Хозяин Судьбы: Рождение легенды

Глава 1 ч. 1 Один против вечности

ГЛАВА 1

= Наследник легенды =

Часть 1

Один против вечности

Солнце, совершив свой извечный круг, рухнуло за край мира, оставив на морской глади лишь багровые шрамы заката. Эти предсмертные всполохи дня медленно угасали, уступая место серым гонцам сумерек. На бархатном небосводе, одна за другой, просыпались звёзды — холодные очи мироздания, а на востоке густые тени уже переплавлялись в монолитную, властную черноту.

Лёгкий бриз, пропитанный солью и шёпотом бездны, мягко скользнул в узкие улочки Bodenii. Эта крошечная деревушка, притаившаяся у берегов Запретного моря, казалась лишь песчинкой на лике земли. Рокот прибоя баюкал дома, укрытые соломенными крышами, а тени от стен и старых деревьев испуганно жались к углам, прячась от редких, дрожащих огоньков свечей в окнах. Почти вся Bodenia уже погрузилась в сон — чуткий, мирный отдых тех, чьи заботы ограничены лишь завтрашним уловом.

Именно в этот час, когда границы между мирами истончаются, на пыльную дорогу ступил молодой маг. В нарастающей мгле он казался лишь бесплотным призраком, тёмным пятном, движущимся вопреки ночи. Его путь лежал к единственному зданию, чьи окна всё ещё источали тёплый, живой свет.

Глубоко вздохнув, маг толкнул тяжёлую дверь. Скрип петель прозвучал как вздох самой судьбы.

Внутри трактира дрожащие языки пламени выхватили гостя из небытия. Он был молод, но в его облике сквозила древняя печаль. Густые вороновы волосы рассыпались по плечам, а широкополая соломенная шляпа бросала глубокую тень на лицо. Из-под полей на мир смотрели глаза цвета предгрозового неба — глубокие, голубые, с тонкой дымкой серой тоски. Его черты, правильные и мужественные, застыли, словно высеченные из холодного мрамора скорбью.

На нём были голубые одежды, некогда величественные, а ныне — превращённые в лохмотья. Ткань, пропитанная его собственной кровью, была испещрена следами когтей или клинков. Но даже в таком плачевном состоянии наряд выдавал в нём мастера: это были не просто вещи, а магический доспех высшей пробы. От разорванного светло-синего плаща и сапог, инкрустированных мерцающими камнями, всё ещё исходила тонкая, властная аура богатства и силы.

Зал был пуст. В такой глуши и в такой час лишь тени могли составить компанию путнику, и магу это было только на руку. Его взгляд, загнанный и усталый, метался в поисках самого тёмного угла.

— Могу ли я быть вам полезна, господин? — раздался чистый, как весенний ручей, голос.

К нему подошла девушка. Ей было едва ли двадцать. Волосы цвета спелой пшеницы были стянуты в аккуратный пучок, открывая нежное лицо с изумрудными глазами, в которых плескалось искреннее любопытство. Даже простое платье официантки сидело на ней с особым, природным изяществом.

Маг медленно поднял на неё взгляд, и его губы тронула слабая, болезненная улыбка.

— Да... — голос его прозвучал глухо. — Мне бы столик. Там, где тени гуще всего.

Девушка невольно окинула его взглядом. Заметив рваные раны и запекшуюся кровь на драгоценной ткани, она вздрогнула, а в её глазах вспыхнуло беспокойство. Она хотела было спросить, нужна ли помощь лекаря, но, встретившись с его бездонным взором, полным невыплаканной тоски, осеклась. Вопрос застыл в горле.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — тихо произнесла она, стараясь улыбнуться как можно теплее, чтобы хоть немного отогнать холод, пришедший вслед за ним.

Она проводила его в дальний левый угол, к маленькому уединённому столику.

— Желаете заказать что-то особенное?

— Да, — маг кивнул, словно в забытьи. — Чай. Просто горячий чай.

— И больше ничего? — она быстро сделала пометку в блокноте, украдкой разглядывая странного гостя.

— Пока только чай, — повторил он с той же горькой улыбкой.

Когда официантка ушла, её мысли путались. С одной стороны, он выглядел как бродяга, избитый дорогами. Но с другой... эта одежда, эта давящая печаль и благородство в каждом жесте не давали ей покоя.

Оставшись один, маг снял шляпу и устало обхватил голову руками. На грубое дерево стола он бережно положил свиток — пергамент, скреплённый печатями, дарующими право владения этими землями и власть основать здесь Гильдию. Рядом с тихим звоном лег перстень. Массивное золото в форме пылающего Феникса, чьи изумрудные глаза-камни призрачно мерцали в полумраке, словно взирая на мир из иного измерения.

— С чего же мне начать, учитель? — едва слышным стоном сорвалось с его губ.

В этом шёпоте дрожала неприкрытая боль потери. Теперь он был один. В огромном, жестоком мире, где магические искры могут как согреть, так и испепелить, Хозяин Судьбы впервые остался без опоры. Ни советов, ни наставлений, ни тёплой руки на плече. Только он, тишина Bodenii и зов великого предназначения.

Вскоре его горькие думы были прерваны возвращением девушки. На этот раз она принесла с собой не только чай, но и шлейф дразнящих, живых ароматов: запах каленого очага, пряных трав и запеченного мяса, тянущийся за ней из самой глубины кухни. Вдохнув этот густой дух, маг внезапно ощутил, как внутри него проснулся зверь — он не ел несколько дней, и теперь чувство голода заявило о себе с властной, почти болезненной силой.

Она всё так же светло улыбалась, бережно опуская перед ним чашку.

— Ваш чай, господин, — пропел её нежный голос. — Могу я сделать для вас что-нибудь ещё?

Хозяин Судьбы поднял взгляд, и впервые за этот бесконечный вечер в его глазах блеснуло что-то человеческое, живое.

— Я бы не отказался от позднего ужина, — произнес он, и голос его окреп. — Что посоветуете тому, кто проделал долгий путь?

— О, у нас сегодня чудесная утка под густым винным соусом! — радостно защебетала девушка, воодушевленная тем, что гость начал оживать. — К ней подаем салат из хрустящих овощей и наши фирменные булочки, только из печи. А если пожелаете, у хозяина припрятано вино десятилетней выдержки...

— Это звучит как спасение, — маг едва заметно улыбнулся и бережным, но решительным жестом отодвинул в сторону свиток и перстень учителя, освобождая место для еды. — Несите всё.

Пока Хозяин Судьбы смаковал первый глоток чая — простого, но обладающего целительным теплом, которое медленно разливалось по его жилам, оживляя онемевшее тело, — в трактир вошли четверо. Гулко захлопнулась дверь, отсекая ночную прохладу. Новички огляделись, скользнув лишь мимолетными, безразличными взглядами по фигуре в углу, и направились к массивному столу в центре зала. Там, под ярким светом ламп, маг мог рассмотреть их во всей красе.

Первой была девушка, чья фигура источала холодное изящество. На ней были одежды цвета ночи и обсидиановые туфельки на тонком каблуке. Тяжелый черный плащ струился с её плеч до самой земли, а на поясе, по соседству с расшитой магической сумкой, змеилась плеть. Ей было едва ли семнадцать; её лицо, нежное и слегка аристократическое, обрамляли тонкие дуги бровей, придававшие ей вид капризный и в то же время грозный. К сожалению мага, она уселась к нему спиной, скрыв черты своего лица.

Напротив неё расположился её спутник — Самехада. Этот парень восемнадцати лет походил на ожившую скалу: высокий, могучий, облаченный лишь в жилет и штаны из кожи черного варана и плащ. Несмотря на юность, его тело было исчерчено шрамами, как корой старого дерева. Когда полы его плаща разошлись, маг увидел его широкую грудь и литые мышцы рук, способные, казалось, крошить гранит.

По левую сторону присел Delio — полная противоположность великану. Шестнадцатилетний юноша, невысокий и щуплый, он, тем не менее, источал ауру особого благородства. Его взгляд был уверенным и пронзительным, в нем плясали искры хаоса и едкого юмора, смешанные с глубиной знаний, не подобающей его годам.

Напротив него сидел Капиви, старший в этой группе. В свои двадцать один он уже носил редкую черную бородку и усы. За его средним ростом и спокойным телосложением скрывалась сокрушительная, первобытная мощь.

Одного взгляда Хозяину Судьбы хватило, чтобы распознать их суть. Все четверо были магами, и магами незаурядными. От каждого из них исходило тяжелое давление силы — мощь Архимага. Неслыханная концентрация власти для столь молодых людей. Маг тут же отвел взгляд, еще глубже уходя в тень; его собственная аура была надежно подавлена и скрыта от любопытных глаз.

— Эй, хозяева! Есть тут живые души? — пророкотал басистый голос Самехады, от которого слегка задрожала посуда на полках.

Официантка тут же выпорхнула из кухни.

— Добрый вечер, господа! Простите за ожидание, — она одарила их той же лучезарной улыбкой, что и первого гостя. — Желаете что-то заказать?

— Именно ради этого мы здесь, дорогуша, — Delio расплылся в своей самой безобидной и лукавой улыбке, за которой скрывался жар первородного огня. — Вот этот наш голем, — он ткнул пальцем в сторону Самехады, — сейчас испустит дух, если не съест тазик салата. — Подавшись вперед, он громко шепнул девушке на ухо: — Только мяса ему не давайте, он от него становится бешеным.

— Я тебе сейчас в глотку кость запихаю, знаток рационов! — вспыхнул Самехада. Его голос был подобен тектоническому разлому — тяжелый и неотвратимый, как сама стихия Земли. — Не слушайте этого пустозвона!

— Вы можете хоть пять минут провести в тишине? — сердито бросила девушка. В её глазах сверкнула молния, и легкий порыв ветра, повинуясь воле хозяйки, хлестнул между парнями, остужая их пыл.

— Гордая Птиц, — вздохнул Капиви, и голос его полился, как глубокий горный ручей. — Ты же знаешь, это их наречие. Особая, извращенная любовь между Огнем и Землей.

— Чего-о-о?! — одновременно выкрикнули Delio и Самехада.

Шутка мгновенно вызвала густой румянец на лицах обоих юношей, который они тщетно пытались скрыть за напускным раздражением. Гордая Птиц и Капиви искренне рассмеялись. Впрочем, Капиви быстро посерьезнел и кивнул официантке:

— Несите ваши лучшие блюда и вино. Сегодня мы устроим маленький пир перед походом.

Как только девушка исчезла на кухне, Капиви проводил её взглядом и, убедившись, что их никто не слушает, понизил голос.

— Итак, друзья, вернемся к делу. Что мы имеем?

— Лес, который местные прозвали «Лесом Демона Снов», — Delio развернул на столе карту. В его тоне всё еще скользили нотки юмора, но за ними чувствовалась сталь. — Теперь это место стало крайне любопытным. По слухам, там сокрыты редчайшие ресурсы и древние артефакты.

— Ресурсы — это славно, — тяжелая ладонь Самехады легла на карту, словно придавливая добычу к земле. — Но деревня гудит о том, что лесом правят духи. Любой, кто сунется туда без их дозволения, найдет лишь вечный покой.

— Ох, брат, — легкая улыбка тронула губы девушки, — неужели ты стал верить в сказки о призраках?

— Кажется, ты порой забываешь, в каком мире мы живем, Гордая Птиц, — Самехада посмотрел на неё со всей серьезностью горного пика.

— Неужто нашу несокрушимую Скалу способны напугать клочья эфира? — хихикнул Delio.

Самехада уже занес ногу для увесистого пинка под столом, но ледяной тон Капиви мгновенно охладил пыл друзей. Воздух вокруг него словно застыл, повеяло сокрушительной мощью океанских глубин.

— Прекратите грызню. Не забывайте нашу истинную цель — Тысячелетний Призрачный Семицветник, — произнес он, и вокруг него словно повеяло холодом бездонного океана. — Легенды это или правда, мы узнаем на рассвете. Delio, какой маршрут наиболее безопасен?

— Ну, глядите сюда... — почти шепотом заговорил парень, и четверка склонилась над пожелтевшим пергаментом.

Хозяин Судьбы еще мгновение прислушивался к приглушенным голосам магов, а затем вновь соскользнул в лабиринты собственных мыслей. Призрачный Семицветник... Название этого цветка среди магов-алхимиков произносилось с благоговейным трепетом. Одного его лепестка, напоенного эфиром тысячи лет, хватило бы, чтобы вознести Архимага на сияющую вершину уровня Почтенного. Но для юноши в тени этот редчайший трофей был лишь деталью — восьмым, пусть и ключевым ингредиентом в составе легендарной пилюли Прорыва. К тому же сейчас он был не готов вступать в кровавую гонку за ресурсами.

Его ждали иные, куда более великие и тяжкие труды.

Он должен был из пепла и морского тумана воздвигнуть здесь Гильдию магов. Ему предстояло вдохнуть жизнь в эту забытую богами деревушку и, что самое важное, отыскать детей из пророчества, чьи судьбы были вплетены в узор грядущих эпох. Но мысли неизбежно возвращались к роковой ночи. Перед глазами стоял образ Учителя. Чтобы спасти Bodenia и своего единственного преемника, старец принес себя в жертву, обратив свою плоть и дух в пылающее ядро великой формации «Объятия Крыльев Архангела». Незримый щит всё еще вибрировал над этими землями, оплаченный самой дорогой ценой — жизнью. При воспоминании о последних словах наставника, на глазах молодого мага заблестели слёзы, отражая мерцание свечей.

— Ваш заказ, господин. Прошу, подкрепите свои силы, — мягкий голос официантки вырвал его из бездны прошлого.

Девушка ловко расставляла блюда, стараясь не мешать гостю. В этот момент её взгляд невольно скользнул по развернутому свитку, лежавшему на краю стола. Всего секунда, пара выхваченных из текста слов — и её дыхание перехватило.

«Магистр… Гильдия Sirens of Bodenia… права владения…»

Буквы, выведенные магическими чернилами, казалось, пульсировали древней властью. Мэй замерла, её мозг лихорадочно пытался сопоставить образ израненного путника с титулом хозяина этих земель.

— Могу я узнать твоё имя? — негромко спросил маг. Он заметил, как дрогнули её руки, и сразу понял причину её замешательства.

— Меня зовут Мэй, господин, — она попыталась вернуть лицу невозмутимость, но в её изумрудных глазах теперь читался не просто интерес, а едва скрываемый трепет. — Могу ли я... сделать для вас что-нибудь ещё?

Хозяин Судьбы медленно запустил руку под складки разодранного плаща и извлек на свет два камня духа среднего качества. Они мерцали мягким лазурным светом, наполняя пространство вокруг стола едва уловимым гулом чистой энергии.

— Мэй, я намерен задержаться здесь. Я бы хотел снять у вас лучшую комнату на несколько месяцев. Этого хватит? — он осторожно положил сияющие кристаллы перед девушкой.

Мэй вздрогнула, не смея коснуться камней.

— Господин... — прошептала она, и её голос сорвался. — Но это же целое состояние! Один такой камень стоит тысячи обычных. На это можно выкупить наш трактир вместе с землей и кормить всю деревню целый год. А вы даете два...

— Эта плата не только за кров и еду, — маг тепло, но печально улыбнулся, и эта улыбка на миг стерла с его лица печать скорби. — Это залог нашей будущей дружбы и той помощи, которую, я верю, только ты сможешь мне оказать в этом месте. Пожалуйста, прими их.

— Раз господин так велит... — всё ещё не веря в реальность происходящего, пробормотала девушка. Она бережно, словно святыню, спрятала камни в карман фартука. — Но чем я, простая официантка, могу помочь такому, как вы?

— Об этом мы побеседуем завтра, — усталость в его голосе стала почти осязаемой. — А сейчас... я лишь хочу вкусить покой этого вечера.

— Приятного аппетита, господин. Пусть отдых исцелит ваши раны, — Мэй низко поклонилась и поспешила к кухне, чувствуя, как тяжесть магических камней согревает ей бедро.

Вскоре она вернулась в зал, неся заказы для шумной четверки, которая всё так же увлеченно спорила о маршрутах через Лес Демона Снов.

Хозяин Судьбы тем временем медленно взял перстень Учителя. Золотой феникс на мгновение вспыхнул, приветствуя нового владельца, и маг надел его на безымянный палец левой руки. С тихим шелестом свиток с приказом растворился в пространстве — кольцо приняло реликвию в свое хранилище. Покончив с ужином и чувствуя, как по телу разливается благотворная сытость, он поднялся и бесшумной тенью направился к лестнице.

Завтра солнце взойдет над новой Bodenia. Но сегодня Магистру нужен был сон — первый сон в его новом, одиноком мире.

Глава 2 ч. 2 Пробуждение в Bodenia

ГЛАВА 1.

= Наследник легенды=

Часть 2

+Пробуждение в Bodenia+

Утро настигло Хозяина Судьбы внезапно, словно приливная волна. Он открыл глаза, и первым, что увидел, был потолок из старых сосновых досок, чей янтарный узор казался застывшим во времени. Взгляд возвращался медленно, неохотно прогоняя липкие мороки сна, в которых всё еще слышался звон стали и прощальный шепот Учителя.

Вместе с бодростью в комнату ворвался терпкий запах моря — соленый, йодистый ветер бесцеремонно раздвинул занавески. Он смешивался с густым духом сухого сена, и только сейчас маг осознал, что его ложе было соткано из высушенных трав и полевых цветов. Матрас, набитый самой жизнью, оказался мягче королевских перин. Плотное покрывало не давало стеблям колоть кожу, а пьянящий аромат чабреца и полыни подействовал лучше любого эликсира забвения.

Выглянув в окно, Хозяин Судьбы увидел, что летнее солнце уже взошло в зенит, превратив морскую гладь в расплавленное золото. Мир вокруг жил своей неторопливой, земной жизнью: в вышине вели бесконечные споры птицы, из долины доносился мерный ритм местной кузницы, а где-то неподалеку лениво перекликался домашний скот.

Маг понял — он спал непозволительно долго. Но этот сон был необходим. Он стал бальзамом для его израненной души. Тело всё еще ныло, напоминая о пережитом, но магические пилюли и сытный ужин сотворили маленькое чудо — раны затянулись, оставив лишь тонкие розовые нити на коже.

Омыв остатки дорожной пыли и запекшейся крови холодной водой, маг извлек из бездонного чрева своей сумки свежие одежды. Приведя себя в порядок, он спустился вниз.

Трактир преобразился. Дневной свет выгнал тени из углов, и теперь здесь кипела жизнь. Несколько завсегдатаев, чьи лица были изрезаны морщинами и опалены солнцем, медленно цедили местный кофе, закусывая его теми самыми пышными булочками. Стоило магу замереть на нижней ступени лестницы, как к нему, словно на зов, поспешила Мэй.

— Доброе утро, господин! — её улыбка была такой же светлой, как и солнечный луч, прорезающий полумрак зала. Она быстро окинула его взглядом, и в её глазах мелькнуло искреннее изумление: вчерашний раненый бродяга исчез, уступив место статному юноше в безупречных одеждах. — Желаете позавтракать?

— Доброе утро, Мэй, — кивнул он, и голос его звучал мягко. — Я бы не отказался от чашки вашего чудесного чая. И, если позволишь, я хотел бы узнать, как дышит эта деревня и кто держит в руках бразды правления.

— Дайте мне пять минут, — девушка указала на свободный столик у окна.

Пока она уходила, разговоры в зале смолкли. Местные жители, в чьих жилах не было ни капли магической искры, внимательно и опасливо изучали чужака. Хозяин Судьбы ответил им спокойным, изучающим взглядом. Простые люди... Настоящая глушь.

— Север... — прошептал он, погружаясь в расчеты. — До ближайшего города не менее месяца пути по бездорожью. Как мне искать детей из пророчества и одновременно поднимать из праха эту деревню? О, Учитель! — он поднял глаза к потолку, словно обращаясь к самому мирозданию. — Ваше чувство юмора граничит с жестокостью...

Но мгновение слабости прошло. Губы мага тронула азартная улыбка, а в глубине зрачков вспыхнуло голубое пламя.

— Впрочем, только идущий одолеет путь. Я пройду его до конца, чего бы это ни стоило.

— Вы что-то сказали? — голос Мэй заставил его вздрогнуть. Она стояла рядом, с тревогой глядя на него. — Господин? С вами всё в порядке?

— Хозяин Судьбы, — поправил он её. — Зови меня так, Мэй.

— Как... как вам будет угодно, господин... то есть, Хозяин Судьбы, — она запнулась, и на её щеках расцвел нежный румянец. — Вот ваш чай и свежий хлеб.

— Благодарю. — Он жестом пригласил её сесть. — Если есть минута, присядь. Мне нужны ответы.

Повинуясь его воле, девушка опустилась на стул напротив. В её изумрудных глазах, всё еще изучающих его облик, застыло ожидание. Она чувствовала: этот человек пришел сюда не просто так. Он принес с собой перемены, которые Bodenia не видела за все столетия своего существования.

— Скажи мне, Мэй, — парень чуть подался вперед, и свет из окна подчеркнул серебристую дымку в его глазах. — Есть ли в этой деревне те, кто отмечен даром? Кто здесь старейшина, и как вообще дышит Bodenia под этим небом?

Мэй на мгновение замерла, и её обычная приветливая улыбка медленно угасла, сменившись тенью застарелой печали.

— Ох, господин, — она тихо вздохнула, поправляя выбившийся локон. — Откуда в нашей глуши взяться магам? Мы — люди земли и соли. Старики шепчутся, что единственным, чья сила могла коснуться облаков, был Черный Архангел. О его талантах поют баллады, в которые уже мало кто верит. Еще поминают Демона Снов… но мне кажется, это просто сказка, чтобы пугать детей, которые засиделись у костра. С тех пор, как ушел Архангел, магия покинула эти берега. Прошло уже пять сотен лет, господин. Пять веков тишины.

— Пять сотен лет тишины, говоришь… — Хозяин Судьбы резко отвел взгляд, глядя куда-то сквозь стену. При упоминании имени Учителя сердце кольнуло острой иглой. Эта рана была слишком свежей, чтобы превратиться в шрам. — А может, Мэй, никто просто не пытался найти эту искру? Ведь огонь не гаснет сам по себе, он просто прячется в пепле, ожидая руки, которая его раздует.

— Может и не пытался, — послушно кивнула девушка, завороженная его тоном. — Но это и немудрено. Путники обходят Bodenia стороной, а маги… такие величественные люди, как вы, и вовсе кажутся нам выходцами из иного мира.

— Так кто же правит этим миром здесь? Сколько вас здесь?

— Пять сотен душ, плюс-минус пара младенцев, — Мэй чуть выпрямилась, говоря о доме. — Управляет всеми старейшина Зария. Сильная женщина. После смерти мужа она взяла бразды правления в свои руки и не дала деревне зачахнуть. Она справедлива, но строга — как холодный прибой.

Маг задумчиво пригубил чай, наслаждаясь его терпкостью.

— Мэй, ты упомянула Демона Снов. Этот лес… о котором вчера спорили те четверо. Это его владения?

Девушка невольно вздрогнула и опустила глаза, теребя край фартука.

— Я не смею слушать разговоры гостей, но… Лес Демона Снов существует. И я бы заклинала вас, господин: не ходите туда. Там исчезали многие. Наши деды говорят, что под корнями тех деревьев сокрыт вход в саму преисподнюю. Сколь бы острым ни был твой меч и сколь бы громким ни было твое имя — если ты ступил под его своды, ты уже принадлежишь тишине. Назад дороги нет.

— Ясно, — коротко отозвался маг, и в его голосе проскользнуло нечто, похожее на вызов. Но через секунду он снова смягчился. — Мэй, ответь мне еще на один вопрос. Ты когда-нибудь чувствовала… странное тепло в груди? Словно что-то внутри тебя просится наружу?

Она замерла, её пальцы судорожно сжали ткань фартука.

— Я… я не понимаю.

— Я сам маг, Мэй. И я чувствую, что в тебе теплится искра. Хотела бы ты пройти проверку? Узнать, на что способна твоя душа?

Лицо девушки побледнело, а голос стал совсем робким, почти шепотом.

— Простите… Хозяин Судьбы… господин Магистр. Могу ли я спросить?

— Спрашивай, — маг ободряюще кивнул.

— Вчера… когда я приносила ужин, — она запнулась, густо покраснев. — Я случайно увидела слова на вашем свитке. «Магистр»… «Гильдия Sirens of Bodenia»… и то, что эти земли принадлежат вам. Это правда? Вы… вы действительно пришли сюда, чтобы воздвигнуть здесь дом для магов?

Хозяин Судьбы на мгновение растерялся, не ожидая такой проницательности от простой официантки.

— Читать чужие указы — не самое благородное дело, — усмехнулся он, и в его глазах промелькнула искра былого озорства. — Но мой Учитель говорил, что тяга к знанию — это не порок, а первый признак разума. Да, Мэй. Такова была его последняя воля. Он велел мне основать гильдию здесь.

— А кто был вашим учителем? — Мэй набралась смелости и посмотрела ему прямо в глаза, в самую их глубину.

— Его звали Черный Архангел, — голос мага дрогнул от нежности и гордости. — И отныне та гора, что оберегает Bodenia, будет носить его имя. Ну так что, будущая последовательница? Примешь мой вызов?

— Я… — сомнения терзали её, магия казалась ей чем-то божественным, недосягаемым. Но жажда изменить свою жизнь, прикоснуться к легенде оказалась сильнее. — Да. Я хочу. Всем сердцем.

— Тогда идем.

Оставив недопитый чай, они поднялись в комнату. Хозяин Судьбы сделал властный жест рукой, и из перстня-феникса, разрывая пространство коротким всполохом, выплыл Оценочный Амулет. Он завис в воздухе, окутанный призрачным изумрудным сиянием, которое, казалось, само по себе нашептывало древние заклинания.

Мэй смотрела на него, затаив дыхание. Нефритовая пластина, испещренная рунами, которые то вспыхивали, то гасли в ритме чьего-то незримого сердца. От камня исходило необъяснимое тепло — родное, зовущее, манящее. Её рука, словно ведомая невидимой нитью, потянулась к древнему артефакту.

Едва её пальцы соприкоснулись с холодной поверхностью нефрита, комната наполнилась густым, мистическим фиолетовым сиянием. Оно было подобно предрассветным сумеркам, в которых рождается гроза. Но свет не разлился по стенам — он словно натолкнулся на невидимую преграду, пульсируя и замирая в пространстве между артефактом и кожей девушки. В следующую секунду Мэй отпрянула, и фиолетовое марево мгновенно угасло, оставив после себя лишь запах свежего, после грозового воздуха.

— Было бы слишком просто, если бы судьба открыла все карты сразу, — с едва уловимой ноткой разочарования прошептал маг.

— Простите… — голос Мэй дрогнул, она прижала ладони к груди, пытаясь унять неистовое сердцебиение. — Что это значит? Неужели во мне пустота? Магия отвергла меня?

— Совсем наоборот, Мэй, — Хозяин Судьбы поднял взгляд, и в нем больше не было разочарования, лишь холодный расчет исследователя. — В тебе скрыта сила, и сила немалая. Я вижу путь, который приведет тебя к вершинам уровня Почтенного, и этот предел для тебя — лишь начало. Прости мне мою минутную слабость. Просто… у меня есть личная цель, и каждая подобная проверка для меня — это огромная надежда.

— Надежда? — она переспросила уже смелее, завороженная масштабом его слов. — О чем вы говорите, Магистр? Какую надежду вы ищете в нас?

— Об этом я поведаю тебе позже, когда твои глаза научатся видеть истинные потоки маны, — он тепло улыбнулся, и эта улыбка окончательно развеяла страх девушки. — А сейчас нам пора заняться фундаментом — и в твоем обучении, и в стенах нашей будущей обители.

Спустившись в зал, они расстались. Маг направился к дому старейшины, чей обветшалый фасад гордо возвышался над остальными хижинами. Старейшина Зария встретила его с достоинством женщины, привыкшей бороться с морем и ветром. Когда она развернула свитки, скрепленные печатями самого Черного Архангела, её суровое лицо смягчилось.

— Магистр… — она медленно провела пальцем по пергаменту. — Мы веками жили под сенью легенд, не смея надеяться, что одна из них вернется к нам во плоти. Если вы тот, за кого себя выдаете, Bodenia станет вашим домом.

Остаток дня они провели в пути. Зария, несмотря на возраст, шагала уверенно, показывая гостю окрестности. Наконец, они вышли к небольшому плато на возвышении. Здесь воздух казался гуще, а трава — зеленее. Хозяин Судьбы замер, чувствуя, как мана буквально вибрирует под подошвами его сапог, поднимаясь из недр земли мощным, чистым потоком.

— Это идеальное место, старейшина, — произнес он, окинув взглядом простор. — Здесь сама земля дышит силой. Концентрация маны такова, что стены цитадели будут питаться ею вечно. Именно тут вырастет Академия.

Зария прищурилась на заходящее солнце.

— Значит, здесь начнется новая эра? Хорошо. Если вы дадите Bodenia надежду, я дам вам людей. Завтра же я соберу самых крепких мужчин, чтобы начать заготовку камня и дерева. Мы привыкли строить на века, Магистр.

— Имена тех, кто заложит здесь первый камень, будут вписаны в летопись новой истории, — глаза мага заблестели азартом.

— Старейшина! Старейшина Зария! — их разговор прервал отчаянный детский крик. К ним, спотыкаясь о камни, бежал мальчишка — Мо Мо. Его лицо было бледным, а дыхание сбивалось.

— Тише, малец, — Зария подхватила его за плечи. — Что стряслось? Дыши.

— Вчерашние… авантюристы, — Мо Мо тяжело оперся на колени, пытаясь вытолкнуть слова. — Там… из лесу… вернулась только одна. Она вся в крови, одежда в клочья… Едва дошла до окраины и рухнула. Ей нужна помощь!

Маг резко обернулся, его лицо вмиг стало жестким.

— Ты говоришь о той девушке, что была с тремя друзьями? Маги, ушедшие на рассвете в Лес Демона Снов?

— Да, она… Гордая Птиц, кажется, так её звали, — мальчик поднял на него полные ужаса глаза. — Вы их знаете?

— Мы не были друзьями, — отрезал Хозяин Судьбы, уже срываясь с места. — Но я знаю силу, которая ушла с ними, и если вернулась лишь она одна… значит, в лесу проснулось нечто, с чем не под силу совладать даже Архимагу. Показывай дорогу, Мо Мо!

Маг сорвался на бег, его синий плащ взметнулся за спиной, подобно крыльям хищной птицы. Он чувствовал, как мирная тишина Bodenia разрывается в клочья: Лес Демона Снов подал свой первый кровавый сигнал, и это был вызов, который Магистр не мог проигнорировать.

Глава 1 ч. 3 Тень Демона Снов

ГЛАВА 1

= Охота на призраков =

Часть 3

+ Тень Демона Снов +

Ведомый Мо Мо, Хозяин Судьбы стремительно пересекал деревню. Пыль, поднятая его сапогами, золотилась в косых лучах заходящего солнца, а полы небесно-голубого плаща хлопали на ветру, подобно знамёнам уходящей эпохи. Маг чувствовал, как внутри него просыпается стальная решимость — холодная, острая, не знающая сомнений. Ему было неважно, что он видел эту девушку вчера лишь мельком. В мире, где магия была священным даром, бросить собрата в беде означало предать саму суть своего искусства. Именно этому учил юного мага его учитель.

Вечерние тени, будто живые существа, вытягивались до своего предела, пытаясь ухватить уходящий день за край. Половина солнечного диска уже утонула в море, прорезав водную гладь багровой, пульсирующей полосой, напоминающей незажившую рану на теле мира. Воздух стал густым и влажным, пропитанным солью и предчувствием беды.

Вскоре они оказались у приземистого здания лечебницы. У входа уже толпились местные жители — плотное кольцо любопытных глаз и испуганного шепота. Зеваки, движимые вечным желанием первыми коснуться чужого несчастья, преграждали путь.

— Разойдитесь! — Голос Хозяина Судьбы не был громким, но в нём прозвучал рокот далёкого грома. Толпа, повинуясь инстинкту, мгновенно расступилась, образовав живой коридор.

Внутри пахло сушеными травами, прогорклым маслом и застарелым страхом. В дрожащем свете нескольких сальных свечей, чьё пламя испуганно металось от сквозняка, маг увидел Гордую Птиц. Она лежала на грубой деревянной кушетке, бледная, как морская пена. Её черные аристократические одежды превратились в лохмотья, сквозь которые проглядывала багровая плоть.

Старый лекарь, чьи руки заметно дрожали, накладывал бинты. Его очки в роговой оправе постоянно сползали на кончик носа, отражая неровные блики огня.

— Ох, дитя... — причитал старик, и его бормотание сливалось со свистом ветра в щелях. — Зачем же вы сунулись в ту проклятую чащу? Вас ведь предупреждали, что Демон Снов не знает жалости. И как теперь мне тебя вытащить, когда ты одной ногой в могиле, а другой — на краю преисподней? Здесь, на задворках мира, даже боги не слышат молитв...

Магистр не слушал его жалоб. Его взгляд, ставший пронзительным, словно лезвие магического клинка, проник сквозь физическую оболочку девушки. Он не смотрел на раны — он видел нечто более страшное. Магические каналы Гордой Птиц полыхали ядовитым пурпуром: они были перегружены и готовы лопнуть, как перетянутые струны. Энергия в её море Цы больше не была спокойным потоком; она превратилась в бушующий шторм, который изнутри разрывал её суть, выжигая остатки жизни.

«Если не усмирить этот хаос сейчас, её разум выгорит дотла, а тело превратится в пустую оболочку», — пронеслось в голове мага.

— Отойди, отец, — Хозяин Судьбы сделал шаг вперед, и его аура, доселе скрытая, на мгновение заполнила комнату тяжестью древнего камня. — Её хворь вне твоей власти. Оставь её мне.

Лекарь замер, поправляя очки и смерив юношу недоверчивым взглядом.

— А ты кто таков, малец? — Старик выпрямился, пытаясь сохранить остатки авторитета. — Думаешь, пара нарядных тряпок делает тебя целителем? Я в этом селении пятьдесят лет латаю людей, кости сращиваю, лихорадку гоню. А у тебя ещё пух на щеках не облетел. Ступай мимо, не мешай спасать девчонку!

— Я — ваш новый Магистр, — отчеканил маг, и в его голосе не осталось места для споров.

— Магистр? — Лекарь скрестил руки на груди, загораживая кушетку. — Откуда здесь взяться магистру, когда у нас столетилетиями даже захудалого подмастерья не видели? Обмануть старика вздумал? Здесь не балаган, мальчик. Уходи по-хорошему, пока я не позвал кузнеца.

Снаружи послышался глухой ропот толпы, ворвавшийся в лечебницу вместе с запахом вечерней сырости.

— Ишь, чего выдумал! Магистр без гильдии... Слыхали? — донесся грубый голос из-за двери. — Может, он из ума выжил после дороги? Совсем молодежь стыд потеряла...

— Он и правда Магистр! И отныне эти земли принадлежат ему по праву крови и закона! — Голос Мэй, звонкий и решительный, прорезал гул голосов. Девушка стояла в дверном проеме, её глаза гневно сверкали, а рука сжимала край фартука, в кармане которого всё ещё теплились магические камни.

Толпа на миг затихла, оборачиваясь на неё. Мэй в деревне знали все, и её слова имели вес, но абсурдность ситуации была слишком велика. Старики лишь недоверчиво покачивали головами, продолжая ворчать о том, что маги не падают с неба, тем более в такой глуши.

Хозяин Судьбы не стал тратить время на оправдания. Он чувствовал, как жизнь Гордой Птиц утекает сквозь пальцы, подобно песку. Он подошел к кушетке вплотную, и воздух вокруг его ладоней начал едва заметно вибрировать, наполняясь ароматом свежего горного воздуха и холодного железа.

— Он вам не лжёт! — Громом среди затихшего ропота прозвучал голос Зарии. Она стояла на пороге, и багровые лучи заката, пробивающиеся из-за её спины, создавали вокруг её фигуры ореол из расплавленного золота.

Толпа мгновенно расступилась. В её присутствии даже воздух в лечебнице, казалось, стал чище. Старейшина прошла внутрь, постукивая по деревянному полу своим посохом, и остановилась, переводя взгляд с израненной магессы на юношу.

— Но, мальчик мой, — в её словах слышалась не только власть, но и тяжесть ответственности за каждое дыхание в этой деревне. — Здесь на кону жизнь. Риск слишком велик, и я не могу не встать на сторону нашего лекаря. Мы не знаем твоих методов, а он — единственное, что у нас было десятилетиями.

Хозяин Судьбы медленно покачал головой, и в его глазах, отражающих пламя свечей, вспыхнуло нечто древнее.

— Упрямцы... — выдохнул он, и в этом слове не было злобы, лишь горькая мудрость того, кто видит грань между бытием и пустотой. — Если вы желаете ей смерти, стойте и дальше, преграждая путь единственному спасению. Но я не позволю этой искре угаснуть. Никто из вас не остановит меня.

— Это не игры, Магистр! — Голос Зарии стал холодным, как лед Запретного моря. — Если она умрет в твоих руках, за нашими душами придут те, кто сильнее шторма. Весь гнев её ордена обрушится на Bodenia!

— Тогда им придётся иметь дело со мной, — отрезал он, и тон его был подобен удару клинка о щит. — А теперь — отойдите. Все.

Чтобы пресечь дальнейшие споры, юноша позволил своей истинной сути вырваться наружу. Он не стал атаковать, но выпустил на волю ауру Полусвятого. Воздух в тесной комнате внезапно стал плотным, как янтарь. Это не была физическая тяжесть, скорее ментальное объятие — мягкое, но абсолютно неодолимое. Лекарь, Зария и зеваки застыли, словно изваяния, погруженные в теплый, вязкий покой. Их мысли замедлились, а тела отказались подчиняться, зафиксировав их в тех позах, в которых их застала воля Магистра.

Хозяин Судьбы прошел сквозь этот застывший мир к кушетке. Из складок сумки, чье внутреннее пространство было больше любого дома, он извлек флакон с настойкой Старого Дуайта. Жидкость внутри переливалась перламутром, испуская аромат грозы и весеннего леса. Этот эликсир был создан для усмирения буйствующих стихий. Следом в его ладони материализовались три пилюли Восстановления, сияющие мягким молочным светом.

Уверенным, почти хирургическим движением он заставил Гордую Птиц проглотить лекарство. Едва капли коснулись её губ, её тело окутало призрачно-белое сияние, словно изнутри неё начал пробиваться лунный свет.

— Теперь — каналы, — прошептал сам себе юный магистр.

В его руке вспыхнули девять золотых игл — реликвии, созданные из небесного металла. Маг двигался с быстротой, недоступной обычному взору: «дзынь» — и первая игла вошла в точку Тай-и, «дзынь» — вторая в Бай-хуэй. Девять золотых лучей пронзили тело девушки, становясь якорями для её мечущейся маны.

Затем Магистр воздел руки, сплетая пальцами сложный узор. Над кушеткой начал формироваться магический круг — сложнейшая геометрия из изумрудных линий, наполненная жизнью. Юноша направил два пальца в центр этой конструкции, и из его кончиков потек поток чистейшей маны. Круг завращался, преобразуя силу Магистра в исцеляющее сияние. Через золотые иглы, служившие проводниками, эта энергия вливалась в поврежденные каналы девушки, сшивая их и остужая кипящее Море Цы.

Прошел час. Тишина в лечебнице была абсолютной, нарушаемой лишь гулом магического круга. И вдруг веки Гордой Птиц затрепетали. Она сделала глубокий, судорожный вдох.

Толпа, всё еще скованная аурой, негласно ахнула. Глаза людей расширились. Когда Хозяин Судьбы коротким пасом руки снял ментальное давление, по комнате пронесся вихрь шепотов.

— Невероятно... — старый лекарь рухнул на стул, его очки едва не слетели. — Я видел, как её дух уже уходил в чертоги теней... Простите мне моё невежество, господин. Я... я просто старый дурак, не узнавший истинного мастера.

— И мне простите мои сомнения, Магистр, — Зария склонила голову, и в этом жесте было истинное признание его права на власть над этими землями. — Отныне Bodenia — ваш инструмент.

Хозяин Судьбы не ответил. Он плавно взмахнул рукой, и изумрудный круг рассыпался мириадами искр, а золотые иглы сами собой выскользнули из кожи девушки и, выстроившись в ряд, нырнули обратно в его сумку.

Гордая Птиц открыла глаза. Они больше не были затуманены безумием боли. В их глубине отразилось лицо молодого мага. Она была слишком слаба, чтобы издать звук, но её взгляд — полный невыплаканной благодарности и смертной мольбы — сказал всё. Она смотрела на него как на своего единственного спасителя, и в её глазах стоял немой вопрос: «Где они? Где мои братья?»

Магистр понял её без слов. Глядя в её зрачки, он видел отражение того ужаса, что скрывал в себе Лес Демона Снов.

— Расскажи мне всё, — голос магистра был подобен глубокому рокоту океана перед бурей. — Что сталось в той чаще? Где ты в последний раз видела своих братьев?

Девушка попыталась вдохнуть, но судорожный всхлип прервал её. Слёзы, крупные и прозрачные, как горный хрусталь, хлынули из её глаз, оставляя дорожки на бледных, испачканных сажей щеках.

— Это был… это был оживший кошмар, — прошептала она, и каждое слово давалось ей с трудом, словно она заново проглатывала осколки битого стекла. — Сначала лес манил нас. Он был тихим, почти покорным. Но едва мы углубились в чащу, само мироздание вывернулось наизнанку. Деревья… они не просто росли, они двигались, сплетая свои ветви в непроходимые костяные лабиринты, стирая тропы прямо за нашими спинами. Мана… она взбесилась, стала густой и ядовитой, ослепляя наши чувства. Мы оглохли и ослепли в этом изумрудном аду.

Она зажмурилась, и её тело сотрясла крупная дрожь. Запах ядовитого тумана и гнилой листвы леса, казалось, вновь наполнил комнату.

— У лесного ручья всё закончилось, — её голос сорвался на крик, полный отчаяния. — В одно мгновение золотой день захлебнулся тьмой. Наступила ночь — черная, как бездна, холодная, как само небытие. Я звала их… я звала Капиви, Самехаду, Delio… но ответом мне была лишь тишина. А потом… я увидела кровь. Она светилась на камнях в этом неестественном мраке. И нечто… нечто ледяное пронзило мою плоть, проникая в саму душу, выпивая мою жизнь по капле. Тьма искала меня, она шептала мне прямо в разум… Я спаслась лишь чудом, рванув сами нити пространства и времени, выжигая остатки своих сил… Но они… мои братья остались там!

Девушка зарыдала навзрыд, закрыв лицо тонкими, дрожащими руками. Её горе было почти осязаемым — оно вибрировало в воздухе, заставляя пламя свечей клониться к земле.

Хозяин Судьбы на мгновение прикрыл глаза. Его сознание, подобно молнии, развернуло перед внутренним взором ментальную карту окрестностей Bodenia. Он видел изгибы рек, старые звериные тропы и то самое проклятое пятно Леса Демона Снов. Сопоставив рассказ девушки с ландшафтом, он вычислил точку удара — «Ручей Слёз», место, где мана всегда была нестабильна.

Он протянул руку и мягко, почти по-отцовски, коснулся головы Гордой Птиц. Его ладонь источала спокойное, уверенное тепло.

— Не плачь, — тихо произнес он, и в этом шепоте была клятва, которую не смеют нарушать даже боги. — Я найду их. Чего бы мне это ни стоило.

Магистр резко развернулся. Его плащ взметнулся, на миг закрыв свет, и он направился к выходу. Девушка смотрела ему вслед широко раскрытыми глазами. Только сейчас, в момент его ухода, она ощутила истинный масштаб его ауры — не просто силу, а древнее, неодолимое величие, которое не поддавалось человеческому измерению. Но даже так, страх за него и за своих друзей сковывал её сердце.

Старейшина Зария и Мэй бросились за ним, едва он переступил порог лечебницы. Ночной воздух Bodenii уже наполнился холодом и запахом соли.

— Магистр! — Зария преградила ему путь, тяжело опираясь на посох. — Вы не можете! Идти туда ночью — это безумие. Вы только что прибыли, ваши раны ещё не зажили… Подождите рассвета!

— Хозяин Судьбы, прошу вас! — Мэй схватила его за рукав, её глаза были полны мольбы. — Этот лес забирает всех. Не оставляйте нас сейчас, когда мы только обрели надежду!

Маг остановился. Он посмотрел на них — на испуганную девушку и мудрую старую женщину. В его глазах отражались первые звезды, холодные и решительные.

— Я пришел сюда, чтобы построить новый дом, — его голос зазвучал над притихшей деревней, разносясь по улицам, как приговор. — Я обещал создать здесь крепость, где каждый — от ребенка до старика — сможет спать спокойно, не боясь теней. Я не потерплю, чтобы в шаге от моих границ обитало нечто, способное пожирать жизни и сеять ужас. Если я не могу защитить тех, кто просит о помощи, я не достоин зваться Магистром этой земли.

Он мягко, но непреклонно высвободил руку.

— Берегите её, — кивнул он в сторону лечебницы.

В следующую секунду его фигура начала растворяться в наступающем сумраке. Хозяин Судьбы шагнул в темноту, и ночная мгла поглотила его силуэт, оставив Зарию и Мэй стоять на пустой дороге. Впереди лежал Лес Демона Снов — древнее чудовище, которое еще не знало, что к его порогу пришел тот, кто сам повелевает Судьбой.

Глава 2 ч. 1 Симфония клыков и гонка со смертью

ГЛАВА 2

= Охота на призраков =

Часть 1

+ Симфония клыков и гонка со смертью +

Из-за изрезанного пика горы Черного Архангела, точно потревоженное привидение, медленно всплывала полная летняя луна. Её холодное серебро хлынуло в долину, разгоняя первобытный мрак и превращая знакомый ландшафт в ирреальное полотно. В этом неверном мерцании искривленные деревья походили на застывших титанов, валуны обретали очертания спящих чудовищ, а горы окутывал сказочный, почти зловещий колорит. Само время здесь начало течь иначе — густо, словно застывающая смола.

Луна, изредка прячась за рваными клочьями туч, продолжала свой величественный подъем, омывая бледный лик в зеркальных водах Запретного моря.

Ночные звуки — шорох крыльев совы, сухая возня мелких грызунов — лишь подчеркивали наступившую тишину. Где-то в недосягаемой дали раздался утробный рык вышедшего на охоту одиноко хищника. Он не приближался, а напротив, медленно растворялся в непроглядной бездне леса, которая, несмотря на щедрое серебро небес, поглощала свет без остатка, оставаясь черной пропастью на краю мира.

Хозяин Судьбы замер на самой кромке, вслушиваясь в биение пульса ночи. Рассудок твердил: идти в это логово в час волка — чистое безумие. Но перед глазами стояли слезы Гордой Птиц, и промедление казалось ему более тяжким грехом, чем неосторожность. Живы ли её братья? Или их души уже блуждают среди этих вековых дубов?

И, конечно, Демон Снов. Был ли он лишь плодом воображения суеверных рыбаков, или в сердце этой чащи действительно обитало нечто древнее, ревностно охраняющее свои границы от света костров и людских глаз?

— Что ж, — прошептал маг, и его голос едва коснулся листвы. — Пора сорвать покровы с этой истины. Взгляд Света!

Короткое заклинание отозвалось мгновенно. Поверх зрачков мага развернулись крохотные золотистые кольца магических печатей, и его глаза вспыхнули ровным янтарным огнем. Тьма леса не рассеялась, но стала прозрачной, обнажая детали, скрытые от смертных. Хозяин Судьбы бросил мимолетный взгляд назад, на едва различимые огни деревушки.

— Я принесу вам покой, — пообещал он самому себе и шагнул в объятия бездны.

Лес принял его беззвучно. Сначала всё казалось обманчиво мирным: лисы охотились на грызунов прячущихся в корнях, совы вели свой бесконечный диалог, а легкий бриз ласково шелестел листвой. Это спокойствие было усыпляющим, гипнотическим. Но чем глубже продвигался маг, тем шире становилась его азартная улыбка. В этом взгляде больше не было скорби — в нем горела жажда приключений, та самая искра, что толкает героев за край миров.

«Я готов играть по твоим правилам. Удиви меня», — пронеслась дерзкая мысль, и лес, словно обладая собственным сознанием, тут же принял вызов.

Где-то впереди раздался волчий вой. Одинокий, вибрирующий, пронзающий ночную прохладу сигнал высшего хищника, вышедшего на охоту. Секунду спустя ему отозвался второй — чуть южнее, как раз там, куда лежал путь мага. Затем третий, четвертый… Звуки сливались в дикую симфонию, превращая тишину в предсмертный аккорд.

Хозяин Судьбы принял этот вызов с холодным восторгом. Мудрость Учителя и годы изнурительных тренировок вплавились в его движения: шаги стали бесплотными, фигура — текучей. Он скользил между деревьями, словно сам был соткан из теней. Ни одна веточка не осмелилась хрустнуть под его сапогом, ни один куст не шелохнулся.

Коротким пасом руки он наложил на себя печать Скрытого Следа, отсекая собственный запах от чутких носов преследователей.

— Посмотрим, — подумал он, чувствуя, как адреналин закипает в жилах, — хватит ли у вас мастерства найти того, кто сам является тенью в ночи?

Рычание десятков глоток становилось всё ближе, но Магистр лишь крепче сжал невидимую нить судьбы, уходя в самую гущу нарастающего хаоса.

Маг продолжал свой путь, буквально растворяясь в дыхании самой природы. Он скользил между вековыми стволами, подобно бесплотному призраку, подстраивая свой ритм под шелест листвы и колебания ночного воздуха. Печать Скрытого Следа работала безупречно: его запах исчез, а мана была надежно заперта внутри каналов. Хозяин Судьбы чувствовал себя тенью среди теней, пока внезапно тишина леса не сменилась чем-то зловещим.

Сначала это был лишь едва уловимый скрежет когтей по сухой коре, затем — низкий, вибрирующий рокот, от которого потяжелел сам воздух. Маг замер. Рычание доносилось не с одной стороны, оно окружало его, множась и нарастая, словно сам лес начал обретать голос. Волков было гораздо больше, чем он мог предположить изначально. Стая не просто охотилась — она планомерно стягивала кольцо.

В густой чаще, там, куда не проникало серебро луны, один за другим начали вспыхивать кроваво-красные угольки глаз. Они зажигались в кустах, за валунами, в корнях деревьев, фиксируя каждое движение пространства.

«Пора сменить позицию», — мелькнула мысль. Пользуясь тем, что звери еще не увидели его тень, Хозяин Судьбы едва заметным движением пальцев сплел малый круг воздуха. Легкий, почти бесшумный Воздушный Поток подхватил его тело, подбросив вверх. Без единого шороха маг приземлился на массивную ветку старого дуба, скрывшись в густой листве.

С этой высоты ему открылась картина, от которой даже у опытного чародея по спине пробежал холодок.

Из зарослей на залитую лунным светом поляну вышел первый зверь. Рассматривая его сквозь магические круги своих глаз, Хозяин Судьбы затаил дыхание. Это был не просто хищник — Адский волк третьего ранга. Мифический зверь, чья мощь была сопоставима с Архимагом на пике своего уровня. Его шерсть, казалось, была соткана из застывшего дыма, а под кожей пульсировали вены, наполненные темным пламенем.

Вслед за ним на поляну начали вытекать другие. Второй, пятый, десятый... Их было так много, что подлесок превратился в колышущееся море черного меха и ядовитого багрового света. Они рыскали по поляне, принюхиваясь к воздуху с пугающей методичностью. Несмотря на идеальное сокрытие, волки словно чувствовали чужеродность в этой точке леса.

Но затем земля вздрогнула. Из тьмы вышли существа в полтора раза крупнее остальных. Хозяин Судьбы сузил глаза, оценивая угрозу: четвертый ранг. Сила каждого из этих новых волков была равна магу уровня Почтенного. Их аура была настолько плотной, что трава под их лапами чернела и рассыпалась прахом.

«Что-то здесь не так...» — маг нахмурился, наблюдая за их движениями. — «Скрытый След не должен давать сбоев. Но они не просто ищут — их что-то ведет. Эта аура... она не принадлежит зверям. Она пахнет древним контролем и чужой, искаженной волей».

Волки не бегали хаотично. Они выстраивались в сложную формацию, и их красные глаза одновременно начали подниматься вверх, к кронам деревьев. Хозяин Судьбы понял: игра в прятки окончена. Что-то в самом лесу указало им на него, выдав его присутствие вопреки всем законам магии.

В следующее мгновение один из волков четвертого ранга поднял морду к луне и издал вой, в котором слышалось не животное неистовство, а чистая, концентрированная злоба. В унисон ему ответили сотни глоток. Лес в этом месте мгновенно преобразился в сущий кошмар: от этой звуковой волны листья начали осыпаться с деревьев, а пространство вокруг дуба, на котором сидел маг, исказилось от жажды крови.

Небо над Лесом Демона Снов окончательно захлебнулось в багровых отсветах, когда сотни пар глаз, горящих неугасимым пламенем первобытной ярости, впились в одинокую фигуру мага. Хозяин Судьбы, балансируя на массивной, покрытой лишайником ветке векового дуба, чувствовал, как само мироздание вокруг него натянулось, подобно тетиве исполинского лука, готовой лопнуть от колоссального напряжения. Воздух в одно мгновение стал вязким и тяжелым, пропитанным эманациями чистой злобы и запахом горелой серы.

Несмотря на его статус Полусвятого первой звезды, легион врагов, представший перед ним, поражал воображение своей организованной мощью: бесконечное, колышущееся море зверей третьего ранга и десятки элитных Адских волков четвертого, чьи ауры сплетались в единый подавляющий купол. Это была не просто засада — это была лавина клыков и искаженной, темной маны, готовая стереть с лица земли любого, кто дерзнул нарушить покой этого проклятого лабиринта.

— Значит, вы выбрали танец со смертью под аккомпанемент полнолуния? — прошептал Магистр, и его голос, усиленный внутренней энергией, эхом раскатился над лесом, заставляя вибрировать даже самые древние корни, уходящие глубоко в землю.

Сражение вспыхнуло с яростью внезапного шторма. Первые волки, словно сгустки овеществленной тьмы, сорвались с мест, вонзая когти в кору дуба с такой силой, что щепки разлетались подобно костяной шрапнели. Хозяин Судьбы не стал ждать удара. Его руки задвигались в безумном, но грациозном ритме, сплетая в воздухе каскады лазурных искр, которые мгновенно превращались в смертоносные заклинания.

— Тысяча Ледяных Игл! — выкрикнул он, и этот клич, полный стальной решимости, разорвал пелену волчьего воя.

В пространстве вокруг него, повинуясь воле Полусвятого, материализовались мириады острейших кристаллов льда. Каждый из них сиял особенным сапфировым блеском, аккумулируя в себе холод самых высоких пиков мира. С резким, режущим слух свистом они устремились вниз, прошивая тела нападавших зверей и пригвождая их к земле. Но волки не знали страха. Те, кто уцелел, прыгали по спинам павших товарищей, сокращая дистанцию с неумолимой скоростью.

Маг использовал каждый дюйм пространства. Он соскочил с дерева, в полете совершив сложный кувырок, и в момент касания земли выпустил кольцевую волну огня.

— Вспышка Пылающей Розы! — магическое пламя ярко-алого цвета на мгновение превратило поляну в филиал преисподней. Жар был настолько силен, что шерсть на ближайших зверях мгновенно занялась огнем, заставив стаю на мгновение отпрянуть, ослепленную этим яростным, очищающим светом.

Однако волки четвертого ранга действовали хитрее. Трое из них синхронно ударили лапами по земле, высвобождая волны темной энергии, которые столкнулись с огнем мага, гася его своей тяжелой, давящей силой. Хозяин Судьбы почувствовал отдачу в груди, но лишь крепче сжал невидимые нити своей магии. Он крутанулся на месте, и его плащ превратился в режущую кромку, усиленную воздушным лезвием. Один из зверей четвертого ранга, рискнувший подойти слишком близко, был разрублен надвое, прежде чем успел сомкнуть челюсти.

Магистр двигался как ртуть — текучий, неуловимый, смертоносный. Он выставил вперед ладонь, и из нее вырвался луч концентрированного света, который прожег насквозь сразу пятерых противников, оставляя в их телах дымящиеся дыры. Обладая неоспоримым преимуществам в технике и качестве своей маны, он уже видел брешь в окружении. Маг сосредоточил энергию в стопах, намереваясь одним мощным рывком прорвать кольцо, как вдруг сама реальность вокруг него жалобно застонала и содрогнулась.

Земля под ногами вздыбилась от удара, мощь которого была сопоставима с падением метеорита в тихую лагуну. Из теней, которые казались чернее самой глубокой бездны, медленно, с достоинством истинного монарха тьмы, вышел Вожак стаи Адских волков.

Это был колосс пятого ранга. Его облик внушал священный трепет и первобытный ужас: зверь возвышался над поляной подобно живому утесу, его спина была покрыта костяными наростами, напоминающими шипы застывшей лавы. Шерсть вожака, густая и жесткая, переливалась серебристо-черным металлом, отбрасывая холодные блики в свете луны. Его глаза не просто горели — они пульсировали фиолетовым свечением, в котором угадывался проблеск пугающего интеллекта. Из пасти, усаженной кинжаловидными клыками длиной в человеческую руку, вырывались сполохи призрачного пламени, а каждый его вдох сопровождался звуком, похожим на скрежет сталкивающихся ледников.

Зверь не тратил время на пустое рычание. Его массивная лапа, окутанная концентрированной энергией разрушения, прочертила в воздухе багровую дугу. Скорость атаки была запредельной для такого гиганта. Хозяин Судьбы едва успел вскинуть руки, возводя щит из предельно сжатой маны — «Абсолютный Заслон».

Сферическая преграда вспыхнула ослепительным светом в момент удара, но импульс был слишком сокрушителен даже для Полусвятого. Раздался оглушительный звон разбитого стекла — магический щит разлетелся на тысячи осколков. Мага отбросило назад, словно опавший лист в эпицентре урагана. С глухим, тяжелым ударом он врезался в ствол того самого дуба, который секунду назад был его опорой.

— Кха... — Магистр сплюнул горькую, горячую кровь, чувствуя, как по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Гигантское дерево за его спиной жалобно застонало, глубокая трещина прошла по всей длине ствола до самой кроны. Кольцо волков, почуяв запах крови своей сегодняшней добычи, мгновенно сомкнулось снова, став еще теснее, превращаясь в живую стену из мышц и клыков.

Глядя в пылающие фиолетовые бездны глаз вожака, маг осознал горькую истину: в лобовом столкновении с такой армией, возглавляемой монстром равного ему уровня, шансы на победу здесь и сейчас стремятся к нулю. Его ресурсы не были бесконечными, а судьба братьев Гордой Птиц всё еще висела на волоске где-то в глубине леса. Оставался лишь один путь — маневр, игра на выживание. Нужно было растянуть стаю, запутать их в лабиринте деревьев и найти истинную цель своего похода.

Вожак Адских волков, решив покончить с дерзким магом одним ударом, издал оглушительный рев, от которого заложило уши и задрожали верхушки деревьев. Он снова бросился в атаку, раскрывая пасть, способную перекусить саму судьбу. Воздух перед ним сжимался от давления его ауры.

В этот критический миг, когда смерть дышала ему прямо в лицо, Хозяин Судьбы проявил всё хладнокровие, завещанное ему суровыми тренировками Черного Архангела. Он не стал сопротивляться силе, он решил использовать её.

Когда челюсти монстра уже были готовы сомкнуться на его горле, маг резко оттолкнулся ногами от треснувшего ствола дуба. Вложив остатки маны в импульс, он применил магию мгновенного ускорения. Его тело взмыло ввысь, точно пущенная из лука стрела. Прямо в воздухе, крутясь вокруг своей оси подобно сверкающему вихрю из небесной стали и чистого света, он пролетел в считанных сантиметрах над гигантской лапой и клацающей пастью вожака.

Призрачный блеск его небесно-голубого плаща оставил в ночном небе длинный, искрящийся след, похожий на хвост кометы, прорезавшей мрак. Время словно замерло на этот краткий миг: маг видел каждую ворсинку на морде зверя, чувствовал жар его дыхания, но уже был вне досягаемости.

Приземление было безупречным и бесшумным — точно за спинами внешнего кольца преследователей, там, где лес еще сохранял подобие первозданной тьмы. Не теряя ни доли секунды на триумф, Хозяин Судьбы активировал одну из своих высших техник перемещения:

— Легкий Шаг Призрачного Странника!

Его тело окутало призрачное изумрудное сияние, контуры фигуры размылись, и вес его будто бы растворился в ночном эфире. С первым же мощным толчком он превратился в едва уловимую полосу света, устремляясь в непроглядную, зловещую чащу. Позади него раздался яростный, исполненный разочарования и жажды мести рев упустившего свою добычу Вожака стаи, от которого, казалось, содрогнулся весь Лес Демона Снов. Сотни адских волков, повинуясь безмолвному приказу своего господина, сорвались с мест единым потоком яростной, неудержимой тьмы. Началась великая погоня, где на кону стояла не только жизнь мага, но и само будущее Bodenia.

Погоня превратилась в сюрреалистический кошмар. Хозяин Судьбы вскоре осознал пугающую истину: Лес Демона Снов, который, как он надеялся, станет его союзником в искусстве маскировки, на самом деле был продолжением воли его врагов. Сама природа восстала против него. Деревья, словно обладая разумом, возникали из ниоткуда прямо на траектории его движения, заставляя мага совершать безумные виражи и сбивать темп. Тернистые кусты вытягивали свои ветви, подобно костлявым рукам, а из-под земли с сухим треском вырывались корни-капканы, норовя схватить Магистра за лодыжку и швырнуть в объятия преследователей. Расстояние между ним и адскими волками неукротимо сокращалось, воздух за спиной уже вибрировал от их тяжелого, горячего дыхания.

— Вот, значит, как? — прохрипел он на бегу, бросая взгляд в непроглядную, шевелящуюся мглу чащи. — В таком случае попробуем уравнять шансы. Магия Земли: Земляные Клоны!

Магистр резко топнул ногой, и под его сапогом мгновенно развернулся исполинский изумрудно-зеленый магический круг, испещренный древними рунами устойчивости. Едва нога Хозяина Судьбы покинула пределы печати, реальность дрогнула. Из самой плоти земли — из глины, прелой листвы и густой грязи — начали подниматься десять массивных столпов. В следующую секунду они обрели совершенную форму своего создателя: небесно-голубые плащи, стальной взгляд и, что самое важное, идентичный магический почерк и запах. Десять двойников веером разлетелись в разные стороны, путая следы в лабиринте стволов.

На краткий, благословенный миг это действительно ввело живой лес в заблуждение. Волки, достигнув места заклинания, замерли в замешательстве, озираясь по сторонам, а деревья перестали преграждать путь. Но триумф длился не более десяти вздохов.

Лес отозвался еще более изощренной жестокостью. Словно прозревший монстр, он распознал истинную искру жизни. Деревья начали возникать на пути магистра с удвоенной частотой, создавая целые стены из древесины, а волки, полностью игнорируя земляных клонов, с утроенной яростью бросились за настоящим Магистром. Их торжествующий рык вновь начал впиваться в его спину.

— Что же, если так, тогда я оставлю вам несколько гостинцев напоследок! — Хозяин Судьбы, не сбавляя скорости, начал формировать сложнейшие пасы руками.

Под его ногами вспыхивали магические круги стихий, а из пространственного подсумка он, словно сеятель смерти, разбрасывал магические ловушки и взрывные талисманы. Тыл магистра должен был превратиться в пылающее минное поле, способное остановить целую армию. Но Лес Демона Снов был иным. Он чувствовал крупицы чужеродной магии прежде, чем они успевали сработать.

Произошло немыслимое — Магия Замещения. В тот миг, когда волки должны были взлететь на воздух, лес исказил пространство. Взрывы и ловушки сработали безупречно, но… в совершенно другой стороне. Громовые раскаты и всполохи огня преградили путь самому магу, заставляя его резко сворачивать влево, загоняя в ловушку.

— Чёрт! Да ты издеваешься?! — в ярости прокричал Хозяин Судьбы, едва успев уклониться от собственного взрывного заклинания.

Теперь он понимал: это не просто гонка, это планомерная казнь. Невидимый кукловод, взявший под контроль саму суть этого леса, медленно, но верно направлял его к краю бездны. Силы покидали Полусвятого, мана в каналах истощалась, становясь тонким ручейком. Он знал: как только его движение прекратится, он встретит свой конец в клыках этой бесконечной стаи. Но упрямый, закаленный в боях характер не позволял ему сдаться. Перед глазами стояла деревня, Мэй, Зария и те трое магов, чьи жизни зависели от его успеха.

Вдруг сквозь вой волков пробился иной звук — тяжелый, нарастающий рев падающей воды. Сделав последнее, отчаянное усилие, Хозяин Судьбы вырвался из лесной тени и замер.

Перед ним раскинулся Водопад Потерянных Душ. Бурный, свинцово-серый поток срывался с обрыва высотой в несколько сотен метров, разбиваясь внизу о невидимые камни. Река здесь была слишком широка, а её течение — пугающе мощным. Одного взгляда хватило, чтобы понять: переплыть её невозможно, а для прыжка на другой берег у измотанного мага просто не осталось маны.

Он резко развернулся, надеясь проскочить мимо волков обратно в лес, но было поздно. Адские волки уже вышли на опушку, окружая его плотным полумесяцем и прижимая к самому краю ревущей бездны. Вожак стаи, зверь пятого ранга, вышел вперед. Его глаза пульсировали кровавым светом, а оскал обнажал клыки, с которых капала предвкушающая слюна. Он издал протяжный, утробный вой победителя, объявляя начало кровавой жатвы.

Маг отступил на самый край обрыва. За его спиной в бездну срывались тонны воды, обдавая его холодными брызгами. Прыжок вниз означал смерть о камни, но остаться здесь означало быть растерзанным заживо.

В следующую секунду время сжалось в одну точку. Вожак, сокрушая землю мощным толчком лап, прыгнул на свою жертву, раскрыв пасть. Хозяин Судьбы, собрав последние крохи своей магической сути, выкрикнул:

— Заклинание Каменной Брони!

Земля мгновенно отозвалась, потянувшись от его стоп вверх стремительными каменными завитками. Тяжелая, серая порода начала обволакивать его тело, превращая мага в живое изваяние. И в тот момент, когда когти вожака должны были вонзиться в его грудь, Хозяин Судьбы, повинуясь последнему импульсу воли, опрокинулся назад.

Он рухнул в ревущую пропасть водопада, скрываясь в пене и брызгах, оставив позади лишь разочарованный рев стаи и безмолвную тьму Леса Демона Снов.

Глава 2 ч. 2 В плену иллюзий

ГЛАВА 2

= Охота на призраков =

Часть 2

+ В плену иллюзий +

Хозяин Судьбы запомнил лишь последнее: налитые багровой яростью глаза вожака Адских волков, чьи челюсти в неукротимом прыжке щелкнули в волоске от его лица. Запах гнили и паленой серы, исходивший из пасти зверя, казалось, въелся в саму кожу мага. Но времени на эти воспоминания не было — его поглотила ревущая тьма водопада.

Удар об воду был подобен столкновению со скалой. Его Каменная Броня, созданная в спешке из остатков маны, не выдержала колоссального давления и разлетелась на тысячи мелких осколков, едва коснувшись кипящей пены. Судьба в тот миг держала его на ладони: Магистр приземлился в считанных сантиметрах от острого, как бритва, подводного пика. Если бы не этот мимолетный каприз удачи, его тело было бы нанизано на гранитный шип еще до того, как вода сомкнулась над головой.

Но испытания только начинались. Сверху на юношу обрушивались несметные тонны ледяного потока, прижимая его ко дну и не давая ни единого шанса вынырнуть. Обессилевший после изнурительной гонки и ментального противостояния с лесом, Хозяин Судьбы превратился в безвольную щепку в руках разъяренной стихии. Мощное течение подхватило его, швыряя из стороны в сторону и с пугающей силой ударяя о подводные валуны. Он едва успевал выставлять руки, смягчая удары, и ловить жадные глотки воздуха в те редкие мгновения, когда поток выплевывал его на поверхность.

Стихия была неумолима. В один из моментов река, словно решив закончить этот танец, развернула мага и со всей яростью горного гнева впечатала его затылком в гладкий камень. Мир в глазах Хозяина Судьбы дрогнул и поплыл. Рев водопада внезапно стих, уступая место давящей, ватной тишине и кромешной мгле. Сознание покинуло его.

***

Под серебристым, почти призрачным светом Луны, скрытая в самом сердце проклятого леса, раскинулась поляна — настоящий оазис тишины и умиротворения. Здесь царил идеал природной гармонии: слышался лишь деликатный шепот ветра в листве и нежное плескание озерных волн. Треск ночных насекомых создавал гипнотическую мелодию, а воздух, густой и влажный, был буквально пропитан первозданной маной. Её концентрация здесь в пять раз превышала обычный фон мира, заставляя пространство едва заметно вибрировать.

Эта поляна была берегом легендарного Озера Истины, из которого брал свое начало Ручей Слёз. Повсюду здесь росли редчайшие травы и цветы, за которые любой алхимик Анабера отдал бы целое состояние, но их единственным зрителем оставалась холодная луна.

Именно на это ковровое покрытие из целебных трав река, проявив неожиданное милосердие, вынесла тело мага. Когда луна достигла зенита, человек впервые пошевелился. Его силуэт, похожий на чужеродную тень в этом священном месте, тяжело приподнялся. Хозяин Судьбы сел, превозмогая свинцовую слабость в мышцах.

— И где же я?.. — прошептал он, щурясь от неестественного блеска воды. — Неужели это и вправду Озеро Истины? И как долго я был во власти забвения?

Взор мага всё еще застилала туманная пелена, а тело ныло от бесчисленных ушибов. Дрожащими пальцами он нащупал подсумок и извлек флакон с Настойкой Старого Дуайта. Опустошив его до дна, он почувствовал, как по жилам разливается живительное тепло, латая поврежденные каналы и возвращая ясность мыслям.

Взглянув на положение луны, он понял, что пролежал без сознания около двух часов. В тишине этого места в его душе впервые шевельнулась тень сомнения. Лес Демона Снов оказался куда опаснее, чем гласили легенды.

«Смогу ли я?» — этот вопрос, ядовитый и острый, вонзился в его разум. — «Удастся ли мне найти ребят в этом аду, где даже само пространство играет против меня?»

Но Хозяин Судьбы не был бы магистром, если бы позволил страху пустить корни. Усилием воли он отогнал слабость. Сейчас перед ним был дар — плотная природная мана, буквально висящая в воздухе.

«Эта поляна — моя удача. Мой единственный шанс восстановиться перед решающим броском», — решил он.

Скрестив ноги в позе лотоса и сложив руки в сакральном пасе, маг погрузился в глубокую медитацию. Он начал впитывать энергию с жадностью израненного зверя. Мана втекала в него полноводной рекой, насыщая каждую клетку, исцеляя разрывы в море Цы и возвращая ту стальную мощь, что была его сутью.

Спустя час он открыл глаза. Сила кипела в нем, требуя выхода. Луна начала свой медленный спуск, и в её лучах, среди обычных лилий, Хозяин Судьбы увидел ЕГО.

В центре озера, окутанный синевато-белым туманом, мерцал цветок. Его семь лепестков переливались всеми цветами спектра, а от самого растения исходила мощная, древняя энергия, заставлявшая саму воду вокруг него светиться. Цветок казался полупрозрачным, призрачным — сквозь его лепестки можно было рассмотреть рябь на воде.

— Не может быть... — глаза Хозяина Судьбы блеснули азартным огнем. — Тысячелетний Призрачный Семицветник.

Внутри него вспыхнула яростная борьба. Долг кричал: «Уходи! Ищи пропавших!», но голос охотника за силой шептал: «Такой шанс выпадает раз в жизни. С этим цветком ты сможешь шатнуть на новый уровень».

— Проклятье, — прошипел он, сжимая кулаки. — Я пришел за людьми, а не за сокровищами. Каждая секунда сейчас на счету... Если они гибнут там, пока я любуюсь этим призраком, я никогда себя не прощу.

Он замер, глядя на мерцающее чудо. Разум твердил повернуть назад, но его характер — упрямый, жаждущий вершины — взял верх. Магистр всегда брал от судьбы максимум.

«Если я получу его силу, я найду их в два раза быстрее», — оправдал он себя, хотя знал, что это лишь уловка. — «Я не могу оставить такое сокровище Демону Снов. Оно должно принадлежать мне».

Сделав выбор, он переступил грань между землей и водой. Ступив на зеркальную гладь озера, которая прогнулась, но выдержала его вес, Хозяин Судьбы медленно пошел к центру, не спуская глаз с призрачного сияния, не замечая, как тишина вокруг становится неестественно тяжелой.

Хозяин Судьбы шел по зеркальной глади Озера Истины, и каждый его шаг отзывался едва заметной золотистой рябью, расходящейся по черной, как обсидиан, воде. Мир вокруг него просто перестал существовать, оставляя перед глазами мага только его — мерцающего, полупрозрачного Тысячелетнего Призрачного Семицветника. Цветок манил его, пульсируя мягким, гипнотическим светом, который, казалось, нашептывал обещания безграничного могущества, способного вознести мага на ступень Святого. Юноша не замечал, как ночная прохлада сменилась давящим, липким зноем, а звуки леса окончательно стихли, словно кто-то накрыл поляну тяжелым невидимым саваном, отсекая его от реальности.

Когда до заветного растения оставалось не более трех шагов, и Магистр уже протянул руку, предвкушая триумф, водная гладь перед ним внезапно вздыбилась. Из глубин озера, разрывая синеватый туман, медленно поднялось существо, сотканное из жидкого серебра и ярости. Это был Изумрудный Драконий Ящер — мифический страж, чья мощь была сопоставима с силами самого Хозяина Судьбы. Его чешуя переливалась всеми оттенками темной зелени, а глаза светились холодным, потусторонним разумом.

«Глупец», — пронеслась в голове мага горькая мысль. — «Неужели ты думал, что сокровище такого уровня будет расти здесь, словно обычный сорняк у дороги?»

Завязалась битва, равной которой этот лес не видел столетиями. Противник ничуть не уступал магу в силе, а в маневренности на воде даже превосходил его. Каждое заклинание льда, которое Хозяин Судьбы обрушивал на ящера, тот разбивал мощными волнами кинетической энергии. Понимая, что в открытую этого монстра не одолеть, маг выхватил свой, хранящийся в магическом кольце-хранилище, Волшебный Посох, который мгновенно усилил его ауру, наполнив воздух треском электрических разрядов.

Схватка была яростной. Маг чувствовал, как пот заливает глаза, а мышцы горят от напряжения. В конечном итоге лишь хитрость позволила ему победить: создав иллюзорную копию самого себя, он заставил стража открыться и нанес сокрушительный удар посохом прямо в магический узел на горле зверя. Ящер рассыпался мириадами брызг.

Тяжело дыша, Хозяин Судьбы подошел к Семицветнику. Его пальцы сомкнулись на прохладном стебле. Едва он сорвал его, как мир вокруг него исказился. Цвета смешались в безумный калейдоскоп, в ушах раздался тонкий, сверлящий звон, и в мгновение ока он вновь оказался на берегу озера... точно в том же месте, где стоял в самом начале, так и не сделав ни единого шага.

— Что за чертовщина?.. — Магистр в недоумении уставился на свои пустые ладони. — Иллюзия? Но я чувствовал боль, я чувствовал жар боя!

Он вновь встал, собрал волю в кулак и шагнул на воду. Ситуация повторилась с пугающей точностью. Снова вздыбилась вода, снова появился серебристый страж. Вторая битва была еще более ожесточенной — ящер словно помнил его предыдущую уловку. Магу пришлось выложиться на полную, используя все свои знания, чтобы вновь одолеть зверя.

И снова, в тот самый момент, когда его пальцы сорвали цветок, реальность треснула. Опять тошнотворное чувство смещения — и вот он снова стоит на траве берега, а цветок всё так же невредим в центре озера.

Холодный пот прошиб Магистра. Теперь он отчетливо осознал: он угодил в грандиозный обман. Весь этот сценарий — лишь плод мастерской игры с его сознанием.

«Это не Озеро Истины», — пронеслась пугающая мысль. — «Это ловушка для разума. Я сражаюсь не со стражем, я сражаюсь с собственной жаждой обладания».

Он посмотрел на цветок. Тот больше не казался ему прекрасным. Теперь в его семицветном сиянии Хозяин Судьбы видел лишь хищный оскал Демона Снов. Маг сжал посох так, что побелели костяшки. В его характере всегда сочетались упрямство и ледяная логика, и сейчас он был в ярости от того, что его так просто обвели вокруг пальца.

— Хватит! — громко произнес он, и его голос разорвал тишину поляны. — Ты хочешь, чтобы я бесконечно гнался за призраком, пока мои силы не иссякнут окончательно? Этому не бывать!

Хозяин Судьбы решительно развернулся, намереваясь покинуть берег и углубиться в лес, чтобы продолжить поиски братьев. Он понял, что цветок — это лишь якорь, удерживающий его здесь. Но стоило ему сделать шаг в сторону лесной чащи, как он наткнулся на нечто непреодолимое.

Перед ним возникла абсолютно прозрачная, невидимая глазу, но твердая, как алмаз, стена. Маг протянул руку и коснулся холодного, вибрирующего пространства. Оно не имело цвета, не пахло магией, но стояло нерушимым барьером между ним и остальным миром.

Он ударил по стене кулаком, затем применил вспышку маны — всё было бесполезно. Невидимая преграда окружала все озеро, замыкая мага в идеальный круг вместе с этим проклятым берегом и манящим цветком в центре. Озеро оставалось таким же спокойным, луна светила так же ярко, но Хозяин Судьбы понял: он заперт. Он не мог дотянуться до цветка из-за иллюзии, и не мог уйти из-за этой стены.

— Значит, так ты играешь? — Магистр медленно обернулся к озеру, и в его золотистых глазах вспыхнул опасный огонь. — Ты не даешь мне сорвать плод, но и не выпускаешь из клетки. Что ж, Демон... ты запер льва, но забыл, что львы умеют ломать прутья.

Он сел на траву, глядя на невидимую преграду. Теперь это был не просто бой на мечах или заклинаниях — это была битва воли.

Хозяин Судьбы бессильно сидел на изумрудном травяном покрове поляны, скрестив ноги в позе лотоса. Промокший до нитки плащ тяжелым грузом тянул плечи вниз, но сейчас это было последним, что его волновало. Маг отчетливо понимал: его противник — не просто аномалия леса или стая голодных зверей. Это было нечто первородное, древнее и пугающе разумное. В глубине его естества, словно трещина на безупречном зеркале, начали прорастать ростки первобытного страха перед силой, масштаб которой не укладывался в рамки человеческой логики.

— Вспомни, чему он тебя учил, — едва слышно прошептал Магистр, и звук собственного голоса, хриплый и надломленный, показался ему единственной реальностью в этом зыбком мире призраков. — Не смей терять самообладания. Разум — твой единственный щит, когда магия бессильна.

Совершив над собой колоссальное волевое усилие, Хозяин Судьбы взял свои чувства под ледяной контроль. Он сделал несколько глубоких, размеренных вдохов, заставляя сознание успокоиться и стать подобным зеркальной глади горного озера. Маг позволил самой мане этого странного места, этой невероятно плотной, вибрирующей энергии, вести его. Он начал обходить Озеро Истины своим разумом, прощупывая каждый дюйм пространства невидимыми ментальными нитями. Везде, куда бы он ни направлял свой внутренний взор, он натыкался на ту самую незримую стену — холодную, твердую как алмаз и абсолютно непроницаемую.

Внезапно, на самой границе восприятия, он уловил крохотную искру. Она была мимолетной, почти призрачной, словно слабый отблеск далекой звезды в мутной воде, но от неё повеяло чем-то иным — абсолютно чистым, чрезвычайно свежим воздухом, лишенным удушливого привкуса иллюзии. Маг замер, сосредоточив все резервы своего разума на этой едва заметной точке. Вскоре он вновь ощутил этот всплеск — тончайшее биение энергии, скрытое за пеленой обмана.

«Нашел... Ты всё-таки допустил ошибку, создатель этого кокона», — ликующая мысль пронеслась в его голове. Открыв глаза, в которых теперь горел решительный золотистый огонь, Хозяин Судьбы поднялся и двинулся к заинтересовавшему его месту.

Там, где над водой склонялись искривленные, покрытые светящимся мхом ветви исполинских деревьев, царила абсолютная, непроглядная тьма. Это была бездна, поглощавшая даже призрачное серебро луны. Именно там, в самом сердце мертвой тени, маг обнаружил нечто неожиданное. В стволе титанического, древнего дуба, чей возраст, казалось, исчислялся эпохами, едва заметно проступили очертания арки. Это был проход, высеченный не то временем, не то неведомой мощью. Из этой черной прорехи, ведущей в самые недра земли, потянуло прохладным, терпким ветерком, пахнущим свежестью гор и древним камнем.

— Неужели это и есть те самые Врата в Бездну, о которых шептались старики в Bodenii? — прошептал Магистр.

Все его инстинкты вопили об опасности. Ледяной пот страха крупными каплями стекал по спине, сковывая саму душу, но холодный рассудок твердил: «Это единственный выход». Риск был запредельным, но оставаться в плену иллюзии означало медленное увядание. Хозяин Судьбы сделал решительный шаг, и его силуэт мгновенно поглотила черная пасть огромного дерева.

Внутри дуба обнаружилась узкая, вырубленная в скале тропа, уходившая круто вниз. Не видя перед собой абсолютно ничего, Магистр решил положиться на тактильную память и профессиональное чутье. Он выставил левую руку перед собой, сканируя пустоту, а правой нащупал шершавую, влажную стену. Опираясь на эту опору и осторожно проверяя путь посохом, юный маг двинулся вглубь бездны.

Он шел бесконечно долго. В этом проходе само время утратило свою привычную текучесть. Магу казалось, что мгновения растягиваются в бесконечность, а пространство вокруг сужается, пытаясь раздавить его своей массой. Но когда вера в успех почти испарилась, его правая рука внезапно потеряла контакт со стеной. Под пальцами оказалась лишь пустота.

Маг замер. Перед ним раскинулось исполинское черное пространство. Ни одно заклинание света здесь не работало — частицы магии словно пожирались самой атмосферой этого места, оставляя его абсолютно слепым. Тогда он решился на крайнюю меру: маг начал сканировать помещение своим разумом, пуская волны ментальной энергии в полет, словно летучая мышь. Ему удалось установить, что он находится в колоссальной пещере. Сверху и снизу нависали чудовищные клыки сталактитов и сталагмитов, которые в абсолютной темноте казались застывшими в агонии монстрами.

— Как бы это не оказалось дорогой в один конец... — его шепот, усиленный эхом, прозвучал зловеще, отражаясь от невидимых сводов.

Но ничего не оставалось — только вперед. Стоило ему покинуть тёмный коридор и ступить на неровный пол пещеры, как он уловил тончайшую, едва различимую нить маны. Она была похожа на одинокий, светящийся побег паутинки, тянущийся куда-то в самое сердце подземного лабиринта. Хозяин Судьбы ухватился за этот шанс, как утопающий за спасительную соломинку. Он шел медленно, напрягая все свои чувства, обходя острые выступы, пока нить не вильнула влево, ведя его в небольшое углубление в стене.

Едва маг переступил порог этого грота, как ослепительный, ядовито-яркий свет ударил ему в глаза. Факелы, закрепленные на стенах и горящие магическим пламенем, заставили его на мгновение зажмуриться от неожиданной смены обстановки. Когда зрение вернулось, Магистр застыл в оцепенении.

Увиденное превосходило любые фантазии. Это не была просто пещера — это был скрытый, мифический храм жизни и магии. Посреди зала изумрудным свечением блестело озеро, чьи воды казались жидким нефритом. Его мягкий, потусторонний свет освещал всё вокруг, выхватывая из тени невероятные, невиданные доселе растения, чьи листья переливались всеми оттенками лазури и серебра. А в самом центре озера, на троне из белоснежных лилий и лотосов, восседал ОН — настоящий, истинный Тысячелетний Призрачный Семицветник. Его аура была настолько мощной, что воздух вокруг вибрировал, рождая тихий мелодичный звон.

Вокруг озера бродили диковинные звери с кожей, мерцающей подобно драгоценным камням. В каждом камешке, в каждой капле воды чувствовалась колоссальная энергия. Казалось, если один такой листик упадет во внешнем мире, он способен вызвать катаклизм.

— Вот оно как... — выдохнул маг. — Значит, ты прятал это сокровище под слоями обмана. Настоящее Озеро Истины. Какие же сюрпризы ты припас на десерт?

Ответ пришел мгновенно. На Хозяина Судьбы обрушилась волна ментального давления такой силы, что реальность перед глазами пошла трещинами. Он почувствовал, как его тело, полностью лишенное веса, отрывается от земли и бессильно повисает в воздухе, зажатое невидимыми тисками. Нечто холодное, как могильный лед, окутало его ауру оковами. Маг попытался сопротивляться, выбросил остатки маны, но заклинание захлебнулось, даже не начавшись. Он обнаружил, что не может даже вдохнуть. Кости начали стонать под гнетом этой силы, а сама его магическая суть стала рассеиваться. Он был полностью повержен, раздавлен мощью, которой не мог ничего противопоставить. Юный маг был на грани потери сознания, его руки и ноги бессильно повисли, когда давление внезапно спало. Ровно настолько, чтобы он мог сделать судорожный вдох. И тогда до его ушей долетел жуткий голос, похожий на скрежет металла по стеклу.

— Откуда у тебя Перстень Пылающего Феникса? И почему... почему я чувствую от тебя вонь этого старого лиса?

Невидимая воля повернула тело мага. Теперь он видел своего мучителя. Перед ним парил Демон Снов. Это было нечто за гранью человеческого облика: черный, вечно дымящийся силуэт, сотканный из самой густой ночи и пронизанный мистической изумрудной дымкой. Его глаза светились ровным, безжалостным светом того же оттенка. Вместо ног у него клубилась призрачная тьма, а в движениях сквозила надменность существа, стоящего вне законов жизни и смерти. Но в этой ауре не было злобы ради злобы. Это была тяжесть веков, холодная справедливость того, кто охраняет границы реальности.

Взгляд Хозяина Судьбы скользнул за спину Демона. Там, в изумрудных кандалах, висели те самые трое ребят, которых он искал. Они были бледны, словно призраки, а рядом с ними виднелись иссохшие скелеты тех, кто не прошел испытание лесом.

— Отвечай, смертный! — голос Демона громом ударил по сознанию мага, заставляя его душу содрогнуться. — Кто ты? И по какому праву ты вторгся в мои владения, неся на себе метки моего старого… врага?

Хозяин Судьбы, собрав в кулак остатки воли, поднял взгляд на монстра. Его тело было беспомощно, мана заблокирована, но в глазах всё еще горел неугасимый огонь. Он был проигравшим в битве сил, но не сломленным в битве духа.

— Мое имя — Хозяин Судьбы, — его голос прозвучал на удивление твердо, хотя легкие горели от нехватки кислорода. — И если ты называешь моего учителя «старым лисом», значит, ты знаешь: мы не приходим за тем, что нам не принадлежит. Я здесь не ради твоего озера и сокровищ. Я пришел за людьми, которые у тебя в плену.

Демон Снов издал звук, похожий на шелест осенней листвы. Он подплыл ближе, и в его изумрудном взгляде мелькнуло нечто, похожее на любопытство.

— За теми тремя... — медленно произнёс Демон, и в его голосе больше не было жажды убийства, лишь ледяная ирония. — Уже сотни лет я наблюдаю за жадностью тех, кто проникает сюда. Все они тянутся к Семицветнику. Все они хотят божественности. А ты, едва дыша в моих руках, просишь за три никчемные искры жизни? Твой учитель всегда выбирал странных последователей. Безумцев, лишенных инстинкта самосохранения.

— Может быть, — Магистр через силу усмехнулся. — Но именно такие безумцы заставляют тебя вступать в диалог, верно? Если бы я был просто вором, я бы уже висел рядом с теми костями.

Демон медленно опустил мага ниже, но не освободил его.

— Я — страж этого места, Хозяин Судьбы. Я не зло, что жаждет крови, но я — закон, что не терпит слабости. Эти трое нарушили границы. Они запутались в своих желаниях и стали частью моего сна. Справедливость требует, чтобы они остались здесь навсегда, — сущность замерла, и её изумрудный свет осветил лицо мага. — Но метка «лиса» на твоем пальце... она пробуждает воспоминания о долгах, которые еще не оплачены. Ты проиграл мне, маг. У тебя нет сил сражаться. Но готов ли ты рискнуть своей душой, чтобы доказать, что их жизни стоят того, чтобы быть спасенными?

Хозяин Судьбы почувствовал, как невидимые оковы чуть ослабли, давая ему возможность говорить свободнее, но мощь Демона всё еще висела над ним, как карающий меч. Маг понял: перед ним не монстр, а судья. И приговор еще не вынесен.

Глава 3 ч. 1 Предания предков

ГЛАВА 3

= Тайна леса Демона Снов =

Часть 1

+ Предания предков +

Над горизонтом, разрывая пелену предутреннего тумана, начал медленно всплывать солнечный диск. Его свет не был обычным — в это утро он сиял невероятным, густым красно-желтым пламенем, словно само небо отражало пожар великой битвы, скрытой от глаз смертных. Первые лучи, подобные рыцарям света в доблестных доспехах из чистого, блестящего золота, стремительно вступали в свои права. Они безжалостно гнали прочь липкие тени ночи, заставляя росу на травах вспыхивать мириадами крошечных искр.

Вместе с этим небесным сиянием оживала и жизнь в маленькой деревушке Bodenia, примостившейся на суровом берегу Запретного моря. Рыбаки, чьи лица были изрезаны морщинами от соленого ветра, с привычным скрипом спускали шлюпки на воду, устремляясь в тихие заливы за утренним уловом. Пастухи лениво уводили стада к сочным пастбищам, а над кузницей зазмеился тонкий серый дымок, предвещая начало рабочего дня. Вскоре мерный, гулкий удар молота о наковальню разнесся над крышами домов, вплетаясь в симфонию просыпающегося мира.

Из местной таверны, чей постоялый двор за годы своего существования стал приютом для странников, потянулись пьянящие ароматы свежеиспеченных булочек с корицей и терпкого травяного чая. Эти запахи, уютные и домашние, заманивали редких гостей, обещая тепло и сытость.

Но в воздухе над деревней в это утро витало нечто чуждое. Дело было не в перемене ветра, который вместо привычного соленого бриза приносил странную, тяжелую тишину из глубин материка. В Bodenia воцарилась гнетущая неопределенность. Она опустилась на дома невидимым саваном в ту самую секунду, когда их новый Магистр, вопреки всем мольбам и предостережениям, скрылся в изумрудном мареве Леса Демона Снов.

Старейшина Зария так и не смогла заставить себя уйти в дом. Всю ночь, пока тьма укутывала деревню, она просидела на старой деревянной лавочке возле лечебницы. Её фигура, замершая и хрупкая под тяжестью лет, казалась частью самого ландшафта. Взгляд Зарии, наполненный горькой печалью и едва теплящейся надеждой, был неотрывно прикован к холмам, где в отступающем мраке шевелились кроны проклятого леса. В её глазах застыла немая мольба, обращенная к самим звездам и древним духам земли. Она просила лишь об одном: чтобы Хозяин Судьбы вернулся живым, чтобы его свет не угас в тех тенях, где исчезли сотни других, рискнувших бросить вызов Лесу Демона Снов.

— Здравствуйте, старейшина, — тихий, надломленный голос Мэй разорвал тишину утра. — Неужели вы так и не сомкнули глаз этой ночью?

Зария вздрогнула. Она не заметила, как девушка подошла к ней. Взглянув на Мэй, старейшина увидела свое собственное отражение: те же темные круги под глазами, та же тревога, застывшая в чертах лица. Девушка выглядела так, словно сама только что вышла из битвы.

— Привет, дитя, — ответила Зария, пытаясь придать голосу напускную бодрость. — Мои старческие кости сегодня решили напомнить о каждом прожитом годе. Боль не давала уснуть. Но что же выгнало тебя из постели в такой час, Мэй?

— Ну как тут уснешь... — Мэй опустила глаза, и её пальцы нервно перебирали край передника. — Наш Магистр... Он едва успел появиться здесь, едва вдохнул в нас надежду на новую жизнь, как тут же бросился в самое пекло. Это несправедливо.

— Ваш Магистр — необычный человек, — прозвучал голос из дверного проема лечебницы.

Это была Гордая Птиц. Юная магесса стояла, прислонившись к косяку, и в лучах восходящего солнца её фигура казалась почти бесплотной. От неё больше не пахло смертью и болезнью; магические лекарства Хозяина Судьбы и настойки лекаря совершили чудо. На её лице не осталось и следа вчерашней слабости, лишь глаза выдавали глубокое потрясение.

— Он очень силен, — продолжила магесса, её голос окреп. — Я видела много магов в Империи, но в нем есть нечто... самоотверженное и необъяснимое. Я не знаю почему, но мое сердце шепчет, что он способен выстоять против того ужаса, что затаился в чаще.

Зария медленно покачала головой, и её глубокий вздох эхом отозвался в тишине.

— Всё же, дитя моё, — старейшина посмотрела Гордой Птиц прямо в глаза. — Даже побывав в тех объятиях, ты так и не осознала до конца, на что способен этот лес. Он не просто место на карте, он — живая воля.

— Что вы хотите этим сказать? — Гордая Птиц подошла ближе, её брови сошлись на переносице. — Неужели даже Полусвятой первой звезды не может противостоять лесу? И вообще... откуда взялась эта легенда? Кто такой этот Демон Снов на самом деле?

Глаза обеих девушек устремились на Зарию. В этот миг они жаждали не просто утешения, а мудрости предков, способной пролить свет на тьму их неведения. Старейшина поняла, что время пришло.

— Легенды, что поколениями передавались от дедов к внукам, гласят, что этот лес не всегда был проклят, — начала Зария, и её голос приобрел особую, мифическую глубину. — На заре основания Bodenii эти места назывались Изумрудным Лесом. Это был рай, наполненный целебными травами, сияющими цветами и маной такой чистоты, что молодые адепты из самых дальних провинций стремились сюда, чтобы получить шанс возвыситься. Тогда наша деревня процветала, а в гавань заходили богатые караваны. В ту золотую эпоху в Bodenii родились два мальчика.

— Маги? — в недоумении переспросила Гордая Птиц.

— Да, — кивнула Зария, глядя куда-то сквозь время. — Единственные два мага в нашей истории, рожденные в один и тот же час под светом великой кометы. Один из них был подобен солнцу — веселый, добрый, он с пеленок проявлял заботу о каждом кустике и каждом раненом звере. Его дух был чист, как горный хрусталь. Впоследствии мир узнал его под именем Черный Архангел.

— О, это имя... — Гордая Птиц благоговейно приложила руку к груди. — Один из сильнейших магов-хранителей. Его подвиги вписаны в историю всего Анабера золотыми буквами.

— Старейшина, — прошептала Мэй, чьи глаза стали огромными от догадки. — А второй... Неужели вторым был тот, кого мы теперь зовем Демоном Снов?

Зария печально улыбнулась, и эта улыбка была полна горечи.

— Вторым был мальчик, ставший полной противоположностью сияющему Чёрному Архангелу. Он был замкнут, молчалив и холоден. Пока другие дети играли на площади, он часами сидел на окраине леса, просто глядя в чащу, словно слушая шепот деревьев. Никто не видел в нем искры, никто не подозревал, что в этой тишине зреет буря. Его имя... оно было вычеркнуто из памяти, стерто из летописей, чтобы не призывать беду лишний раз.

Старейшина замолчала, словно перелистывая в голове архив древних воспоминаний. Минута тишины тянулась, как вечность.

— В тот день, когда их способности пробудились, к нашим берегам причалил черный дракар с материка ныне исчезнувшей Империи. На нем прибыл молодой глава древней снежной расы Мороз, искавший сокровища Изумрудного Леса. Он почувствовал силу в обоих мальчиках и, не раздумывая, забрал их с собой в на материк Империи для обучения. Спустя столетия в Bodenia вернулся только один — Черный Архангел. Но он больше не улыбался.

Зария вздрогнула, будто от холода.

— Именно он принес весть, что Изумрудный Лес пал. Он поведал, что его брат по крови и магии не выдержал испытания силой, позволив тьме и собственным кошмарам поглотить себя. Архангел нарек это место Лесом Демона Снов и предупредил: каждый, кто ступит под его своды, станет пищей для кошмаров его старого друга. Он заклинал нас никогда не входить в чащу. Люди поначалу не верили, считая это старческими причудами великого мага. Но когда один за другим начали пропадать сильнейшие мастера, когда даже Полусвятые не возвращались из жутких объятий Изумрудного Леса, страх сковал Bodenia. Деревня пришла в упадок, а лес стал запретной территорией, обросшей легендами и кровью.

Гордая Птиц почувствовала, как ледяной пот страха выступил на её лбу. Вспоминая те призрачные голоса и удушающую ману, что едва не убили её, она поняла: старейшина не преувеличивала. Это не были сказки для детей — это была хроника катастрофы.

— Но я всё равно верю, — прошептала Мэй, устремляя взор к лесу, который в лучах солнца теперь казался не изумрудным, а кроваво-красным. — Хозяин Судьбы — он ведь ученик самого Чёрного Архангела? Значит, у него есть шанс.

— Кроме Чёрного Архангела, — тяжело вздохнула Зария взглянув на Гордую Птиц, — только тебе, магесса, удалось вернуться из той бездны живой. Если Магистр преуспеет и выведет твоих братьев, это станет величайшим чудом со времен основания этого леса.

Мэй прижала кулачки к груди, чувствуя, как сердце бьется о ребра, точно пойманная птица. Она знала: чем выше поднимается солнце, тем меньше времени остается у мага. Лес Демона Снов не любил дневной свет, но он обожал тех, кто считал, будто солнце защитит их от кошмаров.

— Пожалуйста... просто вернись, — прошептала девушка, и первая слеза скатилась по её щеке, сверкая в лучах утренней зари.

***

Хозяин Судьбы без тени страха смотрел на зависшую над ним тёмную сущность, обдумывая каждое слово, сорвавшееся с её призрачных губ. Хоть юный маг и находился в полной власти этого существа, подавленный его колоссальной ментальной энергией и волей, твёрдость его духа никуда не исчезла. Напротив, теперь, когда перед ним был уже вполне осязаемый объект, а не безликий ужас, страх шаг за шагом покинул его сердце. Остался лишь холодный расчет и горькое принятие.

Он осознавал патовость своего положения. Магистр, Полусвятой первой звезды, чьё имя заставляло многих склонять головы, здесь не мог даже примерно оценить ауру своего противника. Тот, кто был способен соткать иллюзию целого мира, повелевать древними лесами и так непринужденно превращать волю столь сильного мага в прах, находился на уровне, который Хозяин Судьбы не мог даже вообразить в своих самых смелых мечтах.

Тем не менее, в этом изумрудном полумраке маг чувствовал: перед ним не абсолютное вселенское зло. От этого мрачного силуэта, пронизанного искрами потустороннего света, исходило нечто необъяснимое — тонкая, едва уловимая нить человечности, похожая на эхо забытой песни.

— И что же ты хочешь от меня? — спросил Хозяин Судьбы, собрав всю волю в кулак. Его голос, хоть и звучал негромко, не дрогнул под весом чужой силы.

— Сущие пустяки, — в голосе Демона Снов, всё таком же скрежещущем и загробном, проскользнули нотки странного, почти болезненного удовлетворения. — Я готов обменять ваши никчемные жизни на одну услугу. Выполни моё поручение, маг, и ты увидишь, что я умею быть благодарным.

— О каком поручении идет речь? — спросил Магистр, начиная понимать, что пока он готов к диалогу, смертельная опасность временно отступила.

Демон Снов едва заметно повел своей призрачной бровью. В то же мгновение удушающее ментальное давление, сковавшее тело юноши, исчезло. Секунду назад висевший в воздухе Хозяин Судьбы со звуком глухого удара приземлился на каменный пол, едва не потеряв равновесие. Однако аура демона не растворилась полностью. Она окутывала его тяжелым, липким коконом, позволяя двигаться и говорить, но накладывая явные ограничения на любые магические пасы. Это было безмолвное предупреждение: «Ты жив лишь до тех пор, пока я этого хочу».

— Ступай за мной, — проскрежетал голос Демона, и он медленно поплыл вглубь своего грота, оставляя за собой шлейф из мерцающей изумрудной пыли.

Проглотив подступивший к горлу ком, Магистр повиновался. Он последовал внутрь священных недр следом за их жутким хозяином. Несмотря на то, что ситуация напоминала прогулку по краю бездны, профессиональное любопытство мага взяло верх. То, что открывалось его глазам с каждым шагом, поражало воображение.

Здесь, в объятиях вечного камня, цвел золотистый женьшень, чьи корни пульсировали мягким солнечным светом. У самой воды притаился драконий горностай — растение, которое в летописях всего Анабера считалось мифом, исчезнувшим тысячи лет назад. Изумрудное сияние, струящееся из фосфоресцирующих мхов, мягко омывало стены, заставляя окружающий мир казаться вырезанным из драгоценного нефрита. В этом свете всплывали грибы-светочи, наполненные такой концентрацией маны, что один их споровый отпечаток мог стать основой для пилюли бессмертия. Бесшумно пролетали призрачные птицы, о которых Магистр слышал только в преданиях своего великого Учителя.

Проходя мимо подземного Озера Истины, он вновь взглянул на Тысячелетний Призрачный Семицветник. Растение словно дышало в унисон с его сердцем, звало его, обещая исцеление и покой. Его аромат, тонкий и пьянящий, туманил рассудок, но Хозяин Судьбы усилием воли отвел взгляд. Он не имел права на слабость.

Вскоре они оказались в потаенной камере, высеченной в глубине скал. Она была освещена магическими факелами, чей огонь, казалось, горел вне времени и пространства. Стены комнаты были густо испещрены рунами невероятной сложности. Они сплетались в магические круги, которые почему-то показались юноше до боли знакомыми. Каждая черта, каждый изгиб руны отзывались в его памяти тихим звоном.

В центре комнаты на алтаре, окутанный голубоватым сиянием, парил древний Гримуар. Книга была обернута в черный переплет, едва скрывающий кроваво-красную обложку. От неё исходило странное, почти живое биение. Гримуар дышал маной, словно сердце великого зверя, запертого в бумаге и коже.

Демон Снов сделал короткий жест рукой, и книга с тихим шелестом раскрылась. Страницы затрепетали, отражая эхо веков, и остановились на нужной главе.

— Узнаёшь ли ты эту формацию, маг? — спросил Демон, указывая призрачным перстом на магические круги и описание к ним.

Хозяин Судьбы бросил взгляд на чертеж, и его глаза расширились от потрясения. Он не мог ошибиться. Эта магическая формула передавалась в его клане из уст в уста, её изучал каждый достойный ученик.

— Двойная Формация Запечатывания Души... — выдохнул он. — Одно из сильнейших таинств моего рода. Она способна удержать сущность, равную по силе Истинному Богу. Но для её активации требуются двое... двое мастеров, действующих как одно целое.

Магистр поднял взгляд на Демона, в его глазах вспыхнул огонь яростного недоверия.

— Откуда у тебя это знание? Это — учение моего клана! Ты украл его? Ты добыл этот Гримуар ценой крови моих братьев?

— Этим Гримуаром, как и этой правдой, я владею по праву, — ледяным голосом отрезал Демон Снов. В его фигуре на мгновение проступила такая властная гордость, что маг невольно отступил. — Да, я когда-то был частью твоего клана. Я носил ту же одежду и знаки различия, что сейчас носишь ты. Но речь сейчас не об истории падения. Раз ты знаешь принцип, взгляни на пол. Чего здесь не хватает?

Магистр опустил голову. Он начал изучать узоры на полу, переводя взгляд на стены и потолок. Руны были повсюду, но они были мертвы. И вдруг он понял. Печать не была завершена. В ней отсутствовал финальный, замыкающий круг — тот самый замок, без которого вся конструкция превращалась в красивый, но не совсем эффективный рисунок.

— Ты хочешь... чтобы я помог тебе её разрушить? — голос юноши задрожал от осознания ужаса. — Ты хочешь вырваться на волю и сжечь этот мир? Я не позволю тебе! Уж лучше я навеки останусь в этой пещере камнем!

— Глупец... — Демон Снов издал звук, похожий на шелест сухих листьев. — Разве я говорил о разрушении? Неужели ты, ученик светлейшего, так и не осознал, что перед тобой? Это — Ведущая Формация.

Слова Демона ударили мага в грудь с силой тарана. Воздух в легких закончился.

— Неужели... — челюсть Магистра отвисла, он не мог поверить своим ушам. — Ты хочешь, чтобы я нашел Ведомую Формацию и завершил её? Чтобы я запер то, что сокрыто под ней окончательно?

— Совершенно верно, — спокойным, почти будничным тоном ответил Демон. — Когда ты закончишь круг, я не только отпущу твоих друзей. Я награжу тебя по достоинству, ибо ты сделаешь то, на что не хватило смелости и воли у тех, кто был до тебя.

— Но кто ты на самом деле? — Хозяин Судьбы чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он знал правила этой магии. Двойная формация требует цену. Тот, кто держит Ведущую часть, обречен. Его душа становится якорем, он приковывает себя к печати навсегда, превращаясь в вечного стража.

— Я тот, кто, несмотря на предательство лучшего друга и названого брата, всё так же верно охраняет покой этой земли от того, что запечатано в её недрах, — Демон Снов медленно направился к выходу, проходя сквозь тело мага, словно ледяной порыв ветра. — И сейчас, если ты и правда хочешь спасти тех троих, спасти людей Bodenii и без преувеличения весь Анабер, ты должен помочь мне.

Хозяин Судьбы замер, словно пораженный молнией. Предательство... брат... Учитель. Пазл в голове юноши начал складываться в картину, от которой веяло безумием. Его Учитель — человек, которого он считал воплощением чести и света, чей голос был для него законом, а путь — идеалом. Неужели он мог предать своего брата? Мог бросить его здесь, в этой тьме, обрекая на роль вечного демона-стража?

Эта короткая фраза Демона Снов била в самое сердце сильнее, чем любое ментальное давление. Ноги Магистра подкосились, и он бессильно опустился на колени глядя на перстень Феникса. В ушах стоял колокольный звон, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Нет... Это невозможно. Учитель бы никогда...»

Но память — коварная вещь. Юноша вдруг вспомнил, что Учитель всегда уходил от вопросов о своём прошлом. Он никогда не рассказывал о друзьях юности, словно тот период его жизни был вырезан каленым железом. Неужели вся та святость, которой он окружил себя, была лишь попыткой искупить это древнее преступление?

— Расскажи мне... — обратился он к удаляющемуся Демону, его голос был полон отчаяния. — Расскажи мне всё! Всю вашу историю... Я должен знать правду, прежде чем решу, стоит ли этот мир того, чтобы его спасать!

Демон на мгновение замер у выхода. Его силуэт в этот миг показался почти человеческим, усталым и бесконечно одиноким. В его голосе зазвучали нотки глубокого сожаления.

— Когда ты поможешь мне, и формация будет замкнута, — тихо произнес он, — я поведаю тебе истину. Каждое слово. Но сейчас — идем. Время — это песок, который ускользает сквозь мои призрачные пальцы. Я слишком долго удерживал этого зверя своими силами, но печать истончилась. Он рвется наружу. И если он вырвется... не только Bodenia, но и весь материк утонет в крови, которой не видел свет со времен Эпохи Хаоса.

Хозяин Судьбы поднялся с колен. Его взгляд стал иным — в нем больше не было детской веры, но появилось нечто более грозное. Справедливость. Если его Учитель был лжецом, Магистр сам станет судьей в этой истории.

— Хорошо, — коротко бросил он, сжимая свой посох так, что побелели костяшки. — Я завершу эту печать.

Глава 3 ч. 2 Формация завершена. Тень Урфина

ГЛАВА 3

= Тайна леса Демона Снов =

Часть 2

+ Формация завершена. Тень Урфина +

Утреннее солнце медленно отвоевывало пространство у ночи, разгоняя остатки мрака. Его лучи, подобные золотым стрелам, дробились в каплях росы, рассыпаясь вокруг мириадами спектральных радуг. Ночная тьма отступала неохотно, огрызаясь холодными тенями, которые прятались в хитросплетениях древесных крон и густом, липком тумане.

С каждым мгновением небесное светило проникало всё глубже в недра Леса Демона Снов. Туманный саван, еще недавно казавшийся непроницаемым, рвался в клочья, обнажая истинное лицо этого места. Последние тени, точно испуганные призрачные птицы, скрывались в густой листве, тщетно пытаясь спастись от испепеляющего света утреннего солнца. Лес пробуждался. Птицы затеяли свои бесконечные споры, мелькая среди ветвей в погоне за насекомыми; белки и лесные грызуны суетились, заготавливая плоды; а ветер, пахнущий хвоей, ягодами и терпкой свежестью дикой природы, небрежно перебирал изумрудную листву.

Хозяин Судьбы шел сквозь редеющий туман, но его чувства были закрыты для этой лесной идиллии. Он не слышал ни щебета птиц, ни шелеста ветра. В его сознании пульсировала лишь одна цель — Башня Заточения, мрачный монумент древности, путь к которому обещал стать дорогой в саму преисподнюю.

Магистр не задавался вопросом, как такое массивное сооружение могло веками оставаться скрытым от глаз исследователей и жителей Bodenii. Его не пугала мысль о том, что трое магов остались заложниками в подземном гроте Демона Снов. Сейчас его душу истязало нечто более болезненное — семена сомнения, брошенные Демоном.

«Неужели мой Учитель, мой единственный маяк в этом мире, оказался искусным лжецом? Неужели его свет был лишь ширмой для предательства?» — эти мысли давили на него сильнее, чем магическое давление Демона Снов, сгибая волю тяжестью неподъемной горы.

Юноше потребовалось колоссальное усилие, чтобы вынырнуть из омута подозрений и сосредоточиться на реальности. Он обнаружил, что находится на поверхности, вновь идя вдоль берега Озера Истины. Но теперь мир вокруг изменился: невидимая стена, преграждавшая путь ночью, исчезла. Более того, сам лес, казалось, признал его своим. Великаны-деревья не преграждали дорогу, а мягко расступались, склоняя ветви, словно приветствуя высокопоставленного гостя.

Хозяин Судьбы выдохнул. В этом вздохе было столько скорби, что, казалось, сам воздух вокруг на мгновение похолодел. Его рука скользнула в подсумок, извлекая пожелтевший, пахнущий пылью веков пергамент. Это была карта — его единственный путеводитель в этом безумии. Магистр впился взглядом в линии маршрута, отпечатывая в сознании каждый поворот, каждую метку.

Следом за картой он вытащил дары Демона Снов: две пилюли, мерцающие тусклым серебром, несколько ограненных магических камней дракона, от которых исходило ощутимое тепло, и Гриб Ледяного Сознания — редчайший артефакт, покрытый инеем, который не таял даже на солнце. В памяти мгновенно всплыл образ Демона Снов, его застывший во мраке силуэт и скрежещущий голос:

— «Эта печать — венец магического искусства, — разносилось эхо в глубине грота. — Она требует не просто маны, а жизненной эссенции. Твоих нынешних сил, Полусвятой, не хватит даже на то, чтобы коснуться её фундамента. Используй Камни Дракона, они станут твоим внешним источником. И помни: прежде чем переступить порог башни, прими пилюли. Твой разум — твоя последняя крепость».

— «Неужели то, что там заперто, способно так легко сокрушить волю мага?» — тогда спросил Хозяин Судьбы, пряча дары.

— «Ментальная атака — это лишь тень его истинной силы, — ответил Демон, и в его голосе проскользнула тень древнего почтения. — Если бы он не был ослаблен ранами полученными в бою с нашим учителем, мы бы не смогли даже помыслить о борьбе. Но его израненное тело учитель запечатал глубоко в земной коре под фундаментом башни. Твой разум силен, Магистр, ты прошел сквозь мои иллюзии, но там... там тебе понадобится Гриб Ледяного Сознания. Используй его только в крайнем случае, когда почувствуешь, что твое "Я" начинает растворяться».

— «Я сделаю это, — отрезал тогда юноша, и в его золотистых глазах вспыхнула стальная решимость. — Но помни о нашем договоре. Истина о моем Учителе. Всё, без прикрас».

— «Иди, маг. Истина ждет тебя в конце пути, если тебе хватит сил его пройти», — бросил Демон на прощание.

Теперь Хозяин Судьбы крепче сжал посох. Его походка стала твердой, почти хищной. Лес действительно стал его союзником: невидимые нити маны, которыми управлял Демон Снов, прокладывали ему путь, уводя от логовищ монстров. Магистр активировал своё духовное восприятие — волны невидимых импульсов расходились по округе, работая подобно магическому радару.

Он видел, как в стороне от его маршрута мелькали Адские волки. Лес хитроумно петлял, скрывая запах человека от чутких носов зверей. Но он также чувствовал, что вожак той самой стаи, пятиранговый зверь, от которого он спасался ночью, теперь не охотится на него. Он и его стая шли параллельным курсом, словно почетный караул... или конвой.

«Значит, ты контролируешь далеко не всё в этом лесу, Демон Снов», — промелькнула холодная мысль.

И он оказался прав. Чем дальше Магистр углублялся в чащу, тем менее гостеприимным становился мир. Лес начал меняться, теряя свою изумрудную свежесть. Деревья здесь были искривлены, словно застыли в вечном крике, листва стала серой, а воздух пропитался тяжелой, застоявшейся маной, в которой отчетливо слышался привкус крови. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь багрово-серый туман, нависший над землей.

Адские волки, следовавшие за ним, начали жаться ближе к ногам мага. Их рычание превратилось в жалобный скулеж — звери чувствовали впереди нечто такое, что заставляло их первобытные инстинкты вопить от ужаса.

И вот она показалась.

— Так вот ты какая... Башня Заточения, — прошептал Хозяин Судьбы. Его голос дрогнул, когда сквозь красно-серую дымку проступили очертания колоссального сооружения.

Башня возвышалась над мертвым лесом, подобно зазубренному черному клыку, вонзенному в небо. Сложенная из обсидианового камня в строгом, пугающем готическом стиле, она была оплетена Лозой Преисподни. Эта черная растительность, покрытая острыми шипами, пульсировала темной энергией, словно пытаясь раздавить камни башни. Вокруг сооружения, по восьми сторонам света, были натянуты титанические цепи, образующие идеальный магический октагон.

Магистр почувствовал вибрацию: по этим цепям, едва заметно мерцая, текла чистая, ослепительно-светлая энергия. Это были жилы формации — той самой, которую ему предстояло восстановить.

Стоило ему сделать шаг в круг башни, как мертвый лес взорвался движением. Багровый туман завихрился, и из него начали проступать тени. Громадные существа, чьи очертания напоминали искаженных до неузнаваемости псов, огромных птиц, преградили ему путь. Их глаза светились ледяным, загробным пламенем, а из пастей капала едкая слюна, мгновенно прожигающая мертвую траву.

Это были стражи Башни — те, на кого воля Демона Снов не распространялась.

Воздух задрожал от коллективного рыка, и лавина клыков и когтей бросилась на мага. Хозяин Судьбы вскинул посох, готовясь выпустить свою самую разрушительную магию, но в этот момент Адские волки, сопровождавшие его, с яростным воем бросились наперерез врагу.

Началась кровавая сеча. Магистр видел, как его конвой жертвует собой, чтобы дать ему проход. Он не стал тратить время на жалость. Проглотив пилюли укрепления разума, он почувствовал, как внутри головы воцарилась кристальная, почти болезненная тишина. Эмоции исчезли, остался только сухой расчет.

«Вперед. К Башне. », — пронеслось в его сознании.

Он шагнул в тень врат, чувствуя, как древняя Печать наложенная демоном Урфина реагирует на его присутствие, высасывая ману из Камней Дракона в его подсумке. Каждый шаг давался с трудом, словно он шел сквозь густую смолу. Впереди, за тяжелыми коваными дверями, его ждало нечто, что много веков назад заставило двух братьев-магов стать врагами.

Воздух перед Башней Заточения превратился в раскаленное марево, пропитанное запахом горелой серы и гнилой крови. Столкновение двух стай было не просто схваткой зверей — это была битва двух воль: древнего порядка Демона Снов и первобытного хаоса Мертвых Стражей Башни под контролем Демона Урфина.

Адские волки, ведомые волей Демона Снов, врезались в ряды чудищ подобно черным молниям. Вожак пятого ранга, чьи размеры теперь казались еще внушительнее, первым вонзил клыки в глотку бесформенного существа, похожего на содранную заживо гору мышц. Кровь стражей — густая, багровая, шипящая на камнях подобно кислоте — брызнула во все стороны. Послышался хруст костей, перемежающийся с леденящим душу воем, который, казалось, исходил не из глоток, а из самих глубин ада.

Хозяин Судьбы не медлил. Понимая, что каждая секунда промедления оплачивается жизнями его невольных союзников, он бросился вперед. Его тело, усиленное магическими заклинаниями и действием пилюль, двигалось с грацией атакующего сокола.

Первое чудище — многорукая тварь с глазами, разбросанными по всему телу — метнулось ему наперерез, выбрасывая вперед когтистые лапы. Магистр, не сбавляя скорости, совершил резкий кувырок в сторону. Воздух в том месте, где он только что стоял, с визгом рассекли когти, выбив искры из обсидианового крошева дороги. Не давая врагу опомниться, маг нанес короткий удар концом посоха в землю.

— Разряд Истины! — выкрикнул он.

Вспышка золотистого света на мгновение ослепила монстра, и Хозяин Судьбы, проскользнув под его согнутыми коленями, рванул дальше к массивным дверям.

Вокруг кипел хаос. Он видел, как один из Адских волков был разорван надвое прыгнувшим сверху крылатым кошмаром, но в ту же секунду два других волка вцепились в крылья твари, увлекая её в кровавую свалку. Магистру приходилось проявлять чудеса ловкости и гибкости: он изгибался в немыслимых пируэтах, уворачиваясь от ядовитых плевков, перепрыгивал через бьющиеся в агонии тела и использовал Камни Дракона, чтобы создавать краткосрочные щиты, о которые с глухим звоном разбивались атаки теней.

Когда до врат оставалось не более десяти шагов, перед ним соткался Страж Порога — существо, чья аура была почти осязаема. Это был рыцарь-скелет, закованный в доспехи из темного серебра, восседающий на призрачном скакуне, чьи копыта извергали холодное сияние.

«Нет времени на дуэль!» — мелькнула мысль в голове мага.

Он выхватил один из магических камней и, раздавив его прямо в ладони, направил высвободившуюся энергию в навершие посоха.

— Свет Феникса, проложи путь!

Слепящий поток очищающего пламени ударил в рыцаря. Призрачный конь встал на дыбы, а в этот миг Хозяин Судьбы, используя инерцию магического взрыва, буквально влетел в приоткрытый створ ворот Башни Заточения.

Стоило ему оказаться внутри, как тяжелые створки захлопнулись за его спиной с гулким, окончательным звуком, отрезая шум битвы.

Магистр замер, пытаясь восстановить дыхание. Внутри башни царила тишина, которая казалась материальной, давящей на барабанные перепонки. Это не был просто вакуум звуков — это был покой склепа, где само время застыло в ожидании.

Внутреннее убранство башни поражало своим мифическим, зловещим величеем. Зал, в котором он оказался, был круговым, уходящим ввысь на недосягаемую высоту. Стены были выложены из темно-фиолетового базальта, который, казалось, впитывал свет редких магических ламп, висящих на цепях. Пол представлял собой мозаику из черного мрамора и белого нефрита, изображающую карту звездного неба, какой она была тысячи лет назад.

В самом центре зала находился исполинский винтовой спуск, ведущий в недра земли. Вокруг этого провала пульсировали восемь столпов, исписанных рунами запечатывания. От каждого столпа к центру тянулись лучи чистого света, сплетающиеся в сложнейший узел над бездной. Это и был замок, который поддерживал Демон Снов, и который теперь должен был завершить Хозяин Судьбы.

Но не успел маг сделать и шага к алтарю, как пространство вокруг него исказилось. Воздух стал плотным, как смола, а по стенам поползли тени, принимая формы его самых потаенных страхов.

— Так вот какой он... новый гонец, присланный на убой, — голос раздался не снаружи, а прямо внутри его черепной коробки. Он был густым, вкрадчивым и обманчиво ласковым, словно шелк, скрывающий бритву.

Это была первая ментальная атака. Хозяин Судьбы почувствовал, как его сознание пытается расслоиться. Перед глазами всплыли образы Bodenii в огне, Мэй, взывающей о помощи, и Учителя, взирающего на него с холодным презрением. Пилюли укрепления разума, принятые ранее, вспыхнули внутри него холодным барьером, сдерживая натиск.

— Не сопротивляйся, маленький маг, — продолжал голос, становясь всё более отчетливым. — К чему эта боль? Ты ведь чувствуешь, что тебя предали. Тот, кого ты называешь Демоном Снов, отправил тебя сюда на смерть. Он знал, что ты не вернешься. Он просто избавился от тебя, как от неудобного свидетеля своих старых тайн...

Магистр стиснул зубы, его лоб покрылся крупными каплями холодного пота. Он почувствовал, как невидимые щупальца чужого разума шарят в его памяти, пытаясь нащупать слабые места.

— Я не слушаю ложь узников, — хрипло произнес Хозяин Судьбы, опираясь на посох. — Моя воля принадлежит мне.

— Ложь? — голос сущности, запертой внизу, наполнился наигранной печалью. — О, юноша, правда — это самая горькая пилюля. Твой наставник выбрал покой и свет, а меня обрек на вечное гниение в этой дыре лишь потому, что я знал слишком много о его истинной природе. Разве ты хочешь закончить так же как я? Использованным и забытым?

Перед магом соткался призрачный образ. Это было нечто величественное и прекрасное, с тонкими чертами лица и глазами, в которых отражались мириады звезд. В нем не было ничего демонического, лишь бесконечная, вековая усталость. Сущность не назвала своего имени, но от неё исходила мощь, способная стирать города.

— Послушай, — вкрадчиво произнес пленник башни, протягивая призрачную руку. — Тебе не нужно завершать формацию. Напротив, разрушь один лишь круг. Только один. И я дам тебе всё. Хочешь силы, чтобы превзойти своего учителя и никогда больше не подчиняться чужим приказам? Она будет твоей. Хочешь власти над жизнью и смертью, чтобы спасти тех троих бедолаг в гроте без всяких условий? Я научу тебя. Я сделаю тебя Истинным Богом этого материка. Нам не нужно воевать. Мы оба — пешки в чужой игре.

Магистр почувствовал, как обещания пленника начинают резонировать с его собственными амбициями. Искушение было велико. Стать богом, спасти друзей, отомстить за обман...

— Твои слова сладки, как мед, — Магистр поднял голову, и в его глазах блеснул стальной блеск. — Но мед этот отравлен. Если ты так благороден, почему лес снаружи жаждет крови? Почему твои стражи рвали моих союзников на куски?

Лицо призрачного образа мгновенно изменилось. Красота начала осыпаться, обнажая безжизненную пустоту, а голос из ласкового превратился в громовой рык, от которого содрогнулись стены башни.

— Ты смеешь сомневаться во мне, червь?! — ярость запертого в недрах Василиска была подобна извержению вулкана. Ментальная атака усилилась вдесятеро, пытаясь раздавить разум мага. — Я предлагал тебе трон, но ты выбрал плаху! Ты думаешь, твои жалкие пилюли спасут тебя, когда я вырву твою душу из тела и заставлю её вечно кричать в пламени моего гнева?!

Хозяин Судьбы упал на одно колено, посох задрожал в его руке. Реальность вокруг него начала рушиться: стены башни превратились в оскаленные пасти, пол стал зыбучим песком из человеческих черепов. Это был ад в миниатюре, созданный волей древнего узника.

— Завершить печать?! — гремел голос. — Ты не успеешь даже коснуться алтаря! Я выпью твою ману до капли, я сделаю твою смерть такой долгой, что само время успеет умереть, прежде чем ты затихнешь! Убирайся прочь, пока я не передумал, или стань частью этого фундамента навсегда!

Магистр, превозмогая жуткую боль в висках, нащупал в подсумке Гриб Ледяного Сознания. Холод артефакта пронзил его пальцы, даруя секундную вспышку ясности.

— Похоже... — выдохнул он через силу, — переговоры окончены.

Он резко поднялся, и его аура Полусвятого вспыхнула ярким, чистым светом, вступая в резонанс с рунами на столпах. Битва за Башню Заточения перешла в свою финальную, самую опасную стадию.

Глава 4 ч. 1 Цена Истины

ГЛАВА 4

= Старый друг учителя =

Часть 1

+ Цена Истины +

Стены Башни Заточения стонали под натиском первобытной ярости, исходящей из самых её недр. Древний камень, впитавший в себя столетия проклятий, вибрировал в унисон с безумным ритмом бьющегося сердца бездны. Хозяин Судьбы стоял в центре зала, окруженный восемью исполинскими столпами, и чувствовал, как реальность вокруг него истончается, превращаясь в липкий, кошмарный бред. Воздух стал настолько тяжелым от концентрированной маны, что каждый вдох обжигал легкие, словно он вдыхал расплавленный свинец, смешанный с пеплом павших звезд.

— Ты всё еще надеешься, ничтожная искра в океане вечной ночи? — голос Василиска больше не был вкрадчивым шелком. Теперь он напоминал грохот тектонического разлома, эхо которого дробило кости. — Посмотри на свои руки, маг! Твоя жизненная эссенция вымывается, оставляя лишь пустую оболочку. Твои вены чернеют, наполняясь ядом этой башни. И ради чего? Ради жалкой деревни, которая забудет твое имя, прежде чем высохнет твоя кровь на этих камнях? Ради того проклятого призрака, который отправил тебя сюда на верную гибель, зная, что ты — лишь расходный материал в его бесконечной игре со своей совестью?

Магистр не отвечал. Его губы, потрескавшиеся от магического жара, едва заметно шевелились, шепча формулы самосохранения. Он выхватил из подсумка Камни Дракона — артефакты пульсировали багровым светом испуская едва ощутимые волны магической энергии, словно запертые внутри них сердца древних рептилий ещё бились в унисон с целым миром. С силой, рожденной отчаянием, он впечатал их в пазы центрального алтаря. Вспышка ядовито-синего пламени лизнула его лицо, обжигая брови и заставляя кожу покрыться волдырями, но он даже не моргнул. Его пальцы начали плести сложнейшую, многомерную вязь магических знаков, восстанавливая оборванные нити Ведомой Формации. Каждая нить была соткана из его собственной духовной энергии, и каждый новый узел заставлял его сердце пропускать удар.

— Остановись! Слышишь?! Ты не спасаешь мир, ты лишь продлеваешь агонию этой тюрьмы! — Василиск перешел на оглушительный крик, и в ту же секунду на Хозяина Судьбы обрушился вал ментальных видений, таких ярких, что они затмевали саму реальность.

Он увидел себя старым, иссохшим мертвецом, чьи глаза выклевали призрачные вороны. Он видел Мэй, которая смотрела на него с бесконечным отвращением и ненавистью, обвиняя в трусости. Он видел сотни теней — тех магов, что были здесь до него. Они поднимались из мозаичного пола, их лица были стерты временем, а вместо голосов слышался лишь сухой шелест опавшей листвы: «Присоединяйся к нам... Здесь нет боли, только вечное забытье... Твой учитель предал нас всех... Он строил свое величие на наших костях...»

— Это... не может быть правдой…это иллюзия... — прохрипел маг, чувствуя, как сознание начинает расслаиваться, точно гнилая ткань. Его руки задрожали, магическая нить, которую он тянул от восьмого столпа к центру, начала истончаться, покрываясь черной коррозией хаоса.

— Это не иллюзя, маг, это истина, которую ты так боишься принять! — голос Демона вновь стал мягким, почти материнским в своей ложной заботе. — Я не враг тебе, дитя. Я — лишь зеркало твоих сомнений. Посмотри на своего учителя. Он мертв, и его дух витает в эмпиреях, пока ты здесь харкаешь кровью. Он оставил тебя одного разгребать руины своих грехов, своей слабости. Просто отпусти ману. Позволь печати окончательно рассыпаться. Я вынесу тебя отсюда, я подарю тебе вечность, полную знаний, о которых смертные не смеют мечтать. Мы вместе найдем ответы, которые твой наставник унес в могилу. Разве ты не хочешь узнать, почему он так боялся этого места?

Хозяин Судьбы пошатнулся. Искушение было почти физическим — оно пахло свежестью после грозы и теплом старой библиотеки. Ему так хотелось просто закрыть глаза, просто позволить этой нечеловеческой мощи поглотить его, прекратив бесконечную пытку долгом. Его колени подогнулись, и он коснулся пола, оставляя на белом нефрите кровавые отпечатки ладоней.

— Вот так... правильно... Смирение — это путь к истинному величию, — торжествующе пророкотал Василиск, и в зале запахло серой и древним тленом. — Ты ведь не из небесного металла выкован, ты всего лишь хрупкий человек. Даже твой "непогрешимый" наставник, когда мы встретились здесь в тени веков, не нашел в себе мужества довести начатое дело до конца. Он бежал, поджав хвост, осознав, что часть его драгоценной памяти стала лишь неизбежной жертвой и платой за саму попытку запереть меня здесь. Ему пришлось отдать своё прошлое, лишь бы его жалкая печать продержалась лишний век. Ты — лишь бледная тень того, кто уже однажды проиграл, откупившись собственной душой. Куда тебе тягаться с Бездной, перед которой отступил сам Черный Архангел?

Слова Демона, брошенные с ядовитой насмешкой, ударили Магистра сильнее, чем если бы башня рухнула ему на плечи. Но эффект оказался обратным тому, на который рассчитывал Василиск.

«Плата за попытку запереть?..» — мысль молнией прорезала туман боли.

В сознании Хозяина Судьбы всё мгновенно перевернулось. Тени сомнений, которые посеял Демон Снов, а Василиск так старательно взращивал в его сердце, начали рассеиваться. Если учитель потерял память не из-за трусости, а в качестве цены за запечатывание этого ужаса, значит, не было никакого предательства друга. Была лишь великая, трагическая жертва. Учитель не бежал — он отдал самое дорогое, чтобы спасти мир, и Демон, запертый в этой башне, просто пытался очернить его память, используя его немоту.

— Ты... совершил ошибку, Демон, — прошептал Магистр. Его голос был тихим, но в нем прозвучал металл, от которого стены зала покрылись сетью трещин.

— Что ты бормочешь, смертный?! — голос Василиска сорвался на визг, полный неожиданной тревоги.

— Ты только что оправдал моего учителя! — закричал Хозяин Судьбы, рывком поднимаясь с колен.

Он рванул последнюю нить маны с такой неистовой силой, что магические каналы в его руках вспыхнули ярким светом сквозь кожу. Гриб Ледяного Сознания в его подсумке взорвался чистым холодом, мгновенно выстраивая вокруг его разума зеркальную сферу абсолютного покоя. Все ментальные видения разбились об неё, как хрупкое стекло.

— Формация Света! Пятый круг — вернись в исток! Замкнуться! — голос Хозяина Судьбы, усиленный резонансом башни, превратился в божественный трубный глас.

Магистр со всей оставшейся силой вогнал навершие своего посоха в центр мозаичного пола. В ту же секунду восемь столпов извергли колоссальные потоки ослепительно-белого, мифического пламени. Они сошлись в одной точке над бездной, формируя гигантский светящийся диск, по поверхности которого потекли тысячи карающих рун, сияющих ярче полуденного солнца. Это была Двойная Формация Запечатывания Души во всём её первозданном великолепии.

— Нет! Остановись!!! Ты не знаешь, какие цепи ты куешь для себя! Я превращу твою жизнь в бесконечный кошмар!!! — яростный вопль Василиска перешел в ультразвуковую волну, от которой в зале вдребезги разлетелись все магические лампы, а обсидиановые стены покрылись инеем.

Земля под башней содрогнулась от мощнейшего магического удара. Волна чистой, стерилизующей энергии прошла сквозь каждый камень, каждую щель, пронзая недра на многие лиги вниз. Гул, похожий на последний вздох раненого титана, прокатился по всему лесу, заставляя даже вековые деревья склониться к земле. Печать захлопнулась. Она вошла в пазы с тяжелым, окончательным лязгом судьбы, подавляя волю Василиска, вминая его мятежную сущность глубоко в вечный, холодный гранит фундамента.

В одно мгновение в башне воцарилась тишина. Но это была уже не тишина ожидания, а тишина абсолютной победы и абсолютного истощения.

Снаружи, на кровавом поле боя у входа, сражение прекратилось так же мгновенно, как если бы кто-то перерезал нити кукловоду. Стражи Башни — те гротескные, искаженные создания, чьи тела удерживались лишь волей своего господина, — замерли застыв в воздухе и на земле на полушаге. Кроваво-серый туман, веками душивший эту часть леса, начал стремительно таять, обнажая чистое, высокое небо. Тени монстров бледнели, истончались, становясь прозрачными, и буквально испарялись в лучах солнца, оставляя после себя лишь едкий запах серы и горький дым поражения.

Хозяин Судьбы стоял у алтаря, едва удерживаясь на ногах за счет посоха. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза ввалились, а из уголков губ стекала темная, густая кровь. Он отдал всё — до последней капли маны, до последней искры жизненной силы. Внутри него зияла пустота, черная и холодная, как межзвездное пространство.

Медленно, шатаясь от каждого вздоха, он направился к выходу. Тяжелые створки врат, лишенные магической подпитки Василиска, поддались его слабому толчку, открываясь с протяжным скрипом. Магистр переступил порог, щурясь от непривычно яркого света, и, не имея сил даже обернуться, чтобы закрыть дверь, просто сполз по каменному косяку вниз.

Он опустился на сухую, обожженную траву прямо у входа в эту цитадель ужаса. Его взгляд, подернутый дымкой крайнего изнеможения, был устремлен куда-то за горизонт. Связь с окружающим миром медленно обрывалась: звуки казались приглушенными, цвета — выцветшими. Он не видел, как последние лоскуты багрового марева растворяются в лесу, не слышал, как птицы, испуганно молчавшие все это время, начинают свои первые, робкие трели.

Уцелевшие Адские волки Демона Снов, покрытые глубокими ранами, из которых сочилась темная кровь, медленно окружили его. В их движениях не было угрозы. Пятиранговый вожак, чья шкура была разорвана в нескольких местах, тяжело дыша, лег в паре шагов от мага, положив массивную голову на лапы. Его желтые глаза пристально сканировали чащу. Остальные волки заняли позиции по периметру, превратившись в нерушимый живой щит для человека, который своей волей усмирил то, перед чем пасовали боги. Они защищали его словно своего господина, чья сила заставила их подчиниться.

В этот самый момент, когда солнце достигло своего зенита, за спиной мага, в черном проеме приоткрытых дверей башни, произошло нечто, не поддающееся логике магических искусств.

Воздух в дверном проеме на долю секунды дрогнул, точно от невидимого жара. Температура вокруг входа резко упала, так что камни мгновенно покрылись тончайшим узором инея. Это было мимолетное, почти неощутимое движение — как дуновение ледяного ветра в безветренный полдень, как если бы сама ткань реальности на миг поплыла, став прозрачной и хрупкой. Нечто абсолютно невидимое, лишенное малейшего следа маны или запаха, проскользнуло из недр башни наружу. Оно не задело мага, не потревожило чуткий сон волков. Это нечто призрачным росчерком пронеслось мимо и в следующее мгновение бесследно растворилось в глубине оживающего, зеленеющего леса.

Хозяин Судьбы ничего не почувствовал. Он сидел, прислонившись к холодному камню, и в его угасающем сознании всё еще эхом отдавались слова о наставнике. Он победил. Он запер Василиска. И теперь он знал: в этой истории с его Учителем и Демоном Снов, было не всё так однозначно, как казалось ранее.

Маг закрыл глаза, проваливаясь в глубокий, черный сон без сновидений, под бдительной охраной верных зверей своего недавнего врага.

***

Когда Хозяин Судьбы вновь открыл глаза, мир вокруг него изменился, обернувшись зыбким маревом в закатных сумерках. Солнце, уходящее за горизонт, больше не золотило кроны — оно окрашивало небо в тревожные тона запекшейся крови и меди. Тени от деревьев удлинились, становясь неестественно густыми, словно ожившие чернильные пятна, расползающиеся по израненной земле. Птицы, чьи робкие трели еще недавно приветствовали победу света, теперь умолкали, повинуясь инстинкту, который велел прятаться перед приходом истинной темноты.

Маг медленно повернул голову. Адские волки всё так же находились рядом. Всё то время, что он пребывал в беспамятстве, эти порождения тени и ярости несли свою вахту. Они бесшумно бродили вокруг Башни Заточения, их ноздри подергивались, обнюхивая воздух на предмет малейшего присутствия скверны, а глаза горели в сумерках, как угли затухающих костров. Пятиранговый вожак — гигантский зверь с изорванной в боях шкурой — мерно лежал в нескольких шагах от мага, охраняя его покой с верностью, которой позавидовали бы лучшие телохранители всего Анабера.

— Так значит, ты меня охранял всё это время... — прошептал Хозяин Судьбы. Его голос был едва слышен, но на бледном, осунувшемся лице промелькнула легкая, почти призрачная улыбка. В этом жесте не было превосходства, лишь горькое признание того, что в этом проклятом месте он нашел союзников там, где ожидал встретить смерть.

Пейзаж вокруг башни в лучах заката выглядел поистине зловеще. Тени выхватывали из полумрака застывшие изваяния мертвых деревьев — абсолютно черных, лишенных коры и листьев, изогнутых так, будто они замерли в безмолвном ужасе. Это были не просто растения; это были памятники агонии леса. Землю устилала почерневшая, выгоревшая трава, которая под порывами ветра рассыпалась в серый прах. Даже те немногие кусты, что сохранили подобие жизни, носили на своих ветвях желтые, тронутые гнилью листья, похожие на пергамент с именами давно умерших людей.

Эта часть леса веками пропитывалась ядовитым дыханием запертого в недрах Василиска. Скверна, которую источал узник, не просто убивала — она переписывала код жизни, превращая цветущие рощи в декорации к кошмарному сну. Она поглощала жизненные силы всего сущего, выпивая радость и цвет, оставляя лишь кости и пепел.

Но, опустив взгляд на свои руки, упирающиеся в прах, маг замер. Прямо между его пальцами, сквозь наслоения гари и мертвой земли, пробивался крошечный, почти прозрачный зеленый стебелек. Он был настолько мал и хрупок, что казался галлюцинацией, но в его нежных листьях пульсировала такая чистая жизненная сила, которой не было в обсидиановых стенах башни.

— Жизнь и свет всегда возьмут верх, стоит лишь только тьме отступить... — Его голос окреп на долю секунды, наполнившись мифическим резонансом. — Ну что же, пришла пора идти за ответами. Час правды пробил.

Подъем дался магу ценой нечеловеческих усилий. Мышцы протестовали, налитые свинцовой тяжестью, а магические каналы внутри тела ныли, словно по ним пропустили битое стекло. Лишь благодаря верному посоху и холодным стенам цитадели ему удалось подняться. Он ощущал безумную, всепоглощающую слабость — жизненная энергия его души была истощена практически до самого дна. Каждый вздох вызывал приступ дурноты, а мир перед глазами опасно кренился то влево, то вправо. Но Хозяин Судьбы стоял.

Едва он сделал первое движение, пятиранговый вожак мгновенно поднял голову. В его мудрых желтых глазах отразилось странное сочетание понимания и хищного нетерпения. Издав длинный, вибрирующий вой, который эхом разнесся под сводами мертвого леса, зверь призвал стаю. Тени за деревьями зашевелились — волки собирались вместе, выстраиваясь в боевой порядок.

— Что, тоже не терпится вернуться в родные края, где воздух не пахнет смертью? — спросил маг, глядя в глаза вожаку. Зверь ответил едва заметным, почти человеческим кивком, а затем издал короткий утробный звук, похожий на согласие.

— Сейчас... Сейчас отправимся, — бросил Магистр, оборачиваясь к массивному входу.

Прежде чем навсегда покинуть это место, Хозяин Судьбы решил наложить на врата последнюю печать. Он не мог оставить проход открытым, даже если Василиск был надежно заперт формацией. Достав из потайного отделения пояса Замок Ледяного Сердца, маг активировал артефакт. Диск холодного, лазурного цвета с подвижными кольцами, испещренными рунами холода, завращался в его руках, издавая тихий мелодичный звон.

Как только диск коснулся черного дерева двери, из его центра вырвались десять тяжелых цепей, сотканных из магического абсолютного льда. С оглушительным скрежетом они впились в основание башни, намертво стягивая створки. Поверхность двери мгновенно покрылась слоем искрящегося инея. Магистр, превозмогая дрожь в руках, сделал глубокий надрез на большом пальце и прикоснулся к центральной печати замка.

Капля его крови — крови Полусвятого, пронизанной остатками маны — коснулась ледяного металла. В то же мгновение дверь превратилась в монолитную глыбу непробиваемого льда, сияющую внутренним призрачно-синим светом. Теперь этот проход был запечатан на крови.

— Вот так будет надежнее, — выдохнул маг, вытирая пот со лба. — Теперь, если кто-то безумный решит открыть эти врата, ему придется достать каплю крови того, кто установил этот замок. А это будет... непросто.

Обернувшись к вожаку, он едва заметно махнул рукой в сторону тропы, ведущей к гроту Демона Снов.

— Ну, веди к своему хозяину. Нам есть с ним о чем поговорить.

Обратная дорога превратилась в настоящую одиссею страдания. То расстояние, которое у ром маг преодолел за считанные часы, теперь казалось бесконечным. Виной тому была его запредельная слабость. Даже настойка Старого Дуайта — мощнейший эликсир восстановления, который он принял в пути — лишь едва поддерживала мерцающий огонек его жизни, не давая ему окончательно погаснуть. Магистр истратил слишком много — он заложил саму основу своей жизни, чтобы замкнуть Ведомую Формацию.

Каждый шаг давался ему ценой судорог. Через каждые несколько сотен метров он вынужден был останавливаться, прислоняясь к стволам оживающих деревьев, пытаясь унять бешеный стук сердца и звон в ушах. Мир вокруг него постепенно менялся: по мере удаления от башни скверна отступала. Деревья становились более живыми, их ветви больше не тянулись к нему, как когти, а воздух терял свой металлический привкус.

Всё это время стая Адских волков не отходила от него ни на шаг. Они не подгоняли его, не проявляли агрессии. Напротив, когда маг спотыкался, вожак подставлял свое мощное плечо, позволяя человеку опереться на густую черную шерсть. Это было странное зрелище: бледный, изможденный маг, едва переставляющий ноги, и кольцо из легендарных монстров, оберегающих его так, словно от него зависела судьба всего их вида.

— Еще немного... — шептал он себе под нос, глядя на то, как первые звезды начинают проступать на темнеющем небе над лесом. — Правда того стоит. Она должна того стоить.

Лес шелестел вокруг него, словно рассказывая о том, что древнее зло вновь усмирено, но Хозяин Судьбы знал: главная битва — битва за правду о прошлом его учителе — только начинается. И Демон Снов в своем подземном гроте был единственным, кто мог пролить свет на эту тайну.

***

Когда Хозяин Судьбы вновь вступил под своды дубовой арки, ведущей в грот, луна уже залила мир своим холодным серебром. Лес за его спиной преобразился: скверна, веками отравлявшая воздух, исчезла вместе с запечатанным глубоко в недрах земли Василиском. Теперь ночные шорохи не пугали, а успокаивали. Однако внутри мага не было покоя — лишь лихорадочная пустота, требующая заполнения истиной.

Глубоко внизу, там, где Озеро Истины отражало мерцание магических факелов, его ждал Хозяин Грота. Демон Снов изменился до неузнаваемости. Его фантомная сущность, ранее напоминавшая бесформенный сгусток ночных кошмаров, обрела человеческую четкость. Из призрачного черного дыма, пронизанного изумрудным сиянием, проступили благородные, полные мудрости и печали черты лица. Он больше не был монстром из легенд — теперь перед магом стоял древний дух, обретший покой.

— Ты сделал это! — голос Демона пророкотал под сводами, вибрируя от почти восторженного облегчения. — Дитя, я чувствую, как земля перестала стонать. Зло погребено. Наконец-то недра этого леса станут для этого чудовища вечной могилой, а не временной колыбелью!

Магистр не разделил его восторга. Он остановился, тяжело опираясь на посох, и посмотрел Демону прямо в светящиеся зеленым глаза. Его лицо, осунувшееся и бледное, напоминало маску из слоновой кости.

— Оставь ликование для своих призраков, — резко отрезал Хозяин Судьбы. — Я выполнил свою часть. Теперь твоя очередь. Отпусти тех людей за которыми я пришёл и выкладывай всё. Я хочу знать правду о том, что связывало тебя и Чёрного Архангела.

Демон Снов на мгновение замер, его дымчатые одежды колыхнулись, словно от ветра.

— Ты колюч, как терновник, Магистр, — в голосе Демона проскользнула горькая усмешка. — Твои друзья уже на свободе. Я перенес их в верхние залы и дал им Звездный Поток, чтобы они не рассыпались в прах от истощения и восстановили свои силы. Но что касается твоего учителя... — Демон замолчал, и его черты исказились гримасой старой боли. — Ты так жаждешь правды? Что ж, будь осторожен. Правда — это не всегда то, что приносит покой. Я верил ему. Мы вместе строили этот мир, мы были братьями по оружию... пока он не бросил меня здесь, наедине с этой тьмой, трусливо скрывшись за горизонтом.

— Бросил? — Магистр сузил глаза. — Ты уверен, что он просто ушел?

— Я видел его спину, юноша! — Демон резко взмахнул призрачной рукой, указывая вглубь грота. — Он даже не закончил формацию, а просто исчез, не сказав ни слова, не протянув руки мне, своему союзнику. Он предал нашу дружбу и то, что мы оба поклялись защищать. Но довольно слов. Идем. Я покажу тебе его вещи, которые я хранил здесь как памятник его вероломству.

Они двинулись в обход Озера Истины. Магистр шел следом, и его сердце колотилось в груди так сильно, что эхо этого стука, казалось, отражалось от сталактитов, подобно ударам молота о наковальню. Мимо проплывали бесценные сокровища: тысячи редчайших трав, мерцающие во тьме грибы, и даже легендарный Призрачный Семицветник, за который любой алхимик Империи отдал бы состояние. Но юноша не удостоил их даже взглядом. Золото и власть померкли перед жаждой правды. «Предал? Бросил? Нет... Василиск в башне сказал другое. Кто-то из вас двоих лжет, и я выясню кто».

Вскоре они остановились перед небольшим входом, скрытым в тени массивного базальтового выступа. Демон указал внутрь.

Это была комната, разительно отличающаяся от главного зала. Здесь не было парящих гримуаров или грозных формул, выжженных на стенах. Это место было пропитано тишиной и скорбью. Вдоль стен стояли именные таблички — кенотафы великих магов прошлого. Читая имена, Хозяин Судьбы вздрогнул: многие из них принадлежали его клану Древней Снежной Расы. Это был пантеон тех, кто посвятил свою жизнь защите этого мира от того, что томилось в Башне.

В центре комнаты стоял простой дубовый стол, заваленный свитками и книгами. А в самом центре, в резной рамке из черного дерева, стоял портрет.

Магистр замер, и его дыхание прервалось. С портрета на него смотрел Учитель. Те же глубокие, всезнающие глаза, та же едва уловимая печальная улыбка, которую юноша видел тысячи раз в детстве. Воспоминания нахлынули сокрушительной лавиной: уроки под сенью Снежной Горы, тихий голос, наставляющий на путь света, и та вечная дистанция, которую Учитель всегда держал между собой и миром.

— Это всё, что осталось от Чёрного Архангела в этом лесу, — Демон Снов встал у стены, его силуэт подрагивал от сдерживаемых эмоций. — Я думал оставить их себе, чтобы ненавидеть его вечно. Но раз уж ты, его наследник, здесь и смог закончить эту формацию. Забирай. Эти книги написаны его рукой — возможно, в них он написал оправдание своему предательству.

Магистр подошел к столу, коснувшись пальцами края портрета. Тени от факелов заплясали по стенам, словно ожившие призраки прошлого, возмущенные тем, что их тишину нарушили.

— Он не предавал тебя, — тихо, но твердо произнес Магистр, оборачиваясь к Демону. — Ты думаешь, он ушел, потому что хотел власти или славы? Демон из Башни обмолвился... Он сказал, что за эту формацию была заплачена цена, о которой никто из вас не ведал. Мой учитель потерял память в ту ночь. Он не бросал тебя, он просто забыл, кто он и кто ты!

Демон Снов резко подался вперед, его зеленое сияние вспыхнуло яростным пламенем.

— Забыл?! — прошипел он. — Красивая сказка для верного ученика! Он был сильнейшим из нас. Как мог Чёрный Архангел просто "забыть" столетия дружбы? Нет, юноша, он просто не захотел нести бремя ответственности. Он выбрал новую жизнь, оставив меня сторожить этот проклятый лес!

— Ты слеп в своей обиде! — Магистр сделал шаг навстречу Демону, не обращая внимания на слабость в ногах. — Ты сам не знал, на что идешь, когда соглашался на этот план. И он не знал. Вы оба играли с силами, которые выше вашего понимания. Посмотри на меня! Я только что чуть не умер, чтобы завершить то, что он начал. А мне ведь нужно было всего лишь закончить один магический круг.

Демон Снов замолчал. Его гнев медленно угасал, сменяясь глубоким, болезненным сомнением. Он посмотрел на портрет на столе, затем на изможденного юношу.

— Может быть... — голос Демона стал тихим и надтреснутым. — Может быть, мои сны слишком долго травили мою душу ядом подозрений. Но я видел только его уход. Я чувствовал только одиночество.

Он медленно поднял свой длинный призрачный палец и направил его ко лбу Хозяина Судьбы.

— Что ж, наследник Чёрного Архангела. Если ты так уверен в его чести — давай заглянем в бездну вместе. Я покажу тебе то, что видел я. Все наши с ним столетия дружбы и его предательство. А ты... ты покажешь мне то, что нашел в башне. Позволь мне увидеть истину и развеять тени, которые мучили меня сотни лет.

С этими словами Демон коснулся лба мага. Реальность грота задрожала и начала таять, уступая место вихрю чужих воспоминаний.

Глава 4 ч. 2 Взгляд в прошлое и шаг в будущее

ГЛАВА 4

= Старый друг учителя =

Часть 2

+ Взгляд в прошлое и шаг в будущее +

Реальность в глазах Хозяина Судьбы становилась похожей на мутную, маслянистую воду, в которой поднимались тёмные вихри, пока они не заполонили собой всё пространство, стирая очертания подземного грота. Маг почувствовал резкий, тошнотворный приступ дурноты, словно его тело пропустили сквозь магический жёрнов времени. От неожиданности и фантомной боли его глаза закрылись сами собой. Но когда он их открыл, его взору предстала совершенно иная картина — ослепительно яркая, омытая золотистым светом солнца, которое с древних времён было светилом этого мира.

Грот Демона Снов исчез, и ему на смену пришли залитые тёплым, почти осязаемым сиянием улочки деревушки на берегу Запретного моря. Эти улочки выглядели иначе: домов было куда больше, они казались новее, а их стены, выбеленные солью и известью, слепили глаза, отражая небесную лазурь. Несмотря на огромные различия, Хозяин Судьбы узнал это место. Это была Bodenia. Но не та растерзанная забытая всеми земля, которую он знал, а Bodenia пятисотлетней давности — процветающий край, еще не отмеченный печатью проклятия. Воздух здесь был напоен ароматами дикой хвои, морского йода и свежеиспеченного хлеба, а море вдалеке мерцало мириадами сапфировых искр, словно рассыпанные драгоценности богов.

Маг смотрел на деревню, словно невидимый, бесплотный призрак, зависший в самом зените. Перед ним разворачивалось полотно древних лет, сотканное из света и тени воспоминаний Демона Снов. Он увидел детей — маленьких жителей побережья, которым было от силы пять-шесть лет. Они носились по небольшой площади, и их смех золотыми колокольчиками рассыпался по мостовой, смешиваясь со щебетом причудливых птиц, парящих в небесах.

Особенно выделялся один светловолосый мальчик. Он был заметно выше сверстников. В его осанке уже угадывалась будущая, почти королевская мощь, а в голубых глазах отражалось само безбрежное море, полное тайн и природной силы. От него исходила странная, магнитная энергия — та самая искра лидерства, которая казалась Хозяину Судьбы до боли знакомой. Она напоминала ему стать его Учителя, но не обремененного мудростью и скорбью веков, чистое воплощение утреннего света.

— Да ты как посмел даже надеяться играть с нами, изгой?! — резкий, визгливый детский крик вырвал Магистра из созерцания.

Внимание Хозяина Судьбы переместилось к окраине площади. В тот же миг он, послушный воле видения, оказался в самом эпицентре событий. Там трое ребят, вооруженных самодельными деревянными мечами, нависали над четвертым мальчиком. Тот лежал в пыли, закрыв лицо рукой в отчаянной попытке защититься. На его щеке алела ссадина, а в уголках глаз закипали слезы, которые он изо всех сил старался не выпустить наружу.

Этот лежащий на земле ребенок разительно отличался от загорелых, крепких детей Bodenii. Он был болезненно худ, мал ростом, а его черные, как самая тёмная ночь, волосы были спутаны и пахли тиной. На нем были лишь рваные обноски. Но в его глазах горел не страх и не жажда крови, а глубокая, пронзительная обида на весь мир. Это было холодное пламя существа, которого отвергли просто за то, что он существовал. В этот момент он не хотел мести — он хотел лишь крохотную толику того тепла, что видели другие.

— Неужели ты, никому не нужный попрошайка, думал, что мы примем тебя? — расхохотался один из зачинщиков, самый рослый из троицы, тыкая тупым концом меча в плечо лежащего. — Ты же только и можешь, что пугать рыбу своим видом!

— Тебе запрещено даже тенью своей касаться наших порогов! — вскрикнул другой, Рейн. Он замахнулся для нового удара, желая показать свою власть. — Сейчас я проучу тебя так, что ты забудешь дорогу к площади! Будешь знать свое место, тень!

— Не смей его трогать, Рейн! — звонкий, решительный девичий голос разрезал воздух, словно серебряная стрела.

Между хулиганами и их жертвой встала маленькая девочка. Её светло-русые волосы развевались на морском ветру, а в чертах лица уже проглядывала та величественная, несравненная красота, что в будущем будет вдохновлять поэтов. Она стояла, широко расставив ноги и уперев руки в бока.

— Не вмешивайся, Тиа! — огрызнулся Рейн, краснея от злости. — Иначе я не посмотрю на то, что ты дочь старосты! Девчонкам здесь не место!

— А ты попробуй, — Тиа сузила глаза, и в них блеснул опасный огонек. — И я расскажу твоему отцу, что ты опять стянул пирог у тети Марты и свалил на кота. Посмотрим, кто тогда будет проучен и чьи уши будут гореть ярче заката.

Рейн замялся, его решимость заметно поубавилась. Бойкий голос девочки на миг разрядил тяжелую атмосферу. Но, не желая терять лицо перед друзьями, он прорычал:

— Ах ты... Ну держись!

Но рука его, занесенная для удара, замерла в воздухе, словно натолкнувшись на невидимую стену.

— Рейн! — раздался спокойный, но пугающе уверенный голос. — А если на твоём пути встану я? И если я расскажу твоему отцу не только про пирог, но и про то, как ты храбро сражаешься с тем, кто не может тебе ответить?

Троица хулиганов испуганно обернулась. К ним неспешно шел Архи, тот самый светловолосый мальчик. Солнечные лучи играли в его волосах, создавая подобие нимба, а взгляд голубых глаз был пронзительным и чистым.

— Ты?.. — на лицах компании Рейна проступил страх. Они знали, что спорить с Архи — всё равно что пытаться остановить прилив.

— Ладно, сегодня твой день, Архи, — буркнул Рейн, опуская деревяшку. — Но не думай, что ты сможешь вечно опекать это недоразумение. Он здесь чужой. У него даже имени нормального нет, только кличка! Пошли отсюда, здесь стало скучно.

Троица поспешила скрыться в переулках. Рейн при этом умудрился споткнуться о собственный меч, что вызвало короткий, искренний смешок у Тиа.

«Архи... Архангел? Неужели это... мой Учитель в детстве?» Эта мысль обожгла разум Магистра. Он наконец понял, что именно показалось ему таким знакомым в облике ребенка. Это была та же непоколебимая воля, такая же тихая, уверенная сила.

— Тиа, всё в порядке? — Архи подошел к девочке, кладя руку ей на плечо, его голос был полон теплоты. А затем он повернулся к лежащему в грязи пареньку и присел перед ним на корточки. — И ты, Деми... Сильно ударился? Ну же, вставай. Дай мне руку, я помогу тебе отряхнуться. Мы не дадим им больше тебя обижать.

Он протянул ладонь — открытую, честную, полную того света, который позже заполнит весь мир Анабера. В этом жесте было столько бескорыстной доброты, что Хозяин Судьбы почувствовал, как к горлу подступает комок. Но черноволосый мальчик, чье сердце в этот момент разрывалось от унижения, лишь сильнее сжался. Он не видел в этой руке спасения — он видел лишь пропасть между собой и этим солнечным мальчиком.

— Не трогайте меня! Никто из вас! — закричал Деми. В его голосе было столько горькой боли и невыплаканных слез, что воздух, казалось, задрожал. Он оттолкнул руку Архи не из злости, а из отчаяния — он не хотел, чтобы его жалели, он хотел быть равным.

Он вскочил на ноги, диким, затравленным зверьком озираясь по сторонам. Его взгляд на мгновение задержался на Архи и Тиа — в нем было столько тоски, сколько не вместило бы и Запретное море. Он не собирался мстить им или деревне, он просто хотел исчезнуть, раствориться, чтобы не чувствовать этой удушающей несправедливости. Не проронив больше ни слова, он сорвался с места и бросился прочь из деревни, к темным лесам, которые казались ему единственным местом, где его не будут судить за худобу и лохмотья.

Тиа и Архи остались стоять на площади, залитой беспощадно ярким солнцем.

— Он вернется, Архи? — тихо, почти шепотом спросила девочка, глядя на пустую дорогу. — Почему он так злится на нас? Мы ведь хотели подружиться...

— Ему просто очень больно, Тиа, — ответил будущий Чёрный Архангел, и его голос в этом видении наполнился вдруг совсем недетской глубиной. — Когда мир долго бьет тебя, ты начинаешь ждать удара даже от протянутой руки. Но он вернется. Я найду его…

Хозяин Судьбы почувствовал, как видение начинает вибрировать, блеск залитой солнцем Bodenii тускнеет, сменяясь серой дымкой. Демон Снов показывал ему свою самую глубокую рану — момент, когда его душа впервые попыталась дотянуться до света, но обожглась об собственное чувство ничтожности.

***

Мир перед глазами Хозяина Судьбы вновь подернулся зыбкой дымкой, словно акварельный рисунок под проливным дождем. Когда же очертания реальности вновь обрели четкость, юный маг обнаружил себя у опушки Изумрудного леса — того самого, что через века станет мрачным пристанищем Демона Снов. Но сейчас лес дышал первозданной чистотой.

Там он вновь увидел Деми. Мальчик повзрослел: теперь это был подросток лет четырнадцати, чьи плечи раздались, а взгляд стал глубже и спокойнее. Он сидел на поваленном стволе древнего дуба, обратившись лицом к чащобе, и казалось, сама природа вела с ним безмолвный диалог. К его ногам бесстрашно выходили лесные олени, на плечи опускались пестрые птицы, а юркие белки доверчиво замирали рядом. Деми нашел свой язык — язык тех, кто не судит по одежде и происхождению.

Вдруг со стороны Bodenii донесся многоголосый, ликующий крик. Деми вздрогнул и поднялся, его взгляд устремился к причалу. Хозяин Судьбы, незримым спутником следовавший за ним, почувствовал, как воздух в видении внезапно похолодал, наполнившись мощной, до боли знакомой энергией.

К берегу медленно, словно левиафан, подплывал исполинский дредноут клана Снежной Расы. Его борта, окованные мифрилом, сияли на солнце, а паруса напоминали застывшие облака. Но всё внимание мага было приковано к фигуре на носу корабля. Там стоял молодой чародей, облаченный в лазурные одеяния. Вокруг него кружились едва заметные снежинки, а сама палуба корабля, казалось, смиренно замерзала под его тенью.

— Глава... — прошептал Хозяин Судьбы, и его сердце пропустило удар.

Это был Мороз. Его родной дядя, легендарный лидер клана древней снежной расы, но здесь он предстал в расцвете своей юности — дерзкий, величественный, с глазами, в которых бушевала вечная метель. Вид молодой Легенды заставил Магистра смотреть на происходящее с благовейным трепетом.

Деми сорвался с места и побежал к деревне, а маг последовал за ним. В Bodenii царило небывалое оживление. Гости с материка Империи были редкостью, а визит молодого главы великого клана приравнивался к явлению божества.

Хозяин Судьбы видел, как Деми замер в глубокой тени одной из изб, жадно ловя каждое слово. На площади царило ликование. Архи, златовласый любимец деревни, стоял перед Морозом. Молодой глава клана, едва взглянув на юношу, почувствовал в нем незаурядный, ослепительный талант к магии Света.

— А я всегда говорил! — лепетал староста, едва не сияя от счастья. — Наш Архи — дар небес! С таким покровительством Снежной Расы наша Bodenia станет процветать! Какое счастье, какая честь!

Разговоры толпы сливались в радостный гул, но Мороз вдруг замолчал. Его ледяной взгляд, способный пронзать туман и ложь, медленно переместился с Архи на темный угол избушки, где прятался Деми.

— Подойди сюда! — голос Мороза прозвучал подобно треску ломающегося льда — спокойно, но неоспоримо. — Не прячься, друг мой. Выйди на свет.

Магистр понял: Мороз увидел не мальчика, а его ауру. Для обычных людей Деми был пустотой, но для великого мага его внутренняя энергия светилась, как уголь в ночи — темная, странная, но невероятно мощная.

— Это вы... мне? — несмело переспросил Деми, выходя из тени. Под взглядами сотен односельчан он казался еще меньше и тоньше.

— Тебе, — утвердительно кивнул Мороз, и на его суровом лице промелькнула тень интереса. — В тебе я тоже чувствую искру. Хоть она и иного рода. Не желаешь ли присоединиться к нам? Я рекомендую тебя и твоего друга своему наставнику. Уверен, вместе вы совершите великие дела.

— Господин, вы уверены? — староста Bodenii подобострастно склонился, его голос дрожал от подозрительности. — Этот сирота... он же ни на что не годен. От него только беды, он — темное пятно на нашей чести!

— Точно! — подхватили из толпы. — Какая в нем магия? Это просто порча!

— Ты сомневаешься в моих словах? — Мороз слегка повел плечом, и в воздухе мгновенно повис иней, сковавший губы советчиков холодом. Воздух стал тяжелым, как перед бурей.

— Нет-нет, господин! Если вам угодно... мы только рады избавиться... то есть, проводить его! — староста рухнул на колени, пряча в глазах облегчение: «Наконец-то эта обуза исчезнет».

Мороз проигнорировал его и вновь обратился к Деми:

— Что скажешь? Пойдешь со мной? И станешь мне названым братом в искусстве магии?

Деми обернулся. Он видел на лицах односельчан брезгливость и желание поскорее от него избавиться. Но затем его взгляд встретился с глазами Тиа. Девочка не смеялась. В её глазах сияла чистая, искренняя радость за него. Она верила в него больше, чем он сам.

И тогда Деми расправил плечи. Впервые в жизни он почувствовал, что его не просто терпят, а признают.

— Да. Я пойду с вами, господин.

— Зови меня старший брат! — Мороз открыто улыбнулся, и эта улыбка была подобна первому солнцу после долгой зимы. Он протянул руку, и на этот раз Деми принял её, не боясь запачкать сильного мага своей грязью.

Мир перед глазами Хозяина Судьбы вновь задрожал, распадаясь на ледяные осколки, чтобы перенести его к следующему повороту этой судьбоносной истории.

***

Мир в его глазах вновь содрогнулся, и холодный, кристально чистый воздух Кристалла Льда ворвался в легкие Магистра. Перед ним раскинулась его родина — величественная столица Снежной Расы, где башни из живого льда пронзали облака, а озера сияли, словно упавшие на землю осколки небесного сапфира.

На Снежном Пике, окутанном вечным сиянием морозных рун, стояли четверо. Старый Глава клана, чей голос напоминал шелест вековых ледников, наставлял своих преемников. Теперь это были не дети. Архи и Деми возмужали, их ауры магов уровня Почтенных заставляли само пространство вибрировать. Рядом с ними стоял Мороз, уже достигший ранга Полусвятого седьмой звезды, от чьего присутствия воздух густел, превращаясь в невидимый щит.

— Это будет трудное предприятие, — Старый Глава окинул их взглядом, в котором мудрость боролась с отеческой тревогой. — Мы идем не на зверя и не на мятежного мага. Наш враг — Василиск. Этот демон Урфина пьет души, как воду из ручья. Держитесь за моей спиной, что бы ни случилось.

— Да, Учитель! — ответили они в унисон, но в их голосах слышались разные оттенки: сталь в голосе Архи, глухая решимость Деми и ледяное спокойствие Мороза.

— Запомните: он должен быть либо уничтожен, либо запечатан, — продолжал Старец. — У вас пока нет сил оборвать его нить. Даже не пытайтесь убить его, пока не станете Истинными Богами. Но вы сможете сковать его Двойной Формацией Запечатывания Души.

— Но, Глава, — Архи сделал шаг вперед, его глаза сияли праведным огнем, — вы ведь Истинный Бог третьей звезды! Разве вашей мощи недостаточно, чтобы стереть эту тварь в пепел?

Старый Глава печально улыбнулся, и иней на его бороде заискрился.

— Черный Архангел, мальчик мой... Василиск хитер, как тысяча змей. Я не могу быть уверен в победе. Его природа чужда нашему миру.

— Может, стоит призвать другие расы? — подал голос Деми, его аура слегка подергивалась темным маревом. — Почему мы должны нести это бремя одни?

— Если бы единство было возможным, Деми, Урфин бы не угрожал нам, — старик покачал головой. — Василиск — посланник. Ключник, способный открыть врата в мир Урфина, как он уже сделал это на нашем материке. Если он откроет еще один вход, мир Анабера рухнет под навалом легионов демонов. Он должен быть остановлен. Любой ценой.

— Мы исполним ваши наставления, Учитель! — в голосе Мороза прозвучал металл, ставя точку в сомнениях.

***

Мир в глазах Хозяина Судьбы вновь исказился, и он оказался в эпицентре немыслимого сражения. Небо над горными пиками разверзлось.

Старый Глава, окруженный ореолом божественного света, обрушивал на врага каскады ледяных метеоров. Против него возвышался Василиск — кошмарное сплетение теней и чешуи, чьи глаза источали первобытный ужас. Демон взревел, и ментальная волна ударила по ученикам, стоявшим в отдалении.

«Зачем вам умирать за дряхлого старика?» — вкрадчивый, липкий голос демона ворвался в их разум. — «Архи, я дам тебе власть над светом звезд... Деми, я сотру твою боль и сделаю тебя королем теней... Уйдите, и живите вечно!»

Архи вскрикнул, схватившись за голову, но его свет вспыхнул ярче, выжигая морок. Деми заскрежетал зубами, его глаза на миг потемнели, но он устоял, опираясь на посох.

— Твои речи ядовиты, демон, но наша воля крепче льда! — прогрохотал Старый Глава.

Он сложил руки в сложной печати. Мифическое сияние Истинного Бога достигло апогея.

— Абсолютный Ноль: Погребение Небес!

Пространство застыло. Гигантский копьевидный кристалл пронзил грудь Василиска, разрывая его сущность. Демон издал вопль, от которого лопались камни. Его тело, лишившись божественной искры, начало стремительно уменьшаться, падая с уровня Истинного Бога до ранга израненного Святого. Истекая черной кровью, Василиск превратился в тень и, скуля, бросился прочь, скрываясь в густых зарослях леса.

Но триумфа не было. Как только демон исчез, Старый Глава пошатнулся. Его золотая аура рассыпалась искрами. Он начал падать с небес, словно подбитая птица. Трое учеников бросились вперед, подхватывая его тело у самой земли.

Они опустили его на пожелтевшую траву. Старец был бледен, его дыхание было тяжелым и хриплым, а из уголков губ текла золотистая кровь Истинного Бога.

— Учитель! Нет! — Архи упал на колени, его руки дрожали, пытаясь влить магию исцеления в израненное тело. — Держитесь, мы доставим вас в Кристалл Льда, лекари клана...

— Тише, мальчик мой, — старик слабо коснулся щеки Архи своей ледяной рукой. — Не трать ману. Мой источник иссяк. Этот старец прожил достойную жизнь... и я ухожу с легким сердцем, видя вас такими.

— Мы не справимся без вас, — Деми склонился с другой стороны, в его глазах, всегда скрывающих чувства, теперь стояли слезы. — Кто поведет нас? Кто защитит мир?

— Вы, — старик закашлялся. — Мороз... ты теперь Глава. Будь их щитом. Архи... будь их светом. Деми... будь их тенью. Сейчас... пока этот демон слаб... найдите его. Запечатайте. Иначе всё, за что я отдал жизнь, будет напрасно. Обещайте мне...

— Клянусь! — воскликнул Мороз, склонив голову, и слезы замерзали на его щеках, превращаясь в крошечные алмазы. — Клянусь честью Снежной Расы, мы запечатаем его навсегда!

— Клянемся, Учитель! — в один голос выдохнули Архи и Деми.

Старый Глава улыбнулся в последний раз. Его взгляд устремился куда-то поверх их голов, туда, где за облаками вечно сиял Снежный Пик.

— Как красиво... снег... идет...

Его тело внезапно начало превращаться в чистейший ледяной прах. С легким вздохом последняя искорка его души улетела в небо. Перед тремя молодыми магами осталась лишь пустая одежда и кучка мерцающей снежной пыли, которую тут же подхватил ветер.

Магистр, наблюдая за этим, чувствовал, как его собственная душа стонет от этой утраты. Это была смерть не просто учителя — это был конец целой эпохи, оставившей трех названых братьев один на один с тьмой, которая только что сбежала, но обещала вернуться.

Мир перед глазами Хозяина Судьбы вновь задрожал, готовясь перенести его к моменту, когда клятва должна была быть исполнена.

***

Прошло несколько десятилетий. Видение Хозяина Судьбы вновь обрело четкость, но теперь воздух в нем был пропитан не ароматом хвои, а едким запахом гари и гнили. Изумрудный лес стонал. Василиск, затаившийся в его недрах после битвы со Старым Главой, медленно восстанавливал силы, отравляя землю своим присутствием.

Магистр увидел двух великих магов в расцвете их магических сил. Они находились в глубоком подземном гроте — секретной базе магов Снежной Расы,в в том самом, где хозяин судьбы повстречал Демона Снов. На каменном столе между ними сияла сложнейшая магическая схема.

— Настал час, брат, — голос Архи был суров и полон решимости. — Двойная Формация Запечатывания Души — наш единственный шанс. Я отправлюсь в Башню Заточения, прямо над логовом зверя, и возведу ведомую печать. Ты же оставайся здесь, в центре грота, и создавай ведущую. Помни: они неразрывны. Мы должны завершить их одновременно. Если один из нас дрогнет — падут обе.

— Я справлюсь, Архи, — отозвался Деми. Его голос за годы стал тише, глубже. — Я принесу свою душу в жертву этой печати здесь, в корнях леса. Мои звери будут твоими глазами снаружи. Иди. Начни круг в Башне, а я замкну его в недрах.

Чёрный Архангел кивнул и стремительно покинул грот. Деми немедленно погрузился в глубочайший транс. Магистр видел, как он выжигает собственную жизненную энергию, превращая свою душу в топливо для внутренней печати. Он стал живым щитом, удерживающим магический каркас, запирающий башню заточения с демоном внутри.

Снаружи бушевал ад. Василиск, чувствуя, как захлопывается ловушка, обрушил на лес волны ментального ужаса. Но звери Деми стояли насмерть. Магистр видел это глазами вожака волков: как они рвали призрачные тени, пока Архи в Башне Заточения возводил вторую половину печати.

И в этот самый момент случилось немыслимое.

Деми, находясь в эпицентре формации глубоко под землей, почувствовал, как резонанс со второй печатью внезапно исказился. Он видел это через магический канал: в Башне Заточения Архи остановился. Последний, венчающий узел внешней печати не был завязан. А раз не была завершена одна — стала рассыпаться и вторая.

— Архи! Замыкай круг! — безмолвный крик Деми эхом пронесся по астральному плану. — Если ты не закончишь свою часть в Башне, моя жертва здесь, в гроте, напрасна!

Но Чёрный Архангел не ответил. Деми почувствовал, как Архи стремительно покидает Башню. Он уходил, бросая незавершенную печать, которая теперь, лишенная баланса, начала высасывать из Деми остатки жизни, превращая его существование в бесконечную агонию. Архи бежал, оставляя друга один на один с яростью Василиска, который едва не вырвался из ослабших пут.

Деми был вынужден совершить невозможное. Чтобы спасти мир и не дать обеим печатям окончательно рухнуть, он вывернул свою душу наизнанку, замыкая собой оба магических контура. В этот миг его тело окончательно растворилось, превращаясь в призрачный черный дым, пронизанный изумрудным сиянием. Он стал вечным стражем, запертым в магическом узле грота, чтобы хоть на несколько веков удержать силой запертого в башне Василиска.

Но самое страшное было впереди. Деми, ставший частью леса, слышал и видел всё через своих зверей. Он отправил призрачную птицу вслед за Архи.

Птица настигла его у самых ворот Bodenii. Деми слышал и видел всё её ушами и глазами. Весь поселок высыпал навстречу герою.

— Где Деми? — кричали люди, среди которых была и Тиа. Годы были безжалостны к ней. Некогда написанная красавица сейчас была старухой.

Архи остановился. Его лицо было бледным, но голос звучал величественно.

— Слушайте меня! — провозгласил Чёрный Архангел. — Зло запечатано, но цена была велика. Мой названый брат... Деми... не выдержал искушения. Прямо в нашем гроте он поддался шепоту демона и сам стал чудовищем. Теперь он — Демон Снов, который будет вечно отравлять это место. Я едва спасся от его когтей.

Толпа ахнула в ужасе.

— Отныне этот лес проклят! — продолжал Архи, и каждое его слово впивалось в сердце Деми. — Там живет Демон, способный уничтожить любого. Обходите это место стороной, ибо там больше нет человека, которого вы знали. Забудьте его имя!

Деми, прикованный к узлам формации в глубине грота, закричал от невыносимой боли. Его единственный друг не просто бросил его — он украл его подвиг, его честь и его имя. Он сделал его монстром в глазах Тиа, чтобы скрыть собственную слабость в Башне.

Именно в тот миг зародилась та великая ненависть, которая веками отравляла подземелье.

— Ты... ты предал нас обоих, Архи... — прошептал призрачный голос Демона Снов в сознании Хозяина Судьбы. — Ты ушел к славе, оставив меня гнить здесь под именем чудовища. Ты сделал меня Демоном... что ж, я им стану...

***

Когда последние искры воспоминаний растворились в воздухе, Магистр увидел Демона Снов прямо перед собой. Призрачная фигура, прежде содрогавшаяся от ярости, теперь сидела неподвижно, склонив голову. В гроте воцарилась оглушительная тишина.

Демон Снов медленно поднял взгляд на юношу. В его глазах, мерцавших изумрудным светом, больше не было того безумия, которое Магистр видел в начале их встречи. Пребывая внутри сознания Хозяина Судьбы и пропуская через себя его недавнюю битву, он воочию увидел истинную мощь Василиска. Он почувствовал ту самую удушающую, склизкую ментальную волну, которая когда-то ударила по Архи в Башне Заточения.

— Я видел... — пророкотал голос Демона Снов, и на этот раз он звучал чисто, без пугающих искажений. — Я чувствовал эту тень через твои глаза, юный Магистр. Она была настолько велика, что могла стереть сами звезды из памяти смертного. Значит... это был не он. Это был не Архи.

— Теперь ты понимаешь? — Магистр тяжело выдохнул, чувствуя, как с его собственных плеч падает груз чужой вины. — Ты веками ненавидел пустоту. В тот момент, когда он вышел из башни, Чёрный Архангел не был не предателем, а человеком, чей разум Василиск вывернул наизнанку. Он не забыл тебя потому, что хотел — он перестал существовать как тот, кто тебя знал.

— Исказить само естество Чёрного Архангела... — Деми горько усмехнулся, и его призрачный облик на миг подернулся дымкой. — Василиск не просто победил нас тогда, он заставил нас грызть друг другу глотки в темноте, пока сам восстанавливал силы. План этого дьявола Урфина был безупречен. Я был дураком, Магистр. Столько веков я берег свою обиду, как самое ценное сокровище, а оказалось, что я хранил в груди ядовитую змею, подброшенную врагом.

— Мы оба были пешками, Деми, — Магистр подошел ближе, его голос звучал твердо. — Но сегодня игра закончилась. Я увидел твою боль, а ты — правду, которую мой Учитель не смог донести до самой смерти. Никакого предательства не было. Была лишь великая трагедия двух братьев.

— Да... — Деми поднялся во весь рост, и его аура, прежде враждебная, теперь мягко окутала Хозяина Судьбы, признавая в нем законного преемника своего названого брата. — Я осознал это. И отныне всё изменится.

В этот миг древний пакт был переписан самой судьбой.

— Магистр, — торжественно произнес он. — Отныне этот лес больше не является проклятым местом. Он станет частью твоей Bodenii. Пусть юные таланты твоего клана приходят сюда. Мои звери укажут им путь к редким травам, а мои туманы станут для них полигоном, где они смогут закалять свой дух и культивацию под моим присмотром. Я лично прослежу, чтобы они не отлынивали от тренировок.

Хозяин Судьбы склонил голову в знак уважения. Он приобрел не просто территорию, а стратегический оплот и могучего дядю, который помнил те времена, когда магия еще была чистой и мифической.

— Я останусь здесь, — продолжал Демон Снов. — Моя душа навеки связана с узлами формации этого грота, я не могу покинуть свою обитель. Но отныне я — твой верный страж и союзник. Пока я существую, никто не посмеет ударить Bodenii в спину. Я буду твоими глазами в тенях и твоим наставником в тех знаниях, которые Архи не успел передать тебе.

По мановению руки Демона Снов, тела троих магов, всё еще погруженных в глубокий сон, окутало мягкое изумрудное сияние. Они плавно поднялись в воздух и исчезли в туманном переходе, переносясь за пределы грота — туда, где лес был светлее и безопаснее.

— Пора и мне, — сказал Хозяин Судьбы. — Нас ждут в деревне. И... спасибо за истину.

— Я буду ждать в тени снов, Магистр. И не забудь отправить ко мне своих юнцов... им не помешает немного "кошмарной" дисциплины.

Магистр покинул грот, и когда он вышел на солнечную поляну у озера, он увидел Delio, Самехаду и Капиви. Они только что пришли в себя и недоуменно озирались по сторонам.

— Ох, моя голова... — пробормотал Delio, пытаясь сесть и хватаясь за затылок. — Мне снилось, что я сражаюсь с гигантским розовым кроликом, который требовал у меня рецепт морковного пирога... О, а ты кто? И как мы здесь оказались? Последнее, что я помню — это кусты, которые пытались меня съесть!

— Я новый магистр Bodenii. Вы потеряли сознание от магического истощения, — спокойно ответил Хозяин Судьбы, скрывая легкую улыбку. — Я нашел вас и вывел из опасной зоны.

— Опасной? Да это место — просто рай для мазохиста! — Delio поднялся, отряхивая штаны. — Знаете, Магистр, у этого леса очень странный вкус в плане гостеприимства. Хотя воздух здесь... хм, кажется, стал чище? Или это у меня в ушах перестало звенеть?

— Может если бы кто-то трепал языком поменьше, у нас бы обошли стороной многие беды. — Голосом подобным рокоту камнепада отрезал Самехада.

— Возможно, лес просто решил сменить гнев на милость, — Магистр кивнул остальным магам, которые тоже медленно поднимались на ноги. — Идемте. Путь в деревню теперь открыт.

Когда они ступили на лесную тропу, ведущую к Bodenii, деревья больше не пытались преградить им путь. Птицы пели славу новому союзу, а за спиной Хозяина Судьбы, в самой глубине чащи, теперь стоял невидимый для всех, но верный страж.

Глава 5 ч.1 Сведены судьбой

ГЛАВА 5

= Братство пяти =

Часть 1

+ Сведены судьбой +

День уже клонился к закату, расплескивая по небосводу ведра расплавленного золота и пурпура. Тени вытягивались, превращаясь в длинные угольные пальцы, которые бережно укрывали щедро залитую солнцем землю Bodenii. В самой деревушке кипела привычная вечерняя суета, пропитанная запахом соли, пота и дыма. С морских вылазок возвращались рыбаки — их лодки, казалось, плыли не по воде, а по жидкому янтарю. Жены и дети рыбаков, смеясь и перекрикиваясь, подхватывали корзины с серебристым уловом, спеша разделать рыбу до наступления полной темноты. Пастухи, насвистывая незатейливые мотивы, гнали стада в стойла, и топот копыт сливался с мерным рокотом прибоя.

Дымок над кузницей окончательно растаял, знаменуя конец трудового дня, и над Bodenia воцарился успокаивающий душу покой. Легкий ветерок, играющий лепестками полевых цветов, разносил по улочкам благословенную прохладу. В окнах один за другим вспыхивали теплые огоньки свечей, похожие на земные отражения первых звезд, а из кухонь потянуло ароматом травяного чая и свежего хлеба.

Улицы пустели. Вскоре тишина стала почти осязаемой, и лишь Зария продолжала неподвижно стоять у деревнской таверны. Её фигура, задрапированная в тяжелые ткани, казалась высеченной из древнего камня. Она смотрела туда, где горизонт пожирала мгла леса Демона Снов. Её взгляд был прикован к тропе, по которой два дня назад ушел Хозяин Судьбы.

— Здравствуйте, старейшина, — Мэй бесшумно подошла сзади вместе с Гордой Птиц. — Вы всё еще здесь? Ваши глаза... они будто хотят пронзить саму ночь.

— Два дня, — голос Зарии прозвучал как шелест сухих листьев, в нем чувствовалась вековая усталость, смешанная с горьким предчувствием. — Срок, за которым надежда начинает превращаться в траурный саван. Я молюсь, чтобы лес проявил крупицу милосердия к нашему Магистру и тем несчастным, чьи души он отправился вырывать из лап кошмара.

— Скажите, Зария, — Гордая Птиц сделала шаг вперед, и вокруг неё закружились едва заметные потоки воздуха, отражающие её внутреннее смятение. — Верит ли ваше сердце в их возвращение? Или мы просто стоим здесь, провожая взглядом призраков?

— Надежда — девица капризная, дитя, — Зария горько улыбнулась, и лунный свет подчеркнул глубокие морщины на её лице. — Она всё еще бьется в моей груди, но её крылья с каждым часом становятся всё слабее.

Гордая Птиц хотела возразить, но, наткнувшись на тяжелый, исполненный мудрости взгляд старейшины, осеклась. Она посмотрела на Мэй и увидела в ней собственное отражение: девушка выглядела совершенно подавленной, её руки были плотно сжаты на груди, а в глазах застыла такая немая мольба, что казалось, она вот-вот упадет на колени перед самой темнотой леса.

Гордая Птиц закусила губу, чувствуя, как ветер внутри неё сменяется ледяным сквозняком отчаяния. Наконец, она решилась:

— Зария, если к рассвету их не будет, я отправлюсь в ближайший город. Мне наплевать на запреты. Я найду помощь. Как называется то место, где обитают маги?

— Даркхолд, — тяжело вздохнула Зария. — Но до этого проклятого места почти месяц пути через пустоши. И даже если ты доберешься, сильные маги не станут рисковать шкурой ради клочка земли на окраине мира. А если всё же помощь и прибудет, здесь останутся только легенды и кости.

— Тогда я заставлю их! Я упрошу гильдию организовать карательную экспедицию, — горячо воскликнула девушка. — Мы сотрем этот лес с лица земли, если он не вернет нам братьев!

— Дитя, — Зария положила руку ей на плечо, и её хватка была неожиданно крепкой. — За пять веков было три великих похода. В них участвовали герои, чьи имена гремели по всему Анаберу. Ни один из них не вернулся. Лес Демона Снов не просто убивает — он стирает саму память о человеке.

— И что же, нам просто сидеть и ждать конца? — Мэй не выдержала, и в её голосе послышались рыдания. — Неужели великая судьба, о которой говорил Магистр, — это просто красивая сказка, которая закончится кровью на изумрудном мху?

— На всё воля Судьбы, — ответила Зария Мэй и вновь обратила взгляд на Гордую Птиц. — Но скажи мне... зная всё это, почему вы вообще вошли в ту чащу? Неужели жажда силы так велика?

Девушка опустила голову, и тень от капюшона скрыла её лицо.

— Это не жажда силы, старейшина. Это жажда жизни. Те травы, что растут там... они были нашим единственным билетом из того ада, в который превратились наши жизни. На родине нас предали, заклеймили дезертирами за отказ убивать невинных в бесконечных войнах магов. Мы скитались, как бездомные псы, пока не услышали легенду о богатствах Bodenii. Мы пришли сюда не за золотом, а за правом просто дышать, не опасаясь ножа в спину.

Зария сочувственно кивнула. Мир магов всегда был колыбелью для интриг и войн, и она видела это слишком часто.

— Я молюсь, чтобы... — она внезапно умолкла, навострив уши.

— Что? Старейшина, вы что-то услышали? — Мэй вцепилась в рукав Зарии.

Зария подняла палец вверх, призывая к абсолютной тишине. Девушки замерли, боясь даже вздохнуть. И в этой звенящей пустоте ночи до них донеслись отзвуки мужских голосов. Сначала тихие, а затем всё более отчетливые и... невероятно бодрые.

— Не, ну ты просто легенда, Магистр! — этот голос невозможно было спутать ни с чем. Delio. — Кто бы мог подумать, что ты выставишь этот лес за дверь, как нерадивого арендатора? Но я всё равно не догоняю: как это работает? У тебя нет гильдии, нет печати с гербом, нет даже секретного рукопожатия! И при этом ты заявляешься в место, где время остановилось пятьсот лет назад, и объявляешь себя Магистром? Ты хоть представляешь, сколько бумажной волокиты ты пропустил? Я тебе завидую, клянусь своими подштанниками!

— От твоей болтовни, пустозвон, — раздался густой, рокочущий бас Самехады, напоминающий столкновение двух литосферных плит, — у меня скоро уши завянут и отвалятся. Цивилизация сбежала из этого леса только потому, что услышала твой треп еще на подходе.

— Ой, ну вы только посмотрите на этого гранитного философа! — подначивал Delio. — Откуда тебе, нашему ходячему булыжнику, знать, что такое цивилизация? Капиви, скажи ему! Цивилизация — это когда люди пьют вино, смотрят театры и обсуждают стихи, а не молча смотрят на мох, пытаясь осознать вечность! Скажи, что этот голем ничего не понимает в изящном слоге!

— Я тебе сейчас этот изящный слог на лбу выбью, — проворчал Самехада, замахиваясь своей огромной рукой, но Delio с ловкостью горного козла уже прыгнул за спину Капиви.

— Delio, — подал голос Капиви, и его речь лилась плавно, как горный ручей, — ты, безусловно, прав в своих определениях, но порой тишина — это высшая форма культуры. А ты сейчас напоминаешь мартышку, которой дали переспевший банан, и теперь она пытается объяснить Вселенной, как она неправа.

Парни дружно захохотали, и в этот момент они вышли на свет фонарей таверны. Как только их силуэты проявились из темноты, Гордая Птиц с криком, полным неистовой радости, сорвалась с места.

— Живы! О боги, вы живы! — она влетела в их толпу, обнимая всех троих разом, не разбирая, где чье плечо. Слёзы облегчения буквально заливали её лицо. — Я... я думала, что всё... что я осталась одна...

— Эй, эй, сестрица, полегче! — Delio с напускной важностью выпутался из объятий и картинно поправил воротник. — Ты что, сомневалась в моем таланте выживать там, где дохнут даже тараканы? Я не могу умереть, пока не совершу свой 101-й официально задокументированный подвиг! А пока моё имя не выбито золотом на главной площади какой-нибудь столицы Анабера, я собираюсь мозолить вам глаза до глубокой старости! Так что вытирай нос и пойдём чего-нибудь съедим, мы чертовски проголодались.

— Какой же ты невыносимый балабол, — пробормотал Самехада, хотя в его глазах, похожих на темный обсидиан, светилась искренняя теплота.

— Ну-ну, сестра, успокойся. Мы в порядке, — Капиви мягко похлопал девушку по спине, его аура воды действовала успокаивающе. — Магистр совершил невозможное.

Гордая Птиц повернулась к Хозяину Судьбы. Её взгляд, еще влажный от слез, был полон такого глубокого почтения, что слова казались лишними. Вокруг них уже начала собираться толпа деревенских, привлеченная шумом — люди выбегали из домов, кутаясь в плащи, не веря своим глазам.

— Спасибо вам, Магистр, — прошептала она. — Я не знаю, как выразить нашу благодарность. Вы вернули мне не просто друзей... вы вернули мне смысл.

— Не стоит благодарностей, — спокойно ответил Магистр, на чьем лице в свете фонарей играла загадочная улыбка. — Я выполнял свой долг. К тому же... свою награду я уже получил.

***

Вечер в Bodenii окончательно перестал быть просто завершением дня. Он переродился, трансформировался в некое подобие древнего, пропитанного величием и загадочностью пира, о котором слагали баллады в эпоху Первых Магов. Воздух в деревне, прежде пропитанный солью и тихим ожиданием беды, теперь вибрировал от избытка сырой, необузданной магии. Шумная процессия, возглавляемая Хозяином Судьбы, чья фигура в сумерках казалась вырезанной из самой ночной ткани, буквально ввалилась в таверну «Морской Бриз».

Тяжелые дубовые двери, окованные потемневшим от времени железом, распахнулись с грохотом, впуская внутрь вихрь лесной прохладны и запаха хвои. Внутри таверны мгновенно воцарилось хаотичное, но радостное оживление. Ароматы жареной рыбы с золотистым чесноком, печеного в углях картофеля и густой, тягучей медовухи, выдержанной в бочках из черного дуба, мгновенно вытеснили промозглую лесную сырость из легких изможденных магов. Пламя в огромном камине, сложенном из речных валунов, радостно взметнулось вверх, приветствуя истинного Хозяина этих земель.

— Трактирщик! — Голос Delio, звонкий и наглый, как рыжий всполох пламени в сухой траве, разорвал уютный гул заведения. — Самого лучшего рагу, какое только способна произвести на свет твоя благословенная кухня! И того самого вина, от которого искры из глаз сыплются, как из пробитого магического котла на пике перегрузки!

С этими словами Delio с грохотом плюхнулся на массивную дубовую скамью. Он сидел с таким видом, будто только что не просто вернулся из кошмарного леса, а лично завоевал этот континент, раздал всем долги и милостиво разрешил солнцу завтра взойти.

— Я два долгих, бесконечных дня питался только собственным запредельным, граничащим с безрассудством мужеством и какими-то подозрительными синими ягодами, которые брат Капиви с лицом философа-самоучки называл условно съедобными! Клянусь бородой самого первого мага Анабера, если я сейчас не съем что-то, что когда-то бегало или плавало, я начну грызть этот стол! — Delio демонстративно постучал костяшками по дереву, вызывая смешки у притихших посетителей.

Зария, чья мудрость в глазах сияла мягким серебром, Мэй, чей облик всё еще хранил следы недавних слез и страха, и Гордая Птиц, чья аура ветра постепенно успокаивалась, превращаясь в легкий бриз, присели рядом. Они не сводили глаз с Магистра, который возвышался во главе стола, подобно незыблемой скале в бушующем океане.

Когда перед ними появились огромные, исходящие паром тарелки, в зале наступила короткая, почти благоговейная тишина. Это была тишина храма, нарушаемая лишь ритмичным стуком деревянных ложек и неприкрыто довольным, почти звериным урчанием Delio, который уплетал рагу так, словно это была его последняя трапеза перед вознесением.

— Ну, Магистр, — Delio наконец оторвался от миски, вытер рот рукавом, оставив на нем жирный след, и хитро прищурился. В его глазах, отражавших танцующие огоньки сотен свечей и каминного пламени, вспыхнул азартный огонек. — Хватит томить наших прекрасных дам и почтенную старейшину. Расскажи, как ты это провернул? Как ты договорился с тем... туманным недоразумением, которое окопалось в гроте? Я до сих пор чувствую себя так, будто меня пропустили через мельницу для специй, а потом забыли собрать обратно в правильном порядке. Моя мана до сих пор икает, когда я вспоминаю те тени!

Хозяин Судьбы медленно отложил в сторону серебряный кубок, украшенный гравировкой в виде переплетенных лоз. Его взгляд мгновенно стал глубоким, почти бездонным, отражая не просто пламя камина, а холодный, величественный блеск далеких звезд и изумрудное сияние забытых эпох. Когда он заговорил, его голос обрел ту завораживающую мощь, которая заставила даже самых захмелевших рыбаков за соседними столами замереть с поднятыми кружками.

— Лес изменился, — произнес он, и в этом простом утверждении послышался гул тектонических сдвигов. — Демон Снов больше не враг Bodenii. Хотя он и не был им никогда. Но теперь он наш союзник, наш верный страж, который отныне будет охранять наши спины со стороны леса. Тот, кого вы веками считали истинным злом и проклятием, на самом деле оказался жертвой великого и подлого обмана, цена которому — пятьсот лет одиночества и боли.

Магистр сделал паузу, давая словам осесть в умах присутствующих тяжелой, золотой пылью истины.

— Теперь он признал наш союз. Он взял на себя вечный обет защищать эти земли и помогать тем, чьи помыслы чисты. Лес Демона Снов перестал быть кладбищем надежд. Отныне это колыбель силы. Он открыт для тех наших магов, кто ищет истинные знания и готов закалять свой дух в его туманах.

— Союз с Демоном Снов? — Зария едва не выронила свой кубок с травяным отваром. Её голос, обычно твердый и спокойный, дрожал от невообразимой смеси первобытного ужаса и экстатического восторга. — Магистр... вы совершили невозможное. Вы сделали то, что не удавалось величайшим героям, магам и полководцам на протяжении пяти столетий. Вы не просто победили чудовище — вы приручили само время и ярость легенды. Bodenia... она больше не умирающая маленькая деревня. Она вновь обрела шанс на будущее.

В таверне стало так тихо, что было слышно, как трещит воск на свечах. Пока остальные пытались осознать масштаб произошедших перемен, Мэй, которая всё это время нервно перебирала пальцами край расшитой скатерти, решилась заговорить. В её душе бушевал шторм из сомнений и жажды знаний. Она робко, словно величайшую реликвию, достала из-за пазухи один из свитков с основами магии — те самые древние манускрипты, которые Хозяин Судьбы доверил ей перед своим уходом в чащу.

— Магистр... — её голос был тихим, но в нем слышался металлический звон искр. — Я изучала ваши наставления каждую свободную минуту, пока вас не было. Я пыталась следовать каждой букве, каждой линии на схемах циркуляции... Но здесь, в разделе высшей гармонии стихий, написано, что Молния должна рождаться в самом центре духовного ядра, подобно первому вздоху новорожденного мира. Но на третьем узле, там, где энергия должна преобразовываться в чистый разряд... поток просто гаснет. Он превращается в бесполезное статическое шипение, которое только обжигает мои каналы и не дает выплеснуть силу наружу. Я не понимаю... как заставить молнию ударить точно в цель, не испепелив себя изнутри?

Хозяин Судьбы перевел свой пронзительный взгляд на свиток, а затем посмотрел прямо в глаза девушки. Мэй показалось, что в этот миг её разум прошила настоящая гроза, но не разрушительная, а освещающая скрытые уголки души.

— Мэй, — заговорил Магистр, и его голос стал мягким, как бархат, но острым, как бритва. — Твоя ошибка фундаментальна, но она — путь к великому открытию. Ты воспринимаешь Молнию как тяжелый удар молота. Ты пытаешься накопить заряд в своих магических узлах, удерживая его волей, создавая колоссальное, избыточное давление маны. Но твоё тело — не темница для молнии. Пытаясь удержать её, ты заставляешь энергию пожирать саму себя, превращая великую силу в бессильное шипение статики.

Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся поверхности стола, по которому на мгновение пробежала едва заметная изумрудная искра.

— Молния — это не статичный гнев небес. Это путь кратчайшего перехода от хаоса к покою. Это мгновенная связь между напряжением и освобождением. Ты не должна быть кузнецом, который кует разряд. Ты должна стать проводником. Завтра, когда ты приступишь к практике, не пытайся задерживать энергию внутри себя ни на мгновение. Позволь мане литься твоими каналами так, будто ты — всего лишь серебряная нить между грозовым небом и жаждущей землей. Смести свой фокус с накопления на направление. Молния не рождается в тебе, она проходит сквозь тебя. Пойми это — и ты увидишь, как жалкая искра превратится в управляемый разряд, способный рассечь саму тьму.

В таверне воцарилась тяжелая, почти физически ощутимая тишина. Четверка магов — Гордая Птиц, Самехада, Капиви и даже вечно ерзающий, неугомонный Delio — замерли в неестественных позах. Они были опытными скитальцами, людьми, которые годами, по крупицам собирали магические знания в самых величайших библиотеках и на полях сражений по всему материку Анабера. Они видели много самопровозглашенных мастеров, но то, что они услышали сейчас, поразило их до глубины души.

Магистр не просто указал на техническую ошибку. Он вскрыл саму философскую и энергетическую суть одной из самых опасных и непредсказуемых стихий — Молнии. И сделал он это так легко, так ювелирно, словно читал открытую книгу. В глазах магов вспыхнуло не просто уважение. Это было истинное, глубокое, почти религиозное признание того, что перед ними стоит не просто сильный воин, а настоящий Мастер, человек познавший саму истину.

— Вот это да... — наконец выдавил из себя Самехада. Его бас, обычно похожий на рокот камнепада, теперь звучал приглушенно, в нем слышалось тяжелое, как гранит, почтение. Он смотрел на Магистра так, словно тот только что, на его глазах, сотворил новую гору. — Магистр... ты видишь суть магии так ясно, будто она написана крупными буквами на твоей собственной ладони. Я видел многих Полусвятых и даже Святых в столицах, но никто из них не мог объяснить суть стихийной магии так... просто.

— Ну, раз уж мы перешли от гастрономических восторгов к урокам высшего магического искусства и разделу демонических угодий, — Delio вдруг резко посерьезнел. Это случалось с ним настолько редко, что Капиви даже подозрительно покосился на его кубок — не подлили ли туда чего-то лишнего. — У меня есть вопрос, который свербит у меня в голове похлеще лесного гнуса. Что дальше, Магистр?

Delio облокотился на стол, его рыжие волосы в свете свечей казались живым пламенем.

— Ты пришел в это Богом забытое место, навел порядок в лесу, который пятьсот лет жрал людей на завтрак, спас наши шкуры, когда мы уже были готовы стать удобрением для мха, и даже накормил нас лучшим рагу в моей жизни. Но каковы твои истинные планы на это... ну, скажем честно, чертовски живописное, но всё же захолустье? Ты ведь не собираешься просто ловить здесь рыбу до конца своих дней?

Хозяин Судьбы медленно откинулся на высокую спинку стула. Свет камина выхватывал его резкие, волевые черты лица, делая его похожим на героя древних эпических поэм, сошедшего со страниц, залитых кровью и золотом. Он внимательно, по очереди, посмотрел в глаза каждому из четверки магов.

— Мои планы? — повторил он, и в его голосе послышался звон стали и шелест знамен. — Я намерен превратить Bodenia в оплот, который не сможет сокрушить ни одна существующая империя. Я построю здесь место, где магия будет не инструментом для интриг и убийств, а путем к истинному возвышению духа. Я создам здесь новый порядок, как и завещал мне мой учитель.

Магистр замолчал на мгновение, и его взгляд стал еще пронзительнее.

— Но мне гораздо интереснее другое: каковы ваши планы? Вы больше не пленники леса. Мороки Демона Снов не висят над вашими душами, и вы вольны идти на все четыре стороны. Мир Анабера велик, и маги вашего уровня найдут себе применение в любом королевстве. Куда потянет вас ветер завтрашним утром, когда солнце взойдет над очищенным лесом?

В таверне повисла такая тишина, что было слышно мерное дыхание спящей у камина старой собаки. Четверка магов переглянулась. Между ними произошел тот самый молниеносный, бессловесный диалог, который возможен только между людьми, вместе заглядывавшими в бездну и почувствовавшими на своем затылке дыхание вечного холода. Гордая Птиц едва заметно, но решительно кивнула. Самехада утвердительно хмыкнул, его каменное лицо не выражало эмоций, но в глазах светилась непоколебимая решимость. Капиви просто прикрыл глаза в знак полного и безоговорочного согласия.

Delio, как самопровозглашенный глашатай группы, медленно встал. Он поправил свою походную куртку и торжественно — насколько это вообще было возможно с недоеденной коркой хлеба в руке — отвесил глубокий, церемониальный поклон, какой обычно предназначается императорам.

— Знаешь, Магистр... — заговорил он, и в его голосе не было привычного шутовства. — Мы тут, пока шли через лес, а потом пока уничтожали твое рагу, немного посовещались. Идти нам, честно говоря, особо некуда. За каждым из нас тянется шлейф из дурацких интриг, преданных идеалов и старых обид, к которым мы не хотим возвращаться. Но дело даже не в этом.

Delio посмотрел на своих товарищей, а затем прямо на Хозяина Судьбы.

— После того, что мы увидели в лесу... после того, как ты вырвал нас из лап Демона Снов... и после того, как ты сейчас объяснил Мэй суть её силы... Обычные магические академии и столичные гильдии кажутся нам пресными и безвкусными, как вчерашняя овсянка без соли и масла. Там — интриги, здесь — истина. Мы хотим остаться. Если, конечно, тебе под боком не помешает один гениальный, хоть и слегка нескромный огненный маг, целая гора ворчливого живого камня, ходячий водопад с философским уклоном и прекрасная ветренная птица с очень, очень непростым характером.

— Мы просим позволения присоединиться к тебе, Магистр, — добавила Гордая Птиц. Она тоже встала, и её голос прозвучал чисто и твердо, как звон серебряного колокола в морозном воздухе. — Мы не хотим быть просто гостями или наемниками. Мы хотим быть частью того великого будущего, которое ты начинаешь ковать здесь, в Bodenii. Прими нашу верность и наши жизни.

Магистр смотрел на них несколько долгих секунд. В его взгляде читалась оценка, проверка на прочность, а затем его губы тронула улыбка — открытая, искренняя и невероятно теплая. В этот миг он перестал казаться недосягаемым божеством, став для них истинным лидером. Эта улыбка на мгновение осветила его лицо мифическим светом, словно само солнце решило заглянуть в таверну посреди ночи.

— В Bodenii всегда найдется место для тех, в ком горит неугасимая искра чести, силы и верности, — произнес он, и в его словах была сила нерушимой клятвы. — Для тех, кто готов созидать, а не только разрушать. Добро пожаловать домой, друзья. Добро пожаловать в нашу Bodenia.

— Отлично! — вскричал Delio, мгновенно сбрасывая с себя маску серьезности и возвращаясь к своему привычному, взрывному репертуару. Он победно вскинул кулак вверх. — Раз я теперь официально зачислен в штат, имею магическое удостоверение (в планах) и нахожусь под защитой самого крутого мага на континенте… ну или по крайней мере здесь на севере... Трактирщик! Еще три... нет, пять кувшинов лучшего вина за счет Магистра! У него теперь во владении целый мифический лес с демоническими кладами и бородатыми тайнами, он точно не обеднеет от того, что пара-тройка героев утолит свою жажду! Мой командный дух требует срочного, массированного увлажнения!

— Delio, — пророкотал Самехада, со вздохом прикладывая свою огромную ладонь к лицу, — ты не продержался и пяти минут в образе достойного мага. Ты только что подтвердил свое звание главного рыжего позора магии огня и по совместительству самой громкой мартышки в мире.

— Заткнись, голем! — огрызнулся Delio, впрочем, без всякой злобы, притягивая к себе новый кувшин. — Я не позор, я — душа компании! Я просто праздную начало великой эпохи! Магистр, скажи ему! Праздник — это тоже часть дисциплины!

Дружный, раскатистый смех магов, старейшины и даже простых жителей деревни, которые завороженно слушали этот разговор, заполнил таверну, выплескиваясь через окна на темные улицы. Над Bodenia впервые за пятьсот долгих лет взошла полная луна, чей свет не нес в себе угрозы или мороков Демона Снов. Она сияла чистым серебром, благословляя рождение Братства Пяти и предвещая эпоху великих дел, эпических битв и легенд, которые будут жить вечно.

В этот вечер Bodenia перестала быть просто точкой на карте. Она стала началом легенды.

Глава 5 ч. 2 Возвышение цитадели: Скрытая угроза

ГЛАВА 5

= Братство пяти =

Часть 2

+ Возвышение цитадели: Скрытая угроза. +

С того памятного вечера, когда четверка магов принесла клятву верности Хозяину Судьбы, минуло два года. Это время не просто промелькнуло — оно вплавилось в камни и застыло в золоте обновленной Bodenii. За этот срок на холме, возвышающемся в километре от деревушки, выросла Цитадель Магов — колоссальное сооружение, ставшее воплощением мощи и амбиций новой гильдии.

Замок доминировал над ландшафтом. Его архитектура не имела аналогов в Анабере: это был сплав природной грации и строгой геометрии высших сфер. Острые шпили цитадели устремлялись в облака, пронзая небо на десятки метров. Их наконечники были выполнены из особого небесного серебра, которое во время грозы аккумулировало разряды молний, направляя их в накопители всех пяти башен и обеспечаю всё сооружение энергией. Крыши, выложенные пластинами из позолоченного металла, слепили глаза — в полдень замок казался упавшим на землю солнцем, чей блеск был виден за многие мили.

Особую гордость Самехады составлял внешний декор. Карнизы и парапеты украшали глиняные создания: сфинксы с загадочными улыбками, свирепые горгульи, орки-стражи и массивные големы.

— Глина — это плоть земли, — пробасил Самехада, когда Зария подошла к подножию строящейся Башни Земли. Великан стоял по пояс в глубоком котловане, голыми руками направляя многотонные блоки. — Она помнит прикосновение магии. Видишь их глаза? В полнолуние они открываются. Мои ребята не просто украшения, старейшина. Попробуй кто-нибудь подойти к воротам с дурными мыслями — и глина станет тверже алмаза.

Зария, чье лицо за эти годы разгладилось, а в глазах появилось спокойное величие, понимающе кивнула.

— Ты вложил в этот камень свою душу, Самехада. Но не слишком ли много блеска? Золото на крышах... оно манит не только друзей.

— Пусть манит, — подал голос Delio, свесившийся с лесов своей недостроенной Башни Огня. Он жонглировал тремя огненными сферами, разогревая заклепки на стальных балках. — Если кто-то придет за нашим золотом, он получит его в расплавленном виде прямо за шиворот. Я лично гарантирую бесплатную депиляцию любому захватчику!

Маги принимали личное участие в каждом этапе. Они не просто строили — они взращивали этот замок. Стены цитадели были насквозь пропитаны защитными формациями. Под прямыми лучами солнца камень начинал вибрировать, отсвечивая изумрудно-голубым маревом — это работали щиты, сплетенные из воли Магистра и стихий его сподвижников.

Основной каркас имел форму пятиугольника. В центре, под защитой пяти башен, располагался грандиозный Живой Купол. Снаружи он выглядел как цветущий холм, поднятый к небесам. Магистр лично высадил здесь редкие фруктовые деревья, чьи корни укрепляли магический свод. Внутри же купол поражал воображение: сложнейшие круги формаций создавали иллюзию открытого неба.

— Смотри, Мэй, — тихо произнес Капиви, указывая на плывущие под куполом облака, когда юная магесса зашла проверить систему водоснабжения садов. — Здесь всегда будет покой. Днем — ласковое солнце, ночью — звезды, которые я соткал из эфирной пыли. Магистр хотел, чтобы сердце нашей цитадели напоминало о свободе, даже если снаружи будет бушевать буря.

На данный момент полностью были завершены лишь две цитадели из пяти:

Башня Света — белоснежный пик, принадлежащий Магистру, откуда исходила едва уловимая вибрация абсолютной власти.

Башня Воздуха — обитель Гордой Птиц, окутанная вечными вихрями, очищающими входящих от суеты. Башня Земли Самехады была на финишной прямой, в то время как башни Воды и Огня только перешагнули экватор постройки.

Ниже по склону кипела работа над Школой Магии. Двенадцать корпусов, символизирующих грани познания, расходились лучами от центрального здания ректората. Золотые шпили учебных залов уже сияли, а общежития наверху были полностью готовы. Школа уже дышала ожиданием своих первых учеников.

Преобразилась и сама Bodenia. Каменная мостовая, проложенная от причала до цитадели, стала хребтом деревни. Вдоль неё выстроились дома, сияющие свежей отделкой. Но главной гордостью жителей стали Эфирные Фонари Капиви. Эти мягко светящиеся сферы, расставленные по всей улице, рассеивали мрак, превращая ночную Bodenia в сказочный город.

Сами жители изменились больше всего. В рыбаках и пастухах появилась гордость. Они больше не были забытым народом. Они были подданными Хозяина Судьбы. В их движениях сквозила уверенность, в глазах — огонь будущего.

— Посмотри на них, — прошептала Гордая Птиц, стоя рядом с Магистром в тени балкона его башни. — Два года назад они боялись собственной тени. А теперь...

— Теперь они строят свой собственный дом, — спокойно ответил Магистр. — Но помни: чем ярче свет, тем гуще тени, которые он отбрасывает. Цитадель почти готова. Надеюсь наш мир даст нам достаточно времени для полного возвышения.

Сами маги за это время возмужали. Delio стал шире в плечах, хотя его шутки остались такими же колючими. Самехада превратился в нерушимый бастион, Капиви обрел проницательность глубокого омута, а Гордая Птиц — стальную волю небесного хищника. Братство Пяти окрепло, и теперь их взгляды всё чаще обращались к горизонту, откуда всё чаще и чаще веяло грядущим вызовом.

— Ты считаешь, — Гордая Птиц медленно повернулась к Хозяину Судьбы, и её плащ из перьев лазурного грифона едва колыхался в знойном полуденном воздухе, — что наш рост и это ослепительное величие, которое мы воздвигаем на костях забытой деревни, навлекут беду на эти края? Не станет ли наш новый дом слишком яркой мишенью для тех, кто привык грабить в тени и не терпит конкуренции под этим солнцем?

Её голос, чистый и прохладный, как ветер над заснеженными пиками, замер в неподвижном воздухе зенита.

— Ой, ну началось! Философия на пустой желудок — это худшее преступление против человечества, которое можно придумать в полдень! — раздался звонкий, пропитанный неистребимой иронией голос Delio.

Маг огня материализовался прямо из вихря золотистых, опаляющих искр, небрежно прислонившись к раскаленному каменному парапету. Он подбрасывал в руке маленькое, идеально круглое огненное яблоко, которое пульсировало в такт его сердцебиению.

— Сестренка, ты когда-нибудь видела, чтобы города нашего милого, насквозь прогнившего материка Анабера жили в мире? Да они грызут друг другу глотки за любую ржавую подкову, если на ней выбито клеймо какой-нибудь дохлой несколько сотен лет назад династии! А теперь посмотри на нас глазами типичного алчного лорда в самый разгар обеда. У нас тут: а) Лес Демона Снов, который теперь безопаснее городского парка и битком набит ингредиентами, от которых у любого алхимика случится инфаркт счастья; б) пятерка магов, которые выглядят настолько круто и пафосно, что это почти незаконно в приличном обществе; и в) целое Запретное море под боком, в котором, я уверен, древних сокровищ больше, чем здравого смысла в каменной голове Самехады.

Delio с хрустом откусил кусок от своего огненного яблока — которое на самом деле было сгустком чистой, концентрированной плазмы — и выпустил в сторону Гордой Птиц тонкую струйку искрящегося дыма, пахнущего выпечкой и корицей.

— Думаешь, эти напудренные индюки из больших городов, которые называют себя советом магов, дадут нам спокойно выращивать тут морковку и учить детишек пускать искры? Мы для них — огромный, истекающий соком медовый пирог, который сам просится в пасть. Если они не придут нас грабить в ближайшие пару месяцев, я лично расстроюсь и впаду в депрессию — это будет значить, что наш замок недостаточно ослепляет их жадные глазенки!

— Вот хоть этот рыжий пустозвон обычно и несет полнейший бред, от которого вянут уши даже у статуй, — пророкотал подошедший Самехада, чьи тяжелые шаги заставляли монолитные плиты балкона вибрировать, несмотря на их многослойную магическую прочность, — но в этот раз я готов подписаться под каждым его словом. Даже под теми, что он проглотил вместе с пламенем. Здесь и правда скопилось слишком много силы на один квадратный метр. Сама земля под нашими ногами гудит и стонет от того количества магии, что мы в неё вкачали за эти два года. Мы ведь воздвигаем не просто цитадель, мы строим здесь громоотвод для всех бед Анабера.

— Ну, раз уж мы единогласно сошлись на том, что гости неизбежны, а наша смерть — лишь вопрос времени и желания какого-нибудь из великих лордов, предлагаю встретить это известие в правильном расположении духа, — констатировал Капиви, чей голос, подобно прохладному горному ручью, донесся из густой, пахнущей влагой тени его недостроенной башни. — Но сейчас мой внутренний источник магии требует не стратегии и не фортификации, а калорий. Обед в самом разгаре, шеф! Как насчет того, чтобы обсудить грядущие апокалипсисы, заговоры и наше неминуемое мировое господство там, где подают тот самый чай и горячие, тающие во рту булочки от Мэй? В «Морском Бризе» сейчас как раз время того рагу, ради которого я готов совершить небольшое военное преступление... ну, или хотя бы сдать Delio в краткосрочную аренду местному бродячему цирку.

— Вот за что я тебя уважаю, старший брат! — тут же воодушевился Delio, его глаза вспыхнули ярче полуденного солнца. — Так за твою сверхъестественную способность превращать экзистенциальную тревогу в повод для банального обжорства — это дар божий! Всё, вопрос решен, кворум собран, ноги в руки и вперед по мостовой, пока Самехада не начал от голода грызть камни фундамента, нарушая статику здания!

Delio изящно крутанулся на пятках и, насвистывая какой-то неприлично бодрый мотивчик, первым направился к выходу с холма. Оттуда, снизу, уже веяло ароматом свежей выпечки и тушеного мяса, способным выманить из глубокой норы даже самого ленивого и сытого дракона.

— И когда это я услышал, что все согласны? — подобно уходящему за горизонт грому проворчал Самехада, тем не менее, уже разворачивая свои массивные, обветренные плечи вслед за рыжим магом. — Магистр, скажи честно, ты его когда-нибудь пришибешь за дерзость или мне это сделать сегодня в качестве обеденной разминки для суставов?

Рассмеявшись, вся компания молодых людей направилась вниз, в сторону деревни. Bodenia в ослепительном, вертикальном свете дня казалась ожившей сказкой, сошедшей с пожелтевших страниц древних фолиантов. Каменные дороги, выложенные идеально подогнанным серым гранитом, сверкали чистотой, отражая небо. Жители, встречавшие магов на улицах, больше не напоминали тени самих себя: они светились от простого человеческого счастья и уверенности. Их дома, за эти два года оборудованные системами магического отопления и вечного света, стали предметом тихой зависти и громких слухов по всему побережью. Те, кто когда-то смеялся над рассказами о сумасшедшем Магистре и его возрождении Bodenia, теперь стремились сюда всеми правдами и неправдами, видя, как забытое захолустье превращается в сияющую цитадель знаний и безопасности.

Спустя несколько минут тяжелая дубовая дверь трактира «Морской Бриз», обитая потемневшим от времени и морской соли железом, с характерным утробным скрипом отворилась, впуская компанию внутрь.

— Эй, хозяин! Выставляй на стол свои лучшие блюда и тот самый знаменитый чай, который лечит даже душевные раны! — с порога вскрикнул Delio, с размаху плюхаясь на излюбленную дубовую лавку. — И не забудь булочки, я чувствую их призывный запах еще с вершины холма! А нашему каменному другу принеси побольше салата, целую кадку! Нужно следить за его питанием, чтобы он не разжирел и не превратился в неподвижный холм, мешающий обзору на море!

— Ах ты, огненный червяк! Я тебе сейчас так диету подправлю, в два счета похудеешь до состояния призрака! — пробасил Самехада и отвесил Delio увесистый пинок, который юный маг огня с хохотом избежал, мастерски отодвинувшись в сторону в последнюю секунду.

— Да вы хоть поешьте спокойно, дикари! — Гордая Птиц обдала обоих братьев резким, ледяным потоком ветра, который, закружившись вокруг их голов, внезапно превратился в плотную вакуумную сферу, отрезая их от мира. — Не заставляйте меня краснеть за ваше поведение перед Магистром и людьми!

Лица Delio и Самехады мгновенно приобрели пугающий свекольный оттенок. Они беззвучно разевали рты, выпучив глаза и напоминая выброшенных на берег экзотических рыб.

— Всё, хватит, Гордая Птиц, — прозвучал спокойный голос Хозяина Судьбы и его тяжелая, но теплая рука легла на плечо девушки. Её магия мгновенно рассеялась прозрачной дымкой. — Они нам еще пригодятся живыми. Хотя бы для того, чтобы было кому таскать глыбы для башни Капиви.

— Я... я чуть не увидел свет в конце туннеля, и это определенно был не мой идеальный шар огня! — прохрипел Delio, жадно втягивая воздух всей грудью. — Сестренка, ты полегче с такими фокусами, иначе мир лишится своего самого яркого и харизматичного героя! А без меня вам будет невыносимо скучно — Самехада начнет читать лекции камням о смысле бытия, а это зрелище не для слабонервных магов.

— Если мир кого и лишится, — не упустил момента подколоть Самехада, присаживаясь за стол, — так это величайшего балабола в истории всего Анабера и это явно будет безболезненно.

Вскоре огромный стол был уставлен дымящимися яствами. Воцарилась относительная тишина, прерываемая лишь ритмичным стуком вилок, тяжелым движением ложек и исключительно довольным мурчанием Delio, который уплетал рагу так, словно это была его первая трапеза за столетие. Но как только с обедом было покончено, и на столе остался лишь ароматный пар от чая, взгляды магов вновь стали острыми и устремились на Магистра.

— Ну так что, Магистр, — Delio вдруг отставил кружку, и его лицо приобрело непривычно жесткое, почти взрослое выражение. — Значит, ты всерьез говоришь, что нам стоит ожидать нежданных визитов вежливости от крупных городов?

— Города могут заявить о себе, это безусловно, — кивнул Магистр, задумчиво глядя на темную гладь своего чая. — В их бесконечной и бессмысленной борьбе за первенство на материке мы — лакомый кусок, богатый ресурсами. Но пока для Полубогов, заседающих в хрустальных башнях, мы лишь точка на окраине мира. Меня беспокоит другой враг. Более безжалостный, более древний и коварный. Демоны-Сопы.

В таверне внезапно стало холодно, несмотря на полуденный зной и жар камина. Магистр вспомнил всё: как его учитель ценой жизни стал ядром защиты Bodenii, как Хозяйка Неба за часы обратила тысячи людей, живущих на некогда мирных и процветающих островах, в гниющих чудовищ. Он вспомнил лидера тех тварей — Полубога пяти звезд, чья аура была пропитана запахом умирающих миров.

— Они ближе, чем вы можете себе представить, — продолжил Хозяин Судьбы, и его кулаки сжались с такой силой, что дерево стола жалобно скрипнуло. — Та выжженная земля, которую мы нашли в двух неделях пути... это их почерк. Они пробуют наши границы на вкус.

— Ну и пусть приходят! — глаза Delio внезапно вспыхнули настоящим яростным пламенем. — Я им здесь устрою такой теплый прием, что они до конца веков будут икать огнем в своих безднах! Вы мне только дайте хоть одного демона и отойдите подальше, я из него сделаю жареное фрикасе под винным соусом прямо на глазах у его собратьев!

— Ой, держите этого карманного завоевателя, — хохотнул Самехада, хотя его рука уже непроизвольно легла на рукоять воображаемого молота. — Герой кухонного фронта нашелся.

Разговор о защитных стенах и укреплениях, в который углубились маги после слов Хозяина Судьбы, лился еще несколько минут, пока его не прервал звук, от которого сама реальность вздрогнула. Снаружи, со стороны мирного пирса, донесся крик, переполненный таким запредельным ужасом, что он пронзил стены трактира навылет:

— ДЕМОНЫ!!! БЕГИТЕ!!! СПАСАЙТЕСЬ!!! ОНИ ЗДЕСЬ!!!

Маги вылетели на улицу быстрее, чем мысль успевает оформиться в слово. У самого причала Bodenii, где еще мгновение назад мирно качались рыбацкие лодки, теперь разверзся филиал ада. Из огромной, уродливой черной лодки, чьи борта казались сделанными из спрессованных костей и гниющей плоти, на берег выпрыгивали чудовища.

Их было не счесть. Возглавлял этот кошмарный отряд демон в темно-серых, словно сотканых из пепла одеждах. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, из-под которого на мир взирали мертвенно-белые, лишенные зрачков глаза — два колодца абсолютной пустоты. По правую руку от него шел Белоногий — исчадие с багровыми всполохами по угольно-черному телу, шаги его белых ног оставляли на камне тлеющие следы. По левую — Чёрный Барс, демон, чья ци деформировала человеческое тело в подобие стремительного, когтистого зверя, окутанного дымным маревом.

За этой троицей, весело и жутко гогоча, высыпали демоны-насекомые. Их хитиновые панцири скрежетали, а многосуставчатые конечности с легкостью пробивали дерево и камень. Они разлетались по деревне, словно саранча, намереваясь растерзать каждого, кто попадется на пути.

— А ну стоять, отродья! — выкрикнул Хозяин Судьбы, вскидывая свой посох, навершие которого вспыхнуло ослепительным светом. — ЛЕДЯНЫЕ ИГЛЫ!

Повинуясь воле мага, в воздухе над причалом мгновенно сгустились тысячи тонких, прозрачных как алмаз ледяных игл. Со свистом, разрезающим само время, они устремились вниз, прошивая демонов-насекомых и заставляя передовую линию врага захлебнуться в собственной черной крови.

Демоны тут же отступили, с искренним и пугающим удивлением глядя на тех, кто осмелился встать между ними и их добычей.

— Черный Барс, Белоногий, — вкрадчиво, почти нежно произнес демон в сером плаще, и его голос был подобен шороху сухих листьев на могиле. — Вы только посмотрите на это чудо. В этом вонючем захолустье, на самом краю света, оказывается, спрятаны настоящие, чистые маги. Какая ирония... и какой аппетитный ужин.

— Юный повелитель, — оскалился Белоногий, и его кроваво-красные глаза вспыхнули предвкушением. — Позвольте нам не просто убить их. Позвольте принести вам их магические ядра на золотом блюде! Я давно не чувствовал вкуса свежей, не оскверненной маны!

Delio сделал широкий шаг вперед, его кулаки мгновенно окутало белое, ревущее пламя, от которого камни мостовой под его ногами начали плавиться.

— Слышь ты, Юный недоповелитель в сопливом плаще! — крикнул он с вызывающим, дерзким оскалом, в котором не было ни капли страха. — У нас тут обеденный перерыв закончился досрочно, и мы крайне недовольны качеством вашего обслуживания! За вход в Bodenia мы берем плату... исключительно вашими рогатыми головами! Самехада, прикрой мне спину и не дай им разбежаться, я иду готовить свое обещанное фрикасе из демонятины!

Воздух над причалом задрожал от столкновения двух воль. Магия Братства Пяти — яркая, чистая, созидательная — столкнулась с мертвенной, гнилой энергией демонов-сопов. И это было лишь начало бури.

Глава 6 ч.1 Первый бой и лик угрозы

ГЛАВА 6

= Отголоски Бездны =

Часть 1

+ Первый бой и лик угрозы +

— В рассыпную! — Голос Хозяина Судьбы, усиленный магией бушующего ветра, прорезал полуденный зной подобно удару колокола, отлитого из чистой воли и небесного серебра. — Защищайте людей! Мы — их единственный щит, их спасение и их священный гнев!

Демоны-насекомые, движимые единым, пульсирующим коллективным разумом и первобытным, ненасытным голодом, хлынули вперед серо-черной бурлящей волной. Их многосуставчатые лапы, напоминающие обсидиановые серпы, выбивали снопы искр из безупречно ровной мостовой, а хитиновые крылья издавали звук, от которого закладывало уши — оглушительный скрежет тысячи ржавых пил, вгрызающихся в саму ткань реальности. Они наваливались массой, не считаясь с потерями, стремясь задавить числом и погрести магов под горой своих сочлененных тел. В воздухе мгновенно повис тяжелый, удушливый запах серы, гниения и древнего пепла, который кощунственно смешивался с ароматом свежего рагу и только что испеченных булочек, доносящимся из «Морского Бриза».

Не все жители успели скрыться. Раздались первые крики, полные нечеловеческого ужаса. Старый рыбак, чье лицо было иссечено морщинами и солью многих десятилетий, не успел добежать до порога своего дома. Когтистая лапа демона-насекомого молниеносным росчерком рассекла его плечо, окрашивая серый камень мостовой в ярко-алый цвет. Молодая женщина, в чьих глазах застыло отражение конца света, в ужасе прижала к себе ребенка, забившись в узкую нишу между домами. Кровь брызнула на камни — те самые камни, что маги с такой любовью и надеждой укладывали вручную. Эта картина вспыхнула в глазах Братства Пяти ледяным, огнем лишённым крупицы пощады.

Delio сорвался с места первым, превратившись в ослепительный рыжий росчерк, оставляющий за собой дымящуюся борозду на граните. Его магия огня, достигшая уровня Архимага второй звезды, вибрировала от ярости.

Белоногий встретил его в затяжном прыжке. Демон походил на антропоморфную тень, чьи неестественно белые конечности светились мертвенным светом, а когти были окутаны багровым туманом, пожирающим сам воздух.

— Слышь, бледная немочь! — Delio с наглым оскалом ушел от удара кувырком, чувствуя, как мимо уха со свистом пронеслось когтистое лезвие. — Твоя матушка не учила тебя, что прыгать на незнакомых магов огня в обеденный перерыв — это верный способ заработать изжогу на всю оставшуюся вечность?

— Твой язык длиннее твоей жизни, человек, — прошипел Белоногий, припадая к земле и готовясь к новому броску. Его голос напоминал треск горящих костей. — Я вырву твой огненный исток и съем его еще теплым!

— О, кулинарные амбиции? Это мы любим! — захохотал Delio. — Сверхновая: Плазменный хлыст!

В его руке из сотен искр соткалась плеть из ослепительно-белого огня, разогретого до температуры ядра молодой звезды. Удар хлыста разрезал пространство с громоподобным хлопком, который выбил стекла в ближайшем доме. Плазма испарила демоническую ци Белоногого вместе с верхним слоем мостовой. Демон взвыл, его белые ноги мелькали в безумном, ломаном танце уклонения, но Delio, чей тактический гений просчитывал траекторию врага на пять ходов вперед, уже плел вокруг него сеть из плазменных нитей, превращая площадь в огненную клетку.

В это же время Капиви сошелся с Чёрным Барсом. Демон-зверь двигался с пугающей, неестественной грацией, превращаясь в размытое черное марево, атакующее со всех сторон сразу. Капиви же стоял неподвижно, его глаза светились мягким лазурным светом, в котором отражалась бесконечная глубина океана.

— Ты быстр, зверь, — спокойно произнес Капиви, когда Барс возник прямо перед его лицом, занося лапу для смертельного удара. — Но твоя ярость — лишь мелкая рябь на поверхности бездны. Посмотри в мои глаза. Что ты там видишь? Свою смерть или своё отражение?

— Я вижу только твою кровь! — прорычал Барс, вонзая когти в грудь мага.

Но тело Капиви вдруг рассыпалось на мириады водяных брызг, каждая из которых превратилась в маленькую магическую линзу, искажающую реальность. Это была совершенная ментальная иллюзия Архимага девятой звезды, наложенная на физическую стихию воды. Настоящий Капиви возник в десяти шагах позади, воздвигая Стену Скорби — водяной плен, который под воздействием ментальной магии стал вязким и плотным, как смола. Барс метался внутри, выпуская черные всполохи энергии, пытаясь прорвать пространство, но Капиви удерживал его в этом вязком и вибрирующем равновесии сил.

Пока лидеры вели свои титанические дуэли, основная масса насекомых-переростков столкнулась с несокрушимой стеной в лице Самехады и Гордой Птиц.

Самехада с коротким рыком вогнал свой гигантский, покрытый рунами кулак в землю. Мостовая под ногами демонов вздыбилась пятиметровыми каменными челюстями, которые с омерзительным хрустом перемалывали хитин наступающих тварей.

— Куда поползли, мелюзга? Стоять! — пророкотал великан. Его магия земли была напитана не только созиданием, но и милосердием. Каждый раз, когда случайный осколок камня или рикошет задевал жителя деревни, Самехада выпускал из левой ладони волну изумрудного исцеляющего света. Раны старого рыбака затягивались прямо в пылу боя, кости срастались, возвращая его к жизни под защитой каменного купола, который Самехада воздвиг над ним.

Рядом с ним Гордая Птиц превратилась в живое воплощение урагана. Её Вакуумные Клинки — тончайшие, невидимые глазу разрезы в самой атмосфере — кромсали хитин демонов так легко, словно это был подмокший пергамент. Используя начальные законы пространства, которые девушка только начала осваивать, она искривляла траектории прыжков врагов, заставляя их в воздухе врезаться друг в друга, превращая нападающих в кровавое месиво из слизи и обломков панцирей.

В центре этого кошмара, прижавшись спиной к стене трактира, стояла Мэй. Её тонкие пальцы дрожали так сильно, что она едва удерживала свой короткий жезл, а лицо было белым, как мел. Она впервые видела настоящую смерть так близко — не на страницах учебников, а здесь, пахнущую кровью и гнилью. Огромный демон-насекомое, щелкая зазубренными жвалами, в один затяжной прыжок преодолел расстояние до неё, намереваясь разорвать тонкое горло девушки, а другой приближался к ней с правой стороны.

— Мэй, не смотри глазами! Чувствуй ритм! — выкрикнул ей Самехада, прикрывая её правый фланг каменным щитом от другого удара. — Ты — молния! Ты — гнев небес!

Девушка в ужасе зажмурилась, и в этот миг искра внутри неё — редчайшая магия Молнии — отозвалась на её смертельный страх. Мана в её каналах, еще неокрепшая, но неистовая, забурлила.

— Уйди... Уйди от меня тварь! — сорвавшимся на крик голосом закричала она.

— Разряд Очищения!

Из её ладоней, обжигая нежную кожу, вырвался каскад ослепительных белых молний. Они были еще нестабильны, они метались в воздухе, словно испуганные змеи, но мощь Адепта девятой звезды была достаточно велика. Ослепительная вспышка на мгновение превратила площадь в белое ничто, а когда зрение вернулось, два атакующих её демона превратились в обугленные, дымящиеся остовы, которые рассыпались черным пеплом под порывами ветра Гордой Птиц. Мэй пошатнулась, её руки были покрыты мелкими ожогами, но в глазах, за слезами страха, впервые блеснула сталь будущего воина. Она выстояла.

Но самая страшная и величественная битва развернулась в самом центре причала. Хозяин Судьбы столкнулся с Юным Повелителем. Демон в сером плаще не совершал лишних движений. Он лишь лениво поднял руку, и из его ладони, подобно разлитой туши, вырвался поток черного, гнилостного пламени, который не горел, а пожирал сам свет и тепло.

Магистр защищался, проявляя чудеса мастерства: он мгновенно комбинировал стихии, возводя ледяные щиты, усиленные плотностью земли, создавал водяные воронки, чтобы поглотить черное пламя, и направлял потоки ветра, чтобы сбить врага с ног. Но демон был чудовищно, запредельно силен. Уровень Полусвятого первой звезды Хозяина Судьбы начал трещать и сдавать под напором сущности, чей ранг явно перешагнул границы, на которых сейчас пребывал магистр.

Черный огонь пробил очередную ледяную преграду, обжигая плечо Магистра. Хозяин Судьбы рухнул на одно колено, тяжело опираясь на посох, который жалобно загудел. Кровь, темная и горячая, окрасила его лазурные одежды.

— И это всё, на что вы способны? — прошелестел голос из-под глубокого капюшона. Демон медленно приближался, его шаги не издавали звуков, словно он шел по глади замерзшего озера. — Неужели это та великая сила, что осмелилась воздвигнуть цитадель на этом забытом берегу? Твое магическое ядро станет отличным украшением для подножия моего трона, маленький человек.

Демон занес руку, формируя в ладони сферу абсолютной, пульсирующей тьмы. В этот миг время для Магистра словно замедлилось до состояния патоки. Он увидел панику своих людей, увидел бледную, испуганную Мэй, которая из последних сил сжимала жезл, увидел своих друзей, сражающихся на пределе человеческих возможностей. Перед глазами пронеслось лицо покойного учителя и его пророческие слова о том, что Bodenia станет началом новой эры Света, которую должен был воздвигнуть он.

В его груди что-то с громким, ментальным хрустом лопнуло. Древний, скрытый глубоко в истоке фундамент магии отозвался на смертельную угрозу всей его жизни. Мана внутри него не просто потекла — она вскипела, трансформируясь в нечто более чистое, золотистое и невыносимо мощное.

Прорыв!

Колоссальный столб золотого света ударил в зенит, разрывая полуденные облака и заставляя само солнце померкнуть. Аура Магистра расширилась на сотню метров, превращаясь в сияющий золотой кокон. И та грань, которую магистр чувствовал, но никак не мог перешагнуть в течение последнего полугода, вдруг раскрыла перед ним свои врата.

Он вступил в ранг Полусвятого второй звезды!

Когда демон обрушил свою сферу тьмы, Магистр просто поднял взгляд. Его глаза теперь сияли нестерпимым, холодным белым пламенем истины. Он выпрямился, и сама земля вокруг него начала восстанавливаться, трещины на камне затягивались по его воле.

— Мой черед говорить, тварь, — произнес он голосом, в котором слышался шепот сотен стихий и грохот рушащихся гор. — Ты пришел в мой дом без приглашения. И ты унесешь отсюда только свой страх.

— Магический Резонанс: Гнев Четырех Начал!

Магия Полусвятого второй звёзды преобразила поле боя. Земля под ногами демона мгновенно превратилась в бурлящую лаву, вода из самого воздуха застыла ледяными оковами на его ногах, а ветер и свет сплелись в гигантское, десятиметровое копье, которое с гулом пробило сферу тьмы серого плаща. Демон с глухим рыком отлетел к самому краю причала, его плащ был разорван в клочья, обнажая бледную, покрытую пульсирующими черными венами и демоническими рунами кожу. Силы уравнялись.

Юный Повелитель демонов медленно поднялся, отплевываясь вязкой черной субстанцией. Он окинул взглядом причал: его план быстрого захвата и уничтожения Bodenii рассыпался прахом. Мэй, несмотря на дрожь в коленях, удерживала позицию, Самехада и Гордая Птиц превратили береговую линию в дымящееся кладбище хитиновых монстров, а Хозяин Судьбы стал тем, против кого у него сейчас не было гарантированного преимущества.

— Это еще не конец, маленькие маги Bodenii! — прошипел он, и его голос разнесся над заливом предвестником грядущих бед. Он поднял руку, издавая резкий, пронзительный свистящий сигнал. — Мы лишь попробовали вашу кровь на вкус. Мы ещё вернемся, и тогда этот берег будет пахнуть только смертью и пеплом ваших надежд!

Демоны, повинуясь приказу своего господина, начали стремительно отступать, пятясь к причалу. Тени, густые как деготь, затягивали их обратно в уродливую черную лодку. Белоногий, огрызаясь кровавыми искрами в сторону Delio, и Чёрный Барс, облизывая глубокие раны на боках, прыгнули на палубу последними. Лодка мгновенно окуталась плотным, неестественно холодным туманом и начала стремительно отходить от пирса, растворяясь в мареве Запретного моря так быстро, словно её никогда и не было.

— Куда?! Стоять, трусы! Я еще не подал основной десерт! — Delio выскочил к самой кромке воды, готовя гигантский плазменный шар, от которого воздух вокруг него начал вибрировать и пахнуть паленой шерстью. — Я вам сейчас корму поджарю так, что до самого ада будете светиться, как светлячки в брачный период!

— Отставь их, Delio! — твердо и властно пресек Магистр, опуская тяжелую руку на плечо пылающего друга. Сила Полусвятого второй звёзды, всё еще бурлящая в его венах, мгновенно подавила яростный огонь Delio, заставив того обиженно охнуть и погаснуть.

— Но Магистр! Мы можем их догнать на парусах и устроить финальную прожарку прямо в море! — возмутился рыжий маг, вытирая сажу со лба. — Они убили наших людей! Они пролили кровь в Bodenii!

— Нет. Мы не знаем их истинной численности и того, сколько еще таких юных повелителей ждет своего часа в этом тумане, — Хозяин Судьбы смотрел вдаль, туда, где исчез черный кильватерный след. Его глаза всё еще мерцали остаточным светом прорыва, но в них уже читался холодный расчет. — Нам нужна разведка, а не слепая ярость, которая заведет нас в ловушку. Bodenia остается на вас четверых. Самехада, Гордая Птиц, Delio — вы отвечаете за периметр и укрепление стен. Мы не знаем, вернутся ли они ночью. Мэй...

Он мягко посмотрел на девушку, которая всё еще дрожала, глядя на свои обожженные ладони.

— Мэй, ты была храброй. Теперь твоя задача — помочь Зарии. У нас есть жертвы среди рыбаков... раненые нуждаются в твоем свете и заботе. Иди.

Он повернулся к Капиви, чей взгляд был серьезен как никогда.

— Капиви, твое безупречное мастерство иллюзий и контроль над водной стихией — наш единственный шанс пройти незамеченными через их патрули. Мы отправимся за ними на легком ялике прямо сейчас. Мы должны увидеть, куда ведет этот след гнили.

— Будет сделано, шеф, — Капиви коротко и по-военному кивнул, уже начиная сплетать вокруг небольшой лодки невидимую вуаль, которая скрывала не только визуально, но и подавляла магические эманации. — Постараемся вернуться с ответами, а не стать частью их меню.

— Идите уже, герои невидимого фронта, — проворчал Delio, впрочем, уже занимая наблюдательную позицию на вершине прибрежного утеса. — Но я заклинаю вас своими шарами огня, если вы там найдете их главное гнездо, не вздумайте взорвать его без меня! Это будет официально задокументированное преступление против моего чувства прекрасного и личное оскорбление всей магии Огня!

Магистр и Капиви бесшумно скользнули в лодку. Под покровом абсолютной невидимости и гробовой тишины, они направились вглубь туманного, враждебного моря. Они уходили в неизвестность, оставляя за собой сияющую золотом шпилей, но раненую и встревоженную Bodenia, которая сегодня впервые за все сотни лет своего существования по-настоящему поняла — великая война уже стоит на её пороге.

Глава 6 ч. 2 Острова демонов. Армада смерти

ГЛАВА 6

= Отголоски Бездны =

Часть 2

+ Острова демонов. Армада смерти +

Стоя на каменном возвышении, которое всё ещё вибрировало от недавних магических всплесков и хранило в себе едва уловимый, щекочущий ноздри запах гари и смерти, Delio, Самехада, Мэй, Зария и Гордая Птиц замерли в тяжелом, почти торжественном молчании. Они всматривались в бесконечную, ослепительно-синюю морскую гладь, где на самом изломе горизонта, там, где полуденное золото солнца медленно перетекало в вязкий, предвечерний янтарь, окончательно растворилась крошечная точка — ялик, уносящий в самое сердце неизвестности Хозяина Судьбы и Капиви. Тревога незримым, липким туманом окутывала берег, заставляя сердца биться в унисон с рокотом прибоя.

— Так, господа присяжные заседатели, магические феодалы и временно сочувствующие! — Delio первым разорвал тишину, резко хлопнув в ладоши, отчего между его пальцев брызнули веселые оранжевые искры. Он натянул на лицо маску суровой, почти гротескной серьезности, которая сидела на нем так же неестественно, как парадная мантия императора на бродячем фокуснике.

Тем не менее, в его голосе, вопреки моменту, зазвенели привычные нотки огненного бахвальства, приправленные иронией солдата, который уже видел смерть в лицо, но вежливо отказался с ней знакомиться, сославшись на занятость.

— Давайте-ка перестанем бездельничать и изображать из себя скорбные монументы на заброшенном кладбище! У нас есть священная миссия: сделать жизнь любого рогатого недоноска, пожелавшего сунуть свой немытый нос в Bodenia, настолько кошмарной, чтобы он мечтал о добровольном заточении в Лесу Демона Снов без права на помилование. Нам нужно не просто стены городить, нам нужно воздвигнуть нечто такое, от чего у всей армии демонов начнется массовое несварение желудка и острый приступ кишечного расстройства еще на подступах к причалу! Если враг не упадет в обморок от нашего величия, то он должен хотя бы споткнуться о наш пафос!

— Вот уж кто бы про безделье крякал, рыжий ты поджигатель хвороста, — пробурчал Самехада. В его густом, каменистом голосе, похожем на скрежет гранитных плит в глубоких недрах горы, помимо привычного сарказма отчетливо зазвучали нотки скупого, почти отеческого одобрения. — Ты за последние два года приложил руки к строительству только тогда, когда нужно было разогреть котел с похлебкой или когда у тебя чесались ладони что-нибудь бесхозное подпалить. Но здесь я с тобой абсолютно согласен, мой юный и, сегодня, на удивление здравомыслящий брат.

— О предки, вы это слышали? Запишите в летописи золотыми буквами! — Гордая Птиц изящно вскинула брови, и легкий ветерок, прозвучавший в её голосе, подчеркнул тонкую, искреннюю улыбку, которая на мгновение осветила её обычно строгое лицо. — Самехада второй раз за день соглашается с Delio без применения грубой физической силы и угроз закопать его по шею в прибрежный песок. Кажется, с этим миром действительно что-то не так, раз небеса еще не обрушились на нас за такое пугающее единодушие. Наверняка сегодня нам придется воздвигнуть здесь триумфальную арку в честь этого невероятного парадокса!

Дружный смех компании, пускай и короткий, подобно яркому факелу в темноте, разогнал тени печали и ту почти осязаемую, парализующую тревогу за тех, кто ушел преследовать безобразную костяную лодку демонов.

— Могу ли я... быть вам хоть чем-нибудь полезна в этом великом деле? — донесся тихий, слегка робкий голос Мэй. Девушка всё еще теребила край своей мантии, её пальцы непроизвольно сжимались, храня покалывающую память о первой вызванной молнии, а в глазах боролись остатки детского страха и жгучее, взрослое желание доказать свою нужность Братству.

Delio обернулся к ней, картинно откашлялся, выпятил грудь и принял вид великого стратега, планирующего штурм небес.

— Дорогуша, — начал он, наставительно подняв вверх палец, на кончике которого задорно плясал крошечный огонек. — Мы никогда не отказались бы от лишней пары рук, особенно если они умеют метать молнии так, что у демонов подгорает хитин в самых труднодоступных местах. Но самое лучшее, самое героическое и тактически безупречное, что ты можешь сделать для спасения Bodenia, и разумеется нас сегодня — это занять круговую оборону на нашей кухне. Приготовь свои знаменитые булочки, от которых у Капиви случается магический экстаз, побольше того густого рагу и твой фирменный походный суп, который способен воскресить даже древнего голема с тяжелым похмельем. День обещает быть пыльным, жарким и чертовски тяжелым, и только сытный ужин сможет снять усталость Архимага. Это, если хочешь, наш главный стратегический энергетический резерв! Без еды мы — просто горстка злых и голодных магов, а с твоим супом — карающая длань мироздания!

— Но я бы хотела... приложить усилия... ну, по-настоящему! — начала было Мэй, пытаясь возразить. В её душе горело желание встать в один ряд с ними, возводя бастионы.

— Дитя, — мягкий, но глубокий голос Зарии прозвучал именно в тот миг, когда теплая, пахнущая сухими целебными травами ладонь старейшины опустилась на плечо девушки. — Магия молнии — это ярость неба, она велика в разрушении, но она не очень подходит для того, чтобы аккуратно укладывать камни и латать щели в фундаменте. К тому же, твои познания в созидании сейчас — как молодой, неокрепший росток. Будет правильным, если ты направишь свою заботу на людей и встретишь наших воинов по-настоящему царским пиршеством. В этом — твоя особая сила и твоя защита для нас всех. Поверь, голодный Самехада опаснее любого демона будет.

— Хорошо, старейшина, — Мэй немного недовольно хмыкнула, забавно надув губы, но всё же почтительно поклонилась, принимая свою участь.

В глубине души она понимала, что ей еще есть куда расти, и её магия пока слишком хаотична для тонкой работы со стенами. Но затем, представив, как обрадуются изнуренные маги тарелке горячего супа, она почувствовала прилив вдохновения. В её глазах, еще недавно полных слез, вспыхнул азартный, почти лукавый блеск.

— Ладно! Но учтите — вечером всех вас будет ожидать по-настоящему легендарный ужин! Я добавлю в рагу такие секретные травы, что вы забудете, как вас зовут от удовольствия! — пообещала девушка и решительным шагом направилась в сторону «Морского Бриза», уже на ходу засучивая рукава.

— Гляди-ка, — улыбнулся Delio, глядя ей вслед с нескрываемым восхищением. — Кажется, мы только что создали самого опасного кулинарного монстра на всём севере материка Анабера. Самехада, если она нас перекормит, я не смогу ходить, и тебе придется тащить мою тушку в цитадель на закорках, изображая вьючное животное.

— Я лучше скормлю тебя первому встречному демону, чем буду тащить твою болтливую физиономию на себе, — лениво отозвался великан, но его глаза смеялись. — А теперь за работу, рыжий балабол, пока я не использовал тебя вместо строительного факела.

Зария тем временем собрала всех причастных к строительству жителей, чьи лица после недавнего боя выражали смесь усталости и каменной решимости. Под руководством тройки Архимагов Bodenia начала шаг за шагом превращаться из уютной гавани в неприступный мифический бастион.

Работа закипела с такой яростью, что казалось, сам берег содрогается от созидательной мощи.

Самехада, чья связь со стихией Земли достигла тончайшего резонанса, встал в центр будущего периметра. Он не просто строил — он впал в глубокий транс, общаясь с самой плотью планеты. Под его низкое, утробное пение, резонирующее с костями земли, из глубин берега начали подниматься колоссальные монолиты дикого, первобытного гранита. Послушные его воле, глыбы весом в десятки тонн мягко укладывались друг на друга, срастаясь на молекулярном уровне без единого шва. Стены росли прямо на глазах, обретая величие древних гор.

— Delio, поддай жару! Сделай их вечными! И постарайся не подпалить мои сапоги в процессе творческого порыва! — проревел Самехада, обливаясь потом, пока тот стекал по его каменным мышцам.

— С удовольствием, старший брат! Время для финальной прожарки! — Delio взмыл в воздух, поддерживаемый реактивными струями пламени, вырывающимися из подошв.

Он превратил свои руки в два ревущих сопла, извергающих потоки концентрированной, бело-голубой плазмы. Под воздействием запредельных температур гранит плавился по краям и мгновенно закалялся, обретая невероятную, почти алмазную прочность и зловещий обсидиановый блеск. Стены теперь не просто стояли — они светились внутренним жаром.

— Осторожнее там, наверху! — крикнул Delio, направляя струю огня на очередной стык. — Если я случайно превращу эту стену в один гигантский стеклянный леденец, чур чур, я его не лижу!

Гордая Птиц двигалась вдоль укреплений подобно легкому, призрачному дуновению. Её руки непрерывно чертили в раскаленном воздухе сложные рунные вязи. Она накладывала на стены древние заклинания Абсолютной Стабилизации и Пространственного Искажения, вплетая энергию ветра в саму структуру камня. Эти стены теперь были способны выдержать не только физический таран, но и прямые удары магии уровня Архимага, просто рассеивая чужую энергию в пустоту.

— Еще немного левее, Самехада! — командовала она, паря над землей. — Нам нужен идеальный угол обзора! И Delio, перестань рисовать огнем неприличные символы на северной башне, я всё вижу!

— Это не символы, это мой автограф! — обиженно крикнул Delio, впрочем, тут же стирая пламенную загогулину.

Деревня с каждым днём обрастала всё более мощной броней. Вдоль стен Самехада прорыл глубокий, пугающий ров, дно которого он усеял острыми каменными пиками. Повинуясь его жесту, русло недалеко бегущей реки вздрогнуло и послушно изменило направление. Бурлящий поток устремился в ров, наполняя его ледяной, клокочущей водой, создавая дополнительный магический редут.

Bodenia преображалась. Теперь это была не просто рыбацкая деревушка, а сияющая сталью и магией Цитадель, пропитанная волей трех великих мастеров.

***

— Шеф, вот скажи мне как на духу... — Капиви произнес это едва слышно, его голос почти тонул в монотонном, гипнотическом рокоте волн, разбивающихся о невидимый борт. Он в очередной раз обернулся, вглядываясь в горизонт, где Bodenia превратилась в едва различимую жемчужную точку, тающую в мареве. — Думаешь, эти отродья тьмы... не нападут на деревню где-нибудь с суши? Я имею в виду этих инсектоидов. Они ведь как саранча: если один нашел сочную грядку, всё гнездо снимется с места раньше, чем ты успеешь сказать инсектицид.

— Уверен, что нет, — спокойно, с той самой невозмутимостью Полусвятого, ответил Хозяин Судьбы. Он стоял на самом носу, и ветер яростно трепал полы его лазурных одежд, но взгляд был прикован к горизонту, словно он уже видел там очертания грядущей катастрофы. — Это была разведка. Тонкое щупальце, которое Бездна протянула из своей колыбели, чтобы проверить, насколько крепок наш берег и не затупились ли клинки магов Анабера. Их основные силы находятся на островах — это осиное гнездо, до которого два месяца пути на пределе скорости. К тому же, на их пути лежат вольные города Анабера. Пусть они и погрязли в междоусобицах, но это всё еще щиты нашего материка.

— А если эти щиты уже разбиты? — В глазах Капиви, обычно искрящихся смехом, промелькнула тень, не свойственная его легкому нраву. — Что, если демоны уже не просто стая, а единый легион? Если ими движет воля кого-то, кто древнее и злее всех, кого мы встречали в хрониках?

— Среди демонов есть те, кого называют Полубогами, и я не буду лгать тебе, Капиви: в открытом столкновении мы для них лишь пыль под копытами, — Магистр на мгновение помрачнел, и аура вокруг него на секунду стала ледяной. — Но даже титанам нужно время. Чтобы собрать такую орду и бросить вызов всему материку Анабера, им нужно подготовить плацдарм. Наши лорды сейчас грызутся за объедки былой славы после гибели материка Империи, и Совет магов лишь создает видимость порядка. Но демоны хитры — они не выступят, пока не будут уверены, что наш мир рассыплется от одного щелчка их когтей. Готовы ли они к этому решающему щелчку? Именно это знание нам и предстоит выяснить.

Их маленькая лодка, окутанная сложнейшими слоями иллюзий, больше походила на сгусток морской пены. Капиви удерживал заклинание Призрачного Скитальца с мастерством, достойным величайших мастеров прошлого: ни единого магического всплеска, ни одной лишней капли, разбившейся о борт со звуком — они скользили по Запретному морю, словно само пространство решило их не замечать.

***

Преследование длилось долгие два с половиной месяца, превратившись в изнурительное испытание воли. Небо над ними окончательно утратило память о лазури, сменившись свинцовым саваном, из которого сочился липкий, холодный туман. Наконец, из серой хмари начали проступать очертания Островов демонов-сопов.

То, что маги увидели через линзы дальнего наблюдения, заставило их сердца пропустить удар. Это не были просто острова — это была живая, пульсирующая рана на теле океана. Береговые линии тянулись на многие мили, и каждый фут земли был извращен Скверной. Города, некогда воздвигнутые древними расами, превратились в костяные наросты. Изящные мраморные башни теперь были опутаны черными венами органики, а рядом с ними, словно язвы, теснились гнилые хижины рабов и младших демонов.

Черные леса без единого листка прорастали сквозь скалы, словно метастазы гигантской опухоли. Эти деревья переродились в нечто чудовищное: их ветви-щупальца постоянно шевелились в безветрии, излучая физически ощутимую багровую энергию. Ядовитый, зловонный туман заволакивал всё пространство вокруг, а тучи в небе стали настолько плотными, что полдень здесь казался вечными сумерками, в которых задыхалось всё живое.

Но истинный масштаб угрозы открылся в центральной бухте. Там, на циклопических верфях, строились Четыре Флагмана Армады Смерти.

«Костяной Жнец» — первый флагман напоминал гигантского скелета морского левиафана, чей хвост-мачта уходил в самые черные тучи. Его палуба была выстлана живым хитином, который ритмично пульсировал, выплескивая облака спор в воздух.

«Улей Скорби» — плавучая крепость, лишенная парусов. Она была сплошь покрыта тысячами коконов, из которых безостановочно доносилось сводящее с ума стрекотание миллионов жвал. Казалось, сам корабль — это один огромный организм.

«Обсидиановый Гнев» — судно, выкованное из вулканического стекла и демонической стали. Его борта сочились зеленой желчью, а из пушечных портов, похожих на пасти монстров, вырывались всполохи магического пламени.

«Остров Погибели» — самый грандиозный и пугающий. Он не просто не походил на корабль — это был блуждающий кусок суши, поставленный на киль. Его размеры не поддавались логике: на его палубе могли разместиться десятки поселений, а в его бездонных трюмах скрывалась такая концентрация Тьмы, что вода вокруг судна закипала черной пеной.

— Шеф... — Капиви прошептал это настолько тихо, что звук едва не потерялся в рокоте прибоя, разбивающегося о костяные пирсы. — Их здесь... как пчел в потревоженном улье. На каждом острове — легион. Ещё и эти громадины… Если эти плавучие горы выйдут в открытое море, Анабер захлебнется кровью за неделю. Мы не просто в беде, мы на краю могилы.

— Капиви, — голос Магистра прозвучал прямо в сознании молодого мага, жесткий и холодный, как сталь, — соберись. Насколько ты уверен, что твоя иллюзия выдержит этот гнет?

— Честно? — Капиви вытер рукавом холодный пот, который градом катился по его лицу. — Я чувствую себя голым на балу у инквизиторов. Здесь такая концентрация скверны, что мои заклинания трещат по швам. Если здесь есть ещё кто-то, кто достиг уровня Святого, он почувствует нас как горящую лучину в темном подвале. Шеф, нам нельзя дальше. Мы заглянули в самую бездну, и она начинает смотреть на нас.

— Ты прав. Пусть мы и не увидели дно этого колодца, но и этого уже вполне достаточно, — Хозяин Судьбы коротко кивнул, его рука сжалась на посохе так, что побелели костяшки. — Разворачивайся. Нам нужно доставить это знание в Совет магов, пока туман не сомкнулся навсегда.

— Слава всем предкам, — выдохнул Капиви, его губы дрожали. — Уходим. А то я уже чувствую, как к моей шее примеряются демонические зубы.

Капиви плавно, почти ювелирно развернул лодку, подчиняя себе приливную волну. Они уходили тихо, замирая при каждом патруле крылатых тварей, стараясь не тревожить тяжелый, пропитанный разложением воздух островов. Но когда спасительный выход в открытое море был уже виден, когда солнечный свет начал робко пробиваться сквозь мглу, реальность содрогнулась.

На двух островах-близнецах, стоявших по бокам пролива подобно клыкам чудовищного Левиафана, вспыхнул ядовито-кровавый свет. Магические сигнальные стрелы взмыли в небо, взрываясь мириадами красных искр, и над Запретным морем пронесся трубный рев, от которого задрожали кости:

— Чужие в заливе смерти! Закрыть створки бездны!!!

Огромные колонны-врата, высеченные из цельных скал и украшенные черепами павших героев, пришли в движение. Древние механизмы, смазанные кровью и магией скверны, заскрежетали с такой силой, что у Капиви из ушей потекла тонкая струйка крови. Громадные гранитные плиты, каждая размером с городской квартал, начали стремительно выдвигаться навстречу друг другу.

— Черт! Проклятие! — Капиви вскочил в полный рост, отбрасывая остатки маскировки — скрываться больше не было смысла. — Нас засекли, шеф! Они захлопывают ловушку!

— Держись за мачту! — прорычал Магистр. Его руки совершили серию молниеносных пасов, и паруса лодки наполнились неистовым, яростным ураганом. — На полную, Капиви! Или мы проскочим сейчас, или наши черепа украсят эти ворота к вечеру!

Лодка сорвалась с места, словно выпущенная из лука стрела. Слева и справа на них неумолимо неслись стены из черного, сочащегося скверной камня. Расстояние между плитами сокращалось с пугающей быстротой: сто метров... пятьдесят... тридцать... Воздух между ними сжимался, создавая свистящий вихрь, который грозил разнести хрупкое судно в щепки.

— Я вливаю всю ману в кристаллы! — Капиви орал, перекрывая грохот камня, его лицо исказилось от запредельного напряжения, жилы на лбу вздулись, а мана вокруг него засияла ослепительным лазурным пламенем. — ЖМИ, ШЕФ, ЖМИ!!!

— Магия Элементов: Приличная волна! — Хозяин Судьбы с силой ударил посохом о палубу. Под кормой лодки выросла колоссальная волна, напитанная силой ветра и воды, которая буквально катапультировала ялик в сужающуюся, как горло монстра, щель.

Стены были уже так близко, что маги кожей чувствовали их ледяное, мертвое дыхание. Скрежет камня о камень был подобен крику тысячи умирающих. В какой-то момент левый борт лодки со страшным треском чиркнул о гранит. Дерево разлетелось в щепки, лодку тряхнуло так, что Капиви едва не вылетел за борт.

— Ещё немного! — прохрипел Магистр, и в этот критический миг он применил вспышку чистого Света, ослепляя демонов-артиллеристов на берегах.

С оглушительным грохотом, от которого, казалось, содрогнулся сам океан, гранитные плиты сомкнулись. Ударная волна подняла в воздух горы пыли, пены и обломков. Но за мгновение до этого, словно искра из кремня, крошечная, израненная лодка вылетела в открытое море.

— Вышли... мы вышли... — Капиви рухнул на палубу, судорожно хватая ртом чистый воздух. Его руки дрожали мелкой дрожью, а магический источник внутри него был пуст до самого дна. — Шеф, если мы выживем, я больше никогда не пойду на разведку без бочки рома.

Сзади, за сомкнутыми вратами, доносился яростный, бессильный рев сотен демонических глоток. Послышались команды немедленно открывать проход и спускать быстроходных преследователей, но маги не стали этого ожидать. Наложив последние, едва мерцающие лоскуты иллюзий, они растворились в безбрежной синеве, на всех парах направляясь к Bodenii. В их душах теперь горело знание, которое должно было либо сплотитьвесь материк Анабера, либо стать его реквиемом.

Глава 6 ч. 3

ГЛАВА 6

= Отголоски Бездны =

Часть 3

+ Побег из Бездны: И Смерть имеет страх +

Пока маленькая лодка магов Bodenii, окутанная слоями маскировки Капиви и поддерживаемая волей Хозяина Судьбы, замерла в тени одного из циклопических прибрежных утесов, Юный Повелитель демонов Нэйро уже завершал свой путь к сердцу Архипелага. Его костяное судно, чьи борта были украшены рунами агонии, плавно и величественно пришвартовалось к главному причалу Острова Погибели.

Здесь, в самом центре владений демонов-сопов, воздух был настолько плотным от испарений Скверны, что казался почти осязаемым, липким, словно невидимая паутина, окутывающая каждого входящего. Небо над островом не знало синевы; оно было затянуто вечным саваном из пепла и багровых молний, которые беззвучно расчерчивали небосвод, предвещая скорое рождение Армады Смерти.

Нэйро сошел на берег. Его лицо, бледное и холодное, напоминало посмертную маску, вырезанную из антрацита. Он не обращал внимания на тысячи копошащихся вокруг существ — от примитивных демонов-насекомых, чьи жвалы непрерывно щелкали в такт их безумным мыслям, до высокоранговых стражей в обсидиановой броне, чьи мечи были закалены в крови павших героев. Его путь лежал к Верховному Храму — монументальному сооружению, воздвигнутому из черепов древних существ и скрепленному черной яростью самой Бездны. Он направлялся на доклад к своему отцу, главе демонов Тиаму.

Внутри храма царил вечный полумрак, который не мог разогнать ни один факел. Единственным источником света были пульсирующие вены Скверны, пронизывающие стены и пол, словно кровеносная система гигантского живого существа. На троне, вырезанном из цельного куска черного солнца — легендарного минерала, который не отражал свет, а пожирал его, — восседал Тиам, Верховный Владыка демонов-сопов.

От фигуры Тиама исходила такая мощная волна первобытного ужаса, что само пространство в радиусе десяти метров вокруг него искажалось и дрожало. Он не просто правил этим местом — он был его душой, его незыблемым, черным идолом. Для любого смертного или мага один лишь взгляд на Тиама был равен приговору для рассудка; разум просто отказывался принимать существование такой концентрированной тьмы. Его кожа, испещренная рунами древних проклятий, казалось, постоянно шевелилась, а в изумрудных глазах застыла вечность, полная страданий, пепла и павших миров. А черная аура Тиама, которую он и не думал скрывать, своей мощью Полубога седьмой звезды заставляла сам воздух дрожать в испуге.

Нэйро преклонил колено, чувствуя, как аура отца давит на него свинцовой тяжестью, заставляя магические каналы внутри его тела стонать от напряжения.

— Отец, — голос Юного Повелителя был тверд, хотя даже он ощущал ледяное дыхание страха, исходящее от трона. — Во время разведки мы наткнулись в деревушке под названием Bodenia на небольшой отряд магов. Там обосновалось Братство Пяти. Но они сильнее, чем мы предполагали. Их лидер, магистр, совершил немыслимое — прямо во время боя с нами он достиг уровня Полусвятого второй звёзды. Его воля и свет были настолько велики, что нам пришлось временно отступить.

Тиам медленно поднял веки. Изумрудный свет его глаз на мгновение заполнил зал, превращая тени в танцующих монстров.

— То есть ты хочешь сказать, что ты, мой наследник и Полусвятой двух звёзд, имея несколько сотен воинов и двух демонов уровня Архимага в подчинении, не смог справится с горсткой магов? — голос Владыки пророкотал под сводами храма, как отдаленный гром грядущей бури. — Ты пришел просить прощения за отступление и свою оплошность?

— Нет, отец, — Нэйро зловеще улыбнулся, и в его глазах вспыхнул азартный огонь преследователя. — Я пришел сообщить о нашей победе. Они здесь. Их маленькая лодка сейчас находится прямо в нашем заливе, всего в паре миль от строящихся флагманов. Они думают, что их маскировка безупречна, что они — невидимые призраки в нашем доме. Но они ошибаются. Во время боя я незаметно наложил на их магистра Метку Бездны. Она вплетена в его ауру, она питается его новообретенной силой. Они в ловушке, глава. В самом сердце нашей империи.

Тиам медленно подался вперед. Тени вокруг него взметнулись в восторженном экстазе, вторя эмоциям своего господина.

— В моем заливе? — в голосе Владыки послышались нотки леденящего удовлетворения. — Какая восхитительная, почти божественная глупость. Нэйро, мой сын, я даю тебе право исправить свою ошибку и захлопнуть этот капкан. Ступай на стены. Прикажи закрыть Врата Смерти немедленно. Я хочу, чтобы они видели, как их путь к спасению превращается в нерушимую гранитную стену. Пусть их надежда станет их палачом. И не позволь им ускользнуть, иначе…— в глазах Тиама скользнула безжалостная жестокость, в в голосе слышался приговор.

Когда Нэйро стремительно покинул зал, охваченный жаждой охоты, Тиам остался один. Но тишина была обманчивой. Внезапно температура в храме упала еще ниже, до предела, когда сам воздух начинает кристаллизоваться. Пространство в центре зала пошло рябью, и из самого ничто, из межмировой пустоты, соткалась бледная, едва заметная тень.

Это был Василиск. Частица его великой души, сумевшая просочиться сквозь печати Башни Заточения, предстала перед ликом Владыки. В отличие от всех остальных существ, Василиск не дрожал от страха перед аурой Тиама. Он двигался плавно и властно, словно пространство и время подчинялись его незримой воле.

— Тиам, — голос Василиска не прозвучал, он возник сразу в мозгу Владыки, вибрируя древней, запредельной мощью. — Твой сын ведет хорошую игру. Метка — это достойный ход. Но мне нужна Bodenia. И мне нужны жизни этих магов.

—Ты ещё кто такой? И как ты посмел проникнуть в мою обитель? — Аура Тиама тут же раздулась на всю свою мощь, заполонив все пространство храма и заставив стены дать трещины.

— Я пришел не для того, чтобы угрожать тебе, правитель костей. Я пришел договориться — прошипел Василиск.

Тиам прищурился, его изумрудные глаза столкнулись с пустой, ледяной бездной Василиска. Он признавал в этой тени силу, равную своей, хотя и чувствовал, что сейчас тот кому принадлежит эта тень, крайне слаб, а в плане древности — превосходящую. А также он чувствовал в этой аура нежданного гостя что-то знакомое, что-то, что он чувствовал только от Хозяйки Неба, которая позволила ему занять его сегодняшнее место главы клана демонов.

— Что ты предлагаешь, Тень? — пророкотал демон. — Почему тебя так волнует кусок берега на окраине Анабера?

— Сотри Bodenia с лица земли, Тиам. Выжги её до последнего камня, убей каждого, кто вдыхает этот воздух, — Василиск соткал из тумана образ крепости магов, который тут же рассыпался пеплом. — Если ты сделаешь это, я открою тебе тайные тропы сквозь эфирные барьеры Совета Магов. Я подарю тебе власть над всем Анабером, о которой ты не смел даже мечтать в своих самых дерзких планах. Ты станешь не просто королем островов — ты станешь Единым Богом этого материка. А я... я лишь хочу вечной тишины на своем пороге.

Василиск тщательно хранил свой секрет. Он не упомянул о Башне Заточения, скрытой в лесу Демона Снов. Для него Тиам и его Армада были лишь массивным, грубым молотом, способным разбить его незримые оковы. Демон видел лишь выгоду — шанс получить свободу и захватить мир одним сокрушительным ударом.

— Власть над Анабером... — прошептал Тиам, и его пальцы впились в подлокотники трона. — Хорошо. Считай, что наш пакт скреплен кровью будущего. Bodenia падет, как только мой сын принесет мне сердце их магистра. А если и не принесёт, так через год моя Армада Смерти будет готова и мы сровняем с землёй все на том берегу. Но если ты посмеешь мне соврать, я лично развею остатки твоей души.

— О этом можешь не беспокоиться, я слежу слово, — Василиск начал медленно растворяться, его образ таял, превращаясь в едкий туман. — Не медли, Владыка. Время — это единственное, что сейчас на стороне людей. Уничтожь Bodenia, и мир падет к твоим ногам.

***

В это время на внешних бастионах Острова Погибели Нэйро стоял на краю утеса, вглядываясь в серую мглу залива. Именно по его ментальному приказу механизмы Врат Смерти пришли в движение. Он с наслаждением наблюдал за тем, как колоссальные плиты гранитного затвора начали смыкаться. Он видел, как маленькая лодка, охваченная сиянием ветра и воды, на безумной скорости проскочила в сужающуюся щель за мгновение до того, как мир содрогнулся от удара камня о камень.

Он видел их триумф, их радость вырвавшихся из клетки зверей. И он знал, что этот триумф — лишь иллюзия, призванная сделать их падение еще более болезненным.

Как только лодка вырвалась в открытое море и скрылась за пеленой тумана, Нэйро медленно коснулся пальцами своего виска, настраиваясь на частоту Метки.

— Активация, — прошептал он, и его голос утонул в реве прибоя.

Далеко в море, за горизонтом, Метка Бездны на плече Хозяина Судьбы вспыхнула невидимым для людей, но ослепительным для демонов черным огнем. Нэйро почувствовал их магический след так четко, словно они стояли прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки.

— Неужели ты думал, что вам удалось спаслись, магистр? — Юный Повелитель взошел на палубу своего флагмана «Тень Клыка». — Нет. Вы просто стали маяком, который приведет нас к порогу вашей смерти. Посмотрим, сколько света останется в твоем ордене, когда твоя голова украсит трон моего отца.

Десятки быстроходных рейдеров, похожих на хищных рыб, отчалили от берегов, разрезая черные воды Запретного моря. Погоня началась. Группа кораблей преследователей, ведомая юным Повелителем демонов-сопов, следующим по следу предательской метки и подкрепленная сделкой Тиама с Василиском, сорвалась с места, неся на своих парусах смерть для магов на маленькой лодке.

***

Открытое море, которое должно было стать спасительной колыбелью, встретило магов ледяным оскалом штормовых валов и бесконечной, удушающей паранойей. Маленькая лодка, чьи борта еще хранили глубокие борозды от столкновения с Вратами Смерти, неслась по гребням волн, словно затравленный зверь. Капиви, чье лицо за эти дни осунулось и покрылось коркой горькой морской соли, работал на пределе человеческих и магических сил. Его пальцы, стертые до крови о магические пассы, непрерывно плели кружево Туманного Савана и Призрачного Скитальца, пытаясь укутать судно в непроницаемую пелену, которая должна была сбивать с толку любого преследователя и скрыть их след.

Однако надежда на скрытность таяла с каждым рассветом, который вставал над океаном кроваво-красным пятном.

— Снова они! На два часа, прямо за тем скалистым выступом! — Капиви едва не сорвался на хриплый крик, указывая дрожащей рукой на черные, словно вырезанные из самой ночи, костяные паруса рейдера демонов. — Как?! Шеф, это невозможно! Я влил в иллюзию три полных кристалла маны, я изменил наш тепловой след, я даже подавил шум волн... Нас не нашел бы и сам бог океана в его лучшие годы и будь он здесь!

Хозяин Судьбы, чье состояние после изнурительных и выматывающих боёв с преследователями, тяжело оперся на борт, судорожно сжимая древко посоха. Его взгляд был острым, но в нем читалось растущее, едкое раздражение.

— Твоя магия, Капиви... она либо слабеет, либо ты стал слишком самоуверен, — глухо произнес Магистр, и его голос был похож на шелест сухих трав. — Ты допускаешь утечки. Демоны идут за нами по пятам, словно мы светимся во тьме, как сигнальные костры. Проверь свои узлы еще раз, ты явно где-то оплошал в плетении.

— Моя магия безупречна! — вспылил молодой маг воды, и в его глазах, красных от недосыпа, блеснули искры яростной обиды. — Слышишь, Шеф? Безупречна! Я чувствую каждую нить, каждый всплеск структуры. Ошибка исключена. Это не я нас выдаю! Может, это твоя аура Полусвятого фонит на весь залив так, что демоны слетаются как мухи на падаль?!

Воздух на лодке наэлектризовался так сильно, что волосы на затылке вставали дыбом. Усталость, голод и постоянное присутствие смерти за кормой начали разъедать стальное единство Братства. Чтобы не свалиться в пучину бессмысленной ссоры, Магистр дрожащими пальцами достал из внутреннего кармана заветную флягу — настойку Старого Дуайта. Густая, пахнущая сосновой хвоей, старым порохом и летней грозой жидкость обожгла горло, возвращая ясность уму.

— Хватит, — отрезал Хозяин Судьбы, передавая флягу Капиви. — Нам некогда искать виноватых, когда за нами по пятам идет сама Бездна. — С этими словами магистр протянул флягу с настойкой Капиви. — На вот лучше выпей и восстанови силы…

Преследование затянулось на долгие семь недель, превратившись в изнурительный марафон на выживание. Это было время бесконечных, яростных стычек. Патрули Нэйро появлялись из ниоткуда, словно порождения кошмаров: то это были крылатые горгульи с хитиновыми крыльями, пикирующие из облаков, то бесшумные подводные твари, пытающиеся пробить дно лодки своими костяными бивнями. Каждую ночь маги сражались, выжигая остатки сил в ярких вспышках заклинаний, а днем пытались скрыться в складках изрезанного морского ландшафта.

Но любые маневры оказывались бесполезными. В конце седьмой недели, когда силы были на исходе, Хозяин Судьбы неожиданно застыл на месте. Он осознал страшную истину: демоны не ищут их. Они знают, где они находятся в каждую секунду времени.

— Стой, — скомандовал он Капиви, когда тот в очередной раз собрался менять курс. — Хватит бежать. Мы не спрячемся от того, что несем внутри себя.

Магистр начал глубокое, мучительное исследование. Сначала он осмотрел лодку, пропуская магический импульс сквозь каждую щепку. Затем он просканировал Капиви, чьи каналы были чисты, хоть и истощены до предела. Наконец, он обратил взор на свою собственную ауру.

И тогда, в самом центре своего энергетического ядра, на стыке человеческой души и новообретенной силы Полусвятого двух звез, он увидел её. Глубоко внедренная, пульсирующая ядовито-черным светом точка. Метка Бездны. Она была живой — она впилась в его суть, словно паразит, и передавала координаты Нэйро, питаясь его же светом.

Хозяин Судьбы понял: чтобы уничтожить эту метку, нужно буквально вырезать часть самого себя. Он сел в центре палубы, окружив себя защитным кругом, и приказал Капиви не приближаться, что бы ни случилось.

— Начинаю... — прошептал он.

Магистр направил всю свою ярость и свет внутрь, концентрируя энергию Полусвятого в тончайшее, как бритва, лезвие. Процесс был запредельно болезненным. Капиви с ужасом наблюдал, как кожа магистра начала светиться изнутри нездоровым белым светом, а из пор начали сочиться капли густой, черной, как деготь, субстанции.

Хозяин Судьбы чувствовал, как метка сопротивляется. Она пустила корни в его воспоминания, в его чувства. Каждый раз, когда он пытался её выжечь, его сознание пронзали видения гибнущей Bodenii и смеющихся демонов. Он буквально рвал свою душу на части, слой за слоем снимая оскверненную оболочку. Когда лезвие его воли коснулось самого сердца метки, Магистр издал крик, который, казалось, расколол само небо над океаном. Воздух вокруг лодки взорвался ослепительной вспышкой золотого и черного пламени. Клеймо рассыпалось прахом, но вместе с ним погас и свет в глазах магистра. Он рухнул на палубу полностью лишившись чувств, его дыхание едва уловимо колебалось.

***

Две недели Хозяин Судьбы находился в глубокой коме, балансируя на грани полного магического выгорания. Всё это время Капиви, оставшись единственным хранителем их жизней, проявлял чудеса навигации и стойкости. Но ему повезло. Без маяка метки демоны окончательно потеряли след магов в бескрайних водах. Используя скрытые подводные течения, которые он чувствовал кожей, Капиви наконец вывел израненную, почерневшую от соли лодку к берегам Bodenii.

Они прибыли глубокой ночью. Над деревней висела низкая, серебристая луна, освещая новые, обсидиановые стены, которые под руководством Delio и Самехады превратили поселение в настоящую крепость.

Лодка тихо, словно призрак, ткнулась в деревянный причал. На берегу их уже ждали — магическое чутье Гордой Птиц предупредило друзей о приближении своих.

— Мы дома... — прошептал Капиви, помогая смертельно бледному и изможденному Хозяину Судьбы, который только что пришел в себя, сделать первый шаг на родную землю.

Delio с факелом в руке, Самехада, похожий на незыблемую скалу, Гордая Птица, чьи глаза светились тревогой, и Зария со старейшинами, с болью в глазах наблюдали за тем, как маги пытаются покинуть лодку. Мэй бросилась к ним первой, едва сдерживая слезы облегчения.

— Вы живы! О боги, вы вернулись! — её голос дрожал от счастья, перемешанного со страхом за их изможденный вид.

— Шеф выглядит так, будто его прожевал и выплюнул кракен, — хмыкнул Delio, пытаясь скрыть за иронией глубокое волнение. — Но, черт возьми, я рад, что вы вернулись до того, как я достроил вторую башню в одиночку!

Хозяин Судьбы, едва держась на ногах, обернулся к Капиви и друзьям. Его голос был едва слышен, но в нем звучал леденящий ужас:

— Вы не представляете... что мы там видели. Те острова... четыре флагмана. Это не просто армия, слышите? Это похоронный марш для всего живого. Мы заглянули в пасть Левиафана, и он уже начал глотать наш мир.

***

Далеко в Запретном море, на палубе «Тени Клыка», Нэйро в ярости сжал кулак.

— Связь оборвана! Метка исчезла! — прорычал он. — Он нашел в себе силы выжечь её...

В этот момент его амулет связи с отцом вспыхнул ослепительным изумрудным пламенем. Голос Тиама зазвучал в его голове, тяжелый и властный, как само время:

— Нэйро. Доложи о прогрессе охоты. Удалось ли тебе захватить Магистра и вырвать его паршивое, человеческое сердце?

— Отец... — Нэйро склонил голову в жесте покорности. — Они скрылись. Магистр уничтожил метку в последний момент. Мы потеряли их след за несколько лиг от побережья Анабера. Я готов прочесать каждый фут моря, дай мне лишь время!

— Остановись, — голос Тиама был холодным, лишенным гнева, но полным скрытой угрозы. — Не рискуй нашими передовыми силами ради двух загнанных крыс. Мы и так узнали их пределы. Мои шпионы сообщают, что города Анабера начали движение, и я не хочу терять элиту флота в случайной стычке у берегов Bodenii, где их могут ждать прибывшие подкрепления магов. Пусть празднуют свое спасение. Скоро наша Армада двинется на материк всей мощью. Тогда мы сотрем их в пыль. Возвращайся к флагманам.

Нэйро стиснул зубы, глядя на темнеющий горизонт, но не посмел перечить. Костяные корабли демонов начали медленно разворачиваться, уходя обратно во тьму Архипелага.

Глава 7 ч. 1 Колокол семи бедствий

ГЛАВА 7

= Испытание Драконом =

Часть 1

+ Колокол семи бедствий +

В эту тёмную ночь, чей беспросветный мрак не могли пробить даже мириады звёзд, небо над Bodenia напоминало погребальный саван. Густые, тяжелые тучи, пропитанные влагой и далёким эхом демонического грома, нависли над деревней, стирая границы между миром живых и бездной. Тишина, воцарившаяся в таверне «Морской Бриз», была не просто отсутствием звука — она была физически ощутимым грузом, заставлявшим воздух дрожать от напряжения. Казалось, время внутри этих стен замедлило свой бег, превратив присутствующих в восковые фигуры, застывшие в вечном безмолвии перед лицом неумолимого рока.

Среди собравшихся, окутанных тусклым, танцующим светом догорающих свечей, находился Хозяин Судьбы. Великий магистр, чья воля некогда казалась незыблемой, сидел, бессильно откинувшись на спинку дубового кресла. На его лице, мертвенно-бледном, как античный мрамор, всё ещё лежал серый пепел — ядовитый след Метки Бездны, который, словно живой паразит, пытался высосать остатки его жизненной искры.

Рядом, ссутулившись, сидел Капиви. Его лазурные волосы посидели, а каналы маны, выжженные дотла семинедельной гонкой со смертью, пульсировали невыносимой болью. Каждый вдох давался ему с трудом, словно вместо воздуха его легкие наполнял раскаленный песок. Напротив них застыл Самехада. Огромный, подобный скале, он казался частью самого фундамента таверны; его лицо превратилось в непроницаемую гранитную маску, лишенную всякого выражения, — только в глубине зрачков мерцал холодный, расчетливый гнев воина.

В глазах Мэй, которая судорожно прижимала к груди крошечные кулачки, отражалась вся скорбь и нежность этого мира. Она смотрела на магистра, и в этом взгляде была такая концентрация боли, что воздух вокруг неё, казалось, становился густым, как патока. По её щекам беззвучно стекали слезы, застывая блестящими дорожками в свете ламп. Гордая Птиц стояла в тени, её губы были плотно сжаты, а пальцы нервно перебирали перья на магическом веере. Старейшина Зария, чьё лицо было исписано морщинами, как карта давно забытых сражений, выражала тихую скорбь, смешанную с мудростью человека, знающего, что за каждой весной неизбежно следует зима.

Даже вечно неугомонный Delio, чей язык обычно был острее его клинков, сидел необычайно тихо. Он задумчиво вертел в руках пустую кружку, и в его глазах, которые постоянно искрились огненным азартом, теперь читались сухие расчеты будущих баталий.

— И это мы только лишь коснулись верха их поганого термитника, — тяжелым, глухим голосом произнес Капиви, нарушая сакральное безмолвие и заканчивая свой рассказ. Его голос был похож на хруст ломающихся костей. — То, что мы видели на островах архипелага демонов-сопов... это не просто армия. Это живой кошмар, облеченный в плоть и сталь. Четыре флагмана, каждый размером с город, окутанные багровым туманом Скверны... нам чертовски повезло просто унести оттуда ноги и не стать кормом для их костяных тварей.

Спустя вечность молчания, Зария подняла на него свои выцветшие глаза, а затем перевела взгляд на магистра.

— И сколько у нас времени, по-вашему? — спросила она, и её голос дрогнул. — Может... может, мы должны поторапливаться, и нам стоит увести людей? Бросить Bodenia, уйти вглубь материка, за великие хребты?

— Боюсь, это не поможет, бабуль, — Delio наконец подал голос. В его интонации, несмотря на всю серьезность момента, проскользнула искра его фирменного огненного юмора. — Ты ведь сама слышала: их там легионы. Сотни тысяч, может, миллион. Если вся эта чешуйчатая братия высадится на берег, Анабер захлебнется в крови быстрее, чем ты успеешь довязать свой носок. К тому же, убегать от демонов — это как играть в прятки с собственной тенью. Они найдут нас даже в коконе, если мы не дадим им достойный отпор.

— Молчал бы лучше со своими шуточками, — проворчал Самехада, не сводя взгляда с магистра. — Анабер огромен. Есть неприступные цитадели, есть древние союзы... И в конце концов, есть Совет Магов. Эти старики не допустят падения материка.

— О, ты только посмотри на этого святого простака! — Delio саркастично всплеснул руками. — Наш голем верит в Совет! Да эти напудренные индюки пальцем не шевельнут, пока демоны не начнут парковать свои костяные галеры прямо на их ухоженных лужайках. Они будут издавать указы и выражать глубочайшую озабоченность, пока наши головы не станут украшением этих демонических флагманов. Если мы сами не дадим этим старикам под зад, никто не придет на помощь.

— Да успокойтесь вы! — резко осадила братьев Гордая Птиц, и её голос прозвенел, как натянутая струна. — Ваших нежностей друг к другу нам сейчас не хватало. Посмотрите на ребят! Им нужно тепло и покой, а не ваши политические дебаты. Давайте дадим им время прийти в порядок, а потом будем решать, как спасать мир.

— Спасибо, Птиц... — Хозяин Судьбы поднял голову. Его голос был едва слышен, прерывистый, как дыхание умирающего костра. Он окинул взглядом своих друзей, и в его глазах, несмотря на слабость, блеснул свет Полусвятого. — Они... они не готовы. Флагманы еще строятся. Скверне нужно время, чтобы напитать их древесину и кости. У нас есть время. Месяцы, может, пара лет. Не менее года. Сейчас — отдых. Через неделю соберёмся в цитадели и обсудим план.

***

При помощи Самехады и Delio, Магистр и Капиви были доставлены в свои башни. Едва оставшись в одиночестве, Хозяин Судьбы, преодолевая тошноту и головокружение, пополз к лестнице. Опираясь о холодные стены, которые, казалось, шептали ему слова поддержки, он добрался до крыши.

Там, под открытым небом, раскинулся его молодой сад. Это было место невероятной, застывшей во времени красоты: редкие травы, привезенные из дальних странствий, тихо светились в темноте, а молодые деревья тянули свои ветви к небесам, словно пытаясь поймать остатки магии уходящего дня. Сев в позу лотоса в самом центре, Магистр совершил особый, древний пас руками.

Мир вокруг него начал меняться. Воздух наполнился золотистым мерцанием, и чистая природная мана, подобно живой воде, начала впитываться в его поры. Он чувствовал, как энергия мягко окутывает его израненное тело, сантиметр за сантиметром восстанавливая разорванные каналы. Однако вскоре пришло горькое осознание: рана от избавления от Метки Бездны была катастрофической. Она затронула саму основу его духа.

«Проклятье... Минимум год», — пронеслась мысль. — «Целый год уединения, пока демоны точат свои клинки. Я был самонадеян. Я позволил врагу подойти слишком близко».

Он вспомнил слова своего учителя: «Когда ты злишься, ты — бушующее море. А в бушующем море невозможно разглядеть красоту морского дна». Магистр сделал глубокий вдох, заставляя свой разум успокоиться. Гнев — это слабость. Сейчас ему нужен холодный расчет.

Он понял главную проблему: Bodenia была слепа. Пока они строили величественные башни, они забыли о глазах. Им нужно было нечто, что известит о беде задолго до того, как враг ступит на берег.

Хозяин Судьбы вспомнил о перстне своего учителя. — «Может быть в нём есть то, что сможет стать моими глазами». Погрузив сознание в перстень Пылающего Феникса, магистр не нашел там нужного артефакта. Тогда он решился на рискованный шаг — создать световую копию своего сознания. Бледный призрак магистра, сотканный из чистого света, покинул башню и, скользя сквозь тени ночи, направился в сторону Леса Демона Снов.

Когда копия шагнула внутрь грота, Демон Снов уже ждал его. Его фигура, огромная и зыбкая, казалась частью самой горы.

— Ты вернулся... — пророкотал Демон. — Но ты пахнешь пеплом и выжженной душой. Что случилось, дитя света?

Магистр поклонился и поведал всё: о битве в Bodenia, о флагманах демонов-сопов и о своей слабости.

— Нам нужен страж, старший. Нечто, что видит сквозь туман и время.

Демон Снов замер, его огромная призрачная рука коснулась подбородка. Он долго бродил вдоль полок, пока не извлек из-под слоя вековой пыли пожелтевший свиток.

— Колокол Семи Бедствий, — прошептал он. — Дар самого Небесного Бога легендарной Гильдии Древних Небес. Говорят, этот колокол чувствует не просто врага, а его намерение. Чем больше зла в сердце наступающего, тем громче его звон.

— Где он? — в голосе светового клона магистра прозвучала надежда.

— Карта указывает на Восточные вулканические пустоши. Гильдия исчезла тысячи лет назад, оставив после себя лишь мифы. Многие считали это сказкой, но мой наставник, старый глава древней Снежной Расы, хранил эту карту как величайшее сокровище. Возможно, это твой единственный шанс, — Демон протянул свиток. — Но помни: путь туда — это испытание не только силы, но и духа.

— Старший, — негромко спросил световой клон, всматриваясь в выцветшие контуры карты, — если эта гильдия была настолько могущественной, почему мир забыл её имя? Даже в архивах материка Империи и древних рас я не встречал упоминаний о Гильдии Древних Небес.

Демон Снов горько усмехнулся, и его призрачный облик на мгновение стал четче, словно подпитываемый энергией древних знаний.

— Мир забывает то, что его пугает, дитя. Небесный Бог не был просто сильным магом. Легенды, которые мне доверил учитель, гласят, что он был Перворожденным — существом, сотканным из первичного света еще до того, как твердь Анабера окончательно остыла. Он основал Гильдию не ради войн, а для того, чтобы хранить равновесие между мирами.

Тень Демона скользнула по стенам, указывая на руны, которые начали слабо мерцать в такт его рассказу.

— Гильдия Древних Небес была колыбелью для всех великих древних рас. Там Снежная Раса училась черпать силу мороза, а Раса Огня — подчинять своей воле пламя. Небесный Бог создал Колокол Семи Бедствий как орган чувств самой планеты. Говорят, что когда в мире назревала несправедливость или из бездны поднималось нечто чужеродное, Колокол издавал звук, резонирующий с самой душой каждого живого существа.

Голос Демона Снов стал тише, приобретая зловещие нотки.

— Но когда Небесный Бог исчез — одни говорят, что он вознесся в высшие миры, другие — что он добровольно стал ядром самой планеты — его ученики обезумели от власти. Начались великие войны древних рас. Колокол звонил семь дней и семь ночей без умолку, предвещая гибель всего сущего. А на восьмой день он замолчал навсегда. Проснувшийся гнев Перворожденного предка стер Гильдию с лица земли, скрыв её в пепле вулканических пустошей. Теперь это место — кладбище богов, охраняемое самой памятью света.

Приняв свиток, световой клон Магистра почтительно поклонился и исчез, возвращаясь к своему создателю. Весь путь и разговор заняли целые сутки. Когда световой клон вернулся в сад на крыше и передал магистру свиток, на котором была нарисована карта, он тут же рассыпался мерцая тысячами искр света.

Хозяин Судьбы еще несколько дней изучал карту и размышлял над всем тем, что ему поведал призрак из того самого грота, не забывая при этом напитывать своё тело маной и принимать целебные травы и отвары. История о Небесном Боге и Колоколе пробудила в нем не только надежду, но и трепет. Если легенда не врала, то предстоящий поход был не просто поиском артефакта, а попыткой прикоснуться к силе, создавшей этот мир. Но вместе с этим пришло её сознание, что времени слишком мало и он не сможет отправиться в это путешествие.

***

К концу седьмого дня он уже выглядел гораздо лучше, хотя каждое движение всё ещё давалось тяжело и откликалось болью в его магическом ядре. Но время уединения подошло к концу. Он свернул драгоценную карту и спрятал её в складках одежд.

Пришло время вновь встретиться и обсудить дальнейшие планы с остальными членами Братства. Bodenia ждала своего лидера, а судьба — того, кто осмелится пробудить Колокол Семи Бедствий.

Магистр, превозмогая тягучую, раскаленную боль, которая змеиными кольцами расходилась от его магического ядра при каждом движении, медленно спускался по ступеням своей башни. Каждый шаг отдавался во всем теле глухим эхом, будто тысячи невидимых игл пронзали его суть, но воля Хозяина Судьбы была крепче стали. Когда он вошел в главный зал цитадели, пред ним предстало величественное зрелище: под высокими сводами, где магическое солнце послушно повторяло небесный цикл настоящего небесного светила, медленно догорал золотистый закат. Его лучи, проходя сквозь витражи, ложились на мраморный пол причудливыми узорами, напоминающими созвездия древности.

За исполинским круглым столом из чистого мрамора уже собрались все. По их лицам, освещенным мягким сиянием уходящего дня, было видно, что эта неделя стала для них суровым испытанием. Мэй нервно перебирала складки своего шелкового платья, её пальцы дрожали, словно крылья раненой птицы. В глазах старейшины Зарии застыла печаль веков, а её дыхание, прерывистое и хриплое, выдавало бурю, бушующую в сердце. Гордая Птиц не находила себе места, меряя зал шагами; за её спиной невольно поднимались легкие вихри, заставляя тяжелые гобелены на стенах шелестеть, будто те шептали пророчества. Капиви, чьи волосы после недели уединения вновь обрели насыщенный лазурный блеск, сидел неподвижно, подперев подбородок. В его взгляде, устремленном в пустоту, читалась мудрость океана, пережившего шторм. Даже на каменном лике Самехады появились трещины беспокойства — он напоминал спящий вулкан, готовый к извержению.

Единственным, кто, казалось, бросал вызов унынию, был Delio. Он вальяжно расположился в своем дубовом кресле, высеченном из древесины древнего древа жизни, и без умолку травил байки, пытаясь отогнать тени страха, сгущавшиеся по углам зала.

— И вот да не даст мне соврать этот почтенный кусок скалы! — воскликнул Delio, указывая на Самехаду и заливаясь весёлым хохотом. — Я тогда так поджарил хвост той болотной ведьме, что дым повалил гуще, чем из кузницы гномов! Соседние города решили, что началось извержение вулкана, и вызвали все пожарные расчеты империи. Я тогда едва не задохнулся от собственного величия!

— Господи, да что ты несешь, факел переросток, — проворчал Самехада, и его голос был подобен движению тектонических плит. — Если бы Капиви и Птиц не успели вовремя сплести щит, твой величественный зад сейчас украшал бы стену хижины той ведьмы в виде уголька. И насколько я помню, кто-то очень громко скулил о пощаде.

— Выдумки!? Клевета горного тролля! — Делио мгновенно покраснел, его уши вспыхнули ярче, чем его магия. — Это была тактическая уловка! Именно благодаря моей харизме и несравненной смекалке мы вышли из той передряги живыми!

— Твоя смекалка и харизма, — вставил Капиви, и его голос зазвучал мягко, как шепот прибоя на закате, — да будут мне свидетелями все боги Анабера, именно они всегда и были истинной причиной всех наших несчастий.

Зал взорвался дружным смехом, смывая на мгновение тяжесть последних дней. Delio окончательно смутился, а Хозяин Судьбы, едва показавшийся в дверях, не смог сдержать слабую, но искреннюю улыбку.

— Как вы, магистр? — Мэй мгновенно вскочила, её голос был полон нескрываемой тревоги.

Хозяин Судьбы был всё так же бледен, как лик луны в зимнюю ночь, а его походка оставалась неуверенной, но в его осанке вновь проступило то несравненное величие, которое заставляло врагов трепетать.

— Всё в порядке, Мэй, — ответил он, и хотя голос его был сух и почти лишен жизни, в нем чувствовалась стальная основа.

— А я уж думал, нам придется снаряжать экспедицию, чтобы снять тебя с твоего волшебного насеста, — Delio тут же воспрял духом, — но клянусь пламенем, я чертовски рад видеть тебя на своих двоих!

— Я безусловно ценю твою заботу, мой пламенный друг, — с тенью улыбки ответил магистр, занимая свое место во главе стола.

Когда Хозяин Судьбы наконец опустился в кресло, он на мгновение плотно закрыл глаза. Электрическая боль, резкая, как удар молнии, и беспощадная, пронзила всё его существо. Ему казалось, что тысячи раскаленных игл разом вошли в его плоть и начали медленно, со смаком проворачиваться, разрывая остатки магических каналов. Он сделал глубокий, размеренный вздох, заставляя бушующее море боли внутри себя утихнуть, и открыл глаза, глядя прямо на собравшихся. Гордая Птиц к тому времени тоже заняла свое место, сложив руки на коленях в жесте высшей концентрации.

— Итак, давайте начнём, — произнес Хозяин Судьбы, и его слова, усиленные акустикой зала, прозвучали как удар колокола. — Я так понимаю, что у всех у вас была одна и та же мысль всё это время. Над нашим миром нависла вековая тьма, и мы с вами оказались на самой передовой, в пасти у монстра...

— Это правда, — Зария не выдержала, её голос, полный неудержимой скорби, задрожал. — Тьма уже лижет наши пороги. Нам нужно бежать, Магистр. За горные хребты, в большие города... Если останемся здесь, нас ждет участь хуже смерти.

Магистр спокойно, с каменным выражением лица выслушал Зарию. Её слова звучали как окончательный приговор, как эпитафия их дому. Он медленно обвел взглядом остальных, читая в их глазах ту же безнадежность и усталость. Понимая, что сейчас решается судьба не просто деревни, а самой идеи сопротивления, Хозяин Судьбы медленно, дрожащей от напряжения рукой выложил на мраморную поверхность стола Перстень Пылающего Феникса. Кольцо мгновенно вспыхнуло яростным, живым светом, отбрасывая на стены цитадели исполинские тени ангельских крыльев.

— Знаете ли вы, что это на самом деле? — спросил он, и его взгляд стал острым, как лезвие меча.

— Это... легендарный перстень Пылающего Феникса... — прошептала старейшина Зария, и в её глазах мелькнул первобытный, благоговейный трепет. — Великое кольцо-хранилище и священный символ власти Чёрного Архангела. Наследие Первых.

— Совершенно верно. Это кольцо — дар и ноша от моего учителя. Вместе с ним он доверил мне не просто магию, а саму судьбу и будущее этой земли, нашего мира и каждого человека в Bodeniaв частности. А значит, пока моё сердце бьется и пока этот перстень признает мою кровь, Bodenia будет стоять вопреки всем законам логики и войны.

— Но ты сейчас сам едва держишься на ногах! — тяжело вздохнула Гордая Птиц, и её слова вызвали волну холодного воздуха, пробежавшую по залу. — Неужели ты всерьез полагаешь, что один артефакт, пусть и столь великий, сможет защитить нас от флота демонов? Сможет укрыть всю деревню от гнева Полубогов?

— Я не думаю. Я знаю, — в глазах Магистра вспыхнул холодный, ослепительный блеск веры. — Bodenia — самое безопасное место на материке. Под могилой моего учителя на утесе скрыта древняя тайна. Чёрный Архангел… мой учитель, покидая этот мир стал ядром защитной формации «Объятия Крыльев Архангела». Её мощь такова, что ни один смертный или демон, не достигший уровня Истинного Бога, не сможет пробить этот купол.

— Неужели... такая мощь действительно всё еще сокрыта под нашими ногами? — выдохнула Мэй, и на её лице отразилось робкое, почти детское сияние надежды. Остальные сидели, пораженные масштабом открывшейся истины. Это было так, будто им только что сказали, что под их хижинами спрятан спящий дракон.

— И на кой бес мы тогда надрывались, строя эти стены?! — Delio пснова обрел дар речи. — Магистр, ты не мог сказать об этом раньше? Мы бы сэкономили кучу сил!

— Стены нужны, Delio. Ибо у формации есть цена, — вздохнул Магистр. — Когда она будет полностью активирована, никто не может ни войти, ни выйти. А на её запуск требуются сутки. Если враг уже внутри — формация станет нашей общей могилой.

— Значит, мы окажемся в золотой клетке, — констатировал Капиви. — И если нас окружат, мы просто умрем от голода под красивым куполом.

— Вот именно поэтому нам и нужно подготовиться так, как не готовился никто и никогда. Мы должны уже сейчас озаботиться колоссальными запасами продовольствия и магических ресурсов. Но самое важное — нам жизненно необходима система, которая предупредит нас о приближении флота врага задолго до того, как его паруса покажутся на горизонте. Чтобы у нас были те самые драгоценные сутки на активацию формации. Помимо этого, мы обязаны известить Совет магов обо всём, что мы видели на островах.

— С припасами мы справимся, — начала вслух рассуждать Зария, в её голосе впервые за долгое время появилась суровая деловитость старейшины. — Лес Демона Снов бесконечен в своей щедрости, а море пока еще дарит нам свои дары. Но что делать с остальными пунктами плана?

— К тому же те надменные старики из Совета магов... они не пошевелят и пальцем ради какой-то деревни на окраине, пока демоны не постучат костяными пальцами в их собственные парадные двери. — Добавил Delio.

— Вот именно к ним, в самое логово бюрократии и напыщенности, пойдёшь ты, Delio, и ты, Птиц. Я дам вам официальное письмо, адресованное лично старому другу моего учителя — магистру Кумину. Он один из немногих, в ком еще жива искра чести. Вместе с письмом я передам вам нефритовую пластину с моими прямыми воспоминаниями.

Магистр торжественно прикоснулся указательным пальцем к своему лбу, в самую точку третьего глаза. Кончик его пальца мгновенно засветился ослепительно-чистым, жемчужным светом. Медленным, плавным движением он повел руку вперед, и вслед за ней из его головы потянулась тонкая, играющая серебром и живым светом нить — это была сама эссенция его памяти о тех ужасах, что они видели. Он бережно вложил эту светящуюся струйку в нефритовую пластину. Артефакт на секунду вспыхнул призрачным сиянием, отражая крики демонов и багрянец Скверны, а затем угас, став холодным и тяжелым.

— Очень надеюсь, что авторитет Чёрного Архангела еще имеет вес в тех залах. Delio, это письмо и пластина теперь в твоих руках. Не подведи нас.

— Ты уверен, что посылать именно его — хорошая идея? — усомнился Самехада. — Он же по дороге подожжет половину Анабера. Лучше пойду я.

— Для тебя, Капиви и Мэй есть иное задание, — спокойно ответил Магистр. — Вы отправитесь в Восточные вулканические пустоши. Я бы отдал всё, чтобы пойти туда самому, но мой путь сейчас ограничен стенами нашей цитадели.

— На эту выжженную землю? — удивился Капиви. — Зачем? Там же только пепел и смерть.

Хозяин Судьбы величественным жестом взмахнул рукой, и на мраморной поверхности стола появилась та самая древняя карта, которую ему передал Демон Снов. Она начала светиться мягким, прозрачно-серебристым светом, являя взору присутствующих очертания забытых хребтов и тайных долин. Магистр в красках поведал им всё то, что узнал от Деми: легенду о Небесном Боге, Перворожденном существе, чей свет сотворил этот мир, и о Гильдии Древних Небес, что стояла в самом центре первозданного хаоса.

— Этот Колокол Семи Бедствий — не просто музыкальный инструмент, — прошептал магистр, и его голос наполнился таинственным блеском. — Он был отлит из металла упавшей звезды и закален в слезах бога. Он чувствует не просто движение материи, он резонирует с самим намерением зла. Если мы добудем его и установим на главной башне Bodenii, мы получим глаза и уши, способные пронзать пространство на сотни миль. Мы узнаем о демонах еще тогда, когда они только начнут поднимать свои якоря. Это даст нам преимущество, которое не купить ни за какие богатства мира.

— Это звучит слишком красиво, чтобы быть правдой... — в полном замешательстве пробормотал Delio, изучая карту. — Если бы такая мощь существовала, её бы давно нашли охотники за сокровищами или имперские легионы. Почему мы слышим об этом только сейчас?

— Потому что путь туда закрыт для тех, в ком живет корысть или страх, — ответил магистр. — Но для нас это единственный шанс не просто выжить, а победить. Дорога в пустошах полна опасностей, о которых забыли даже самые мрачные легенды.

— Путь туда и обратно займет полгода, — рассуждал Капиви. — Что если они нападут раньше?

В зале воцарилась тяжелая тишина. Это был вопрос, который не давал покоя и самому Хозяину Судьбы. В этот момент Гордая Птиц, словно вспомнив о чем-то важном, полезла в свой магический подсумок и достала три древних талисмана связи. Они были выполнены из кости дракона и мерцали мягким, пульсирующим светом.

— Это древние талисманы связи, — сказала она, и её голос дрожал от волнения. — У меня осталось всего три. Они одноразовые, но их мощь пробивает любые помехи. Одна капля крови в момент опасности — и адресат мгновенно получит зов, где бы он ни находился. Мы будем знать, если беда настигнет деревню раньше срока.

— Это именно то, что нам нужно, — с видимым облегчением выдохнул Хозяин Судьбы. — Судьба всё еще благосклонна к нам.

Дальнейшее обсуждение деталей, маршрутов и возможных случайностей заняло еще долгие часы. По своим домам и покоям все участники совета расходились уже глубокой ночью, когда на небе Bodenii проступили первые бледные звезды, свободные от туч. Но теперь у каждого в сердце горел огонь надежды и четкого плана. В эту ночь Bodenia впервые за долгое время спала спокойно, набираясь сил перед рассветом, который должен был отправить её защитников навстречу их грандиозной и опасной судьбе.

Глава 7 ч. 2 Золотой рассвет: Шаг в пламя судьбы

ГЛАВА 7

= Испытание Драконом =

Часть 2

+ Золотой рассвет: Шаг в пламя судьбы +

На следующий день, едва только первые, робкие лучи восходящего солнца коснулись поверхности земли, мир преобразился. Золотистый, почти сверхъестественный свет хлынул из-за горизонта, подобно расплавленному меду богов, разгоняя тягучие ночные тени, что целую неделю душили Bodenia своим могильным холодом. В этом сиянии пробуждающейся природы у врат деревни, высеченных из белого камня и оплетенных защитными рунами, застыли шесть силуэтов. Они казались ожившими изваяниями из древних легенд, стоящими на пороге вечности, где за их спинами оставался уют родного очага, а впереди простиралась неизвестность, полная невероятных приключений и смертельной опасности.

— Это, безусловно и бесповоротно, является тягчайшим преступлением против всего прогрессивного человечества и моей хрупкой, утонченной персоны в частности! — Delio издал такой громогласный зевок, что в суставах его челюсти послышался отчетливый хруст, заставивший Мэй вздрогнуть. — Честное слово, в такую несусветную рань даже петухи-самоубийцы еще видят десятый сон, а я, великий Delio, несущий свет и тепло огня в массы, уже вынужден стоять на ногах и куда-то тащиться. Я буду подавать официальную жалобу в Министерство Героизма: все судьбоносные походы должны начинаться не ранее, чем после плотного обеда и чашечки бодрящего настоя из горных трав!

Его голос, поначалу измученный и сонный, к концу тирады приобрел привычную звонкость, хотя под глазами юного мага огня всё еще лежали тени после бессонной ночи планирования.

— Неугомонный ты наш факел переросток, — пробасил Самехада. Его голос, лишенный малейших признаков усталости, был подобен рокоту горного обвала, величественному и неотвратимому. Он стоял прямо, словно вросший в землю утес, и утренняя роса на его доспехах сверкала, как россыпь мелких алмазов. — Да если бы верховные силы дали мне хоть каплю власти над твоим распорядком дня, я бы лично настаивал на том, чтобы ты отправлялся в любой путь за час до рассвета. Клянусь матушкой-землей и всеми подземными жилами, такая дисциплина пошла бы твоей пылкой голове на пользу. Глядишь, и язык бы перестал обгонять мысли.

— Ну вот, снова началось! — Delio набрал в грудь побольше воздуха, и его глаза азартно блеснули, предвкушая очередную словесную дуэль. — Откуда тебе, о грубый и совершенно неотёсанный голем, понимать все тончайшие нюансы моей широкой, огненной души? Созерцать вечность в камнях и пускать корни в булыжники — это любой тролль сумеет. А тут нужна харизма! Нужен полет мысли! С моей харизмой, знаешь ли, даже дорога через преисподнюю покажется увеселительной прогулкой с фейерверками!

— Какое же это невообразимое счастье, что в ближайшие месяцы я не буду слышать всю эту ахинею, — Самехада картинно отмахнулся огромной ладонью, на которой виднелись мозоли от рукояти меча. — Искренне сочувствую тебе, Гордая Птиц. До города Ultras полгода ходу по самым злачным местам. Эта ходячая отрыжка испорченного костра по-любому сведет тебя с ума своими байками раньше, чем вы увидите городские стены.

— О, не беспокойся, брат, — Птиц улыбнулась Самехаде, и в этой улыбке чувствовалась мягкая сила весеннего ветра. Однако она тут же ловко ухватила Delio за локоть, увлекая его прочь от ворот, пока тот не начал новую тираду. — Мои ветры способны усмирить даже самый буйный шторм, а уж заглушить его крики — задача для меня начального уровня. Я просто создам вокруг него вакуумный кокон, и он будет открывать рот в полной тишине, как очень возмущенная золотая рыбка.

— И ты туда же?! — Глаза Delio округлились от комичного ужаса. — Сестра, это предательство в собственной семье! Вот увидите, когда я достигну сияющих вершин величия, когда моё имя будут шептать с благоговением в каждом уголке Анабера, я вас даже не вспомню! Буду сидеть на золотом троне и спрашивать: «Кто эти скучные люди, что мешали мне спать на рассвете?»

— Главное, чтобы твоё величие не вспомнило нас в тот момент, когда очередной трактирщик пришлет нам счет за твои героические посиделки, — хмыкнул Капиви. Его светло-синие волосы колыхались на ветру, словно морские волны, а в глазах мерцала мудрость океанских глубин. — Я до сих пор помню ту историю в «Хвосте русалки», когда ты пытался расплатиться своим автографом будущего спасителя мира.

— Ой, да много ты понимаешь в инвестициях в будущее, старший брат! — Упоминание о трактирах заставило Delio мгновенно покраснеть, что на фоне его рыжих волос выглядело весьма живописно. — Те почтенные заведения имели редкую, я бы сказал — уникальную честь поддержать юного титана магии в самом начале его тернистого жизненного пути. В будущем они установят мемориальные доски с надписью: «Здесь Delio съел свой первый бесплатный обед». Это же реклама на века! Они должны были счесть это за величайшую милость, оказанную им небесами!

Вся компания, не выдержав, разразилась громким, раскатистым смехом. Этот звук, живой и искренний, окончательно разогнал остатки ночных теней и нависшую над деревней тревогу. В этот миг они были не просто магами, на которых возложена миссия спасения цитадели, маленькой деревушки на берегу Запретного моря, или, возможн, целого мира, а просто близкими людьми, чей союз был крепче любого заклинания.

— Счастливого пути, дети мои, — негромкий, вибрирующий от скрытых слез голос старейшины Зарии прервал их веселье. — Пусть удача, чьи пути неисповедимы, сопутствует вам в каждом шаге. Пусть небо хранит ваши головы, а земля — ваши стопы.

После её слов на мгновение наступила такая тишина, что было слышно, как просыпаются лесные птицы. Пятеро молодых людей замерли, глядя друг на друга. В этих взглядах, скрестившихся у врат, читалась стальная решимость выполнить возложенную на них миссию, во что бы то ни стало добыть Колокол Семи Бедствий и достучаться до Совета. Но вместе с тем в воздухе повисла горькая, осязаемая печаль — они знали, что разлука будет долгой, а мир вокруг них меняется слишком быстро и слишком страшно.

— Ну всё, хватит уже сопли в сахарном сиропе пускать! — Delio первым нарушил молчание, тряхнув головой. В его голосе привычный огненный юмор теперь мешался с несвойственной ему хрипотцой. — Пойдем, Птиц. Поспешим в Ultras, нужно добраться туда раньше, чем этот наш скалистый истукан окончательно разрыдается и затопит Bodenia своими каменными слезами.

За этим напускным бахвальством юный маг огня отчаянно пытался скрыть, как сильно у него щемит в груди при мысли о том, что он долго не увидит Самехаду и Мэй. Он резко развернулся, поправил сумку и, не оглядываясь, пошагал по южной тропе.

— Смотри мне там, дубовый утёс, — бросил он через плечо Самехаде, — не вздумай превратить Мэй и Капиви в гранитные статуи своими занудными лекциями о смысле бытия и пользе молчания. Вернусь — проверю! Если они начнут отвечать мне односложным мычанием, я подпалю твою любимую бороду!

— Иди уже, искра сумасшествия, — Самехада в шутку замахнулся своей огромной рукой, впрочем, даже не помышляя о том, чтобы действительно отвесить подзатыльник своему неугомонному брату. В его взгляде, провожающем Delio, светилось отеческое тепло. — И позаботься о сестре. Если с её головы упадет хоть один волос по твоей вине, я найду тебя даже в центре солнца.

— Поспешим и мы, друзья, — Капиви мягко улыбнулся, поправил дорожный плащ, расшитый серебряными нитями маны, и, отвесив легкий поклон старейшине, направился на восток, туда, где за горизонтом дымили легендарные вулканы. — Путь в пустоши не терпит промедлений.

— Пусть будет с вами светлая удача и шепот добрых духов, — немного робко произнесла Мэй. Она в последний раз посмотрела на удаляющиеся спины Delio и Птиц, смахнула невольную слезинку и, покрепче перехватив свой посох, инкрустированный лунным камнем, поспешила вслед за Капиви и Самехадой. Её шаги были легкими, почти бесшумными, как падение первого снега.

— Раз уж нам суждено побывать в этой пафосной столице мира, сестра, — донесся издалека затихающий голос Delio, — мы просто обязаны посетить их знаменитый Лунный театр. Говорят, там декорации из чистого эфира и актрисы, способные очаровать даже немого демона. Я обязан сравнить их талант со своей природной артистичностью!

— А ты точно ничего не перепутал, братец? — послышался мелодичный смех Гордой Птиц. — Лунный театр — это тебе не придорожный трактир «У кривого окуня», где за кружку эля показывают фокусы с горящими пальцами. Тебя туда в твоем походном плаще даже на порог не пустят!

— Оскорбление! Чистейшей воды дискриминация по одежному признаку! Да они за счастье должны считать...

Голоса постепенно затихали, растворяясь в шелесте пробуждающегося леса и пении ветра. Старейшина Зария еще долго стояла у ворот, вслушиваясь в эти угасающие звуки жизни. Она провожала их взглядом, пока последний силуэт не скрылся за поворотом дороги, окутанный золотистым туманом утра. Это был первый раз за долгие два с половиной года, когда молодые маги покидали Bodenia в полном составе. Зария ловила себя на мысли, что за это время она привыкла к ним так сильно, будто они были её собственными детьми. Она полюбила их шумные споры, искры случайных заклинаний в коридорах цитадели и ту невероятную круговерть жизни, которую они принесли в это тихое захолустье. Теперь они были неотъемлемой частью её семьи, её души, её Bodenii.

День окончательно вступил в свои права. Небо над деревней стало пронзительно-голубым, без единого облачка, словно сама природа обещала героям чистый путь. Но на сердце у старейшины было неспокойно. Она знала, что за этим золотистым блеском утра скрываются тени великих испытаний.

Миражи магов продолжали расти в её памяти, как летопись, которую еще только предстоит написать. Она вспомнила, как Delio вчера вечером, на мгновение отбросив шутовскую маску, серьезно проверял заточку клинков Самехады, пока тот не видел. Как Птица шептала защитные заговоры над плащом Мэй. В этих маленьких деталях крылась истинная сила Братства, способная противостоять самому тёмному уголку Бездны.

Зария тяжело вздохнула, чувствуя, как утренняя прохлада пробирается под её шаль. Пустота в деревне стала почти осязаемой. Теперь ей предстояло поддерживать порядок и хранить надежду, пока эти дети будут сражаться с самой судьбой в глубинах обитаемого мира. Силуэты молодых людей окончательно исчезли из виду, поглощенные бескрайними просторами Анабера. Старейшине ничего не оставалось, кроме как помощи тая глядя на пустую дорогу и медленно, опираясь на посох, вернуться в деревню, чтобы заняться насущными делами, которые теперь казались такими мелкими на фоне всего происходящего.

Весь мир вокруг — от каждой травинки, сверкающей росой, до далеких, окутанных сиреневой дымкой гор — казался застывшим в ожидании. Это было начало легенды. Время, когда шутки мага огня станут единственным светом в кромешной тьме, а молчаливая решимость воина земли станет опорой для всех отчаявшихся.

В небе высоко над Bodenia пролетел одинокий орел, пронзительно закричав, словно приветствуя уходящих. Магистр в своей башне, тоже чувствовал этот момент, это великое разделение путей. Он ненадолго прекратил впитывать в себя ману и подойдя к краю своего сада, также смотрел на исчезающие вдали силуэты своих друзей. Теперь судьба Анабера больше не принадлежала ему или стенам цитадели. Она ушла по дорогам на юг и восток, звеня смехом Delio и переливаясь синими волосами Капиви.

Каждый дюйм этого пути был теперь пропитан магией ожидания. Дорога в Ultras обещала быть долгой, полной встреч с древними созданиями и искушений больших городов. А путь в Пустоши — суровым испытанием плоти и духа, где под ногами будет не земля, а прах забытых богов. Но какими бы сложными ни были их тропы, за ними всегда будет стоять образ Bodenii — маленькой деревни, ставшей колыбелью для новых легенд, и старой женщины у ворот, чьи молитвы будут лететь вслед за ними быстрее любого ветра.

Глава 7 ч.3 Армия пепла и чистое сердце

ГЛАВА 7

= Испытание Драконом =

Часть 3

+ Армия пепла и чистое сердце +

Солнце Анабера, великое золотое око мира, щедро изливало свои теплые, почти осязаемые лучи на заснеженные плечи Восточного хребта материка. Эти горы, чьи пики вонзались в лазурную твердь небес, казались могучими титанами, держащими на своих спинах весь обитаемый мир. В самом сердце этого горного величия, словно корона на челе императора, раскинулся Найнбург — город-крепость, город-легенда, чья неприступность вошла в историю всех народов материка.

Найнбург не был построен — он был высечен из самой плоти гор. Его стены, тянущиеся на десятки миль между заоблачными пиками, представляли собой чудо магической инженерной мысли. Огромные валуны, пропитанные древней маной, были подогнаны друг к другу с такой сверхъестественной точностью, что даже тончайшее лезвие эльфийской бритвы не нашло бы и мизерной щели между их стыками. Магия времени и камня спаяла их в единый монолит.

В сумерках, когда небо над востоком окрашивалось в багрово-серые цвета, на стенах города просыпалось легкое, призрачное зеленовато-синее мерцание. Это активировались защитные руны, вырезанные первыми мастерами-геомантами. Стены шириной более тридцати метров позволяли целым гарнизонам маневрировать на их вершинах, превращая город в монументальный щит Анабера. На каждой башне, венчающей природные скалы, были установлены баллисты, стреляющие болтами из мифрила — металла, чей блеск мог соперничать со звездами, а прочность позволяла пробивать чешую древних драконов. Рядом с ними застыли магические катапульты, чьи снаряды были зачарованы пламенем самого ядра планеты. Между этими орудиями медленно расхаживали часовые в сверкающих доспехах, их взгляды неустанно исследовали узкие тропы, ведущие к Найнбургу — последнему оплоту цивилизации перед лицом вечного Хаоса Восточных вулканических пустошей.

В этот день у Восточных ворот города, чей механизм не тревожили уже сотни лет, стояли четверо. Контраст между величием стен и хрупкостью путников был поразительным.

Трое из них были выходцами из Bodenii, три с небольшим месяца назад покинувшими свою деревню. Мэй, юная волшебница стихии молнии, выглядела здесь особенно маленькой; её робкая улыбка то и дело исчезала, уступая место сосредоточенной серьезности. Для неё это путешествие было не просто миссией, а рождением новой души, закаленной в пути. Рядом с ней стоял Самехада, чья массивная фигура, казалось, была отлита из той же породы, что и стены Найнбурга. Его связь со стихией земли была настолько глубокой, что даже пыль на его сапогах укладывалась в магические узоры. И, наконец, Капиви, чьи лазурные волосы мягко развевались на горном ветру, напоминая о спокойных водах океана, которые он покинул ради этой выжженной цели.

Четвертым был Эдегор, Магистр гильдии магов Найнбурга. Этот старец был живым воплощением истории. От него веяло мощью Полубога первой звезды — той самой силой, что способна двигать горы. Его седые волосы спадали на плечи искрящимся водопадом, а борода, доходившая до пояса, казалась сотканной из облаков. В его глазах, глубоких и мудрых, полыхали призрачные молнии — отголоски великих битв прошлого. Одетый в белые одежды, расшитые сапфирами и рубинами, он опирался на посох из чистого кристалла льда, который никогда не таял, даже под палящим солнцем.

Все четверо безмолвно смотрели в распахнутый зев ворот. То, что открылось их взору, было подобно страшному сну художника-безумца. Вдали, за единственной ниточкой горной тропы, раскинулось огромное, дымящееся черное пятно. Оно казалось живой язвой на теле мира, пронизанной ярко-оранжевыми и кроваво-красными капиллярами лавовых рек. Восточные вулканические пустоши.

— Вы уверены, что хотите добровольно шагнуть в этот ад? — голос Эдегора прозвучал треснувшим колоколом, в нем слышалась неприкрытая, почти отеческая тревога. — Я храню эти ворота уже сотни веков. На моей памяти было много героев, чьи имена гремели по всему Анаберу. Они уходили туда, ослепленные блеском славы или жаждой наживы, но ни один, слышите — ни один не вернулся даже тенью самого себя.

— Старший, — Самехада склонил голову в глубоком, почтительном поклоне. Его голос звучал глухо, как рокот камней в глубине пещеры. — Мы бесконечно ценим ваше предостережение. Но мы здесь не ради золота или песен менестрелей. Мы идем туда, чтобы вырвать наш дом из лап грядущей тьмы. Наша родина — это не просто камни и крыши, это люди, которые нам доверились. И если спасение Bodenii лежит через эти пустоши, значит, наш путь — там.

— Я тоже читал древние свитки об этих краях, когда был учеником, — старик Эдегор грустно улыбнулся, и молнии в его глазах чуть притухли. — Но легенды — это лишь пыль, украшенная воображением. То, что ждет вас там — не сказка. Вам бы стоило повернуть назад. Найнбург велик, его стены крепки. Мы дадим приют вашему магистру и всей вашей деревне. Вы сможете оставаться здесь, пока буря не утихнет. Не бросайте свои молодые жизни в пасть к вулканам.

— Но ведь Bodenia — это моя родина, — тихо, почти шепотом произнесла Мэй, нервно сплетая пальцы. — Там каждое дерево знает моё имя. Там воздух пахнет домом. Я не могу просто бросить её и спрятаться за чужими стенами, пусть даже такими величественными. Я хочу, чтобы моя земля продолжала дышать.

— Не бойся, сестрица, — Капиви положил руку ей на плечо, и его прикосновение было прохладным и успокаивающим, как чистая родниковая вода. Его улыбка была наполнена таким светом, что казалось, даже дым пустошей на мгновение отступил. — Пока наши сердца бьются, Bodenia не падет. Мы не просто идем за артефактом, мы несем с собой волю нашего магистра и надежду каждого жителя. А такая ноша делает нас сильнее любых монстров.

Эдегор устало вздохнул, понимая, что перед ним не просто упрямые юнцы, а истинные маги, чей дух уже перерос их возраст. Он медленно поднял свой кристальный посох, и воздух вокруг него задрожал от плотности маны.

— Раз вы тверды в своем безумии, я помогу вам тем, чем смогу. Слушайте внимательно: у вас будет три дня относительной тишины. Вы пройдете предгорья, пока не достигнете Утёса Древних Богов. Там — последняя точка возврата. Оттуда берет начало Пепелище богов. Земля там не просто выжжена — она проклята. Там правит смерть, а древние чудовища, рожденные из магмы и забвения, не знают пощады. Если дойдете до Утёса и почувствуете, что страх сильнее воли — возвращайтесь. В этом не будет позора.

— Спасибо вам, великий старший, — Мэй поклонилась так низко, что полы её плаща коснулись камней. — Мы запомним ваши слова.

— Можете не сомневаться, Магистр Эдегор, — в голосе Самехады вновь прорезались нотки сурового спокойствия и того самого каменного юмора, который крайне редко появлялся в его серьёзых речах. — Мы пройдем через всё, что эти пустоши выплеснут нам под ноги. А монстры... Ну, после того, как мы годами терпели выходки нашего брата Delio, чей рот не закрывается даже во сне, никакие адские создания нам не страшны. Демоны хотя бы не пытаются шутить так плоско, как он.

— Ожидайте добрых вестей, — подытожил Капиви. - Пойдём.

Маги покинули безопасные пределы Найнбурга. Огромные ворота со стоном закрылись за их спинами, отрезая их от цивилизации. Эдегор еще долго стоял, опираясь на посох, глядя на три маленькие точки, удаляющиеся в сторону черного горизонта. В его глазах отражалась скорбь поколений.

— Бедные глупцы... — прошептал он в пустоту. — Решили оставить свои кости в пепле, который помнит рождение мира. Как жаль... Какое чистое, но обреченное мужество.

Тем временем путь магов становился всё тяжелее. Невероятно чистый блеск заснеженных вершин Найнбурга стремительно тускнел, сменяясь зловещей палитрой увядания. Пейзаж менялся с пугающей скоростью. Сначала исчезла трава, затем пропали лишайники на камнях. Горы превращались в голые скелеты, покрытые слоем жирной, липкой сажи.

Вокруг воцарилась мертвая тишина. Ни шороха зверя, ни крика птицы. Лишь их собственное дыхание и глухие удары сердец. Земля под ногами начала вибрировать. Река, которая в начале пути радовала их своим ледяным звоном, внезапно исчезла — она столкнулась с подземным потоком магмы и мгновенно превратилась в густой, удушливый серый пар. Воздух стал тяжелым, пахнущим серой и горелым камнем. Сквозь трещины в скалах начали проглядывать ярко-рыжие и кровавые жилы лавы, медленно сочащиеся из недр, словно пылающая патока ада.

— Знаете, — Капиви огляделся, его светло-синие глаза теперь отражали багровые сполохи пустошей. — Это место вполне может поспорить в зловещности с архипелагом демонов-сопов. Там была Скверна, которая пыталась сожрать твой разум, а здесь — само мироздание кажется сломленным. Тут не просто опасно, тут... пусто. Словно боги стерли этот кусок карты и забыли его нарисовать заново.

— Согласен, — Самехада остановился, прикоснувшись ладонью к черному валуну. Он тут же отдернул руку — камень был раскален. — Такое чувство, что сами горы здесь рыдают от боли. Эта сажа... она не просто лежит на земле. Она словно наблюдает за нами тысячами невидимых глаз, оценивая, насколько хорошо наши кости будут смотреться в её коллекции на каком-нибудь дьявольском пиру.

— Можете вы хотя бы здесь не ворчать о дьявольских пирах и демонах? — Мэй прижалась к Капиви, её голос дрожал. — Самехада, твои шутки в этом месте звучат как пророчества. Пожалуйста, не надо. Только не здесь, где само небо кажется обуглившимся.

— Сестрица Мэй, — Капиви ободряюще улыбнулся, хотя в глубине его глаз тоже таилась тревога. — Не принимай слова этого каменного ворчуна близко к сердцу. К счастью, Скверны тут нет, а Самехада просто пытается быть смешным в своей манере. Его юмор такой же тяжелый и неповоротливый, как горный обвал. Мы пройдем, вот увидишь. Моя вода и твоя молния — плохая компания для пепла.

Спустя три дня изнурительного пути они вышли к Утёсу Древних Богов.

Это место было величественным и ужасающим одновременно. Огромный каменный выступ нависал над исполинской долиной, которую Эдегор называл Пепелищем. До самого горизонта, насколько хватало магического зрения, расстилалось море черной сажи. Долина была окружена кольцом из десяти действующих вулканов, чьи вершины постоянно извергали в небо столбы черного дыма, прорезаемого вспышками молний. Огненные водопады лавы стекали по их склонам, переплетаясь внизу в сложную, светящуюся сеть, напоминающую адские кровеносные сосуды.

Воздух здесь превратился в раскаленный свинец. Каждое дыхание обжигало гортань серой, а температура перевалила за 40 градусов, заставляя магов постоянно использовать охлаждающие заклинания.

— Добро пожаловать в филиал ада, — прогрохотал Самехада, его голос теперь звучал как стук падающих камней. Лицо его покрылось слоем копоти, подчеркивая суровость черт лица. — Капиви, вынимай карту нашего магистра. Что говорит эта зачарованная бумага? Сколько нам еще жариться в этом котле?

Капиви бережно развернул карту. В этом царстве тьмы и огня пергамент засветился мягким, лазурным светом, указывая путь. Маг воды несколько раз сравнил ориентиры на карте с пиками дымящихся гигантов перед ними.

— Если верить знакам на карте, — Капиви указал на четвертый вулкан слева, который казался самым массивным и старым. — Именно там, в его недрах, скрыт тайный проход. Он ведет глубоко под корни гор, в обход лавовых озер.

— А если карта ошибается? — Мэй с опаской вглядывалась в огненные реки внизу. — Или если проход уже давно залит расплавленным камнем? Мы же просто превратимся в угольки в этой печке...

— В любом деле есть риск, Мэй, — Капиви свернул карту и посмотрел на своих товарищей. В его взгляде теперь не было робкой надежды, только стальная решимость. — Мы зашли слишком далеко, чтобы сомневаться. Bodenia ждет нас. Наши друзья на юге сейчас, возможно, тоже проходят через свои испытания, чтобы привести помощь. Мы не можем подвести их и магистра.

— Старший брат прав, — Самехада тяжело поднялся, поправив свой огромный молот за спиной. — Мы здесь, мы живы, и мы пройдем этот путь до конца, даже если нам придется превратить в пыль саму преисподнюю. Пошли, друзья, пока мы тут окончательно не закоптились и не превратились в экспонаты для музея Эдегора.

Маги начали свой спуск в долину. Они не знали, что под слоем векового пепла уже зашевелились те, кто не видел живой плоти тысячи лет. Опасность, черная и древняя, уже раскрыла свои крылья, готовясь поглотить троих юных магов Bodenii. Но в их душах горел свет, который был ярче любого вулкана, и этот свет вел их вперед, в самое сердце Армии Пепла.

Спуск с утеса стал для магов не просто дорогой, а погружением в само горнило первозданного хаоса. Каждый шаг превращался в битву с гравитацией и стихией. Ноги по колено утопали в сером, коварном пепле, который под своей обманчиво мягкой, бархатистой поверхностью скрывал раскаленные камни и острые, как бритва, осколки обсидиана. Воздух, густой и вязкий, превратился в обжигающий кисель из серы, фтора и мельчайшей стеклянной пыли, которая при каждом вдохе царапала легкие изнутри.

— Если я выживу в этой гигантской пепельнице, — прохрипел Самехада, вытирая со лба едкий пот, который мгновенно смешивался с сажей, превращаясь в черную маску грязи, — я лично заставлю Delio съесть его собственные парадные сапоги. С горчицей и без запивки. В качестве компенсации за мой моральный ущерб и прожаренные подошвы. Это не поход, это издевательство над здравым смыслом.

— Береги дыхание, — отрезал Капиви, чей магический щит «Сфера Лазурного Потока» мерцал на пределе возможностей. Водная мана в его жилах кипела, едва сдерживая внешний жар. — Мы прошли лишь половину пути до четвертого вулкана. Мэй, держись ближе к центру купола, не позволяй жару коснуться твоих волос!

Мэй молчала. Её губы побелели, а в глазах отражался робкий, почти детский ужас перед этой выжженной бесконечностью. Она прижималась к Капиви, стараясь не смотреть по сторонам, где из пепла то и дело вырывались языки подземного пламени.

Вдруг само мироздание содрогнулось. Это не был обычный подземный толчок — сама земля издала утробный, низкий гул, от которого задрожали не камни, а сами души магов. Пространство вокруг них начало искажаться, словно марево над костром, а пепельные дюны внезапно вздыбились вверх, закручиваясь в исполинские, многометровые воронки.

— Очередные глупцы... — голос, лишенный малейших человеческих эмоций, но вибрирующий силой векового льда, ударил по барабанным перепонкам, отражаясь от стен десяти вулканов одновременно. Он звучал не снаружи, а внутри черепной коробки, ледяным холодом пронзая раскаленную атмосферу. — Вы потревожили покой тех, кто забыл цвет неба. Ваша плата — ваши души. Ваш приговор — вечное забвенье в пепле.

Из-под черных завалов начали подниматься руки — костлявые, сотканные из спрессованной сажи, ядовитого дыма и спекшейся крови самой планеты. Существа, походившие на иссохшие человеческие скелеты в истлевших доспехах, восставали сотнями, образуя бесконечные шеренги. Их пустые глазницы горели багряным светом текучей магмы, а из трещин в их серых телах вырывался едкий дым. От этой Армии Пепла веяло таким первобытным ужасом и жаждой убийства, что казалось, даже время остановило свой бег.

— Бежим! — Капиви мгновенно перешел в режим боевого лидера. — К проходу! Назад пути нет, они перекрыли хребет!

Маги сорвались с места. Это была безумная гонка со смертью. Пепельные воины возникали прямо из-под земли, преграждая путь своими зазубренными мечами из обсидиана. Самехада, рыча от ярости, активировал заклинание «Дрожь Земных Недр»: он обрушивал свой массивный молот на пепел, посылая вперед сейсмическую волну, которая разрывала воинов на куски. Но на месте одного поверженного тут же вырастали двое новых.

Капиви использовал «Хлысты Полярного Океана»: струи воды под колоссальным давлением рассекали ряды врагов, но вода с шипением испарялась, едва коснувшись раскаленных тел преследователей. Мэй, ослепленная страхом, бежала в центре, её пальцы искрились — она выпускала короткие, но невероятно мощные «Цепные Разряды Белой Молнии», которые на мгновение ослепляли врагов и превращали их пепельные тела в стекло.

Буквально в последнюю секунду, когда лавина пепельных мертвецов уже готова была накрыть их с головой у самого подножия вулкана, они ввалились в темный, дышащий прохладой зев тайного прохода. Самехада, упав на колени, ударил кулаками в землю, вкладывая последние остатки маны.

— ГЕО-ЗАТВОР: ТИТАНОВАЯ КЛАДКА! — проорал он. Огромные пласты горной породы со скрежетом и искрами сомкнулись, запечатывая вход и оставляя яростный рев Армии Пепла снаружи.

— Успели... — выдохнул Самехада, тяжело привалившись к стене. — Если я еще раз услышу предложение навестить Восточные вулканические пустоши, я кого-нибудь ударю.

— Рано расслабляться, — Капиви указал назад. Сквозь мельчайшие, невидимые глазу щели в кладке закрывающий проход начал, просачиваться серый дым. Тонкие струйки пепла начали медленно закручиваться в воздухе.

— Они просачиваются сквозь поры камня... — прошептала Мэй, пятясь вглубь тоннеля. Её голос сорвался на плач. — Они нас всё равно найдут.

Капиви щелкнул пальцами, создавая магическую сферу света. Тусклое сияние выхватило из вековой темноты старый, почерневший факел на стене, закрепленный в пасти бронзового грифона. Едва маг коснулся его искрой из магического огнева, наполненного маной, огонь вспыхнул магическим индиго. Пламя, словно живой ручей, потеслось по скрытым желобам вдоль стен, зажигая один факел за другим. В считанные секунды ослепительный свет залил пространство, являя магам величественный коридор, своды которого были украшены небесным металлом.

— Уходим! Вглубь горы! — скомандовал Капиви. — Там у нас будет шанс найти путь к спасению.

Они бежали долго, чувствуя, как температура в тоннеле падает, уступая место запаху тлена и древности. Тоннель внезапно оборвался, открываясь в пространство столь исполинское, что дух захватывало. Это был Тронный Зал Гильдии Древних Небес. Своды уходили в бесконечность, поддерживаемые колоннами из чистого белого нефрита, каждая из которых была обвита золотыми драконами. На стенах застыли фрески из самоцветов, изображающие эпоху, когда маги правили облаками. В центре, на возвышении из семи ступеней, стоял Трон Небесного Владыки, вырезанный из единого куска прозрачного кристалла, который сам по себе был источником мягкого света.

Но самое невероятное парило прямо над троном. Маленький Золотой Колокол, окутанный призрачным золотистым сиянием, мерцал в воздухе, распространяя волны истинного покоя, которые на мгновение заставили магов забыть об опасности. Вокруг него на нефритовую палубу возвышения были свалены груды сокровищ: свитки, от которых исходила пульсирующая аура древних заклинаний, пилюли в прозрачных флаконах, светящиеся изумрудом и кобальтом, легендарные артефакты, чьи названия стерлись из памяти людей.

— О боги... — выдохнул Самехада. Его серьёзность окончательно уступила место благоговению. — Мы нашли это. Теперь Bodenia станет центром мира. Мы сможем купить целые королевства!

Он и Капиви, словно в трансе, бросились к сокровищам. Самехада жадно схватил тяжелый золотой свиток, а Капиви потянулся к флакону с Пилюлей Вечной Маны. Но их пальцы прошли сквозь предметы, как сквозь утренний туман. Сокровища были осязаемы для взгляда, но оставались призрачными, словно тени из другого мира.

— Почему?! Что это за фокус?! — Капиви в исступлении снова и снова пытался ухватить древний гримуар. Его лицо, обычно спокойное и рассудительное, исказилось от нездорового блеска корысти. Лидерские качества утонули в жажде обладания. — Оно же здесь! Я чувствую его запах!

Мэй, которая так и осталась стоять у самого входа в зал, единственная сохранила ясность ума, хотя её сердце колотилось в сумасшедшем ритме. Она видела, как из теней колонн уже выплывают серые тени — воины Армии Пепла, просочившиеся сквозь камень.

— Капиви! Самехада! Оставьте это! — крикнула она, но её голос тонул в стенах тронного зала. — Они уже здесь! Они настигли нас!

Маги не слышали. Они были словно под гипнозом, пытаясь вгрызться в призрачное золото. Видя, что времени не осталось, робкая Мэй решилась на поступок, на который не решалась за всю жизнь. Она подскочила к двум своим собратьям и с размаху, вкладывая всю свою обиду, за то, что её не слышали и страх, отвесила каждому по тяжелой, звонкой пощечине.

Звук ударов разнесся под сводами, как выстрел. Самехада и Капиви замерли. В их глазах медленно прояснилось, а золотой бред отступил. Они обернулись и увидели, что все выходы из зала заблокированы серыми фигурами, чьи мечи горели адским багрянцем.

— В круг! — прорычал Капиви, возвращая контроль над собой. — Самехада, Мэй, держите спину!

Начался кровавый бой. Воины Армии Пепла были неумолимы. Самехада крушил их кости, но пепел тут же срастался вновь. Капиви воздвигал ледяные стены, которые таяли под натиском жара, исходящего от мертвецов. Самехада уже истекал кровью из глубокой раны на бедре, а Капиви едва держал меч пробитой рукой.

В этот момент в памяти Мэй, как вспышка молнии, возникли слова магистра:

«Никто не овладеет наследием, в ком живет жажда наживы, корысть или страх за свою шкуру».

Она посмотрела на колокол. Он не был сокровищем для неё. Он был её ответственностью перед жителями родной деревни, магистром и новыми собратьями. Ответственностью за их жизни.

Отбросив мысли о смерти, о золоте, о собственном ужасе, Мэй, движимая лишь бесконечной любовью к своим друзьям и желанием спасти их здесь и сейчас, шагнула к трону. Она не бежала — она шла спокойно, сквозь гущу боя. Клинок пепельного воина прошел в дюйме от её шеи, но она даже не вздрогнула.

Её пальцы коснулись холодного, чистого золота колокола.

Мир вокруг замер. Звуки битвы исчезли. Перед Мэй возник высокий силуэт, сотканный из звездного сияния и облаков.

— я долго ждал тебя, чистое сердце, — голос существа был похож на шелест листвы. — Многие приходили сюда с мечами и жадностью, но лишь любовь открывает замок. Наследие небес теперь твоё. Используй его для жизни, а не для смерти.

Видение испарилось. В ту же секунду Армия Пепла, уже занесшая мечи для последнего удара по израненным Самехаде и Капиви, рассыпалась серым, безжизненным прахом. Тишина, наступившая в зале, была почти физически ощутимой.

— Мэй... — Капиви опустился на одно колено, прижимая руку к ране. — Ты... ты сделала это.

Мэй со слезами на глазах бросилась к ним. Достав настойку старого Дуайта, она бережно омыла их раны, и магия зелья начала мгновенно затягивать края порезов. Сокровища вокруг вдруг обрели плотность — они стали настоящими, тяжелыми и невероятно ценными. Мэй, уже не глядя на золото вокруг, начала сметать в свою магическую сумку только то, что действительно было нужно: свитки древней медицины, пилюли продвижения по культивации маны, редкие семена растений, которые могли накормить Bodenia в годы блокады.

Но тут земля под ними взвыла в последней агонии. Вулкан, потревоженный изъятием артефакта, просыпался по-настоящему.

— Тектонический сдвиг! — прокричал Самехада, видя, как нефритовый пол идет глубокими трещинами, из которых бьет оранжевое пламя. — Бежим, пока эта гора не стала нашим общим склепом!

Они бежали назад по тоннелям, а за их спинами рушилась эпоха. Колонны древней гильдии падали, поглощаемые лавой. В последнем отчаянном рывке, когда камни уже сыпались им на головы, они выскочили из прохода наружу.

Добравшись до Утёса Древних Богов, маги рухнули на землю, хватая ртом воздух. Вся долина внизу за считанные минуты превратилась в бушующий океан жидкого огня там, где только что пробежали юные маги. Десять вулканов извергались одновременно, превращая небо в кровавое полотно.

Немного отдышавшись и восстановив силы при помощи найденных небесных пилюль, Самехада посмотрел на Мэй, потом на Капиви, и на его измазанном сажей лице появилась слабая, но искренняя усмешка.

— Знаете что? Кажется, я передумал. Delio не будет есть свои сапоги. Я подарю ему один из этих древних свитков, чтобы он хотя бы один раз в жизни прочитал что-то умнее меню в трактире. У нас есть Колокол. Мы возвращаемся.

— Пойдемте домой, — тихо сказала Мэй, прижимая к груди Золотой Колокол. — Не будем заставлять Bodenia ждать нас.

И они отправились в обратный путь, оставляя за спиной пылающее сердце мира.

Глава 7 ч.4 Тёмная сторона золотых столиц

ГЛАВА 7

= Испытание Драконом =

Часть 4

+ Тёмная сторона золотых столиц +

— И вот именно в тот самый миг, когда этот демонический лев четвертого ранга, тварь размером с приличный амбар, прыгнул, обнажив клыки длиной с мой локоть... — Delio сделал эффектную паузу, картинно взмахнув руками, отчего вокруг его пальцев на мгновение заплясали живые искры.

Он с весёлой ухмылкой и присущим только ему одному огненным задором продолжал терзать уши старого купца, возглавлявшего караван. Путь на юг был долгим, и Delio считал своим священным долгом развлекать почтенную публику историями, в которых реальность была лишь тонким фундаментом для небоскреба его фантазии.

— Я сформировал сферу первородного пламени такой мощи, что воздух вокруг начал плавиться, как воск! — гремел маг огня. — Встал грудью перед его несчастными жертвами и... БАХ! Мой сокрушительный удар превратил его прыжок в позорное бегство. Ты бы видел, старик, как этот, так называемый, царь зверей метался из стороны в сторону, отчаянно пытаясь потушить горящие усы и подпаленную гриву! В итоге он так припустил в чащу, что за ним только пыль столбом стояла. Наверное, до сих пор где-то бегает, бреет себя налысо от стыда.

Старый купец, чье лицо напоминало потрескавшуюся кору древнего дуба, покосился на юношу с глубочайшим скепсисом. За семьдесят лет дорог он наслушался таких героев, что мог бы составить энциклопедию бахвальства.

— А какого, говоришь, ранга ты достиг в ту славную пору, о великий укротитель кошек? — голос старика был сух, как песок пустыни.

— Тогда я был Боевым Магом третьей звезды! — Delio гордо выпятил грудь, на которой поблескивала застежка плаща. — И это, заметь, придает моему подвигу еще больший легендарный вес! Мало кто на всем материке способен обернуть в бегство зверя четвертого ранга, будучи всего лишь на третьей звезде Боевого мага. Это же чистый талант, помноженный на безумную храбрость!

— Вот то-то и оно, — не выдержал старик. Его голос, холодный и острый, словно лезвие гильотины, безжалостно обрушился на энтузиазм юноши. — Я семь десятков лет вожу товары через весь Анабер и повстречал немало сказочников, чьи языки были длиннее их посохов, но клянусь всеми богами гор и долин — ты явно возглавил их почетный список. Чтобы третья звезда Боевого мага в одиночку пугнула льва четвертого ранга? Мальчик, ты либо мессия, либо тебе нужно меньше жевать дурман-траву в дороге.

Удивлению Delio не было предела. Он замер с открытым ртом, искренне возмущенный тем, что его триумфальная ода была названа дешевой подделкой.

— Старик! Ты это... ты сейчас серьезно?! — он возмущенно затряс за плечо дремавшую рядом девушку. — Птиц! Проснись, тут совершается историческая несправедливость! Ты слышала? Этот почтенный, но совершенно близорукий старик утверждает, что я — лжец! Ну хоть ты скажи ему, яви миру истину!

Гордая Птиц медленно открыла один глаз. Вокруг её тонкой фигуры зашелестел прохладный ветерок, выражая явное недовольство тем, что её вырвали из сладкой неги сна в тот самый миг, когда она почти коснулась границ сновидений.

— Delio, — проговорила она усталым, кристально-чистым голосом, в котором слышалась серьезность штормов и ураганов. — Ты рассказываешь эти сказки уже третий месяц. Если я еще раз услышу про горящие усы, я сама призову шторм и выкину тебя из повозки.

— Но я же... но мы же... — заикнулся маг огня.

— Всё, о чем ты говоришь, действительно имело место быть, — добавила она, и в её взгляде на мгновение промелькнул едва заметный, сдержанный огонек иронии. — Но есть нюанс. Ты забыл упомянуть, что если бы Капиви не связал этого льва своими водяными путами, а мой ветер не раздул твой едва тлеющий огонек до размеров нормального костра, сейчас бы твои героические кости украшали чью-то пещеру. Как я помню, — она задумчиво приложила палец к губам, — когда тот зверь прижал нас в углу, один “великий стратег” прятался за каменным барьером Самехады и издавал звуки, очень похожие на визг испуганного поросенка.

— Я не визжал! — мгновенно огрызнулся Delio, заливаясь краской до самых корней волос. — Я разрабатывал и громко координировал наш идеальный план победы! Это был командный голос!

— А я вот помню, — Гордая Птиц окончательно проснулась, и её губы тронула мимолетная, холодная улыбка, — как наш “тактик” тогда едва не обмочил свои штаны, когда лев просто...

— Враньё! Наглая клевета и подрыв авторитета! — Delio перебил её, отчаянно пытаясь сменить тему и сохранить остатки достоинства перед хихикающим купцом. — Старик, когда мы уже доедем до этой вашей Тёмной Звезды?! Мы волочимся по этим дорогам дольше, чем живут некоторые цивилизации. Я скоро в статую превращусь от этой тряски. Ты обещал, что сегодня мы увидим стены!

— Да вон они, гляди, — купец кивнул вперед, едва сдерживая смех. — Видишь, как горизонт горит?

Delio вскочил на ноги прямо в движущейся повозке, приставив ладонь к глазам.

Вдали, среди изумрудных лесов и скалистых, густо поросших лесами выступов юга, вспыхнуло нечто невероятное. Чем ближе они подъезжали, тем отчетливее проступало величие Тёмной Звезды. Название города казалось парадоксом: его стены, взмывающие на тридцать метров вверх, были выложены из редчайшего солнечного камня. Они не просто отражали лучи Анабера — они аккумулировали их, сияя мягким, золотистым мифическим светом, от которого слезились глаза. На стенах были наложены сложнейшие каскадные заклинания Отражения Бездны, из-за чего казалось, что город окутан невидимой, вибрирующей аурой чистого золота.

Башни-пики уходили в небо, увенчанные массивными магическими алебардами и баллистами. На каждой площадке стояли тяжелые катапульты, заряженные кристаллами спрессованной маны. Но самым жутким и величественным был защитный ров. Это была не просто канава с водой — это был канал шириной в сотни метров, наполненный ледяной, прозрачной как зеркало водой, текущей из горных ледников.

В этой воде кишела жизнь, рожденная в кошмарах. Огромные магические рыбы-пираньи с челюстями, способными перекусить стальной доспех, патрулировали глубины. Там же плавали чешуйчатые подводные ящерицы, чьи гребни искрились магией — они могли изрыгать струи кипятка или ледяные иглы прямо из-под воды. Это была идеальная, живая ловушка, охраняющая первый город юга материка Анабера.

Караван остановился перед исполинской аркой врат, сделанных из черного магического железного дерева, окованного мифрилом. Атмосфера здесь была густой от напряжения. Часовые в золоченых доспехах смотрели на прибывших так, словно те были разносчиками чумы.

Командир стражников, мужчина с лицом, высеченным из гранита, проверил бумаги купцов, но его взгляд внезапно зацепился за двух молодых людей, чья одежда и аура резко контрастировали с обычными погонщиками.

— А это еще кто? — рыкнул он, кладя руку на эфес меча. — В списках каравана их нет. Лишние головы — лишние проблемы.

Купец замялся, его глаза неловко забегали. Но Гордая Птиц не дала ему и шанса на ошибку. Она плавно сошла на землю, её движения были исполнены спокойного достоинства, хотя воздух вокруг неё начал едва заметно вибрировать от магического напряжения.

— Мы из Bodenii, — ответила она холодно и четко. — Наш путь лежит к Южному морю, в великий Ultras.

— В Ultras? — командир насмешливо вскинул бровь. — Деревенские маги в столице мира? И что же забыли провинциалы в одном из сильнейших городов мира?

— У нас срочное донесение в Высший Совет магов, — спокойно продолжала девушка, хотя Delio уже видел, как её пальцы слегка сжались на рукояти веера. — И я бы не советовала задерживать тех, кто несет вести о судьбе всего материка Анабера.

— Вести, говоришь? — стражник шагнул вперед, а его люди синхронно перехватили копья. — И что за вести? Может, вы шпионы или дезертиры? Ну-ка, подробнее...

— А это не твоего скудного ума дело, железный истукан! — Delio выпрыгнул из повозки, сверкая глазами. — Давай-ка ты просто поднимешь эту щеколду и пропустишь нас, пока я не решил проверить, насколько быстро плавятся твои начищенные доспехи!

Прежде чем стража успела среагировать на дерзость, Delio молниеносным движением извлек из-за пазухи тяжелый нефритовый жетон. На нем золотой вязью пылала надпись: «Старейшина Гильдии Sirens of Bodenia». От жетона исходила такая мощная, подавляющая аура их Магистра, что стражники невольно отступили на полшага.

Командир стражи побледнел. Вступать в конфликт с обладателем такого жетона означало навлечь на себя гнев имперских протоколов гостеприимства и Высшего Совета магов.

— Пропустить! — сквозь зубы скомандовал он, отдавая приказ открыть внутреннюю решетку.

Когда повозки тронулись, Delio, проезжая мимо командира, не удержался. Он высунулся из повозки и скорчил стражнику такую уморительно-издевательскую рожу, высунув язык и скосив глаза, что старый купец чуть не свалился с повозки от смеха.

Стражник лишь до боли стиснул зубы, провожая их яростным взглядом. К нему тут же подошел один из подчиненных.

— Командир, может, задержать до выяснения? Вдруг самозванцы? Мы о такой гильдии и не слышали никогда...

— Жетоны настоящие, — мрачно ответил командир, глядя, как караван скрывается в глубине золотых улиц. — И сила от них исходит не детская. Та девка... от её ветра у меня мороз по коже. Будет разумным немедленно доложить главе города.

Он обернулся к центру города, где над золотыми крышами возвышалась зловещая громада — Тёмная Обсидиановая Цитадель. Её черные башни торчали среди сияния города, как гнилой зуб в безупречной улыбке, поглощая свет и навевая необъяснимую тоску.

— Беги к Цитадели! — приказал он воину. — Доложи Магистру: в Тёмную Звезду вошли двое из Bodenii. Пусть он решает, гостеприимство это или угроза.

Воин, почтительно поклонившись, растворился в тени узких переулков, направляясь к черному пятну власти, нависшему над золотой столицей.

***

Золотое солнце Анабера, великое светило, дарующее жизнь и магию всему сущему, медленно и величественно завершало свой дневной путь. Опускаясь за горизонт, оно окрашивало неприступные, сияющие стены Тёмной Звезды в глубокие, тревожные кроваво-рыжие тона. Этот свет, преломляясь в магических кристаллах, инкрустированных в кладку города, создавал иллюзию, будто древние камни сочатся расплавленным золотом. Пыль, поднятая караваном, застыла в воздухе золотистым туманом, в котором плясали мириады искр — отголоски перенасыщенного маной пространства.

У обочины широкого тракта, ведущего к торговым кварталам, Delio и Гордая Птиц прощались со старым купцом. Маг огня, чей характер был таким же переменчивым и жарким, как и его стихия, уже забыл о недавних колкостях и перепалках. С широкой, обезоруживающей ухмылкой он залез в свой дорожный кошель и, вопреки своей обычной прижимистости, щедро отсыпал старику горсть тяжелых монет, чья чеканка весело звякнула в ладони купца.

— Держи, старик, — Delio по-дружески, с истинно юношеской силой хлопнул торговца по плечу, отчего тот едва не выронил вожжи. — Это тебе за твое терпение и за те дивные сказки про ленивых магов, которыми ты пытался меня уязвить. Удачной торговли! И пусть твои лошади будут быстрее, чем твой скептицизм.

Старик лишь крякнул, пряча в бороде довольную улыбку, и, кивнув магам, направил повозку вглубь рыночной суеты. Delio же, обернувшись к своей спутнице, игриво подмигнул:

— Ну что, Птиц? Пора и нам найти гнездышко поприличнее. Мои кости требуют мягкой перины, а желудок — чего-то более изысканного, чем дорожная пыль и твои ледяные взгляды.

Они обосновались в постоялом дворе «Золотой Грифон», чья вывеска, отлитая из чистой меди, мягко резонировала на вечернем ветру. Это место было пропитано запахами жареного мяса, дорогого вина и магических благовоний, которые курились в углах для успокоения разгоряченных мана-каналов постояльцев. Устраиваясь на ночлег, путники даже не подозревали, что их появление уже привело в движение тяжелые, покрытые вековой пылью механизмы власти в самой высокой, зловещей башне города.

Пока маги наслаждались первым за долгое время теплом домашнего очага, действие переносилось в иную плоскость — туда, где свет солнца был не гостем, а изгнанником.

В самых недрах Тёмной Обсидиановой Цитадели, в месте, где сама архитектура противоречила законам света, время словно застыло. Здесь, в Зале Вечных Сумерек, обсидиановые стены обладали уникальным свойством — они не отражали, а жадно поглощали любые лучи, превращая пространство в густой, почти осязаемый кисель из теней. Огромный зал аудиенций был погружен в полумрак, который лишь подчеркивал величие этого места. По периметру горели магические светильники, заправленные редчайшей эссенцией ночных призраков: их пламя не давало тепла и не колебалось, а лишь испускало мертвенно-бледное, фиолетовое сияние, выхватывающее из тьмы очертания высоких колонн.

В центре этого безмолвного величия, на троне, высеченном из единого кристалла черного агата, преклонил колено гонец. Его доспехи, покрытые едва заметным инеем от стремительного бега, негромко звякнули о каменный пол. Голос воина, обычно твердый и решительный, теперь дрожал, выдавая благоговейный трепет перед тем, кто восседал выше.

— Господин Ланкор... — эхо от его слов улетело под высокие своды, возвращаясь искаженным шепотом. — Докладываю. У Северных ворот зафиксированы двое. Совсем юные — едва ли перешагнули порог двадцатилетия. Но, господин... они предъявили жетоны старейшин гильдии «Sirens of Bodenia». Командир стражи в смятении. Он утверждает, что аура, исходящая от их жетонов и самих магов, обладает такой плотностью, что подавляет волю простых воинов. Они не просто путешественники — они несут в себе силу, не свойственную их годам.

На троне шевельнулась тень. Ланкор, Великий Магистр Тёмной Звезды и Святой пятой звезды, медленно, с грацией хищного зверя, поднял голову. В тот же миг животрепещущий блеск его глаз прорезал темноту зала. Его зрачки светились холодным, пронзительным серебром, в котором, казалось, отражался блеск далеких, давно остывших звезд. Вокруг его фигуры, словно живые существа, лениво вились тонкие ленты чистой темной маны. Они извивались, сплетались в причудливые узоры и издавали едва слышное шипение, напоминающее шепот змей.

— Свободен, — коротко, как удар клинка, бросил он.

Голос Ланкора обладал странной вибрацией, которая заставляла воздух в зале резонировать. Когда воин, пятясь и кланяясь, исчез за тяжелыми створками дверей, Магистр едва заметным движением пальцев, унизанных кольцами-артефактами, позвал кого-то из густой темноты за колоннами.

— Миридол, ты слышал этот доклад? Что скажешь о наших гостях?

Из тени, словно соткавшись из самого дыма, выступил старик. Его лицо было почти полностью скрыто глубоким капюшоном плаща из паучьего шелка, который переливался всеми оттенками ночи. Это был первый старейшина гильдии, Святой трех звезд, чья слава мастера теней простиралась далеко за пределы южных земель.

— Двадцатилетние старейшины... — голос Миридола был сухим, похожим на шелест старого, рассыпающегося от времени пергамента. Он вышел на свет светильников, и стало видно, как в его руках переливается магический посох из кости дракона. — Это звучит либо как величайшая дерзость самозванцев, нашедших древние побрякушки, либо... это истинные гении, сошедшие со страниц легенд. Наш материк Анабера не видел таких самородков уже несколько столетий, мой господин. Сила, способная подавить волю закаленных стражников в таком возрасте — это аномалия. Чистая, необузданная мощь.

Ланкор хищно улыбнулся. Его серебряные глаза вспыхнули ярче, заливая зал призрачным светом. Ореол ауры вокруг него стал почти осязаемым — казалось, само пространство прогибалось под тяжестью его авторитета.

— Если это гении, Миридол, то Тёмная Звезда просто не имеет права позволить им пройти мимо, — Ланкор поднялся с трона, и ленты маны за его спиной взметнулись, напоминая крылья гигантского ворона. — Такой талант, такая чистота магического источника должны служить нашему величию. Они — необработанные алмазы, которые должны украсить мою корону. К тому же, мне до безумия интересно, какую именно весть они несут в Высший Совет магов. Почему Bodenia, этот захолустный край, вдруг посылает таких посланцев. И вообще, откуда там маги и гильдия?

Магистр подошел к окну-бойнице, глядя на огни ночного города, которые мерцали внизу, словно рассыпанные угли.

— Миридол, пошли к ним лучших посыльных. Пусть облачатся в парадные ливреи, пусть несут приглашение, полное лести и пафоса. Пусть эти юнцы поверят, что мы — оплот гостеприимства и мудрости. Мы пригласим их на аудиенцию, оценим глубину их источников и остроту ума. Если они действительно так сильны, как говорят — мы предложим им всё: власть, золото, древние знания. Мы купим их лояльность. А если они окажутся пустышками... что ж, тогда мир их праху, и пусть тени заберут то, что осталось.

***

Спустя ровно час, когда Delio уже собирался запустить зубы в сочный бок жареного гуся, в дубовые двери их номера в «Золотом Грифоне» раздался властный, размеренный стук.

На пороге стояли двое посыльных. Их расшитые золотом и серебром ливреи сияли в свете коридорных ламп, а лица выражали ту смесь надменности и официальности, которая присуща лишь слугам великих домов.

— Почтенные маги Bodenii, — произнес старший из них, разворачивая свиток из тончайшей кожи, от которого исходил тонкий аромат свежих цветов и магии. — Великий Магистр Ланкор, хранитель Тёмной Звезды и Святой пятой звезды, извещен о вашем прибытии. Он приглашает вас на полуночную аудиенцию в Цитадель, дабы оказать честь посланцам далекой гильдии и разделить с вами чашу мудрости.

Оба посыльных поклонились и поспешили удалиться, оставляя магов наедине. Когда слуги удалились, оставив за собой шлейф магического напряжения, Delio подбросил в руке яблоко и с хрустом откусил кусок.

— Прием? В полночь? — он весело ухмыльнулся, хотя в глубине его глаз на мгновение промелькнула тень настороженности. — Слышишь, Птиц? Нас зовут во дворец! Наверняка слухи о моих подвигах долетели до этих башен быстрее, чем мы достигли ворот города. Готов спорить на свой посох — Ланкор хочет предложить мне пост главнокомандующего своей гвардии. Или, на худой конец, просить разрешение установить мой памятник из золота на центральной площади. «Делио Огненный — спаситель купцов и покоритель женских сердец». Звучит, а?

Гордая Птиц даже не удостоила его взглядом. Она сидела у окна, и её пальцы, обычно порхающие над веером с грацией бабочки, теперь заметно сжимали костяные пластины. Ветер за окном начал тревожно подвывать, резонируя с её внутренним состоянием.

— Нас зовут не из-за твоих сомнительных подвигов, идиот, — её голос был холодным и острым, как осколок льда. — Нас зовут, потому что мы слишком ярко наследили у ворот. Мы привлекли внимание существа, чья сила превосходит нашу в десятки раз. Отказаться от приглашения Святого пятой звезды в его собственном городе — значит не просто проявить неуважение, а официально объявить войну Тёмной Звезде. У нас нет выбора.

Она встала, и её плащ, сотканный из нитей лазурного ветра, мягко окутал плечи.

— Идем, Delio. Но умоляю тебя — ради всех богов Анабера и ради нашей безопасности — держи свой язык за зубами. Не пытайся шутить, не пытайся красоваться. Ланкор — это не старый купец. В его Цитадели даже стены имеют уши, а тени — глаза. Мы входим в клетку к льву, и наша задача — выйти из неё живыми.

Delio на мгновение посерьезнел, поправил перевязь и кивнул. Но уже через секунду, шагая к выходу, он прошептал:

— Надеюсь, у них там хотя бы вино приличное. Святые пятой звезды обычно знают толк в выпивке...

Гордая Птиц лишь тяжело вздохнула, и вместе они вышли в ночную прохладу города, направляясь к черному пику Цитадели, который теперь казался еще более зловещим в свете взошедшей луны.

Путь к Цитадели пролегал через центральные районы, которые ночью преображались. Золотой камень стен в лунном свете приобрел призрачный, фосфоресцирующий оттенок. Магические фонтаны, днем казавшиеся просто красивыми, теперь извергали потоки жидкого серебра, которые с мелодичным звоном падали в чаши, создавая вокруг себя ореол серебристого тумана. Но чем ближе они подходили к подножию Обсидиановой башни, тем сильнее становилось давление маны.

У подножия лестницы, ведущей к главному входу, воздух был настолько перенасыщен энергией, что на кончиках пальцев Delio начали проскакивать крошечные оранжевые разряды. Гордая Птиц же чувствовала, как потоки ветра здесь становятся ломаными, неестественными — магия Ланкора подчиняла себе даже стихии.

Огромные двери Цитадели, сделанные из магического дуба и окованные мифрилом, бесшумно распахнулись перед ними. Внутри их ждал длинный коридор, выложенный плитами из звездного гранита. Каждое их движение отражалось в зеркальной поверхности пола, создавая иллюзию, будто они идут по поверхности ночного озера, в глубине которого плавают призрачные огни.

Аудиенция была назначена в Малом Тронном Зале. Когда маги вошли, тяжелые створки за их спинами захлопнулись с гулким звуком, отсекая все звуки внешнего мира.

Ланкор встретил их, стоя у панорамного окна. Его фигура была залита серебристым светом луны, что придавало ему облик древнего божества, сошедшего на землю.

— Приветствую вас, дети Bodenii, — произнес он, не оборачиваясь. Голос его был лишен эмоций, но в нем чувствовалась такая мощь, что у Delio непроизвольно участилось сердцебиение. — Тёмная Звезда редко видит гостей столь ярких и... амбициозных. Расскажите мне, что заставило вас покинуть свои уютные земли и отправиться в столь долгий и опасный путь? И какая весть заставляет вас спешить в Ultras с такой решимостью?

Птица сделала шаг вперед, её голос звучал ровно и достойно, хотя она чувствовала, как серебряный взгляд Ланкора буквально препарирует её магическое ядро.

— Мы ценим ваше внимание, Магистр Ланкор, — начала она. — Мы здесь не ради праздного любопытства. Sirens of Bodenia — молодая гильдия, но мы первые столкнулись с тем, что скоро коснется каждого. Тьма на севере, Демоны-сопы... они набираются сил. Мы несем донесение Совету о том, что границы истончаются. Наша миссия — предупредить тех, кто способен удержать этот мир от краха.

Ланкор медленно повернулся. Его лицо, безупречное и холодное, как мрамор, не дрогнуло. Но в глубине его глаз на мгновение вспыхнуло пламя интереса. Он сделал шаг к магам, и в этот момент мифический блеск его ауры стал настолько плотным, что Delio почувствовал запах испаряющейся воды и жженого металла.

— Демоны-сопы... — задумчиво повторил Ланкор. — Древние тени. Но знаете... тени могут быть не только врагами, но и учителями.

Он подошел вплотную к Delio, и юный маг ощутил, как его собственная огненная мана внутри начинает метаться, словно запертая птица, признавая превосходство хищника.

— Вы сильны, — прошептал Магистр. — Но вы — необработанная сила. Тёмная Звезда может дать вам то, чего никогда не даст ваша захолустная Bodenia. Оставайтесь. Здесь вам не будет грозить опасность. Я дам вам титулы, лучшие лаборатории, древние артефакты, о которых вы только слышали в сказках. Вы станете моими личными учениками. Вместе мы превратим эту весть в инструмент нашей власти.

Delio почувствовал, как искушение сладким ядом просачивается в его разум, но образ родного дома, суровое лицо Хозяина Судьбы и доверие Капиви мгновенно выжгли этот морок. Он выпрямился, и в его глазах вспыхнуло настоящее пламя.

— Благодарим за щедрость, Магистр, — ответил он, и в его голосе впервые не было ни капли шутовства. — Но мы не продаем свою верность. Bodenia дала нам дом, когда у нас ничего не было. И мы закончим то, что начали. Весть будет доставлена в Ultras любой ценой.

Ланкор замолчал. Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Призрачное светлое сияние вокруг него на мгновение померкло, сменившись зловещей, непроглядной тьмой.

— Жаль, — наконец произнес он, и этот звук был холоднее льда на вершинах гор. — Искренне жаль. Вы свободны. Помните о гостеприимстве Тёмной Звезды... И подумайте над моим предложением.

Когда маги покинули залы Цитадели, Ланкор резко обернулся к Миридолу, который всё это время неподвижной статуей стоял в тени.

— Миридол! Собери отряд Архимагов. Самых лучших, тех, кто умеет растворяться в ночи. Похитьте их этой же ночью. Мне не нужны их вести — мне нужны их магия и их сила. Заприте их в темнице «Безмолвной Пустоты». Если они не хотят служить мне добровольно, они станут моими рабами под действием печатей крови. Такие жемчужины не должны покинуть мою корону!

Тем временем Delio и Гордая Птиц почти бежали по ночным улицам.

— Ты видел это? — Гордая Птиц схватила его за локоть, увлекая в тень узкого переулка. Её глаза расширились от осознанного ужаса.

— Видел что? Его жуткую харизму или то, как он чуть не раздавил нас своей аурой Святого? — Delio пытался храбриться, но его голос сорвался.

— Его взгляд в последний момент, Delio! — Гордая Птиц лихорадочно осматривалась. — Это был блеск паука, который уже сплел сеть. Он не отпустит нас. Мы уходим. Сейчас же. Не возвращаемся за вещами — жизнь дороже плащей. Через восточный сектор, там стены ниже и магический фон слабее. Мы должны исчезнуть до рассвета!

Delio молча кивнул и маги тут же направились к восточным стенам. Они не стали забирать вещи. В мире магов вещи — лишь бренная оболочка, а истинная ценность кроется в искре духа и целостности магического ядра. Оставив в уютном номере «Золотого Грифона» дорожные плащи и запас провизии, Delio и Гордая Птиц буквально растворились в густых, пропитанных ароматом ночных цветов сумерках города. Тёмная Звезда в этот час была прекрасна и зловеща: золотые камни стен пульсировали накопленным за день светом, создавая иллюзию, что весь город — это единый, медленно дышащий организм.

— Держись за мой пояс и не вздумай чихнуть, — прошептала Гордая Птиц. Её глаза в темноте сверкали лазурным блеском, а вокруг пальцев уже вились тонкие, едва видимые нити ночного ветра.

Используя «Шаг Горного Ветра» — высшую технику перемещения в воздушной стихии, — Гордая Птиц создала вокруг них кокон из разреженного воздуха, который не только сделал их почти невесомыми, но и скрыл их тепловой и магический след. Они взмыли вверх, бесшумными тенями проносясь над черепичными крышами. В тот самый миг, когда они перелетали через исполинский ров, кишащий чешуйчатыми тварями с горящими глазами, тишину ночи разорвал грохот. В отдалении, там, где находился постоялый двор, в небо взметнулся столб черного пламени — отряд Архимагов Ланкора, не размениваясь на стук, вынес двери их комнаты, превращая мебель в щепки.

— Успели... — выдохнул Delio, чувствуя, как под ногами проносится зеркальная гладь воды, в которой отражались звезды. — Кажется, наш гостеприимный хозяин решил не дожидаться утра для десерта.

Так начался их великий побег — эпическая гонка с рабскими цепями, затянувшаяся на долгие пять изнурительных месяцев.

Ланкор, чей авторитет Святого пятой звезды был незыблем, был взбешен дерзостью юнцов. Для него их побег был не просто потерей ценных ресурсов, но личным оскорблением, брошенным в лицо правителю Тёмной Звезды. Он объявил на них Теневую Жатву — тайную охоту, в которой не было правил. Архимаги города, мастера преследования, чьи плащи были сотканы из самой ночи, шли за ними по пятам. Они использовали поисковых зверей, чье обоняние было настроено на мана-колебания, и магические зеркала, способные уловить отблеск чужой силы на расстоянии лиги.

Погоня вела их через густые, первобытные леса юга, где деревья шептали на забытых языках, через скалистые ущелья, где ветер выл, как раненый зверь, и через безжизненные, выжженные солнцем равнины, где мана была столь разрежена, что каждый вдох давался с трудом.

Это было время невероятных лишений, ковавших их характеры крепче любой стали. Delio и Гордая Птиц научились существовать на грани человеческих возможностей. Они спали по очереди, по два часа в сутки, вцепившись в рукояти своих посохов. Их рационом стали горькие коренья, напитанные магией земли, и утренняя роса, собранная с листьев серебряного папоротника. Каждое их движение было подчинено единственной цели — не дать себя обнаружить. Птица постоянно поддерживала заклинание Вуаль Эфирного Шепота, стирая их следы и заставляя примятую траву подниматься, словно по ней никто никогда не ступал. Delio же создавал тепловые ловушки-миражи в стороне от их маршрута, заставляя ищеек Ланкора тратить часы на погоню за призраками из раскаленного воздуха.

Но несмотря на всю хитрость, их настигали. Магия Святого пятой звезды, направляющая преследователей, была слишком велика.

На исходе третьего месяца, в мрачном Ущелье Плачущих Камней, где скалы сочатся влагой, напоминающей слезы, они оказались загнаны в тупик. Позади был обрыв, уходящий в бездонную пропасть, впереди — трое Архимагов в черных доспехах, чьи ауры вибрировали от жажды крови.

— Сдавайтесь, глупцы! — лидер отряда, высокий маг с лицом, скрытым маской из обсидиана, сделал шаг вперед. В его поднятой руке начал формироваться Теневой Копьепад — сотни игл из спрессованной тьмы, каждая из которых несла в себе яд разложения. — Магистр Ланкор всё еще милостив. Он обещал сохранить вам жизнь, если вы добровольно наденете рабские оковы. Не заставляйте нас возвращать вас по частям!

— Милостив? — Delio сделал шаг вперед, заслоняя собой Гордую Птиц. Его лохмотья, бывшие когда-то роскошным плащом мага огня, затрепетали, а в глазах зажегся свет, способный затмить солнце. — Передай своему хозяину, что я предпочитаю сгореть дотла, чем греться у его поганого трона. И знаешь что? Я сегодня не в настроении для милосердия!

Он вскинул руки к небу, и его мана, сдерживаемая неделями, вырвалась наружу ревущим потоком чистого золота.

— Гнев Солнечного Протуберанца: Девятый Уровень! — прорычал он.

Это не был обычный огонь. Столб плазмы, сжатый до ослепительной белизны, ударил в каменистую почву у ног Архимагов. Земля мгновенно превратилась в лаву, а тепловая волна разошлась во все стороныс такой невероятнй мощью, что теневые копья Архимагов просто испарились, не долетев и до середины пути. Сами преследователи, ослепленные и дезориентированные жаром, попятились.

— Мой черед! — голос Гордой Птиц прозвучал как удар колокола.

Она взмахнула веером, сделанным из перьев небесного феникса.

— Вакуумный Разрыв: Схлопывание Пространства.

Весь воздух вокруг Архимагов в один миг исчез, создав область абсолютной пустоты. Секунду спустя природа, не терпящая пустоты, ответила чудовищным порывом ветра, который с силой урагана ударил в грудь магов Тёмной Звезды, отбрасывая их, словно тряпичные куклы, в ревущую бездну ущелья.

— Бежим, Delio! — Гордая Птиц схватила его за руку, её лицо было бледным от истощения маны. — На этот раз мы могли их одолеть, но ищейки Ланкора уже чуют наш всплеск. Их будет больше, и они будут злее!

Их единственной надеждой, путеводной звездой в этом океане преследования, стал Арвендейл — легендарный город Свободных Магов. Расположенный на стыке великих магических течений, он управлялся Магистром Кумином, Полубогом четвертой звезды, чья независимость и суровый нрав были известны всему Анаберу. Кумин был старым соратником учителя их собственного Магистра и членом Высшего Совета магов, и только под его защитой, за стенами из белого анти-магического камня, они могли надеяться на спасение.

Оставшиеся два месяца превратились в сплошной кошмар наяву. Каждая роща могла скрывать засаду, каждый встречный путник мог оказаться шпионом Ланкора. Маги использовали всё, что было в их арсенале. Delio создавал их фальшивые огненные копии, заставляя преследователей кружить на одном месте, а Гордая Птиц, используя магию стихию воздуха, заставляла лианы и ветви деревьев перекрывать тропы за их спинами. Это была битва интеллектов, воли и невероятного везения, которое, казалось, в этот раз было на стороне магов Bodenii.

В конце пятого месяца, когда их силы были на исходе, а магические ядра пульсировали тупой болью, они увидели их. Белые, сияющие девственной чистотой стены Арвендейла, возвышающиеся над зеленой равниной как символ надежды.

Но Ланкор не собирался отпускать добычу так просто. За их спинами, всего в полумиле, по равнине мчался элитный отряд Черных Всадников на магических зверях — химерах, чьи лапы выбивали искры из камней.

— Быстрее, Delio! Еще немного! — Гордая Птиц, шатаясь от усталости, вложила последние, самые сокровенные капли своей маны в финальное заклинание. — Стихия воздуха: Полет Стрелы!

Мощный поток ветра подхватил их, буквально толкая в спины, заставляя ноги двигаться быстрее мысли. Они неслись к распахнутым воротам города, где уже выстраивалась стража Арвендейла.

Едва маги перекатились через порог, тяжело дыша и впиваясь пальцами в белую пыль мостовой, массивная железная решетка с грохотом опустилась. Элитный отряд Тёмной Звезды резко, со скрежетом когтей о землю, осадил своих зверей у самой черты города — той невидимой линии, где заканчивалась власть Ланкора и начинался суверенитет Кумина. Архимаги смотрели на беглецов сквозь прутья решетки с нескрываемой, лютой злобой. Их лидер, сжимая поводья так, что трещала кожа перчаток, не решался пересечь границу: Арвендейл не прощал нарушителей, а война с Кумином не входила в планы Ланкора... пока что.

Delio, чье лицо было покрыто слоем пыли, копоти и засохшей крови, медленно, опираясь на посох, поднялся на ноги. Он чувствовал, как по жилам начинает течь энергия города, восстанавливая его силы. Он обернулся к преследователям и, несмотря на смертельную усталость, на его губах расцвела та самая, знаменитая издевательская улыбка.

Он поднял руку и показал преследователям свой фирменный жест — два пальца, сложенные в виде буквы V, но перевернутые так, что это выглядело как предельное неуважение.

— Эй, вы! — прохрипел он, сорванным голосом. — Передайте своему блестящему Ланкору... что у него в городе... просто паршивый сервис! А его курьеры... — он выразительно посмотрел на запыленных Архимагов, — ползут медленнее, чем беременные черепахи в сезон засухи! И пусть не ждет чаевых — обслуживание было отвратительным!

Гордая Птиц, едва стоявшая на ногах, нашла в себе силы для короткого, сдержанного смешка, прежде чем опереться на плечо подошедшего стражника.

Они прошли внутрь, в прохладу и покой Арвендейла. За их спинами захлопнулись тяжелые створки ворот, отсекая прошлое. Впереди был отдых, встреча с Кумином и новая глава их миссии, но в этот миг они знали одно: они выжили. Пять лун преследования остались позади, а свет Bodenii продолжал гореть в их сердцах, становясь только ярче от перенесенных испытаний.

Чистый светлый блеск Арвендейла принял их в свои объятия, и этот город стал для них не просто убежищем, а оплотом их грядущих политических битв за судьбу их дома и всего Анабера с представителями Высшего Совета магов.

Глава 8 ч.1

ГЛАВА 8

= Шествие армии тьмы и совет богов =

Часть 1

+ Горнило Хаоса и падение Северного Щита +

Десять месяцев утекло с того рокового дня, когда морская бездна едва не поглотила маленькую, хрупкую лодку с Капиви и Хозяином Судьбы на борту под яростным натиском Нэйро. Время, неумолимое и холодное, смыло следы той погони, но не утишило жажду крови в сердцах захватчиков. Судьбоносное лето уже властно стучалось в двери мира Анабера, несмотря на то, что подходил к своему завершению всего лишь первый месяц весны. Воздух стал тяжелым, предвещая не благодатное тепло, а удушливый зной великих потрясений.

Там, далеко за пределами видимого горизонта, где океан сливается с вечной ночью, на Проклятых Островах демонов-сопов, наступил час Истины.

Зал Тёмного Солнца — главное святилище и тронный зал демонического народа — представлял собой колоссальную каверну, вырезанную в чреве живого вулкана. Стены здесь не были камнем: они состояли из запекшейся крови древних титанов и чёрного мрамора их плоти, который пульсировал багровым светом в такт биению сердца самой бездны. Потолок терялся в непроглядном дыму, из которого, словно когти мертвеца, свисали гигантские сталактиты, инкрустированные костями павших героев прошлых эпох. В центре зала, над пропастью, извергающей изумрудное демоническое пламя, парил огромный круглый стол, высеченный из монолита черного железа.

Вокруг стола собрались те, чьи имена веками были синонимами ужаса для всего материка Анабера.

Во главе, на троне из переплетенных шипов и душ, восседал Тиам, верховный владыка демонов-сопов. Его фигура была окутана маревом такой плотности, что казалось, само пространство вокруг него разрушается. Рядом с ним, подобно теням грядущего апокалипсиса, расположились его дети.

Нэйро, старший сын, чьи доспехи из белой кости, которые он скрывал за серым плащом, всегда казались влажными от крови. Его взгляд, холодный и расчетливый, беспрестанно сканировал магическую карту Анабера, развернутую в центре стола.

Зелдрис, второй сын, чье присутствие выдавало лишь непрерывное, едва слышное жужжание — тысячи насекомых-паразитов копошились под его кожаным доспехом.

Дактиль, младший из братьев, чья кожа напоминала застывшую лаву, а дыхание вырывалось из ноздрей струйками едкого серного дыма.

Никса, единственная дочь Тиама, прекрасная и смертоносная, чьи волосы струились живыми фиолетовыми змеями, а глаза светились безумием пустоты.

За их спинами безмолвно застыл Наг, черный змей теней, чье тело бесконечной лентой извивалось между колоннами зала, поглощая малейшие проблески света.

— Моя армада застоялась в доках, отец, — голос Нэйро прозвучал как скрежет кости о металл. Он указал на призрачную проекцию Костяного Жнеца, чей хитиновый корпус сейчас ритмично вздрагивал, выбрасывая в воздух облака ядовитых спор. — Мои воины точат клыки. Мы должны ударить по побережью веером, распыляя силы магов Анабера, а затем сжечь их города один за другим взяв их в облогу. Мой флагман готов возглавить атаку.

— Слишком примитивно, брат, — подал голос Зелдрис, и звук его речи сопровождался противным стрекотанием. Он кивнул в сторону своего флагмана Улья Скорби, который снаружи зала казался живой горой из коконов. — Твой «Жнец» слишком заметен. Мои рои могут проникнуть в города через канализации и колодцы. Мы сожрем их изнутри, прежде чем они увидят паруса на горизонте. Зачем ломать стены, если можно выесть сердца защитников?

— Оставь свои тонкости для трусов, второй брат! — Дактиль ударил кулаком по столу, и по металлу пробежала трещина, из которой брызнула зеленая желчь. — Мой Обсидиановый Гнев выкован из ярости вулкана. Мы должны войти в порты лоб в лоб. Мои пушки превратят их укрепления в пыль за один залп. Дайте мне Аркаим, и я сделаю из него кучу пепла за одну ночь!

— Вы все мыслите масштабами мелких стычек, — Никса лениво перебирала пальцами, и между её ногтей проскакивали разряды фиолетовой магии. Она посмотрела на чудовищный Остров Погибели, на котором они сейчас фактически находились. — Наш флагман — это не корабль, это приговор. Мы должны просто раздавить их своим весом. Пусть они видят, как к их берегам приближается сама смерть, и умирают от страха еще до начала боя.

Тиам хранил молчание, его светящиеся изумрудным светом глаза, лишенные зрачков, отражали пляску призрачного пламени. Наконец, он поднял руку, и в зале воцарилась такая тишина, что стало слышно, как кипит океан за стенами Цитадели.

— Довольно, — голос Тиама был подобен рокоту обвала. — Нэйро прав в одном: время ожидания истекло. Но мы не будем распыляться.

Он коснулся карты, и три точки на северном побережье вспыхнули кровавым светом.

— Сион, Аркаим и Приас. Северный Щит материка. Если эти крепости падут, Анабер останется беззащитным перед нами, как вскрытая туша левиафана. Мы нанесем концентрированный удар. Нэйро, твой план быстрого прорыва и осады крупнейших узлов принимается за основу. Как только Щит будет разбит, Армада Смерти разольется по материку лавиной, не оставляя ничего, кроме пепла и шепота теней. Выступаем на рассвете.

Демоны склонили головы в знак подчинения. Приказ был отдан. Великая машина войны сопов, копившая силы многие годы, начала свой необратимый разбег.

Когда зал опустел и лидеры Армады разошлись к своим флагманам, чтобы начать погрузку бесконечных легионов Тьмы, Тиам остался один. Но одиночество его было обманчивым. Из самой густой тени за троном, соткавшись из холодного тумана, возник силуэт.

— Ты помнишь о нашем уговоре, владыка Тиам? — голос Василиска звучал вкрадчиво, с нотками змеиного шипения. — Северный Щит — это лишь преграда на пути к власти. Но есть заноза, которую нельзя оставлять в тылу. Bodenia. Она должна быть стерта с лица земли. Не захвачена, не покорена, а именно уничтожена так, чтобы само имя её исчезло из памяти ветров.

Тиам медленно повернул голову к демону Урфина. Его аура на мгновение вспыхнула, заставляя тени Василиска съежиться.

— Моя память длиннее, чем твоя жизнь, демон, — отрезал Тиам. — Я помню наше соглашение. Bodenia захлебнется в черной пене Острова Погибели. Её камни станут надгробиями для её жителей. Это будет исполнено. Но не забывай и ты о своей части сделки. Когда она падёт, придёт твой черёд исполнить своё обещание и привести меня к единоличной власти на всём Анабере. И помни, если ты попробуешь меня обмануть, я лично скормлю твою душу жвалам Улья Скорби.

— О, не сомневайся, владыка Тиам, — Василиск отвесил шутовской поклон и начал таять в воздухе. — Я приведу тебя к власти над всем этим миром. Тьма уже пустила корни там, где они меньше всего этого ждут. Наслаждайся своим шествием.

Тиам вновь посмотрел на карту. На горизонте материка Анабера сгущались тучи, которые не несли дождя. Армада Смерти готовилась поднять якоря, и стальной блеск её проклятых орудий уже предвещал закат эпохи людей.

***

Рассвет над Проклятыми Островами не принес очищения — лишь болезненное, багровое марево, пробившееся сквозь вечные тучи ядовитого смога, окутало горизонт. В этот час сама бездна содрогнулась: Великая Армада Смерти снималась с якорей. Это не было просто отплытием флота — это было пробуждение хтонического левиафана, чьи сочленения скрипели металлом и костью.

Первым черные, маслянистые воды разрезал Костяной Жнец. Его живой хитиновый корпус содрогнулся в экстазе, выпуская в небо мириады светящихся спор. Следом, тяжело переваливаясь на волнах, двинулся Улей Скорби, окутанный сводящим с ума гулом. Обсидиановый Гнев шел третьим, оставляя за собой шлейф разъедающей желчи. И, наконец, со стоном, напоминающим плач умирающей планеты, пришел в движение Остров Погибели.

Но эти четыре исполина были лишь вершиной айсберга. За ними, насколько хватало глаз, море покрылось лесом мачт и черными парусами. Тысячи судов — от вертких десантных лодок, похожих на костяных пауков, до массивных дредноутов и фрегатов, чьи борта были обвешаны черепами морских монстров, — заполнили воды Запретного моря. Этот флот был так велик, что за его кормой вода не успевала успокоиться, превращаясь в сплошное месиво из пены и скверны. Тысячи вымпелов из кожи павших врагов хлопали на ветру, возвещая о начале конца всему живому. Экспансия началась.

Когда Армада достигла северного побережья материка Анабера, мир содрогнулся. Демоны не знали жалости. Цветущие прибрежные села превратились в погребальные костры за считанные минуты. Легионы сопов выплескивались на берег черной лавой, поддерживаемые огнем сотен малых фрегатов, которые выжигали береговую линию магическими залпами проклятий.

В селении Северная Звезда местный круг магов попытался воздвигнуть Щит Лазурного Небосвода, но подошедший к берегу флагман демонов-сопов Обсидиановый Гнев и эскадра дредноутов сопровождения дали синхронный залп. Снаряды из спрессованной скверны пробили магическую защиту, как сухой пергамент. Те немногие маги, что выжили, с ужасом наблюдали, как ландшафт вокруг них меняется: трава чернела и превращалась в острые иглы, деревья изгибались в мучительных гримасах, а сама земля начинала сочиться гноем. Демоны не просто завоевывали территорию — они переписывали саму природу Анабера.

Вскоре Армада разделилась, беря в кольцо три великих города: Сион, Аркаим и Приас.

Началась Осада Северного Щита. Это было зрелище, от которого застывала кровь: горизонт был полностью закрыт кораблями демонов. Они стояли в десять рядов, создавая непроницаемую блокаду.

В Сионе маги воды и воздуха бились на износ. Командующий обороной обрушивал на Костяного Жнеца водопады пламени, но хитин флагмана регенерировал под прикрытием сотен малых судов, которые принимали удары на себя, жертвуя собой ради величия Нэйро. Нэйро лишь холодно улыбался, глядя, как его демоны-ныряльщики подтачивают фундамент крепости.

В Аркаиме Зелдрис выпустил Туман Саранчи, усиленный миллионами тварей, вылетевших из трюмов фрегатов поддержки. Город стонал от непрерывного, сводящего с ума стрекотания.

Приас же принял на себя всю ярость Дактиля. Обсидиановый Гнев и его свита из дредноутов неустанно бомбардировали город, превращая храмы в раскаленный щебень. Маги земли пытались восстанавливать стены, но скверна, распыляемая тысячами лодок у самого подножия, отравляла их ману.

Из осажденных городов во все концы материка полетели магические вестники:

— Север падет! Тысячи черных парусов закрыли солнце! Армада Смерти — это легион, которому нет числа! Помогите!

Несмотря на безнадежность, Северный Щит держался два месяца. Героизм защитников был невероятен. Они стояли насмерть, удерживая каждый дюйм, пока кровь не смешалась с черной слизью захватчиков. Но против такой армады, где на каждое потопленное судно демонов приходило десять новых, устоять было невозможно.

На исходе второго месяца Тиам отдал приказ Острову Погибели вступить в бой. Исполинский кусок суши просто навалился на берег. Тектонический удар разрушил стены городов. Скверна хлынула на улицы. Северный Щит рухнул.

Тиам стоял на вершине пика Острова Погибели, глядя на бесконечный лес мачт своей армады, заполнивший все гавани севера.

— Вы хорошо потрудились, — рокот его голоса заглушил шум прибоя. — Север пал. Теперь настал черед покорить весь материк Анабера. Весь этот мир должен склониться перед нашим величием.

Он обернулся в сторону, где на берегу Запретного моря, всего лишь в нескольких неделях пути, скрывалась маленькая точка. Bodenia. Его глаза вспыхнули леденящим душу изумрудом.

— Но прежде чем мы раздавим Совет магов, мы должны вырвать сорняк, который посмел бросить нам вызов. Bodenia. Эта деревушка возомнила себя колыбелью героев. Она станет примером нашего гнева.

Тиам взмахнул рукой, давая сигнал тысячам своих капитанов.

— Готовьте легионы. Снимайте с якорей малые эскадры и тяжелые дредноуты. Я хочу, чтобы от Bodenii не осталось даже праха. Пусть их магия станет пищей для наших зверей. Выступаем немедленно!

Армия Тьмы, неисчислимая и безжалостная, начала разворачивать свои бесконечные шеренги в сторону маленькой деревушки, а стальной блеск их орудий обещал миру долгую и холодную ночь.

Глава 8 ч. 2 Золотое эхо Ultrasa и слепота сильных

ГЛАВА 8

= Шествие армии тьмы и совет богов =

Часть 2

+ Золотое эхо Ultrasa и слепота сильных +

Главный тронный зал цитадели Арвендейла не просто поражал — он ослеплял своей неземной чистотой. Даже теперь, когда багряное солнце Анабера окончательно утонуло за зубчатым горизонтом, уступив место законной власти ночи, здесь царило торжество вечного, искусственного полудня.

Белоснежные стены, возведенные из редчайшего горного мрамора и цельных пластин из бивней древних морских левиафанов, испускали мягкое, но интенсивное сияние. Магия, веками впитывавшаяся в этот камень через молитвы и заклинания тысяч поколений магов, сделала его живым аккумулятором света. Казалось, стены сами дышат, излучая покой и непоколебимую уверенность в завтрашнем дне.

Потолок зала терялся в недосягаемой вышине. Он был расписан колоссальными движущимися фресками, которые жили своей собственной, мистической жизнью. На них пушистые облака вечно плыли по лазурному небу, а мифологические грифоны время от времени взмахивали крыльями, обдавая присутствующих внизу призрачным, едва уловимым ветерком, пахнущим горным снегом и свежестью.

В каждой детали интерьера, от тончайшей золоченой лепнины до инкрустированных в пол сапфировых дорожек, пульсировала энергия такой плотности, что воздух казался густым и сладким на вкус. Стоило магу закрыть глаза, и он мог почувствовать, как магические потоки обвивают его тело, словно невидимые шелковые ленты.

В центре этого мифического великолепия, на возвышении из полированного опала, восседал Магистр Кумин. Глядя на него, трудно было поверить, что этот невысокий, хрупкий на вид старик — Полубог четвертой звезды, чья мощь способна одним движением брови сдвигать тектонические плиты и стирать горы в порошок.

Его лицо, исчерченное глубокими морщинами, напоминало кору древнего дуба, пережившего тысячи гроз. Оно хранило на себе печать сотен тысяч лет мудрости и боли, которую приносит долголетие. Белоснежные волосы и борода, подобные застывшему в движении горному водопаду, ниспадали до самых колен, переплетаясь с полами его изумрудных одежд.

Каждое мизерное движение Кумина отзывалось в тишине зала рассыпчатым, хрустальным перезвоном. Драгоценные камни, вшитые в его мантию, вспыхивали в такт его дыханию, создавая вокруг магистра постоянный ореол божественного присутствия. Но больше всего внимания привлекали его сапоги — чудо магической инженерии Арвендейла. Изумрудная кожа была покрыта вязью из тринадцати скрытых рунных кругов, которые едва заметно вибрировали, готовые в любой миг превратить магистра в неуловимую для глаза молнию.

Над его троном, вопреки полному отсутствию сквозняков, величаво развевался зелёно-белый флаг гильдии. Герб Арвендейла на нем — распахнутые крылья над раскрытой книгой — казался живым, словно птица, вот-вот сорвется с ткани и улетит ввысь.

Перед ним, едва удерживая равновесие от изнуряющей пятимесячной погони, стояли Deliо и Гордая Птиц. Их одежда, превратившаяся в грязные, пахнущие костром и потом лохмотья, резко контрастировала с кристальной чистотой главного тронного зала.

— Почтенный Магистр, уважаемые старейшины, — голос Гордой Птиц слегка дрожал от физического истощения, но её взгляд оставался таким же острым и холодным, как лед на вершинах гор. — Мы пришли сюда не просить милостыни и не искать легкого крова. Мы пришли предупредить вас о том, что солнце над Анабером может больше не взойти.

Она сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках. Старейшины, собравшиеся в круге, затаили дыхание.

— Наш товарищ Капиви и магистр нашей гильдии Хозяин Судьбы видели то, что не должно было увидеть ни одно живое существо этого материка. Там, на проклятых туманных архипелагах, где обитают демоны-сопы, пробудилось нечто древнее и голодное.

Гордая Птиц сделала паузу, и в зале стало так тихо, что было слышно, как гудит магическое пламя в светильниках.

— Это не просто военный лагерь, — продолжила она шепотом, который разнесся по всему залу. — Это кузница мирового апокалипсиса. Они видели тысячи костяных дредноутов, чьи кили вырезаны из ребер морских титанов. Они видели флагманы размером с города. И легионы... легионы, чье число превосходит количество звезд на ночном небе. Они готовят Армаду Смерти.

— О да! — вставил свои пять копеек Delio. Он попытался выпрямить спину, но его позвоночник отозвался сухим хрустом. — Если вы, господа старейшины, думаете, что ваши стены из слоновой кости остановят это стадо, то у меня для вас плохие новости. Там один Остров Погибели чего стоит.

Delio обвел присутствующих дерзким взглядом, на мгновение задержавшись на холеном лице Глико.

— Эта штука такая огромная, что на её палубе можно устроить чемпионат материка по скачкам на драконах, и еще останется место для десятка рынков и забегаловок с выпивкой! А воняет от этой армады так, будто сама бездна забыла почистить зубы пару миллионов лет назад.

По залу мгновенно пронесся возмущенный гул. Старейшины, числом около тридцати, зашептались, создавая шум, похожий на шелест сухой листвы перед бурей.

— Армада демонов? В наше-то время? Это невозможно! — роптал один из пожилых магов, нервно потирая свой магический амулет.

— Это просто дети, — громко произнес другой, спрятав руки в широкие рукава. — Они перепугались обычного шторма и теперь видят чудовищ в каждой тени. Или просто наслушавшись боденийских сказок, которые всегда славились своими преувеличениями.

— Тише вы! — пробасил главный старейшина Дивул.

Этот великан в бело-голубых одеждах, Полубог третьей звезды, возвышался над другими старейшинами, словно утес над морем. Его заплетенная в аккуратные косички борода мерно покачивалась в такт его тяжелым словам.

— Магистр Кумин! — Дивул обратился к главе гильдии. — Если эти молодые люди сказали хотя бы половину правды, наш материк стоит на грани катастрофы, которой история не знала со времен Разлома. Мы не имеем права игнорировать весть, принесенную последователями ученика Черного Архангела. Мы обязаны проверить каждое их слово.

— Но правда ли это? — голос Глико, второго старейшины, разрезал воздух подобно раскаленному клинку.

Облаченный в алые одежды, расшитые языками живого пламени, Глико смотрел на Delio и Гордую Птиц с нескрываемым, почти физическим презрением. Его изумруды на груди вспыхивали в такт его затаенному гневу.

— Магистр, посмотрите на них! — Глико указал пальцем на юношу и девушку. — Вдруг это просто лазутчики? Что если они — марионетки в чьей-то тонкой игре, желающие втянуть наш Арвендейл в разорительную, кровавую и, что важнее всего, бессмысленную авантюру?

— Второй старейшина! — Дивул гневно обернулся к оппоненту, его глаза налились лазурным светом. — Ты предлагаешь нам сидеть и полировать свои посохи, пока горизонт не почернеет от парусов смерти? Или ты предпочитаешь подождать, пока демоны постучатся лично в твою дверь, чтобы попросить чашечку чая и твою голову в придачу?

Глико демонстративно отвернулся от Дивула, игнорируя его выпад. Он сделал шаг к трону, обращаясь напрямую к Кумину.

— Магистр, наш мир — это не место для слепой и наивной веры первому встречному. Происхождение этих... детей... и их так называемая правда требуют тщательной проверки. Вы подумали что скажет на это Magdolina, если вы сейчас решитесь созвать Совет магов? Я предлагаю поместить их в камеры дознания под ментальный пресс. Только так мы узнаем истину, а не эти сказки о летающих островах.

— Первому встречному?! — Delio сделал резкий шаг вперед. Его усталость мгновенно сменилась яростью, а глаза вспыхнули ярким, недобрым рыжим пламенем. — Послушай меня, огненный дедуля в искрящейся тряпке!

Delio едва не ткнул пальцем в сторону Глико, но Гордая Птиц вовремя схватила его за локоть.

— Мы пять месяцев бегали по лесам и ущельям от Архимагов Ланкора не для того, чтобы нас тут называли шпионами. Если бы я хотел врать, я бы придумал историю покрасивее. Например, о том, как я в одиночку завалил какого-нибудь левиафана и спас твою бороду от обгорания. А эта правда — она горькая и вонючая, как твое недоверие.

Глико побледнел от такой дерзости, его рука непроизвольно легла на эфес ритуального кинжала.

— Достаточно.

Этот тихий, почти шепотом произнесенный голос Кумина мгновенно придавил все споры в зале. Давление его ауры стало физически ощутимым, словно на плечи каждому присутствующему положили по огромному валуну. Даже пламя на одеждах Глико испуганно прижалось к ткани.

— Я верю этим детям, — Кумин медленно открыл глаза, и в них отразился блеск самой вечности. — Не только потому, что я чувствую чистоту и искренность их магического источника. Но и потому, что мой долг — помочь ученику брата Чёрного Архангела. Сами небеса сегодня стонут, предчувствуя великую беду.

Кумин тяжело поднялся с трона. Его посох гулко ударил о мозаичный пол, высекая сноп ярко-зеленых искр, которые не погасли, а начали медленно кружиться в воздухе.

— Завтра на рассвете мы отправимся в Ultras. Дивул! Займись немедленной подготовкой межпространственного портала. Созови Совет Магов, используй канал высшего приоритета — это дело чрезвычайной важности и срочности.

Магистр перевел взгляд на измученных путников.

— А вы, — он слегка смягчил тон, и в его глазах промелькнула отеческая теплота, — немедленно отправляйтесь в лазарет. Еда, горячая ванна и крепкий сон. Утром нам понадобятся все ваши силы и ясность ума. Мы вступаем в игру, где ставкой является само существование Анабера.

Глико сверкнул глазами, в которых на миг промелькнул зловещий, расчетливый блеск, но он предпочел промолчать, низко склонив голову. Дивул же одобрительно ухмыльнулся, провожая взглядом молодежь, которую уже уводили слуги.

Вскоре огромный зал опустел. Маги разошлись, обсуждая услышанное вполголоса, и эхо их тревожных речей еще долго дрожало под сводами цитадели.

***

Позже, в глубокой тишине своих личных покоев, Глико не находил себе покоя. Он мерил комнату быстрыми, нервными шагами, а его алые одежды метали искры при каждом повороте.

— Старик совсем выжил из ума, — шипел он себе под нос, сжимая кулаки до белизны суставов. — Верить каждому щенку из Bodenii... рушить великие планы, которые готовились в тени десятилетиями...

Он остановился у окна, глядя на спящий город.

— Если эти мелкие маги доберутся до Ultrasa и убедят Совет, всё, чего мы добивались, пойдет прахом. Нужно действовать. Нужно обязательно доложить старшему...

Он достал из потайного ящика стола пластину из темного, почти черного нефрита. Стоило ему нанести на её поверхность крошечную каплю своей крови, как камень жадно впитал её, окрасившись в зловещий багровый цвет. Глико быстро начертал на поверхности символы древнего, запретного наречия.

Пластина вспыхнула призрачно-зелёным светом и, превратившись в бесплотный изумрудный луч, вылетела в окно его высокой башни, устремляясь куда-то далеко за горизонт, в глубь материка Анабера.

***

На следующее утро центральная площадь перед величественным зданием цитадели Арвендейла напоминала растревоженный муравейник. Тысячи жителей, простых горожан и молодых адептов собрались здесь, чтобы увидеть редчайшее и пугающее зрелище — запуск Межпространственного Телепорта древних.

В самом центре площади возвышалась колоссальная конструкция. Это были тринадцать исполинских обелисков из белого камня, которые паря в воздухе, медленно вращались по кругу. В центре этого магического кольца воздух дрожал и переливался, словно поверхность озера в жаркий полдень.

— Эй, Магистр Кумин! — Delio, уже отмытый, переодетый в новый чистый плащ и выглядящий гораздо бодрее, с любопытством разглядывал гудящие камни. — А эта штука нас точно в Ultras доставит? А то не хотелось бы из-за какой-нибудь арифметической ошибки материализоваться в желудке у горного тролля или посреди океана. Как она вообще работает?

Кумин, стоявший во главе процессии в своем самом торжественном облачении, едва заметно улыбнулся кончиками губ. Он обернулся к юноше, и в его глазах вспыхнул озорной, почти молодой блеск.

— Сейчас сам всё увидишь, юный Delio, — кратко бросил Магистр.

Он торжественно поднял обе руки к небу. Обелиски мгновенно прекратили ленивое вращение и начали набирать скорость, издавая нарастающий гул, от которого вибрировала сама земля под ногами. Белый камень колонн начал пульсировать ослепительным светом, выплескивая в пространство потоки чистой маны.

Внезапно обелиски превратились в сплошное, ревущее кольцо магического пламени. В центре этого круга пространство начало трещать. Ткань реальности буквально разорвалась, открывая зияющий проход, внутри которого бурлила бесконечная, ослепительно-синяя пустота. Магическая буря разметала пыль на площади, создавая вокруг портала зону абсолютного вакуума.

— Шагайте вперед и не оглядывайтесь! — голос Кумина перекрыл шум стихии.

Delio, Гордая Птиц и старейшины вошли в сияющий зев. В ту же секунду мир для них перестал существовать. Не было ни верха, ни низа, ни звуков. Лишь ощущение невероятного ускорения, словно их тела превратились в лучи света. Пространство вокруг них свернулось, сжимая тысячи лиг пути в одно короткое мгновение. Яркая вспышка — и спустя секунду подошвы сапог коснулись твердого камня. Гул обелисков мгновенно стих, сменившись торжественным пением труб и шумом огромного мегаполиса.

Они стояли на исполинском парящем диске — приемной платформе великого Ультраса. Перед ними открывался вид на Город Богов, где золотые шпили пронзали облака, а в воздухе кружились сотни магических экипажей. Телепортация завершилась успешно: Арвендейл остался за горизонтом, а впереди их ждал Совет магов и судьба всего мира.

Вспышка телепортации еще жгучим белым пятном горела на сетчатке глаз, когда Delio почувствовал под ногами не просто твердую почву, а вибрирующий от чудовищного избытка маны монолит. Пространство вокруг него схлопнулось и развернулось с такой скоростью, что желудок, казалось, опоздал на долю секунды. Он яростно тряхнул головой, разгоняя звон в ушах.

— Святые угодники и подгоревшие булочки Bodenii! — выдохнул Delio, едва восстановив равновесие. Он во все глаза уставился на открывшуюся панораму, и его челюсть медленно поползла вниз. — Я, конечно, ожидал увидеть пару пафосных башен и, может быть, фонтан с бесплатным лимонадом, но это... Это что, всё по-настоящему? Или у меня от перемещения сами мысли в мозгах поменялись местами с клетками восторженного идиота? Птиц, ущипни меня, только не очень больно, я еще хочу дожить до ужина!

Гордая Птиц, обычно сдержанная, холодная и собранная, замерла рядом, невольно до белизны суставов сжав рукоять своего веера. Её дыхание перехватило, а в лазурных глазах отразилось золото небес. Перед ними расстилался Ultras — легендарная колыбель магии, город-миф, чьи исполинские шпили буквально ввинчивались в пушистое брюхо проплывающих мимо облаков.

— Магистр Кумин... — прошептала она, оглядываясь на тринадцать парящих обелисков, которые всё еще гудели и исходили сизым паром после прыжка. — Эта магия... она не похожа на то, чему нас учили в гильдии. Она... она пахнет вечностью. Она кажется древнее самого времени. Как это вообще возможно?

Кумин, не спеша поглаживая свою длинную, как снежный шлейф, бороду, лишь загадочно прищурился. В лучах полуденного солнца Ultrasa его изумрудные одежды сияли так ярко, что на них больно было смотреть.

— Ты проницательна, дитя, — его голос звучал глубоко и мягко. — Это магия Древних, эпохи, предшествовавшей Великому Разлому. Эти телепорты — лишь чудом уцелевшие крохи былого величия, которые мы бережем как зеницу ока. В те времена, когда мир был цел, весь Анабер был опутан сетью таких врат. Можно было позавтракать в Арвендейле, а на обед переместиться в самые отдаленные уголки мира за считанные секунды, просто сделав шаг.

— Подождите, — Гордая Птиц резко повернулась к Магистру, её брови сошлись у переносицы. — Если такие врата существовали... Если они до сих пор работают... Значит, можно было просто настроить их резонанс и попасть на материк Империи? Почему мы до сих пор этого не сделали? Почему мы заперты на этом клочке земли, гадая, что происходит за Непроглядным Туманом? Мы могли бы спасти их... или попросить помощи!

Лицо Кумина мгновенно помрачнело, глубокие морщины на его лбу стали еще резче, словно шрамы.

— Пытались, Птиц. Тысячи раз лучшие умы нашего поколения бились над этой загадкой. Но с того рокового дня, когда материк Империи скрылся за Туманом, всякая связь оборвалась. Все попытки настроить частоту телепортов на те координаты заканчиваются мертвой тишиной. Магический эфир там либо выжжен дотла, либо заблокирован чем-то настолько колоссальным, что наши силы — лишь жалкие искры против лесного пожара. Большинство магов Совета пришли к единственному логичному выводу: материк Империи просто перестал существовать в нашей реальности. Его больше нет.

— Исчез? Весь материк? — Delio скептически хмыкнул, демонстративно поправляя новый плащ. — Ну да, конечно. Огромный кусок земли, набитый магами и сокровищами, взял и решил уйти в бессрочный отпуск без предупреждения. Скорее уж кто-то там, за туманом, поставил забор повыше и запер калитку, чтобы не видеть наши кислые физиономии и не слушать нытье старейшин.

Они двинулись по главной артерии города — Виа Магика. Это была не просто дорога, а широчайший проспект, выложенный плитами из белого нефрита, которые светились изнутри мягким золотистым светом, поглощая шум шагов. По обе стороны возвышались здания, архитектура которых откровенно издевалась над законом всемирного тяготения: хрупкие мосты-радуги соединяли парящие сады, где пели механические птицы, а башни из живого кристалла медленно вращались, подстраиваясь под движение светила.

— Смотри, Птиц! — Delio бесцеремонно ткнул пальцем в сторону огромной статуи первого мага, которая медленно плыла в воздухе над площадью. — Кажется, в этом городе даже у местных голубей есть магический уровень Святого как минимум второй звезды, судя по тому, как высокомерно они на нас косятся. Интересно, а если я здесь щелкну пальцами, мне подадут жареного фазана прямо в рот?

Путь к Центральной Цитадели Совета занял почти час, и каждое мгновение было пропитано тем самым блеском, способным затронуть тончайшие струны души величайшего эстета. Стены домов были испещрены рунами, которые едва слышно пели тихую, гипнотическую мелодию, а фонтаны выбрасывали в воздух не воду, а субстанцию из жидкого света, рассыпающуюся на мириады разноцветных искр, которые таяли, не долетая до земли.

Наконец, они достигли Золотого Зала Совета. Огромные створки дверей, выкованные из небесного железа, бесшумно разошлись, являя взору круглый амфитеатр, где уже собрались представители Десятки сильнейших городов материка Анабера.

Атмосфера внутри была наэлектризована до предела. Как только Кумин со своей свитой вошел в зал, по рядам магистров пробежала волна перешептываний, в которых отчетливо слышалось раздражение.

— Кумин! Старый ты лис, всё еще коптишь небо и тратишь наши драгоценные ресурсы на свои прогулки? — раздался звонкий, полный жизни голос.

К ним быстрыми шагами направился статный мужчина в строгих темно-синих одеждах, расшитых серебряными созвездиями. Это был Даймон, магистр города Insight. Его глаза светились искренним дружелюбием. Рядом с ним, плавно покачиваясь при ходьбе, шла высокая женщина в легких доспехах из облачного серебра. Sentoria, магистр гильдии Стражи Небес, коротко и официально кивнула, но в уголках её глаз затаилась тревога.

— Рады видеть тебя в добром здравии, Кумин, — произнесла Сентория. — Надеюсь, повод действительно так катастрофичен, как ты описал, иначе Magdolina нас живьем освежует за то, что мы прервали её медитацию.

— Серьезнее некуда, друзья мои, — сухо отрезал Кумин.

Он вышел в самый центр зала, и магическое эхо подхватило его голос, превращая его в рокот прибоя.

— Магистры! Братья и сестры по искусству! Я созвал вас, чтобы сообщить: время благостного покоя исчерпано. Тени, которые мы считали сказками для детей, обрели плоть. Демоны-сопы пробудились. Они собирают Армаду Смерти на Проклятых островах и их взоры обращены на наше побережье!

В зале повисла тяжелая, липкая пауза. Её разорвал резкий, пронзительный и донельзя издевательский смех. На главном возвышении, лениво подпирая голову рукой, сидела Magdolina, хозяйка Ultrasa. Красавица с ледяным взглядом аквамариновых глаз и копной иссиня-черных волос, в которых мерцали искры.

— Кумин, милый, ты всегда страдал излишним драматизмом, — протянула она, небрежно рассматривая свой безупречный маникюр. — Демоны? Сопы? Очнись, старик. Со времен Разлома ни одна живая душа не видела ни рогов, ни копыт. Они исчезли вместе с материком Империи. То, что твои... — она брезгливо, как на насекомых, взглянула на Delio и Гордую Птиц, — ...юные протеже якобы увидели в тумане, скорее всего, было плодом их неокрепшего воображения, подогретого дешевой бормотухой в придорожных канавах. Тебе не стыдно отвлекать нас ради этого бреда?

— Эй, полегче на поворотах, Ваше Высокомерное Высочество! — Delio сделал шаг вперед, его глаза опасно сузились. — Мое воображение обычно занято куда более приятными вещами, чем разглядывание гниющих костяных посудин размером с твою цитадель. То, что видели наши друзья — это не сказка. Это смерть, которая уже точит ножи. И когда она придет перекрашивать твои золотые полы в цвет твоей же крови, не говори, что мы не предупреждали!

Гордая Птиц, не дожидаясь разрешения, решительно положила на центральный стол нефритовую пластину.

— Здесь запечатлены воспоминания нашего магистра, Хозяина Судьбы. Он рискнул жизнью, чтобы добыть эти кадры. Смотрите!

Пластина вспыхнула багровым светом, проецируя в воздух жуткие, детальные образы: черные паруса, пульсирующий хитин Костяного Жнеца и бесконечные легионы существ, в чьих глазах горела пустота.

— Дешевая подделка! — выкрикнула Белка, магистр гильдии магов Тридевятого Царства, миниатюрная женщина с острым лицом и лисьими повадками. — Магию иллюзий еще никто не отменял, а магистр Bodenii просто хочет нас обмануть. Он просто хочет выбить из Совета побольше ресурсов для развития своей новый гильдии, пытаюсь обставить всё это, как необходимостью оборонять свою дыру, используя старые страшилки! Magdolina права — это абсурд!

Зал взорвался криками. Начались дебаты, которые превратились в бесконечный, почти трехмесячный марафон словесных дуэлей. Атмосфера накалялась с каждым днем. Арвендейл, Insight и Стражи Небес взывали к разуму, требуя немедленной мобилизации и выступления на север. Magdolina и Белка стояли стеной, высмеивая каждое доказательство.

— Вы хотите разорить наши города ради тени?! — вопила Белка на шестьдесят пятый день обсуждений. — Нужно созвать комиссию, отправить разведку, подождать несколько лет, пока факты не подтвердятся сами собой!

— Пока вы будете созывать свои комиссии, демоны сделают из ваших черепов чаши для вина! — не унимался Кумин, чье лицо к началу третьего месяца стал чернее сажи. — Ваша бюрократия — лучшая защита для Армады Смерти!

Остальные гильдии метались между двумя лагерями, боясь разгневать могущественную Magdolinu, но и опасаясь, что Кумин может оказаться прав.

И вот, на исходе двенадцатый недели, когда Совет уже был готов проголосовать за прекращение прений и признать всё досадным недоразумением, массивные двери зала буквально вылетели с петель. Ворвавшийся гонец был больше похож на обугленный скелет, едва обтянутый кожей.

— Магистры... — его голос сорвался на хрип. — Северный Щит... его больше нет. Сион, Аркаим, Приас... стерты с лица земли. Армада Смерти на материке. Их миллионы... они сжигают саму землю... Помогите!

Он рухнул замертво, и в Золотом Зале воцарилась такая тишина, в которой было слышно биение сердец. Magdolina медленно, очень медленно поднялась со своего трона. Её лицо из фарфорового стало серым, как пепел.

— Не может быть... — выдохнула Белка, и её лисья ухмылка навсегда исчезла с лица. — Это... это ошибка. Мы должны отправить...

— Заткнись, Белка! — рявкнула Magdolina, и от силы её голоса задрожали хрустальные люстры. — Довольно слов. Мы были слепцами, ведомыми собственной гордыней. Кумин... брат... прости мою слепоту.

Она обернулась к притихшему залу, и её аура Истинного Бога первый звезды вспыхнула с такой мощью, что все остальные магистры, кроме равного ей по силе Деймона, упали на колени.

— Объявляю высшее военное положение! Совет Магов Анабера вступает в великую войну! — её голос гремел, перекрывая шум начинающегося ливня за окном. — План Железный Кулак вступает в силу немедленно! Десять полубогов — по одному от каждого великого города — возглавят поход! Издать указ о всеобщей мобилизации! Собрать десятимиллионную армию! Немедленно снарядить все летающие дредноуты и боевые фрегаты Ultrasa и других городов!

Город богов преобразился в мгновение ока. Недавний золотой блеск Ultrasa сменился грозным лязгом стали и гулом магических механизмом. Тысячи небесных кораблей, дремавших в доках веками, начали подниматься в воздух, закрывая собой солнце. Армия, облаченная в светящиеся доспехи, бесконечными колоннами маршировала по улицам, направляясь к порталам. Грандиозная машина войны Анабера, неповоротливая и величественная, наконец-то пробудилась, и её рев возвестил о начале битвы за само право на жизнь. Delio и Гордая Птиц стояли на краю платформы, глядя на этот стальной поток, а в их умах билось только одна мысль: — “ только бы успеть”.

Глава 8 ч. 3 Золотой страж и щит небесного заступника

ГЛАВА 8

= Шествие армии тьмы и совет богов =

Часть 3

+ Золотой страж и щит небесного заступника +

С того самого рокового и торжественного момента, когда четверо юных магов покинули Bodenia, отправившись навстречу неизвестности, прошло уже долгих семь месяцев. На материке Анабера в это время года безраздельно властвовала зима. На севере она была особенно завораживающей, почти пугающей в своем холодном величии. Леса, которые, казалось, еще недавно шумели золотой листвой, теперь сбросили свои наряды, представ перед миром в суровом обнажении, лишь для того, чтобы вскоре облачиться в тяжелые горностаевые мантии из чистого снега.

Пейзаж вокруг Bodenii превратился в невиданную по красоте декорацию. Снежинки, подхватываемые озорными северными ветрами, закручивались в невероятном, поражающим воображение зимнем танце, прежде чем мягко и плавно улечься ровным белым покрывалом на сонные горы и затихшие равнины.

Этот же, словно магический, снег бережно укрывал и саму деревню. Кружась в причудливых вихрях, он опускался на остроконечные крыши домов, сверкая сказочными переливами всех цветов радуги. В лучах редкого зимнего солнца сугробы вспыхивали миллионами искр, словно невидимый великан щедрой рукой рассыпал по земле целые пригоршни диамантов, алмазов и сапфиров. Детвора, не боясь мороза, вовсю наслаждалась зимними забавами: звонкий, серебристый смех разносился далеко за пределы частокола, пока санки и лыжи чертили причудливые узоры на свежих сугробах. В такие минуты Bodenia казалась не просто поселением магов, а ожившей легендой, затерянной в ледяных просторах.

Внутри цитадели гильдии магов, в главном зале, также воцарилась зима — но зима прирученная, магическая. Словно чутко отражая смену сезонов снаружи, из-под самого свода высокого центрального купола начали осыпаться крошечные светящиеся снежинки. Они поблескивали всеми спектрами магического эфира, плавно кружась в воздухе, и бесследно растворялись, превращаясь в золотистые искорки, не долетая до пола всего пару метров. Стены зала, обычно теплые и древесные, окрасились в нежные светло-голубые тона, создавая полную иллюзию ледяного дворца. Тонкие восковые свечи, горящие ровным белым пламенем, подчеркивали этот строгий и чистый зимний шарм цитадели.

В этот тихий час в зале находились двое. Старейшина Зария, чья роскошная белая меховая шуба из волка-оборотня как нельзя лучше гармонировала с ледяным интерьером, замерла у высокого окна. Её затуманенный грустью взгляд был прикован к играющим детям, но мысли витали далеко за пределами заснеженных гор.

Вторым был Магистр. За прошедшие семь месяцев Хозяин Судьбы преобразился до неузнаваемости. Хотя глубокая, ноющая боль от Метки Бездны, которую он вырвал из собственного ядра, чтобы спастись от преследования Нэйро, всё еще порой напоминала о себе холодными уколами, он больше не выглядел умирающим. Глаза магистра обрели прежний блеск — острый и пронзительный, как у орла, а кожа утратила мертвенную бледность, напитавшись силой стихий. От его фигуры теперь исходила та самая легендарная аура Полусвятого, второй звезды — мощная, плотная и удивительно теплая. Казалось, это тепло способно было заставить цветы расцвести прямо посреди сугробов.

— Семь месяцев... уже семь месяцев минуло, — старческий, чуть надтреснутый голос Зарии эхом отразился от ледяных стен, нарушив тишину. — Я всё больше и больше теряю покой, Хозяин Судьбы. Ночи стали длиннее, а мои страхи — тяжелее. Смогут ли наши юные маги, эти дети, вынести тот груз, что мы взвалился как гора на их молодые плечи? Хватит ли им воли не поддаться соблазну столиц мира и не согнуться под тяжестью судьбы всего материка?

При этих словах старейшина обернулась к Магистру, пытаясь в его спокойном лице найти хоть тень сомнения или, напротив, ту уверенность, которой ей так не хватало.

— Мы обязаны верить в них, Зария, — ответил Хозяин Судьбы. В его голосе зазвучала прежняя сталь, подкрепленная мощью четырех стихий. — Вера — это тоже магия, порой более сильная, чем заклинания высшего порядка. Они справятся. У них нет другого выбора.

— Но Капиви, Самехада и Мэй... — голос Зарии дрогнул, она судорожно сжала края своей шубы. — Они же ведь уже должны были вернуться! Восточные вулканические пустоши — гиблое место, там сама земля жаждет крови. Может, что-то случилось? Я каждую ночь виню себя... Может, не стоило отпускать Мэй? Она ведь совсем еще птенец в магии, только-только начала чувствовать потоки энергии... такая юная, такая хрупкая.

— Сила мага не растет в тепличных условиях, она закаляется в горниле испытаний, — мягко, но твердо возразил Магистр. В его глазах на мгновение вспыхнул огонёк воспоминаний о собственном суровом ученичестве. — Если маг в начале своего пути будет лишь греться у камина, он никогда не станет дубом, способным выдержать бурю. Только в странствиях, среди опасностей и лишений, мы обретаем тот самый опыт и те самые судьбоносные встречи, которые куют характер.

— Это всё слова, мудрые слова, — вздохнула старейшина, опуская голову. — Но сердце ведь не слушает логику. Если с ними что-то случится, если их свет погаснет в тех пепельных землях... я не знаю, как смогу смотреть в глаза будущему.

— Путь мага труден, Зария, — Хозяин Судьбы медленно подошел к ней и ободряюще положил руку на плечо. Тепло его ауры мгновенно окутало женщину, утишая тревогу. — Он полон шипов и ловушек, и иного пути к истинному величию просто не существует. Я не стану тебе лгать: мир изменился. Магов, для которых честь — не пустой звук, осталось прискорбно мало. За любой клочок ресурсов, за любой захудалый артефакт маги сегодня готовы перегрызть друг другу глотку. Сильные гильдии не задумываясь развяжут войну ради обладания редкой пилюлей. Но, к счастью, мир не без добрых людей. Знаешь, я бы куда больше сейчас переживал за Delio и Птиц. Там, в Ultrae, куда направились они, их поджидают куда более искушенные и скользкие монстры, чем те, что бродят по вулканическим пустошам.

— Думаешь, те столетние интриганы в Совете могут им навредить? — в глазах Зарии промелькнул новый страх, на этот раз за судьбу Гордой Птиц и Delio.

— Я очень надеюсь, что старый друг моего учителя, магистр Арвендейла, всё же сможет стать им щитом в том змеином логове, — ответил Хозяин Судьбы. Он развернулся и зашагал к противоположной стороне зала, где в огромном камине весело и уютно потрескивало пламя.

Зария проводила его долгим взглядом. На улице в это мгновение солнце окончательно скрылось за тяжелыми свинцовыми тучами. Ветер завыл сильнее, и с неба повалил густой, почти непроглядный снег. В считанные минуты вся Bodenia исчезла в белой пелене, заставив детей в спешке разбегаться по теплым домам.

В главном зале цитадели магический снегопад также усилился, послушно копируя капризы природы севера. Зария отошла от окна и тяжело опустилась в резное кресло у круглого стола. Её взгляд замер на фигуре магистра, который в это время неспешно подбрасывал дрова в огонь. Тревога не уходила. Помимо судьбы юных магов, её сердце терзала мысль об Армаде Смерти, время пробуждения которой приближалось. Эта опасность нависала над деревней, словно занесенный магический меч.

В этот самый момент тяжелые двери тронного зала беззвучно разошлись, впуская внутрь колючий порыв свежего зимнего воздуха и троих путников, укутанных в дорожные плащи. Как только они переступили порог, Хозяин Судьбы замер, и на его лице расцвела та самая редкая, искренняя улыбка. Он узнал бы эти вибрации душ из миллионов других.

Это были они: Мэй, Капиви и Самехада.

— И всё же, — произнесла Зария, не заметившая вошедших из-за своей задумчивости. Она сделала глоток остывшего чая и негромко продолжила разговор с Магистром. — Может быть, нам стоило бы тогда уйти всем вместе? Покинуть деревню, затеряться в южных лесах, пока гроза не пройдет мимо?

— Бросить свой дом? — прозвучал за её спиной густой голос с явными нотками иронии, напоминающий накат тяжелой волны на прибрежные скалы. — И это всего лишь из-за каких-то демонов? И это когда у нас в руках такие средства защиты? Я вас не узнаю, старейшина. Ваша осторожность начинает граничить с паникой.

Зария застыла с чашкой в руках. Этот голос...

— Как же мы можем оставить наши родные места? — раздался другой голос, девичий и на первый взгляд робкий. Но в этой робости Мэй теперь слышалась скрытая мощь — словно далекий раскат грома, обещающий молнию. — Тем более после всего того, что мы пережили и что добыли за эти месяцы. Мы не беглецы, старейшина. Мы — Bodenia.

— А я так вообще здесь слишком уж прижился за последнее время, — пробасил третий голос, подобный обвалу камней в глубоком ущелье, полный сарказма и добродушного ворчания. — Да и тем более, я еще свою новую башню не достроил. Непорядок будет, понимаете ли. Совсем не по фэншую оставлять недострой на растерзание демоническим силам.

Услышав эти голоса, Зария окаменела. На секунду ей показалось, что это лишь жестокая шутка зимнего ветра или призраки прошлого решили навестить её в этот зимний день. С широко открытыми глазами она медленно посмотрела на Хозяина Судьбы. Магистр стоял у камина, глядя куда-то за её плечо, и его лицо буквально светилось от счастья.

— Рад приветствовать вас дома, друзья мои! — проговорил Хозяин Судьбы своим теплым, воздушным голосом, в котором слышалось облегчение.

— Мэй! — Зария сорвалась с места, едва не опрокинув стол. Она резко обернулась и, увидев живых, повзрослевших и засыпанных снегом юных магов, бросилась к ним. — Дети мои... какое же это счастье! О боги, вы вернулись... я так ждала...

Старейшина обнимала всех троих сразу, не сдерживая слез, которые теперь катились по её щекам, оставляя влажные дорожки.

— Мы вернулись, старейшина, — робко улыбнулась Мэй, прижимаясь к Зарии. Её аура теперь ощущалась иначе — она стала глубже, спокойнее. — Больше не плачьте, мы здесь.

— И вернулись мы не с пустыми руками! — гордо провозгласил Самехада, вытирая замерзший нос рукавом. — Наша Мэй смогла совершить настоящий подвиг. Если бы не она, мы бы сейчас в лучшем случае украшали собой какой-нибудь пепельный сугроб в пустошах.

Немного позже, когда первый вихрь восторгов, приветствий и радостных слез улегся, все маги уселись за массивным столом из белого мрамора. Посередине стола, притягивая взгляды, был водружен Золотой Колокол Семи Бедствий. Он всё еще испускал мягкое, пульсирующее золотистое сияние, которое, казалось, разгоняло тени в углах зала. Рядом были аккуратно разложены другие трофеи: редчайшие целебные коренья, искрящиеся пилюли и древние свитки, добытые в недрах восточных земель.

Капиви и Самехада, перебивая друг друга, около двух часов во всех красках расписывали свое путешествие. Они рассказали о стычках с бандами мародеров, которые, словно стервятники, терзали окраинные поселения, и о том, как им пришлось преподать тем жестокий урок праведности. С придыханием описывали циклопические стены города Найнбург и свою мимолетную, но запоминающуюся встречу с настоящим Полубогом, чья мощь заставляла воздух вибрировать.

Но самым подробным стал рассказ о Восточных вулканических пустошах.

— Это было похоже на преддверие ада, Магистр, — говорил Самехада, жестикулируя так яростно, что чуть не смахнул чашку. — Армия пепла стояла там стеной. Тысячи воинов, сотворенных из гари и проклятий. Я уже думал — всё, пора заказывать заупокойную службу. Но наша сестра... она просто пошла вперед. Среди этого хаоса, криков и жара она просто подошла к колоколу. Мы с Капиви пытались коснуться его, но наши руки проходили сквозь металл, как сквозь дым. А её рука — нет.

— И как только она коснулась золотого колокола, — подхватил Капиви, и его глаза лихорадочно заблестели, — всё войско пепла замерло. Время будто остановилось. Клянусь бородой Мерлина, еще бы миг — и один из тех пепельных гигантов снес бы мне голову своим тесаком. Но колокол признал её. Чистое сердце — вот что было ключом.

— А потом началось самое веселое, — Самехада криво усмехнулся. — Сама земля под ногами решила, что пора заканчивать вечеринку. Всё начало рушиться, скалы падали в лаву. Мы бежали так, как не бегали никогда в жизни, пытаясь обогнать саму смерть. За нашими спинами одновременно взорвались десять вулканов, небо стало черным от пепла... но нам удалось выскочить из долины буквально за секунду до того, как море жидкого огня поглотило всё вокруг.

Хозяин Судьбы внимательно слушал, переводя взгляд с Колокола семи бедствий на Мэй. В его душе крепла уверенность в том, что его учитель был прав: именно здесь, в Bodenii, способны собраться те, кто способен дать Анаберу шанс выстоять в грядущей буре. И пусть снаружи продолжала свирепствовать зима, но внутри цитадели теперь горел огонь, который не смогла бы потушить ни одна демоническая армия.

После рассказа Капиви и Самехады о приключениях Восточных вулканических пустошах в тронном зале Bodenii повисла густая тишина, нарушаемая лишь мерным треском дров в камине и далеким воем северного ветра за окнами. Капиви медленно поднялся и потянулся рукой к центру стола из белого мрамора, на котором в ореоле мягкого света покоился Золотой Колокол Семи Бедствий. Юноша осторожно, словно боясь спугнуть магию, коснулся указательным пальцем холодного, идеально гладкого металла. Колокол отозвался едва слышным, кристально чистым звоном, который, казалось, провибрировал прямо в костях мага.

— Магистр, — Капиви недоуменно поднял взгляд на Хозяина Судьбы, сидевшего напротив. — При всем моем безграничном уважении к подвигу Мэй и древним легендам Востока... как эта вещица, размером с обычный обеденный бокал, может оповестить всю округу? Он выглядит как изящное украшение, но голос у него, должно быть, тише, чем писк летучей мыши в грозу. Как он известит нас о приближении Армады Смерти, если его звон не выйдет за пределы этой комнаты?

Хозяин Судьбы слегка, почти незаметно улыбнулся и плавным движением достал из широкого изумрудного рукава старый, пожелтевший свиток. От пергамента исходил отчетливый запах сырости, вековой пыли и едва уловимый аромат сновидений — тот самый свиток, который ему когда-то передал Демон Снов.

— В этом свитке, Капиви, сокрыты знания, которые не принадлежат нашему времени и нашему пониманию пространства, — голос Магистра звучал таинственно и глубоко. — Колокол Семи Бедствий не звонит по воздуху, перегоняя волны звука. Он бьет в самый фундамент мироздания. Его вибрация распространяется через потоки маны и живые корни самой земли. Но чтобы он запел в полную силу, нам нужно превратить всю цитадель в его гигантский резонатор. Здесь подробно описан ритуал слияния я этого артефакта, и нам с вами предстоит воплотить его в жизнь, пока еще не поздно.

Магистр сделал паузу, и его лицо на миг исказила тень резкой боли. Метка Бездны. Хоть и он избавился от нее, но рана которую она нанесла его душе, всё еще ограничивала его в движениях, сковывая основные потоки маны в его теле.

— Хотя внешне я выгляжу здоровым, но мои силы восстановились лишь частично, — признал он, глядя на своих учеников. — Поэтому я буду вашими глазами, вашим проводником и разумом в этом процессе. А вы станете моими руками. Нам нужно встроить колокол в самую вершину центрального купола цитадели и проложить от него энергетические жилы к четырем сторонам света, заземлив их в магических источниках деревни.

Подготовка и сложнейшая установка заняли долгие и изнурительные четыре с половиной месяца. Bodenia жила в тягостном, липком предчувствии бури. Пока в лесах Анабера еще лежал тяжелый снег, а затем весна с первыми листочками и цветами вступила в свои права, уже готовясь передать эстафету лету, маги трудились не покладая рук, забыв о сне и отдыхе.

— Самехада, выше! Еще на два дюйма вправо! — командовал Хозяин Судьбы, указывая своей тростью на самый свод высокого купола. — Нам нужно высечь руны Пустого Пространства точно на высоте тридцати футов, в точке пересечения меридианов маны. Капиви, поддерживай его левитацию, но заклинаю тебя — не перегревай поток, иначе вековой камень треснет под напором энергии!

— Магистр, — пропыхтел Самехада, зависнув под потолком в неудобной позе с магическим резцом в руках, — я чувствую, как этот колокол буквально высасывает из меня ману через инструмент. Он словно живой и очень голодный! Почему руны начинают светиться зловещим багровым цветом, стоит мне поднести резец ближе к пазу?

— Он пробуждается, — отозвался Хозяин Судьбы, не отрывая взгляда от чертежа в свитке. — Он чувствует приближение опасности. Чем ближе Армада Смерти к нашим берегам, тем сильнее его ответная реакция. Мэй, дорогая моя ученица, сосредоточься на центральном узле. Твоя задача — сплести нити четырех стихий так, чтобы они обвивали колокол, создавая защитную оболочку, но не гасили его внутренний свет. Ты — сердце этой формации.

— Я стараюсь, учитель, — выдохнула Мэй, её лоб был покрыт крупными каплями пота, а пальцы дрожали от напряжения. — Но стихия огня постоянно конфликтует с водой в этой точке резонанса. Колокол словно отвергает их хрупкое равновесие!

— Добавь больше воздуха, — мягко подсказал Магистр. — Дай энергии пространство, чтобы дышать. Не пытайся грубо подчинить колокол своей воле, стань его продолжением, его шепотом.

***

Пока в Bodenii ковалась эта невидимая защита, на севере материка Анабера разыгрывался истинный кошмар. После падения трёх крупнейших городов севера материка, известных как северный щит, легионы демонов-сопов, подобно неумолимой саранче, двигались вдоль побережья, оставляя за собой лишь пепел и кости. Черные дымы от сожженных сел поднимались до самых облаков, застилая солнце. Древние города падали один за другим, превращаясь в бесформенные руины, а море у берегов стало черным от густой крови и обломков разбитых фрегатов. Армада Смерти не знала преград, и каждый её шаг неумолимо приближал конец привычного мира.

***

Спустя четыре с половиной месяца ювелирная установка была завершена. Золотой колокол неподвижно застыл в самом центре купола, окруженный сложнейшей, пульсирующей сетью рун. Прошла ровно неделя относительной, пугающей тишины, когда воздух над Bodenia внезапно вздрогнул и завибрировал.

Донн...

Первый удар был низким, гулким и невероятно мощным. Он отозвался тяжестью в самой груди каждого жителя деревни, заставив людей замереть на месте.

Донн... Донн...

Удары следовали один за другим с четким интервалом. Всего их было семь. После седьмого, финального удара, видимая золотая волна разошлась от цитадели по всему небу, срывая молодую листву с деревьев и заставляя лесных птиц в ужасе взмыть в вышину.

— Началось, — прошептала Хозяин Судьбы, и его глаза вспыхнули ледяным, решительным пламенем. — Семь бедствий провозглашены миру. Тьма приближается.

Хозяин Судьбы встал в самый центр гигантского магического круга, начертанного на полу зала. Несмотря на жгучую боль в ядре, он широко развел руки, готовясь к тому, что под силу только ему одному. Мэй, Капиви и Самехада заняли позиции вокруг него, образовав живой треугольник. Они не вмешивались в плетение сложнейших заклятий, их задачей было обеспечить защиту учителя и подпитывать его слабеющее тело потоками чистой маны.

— Магистр, мы за вашими плечами! — твердо произнес Капиви, направляя поток энергии к Хозяину Судьбы.

— Формация: Объятия Крыльев Архангела — пробудись! — прокричал Магистр, и его голос, подхваченный магией, заставил содрогнуться стены цитадели.

Активация была величественным и благоговейным зрелищем. Ядром всей защитной формации выступил древний утес на горе Черного Архангела, где покоился прах учителя Магистра. Сама гора, пронизанная тысячелетними потоками чистейшей маны, начала мелко вибрировать. От её вершины в небо ударил колоссальный столб ослепительно белого света, который мгновенно соединился с центральной башней цитадели.

Хозяин Судьбы задрожал, его лицо побледнело от запредельного напряжения — он один выступал проводником для мощи целой горы. Сама гора стала центром, от которого, подобно кругам на воде, начали расходиться волны святой энергии. Земля под ногами магов наполнилась ровным, басовитым гулом. Сквозь залы цитадели пронеслись призрачные образы — огромные, полупрозрачные перья, сотканные из чистейшего света, исходящего от священного утеса. Они начали медленно переплетаться друг с другом, спускаясь с вершины горы и укрывая границы Bodenii. Это не было просто силовое поле — это была живая структура, питаемая духом великого предка и волей его последнего ученика.

Спустя сутки непрерывного, изматывающего вливания энергии, когда Магистр держался лишь на подпитке от Мэй и остальных, над Bodenia окончательно вспыхнул колоссальный купол. Он был похож на два сложенных, переливающихся перламутром исполинских крыла, которые нежно, но с неумолимой силой надежно укрыли деревню от края до края. Защитное поле мерцало миллионами искр, излучая святую мощь, к которой не могла прикоснуться никакая скверна.

А еще через пять дней горизонт над Запретным морем окончательно почернел.

Первыми из серого тумана показались верхушки мачт, увенчанные черепами. Затем — тысячи черных, рваных парусов, полностью закрывших собой море до самого горизонта. Это была Армада Тьмы во главе с четырьмя чудовищными флагманами, каждый из которых внушал первобытный ужас. Остров Погибели возвышался над водой, словно проклятая гора, сочащаяся черной желчью. Одновременно с этим со стороны суши показался сухопутный легион демонов-сопов — закованные в хитин и кость твари маршировали в жутком ритме, вытаптывая всё живое.

Демоны, привыкшие к мгновенным и легким победам, с ходу попытались атаковать Bodenia, считая её лишь очередной добычей.

— Разбить это жалкое гнездо! Сравнять с землей! — ревели командиры сопов.

Сотни малых маневренных кораблей дали одновременный залп из орудий, стреляющих сгустками чистой скверны, а наземный отряд из десятков тысяч тварей бросился на яростный штурм. Но стоило снарядам и когтям демонов коснуться мерцающей поверхности защитной формации Объятий Крыльев Архангела, как произошло невероятное.

Формация не просто выдержала удар — она ослепительно вспыхнула, отвечая на агрессию силой священного утеса через дух учителя Хозяина Судьбы. Из купола, в местах соприкосновения с врагом, вырвались ослепительные лучи карающего света. Они с хирургической точностью и чудовищной силой в клочья разрывали корабли демонов и мгновенно испепеляли тварей на земле, превращая их в горстки серого праха.

Враг в ужасе отпрянул. Демоны попытались обойти деревню через густой лес, надеясь найти хотя бы малейшую брешь в защите, но там их встретил зловещий шепот призрака из грота. Лес Демона Снов ожил по-настоящему: корни-змеи оплетали ноги врагов, тени вонзали когти в горла, а само пространство искривлялось настолько, что демоны-сопы в безумном бреду начинали убивать друг друга, видя в соратниках монстров.

Потеряв сотни лучших воинов и десяток кораблей за считанные часы, Армада остановилась. Черные суда выстроились в плотное, непроницаемое кольцо, полностью блокируя выход в открытое море, а наземные войска окружили Bodenia железным кольцом осады.

На палубе флагмана Остров Погибели показалась высокая, окутанная мраком фигура Тиама. Его ледяной голос, многократно усиленный темной магией, разнесся над затихшим лесом и деревней, легко проникая даже сквозь защитный купол.

— Жалкие маги Bodenii! — в его тоне слышалась холодная, абсолютная уверенность хищника. — Вы построили себе красивую, сияющую клетку, но это всё равно лишь клетка. Мы — это бескрайний океан, а вы — лишь песчинка на его пути. Ваша формация велика, но она паразитирует на вашей же жизненной силе. Как долго вы сможете кормить её своими душами? Не мучьте себя напрасными надеждами на чудо. Сдайтесь мне сейчас, откройте свои призрачные врата, и я, Тиам, обещаю вам милосердную и быструю смерть без лишних страданий. В противном случае, когда ваш купол неизбежно падет, я отдам каждого из вас на растерзание своим зверям, и ваши предсмертные крики будут звучать дольше, чем живет этот проклятый мир!

Тиам замолчал, и над Bodenia нависла удушливая, тяжелая тень великой осады. Неисчислимая мощь Армады Смерти замерла в ожидании, готовая поглотить последний оплот надежды на севере материка.

Осада Bodenii началась.

Глава 9 Роковая осада: искра во тьме

ГЛАВА 9

= Роковая осада: искра во тьме =

Первый месяц осады Bodenii вошел в анналы истории мира Анабера как время, когда само понятие день утратило свой смысл. Над некогда светлой и уютной деревушкой теперь не вставало солнце. Его заслонила Армада Смерти — тысячи костяных фрегатов, парящих в воздухе и покачивающихся на волнах, сплелись в единый черный саван, непроницаемый для лучей света. Непрерывный, сводящий с ума гул магических орудий скверны и металлический скрежет хитиновых панцирей миллионов тварей стали новым колыбельным гимном для перепуганных жителей. Но Bodenia не сдавалась. Она стояла скалой посреди океана тьмы.

Защитная формация Объятия Крыльев Архангела, чьим бьющимся сердцем был священный утес на горе Черного Архангела, сияла неземным, пронзительно-белым светом. Каждый раз, когда очередная многотысячная волна демонов-сопов бросалась на купол, пространство вокруг него взрывалось симфонией абсолютного разрушения.

— Смотри, Мэй! Опять лезут, недобитки! — Самехада, стоя на зубчатой стене цитадели, коротким жестом стер пот со лба. Его голос, подобный обвалу камней, перекрывал грохот канонады. — Я вот всё думаю, у них там в бездне совсем туго с мозгами или они просто любят запах собственной поджаренной чешуи? Раз за разом пытаться прошибить лбом святую сталь... Это же надо иметь талант к самоликвидации!

С неба, затянутого черным дымом, обрушился очередной залп темной энергии, окрасив горизонт в ядовито-фиолетовый цвет. Купол отозвался низким, вибрирующим гулом, от которого задрожали стекла в домах. В ту же секунду из перламутровой поверхности защитной формации соткались колоссальные, пугающе прекрасные фигуры. Ослепительно белые драконы, состоящие из чистого, концентрированного света, с утробным ревом срывались с купола, проносясь сквозь густые ряды нападающих. Один взмах их крыльев обращал сотни демонов-сопов в серый пепел. Гигантские световые мечи, словно карающие длани разгневанных богов, опускались на флагманы демонов, которые имели неосторожность подойти слишком близко. Те корабли, что не успевали совершить экстренный маневр уклонения, мгновенно превращались в пылающие факелы, оседая на дно морское бесформенными грудами обломков.

— Не расслабляйся, Самехада, — не оборачиваясь, ответила Мэй. Её голос, обычно робкий, теперь был твердый, как электрический разряд и звенел в жарком летнем воздухе. Руки девушки непрерывно подрагивали, удерживая тончайшие нити маны, направляемые к Хозяину Судьбы. — Они не просто лезут. Они прощупывают нас, ищут малейшую щель, шероховатость в плетении. Каждый их удар — это вопрос, на который наш Магистр отвечает своей собственной жизнью.

В центре главного зала цитадели Хозяин Судьбы напоминал живое изваяние, высеченное из древнего льда. Его глаза были плотно закрыты, но лицо выражало степень запредельной, почти божественной концентрации. Каждая молния, бьющая из купола в самую гущу врага, каждый световой витязь, сминающий ряды сопов на земле — всё это было прямым продолжением его воли. Он один, подпитываемый лишь крохами маны от своих ученицы и друзей и управляя защитной информацией, держал на своих плечах всё небо Bodenii, не давая черному океану сомкнуться над их головами.

***

В то время как под куполом Bodenii маги боролись за каждый вдох, на борту флагмана Остров Погибели царила атмосфера ядовитого, пробирающего до дрожи напряжения. В главном тактическом зале, залитом мертвенно-зеленым светом пульсирующих магических ламп, собралась вся верхушка командования Армады Смерти.

В центре у огромной карты Анабера стоял Тиам, чья массивная фигура, казалось, не отражала, а поглощала сам свет. Вокруг него расположились его дети и ближайшие соратники, чьи ауры сталкивались, высекая искры неприязни.

— Месяц! Проклятый месяц мы топчемся на месте! — рявкнул Чёрный Барс, сокрушительным ударом когтистой лапы смяв край стола. — Мы потеряли три тяжелых фрегата и пять тысяч элитных воинов первой волны! А эта проклятая деревня всё еще сияет нам в рожу, как бельмо на глазу! Глава, это бессмысленно. Мои подчинённые шепчутся по углам, что мы штурмуем не поселение магов, а какую-то небесную цитадель богов.

— Придержи свой ядовитый язык, Черный Барс, — холодно и надменно отозвался Зелдрис, второй сын Тиама. Его голос был подобен шелесту чешуи змеи по сухому песку. — Если твои воины боятся света, может, им стоит вернуться в колыбель к мамочкам? Мы просто должны изменить тактику. Прямые атаки в лоб бесполезны. Нужно сосредоточить всю совокупную мощь четырех флагманов в одну точку. Резонанс высшей скверны рано или поздно создаст трещину, и тогда купол лопнет, как перезрелый фрукт.

— И при этом потерять еще больше кораблей от ответных ударов тех световых тварей? — вмешался Дактиль, младший из братьев, нервно поглаживая зазубренную рукоять своего меча. — Я предлагаю зарыться в землю. Подкоп. Если формация черпает силу из этой горы, нужно подрубить её корни изнутри, а не ломиться в парадную дверь, подставляясь под молнии.

— Глупцы, вы все мыслите слишком приземленно, — подала голос Никса, единственная дочь Тиама, чье лицо было полностью скрыто вуалью из живых, копошащихся теней. — Вы не чувствуете главного. Эта формация — это не просто камень, руны и мана. Это концентрированная воля одного-единственного человека. Того самого Хозяина Судьбы. Пока его разум цел, купол будет стоять. Нам нужно не гору рушить, а свести его с ума. Мои призраки страха уже месяц бьются о его щит. Дайте мне больше ресурсов, позвольте мне использовать запретные сферы, и я просочусь внутрь через его собственные сны.

До этого момента Нэйро, старший сын Тиама, хранивший ледяное молчание, сделал шаг вперед. Его глаза светились холодным аналитическим расчетом.

— Послушайте, — его голос звучал ровно, как приговор. — Мы ведем войну на истощение против того, кто подпитывается силой самой земли. Это стратегическая ошибка. Каждый день осады этой деревни дает магам материка шанс оправиться от шока. Пока мы тратим лучшие ресурсы здесь, маги Совета укрепляют границы и готовят ответный удар. Я считаю, что нам стоит оставить здесь лишь блокирующий отряд, а основные силы Армады Смерти бросить на Арвендейл или Инсайт. Когда мы захватим ключевые узлы материка и разобьём силы Совета Магов, Bodenia сама падет, лишенная подпитки и надежды.

Наг, стоявший рядом, выглядел особенно скверно — его аура была неровной, рваной, словно его долго били магическими молотами.

— Юный Повелитель прав, — прохрипел Наг, скрипнув зубами от унижения. — Я пытался. Я ходил в тот проклятый лес к башне, как и было приказано, надеясь сорвать печати и ударить в тыл. Но там... там живет нечто. Демон Снов. Он едва не стер мою сущность в порошок. Нам не пробиться через этот лес, пока он стоит на страже. Мой уровень сейчас едва дотягивает до Святого, а он — Полубог третьей звезды. Нам нужно отступить.

Тиам медленно поднял руку, призывая всех к тишине. Глава демонов был спокоен — той пугающей тишиной, что бывает перед цунами.

— Довольно, — голос главы демонов-сопов заставил магическое пламя ламп припасть к фитилям. — Мы завязли, и я это признаю. Мои амбиции — это не эта нищая деревня, а весь мир Анабера. Мы действительно тратим силы впустую. Приказываю: свернуть активную фазу штурма. Мы оставим здесь заслон, который будет продолжать осаду до тех пор, пока они не выбросят белый флаг. Основная Армада двинется вдоль побережья. Мы захватим порты, закрепимся и наберем мощь. Bodenia никуда не денется.

В штабе пронесся вздох облегчения. Предложение Тиама казалось логичным и спасительным для армии.

— Уходите все, — приказал Тиам своим детям и советникам. — Оставьте меня. Мне нужно обдумать маршрут движения флагманов.

Когда тяжелые двери зала захлопнулись и комната полностью опустела, тени в самом дальнем углу начали сгущаться, приобретая неестественную, физическую плотность. Из них медленно соткалась фигура Василиска. Его присутствие не сопровождалось страхом со стороны Тиама — глава сопов лишь слегка поморщился от повеявшего могильного холода.

— Ты собрался уходить, Тиам? — голос Василиска звучал одновременно со всех сторон, проникая в самые потаенные уголки сознания. — Ты решил, что твое мнение и мнение твоих щенков важнее нашего договора?

Тиам медленно обернулся, глядя прямо в пустые, бездонные глазницы существа. В его взгляде не было трепета — лишь холодный расчет воина.

— Мои сыновья и советники правы в одном, Василиск: мы теряем стратегическую инициативу! — Тиам говорил твердо, как подобает правителю. — Мы тратим драгоценное время на одну-единственную деревушку и горстку упрямых магов! Дай мне сейчас раздавить другие города Анабера, подчинить их территории, и через несколько лет я вернусь сюда с десятикратной силой. Эта деревня просто задохнется в кольце!

— Нет, — ледяной тон Василиска не допускал возражений. — Через несколько лет будет поздно. Ты не понимаешь, что зреет за этим куполом. Хозяин Судьбы и эта гора — единственный ключ к тому, что мне нужно на этом материке. Ты забыл условия нашей сделки?

— Я ничего не забыл, — сухо бросил Тиам. — Но я не привык швырять свою армию в мясорубку без смысла. Если я останусь здесь и проиграю, у мебя не будет инструмента для захвата Анабера.

— Ты не проиграешь, если будешь атаковать яростнее, — Василиск подошел ближе, и иней выступил на доспехах Тиама. — Используй своих сыновей до конца. Используй Никсу, пусть выжмет из себя все соки. Мне плевать, сколько костей твоих демонов ляжет под этими стенами, Тиам. Но эта деревня должна быть захвачена. Сейчас. Или наш договор будет расторгнут... со всеми вытекающими последствиями для твоей бессмертной искры.

Тиам сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, но он знал — Василиск не отступит. О соглашении нельзя было забывать.

— Хорошо, — глухо произнес глава демонов-сопов. — Bodenia падет. Я заставлю их захлебнуться собственным светом.

Василиск бесшумно растаял в воздухе, оставив после себя лишь горький запах тлена. Тиам долго стоял у карты, и его взгляд был прикован к маленькой, вызывающе яркой точке у северных берегов Запретного моря

***

Внутри Bodenii ситуация была зеркальной. Если снаружи бушевала ярость демонов, то внутри — изнуряющее, давящее ожидание. Жители деревни, привыкшие к бескрайнему простору морей и солнечному свету, теперь жили в условиях вечных, гнетущих сумерек, которые лишь изредка разрывались ослепительными вспышками магических разрядов в вышине.

Обычные люди старались поддерживать хотя бы видимость привычного быта, но страх просачивался сквозь плотно закрытые ставни. Дети больше не играли на улицах — их звонкий смех сменился тревожным шепотом в глубоких подвалах цитадели, где были обустроены убежища.

— Мама, а когда солнышко вернется домой? — маленький мальчик в одном из таких убежищ прижимал к себе старую тряпичную куклу, вздрагивая от каждого гулкого удара грома наверху. — Почему небо стало таким черным и злым?

— Небо не злое, мой хороший, — женщина нежно гладила его по голове, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Это наши защитники сражаются с грозовыми тучами. Магистр скоро прогонит их, и мы снова пойдем в лес собирать первые цветы. Потерпи еще немного...

Старейшина Зария почти не знала сна за этот месяц. Она лично организовала распределение всех тех запасов провизии, что удалось собрать за последний год и следила за тем, чтобы целители всегда были наготове. Каждый день она видела, как маги возвращаются с дежурства на внешних стенах — их лица были серыми от магического истощения, а глаза горели лихорадочным блеском.

— Мы держимся, Зария, но это борьба на грани, — Капиви тяжело опустился на скамью, жадно глотая воду. — Формация потребляет безумное, просто немыслимое количество энергии. Наш Магистр... я не знаю, из чего сделана его душа. Он пропускает через свое тело такие токи маны от священного утеса, от которых любой другой маг просто испарился бы в мгновение ока.

— Он делает это ради нас, — тихо ответила Зария, глядя на мерцающий купол. — Но мы должны понимать: мы в ловушке. Мы отбиваемся, наносим врагу урон, но демонов — миллионы. Их корабли постоянно меняют друг друга, давая экипажам отдых. А у нас... у нас есть только мы сами и наша воля.

Мэй в это время находилась в зале цитадели, не отходя от Хозяина Судьбы. Она видела то, чего не замечали остальные — как последние остатки тонких, иссиня-черных нитей Метки Бездны на его теле пульсируют в зловещем такте с каждым ударом по куполу. Каждый вражеский снаряд, каждая атака сопов отзывались физической болью в измученном теле ее учителя.

***

К концу первого месяца натиск демонов, вопреки ожиданиям защитников, не только не ослаб, но достиг своего апогея. Тиам, связанный договором с Василиском, бросил в бой всё: летучих гарпий-сопов, магические тараны, бьющие резонансом скверны, и темных некромантов, которые пытались осквернить саму почву под защитным куполом.

Небо над Bodenia превратилось в сплошное месиво из черного ядовитого дыма и золотых молний. Световые драконы теперь не просто пролетали сквозь врага — они шли на самопожертвование, взрываясь в самой гуще флота и забирая с собой десятки кораблей за раз. Молнии били непрерывно, превращая поверхность моря в кипящий, бурлящий котел.

Тиам стоял на носу Острова Погибели, глядя на сияющую, непокорную деревню.

— Ты удивительно упрям, Хозяин Судьбы, — прошептал глава демонов, и в его голосе проскользнула тень невольного уважения к своему противнику. — Но даже самая яркая искра неизбежно гаснет, когда на неё обрушивается тьма целого мира. Твое время истекает.

Осада продолжалась. Демоны окружили Bodenia столь плотно, что казалось, деревня находится в самом центре огромного черного зрачка, который смотрит на них с бесконечной ненавистью и жаждой крови. Ожидание развязки вибрировало в воздухе, предвещая великую бурю.

Второй месяц осады превратил пространство вокруг Bodenii в кипящий котел первобытного хаоса. Если первый месяц казался защитникам испытанием, то второй стал истинным чистилищем. Масштаб сражения поражал воображение: небо над деревней теперь напоминало разорванное полотно, где клочья багрово-черного демонического тумана сталкивались с ослепительными вспышками святой ярости.

Миллионы демонов-сопов, не считаясь с потерями, волна за волной обрушивались на защитную формацию Объятия Крыльев Архангела. Сверху, с парящих костяных фрегатов, непрерывно лились потоки жидкой скверны, выжигая сам воздух. Снизу, из подножия горы, огромные осадные чудовища, похожие на помесь кракена и сколопендры, били бронированными головами в перламутровое марево щита. Каждый такой удар отзывался в деревне землетрясением, но жители Bodenii явили миру пример невероятного, почти сверхчеловеческого мужества. Обычные люди, чьи дома дрожали от магических разрядов, не впали в безумие. Женщины готовили еду на общих кострах, мужчины укрепляли внутренние постройки, а старики шепотом читали древние молитвы, вплетая свои голоса в гул формации.

— Посмотри на них, Самехада, — прошептала Мэй, едва переводя дыхание между циклами передачи маны. Её взгляд упал на центральную площадь, где кузнец, несмотря на грохот, методично правил погнутые щиты. — Они не боятся. Почему они не бегут в погреба?

— Потому что бежать некуда, Мэй, — Самехада сплюнул густую, перемешанную с пылью слюну. Его огромные плечи подрагивали от перенапряжения. — И потому что они верят Магистру больше, чем собственным глазам. Видишь вон ту старуху у колодца? Это бабка Хельга. Она вчера заявила, что не пойдет в убежище, пока не доварит щи. Мол, «демоны приходят и уходят, а обед — по расписанию». В этом вся Bodenia. Мы кость в горле у этой Армады Смерти именно потому, что нас нельзя запугать смертью, которую мы видим каждый день.

Сами маги — Мэй, Капиви и Самехада — превратились в живых призраков. Их глаза ввалились, а кожа приобрела восковой оттенок, но дух оставался непоколебим. Они по очереди подпитывали Хозяина Судьбы, чье тело стало проводником для чудовищных магических энергий, текущих от священного утеса. Капиви чувствовал, как его собственные каналы маны горят, словно по ним течет расплавленное олово.

— Еще немного... — хрипел Капиви, смыкая пальцы на запястье Магистра. — Шеф, возьмите мою кровь, если маны не хватает. Только держите купол...

Хозяин Судьбы не отвечал. Его разум был далеко, сплетенный с корнями и светом горы Чёрного Архангела. Он видел передвижения каждого судна противника, чувствовал каждое намерение Тиама, словно холодную иглу у себя под кожей.

***

К концу второго месяца в штабе Армады Смерти воцарилось мрачное уныние. Даже самым фанатичным командирам стало ясно: обычными средствами этот щит не пробить. Тиам, подгоняемый ядовитым шепотом Василиска, который являлся ему в краткие моменты одиночества, требуя немедленной крови, принял роковое решение.

Василиск возник из тени, когда Тиам стоял у обзорного окна, глядя на непробиваемое сияние внизу.

— Ты медлишь, — прошипел незримый для других голос. — Твои звезды тускнеют от страха перед какой-то захудалой деревней. Если ты не раздавишь это гнездо завтра, я сам вырву твой источник и найду более решительного слугу.

— Я не слуга тебе, тень! И в следующий раз, за такие слова, я сам низвергну тебя в ад! — Тиам обернулся, его аура Полубога седьмой звезды взметнулась, заставляя стены фрегата стонать. — Я сокрушу их. Но цена будет велика.

— Цена — ничто. Триумф — всё. Ударь, Тиам. Ударь так, чтобы весь материк Анабера содрогнулся до самого основания. - прошипел Василиск проигнорировав слова угрозы Тиама.

В начале третьего месяца осады глава демонов-сопов сам вышел к границе купола. Его фигура, окутанная мантией из сгущенной тьмы, возвышалась над полем боя. Сосредоточив всю свою колоссальную мощь Полубога седьмой звезды, Тиам вскинул руки. Пространство вокруг него застонало, сворачиваясь в спираль.

— Проклятие Пожирающего Мира! — проревел он.

Чудовищная волна антрацитовой энергии, насыщенная миллиардами микроскопических душ-паразитов, охватила весь купол. Казалось, защитная формация над деревней начала тускнеть под этим гнилостным налетом. Но в следующий миг формация, словно оскорбленная дерзостью демона, ответила. Купол вспыхнул сверхновой. Ослепительный столб чистого света ударил точно в Тиама. Главе демонов едва удалось увернуться, потеряв кусок своего призрачного плаща, который мгновенно испарился в святом огне.

Тиам застыл, тяжело дыша. Это было не просто отражение атаки — это была звонкая, унизительная пощечина. Впервые за тысячи лет кто-то посмел дать ему столь яростный отпор. Его гордость, величие Полубога седьмой звезды, было растоптано перед лицом всей его армии. Он чувствовал на себе взгляды своих детей — Зелдриса, Никсы, Дактиля, Нэйро. Они видели его бессилие.

— Ты видел это?! — крикнул Зелдрис брату, его лицо исказилось от ужаса и восторга перед мощью противника. — Отец... он отступил!

— Молчи! — оборвал его Дактиль, хотя его руки на рукояти меча дрожали. — Если он услышит, твоя душа станет первой в его следующем заклинании.

Но Тиам уже ничего не слышал. В его голове пульсировала только одна мысль: уничтожить. Любой ценой.

— Слияние... — прохрипел он, и его голос услышал каждый демон в радиусе нескольких десятков миль. — Начать подготовку к Запретному Кругу Слияния! Я сожгу эту деревню вместе с их магами!

Начался жуткий ритуал. Тонкие, кроваво-красные душевные нити потянулись от каждого демона, от каждого солдата Армады Смерти к их повелителю. Тиам вбирал в себя их жизненную силу, их ярость и боль. Сотни тысяч сопов упали на колени, истошно крича, когда их жизненная энергия выкачивалась через эти нити. Его аура начала раздуваться, переходя границы разумного. Семь звезд за его спиной вспыхнули, и на мгновение проявилась призрачная восьмая звезда.

Это была мощь, способная стирать с лица земли малые материки. Тиам нанес удар. Купол защитной формации над Bodenia содрогнулся так, что гора Черного Архангела дала трещину. По перламутровой поверхности поползли мелкие, паутинные трещины. Хозяин Судьбы внутри цитадели выплюнул кровь, его магическое ядро едва не разлетелось вдребезги.

— Магистр! — вскрикнула Мэй, бросаясь к нему, но была отброшена волной энергии.

Тем не менее формация, созданная учителем и закаленная волей ученика, не рухнула. Она вобрала в себя этот удар, трансформировала его и извергла обратно в виде концентрированного гнева небес. Золотая молния, толщиной с вековую секвойю, пронзила грудь Тиама прежде, чем он успел закрыться.

Раздался вопль, полный боли и ужаса. Магический источник Тиама начал стремительно разрушаться. Его уровень падал с пугающей скоростью: Шестая звезда... Пятая... Вторая... Лишь ценой жизней сотен тысяч своих воинов, чьи души он буквально сжег как топливо, чтобы остановить падение, он сумел удержаться на уровне Полубога первой звезды.

Этот ответный удар стер с лица земли более пятой части всей военной мощи демонов-сопов. Сотни кораблей лопнули, как мыльные пузыри, а сотни тысяч демонов превратились в пепел за одно мгновение. Горизонт очистился от врагов на несколько миль, но цена была страшной для обеих сторон.

Раненый, униженный и обессиленный, Тиам приказал отступить. Осада продолжалась, но теперь она стала пассивной. Залечивая раны в своих покоях, глава демонов с ужасом осознал: это ранение источника не исцелить обычными пилюлями. На полное восстановление потребуются десятки тысяч лет медитаций.

— Отец, позволь мне... — начала Никса, войдя в его покои с целительными сферами тени.

— Вон! — Тиам взмахнул рукой, и ударная волна отбросила дочь к стене. — Вы все... вы бесполезны. Осада продолжается. Мы выморим их. Если я не могу пробить щит, я подожду, пока они сами сгниют изнутри.

***

Пока север материка Анабера захлебывался в крови и магическом пламени, юг пришел в движение. Огромная армада Совета магов, состоящая из тысяч боевых кораблей, закованных в небесную сталь, стремительно рассекала волны, двигаясь на север. Десять Полубогов, чьи ауры создавали над флотом искусственное сияние, вели это многомиллионное войско. Это зрелище могло бы внушить трепет любому: паруса с гербами великих городов и гильдий, грохот барабанов, бьющих ритм ускорения, и ослепительные шлейфы маны, тянущиеся за флагманами.

На борту флагмана под гордыми знаменами Арвендейла, плывущим во главе всей армады, стояли двое юных магов. Гордая Птиц и Delio неотрывно смотрели на горизонт, где небо окрашивалось в тревожные тона.

— Мы не успеем... — прошептала Птиц, её пальцы до боли сжали перила. — Я чувствую, как там, на севере, рвется ткань реальности. Мэй, Капиви... они на пределе. Мне кажется, я слышу их крики отчаяния, Delio. Это не просто звуки, это стон их душ.

— Птиц, посмотри на меня, — Delio взял её за плечи, заставляя отвернуться от горизонта. Его глаза светились решимостью. — Мы успеем. Мы должны. Помнишь, что говорил магистр? «Судьба — это не колея, это глина в наших руках». Они сильнее, чем мы думаем. Наша деревня — это не просто дома, это корень нашего мира. Корни нельзя вырвать просто так, даже если за них тянет вся тьма этого мира.

К ним подошел Магистр Кумин. Его величественная фигура внушала спокойствие, а взгляд был полон мудрости и скрытой печали. Он долго молчал, слушая шум волн, разрезаемых форштевнем.

— Магистр Кумин, — Гордая Птиц обернулась к нему, её глаза были полны слез. — Почему мы так долго? Почему Совет спорил все эти месяцы, пока весь вечер материка истекал кровью?

— Политика, дитя мое, — горько усмехнулся Кумин. — Страх за свои собственные башни ослепил их. Но теперь, когда Демоны-сопы явили свою истинную мощь, даже самые трусливые поняли: тьма начала свое наступление и сейчас на её пути остался последний бастион — Bodenia . Если она падет, следующими будут они. Не позволяйте страху туманить ваш взор, дети мои. Хозяин Судьбы — ученик великого Чёрнго Архангела, он знает цену времени. Он будет стоять до последнего вздоха, и этот вздох еще не скоро. Нам осталось около месяца пути. Наша ярость станет их спасением. Весь мир Анабера теперь смотрит на Bodenia, как на единственный маяк во тьме. И мы не дадим этому свету погаснуть.

Корабли Арвендейла прибавили ход, взрезая пенные гребни волн. Маги, стоящие у штурвалов, выжимали из кристаллов маны всё возможное, сокращая путь. До решающей битвы, которая должна была определить судьбу мира, оставались считанные недели. Каждый матрос, каждый боевой маг на борту знал: на севере решается будущее всего их мира, и они — его последний аргумент.

Глава 10

ГЛАВА 10

= Твоей тьмы недостаточно =

Третий месяц великой осады лег на Bodenia тяжелым, серым саваном. Мир за пределами защитной формации Объятия Крыльев Архангела окончательно превратился в безжизненную пустошь, выжженную скверной. Демоны-сопы, осознав после сокрушительного поражения Тиама, что лобовой штурм подобен коллективному самоубийству, сменили тактику на изнурение. Теперь это была война нервов, война пустых желудков и, прежде всего, война веры.

Армада Смерти перестроилась на море, образовав на водной глади перед Bodenia зловещий квадрат из четырех великих флагманов, каждый из которых олицетворял собой отдельный кошмар бездны. Но эти четыре исполина были лишь вершиной айсберга. Вокруг них, заполняя всё видимое пространство до самого горизонта, теснились десятки сотен других судов самых различных размеров. От мелких, юрких катеров-разведчиков, скользящих по волнам, словно водомерки, до тяжелых дредноутов и многопалубных фрегатов, чьи борта были утыканы сотнями магических орудий. Море под ними перестало быть синим, оно превратилось в густую, маслянистую жижу, отравленную стоками скверны.

На суше ситуация была не менее пугающей. Сухопутные подразделения демонов-сопов возвели вокруг непокорной деревушки около горы Черного Архангела кольцо из частоколов и рвов. Мириады пеших воинов, закованных в зазубренную сталь, день и ночь патрулировали периметр, ожидая малейшей слабости барьера.

С севера небо подпирал Костяной Жнец под командованием Нэйро. Флагман напоминал гигантский скелет доисторического левиафана, чей хвост-мачта уходил в самые черные тучи, притягивая к себе молнии скверны. Его палуба была выстлана живым хитином, который ритмично пульсировал, выплескивая облака ядовитых спор в воздух. Эти споры, подхваченные магическим ветром, оседали на защитной формации Объятия Крыльев Архангела, пытаясь разъесть плетение формации.

На юге застыл Улей Скорби, ведомый Зелдрисом. Эта плавучая крепость была лишена парусов, но её борта были сплошь покрыты тысячами коконов, из которых безостановочно доносилось сводящее с ума стрекотание миллионов жвал. Казалось, сам корабль — это один огромный организм, порождающий бесконечную армию летучих тварей.

Запад закрывал Обсидиановый Гнев — судно Дактиля, выкованное из вулканического стекла и демонической стали. Его борта сочились зеленой желчью, а из пушечных портов, похожих на пасти монстров, вырывались всполохи магического пламени. Каждый залп этого корабля заставлял купол вибрировать на низкой, болезненной ноте.

И на востоке, доминируя над всем флотом, высился Остров Погибели — ставка Никсы и самого Тиама. Он не просто не походил на корабль — это был блуждающий кусок суши, поставленный на киль. Его размеры не поддавались логике: на его палубе могли разместиться десятки поселений, а в его бездонных трюмах скрывалась такая концентрация Тьмы, что вода вокруг судна закипала черной пеной.

В главном тронном зале Острова Погибели, который служил штабом, за массивным столом из чёрного обсидиана, собралась верхушка лидеров демонов-сопов. Магические лампы, питаемые душами пленников, едва разгоняли мрак. Тиам, повелитель демонов, обвел присутствующих холодным взглядом. Его голос, спокойный и режущий, как бритва, прервал тишину.

— Три месяца, — начал он. — Мы блокировали их со всех сторон. Ни один катер не проскользнул сквозь нашу сеть фрегатов. Ни одна птица не миновала стрелков на суше. Нэйро, почему они до сих пор не вывесили белый флаг? Почему я чувствую запах свежей выпечки из их пекарен каждое утро?

Нэйро устало потер переносицу, его костяные доспехи тихо заскрежетали.

— Мои споры Костяного Жнеца работают круглосуточно, Повелитель. Мы выжигаем кислород, мы отравляем ману. Но эта деревня... она не похожа на обычное поселение. Они подготовились так, будто ждали нас десятилетиями. Мои лазутчики на малых катерах подходили вплотную к куполу и слышали смех. Смех детей, отец! У них есть еда, и её много.

— Мой Улей Скорби может выпустить рой, который облепит купол так, что они задохнутся в собственной темноте! — раздраженно бросил Зелдрис, его пальцы нервно барабанили по столу. — Хватит этих игр в измор. Мои воины в коконах уже начали пожирать друг друга от нетерпения! Дайте мне команду на штурм!

— Твой рой сгорит в первой же вспышке их защитной формации, как это было в прошлом месяце, Зелдрис, — холодно осадила его Никса, не оборачиваясь. Она смотрела в окно на сияющую Bodenia. — Отец ранен, его источник нестабилен. Мы не можем позволить себе еще одну бессмысленную трату сил. Я чувствую их через Тьму. Они не слабеют. Напротив... они закаляются. Словно сталь в горне.

Дактиль с силой ударил кулаком по обсидиану.

— Закаляются?! Мой Обсидиановый Гнев вбивает в их формацию тонны огненной желчи каждый час! Даже священные скалы должны были превратиться в песок! Почему этот проклятый магистр еще жив?

— Потому что он не один, — Повелитель демонов поднялся, и его аура заставила тени в углах зала испуганно сжаться. — Последние дни я чувствую очень странные магические колебания невероятной мощности. Кто-то внутри очень близок к тому, чтобы совершить прорыв. И это не один маг. Мы создали им идеальные условия для роста. Осада стала для них тренировочным лагерем.

***

Пока на флагмане сопов царили споры, внутри Bodenii царил порядок. Жители, вопреки ожиданиям врага, не пали духом. Старейшина Зария организовала жизнь так, что каждый чувствовал себя частью великого механизма. Демоны не знали, что глубоко под землей, в зачарованных гротах цитадели, жители деревни выращивали магические злаки, дававшие урожай за считанные дни под светом священных кристаллов, а в подвалах и закромах, где были установлены специальные магические круги охлаждения, хранилось огромное количество вяленого мяса и рыбы.

В середине третьего месяца Мэй, магесса стихии Молнии, почувствовала, что её внутренний сосуд переполнен. Месяцы, проведенные в роли живого проводника для Хозяина Судьбы, превратили её магические каналы в широкие, раскаленные магистрали.

Она вышла на центральную площадь, когда Обсидиановый Гнев начал очередной залп. Черное пламя лизало купол, и по деревне разлетался низкий гул. Мэй закрыла глаза, вдыхая пахнущий новыми нотками запах маны. В её сознании зародилась крошечная искра, которая в мгновение ока превратилась в бушующую электрическую бурю.

— Я чувствую это... Это прорыв! — её голос, усиленный магией, прозвучал над всей деревней.

Небо внутри купола внезапно осветилось лазурью. Тысячи мелких молний сорвались с её тела, впитываясь в барьер и укрепляя его изнутри. Раздался оглушительный треск, напоминающий разрыв небесного полотна, и Мэй окутало коконом ослепительного электричества. В этот миг она перешагнула грань Адепта, став Боевым магом первой звезды. Колебания от этого прорыва были настолько мощными, что на Костяном Жнеце Нэйро задрожали измерительные кристаллы, а навигационные системы мелких катеров на мгновение сошли с ума.

Спустя две недели после триумфа Мэй, эстафету приняли её товарищи. Самехада и Капиви сидели у подножия священного утеса, прямо за спиной Магистра. Самехада, маг стихии Земли, держал ладони на пульсирующей почве, чувствуя каждый шаг сухопутных легионов демонов. Капиви, маг стихии Воды, ощущал давление океана и миллионы тонн веса вражеских дредноутов.

Их медитация была абсолютно синхронной. Самехада начал покрываться каменной коркой, его кожа приобрела оттенок древнего гранита, становясь несокрушимой. Вокруг него земля начала вздыматься, формируя защитные рунные кольца. Капиви же стал центром водяного вихря, который вращался с такой скоростью, что резал воздух, как алмазная пила.

В один миг над Bodenia вспыхнули два столба света — бурый и лазурный.

Прорыв! Самехада и Капиви — Почтенные первой звезды!

Магические волны от этого двойного прорыва были настолько колоссальными, что мелкие катера демонов, стоявшие слишком близко к берегу, отбросило назад на десятки метров, а патрульные на суше просто повалились с ног.

Эти прорывы стали спасением для Хозяина Судьбы. Магистр находился на грани полного истощения — его тело иссохло, а глаза горели лихорадочным светом. Но теперь, когда его ученица и друзья обрели новую мощь, они смогли наполнять его тело энергией совершенно иного уровня — чистой, плотной, концентрированной. Тело учителя наполнилось силой земли, воды и молнии, позволяя ему вновь расправить плечи. Купол, секунду назад дрожавший под ударами флагмана Дактиля, внезапно налился такой мощью, что Обсидиановый Гнев едва не перевернулся от собственной отдачи.

***

В конце третьего месяца Тиам находился в своих покоях на Острове Погибели. Он смотрел на Bodenia, которая за три месяца блокады не только не потускнела, но начала сиять еще яростнее. Глава демонов-сопов пытался залечить свою магическую рану, но осознавал с холодным ужасом: это ранение источника останется с ним на десятки тысяч лет.

Внезапно в центре комнаты материализовался амулет связи, пылающий зловещим изумрудным огнем. Это было донесение от Глико, его самого верного шпиона в южных землях.

Тиам коснулся артефакта, и голос старейшины Арвендейла эхом разнесся по мрачным покоям:

— Мой господин! Совет магов привел в действие все свои резервы! Огромная армада, возглавляемая десятью Полубогами, на всех парах несется на север. Они используют запретные маневры ускорения, сжигая ману ради скорости. Мои шпионы сообщают: самое позднее через месяц они достигнут северных берегов Запретного моря . Весь материк Анабера восстал под их знаменами!

Тиам медленно сжал амулет в кулаке. Драгоценный камень рассыпался изумрудными искрами, которые медленно гасли на полу. Лицо главы демонов исказилось от ярости и осознания тупика.

— Месяц... — прошептал он, и его голос был подобен шипению раскаленного железа в воде. — Значит, время игр в измор закончилось. Мы не смогли их выморить, мы лишь сделали их сильнее.

Он вышел на широкий балкон флагмана, глядя на сотни своих судов и тысячи огней сухопутных лагерей, окружавших деревню.

— Передать приказ по всем дредноутам, фрегатам и сухопутным корпусам! — проревел он, и его мощь Полубога, пусть и раненого, заставила воду вокруг Острова Погибели вспениться. — Плевать на резервы! Плевать на потери и цену! Мы обрушим на эту деревню всё, что у нас есть. Если мы не возьмем Bodenia за тридцать дней — мы окажемся в капкане, из которого нет выхода!

Осада Bodenia переходила в свою финальную, самую безумную и кровавую стадию. Великая Армада Смерти начала готовиться к своему последнему броску.

Четвертый месяц осады превратил окрестности маленькой прибрежной деревушки в филиал преисподней, где само время, казалось, замедлилось, задыхаясь в дыму и копоти. Понимая, что стратегическое преимущество утекает сквозь пальцы, а известия о приближении флота Совета становятся всё более тревожными, Тиам отдал приказ, который на языке демонов означал «Всё или ничего». Десятки сотен судов — от маневренных катеров, похожих на зазубренные иглы, до громоздких дредноутов — сомкнули кольцо так плотно, что борта кораблей скрежетали друг о друга, создавая непрерывную стену из черного дерева, кости и проклятого металла.

Обстрел не прекращался ни на секунду. Обсидиановый Гнев Дактиля изрыгал непрерывные потоки зеленой желчи, которая с шипением разъедала само пространство, прежде чем разбиться о магический щит. Костяной Жнец Нэйро обрушивал град костяных шпилей, каждый из которых был напитан ядом, способным за секунды превратить целую рощу в гнилое болото. Улей Скорби Зелдриса выпускал миллионы летучих демонов-камикадзе — мелких, истерично жужжащих тварей, которые плотным слоем облепляли перламутровый барьер и самоподрывались, превращая небо в сплошное месиво из черного дыма, ошметков плоти и золотых искр.

Однако защитная формация Объятия Крыльев Архангела не просто держалась — она продолжала проявлять зачатки собственного, карающего разума. В ответ на каждый залп купол выстреливал тонкими, как иглы, лучами чистого света. Эти лучи с хирургической точностью прошивали обшивку вражеских дредноутов, находя их магические ядра и вызывая мгновенную детонацию. Море вокруг Bodenia превратилось в кладбище: обломки сотен фрегатов качались на отравленных волнах, а сухопутные части сопов таяли под ударами небесного гнева формации, который избирательно поражал командиров в самой гуще демонических рядов.

В тронном зале Острова Погибели воцарилась атмосфера похоронного бюро. Стены этого блуждающего острова-крепости дрожали от отдачи собственных орудий, а по полу стелился тяжелый, удушливый запах пережженной скверны. Дактиль, Зелдрис и Нэйро стояли перед Тиамом, чья фигура почти растворялась в густой, неестественной тени трона.

— Отец, мы теряем Армаду, — глухо произнес Нэйро, и его голос едва перекрывал гул непрекращающейся канонады. — За последний месяц уничтожено тридцать процентов нашего флота. Мои воины измотаны, магия скверны истощается быстрее, чем мы успеваем подвозить накопители. Наши шпионы-тени сообщают: не сегодня так завтра здесь будет армада Совета магов. Мы не в том состоянии, чтобы принять бой на два фронта. Мы превратимся в наковальню для их молота.

— Мы должны отступить к границам Запретного моря, к архипелагу наших островов и перегруппироваться, — добавил Зелдрис, его пальцы мелко дрожали, сжимая кристалл с отчетом о потерях. — Силы этой формации не убывают, она словно питается нашими атаками. Мы бьем в стену, которая с каждым ударом становится только выше и злее.

Тиам молчал. Его пальцы до белизны сжали подлокотники трона, вырезанные из костей древних титанов. Гордость Полубога боролась с холодным расчетом полководца. Он видел, как его дети смотрят на него — с надеждой, переходящей в тихий ужас.

— Убирайтесь, — наконец выдохнул он. — Продолжайте штурм. Я приму решение на рассвете. Если за ночь купол не даст трещину... мы уйдем.

Когда тяжелые двери зала захлопнулись и Тиам остался один, пространство за его спиной начало гнить и пузыриться. Из теней соткался Василиск.

— Ты трус, Тиам, — прошипел древний демон Урфина, его голос напоминал скрежет когтей по сухому пергаменту. — Ты готов бросить всё, когда цель так близко? Уничтожь эту деревню, или я сам вырву твое сердце.

Тиам медленно поднялся. Его аура Полубога первой звезды, израненная, но всё еще величественная, ударила по стенам, заставив Василиска на миг утратить четкость формы. Он посмотрел прямо в пустые глазницы демона.

— Твои угрозы пусты, Василиск. Ты — лишь тень былого величия, лишенная физических сил. Если ты так жаждешь крови — иди и сам попробуй пробить этот щит. Покажи мне мощь Истинного Демона Урфина, вместо того чтобы шипеть у меня за спиной, пока мои войска гибнут под святыми молниями. Попробуй, демон. Или замолкни.

Василиск замер. Он знал, что в нынешнем состоянии он не может даже поцарапать этот барьер. Также он понимал, что слишком слаб перед пусть и раненым, но Полубогом. Осаженный Тиамом, он лишь злобно оскалился, понимая, что тот кого он считал пешкой в своей игре, начал выходить из-под его контроля.

В этот самый момент внутри Bodenii, в самом сердце священной горы Чёрного Архангела, время словно застыло. Хозяин Судьбы, истощенный до предела, достиг той точки, где плоть перестает существовать, превращаясь в чистую энергию. Его магический источник, в который Мэй, Самехада и Капиви вливали последние капли своей обновленной силы, внезапно сжался в крошечную золотую точку.

А затем произошел взрыв. Это не был звук — это была вибрация самой реальности. Энергия не просто хлынула, она переписала законы пространства. Магистр начал совершать прорыв. И не один, а сразу на три звезды!

Полусвятой пятой звезды.

Воздух на утёсе превратился в жидкое золото. Защитная формация отозвалась на этот скачок небывалым преображением. По всему периметру перламутрового купола начали проявляться исполинские, призрачные крылья Архангела. Они медленно взмахнули один раз, и волна святого давления буквально вдавила флот сопов в воду, заставив дредноуты зачерпнуть бортом черную пену.

Василиск, наблюдавший за этим с палубы Острова Погибели, внезапно задрожал. Его лицо исказилось от узнавания и первобытного ужаса.

— Эти крылья... Эта формация... «Объятия Крыльев Архангела»! — закричал он. — Это невозможно! Как этот сопляк узнал её секрет?!

В этот миг стратегия Василиска изменилась. Он понял: пробить это сейчас невозможно. Он прекрасно осознавал, что за этим щитом скрывается ключ к его собственному телу, запечатанному в башне в лесу Демона Снов, но сейчас к нему было не подступиться. Нужно нарастить силы и вернуться в будущем. Он тут же обратился к Тиаму.

— Тиам! Твоей тьмы недостаточно! — крикнул он. — Чтобы разбить эту защитную формацию, нужно быть как минимум на уровне Истинного Бога первой звезды! Мы должны уходить, но только для того, чтобы вернуться с силой, способной стереть этот мир. Я помогу тебе залечить рану, Тиам, у меня есть методы! Я помогу тебе возвыситься! Я — твой единственный шанс! Но когда ты достигнешь уровня Истинного Бога — ты обязан будешь уничтожить Bodenia и её магистра!

Прежде чем Тиам успел ответить, горизонт на юге вспыхнул ослепительно белым светом. Армада Совета магов прибыла. Тысячи боевых кораблей, возглавляемые десятью Полубогами, на всех парах вклинились в дезориентированные ряды демонов.

Завязался бой невиданного масштаба. Корабли Арвендейла, Ultrasa, Insighta и других городов, под командованием Магистра Sentorii прорезали строй сопов. Магические пушки Совета извергали потоки святого пламени, превращая дредноуты демонов в пылающие костры. Воздух наполнился криками, грохотом взрывов и шипением магии. Флагманы магов, сияющие как маленькие солнца, методично уничтожали один фрегат демонов за другим.

— Отступаем! Снять осаду! — проревел Тиам. Остров Погибели и остатки флота начали позорное бегство, уходя в туманы Запретного моря.

***

Когда последний черный корабль скрылся, в бухту зашли корабли Совета. Хозяин Судьбы медленно опустил руки. Великий купол начал таять, рассыпаясь мириадами светящихся перьев.

На берег сошли Delio, Гордая Птиц, Кумин, Sentoria и другие маги. Delio первым добежал до магистра.

Хозяин Судьбы стоял, пошатываясь. Из его глаз и ушей сочились тонкие струйки золотистой крови. Он посмотрел на своих друзей и тех кто шёл за их спинами.

— Вы... успели... — прошептал он. — Свет... не погас...

С этими словами он полностью лишился сил и упал бы, если бы Кумин не подхватил его. Магистр был без сознания, его тело было холодным как лед, но сердце билось ровно.

Delio, вытирая слезы, обернулся к подошедшим Самехаде, Мэй и Капиви. Несмотря на весь ужас, его натура взяла верх.

— Ну что, Самехада? — Delio шмыгнул носом и натянуто ухмыльнулся. — Гляжу, ты так раздобрел на этой осадной диете, что скоро в свои доспехи не влезешь. Или это ты так старался купол держать, что у тебя щеки от натуги опухли?

Самехада, чей вид напоминал обгоревшую скалу, медленно повернул голову к Delio. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита.

— Delio... — прохрипел он, ворчливо сплевывая пыль. — Если ты не закроешь свой огненный фонтан остроумия прямо сейчас, я лично вмурую тебя в фундамент твоей же башни. И поверь моему новому рангу — ты там будешь смотреться очень гармонично. Вместо подпорки.

— Ой, посмотрите на него! — Delio картинно всплеснул руками, обращаясь к Гордой Птиц. — Стал Почтенным и сразу начал угрожать архитектурными излишествами. А на деле-то небось всё это время за спиной Мэй прятался, пока она молнии метала?

— Я хотя бы был здесь, — огрызнулся Самехада, тяжело опираясь на свой молот. — А не катался на дорогих яхтах Совета, попивая нектар, пока мы тут пыль глотали. Твоя прическа, я смотрю, даже в морском бою не пострадала. Магия лака сильнее магии демонов, а?

Мэй слабо улыбнулась, глядя на них, а Delio, несмотря на подколки, подошел и крепко обнял Самехаду за бронированное плечо.

— Мы скучали, ворчун. Правда, скучали.

Глава 11 Эхо пепла и прилив испуганных душ

ГЛАВА 11

= Эхо пепла и прилив испуганных душ =

День клонился к закату, завершая один из самых длинных и тяжелых дней в истории северных земель материка Анабера. Совершая свой вечный, незыблемый ритуальный круг, солнце медленно катилось за горизонт, словно утомленное зрелищем войны божество. Оно окрашивало морскую гладь в густые багровые тона, отчего вода казалась густой и тяжелой, как остывающая кровь. Глядя на этот пламенный горизонт, можно было подумать, будто само небо пыталось омыть священные воды от скверны, растворяя остатки черной магии в своих золотисто-алых лучах.

Природа Bodenii, несмотря на пережитый ужас, продолжала жить по своим законам. На деревьях, обступивших деревню плотным изумрудным кольцом, уже проступала первая позолота — хрупкие, едва заметные вестники осени, вступающей в свои законные права. Листья осин и кленов подрагивали на ветру, словно перешептывались о пережитой буре. И хотя летнее тепло еще хранило призрачную власть над миром, а природа не желала сбрасывать сочные зеленые одежды, в воздухе уже отчетливо разливалась колючая прохлада грядущих перемен. Это был запах лесной свежести, соленой воды и надежды, пробивающейся сквозь гарь.

Но всю эту чарующую глаз и душу идиллию на севере безжалостно разрушали дымящиеся пепелища, тянущиеся вдоль береговой линии. Скелеты уродливых костяных ладей демонов-сопов, закованных в хитиновые панцири, густо усеяли прибрежную полосу, превращая пляж в кошмарное кладбище. Эти порождения бездны, павшие жертвой небесного гнева защитной формации Объятия Крыльев Архангела, теперь походили на останки доисторических чудовищ, выброшенных на берег карающим приливом. Хитин трескался под солнцем, а магическая гниль медленно испарялась, поднимаясь к небу зловонными струйками.

Еще утром здесь плотным, удушающим кольцом стояла Армада Смерти, застилая горизонт рваными черными парусами, от которых веяло холодом могилы. Казалось, Bodenia была обречена, зажата в тиски между лесом и сталью. Но уже к закату демоны-сопы в панике покинули бухту Запретного моря, уходя к своим проклятым островам. Они уходили поспешно, бросая поврежденные суда и недогоревшие припасы, ведомые страхом перед той силой, которая появилась перед ними.

Им на смену среди обломков потопленных судов, насколько хватало глаз, встали величественные корабли Совета магов. Это было зрелище, достойное легенд: высокие мачты из мореного дуба, борта, украшенные защитными рунами, и белоснежные паруса, подсвеченные уходящим пламенем солнца. В этом свете они сияли подобно крыльям небесного войска, спустившегося, чтобы восстановить справедливость. Флот мирно покачивался на волнах, гася остатки шторма, пока дисциплинированные легионы магов в латах из звездного серебра сходили на берег. Они не теряли времени даром: пополняли запасы пресной воды из лесных ручьев и помогали жителям стирать шрамы, нанесенные войной, используя магию созидания, чтобы восстановить разрушенные стены и очистить колодцы от яда.

***

В течение дня к деревне со всех сторон начали стекаться люди. Это не был организованный марш — скорее, медленный, болезненный прилив испуганных душ. Это были тени, восставшие из пепла: простые крестьяне, умелые ремесленники и суровые пастухи, чудом уцелевшие в тот миг, когда их дома превращались в огромные погребальные костры под ударами Армады Смерти. Месяцами они скрывались в самых темных лесных чащах, пугаясь каждого шороха и живя в вечном страхе перед черными патрулями демонов-сопов, которые рыскали по северу в поисках рабов и жертв.

Они еще не знали всей правды. Они не знали, что эта крохотная, затерянная на карте деревушка целых четыре месяца была единственным бастионом света на всем севере материка Анабера, выдержавшим натиск самого Главы демонов, Полубога седьмой звезды, чья мощь при использовании запретной магии возросла до восьмой звезды. Беженцы искали лишь клочок безопасной земли, где можно было бы просто перевести дух, и, видя мощь и спокойное величие флота Совета, не могли сдержать слез облегчения. Мужчины падали на колени, целуя песок, женщины прижимали к себе детей, а старики просто смотрели на белые паруса, не веря, что кошмар закончился.

Удивление их было безгранично, когда в разговорах с местными открылась истинная правда: Армада Совета магов прибыла в бухту лишь утром, а Bodenia все это время сражалась в одиночку, удерживая свою защитную формацию вопреки всем законам логики.

Слухи об этом подвиге летели быстрее ветра, обрастая по пути мифическими подробностями, превращая оборону Bodenii в священное предание.

— …Говорю вам, сам Повелитель демонов-сопов бежал, поджав хвост, когда купол вспыхнул яростью Архангела! — горячо восклицал изможденный мужчина, чей кафтан висел на нем клочьями, перед группой таких же израненных путников. — Он лишился половины своей магической силы от ответного удара того купола! Тот самый монстр, что стер великие города Севера за пару недель, здесь обломал свои гнилые клыки о волю обычных людей!

— А я еще слышал, — добавлял другой беженец, опасливо косясь на темную лесную чащу, — что у них в союзниках сам Демон Снов. Весь тот проклятый лес, который мы обходили за несколько сотен верст, встал на защиту магов. Демоны грызут друг друга из-за этой деревни! Настоящее чудо, не иначе.

— Быть того не может! — качал головой лидер группы беженцев, рослый мужчина по имени Мерил. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами невзгод и копотью пожарищ, выражало глубокое, болезненное сомнение. — Чтобы горстка магов из захолустья унизила армию Тьмы, перед которой пали короли? — Мерил видел гибель своего города и не верил в сказки.

— Спросите любого! — развел руками первый, указывая на группу магов в серебряных плащах, беседующих со старейшиной. — Хоть местных, хоть гвардейцев Sentorii. Это место отмечено богами, Мерил. Здесь смерть отступила, не сумев перешагнуть через порог.

Мерил медленно обернулся к своим людям. Он видел их измученные лица, пустые, выплаканные глаза стариков и женщин, прижимающих к груди младенцев. Он помнил, как их гнали отовсюду: одни поселения боялись лишних ртов, другие — мести демонов, третьи просто закрывали ворота, ослепленные собственным страхом. Сзади наступала Тьма, впереди ждало холодное равнодушие мира. И здесь, у подножия этой горы, кажется, был их последний настоящий шанс.

— Может, мы найдем здесь новый дом, Мерил? — робко спросила его жена Зира. Она выглядела истощенной, но в её глазах впервые за долгое время блеснул огонек жизни. Зира прижимала к груди крохотную дочь, которая мирно спала под шум прибоя.

— Сейчас, в этой разрухе… — Мерил тяжело вздохнул, глядя на обгоревшие окраины Bodenii. — Зира, не будь наивной. Мы — лишние люди. Кому нужны хлопоты, когда самим есть нечего? Кто будет кормить чужих детей, когда своя земля пахнет гарью?

— На самом деле, — вмешался местный житель, проходящий мимо с охапкой хвороста, — наша старейшина деревни и сам Магистр велели принимать всех, кто придет с миром. Bodenia велика своими подвалами и еще больше — своим сердцем. Магистр сказал, что Bodenia примет каждого, кто несет свет в душе и готов трудиться. Идите к дому старейшины, там уже раздают горячий суп и одеяла.

Мерил долго смотрел на свою дочь. Маленькая, хрупкая жизнь, сохраненная вопреки всем ужасам войны, требовала защиты и надежной крыши над головой. Мужчина почувствовал, как в нем просыпается давно забытая решимость. Он выпрямил натруженную спину.

— Слушайте все! Мы остаемся здесь! — его голос прозвучал надтреснуто, но уверенно. — Если их Магистр и эти люди выстояли против демонов, значит, и мы выстоим. Здесь мы построим наш новый дом! Больше мы никуда не побежим! Хватит с нас скитаний!

И таких групп были десятки. Они прибывали с севера, востока и юга, образуя стихийный лагерь вокруг деревни. Это доставило немало забот Зарии. Старейшина, несмотря на свой возраст, работала на износ. Она без устали распределяла запасы зерна и вяленого мяса из глубоких хранилищ, руководила постройкой временных жилищ из подручных материалов и мирила спорящих. Её голос, спокойный и властный, разносился над площадью до самой ночи.

— Старейшина! — Мэй подошла к ней, когда на небе уже вспыхнули первые звезды. Девушка старалась скрыть дрожь в руках от хронической усталости, поправляя магический посох. — Вам бы стоило отдохнуть хоть пару часов. Ваши глаза совсем покраснели, и пальцы уже не держат свитки с учетом провизии.

— Некогда мне отдыхать, дитя, — Зария слабо улыбнулась, погладив Мэй по плечу. — Люди идут за надеждой, как мотыльки на огонек. Если я погасну, им будет некуда идти. Я обязана дать им эту надежду, пока они не почувствуют землю под ногами. А пока наш Магистр восстанавливает свои силы в тишине, я — его щит и его голос здесь, на грешной земле. Иди, Мэй, помоги с размещением группы Мерила, им досталось больше других.

***

В это же время в главном зале цитадели магов Bodenii царило торжественное, почти погребальное и в то же время крайне напряженное безмолвие. Воздух в помещении буквально гудел от избыточного магического напряжения, заставляя волоски на руках присутствующих вставать дыбом. Огромные окна цитадели отражали багровые отблески заката, превращая зал в подобие храма огня.

Несмотря на то, что во плоти здесь присутствовали только Кумин и Sentoria, зал оказался заполненным до отказа. Благодаря уникальным талисманам Призрачной Души, созданным в Первую Эпоху, проекции великих иерархов материка Анабера мерцали в воздухе призрачным, голубоватым светом. Это была трансляция сознания, позволяющая магам находиться в нескольких местах одновременно.

Здесь была величественная Magdolina, чья призрачная аура даже в виде тени подавляла волю любого слабого духом; здесь была хитрая Белка, чьи глаза-щелочки не упускали ни единой детали; суровый Даймон, прибывший проекцией из далекого города Insighta. Рядом с ними, у стены, стояли Самехада, Delio, Гордая Птиц и Капиви — юные герои, чьими стараниями мир, наконец, увидел истинную правду об угрозе демонов-сопов. Они стояли тихо, осознавая важность момента. Отсутствовал лишь Хозяин Судьбы. Магистр Bodenii пребывал в глубоком, целительном сне в своих покоях под охраной лучших целителей, которых приставил к нему лично Кумин. После своего невероятного прорыва и длительного поддержания защитной формации, его тело требовало абсолютного покоя для стабилизации магического источника и восстановления разорванных меридиан.

Командующая Sentoria, чьи доспехи были покрыты шрамами от утренних сражений, стояла в центре круга. Она не садилась, её рука всегда покоилась на эфесе меча. Она чеканила каждое слово, обращаясь к призрачным фигурам:

— Теперь, когда основные силы демонов отступили к горизонту, Magdolina, нам нужно окончательное решение. Мой флот стоит на рейде, маги готовы к бою. Флот ждет команды: преследовать, закрепиться или возвращаться обратно. Какие будут распоряжения Совета?

— Нужно всё очень внимательно и крайне осторожно взвесить, — первой взяла слово Белка. Её проекция плавно, почти бесшумно скользила по залу, словно дух леса. — Мы — маги, а не мясники. Мы не имеем права бездумно терять драгоценные боевые единицы и жизни наших магов в погоне за тенями в Запретном море. Мы не знаем их истинной численности на островах.

— А я считаю, — резко отрезал Даймон, его проекция вспыхнула ярче от негодования, — что стоит немедленно атаковать их гнезда! Нужно вычистить этот мир от заразы демонов, пока они не зализали раны и не перегруппировались! Железо куют, пока оно горячо!

— Мы абсолютно не знаем, что ждет нас за туманами! — парировала Белка, резко повернувшись к нему. — Армада Смерти, которую мы видели, могла быть лишь авангардом, верхушкой айсберга. Вдруг там, в глубине островов, нас ждут легионы, которые нам не по силам даже в полном составе? Сначала разведка, шпионаж, сбор данных. Мы должны знать имя каждого демона, прежде чем входить в их воды.

— И как долго мы будем проводить эту вашу разведывательную деятельность? Месяц? Полгода? Или может быть тысячелетие? — голос магистра Кумина, наполненный мудростью веков и горечью утрат, прозвучал очень остро, как лезвие хорошо отточенного меча. — Пока они не отстроят новые корабли? Быть может, стоит нанести сокрушительный удар именно сейчас, пока их лидер дезориентирован и ранен?

— Да что тут долго думать?! — встрял неугомонный Delio, азартно блестя глазами. Маг огня не мог усидеть на месте, его энергия требовала выхода. — Были бы у врага реальные резервные силы — они бы их не прятали в рукаве, когда их Глава едва не погиб под стенами нашей деревни! Глава демонов ранен, его магия нестабильна, флот позорно бежал! Любое промедление с нашей стороны — это лучший подарок для демонов. Они за месяц или два настроят редутов, минных полей и таких магических ловушек, что потом хоть весь материк призови никто не пробьется к их берегам! Нужно поднимать все паруса прямо сейчас, следовать за ними по пятам и выжечь эту заразу в самом зародыше, пока они не опомнились!

— Разве тебя не учили, наглый юнец, что встревать в стратегические разговоры старших — это не только невежливо, но и чревато последствиями для твоего дальнейшего развития? — вкрадчивый голос Белки наполнился нескрываемой, холодной угрозой. Её проекция внезапно замерла прямо перед Delio, глядя ему в самые зрачки. — Или ты возомнил себя величайшим стратегом Анабера, едва почуяв запах пороха и увидев пару демонических ладей? Твоя дерзость граничит с безумием.

Delio, ничуть не смутившись, уже набрал в грудь побольше воздуха для самого дерзкого и колкого ответа в своей жизни, его губы уже начали складываться в ехидную ухмылку, но в этот момент стоящая рядом Гордая Птиц с невероятной силой наступила ему на ногу своей обсидиановой туфелькой.

— Ай! — пискнул юный маг огня, непроизвольно подпрыгнув на месте, но тут же замолчал, поймав на себе её испепеляющий, строгий взгляд. Гордая Птиц знала: сейчас не время для шуток.

В этот момент зал внезапно содрогнулся. Казалось, сами стены цитадели завибрировали от низкого, вибрирующего голоса, от которого у всех присутствующих буквально застыла кровь в жилах. Magdolina, хранившая до этого момента величественное молчание, наконец заговорила. Её проекция стала настолько плотной, что казалось, её можно коснуться.

— Этот юный маг прав.

Твёрдый, как гранит вековых скал, голос Magdoliny не терпел ни споров, ни сомнений. Она обвела зал взглядом, и призраки других магистров невольно склонили головы.

— Sentoria, на рассвете выступайте всем флотом. Догнать и уничтожить демонов до единого. У нас сейчас стратегическое преимущество, которое ни в коем случае нельзя потерять, и мы не дадим им ни единой секунды, чтобы опомниться. Мы не дадим им времени на страх — только на смерть. Смерть врагам мира Анабера! Мой приказ окончателен.

— Но Magdolina, — попыталась в последний раз робко возразить Белка, — если там засада... если мы потеряем лучшие кадры Совета... это будет конец...

— Замолчи, Белка! — отрезала Магистр Ultrasa, и её голос ударил по ушам, как гром. Даже будучи проекцией, она излучала такую чудовищную, первобытную мощь Истинного Бога, что тяжелые камни стен цитадели жалобно заскрипели, а пыль посыпалась с потолка. — Еще одно слово сомнения в моем присутствии, и я буду вынуждена расценивать твою трусость как пособничество Тьме. Решение принято Советом. Армада идет дальше на север, на острова демонов.

***

Сентябрьская ночь над Bodenia была долгой и шумной. Повсюду горели костры. Легионы Совета работали не покладая рук: снаряжали корабли, латали паруса и заряжали тяжелые орудия. А поток беженцев всё не иссякал. Люди продолжали идти из темноты лесов, ориентируясь на огни маленькой деревушки у берегов Запретного моря, как на маяк.

Самехада стоял на самом краю высокого утеса, мрачно глядя на темную гладь моря. К нему тихо подошел Delio, прихрамывая и потирая отдавленную ногу.

— Ну что, каменная голова, — Delio выглядел на удивление серьезным. — Завтра мы идем прямо в их гнилое логово. Настало время показать этим тварям, что наша Bodenia умеет не только защищаться, но и больно кусать.

Самехада кивнул, его кулаки непроизвольно сжались.

— Согласен. Они ответят за каждую каплю крови нашего Магистра. Я пойду в первом ряду десанта, если придется пробивать их стены голыми руками.

— Значит, договорились, — Delio ударил кулаком в ладонь. — Я прикрою твою спину своим пламенем. Мы не можем остаться в стороне, когда решается судьба мира...

— Вы уже сделали достаточно, — раздался спокойный, но властный голос за их спинами.

Юноши резко обернулись. К ним медленно подошел магистр города Арвендейл, Кумин. Лунный свет серебрил его волосы, а взгляд был полон печали и неоспоримой твердости.

— Магистр Кумин! — воскликнул Delio. — Мы как раз обсуждали наш план действий. Мы готовы выступить с Армадой на рассвете!

— Нет, — коротко отрезал Кумин. — Вы останетесь здесь.

— Но почему?! — Самехада шагнул вперед, и его каменная кожа потемнела от возмущения. — Мы защищали эту деревню четыре месяца! Мы знаем врага лучше любого гвардейца Совета! Мы имеем право закончить это!

— Именно поэтому вы и останетесь, — магистр Кумин положил руку на плечо юного мага земли. — Ваша деревня изранена. Ваши люди истощены. Каждый час сюда приходят сотни беженцев, которые напуганы и потеряны. Им нужны те, кто знает каждый камень этой земли, те, кто стал символом их спасения. Ваш Магистр сейчас не может вести за собой людей, Зария на пределе сил. Ваша задача — заняться восстановлением Bodenii и помочь тем, кто ищет здесь дом. Битву с демонами теперь возьмет на себя Совет магов. Это наш долг.

— Это несправедливо! — вскричал Delio, его волосы начали искриться от сдерживаемого пламени. — Мы не тыловые крысы! Мы — воины Bodenii! У нас есть гордость!

— Delio, остановись, — голос Кумина стал холодным как лед, заставив юношу осечься. — Настоящий маг знает, когда нужно обнажить меч, а когда — строить стены. Ваша гордость сейчас мешает делу. Bodenia — это сердце севера теперь, и если это сердце остановится из-за хаоса и голода, наша победа над демонами будет пустой. Это мой приказ и воля Совета.

Юные маги попытались возразить еще раз, приводя доводы о своей силе и опыте, но Кумин лишь молча поднял руку, призывая к тишине. Его воля была непреклонна. Поняв, что спорить с Магистром бесполезно, Самехада лишь тяжело вздохнул и опустил голову. Delio зло сплюнул, глядя на корабли, но тоже замолчал.

***

Утренние лучи холодного осеннего солнца окрасили край неба в тревожный розовый цвет. Армада Совета под командованием Sentorii начала движение, белоснежным строем уходя в море. А сухопутные корпуса выдвинулись по берегу под предводительством Кумина.

Самехада, Капиви, Гордая Птиц и Delio стояли на утесе и молча провожали взглядом уходящий флот. Им предстояла другая битва — битва за мирную жизнь среди руин и отчаяния. Мир замер в ожидании последнего удара, а Bodenia начала свой долгий путь к исцелению и возвышению.

Глава 12 Рассвет жемчужины севера

ГЛАВА 12

= Рассвет жемчужины севера =

Предрассветная дымка, тяжелая и липкая, словно саван, окутывала берега Запретного моря. В этот ранний час, когда звезды еще не успели померкнуть, а первый луч солнца лишь робко коснулся горизонта, Армада Совета магов под предводительством магистра Sentorii снялась с якорей. Грохот цепей и плеск сотен весел о темную воду возвестили о начале великого преследования. Белоснежные паруса флагманов, озаренные мягким светом магических фонарей, казались крыльями гигантских птиц, жаждущих возмездия.

Одновременно с этим на суше загрохотали барабаны. Сухопутные войска Совета, сверкая латами из звездного серебра, выступили из Bodenii вслед за уходящей тенью врага. Во главе этой стальной лавины ехал магистр Кумин, чьи серебряные волосы развевались на холодном утреннем ветру. С того самого дня в начале осени, когда природа начала облачаться в золото и багрянец, для материка Анабера наступили времена великих потрясений — начались тяжёлые, изнурительные бои за само право существовать.

Демоны-сопы, изнурённые четырехмесячной осадой непокорной Bodenii и позорным бегством, а также ранением своего владыки, поначалу не оказывали серьезного сопротивления. Они напоминали стаю раненых шакалов, предпочитая спасать свои шкуры и скрываться в складках северного рельефа. Но эта легкость была обманчивой. Верхушка командования демонов, подстегиваемая страхом перед гневом Тиама, спустя две недели смогла организовать оборону. На скорую руку, используя магию скверны и рабский труд, они возвели цепь защитных редутов. Теперь каждая пядь земли — будь то скалистый берег или бушующее море — давалась магам ценой неимоверных усилий и жертв. Несмотря на то, что в авангарде Совета шли десять Полубогов, чья мощь могла стирать горы, демоны грызлись за каждый клочок суши с яростью обреченных.

Целых семь месяцев гремели магические разрывы. Север материка Анабера превратился в выжженную пустошь, где звуки заклинаний не затихали ни на миг. Маги сталкивались с легионами чудовищ, чей вид вызывал содрогание: многоглазые твари, чья плоть состояла из живого пепла, и костяные исполины, ведомые мертвыми полководцами. Но воля войск Совета магов была непоколебима. Когда весна едва коснулась земли, впереди показались берега, где заканчивался материк Анабера. В решающем сражении, объединив мощь флота и ярость сухопутных корпусов, магам удалось оттеснить демонов на их родные, насквозь пропитанные скверной острова.

Однако там, на черных скалах архипелага сопов, битва приняла иной оборот. Маги чувствовали, как их силы тают, поглощаемые самой атмосферой островов, в то время как демоны, казалось, черпали энергию из каждой крупицы оскверненной земли. Продвигаться вперед становилось всё сложнее, но Армада, верная приказу Совета и Magdoliny, продолжала свой путь во тьму.

***

Остров Стонущих Душ — сердце империи демонов-сопов — встретил своих хозяев тяжелым, удушливым туманом. В главном тронном зале, высеченном внутри гигантского черепа древнего титана, царил полумрак. Тиам, чье тело всё еще носило следы магического ожога после битвы с защитой формацией Bodenii, восседал на троне, закутавшись в мантию из теней. Перед ним на коленях стояли его дети.

— Мы не сможем их остановить, отец, — Нэйро, старший сын, чьи глаза светились тусклым фиолетовым огнем, произнес эти слова с горечью, не поднимая головы. — На их стороне десять Полубогов. Это не просто армия — это божественный молот. Наша оборона на внешних кольцах рассыпается в прах. Если они соберут все силы в один кулак и ударят по острову Безмолвие, наше величие станет историей. Нужно что-то предпринять, пока их флот не пробился сквозь Врата Смерти к наши воды.

— Мне кажется или ты слишком паникуешь, брат мой? — раздался резкий, скрипучий голос Дактиля. Третий сын владыки, облаченный в доспехи из черного хитина, бросил на брата презрительный взгляд. — Ты забываешь, где мы находимся. На наших дальних островах и в Запретных землях мобилизация идет полным ходом. Со дня на день прибудет подкрепление — легионы мрачных гончих, оборотней и костяные дредноуты. Да, Полубогов у нас меньше, но вполне достаточно, чтобы превратить эти воды в кладбище для магов. А когда отец полностью поправится и вернет свою мощь...

— Вот мальчишки, вам бы только спорить и мериться длиной когтей, — вмешалась Никса, единственная дочь Тиама. Она стояла чуть поодаль, лениво перебирая пальцами четки из зубов магических существ. Её голос был вкрадчивым, как шипение гадюки. — Вы мыслите категориями мечей и таранов, когда нужно использовать разум. У людей есть одна неизменная слабость — их сердца слишком жадные и хрупкие. На этом и нужно сыграть.

Тиам медленно поднял голову. Его взгляд, тяжелый и холодный, остановился на дочери.

— Что ты предлагаешь, Никса? Мои уши открыты для хитрости, раз сила пока подводит нас.

— Отец, давай задействуем наших лазутчиков и спящих шпионов, — Никса расплылась в змеиной улыбке, обнажив острые зубы. — Если мы сейчас рассорим их внутри, в глубине материка, за спинами их великих Полубогов, у нас появится шанс переломить ход войны. План прост, но смертоносен. Мы отдаем команду всем лазутчикам атаковать тыловые города магов. Но мы не тронем мегаполисы вроде Ultrasa или Insighta — там слишком много сильных магов. Мы ударим по мягкому подбрюшью. Маленькие города, процветающие поселения, торговые узлы.

Никса подошла к карте Анабера, расстеленной на холодном полу, и указала на россыпь мелких точек.

— Мы задействуем всех наших ведьм. Они — великие мастера внушать первобытный ужас. Пусть они наводят смуту: проклинают колодцы, крадут первенцев, нашептывают о том, что Совет бросил народ ради далекой войны. И пока одни маги будут метаться, пытаясь защитить свои дома от призраков и ведьм, другие — те, кто втайне завидует власти Совета и уже давно переметнулся на нашу сторону, — начнут открытый захват территорий. Мы посеем зерно гражданской войны. Когда магистры и другие Полубоги на передовой узнают, что их родные поместья горят, а земли захвачены соседями, их единство рухнет. Они бросят Армаду и поспешат домой.

Тиам долго молчал, обдумывая слова дочери. В зале слышалось лишь тяжелое дыхание Нэйро и далекий гул океана.

— В этом есть смысл, — наконец произнес владыка. — Раздор — лучшее оружие против праведников. Поручаю это тебе, Никса. Собери ведьм, разбуди всех наших шпионов. Пусть материк Анабера захлебнется в собственных подозрениях. А теперь... оставьте меня. Мне нужно восстановить силы.

Дети владыки демонов-сопов, повинуясь приказу отца, один за другим покинули зал, и тяжелые двери из черного камня сомкнулись, Тиам остался в абсолютной тишине. Он посмотрел в пустоту перед собой, где клубились тени, и его голос сорвался на хрип.

— Ты ведь здесь, Василиск? Я чувствую твой холод. Ты не забыл, что обещал мне помочь с восстановлением? Моё терпение истощается так же быстро, как моя мана.

Воздух в центре зала внезапно задрожал. Темнота начала уплотняться, закручиваясь в воронку, из которой медленно соткалась фигура древнего змея. Василиск не касался пола, он парил, окруженный ореолом черного пламени. Его глаза были бездонными колодцами пустоты.

— Я помню всё прекрасно, Тиам, — зашипел древний демон, и его голос отозвался эхом в каждом камне тронного зала. — И свою часть сделки я выполню. Я дам тебе способ, который не просто вернет тебе прежнюю форму. Он поможет тебе подняться на уровень Истинного Бога, о котором ты только мечтал. Но помни: Bodenia должна быть стерта с лица земли. Тот молокосос, их магистр и его последователи — заноза в ткани судьбы. Они должны исчезнуть.

— Будь спокоен, — прорычал Тиам, и его глаза вспыхнули яростью. — У меня с этой деревней личные счеты. Они унизили меня, и я вырву сердце каждого, кто там живет. Но сначала дай мне способ! Я не могу ждать!

— Ну что же, раз ты так жаждешь мощи... — Василиск начал медленно таять, растворяясь в полумраке, словно утренний туман. — Знай: этот путь не будет легким. Это не произойдет по щелчку пальцев. Настройка твоего магического источника займет не одну тысячу лет в медитации, и цена будет непомерной. Тебе потребуются жизни. Сотни тысяч, а может быть, и миллионы жизней твоих подданных. Их души станут топливом для твоего вознесения. Если ты готов заплатить такую цену за величие... тогда в этом свитке ты найдешь всё.

Василиск исчез, оставив после себя лишь легкий запах горящего дерева и гнили. В воздухе перед Тиамом повис древний свиток. Он был обтянут кожей неведомого существа и излучал такую концентрированную скверну, что пространство вокруг него искажалось, идя рябью. Тиам невольно вздрогнул. Даже будучи Полубогом, он ощутил первобытный страх перед этой энергией — она была старше и злее всего, что он когда-либо знал.

Мгновение он колебался. В его голове пронеслась мысль о миллионах подданных, которых он обрекает на уничтожение. Будет ли у него империя, если он сожрет свой народ ради силы? Но затем перед глазами встал образ сияющего купола защитной формации Bodenii и позорного поражения. Ярость пересилила остатки сомнения.

Тиам резко протянул руку. Властным движением он притянул свиток к себе. На обложке, выведенные кровью демонов, горели символы: Путь демонического поглощения.

По спине владыки пробежал ледяной холодок, а по вискам потекли капельки пота. Он медленно развернул пергамент. Читая первые строки, описывающие процесс ритуала — жестокий, кровавый и бесконечно долгий, — Тиам почувствовал, как в его душе шевельнулся первобытный ужас. Это было не просто самосовершенствование, это было полное превращение в чудовище, для которого не существует ничего святого.

«Неужели такова цена?» — пронеслось в его угасающем сознании, прежде чем жажда власти окончательно поглотила его разум. Дороги назад не было. Тиам погрузился в чтение, и тень его в тот миг стала длиннее, чем когда-либо прежде, накрыв собой весь остров Стонущих Душ.

Тем временем план Никсы, порожденный змеиной мудростью, вековой ненавистью и ледяным отчаянием, сработал с пугающей, почти математической эффективностью. В то время как Армада Совета магов, собравшая в своем кулаке цвет рыцарства и мудрости материка Анабера, истекала кровью на острых, как бритвы, черных скалах островов демонов-сопов, внутри самого материка начал распространяться невидимый, но смертоносный яд. Это не была открытая война легионов, где враг виден в прицел заклинания — это была война шепотов, коварных теней и удушающих ночных кошмаров.

Ковены ведьм, чьи души были проданы бездне, ведомые прямыми приказами демоницы, наводнили земли в глубинах материка подобно саранче. В маленьких городках и уютных деревнях, оставшихся без защиты своих лучших магов, ушедших на север, начались странные, иррациональные и жуткие события. Воздух в этих местах стал тяжелым, пахнущим застоявшейся серой и старой медью. Колодцы, поившие поколения людей, внезапно наполнялись густой, пахнущей железом кровью; скот падал замертво прямо на пастбищах от неведомой, иссушающей хвори, оставляющей после себя лишь кости и кожу. А по ночам, когда луна скрывалась за рваными тучами, в окна мирных домов стучали призраки павших воинов — бледные, полупрозрачные фигуры с пустыми глазницами. Они нашептывали обезумевшим от горя матерям, что их сыновья не пали героями, а были подло брошены Советом магов на растерзание демонам ради амбиций магистров.

— Вы слышали, что болтают на рыночной площади? — шептались в прокуренных, тускло освещенных тавернах торгового города Скорпинкора, где раньше звенело золото, а теперь лишь скрежетали зубы от злобы. — Магистры-Полубоги, наши защитники, строят себе сияющие дворцы на захваченных северных островах! Говорят, они пьют нектар из черепов демонов, пока наши дети здесь, в сердце материка, пухнут от голода и дрожат от холода! Они просто забыли про нас, как про отработанный материал!

Смута росла подобно снежному кому, катящемуся в бездну. Под влиянием ведьминских чар внезапно вспыхнули старые, казалось бы, давно похороненные под сводом законов обиды. Древние Гильдии, веками втайне соперничавшие за плодородные земли юга и чистейшие магические источники предгорий востока, сбросили маски приличия и начали открытую, беспощадную резню.

Лазутчики демонов, эти мастера интриги, умело подливали масла в костер междоусобицы. Они подбрасывали ложные улики, инсценировали нападения одной гильдии на другую и совершали дерзкие заказные убийства видных старейшин. За пять месяцев хаос, словно лесной пожар, поглотил центральные провинции. Маги, которые по закону и чести должны были держать тыл и обеспечивать безопасность внутри материка, теперь скрестили свои посохи друг с другом. Они оспаривали каждый клочок земли, каждую рудную жилу и каждый титул. Материк Анабера, еще недавно единый в своем праведном порыве сокрушить демонов, теперь напоминал ветхое лоскутное одеяло, объятое яростным пламенем гражданской войны.

***

Вести о кровавых беспорядках в тылу достигли передовой, ударив по боевому духу Армады Совета магов сильнее, чем любые проклятия и заклинания высших демонов. На флагманском корабле «Звезда Анабера», чья палуба все еще хранила следы недавнего абордажа, собрался экстренный совет высших чинов. Воздух в каюте магистра Sentorii был настолько наэлектризован и тяжел от сдерживаемого магического гнева, что свечи горели неестественным, тусклым синим пламенем, отбрасывая на стены причудливые, дергающиеся тени.

— Мы не имеем права поворачивать назад именно сейчас! — Строич, Полубог из Ultrasa, чьи доспехи были покрыты вмятинами и опалены вражеским огнем, с силой ударил кулаком по дубовому столу. Карта островов подпрыгнула, а фигурки, обозначающие легионы, рассыпались. — Мы стоим в одном шаге от нашей долгожданной победы! Еще один решительный рывок, еще несколько недель штурма — и корень зла будет вырван из этого мира навсегда!

— Рывок куда, Строич? — голос Sentorii был полон холодной, режущей ярости. Она не кричала, но её шепот был громче крика. — В пустоту? Мои капитаны ежедневно получают письма из дома, полные отчаяния. У одного сожгли родовое поместье соседи по гильдии, у другого ведьмы свели с ума всю семью, превратив его замок в склеп. Флот на грани открытого бунта! Моряки не хотят воевать за правое дело на севере, когда их дома на юге грабят разбойники под знаменами магов-предателей. Если мы не вернемся немедленно и не наведем жесткий порядок в тылу, нам скоро просто некуда будет возвращаться! Мы останемся армией без родины!

Магистр Кумин сидел в углу, погруженный в глубокую думу. Его глаза были прикрыты, а длинные пальцы, знавшие тысячи заклинаний, нервно перебирали костяные четки.

— Раздор — это тоже оружие врага, причем самое древнее и эффективное, — его голос прозвучал тихо, заставив спорщиков замолчать. — Мы угодили в ловушку демонов, причем зашли в неё с гордо поднятыми головами. Если мы продолжим наступление, материк поглотит сам себя, превратившись в кладбище. Если отступим сейчас — дадим Тиаму время на восстановление и накопление сил для ответного удара. Оба пути ведут к колоссальным потерям. Мы зажаты между молотом гражданской войны и наковальней демонического вторжения.

— О, как мудро, как поэтично и как... абсолютно бесполезно, — раздался едкий, певучий голос Белки. Её проекция стояла у самого окна, спиной к присутствующим, наблюдая за черным горизонтом Запретного моря, где в тумане скрывались острова врага. — Пока вы здесь упражняетесь в красноречии, споря о чести, долге и высоких материях, мои личные шпионы докладывают сухие факты: три малых гильдии Востока уже тайно присягнули демонам в обмен на обещание защиты от своих агрессивных соседей. Может, хватит строить из себя святых героев? Признайте поражение в этой партии. Заключите перемирие. Сохраните то, что еще осталось от ваших хваленых земель и репутации, пока они не превратились в холодный пепел.

— Перемирие с демонами?! После всего, что они сделали?! — взревел Строич, его глаза вспыхнули магическим пламенем. — Ты в своем уме, женщина? Или ты сама уже в сговоре с этой чёрной демонической заразой?

— Я в своем уме, в отличие от тех, кто хочет воевать на два фронта с пустой казной, гнилым тылом и бунтующим народом, — Белка медленно обернулась. Её глаза сверкнули опасным, холодным блеском, заставив Строича невольно отшатнуться. — Тиам ранен. Его армия обескровлена не меньше нашей. Ему нужно время, чтобы не сдохнуть. И нам нужно время, чтобы не захлебнуться в собственной крови. Да, это сделка с дьяволом. Грязная, позорная сделка. Но это единственная возможность в этом мире, которая оставит нас в живых сегодня. Чтобы мы могли сразиться завтра.

Спор в каюте длился несколько мучительных суток. Магистры кричали, угрожали друг другу, призывали в свидетели богов. В итоге, под невыносимым давлением обстоятельств, под страхом полной потери своих владений и влияния, Совет магов принял самое тяжелое решение в своей истории.

Было заключено официальное, но крайне шаткое перемирие на тех самых рубежах, где на тот момент проходила линия соприкосновения — на пороге главных островов архипелага. Тиам принял условия магистров с плохо скрываемым торжеством. Владыка демонов понимал: он получил то, что не смог бы добыть силой — время. Ему требовались тысячелетия абсолютной тишины и миллионы жертв, чтобы освоить запретную магию Пути демонического поглощения и достичь ранга Истинного Бога.

Основные силы Армады Совета магов были поспешно отведены к берегам материка Анабера, и над миром повис тяжелый, липкий, пропитанный недоверием мир. На спорных приграничных территориях, которые в договоре стыдливо обошли вниманием, продолжались кровавые стычки, но согласно условиям пакта, ни верхушка Совета, ни принцы демонов не имели права официально вмешиваться в эти конфликты. Север материка, а особенно пограничные с демонами земли превратилось в зону вечного хаоса, где выживали только самые сильные и безжалостные. Таков был результат и окончание войны Совета магов с демонами-сопами.

***

в Bodenii с момента снятие осады демонов прошел год. Год великого строительства и горького зализывания ран.

Bodenia больше не была той тихой, невзрачной деревушкой, затерянной между густыми лесами Демона Снов и берегом Запретного моря на севере. Теперь это был процветающий, сверкающий белым камнем город-крепость, истинная жемчужина Севера. Беженцы, когда-то пришедшие сюда в лохмотьях с надеждой на спасение, остались здесь навсегда. Они вкладывали душу в каждый возведенный дом, в каждый посаженный сад.

Новые улицы, идеально прямые и вымощенные светлым гранитом, тянулись от песчаного побережья к самому подножию горы, где высилась цитадель гильдии магов. Появились великолепные театры с колоннами, чьи афиши зазывали жителей на представления лучших бродячих трупп; открылись школы магии, где с утра до вечера звенели звонкие голоса юных учеников, постигающих азы управления стихиями. Были возведены величественные арены для тренировочных и спортивных магических боев, современные больницы, где целители применяли новейшие методики, и огромные торговые ряды. В порту, строительство которого шло стахановскими темпами под присмотром Самехады, уже покачивались десятки торговых судов под флагами дальних земель, привлеченные стабильностью и мощью этого места.

В самой высокой башне цитадели, в комнате, залитой мягким светом магических кристаллов, за тяжелыми бархатными шторами, Хозяин Судьбы наконец открыл глаза. Его пробуждение не было резким. Он просто вернулся. Взгляд его был кристально ясным, лишенным той прежней, безумной лихорадочной дымки, которая преследовала его после совершённого трёхкратного прорыва и истощающего поддержания защитной информации на протяжении четырёх месяцев.

Дверь в покои бесшумно, но стремительно распахнулась. Первой в комнату вбежала Гордая Птиц. Её походка стала еще более уверенной, а доспехи, выкованные из метеоритной стали, теперь украшал чеканный герб Bodenii — серебряное крыло на фоне восходящего солнца. За ней, едва не сбивая друг друга в дверях, ворвались Delio, Самехада, Мэй, Капиви и старейшина Зария, чье лицо за этот год помолодело от свершившихся надежд.

— Живой! Клянусь всеми искрами мироздания, он живой! — Delio от избытка чувств едва не выронил свой новый, инкрустированный рубинами посох, бросаясь к кровати. — Ну ты и соня, Магистр! Мы тут, понимаешь, уже целый мегаполис отгрохали, наладили торговлю с южанами, а ты всё проспал в своих мягких подушках!

— Да тише ты, огненный недоумок, не ори так, — проворчал Самехада. Несмотря на грубые слова, его широкое лицо, ставшее еще более суровым и каменным, светилось неподдельной радостью. Его огромные ладони непроизвольно сжались в кулаки от волнения. — Дай ему сначала в себя прийти, легкие воздухом наполнить. Год в коме — это тебе не после пьянки в таверне проснуться.

Хозяин Судьбы медленно, прислушиваясь к каждому движению своего тела, сел на кровати. Он ощущал, как в его жилах пульсирует обновленная, невероятно плотная и мощная энергия, ставшая частью его естества. Друзья, перебивая друг друга, смеясь и иногда споря, рассказывали ему о бурных событиях прошедшего года. Они говорили о коварстве демонов, едва не погубившем материк, о позорном, но необходимом перемирии на севере, и о том, как Bodenia невероятным образом выросла до пятидесяти тысяч жителей, превратившись в единственный независимый оплот порядка в этом расколотом, охваченном недоверием мире.

— Учитель, вы даже не представляете, сколько свитков с чертежами нам пришлось перерыть, чтобы вписать этот порт в береговую линию, — с теплой улыбкой произнесла Мэй, поправляя магический кристалл на груди. — Пока вы отдыхали, мы не спали ни одной ночи, создавая этот город почти с нуля. Ваше пробуждение — это последний камень в фундаменте нашего дома.

— Мэй права, — добавила Гордая Птиц, скрестив руки на груди и глядя на Магистра с нескрываемым уважением. — Мы защищали эти стены не только сталью, но и волей. Я лично муштровала гвардию Bodenii, чтобы каждый солдат знал: мы больше ни на шаг не отступим перед Тьмой. Теперь, когда ты вернулся, наша мощь стала абсолютной.

Зария подошла ближе, положив морщинистую руку на плечо Магистра.

— Нам не хватало твоего света, дитя. Но посмотри вокруг — то, что ты посадил, дало великие всходы. Bodenia не только выстояла, а и наполнилась жизнью.

— Значит, мир... — очень тихо произнес Магистр, словно пробуя это забытое слово на вкус. Он посмотрел на свои руки, в которых дремала сила, способная изменять реальность. — Шаткий, пропитанный кровью и предательством, но всё же мир.

Он медленно встал с постели. Мэй тут же подскочила, набросив ему на плечи простой, но очень тёплый и удобный шерстяной плащ. Магистр вышел на балкон своей башни.

Перед ним, насколько хватало глаз, раскинулась «новая» Bodenia. С высоты птичьего полета город казался огромным, живым и пульсирующим светом организмом. Снизу доносились приглушенные расстоянием звуки: ритмичные удары молотов в портовых доках, призывный звон школьного колокола, бодрые выкрики уличных торговцев и беззаботный смех детей, играющих на мостовых. Магистр долго и молча смотрел на это рукотворное великолепие, и в его глубоких глазах, словно в зеркале, отразились золотые огни порта и заходящего солнца.

Затем тень легкой, светлой печали коснулась его благородного лица. В этот миг триумфа он вспомнил своего Учителя. Вспомнил его тихий смех, его мудрые, иногда ироничные наставления и ту безграничную любовь, с которой старик относился к каждой травинке в этом крае.

«Учитель, вы видите всё это?» — мысленно, всей душой обратился он к бескрайним небесам. — «Ваша маленькая, невзрачная деревушка, которую вы так преданно любили и защищали, стала истинной жемчужиной Севера. Она стала надежным домом для тех тысяч людей, кому в этом жестоком мире больше некуда было идти. Мы не просто выжили. Мы сохранили ваш свет и воплотили вашу мечту в камне и магии».

Он медленно обернулся к своим верным друзьям, стоящим в дверях балкона. Гордая Птиц стояла ближе всех, её рука лежала на эфесе меча, а подбородок был вскинут с той самой фамильной гордостью, которая вела её через все пережитые приключения. Delio, с редким серьёзным выражением лица, воодушевленно чертил в воздухе светящиеся руны, объясняя что-то Самехаде, который внимательно слушал, скрестив на груди мощные руки. Мэй и Капиви стояли чуть поодаль, обсуждая планы поставок редких ингредиентов для городской больницы с старейшиной Зарией.

Хозяин Судьбы глубоко вдохнул прохладный, кристально чистый вечерний воздух, пахнущий морской солью и сосновой смолой. Он был мудр не по годам и прекрасно осознавал, что это перемирие — лишь короткое затишье перед еще более страшной бурей. Он знал, что Тиам на своих проклятых островах сейчас впитывает скверну, копя ярость для нового удара, а материк Анабера всё еще кровоточит от тысяч внутренних ран и предательств. Перед ними всеми стояли вызовы, масштаб и жестокость которых невозможно было даже вообразить в самых мрачных кошмарах.

Но глядя в этот момент на решительные, закаленные в огне войны лица своих друзей, он каждой клеткой своего тела чувствовал — они готовы к любому испытанию.

— Путь будет долгим, — произнес Магистр, и в его голосе впервые прозвучала прежняя сталь Полусвятого, заставившая пламя факелов на стенах замереть. — И, возможно, этот путь будет еще тяжелее и кровавее, чем всё то, что мы уже оставили за плечами. Но мы пройдем его до самого конца. Мы пройдем его вместе.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, погружая мир в сумерки, но магические огни Bodenii загорелись в этот миг еще ярче. Они разрывали вековую тьму Севера, подобно тысячам маленьких солнц, обещая израненному миру новый, великий и чистый рассвет.