Хозяин Севера

Глава 1

1. Ночной побег

Запах пролитой крови и озона все еще стоял у меня в носу, хотя мы давно покинули амфитеатр.

Каморка в Башне Пепла, служившая мне домом последние годы, сейчас казалась чужой. Слишком тесной. Слишком убогой для того, кем я теперь являлся официально. Но времени на рефлексию не было. Секундная стрелка неумолимо отсчитывала время до того момента, как шок Южан сменится яростью, аристократическое оцепенение спадет, и ворота Академии Люминис захлопнутся, превратившись в мышеловку.

— Берем только необходимое. Оружие, припасы, зелья исцеления и стимуляторы, — бросил я, быстро скидывая в походный мешок алхимические колбы. — Никаких личных вещей. Никаких учебников. Мы сюда больше не вернемся.

В комнате царила организованная суета. Мои парни, собирались молча и максимально эффективно.

Огромный Горм методично точил свой двуручный топор, не обращая внимания на летящие искры. Финн распихивал по скрытым карманам метательные ножи, его пальцы слегка дрожали от адреналина. Сильвестр проверял механизмы своего складного арбалета.

А посреди всего этого, на моей жесткой койке, сидел инфант Людовик. Тот, кого все знали как беспечного студента Филиппа де Лоррена.

Он крутил в пальцах свою неизменную золотую монету, но привычной легкости в его движениях не было. Монета вдруг соскользнула и со звоном покатилась по каменному полу. Людовик вздрогнул, проводив ее пустым взглядом. Иллюзия, которую он носил годами, спала, обнажив уставшего, напуганного подростка, на плечи которого только что рухнул вес целой Империи.

Я подошел и поднял монету. — Держи, Ваше Высочество, — я вложил золото ему в ладонь. — Она тебе еще пригодится. Удача нам сейчас не помешает.

Людовик поднял на меня глаза. — Денис... Как ты можешь быть таким спокойным? Мы убили наследника Юга. Мой отец... мой приемный отец отравил меня в эту дыру, чтобы спрятать. А теперь мы бежим. Куда? В снега? Нас перебьют на первом же тракте.

— Не перебьют, — жестко ответил я. Мой голос лязгнул сталью. — Пока ты со мной — ты под защитой Абсолютного Льда. Северный Предел — это моя земля. И мы доберемся туда, даже если мне придется заморозить весь Южный легион. Собирайся, Филипп. Маски сброшены, но это не значит, что можно расслабляться. Накинь плащ.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание.

Фиксация повышенной магической

активности в западном крыле Академии.

Инквизиция перекрывает главные выходы.

Активирован протокол сканирования периметра».

Перед моими глазами развернулась полупрозрачная тактическая карта Люминиса. Красные точки — патрули — стремительно множились, стягиваясь кольцом вокруг Башни Пепла. Столичные крысы зашевелились быстрее, чем рассчитывал отец. Морван и Валуз явно отдали приказ схватить нас, наплевав на запрет Регента.

— Выдвигаемся! — рявкнул я, закидывая мешок на плечо. — Главные ворота отпадают. Идем через старые коллекторы под кузницами. Финн, ты в авангарде. Проверяешь ловушки. Горм, ты замыкающий. Если кто-то сядет на хвост — руби без предупреждения.

— Понял, командир, — хищно оскалился гигант, перехватывая топор.

Мы выскользнули из комнаты, оставив позади пустые стены и годы лишений. Коридоры Башни Пепла были пустынны — большинство студентов всё еще находились в амфитеатре, обсуждая кровавый финал турнира.

Эмиль вел нас уверенно, словно тень, скользящая по стенам. Мы спустились на три пролета вниз, свернули в заброшенное крыло, где пахло плесенью и ржавчиной, и остановились перед тяжелой железной решеткой, закрывавшей спуск в технические туннели.

Финн уже достал отмычки, но я отстранил его.

Я приложил ладонь к ржавому замку. По венам побежал Эфир. Хрусь. Замок мгновенно покрылся коркой абсолютного льда. Легкий удар рукоятью кинжала — и металл рассыпался в ледяную пыль.

Мы нырнули во мрак коллекторов. Воздух здесь был спертым, под ногами хлюпала вода, но это был единственный путь из мышеловки.

«СИСТЕМА ЕВА:

Маршрут оптимален.

Вероятность столкновения

с патрулями — 12%.

Впереди зафиксирована

малая магическая сигнатура».

— Стой, — прошипел я, поднимая руку. Отряд мгновенно замер.

Из-за поворота туннеля показался свет магического фонаря. Два охранника в цветах Дома Валуз. Они шли быстро, переговариваясь вполголоса. Южане. Уже здесь.

— ...герцог приказал брать живыми, но если будут сопротивляться — резать, — донесся до нас обрывок фразы.

Людовик выступил вперед.

Инфант выставил руку. Воздух в туннеле внезапно исказился. Охранники замерли, их глаза остекленели. Они уставились в пустую стену, бормоча что-то о том, что коридор чист. Иллюзия высшего порядка, накинутая прямо на их разум.

— Идем, — одними губами прошептал Людовик. На его виске выступила капля пота.

Мы беззвучно проскользнули мимо одурманенных охранников. Я похлопал инфанта по плечу. Он не был бесполезен. Далеко не бесполезен.

Спустя полчаса блужданий по сырым лабиринтам, впереди забрезжил тусклый свет луны. Мы выбрались из ржавой трубы прямо в густые заросли терновника за внешним контуром магического барьера Академии.

Холодный ночной ветер ударил в лицо, выдувая из легких запах подземелья.

Я обернулся. Вдалеке, над величественными шпилями Академии Люминис, небо полыхало красными вспышками сигнальных ракет. Инквизиция подняла тревогу. Столица просыпалась, чтобы погрузиться в хаос гражданской войны.

А где-то там, среди этого хаоса, осталась Алина. «Я вернусь за тобой», — мысленно пообещал я, сжимая кулаки. «С армией, которая заставит их всех захлебнуться в собственной крови».

— Куда теперь, командир? — тихо спросил Горм, кутаясь в плащ.

Я посмотрел на север. Туда, где за чертой горизонта лежали заснеженные горы, суровые легионы и моя настоящая судьба.

— К Перевалу Воющих Ветров, — сказал я, шагая в темноту леса. — Мы идем домой.

Глава 2

2. Тень из прошлого

Ночной лес дышал сыростью и первобытной тревогой. Мы шли уже несколько часов, стараясь держаться как можно дальше от оживленных дорог, пробираясь сквозь густые заросли и цепляющийся за плащи бурелом. Столица, сверкающая огнями магических фонарей, осталась далеко позади, но напряжение не отпускало. Я чувствовал его кожей, оно витало в воздухе, словно статическое электричество перед разрушительной грозой.

Мой отряд двигался в полном молчании. Огромный северянин Горм тяжело ступал, стараясь не ломать ветки, но его массивный силуэт с двуручным топором, закинутым на плечо, внушал уверенность. Сильвестр не спускал пальца со спускового крючка своего модернизированного арбалета, сканируя деревья. Людовик… инфант, он не был привычен к марш-броскам по пересеченной местности в полной темноте, но стискивал зубы и не жаловался.

В авангарде, метрах в двадцати впереди, скользил Финн. Ловкач был нашими глазами и ушами, пока мы не выбрались из зоны магических помех столицы.

«СИСТЕМА ЕВА:

Анализ маршрута.

До Королевского Тракта

осталось 500 метров.

Внимание.

Фиксирую аномальные колебания

Эфира впереди по курсу.

Сигнатуры не соответствуют

естественному фону».

Я резко остановился и вскинул кулак. Отряд замер мгновенно. Финн, заметив мой сигнал, беззвучно откатился за ствол старой сосны и припал к земле.

— В чем дело, командир? — едва слышно выдохнул Горм, перехватывая рукоять топора двумя руками.

— Впереди гости, — тихо ответил я, вглядываясь во тьму. Интерфейс ЕВЫ подсвечивал красноватыми контурами область в нескольких сотнях метров от нас, там, где лес расступался, открывая выход на мощеную камнем дорогу. — Слишком много Эфира для пустой обочины.

— Засада? — Сильвестр прищурился, наводя арбалет в темноту. — Инквизиция нас опередила?

— Вряд ли. Они слишком неповоротливы для лесных маршей, — я покачал головой. — А вот наемники Юга или личные псы герцога де Валуза вполне могли перекрыть основные тракты, ведущие на Север. Они знают, что мы не полетим на дирижабле.

— Финн, Сильвестр, берите фланги. Людовик, держись за Гормом и готовь иллюзии. Горм, ты мой щит, — быстро скомандовал я. По венам уже разливался знакомый обжигающий холод. Эфир откликался на мой зов, готовый в любой момент вырваться наружу Абсолютным Льдом.

Мы медленно, стараясь не издать ни звука, двинулись к опушке. Деревья начали редеть. В бледном, мертвенном свете луны показалась широкая полоса Королевского Тракта.

На первый взгляд, там было абсолютно пусто. Лишь холодный ветер гнал по камням сухие листья. Но ЕВА никогда не ошибалась.

«СИСТЕМА ЕВА:

Обнаружено 15 враждебных сигнатур.

Тепловые следы замаскированы

артефактами искажения.

Анализ угрозы: Высокая.

В центре построения обнаружен

накопитель тяжелой

магии стихии Огня».

Они ждали нас. Залегли в придорожных канавах и на толстых ветвях раскидистых дубов по ту сторону тракта.

И тут тишину ночи разорвал резкий, гортанный крик: — Они здесь! Вали их! Огонь!

Ночь ослепительно вспыхнула. Десятки арбалетных болтов, наконечники которых пылали алхимическим пламенем Юга, взмыли в воздух, описывая смертоносную дугу.

— В укрытие! — рявкнул я.

Я выбросил обе руки вперед. Эфир с ревом вырвался из моего Ядра, формируя перед нами толстую, полукруглую стену сияющего, прозрачного льда. Пылающие болты с шипением врезались в преграду. Лед трещал, плавился под алхимическим огнем, но держал удар. Густой белый пар заволок опушку, скрывая нас от стрелков.

Из-за деревьев на противоположной стороне тракта выскочили фигуры в темных плащах с алыми нашивками Дома Валуз. Элитные наемники. Вооруженные изогнутыми южными саблями и закованные в легкую, кольчужную броню, они бросились в ближний бой.

— Моя очередь! — заревел Горм. Гигант вырвался из-за моего тающего ледяного щита, словно разъяренный северный медведь. Его тяжелый топор со свистом рассек воздух, одним ударом сминая первого же бросившегося на него наемника вместе с щитом.

Финн метнул из тени свои ножи. Два точных броска — двое арбалетчиков на деревьях с булькающим хрипом рухнули вниз. Сильвестр методично отстреливал тех, кто пытался обойти нас с левого фланга.

Я переключился на наступление. Формируя в руках ледяные копья, я отправлял их в полет. Три снаряда прошили грудные клетки наемников, намертво пригвоздив их к земле. Абсолютный холод замораживал их кровь за считанные секунды.

Но южан было слишком много, и они работали слаженно.

— Командир! На холме! — закричал Людовик. Инфант не отсиживался в тылу — он сплетал сложнейшие иллюзии, создавая фантомных двойников Горма, которые сбивали с толку врагов, заставляя их тратить удары на пустоту.

Я бросил взгляд туда, куда указывал Людовик. На небольшом возвышении у обочины дороги стоял высокий маг в тяжелой, расшитой золотом мантии. В его руках пульсировал огромный рубиновый кристалл, жадно впитывающий Эфир. Воздух вокруг мага пошел рябью от чудовищного жара. Четверо элитных мечников выстроились перед ним непроницаемой стеной, защищая кастера.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание! Критическая угроза!

Идет зарядка заклинания

"Волна Испепеления".

Уровень энергии превышает

защитные возможности вашего

текущего Ядра.

Рекомендуется немедленное прерывание каста!»

Если он выпустит эту волну, она сожжет нас и половину леса дотла. Я бросился вперед, формируя в правой руке длинный ледяной клинок, но понимал, что пробиться сквозь четверых мечников за три секунды не успею. Рубин над головой мага уже сиял, как маленькое солнце.

И в этот момент раздался звук, который я не ожидал здесь услышать. Звон стали. Не грубый лязг наемничьих тесаков, а тонкий, поющий звук идеально сбалансированного клинка, выхватываемого из ножен.

Из тени деревьев, прямо с фланга от позиции мага, вышел человек. Он не прятался, не крался. Он шагал с невероятной, хищной грацией. Длинный темный сюртук, небрежно повязанный шейный платок и узкая дуэльная шпага в руке.

Эмиль Ренар. Учитель фехтования. Бывший бретер, чье имя когда-то наводило ужас на дуэльные площадки всего Авенора. Тот самый человек, в чей зал я буквально ввалился в первой книге, уходя от погони, и который тогда увидел во мне потенциал, прикрыв от стражи.

Мечники Юга среагировали мгновенно, двое отделились от мага и бросились на новую угрозу. Эмиль даже не сбавил шаг.

Он двигался как вода. Первый наемник нанес широкий рубящий удар. Эмиль сделал неуловимый полушаг в сторону, его клинок сверкнул в лунном свете. Звонкий щелчок — шпага Ренара отбила тяжелый клинок южанина, используя его же инерцию. В ту же секунду Эмиль сделал выпад. Острие его шпаги с ювелирной точностью вошло в незащищенную щель между шлемом и кирасой наемника. Секунда — и лезвие выдернуто, а враг рухнул замертво.

Второй мечник попытался достать его колющим ударом. Ренар крутнулся на месте, пропуская лезвие в дюйме от своего бока, и нанес молниеносный хлесткий удар по запястью врага, перерубая сухожилия. Наемник взвыл, роняя оружие, и тут же получил эфесом шпаги в висок, потеряв сознание.

Вся эта смертоносная хореография заняла не больше трех секунд. Маг, осознав, что его защита прорвана, в панике попытался высвободить незавершенное заклинание прямо в Эмиля.

Но бретер был быстрее. Резкий выпад, удлиненный шаг — классическая стойка. Шпага Эмиля прошила руку мага насквозь, прямо сквозь запястье, сжимающее рубин.

Маг дико закричал. Кристалл выпал из его окровавленных пальцев и покатился по камням. Энергия, потерявшая вектор, с глухим хлопком ушла в землю, раскидав ударной волной оставшихся охранников. Эмиль изящно отступил назад, стряхивая кровь со своего клинка резким взмахом кисти.

Потеряв мага, остатки наемников дрогнули. Этого замешательства нам хватило.

— Добиваем! — крикнул я, срываясь с места.

Лед и сталь Горма закончили то, что начал Ренар. Через минуту на тракте воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и нашим тяжелым дыханием.

Эмиль Ренар невозмутимо достал из кармана сюртука шелковый платок, тщательно протер лезвие шпаги и со щелчком вогнал ее в ножны.

— Вы стали немного лучше держать стойку, Денис, — произнес он с легкой усмешкой, подходя ко мне. — Но ваш контроль дистанции всё еще оставляет желать лучшего. Если бы я не проходил мимо, этот пиромант превратил бы вас в пепел.

— Мэтр Ренар, — я выдохнул, деактивируя ледяной клинок. — Что вы здесь делаете? Ваш фехтовальный зал в другом конце столицы.

— Мой зал, полагаю, прямо сейчас горит синим пламенем, — философски пожал плечами Ренар. — После того, как вы устроили кровавую баню на арене и открыли свое истинное имя, псы Валуза начали трясти всех, кто хоть раз с вами разговаривал. А учитывая, что я был вашим учителем... оставаться в Авеноре было равносильно самоубийству.

Он окинул взглядом наш потрепанный, тяжело дышащий отряд. — К тому же, учить сопливых аристократов держать рапиру мне до смерти наскучило. А, на Севере говорят не хватает хороших мастеров клинка. И, судя по тому, что я сейчас видел, вам отчаянно нужен человек, способный прикрывать ваши слепые зоны в ближнем бою.

Я подошел к Эмилю и крепко пожал ему руку. — Рад видеть вас в строю, мэтр. Вы вовремя.

— Всегда к вашим услугам, Ваша Светлость, — он насмешливо поклонился, но в его глазах читалось уважение.

— Оставьте эти расшаркивания, — скривился Людовик, подходя к нам. Инфант был бледен и пнул тело одного из наемников. — Как они узнали, что мы пойдем именно через этот участок тракта? Мы сменили маршрут трижды.

— Хороший вопрос, Ваше Высочество, — я присел на корточки возле стонущего командира наемников. Ледяное копье пробило ему плечо, пригвоздив к земле.

Я схватил южанина за воротник и приподнял, глядя в его полные боли глаза. — Кто вас навел? Говори.

Наемник сплюнул кровь мне на сапог и хрипло, булькающе рассмеялся. — Вы... мертвецы. Валуз поднял всех. Каждая крыса знает... куда вы бежите. За вашу голову такая награда...

Я приставил ледяной кинжал к его горлу. От моего Эфира его кожа начала покрываться инеем. — Откуда точные координаты? Отвечай, или я заморожу кровь в твоих жилах по капле.

Наемник задрожал, его глаза расширились от ужаса. — Ткачи... Ткачи Судеб... Они видят нити... Они сказали герцогу, где вы пересечете тракт... От них не спрячешься...

Он захрипел и потерял сознание от болевого шока. Я отпустил его, и тело глухо ударилось о камни.

Ткачи Судеб. Запрещенная гильдия магов-провидцев. Если Валуз заключил с ними союз, наше положение стало критическим. Они могли предсказывать наши перемещения, читая вероятности в Эфире.

— Ткачи Судеб, — мрачно повторил Людовик. — Мой дед изгнал их сто лет назад. Если они вернулись...

— Значит, будем двигаться быстрее и непредсказуемее, — я поднялся, стряхивая грязь с плаща. — Идти будем без привалов. До Перевала Воющих Ветров нужно добраться до рассвета. Там, в горах, сильные магнитные и эфирные аномалии Севера. Там их магия вероятностей будет слепа.

Я посмотрел на своих парней и на присоединившегося Эмиля Ренара. Уставшие, испачканные в чужой крови, но готовые идти до конца.

— Забирайте их припасы, зелья и легкое оружие. Выдвигаемся через две минуты, — скомандовал я.

Оглянувшись в сторону Авенора, я мысленно обратился к ЕВЕ, перестраивая маршрут. Север ждал своего хозяина, и я намеревался добраться туда живым.

Глава 3

Воссоединение

Холодный ветер, предвестник суровых северных широт, безжалостно трепал полы наших плащей. Лес, еще недавно казавшийся враждебным лабиринтом, теперь стал нашим единственным укрытием. Мы быстро и методично обыскивали тела поверженных наемников Юга, собирая все, что могло пригодиться в долгом переходе. Золото, алхимические зелья, еду и, самое главное, несколько заряженных Эфиром накопителей, которые южане не успели пустить в ход.

Эмиль Ренар, изящно перешагивая через трупы, брезгливо морщился, когда мысок его идеально начищенного сапога задевал окровавленную землю. Бывший бретер и учитель фехтования, он выглядел так, словно только что вышел с аристократического приема, а не из жестокой лесной мясорубки.

— Финн, оставь этот кинжал, — небрежно бросил Эмиль, заметив, как наш ловкач крутит в руках кривой южный клинок. — Баланс смещен к эфесу, сталь перекалена. При сильном ударе о хорошую броню он разлетится на куски и оставит тебя без пальцев. Возьми лучше вон те метательные дротики у арбалетчика. Работа гномьих мастеров, если не ошибаюсь. Редкость в этих краях.

Финн, обычно не терпящий советов, недоверчиво взвесил дротики в руке, присвистнул и ловко рассовал их по скрытым карманам. — А ты разбираешься, учитель, — хмыкнул он.

— Я разбираюсь в том, как убивать людей быстро и без лишних движений, молодой человек, — парировал Ренар, поправляя сбившийся шейный платок. — Денис, — он повернулся ко мне, — ваши люди эффективны, но им не хватает школы. Слишком много лишних замахов.

— Выживание в бедности не оставляет времени на изучение классических стоек, Эмиль, — ответил я, закидывая на плечо тяжелый трофейный мешок. — Горм рубит, потому что у него силы больше, чем у медведя. А Финн бьет исподтишка, потому что иначе в Башне Пепла не выжить. Но я буду только рад, если на привалах ты займешься их техникой. Нам предстоит столкнуться с элитой Северного Легиона, а там ценят мастерство.

Горм, вытиравший кровь со своего гигантского топора пучком сухой травы, глухо зарычал: — Пусть только попробует подойти ко мне со своей зубочисткой. Я его вместе со стойкой пополам перерублю.

Эмиль лишь тонко улыбнулся, ничуть не смутившись угрозы гиганта. — Сила без контроля, мой большой друг, это просто инструмент, которым умный противник воспользуется против тебя же. Мы это обсудим. Позже. Когда за нами не будет гнаться половина армии Валуза.

Я прервал их начинающуюся перепалку. — Разговоры отставить. Выдвигаемся. До Перевала Воющих Ветров еще тридцать лиг по пересеченной местности.

«СИСТЕМА ЕВА:

Анализ вероятностей завершен.

Если Ткачи Судеб используют магию

предсказания, основанную на

логических алгоритмах вашего поведения,

любой прямой маршрут будет вычислен

с вероятностью 87%.

Рекомендация: внедрение фактора хаоса».

ЕВА советует нам петлять, — подумал я, и обращаясь скорее к себе, чем к отряду. — Ткачи вычисляют нас по логике. Значит, мы должны действовать нелогично.

— И как ты предлагаешь это сделать? — Сильвестр поправил лямку арбалета. — Пойти на юг, прямо в пасть к Валузу?

— Нет. Но мы будем бросать кости на каждой развилке, — я достал из кармана шестигранный кубик, который забрал у одного из студентов еще в первые дни в Академии. — Мы отдадим часть нашего маршрута на волю слепого случая. Магия вероятностей Ткачей слепнет, когда сталкивается с истинным хаосом. Плюс, нам нужно ускорить темп. Людовик, как ты?

Инфант сидел на поваленном дереве, тяжело дыша. Его лицо, лишенное привычной маски-иллюзии беспечного Филиппа де Лоррена, выглядело осунувшимся и бледным. Золотая монета, которую он раньше постоянно крутил в пальцах, теперь безвольно лежала в его раскрытой ладони.

— Я в порядке, Денис, — хрипло ответил Людовик, поднимаясь на ноги. Но его колени слегка дрогнули. — Идем.

Мы углубились в лес. Ночь становилась все темнее, луна скрылась за плотными, тяжелыми облаками, ползущими со стороны гор. Температура стремительно падала. Воздух становился разреженным и колючим, пробираясь под одежду ледяными иглами. Мы вступали в предгорья, естественную границу, отделяющую центральные провинции Империи от сурового Северного Предела.

Час за часом мы пробивались сквозь чащу. Я шел впереди, используя интерфейс ЕВЫ для сканирования местности на наличие магических ловушек и засад. Эмиль прикрывал наш тыл, методично запутывая следы и расставляя растяжки из алхимических гранат, которые мы сняли с трупов наемников. Горм прокладывал путь там, где кустарник становился непроходимым, просто ломая его своим весом.

К утру, когда небо на востоке начало окрашиваться в грязно-серые тона, мы достигли глубокого скалистого ущелья. На дне журчал ледяной горный ручей.

— Привал. Двадцать минут, — скомандовал я, чувствуя, что отряд на пределе. Даже мои модифицированные легкие горели от холодного воздуха.

Мы спустились на дно ущелья и укрылись под нависающим каменным козырьком. Разводить огонь было категорически нельзя — дым выдал бы нас моментально. Пришлось довольствоваться сухарями, которые на морозе превратились в безвкусные куски камня, и ледяной водой из ручья.

Эмиль, прислонившись к скале, достал серебряную фляжку, отпил глоток и протянул мне. — Хороший бренди. Согревает кровь.

Я сделал небольшой глоток. Жидкость обожгла горло, разливаясь по телу приятным теплом. — Что происходит в столице, Ренар? Ты ушел позже нас. Насколько всё плохо?

Эмиль помрачнел, пряча фляжку. — Хуже, чем ты можешь себе представить. Твое заявление на арене стало детонатором. Когда мы с тобой познакомились, ты был просто простолюдином. Сейчас ты — знамя. Высший Совет расколот. Половина аристократов в панике, они не понимают, кому присягать — Железному Регенту, который годами искал своего истинного наследника и наконец нашёл, или Югу, который требует крови за нарушенные традиции.

Он сделал паузу, глядя на бурлящую воду ручья. — Инквизиция перекрыла все выезды из Авенора. Валуз требует твоей выдачи, грозя ввести свои легионы в столицу. Твой отец, Регент... он непреклонен, но даже его железной хватки может не хватить, чтобы удержать свору бешеных псов. Валуз открыто называет его узурпатором и лжецом.

— А Алина? — тихо спросил я, чувствуя, как внутри сжимается ледяная пружина тревоги.

— Леди де Армуар? О, эта девочка оказалась крепче, чем кажется, — губы Эмиля тронула уважительная полуулыбка. — Когда начался хаос, ее отец, граф, попытался насильно увезти ее в их родовое поместье. Но она... она использовала магию Лунного Света прямо в ложе. Ослепила стражу отца, публично заявила о своих правах как наследницы Дома Эшбрук и потребовала защиты у гвардии Регента. Сейчас она под крылом твоего отца. Но она ходит по острию ножа, Денис. Валуз с удовольствием отрезал бы ей голову, чтобы отомстить тебе.

Я сжал кулаки так, что лед хрустнул на костяшках. Алина осталась там, в змеином гнезде. Мы знали, что это риск, но слышать это от очевидца было тяжело. Держись, моя принцесса. Я вернусь и вырву им всем глотки.

Мои мысли прервал глухой звук.

Людовик. Он сидел поодаль, обхватив голову руками. Золотая монета, его неизменный талисман, выпала из его ослабевших пальцев и теперь сиротливо лежала на камнях. Инфанта трясло. И это был не холод. Это был нервный срыв, который копился в нем все эти годы.

Я подошел к нему и опустился на корточки. Эмиль молча подошел следом, встав чуть позади меня.

— Людовик. Посмотри на меня, — твердо сказал я.

Инфант медленно поднял голову. В его глазах стояли слезы бессилия. Лицо, которое должно было принадлежать будущему правителю Империи, сейчас было лицом напуганного мальчишки, потерявшегося в темном лесу.

— Я не смогу, Денис, — его голос сорвался на шепот. — Я думал, что готов. Годами я прятался под маской беспечного шута Филиппа. Я играл в карты, пил дешевое вино с вами в Медной Башне, создавал иллюзии на потеху первокурсникам. Я привык быть никем! Это было... безопасно.

Он сглотнул, судорожно втягивая холодный воздух. — А теперь... Наемники, Ткачи Судеб, кровь, перерезанные глотки. Твой отец хочет посадить меня на трон. Он хочет, чтобы я вел армии. Но я не полководец, Денис! Я маг иллюзий! Моя магия — это обман, дым и зеркала. Я не умею замораживать людей заживо, как ты! Я не умею рубить их на куски, как Горм! Если Юг доберется до меня, Империя рухнет. Я... я просто не тот, кто им нужен.

Его слова повисли в морозном воздухе. Горм и остальные парни тактично отвернулись, делая вид, что проверяют снаряжение. Никто не хотел видеть слабость своего короля.

Я молчал несколько секунд. В голове пронеслись сотни вариантов того, что нужно сказать. Сочувствие? Утешение? ЕВА предлагала алгоритмы психологической поддержки, но я отключил интерфейс. Здесь нужна была не система. Здесь нужен был человек, который сам прошел через ад.

Я резко протянул руку, схватил Людовика за ворот камзола и рывком поднял его на ноги, припечатав спиной к холодной скале.

— Денис! — ахнул инфант, широко раскрыв глаза.

— Слушай меня внимательно, Ваше Высочество, — мой голос был тихим, но в нем звенел Абсолютный Лед. Я смотрел прямо в его испуганные глаза. — Ты думаешь, я хотел быть сыном Регента? Думаешь, я мечтал стоять на арене по колено в крови Валуза, пока на меня смотрит вся эта зажравшаяся аристократия? Я был крысой из трущоб. Я жрал объедки и спал с ножом под подушкой, чтобы меня не зарезали за пару медных монет.

Я отпустил его воротник, но не отступил ни на шаг. — Никто из нас не рождается готовым. Королями не становятся в теплых постелях под шелковыми одеялами. Королями становятся здесь. В грязи, в крови, в страхе. Твоя магия — иллюзия? Отлично. Значит, ты должен стать величайшей иллюзией этого мира. Ты должен заставить Валуза, Морвана и всю эту южную шваль поверить, что ты — их ночной кошмар.

Людовик тяжело дышал, не отрывая от меня взгляда.

— Вы считаете себя слабым? — вмешался Эмиль Ренар. Бывший дуэлянт подошел ближе, его голос звучал мягко, но с непререкаемым авторитетом учителя. — Ваше Высочество, я видел, как вы сегодня ночью наложили массовую иллюзию на патруль инквизиторов. Я видел, как вы создали фантомов Горма в бою с наемниками. Вы не прятались за нашими спинами. Вы сражались.

Эмиль нагнулся, поднял золотую монету и вложил ее в ладонь Людовика, сжав его пальцы. — Правителю не обязательно рубить головы топором. Для этого есть палачи. И генералы, — он кивнул в мою сторону. — Правителю нужен разум, способный видеть на десять ходов вперед. Ваша магия обмана — это самое страшное оружие в политике. Вам просто нужно перестать обманывать самого себя. Маска студента Филиппа мертва. Пора надеть корону, пусть пока она и невидима.

Людовик посмотрел на свою сжатую в кулак руку, прячущую монету. Затем перевел взгляд на меня, на Эмиля, на Горма, который ободряюще кивнул ему, на Финна и Сильвестра.

Мы не осуждали его. Мы ждали его.

Инфант выпрямился. Его плечи расправились, а в глазах, еще секунду назад полных паники, начала зарождаться холодная, стальная искра. Искра истинной королевской крови, которая дремала в нем годами.

— Вы правы, — его голос перестал дрожать. Он стал глубже, увереннее. — Филипп де Лоррен остался в Башне Пепла. Если Валуз хочет войны — он ее получит. Если Ткачи Судеб хотят предсказать мою смерть — я порву их нити.

Он посмотрел на меня. — Веди нас на Север, командир. Мне нужна армия.

Я коротко кивнул, скрывая удовлетворенную ухмылку. Процесс пошел. Мой будущий Император наконец-то проснулся.

— Выдвигаемся, — громко сказал я, обращаясь ко всему отряду. — Перевал Воющих Ветров ждет. Там, за горами, легионы моего отца. И я клянусь Эфиром, мы заставим их преклонить колени.

Мы покинули ущелье, начав долгий, изнурительный подъем по каменистым склонам. Ветер усиливался с каждой милей, принося с собой первые острые снежинки. Магия Южан и Ткачей Судеб оставалась позади, разбиваясь о естественные эфирные аномалии горных хребтов. Впереди нас ждала неизвестность, холод и жестокие законы Северного Предела. Но теперь мы были готовы встретить их лицом к лицу. Воссоединенные, закаленные в крови и объединенные одной целью.

Глава 4

Змеиное гнездо

Стены допросной комнаты в подземельях Цитадели Инквизиции были сложены из черного базальта, поглощающего и звук, и свет, и надежду. Воздух здесь всегда был пропитан застарелым запахом жженого ладана, страха и озона от блокирующих Эфир артефактов. Это было место, где ломались судьбы лордов и леди, где стиралась грань между благородной кровью и грязью.

Но Алина де Армуар, ныне официально признанная единственной наследницей древнего Дома Эшбрук, не собиралась ломаться.

Она сидела на жестком деревянном стуле с прямой спиной, аккуратно расправив складки своего закрытого платья из темно-синего бархата. Никаких декольте, никаких вызывающих драгоценностей — лишь тонкая серебряная цепочка с лунным камнем, символом ее магии, да фамильный перстень с гербом Эшбруков. Идеальный образ благородной девы, оказавшейся в эпицентре ужасающих событий помимо своей воли. Испуганная, но сохраняющая достоинство аристократка.

Внутри же нее сворачивалась тугой спиралью холодная, расчетливая ярость.

Напротив Алины, за массивным дубовым столом, сидел Верховный Инквизитор Коррадо. Сухой, желчный старик с глазами, похожими на два куска обсидиана. Он представлял ту фракцию в Высшем Совете, которая сейчас панически пыталась задобрить взбешенный Юг, и потому жаждал крови. Любой крови, связанной с Денисом де Брианом.

— Леди Алина, — голос Коррадо был подобен скрипу ржавых петель. — Вы понимаете всю тяжесть вашего положения? Вы находитесь под подозрением в соучастии. Ваш... фаворит, этот называющий себя сыном Регента безумец, жестоко убил наследника Дома Валуз. А затем скрылся, похитив студента Академии.

Алина слегка опустила ресницы, изображая нервную дрожь, и изящно сложила руки на коленях.

— Ваше Высокопреосвященство, — ее голос прозвучал тихо, с идеально выверенной ноткой растерянности. — Я прошу прощения, но я совершенно сбита с толку вашими обвинениями. Мой... фаворит? Вы имеете в виду Кассиана? То есть... Дениса де Бриана?

— Не играйте со мной, леди! — рявкнул Коррадо, ударив сухим кулаком по столу. — Весь амфитеатр видел, как он посвятил свою победу вам! Весь Высший Свет знает, что вы отвергли помолвку с лордом Морваном ради этого убийцы! Вы знали о его плане? Вы знали, кто он такой на самом деле?

Алина заставила свои глаза наполниться слезами. О, она годами училась этому искусству в особняке своего отца, графа де Армуара. Слезы были оружием женщин в мире, где правили мужчины с мечами.

— Инквизитор Коррадо... — она судорожно вздохнула. — Я... я ничего не знала. Кассиан был блестящим бойцом. Да, я проявила к нему благосклонность. Мой отец хотел выдать меня замуж за лорда Морвана — садиста и чудовище. Я была в отчаянии! Кассиан казался мне спасителем, благородным рыцарем, пусть и из простолюдинов. Но то, что произошло на арене... этот лед... эта жестокость...

Она закрыла лицо руками, издав приглушенный всхлип.

— Это было ужасно. Я до сих пор не могу спать, вспоминая, как хрустел лед на теле Леандра де Валуза. Если бы я только знала, что он — сын Регента... Разве я, слабая девушка, осмелилась бы ввязаться в такие высокие политические игры? Я стала жертвой обмана! Он использовал меня, чтобы подобраться к моему отцу, к высшему свету!

Внутренне Алина усмехнулась. «Прости меня, Денис. Но чтобы защитить твой тыл, мне придется немного полить тебя грязью перед этими идиотами».

Коррадо прищурился. Его обсидиановые глаза буравили Алину, пытаясь пробиться сквозь ее защиту, но артефакты подавления не могли подавить актерскую игру.

— Жертва обмана? — недоверчиво протянул Инквизитор. — Тогда как вы объясните то, что произошло в ложе после дуэли? Когда ваш многоуважаемый отец попытался увести вас, вы применили магию Лунного Света. Вы ослепили стражу и публично отреклись от Дома Армуар, потребовав защиты у гвардии Железного Регента! Это не похоже на поведение испуганной девочки.

Алина убрала руки от лица. Слезы исчезли, уступив место холодному, аристократическому достоинству. Пора было менять тактику. Защита сыграна, время атаковать.

— Мой отец, граф де Армуар, был в сговоре с Домом Валуз, — твердо произнесла она. — Он хотел силой увезти меня и выдать замуж за Морвана, чтобы закрепить политический союз против Железного Регента. Я, как пробудившая Истинную Кровь Эшбруков, не могла позволить использовать себя как разменную монету в мятеже против короны.

Она выпрямилась, сверкнув глазами. — Я применила магию в целях самообороны. И я обратилась к Регенту, потому что он — законная власть в Авеноре. Разве это преступление, Инквизитор Коррадо? Искать защиты у правителя Империи от изменников?

Коррадо скрипнул зубами. Девчонка была скользкой, как угорь. Она идеально выстроила свою позицию. Официально Железный Регент все еще был главой государства, а Дом Валуз балансировал на грани открытого мятежа. Обвинить Алину сейчас — значило открыто пойти против Регента, а Инквизиция еще не была готова к такому шагу.

— Где он? — процедил Коррадо, наклоняясь вперед. — Где де Бриан? Вы должны знать.

— Я не знаю, — совершенно искренне (по крайней мере, для артефактов правды в комнате) ответила Алина. Она действительно не знала точного маршрута Дениса, и это было к лучшему. — После арены я его не видела. Он сбежал. Бросил меня здесь одну, расхлебывать последствия его безумия.

Она снова позволила нотке обиды проскользнуть в голос. — Если вы найдете его, Инквизитор... передайте ему, что леди Эшбрук не прощает предательства.

Коррадо долго смотрел на нее. В комнате повисла тяжелая, давящая тишина. Наконец, старик откинулся на спинку кресла.

— Вы можете идти, леди Алина. Но не покидайте столицу. Инквизиция будет следить за каждым вашим шагом. Если мы обнаружим хоть одно письмо, хоть один магический импульс, связывающий вас с беглым... никакая защита Регента вам не поможет. Юг требует крови. И если мы не сможем дать им де Бриана, мы дадим им тех, кто был ему дорог.

— Я всё поняла, Ваше Высокопреосвященство, — Алина грациозно поднялась, сделала легкий, безупречный реверанс и направилась к выходу.

Ее шаги по каменному коридору были ровными и размеренными. Только когда тяжелые двери Цитадели закрылись за ее спиной, и она оказалась в закрытой карете, предоставленной гвардией Регента, Алина позволила себе расслабиться.

Она откинулась на бархатные подушки и закрыла глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Первый раунд остался за ней. Она убедила Инквизицию в своей непричастности. Теперь они считают ее либо дурой, либо обиженной брошенной девчонкой. Это давало ей свободу маневра.

Алина посмотрела в окно на проносящиеся мимо улицы Авенора. Столица кипела. Патрулей стало втрое больше. На лицах прохожих читалась тревога. Двор разделился на два лагеря.

Ее карета въехала на охраняемую территорию правительственного дворца. Железный Регент выделил ей изолированные покои в своем крыле — единственном месте в городе, куда не могли дотянуться убийцы Валуза.

Войдя в свои роскошные, но холодные комнаты, Алина отпустила служанок. Оставшись одна, она подошла к окну, выходящему на север. Небо там было затянуто тяжелыми, свинцовыми тучами.

«Я выиграла нам время, Денис», — мысленно произнесла она, прикасаясь к лунному камню на шее. «Теперь очередь за тобой. Покори этот проклятый Север. Собери свою армию. А я... я подготовлю для тебя плацдарм здесь».

Алина подошла к письменному столу с потайным дном. Нажав на скрытый рычаг, она достала чистый лист пергамента, пропитанный особым алхимическим составом, и перо. Пора было начинать формировать свою собственную сеть. Лоялисты, недовольные Валузом, бастарды, которых обделили при дворе, амбициозные молодые лорды. Змеиное гнездо можно было победить, только став самой ядовитой змеей.

Леди Эшбрук обмакнула перо в невидимые чернила. Гражданская война началась не только на заснеженных трактах. Она началась здесь, на балах и в кулуарах. И Алина не собиралась ее проигрывать.

Глава 5

Перевал Воющих Ветров

Север начался не с пограничных столбов и не с таможенных застав. Он начался с того момента, когда окружающий мир потерял все цвета, кроме белого, серого и пронзительно-черного.

Мы поднимались по крутому, каменистому склону уже вторые сутки. Леса предгорий, дававшие хоть какое-то укрытие от пронизывающего ветра, давно остались далеко внизу, превратившись в неясное темное пятно на горизонте. Здесь, на подступах к Перевалу Воющих Ветров, властвовал только камень и вечный лед.

Ветер не просто дул — он кричал. Он выл на тысячу голосов, словно в скалах были заперты души проклятых, молящих о пощаде. С каждым метром подъема этот вой становился все громче, закладывая уши и сводя с ума. Мелкая, колючая снежная крошка, поднятая ураганными порывами, била в лицо с силой дроби, оставляя на коже микроскопические порезы.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание.

Температура окружающей среды

опустилась до минус тридцати

двух градусов по Цельсию.

Скорость ветра: двадцать восемь метров в секунду.

Фиксирую мощные геомагнитные и эфирные аномалии.

Внешнее сканирование затруднено.

Радиус действия радара снижен на 80%.

Риск обморожения членов отряда: критический».

Я шел первым, пробивая тропу в глубоком, слежавшемся снегу. Мой Эфир Абсолютного Льда, пульсирующий в венах, делал меня практически невосприимчивым к этому холоду. Для меня этот мороз был не врагом, а стихией, с которой я был связан кровью. Я чувствовал, как Ядро радостно откликается на окружающую среду, впитывая крупицы свободной энергии из ледяного воздуха.

Но остальным приходилось туго.

Я оглянулся назад. Горм шел сразу за мной, увязая в снегу по колено, но двигался с упорством носорога. Уроженец северных окраин, гигант переносил стужу лучше остальных. Его борода покрылась густым инеем, но в глазах горел азарт.

За ним, согнувшись в три погибели, брели Финн и Сильвестр. Оба привыкли к городской слякоти, но не к такому первобытному холоду. Они намотали на лица шарфы и обрывки ткани, оставив только узкие щели для глаз.

Еще хуже дела обстояли у нашего авангарда столичной знати.

Эмиль Ренар, чей изящный темный сюртук совершенно не был рассчитан на высокогорные метели, кутался в трофейный плащ южных наемников. Бывший дуэлянт шел тяжело, его грация исчезла, уступив место судорожным попыткам сохранить тепло.

Но тяжелее всего было инфанту. Людовик побледнел настолько, что его лицо почти сливалось со снегом. Он едва переставлял ноги, опираясь на посох, который Горм вырубил для него еще в лесу.

— Привал! — крикнул я, перекрывая вой ветра.

Мы добрались до относительно защищенного участка — глубокой расщелины между двумя гигантскими гранитными зубцами. Сюда ветер задувал слабее. Отряд буквально ввалился в это укрытие и обессиленно осел на камни.

Я закрыл глаза и потянулся к Ядру. Эфир послушно сформировал вокруг нашей стоянки невидимый купол, отсекающий ледяные порывы. Температура внутри расщелины начала медленно подниматься. Я не мог согреть воздух огнем, но мог приказать морозу отступить.

— Проклятье... — Эмиль стянул перчатку и подышал на посиневшие пальцы. — Денис, если твой Север весь такой, я начинаю сомневаться в целесообразности нашего предприятия. В Авеноре сейчас сезон дождей, но, клянусь Эфиром, я бы предпочел промокнуть до нитки, чем превратиться в ледяную статую.

— Это только граница, Ренар, — хмыкнул Горм, стряхивая снег с топора. — Перевал Воющих Ветров — это естественный барьер. Дальше, в долинах, будет не так ветрено. Хотя и холоднее.

— Утешил, нечего сказать, — проворчал Финн, пытаясь высечь искру из огнива, чтобы поджечь портативную алхимическую горелку. Пальцы его не слушались.

Я подошел к Людовику. Инфанта била крупная дрожь. — Как ты, Ваше Высочество?

— Не... не чувствую ног, — простучал зубами Людовик. — Этот ветер... он пробирает не только тело. Он словно вытягивает Эфир.

Он был прав. Перевал Воющих Ветров славился своими эфирными аномалиями. Местные легенды гласили, что здесь тысячелетия назад произошла битва между Первыми Брианами и ледяными титанами, и остаточная магия до сих пор сводит с ума компасы и высасывает жизненные силы из неподготовленных путников. Магия Ткачей Судеб и инквизиторов Юга здесь была бессильна, но это означало, что мы тоже остались один на один с дикой природой.

— Держи, — я протянул Людовику флягу с концентратом, разбавленным бренди Эмиля. — Пей. Нам нельзя задерживаться. Стоит задержаться дольше получаса, и холод убьет вас вернее клинков Валуза.

«СИСТЕМА ЕВА:

Предупреждение.

Фиксирую множественные сигнатуры.

Движение с наветренной стороны.

Скорость сближения высокая».

Я резко поднялся. — Оружие к бою. У нас гости.

— Что? — Сильвестр схватил арбалет, вглядываясь в белую пелену за пределами расщелины. — Я ничего не вижу! Ветер слепит.

— Они идут со стороны склона, — я выхватил свой ледяной клинок. — Не наемники. Звери.

Из снежной бури донесся звук, который невозможно было спутать с воем ветра. Это был низкий, клокочущий рык, от которого вибрировали камни под ногами.

В следующее мгновение сквозь снежную пелену проступили силуэты. Огромные, размером с крупного теленка, создания. Эфирные ледяные гончие. Их тела, покрытые грубой белой шерстью, были покрыты костяными и ледяными наростами, образующими естественную броню. Глаза горели мертвенно-голубым светом, а из пастей, усеянных бритвенно-острыми клыками, вырывался пар.

Твари Севера. Первое настоящее испытание.

Их было шесть. Они двигались с пугающей для их размеров грацией, не проваливаясь в снег благодаря широким лапам.

— В круг! — скомандовал я. — Горм, центр! Эмиль, Сильвестр — фланги! Людовик, не трать силы на атаку, дай нам преимущество в видимости!

Первая гончая прыгнула, метя мне в горло. Я принял ее удар на ледяной щит. Тварь врезалась в преграду с силой пушечного ядра, щит пошел трещинами. Я изогнулся и вонзил ледяной клинок ей под ребра. Холод столкнулся с холодом, но мой Лед был сильнее — внутренности зверя мгновенно промерзли, и он рухнул замертво.

Справа раздался лязг стали. Эмиль увернулся от броска второй гончей и нанес молниеносный укол рапирой в шею твари. Но тонкое лезвие со звоном отскочило от ледяного нароста на шкуре монстра.

— Проклятье, эта броня тверже стали! — крикнул Ренар, отскакивая от клацнувших в дюйме от его лица челюстей.

— Руби по суставам! — рявкнул Горм. Гигант с размаху опустил свой двуручный топор на спину третьей гончей. Тяжелое лезвие проломило ледяной панцирь и разрубило позвоночник твари пополам. Черная кровь брызнула на снег, моментально застывая.

Сильвестр раз за разом нажимал на спуск арбалета. Болты отлетали от лобных костей гончих, но один удачный выстрел угодил прямо в голубой глаз четвертой твари. Она истошно взвыла и закружилась на месте, пока Финн не перерезал ей горло метко брошенным кинжалом, целясь под челюсть.

Остались две. Но они, поняв, что мы не легкая добыча, изменили тактику. Твари отступили в метель, сливаясь со снегом.

— ЕВА, где они? — мысленно запросил я.

«СИСТЕМА ЕВА:

Интерференция Эфира критическая.

Сигнатуры сливаются с фоном.

Они готовятся к синхронной атаке с тыла».

— Людовик! — крикнул я. — Ослепи их!

Инфант, стоящий в центре нашего строя, глубоко вдохнул. Его глаза затуманились. Он поднял руки, и пространство вокруг нас внезапно вспыхнуло ослепительным, невыносимо ярким светом. Это не было заклинание света — это была чистая иллюзия, воздействующая прямо на зрительные нервы любого, кто смотрел в нашу сторону.

Из бури донесся скулящий звук. Две гончие, ослепленные внезапной вспышкой, выскочили из засады, беспорядочно щелкая пастями и врезаясь в камни.

Этого было достаточно. Я метнул два ледяных копья, вложив в них максимальную концентрацию Эфира. Они пробили грудные клетки ослепленных тварей, пригвоздив их к скале.

Бой закончился так же стремительно, как и начался. Мы стояли среди трупов северных хищников, тяжело дыша.

Эмиль вытер рапиру о снег и с раздражением посмотрел на лезвие, на котором появилась крошечная зазубрина. — Напоминание самому себе: в следующий раз брать на Север боевой топор.

— Я же говорил, что от твоей зубочистки здесь мало толку, — добродушно хохотнул Горм.

— Не расслабляться, — оборвал я их. — Кровь привлечет других хищников. Снимать шкуры некогда. Забирайте только эфирные железы, если умеете их вырезать, и уходим. До вершины перевала осталось немного.

Последние метры подъема дались нам ценой невероятных усилий. Ветер достиг своей пиковой мощи, грозя сбросить нас в пропасть. Мы шли, связавшись одной веревкой, шаг за шагом отвоевывая у горы пространство. Людовика пришлось буквально тащить на себе — Горм закинул его руку себе на плечо и тянул вперед.

И вдруг... вой прекратился.

Мы вышли на плоское, продуваемое всеми ветрами плато, образующее вершину Перевала Воющих Ветров. Облака здесь рассеялись, обнажив пронзительно-синее, холодное небо.

Отряд рухнул в снег, жадно глотая разреженный воздух. Даже Горм тяжело дышал, опершись на топор.

Я подошел к краю плато и посмотрел вниз.

Впереди, насколько хватало глаз, раскинулся Северный Предел. Это не была бесплодная ледяная пустыня, как считали столичные аристократы. Это была суровая, величественная земля. Глубокие каньоны, заросшие темной, непроходимой тайгой. Замерзшие реки, извивающиеся как серебряные змеи. А на горизонте, упираясь шпилями в небосвод, виднелись монументальные контуры Цитадели Мороза — родовой крепости Дома де Бриан. Базы Северного Легиона.

— Красиво... — прохрипел сзади Эмиль, подходя к краю пропасти. Он кутался в плащ, его лицо осунулось, но в глазах светилось неподдельное восхищение. — Дико. Жестоко. Но красиво.

— Это мой дом, — тихо ответил я, чувствуя, как внутри разгорается гордость, смешанная с тяжестью грядущей ответственности.

Я обернулся к своим людям. Измученные, промерзшие до костей, покрытые шрамами недавних боев. Моя команда. Мой личный отряд.

— Мы прошли Перевал, — громко сказал я. Мой голос звучал твердо и ясно в морозном воздухе. — Юг остался за нашей спиной. А впереди нас ждет Легион. И нам придется доказать им, что мы достойны ступать по этой земле.

Я посмотрел на Людовика. Инфант стоял прямо, опираясь на посох, и смотрел на раскинувшиеся внизу земли своего будущего королевства. В его взгляде больше не было паники.

Спуск обещал быть легче подъема, но главные испытания только начинались. Генерал Варг и суровые военачальники Севера не примут нас с распростертыми объятиями. Они уважают только силу.

И я собирался им ее продемонстрировать.

— Вперед, — скомандовал я, начиная спуск в долину. — Нас ждет Цитадель.

Глава 6

6. Застава Черного Камня

Спуск с Перевала Воющих Ветров занял у нас почти весь световой день. Чем ниже мы спускались в долину, тем тише становился яростный вой бури. Ветер, еще недавно пытавшийся сбросить нас в пропасть, теперь лишь злобно шипел в кронах исполинских черных сосен. Мы вошли в Темную Тайгу — естественный щит, отделяющий горную гряду от центральных равнин Северного Предела.

Снег здесь лежал глубокими, нетронутыми сугробами, скрывающими коварные расщелины и поваленные стволы деревьев. Но в воздухе больше не было той удушающей эфирной аномалии, что царила на вершине. Дышать стало легче.

— Клянусь всеми богами, если я когда-нибудь еще раз пожалуюсь на сквозняк в своем фехтовальном зале, пусть меня пронзят ржавой шпагой, — пробормотал Эмиль, вытряхивая снег из-за воротника своего плаща. Его лицо осунулось, аристократическая бледность сменилась нездоровой синевой, но бывший бретер упрямо держал спину ровно. — Ваша родина, Денис, не отличается гостеприимством.

— Это Север, мэтр Ренар, — усмехнулся Горм, шагающий впереди и пробивающий нам тропу своими широкими сапогами. Великан явно чувствовал себя здесь как дома. — Он не любит слабых. Зато здесь нет столичных интриг. Тебе либо рубят голову, либо наливают эль. Все честно.

— Предпочитаю эль, юноша, но, боюсь, с нашим везением нам предложат первое, — парировал Эмиль.

Я не участвовал в их перепалке. Мое внимание было сосредоточено на интерфейсе ЕВЫ.

«СИСТЕМА ЕВА:

Топографический сканер активирован.

Эфирный фон стабилизирован.

Впереди, на расстоянии двух километров,

зафиксирована массивная каменная структура.

Обнаружено скопление тепловых и эфирных сигнатур.

Уровень угрозы: Оранжевый (Вооруженные формирования)».

— Внимание, отряд, — я поднял руку, останавливая колонну. — Впереди застава.

Мы вышли на широкую просеку, и сквозь пелену падающего снега проступили контуры Заставы Черного Камня. Это не было изящным строением вроде столичных фортов с их декоративными башенками и развевающимися знаменами. Это был вырубленный в скальном массиве монолит. Грубый, циклопический кусок черного базальта, ощетинившийся бойницами. Он казался естественным продолжением горы, словно вырос из нее сам по себе. Никаких украшений, только функциональная, жестокая архитектура войны.

На стенах мерцали огни жаровен, но они горели не теплым желтым светом, а холодным, бледно-синим пламенем, типичным для северных алхимических смесей.

— Выглядит неприступно, — тихо заметил Сильвестр, проверяя механизм своего арбалета.

— Так и есть, — кивнул я. — Это первая линия обороны. Если твари из Мертвых Пустошей или горные мутанты прорываются, Застава Черного Камня принимает удар на себя. Здесь служат только ветераны.

Я повернулся к Людовику. Инфант выглядел изможденным, но его взгляд был твердым. В нем больше не было паники, которую он демонстрировал в лесу. — Ваше Высочество. Держитесь позади меня и Горма. Не используйте магию без моего прямого приказа. Северяне не любят иллюзионистов. Они уважают только сталь и стихию разрушения. Для них вы — столичный маг-интеллигент, а значит, потенциальная мишень для насмешек. Не реагируйте.

— Я понял, Денис, — Людовик поправил капюшон, скрывая лицо. — Я буду тенью.

— Отлично. Выдвигаемся. Идем в открытую. Прятаться на своей земле я не собираюсь.

Мы двинулись прямо по расчищенной дороге, ведущей к массивным железным воротам заставы. Не успели мы пройти и половины пути, как тишину разорвал резкий звук рога.

На стенах заставы началось движение. В бойницах хищно сверкнули наконечники тяжелых арбалетов.

Из-за заснеженных валунов по обочинам дороги бесшумно выросли фигуры. Десяток легионеров в тяжелой пластинчатой броне, поверх которой были накинуты шкуры снежных медведей и волков. Лица скрыты за закрытыми шлемами с узкими прорезями для глаз. В руках — алебарды и короткие, широкие мечи, предназначенные для рубки в ближнем бою.

Они взяли нас в полукольцо. Движения слаженные, ни одного лишнего слова. Идеальная дисциплина.

— Стоять, — раздался низкий, как рокот лавины, голос.

От группы легионеров отделился командир. Он был без шлема. Лицо пересечено глубоким шрамом от когтей, седая борода заплетена в короткие косы с вплетенными железными кольцами. Левый глаз заменял алхимический протез, тускло светящийся красным.

Он окинул наш отряд тяжелым, презрительным взглядом. Задержался на потрепанном, но все еще дорогом сюртуке Эмиля, фыркнул, глядя на Сильвестра и Финна, затем перевел взгляд на Горма.

— Горм Кровавый Топор? — командир прищурился. — Я слышал, ты сбежал в столицу на заработки. И что же, столичные харчи оказались не по зубам? Вернулся на Север, да еще и притащил с собой свору южного мусора?

Горм напрягся, перехватив древко топора, но я жестом приказал ему отступить.

Я шагнул вперед, сбросив капюшон. Ветер растрепал мои волосы. Я смотрел прямо в единственный живой глаз командира.

— Мое имя — Денис де Бриан. Я законный наследник Северного Предела. Открывайте ворота, центурион. Мои люди устали.

На секунду над просекой повисла абсолютная тишина. Слышен был только хруст снега. А затем легионеры расхохотались. Смех был грубым, лающим.

Командир не смеялся, но его губы скривились в злой усмешке. — Денис де Бриан? Тот самый, которого Железный Регент отыскал в столице? Мы получали воронов. Слышали, что ты убил щенка Валузов. Это, конечно, похвально. Но здесь, на Севере, титулы ничего не значат, мальчик. Ты похож на изнеженного аристократа, который впервые увидел снег.

Он шагнул ближе, его рука легла на эфес меча. — Северный Легион подчиняется только силе. Мы проливаем кровь на Стенах, пока вы там в столице пьете вино и танцуете на балах. То, что в твоих жилах течет кровь Брианов, еще не делает тебя нашим лордом. Может, ты просто самозванец. А может, ты слабак. В любом случае, Север не прощает слабости.

«СИСТЕМА ЕВА:

Анализ поведенческих паттернов.

Субъект инициирует проверку доминирования.

Рекомендуется агрессивная демонстрация

превосходящей силы без летального исхода.

Вычисление уязвимых точек в броне субъекта...»

— Мне не нужны твои лекции, солдат, — мой голос лязгнул холодным металлом. Я не стал повышать тон, но вложил в слова всю тяжесть своего Эфира. — Я не прошу твоего уважения. Я приказываю тебе открыть ворота.

Центурион оскалился. — А если я откажусь? Выпорешь меня?

Он сделал неуловимо быстрое движение. Для своих лет и тяжелой брони он был невероятно проворен. Его широкий меч со свистом вылетел из ножен, целясь плашмя мне в грудь — не убить, но сбить с ног, унизить перед всем отрядом и своими подчиненными.

Он недооценил меня. Я не стал уклоняться. Я не стал отступать.

Эфир взорвался в моих венах. Абсолютный Лед, сконцентрированный до предела, рванулся наружу.

Моя рука метнулась вперед, пальцы сомкнулись на лезвии летящего меча.

Хрусь!

Громкий треск разорвал морозный воздух. В ту секунду, когда моя голая ладонь коснулась стали, меч командира покрылся толстой коркой непрозрачного, сияющего льда. Холод устремился по клинку к рукояти с такой скоростью, что центурион не успел разжать пальцы.

Лед сковал его руку, намертво приморозив ее к эфесу, и пополз вверх по наручу, покрывая броню инеем.

Центурион захрипел сквозь стиснутые зубы, пытаясь вырвать меч, но я держал его мертво. Мой взгляд не выражал ничего, кроме ледяного спокойствия.

Вокруг нас щелкнули механизмы арбалетов. Легионеры вскинули оружие, готовясь изрешетить нас болтами. Мои люди среагировали мгновенно. Горм встал передо мной, заслоняя широкой спиной, Сильвестр и Финн взяли на прицел офицеров, а Эмиль... Эмиль даже не достал шпагу. Он лишь изящным движением откинул полу плаща, демонстрируя алхимическую гранату, и вежливо улыбнулся ближайшему арбалетчику.

— Одно движение, — тихо сказал я, глядя в расширившийся глаз центуриона, — и я заморожу кровь в твоем сердце. Прикажи им опустить оружие.

Мы стояли так несколько долгих секунд. Командир тяжело дышал, его лицо побледнело от пронизывающего до костей холода моего Эфира. Он посмотрел на свою заледеневшую руку, на мой абсолютно спокойный взгляд, и в его глазах мелькнуло понимание. Это была не столичная магия. Это был первородный, дикий холод истинных правителей Севера.

— Опустить оружие! — рявкнул он.

Легионеры неохотно опустили алебарды и арбалеты.

Я разжал пальцы. Лед на мече центуриона со звоном осыпался снежной пылью. Я позволил теплу вернуться в его руку, отступая на шаг.

Командир растер онемевшее запястье, убирая меч в ножны. Он смотрел на меня уже без прежнего презрения. В его взгляде читалась мрачная, настороженная оценка.

— Сила у тебя есть, Наследник, — глухо произнес он. — Железный Регент не соврал. Кровь Брианов не выродилась на столичных перинах.

Он выпрямился и сжал кулак, ударив им себя в грудь — традиционное салютование Северного Легиона. — Я — капитан Хьялмар, комендант Заставы Черного Камня. Добро пожаловать домой, лорд де Бриан. Ворота открыты.

Ворота заставы со скрежетом поползли вверх.

— Проходите. Мы накормим ваших людей и дадим сменных лошадей, — добавил Хьялмар, провожая нас взглядом. — Но не обольщайтесь, Ваша Светлость. Я всего лишь охраняю границу. В Цитадели Мороза вас ждет генерал Варг. И он не из тех, кого можно впечатлить простым фокусом с заморозкой железки. Он прошел через ад за Стеной. И он не отдаст командование Легионом мальчишке, пока не проверит вас в настоящей крови.

— Я не боюсь крови, капитан, — бросил я через плечо, проходя под сводами ворот. — Ни своей, ни чужой.

Мы вошли на территорию Заставы Черного Камня. Первый рубеж был пройден. Легион огрызнулся, но признал силу. Впереди была долгая дорога к Цитадели, и я знал, что каждая миля на этом пути будет проверкой на прочность. Север принял нас, но теперь нам предстояло его покорить.

Глава 7

Генерал Варг

Цитадель Мороза возвышалась над заснеженной равниной, как клык мертвого бога. Построенная из темно-серого гранита и тысячелетнего льда, она не подавляла изяществом, она давила своей абсолютной, первобытной мощью. Никаких витражей, никаких тонких шпилей. Только массивные бастионы, уходящие в свинцовое небо, и бесконечные ряды бойниц, из которых на нас смотрели жерла тяжелых баллист и алхимических орудий.

Мой отряд въехал на широкий внутренний двор под гулкие удары сигнальных барабанов. Мы сменили измученных лошадей на Заставе Черного Камня, но даже свежие северные скакуны нервно всхрапывали, чувствуя тяжелую, давящую ауру этого места.

Двор был заполнен легионерами. Тысячи суровых, покрытых шрамами воинов тренировались, чистили оружие или просто стояли, молча провожая нас взглядами. В этих взглядах не было ни почтения, ни радости. Только холодная оценка и тяжелое, почти осязаемое презрение.

Для них я был чужаком. Да, законным сыном Железного Регента, герцога де Бриана. Да, тем самым потерянным наследником, которого искали столько лет. Но я вырос не здесь. Я не проливал с ними кровь за Стеной, не мерз в дозорах, не терял боевых товарищей в стычках с тварями Пустошей. Я явился из сытой, теплой столицы, притащив с собой свиту из сомнительных личностей.

Спешившись у главных ступеней донжона, я бросил поводья подскочившему мальчишке-оруженосцу. — Оружие не сдавать, — негромко приказал я своим. — Мы не пленники. Мы пришли в свой дом.

Эмиль Ренар, кутаясь в теплый меховой плащ, который он выменял на заставе, изящно спрыгнул с седла. Его лицо оставалось невозмутимым, но цепкий взгляд профи-убийцы сканировал толпу. Лис Авенора не привык доверять тем, кто не улыбается, а здесь не улыбался никто. — Гостеприимство Севера воистину согревает душу, — саркастично процедил он, поправляя перевязь, на которой висела не только дуэльная шпага, но и его любимый мизерикорд — узкий кинжал милосердия, которым он владел с пугающим мастерством. — Знаете, Денис, иногда я скучаю по своему фехтовальному залу. Конечно, мы сожгли его дотла, уходя от столичных ищеек в тот памятный вечер, но там хотя бы не было так... морозно. И публика была менее кровожадной.

— Держи свой мизерикорд поближе, Лис, — хмыкнул Горм, снимая с луки седла свой огромный топор. — Местные шуток не понимают.

Людовик, натянув капюшон поглубже, держался рядом с Сильвестром и Финном. Инфант помнил мое предупреждение и старался не привлекать внимания, хотя его присутствие само по себе было вызовом для этого места.

Двери донжона, окованные черным железом, медленно отворились, и нас встретил караул личной гвардии Командующего. Молчаливым жестом нас пригласили внутрь.

«СИСТЕМА ЕВА:

Топографическое сканирование.

Мы входим в центральный зал Цитадели.

Фиксирую 42 человека.

Из них 15 — командиры высшего ранга.

Эфирный фон нестабилен, высокое напряжение.

Уровень угрозы: Красный.

Рекомендуется максимальная концентрация».

Мы вошли в Зал Военного Совета. Огромное помещение со сводчатым потолком, теряющимся в полумраке, освещалось лишь ревущим пламенем в гигантском центральном очаге. Вдоль стен висели истрепанные знамена Северных Легионов.

За массивным круглым столом, вырезанным из цельного ствола железного дерева, сидели командиры. Ветераны Севера. Люди, чьи лица напоминали вырубленные из камня маски. Они даже не встали, когда мы вошли.

Во главе стола сидел он. Генерал Варг.

Мужчина, чье имя гремело по всей Империи. Его седые волосы были коротко острижены, а левая половина лица была обезображена жутким, старым ожогом от кислотной слюны какой-то твари из Пустошей. Он был облачен в простую, потертую кожаную броню, без знаков отличия, которые ему были и не нужны — его авторитет был абсолютным.

Варг тяжело оперся руками о стол и уставился на меня своими пронзительными, льдисто-серыми глазами.

— Законный наследник, — голос генерала был похож на скрежет камня о камень. — Денис де Бриан. Мальчик, которого мы оплакивали много лет назад.

Я остановился в нескольких шагах от стола, мой отряд выстроился за спиной. Я встретил его взгляд, не моргая. Эфир внутри меня начал медленно циркулировать, готовясь к любому повороту.

— Я перед вами, генерал Варг, — ровно ответил я. — И я здесь, чтобы принять командование Легионами. Железный Регент отдал приказ.

По залу прокатился глухой, издевательский смешок. Один из трибунов, тучный воин с боевым молотом за спиной, откинулся на спинку стула и сплюнул на каменный пол.

— Командование? — переспросил Варг, и его губы скривились. — Ты принес нам бумажку от Регента, мальчик? Север не управляется бумажками. Север управляется кровью и сталью.

Генерал медленно поднялся. Он был огромен, почти не уступал Горму. — Мы знаем, кто ты, — продолжил Варг, шагая из-за стола в мою сторону. — Мы знаем, что ты — истинный сын герцога. Мы помним ту ночь, Праздника Урожая, когда весь город гулял, отряд профессиональных наемников - не бандитов, а настоящих псов войны с Эфирной поддержкой - атаковал загородную резиденцию герцога. Охрана перебита. Резиденция была сожжена дотла. Кортеж твоей матери на котором она пыталась скрыться был вырезан с дьявольской жестокостью. Леди де Бриан истекала кровью, пронзенная южными клинками. Мы искали тебя среди трупов, но не нашли… Твой отец уничтожил половину провинции, пытаясь найти похитителей. Мы думали, ты мертв. А теперь ты возвращаешься... откуда? Из столичных трущоб? Из теплой Академии, где тебя учили кланяться и танцевать?

Он подошел вплотную ко мне.

— Твоя кровь дает тебе право на имя, Денис. Но она не дает тебе права отдавать мне приказы, — Варг понизил голос до угрожающего рыка. — Посмотри на своих людей. Кто это? Аристократ в шелках с зубочисткой? Столичный воришка? И ты думаешь, что с этим сбродом ты можешь вести Легионы в бой?

— Эй, полегче, старик, — процедил Финн, хватаясь за рукоять кинжала, но я остановил его коротким, жестким жестом.

— Они не сброд, генерал, — мой голос оставался ледяным. — Это люди, которые прорвались сквозь засады Юга и перешли Перевал Воющих Ветров. А что касается меня... Вы смеете попрекать меня смертью моей матери? Тем, что я рос в грязи трущоб, борясь каждый день за своё существование? Пока вы отсиживали свои задницы за этими стенами?

Я позволил Эфиру Абсолютного Льда вырваться наружу. Воздух в зале мгновенно остыл. Очаг в центре комнаты зашипел, пламя пригнулось, борясь с неестественным холодом, исходящим от моего Ядра. Пол под моими ногами покрылся слоем белого инея.

«СИСТЕМА ЕВА:

Давление на психику противника — 70%.

Зафиксировано изменение сердечного ритма у трибунов. Рекомендуется удерживать доминирующую позицию».

— Я убил наследника Валузов на арене, на глазах у всей столицы, — чеканя каждое слово, произнес я. — Я объявил Югу войну, которую вы ждали долгие годы. Я не просить пришел, Варг. Я пришел взять то, что принадлежит мне по праву рождения и по праву силы.

Один из офицеров, молодой, шрамированный центурион, резко вскочил с места, выхватив меч. — Ты слишком много болтаешь, щенок! Регент далеко, а здесь...

Он не договорил.

Движение Эмиля Ренара было настолько быстрым, что человеческий глаз просто не успел его зафиксировать. Секунду назад он стоял позади меня, расслабленно опустив руки. В следующее мгновение он оказался вплотную к центуриону.

Его левая рука стальной хваткой зажала запястье офицера, блокируя меч, а правая... Правая прижала к горлу северянина узкое, смертоносное лезвие мизерикорда. Крошечная капля крови стекла по стали кинжала.

В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Легионеры схватились за оружие, но никто не смел сделать и шага.

Эмиль чуть склонил голову набок, его глаза смотрели на центуриона с холодным, профессиональным безразличием Лиса Авенора — человека, убившего на дуэлях больше аристократов, чем этот офицер видел тварей в Пустошах.

— Я бы не советовал вам заканчивать эту фразу, сударь, — мягко, почти ласково произнес Ренар. — Мой клинок, возможно, и выглядит как зубочистка в ваших глазах, но он пробивает трахею за десятую долю секунды. Поверьте моему богатому опыту. И да, я сжег свой роскошный зал в столице не для того, чтобы какой-то немытый дикарь зарезал меня в этой морозилке. Уберите железо. Сейчас же.

Центурион замер, тяжело дыша, его глаза бешено вращались.

— Отпусти его, Эмиль, — приказал я, не сводя взгляда с генерала Варга.

Ренар изящно отступил, убирая мизерикорд в рукав, словно по волшебству. Офицер отшатнулся, рухнув обратно на стул.

Варг смотрел на меня. Затем на Эмиля. Затем на иней, покрывающий пол. И внезапно его обезображенное лицо исказила кривая, мрачная ухмылка.

— Дерзость. И Абсолютный Лед, — генерал кивнул, словно подтверждая какие-то свои мысли. — Хорошо. Ты не трус, Наследник. И твои цепные псы умеют кусаться. Но чтобы Легионы пошели за тобой, одной крови и пары фокусов недостаточно.

Он обошел меня и тяжело опустился в свое кресло. — Через три дня начнется Кровавая Буря. Эфирные потоки из Мертвых Пустошей погонят стаи низших демонов и ледяных ползунов на наши заставы. Это происходит каждый год. Мы теряем людей. Мы держим Стену. Если ты хочешь, чтобы мы назвали тебя Командующим... ты выведешь авангард за Стену. В самое пекло.

Варг подался вперед, скрестив пальцы. — Ты, твои люди и сотня новобранцев. Выживешь и удержишь Ущелье Мертвецов — Легионы твои. Погибнешь — мы похороним тебя с почестями, как истинного сына герцога, но королевство придется спасать кому-то другому. Принимаешь вызов, мальчик?

Я почувствовал, как в груди разгорается ледяное пламя предвкушения. Система ЕВА уже начала выстраивать тактические алгоритмы для обороны в условиях гористой местности.

— Я принимаю вызов, Варг, — я чуть склонил голову. — Готовьте сотню. Через три дня вы поймете, что настоящий Север только что вернулся домой.

Глава 8

Отказ от привилегий

Тяжелые дубовые двери с глухим стуком закрылись за спиной интенданта Цитадели, оставив нас в тишине. После гулких, промозглых коридоров и ледяного напряжения Зала Военного Совета, эти покои казались иллюзией, неуместной насмешкой над суровой реальностью Севера.

Это были апартаменты лорда. Мои законные апартаменты, пустовавшие семнадцать лет.

В огромном камине трещали толстые поленья железного дерева, наполняя комнату густым, обволакивающим теплом. На каменном полу лежали шкуры белоснежных северных медведей. Широкая кровать с балдахином, массивный стол, уставленный кубками и кувшинами с горячим вином со специями. Здесь не было ветра, не было холода. Здесь пахло хвоей и сытой, безопасной жизнью.

Людовик, едва переступив порог, со стоном рухнул в глубокое кресло у камина и вытянул к огню замерзшие ноги. Сильвестр и Финн, переглянувшись, с осторожностью опытных воров начали осматривать дорогие гобелены.

Эмиль Ренар подошел к столу, налил себе кубок горячего вина и сделал глоток, блаженно прикрыв глаза. — Должен признать, Ваша Светлость, — произнес Лис Авенора, возвращая себе привычную аристократическую непринужденность, — после того, как мы едва не отморозили себе все конечности на перевале, это место кажется раем. Варг может быть грубияном, но он чтит право вашей крови. Если мы собираемся умирать через три дня в какой-то канаве, я предпочитаю провести эти дни на шелковых простынях.

Горм Кровавый Топор лишь хмыкнул, прислонив свое массивное оружие к стене. — Для Севера это слишком мягко. От такого тепла кости становятся рыхлыми.

Я стоял посреди комнаты, не снимая промерзшего плаща. Интерфейс ЕВЫ бесстрастно анализировал температуру помещения, но мой взгляд был прикован к другой детали. На стене, над камином, висел портрет. Женщина с пронзительно-синими глазами и мягкой улыбкой. Леди де Бриан. Моя мать. Та, что погибла от клинков южных наемников в ночь моего похищения, закрыв меня своим телом.

Они сохранили ее покои. Они помнили.

Но я также помнил глаза легионеров во дворе. Взгляд генерала Варга. Слова о том, что Север не управляется титулами.

Я подошел к столу, взял кубок из рук удивленного Эмиля и поставил его обратно на столешницу. — Собирайте вещи. Мы здесь не останемся.

— Простите? — Эмиль поднял бровь, его рука инстинктивно скользнула к рукаву, где прятался мизерикорд, словно он ожидал нападения. — Денис, вы переутомились? Мы только что пришли.

— Мы не будем здесь спать, — жестко повторил я, поворачиваясь к отряду. — Варг бросил нам кость. Он дал нам роскошь, чтобы легионеры в казармах могли шептаться о том, как столичный мальчишка-аристократ греет задницу у камина, пока они точат мечи в холоде. Это проверка. И если мы останемся здесь, мы проиграем войну за их уважение еще до того, как выйдем за Стену.

Людовик с трудом поднялся из кресла, его лицо выражало смесь отчаяния и понимания. Он уже усвоил уроки, которые я преподал ему на перевале. — Куда мы идем, командир?

— В нижние ярусы. К той самой сотне авангарда, с которой мы должны идти в Ущелье Мертвецов.

Я подошел к двери и распахнул ее. Интендант, тощий старик с седой бородой, все еще стоял в коридоре, ожидая приказов.

— Ваша Светлость? — он удивленно заморгал. — Вам что-то не по вкусу? Я могу приказать принести...

— Заприте эту дверь, — оборвал я его. — Ни я, ни мои люди не будут занимать господские покои до тех пор, пока Буря не закончится. Веди нас в третью казарму. Туда, где расквартирована моя сотня.

Интендант побледнел. — Но... Ваша Светлость! Это общие казармы! Там сквозняки, там спят вповалку на соломенных тюфяках, там пахнет потом и... это не место для законного сына герцога!

— Законный сын герцога будет спать там, где спят его солдаты, — отрезал я. Мой голос лязгнул Абсолютным Льдом. — Выполнять.

Нижние ярусы Цитадели Мороза кардинально отличались от лордского крыла. Здесь не было ковров и гобеленов. Голый камень, сырость, тяжелый запах оружейной смазки, дешевого табака и немытых тел.

Когда мы вошли в длинное, сводчатое помещение третьей казармы, шум голосов моментально стих. Сотня бойцов — смесь необстрелянных юнцов и угрюмых ветеранов-штрафников — уставилась на нас. Они сидели на двухъярусных нарах, точили оружие, играли в кости.

Я шагнул вперед. Эмиль шел справа от меня, брезгливо морща нос, но держа спину идеально прямо. Горм топал слева, широко улыбаясь — для него эта обстановка была родной.

— Кто старший? — громко спросил я.

С нижних нар медленно поднялся высокий, покрытый шрамами десятник. У него не хватало половины левого уха. — Я старший, Ваша Светлость. Десятник Торвальд. Мы ждали, что вы пришлете за нами завтра, чтобы раздать приказы из теплого зала.

В его голосе звучала откровенная насмешка. Легионеры вокруг заулыбались.

Я прошел мимо него, выбрал свободную жесткую койку у самой холодной стены и бросил на нее свой походный мешок. — Приказы я буду раздавать отсюда, Торвальд. Я Денис де Бриан. И я ваш командир на ближайшие три дня.

Я обвел взглядом ошарашенных солдат. — Мои люди будут спать здесь. Есть из одного котла с вами. Истекать кровью рядом с вами. Варг отправил нас в Ущелье Мертвецов умирать. Но я обещаю вам одно: если мы умрем, то умрем вместе. А если выживем — Север узнает, чья кровь течет в моих венах.

В казарме повисла абсолютная тишина. Я лег на жесткий соломенный тюфяк, закинул руки за голову и закрыл глаза. Система ЕВА начала переходить в режим энергосбережения. Север испытывал меня. И я был готов к этой игре.

Глава 9

Апгрейд

Ночь в третьей казарме тянулась мучительно долго. Воздух был спертым, пропитанным запахами немытых тел, мокрой шерсти, дешевого табака и оружейного масла. Сквозняки гуляли по каменному полу, заставляя пламя редких масляных ламп неуверенно дрожать. Сто солдат — сто совершенно разных, ожесточенных Северным Пределом судеб — спали вповалку на жестких нарах, изредка бормоча во сне или глухо кашляя.

Я лежал на своем соломенном тюфяке у самой холодной стены, закинув руки за голову. Сон не шел. Мое Ядро медленно пульсировало, перекачивая Абсолютный Лед по венам, поддерживая комфортную температуру тела. Для меня этот холод был родным, но моим людям приходилось несладко.

Слева от меня громко, раскатисто храпел Горм. Гигант завернулся в медвежью шкуру и спал сном младенца, положив тяжелую руку на рукоять своего топора. Чуть дальше ежился во сне Людовик. Инфант, привыкший к шелковым простыням и согревающим заклинаниям столицы, сейчас казался просто измученным мальчишкой. Финн и Сильвестр спали по очереди — привычка из трущоб, где закрыть глаза обоим означало проснуться с перерезанным горлом.

А вот Эмиль Ренар не спал. Лис Авенора сидел на краю своей койки, идеально ровно держа спину. В тусклом свете лампы мерцало тонкое лезвие мизерикорда — Эмиль методично, с пугающим спокойствием натирал его куском промасленной замши. Заметив мой взгляд, бывший бретер едва заметно приподнял уголок губ и отсалютовал мне клинком, прежде чем спрятать его в рукав. Он был готов убивать в любую секунду.

Я прикрыл глаза, собираясь погрузиться в легкий транс для восстановления резерва, когда перед моим внутренним взором внезапно вспыхнул интерфейс.

Привычный бледно-голубой цвет системы мигнул, пошел рябью и сменился насыщенным, тактическим золотистым свечением. В ушах раздался ровный, лишенный эмоций голос, который я не слышал так отчетливо с момента моего пребывания в Академии.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание.

Сбор данных окружающей среды завершен.

Анализ эфирного фона Северного Предела: 100%.

Анализ геомагнитных аномалий Цитадели Мороза: 100%. Интеграция данных о противнике (Низшие демоны, флора и фауна Мертвых Пустошей)

из архивов Легиона: Успешно».

Я резко открыл глаза, но интерфейс не исчез. Наоборот, он начал накладываться на реальный мир с пугающей четкостью.

«СИСТЕМА ЕВА:

Вычислительные мощности синхронизированы с текущим объемом Ядра Абсолютного Льда.

Инициирован процесс обновления базовых протоколов.

Доступ к скрытым директивам разрешен.

Активация. Уровень 2: Тактический интерфейс командира».

Мой мозг прошила короткая, острая вспышка боли. Я стиснул зубы, чтобы не застонать, вцепившись пальцами в край деревянных нар. Казалось, кто-то влил в мою голову ведро ледяной воды, а затем пропустил через нее разряд тока. Пространство вокруг меня дрогнуло, раздвинулось, приобретая невероятную глубину и детализацию.

Когда боль отступила, я огляделся. Карма казалась прежней, но теперь я видел ее совершенно иначе.

Над головой Горма висела полупрозрачная шкала зеленого цвета.

«Объект: Горм. Класс: Тяжелая пехота. Статус: Отдых. Резерв выносливости: 98%. Эфирная сопротивляемость: Высокая».

Я перевел взгляд на Эмиля.

«Объект: Эмиль Ренар. Класс: Элитный убийца/Дуэлянт. Статус: Бодрствование (Повышенная боеготовность). Скорость реакции: Критическая. Резерв выносливости: 72% (выявлено скрытое переутомление)».

Мой взгляд скользнул по рядам спящих легионеров. Десятки маркеров вспыхивали в темноте. Система выводила их примерный боевой потенциал, степень усталости и даже уровень стресса, анализируя микросокращения мышц, частоту дыхания и температуру тел.

Но это было не всё. В правом верхнем углу моего зрения теперь постоянно висела полупрозрачная трехмерная мини-карта. ЕВА просканировала архитектуру нижних ярусов Цитадели. Я видел, где находятся несущие опоры, где пролегают вентиляционные шахты, где стоят посты охраны за стенами казармы.

«СИСТЕМА ЕВА:

Тактический интерфейс Командира активирован.

Доступные модули:

1. Динамический контроль отряда (синхронизация до 150 единиц).

2. Анализ уязвимостей противника в реальном времени.

3. Предиктивный расчет вероятностей на поле боя.

Желаете загрузить топографическую карту 'Ущелье Мертвецов' для симуляции?»

— Да, — мысленно приказал я.

Перед моими глазами развернулась голографическая проекция ущелья. Я видел каждую скалу, каждую осыпь. Красными стрелками система подсвечивала наиболее вероятные маршруты движения стай низших демонов, которых погонит Кровавая Буря. Синими зонами обозначались идеальные точки для организации обороны.

Это был не просто апгрейд. Это было оружие, способное выиграть войну. Я больше не был просто одиночкой с мощной магией. Теперь я видел поле боя глазами шахматиста, для которого фигуры сделаны из плоти и крови…

Утро началось с грохота. Десятник Торвальд — тот самый ветеран без половины уха — пнул железное ведро, стоявшее у двери.

— Подъем, мясо! — рявкнул он. — Завтрак через десять минут. Затем построение на внутреннем дворе. Авангард выдвигается к Стене сегодня в полдень. Буря придет раньше, чем обещал Варг.

Казарма мгновенно пришла в движение. Легионеры вскакивали, натягивали поддоспешники, лязгали оружием. Никто не обращал на меня внимания. Для них я все еще был столичным выскочкой, которого генерал отправил на убой.

Я медленно поднялся. Эмиль и остальные мои люди уже были на ногах.

— Ваша Светлость, — Торвальд подошел ко мне, криво усмехаясь. В его руке был зажат свернутый пергамент. — Варг передал план обороны Ущелья. Мы встанем «кабаньей головой» в самом узком месте. Я и мои ветераны — в центре. Новобранцы — на флангах. Вы и ваша... свита можете встать позади нас. Постарайтесь не путаться под ногами, когда начнется рубка, и, может быть, выживете.

Я посмотрел на Торвальда. ЕВА мгновенно вывела его профиль.

«Статус: Самоуверенность. Уровень скрытой агрессии: 60%. Тактическая грамотность: Средняя (шаблонное мышление)».

Я не стал брать у него пергамент. Вместо этого я сделал шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. Воздух вокруг нас резко похолодел.

— Разверни карту, десятник, — тихо, но с металлом в голосе приказал я.

Торвальд нахмурился, но подчинился, развернув грубо нарисованный план ущелья на ближайшем пустом столе. Вокруг начали собираться другие легионеры, предчувствуя конфликт.

Я посмотрел на карту. Она была неточной. ЕВА уже наложила на нее правильную топографию.

— Ты собираешься встать «кабаньей головой» на отметке триста? — я ткнул пальцем в узкое место на пергаменте.

— Так точно. Это основы тактики. Мы закупорим проход, — гордо ответил Торвальд.

— Это основы тактики для боя с людьми, идиот, — холодно отрезал я. Краем глаза я видел, как Эмиль чуть сдвинулся, прикрывая мою спину. — Вы ждете демонов и ледяных ползунов. Ползуны не побегут прямо на ваши щиты. Они пойдут по стенам.

Я провел пальцем по краям ущелья. ЕВА подсвечивала для меня слепые зоны, которых Торвальд просто не замечал.

— Если ты поставишь строй здесь, твари заберутся на эти карнизы, — я указал на едва заметные выступы на скалах, — и спрыгнут прямо в центр вашего построения. Ваша «кабанья голова» превратится в братскую могилу за четыре минуты. Новобранцы на флангах запаникуют и побегут, открывая тыл.

Легионеры зашептались. Торвальд покраснел от гнева. — И что же предлагает столичный лорд? — прорычал он. — Нам больше негде держать оборону!

— Мы сдвинем линию на полсотни шагов назад. Вот сюда, — я указал на более широкую часть ущелья.

— Вы с ума сошли! Там слишком широко, мы не перекроем проход! — возмутился один из ветеранов.

— Нам и не нужно его перекрывать полностью, — я поднял глаза на солдат. Мой мозг работал с холодной, машинной четкостью. — Мы создадим огневой мешок. Центр будет держать мой человек, Горм, вместе с десятком самых тяжелых бойцов. Вы не будете стоять стеной. Вы будете пропускать тварей порциями.

Я повернулся к Ренару. — Эмиль. Справа есть слепая зона, угол в сорок пять градусов. Ты и Финн займете ее. Ваша задача — перерезать сухожилия всему, что прорвется мимо Горма. Сильвестр — на левый карниз. Я видел твой арбалет, с этой точки ты будешь простреливать весь проход.

Затем я снова посмотрел на Торвальда. — Твои ветераны встанут двумя клиньями по бокам от центра. Как только твари увязнут в схватке с Гормом, вы ударите их во фланги. А я... — я позволил льду покрыть мои пальцы. — Я буду контролировать температуру в ущелье. Я заморожу стены так, что ни один ползун не сможет на них удержаться. Они все скатятся прямо на ваши клинки.

В казарме воцарилась мертвая тишина. Легионеры смотрели на карту, мысленно прокручивая мой план. Даже Торвальд молчал, переводя взгляд с пергамента на меня. Он был грубым рубакой, но не дураком. Он понимал, что моя схема идеальна. Она учитывала рельеф, о котором не знал даже Варг, сидящий в своем кабинете.

— Откуда... откуда вы знаете про эти карнизы? — хрипло спросил Торвальд. — Вы же никогда не были за Стеной.

— Я знаю всё, что должен знать командир, чтобы его люди вернулись домой живыми, — жестко ответил я. — Меня не волнует, что вы обо мне думаете. Вы можете ненавидеть меня, презирать мою столичную кровь или считать бастардом. Но пока мы в этом ущелье — вы принадлежите мне. И я не позволю вам сдохнуть из-за тупой гордости.

Я свернул карту и бросил ее в грудь Торвальду. — Передай приказы по десяткам. Проверить крючья на ботинках, лед на стенах будет моим. Выступаем в полдень.

Я развернулся и пошел к выходу. Мой отряд двинулся за мной. Когда мы вышли в морозный коридор, Эмиль поравнялся со мной.

— Впечатляющий спектакль, Денис, — негромко произнес он. — Вы посмотрели на них так, словно они... фигуры на шахматной доске. Я не знал, что вы изучали тактику Севера в Академии.

— Я не изучал, Эмиль, — ответил я, глядя вперед, где интерфейс ЕВЫ уже прокладывал оптимальный маршрут к арсеналу. — Я просто проснулся. И теперь я вижу всё.

Кровавая Буря надвигалась, но теперь я был к ней готов. Север хотел проверить меня на прочность? Что ж, я покажу им, на что способен командир, чей разум усилен машинной логикой, а кровь состоит из Абсолютного Льда.

Глава 10

Кровавая тренировка

Легионеры готовились к выдвижению. Скрипели подводы с припасами, ржали тяжелоупряжные северные кони, лязгала сталь.

Сотня бойцов, выделенная мне генералом Варгом для удержания Ущелья Мертвецов, выстроилась у южных ворот. В основном это были ветераны-штрафники, люди с тяжелым прошлым и еще более тяжелым характером, и около двух десятков зеленых новобранцев, которых отправили с нами в качестве пушечного мяса.

Я стоял в стороне, на невысоком каменном парапете, и наблюдал за ними.

«СИСТЕМА ЕВА:

Тактический интерфейс активен.

Анализ морального духа подразделения.

Уровень скрытой агрессии: 78%.

Дисциплина: 40% (удерживается исключительно страхом перед уставом Легиона).

Выявлены неформальные лидеры, формирующие очаги неподчинения».

Перед моим внутренним взором над головами солдат загорались маркеры. ЕВА безошибочно выхватывала из толпы тех самых «дедов» — матерых северян, которые пережили не одну Кровавую Бурю и считали себя истинными хозяевами положения. Десятник Торвальд стоял поодаль, скрестив руки на груди, и делал вид, что проверяет амуницию, но я видел, как он подает едва заметные знаки группе из пятерых здоровяков.

Они готовились. Мой ночной разнос в казарме и демонстрация тактического превосходства задели их гордость. Для Севера слова ничего не значат, пока они не подкреплены пролитой кровью или сломанными костями. Они хотели проверить нас на прочность, прежде чем мы выйдем за Стену. И лучше было позволить им сделать это здесь, на утоптанном снегу двора, чем получить нож в спину в темноте ущелья.

— Расслабьтесь, парни, — тихо произнес я, не оборачиваясь к своему отряду. — Сейчас начнется представление.

Эмиль Ренар, стоявший по правую руку от меня, лишь тонко улыбнулся, поправляя воротник своего трофейного мехового плаща. — Как предсказуемо, — вздохнул Лис Авенора. — Местный колорит требует жертвоприношений. Надеюсь, они не сильно испачкают мне сапоги. В столице кровь с кожи отмывали специальные слуги, а здесь, боюсь, придется справляться самому.

Горм радостно хрустнул толстыми пальцами, предвкушая драку, но я жестом осадил его. — Нет, Горм. Твоя сила очевидна. Если ты раскидаешь их, они скажут, что столичный лорд просто прячется за спиной ручного тролля. Сегодня зубы покажут остальные.

Пятеро ветеранов отделились от строя и неспешным, вразвалочку шагом направились к нам. Возглавлял их человек-гора по прозвищу Ржавый — его борода действительно отливала рыжим цветом, а лицо представляло собой сплошное месиво из старых шрамов. В руках он крутил тяжелый тренировочный палаш с затупленным, но толстым лезвием, способным проломить череп даже через шлем.

Двор Цитадели начал стихать. Легионеры отвлеклись от сборов, образуя вокруг нас широкий круг. Никто не вмешивался. Даже офицеры на верхних галереях донжона, среди которых я мельком заметил фигуру генерала Варга, застыли в ожидании.

— Эй, Ваша Светлость! — гаркнул Ржавый, останавливаясь в пяти шагах от нас. Он намеренно выделил титул издевательской интонацией. — До выступления еще час. Мы тут посовещались с парнями... Говорят, законный сын герцога привел с собой лучших бойцов Юга! Хотим попросить преподать нам, сирым и убогим, урок фехтования. А то мы тут только топорами махать умеем.

Его дружки мерзко загоготали.

— Разомнемся до первой крови, а? — продолжил ветеран, указывая палашом на Эмиля. — Вот, например, этот напудренный павлин. Держу пари, он свою зубочистку использует только для того, чтобы ковыряться в зубах после сытного обеда в борделе!

Эмиль Ренар даже не моргнул. Его лицо, сохранившее аристократическую бледность, оставалось безмятежным. Но я видел, как в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который когда-то сделал его самым страшным человеком в подворотнях Авенора.

«СИСТЕМА ЕВА:

Объект — Эмиль Ренар.

Мышечный тонус: Идеальный.

Выброс адреналина: Под контролем.

Вероятность летального исхода для противника: 98%. Рекомендация: ограничить применение силы объекта».

— Не убивай его, Лис, — тихо бросил я. — Они нужны мне в ущелье живыми.

— Я само милосердие, милорд, — так же тихо ответил Эмиль.

Он грациозно спустился с парапета, стянул с себя тяжелый плащ и бросил его на руки Сильвестру. Оставшись в одном темном сюртуке, который совершенно не спасал от мороза, бывший бретер небрежно вынул из ножен свою дуэльную шпагу. Лезвие тонко и зловеще пропело в морозном воздухе.

— Меня зовут Эмиль Ренар, сударь, — произнес он мягким, бархатистым голосом, делая шаг к Ржавому. — В столице меня знали как Лиса Авенора. Я владел лучшим фехтовальным залом в Империи. К сожалению, мне пришлось сжечь его дотла. Но я всегда готов дать бесплатный урок тому, кто в нем нуждается.

Ржавый оскалился и, не тратя времени на салютование, бросился в атаку.

Северянин был быстр для своих габаритов. Его палаш со свистом рассек воздух, метя Эмилю в голову. Это был удар колоссальной силы — если бы он попал в цель, от Лиса осталась бы только лужа крови.

Но Эмиля там уже не было.

«СИСТЕМА ЕВА:

Скорость реакции объекта Ренар

превышает норму легионера на 312%».

Эмиль неуловимо скользнул в сторону. Лезвие палаша просвистело в дюйме от его лица. Прежде чем Ржавый успел вернуть баланс после промаха, Ренар сделал короткий выпад.

Его шпага мелькнула серебряной молнией. Раздался хлесткий звук. Ржавый взвыл и выронил палаш — кончик шпаги Эмиля с хирургической точностью пробил кисть здоровяка прямо между костяшками, не задев сухожилия, но вызвав адскую боль.

Северянин отшатнулся, баюкая окровавленную руку. Толпа легионеров ахнула. Никто не ожидал такой скорости.

— Первое правило, сударь, — нравоучительно произнес Эмиль, стряхивая каплю крови с клинка. — Никогда не вкладывайте весь вес в первый удар, если не уверены, что противник будет стоять на месте.

— Ах ты южная гнида! — взревел один из дружков Ржавого, выхватывая боевой топор, и бросился на Эмиля со спины.

Это было ошибкой.

В ту же секунду мимо меня скользнула тень. Финн, наш вор из Башни Пепла, двигался бесшумно. Он не стал доставать мечи. Он просто сделал подсечку летящему на Эмиля легионеру. Тот рухнул на колени, а в следующую секунду Финн оказался у него за спиной. В руках ловкача тускло блеснул кинжал, его острие уперлось точно под основание черепа северянина.

— Там где я вырос, за нападение со спины перерезают глотку, — прошипел Финн на ухо замершему ветерану. — Скажи спасибо, что командир велел никого не убивать.

Третий из зачинщиков с проклятием потянулся к арбалету на поясе, но не успел даже снять его с крюка. Коротко щелкнула тетива. Тяжелый болт, выпущенный Сильвестром с парапета, пробил деревянное ложе арбалета легионера и намертво пригвоздил его к массивному дубовому столбу коновязи. Сильвестр, невозмутимо перезаряжая оружие, холодно смотрел на побледневшего солдата.

Двор замер. Из пятерых «дедов» трое были нейтрализованы за какие-то секунды, причем без применения смертельной магии и грубой силы. Мой отряд сработал как единый, идеально отлаженный механизм.

Но оставались еще двое. Самые крупные. И они, поняв, что честного мордобоя не выйдет, выхватили боевые мечи и посмотрели на меня. Их лица исказила ярость, подогреваемая унижением.

— Фокусники! — сплюнул один из них. — Прячешься за спинами своих псов, бастард?!

Слово повисло в воздухе. «Бастард». Самое грязное оскорбление для того, в чьих жилах текла истинная кровь Брианов.

Я медленно спустился с парапета. Мои шаги по снегу звучали неестественно громко. — Отойдите, — приказал я своим.

Эмиль, Финн и Сильвестр мгновенно отступили, освобождая мне пространство.

«СИСТЕМА ЕВА:

Уровень 2. Анализ противников.

Объекты в состоянии аффекта.

Траектории атак вычислены.

Интеграция Эфира Абсолютного Льда на уровне 60%

достаточна для подавления».

Перед моими глазами вспыхнули золотистые векторы. Я видел каждое их будущее движение еще до того, как они напрягли мышцы.

Они бросились на меня с двух сторон, намереваясь взять в клещи. Я даже не стал доставать свой ледяной клинок.

Когда первый легионер замахнулся мечом, я просто шагнул ему навстречу. Вектор ЕВЫ подсказал идеальный угол. Я проскользнул под его рукой, перехватил запястье и влил в него чистый, концентрированный Эфир.

Северянин закричал не своим голосом. Его рука от кисти до локтя мгновенно покрылась толстой коркой сияющего льда. Кожа посинела, кровь в венах замедлила бег. Я с силой толкнул его, и он отлетел в сугроб, скуля от невыносимого, обжигающего холода.

Второй был уже рядом. Его клинок опускался мне на плечо.

Я резко развернулся, вскинул руку и поймал голой ладонью лезвие боевого меча. Раздался хруст. Абсолютный Лед вырвался из моего Ядра, замораживая сталь. Клинок стал хрупким, как стекло. Я сжал пальцы, и оружие разлетелось на сотни сверкающих осколков, осыпавшихся на снег.

Прежде чем легионер успел осознать, что произошло, я схватил его за воротник кожаного доспеха и швырнул на землю. Мой сапог тяжело опустился ему на грудь, пригвоздив к утоптанному снегу.

Температура во дворе упала еще на десяток градусов. Воздух зазвенел от переизбытка моей магии. Снежинки, падающие с неба, замирали вокруг меня, образуя ледяной ореол.

Я обвел тяжелым взглядом притихшую сотню. Торвальд стоял белый как мел. Ржавый баюкал пробитую руку.

— Запомните раз и навсегда, — мой голос разнесся над двором, усиленный Эфиром, проникая в уши каждого легионера. — Я не бастард. Я — законный сын герцога де Бриана. Моя мать пролила свою кровь, защищая меня от южных клинков, пока вы сидели за этими стенами. Моя кровь — это чистый лед Севера, и я имею право стоять на этой земле.

Я надавил сапогом на грудь поверженного легионера, заставляя его захрипеть. — Вы хотели проверить меня? Вы проверили. Мои люди — не столичный сброд. Они — стая, которая разорвет любого, кто встанет у нас на пути. И если еще хоть одна гнида в моем отряде посмеет саботировать приказы или испытывать мое терпение... я не буду тратить время на тренировочные бои. Я просто заморожу кровь в ваших венах, пока вы спите.

Я убрал ногу и отвернулся от хрипящего солдата. Эфир медленно втянулся обратно в Ядро. Двор снова наполнился обычным холодом метели.

— Торвальд! — рявкнул я.

Десятник вытянулся по стойке смирно, ударив кулаком в грудь. В его глазах больше не было насмешки. Там был первобытный страх и, наконец-то, уважение. — Слушаю, Ваша Светлость! Командир!

— Погрузить раненых в телеги. Пусть лекари перевяжут их по дороге. Мы выдвигаемся к Ущелью Мертвецов. Буря не будет ждать, пока вы залижете свои раны. Шагом марш!

— Слушаюсь! — Торвальд развернулся к сотне. — Вы слышали командира, собаки?! В колонну по трое! Живо!

Я поднял взгляд на балкон донжона. Генерал Варг все еще стоял там. Даже сквозь метель я видел, как он медленно, одобрительно кивнул, прежде чем развернуться и уйти в тепло крепости.

Экзамен на право командовать был сдан. Эмиль, подойдя ко мне, изящно спрятал мизерикорд, который все это время держал наготове в рукаве. — Браво, Денис. Слегка театрально, но для местной публики — в самый раз. Теперь они пойдут за вами в ад.

— Они пойдут, Эмиль, — я поправил перчатки, глядя на открывающиеся ворота Цитадели. — Потому что мы как раз туда и направляемся.

Наш отряд, сопровождаемый сотней теперь уже по-настоящему подчиненных легионеров, покинул двор, растворяясь в серой пелене надвигающейся Кровавой Бури. Впереди нас ждал Северный Предел. И первая настоящая битва за право называться его Лордом.

Глава 11

12. Тактика Севера

За стенами Цитадели Мороза мир терял всякое подобие гостеприимства. Здесь не было дорог, только направления, пробитые в вечных снегах поколениями легионеров. Кровавая Буря еще не обрушилась на нас всей своей мощью, но ее ледяное дыхание уже чувствовалось в каждом порыве ветра. Небо над Северным Пределом приобрело зловещий, багрово-свинцовый оттенок, словно налилось гноем и кровью.

Колонна из сотни бойцов продвигалась вперед с угрюмым упорством. Скрип снега под тяжелыми коваными сапогами, приглушенное лязганье амуниции и тяжелое дыхание людей — вот и все звуки, которые нарушали вой ветра. После утреннего инцидента во внутреннем дворе дисциплина в отряде стала железной. Десятник Торвальд шел в голове колонны, изредка бросая на меня настороженные, но полные мрачного уважения взгляды. Ржавый и остальные зачинщики драки, чьи раны наспех перевязали лекари, тащились в центре, не смея даже поднять глаз.

Я шел впереди, позволяя Эфиру Абсолютного Льда свободно циркулировать в венах. Для меня этот холод был естественной средой, источником силы, но я понимал, что моим людям приходится туго.

«СИСТЕМА ЕВА:

Тактический интерфейс активен.

Топографическое сканирование местности.

До входа в Ущелье Мертвецов — четыре километра.

Фиксирую повышение эфирного фона.

Аномалии указывают на приближение передовых стай противника».

Золотистые векторы ЕВЫ прочертили на моем внутреннем зрении оптимальный маршрут, огибающий глубокие трещины во льду, припорошенные свежим снегом. Я поднял руку, сжав ее в кулак.

— Колонна, стой! — крикнул Торвальд, дублируя мой жест.

Сотня замерла, тяжело опираясь на древки алебард.

Я подозвал к себе десятника и своих людей. Горм подошел, смахивая иней с густой бороды, Сильвестр и Финн зябко кутались в трофейные меха. Эмиль Ренар, выглядевший в этих диких условиях как изящная экзотическая птица, занесенная ураганом на Северный полюс, приблизился с невозмутимым видом.

— Мы почти на месте, — я развернул перед ними карту, которую утром забрал у Торвальда. — Ущелье начинается за тем скалистым гребнем. Но Буря гонит тварей быстрее, чем предполагал генерал Варг. Передовые стаи уже должны быть на подступах.

Я посмотрел на Эмиля. — Лис, я должен знать, с чем конкретно мы имеем дело. Какая мутация преобладает, как они двигаются по скалам.

Ренар изящно вздохнул, поправляя перчатки.

— Знаете, Денис, когда я владел лучшим фехтовальным залом в Авеноре — до того, как мы с вами благополучно спалили его дотла, убегая от инквизиции и наемников Валуза, — моей самой большой проблемой были неоплаченные счета графов и царапины на паркете. Теперь же вы просите меня, столичного бретера, лезть на обледенелые скалы, чтобы подглядывать за монстрами. Мои ишварские сапоги этого не переживут.

— Зато переживем мы, — хмыкнул Горм. — Давайте, мэтр. Покажите местным, что вы не только языком чесать умеете.

Эмиль тонко улыбнулся. В его глазах мелькнул тот самый смертоносный огонек, который делал его легендой столичных подворотен. — Я вернусь через двадцать минут, командир. Постарайтесь не замерзнуть без моего согревающего сарказма.

Он повернулся к скалам. И в следующее мгновение изнеженный аристократ исчез. Остался только профессиональный убийца. Эмиль двигался по обледенелому, почти отвесному склону с невероятной, кошачьей грацией. Он не использовал грубую силу, как северяне, он инстинктивно находил микроскопические выступы, перенося вес так плавно, что не сбросил ни единого камешка, не издал ни звука. Спустя пару минут его темный силуэт растворился в серой метели.

Торвальд, наблюдавший за этим подъемом, шумно сглотнул. — Клянусь кровью Первых, Ваша Светлость... ваш человек двигается как горный призрак. Если бы он захотел перерезать нам глотки ночью, мы бы даже не проснулись.

— Именно поэтому он в моем отряде, Торвальд, — ровно ответил я. — А теперь слушай внимательно. Поднимай людей. Мы выдвигаемся к ущелью и занимаем позиции, которые я обозначил утром. Никакой «кабаньей головы». Только огневой мешок.

Мы достигли Ущелья Мертвецов через полчаса. Место полностью оправдывало свое название. Это был узкий, мрачный разлом в монолитной черной скале, глубиной около сотни метров. Стены ущелья были испещрены трещинами и карнизами, которые ЕВА услужливо подсвечивала для меня золотистым контуром. Ветер здесь завывал с особой, тоскливой нотой, проносясь сквозь каменный коридор.

Я расставил людей согласно плану. Горм и десяток самых тяжелых ветеранов с ростовыми щитами встали в центре, образуя не монолитную стену, а полукруглую воронку, приглашающую противника внутрь. Арбалетчики, включая Сильвестра, заняли позиции на возвышениях.

Оставалось только ждать разведку.

Эмиль появился так же бесшумно, как и исчез. Он просто шагнул из-за обледенелого валуна рядом со мной. На его лице не было и следа усталости, только холодная сосредоточенность. В левой руке он держал что-то, завернутое в кусок окровавленной ткани, а в правой поблескивал его любимый мизерикорд, лезвие которого было покрыто дымящейся, разъедающей металл слизью.

Бывший бретер брезгливо вытер клинок о снег. — Отвратительные создания, Ваша Светлость. Совершенно лишены манер.

Торвальд и несколько ветеранов подошли ближе, с напряжением глядя на Лиса.

— Докладывай, — приказал я.

— В трех километрах отсюда я обнаружил передовой отряд. Около сотни особей. Двигаются хаотично, но направляются прямо к ущелью, гонимые изменением давления в Эфире, — Эмиль развернул ткань.

На снег упала отрубленная голова твари. Она была размером с собачью, но на этом сходство заканчивалось. Серая, чешуйчатая кожа, полное отсутствие глаз, и огромная пасть, усеянная рядами загнутых внутрь, как у акулы, зубов. Из пасти все еще капала едкая зеленая слюна.

— Ледяные ползуны, — мрачно констатировал Торвальд, сплюнув. — Самая мерзкая дрянь. Они слепые, но чуют тепло и вибрацию шагов. И они плюются кислотой, которая проедает сталь за несколько минут.

— Совершенно верно, десятник, — Эмиль изящно указал кончиком шпаги на голову мутанта. — Я наблюдал за ними. Они передвигаются на шести конечностях, используя когти, чтобы цепляться за отвесные поверхности. Вы были правы, Денис. Если бы мы встали плотным строем в узком месте, они бы просто обошли нас по стенам и упали прямо на головы.

Лис Авенора повернулся к легионерам. — Но у них есть слабое место. Я позволил себе небольшую вольность и вступил в контакт с отставшей особью, чтобы проверить теорию. Их броня на спине прочна, как гранит, боевым мечом ее рубить — только лезвие тупить. Однако...

Эмиль перевернул голову твари, обнажая сочленение между черепом и отсутствующим позвоночником. Там, под слоем толстой чешуи, виднелась небольшая, пульсирующая железа.

— Вот здесь. Под нижней челюстью, где шея переходит в грудину. Кожа там мягкая, как пергамент. Они инстинктивно прикрывают это место, когда нападают спереди. Но если вы бьете снизу вверх...

Эмиль сделал молниеносный, едва уловимый выпад мизерикордом, имитируя удар. — Длинное, узкое лезвие пробивает нервный узел, и тварь умирает мгновенно, не успевая даже плюнуть кислотой. Вашим тяжелым палашам там не развернуться, но если вы будете использовать короткие кинжалы для добивания в ближнем бою — эффективность возрастет втрое.

Ветераны переглянулись. Для них, привыкших рубить сплеча, полагаясь на грубую силу, такая точечная анатомическая тактика была в новинку. Но доказательство лежало прямо перед ними на снегу. Аристократ с «зубочисткой» хладнокровно выследил и убил тварь Пустошей, изучив ее уязвимости.

«СИСТЕМА ЕВА:

Подтверждаю анализ объекта Ренар.

Анатомическая уязвимость класса С.

Рекомендуется корректировка тактики ближнего боя.

Загрузка алгоритма уклонения от кислотных плевков...»

— Вы слышали Лиса, — я повысил голос, обращаясь к строю. — Мы не будем пытаться перерубить их панцири. Мы будем колоть. Горм! Твоя задача — принимать удар на щиты и сбивать их с ног. Торвальд, твои люди работают вторым темпом — короткие колющие удары под челюсть и в суставы. Не размахивайтесь, поберегите силы. Их будет много.

— А что со стенами, командир? — крикнул один из новобранцев, с ужасом глядя на темные скалы. — Если они поползут поверху?

Я медленно снял меховые перчатки и бросил их под ноги. Эфир внутри моего Ядра запульсировал с бешеной скоростью, отзываясь на приказ. Глаза заволокло синим сиянием.

— Стены — моя забота, — тихо, но так, что услышал каждый, произнес я.

Я подошел к левой стене ущелья и приложил обнаженные ладони к черному камню. «СИСТЕМА ЕВА: Синхронизация с окружающей средой. Направление потока Абсолютного Льда. Зона покрытия: 500 квадратных метров».

Холод, рожденный в моей крови, устремился в скалу. С громким, пугающим треском, похожим на выстрел пушки, по камню побежали белые, сияющие трещины. За считанные секунды поверхность ущелья на высоту до тридцати метров покрылась слоем идеально гладкого, прочного, как алмаз, льда. Я перешел к правой стене и повторил процесс.

Теперь Ущелье Мертвецов превратилось в ледяную ловушку. Никакие когти не смогли бы зацепиться за эту зеркальную поверхность. Тварям придется спуститься на дно. Прямо в наш мешок.

Торвальд стоял, открыв рот. Легионеры взирали на дело моих рук с суеверным трепетом. Одно дело — заморозить меч в драке, и совсем другое — изменить ландшафт целого ущелья за несколько мгновений.

— Занять позиции! — рявкнул я, выхватывая свой ледяной клинок. Оружие послушно сформировалось в моей руке, испуская морозный пар. — Они близко.

Земля под ногами начала мелко дрожать. Из-за поворота ущелья донесся мерзкий, клокочущий звук — скрежет сотен когтей по камню и шипение кислотной слюны.

Буря ударила в спину, неся с собой запах гнили, озона и смерти. Но мы больше не были просто сотней смертников, брошенных генералом Варгом на растерзание. Мы были отрядом, который знал своего врага, знал свои сильные стороны и стоял на идеально подготовленной позиции.

Я посмотрел на Эмиля. Лис Авенора, крутанув мизерикорд в пальцах, встал на левом фланге, в слепой зоне, готовясь перерезать сухожилия всему, что прорвется мимо Горма.

— Ну что ж, — прошептал Эмиль, и его губы тронула ледяная улыбка хищника. — Добро пожаловать на Север.

Из белой пелены метели хлынула серая, визжащая волна ледяных ползунов. Бой начался.

Глава 12

Тайная почта

Зимний дворец в Авеноре сиял так, словно пытался затмить своим ледяным, надменным блеском само солнце, которого столица не видела уже три недели. Тысячи магических светильников, заключенных в хрустальные сферы, заливали Большой Танцевальный Зал золотистым, неверным светом. В перегретом воздухе плыли ароматы тяжелого южного парфюма, жареного фазана в винном соусе, тающего воска и скрытой, но почти осязаемой тревоги. Оркестр, расположившийся на мраморном балконе, играл бравурный, быстрый вальс, отчаянно пытаясь заглушить шепот, который, подобно ядовитому сквозняку, гулял между исполинскими колоннами.

Империя балансировала на тончайшей грани, за которой начиналась кровавая пропасть гражданской войны. После того, как Денис де Бриан, законный наследник Севера, хладнокровно убил наследника дома Валузов прямо на арене Академии на глазах у тысяч зрителей, Юг пришел в ярость. Валузы начали открыто стягивать свои личные армии к границам центральных провинций. Железный Регент, отец Дениса, ответил тем же, объявив скрытую мобилизацию и приведя в боевую готовность верные ему легионы. Столица превратилась в кипящий котел интриг, где светские улыбки были острее кинжалов, а изящные комплименты маскировали смертельный яд.

Алина Эшбрук, леди де Армуар, стояла у высоких окон, делая вид, что равнодушно любуется, императорским садом. На ней было роскошное, но строгое платье глубокого сапфирового цвета, идеально подчеркивающее ее аристократическую бледность, точеную фигуру и водопад волос, уложенных в сложную прическу. Внешне она была воплощением столичной грации, холодной красоты и абсолютного спокойствия. Но внутри нее все было сжато в тугую, звенящую стальную пружину.

Она ждала.

Денис был на Севере. Уже больше месяца от него не было ни единой весточки. Алина знала, что он добрался до Заставы Черного Камня. Ее собственные агенты, щедро оплаченные золотом Дома Эшбрук, подтвердили, что отряд его благополучно пересек Перевал Воющих Ветров. Но что происходило дальше, за суровыми Стеннами Северного Предела, куда не проникали даже самые ловкие и беспринципные столичные шпионы? Смог ли Денис, доказать свое право крови и подчинить себе суровые Северные Легионы? Жив ли он вообще? Эти вопросы терзали ее каждую ночь, лишая сна.

Но Алина Эшбрук не была из тех женщин, которые просто сидят у окна и ждут, заламывая руки. В отсутствие Дениса она взяла на себя добровольную роль его глаз, ушей и клинка в столице. Опираясь на финансовую и политическую мощь своего Дома, а также на разветвленную, невидимую сеть осведомителей, она плела свою собственную паутину, перехватывая нити, которые тянулись от враждебного Дома Валуз.

Ее взгляд, холодный и цепкий, скользил по кружащимся парам, выискивая одну конкретную цель. И вскоре она ее нашла.

— Леди Эшбрук, вы сегодня затмеваете само ночное небо, — раздался вкрадчивый, слегка дрожащий голос.

Алина медленно обернулась, нацепив на лицо вежливую, непроницаемую улыбку. Перед ней стоял виконт де Морле — мелкий южный аристократ, чье состояние таяло быстрее мартовского снега, а репутация давно была запятнана скандалами в игорных домах. Известный повеса, карточный должник и, по совместительству, мелкий информатор службы безопасности Валузов.

— Виконт, вы, как всегда, щедры на льстивые слова, — Алина грациозно склонила голову, позволив ему едва коснуться губами ее руки. — Я полагала, что вы сейчас находитесь в своих родовых поместьях на Юге. Говорят, политический климат там сейчас... весьма неспокойный. Настоящая буря.

Де Морле нервно сглотнул, его глаза беспокойно бегали по залу, избегая прямого взгляда Алины. — Дела... неотложные дела заставили меня задержаться в столице, леди Алина. Торговые контракты, знаете ли. Времена нынче тяжелые, приходится искать новые возможности для заработка.

Алина прекрасно знала, какие именно «контракты» искал виконт. Ее люди вели его от самого выхода из подпольного карточного клуба в Нижнем Городе. У де Морле были колоссальные долги. Долги, которые эмиссары Дома Валуз великодушно пообещали простить в обмен на одну небольшую, но смертельно опасную услугу — доставку важного зашифрованного сообщения через неприкосновенную дипломатическую почту, которая не досматривалась ищейками Железного Регента на выезде из города.

— Да, новые возможности, — Алина сделала полшага ближе к виконту, и ее голос упал до тихого, угрожающего шепота. Ее Эфир, тонкий и незаметный, уже прощупывал ауру собеседника. — Например, возможность одним махом погасить долг в семьдесят тысяч золотых дукатов перед ростовщиками из гильдии «Кровавый Коготь». Говорят, они весьма недвусмысленно грозились переломать вам ноги и бросить в сточную канаву, если вы не принесете деньги до конца этой недели.

Лицо виконта мгновенно побледнело, утратив остатки модного южного загара. На лбу выступила испарина. — Я... я совершенно не понимаю, о чем вы говорите, миледи. Это какие-то грязные слухи!

— Понимаете, де Морле. Вы все прекрасно понимаете, — Алина, продолжая очаровательно улыбаться для случайных зрителей, приблизилась к нему почти вплотную. От нее пахло морозной свежестью и опасностью. — Валузы заплатили вам, чтобы вы передали шифровку. И я точно знаю, что она прямо сейчас лежит у вас во внутреннем кармане парадного камзола. Мой Эфир чувствует алхимическую свинцовую капсулу, в которую запечатан пергамент. Свинец блокирует магическое сканирование дворцовой стражи, но он слишком тяжел, и вы непроизвольно сутулите левое плечо.

Виконт отшатнулся, словно от удара хлыстом, его рука инстинктивно дернулась к груди, выдавая его с головой. — Вы... вы угрожаете мне, леди де Армуар? Здесь?! На императорском приеме, в двух шагах от гвардии?! Я сейчас же позову...

— Зовите, — ледяным тоном парировала Алина, ее глаза сверкнули беспощадным светом. — Но прежде чем стража сделает хоть шаг, я публично, на весь этот зал объявлю, что вы шпионите в пользу Юга. Ищейки Регента с превеликим удовольствием вскроют вашу капсулу. И как вы думаете, что с вами сделает лично герцог де Бриан, когда узнает, что вы работаете на людей, мечтающих убить его единственного сына? Вас будут пытать в подвалах Башни Правосудия месяцами. А если капсула каким-то чудом не достанется Регенту... Валузы узнают, что вы струсили и провалили задание. Они не прощают неудач. В любом случае, ваши кредиторы покажутся вам нежными няньками по сравнению с тем, что вас ждет.

Де Морле тяжело задышал, напоминая загнанную в угол крысу. Он попал в капкан, и Алина захлопнула его с элегантностью хищницы, не оставив ни единого шанса на спасение.

— Чего вы от меня хотите? — прохрипел он, затравленно косясь на танцующие пары.

— Капсулу. Прямо сейчас. Незаметно передайте ее мне.

— Валузы... они же убьют меня, как только узнают...

— Я оплачу ваши долги ростовщикам. Полностью. Прямо сегодня вечером, как только вернусь в поместье, — жестко, чеканя каждое слово, предложила Алина. — И мои люди организуют вам место на быстроходном торговом судне, идущем в Вольные Города Архипелага. Утром вы проснетесь свободным, богатым человеком вдали от Империи и ее войн. Но если вы откажетесь... из этого прекрасного зала вы выйдете только в тяжелых кандалах Инквизиции. Выбирайте. У вас десять секунд.

Выбор был очевиден для труса. Виконт дрожащими пальцами, виртуозно скрывая движение за широкой полой своего расшитого плаща, извлек небольшой, тяжелый цилиндр из алхимического свинца и вложил его в прохладную ладонь Алины.

— Корабль «Морской призрак» отходит на рассвете, — прошептала она, мгновенно пряча добычу в тайном кармане своего платья. — Ищите капитана Лёвасера в Южном порту. Мое имя и этот перстень послужат вам пропуском. А теперь улыбайтесь, виконт. На нас смотрит вдовствующая графиня де Монфор, и она обожает сплетни.

Алина оставила раздавленного, обливающегося потом де Морле у окна и неспешным, царственным шагом направилась к выходу из зала. Ее сердце бешено колотилось о ребра. Она сделала это. Она перехватила сообщение.

Через час, запершись в защищенном тяжелыми арканными печатями кабинете своего родового особняка, Алина вскрыла неподатливый цилиндр. Внутри лежал скрученный в тугую трубочку тончайший пергамент, густо испещренный непонятными символами и цифрами.

Она немедленно вызвала начальника своей личной службы безопасности — мрачного, неразговорчивого ветерана по имени Кормак, лицо которого пересекал жуткий шрам от удара алебардой. — Кормак, мне нужна расшифровка. Срочно. Валузы, скорее всего, используют старый армейский код Южного Предела, модифицированный алхимическими ключами. Поднимай наших лучших криптографов. Это может занять время, но мне нужен точный перевод к рассвету.

Утром, когда первые бледные лучи солнца коснулись шпилей Авенора, лист с расшифровкой лег на стол из красного дерева перед Алиной. Она читала ровные строки перевода, и с каждым прочитанным словом кровь стыла в ее жилах.

«...операция 'Слепой Волк' переведена в активную фазу. Наши агенты высшего класса успешно внедрены в ряды маршевого пополнения, направленного неделю назад в Цитадель Мороза. Основная цель: Денис де Бриан, именующий себя Наследником. Приказ: физическое устранение объекта любой ценой до начала активных боевых действий на северной границе. Запасной план: саботаж защитных рунных контуров на Стене Северного Предела во время Кровавой Бури. Смерть объекта должна выглядеть как несчастный случай или результат нападения тварей...»

Алина скомкала пергамент, ее костяшки побелели. Твари. Валузы не собирались честно воевать в поле. Они не собирались ждать, пока Денис спустится с Севера во главе закаленных Легионов. Они послали профессиональных, безжалостных убийц прямо в сердце Северного Предела, спрятав их среди новобранцев. И самое страшное — ради мести они были готовы ослабить оборону великой Стены прямо во время сезона эфирных штормов, когда мутанты из Пустошей наиболее активны. Дом Валуз был готов принести в жертву целую провинцию, обречь на страшную смерть тысячи невинных людей, лишь бы уничтожить Дениса.

Ей нужно было предупредить его. Обязательно. Но как? Обычные почтовые голуби замерзали насмерть, не долетая даже до середины Перевала Воющих Ветров. Магическая эфирная связь строго контролировалась и прослушивалась инквизиторами Регента. Отправлять верных гонцов на быстрых лошадях означало потерять недели драгоценного времени, а счет шел на дни, возможно, на часы.

— Вызовите ко мне мастера Корвуса, — резко приказала она Кормаку. — И пусть захватит свое последнее творение.

Корвус был старым, эксцентричным, полусумасшедшим артефактором, которого Дом Эшбрук содержал в строжайшей тайне из-за его гениальных, но крайне нестабильных изобретений. Он явился в кабинет Алины спустя десять минут, благоухая жженой серой, озоном и палеными перьями.

— Мастер Корвус, месяц назад вы хвастались, что закончили работу над проектом 'Эфирный Сокол', — Алина перешла сразу к делу, не тратя времени на расшаркивания. — Артефакт готов к полету?

Старик замялся, нервно теребя край своего измазанного сажей фартука. — Он... эм... концептуально и физически завершен, миледи Алина. Это великолепная искусственная птица, выкованная из легчайшего звездного металла и анимированная чистым, концентрированным Эфиром Ветра. Мой Сокол может развивать невероятную, немыслимую для живого существа скорость и лететь на огромной высоте, в разреженных слоях атмосферы, совершенно не обращая внимания на северный холод и магические бури. Но... есть один нюанс.

— Какой еще нюанс? Говорите прямо!

— Навигационный кристалл в его груди... он крайне нестабилен, — Корвус виновато почесал подпаленную бровь. — Он настраивается на уникальную эфирную ауру конкретного получателя. Если аура получателя недостаточно сильна, или если он будет намеренно скрывать свой Эфир, Сокол просто заблудится в потоках энергии и рухнет. И, к сожалению, механизм одноразовый. Как только он доставит послание и снимет блокировку, его внутреннее ядро выгорит от перегрузки.

— У получателя аура Абсолютного Льда. Она сияет в Эфире так же ярко, как солнце над пустыней. Ваш Сокол его не пропустит, — твердо сказала Алина, подходя к бюро. — Готовьте артефакт к запуску. Немедленно.

Она села за стол, придвинула к себе узкий лист плотной бумаги и обмакнула перо в чернила. Писать нужно было максимально коротко и иносказательно. Враг мог сбить птицу магией или перехватить ее. Текст не должен был компрометировать Дениса или раскрывать источники самой Алины.

Она думала несколько минут, нервно кусая губы, а затем быстрым, решительным почерком вывела несколько строк.

«Милый Д. В твоем новом холодном доме завелись ядовитые крысы с Юга. Они пришли незамеченными, вместе со свежей кровью. Остерегайся тех, кто держится в тени и не имеет шрамов. Твои надежные стены могут рухнуть изнутри, если ты отвернешься. Выжги заразу до того, как начнется настоящая буря. Жду твоего возвращения.А. де А. Э.»

Она туго свернула записку, запечатала ее личной сургучной печаткой с гербом де Армуар, а затем, не колеблясь ни секунды, уколола палец булавкой и капнула на воск каплю своей крови. Денис был параноиком, жизнь научила его не доверять никому. Но магию крови подделать невозможно — он будет точно знать, что письмо от нее.

Поздним вечером того же дня, стоя на продуваемой всеми ветрами крыше самой высокой башни особняка Эшбруков, Алина наблюдала, как Корвус бормочет заклинания, активируя артефакт. Металлическая птица с размахом острых, как бритва, крыльев в полтора метра внезапно ожила. Ее глаза-рубины вспыхнули ярким зеленым светом Эфира Ветра. Механизмы внутри тихо, угрожающе зажужжали.

Алина сама привязала миниатюрный алхимический тубус с посланием к прочной металлической лапе Сокола. — Найди его, — прошептала она, погладив холодные, неживые перья. — Лети на Север, сквозь бурю и снег. Лети на зов Абсолютного Льда.

Сокол издал резкий, пронзительный неорганический клекот, с силой оттолкнулся от парапета крыши и свечой ушел в ночное, затянутое тучами небо, за несколько секунд превратившись в едва заметную, стремительно удаляющуюся зеленую искру.

Алина Эшбрук стояла на ледяном ветру, глядя ему вслед, пока искра полностью не растворилась во тьме. Письмо было отправлено. Кости брошены. Теперь ей оставалось только молиться всем богам Империи, чтобы стальной гонец успел вовремя, и чтобы Денис смог правильно прочитать между строк. Настоящая война уже началась, и она шла не только в ледяных ущельях дикого Севера, но и в роскошных танцевальных залах Авенора. И леди де Армуар намеревалась выиграть свою часть этой смертельной битвы любой ценой.

Глава 13

Охота на Ледяного Сталкера

Кровавая Буря, бушевавшая над Ущельем Мертвецов, наконец-то начала стихать, оставляя после себя лишь завывание холодного ветра и горы мерзлых туш ледяных ползунов. Мы удержали позицию. Мой отряд и сотня легионеров, еще вчера смотревших на меня с презрением, теперь стояли среди льда и крови, объединенные общим выживанием. Десятник Торвальд, чье лицо было измазано сажей и зеленой кислотной кровью мутантов, смотрел на меня с суеверным трепетом. Мы не просто выжили — мы разбили передовую волну тварей Пустошей с минимальными потерями, и все благодаря тактике, просчитанной системой ЕВА, и моему Абсолютному Льду.

Но триумф был недолгим. Едва мы успели перевести дух и организовать костры для обогрева, как небеса прорезал резкий, неорганический клекот.

Сквозь свинцовые тучи камнем рухнула вниз зеленоглазая металлическая птица. Легионеры вскинули арбалеты, но я резко поднял руку, приказывая отставить огонь. Артефакт. Эфирный Сокол. Я знал о таких игрушках — они стоили целое состояние и использовались только высшей аристократией для передачи экстренных сообщений. Птица, сверкнув метеоритным железом крыльев, сделала крутой вираж и с глухим стуком приземлилась прямо на обледенелый валун передо мной. Ее рубиновые глаза-камеры мигнули, фиксируя мою ауру Абсолютного Льда, после чего внутренние механизмы Сокола жалобно заскрежетали, и из его груди повалил густой, едкий дым. Ядро выгорело, выполнив свою задачу.

Я отвязал от лапы птицы алхимический тубус, взломал сургучную печать с гербом де Армуар — гербом Алины и развернул пергамент. Глаза быстро пробежали по строкам.

Моя кровь, и без того холодная, превратилась в жидкий азот. Валузы. Южане не оставили попыток убить меня. Они не стали дожидаться полномасштабной войны, а внедрили убийц прямо в маршевое пополнение, которое прибыло в Цитадель Мороза несколько дней назад. Свежая кровь. Новобранцы. Те самые новобранцы, часть которых сейчас стояла в моем отряде, дрожа от холода и страха после боя с ползунами.

Я медленно скомкал пергамент, позволяя Эфиру заморозить его до состояния хрупкого стекла, а затем растер в ледяную пыль.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание.

Анализ новой вводной.

Внедрение вражеских агентов в

текущее подразделение.

Запускаю фоновое сканирование

биометрических показателей

личного состава.

Поиск аномалий в поведении

и эфирном фоне...»

— Командир? — голос Эмиля Ренара вырвал меня из раздумий. Лис Авенора стоял рядом, изящно опираясь на свою дуэльную шпагу, словно на трость. Его одежда была заляпана чужой кровью, но сам он выглядел так, будто только что вышел с аристократического приема. — У нас проблемы? Птичка принесла дурные вести?

— Юг передает привет, Эмиль, — негромко ответил я, глядя на легионеров, суетящихся у костров. — Среди новобранцев есть шпионы Валузов. Профессиональные убийцы. И они ждут удобного момента, чтобы ударить мне в спину.

Эмиль тонко улыбнулся. Его рука привычно скользнула к пояасу, где прятался мизерикорд. — Как чудесно. Я уж было начал скучать по столичным интригам в этой богом забытой ледяной пустыне. Прикажете перерезать им глотки прямо сейчас? Я могу сделать это так тихо, что они даже не проснутся.

— Нет, — я покачал головой. — Если мы начнем резать своих же солдат без доказательств, Северный Легион этого не поймет. Торвальд и ветераны только начали мне доверять. Мне нужно, чтобы крысы сами проявили себя. Нам нужен повод. И идеальная ловушка.

Повод не заставил себя долго ждать.

К вечеру в наш временный лагерь в ущелье прибыл гонец из Цитадели. Он гнал коня так, что животное рухнуло замертво, едва достигнув наших костров. Гонец, задыхаясь от морозного воздуха, бросился ко мне.

— Ваша Светлость! Приказ от генерала Варга! — прохрипел он, протягивая перепачканный снегом свиток. — В Шепчущем Лесу, что в двух милях к востоку отсюда, замечена аномальная эфирная активность. Пропали два патруля. Разведчики нашли только разорванные тела и огромные когтистые следы на деревьях. Варг уверен, что это Ледяной Сталкер. Тварь прорвалась сквозь Стену во время Бури и теперь угрожает нашим линиям снабжения. Генерал приказывает вашему авангарду выдвинуться в лес и зачистить квадрат.

Торвальд, стоявший неподалеку, грязно выругался. — Ледяной Сталкер? Проклятье Первых! Это же высший хищник Пустошей! Он передвигается по ветвям быстрее, чем летит арбалетный болт. У него оптический камуфляж — он сливается со снегом и тенями. Идти за ним в лес... это самоубийство!

— Это приказ, десятник, — холодно отрезал я, хотя внутри меня закипало предвкушение.

Охота на высшего мутанта в густом, заснеженном лесу. Хаос, неразбериха, ограниченная видимость. Идеальные условия для того, чтобы Ледяной Сталкер убил пару легионеров. И еще более идеальные условия для того, чтобы южные шпионы попытались убить меня под шумок, списав все на нападение твари. Валузы клюнут на эту наживку.

Я обернулся к своему отряду. — Собираемся. Мы идем в Шепчущий Лес.

Лес встретил нас могильной, звенящей тишиной. Огромные, почерневшие от мороза стволы железных деревьев уходили высоко в небо, их ветви переплетались, образуя плотный купол, сквозь который едва пробивался тусклый свет северной луны. Снег здесь был глубоким, по пояс, и каждый шаг давался с трудом. Ветер, гуляющий в кронах, издавал звуки, похожие на тихий, зловещий шепот — отсюда и название.

Мой отряд шел в центре формации. Впереди двигался десяток опытных следопытов Торвальда, а замыкали колонну новобранцы. Те самые, среди которых прятались убийцы.

«СИСТЕМА ЕВА:

Переход в режим максимальной сенсорной чувствительности. Сканирование периметра.

Температурный фон: -35 градусов по Цельсию.

Эфирные флуктуации: Множественные.

Присутствие крупного биологического объекта не подтверждено.

Фоновый анализ биометрии личного состава:

Обнаружено пять субъектов с нехарактерно

ровным пульсом и скрытым арсеналом (метательные ножи, алхимические яды).

Субъекты двигаются в арьергарде».

Я усмехнулся про себя. Пятеро. ЕВА вычислила их по микроскопическим деталям: по тому, как они распределяли вес при ходьбе, по отсутствию мандража, свойственного обычным новобранцам, по холодному контролю над своим телом. Они были профессионалами. Но против симбиоза магии и машинного интеллекта они были слепыми котятами.

Я подал условный знак Эмилю. Лис едва заметно кивнул и, словно растворившись в воздухе, сместился на фланг, исчезая в тенях деревьев. Финн, скользнул в противоположную сторону. Сильвестр проверил натяжение своего модифицированного арбалета, а гигант Горм просто перехватил свой чудовищный топор поудобнее, широко ухмыляясь в бороду. Моя стая была готова.

Мы углубились в лес еще на милю, когда ЕВА внезапно забила тревогу.

«СИСТЕМА ЕВА:

КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА!

Быстро движущийся объект.

Азимут 3-4-0. Наверху!

Скорость превышает человеческие рефлексы.

Оптическое искажение среды!»

— Наверх! — рявкнул я, мгновенно высвобождая Эфир.

Воздух надо мной затрещал от резкого перепада температур. Из крон деревьев, ломая толстые ветви, прямо на нас рухнула огромная, полупрозрачная тень.

Ледяной Сталкер был великолепен в своей ужасающей смертоносности. Размером с крупного медведя, но гибкий, как пантера. Его чешуя обладала способностью преломлять свет, делая его почти невидимым на фоне снега и льда. Выдавали его только горящие бледно-голубым эфирным огнем глаза и длинные, похожие на сабли, когти.

Тварь приземлилась прямо в центр строя ветеранов. Раздался хруст ломающихся костей и крики. Двое легионеров были разорваны пополам мгновенным ударом когтистых лап, прежде чем успели даже поднять щиты.

— В рассыпную! Огонь из арбалетов! — заорал Торвальд, отпрыгивая от брызнувшей во все стороны крови.

Но арбалетные болты отскакивали от бронированной шкуры Сталкера. Мутант издал оглушительный, парализующий волю рев и метнулся в мою сторону, почувствовав концентрацию мощного Эфира.

Я ждал его. В моих руках материализовался тяжелый ледяной двуручный меч, сияющий внутренним светом.

«СИСТЕМА ЕВА:

Расчет траектории прыжка.

Уклонение вправо.

Угол 45 градусов.

Точка уязвимости: сочленение броневых

пластин на правом плече».

Сталкер прыгнул. Я видел каждое его движение, замедленное тактическим интерфейсом. Я сместился ровно на столько, чтобы его когти распороли воздух в дюйме от моего лица, и, вложив всю кинетическую энергию в удар, обрушил ледяной клинок на его плечо.

Раздался звук, похожий на взрыв стеклянной фабрики. Мой меч пробил его броню, Эфир Абсолютного Льда ворвался в рану, мгновенно замораживая кровь и мышцы твари. Сталкер взвыл от боли, заваливаясь на бок, но его хвост, усеянный шипами, ударил меня в грудь. Кираса выдержала, но сила удара отбросила меня на несколько метров в глубокий сугроб.

И именно в этот момент, когда хаос битвы со Сталкером достиг пика, южные крысы сделали свой ход.

«СИСТЕМА ЕВА:

Предупреждение!

Множественные атаки с тыла.

Субъекты 1-5 инициировали боевой контакт.

Цель: Вы».

Я резко перекатился в снегу, уходя от трех отравленных метательных ножей, которые вонзились в ствол дерева там, где секунду назад была моя голова.

Пятеро «новобранцев» сбросили маски. В их руках блеснули изогнутые южные клинки, смазанные черным ядом. Они двигались с пугающей синхронностью, отрезая меня от Торвальда и остальных легионеров, которые были заняты раненым, но все еще смертельно опасным Сталкером.

— За Валузов! — прошипел лидер убийц, бросаясь на меня.

Я начал подниматься, формируя в руке новый ледяной клинок, но мне не пришлось вступать в бой.

Из теней, словно мстительный дух, вынырнул Эмиль Ренар. Его движения были настолько быстрыми, что оставляли за собой смазанный след. Лис Авенора не произнес ни слова. Его шпага сверкнула в тусклом свете.

Первый убийца рухнул на колени, схватившись за пробитое горло. Второй попытался развернуться, но Эмиль уже скользнул ему за спину, и мизерикорд с хирургической точностью вошел точно под основание черепа южанина. Двое были мертвы за две секунды.

Третий шпион в панике отшатнулся, поднимая клинок для защиты, но сверху, с толстой ветви дерева, на него спрыгнул Финн. Обхватв ногами шею противника и резким, безжалостным движением провернул свои парные кинжалы в его ключицах.

Оставшиеся двое убийц поняли, что ловушка захлопнулась не на мне, а на них. Они попытались отступить, раствориться в лесу, но их путь преградил Горм. Гигант, не обращая внимания на ядовитые клинки, просто взмахнул своим огромным топором, разрубая одного из шпионов пополам вместе с доспехами.

Последний агент Юга, тяжело дыша, бросил меч и попытался раскусить капсулу с ядом, спрятанную в воротнике. Я не позволил ему этого сделать.

Щелчок пальцев — и Абсолютный Лед сковал его тело от ног до самой шеи, превратив в живую статую. Он мог только моргать, в ужасе глядя на меня.

Я отряхнул снег с плаща и повернулся к Ледяному Сталкеру. Тварь, отбиваясь от десятка легионеров, пыталась подняться на ноги, но ее правая сторона была полностью парализована моим льдом.

— Сильвестр! — крикнул я. — В глаз!

С дерева сорвался тяжелый арбалетный болт. Он с хрустом вошел точно в горящее синим пламенем око мутанта, пробив мозг. Сталкер дернулся в последней конвульсии и затих.

В Шепчущем Лесу повисла тяжелая тишина, нарушаемая только стонами раненых легионеров. Торвальд, тяжело дыша, подошел ко мне. Он посмотрел на мертвого мутанта, затем на трупы убийц в форме новобранцев и, наконец, на замороженного живьем шпиона Валузов.

— Что... во имя всех богов... здесь происходит, командир? — хрипло спросил десятник. — Кто эти люди? Почему они напали на вас?

Я подошел к ледяной статуе последнего шпиона. В его глазах плескался первобытный ужас. Я достал из кармана замерзшую сургучную печать Алины и покрутил ее в пальцах.

— Это, Торвальд, называется политика, — жестко ответил я. — Юг прислал своих псов, чтобы убить меня. Они надеялись, что Ледяной Сталкер сделает за них грязную работу, или хотя бы послужит отличным прикрытием для моего «случайного» убийства. Они хотели обезглавить Север до того, как мы пойдем на Юг.

Я посмотрел на десятника и собравшихся вокруг легионеров. — Теперь вы видите? Враг не только за Стеной. Враг среди нас. Юг считает нас дикарями, которых можно легко обмануть и перерезать поодиночке.

Торвальд сплюнул на труп одного из убийц. Лица северян исказила первобытная ярость. Одно дело — сражаться с монстрами, это была их жизнь. Но предательство, удар в спину от тех, кто носил цвета Легиона — это было непростительно.

— Что будем делать с этим куском дерьма, Ваша Светлость? — прорычал Торвальд, указывая на замороженного шпиона.

— Мы доставим его в Цитадель Мороза. Генерал Варг очень любит задавать вопросы. А мои ледяные оковы не позволят этому ублюдку умереть раньше времени, — я повернулся к Эмилю, который невозмутимо вытирал шпагу куском шелкового платка. — Отличная работа, Лис.

— Всегда к вашим услугам, Денис, — Ренар изящно поклонился. — Хотя, признаться, качество южных убийц в последнее время сильно упало. Никакой грации. Никакого стиля.

Я усмехнулся. Мой отряд прошел крещение кровью и интригами. Северные ветераны теперь окончательно признали во мне вожака. Алина не зря рисковала, посылая своего Сокола. Ее информация спасла мне жизнь и дала в руки идеальный козырь для объединения Легионов.

— Собирайте раненых. Отрежьте голову Сталкеру — мы принесем ее Варгу как трофей, — громко скомандовал я. — Пора возвращаться домой. И готовиться к настоящей войне. Крысы сделали свой ход. Теперь очередь Ледяного Волка.

Глава 14

14. Проверка на прочность

Возвращение в Цитадель Мороза было триумфальным, хотя никто из нас не улыбался. Мы шли сквозь внутренний двор, оставляя за собой кровавые следы на свежевыпавшем снегу. Впереди шагал Горм, неся на плече чудовищную, истекающую стылой слизью голову Ледяного Сталкера. Следом шли ветераны Торвальда, угрюмые, но преисполненные мрачной гордости. А в центре колонны, запертый в ледяную глыбу, скользил по снегу выживший южный шпион. Мой Абсолютный Лед поддерживал его в состоянии искусственной комы, не давая умереть от холода или яда, но и не позволяя пошевелиться.

Генерал Варг ждал нас на ступенях донжона. Старый волк Севера стоял, запахнувшись в медвежью шкуру, его единственный здоровый глаз цепко сканировал наш отряд, подмечая каждую деталь: раненых, отсутствие части новобранцев, трофей и пленника.

Горм с глухим стуком сбросил голову Сталкера к ногам генерала. — Ущелье Мертвецов зачищено, Шепчущий Лес свободен, — громко, чтобы слышал весь двор, произнес я. — И мы принесли небольшой подарок с Юга.

Я щелкнул пальцами, и ледяная глыба, сковывавшая шпиона, с треском раскололась, оставив его дрожать на камнях в легкой изморози.

— Этот человек и еще четверо его приспешников пытались убить меня в лесу. Они были внедрены в маршевое пополнение, — я встретился взглядом с Варгом. — Валузы прислали своих псов.

Двор ахнул. Легионеры, наблюдавшие за нашим возвращением, переглядывались. Предательство внутри Легиона было немыслимым делом.

Варг медленно спустился по ступеням. Он пнул голову Сталкера, затем перевел взгляд на дрожащего южанина. В глазах генерала не было удивления. Только холодный расчет. — Уведите эту мразь в допросные, — бросил Варг двум своим гвардейцам. — Я лично вырву из него всё, что он знает, вместе с кишками.

Затем он посмотрел на меня. — Вы впечатляете, Ваша Светлость. Выжить в бою со Сталкером, вычислить шпионов и вернуться с минимальными потерями. Легион не видел подобного командира со времен... вашего отца.

— Но? — я приподнял бровь, зная, что за этим последует.

Варг усмехнулся, обнажив желтые клыки. — Но этого недостаточно, чтобы стать Лордом Севера. То, что южане смогли проникнуть в наши ряды, означает, что дисциплина пополнения никуда не годится. Кровавая Буря стихает, но она пробила брешь в восточном секторе Стены. Застава «Сломанный Клык» лежит в руинах. Туда стягиваются падальщики Пустошей.

Генерал сделал паузу, его голос стал жестким, как сталь. — Если мы не перекроем эту брешь до заката завтрашнего дня, твари хлынут в долины. Я отправляю туда отряд для удержания позиций, пока инженерные бригады не восстановят руны.

— Я готов взять своих людей и сотню Торвальда, — ответил я.

— Нет, — отрезал Варг. — Сотня Торвальда нужна здесь, чтобы прочесать остальные казармы на предмет южных крыс. Вы отправитесь на Сломанный Клык. Но вы возьмете только свою личную свиту. Вас пятеро.

Двор погрузился в мертвую тишину. Торвальд сделал шаг вперед, забыв о субординации. — Генерал! При всем уважении, Сломанный Клык — это открытая рана! Шестеро там не продержатся и часа! Это верная смерть!

— Молчать, десятник! — рявкнул Варг. — Если Наследник действительно тот, кем себя называет, если в нем течет истинная кровь Брианов и Абсолютный Лед, он удержит Заставу. Север не подчиняется тем, кто прячется за спинами армий. Север подчиняется тем, кто сам является армией.

Он снова посмотрел на меня. — Поддержки не будет. Инженеры прибудут через два дня. До тех пор Застава должна стоять. Вы принимаете приказ, командир?

«СИСТЕМА ЕВА:

Анализ вводных данных.

Цель: Застава "Сломанный Клык".

Топография: Разрушенный форт,

три вектора возможной атаки.

Состав отряда: 6 боевых единиц.

Прогнозируемая численность противника: Неизвестно (высокая). Вероятность выживания без фортификационных модификаций: 3.4%».

Эмиль Ренар за моей спиной тихо рассмеялся. — Знаете, Денис, я начинаю думать, что Варг просто экономит на нашем жалованьи.

Я не сводил глаз с генерала. Это была проверка на прочность. Варг специально изолировал меня. Он хотел увидеть пределы моей силы. Либо я сломаюсь и погибну, доказав, что я лишь очередная пешка в столичных играх, либо я выстою и окончательно заберу у него власть над Легионом.

— Мы выступаем немедленно, — холодно ответил я. — Готовьте инженеров к послезавтрашнему утру. Брешь будет закрыта.

Дорога к Сломанному Клыку заняла шесть часов. Ветер усилился, швыряя в лица колючую ледяную крошку. Мои люди шли молча, экономя силы. Инфант Людовик, чье лицо обветрилось и осунулось, еле переставлял ноги, но ни разу не пожаловался. Горм пыхтел, как паровой котел, прокладывая нам путь через снежные заносы. Финн и Сильвестр двигались тенями, постоянно сканируя горизонт.

Когда мы наконец добрались до места, картина оказалась еще хуже, чем предсказывала ЕВА.

Застава «Сломанный Клык» представляла собой груду черных камней, зажатых между двумя отвесными скалами. Деревянные ворота были выломаны, сторожевые башни обрушены. За провалом начинались Мертвые Пустоши — бесконечное серое море льда и камня, над которым клубился ядовитый эфирный туман.

— Прелестно, — резюмировал Эмиль, брезгливо оглядывая руины. — В Авеноре я бы не стал арендовать это помещение даже под склад гнилых овощей. А нам предлагают здесь умереть.

— Мы здесь не умрем, — я скинул походный мешок и вышел в центр разрушенного двора.

«СИСТЕМА ЕВА:

Активация Тактического интерфейса Командира.

Запуск модуля фортификации.

Расчет несущих конструкций.

Вывод оптимальных точек применения Эфира Абсолютного Льда».

Перед моими глазами руины покрылись золотистой сеткой координат. Я видел, где камни еще крепки, а где обрушатся от малейшего толчка. ЕВА проецировала для меня чертеж новой крепости, которую я должен был создать своими руками.

Я снял перчатки. Ядро внутри меня запульсировало, отдаваясь тупой болью в ребрах — мне предстояло высвободить колоссальный объем энергии.

— Горм, Сильвестр! Расчистите центр от обломков дерева. Финн, Эмиль, проверьте периметр, убедитесь, что в подвалах нет сюрпризов, — раздал я команды.

Я подошел к главному пролому, выходящему в Пустоши. Ветер здесь завывал, как тысяча голодных демонов. Я приложил ладони к промерзшей земле и закрыл глаза, синхронизируя свое дыхание с гулом ЕВЫ в голове.

«СИСТЕМА ЕВА:

Синхронизация потока.

Вывод на 80% мощности.

Внимание: риск переохлаждения нервной системы. Рекомендуется ограничить время воздействия».

— Поехали, — прошептал я.

Эфир выплеснулся из меня ревущей синей волной. Земля содрогнулась. Из-под снега и камней, с чудовищным скрежетом, начали вырастать ледяные глыбы. Они сплетались, срастались, формируя монолитную стену невероятной толщины. Я не просто создавал лед — я менял молекулярную структуру окружающей среды, превращая влагу из воздуха и снега в материал, прочностью превосходящий сталь.

Стена росла на глазах. Пять метров. Десять. Я направлял потоки Эфира, следуя золотистым чертежам ЕВЫ, формируя бойницы, гладкие скаты, за которые не смогли бы зацепиться когти мутантов, и укрепленные бастионы.

Мои люди замерли, глядя на это с благоговением и ужасом. Одно дело — заморозить стену ущелья, и совсем другое — за десять минут воздвигнуть крепость из чистого, нетающего синего льда.

Когда я оборвал поток Эфира, я пошатнулся. Из носа пошла кровь, мгновенно замерзнув на губах. Голова кружилась от магического истощения. Но передо мной, закрывая брешь, стояла непреодолимая ледяная преграда.

— Ваша Светлость... — пробормотал Людовик, широко раскрытыми глазами глядя на сияющие в сумерках стены. — Это... это невозможно.

— Для столичных магов — да, — я вытер кровь рукавом. — Для нас — это только начало.

Я повернулся к отряду. Лица моих людей были суровыми, но в их глазах горел фанатичный огонь. Я дал им стены. Теперь они должны были помочь мне их удержать.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание. Радар фиксирует массовое скопление биологических объектов в секторе 4.

Расстояние: две мили.

Приближаются. Состав: смешанный.

Ледяные ползуны, гончие Пустошей, низшие демоны».

Твари почуяли всплеск Эфира. Они шли на свет моей магии, как мотыльки на пламя. Но они не знали, что это пламя обожжет их смертельным холодом.

— Занять позиции! — мой голос лязгнул металлом, усиленный акустикой ледяного двора. — Сильвестр, на правую башню! Финн, Эмиль — контролируете фланги внутри периметра! Горм, ты со мной у главных врат. Мы впустим их порциями и перебьем.

Я обнажил свой ледяной клинок. Варг хотел проверить, сломаюсь ли я? Что ж. Север запомнит эту ночь. Заставу «Сломанный Клык» будут называть иначе. Сегодня она станет Ледяной Наковальней, на которой я выкую свою легенду.

Глава 15

15. Работа в команде

Ночь над Заставой, которую теперь впору было называть Ледяным Бастионом, опустилась стремительно, укрыв мир непроницаемым черным бархатом. Только новорожденные стены, сотканные из моего Абсолютного Льда, излучали слабое, призрачно-голубое свечение, давая нам хоть какую-то видимость. Ветер выл в узких бойницах, но за толщей монолита мы были в относительной безопасности от пронизывающего холода Пустошей.

Я стоял у основания ледяных врат, тяжело опираясь на свой двуручный клинок. Голова все еще гудела после колоссального выброса Эфира. ЕВА непрерывно транслировала в мой мозг тактические данные.

«СИСТЕМА ЕВА:

Приближение противника.

Расстояние: 500 метров.

Эфирный фон среды нестабилен.

Выявлены множественные тепловые сигнатуры. Преобладающий тип: Гончие Пустошей

(быстроходные мутанты с кислотной слюной).

Выявлена одна аномально крупная сигнатура.

Классификация: Тварь класса А (Шипастый Бегемот). Вероятность прорыва ледяных врат при таранном ударе: 72%».

Мои зубы скрипнули. Шипастый Бегемот. Огромная, покрытая костяными наростами тварь, которая использовала свою массу, как осадный таран. Если эта громадина разгонится и ударит в ворота, мой лед может не выдержать — я был слишком истощен, чтобы мгновенно регенерировать конструкцию.

— Они близко, — глухо произнес Горм, стоявший рядом со мной. Гигант не стал надевать шлем, предпочитая, чтобы холодный ветер обдувал его потное лицо. Его чудовищный топор лежал на плече. — Слышу, как они воют.

— Их слишком много для пятерых, Денис, — голос Эмиля Ренара прозвучал спокойно, даже лениво, хотя он не отрывал взгляда от смотровой щели. Лис Авенора методично проверял балансировку своих метательных ножей. — Мы можем перебить мелких тварей, но если эта большая туша, которую я сейчас наблюдаю в трубу, доберется до стен... мы станем начинкой для ледяного пирога.

— Нам нужно остановить Бегемота до того, как он наберет скорость, — я посмотрел наверх.

На левой, невысокой ледяной платформе сжался в комок Людовик. Инфант, привыкший к столичным иллюзиям, красивым фантомам для балов и придворных интриг, дрожал то ли от холода, то ли от животного страха. Он крепко сжимал свой короткий армейский меч, который до сих пор ни разу не пускал в дело.

— Людовик! — крикнул я, перекрывая вой ветра.

Парень вздрогнул и посмотрел вниз, его лицо было бледнее снега. — Д-да, командир?

— Спускайся. Ты нужен мне здесь.

Инфант неуклюже сполз по ледяному пандусу, стараясь не смотреть в сторону пролома, за которым во тьме кишела смерть. — Ваша Светлость... я... я не смогу рубить их, как Горм. Я пробовал на тренировках, у меня руки немеют...

— Мне не нужен еще один мечник, — жестко оборвал я его. — Мне нужен маг-иллюзионист.

Людовик растерянно заморгал. — Иллюзии? Но... но здесь нет придворных дам, которых можно развлечь бабочками! Мутанты не оценят красивые картинки! У них примитивное восприятие, они чуют кровь и Эфир!

— Именно поэтому твои бабочки не сработают. Но ты учился в Академии, Людовик. Ты знаешь основы нейро-оптического обмана, — я шагнул к нему и схватил за плечи, заставляя смотреть мне в глаза. — Слушай меня внимательно. Впереди стаи бежит Шипастый Бегемот. Если он ударит в стены — мы трупы. Мне нужно, чтобы ты заставил его свернуть.

— Как?!

— Ты создашь иллюзию. Не просто картинку. Ты создашь фантом барьера. Огромной, пылающей огнем стены, прямо перед ним. Твари Пустошей боятся огня на генетическом уровне. Ты должен насытить иллюзию своим Эфиром так, чтобы она излучала ложное тепло и свет.

Людовик сглотнул, его кадык судорожно дернулся. — Я... я никогда не создавал иллюзии такого масштаба. И чтобы они симулировали температуру... это требует тончайшего контроля! Если я ошибусь, он просто пробежит сквозь нее и...

— Ты не ошибешься, — в моем голосе звучал тот самый Абсолютный Лед, не терпящий возражений. — Потому что если ты ошибешься, мы все сдохнем. Это твоя проверка, Людовик. Ты больше не столичный мальчик на побегушках. Ты солдат Северного Легиона. Сделай это.

Я отпустил его и повернулся к остальным. — Финн, Сильвестр! Как только Бегемот отвернет и подставит бок, бьете по его суставам! Всем, что у вас есть! Горм, мы с тобой держим врата от Гончих. Эмиль — ты на подстраховке, режешь тех, кто прорвется.

«СИСТЕМА ЕВА:

Визуальный контакт установлен.

Дистанция: 100 метров.

Скорость сближения критическая».

Земля задрожала. Из клубящегося тумана Мертвых Пустошей вырвалась лавина изломанных, уродливых тел. Гончие Пустошей — безволосые, мышечные твари с вытянутыми мордами — неслись впереди, капая кислотой на промерзший камень. А за ними, ломая ледяные торосы, как сухие ветки, тяжело и неотвратимо несся Шипастый Бегемот.

Он был чудовищен. Пять метров в холке, покрытый костяными пластинами и острыми шипами. Он опустил массивную голову, готовясь пробить мои ледяные врата.

— Давай, Людовик! Сейчас! — заорал я.

Инфант вскрикнул, то ли от страха, то ли от напряжения. Он вскинул обе руки, его пальцы скрючились, сплетая невидимые нити Эфира. Его глаза закатились, лицо исказила гримаса предельной концентрации.

В пятидесяти метрах перед вратами воздух внезапно исказился, задрожал маревом, как над раскаленной жаровней. И в следующее мгновение поперек ущелья вспыхнула стена ревущего, неистового пламени.

Иллюзия была совершенной. Я не чувствовал настоящего жара, но свет ослеплял, а языки ложного огня вздымались на десяток метров, перекрывая весь проход. Людовик вложил в нее весь свой страх, всю свою отчаянную жажду жизни. Он заставил Эфир вибрировать на частоте, которая обманывала не только зрение, но и примитивные рецепторы мутантов.

Шипастый Бегемот, набравший огромную скорость, внезапно увидел перед собой стену своего первобытного кошмара. Его крошечный мозг, не способный к логическому анализу, отреагировал инстинктивно.

Тварь взревела, попыталась затормозить, ее огромные когти с визгом проскрежетали по камню, высекая искры. Но инерция была слишком велика. Чтобы не влететь в «огонь», Бегемот резко крутнул туловищем, уходя вправо, и со всего размаху врезался в монолитную скалу, образующую край ущелья.

Удар был такой силы, что с вершины посыпались камни. Тварь рухнула на бок, оглушенная, ее бронированные пластины треснули, обнажая уязвимую плоть.

— Сильвестр! — скомандовал я.

С правой башни сорвался тяжелый, модифицированный алхимическим зарядом арбалетный болт. Он с хрустом вонзился в незащищенное сочленение между шеей и плечом Бегемота. Раздался глухой хлопок — заряд сдетонировал внутри, разрывая артерии твари. Огромный мутант забился в предсмертных конвульсиях, заливая снег черной кровью.

Иллюзия огненной стены мигнула и исчезла. Людовик рухнул на колени, тяжело дыша, из его носа тонкой струйкой бежала кровь от магического истощения. Но он сделал это.

— Отличная работа, парень! — гаркнул Горм, одобрительно хлопнув его по плечу так, что инфант едва не упал лицом в снег.

Но праздновать было рано. Гончие Пустошей, на секунду сбитые с толку исчезновением иллюзии и гибелью вожака, с новой яростью бросились на наши ледяные врата.

Их были десятки. Они карабкались друг по другу, пытаясь перепрыгнуть через бастион, плевались едкой зеленой кислотой, которая с шипением разъедала лед.

— Держать строй! — я поднял свой клинок, вливая в него остатки Эфира. — Рубите им лапы!

Началась резня.

Мы с Гормом встали у самого узкого места пролома. Гигант работал топором с монотонностью мельничного колеса. Каждый его взмах разрубал гончую пополам. Я действовал иначе. Мой ледяной меч был легче, быстрее. Я замораживал тварей еще в прыжке, превращая их в хрупкие ледяные статуи, которые затем разбивал ударом ноги.

Финн, подобно смертоносной тени, спрыгнул с бастиона прямо в гущу мутантов. Вор не использовал длинное оружие — его парные кинжалы мелькали с такой скоростью, что сливались в сплошной серебристый круг. Он подрезал сухожилия, колол в глаза, уклонялся от кислотных плевков с нечеловеческой ловкостью.

Эмиль стоял чуть позади нас. Он не пачкал свою шпагу в общей свалке. Лис Авенора был хирургом поля боя. Его метательные ножи с убийственной точностью находили тех тварей, которые умудрялись прорваться сквозь нашу с Гормом защиту. Каждое движение Ренара было выверенным, элегантным танцем смерти.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание.

Целостность ледяных врат снизилась до 40%.

Кислотное воздействие разрушает структурные связи. Рекомендую отступление во внутренний периметр».

— Назад! Шаг назад! — скомандовал я, видя, как передняя часть моего ледяного бастиона начинает крошиться под напором десятков разъяренных тел и кислоты.

Мы синхронно отступили, позволяя первой волне гончих ворваться во внутренний двор Заставы. Это был просчитанный риск. Оказавшись в замкнутом пространстве, твари лишились численного преимущества.

Людовик, немного придя в себя, снова вступил в бой. Он не мог больше создавать масштабные стены, но теперь он применял точечные иллюзии. Он создавал фантомы нас самих — иллюзорного Горма, иллюзорного Эмиля. Гончие, не обладающие интеллектом, бросались на фантомы, теряли драгоценные секунды, и в этот момент настоящие клинки обрывали их жизни.

Бой длился бесконечно долго. Мышцы горели огнем, легкие разрывались от ледяного воздуха и запаха крови. Мой резерв Эфира был почти на нуле. ЕВА мигала красными предупреждениями о критическом истощении.

Но мы стояли. Пятеро людей против сотни тварей Пустошей.

Когда последняя гончая, издав булькающий звук, осела на землю с пробитым черепом, над Заставой «Сломанный Клык» вновь повисла тишина. Только теперь она была наполнена тяжелым, хриплым дыханием пяти выживших.

Я оперся на меч, чувствуя, как дрожат колени. Двор был завален трупами. Ледяные стены Заставы, созданные мной, были изрыты кислотой и трещинами, но они выстояли.

Горм, весь с ног до головы покрытый кровью мутантов, громко расхохотался, утирая пот со лба. — Вот это драка! Клянусь Первыми, я давно так не разминался!

Эмиль, брезгливо отряхивая рукав своего камзола от чужой слизи, подошел ко мне. — Знаете, Денис, я начинаю находить в вашей компании определенный шарм. В столице было скучновато. А здесь... каждый день как последний.

Людовик сидел на трупе Бегемота, безвольно опустив руки. Он смотрел на кровавую бойню вокруг, и в его глазах больше не было страха столичного мальчика. Там рождалось что-то новое, твердое и холодное.

— Ты молодец, Людовик, — я подошел к инфанту и протянул ему руку. — Если бы не твоя стена, нас бы здесь уже не было. Сегодня ты спас наши жизни.

Инфант поднял на меня взгляд, затем взялся за мою руку и встал. — Я... я солдат Северного Легиона, командир, — тихо, но твердо ответил он.

Мы выстояли. Генерал Варг хотел сломать нас, бросив в пасть Пустошей без поддержки. Но он добился обратного. Он выковал из нас монолитную команду. Мою команду.

«СИСТЕМА ЕВА: Бой завершен.

Угроза устранена. Целостность отряда:

100%. Моральный дух: Критически высокий.

Рекомендуется отдых и восстановление резерва».

Я посмотрел на затягивающееся тучами небо. Мы продержимся до прихода инженеров. А когда мы вернемся в Цитадель Мороза, генерал Варг поймет, что его время закончилось. Северные Легионы получит нового Лорда. И этот Лорд больше никогда не будет сражаться в одиночку.

Глава 16

16. Абсолютный холод

Утро над Мертвыми Пустошами занималось медленно, словно само солнце боялось взглянуть на то, что мы сотворили минувшей ночью. Бледные, серые лучи с трудом пробивались сквозь густую пелену эфирного тумана, освещая Заставу «Сломанный Клык». Точнее, то, что от нее осталось, и то, что я воздвиг на ее месте.

Ледяной Бастион сиял в утренних сумерках холодным, потусторонним светом. Стены, созданные моим Эфиром, были покрыты глубокими рытвинами от кислоты и выбоинами от когтей, но они выстояли. Весь внутренний двор и пространство перед вратами представляли собой сплошной ковер из изувеченных тел гончих и гигантской туши Шипастого Бегемота. Черная кровь мутантов намертво вмерзла в камень, образуя причудливые, зловещие узоры.

Мы пятеро сидели у небольшого костра, разведенного из обломков старых ворот. Никто не спал. Адреналин, бурливший в крови всю ночь, постепенно отступал, оставляя после себя лишь тупую, ноющую боль в мышцах и звенящую пустоту магического истощения. Людовик спал, прислонившись к Горму, завернувшись в свой изодранный плащ. Эмиль меланхолично точил мизерикорд, а Финн с Сильвестром молча чистили оружие.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к фоновому гулу системы.

«СИСТЕМА ЕВА:

Режим энергосбережения активен.

Резерв Эфира Абсолютного Льда: 12%.

Физическое истощение: 78%.

Рекомендуется длительный отдых и калорийное питание. Обнаружено приближение союзных сил.

Азимут 1-8-0. Расстояние: одна миля».

Я открыл глаза и посмотрел на юг, в сторону тракта, ведущего от Цитадели Мороза. — Гости, — хрипло произнес я. Горло саднило от морозного воздуха и криков.

Горм заворочался, осторожно отодвигая спящего инфанта, и встал во весь свой гигантский рост. — Наконец-то. Я уж думал, Варг решил списать нас со счетов и забыл прислать инженеров.

Спустя полчаса из-за скалистого гребня показалась колонна. Это была не просто бригада инженеров. Генерал Варг отправил целый конвой: три тяжелые повозки с рунными камнями и алхимическими реагентами, а также отряд из тридцати легионеров охранения под командованием капитана Бьорна — сурового, покрытого шрамами ветерана, который всегда смотрел на меня с нескрываемым скепсисом.

Когда колонна приблизилась к Заставе, легионеры начали замедлять шаг, пока не остановились полностью. Двор огласился потрясенными перешептываниями. Солдаты во все глаза смотрели на горы трупов и на колоссальную ледяную стену, перекрывающую ущелье.

Капитан Бьорн спешился и, хрустя снегом, направился к нашему костру. Он долго переводил взгляд с убитого Бегемота на мои изможденные лица, затем на ледяные укрепления.

— Клянусь бородой Первых... — пробормотал он, забыв отдать честь. — Вы... вы продержались. И вы убили Шипастого? Их нужно валить из тяжелых баллист...

— Доброе утро, капитан, — я медленно поднялся навстречу. Ноги казались свинцовыми. — Застава удержана. Брешь закрыта. Вы привели инженеров?

Бьорн сглотнул, наконец вспомнив о субординации, и ударил кулаком в грудь. — Так точно, Ваша Светлость. Мастера готовы приступить к восстановлению рунных контуров. Генерал Варг приказал нам сменить вас. Вы можете возвращаться в Цитадель.

— Мы никуда не пойдем, пока руны не будут восстановлены, — отрезал я. — Мой лед прочен, но он не вечен. Начинайте работу. И держите охранение начеку. Мутанты чувствуют кровь за многие мили.

Бьорн слегка нахмурился, его уязвила моя властность. Он все еще видел во мне юнца, несмотря на бойню вокруг. — При всем уважении, командир, здесь перебита целая стая. Твари не сунутся сюда в ближайшие сутки. Мы сами справимся. Моим людям не нужны няньки.

— Выполняйте приказ, капитан.

Бьорн скрипнул зубами, но подчинился. Он развернулся к своим людям и начал отдавать команды. Инженеры, кутаясь в теплые мантии, бросились к разрушенным каменным основаниям, доставая свои инструменты и светящиеся кристаллы. Легионеры охранения, расслабленно переговариваясь, рассредоточились по двору. Они то и дело пинали туши убитых гончих, удивляясь их количеству.

Я отошел к стене, наблюдая за ними. Интуиция — или, возможно, скрытые алгоритмы ЕВЫ — подсказывала мне, что расслабляться рано. Эфирный фон Пустошей оставался нестабильным.

«СИСТЕМА ЕВА:

Фоновое сканирование.

Аномалия в нижних слоях грунта.

Сейсмическая активность...

Внимание! Резкий всплеск эфирной

энергии под квадратом 4!

Классификация угрозы: Неизвестна.

Сверхмассивная форма жизни!»

Земля под ногами дрогнула. Это было не просто сотрясение, а мощный, направленный толчок снизу.

— Назад! Все от камней! — заорал я, срываясь с места.

Но было поздно. Легионеры Бьорна, уверенные в своей безопасности, даже не успели поднять щиты.

Прямо в центре двора, там, где собрался десяток легионеров и инженеров, промерзшая земля взорвалась, как вулкан. В воздух полетели глыбы льда, камни и куски тел ранее убитых мутантов. Из образовавшейся воронки с оглушительным, скрежещущим ревом вырвалось чудовище, какого я еще не видел.

Слепой Глубинный Червь. Это была исполинская, метров двадцать в длину, кольчатая тварь с пастью, представляющей собой вращающуюся мясорубку из тысяч бритвенно-острых зубов. Она передвигалась под землей, реагируя на вибрацию и скопление Эфира. Шум стройки и концентрация алхимических реагентов привлекли ее.

Червь взвился в воздух, разбрасывая легионеров, как тряпичные куклы. Двое инженеров были мгновенно разорваны пополам. Тварь изогнулась и опустила свою чудовищную пасть прямо на группу из десятка зазевавшихся солдат, которые оказались зажаты между воронкой и скалой.

Они были обречены. Бьорн, оказавшийся в стороне, закричал, пытаясь выхватить меч, но он был слишком далеко. Обычное оружие не пробило бы толстую, покрытую слизью шкуру Червя.

«СИСТЕМА ЕВА:

Критическая ситуация.

Вероятность гибели союзных единиц: 99%.

Доступный резерв Эфира: 12%.

Для нейтрализации цели требуется 45%.

Принудительный запуск блокирован

во избежание летального исхода носителя».

— Отключить блокировку! — мысленно приказал я системе, бросаясь вперед.

«СИСТЕМА ЕВА: Подтвердите...» — Отключить, мать твою!

Я не мог позволить им умереть. Если я хочу стать Лордом Севера, я должен защищать своих людей. Даже тех, кто сомневается во мне.

Я бежал, чувствуя, как мир вокруг замедляется. Червь уже раскрыл пасть, из которой капала едкая кислота, готовясь поглотить кричащих легионеров.

Я прыгнул, используя последние крохи кинетической энергии, и приземлился прямо между надвигающейся пастью и солдатами.

Я раскинул руки в стороны. Внутри меня словно разорвалась ледяная сверхновая. Я не формировал клинок, я не строил стены. Я обратился к самой сути Абсолютного Льда. Я вытянул из своего Ядра всю энергию без остатка, сжигая собственную жизненную силу.

Температура вокруг меня рухнула не просто до минусовых значений. Она приблизилась к абсолютному нулю.

Воздух с громким треском кристаллизовался. Червь, чья пасть находилась всего в метре от меня, внезапно замер. Мой Эфир ударил в него невидимой, всесокрушающей волной. Слизь на его теле мгновенно превратилась в алмазную корку. Кровь в его жилах остановилась. Вращающиеся зубы застыли.

Огромная, многотонная туша мутанта, застигнутая в броске, превратилась в идеальную ледяную статую. Она зависла над нами на долю секунды, а затем, под собственной тяжестью, рухнула на промерзшую землю.

Раздался звук, похожий на звон разбившегося гигантского колокола. Замороженный при абсолютном нуле Червь, чья молекулярная структура была полностью разрушена моим Эфиром, разлетелся на миллионы сверкающих, безопасных осколков.

Они осыпались на меня и на сжавшихся в ужасе легионеров, как бриллиантовый дождь.

Я стоял, тяжело дыша. Перед глазами плясали черные точки.

«СИСТЕМА ЕВА: Критическое истощение.

Резерв Эфира: 0%.

Угроза остановки сердца.

Ввожу стимуляторы из резерва организма»

Я пошатнулся и упал бы, если бы кто-то не подхватил меня под руки. Это был Горм, успевший подоспеть сзади.

Наступила мертвая тишина. Десяток легионеров, которых я только что заслонил собой, сидели на земле, покрытые ледяной пылью. Они смотрели на меня широкими, неверящими глазами. Они понимали, что только что заглянули в бездну, и что эта бездна была заморожена человеком, стоящим перед ними.

Капитан Бьорн медленно подошел ближе. Его меч так и остался наполовину вытащенным из ножен. Он посмотрел на воронку, на осколки чудовища, а затем перевел взгляд на меня. Его лицо, обычно жесткое и презрительное, изменилось. В нем больше не было гордыни ветерана перед столичным выскочкой.

Там был благоговейный трепет.

Бьорн отпустил рукоять меча. Он сделал шаг вперед, тяжело опустился на одно колено прямо в кровавый снег и склонил голову. — Моя жизнь... и жизни моих людей... принадлежат вам, Ваша Светлость, — хрипло, но так, чтобы слышали все, произнес капитан. — Мы были слепцами. Север признает вашу силу.

Следом за ним, один за другим, начали опускаться на колени и остальные легионеры. Десяток спасенных, инженеры, охранение. Тридцать суровых северян, которые не кланялись никому, кроме генерала Варга и Железного Регента, теперь стояли на коленях передо мной среди руин и трупов.

Даже Эмиль, стоявший поодаль, уважительно склонил голову.

Я с трудом выпрямился, опираясь на плечо Горма. Каждая клетка моего тела кричала от боли, но внутри зарождалось пьянящее чувство победы. Это были не просто слова благодарности. Это была клятва верности, выкованная в бою.

— Встаньте, — мой голос был тихим, но в звенящей тишине Заставы он прозвучал, как раскат грома. — Мне не нужны ваши колени. Мне нужны ваши мечи. Завершите работу с рунами. И возвращаемся в Цитадель.

Бьорн поднялся, его глаза горели новой решимостью. — Будет сделано, командир. За Север!

— За Север! — эхом отозвались легионеры.

Я отвернулся, позволяя Горму увести меня к костру. Испытание Варга было пройдено. Он хотел изолировать меня, надеясь, что Пустоши поглотят столичного бастарда. Но вместо этого Пустоши дали мне нечто гораздо более ценное.

Они дали мне первых преданных солдат моей будущей армии. Семена истинной преданности были посеяны в мерзлую землю Заставы «Сломанный Клык». И теперь мне оставалось лишь вернуться в Цитадель Мороза и предъявить свои права на весь Легион. И ни генерал Варг, ни южные шпионы больше не смогут меня остановить.

Глава 17

17. Трофеи и шрамы

Обратный путь до Цитадели Мороза казался бесконечным. Мы шли сквозь завывающую метель, которая, казалось, пыталась скрыть следы нашей невозможной победы на Заставе «Сломанный Клык». Но скрыть это было уже нельзя. Слухи на Севере разлетаются быстрее, чем летит арбалетный болт, особенно если эти слухи несут сами легионеры.

Колонна двигалась медленно. Впереди, прокладывая путь в глубоком снегу, шли легионеры капитана Бьорна. Они больше не смотрели на меня и мой отряд с высокомерным презрением ветеранов, вынужденных нянчиться со столичными выскочками. Теперь в их взглядах читалось нечто совершенно иное — смесь суеверного ужаса и глубокого, безусловного уважения. На тяжелых повозках, помимо остатков инженерного оборудования, громоздились трофеи: огромные костяные пластины Шипастого Бегемота, клыки гончих и главное доказательство произошедшего — несколько чудом сохранившихся, не растаявших кусков бронированного панциря Слепого Глубинного Червя, покрытых алмазной коркой моего Абсолютного Льда.

Я ехал на предоставленном Бьорном коне, кутаясь в тяжелый меховой плащ. Мое тело представляло собой одну сплошную ноющую рану. Магическое истощение, вызванное заморозкой Червя, выжгло мои резервы до самого дна.

«СИСТЕМА ЕВА:

Текущее состояние носителя.

Резерв Эфира: 3%.

Процесс пассивной регенерации активен, но замедлен из-за физического истощения.

Выявлены структурные повреждения эпидермиса на руках. Диагноз: Эфирное обморожение третьей степени.

Требуется алхимическое вмешательство для предотвращения некроза тканей».

Я стянул перчатку с правой руки и мрачно усмехнулся. От кончиков пальцев и до самого локтя моя кожа приобрела мертвенно-бледный, почти прозрачный оттенок, а вены под ней пульсировали тусклым синим светом. Это была плата за использование предельной мощи Ядра. Абсолютный Лед спасал жизни, но он же и разрушал сосуд, в котором находился. Шрамы от Эфира не исчезнут никогда — они останутся со мной как напоминание о том, что власть всегда требует жертв.

Когда показались массивные черные стены Цитадели Мороза, метель немного улеглась. Дозорные на башнях затрубили в рога, возвещая о возвращении конвоя. Тяжелые кованые ворота со скрипом поползли вверх, впуская нас во внутренний двор.

Двор был полон. Казалось, весь свободный от дежурства гарнизон высыпал на улицу, чтобы посмотреть на тех, кто выжил там, где выжить было невозможно. Я выпрямился в седле, игнорируя дикую боль в спине. Лорд не имеет права показывать слабость перед своими людьми.

Мы въехали во двор под оглушительную тишину. Сотни глаз буравили нас. Легионеры смотрели на окровавленные доспехи Горма, на спокойное лицо Эмиля, на помятого, но гордо вскинувшего голову Людовика, на Финна и Сильвестра. И, конечно, на трофеи, которые с грохотом сгружали с повозок люди Бьорна.

На верхнем балконе донжона стоял генерал Варг. Его фигура в медвежьей шкуре возвышалась над двором, как темный памятник уходящей эпохе. Он опирался руками на каменные перила, и его единственный глаз безотрывно смотрел на меня.

Капитан Бьорн спешился, вышел вперед и, не дожидаясь, пока генерал спустится, громовым голосом, усиленным эхом двора, отрапортовал: — Застава «Сломанный Клык» удержана! Брешь в рунном контуре запечатана! Враг уничтожен!

Бьорн выдержал паузу, обвел взглядом замерших легионеров и добавил, указав на меня рукой в латной перчатке: — И клянусь кровью Первых, я никогда в жизни не видел такой магии! Командир де Бриан в одиночку остановил Глубинного Червя! Он не прятался за нашими спинами. Он заслонил нас собой!

Двор взорвался. Тишина сменилась ревом сотен глоток. Легионеры Севера, суровые и не склонные к сентиментальности люди, стучали древками алебард о каменные плиты, приветствуя победителей. Это был не вежливый придворный гул Авенора, это был первобытный рык признания.

Я посмотрел на балкон. Варг не проронил ни слова. Он медленно кивнул — жест, в котором сквозило неохотное признание моего триумфа, — круто развернулся и скрылся в темноте башни. Старый волк понял, что его план по моему устранению руками мутантов провалился. Более того, он сам дал мне возможность завоевать сердца солдат.

— Командир, — Горм подошел к моему коню, его лицо расплылось в широкой, жутковатой из-за шрамов улыбке. — Кажется, мы только что стали местными героями.

— Героями долго не живут, Горм, — тихо ответил я, спешиваясь и едва сдерживая стон, когда ноги коснулись твердой земли. — Но сегодня... сегодня мы это заслужили. Ведите людей в казармы. Отдыхать.

Вечер в Цитадели наступил незаметно. После того как полковые лекари закончили со мной, щедро смазав мои эфирные ожоги вонючей, но эффективной алхимической мазью на основе жира снежных троллей и перебинтовав руки, я наконец смог немного поспать. Сон был тяжелым, без сновидений — система ЕВА принудительно отключила мое сознание для ускоренной регенерации.

Проснулся я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Это был Эмиль. Лис Авенора уже успел где-то раздобыть чистую рубашку, сменил окровавленный камзол на более скромный, но элегантный кожаный колет и выглядел так, словно собирался на званый ужин, а не находился в самой суровой крепости Империи.

— Вставайте, Денис, — произнес он с легкой усмешкой. — Ваша свита требует вашего присутствия. Местные традиции, как выяснилось, не терпят отлагательств.

— Какие еще традиции? — прохрипел я, садясь на жесткой койке и проверяя бинты на руках. Боль стихла, уступив место тупому покалыванию.

— Празднование выживания, командир, — в дверях появился Горм, загораживая своими плечами весь проем. От гиганта разило крепким элем и жареным мясом. — Бьорн и его ребята сняли для нас целиком нижнюю таверну. Ту самую, куда пускают только ветеранов Легиона. Если мы там не появимся, они сочтут это за личное оскорбление.

Я тяжело вздохнул, но спорить не стал. Отказ от совместной попойки с легионерами после такого боя действительно мог перечеркнуть все то уважение, которое мы завоевали кровью. Политика на Севере делалась не в тронных залах, а за залитыми элем дубовыми столами.

Таверна называлась «Отмороженный Вепрь» и находилась в глубоких подвалах Цитадели, вырубленных прямо в скале. Когда мы впятером спустились по винтовой лестнице и толкнули тяжелую дубовую дверь, в нос ударил густой запах древесного дыма, дешевого табака, кислого эля, пота и жареной дичи.

В просторном, освещенном чадящими факелами зале было не протолкнуться. Здесь собрался цвет Северного Легиона. Ветераны в помятых доспехах, следопыты в волчьих шкурах, угрюмые десятники. Шум стоял такой, что закладывало уши.

Но стоило нам переступить порог, как таверна начала стремительно затихать. Разговоры обрывались на полуслове, кружки с элем замирали на полпути к ртам. Сотня суровых, покрытых шрамами лиц повернулась в нашу сторону. Воздух сгустился от напряжения. Мы все еще были для них чужаками из Авенора, хоть и совершившими подвиг.

Тишину разорвал громовой голос капитана Бьорна. Он сидел во главе самого длинного стола в центре зала.

— А ну, расступитесь, щенки! Дайте дорогу тем, кто вчера умыл Пустоши кровью! — рявкнул Бьорн, поднимаясь со скамьи.

Толпа нехотя, но уважительно расступилась, образуя коридор. Мы прошли к столу капитана. Бьорн лично пнул скамью, освобождая место для меня.

— Садитесь, командир, — сказал он, его суровые глаза блестели в свете факелов. — Сегодня эль льется за счет Легиона.

Я сел, положив перебинтованные руки на липкий от пролитой выпивки стол. Горм немедленно устроился рядом, сгребая к себе здоровенный кусок жареного мяса на кости. Эмиль грациозно опустился на край скамьи, брезгливо смахнув со стола хлебные крошки белоснежным платком, чем вызвал несколько хмурых взглядов со стороны соседей, но никто не решился сделать ему замечание. Людовик, все еще бледный, но с гордо расправленными плечами, сел напротив, а Финн и Сильвестр заняли фланги, по привычке контролируя выходы из зала.

Перед нами с грохотом поставили огромные, вырезанные из цельного дерева кружки, до краев наполненные темным, пенистым северным элем.

Бьорн поднял свою кружку высоко над головой. Разговоры в таверне смолкли окончательно.

— Я служу в Легионе двадцать лет! — начал Бьорн, и его голос разносился по всему подвалу. — Я видел, как люди ломаются, как сухие ветки, при первом же вое тварей из Пустошей. Я видел командиров, которые прятались в донжоне, пока мы умирали на Стене. И я, как и многие из вас, плевался, когда услышал, что к нам едет столичный принц, чтобы командовать нами.

По залу прокатился одобрительный гул. Бьорн говорил то, что было на уме у каждого.

— Но вчера... вчера я увидел, что кровь Брианов не стала водой в Авеноре! — Бьорн ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки. — Этот человек, — он указал кружкой на меня, — не приказывал нам умирать. Он сам шагнул в пасть Слепого Червя, чтобы мы жили! Он построил крепость из чистого льда, когда Застава была разрушена!

Легионеры начали переглядываться. Скепсис на их лицах сменялся восторгом.

— И его люди! — Бьорн указал на мою свиту. — Этот гигант рубил гончих, как капусту! Этот юноша, — он кивнул на Людовика, заставив инфанта густо покраснеть, — создал пламя из ничего и спас наши жизни! Они не неженки. Они — сталь!

Капитан развернулся ко мне и поднял кружку еще выше. — За Север! За Абсолютный Лед! За командира де Бриана!

— ЗА СЕВЕР! ЗА КОМАНДИРА! — в едином порыве взревела таверна. Звук был такой мощи, что с потолка посыпалась пыль. Сотня кружек взмыла вверх.

Я медленно поднялся, взял свою кружку и сделал большой глоток. Эль был крепким, горьким, отдавал хвоей и дымом, но сейчас он казался вкуснее лучшего авенорского вина. Абсолютный Лед в моей крови мгновенно нейтрализовал алкоголь, сохраняя разум кристально чистым, но я чувствовал тепло, которое разливалось не в желудке, а в душе.

После тоста напряжение исчезло окончательно. Таверна взорвалась смехом, звоном посуды и песнями. Мой отряд был принят в братство Легиона.

Вечер набирал обороты. Горм, быстро осушив пятую кружку, уже боролся на руках с двумя самыми здоровыми сержантами Бьорна одновременно, оглашая зал громовым хохотом, когда впечатывал их кулаки в столешницу. Финн нашел общий язык с разведчиками, вполголоса обсуждая яды и заточку клинков. Сильвестр, отставив эль, что-то увлеченно чертил ножом на столе для инженеров, объясняя им, как модифицировать спусковой механизм тяжелых баллист.

Даже Эмиль нашел себе развлечение. Лис Авенора сидел в углу с компанией угрюмых ветеранов и играл в кости. Перед ним уже выросла приличная горка серебряных монет. Когда один из легионеров, проигравшись, попытался обвинить его в жульничестве и потянулся к кинжалу, Эмиль даже не сменил позы. Его мизерикорд материализовался в руке быстрее, чем глаз мог уловить движение, и кончик лезвия оказался прижат к горлу скандалиста. В следующую секунду Эмиль очаровательно улыбнулся, убрал клинок и предложил выпить за его счет. Инцидент был исчерпан, а уважение к смертоносному щеголю только возросло.

А Людовик... бывший инфант, который еще месяц назад падал в обморок от вида крови, сейчас сидел в окружении молодых легионеров и, изрядно захмелев, с горящими глазами рассказывал им, как иллюзией обманул Шипастого Бегемота. И его слушали, открыв рты, хлопая по плечам так, что он едва не слетал со скамьи.

Я сидел немного в стороне, потягивая эль и наблюдая за своими людьми.

«СИСТЕМА ЕВА:

Анализ социального взаимодействия.

Статус авторитета: Максимальный.

Группа полностью интегрирована в локальную иерархию. Уровень доверия подчиненных: 98%».

Трофеи, привезенные с Пустошей, были не только материальными. Главным трофеем была эта таверна. Эти люди, которые теперь пойдут за мной в огонь и в лед. Генерал Варг все еще контролировал официальные списки и отдавал приказы из донжона, но сердца легионеров уже принадлежали мне.

Я посмотрел на свои перебинтованные руки. Шрамы от Эфира будут болеть еще долго. Юг не оставит попыток убить меня. Война с Валузами неизбежна, а Кровавая Буря за Стеной только набирает силу.

Но глядя на то, как Горм поднимает очередной тост, как смеется Людовик и как почтительно кивают мне проходящие мимо ветераны, я понял одно. Я больше не изгнанник из столицы. Я Лорд Севера. И я готов встретить бурю.

Глава 18

Лорд Морван

Авенор никогда не спал по-настоящему. Столица Империи лишь закрывала глаза, притворяясь дремлющей, но под ее бархатной ночной мантией непрерывно пульсировала ядовитая кровь интриг. Особенно теперь, когда баланс сил висел на волоске, а вести с Севера доходили лишь в виде обрывков слухов.

Алина Эшбрук, леди де Армуар, сидела в кресле с высокой спинкой в центре огромной стеклянной оранжереи своего родового особняка. Зимний сад Дома Эшбрук был шедевром архитектурной мысли: исполинский купол из зачарованного хрусталя возвышался над экзотическими растениями, привезенными со всех концов континента. Ночью этот купол собирал и концентрировал лучи, превращая оранжерею в царство серебристых теней и бледного сияния.

Алина любила это место. Здесь она могла снять маску светской львицы, расчетливой наследницы торговой империи, и побыть наедине со своей истинной природой. На ней было легкое шелковое платье жемчужного цвета, которое казалось сотканным из самого лунного света. В ее руках покоился изящный хрустальный бокал с вином, к которому она даже не притронулась.

Ее мысли были далеко. Они летели на Север, сквозь заснеженные перевалы, туда, где сейчас находился Денис. Перехваченное ею письмо Валузов доказало, что Юг не остановится ни перед чем. Но Валузы были не единственными врагами на этой шахматной доске.

Был еще лорд Морван.

Глава тайной канцелярии южных провинций, человек без лица и без совести. Морван был тем, кто дергал за ниточки в тени, пока Валузы бряцали оружием на свету. И Алина знала, что ее недавние действия — перехват шифровки, помощь Железному Регенту в стабилизации экономики столицы — не остались незамеченными. Она стала занозой в боку Юга. А лорд Морван славился тем, что вырывал занозы вместе с мясом.

Напольные часы в коридоре пробили два часа ночи.

В следующее мгновение Алина почувствовала это. Тончайшее, едва уловимое изменение в ткани Эфира. Магические светильники в коридоре за пределами оранжереи не погасли, нет. Они просто перестали отбрасывать свет. Звук сверчков, специально выведенных для зимнего сада, оборвался так резко, словно его отрезали ножом.

Тишина стала неестественной, глухой, давящей. Сработали руны Поглощения Звука и Отвода Глаз. Кто-то очень богатый и очень могущественный только что изолировал оранжерею от остального особняка. Охрана, патрулирующая коридоры, сейчас видела лишь пустые залы и слышала лишь стук собственных сердец, не подозревая, что в двух шагах от них разворачивается ловушка.

Алина не пошевелилась. Она даже не поставила бокал на столик. Ее пульс оставался идеально ровным.

Из густых теней под широкими листьями заморских пальм бесшумно выступили шесть фигур. Они были одеты в поглощающие свет костюмы из кожи пещерных василисков, на их лицах застыли безликие маски из черного металла. В руках у них тускло поблескивали короткие изогнутые клинки, щедро смазанные алхимическим ядом, который парализует жертву за секунду.

Это были не обычные наемники из Нижнего Города. Это были «Тени Морвана» — элитный отряд убийц, о которых в столице шептались с суеверным ужасом. Говорили, что от них невозможно скрыться, и что они убивают без звука, не оставляя следов.

Предводитель убийц сделал шаг вперед. Он не стал сразу бросаться в атаку — жертва была заперта, отрезана от помощи и абсолютно беззащитна. По крайней мере, так он думал.

— Леди Эшбрук, — голос предводителя из-под маски прозвучал глухо, искаженный артефактами искажения. — Лорд Морван шлет вам свои наилучшие пожелания. И просит передать, что девушкам вашего возраста и положения не стоит совать свой изящный носик в дела империй. Это чревато... фатальными последствиями для здоровья.

Алина медленно поднесла бокал к губам, сделала крошечный глоток и наконец посмотрела на убийцу. В ее глазах, темных и глубоких, отразился свет полной луны, висящей прямо над хрустальным куполом.

— Лорд Морван всегда отличался дурным вкусом, — спокойно произнесла она, и ее голос серебряным колокольчиком разнесся в искусственной тишине оранжереи. — Присылать гостей в такой поздний час, да еще и без приглашения... Это моветон. К тому же, он недооценил хозяйку дома.

Убийца тихо рассмеялся, звук был похож на шелест сухих листьев. — Вы можете не притворяться храброй, миледи. Руны блокируют любые крики. Ваш начальник охраны, Кормак, сейчас пьет кофе на другом конце особняка и ничего не подозревает. У вас нет при себе оружия. И, насколько известно нашей канцелярии, ваш Дар — это слабая магия иллюзий, пригодная лишь для того, чтобы менять цвет платьев на балах. Сдавайтесь без сопротивления, и я обещаю, что яд подействует быстро. Вы просто уснете.

Алина грациозно поднялась с кресла. Бокал остался стоять на столике. Она выпрямилась, расправив плечи, и лунный свет, льющийся сквозь купол, казалось, начал концентрироваться вокруг ее фигуры, окутывая ее мерцающим ореолом.

— Мой Дар, — холодно произнесла Алина, — это Эфир Лунного Света. И те, кто считают его слабой магией иллюзий, обычно не доживают до рассвета, чтобы исправить свою ошибку.

Она подняла правую руку и щелкнула пальцами.

Пространство оранжереи взорвалось.

Это не было похоже на грубую, разрушительную магию огня или земли. Это было искусство. Лунные лучи, до этого мягко освещавшие листья, внезапно уплотнились, превратившись в физически осязаемые, слепящие столбы света.

Предводитель Теней инстинктивно вскинул руку, чтобы защитить глаза от нестерпимого сияния, и это стало его первой и последней ошибкой.

Алина не стала прятаться или убегать. Эфир Лунного Света позволял ей управлять не только освещением, но и самим восприятием реальности. За долю секунды ее фигура рассыпалась на десяток абсолютно идентичных фантомов, которые разлетелись в разные стороны оранжереи. Иллюзии были настолько совершенны, что даже тепловизионные артефакты убийц сошли с ума, фиксируя десять живых целей одновременно.

— Взять ее! Развеять морок! — рявкнул предводитель, бросаясь к ближайшему фантому и рассекая его клинком. Иллюзия рассыпалась серебристыми искрами, не причинив ему вреда, но время было потеряно.

Алина, настоящая Алина, стояла в абсолютной тени за спиной одного из убийц. В ее руке, сотканный из концентрированного, уплотненного до состояния алмаза лунного света, материализовался длинный, узкий клинок. Он не имел веса, но его острота превосходила лучшую сталь Империи.

Она двигалась с грацией танцовщицы, хладнокровно и безжалостно. Взмах — и световой клинок беззвучно прошел сквозь укрепленную кожу костюма убийцы, пробив его позвоночник и парализовав нервную систему. Тень рухнула на мраморный пол, не издав ни звука.

Второй убийца, поняв, откуда исходит угроза, развернулся и метнул в Алину три отравленных сюрикена. Но Эфир Лунного Света давал ей контроль над преломлением. Она сделала плавный пас рукой, и воздух перед ней изогнулся, как линза. Сюрикены, изменив траекторию, со звоном вонзились в ствол пальмы в метре от нее.

В ту же секунду Алина нанесла ответный удар. Она не стала приближаться. Девушка просто указала пальцем на убийцу, и сверху, прямо из стеклянного купола, сорвался сфокусированный луч лунного света. Он ударил Тень в плечо с силой кузнечного молота, прожигая доспех и плоть, пригвождая человека к полу. Запахло паленой кожей и озоном.

Осталось четверо. Они были профессионалами, поэтому быстро поняли, что ближний бой с магом, способным создавать твердый свет и управлять преломлением, это самоубийство. Они рассредоточились, пытаясь окружить ее, используя арбалеты с отравленными болтами.

Но Алина контролировала саму арену. Зимний сад был ее территорией.

— Вы думаете, что скрываетесь в тени? — голос Алины доносился отовсюду сразу, отражаясь от стеклянных стен и листьев. — Луна не боится тени. Она ею правит.

Она влила Эфир в свою ауру, и внезапно все тени в оранжерее — от растений, от статуй, от самих убийц — ожили. Эфир Лунного Света имел обратную сторону — Абсолютный Мрак. Тени вытянулись, превращаясь в плотные, вязкие щупальца.

Они обвили ноги двоих убийц, намертво приковав их к полу. Люди Морвана задергались, пытаясь перерезать теневые путы своими клинками, но лезвия проходили сквозь них, как сквозь дым. Алина вышла из-за куста редких орхидей, ее глаза светились белым огнем. В обеих руках она держала световые хлысты.

Два точных, почти ленивых взмаха — и хлысты обвились вокруг шей скованных убийц. Яркая вспышка, треск — и оба замертво рухнули на мрамор. Световые лезвия пережгли им сонные артерии, прижгая раны так быстро, что не пролилось ни капли крови. Алина не терпела грязи в своем доме.

Предводитель и последний оставшийся убийца в ужасе попятились. Засада превратилась в бойню, в которой они были не охотниками, а дичью.

— Уходим! — хрипнул командир, бросая на пол дымовую алхимическую шашку.

Густой, черный дым мгновенно заполнил пространство, скрывая их отступление к стеклянной стене, которую они планировали разбить, чтобы выбраться в сад.

Но дым не был преградой для лунного света.

Алина закрыла глаза, ее Эфир расширился, сканируя оранжерею. Она видела их ауры, их страх, их учащенный пульс. Она подняла руки к куполу. Стеклянный потолок оранжереи ярко вспыхнул. Алина сконцентрировала весь свет, падающий на крышу, в одну единственную, ослепительную точку, и направила ее в центр дымового облака.

Вспышка была подобна взрыву сверхновой. Даже сквозь закрытые веки свет обжигал. Раздался нечеловеческий вопль — один из убийц, не успевший отвернуться, мгновенно ослеп, его сетчатка была выжжена концентрированным светом. Он споткнулся, ударился о край каменной клумбы и потерял сознание.

Предводитель, благодаря инстинктам, успел упасть на пол и прикрыть глаза плащом, поэтому сохранил зрение. Но когда дым рассеялся, разрушенный вспышкой, он обнаружил, что бежать некуда.

Алина стояла прямо перед ним. На ее серебристом платье не было ни единой пылинки, дыхание оставалось ровным, а на губах играла та самая вежливая, светская улыбка, с которой она встречала гостей на приемах. Только теперь в ее руке был длинный, пульсирующий лунной энергией меч, острие которого упиралось точно в горло убийцы, пробив защитный воротник.

Предводитель тяжело дышал, глядя на девушку снизу вверх. Все мифы о слабой и изнеженной наследнице Дома Эшбрук разлетелись в прах. Перед ним стояла безжалостная убийца, чье мастерство превосходило все, что он видел в своей тайной канцелярии.

— Кто... что ты такое? — прохрипел он.

— Я — Алина Эшбрук, — мягко ответила она, слегка надавливая световым клинком, заставляя его запрокинуть голову. — И я не люблю, когда в моем саду мусорят.

Она не стала его убивать. Не сразу. Эфир Лунного Света позволял проникать в разум. Луна управляет приливами, отливами и безумием. Алина посмотрела ему прямо в глаза, ее зрачки расширились, заполняя радужку серебром.

— А теперь, уважаемый посланник лорда Морвана, вы расскажете мне все. Расстановку сил на Юге. Имена кротов в министерстве финансов Авенора. И точные планы вашего господина на ближайший месяц. И вы не сможете мне солгать, потому что в свете луны нет теней, в которых можно спрятать ложь.

Следующие десять минут стали для предводителя Теней адом наяву. Алина с хирургической точностью вскрыла его разум, извлекая нужную информацию. Она видела лица, цифры, маршруты. Она узнала, что Морван планирует обрушить курс имперского дуката, чтобы лишить Железного Регента возможности оплачивать жалование легионам.

Когда она закончила, глаза убийцы были пусты, как высохшие колодцы. Разум не выдержал лунного допроса.

Алина отвела взгляд и легким движением кисти развеяла световой клинок. Предводитель обмяк на полу, пуская слюни. Он был жив, но его мозг превратился в кашу.

Девушка поправила прическу, подошла к столику и взяла свой бокал с вином. Затем она мысленно потянулась к рунам звукоизоляции, установленным убийцами, и перегрузила их своим Эфиром. Руны со звоном лопнули.

Спустя минуту двери оранжереи распахнулись. Внутрь ворвался Кормак, начальник ее службы безопасности, в сопровождении десятка вооруженных гвардейцев Дома Эшбрук. Увидев усыпанный трупами пол и разрушения, ветеран побледнел, его рука легла на эфес меча.

— Миледи! Вы целы?! — он бросился к ней, осматриваясь в поисках врагов. — Какого демона здесь произошло? Мы ничего не слышали!

— Все в порядке, Кормак, — Алина сделала изящный глоток вина, глядя на ошеломленную охрану. — У меня были ночные посетители от лорда Морвана. Мы... не сошлись во взглядах на политику.

Кормак подошел к телу одного из убийц, перевернул его носком сапога и выругался. — Это Тени Морвана. Элита Юга. И вы... вы справились с ними в одиночку?

— Я предпочитаю называть это генеральной уборкой, — Алина поставила бокал на столик и повернулась к Кормаку. Ее голос стал деловым и холодным, как лед. — Слушай меня внимательно. Двое из них живы — один ослеп, другой лишился рассудка. Их бросить в наши подземелья, они еще пригодятся. Трупы упаковать в герметичные ящики, засыпать солью и отправить дипломатической почтой на Юг, лично в поместье лорда Морвана.

Кормак сглотнул. — Это открытое объявление войны, леди Алина. Морван придет в ярость.

— Война уже идет, Кормак. Просто Морван думал, что играет с безобидной овечкой. Пора показать ему, что Дом Эшбрук — это не только деньги.

Алина направилась к выходу из оранжереи. Ее шаги были легкими и бесшумными. У дверей она обернулась, глядя на залитый лунным светом, усыпанный телами Зимний сад.

— И отправьте птицу в Цитадель Мороза. Передайте Денису де Бриану, что Юг начал делать глупости. И что столица под моим контролем. Пусть занимается Севером. А с крысами в Авеноре я справлюсь сама.

Она вышла в темный коридор, оставив охрану благоговейно и с ужасом смотреть на следы ее невозможной магии. Алина Эшбрук сделала свой ход на шахматной доске Империи, и теперь лорду Морвану предстояло узнать, насколько обжигающим может быть холодный лунный свет.

Глава 19

19. Письмо во тьме

Цитадель Мороза никогда не казалась уютным местом, но этой ночью ее каменные своды давили с особенной силой. За узким стрельчатым окном выла очередная снежная буря, швыряя в толстое мутное стекло пригоршни ледяной крошки. Ветер завывал в дымоходах, словно стая голодных гончих Пустошей, напоминая о том, что за пределами этих стен простирается мир, где человеческая жизнь не стоит и ломаного медяка.

Я сидел в своих новых покоях — просторной, но аскетичной комнате в восточном крыле донжона, которую генерал Варг выделил мне после возвращения с Заставы «Сломанный Клык». Это было молчаливым признанием моего нового статуса. Обычные легионеры спали в общих казармах, десятники и сотники ютились в тесных клетушках. Эти же апартаменты с огромным камином и массивным дубовым столом ранее принадлежали одному из заместителей генерала. Теперь они были моими. Трофей, вырванный из пасти Глубинного Червя.

В камине жарко трещали поленья железного дерева, но холод все равно пробирался под кожу. Впрочем, этот холод исходил не снаружи. Он жил внутри меня.

Я сидел у огня, закатав рукава рубашки, и молча разглядывал свои руки. Бинты, наложенные лекарями, я снял еще пару часов назад. Алхимическая мазь сделала свое дело — некроз тканей был остановлен, но последствия использования максимальной мощи Абсолютного Льда остались навсегда. От кончиков пальцев до самых локтей моя кожа приобрела мертвенно-бледный, почти полупрозрачный оттенок. Сквозь нее просвечивала паутина вен, по которым, казалось, текла не кровь, а жидкий синий свет. Кожа стала жесткой, холодной на ощупь, словно выточенной из матового стекла.

«СИСТЕМА ЕВА:

Текущее состояние носителя.

Резерв Эфира восстановлен на 42%.

Структурные изменения эпидермиса и

мышечной ткани верхних конечностей необратимы.

Диагноз: Эфирная мутация первой стадии.

Положительный эффект: увеличение проводимости

Эфира Абсолютного Льда на 15%,

повышение физической прочности тканей.

Отрицательный эффект: снижение тактильной чувствительности, риск дальнейшего

распространения мутации при пиковых нагрузках».

— Значит, я понемногу превращаюсь в ледяную статую, — тихо пробормотал я, сжимая и разжимая кулаки. Суставы тихо хрустнули, но боли не было. Только непривычная тяжесть.

Я отвернулся от камина и подошел к столу, на котором была разложена подробная карта Северного Предела и прилегающих центральных провинций Империи. На ней были расставлены деревянные фигурки, обозначающие гарнизоны, легионы и заставы. Красные фигурки Юга, дома Валузов, сжимали кольцо вокруг столицы — Авенора. Черные фигурки Севера стояли вдоль Стены.

Я был здесь, на краю света, собирая армию из суровых северян. Но главная игра, политическая партия, от которой зависела судьба Империи, разворачивалась там, на Юге и в центре. И в этой игре у меня была лишь одна надежная фигура. Алина.

Память безжалостно отбросила меня назад, в столицу. В ту самую последнюю ночь перед финальным боем на Арене, когда смерть дышала нам в затылок. Я помнил ее спальню, залитую призрачным лунным светом. Помнил, как разбилась вдребезги ее маска расчетливой светской львицы и наследницы Дома Эшбрук. В ту ночь не было никаких политических союзов и прагматичных расчетов. Были только мы двое — отчаянно цепляющиеся друг за друга в темноте. Я помнил вкус ее губ, запах жасмина в ее волосах и то, как она шептала мое имя, забыв обо всем на свете. Мы отдали друг другу все, без остатка, сгорая в страсти, которая была сильнее страха перед завтрашним днем.

А потом наступило утро. Бой, победа, интриги Железного Регента. И наш эпилог у ворот Авенора. Я помнил ее глаза, в которых застыли невыплаканные слезы, когда меня отправляли в это ледяное изгнание. «Я удержу для тебя столицу, Денис. А ты... вернись за мной. Вернись с армией».

Часы на каминной полке пробили полночь. В этот самый момент звук завывающего ветра за окном внезапно изменился, приобретя звенящую, хрустальную ноту.

Я мгновенно вскочил, в правой руке материализовался ледяной клинок. Но сквозь мутное стекло просочился луч яркого, нездешнего света. Он не обжигал, а переливался перламутром. Луч сгустился над картой на дубовом столе, превратившись в сияющую сову, сотканную из чистой магии.

Это был ее Эфир. Эфир Лунного Света. Я бы узнал его из тысячи.

Сова моргнула и осыпалась серебристой пылью, которая сложилась на поверхности карты в светящиеся строки.

«Д. Надеюсь, ты не отморозил себе все стратегически важные части тела в своем изгнании. У нас в Авеноре тоже не обошлось без развлечений. Лорд Морван решил, что я слишком активно вмешиваюсь в его дела, и прислал ко мне своих "Теней". Шесть лучших убийц южной канцелярии. Они ворвались в мою оранжерею глубокой ночью. Не волнуйся, цветы не пострадали. А вот посланники Морвана... скажем так, они оказались слишком хрупкими для лунного света. Двое выжили и весьма словоохотливы в моих подвалах, остальные отправлены Морвану в подарочных ящиках с солью. Это открытая война. Валузы и Морван больше не прячутся за кулисами. Я получила критически важную информацию. Юг планирует финансовую блокаду и подкуп нейтральных гарнизонов в течение следующих трех недель. Я держу столицу. Но Морван придет в ярость и ударит всей мощью. Тебе нужно забирать Север. Сейчас. Я скучаю по твоим рукам, Лорд Севера. Не заставляй меня ждать слишком долго. Твоя А.»

Текст продержался секунду и растворился. А я стоял, опершись о стол, и чувствовал, как внутри меня поднимается нечто страшное.

Мой Эфир, отреагировав на эмоции, вышел из-под контроля. Столешница под моими руками с треском покрылась толстой коркой льда, чернильница лопнула, разбрызгав чернила, которые замерзли прямо в воздухе.

Шесть «Теней». Элитные убийцы, способные вырезать взвод стражи, не издав ни звука. Они были в ее доме. Они дышали с ней одним воздухом, они целились в нее отравленными клинками.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание! Критический всплеск сердечного ритма. Эмоциональная нестабильность провоцирует неконтролируемый выброс Абсолютного Льда.

Рекомендуется дыхательная гимнастика».

— Заткнись, — прорычал я сквозь стиснутые зубы.

Ярость. Первобытная, сжигающая все на своем пути ледяная ярость затопила мой разум. Да, она справилась. Моя женщина оказалась хищницей, способной разорвать лучших убийц Империи. Я гордился ею до безумия. Но сама мысль о том, что Морван посмел протянуть к ней свои грязные руки... мысль о том, что я был здесь, за тысячи лиг от нее, когда она нуждалась в моей защите, сводила меня с ума.

Я больше не был просто наследником, ищущим политической власти. Я был мужчиной, у которого попытались отнять самое дорогое. И за это Юг умоется кровью.

Я подошел к стойке с броней. Каждое движение было резким, полным смертоносной решимости. Я надел поддоспешник, кирасу, застегнул наплечники. Набросил черный плащ с гербом. Мотивация, дремавшая под слоями усталости, теперь горела синим пламенем.

В коридоре два гвардейца, увидев мое лицо, инстинктивно вжались в стены. — Мою свиту. В нижний зал. Живо, — бросил я им.

Через десять минут мы стояли в малом зале. Мои люди ввалились туда заспанные, но увидев мои глаза, в которых не скрываясь полыхал Эфир, мгновенно проснулись.

— Я получил весточку из столицы от Алины, — мой голос лязгал металлом. — Лорд Морван послал к ней шестерых "Теней".

Горм присвистнул. Людовик побледнел. Эмиль Ренар напрягся, его обычная ленивая улыбка исчезла. — И леди Алина?..

— Она убила четверых и пытает двоих в своих подвалах, — я криво усмехнулся, но в этой улыбке не было радости. — Она держит удар. Но Юг начинает блокаду Севера. У нас три недели.

Я обвел взглядом свою команду. — Мы больше не играем в игры Варга. Я устал доказывать свою ценность. Пока мы сидим здесь, враги на Юге пытаются убить ту, кто мне дорога. Этому пришел конец.

Сильвестр положил руку на арбалет. — Вы хотите сместить генерала сейчас?

— Я заберу Легион. По праву силы, — отрезал я. — Эмиль, Финн. Вы со мной. Горм, Сильвестр, Людовик — поднимайте капитана Бьорна и его ветеранов. Выводите их во двор. Если Варг захочет крови — он ее получит.

Я развернулся и зашагал к дверям. С каждым шагом по истертым каменным ступеням, ведущим в покои генерала, Абсолютный Лед пел в моей крови.

Морван сделал ошибку, решив атаковать Алину. Он думал, что ударит по слабому звену. Но он лишь разбудил Бурю. И эта Буря, во главе Северного Легиона, уже идет за ним. Я иду за ним.

Глава 20

Сигнал тревоги

Каменные ступени винтовой лестницы, ведущей на верхний ярус донжона, казались бесконечными. Я поднимался, не чувствуя усталости. В моих венах пульсировал Эфир Абсолютного Льда, откликаясь на ярость, сжигающую меня изнутри. Мысль о том, что убийцы Морвана дышали одним воздухом с Алиной, превратила мою кровь в жидкий азот.

Эмиль и Финн скользили за моей спиной бесшумными тенями. Ренар уже не улыбался — его лицо превратилось в непроницаемую маску профессионального дуэлянта, идущего на смертельный бой. Финн просто держал руки под плащом, там, где скрывались его метательные ножи. Мы шли забирать власть. Если генерал Варг попытается прикрыться законами Империи, я заморожу эти законы вместе с ним.

На верхней площадке путь нам преградили двое гвардейцев из личной охраны генерала. Увидев нас, они скрестили алебарды, но в их глазах плескался первобытный страх. Мои мутировавшие, оледеневшие до локтей руки не скрывал плащ, и синее свечение, исходящее от кожи, освещало мрачный коридор лучше факелов.

— Прочь, — не повышая голоса, приказал я. Это прозвучало как треск ломающегося на реке льда.

Гвардейцы переглянулись. Один из них, сглотнув, попытался возразить: — Ваша Светлость, генерал отдал строгий приказ...

Я шагнул вперед, поднимая руку. Воздух вокруг нас мгновенно вымерз, покрывая каменные стены тонким слоем инея. Эмиль сделал неуловимое движение, и в его руке тускло блеснул мизерикорд.

Но прежде чем гвардеец успел договорить, а я — выломать тяжелые дубовые двери вместе с косяком, мир содрогнулся.

Это не было фигуральным выражением. Сам камень Цитадели Мороза, уходивший корнями глубоко в скалу, завибрировал под ногами. А секунду спустя ночную тишину разорвал звук, от которого кровь застыла в жилах.

Глубокий, низкий, вибрирующий рев гигантского рога. Он звучал так громко, что казалось, будто он ревет прямо внутри моего черепа.

Следом за первым рогом взвыл второй, на другой башне. Затем третий. Темные, затянутые снежной бурей окна узких бойниц внезапно окрасились в кроваво-красный цвет. В небе над Цитаделью, прошивая метель, одна за другой начали вспыхивать алхимические сигнальные ракеты.

«СИСТЕМА ЕВА:

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА!

Зафиксирован колоссальный всплеск

биологической и эфирной активности

к северу от текущего местоположения.

Анализ сейсмических колебаний указывает

на структурное разрушение защитного барьера.

Вероятность прорыва Великой Стены: 99,8%».

Я замер, моя занесенная для удара рука опустилась. Гвардейцы побросали свои алебарды и в ужасе уставились на кровавые отсветы за окном.

— Красные огни, — прошептал Финн, его голос впервые на моей памяти дрогнул. — Три вспышки.

— Прорыв периметра, — мрачно констатировал Эмиль, мгновенно пряча кинжал. Политические интриги только что потеряли всякий смысл.

Тяжелые дубовые двери распахнулись изнутри. На пороге стоял генерал Варг. Старый волк был в полном боевом облачении — тяжелой кольчуге, поверх которой была наброшена шкура пещерного медведя. В его единственном уцелевшем глазу отражалось красное зарево сигнальных огней. Он не выглядел удивленным, увидев меня с боевым отрядом на своем пороге.

— Я знал, что ты придешь за моей глоткой этой ночью, де Бриан, — хрипло произнес Варг, глядя на мои светящиеся руки. — Мои люди донесли, что ты поднял ветеранов Бьорна. Ты собирался устроить переворот.

— Я собирался забрать то, что принадлежит мне, генерал, — холодно ответил я, не отводя взгляда. — Север больше не может ждать.

— Север не может, — Варг отступил в сторону, жестом приглашая нас внутрь. — Проходи, Лорд. Посмотри сам, чего мы дождались.

Я шагнул в покои генерала. Они были вдвое просторнее моих. В центре стоял массивный стол с тактической картой всего региона, на которой прямо сейчас мерцали красные руны тревоги. Но Варг подошел не к столу, а к огромному, во всю стену, окну, выходящему на север.

Я встал рядом с ним. С высоты донжона открывался вид на внутренний двор, который уже превратился в растревоженный муравейник. Сотни легионеров, на ходу застегивая доспехи и хватая оружие, выбегали из казарм. Орали сотники, ржали испуганные лошади.

Но самое страшное было там, далеко за пределами Цитадели. На горизонте, где в обычные дни едва угадывался колоссальный, уходящий в облака силуэт Великой Стены — древнего сооружения, защищавшего Империю от Пустошей, — сейчас пылало зарево. Оно было неровным, пульсирующим.

— Сектор «Черные Иглы», — произнес Варг, опираясь руками о подоконник. Его голос был тяжелым, как могильная плита. — Тридцать лиг отсюда. Рунный контур Стены в том месте давал сбои последние полгода. Инженеры пытались его залатать, но... Эфир Пустошей оказался сильнее. Камень не выдержал.

— Трещина? — спросил я, чувствуя, как система ЕВА непрерывно транслирует мне данные о возрастающем фоне угрозы.

— Брешь, — поправил Варг. — Шириной в полсотни шагов. И в нее прямо сейчас льется орда.

Генерал повернулся ко мне. Вся его обычная враждебность ко мне, столичному выскочке, исчезла, уступив место суровой солдатской прямоте.

— Ты хотел власть, Денис де Бриан? Ты хотел стать Лордом Севера? — Варг указал узловатым пальцем на пылающий горизонт. — Вот твой Север. Если эта орда прорвет вторичный периметр застав и вырвется на оперативный простор, она снесет Цитадель, а затем покатится на Юг. И тогда тебе некуда будет возвращаться, некем будет править, и некого будет спасать в твоем драгоценном Авеноре.

Его слова ударили в точку. Алина. Если мутанты хлынут в центральные провинции, Империя погрузится в хаос, в котором выживут лишь монстры. Морван и Валузы, в своей слепой жажде власти, даже не понимают, что делят шкуру на краю пропасти.

Я глубоко вздохнул, загоняя свою личную ярость глубоко внутрь, замораживая ее, превращая в холодный стратегический расчет. Мой переворот отменяется. По крайней мере, на сегодня.

— Какова численность? — мой голос стал абсолютно сухим и деловым.

Варг слегка удивленно приподнял бровь, оценив, как быстро я переключился с роли бунтовщика на роль офицера. — Разведка на варгах докладывает о тысячах. Снежные гончие, рвач-пауки, ледяные тролли. И они идут не просто хаотичной толпой. Ими кто-то управляет. Вожак.

— Вторичный периметр. Кто стоит на пути прорыва?

Мы подошли к тактической карте. Варг ткнул пальцем в мерцающую точку на пути предполагаемого движения орды. — Застава номер Семь. Урочище, которое мы называем «Мясной Бор». Это узкое горлышко между двумя непреодолимыми скальными хребтами. Орда неизбежно пойдет через него, чтобы вырваться на равнину. Если Застава падет... они разойдутся веером, и мы их не остановим.

— Какой там гарнизон? — спросил Эмиль, склонившись над картой.

— Две сотни штрафников и рекрутов. Смертники, — стиснул челюсти Варг. — Они не продержатся и часа. Я поднимаю весь Легионы. Мы выступаем через час, но с обозами и тяжелой пехотой мы доберемся до Мясного Бора только к завтрашнему утру.

К утру от двухсот человек не останется даже костей. А орда уже будет на равнине.

Я посмотрел на свои светящиеся ледяные руки. «Алина ждет тебя, Лорд Севера. Не подведи меня». Если я хочу получить эту армию, я должен доказать, что способен не только убивать одиночных монстров, но и спасать тысячи жизней. Я должен стать тем щитом, о который разобьется орда. И тогда Легионы сам упадет к моим ногам, без всяких переворотов.

— Вы поведете основные силы, генерал, — я поднял глаза на Варга. Это была не просьба. Это было констатацией факта. — А я беру свой отряд, ветеранов Бьорна и легкую кавалерию. Мы выдвигаемся немедленно, налегке. Форсированным маршем.

Варг нахмурился. — Ты не успеешь остановить прорыв одной кавалерией. Это самоубийство.

— Я успею занять Заставу номер Семь до того, как они ее сметут, — отрезал я. — И я удержу это горлышко. Вы просили меня показать, на что способна кровь Брианов. Я покажу. Дайте мне отдельный участок обороны, генерал. Мясной Бор мой.

Варг долго смотрел на меня. В его единственном глазу читалась сложная смесь чувств: недоверие, надежда и понимание того, что если я погибну там, его проблема с наследником будет решена, а если выстою — он навсегда потеряет власть над Легионами.

Наконец, старый генерал коротко кивнул. — Мясной Бор твой, де Бриан. Бери Бьорна и выступай. Да помогут тебе Первые.

Я не стал отвечать. Развернулся и, взметнув полами черного плаща, вышел из покоев.

Счет пошел на часы. Мотивация, разожженная письмом Алины, теперь требовала выхода, требовала крови и льда. И я намеревался утопить в этом льду каждого мутанта, который посмеет встать между мной и моим возвращением в столицу. Сигнал тревоги прозвучал. Игра престолов закончилась. Началась война за выживание.

Глава 21

Марш-бросок

Внутренний двор Цитадели Мороза напоминал растревоженный улей, в который плеснули кипятком. Когда я спустился вниз, сопровождаемый Эмилем и Финном, ночная тишина уже была окончательно разорвана на куски ревом командиров, ржанием боевых коней и лязгом тысяч комплектов брони.

Север просыпался для войны. И масштабы этого пробуждения впечатляли.

Генерал Варг был не просто комендантом одной крепости. Под его жесткой рукой находились три полноценных Северных Легиона, стянутых к Цитадели на зимние квартиры. Первый Легион — тяжелая пехота и щитоносцы, элита Варга. Второй Легион — рейнджеры, следопыты и легкая кавалерия, патрулировавшие пустоши. И Третий Легион — инженеры, арбалетчики и алхимики, отвечавшие за осадные орудия и рунные контуры. Суммарно почти двадцать тысяч человек, закаленных в жесточайших условиях континента.

Но сейчас эта колоссальная машина была неповоротлива. Чтобы поднять, вооружить, выстроить в походные колонны и обеспечить обозами такую армию посреди ночной бури, требовались часы. А часов у нас не было.

Я шел сквозь суетящуюся толпу, и легионеры инстинктивно расступались передо мной. Мой черный плащ развевался на ветру, а обнаженные до локтей руки, по которым струилось синее сияние мутировавшего Эфира, служили лучшим пропуском. Весть о моем возвращении со Сломанного Клыка и о моем Даре уже облетела казармы.

У главных конюшен меня ждали мои люди. Горм, поигрывая своей чудовищной секирой, о чем-то переругивался с Людовиком. Сильвестр проверял механизмы своего арбалета. А рядом с ними, выстроившись в идеальную шеренгу, стояли ветераны капитана Бьорна. Полсотни лучших рубак Севера.

Бьорн, увидев меня, ударил кулаком в нагрудник. — Мой Лорд. Мы готовы. Оружие смазано, лошади оседланы.

— Этого мало, капитан, — жестко ответил я. — Мутантов тысячи. Пятьдесят человек против орды — это героическая смерть, а мне нужна победа.

В этот момент над площадью раздался усиленный магическим рупором голос генерала Варга. Он стоял на широком каменном балконе донжона, окруженный легатами — командирами трех Легионов.

Я, не теряя времени, взлетел по внешней лестнице на балкон. Легаты — суровые, покрытые шрамами мужчины — недовольно покосились на меня, но промолчали.

На столе перед ними была развернута тактическая карта, подсвеченная алхимическими фонарями. — ...Первый Легион выступает через полтора часа, как только будут готовы тяжелые фургоны со снаряжением, — рубил Варг, указывая на карту. — Третий Легион идет следом, ваша задача — развернуть требушеты и алхимические мортиры у южного склона. Второй Легион...

— Второй Легион отдаст мне свою лучшую легкую кавалерию. Прямо сейчас, — перебил я генерала, подходя к столу и опираясь на него своими светящимися руками. Дерево под моими пальцами мгновенно покрылось коркой инея.

Легат Второго Легиона, мужчина с лицом, исполосованным когтями снежного барса, возмущенно выдохнул: — Что ты себе позволяешь, мальчишка? Это мои люди!

— Это люди Империи, легат. И если орда прорвет Заставу номер Семь, твоя кавалерия будет убегать от мутантов по всему Северу, — мой голос был холоднее ветра за стенами. Я перевел взгляд на Варга. — Генерал. Мы обсуждали это в ваших покоях. Три Легиона — это кулак, но он слишком медленный. Ему нужен авангард, который свяжет орду боем и выиграет время.

Варг хмуро кивнул. — Он прав. Брешь в секторе «Черные Иглы» ширится. Мутанты уже текут к Мясному Бору. Если Застава номер Семь падет до нашего прихода, они рассредоточатся. Легаты, слушайте мой приказ. Денис де Бриан получает статус Командующего Авангардом.

Легат Второго Легиона скрипнул зубами. — Сколько людей вам нужно, Ваша Светлость?

— Триста сабель. Самых быстрых и отмороженных. Те, кто не боится скакать вслепую сквозь бурю. Плюс ветераны Бьорна. Мы уходим налегке, берем только оружие, алхимические гранаты и зелья выносливости. Никаких обозов.

Я ткнул пальцем в мерцающую точку на карте, обозначающую урочище Мясной Бор. — И еще одно, генерал. Я требую отдельный участок обороны для своего отряда. Застава номер Семь и само ущелье переходят под мой полный тактический контроль. До подхода основных сил трех Легионов мои приказы там — закон. Никаких директив от штаба, никаких попыток управлять боем через почтовых птиц. Я принимаю решения, я несу ответственность.

Варг долго смотрел на меня. Он видел перед собой не просто дерзкого аристократа. Он видел Лорда, который готов броситься в пасть чудовищу ради своих целей. — Ты получишь автономию, де Бриан. Мясной Бор — твой. Но если ты не удержишь его...

— Я удержу, — бросил я, разворачиваясь. — Увидимся на горе трупов, генерал.

Спустя двадцать минут массивные северные ворота Цитадели со скрежетом поползли вверх. В лицо ударил шквальный ветер, несущий колючий снег.

«СИСТЕМА ЕВА: Расчет маршрута завершен.

Дистанция до объекта «Застава №7» — 32 километра. Ландшафт: пересеченная местность, глубокий снег,

скальные выступы.

Рекомендуемая скорость марш-броска для сохранения боеспособности лошадей: 15 км/ч.

Расчетное время прибытия: 2 часа 10 минут.

Внимание: прогнозируется встреча с

авангардом противника на подступах к ущелью».

— Выдвигаемся! — рявкнул я, вонзая шпоры в бока своего громадного черного жеребца.

Триста всадников Второго Легиона и полсотни ветеранов Бьорна, закутанные в шкуры и плотные плащи, единым монолитом вырвались из ворот крепости, погружаясь во тьму ледяной ночи. За нами оставалась Цитадель, где три огромных Легиона только готовились к выступлению. Впереди нас ждала неизвестность.

Марш-бросок через ночные пустоши Севера — это не парадный выезд. Это пытка холодом, темнотой и постоянным напряжением. Ветер выл так, что закладывало уши. Снег слепил глаза, заставляя лошадей спотыкаться на невидимых под сугробами камнях.

Я скакал во главе колонны, как ледокол, разрезающий волны. Мой мутировавший Эфир Абсолютного Льда оказался идеальным компасом в этой снежной преисподней. Я не просто терпел холод — я чувствовал его, я читал его структуру. Синее свечение моих рук служило маяком для скачущих позади людей. Я формировал впереди себя невидимый эфирный клин, раздвигая самые плотные потоки ветра и снега, облегчая путь лошадям.

Мои мысли, несмотря на окружающий ад, были кристально ясными. Ярость, вспыхнувшая во мне после прочтения письма Алины, никуда не делась. Она просто кристаллизовалась, превратившись в холодный стержень.

Алина. Вспоминая ее лицо, ее бесстрашие перед лицом убийц Морвана, я чувствовал, как Эфир в груди пульсирует в такт ударам сердца. Она сражается за нас там, в Авеноре, среди шелков и ядов. Я буду сражаться за нас здесь, в снегах и крови. Я должен выжить. Должен разбить эту орду, подчинить Легионы и вернуться к ней. Любая тварь из Пустошей, которая попытается мне помешать, будет стерта в порошок.

Справа от меня поравнялся Эмиль. Лис Авенора был закутан по самые глаза, его лошадь тяжело дышала, но сам дуэлянт держался в седле с идеальной грацией. — Романтичная прогулка, командир, — прокричал он сквозь завывания ветра. — Всегда мечтал умереть в сугробе, вдали от столичных кабаков!

— Поберегите дыхание, мэтр, — крикнул я в ответ. — Там, куда мы скачем, вам придется много двигаться.

Слева пристроился Людовик. Бывший наследный принц, а ныне рядовой моего отряда, выглядел измотанным, но его челюсть была упрямо сжата. — Застава номер Семь... — крикнул он. — Я читал архивы! Это старый форт времен Первой Эпохи. Стены там крепкие, но ущелье Мясной Бор... оно так названо не случайно. Там всегда происходили самые кровавые бойни.

— Значит, мы добавим в историю еще одну главу! — громыхнул Горм, скачущий позади нас на огромной лохматой лошади, которая больше походила на медведя. Гигант любовно поглаживал рукоять своей секиры. — Лишь бы тварей хватило на всех!

Мы скакали без остановок. Лошади начали хрипеть, их бока покрылись мыльной пеной, которая тут же замерзала, превращаясь в ледяную корку. Я приказал наездникам влить животным в пасти по трети флакона алхимического стимулятора, который мы взяли со складов. Это могло убить лошадей от истощения позже, но сейчас нам нужно было выиграть гонку со смертью.

Спустя полтора часа ландшафт начал меняться. Бесконечная белая равнина сменилась изломанными скалами. Ветер здесь завывал иначе — он гудел, проходя сквозь узкие расщелины, словно в гигантских органных трубах.

А затем изменился запах. Чистый, морозный воздух исчез. В нос ударил густой, тошнотворный смрад. Пахло гнилой кровью, серой и озоном — верный признак сильного Эфирного заражения.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание. Вход в зону повышенной радиации Эфира Пустошей. Фиксирую множественные биологические сигнатуры впереди. Расстояние: 2 километра».

Мы выскочили на вершину пологого холма, и я резко натянул поводья, останавливая жеребца. Колонна авангарда замерла позади меня, тяжело дыша.

Впереди, в мрачной низине, зажатой между двумя отвесными черными скалами, раскинулось урочище Мясной Бор. Вместо обычных сосен здесь росли уродливые, скрюченные деревья, чьи ветви напоминали когтистые лапы.

А в самом центре этого природного горлышка возвышалась Застава номер Семь. Небольшая, сложенная из почерневшего камня крепость. Ее стены были высокими, но ворота выглядели хлипкими для того, что к ним приближалось.

Застава еще держалась. На ее башнях слабо мерцали огни, а в воздухе слышались редкие хлопки арбалетных выстрелов. Гарнизон штрафников пытался отстреливаться.

Но это была агония.

Дальше, за Заставой, из снежной пелены выплывало нечто невообразимое. Это была не армия. Это было море извивающейся, ревущей плоти. Тысячи мутантов — от мелких, быстрых ползунов до гигантских тварей, возвышающихся над толпой, — текли прямо к узкому горлышку ущелья. Их глаза горели в темноте ядовитым желтым светом, а рык сливался в единый гул, от которого дрожала земля.

— Первые боги... — прошептал Бьорн, подъезжая ко мне. Его лицо, привыкшее к ужасам Севера, побледнело. — Их там тысяч пять, не меньше. А нас триста пятьдесят.

Я смотрел на орду, и Абсолютный Лед в моей крови отвечал на вызов. Мои руки засияли так ярко, что осветили лица стоящих рядом воинов. Я выхватил из ножен свой клинок, и он мгновенно покрылся кромкой твердого, смертоносного инея.

— Слушать мою команду! — мой голос, усиленный Эфиром, перекрыл и вой ветра, и рев мутантов. — Триста пятьдесят человек — это не мало, Бьорн. Это идеальное количество, чтобы заткнуть эту дыру. Легионы Варга придут утром. Но сегодня ночью Мясной Бор принадлежит нам. И никто, ни одна мертвая тварь не пройдет через нас на Юг.

Я поднял светящийся меч высоко над головой. — За мной! В крепость!

Я пришпорил коня, и авангард, издав оглушительный боевой клич, лавиной сорвался с холма, устремляясь в Мясной Бор. Мы должны были успеть занять оборону до того, как первая волна орды захлестнет стены обреченной заставы. Моя война за Север началась. И я не собирался ее проигрывать.

Глава 22

Застава №7

Свист ледяного ветра в ушах слился с первобытным, кровожадным ревом трех сотен глоток. Кавалерия Второго Легиона и ветераны капитана Бьорна неслись вниз по склону, подобно черной лавине. Впереди нас, в узком горлышке Мясного Бора, чернели стены Заставы номер Семь, а вокруг них уже копошились передовые отряды мутантов.

Они опередили основную орду, юркие и голодные твари — снежные гончие размером с теленка и многолапые ползуны, чьи панцири сливались с цветом грязного снега. Они карабкались на стены, рвали когтями обшивку дубовых ворот, пытаясь добраться до теплого мяса внутри.

— Копья к бою! — проревел Бьорн, скачущий справа от меня. — Втоптать тварей в снег!

Я не доставал копья. В моей руке был зажат длинный меч, лезвие которого уже покрылось коркой мерцающего синего льда. Мои руки, оледеневшие до локтей из-за мутации, гудели от переполняющей их мощи. Эфир Абсолютного Льда требовал выхода, откликаясь на ту ярость, что зажгло во мне письмо Алины. Я хотел рвать. Я хотел уничтожать.

Мы врезались в стаю мутантов на полном ходу, даже не думая тормозить.

Удар был страшным. Боевые кони, закованные в кожаную и стальную броню, сбивали тварей с ног, ломая им хребты и черепа. Воздух наполнился хрустом костей и визгом раздавленных монстров.

Снежная гончая, оскалив пасть, усеянную бритвенно-острыми клыками, прыгнула на меня сбоку, целясь в шею моего жеребца. Я не стал уклоняться. Резко выбросив левую руку вперед, я выпустил короткий, концентрированный импульс Эфира.

«СИСТЕМА ЕВА:

Выброс энергии — 12%.

Формирование направленного потока.

Температура: минус 85 градусов по Цельсию».

Гончая замерзла прямо в прыжке. Синий луч ударил ей в грудь, и тварь с глухим стуком рухнула на камни, разлетевшись на десятки ледяных осколков, словно была сделана из хрусталя.

— Врата! Открывайте врата, олухи! — заорал Горм, одним взмахом своей гигантской секиры разрубая пополам какого-то шипастого мутанта. — Свои!

На стенах Заставы замелькали факелы. Раздался лязг механизмов, и тяжелые створки главных ворот со скрипом приоткрылись, образуя узкую щель.

— Внутрь! Живо! — скомандовал я, пришпоривая коня.

Наш отряд, сминая остатки передовой стаи, плотным потоком втянулся в крепость. Как только последний всадник пересек линию ворот, створки с грохотом захлопнулись, и на них тут же опустился массивный железный засов. Снаружи сразу же раздались глухие удары — твари продолжали ломиться.

Внутренний двор Заставы номер Семь представлял собой картину абсолютного отчаяния.

Это было небольшое пространство, зажатое между четырьмя высокими каменными стенами и двумя дозорными башнями. Повсюду валялись брошенные ящики, бочки с замерзшей водой и окровавленные бинты. Воздух был пропитан запахом страха, немытых тел, дешевого табака и пролитой крови.

Гарнизон, состоявший из двухсот человек, находился на грани паники. Это были не элитные легионеры Варга. Это были штрафники. Преступники, дезертиры, воры и просто неудачники, которых сослали сюда искупать вину кровью. Одетые в разномастные обноски поверх ржавых кольчуг, они жались кучками у костров, с ужасом глядя на запертые ворота. На стенах стояли лишь несколько десятков человек, беспорядочно паля из арбалетов во тьму.

— Кто здесь командир?! — рявкнул я, спешиваясь. Мой голос, усиленный льдом, эхом отразился от каменных стен, заставив многих штрафников вздрогнуть.

Из толпы перепуганных солдат вышел тучный мужчина в помятой, но когда-то дорогой кирасе. Его лицо было серым от ужаса, по подбородку стекали капли пота, несмотря на лютый мороз. В руке он сжимал полуопустошенную флягу с дешевым пойлом.

— Я... я сотник Край, комендант этой заставы, — пролепетал он, глядя на мой герб и на светящиеся синим светом руки. — Кто вы такие? Вы привели Легион?

— Легион будет утром, — шагнув к нему, ледяным тоном ответил я. — Мы — авангард.

Край пошатнулся, словно я ударил его. Фляга выпала из его дрожащих пальцев. — Утром?! — взвизгнул он. — Какое утро?! Вы видели, что там идет?! Орда! Там тысячи тварей! Врата не выдержат, стены старые! Нам нужно уходить! Если мы уйдем через южный перевал сейчас, мы сможем...

Он не договорил. Я сделал неуловимое движение, и моя оледеневшая рука сомкнулась на его горле. Я оторвал стокилограммового сотника от земли, как тряпичную куклу. Мутация сделала мои мышцы невероятно плотными, наделив нечеловеческой физической силой.

Холод моего прикосновения мгновенно отрезвил его. Край захрипел, суча ногами в воздухе. Его глаза полезли на лоб от ужаса перед синим светом, струящимся из моих глаз.

Во дворе повисла гробовая тишина. Штрафники в ужасе смотрели, как столичный аристократ с руками из синего льда душит их командира.

— Слушай меня внимательно, кусок дерьма, — тихо, но так, чтобы слышал каждый во дворе, произнес я. — Южный перевал закрыт. Никто никуда не уходит. Тот, кто попытается бежать, умрет не от когтей мутантов. Он умрет от моих рук. И поверь, это будет гораздо болезненнее.

Я разжал пальцы. Сотник рухнул в снег, кашляя и хватаясь за горло, на котором остался багровый, обмороженный след от моей ладони.

Я обвел взглядом затихший гарнизон. Двести пар испуганных глаз смотрели на меня. Они были сломлены. Они уже похоронили себя. Мне нужно было вбить в них инстинкт выживания.

— Меня зовут Денис де Бриан! — мой голос громыхнул над двором. — Я наследник Дома Высшей крови и Командующий этим авангардом! С этой секунды Застава номер Семь находится под моим прямым управлением! Старые приказы отменяются! Вы — не штрафники. Вы — солдаты Империи!

Я указал светящейся рукой на закрытые ворота, в которые снаружи методично билось что-то тяжелое. — За этими стенами смерть. И она пришла за каждым из вас. Вы можете скулить в углах, как побитые псы, и тогда твари сожрут вас заживо. А можете встать, взять оружие и показать этим тварям, что Север не сдается! Выбирайте!

Тишина во дворе стала звенящей. А затем вперед шагнул высокий, худой штрафник с уродливым шрамом через все лицо. Он поднял свой зазубренный меч. — Я лучше сдохну с мечом в руках, чем в брюхе у ледяного тролля! Приказывайте, Ваша Светлость!

Его слова стали искрой. Сначала неуверенно, а затем все громче, гарнизон начал поднимать оружие. Страх перед неминуемой смертью никуда не делся, но я дал им нечто более важное. Я дал им командира, который не собирался бежать.

— Бьорн! — резко бросил я. — Бери своих ветеранов и половину этих людей. Вы отвечаете за северную стену. Ни одна тварь не должна перелезть через парапет! — Слушаюсь, мой Лорд! — Бьорн мгновенно развернулся. — Ветераны, за мной! Эй вы, ржавые железки, шевелите ногами! На стены!

— Финн, Эмиль! — я повернулся к своим спутникам. — Соберите всех, кто умеет держать арбалет или лук. Займите башни. Огонь по готовности, цельтесь в самых крупных особей.

Эмиль грациозно поклонился, на ходу проверяя тетиву арбалета. — Сделаем им красиво, командир.

— Горм, Людовик! Вы со мной. Мы держим ворота.

Бывший наследный принц кивнул, его лицо было бледным, но решительным. Горм радостно зарычал, предвкушая рубку.

Я подошел вплотную к главным воротам. Толстые дубовые доски, окованные железом, угрожающе скрипели и выгибались. Снаружи в них били чем-то массивным, возможно, примитивным тараном или телами крупных мутантов. Металлический засов стонал, грозя лопнуть в любую секунду.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание. Структурная целостность преграды — 34%. Прогнозируемое время до разрушения: 2 минуты.

Зафиксировано скопление крупных биомасс (класс «Ледяной Тролль») по ту сторону».

— Две минуты — это непозволительно мало, — пробормотал я.

Я должен был выиграть нам время, чтобы лучники и арбалетчики успели занять позиции на башнях, а пехота — на стенах.

Я положил обе руки на вибрирующее дерево ворот. Закрыл глаза.

В голове всплыл образ Алины. Ее холодная, изысканная красота. Ее письмо, написанное лунным светом в темноте моей комнаты. «Я держу столицу. Вырви командование». Она билась с убийцами в шелках, я буду биться с чудовищами в грязи. И я не собирался умирать в этом богом забытом ущелье. Я обещал вернуться.

Ядро в моей груди вспыхнуло ослепительным синим светом. Эфир, сконцентрированный и смертоносный, ринулся по моим мутировавшим венам, выплескиваясь через ладони прямо в структуру ворот.

— Высвобождение... — прошептал я.

Воздух вокруг меня мгновенно вымерз. Температура упала так резко, что влага в воздухе превратилась в ледяную пыль, осевшую на моей броне. От моих рук во все стороны по дубовым доскам побежали толстые, светящиеся синим вены Абсолютного Льда.

Лед вгрызался в дерево, сливался с металлом засова, проникал в щели между створками и камнем стен. За несколько секунд древние, скрипящие ворота превратились в монолитную ледяную глыбу толщиной в полметра. Удары снаружи мгновенно стали глухими и бессильными.

«СИСТЕМА ЕВА:

Структура укреплена.

Коэффициент прочности преграды увеличен на 600%. Прогнозируемое время удержания — до критического перегрева Эфирных каналов носителя».

Я тяжело выдохнул, отнимая руки от стены. Сияние немного потускнело, но чувство мощи осталось. Штрафники, стоявшие рядом, в священном ужасе смотрели на огромный ледяной панцирь, намертво запечатавший проход. В их глазах я больше не был просто аристократом. Я был воплощением самой зимы.

— Ворота заперты, — громко сказал я, поворачиваясь к своим людям во дворе. Кавалеристы Второго Легиона спешились, держа оружие наготове. — Они не пройдут здесь. Но они полезут на стены! И вот там вы должны встретить их сталью и огнем!

Я направился к каменной лестнице, ведущей на стену. Горм и Людовик тяжело ступали следом.

Поднявшись на широкую боевую площадку, я посмотрел вниз, за пределы Заставы.

От того, что я увидел, внутри все похолодело — и на этот раз не от магии. ЕВА не ошиблась. Варг не преувеличивал.

Ущелье Мясной Бор было полностью заполнено шевелящейся биомассой. Мутанты текли сплошной рекой, зажатые между двумя отвесными скалами. Их были не сотни. Их были тысячи. Желтые, красные и зеленые глаза мерцали во тьме, как звезды в аду. В воздухе стоял удушливый смрад разложения и пронзительный визг.

Прямо под нашими стенами копошились сотни тварей. Снежные гончие рвали когтями камень, пытаясь найти опору. Гигантские пауки-рвачи, щелкая жвалами, уже начали карабкаться по вертикальной кладке, игнорируя законы физики. А чуть дальше, возвышаясь над толпой, медленно вышагивали ледяные тролли — трехметровые горы мышц, покрытые костяными наростами.

Но хуже всего было то, что я чувствовал в Эфире. Единую волю. Орда не была хаотичной. Кто-то очень сильный, скрывающийся в глубине этой массы, направлял их. Вожак.

— Первые боги... — прошептал Людовик, стоящий рядом со мной. Он судорожно сжал эфес своего меча. — Мы не выстоим. Их слишком много. Они утопят нас в своих трупах.

— Выстоим, Людовик, — жестко ответил я, обнажая свой ледяной клинок. Синий свет моего меча отразился в глазах приближающихся тварей. — Если ты хочешь вернуть свой трон, тебе придется привыкнуть к виду невозможного.

В этот момент первый рвач-паук перемахнул через парапет прямо перед нами, распахнув жвалы, с которых капала ядовитая слюна.

— К бою! — заорал я.

Мой меч описал светящуюся дугу, снося твари голову. Началась ночь, в которой Мясной Бор должен был оправдать свое название. И я намеревался убедиться, что мясом станут они, а не мы.

Глава 23

Тактический гений

Кровь мутанта — густая, черная и воняющая аммиаком — брызнула мне на нагрудник, когда мой ледяной клинок разрубил жвалы очередного паука. Тварь издала булькающий визг и рухнула с пятиметровой высоты обратно во тьму ущелья, сбив по пути еще нескольких сородичей.

— Правый фланг! Удерживайте правый фланг! — хрипел капитан Бьорн, орудуя двуручным мечом. Его ветераны выстроились плотной стеной шитов, методично сбрасывая карабкающихся монстров вниз.

Слева от меня Горм, издав звериный рык, опустил свою секиру на голову снежной гончей, которая умудрилась перемахнуть через парапет. Череп твари хрустнул, как гнилой орех. Людовик, стоявший рядом с гигантом, короткими, точными выпадами добивал тех, кто пытался проскользнуть мимо.

Бойня на стенах Заставы номер Семь превратилась в хаотичную мясорубку. Мой авангард и остатки гарнизона штрафников дрались с отчаянием обреченных. Звон стали, визг чудовищ и предсмертные крики людей слились в единый, оглушающий гул.

Я сделал шаг назад, уворачиваясь от когтистой лапы, и вогнал меч в грудь очередного мутанта, заморозив его внутренности импульсом Эфира. Тварь осыпалась ледяной крошкой.

Я тяжело дышал. Мои мутировавшие руки гудели от напряжения. Мы отбивали атаку за атакой, но это не решало главную проблему. На место каждого убитого монстра из ущелья лезли трое новых. Темнота внизу, подсвеченная лишь тусклым светом факелов и мерцанием моего льда, копошилась, как развороченный муравейник.

Если мы продолжим просто махать мечами, мы проиграем. Люди устанут. Затупится сталь. Закончатся арбалетные болты. Орда просто утопит нас в своих трупах, вымотает и сожрет. Мне нужна была не просто грубая сила. Мне нужна была система.

Я отошел на шаг от края парапета, пропуская вперед двоих ветеранов Бьорна. — ЕВА, — мысленно приказал я. — Мне нужен тактический анализ. Полная развертка ущелья. Найди их слабые места.

«СИСТЕМА ЕВА:

Принято. Активация режима

тактического сканирования.

Синхронизация с оптическими

нервами носителя».

Мир перед моими глазами мигнул. Цвета потускнели, уступив место холодному синему фильтру. На реальную картину боя наложилась сложная геометрическая сетка. Каждое движущееся существо внизу подсветилось красными контурами, над которыми побежали колонки цифр — скорость, масса, уровень эфирного заражения.

*«СИСТЕМА ЕВА: Анализ завершен. Фиксирую три основных типа биологических единиц.

Класс «Рвач-паук» (24% орды). Высокая мобильность, способность к вертикальному перемещению. Уязвимость: низкая плотность панциря на брюшке, высокая восприимчивость к огню из-за наличия железистых выделений.Класс «Снежная гончая» (60% орды). Высокая скорость, стайный инстинкт. Уязвимость: ограниченная маневренность в узких пространствах.Класс «Ледяной Тролль» (15% орды). Высокая масса, пробивная способность. Уязвимость: низкая скорость, слепые зоны по флангам».*Перед глазами развернулась трехмерная карта ущелья Мясной Бор. ЕВА выделила красным цветом узкие места природного рельефа.

«СИСТЕМА ЕВА: Тактическая оценка.

Противник использует тактику «живой волны»,

игнорируя потери. Однако рельеф ущелья

создает эффект «бутылочного горлышка».

Эффективность их численного превосходства

снижена на 70% из-за невозможности одновременной атаки. Рекомендация: Прекратить износ личного состава в

ближнем бою. Использовать ландшафт и архитектуру

заставы для создания зон гарантированного

поражения (kill zones)».

Я моргнул, отключая визуальный интерфейс. ЕВА была абсолютно права. Мы пытались играть по их правилам, сдерживая напор. А нужно было заставить их убивать самих себя.

— Бьорн! — рявкнул я, перекрывая шум битвы. — Отведи людей на шаг от края! Пусть лезут!

Капитан удивленно обернулся, едва не пропустив удар. — Мой Лорд?! Если мы отступим, они захлестнут стену!

— Выполнять приказ! Держите строй щитов во втором ряду! Эмиль! Финн!

Две тени спрыгнули с дозорной башни, приземлившись рядом со мной. — Слушаю, командир, — Ренар смахнул кровь с лица. — У вас появился план, как не умереть в ближайшие пять минут?

— План появился, — я быстро оглядел внутренний двор заставы. — Финн, бери десяток быстрых людей. Спуститесь в подвалы заставы. Найдите интенданта этой дыры. Заберите у него всё масло, всю смолу, весь дешевый спирт и алхимический порох, что найдете. Тащите на стены. — Понял, — кивнул Финн и растворился во мраке лестницы.

— Эмиль. Смените приоритет целей для стрелков. Прекратите тратить болты на гончих. Пусть бьют только по троллям, целятся по глазам и суставам ног. Если тролль упадет в этом узком проходе, он станет живой баррикадой для остальных. И прикажи стрелкам привязать к болтам паклю. Нам понадобится много огня.

Ренар коротко кивнул, оценив тактическую задумку, и побежал к башням.

Я повернулся к бывшему сотнику Краю, который, стуча зубами, забился в угол боевой площадки. — Эй, ты! — я пнул его сапогом в бедро. — У гарнизона есть строительные инструменты? Кирки, ломы? — Т-там... в южной пристройке, — пролепетал он. — Собери два десятка своих штрафников. Вскройте брусчатку во внутреннем дворе перед воротами. Выкопайте ров, шириной в три шага. Живо, если хочешь жить!

Раздав приказы, я шагнул к краю парапета. Твари, не встречая прежнего сопротивления стали, начали массово переваливаться через зубцы стены.

Пришло время использовать Дар не как дубину, а как скальпель.

Я стянул перчатки. Синее сияние моих рук в темноте ночи казалось гипнотическим. Я положил обе ладони на холодный камень стены, свесившись вниз. В голове пульсировала мысль о том, что Юг ждет моего возвращения. Алина ждет. И я не позволю куску мяса преградить мне путь.

— ЕВА, контроль выброса. Направленный поток по внешней плоскости стены. Максимальная площадь покрытия.

Я выпустил Эфир. Но вместо разрушительного взрыва, я направил холод вдоль каменной кладки. Влага из воздуха и кровь тысяч убитых мутантов, размазанная по стене, мгновенно замерзли. Камень покрылся идеально гладкой, зеркальной коркой льда. Толстой и невероятно скользкой.

Эффект проявился незамедлительно.

Рвач-пауки, которые только что легко карабкались по отвесной стене цепляясь когтями за неровности, внезапно заскользили. Их лапы не находили опоры на магическом льду. Твари начали срываться вниз, сбивая тех, кто лез следом.

Раздался оглушительный визг. Десятки, а затем и сотни мутантов покатились к подножию стены, образуя там шевелящуюся, давящую друг друга кучу-малу. Натиск на парапет мгновенно ослаб. Ветеранам Бьорна оставалось лишь добивать тех немногих, кто успел запрыгнуть до обледенения.

— Ваша Светлость! — на стену, задыхаясь, выбежал Финн. За ним легионеры катили тяжелые бочки и тащили ящики. — Мы выпотрошили их склады. Десять бочек нерафинированного масла, пять бочонков алхимической пыли третьего сорта и целая цистерна орочьего пойла, которое горит лучше дров!

— Отлично, — я хищно улыбнулся. — Разбивайте крышки.

Мы расставили бочки вдоль края стены. Внизу, в узком горлышке ущелья, орда, заблокированная ледяной горкой, сбилась в плотную, ревущую массу. Они топтали друг друга, пытаясь прорваться.

«СИСТЕМА ЕВА:

Концентрация противника в секторе

поражения достигла 85%.

Идеальные условия для цепной реакции».

— Сбрасывайте! — приказал я.

Легионеры навалились на бочки. Тяжелые деревянные емкости полетели вниз, разбиваясь о камни и панцири мутантов. Масло, спирт и алхимическая пыль щедро оросили копошащуюся толпу. Едкий запах химикатов перебил даже смрад крови.

Мутанты внизу, не обладая разумом, не поняли, что произошло. Они продолжали рваться вперед, скользя на льду и барахтаясь в горючей смеси.

Я поднял руку, подавая сигнал Эмилю на башне. — Огонь!

Десятки горящих арбалетных болтов со свистом прочертили ночное небо, вонзаясь в пропитанную маслом толпу.

Взрыв был такой силы, что содрогнулись древние камни заставы. Алхимическая пыль сдетонировала, воспламенив спирт и масло. Ущелье Мясной Бор на мгновение превратилось в жерло вулкана.

Стена ревущего пламени взметнулась на высоту парапета, обдав нас волной испепеляющего жара. Огонь мгновенно перекинулся с одной твари на другую. Рвач-пауки, чьи железы были полны горючих секретов, лопались с тошнотворным хлопком, разбрызгивая вокруг себя новые порции огня.

Вой горящих заживо мутантов заложил уши. Передовая волна орды, насчитывающая около тысячи особей, перестала существовать за несколько секунд, превратившись в огромный, чадящий погребальный костер. Огонь перекрыл ущелье, отрезая остальную орду.

Легионеры и штрафники на стенах замерли, ошеломленно глядя на бушующее пламя. А затем над заставой разнесся торжествующий, хриплый рев. Люди кричали, потрясая оружием. Они поверили, что сегодня не их день умирать.

— Не расслабляться! — мой голос, усиленный Эфиром, разбил их эйфорию. — Это только начало! Огонь скоро погаснет, и по их трупам пойдут тролли!

Я спустился во внутренний двор. Штрафники под руководством сотника Края успели вырыть неглубокий ров полукругом перед заледеневшими главными воротами.

— Вы все, отойдите за ров! — скомандовал я, подходя к краю траншеи.

Я снова обратился к ядру Абсолютного Льда. Если ворота не выдержат ударов тяжелых мутантов, мне нужна была вторая линия обороны. Я опустил руки в вырытую траншею. Синий свет затопил яму. Вода, земля и камни начали стремительно замерзать, поднимаясь вверх.

За несколько минут я вырастил из траншеи лес смертоносных ледяных кольев, каждый толщиной в руку и острый, как бритва. Они были направлены в сторону ворот. Любая крупная тварь, которая прорвется внутрь, насадит сама себя на эти пики под тяжестью собственного веса.

Первый этап был завершен. Мы использовали их численность и рельеф против них самих. Тактический гений — это не умение красиво махать мечом. Это умение превратить поле боя в свою шахматную доску.

Я встал за линией ледяных кольев, тяжело опираясь на свой клинок. Силы Эфира восстанавливались медленнее, чем я их тратил. Но адреналин гнал по венам кровь.

Снаружи, за стенами заставы, рев пламени начал стихать. Ему на смену пришел другой звук. Медленный, тяжелый, ритмичный гул, от которого дрожала земля.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание. Фиксирую приближение

тяжелой биомассы.

Класс: Тролли-разрушители.

Активность Эфирного фона

вожака возрастает.

Противник меняет тактику».

Они больше не будут лезть слепо. Вожак понял, что мелкие твари сгорают впустую.

— Лучники! Бронебойные наконечники! — скомандовал я, глядя на почерневшие дубовые ворота, покрытые моим льдом.

Мы выиграли время, уничтожив первую волну и сохранив силы людей. Ловушки были расставлены. Теперь оставалось самое сложное — выдержать удар кувалды, которой вожак попытается разбить наши стены.

Я вспомнил лунный свет из письма Алины, мысленно собрал всю свою ледяную волю в стальной кулак и приготовился ко второй фазе этого безумия. Мясной Бор ждал новых жертв. И я был готов их предоставить.

Глава 24

Первая волна. Тяжелый ночной бой

Пламя, бушевавшее в ущелье Мясной Бор, начало стихать. Алхимическое топливо выгорало, оставляя после себя лишь густой, удушливый дым, пахнущий жареным мясом и горелой шерстью. Этот запах проникал под доспехи, оседал на языке мерзким металлическим привкусом, заставляя людей на стенах кашлять и сплевывать черную слюну.

Я стоял во внутреннем дворе, прямо за линией вырощенных мной ледяных кольев, и не сводил глаз с главных ворот. Мой ледяной панцирь, сковавший дубовые створки, все еще слабо светился во тьме, но я чувствовал, что его время истекает.

Снаружи изменился сам ритм наступления. Мелкие твари, снежные гончие и рвач-пауки, больше не бросались на стены слепой лавиной. Вожак орды, скрывающийся где-то во тьме, явно обладал зачатками тактического мышления. Он понял, что легкая пехота разбилась о наши ловушки, и теперь пустил в ход тяжелую артиллерию.

Земля под моими сапогами начала мелко дрожать. Этот звук не был похож на хаотичный топот стаи. Это была тяжелая, размеренная поступь гигантов. Бум. Бум. Бум. С каждым шагом вибрация передавалась по камням двора, заставляя дрожать лезвия мечей в руках напряженных штрафников и легионеров.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание! Критическое сближение тяжелой биомассы.

Класс: «Ледяной Тролль».

Зафиксировано не менее сорока особей в авангарде.

Масса каждой особи превышает полторы тонны.

Броня: утолщенные костяные наросты и подкожный

ледяной панцирь.

Рекомендуется избегать прямых физических столкновений».

— Избегать прямых столкновений, — криво усмехнулся я, сжимая рукоять своего клинка. — Отличный совет, ЕВА. Жаль, что отступать нам некуда.

— Идут, — глухо прорычал Горм, вставая справа от меня.

Гигант-северянин сбросил с себя тяжелый меховой плащ, оставшись в одной кольчуге без рукавов, несмотря на лютый мороз. Его бугристые мышцы перекатывались под кожей, покрытой старыми шрамами и татуировками варварских кланов. В руках он сжимал свою чудовищную двуручную секиру — оружие, которое обычный человек не смог бы даже поднять, не говоря уже о том, чтобы махать им в бою. В глазах Горма разгоралось безумное пламя боевого транса берсерка. Он не чувствовал страха. Он жаждал крови.

Слева встал Людовик. Принц был бледен, его дыхание вырывалось изо рта облачками белого пара, но он твердо держал свой меч и рондель-кинжал. — Если мы умрем здесь, командир, — тихо сказал Людовик, — это будет чертовски нелепый конец для королевской династии. — Мы не умрем, Ваше Высочество, — так же тихо ответил я. — Сегодня умирают только они.

БУМ!

Первый удар в ворота был такой силы, что с дозорных башен посыпалась каменная крошка. Мой ледяной панцирь, покрывавший дубовые створки, жалобно затрещал. По синей, светящейся поверхности побежала сеть глубоких трещин.

БУМ!

Второй удар заставил металлический засов, толщиной в руку взрослого мужчины, изогнуться дугой. Снаружи раздался оглушительный, гортанный рев. Тролли не использовали тараны. Они сами были таранами. Они били в ворота своими костяными наростами на плечах, разгоняясь и вкладывая в удар всю свою полуторатонную массу.

— Лучники! Арбалетчики! — заорал я, запрокидывая голову. — Бронебойными! Огонь по готовности!

С башен посыпался град стрел и арбалетных болтов, но в темноте и дыму эффективность стрельбы резко упала. Снаружи доносились глухие звуки попаданий, но рев не стихал. Костяная броня троллей легко выдерживала обычные попадания, если только стрелок не умудрялся чудом попасть в глаз или сочленение шеи.

БУМ! КРАК!

Третий удар оказался фатальным. Ледяной панцирь не выдержал колоссального кинетического напряжения. С оглушительным звоном, похожим на взрыв гигантского зеркала, лед разлетелся вдребезги, осыпав двор сверкающей шрапнелью. В ту же секунду лопнул железный засов, и тяжелые дубовые створки ворот с треском распахнулись внутрь, сорвавшись с верхних петель.

В образовавшийся проем хлынула тьма, смрад и первобытная ярость.

Первый тролль ввалился во внутренний двор. Это была кошмарная тварь. Три метра в холке, непропорционально длинные, мускулистые руки, заканчивающиеся когтями размером с короткие мечи. Его серая кожа была покрыта пластинами природной брони, а маленькие желтые глазки горели тупой, неутолимой злобой. Из пасти, усеянной кривыми клыками, капала густая слюна.

Он взревел, поднимая лапы для удара, но сделал шаг вперед.

Моя ловушка сработала безупречно. Тролль всей своей колоссальной массой обрушился в вырытую траншею, прямо на лес моих ледяных пик.

Раздался тошнотворный влажный хруст. Три толстых ледяных кола пробили брюхо твари, пройдя насквозь и выйдя из спины, окрашенные черной кровью. Тролль страшно заверещал, забился в конвульсиях, пытаясь высвободиться, но лишь глубже насаживался на шипы.

Следом за ним в ворота вломился второй. Не успев затормозить, он споткнулся о бьющегося в агонии сородича и тоже рухнул в ров. Пики пронзили его грудную клетку и горло. Фонтан едкой крови брызнул во все стороны, шипя при контакте с камнями.

— Работает! — радостно завопил кто-то из штрафников за нашими спинами.

Но радость была преждевременной. Тролли, лишенные инстинкта самосохранения и подгоняемые волей Вожака, продолжали переть вперед. Третий и четвертый монстры рухнули в траншею, сминая мои ледяные колья своими телами. Они умирали, но их туши заполняли ров, создавая мост из мяса и костей для тех, кто шел следом.

Пятый тролль, издав торжествующий рык, ступил на спину своего мертвого сородича и перешагнул через траншею, оказавшись прямо перед нами.

— Мой! — взревел Горм.

Гигант рванулся вперед с такой скоростью, которой трудно было ожидать от человека его комплекции. Тролль замахнулся своей когтистой лапой, метя Горму в голову. Удар такой силы мог бы снести башню, но варвар не стал его блокировать. Он ушел перекатом под руку твари, оказавшись прямо у ее ног.

Мышцы на руках Горма вздулись буграми. Он крутанул свою секиру, вкладывая в удар всю инерцию тела, и рубанул тролля по коленному суставу — туда, где не было костяных наростов.

Сталь с чавканьем вонзилась в плоть и перерубила сухожилия. Тролль взвыл и рухнул на одно колено, потеряв равновесие. Не теряя ни секунды, Горм развернулся на пятках, поднимая секиру высоко над головой, и обрушил ее прямо на основание толстой шеи монстра. Лезвие разрубило позвоночник с таким звуком, словно сломалось сухое дерево. Голова тролля безвольно повисла, и гигантская туша замертво рухнула на брусчатку, сотрясая землю.

— Следующий! — захохотал Горм, стряхивая черную кровь с лица. Его глаза налились кровью, он вошел в боевой транс.

А следующие уже лезли в пролом. Ворота превратились в адскую мясорубку. Тролли ломились по двое, расталкивая друг друга, рыча и размахивая лапами. За ними, пользуясь пробитой брешью, во двор начали просачиваться выжившие снежные гончие и рвач-пауки.

— Держать строй! — закричал я, активируя ядро Абсолютного Льда. Мои руки вспыхнули синим пламенем.

Я бросился вперед, занимая позицию слева от Горма. Людовик встал справа, а позади нас выстроились ветераны Бьорна, сомкнув щиты и выставив копья. Мы закрыли собой проем ворот, превратившись в живую пробку.

Очередной тролль ринулся на меня. Я не стал рубить его мечом — клинок просто застрял бы в его массе. Вместо этого я выбросил левую руку вперед.

«СИСТЕМА ЕВА: Концентрация Эфира 30%. Термальный удар».

Струя жидкого холода ударила троллю прямо в разинутую пасть. Влага в его глотке и легких мгновенно кристаллизовалась. Тварь поперхнулась, из ее ноздрей повалил белый пар, и она мешком осела на землю, задохнувшись собственными замороженными внутренностями.

Я тут же развернулся, отсекая мечом голову снежной гончей, которая попыталась проскочить у меня между ног. Рядом Людовик, танцуя с грацией столичного фехтовальщика, вонзил свой кинжал прямо в глаз рвач-пауку, пробив тонкую хитиновую пленку.

Но главным героем этой ночи был Горм.

Гигант превратился в живую мельницу смерти. Его секира свистела в воздухе, оставляя за собой шлейф из черной крови и отрубленных конечностей. Он не отступал ни на шаг. Он принял на себя основной удар орды.

Два тролля бросились на него одновременно. Один попытался схватить его за торс, другой наотмашь ударил лапой. Горм поднырнул под первый удар, но второй зацепил его по касательной. Тяжелые когти разодрали кольчугу на его левом плече, оставив глубокие, кровоточащие борозды.

Варвар даже не поморщился. Рыча от первобытной ярости, он ударил рукоятью секиры первого тролля в морду, кроша ему зубы, а затем развалил грудную клетку второго широким, размашистым ударом сверху вниз. Внутренности твари вывалились на мостовую, заливая сапоги Горма зловонной жижей.

— Давай, ублюдки! — ревел он, тяжело дыша. — Покажите Горму, на что вы способны! Моя бабушка дралась злее!

Мы стояли в этом узком проходе час. А может быть, вечность. Время потеряло свой смысл, превратившись в бесконечную череду ударов, уклонений, заморозок и отсеченных конечностей.

Мой Эфир иссякал. Я чувствовал, как синее свечение моих рук тускнеет. «СИСТЕМА ЕВА: Внимание. Уровень маны носителя упал до 18%. Риск эфирного истощения. Рекомендуется перейти в глухую оборону».

Но уйти в оборону означало пропустить их во двор, где они разорвут нас на куски.

Трупы мутантов громоздились в воротах горой. Нам приходилось карабкаться по скользким от черной крови телам троллей, чтобы достать новых врагов. Ветераны Бьорна несли потери. Я видел, как одного из легионеров, оступившегося на склизкой кишке, тут же утащила в темноту стая гончих. Его крик оборвался жутким хрустом.

— Командир! — сквозь шум битвы пробился голос Людовика. — Смотрите!

Я смахнул пот, заливающий глаза, и посмотрел туда, куда указывал окровавленный клинок принца.

Из глубины ущелья, расталкивая обычных троллей, как котят, к воротам приближалось нечто по-настоящему чудовищное. Это был Тролль-Альфа. Вожак стаи тяжеловозов.

Он был в полтора раза выше остальных. Его тело полностью скрывал толстый панцирь из синего, насыщенного Эфиром льда, смешанного с камнями и костями. В одной из своих гигантских лап он волок вырванный с корнем ствол железного дерева, используя его как дубину.

Альфа издал рев, от которого заложило уши, и одним взмахом своей дубины смел в сторону парочку своих же сородичей, которые мешались у него на пути.

— Назад! — закричал я, понимая, что эту махину не остановить ни щитами, ни мечами. — Все назад! Отойдите от ворот!

Легионеры попятились, утаскивая раненых. Я и Людовик тоже отступили на несколько шагов во внутренний двор.

Но Горм не сдвинулся с места.

Берсерк стоял на самой вершине горы трупов в проеме ворот, тяжело опираясь на секиру. Его тело покрывали десятки мелких ран, по левой руке текла кровь. Но он смотрел на приближающегося Альфу с безумной, искренней радостью.

— Горм! Назад, это приказ! — заорал я.

— Это мой танец, Милорд! — прохрипел варвар, не оборачиваясь.

Альфа приблизился к воротам. Увидев крошечного, по его меркам, человека, стоящего на пути, монстр взревел и с чудовищной силой опустил ствол железного дерева вниз. Удар был направлен прямо в голову Горма.

Гигант даже не попытался уклониться. Он вскинул секиру двумя руками, блокируя удар.

Грохот был такой, словно столкнулись две скалы. Деревянное бревно Альфы с треском врезалось в стальное древко секиры. Земля под ногами Горма просела. Варвар заскрипел зубами, его колени подогнулись, из носа брызнула кровь от колоссального перепада давления. Но он устоял. Он остановил удар, который должен был размазать его в кровавую лепешку.

Альфа на секунду замешкался, не понимая, как эта букашка смогла выдержать его мощь. И эта секунда стала его ошибкой.

Горм, издав звериный вой, сбросил бревно в сторону. Используя ту же инерцию, он рванулся вперед, прямо к ногам монстра, и со всей оставшейся силой всадил секиру Альфе в незащищенный пах.

Тварь взвизгнула так пронзительно, что лопнули барабанные перепонки у пары стоящих рядом штрафников. Альфа инстинктивно согнулся пополам, опуская голову.

Это было именно то, чего я ждал.

Я собрал остатки своего Эфира. Ядро в груди болезненно сжалось, отдавая последние капли магии. Моя правая рука вспыхнула ослепительным светом.

— ЕВА! Концентрация в одной точке! Ледяное копье!

Я выбросил руку вперед. Из моей ладони вырвался толстый, заостренный шип из чистейшего, сконцентрированного Абсолютного Льда. Он пролетел над головой Горма и со страшной силой вонзился прямо в открытый желтый глаз согнувшегося Альфы.

Шип пробил глазное яблоко, прошел сквозь черепную коробку и вышел из затылка монстра, мгновенно заморозив его мозги.

Альфа замер. Его гигантское тело покачнулось и, словно срубленная башня, рухнуло прямо в проем ворот, окончательно забаррикадировав его своей тушей. Мертвый гигант перекрыл путь всем остальным.

Горм тяжело осел на землю рядом с поверженным врагом, выронив секиру. Его грудь тяжело вздымалась, он плевался кровью, но на его губах играла счастливая, безумная улыбка.

— Хороший... удар... командир, — прохрипел он, прежде чем потерять сознание.

Я бросился к нему, падая на колени. Людовик оказался рядом, быстро осматривая раны — Жить будет, — констатировал принц, перетягивая рану на его плече обрывком плаща. — Но он вымотан до предела.

Я посмотрел на ворота. Гора трупов, увенчанная колоссальной тушей Альфы, надежно закупорила проход. Снаружи все еще доносились крики и рык, но натиск прекратился. Орда откатилась назад, не в силах пробиться через эту мясную стену.

Первая волна была отбита. Мы удержали Заставу номер Семь.

Но я понимал, что это лишь отсрочка. Вожак пожертвовал пешками и тяжелой пехотой, чтобы прощупать нас. И он понял, что в лоб нас не взять. Я поднял взгляд на башни, где в темноте прятались мои стрелки. Пришло время для моего следующего хода. Настало время Эмилю Ренару выйти на сцену.

Глава 25

Диверсия Эмиля

Трупы мутантов, наваленные в проеме ворот, образовали жуткую, сочащуюся черной кровью баррикаду. Застава номер Семь получила короткую передышку. Люди тяжело оседали на промерзшую землю, хватая ртом ледяной воздух.

Я прислонился спиной к каменной стене. Руки дрожали от магического истощения. Ядро Абсолютного Льда в груди пульсировало тупой болью, требуя времени на восстановление.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание.

Тактический перерыв.

Однако фиксируется реорганизация противника.

Эфирная сигнатура Вожака стабилизирует

панику в рядах орды.

Прогнозируется вторая волна через 14 минут.

Вероятность удержания позиций

текущим составом гарнизона: 12%».

Двенадцать процентов. ЕВА, как всегда, была безжалостна в своих расчетах. Если они ударят снова, сплошным потоком, наши импровизированные стены из мяса не выдержат.

Рядом бесшумной тенью возник Эмиль Ренар. Лис Авенора выглядел так, словно только что вышел с театрального представления, а не из мясорубки. На его черном дуплете не было ни капли чужой крови.

— Они не отступят, командир, — тихо произнес дуэлянт, глядя на копошащуюся тьму за стенами. — У этих тварей нет инстинкта самосохранения. Ими движет чужая воля.

— Вожак, — кивнул я. — Я чувствую его эфирный след. Он где-то в центре орды, метрах в трехстах отсюда. Держится в тени.

— Если отрубить змее голову, тело начнет пожирать само себя, — Эмиль извлек из ножен свой узкий стилет-мизерикорд. Тусклый свет факела скользнул по идеальному стальному лезвию. — На стенах от меня мало толку. Моя стихия — это хирургия, а не мясницкое дело.

Я посмотрел на него. — Это самоубийство, Эмиль. Там тысячи тварей. Ты не сможешь прорубиться к нему.

— А мне не нужно рубиться, Ваша Светлость, — Ренар холодно улыбнулся. — Я не северный берсерк. Я ассасин из столицы. Дайте мне точные координаты этой твари, пару алхимических игрушек Финна и отвлеките их внимание у ворот.

Я на секунду прикрыл глаза, запрашивая у системы данные. — ЕВА. Сбрось метку цели на оптический интерфейс.

«СИСТЕМА ЕВА:

Координаты зафиксированы.

Передаю словесное описание ориентиров».

— Слушай внимательно, — я посмотрел в глаза Эмилю. — Триста двадцать шагов на северо-запад, у подножия левой скалы. Там есть старый скальный карниз. Вожак прячется под ним. По моим ощущениям, он окружен плотным кольцом тяжелых троллей, но сам по себе вряд ли является бойцом ближнего боя. Скорее всего, это мутант-псионик. Большой мозг, слабая броня.

Финн, стоявший неподалеку, молча подошел и вложил в руку Эмиля два небольших стеклянных шара, внутри которых клубился густой зеленый дым. — Алхимическая слепота, — пояснил Финн. — Разобьешь — и в радиусе десяти шагов никто ничего не увидит, даже твари с ночным зрением.

— То, что нужно, — Эмиль спрятал шары в подсумки. Он набросил на голову темный капюшон, сливаясь с ночью. — Ждите сигнала, командир. Если я не вернусь... выпейте за меня лучшего авенорского вина, когда доберетесь до столицы.

Не дожидаясь ответа, дуэлянт метнулся к западной стене заставы. Он взлетел по камням с ловкостью паука и растворился во мраке ущелья.

(POV: Эмиль Ренар)

Ветер обжигал лицо, но Эмиль не обращал на него внимания. Его пальцы, защищенные тонкими кожаными перчатками, находили малейшие выступы в отвесной скале. Он полз высоко над ущельем, прямо над головами ревущей орды.

Внизу бушевало море плоти. Снежные гончие, рвач-пауки, уродливые помеси людей и зверей. Вонь стояла такая, что слезились глаза. Но Эмиль контролировал дыхание, замедляя сердцебиение до минимума. Тактика Лиса: быть ничем, быть пустотой, пока не придет время нанести удар.

Он преодолел около трехсот шагов, когда почувствовал это. Тяжелое, давящее ощущение в висках. Воздух здесь был густым от магии Пустошей.

Эмиль замер на узком уступе и посмотрел вниз.

У подножия скалы, окруженный десятком закованных в костяную броню троллей, сидел Вожак. Де Бриан и его магическая система были правы. Тварь не была воином. Это был пульсирующий, раздутый кусок плоти. Огромная, гипертрофированная голова с полупрозрачным черепом, сквозь который сочилось зеленоватое эфирное свечение, покоилась на тщедушном, многоногом теле. Тварь издавала низкочастотный стрекот, и этот звук волнами расходился по орде, заставляя мутантов подчиняться.

«Мерзость», — брезгливо подумал ассасин.

Спуститься незамеченным было невозможно. Тролли-телохранители стояли слишком плотно. Нужно было создать хаос.

Эмиль достал из подсумка один из стеклянных шаров Финна. Выждав, пока порыв ветра подует в сторону Вожака, он размахнулся и швырнул шар прямо в центр группы охранников.

Стеклянная сфера разбилась с тихим звоном. Мгновенно вспухло густое, непроницаемое облако едкого зеленого дыма.

Тролли взревели от неожиданности, ослепленные и дезориентированные. Вожак издал пронзительный визг, его телепатический контроль дрогнул.

Эмиль не стал ждать. Он оттолкнулся от скалы и прыгнул вниз, в самое сердце ядовитого облака.

Он падал вслепую, доверяясь лишь инстинктам и мышечной памяти. Приземление вышло жестким — он рухнул прямо на широкую спину одного из ослепленных троллей. Тварь взревела, пытаясь смахнуть его, но Эмиль уже оттолкнулся от ее плеча, совершив сальто в воздухе.

Его сапоги коснулись земли прямо перед Вожаком.

Уродливая тварь с раздутым мозгом зашипела. Ее глаза — полностью черные, без зрачков — уставились на человека. Эмиль почувствовал, как невидимая кувалда ударила его по разуму. Псионическая атака. Перед глазами поплыли кровавые круги, из носа брызнула кровь. Вожак пытался сжечь его мозг.

Но Эмиль был убийцей, которого тренировали терпеть боль. Он закусил губу до крови, концентрируясь на физическом мире.

Мизерикорд сверкнул во тьме.

Вожак попытался отшатнуться на своих паучьих лапах, но был слишком медлительным. Эмиль сделал выпад. Узкое лезвие стилета с хрустом пробило полупрозрачный череп твари, прямо там, где пульсировало зеленое эфирное ядро.

Ассасин провернул клинок и резко дернул его на себя.

Раздался звук, похожий на лопнувшую струну. Визг Вожака оборвался. Зеленое свечение в его голове мигнуло и погасло. Тварь мешком осела на камни.

В ту же секунду дым начал рассеиваться. Ослепленные тролли, поняв, что источник их контроля исчез, впали в первобытное бешенство. Они начали крушить всё вокруг себя, включая собственных сородичей.

Эмиль выдернул кинжал из черепа Вожака. Орда вокруг него сходила с ума. Связь была разорвана. — Прощайте, уроды, — прошептал Ренар.

Он бросил под ноги второй шар Финна, скрываясь в новом облаке дыма, и, цепляясь за камни, начал стремительный подъем вверх по скале, оставляя внизу хаос и резню.

(POV: Денис де Бриан)

На стене заставы мы ждали в напряженном молчании.

Внезапно со стороны ущелья донесся пронзительный, ни на что не похожий вой. Он длился секунду, а затем резко оборвался. И сразу после этого тональность звуков в орде изменилась.

Ритмичный, организованный гул сменился хаотичным визгом, рычанием и звуками рвущейся плоти.

Я активировал ЕВУ.

«СИСТЕМА ЕВА: Внимание!

Эфирная сигнатура Вожака уничтожена.

Фиксируется глобальный сбой координации противника. Мутанты атакуют друг друга».

— Он сделал это, — я позволил себе хищную улыбку. — Ренар убил тварь.

Внизу, в ущелье, орда начала пожирать саму себя. Тролли рвали гончих, гончие вгрызались в пауков. Лишенные направляющей воли, они превратились просто в толпу бешеных зверей.

— Выдвигаем лучников! — крикнул я, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. — Добивайте тех, кто выживет в этой резне! Мясной Бор останется за нами!

Мы выстояли. Авангард удержал горлышко, не позволив орде вырваться на оперативный простор. Утром придут легионы Варга, но им останется лишь зачистить ущелье от остатков деморализованных тварей. Север увидел, кто его настоящий Лорд.

Глава 26

Срыв иллюзий

Ущелье Мясной Бор пожирало само себя. Это было зрелище, от которого стыла кровь даже у самых закаленных ветеранов Севера. После того как Эмиль Ренар, виртуозно исполнив свой смертоносный танец в тылу врага, ликвидировал Вожака, невидимая цепь, сковывавшая тысячи мутантов в единый разрушительный механизм, с оглушительным звоном лопнула. Лишенные направляющей, чужеродной воли, твари Пустошей мгновенно поддались своим самым базовым, примитивным инстинктам: всепоглощающему голоду, животному страху и первобытной, неконтролируемой ярости.

Стоя на стене Заставы номер Семь, я тяжело опирался на парапет и завороженно наблюдал за развернувшейся внизу картиной кромешного апокалипсиса. Снежные гончие, еще недавно стройными стаями бросавшиеся на наши стены, теперь с остервенением вгрызались в уязвимые глотки гигантских рвач-пауков. Ослепленные остатками алхимического дыма тролли-разрушители, не понимая, куда исчез приказ, в слепой ярости топтали мелких сородичей, размахивая своими чудовищными костяными кулаками. Зеленоватая, едкая кровь пауков смешивалась с густой черной кровью гончих и троллей, обильно заливая промерзшие камни ущелья. Зловоние разорванных внутренностей, выпущенных кишок и разлитой желчи стало таким густым, что его можно было резать ножом. Люди на стенах кашляли, некоторых рвало прямо под ноги, но никто не отводил взгляда от этой спасительной бойни.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание. Фиксируется неконтролируемый

распад вражеской командной структуры.

Эфирный фон хаотичен.

Коэффициент взаимного уничтожения

противника в замкнутом пространстве ущелья достиг 74%. Угроза массированного, скоординированного прорыва периметра Заставы снижена до минимальных, статистически незначимых значений.

Рекомендуется инициация фазы активного восстановления маны носителя».

— Отличные новости, ЕВА, — едва слышно прошептал я пересохшими, потрескавшимися губами.

Я тяжело привалился спиной к холодному зубцу каменного парапета, чувствуя, как адреналин, державший меня на ногах последние часы, начинает стремительно отступать. Мои руки, оледеневшие до локтей из-за длительного использования Эфира Абсолютного Льда, пульсировали тупой, глубокой, ноющей болью, проникающей до самых костей. Мутировавший источник магии в моей груди требовал времени на отдых и восстановление, а я вычерпал его почти до дна. Я чувствовал себя пустым сосудом, из которого вытряхнули все содержимое.

— Стреляйте! — хрипло, надрывая связки, кричал капитан Бьорн, расхаживая взад-вперед за спинами измотанных арбалетчиков. Его доспехи были покрыты толстым слоем чужой крови и копоти. — Не жалейте болтов! Бейте тех тварей, кто пытается выбраться из этой свалки в нашу сторону! Пусть они перебьют друг друга, пусть сожрут друг друга заживо, но ни одна тварь не должна уйти на Юг! Огонь!

С дозорных башен продолжали со свистом лететь стрелы и тяжелые арбалетные болты, методично выкашивая тех мутантов, которых остаточный инстинкт самосохранения гнал прочь от эпицентра кровавой бани. Штрафники гарнизона Заставы, еще час назад готовые умереть от всепоглощающего ужаса и скулящие по углам, теперь стреляли с маниакальным азартом прирожденных палачей. Они кричали, хрипло смеялись, подбадривая друг друга грязными ругательствами. Они были опьянены тем невозможным фактом, что верная смерть, еще недавно дышавшая им прямо в затылок ледяным дыханием, внезапно отступила, пожрав саму себя.

Но я, несмотря на оптимистичные прогнозы Системы, знал, что праздновать победу слишком рано.

Любая загнанная в угол крыса, ослепленная болью и паникой, способна на последний, отчаянный бросок. А в узком горлышке ущелья сейчас метались тысячи таких обезумевших «крыс», наделенных бритвенно-острыми когтями, ядовитыми жвалами и непробиваемой костяной броней. Давление биомассы в ущелье было колоссальным. И физика этого процесса была неумолима: толпа всегда ищет выход.

Громкий, надсадный, влажный треск, перекрывший даже вой сцепившихся мутантов, заставил меня резко обернуться. Внутри все похолодело — и на этот раз магия льда была здесь совершенно ни при чем.

Гора трупов, надежно закупорившая главные ворота заставы и увенчанная колоссальной, полуторатонной тушей убитого мной Тролля-Альфы, внезапно угрожающе дрогнула.

Из глубины ущелья, спасаясь от клыков своих же обезумевших собратьев, к воротам ринулась уцелевшая, плотно сбитая стая крупных снежных гончих и парочка средних, но все еще смертоносно опасных ледяных троллей. Они не пытались атаковать нас целенаправленно. Они не выполняли чей-то приказ. Они просто хотели выжить. Животный ужас гнал их в единственную доступную щель, в единственное место, где, как им казалось, не было режущих их сородичей — прямо в пролом наших раскуроченных ворот.

Твари с безумного разбегу врезались в нашу импровизированную баррикаду из мертвечины. Острые когти рвали мертвое, подмороженное мясо, мощные, мускулистые лапы судорожно раздвигали туши. Под чудовищным, сфокусированным в одной точке давлением десятков живых тел, труп гигантского Альфы, служивший замковым камнем этой кровавой арки, накренился. С отвратительным, чавкающим хлюпаньем он сполз внутрь двора, и вся конструкция из трупов с грохотом обрушилась, освобождая широкий проход.

«СИСТЕМА ЕВА:

Внимание! Критическая угроза!

Прорыв внутреннего периметра!

Вторичная волна

(идентифицирована как паническая атака)

проникает во внутренний двор Заставы. Количество биологических целей: 40+.

Скорость сближения: высокая».

— К воротам! — заорал я не своим голосом, срываясь с места и едва не кубарем слетая по крутой, обледенелой каменной лестнице во внутренний двор. Мой длинный меч со звонким, тревожным свистом покинул ножны.

Но я был слишком высоко и слишком далеко, чтобы успеть первым. А Горм, наш главный таран и берсерк, все еще лежал без сознания у холодной стены, истекая кровью после своего героического поединка с Альфой. Ветераны Бьорна были рассредоточены по всей длине стен и башен, и им требовались драгоценные минуты, чтобы спуститься.

Внизу, в залитом кровью дворе, прямо перед зияющей дырой прорванных ворот, оказался только один человек из моего передового авангарда.

Людовик.

Наследный принц Королевства. Человек, для которого война долгое время была лишь теорией на красивых картах.

Когда бурлящий, визжащий поток мутантов хлынул во двор, сбивая с ног не успевших отскочить штрафников, Людовик не побежал. Он не попытался укрыться за спинами более крепких солдат.

Он стоял один против набегающей волны клыков, когтей и животной ярости. Его светлые, всегда безупречно уложенные волосы сейчас сбились в грязные колтуны от пота и чужой, запекшейся крови. Дорогой, сшитый на заказ столичный камзол под измятой броней превратился в жалкие, пропитанные грязью лохмотья. В правой руке он крепко, до побеления костяшек, сжимал длинный, узкий дуэльный меч, в левой — короткий, хищный кинжал-рондель для ближнего боя.

— Держать строй! — неожиданно звонко, с истинно королевской, непререкаемой властностью крикнул Людовик, обращаясь к разбегающимся в панике штрафникам. Его голос разрезал шум битвы, как острый клинок режет шелк. — Копья вперед! Ни шагу назад, именем Регента и Высшей Крови!

Он шагнул навстречу первой твари. Это была массивная, матеря снежная гончая, покрытая шрамами и ревущая от бешенства. Она оттолкнулась от земли и прыгнула на него, целясь мощными челюстями прямо в незащищенное горло. Людовик не стал отступать или закрываться щитом, которого у него не было. Он ушел с линии атаки плавным, текучим движением, с невозможной грацией столичного танцора. Его узкий клинок сверкнул в тусклом, дрожащем свете факелов, с хирургической точностью вспарывая летящей твари брюхо от самой грудины до паха. Сизые внутренности с тошнотворным шлепком вывалились на брусчатку, гончая захлебнулась визгом и рухнула у его ног, дергаясь в агонии.

Не останавливаясь ни на долю секунды, принц развернулся на пятках, уходя от неуклюжего, но сокрушительного удара когтистой лапы следующего мутанта, и с размаху вогнал свой кинжал-рондель точно в черный глаз рвач-паука, пробивая хитиновый панцирь прямо до мозга.

Я бежал к нему со всех ног, спотыкаясь о трупы, на ходу отчаянно пытаясь выжать из своего опустошенного внутреннего ядра хотя бы жалкую искру Абсолютного Льда. — Людовик! Отходи! Уводи людей! — крикнул я, чувствуя, как страх за этого высокомерного, но невероятно смелого парня сжимает горло.

Но он меня не слышал. Он был в самом эпицентре бури, в трансе боя. К нему, подчиняясь магии его приказа, бросились несколько штрафников — тех самых трусов, которых его королевский голос заставил на мгновение вспомнить о воинской чести и долге. Но их порыв был обречен. Их тут же, как кегли, смял ворвавшийся во двор ледяной тролль. Трехметровая серая махина, покрытая толстыми костяными наростами и коркой льда, взревела, разбрасывая людей своими огромными лапами, как тряпичных кукол.

Тролль навис над упавшим на спину молодым солдатом гарнизона. Парень, совсем еще мальчишка, в ужасе закричал, инстинктивно закрывая лицо дрожащими руками в ожидании неминуемой смерти. Тролль занес свой гигантский, подобный кувалде кулак, чтобы размозжить человеку голову.

Людовик мог отступить. Мог легко уйти в сторону. Мог позволить твари размазать рядового, безымянного штрафника в кровавую, неразличимую кашу. Это было бы абсолютно логично с точки зрения банальной тактики выживания и сохранения ценного командирского состава.

Но принц, сделал то, чего от него не ожидал никто на этом грязном, забытом богами Севере. Он бросился наперерез.

Людовик мощно оттолкнулся от земли, проскользнул под занесенной рукой монстра и, используя всю массу своего тела и инерцию рывка, вонзил свой узкий дуэльный меч прямо под толстую коленную чашечку тролля — в одно из немногих уязвимых, незащищенных костью мест. Тварь оглушительно взвыла от острой боли. Ее удар сместился, потеряв точность, и колоссальный кулак врезался в каменную брусчатку в жалком сантиметре от головы сжавшегося солдата, выбив целый фонтан каменного крошева и искр.

Однако тролль не упал. Обезумевший от боли, пульсирующей в пробитом суставе, монстр развернулся и наотмашь, не глядя, махнул свободной, длинной рукой.

Удар пришелся Людовику точно в левый бок.

Звук ломающихся ребер был таким громким и отчетливым, что я услышал его даже сквозь общий, оглушающий шум битвы. Принца отбросило назад на несколько метров, как сломанную, брошенную ребенком деревянную игрушку. Он пролетел по воздуху и с жутким стуком врезался спиной в толстую каменную стену заставы. Людовик медленно сполз по неровной кладке на промерзшую землю, оставляя за собой широкий, размазанный кровавый след. Его изящный меч со звоном отлетел далеко в сторону, затерявшись среди трупов.

— Нет! — дико зарычал я, чувствуя, как отчаяние смешивается с яростью.

Остатки моего магического Эфира, выскребанные со дна души, вспыхнули. Правая рука, игнорируя дикую боль в перенапряженных каналах, засияла ослепительным, режущим глаз синим светом. Я с разбегу вогнал свой ледяной клинок прямо в широкую спину отвлекшегося на принца тролля. Я не стал рубить — я направил всю оставшуюся, сжатую до предела магическую энергию прямо в его кровеносную систему.

«СИСТЕМА ЕВА:

Принудительный термальный шок.

Локальная температура: минус 120 градусов по Цельсию. Критическое истощение носителя».

Тролль мгновенно застыл, оборвав свой рев на полутоне. По его огромному телу с треском побежала толстая корка синего льда, и через секунду он превратился в замороженную, безжизненную статую. Подоспевшие, наконец, ветераны Бьорна с дикими криками обрушились на него, и мощными ударами тяжелых копий и молотов разбили ледяную глыбу на тысячи безопасных осколков.

Волна паникующих мутантов, лишенная своего самого крупного бойца, с размаху разбилась о подоспевшее легионерское подкрепление. Ветераны, сомкнув щиты, быстро закрыли брешь, оттесняя визжащих тварей обратно в темное ущелье и наглухо заваливая проход новыми трупами и обломками.

Я не смотрел на бой. Я бросился к Людовику.

Он полулежал у серой стены, неестественно изогнувшись. Он тяжело, с булькающим хрипом втягивал ледяной воздух. Его стальная кираса на левом боку была жутко вмята внутрь, ремни лопнули, а из-под деформированного металла на камни обильно текла густая, темная кровь. Лицо принца было белым как мел, под глазами залегли черные тени, а на губах, при каждом судорожном выдохе, пузырилась ярко-розовая, насыщенная кислородом пена. Я знал, что это значит. Задето легкое. Обломок ребра пробил его.

— Лекаря! Живо, мать вашу, лекаря сюда! — заорал я во всю мощь легких, падая перед ним на колени на грязные, скользкие камни.

— Не стоит... Ваша Светлость, — прохрипел Людовик, пытаясь выдавить из себя слабую улыбку. Каждое слово давалось ему с явной, мучительной болью, лицо дергалось от спазмов. Он с усилием поднял дрожащую руку и судорожно сжал мой грязный рукав. — Не тратьте... людей. Крови слишком много... Я чувствую, как она... заполняет меня.

Я прижал свою правую руку, все еще слабо светящуюся умирающей синевой, к его изуродованному боку. Я не был целителем. Магия Абсолютного Льда несла разрушение, а не жизнь. Но экстремальный холод мог сузить сосуды, замедлить кровотечение и приглушить агонию. — Молчи, Ваше Высочество. Береги дыхание, — зло, сквозь зубы процедил я. — Ты не умрешь в этой промерзшей помойке. У тебя еще трон не отвоеван. Мы не для того выживали в столице, чтобы сдохнуть от лапы безмозглого тролля!

Людовик болезненно закашлялся, сплевывая сгусток крови прямо на промерзшую землю. — Трон... — его глаза, мутные от шока, вдруг сфокусировались на моем лице. — Знаешь, де Бриан... Я ведь всю свою жизнь думал, что трон — это просто право. Неотъемлемое право. Что абсолютная власть дается по рождению, просто потому, что в твоих венах течет правильная кровь. Я сидел в своих покоях в Авеноре... слушал шепот льстецов... и искренне думал, что Империя держится на красивых шелковых лентах, изящных речах и старых договорах.

Он зажмурился от очередного, сильного приступа боли, его пальцы впились в мою руку до синяков, но он не отстранился. Вокруг нас, несмотря на продолжающуюся у ворот возню, начали собираться люди. Обычные солдаты. Штрафники, ветераны Севера, даже тучный сотник Край, еще недавно бледный и трясущийся от трусости, подошел ближе, опустив свой затупившийся меч. Они все в полном молчании смотрели на поверженного принца, который только что спас одного из них, самых ничтожных изгоев, ценой собственной жизни.

— Иллюзии... — тихо, но на удивление четко продолжил Людовик, с трудом открывая глаза. В них сейчас горел странный, лихорадочный, фанатичный огонь человека, познавшего истину за секунду до смерти. — Сегодня ночью... они все рухнули. Там, далеко на Юге, в столице... герцог Валуз и лорд Морван режут друг другу глотки, деля корону. Но корона — это не проклятое золото, де Бриан! Корона — это грязь! Это черная, вонючая кровь на твоих сапогах! Это тяжесть... это ответственность за жизни тех, кто стоит за твоей спиной!

— Тебе нужно беречь силы, Людовик, — жестко оборвал его я, чувствуя, как под моей ледяной ладонью отчаянно и неравномерно пульсирует его разорванная плоть. — Где носилки?! Почему так долго, ублюдки?!

— Я не отступлю! — внезапно рявкнул Людовик, отбрасывая мою руку.

Его голос сорвался на жуткий, булькающий кашель, но в этом крике прозвучала такая древняя, неподдельная сталь, от которой стоящие вокруг суровые солдаты инстинктивно вздрогнули и вытянулись по стойке смирно.

Принц уперся окровавленной ладонью в неровные камни стены и, стиснув зубы с такой силой, что мне показалось, будто я слышу хруст эмали, начал медленно, мучительно подниматься на ноги. Каждое движение причиняло ему невыносимые страдания. Его лицо превратилось в маску агонии, но он упрямо полз вверх по стене.

— Людовик, ты сошел с ума! Сядь! — я попытался удержать его за плечо, но он резко оттолкнул меня. В этот момент он перестал быть изгнанником, ищущим защиты. Он был истинным, природным королем.

Он встал во весь свой рост. Шатаясь, сгорбившись, судорожно прижимая руку к пробитому боку, из которого продолжала капать кровь, оставляя багровые пятна на снегу. Он обвел мутным, но невероятно яростным, пронзительным взглядом внутренний двор Заставы, заваленный истерзанными трупами людей и тварей. Посмотрел прямо в глаза притихшим, потрясенным штрафникам.

— Вы слышите меня, солдаты Авенора?! — голос Людовика эхом разнесся над залитой кровью заставой, чудесным образом перекрывая вой ледяного ветра и крики умирающих мутантов за стеной. — Вы смотрите на меня и видите мертвеца! Но меня зовут Людовик из Дома... Я — ваш законный, прямой наследник престола! И я истекаю кровью на этих проклятых камнях вместе с вами! Плечом к плечу!

Он наклонился, преодолевая спазм боли, и поднял с земли свой выроненный в бою кинжал-рондель. Его лезвие тускло блеснуло. — Пока я стою на ногах, ни одна тварь Пустошей не пройдет на Юг! Пока мы стоим здесь, пока в нас есть дыхание — наша Авенор жив! Встать в строй, трусы и герои! Взять свое оружие! Мы удержим эти проклятые ворота, мы защитим Север, даже если нам придется завалить эту дыру нашими собственными, мертвыми телами! За мной, сыны Королевства! За мной!

Этот короткий, оборванный кашлем момент стал переломной точкой всей ночи.

Штрафники — те самые сломленные люди, преданные всеми на свете, списанные столичным командованием со счетов, брошенные умирать в этой снежной дыре за свои преступления — увидели перед собой не изнеженного аристократа-белоручку. Они увидели Вождя. Они увидели человека, который был готов умереть за них, за грязь под ногами общества. И что-то внутри этих отчаявшихся душ с оглушительным треском сломалось. Липкий, парализующий страх исчез без следа, уступив место темной, фанатичной преданности и жажде крови.

Раздался оглушительный, первобытный рев сотен человеческих глоток. Сотник Край, окончательно забыв о своей привычной трусости и желании сбежать, выхватил свой зазубренный меч и с безумным криком бросился к воротам. За ним, словно сорвавшаяся лавина, ринулись остальные. Они навалились на остатки прорывающихся внутрь мутантов с такой слепой, самоотверженной яростью, что чудовища, не знающие страха, начали в ужасе пятиться назад. Люди рвали их сталью, били щитами, кололи копьями, не обращая внимания на собственные раны.

Я стоял в стороне, рядом с Людовиком. Принц тяжело, со свистом дышал, привалившись спиной к спасительной стене. Его глаза уже начали закатываться, но он упрямо не опускал сжатого в руке кинжала.

— Ты сумасшедший, одержимый ублюдок, Ваше Высочество, — тихо произнес я, глядя на спины бросившихся в бой солдат. Я чувствовал к этому человеку искреннее, глубочайшее уважение. — Ты только что выиграл эту битву. На одной лишь воле.

Людовик слабо, криво усмехнулся, его веки дрогнули. — Запиши это в свои... анналы, де Бриан... — едва слышно прошептал он, и его голос начал угасать. — Истинный король... должен страдать... вместе со своим народом... иначе он просто... вор в короне.

С этими словами его глаза закрылись, пальцы разжались, выронив кинжал, и он, наконец, позволил себе потерять сознание, безвольно оседая на подставленные руки подоспевшего лекаря.

Но его дело было уже сделано. Гарнизон, воодушевленный и трансформированный его безумным подвигом, за считанные минуты полностью очистил внутренний двор от последних, огрызающихся тварей. Люди наглухо, фанатично забаррикадировали пробитые ворота тяжелыми камнями, балками и трупами самих мутантов. Ущелье снаружи, истощив свои силы во внутренней междоусобице, медленно погружалось в зловещую тишину, прерываемую лишь предсмертными хрипами.

Мы выстояли. Срыв всех столичных иллюзий обошелся нам дорого, но он выковал из сброда настоящую армию.

Глава 27

Тень над Железным Регентом

Столица Империи, блистательный Авенор, всегда казалась Алине Эшбрук городом, сотканным из изящной лжи и сверкающих противоречий. Днем это был оплот непререкаемой цивилизации, где грандиозные фасады дворцов из белого с золотом мрамора невыносимо слепили глаза под ласковым южным солнцем, а в теплом воздухе непрерывно витали ароматы дорогих парфюмов, жареного миндаля, свежей выпечки и заморских специй. Но стоило тяжелым сумеркам опуститься на узкие мощеные улицы, как город сбрасывал свою парадную, фальшивую маску, без стеснения обнажая истинное, гниющее нутро. В глубоких тенях роскошных колоннад плелись смертоносные интриги, в закрытых, утопающих в бархате клубах высшей аристократии за одну ночь проигрывались целые состояния и решались судьбы далеких провинций, а в стоках под парадными площадями текла кровь тех, кто оказался недостаточно хитер, недостаточно богат или недостаточно быстр.

Алина, стояла у высокого стрельчатого окна в одном из гостевых покоев Малого дворца. Она бездумно смотрела на хлещущий по витражному стеклу проливной, ледяной осенний дождь. Крупные капли с глухим стуком разбивались о стекло, искажая и размывая панораму засыпающего города, превращая редкие огни уличных фонарей в расплывчатые, дрожащие желтые пятна. Погода в Авеноре в последние недели словно сошла с ума, став идеальным зеркалом, отражающим нарастающую, удушливую тревогу в сердцах его высокопоставленных жителей. Холодные, пронизывающие ветра, совершенно нехарактерные для этого времени года, проникали даже сквозь толстые шерстяные гобелены, заставляя дворцовых слуг беспрестанно подкидывать дубовые дрова в огромные мраморные камины.

Девушка зябко повела точеными плечами, плотнее запахивая на себе тонкую кашемировую шаль. Ее мысли были бесконечно далеко от этой роскоши. Они, словно перелетные птицы, мчались на сотни лье к суровому северу, туда, где небо всегда затянуто непроницаемыми свинцовыми тучами, а земля промерзла насквозь, скрывая в себе неисчислимые орды чудовищ. Туда, где сейчас находился Денис.

Прошло уже достаточно времени с тех пор, как его небольшой отряд, пересек границу Мертвых Пустошей. Официальные военные сводки с Севера приходили в столицу с ужасающей задержкой, и Алина знала, что в них нет ни слова правды — лишь сухие, тщательно выверенные канцелярией строки о «незначительных стычках», «успешной обороне» и «полном контроле над текущей тактической ситуацией». Но реальный контроль давно был утерян. Шпионы Алины, ее собственная, кропотливо выстраиваемая в тенях агентурная сеть, доносили совершенно иные, пугающие вести. Мутанты становились крупнее, умнее и агрессивнее. Эфирный фон на границе Пустошей сходил с ума, отравляя землю. А легионы, защищающие Северный рубеж, отчаянно нуждались в регулярной провизии, свежих рекрутах и, самое главное, в алхимическом оружии и чистом Эфире.

Однако сегодня Алине предстояло сражаться не с мутантами, а с куда более изощренными и опасными тварями — с людьми.

Сегодня вечером в Малом дворце давали закрытый ужин. Официально это был прием в честь посланников из западных торговых гильдий, но все, кто имел хоть каплю политического чутья, понимали: это была демонстрация силы. Демонстрация того, что Александр де Бриан, отец Дениса и нынешний Железный Регент Империи, все еще крепко держит власть в своих руках, несмотря на открыто зреющий на Юге мятеж амбициозного герцога Валуза.

Алина оторвалась от окна. Ей пора было спускаться. Как официальная подопечная и союзница Дома де Бриан, она обязана была присутствовать на этом ужине, излучая спокойствие и уверенность, которых на самом деле не чувствовала.

Она бросила последний взгляд в зеркало. Темно-синее, почти черное бархатное платье подчеркивало бледность ее кожи. Никаких вычурных украшений, лишь тонкая серебряная цепочка с крошечным кулоном в виде полумесяца — символом ее скрытого дара. Магии лунного света. Эта магия была древней, редкой и невероятно тонкой. В отличие от грубой, разрушительной силы огня или Абсолютного Льда де Брианов, лунный свет не сжигал и не замораживал. Он освещал сокрытое. Он видел суть вещей, проникая сквозь иллюзии, яды и обман. Именно эта сила делала Алину не просто красивой аристократкой, но и опаснейшим игроком в политических играх Авенора.

Когда она вошла в обеденную залу, ужин уже был в самом разгаре. Длинный стол из полированного красного дерева был уставлен серебряными блюдами с дичью, запеченной рыбой и экзотическими фруктами. В хрустальных бокалах рубином переливалось лучшее южное вино. Огромные хрустальные люстры заливали помещение мягким, но ярким светом.

Во главе стола сидел Александр де Бриан. Железный Регент.

Он был поразительно похож на Дениса, только черты его лица были жестче, изрезаны глубокими морщинами забот, а в волосах густо серебрилась седина. Александр выглядел неимоверно уставшим. Тяжесть управления трещащей по швам Империей ложилась на его плечи неподъемным грузом. Война на Севере высасывала ресурсы, мятеж Валуза на Юге грозил разорвать страну пополам, а внутри самого Совета Регента змеиным клубком свивались предатели, возглавляемые скользким лордом Морваном.

Александр коротко, едва заметно кивнул Алине, когда она заняла свое место по правую руку от него. Это было почетное место, знак особого доверия. По левую руку сидел лорд Морван, чьи холодные, рыбьи глаза непрерывно скользили по присутствующим, фиксируя каждую мелочь, каждый жест.

Разговоры за столом текли плавно, полные скрытых смыслов и завуалированных угроз. Обсуждали пошлины, урожай пшеницы в центральных провинциях и, конечно же, «досадные недоразумения» с армией Валуза.

— Лорд-регент, — елейным голосом произнес Морван, промокая губы белоснежной салфеткой. — Казначейство выражает крайнюю оспокоенность текущими расходами на Северный гарнизон. В свете недавних... волнений на Юге, не кажется ли вам благоразумным перераспределить часть поставок алхимического пороха и провианта в пользу столичных полков? Генерал Варг на Севере вполне способен продержаться на внутренних резервах. Мы не можем позволить себе кормить границу, когда сердце Империи находится под угрозой.

Александр де Бриан медленно положил серебряный прибор на тарелку. Его взгляд, тяжелый и холодный, как ледник, вперился в казначея. — Пока я сижу в этом кресле, лорд Морван, Север будет получать все необходимое до последней унции зерна и до последнего грамма пороха. Если Мертвые Пустоши прорвут Стену, никакие столичные полки не спасут ваши сундуки с золотом. Мой сын сейчас там. Мои люди сейчас там. И они не будут голодать из-за вашей политической трусости.

Морван ничуть не смутился. Лишь уголок его губ едва заметно дрогнул. — Ваша отцовская преданность делает вам честь, Александр. Но Империя — это не только ваш сын. Надеюсь, выпитая нами сегодня чаша мудрости поможет вам увидеть картину шире.

В этот момент к столу неслышно подошел старший виночерпий. Высокий, худой человек в ливрее с гербом де Брианов. В его руках был тяжелый серебряный кувшин с коллекционным вином урожая двадцатилетней давности. Традиция предписывала, чтобы в середине ужина Регент поднял тост за процветание Империи особым, личным вином, которое подавалось только ему.

Виночерпий поклонился и аккуратно наполнил личный кубок Александра — массивный золотой сосуд, инкрустированный рубинами.

Алина в это время рассеянно смотрела на кубок. Она не планировала использовать магию. Это произошло рефлекторно. В воздухе, перенасыщенном напряжением и скрытой враждой, ее внутренний источник Эфира завибрировал.

Ее зрачки на долю секунды расширились, а радужка приобрела бледное, серебристое свечение лунного света, невидимое для окружающих, но преображающее мир для нее самой.

Взгляд Алины упал на золотой кубок Регента. И внутри у нее все похолодело.

Под ее магическим зрением благородное рубиновое вино не было красным. Оно мерцало тошнотворным, пульсирующим неоново-зеленым светом. Это свечение пронизывало жидкость, сплетаясь в сложные, ядовитые узоры. Алина знала, что это такое. Это был не простой мышьяк или сок цикуты, который мог бы обнаружить обычный придворный дегустатор.

Это был «Поцелуй Ткача» — алхимический эфирный яд глубокой переработки. Самое дорогое и самое надежное средство устранения магов в Империи. Он не имел ни вкуса, ни запаха, ни цвета в обычном спектре. Но попав в организм одаренного, он вступал в реакцию с его внутренним ядром, вызывая мгновенное выгорание эфирных каналов. Жертва умирала в жутких агониях за несколько минут, а лекари диагностировали бы это как «спонтанный эфирный криз» — редкую, но естественную смерть от перенапряжения сил.

Александр де Бриан взял кубок в руку. — За Империю. И за тех, кто держит ее границы, — произнес он своим глубоким, ровным голосом, глядя прямо в глаза Морвану.

Он поднес кубок к губам.

Время для Алины словно замедлилось, превратившись в вязкую смолу. Этого нельзя было допустить. Ни сегодня. Ни когда-либо.

Александр уже коснулся губами края золотого кубка.

Алина действовала на одних инстинктах. Забыв о придворном этикете, о манерах и правилах, она резко вскочила со своего места. Стул с грохотом опрокинулся назад. Она выбросила руку вперед и со всей силы ударила по предплечью Александра.

Удар был неожиданным. Пальцы Регента разжались.

Массивный золотой кубок выскользнул из его руки. Он, кувыркаясь в воздухе, рухнул на стол, прямо на белоснежную скатерть.

Рубиновое вино расплескалось широкой, неровной лужей.

В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Все взгляды обратились к Алине. Кто-то ахнул. Стражники у дверей инстинктивно положили руки на эфесы мечей. Ударить Регента по руке во время тоста — это было немыслимое оскорбление, граничащее с государственной изменой.

— Леди де Армуар! — возмущенно воскликнул лорд Морван, наполовину поднимаясь со своего кресла. — Что вы себе позволяете?! Это неслыханная дерзость! Стража...

Но Александр остановил его резким жестом руки. Его глаза, суженные от гнева, смотрели на Алину. — Я жду очень хорошего объяснения, Алина, — тихо, но угрожающе произнес Железный Регент. — И оно должно быть чертовски убедительным.

Алина не смотрела на него. Она не отрывала взгляда от пролитого вина. — Смотрите, милорд. Просто смотрите.

Им не пришлось долго ждать. «Поцелуй Ткача» был эфирным ядом. Он был нестабилен вне жидкости, и при контакте с воздухом и тканью его структура начала разрушаться.

На глазах у изумленного и оцепеневшего зала белоснежная льняная скатерть там, где впиталось вино, начала чернеть. От лужицы поднялся тонкий, едкий дымок, пахнущий жженой серой и озоном. Затем ткань с тихим шипением прогорела насквозь. Яд проел скатерть, добрался до полированного лака красного дерева и начал разъедать его, оставляя глубокие, обугленные рытвины.

Шипение становилось все громче. Запах стал невыносимым. Капля вина, упавшая на серебряную вилку, заставила металл потускнеть и покрыться зеленоватой коркой окиси за считанные секунды.

По залу прокатился единый вздох ужаса. Дамы прижали платки к лицам. Советники вскочили со своих мест, отступая от стола подальше.

Лицо Александра де Бриана окаменело. Вся кровь сошла с его щек, оставив лишь мертвенную бледность. Он медленно перевел взгляд с проеденной дыры в столе на старшего виночерпия.

Слуга уже понял, что все кончено. Его лицо исказила гримаса дикого, животного ужаса. Он попытался броситься к выходу, но Александр действовал быстрее. Регент не был просто политиком — он был боевым магом. С его пальцев сорвалась тонкая, невидимая плеть из льда, перебивая виночерпию ноги. Человек с воплем рухнул на мраморный пол.

— Взять его! — рявкнул Регент так, что задрожали хрустальные подвески на люстрах. — В подземелья. К дознавателям. Я хочу знать каждое имя, каждую монету и каждый шепот, который привел этот яд в мой кубок! Живо!

Гвардейцы, наконец вышедшие из оцепенения, скрутили скулящего слугу и поволокли его прочь из залы.

Александр тяжело опустился в свое кресло. Он посмотрел на Алину. Гнев в его глазах сменился сложным коктейлем эмоций: удивлением, осознанием и безмерной благодарностью. — Ты спасла мне жизнь, девочка, — хрипло произнес он. — Как ты... как ты узнала?

— Моя интуиция, милорд, — Алина слегка склонила голову, пряча глаза, чтобы никто не увидел в них остатков серебристого свечения. — Женское чутье. И привычка всегда следить за теми, кто наливает вам вино в такое неспокойное время.

Она мельком взглянула на лорда Морвана. Казначей стоял на своем месте. Его лицо было непроницаемо, но на скулах ходили желваки. Покушение, которое должно было стать идеальным, незаметным убийством, превратившись в «несчастный случай», сорвалось. И Морван понял, что теперь начнутся чистки.

— Ужин окончен, — громко объявил Александр де Бриан, поднимаясь из-за испорченного стола. — Мои стражники проводят каждого из вас до покоев. Никто не покидает Малый дворец до утра. Никто.

Когда зал опустел, и остались только Регент, Алина и пара самых доверенных гвардейцев, Александр подошел к девушке. — Это был не просто яд, Алина, — тихо сказал он. — Это был эфирный раствор. Высшая алхимия. Достать такой можно только на черном рынке Юга, и стоит он как оснащение целого легиона.

— Юг, — кивнула Алина. — Валуз. Но у Валуза длинные руки. И эти руки протянуты прямо в этот дворец. Вы же понимаете, милорд, зачем это было сделано именно сейчас?

— Понимаю, — Александр мрачно посмотрел на обугленную дыру в столе. — Если бы я умер сегодня... Морван и его фракция немедленно взяли бы большинство в Совете. Их первым же указом стала бы остановка северных конвоев. Они давно скулят о том, что Север съедает слишком много бюджета. Они бы отрезали легионы от снабжения, чтобы высвободить ресурсы для подавления Валуза... или чтобы купить у него мир.

— И оставили бы Дениса и Северные Легионы умирать голодной смертью, бросив их на произвол мутантов, — закончила Алина, чувствуя, как от этих слов по спине пробегает ледяной холод.

— Я не позволю этому случиться, — голос Александра зазвенел от сдерживаемой ярости. — Завтра же я начну чистку казначейства. Завтра же увеличенные конвои отправятся на Север. Я покажу этим крысам, что лев еще жив и у него есть зубы.

Алина кивнула, но в ее душе поселилась темная, тяжелая тревога. Покушение почти удалось. Александр выжил чудом, благодаря ее вмешательству. Но сколько еще таких отравленных кубков, замаскированных кинжалов и предателей скрывается в тенях Авенора? Регент силен, но он один против целой системы, которая жаждет его крови и готова пожертвовать Севером ради своих южных интересов.

Морван не остановится. Если у них не вышло с ядом, они придумают что-то другое. Подкупят генералов, устроят саботаж на складах, заблокируют дороги. Официальные конвои могут не дойти.

И в этот момент Алина приняла окончательное решение.

Она не могла полагаться только на Регента и его официальную власть. Империя гнила изнутри, и гниль эта была слишком глубокой. Если она хочет спасти Дениса, если она хочет гарантировать, что у него будет оружие, чтобы выжить и вернуться за ней, она должна взять все в свои руки.

Ей нужно было создать свою собственную, невидимую империю внутри Империи. Теневую сеть снабжения. Сеть лоялистов, купцов, контрабандистов и алхимиков, которые будут подчиняться только ей. Если официальные телеги с зерном и порохом будут остановлены Морваном, тайные караваны Алины должны пройти по скрытым тропам.

— Благодарю вас, милорд, — Алина изящно присела в реверансе. — Я пойду в свои покои. Эта ночь была слишком... утомительной.

Она покинула разоренную обеденную залу. Возвращаясь в свои комнаты, Алина уже не чувствовала страха или растерянности. Ее разум, ясный и холодный, как ее магия лунного света, выстраивал сложнейшие схемы.

Ей предстоит написать много писем. Ей предстоит встретиться с опасными людьми в самых темных переулках Авенора. Предстоит использовать все свое золото, все свое влияние и весь свой дар.

Она остановилась у зеркала в своих покоях. Серебряный полумесяц на ее груди тускло блестел.

Война за выживание Империи только что перешла на новый, скрытый уровень. И Алина де Армуар только что сделала свой первый, решающий ход на этой доске. Морван думал, что борется со старым Регентом. Он даже не подозревал, что его настоящим врагом станет молодая женщина с магией, способной высветить всю грязь его души.

Глава 28

Подкрепление. Генерал Варг пробивается к заставе №7, ожидая увидеть руины

Ледяной ветер Мертвых Пустошей резал лицо, словно сотни невидимых, зазубренных бритв. Он завывал в ущельях, метал в глаза жесткую, колючую снежную крошку и пробирался даже сквозь толстые слои меха и тяжелую стальную броню. На Севере не было такого понятия, как «доброе утро». Здесь утро всегда начиналось с борьбы за выживание. С попыток согреть онемевшие пальцы, чтобы они могли удержать рукоять меча, с хриплого кашля легионеров, выплевывающих стылую мокроту, и с глухого, ритмичного стука тысяч кованых сапог по промерзшему камню.

Генерал Варг, командующий тремя объединенными Легионами Севера, ехал во главе огромной колонны на своем массивном, покрытом густой шерстью боевом тяжеловозе. Варг был человеком, высеченным из того же безжалостного камня, что и горы вокруг. Высокий, широкоплечий, с лицом, пересеченным уродливым шрамом от когтей снежной гончи, он олицетворял собой саму суть Северного рубежа. Непреклонный. Суровый. Смертельно опасный. Его темно-серый плащ, подбитый волчьим мехом, тяжело развевался на ветру, а в серых, выцвевших глазах застыло выражение мрачной, обреченной решимости.

За его спиной, растянувшись на несколько миль по извилистому горному тракту, двигалась настоящая стальная река. Тяжелая пехота в глухих шлемах, щитоносцы, способные выдержать удар разъяренного тролля, конные копейщики на северных скакунах, арбалетчики с бронебойными болтами, способными прошивать хитин, и тяжело нагруженные обозы с алхимическим порохом. Десять тысяч лучших воинов Империи. Десять тысяч мечей, которые должны были стать щитом между ордой мутантов и беззащитными южными провинциями.

Но Варг знал, что они безнадежно опаздывают.

Генерал тяжело вздохнул, выпуская изо рта облачко густого белого пара, которое тут же унес безжалостный ветер. По донесениям передовых разъездов, эфирная буря и последовавший за ней прорыв мутантов начались еще вчера вечером. Орда, насчитывающая, по самым скромным подсчетам, не менее сорока тысяч особей, двигалась прямо на узкое горлышко ущелья Мясной Бор.

В этом ущелье располагалась Застава номер Семь. Грязный, полузаброшенный форпост, гарнизон которого состоял из жалких остатков штрафного батальона, кучки сосланных ветеранов и горстки столичных изгнанников. Триста человек против сорока тысяч обезумевших тварей.

Варг сцепил зубы так, что заходили желваки. Он был прагматиком. Он ненавидел пустые иллюзии. С тактической точки зрения Застава номер Семь была обречена в тот самый момент, когда Вожак орды направил свой вектор атаки на Мясной Бор. Эти триста человек были просто куском мяса, брошенным в пасть чудовищу, чтобы генерал успел развернуть основные силы легионов в более широкой долине позади горного хребта. Застава должна была задержать орду на пару часов. В лучшем случае — до полуночи. А затем мутанты неизбежно должны были снести хлипкие дубовые ворота, растоптать защитников и хлынуть дальше.

— Ваша милость, — рядом с Варгом поравнялся центурион Торвальд, командир Первой когорты. Здоровяк с огненно-рыжей бородой, заплетенной в косички, и огромным двуручным мечом за спиной. Торвальд был одним из самых свирепых рубак на Севере, но даже на его огрубевшем лице сейчас читалась нескрываемая тревога. — До ущелья Мясной Бор осталось меньше двух лиг. Разведчики докладывают, что следы авангарда орды поворачивают именно туда. Вся долина перед ущельем вытоптана. Снег черный от их следов.

— Я вижу, Торвальд, — глухо отозвался генерал, не поворачивая головы.

Действительно, по мере их продвижения пейзаж становился все более жутким. Земля вокруг тракта была буквально пережевана. Столетние железные деревья, способные выдержать удар топора, были вырваны с корнем и переломаны пополам, словно сухие спички. На камнях то и дело попадались лужи черной, едкой крови и растерзанные остатки более мелких мутантов, которых в слепой ярости затоптали их же более крупные собратья. Воздух здесь был пропитан густым, тошнотворным запахом звериного мускуса, гнили и остаточного, кислотного Эфира.

— Разведка слышала звуки боя? — спросил Варг. — Никак нет, генерал, — покачал головой Торвальд. — Полная тишина. Еще ночью, говорят, в той стороне виднелись отблески пламени, скорее всего, алхимический огонь. Но часа три назад все стихло. Ни криков, ни взрывов. Только ветер воет.

Варг прикрыл глаза. Тишина. Худший из возможных звуков на войне. Если застава молчит, значит, защитников больше нет. Орда перемолола их, сожрала и сейчас, скорее всего, спит в захваченном ущелье, переваривая человеческое мясо и восстанавливая силы перед финальным рывком на Юг.

Генералу вдруг стало горько. Он вспомнил молодого аристократа, которого неделю назад отправили на эту заставу. Денис де Бриан. Наследник Железного Регента. Мальчишка с холодным взглядом, в котором, вопреки столичной надменности, пряталась какая-то древняя, ледяная ярость. Варг тогда подумал, что столица просто избавляется от неугодного, отправляя его в мясорубку. Генерал не питал теплых чувств к заносчивым столичным лордам, но мальчишка де Бриан принял свое назначение в штрафбат без единой жалобы. Он не скулил, не умолял о пощаде, не пытался купить себе теплое место в штабе. Он просто взял свой меч, забрал с собой странную компанию изгнанников и пошел в Мясной Бор. Пошел умирать.

«Ты был хорошим солдатом, парень, — мысленно произнес Варг, отдавая дань уважения мертвецу. — Твой отец, Железный Регент, мог бы гордиться тем, как ты встретил свой конец. Ты не бежал. Но против такой орды не выстояла бы и полная когорта моих лучших ветеранов. Что уж говорить о кучке штрафников».

— Слушай мой приказ, Торвальд, — голос генерала стал громким, разносясь над рядами марширующих солдат. — Передать по колонне! Готовность номер один! Пехоте сомкнуть щиты, построение «Черепаха»! Арбалетчикам взвести оружие, зарядить бронебойными! Копья к бою!

— Вы думаете, они ждут нас прямо за хребтом, генерал? — спросил Торвальд, натягивая на лицо стальную личину шлема. — Я не думаю, центурион. Я знаю. Орда такой численности не может просто испариться. Они прорвали Заставу номер Семь ночью. Сейчас они отдыхают в ущелье. Мы выйдем прямо на них. Они будут вялыми, их брюха будут набиты мясом наших солдат. Мы ударим в них стальным клином, пока они не опомнились. Зальем это ущелье их черной кровью. Мы отомстим за гарнизон!

По рядам легионеров прокатился глухой, угрожающий гул одобрения. Северяне не боялись смерти. Они боялись только умереть без оружия в руках. Мысль о том, что орда сожрала их товарищей на заставе, наполняла их сердца холодной яростью.

Колонна ускорила шаг. Дорога пошла круто вверх, к перевалу, за которым начинался спуск в ущелье Мясной Бор.

Варг пришпорил своего тяжеловоза, вырываясь вперед, вместе с авангардом. Он хотел первым увидеть масштаб катастрофы. Он хотел оценить, насколько далеко орда продвинулась за пределы разрушенной заставы. В его голове уже выстраивались тактические схемы: где поставить заградительные отряды, куда направить конницу, как использовать узкий рельеф ущелья, чтобы нивелировать численное преимущество тварей.

Небо над ними начало светлеть. Занимался бледный, серый, бессолнечный рассвет Севера. Тучи неохотно расступались, пропуская тусклый свет, который делал окружающий пейзаж еще более безжизненным и пугающим.

— Мы на гребне, генерал! — крикнул один из разведчиков, указывая рукой вперед.

Тракт делал последний крутой поворот, огибая массивную скалу, похожую на клык гигантского чудовища, и выходил на широкое плато, с которого открывался вид на все ущелье.

Варг натянул поводья, останавливая коня на самом краю обрыва. Сердце генерала, обычно ровное и спокойное, как маятник, сейчас глухо билось о ребра. Он морально готовился увидеть дымящиеся руины. Раскуроченные, втоптанные в грязь ворота. Стены, залитые кровью и заваленные телами разорванных защитников. Он готовился увидеть копошащееся море серой и черной плоти — спящую орду, заполнившую ущелье от края до края.

Рядом с ним тяжело задышал конь Торвальда. Центурион подъехал вплотную, сжимая рукоять своего двуручника так, что скрипела кожа перчаток. За ними на плато начали выходить первые ряды тяжелой пехоты, готовые по команде с ревом броситься вниз.

Варг опустил взгляд в долину. И замер.

Его дыхание прервалось. Руки, держащие поводья, безвольно опустились. Широко раскрытые глаза генерала не мигая смотрели в ущелье, отказываясь верить тому, что передавал им мозг.

Торвальд рядом издал сдавленный, хриплый звук, больше похожий на стон, чем на слова. Сзади, в рядах легионеров, повисла абсолютная, гробовая, неестественная тишина. Тысячи суровых воинов, прошедших десятки сражений, застыли на месте, превратившись в соляные столбы. Звяканье брони прекратилось. Даже ветер, казалось, на мгновение стих.

Ущелье Мясной Бор не было заполнено спящей ордой. Застава номер Семь не лежала в руинах.

Вместо этого весь проход между двумя отвесными скалами был перекрыт невозможной, колоссальной, циклопической структурой.

Над внутренним двором заставы, наглухо запечатывая проломленные ворота, парапеты и даже часть прилегающих скал, возвышался гигантский, идеальный полусферический купол. Он был сотворен из чистейшего, ослепительно-синего льда. Этот лед не был обычным замерзшим снегом или водой. Он мерцал изнутри глубоким, магическим, пульсирующим светом, словно внутри него билось гигантское сапфировое сердце. Свет купола разгонял серые утренние сумерки, отбрасывая на скалы причудливые лазурные блики.

Купол был монументальным. Его толщина, даже на глаз, составляла не меньше трех метров сплошного, непробиваемого Абсолютного Льда. Он впаялся в гранит скал так крепко, словно был их естественным продолжением с начала времен.

Но самое страшное и завораживающее зрелище открывалось перед этим невозможным магическим щитом.

Вся земля перед куполом, на протяжении сотен и сотен метров вниз по ущелью, была устлана мертвецами. Это была не просто гора трупов. Это был новый, рукотворный ландшафт, состоящий исключительно из растерзанных, порубленных, замороженных и сожженных тел мутантов.

Снежные гончие, рвач-пауки, огромные ледяные тролли — их туши громоздились друг на друге, образуя холмы и курганы из черной плоти. Снега не было видно. Был только сплошной ковер из мяса, хитина и костей, залитый литрами замерзшей черной и зеленой крови. В некоторых местах трупы были вморожены прямо в гладкую поверхность синего купола, образуя жуткие барельефы: застывшие в вечном крике морды троллей, чьи когтистые лапы были навсегда замурованы в неразрушимой ледяной тюрьме.

Ни одна тварь не прорвалась дальше купола. Ни одна.

— Именем Первых... — прошептал Торвальд, и его голос дрогнул, потеряв свою обычную грубую силу. Центурион снял шлем, подставляя потное лицо ледяному ветру. — Что это, генерал? Какая магия способна сотворить такое?

Варг не ответил. Он не мог отвести взгляда от светящейся синей полусферы. Его мозг, привыкший мыслить категориями тактики, логистики и численного превосходства, отчаянно пытался найти рациональное объяснение. Такую магическую мощь, способную мгновенно воздвигнуть циклопический щит из чистого Эфира и накрыть им целую заставу, не демонстрировал никто со времен Первой Эпохи и легендарных Архимагов Высшей Крови. Ни один маг в столице, даже лучшие выпускники Имперской Академии, не обладали и десятой долей такой силы. Это требовало колоссального, нечеловеческого источника энергии.

И этот источник находился там, внутри. За ледяными стенами.

— Они удержали заставу, — наконец, хрипло, едва слышно произнес Варг. Слова давались ему с трудом, словно он заново учился говорить. — Триста штрафников. Триста человек, которых мы списали со счетов, Торвальд. Они не просто удержали ее. Они перемололи здесь авангард орды. И кто-то... кто-то воздвиг этот щит.

Генерал перевел дыхание, чувствуя, как внутри него поднимается странная, забытая волна благоговения, смешанного с ледяным ужасом. Он вспомнил холодные, пронзительные глаза юного Дениса де Бриана. Мальчишки, которого он считал высокомерным столичным бастардом. Вспомнил слухи о его родовом проклятии, о нестабильной мутации Эфира Абсолютного Льда.

«Ты не человек, парень, — с содроганием подумал Варг. — Ты монстр в человеческом обличье. И ты оказался страшнее всей этой орды».

— Генерал! — из оцепенения Варга вывел крик одного из сигнальщиков.

Варг прищурился, вглядываясь в сияющую поверхность ледяного купола.

Там, у самого основания исполинской полусферы, прямо над грудами растерзанных троллей, лед начал меняться. Он не таял. Он расступался. С громким, протяжным треском, похожим на стон рвущегося гранита, гладкая поверхность купола начала покрываться глубокими трещинами. Часть льда медленно, подчиняясь невидимой команде, стала втягиваться внутрь, образуя узкий, арочный проход.

Из этого прохода, окутанные клубами белого морозного пара, на свет хмурого утра медленно выходили люди.

Их было мало. Едва ли половина от тех трехсот, что были здесь изначально. Они шли шатаясь, опираясь на зазубренные копья и обломки мечей. Их доспехи были измяты, пробиты в десятках мест и густо покрыты слоями запекшейся черной крови мутантов. Они были похожи не на победоносный гарнизон, а на оживших мертвецов, выбравшихся из самой преисподней. Но они шли прямо. Их подбородки были подняты, а в глазах горел огонь людей, заглянувших в лицо абсолютной смерти и плюнувших в нее.

Впереди, поддерживая друг друга, шли двое.

Одного из них Варг узнал сразу, несмотря на грязь и разорванный плащ. Денис де Бриан. Его правая рука, обнаженная до плеча, была покрыта жуткой вязью пульсирующих, почерневших вен, а с пальцев капала черная кровь, но не чужая, а его собственная. Мальчишка выглядел как призрак. Его лицо было бледнее самого льда, под глазами залегли черные тени магического истощения.

Генерал Варг медленно выдохнул. Весь его мир, все его представления о балансе сил, о столице и о Севере, только что рухнули и разбились вдребезги о сияющий лед этого купола.

— Трубить сбор, — тихо, но твердо скомандовал Варг сигнальщику. — Командирам когорт спешиться. Снять шлемы. Мы идем встречать гарнизон. Мы идем встречать нового Лорда Севера.

Над Мертвыми Пустошами, разгоняя тишину, протяжно и торжественно запели тяжелые рога Северных Легионов. Но это был не сигнал к атаке. Это был салют героям.

Глава 29

Горы трупов

Спуск тяжелых Северных Легионов в ущелье Мясной Бор навсегда, каленым железом, врезался в память каждого из десяти тысяч солдат, ступивших в это утро на промерзшие камни. Ветеранские когорты генерала Варга, состоявшие из суровых, обветренных, закаленных в бесчисленных пограничных стычках мужчин, давно привыкли к самым ужасающим картинам войны. За годы службы на рубеже они видели растерзанные до неузнаваемости тела товарищей, они сотни раз захлебывались в черной крови мутантов, они рубили хитиновые панцири и пробивали костяные наросты до тех пор, пока руки не сводило мучительной судорогой, а клинки мечей не превращались в зазубренные пилы. Казалось, Север больше ничем не мог их удивить или напугать.

Но то, что медленно, шаг за шагом, открывалось их глазам сейчас, под тусклым светом рассветного неба, выходило за рамки любого человеческого или боевого опыта. Это была не просто битва, последствия которой им доводилось лицезреть. Это была бойня поистине мифических, апокалиптических масштабов, словно древние, жестокие боги спустились с небес, чтобы устроить здесь свою жатву.

Тишина, висевшая над узким горлышком ущелья, была тяжелой, неестественной, почти осязаемой. Она давила на барабанные перепонки сильнее, чем самый оглушительный, яростный боевой клич орды. Единственным звуком в этом царстве смерти был тошнотворный хруст промерзшей плоти, ломающихся костей и крошащегося льда под тяжелыми коваными сапогами марширующих солдат.

Генерал Варг шел в самом авангарде, спешившись и ведя своего массивного боевого тяжеловоза в поводу. За ним, молчаливо подчиняясь какому-то древнему, инстинктивному порыву, сняв стальные шлемы в знак невольного, глубинного благоговения, ступали центурионы, трибуны и знаменосцы. Огромный, закованный в толстую броню рыжебородый Торвальд, командир элитной Первой когорты, шел справа от генерала. Его тяжелые шаги то и дело сбивались с ритма. Глаза Торвальда, обычно полные холодной ярости и неукротимого боевого азарта, сейчас были широко раскрыты до предела и лихорадочно бегали по сторонам, отчаянно пытаясь осознать и уложить в голове масштаб развернувшихся здесь разрушений.

Вся долина перед самым входом в ущелье представляла собой сюрреалистическое месиво. Черная и ядовито-зеленая кровь мутантов пропитала каменистую почву на несколько футов вглубь, а затем, под воздействием внезапного, неестественного холода, намертво замерзла, превратившись в скользкий, бугристый, блестящий каток смерти. Легионерам приходилось предельно осторожно выбирать место, куда поставить ногу, чтобы не поскользнуться на застывших, вывалившихся внутренностях или острых обломках гигантских ребер.

— Вы только посмотрите на это, именем всех богов преисподней... — хрипло, едва слышно пробормотал Торвальд, указывая рукой в тяжелой латной рукавице на обочину тракта.

Там, приваленная к отвесной гранитной скале, возвышалась целая гора из тел снежных гончих. Но они не были убиты оружием людей. В них не торчали арбалетные болты или обломки копий. Их глотки были вырваны с мясом, черепа проломлены массивными тупыми ударами, а тела буквально разорваны пополам.

— Они жрали друг друга, — констатировал Варг. Его голос звучал глухо, отдаваясь тихим эхом под сводами ущелья, словно в огромном склепе. — Орда полностью потеряла управление. Что-то — или кто-то — заставило их впасть в слепую, первобытную панику и неконтролируемую агрессию. Они сошли с ума. Но даже это... даже эта междоусобица — лишь малая часть картины. Смотрите дальше.

Чем ближе передовые ряды легионов подходили к сужающемуся, темному горлышку Мясного Бора, тем плотнее и выше становился ковер из трупов. Сначала они лежали в один слой, затем в два, в три, а у самого входа в ущелье мертвые туши мутантов образовывали уже настоящие, монолитные баррикады и холмы. Воздух здесь был густо пропитан тошнотворным, удушливым запахом звериного мускуса, прогорклой желчи, разлитой крови и — что было самым странным — резким, колючим, озоновым запахом перегоревшего магического Эфира. Этот эфирный запах нещадно щипал ноздри и заставлял слезиться глаза, являясь неоспоримым свидетельством применения магии колоссальной, разрушительной, неконтролируемой мощи.

Легионеры шли в абсолютном, пугающем молчании. Никто не переговаривался, никто не отпускал грубых казарменных шуток, призванных отогнать страх. Солдаты с суеверным, первобытным ужасом смотрели на возвышающийся впереди синий купол, который, подобно печати гиганта, наглухо перекрыл все ущелье.

Это была идеальная, циклопическая полусфера из светящегося льда. Она была невероятна, невозможна в своей совершенной, математически точной геометрии. В мире, где властвовали первобытный хаос Пустошей и грубая, тупая сила стали, этот купол выглядел как прямое божественное вмешательство. Лед не был прозрачным, как замерзшая вода — он был глубокого, насыщенного сапфирового цвета, и внутри его толщи медленно, ритмично пульсировали прожилки более яркого, почти белого света. Казалось, что купол дышит, словно это был колоссальный живой организм, жадно питающийся остатками разлитой в воздухе магической энергии.

У самого основания купола картина достигала пика своей чудовищности. Здесь, судя по всему, развернулась последняя, самая отчаянная и кровавая фаза штурма Заставы номер Семь. Сотни самых крупных тварей — гигантские рвач-пауки с размахом лап в пять метров, покрытые толстой броней ледяные тролли, элитные, откормленные воины орды — были вморожены прямо в монолитную структуру льда. Они застыли в гротескных, изломанных позах, с разинутыми в беззвучном реве пастями, из которых так и не вырвался крик. Их когти были глубоко вонзены в синий лед, но магия оказалась в тысячу раз сильнее плоти. Температура в момент создания купола была настолько невыносимо низкой, что у многих монстров от мгновенного термального шока лопнули хитиновые панцири, раскололись костяные наросты и взорвались глазные яблоки, оставив после себя лишь пустые, черные глазницы.

— Генерал Варг... — неуверенно подал голос один из молодых штабных трибунов, судорожно сглотнув подступивший к горлу ком тошноты. Он не мог оторвать взгляда от застывшего во льду трехметрового тролля. — Это... это чистая магия Высшей Крови. Я читал о подобном в запретных архивах Академии. Но чтобы накрыть целую заставу, чтобы сотворить объемную структуру такого колоссального масштаба... Это должен был быть целый конклав могущественных архимагов. Целый круг Высших!

— Здесь не было никакого конклава, мальчик, — жестко отрезал Варг, его серые, цепкие глаза были неотрывно прикованы к распахнувшемуся проходу в ледяной стене. — На сотни лье вокруг нет ни одного конклава. Здесь был только один маг. И этот маг сейчас ждет нас.

Колонна легионеров, подчиняясь невидимому сигналу, остановилась метрах в пятидесяти от врат заставы. Солдаты инстинктивно не смели подойти ближе к сияющей, пугающей границе, источающей могильный холод.

Варг, Торвальд и еще несколько старших офицеров сделали шаг вперед, выходя из строя на открытое, залитое кровью пространство перед заваленными мертвецами воротами.

Именно в этот момент они увидели его. Увидели во всем устрашающем, леденящем душу величии.

В самом центре пролома, возвышаясь над завалом из разрушенных балок и камней, лежала огромная туша колоссального мутанта. Это был Тролль-Альфа, неоспоримый вожак ударной волны. Тварь высотой почти в четыре метра, чья серая костяная броня была вдвое толще самой лучшей стальной кирасы имперского производства. Монстр был абсолютно мертв. Его массивная грудная клетка была пробита насквозь, а из смертельной раны наружу торчали длинные, рваные куски синего льда, жестоко разорвавшие и заморозившие тварь прямо изнутри.

А на самой вершине этого гротескного, скользкого мясного кургана, на широкой, покрытой острыми костяными шипами спине мертвого Альфы, неподвижно стоял человек.

Денис де Бриан.

Его поза была внешне расслабленной, но каждый ветеран внизу безошибочно читал в этой расслабленности затаенную, звериную грацию сытого хищника, который готов в любую долю секунды сорваться в новый, смертоносный бросок. Он тяжело опирался обеими руками на стальную крестовину своего длинного, густо покрытого запекшейся черной кровью меча. Лезвие клинка было глубоко вонзено в замерзшую, твердую как камень плоть тролля.

Ледяной северный ветер безжалостно трепал лохмотья его некогда дорогого, темного столичного плаща. Доспехи Дениса были безжалостно изрублены, вмяты ударами невообразимой силы и с ног до головы залиты кровью — как чужой, так и его собственной. Но больше всего легионеров потряс не его потрепанный внешний вид. Их парализовала та темная, тяжелая, удушающая аура, которая волнами исходила от этого юноши.

Он больше ничем не напоминал того высокомерного столичного аристократа, изгнанного за грехи отца, каким его запомнил Варг. Его лицо приобрело мертвенную, пугающую мраморную бледность. Заострившиеся, впалые скулы и обветренные губы делали его похожим на оживший, безжалостный барельеф древнего бога войны, сошедший со стен забытого склепа. Правая рука Дениса, удерживающая эфес меча, была обнажена до самого плеча — рукав камзола и кожаная защита были оторваны с мясом во время боя. Кожа на этой руке стала жутко полупрозрачной, и сквозь нее явственно просвечивала толстая, пульсирующая сеть вздувшихся, угольно-черных вен, спиралью поднимающаяся от запястья к шее. Эфирные каналы, безжалостно сожженные критическим перенапряжением Высшей магии, не успели восстановиться, оставив на теле мага эту страшную, некротическую метку, свидетельствующую о том, что он чудом избежал смерти от собственного дара.

Но самым страшным были его глаза. Радужка де Бриана, обычно холодного серого цвета, сейчас светилась изнутри тусклым, ровным сапфировым светом — точно таким же, каким мерцал ледяной купол над его головой. В этих светящихся глазах не было ни капли солдатского триумфа, ни радости от чудесного спасения, ни облегчения. В них была только абсолютная, нечеловеческая, вымораживающая душу пустота и бездонный холод Мертвых Пустошей.

Он смотрел сверху вниз на подошедшую десятитысячную, закованную в сталь армию так, словно это была лишь очередная, слегка досадная волна мутантов, которую ему сейчас предстояло заморозить и методично порубить на куски.

За его спиной, на обледенелых ступенях разрушенной внутренней лестницы и среди обломков каменных стен, стояли выжившие. Гарнизон. Те самые штрафники, насильники, воры и убийцы. Отбросы столичного общества, которых Империя брезгливо выплюнула сюда, чтобы они тихо сдохли в снегах. Сейчас они выглядели как ветераны самых жестоких и безнадежных войн. Они тяжело опирались на обломки копий, сжимая в трясущихся руках зазубренные, тупые клинки. Их лица были густо покрыты грязью, потом и сажей от факелов, глаза воспалены и лихорадочно блестели в полумраке купола. И все они, как один, смотрели не на генерала Варга, не на спасительные, сверкающие легионы, принесшие им жизнь. Все они смотрели исключительно в широкую спину Дениса де Бриана. Смотрели с таким выражением абсолютной, фанатичной преданности и немого, религиозного трепета, с каким ничтожные смертные взирают на снизошедшее в мир темное божество.

Среди этой толпы выживших, тяжело привалившись плечом к уцелевшей каменной кладке, стоял раненый Людовик. Бывший наследный принц был бледен как полотно, его левый бок, где тролль сломал ему ребра, был туго перетянут насквозь пропитанными кровью бинтами, но он упрямо стоял на ногах, наотрез отказываясь садиться перед прибывшей армией. Чуть в стороне, с неизменной, слегка безумной полуулыбкой вытирая лоскутом ткани свой длинный дуэльный стилет, застыл изящный Эмиль Ренар. На его темной одежде, по какому-то необъяснимому чуду, по-прежнему не было ни единой капли крови. А у самого подножия туши Альфы, тяжело и хрипло дыша, сидел гигант Горм, бережно баюкая сломанную, распухшую левую руку и глядя на легионеров исподлобья.

Генерал Варг остановился ровно в десяти шагах от горы трупов. Он медленно, впитывая каждую деталь, окинул взглядом горстку защитников, надолго задержал взор на светящемся толстом льду купола, на растерзанных в клочья троллях и, наконец, поднял голову, встретившись взглядом с Денисом.

Тишина затягивалась, становясь почти невыносимой. Десять тысяч человек замерли, затаив дыхание, ожидая, что скажет их прославленный командующий.

Варг, человек суровый и прагматичный, человек, перед которым в страхе трепетали губернаторы богатых провинций и столичные вельможи, медленно поднял правую руку. Он сжал ее в стальной кулак и с силой ударил себя в грудь, по толстой кирасе, ровно там, где билось сердце. Раздался гулкий, чистый металлический звон, разлетевшийся по всему ущелью.

Это было высшее, самое сакральное воинское приветствие Севера. Приветствие, которое командующий легионами отдавал только равным по доблести, только тем, кто доказал свое право стоять на этой проклятой земле.

— Гарнизон Заставы номер Семь, — голос генерала Варга, непривычно хриплый и вибрирующий от сдерживаемых эмоций, властно разнесся над залитым кровью ущельем. — Легионы Севера прибыли. Мы... мы шли на подмогу форпосту. Мы спешили, как могли. Но я вижу своими глазами, что наша помощь опоздала. И я вижу, что она вам не понадобилась.

Денис не шевельнулся в ответ на приветствие. Лишь его длинные пальцы чуть крепче, до побеления костяшек, сжали эфес вонзенного в плоть меча. Сияние в его глазах чуть потускнело, когда он, наконец, открыл рот. Голос юноши был тихим, монотонным, абсолютно лишенным каких-либо эмоций или интонаций, но в звенящей, хрустальной тишине ущелья каждое его слово было слышно предельно четко.

— Генерал Варг, — произнес Денис, и от потустороннего холода в его тоне по спинам многих бывалых легионеров пробежал неприятный озноб. — Орда ликвидирована. Угроза массированного прорыва периметра полностью устранена. Внутренний двор заставы зачищен от противника.

Он говорил так буднично, словно докладывал Варгам о рутинной инвентаризации старых складов с мукой, а не о невероятной бойне, в которой полегли десятки тысяч монстров.

Торвальд, стоявший по правую руку от генерала, не выдержал напряжения. — Ликвидирована?! — рыжебородый гигант возмущенно шагнул вперед, потрясенно и дико глядя то на необъятный купол, то на испещренную черными венами руку Дениса. — Мальчишка, во имя Бездны, здесь полегло тысяч десять тварей, не меньше! Вы... вы хотите сказать, что сотворили это? Один?! Это же физически невозможно! Вы выжгли свои каналы в пепел! Вы должны быть мертвы от эфирного шока!

Взгляд Дениса медленно, словно нехотя, сместился на возмущенного Торвальда. И от этого прямого, немигающего сапфирового взгляда центуриону, который еще вчера голыми руками душил здоровенных снежных гончих, внезапно, непреодолимо захотелось отступить назад, спрятаться в спасительную, анонимную толпу своих солдат.

— Невозможное — это лишь вопрос количества приложенной силы и отсутствия страха перед последствиями, центурион, — холодно, отчеканивая каждый слог, ответил де Бриан. — Состояние моих магических каналов — это исключительно моя забота. Я жив. Застава стоит. Южные провинции в безопасности. Это все, что имеет значение.

Варг сделал резкий предупреждающий жест рукой, заставляя вспылившего Торвальда немедленно замолчать. Генерал обладал мудростью, которой был лишен его прямолинейный подчиненный. Варг прекрасно понимал то, что сейчас ускользало от остальных. Перед ними стоял человек, который за одну ночь перешагнул грань человеческих возможностей. Человек, который в эту бесконечную бойню выковал себя заново в огне боли и Абсолютном Льду Мертвых Пустошей. Денис де Бриан больше не был обиженным изгнанником, плачущим по утраченной роскоши. Он стал силой природы, неотвратимой и безжалостной, которую Империя по своей невероятной глупости опрометчиво попыталась выбросить на свалку.

— Ваша Светлость, — Варг намеренно, громко и четко использовал титул, от которого Денис был официально, по всем законам, отлучен указом Совета. Это был прямой, недвусмысленный политический сигнал. Сигнал того, что здесь, на Севере, командующий армией признает совершенно иную, новую реальность. — То, что вы совершили здесь сегодня ночью... это не просто победа. Это деяние, которое войдет в летописи и легенды. Ни один гарнизон в тысячелетней истории Империи не выдерживал подобного концентрированного натиска без полномасштабной поддержки легионов. Вы не просто сохранили ущелье. Вы спасли Север.

Денис медленно, с видимым физическим усилием, вытащил свой меч из мертвой плоти тролля. Лезвие с омерзительным скрежетом покинуло ножны из мерзлого мяса. Юноша плавно, с тихим металлическим щелчком загнал клинок в свои ножны на поясе. Свечение в его глазах, наконец, окончательно погасло, уступив место предельной усталости и вернув им привычный, стальной серый цвет.

— Я не сохранял это ущелье один, генерал, — голос Дениса стал чуть более человечным. Он чуть повернул голову, указывая подбородком на израненных, грязных людей позади себя. — Это сделали они. Штрафники. Изгнанники. Клейменные преступники. Те самые люди, которых вы и столица списали со счетов и оставили здесь умирать. Они держали проломленные ворота своими телами, когда моя магия закончилась. Они рвали закованных в броню тварей голыми руками и сломанными ножами. Если вы ищете настоящих героев, Варг, не смотрите на меня. Смотрите на них.

Он перевел взгляд и кивнул в сторону бледного, едва стоящего на ногах Людовика. — И этот человек. Он принял на себя удар боевого тролля, защищая рядового, безымянного солдата гарнизона. Он поднял паникующий гарнизон в смертельную контратаку, когда ворота рухнули. Без его воли и без их крови мы бы захлебнулись здесь еще до полуночи.

Варг внимательно, с прищуром посмотрел на светлоголового мужчину. Генерал никогда не бывал при дворе и не знал его в лицо, но безупречная военная выправка и то, с каким невероятным, врожденным достоинством раненый держался, превозмогая агонию, безошибочно выдавали в нем человека благородной крови. Очень древней и высокой крови. — Ваше имя, воин? — уважительно, с легким поклоном спросил Варг.

Людовик слабо, болезненно усмехнулся, сильнее прижимая окровавленную тряпку к своему левому боку. — Мое имя... пока ничего не значит для вас, генерал Варг, — прохрипел принц, глядя прямо в глаза командующему. — Считайте меня просто... неравнодушным добровольцем.

Варг понимающе, медленно кивнул. У Севера всегда были свои глубокие, мрачные тайны, и сейчас, стоя по колено в крови мутантов, было совершенно не время задавать лишние, опасные вопросы.

— Лекарей вперед! — рявкнул генерал, резко разворачиваясь к своим застывшим войскам. Оцепенение, сковавшее армию, мгновенно спало. Огромная военная машина снова со скрипом пришла в движение. — Первой и Второй когорте — немедленно приступить к зачистке ущелья! Добить всех выживших тварей, не жалеть болтов! Третьей когорте — разбить укрепленный лагерь перед входом, организовать большой полевой госпиталь! Живо, мать вашу, шевелитесь, легионеры!

В стройных рядах началось организованное, быстрое движение. Десятки полевых военных медиков с тяжелыми сумками, полными бинтов, хирургических инструментов и алхимических зелий, сломя голову бросились к разрушенным воротам заставы. Солдаты тяжело вздыхали, выхватывая оружие из ножен и расходясь широкой цепью по ущелью, методично протыкая тяжелыми копьями те туши мутантов, которые еще слабо дергались в агонии.

Денис де Бриан продолжал стоять на вершине горы трупов и молча смотрел, как армия растекается по мертвой долине, беря ситуацию под свой контроль. Адреналин, поддерживавший его на ногах последние часы, окончательно испарился. Чудовищная, свинцовая усталость навалилась на плечи, грозя в любую секунду раздавить его и прижать к земле. Черные, обожженные вены на руке болезненно, обжигающе пульсировали, жестоко напоминая о том, что он едва не уничтожил сам себя ради этой победы.

Варг снова повернулся к нему. Лицо старого генерала теперь было предельно серьезным, расчетливым и задумчивым. — Ваша Светлость, — произнес Варг тише, так, чтобы их слышал только Торвальд. — Когда мои люди закончат первичную зачистку и разобьют командный шатер, мне понадобится ваш подробный, поминутный рапорт. А также... мне нужно будет обсудить с вами некоторые крайне важные, конфиденциальные вопросы, касающиеся столицы, Малого Совета и наших линий снабжения.

Денис посмотрел на Варга сверху вниз. Взгляд старого генерала кардинально изменился. В нем больше не было ни капли снисхождения к сосланному столичному бастарду. В нем читалось признание силы и готовность к диалогу на равных.

— Рапорт будет предоставлен в полном объеме, генерал, — тихо, но твердо ответил Денис, с трудом сохраняя равновесие. — А что касается столицы... Думаю, у нас с вами действительно есть о чем поговорить. Ситуация на Юге требует... корректировок.

С этими словами Наследник Железного Регента медленно, тяжело и неуклюже ступая, начал спускаться по скользкому ледяному панцирю мертвого тролля вниз, во внутренний двор. Суровые северяне-легионеры, мимо которых он проходил, инстинктивно, в суеверном страхе расступались, образовывая широкий коридор и опуская глаза в землю.

Глава 30

Вызов Центуриона

Полевой госпиталь, спешно развернутый Третьей когортой в относительно безопасной зоне перед входом в ущелье Мясной Бор, напоминал преддверие преисподней. Воздух здесь был густым от запаха кипящей воды, уксуса, крепкого спирта, которым промывали раны, и едкого аромата алхимических мазей. Палатки из плотной серой парусины хлопали на пронизывающем северном ветру, но внутри было жарко от десятков переносных жаровен. Стоны раненых штрафников сливались в единый, тягучий, тоскливый гул.

Денис де Бриан сидел на грубо сколоченном деревянном ящике из-под арбалетных болтов в самом углу просторного командирского шатра, который генерал Варг временно уступил ему. Юноша был без рубашки. Холодный воздух обжигал разгоряченную кожу, но он почти не чувствовал этого, сосредоточившись на пульсирующей, сводящей с ума боли в правой руке.

Пожилой полевой лекарь легиона, чье лицо напоминало печеное яблоко, с мрачным видом колдовал над его конечностью. Он осторожно, кончиками пальцев, втирал густую, дурно пахнущую зеленую пасту в почерневшие, вздувшиеся вены, которые змеились от запястья Дениса до самого плеча. Каждое прикосновение лекаря отзывалось в теле мага вспышкой агонии, словно под кожу загоняли осколки битого стекла, но лицо де Бриана оставалось бесстрастным, похожим на ледяную маску. Лишь намертво сжатые челюсти и капельки пота на лбу выдавали его состояние.

— Я служу в Легионах сорок лет, Ваша Светлость, — проворчал лекарь, накладывая поверх пасты тугую повязку из чистого льна. — Я видел оторванные конечности, видел кишки, выпущенные троллями, видел людей, сгоревших заживо в алхимическом огне. Но то, что вы сделали со своими эфирными каналами... это безумие. Вы вычерпали свой источник до самого дна, а затем начали скрести по этому дну железной лопатой. Каналы сожжены. Эфирная ткань разрушена.

— Когда я смогу снова использовать магию? — сухо, безэмоционально спросил Денис, глядя прямо перед собой.

Лекарь тяжело вздохнул, завязывая узел на повязке. — В идеале — никогда, если хотите дожить до старости. Но зная таких, как вы... Месяц абсолютного покоя. Никаких выбросов Эфира, никаких тренировок. Иначе некроз пойдет дальше, и руку придется ампутировать по самое плечо. Вам повезло, что ваша магия — это Абсолютный Лед. Он заморозил процесс распада тканей. Был бы это огонь — ваша рука осыпалась бы пеплом еще ночью.

Денис молча кивнул. Месяц. У него не было месяца. Юг уже пылал мятежом, и ему нужно было возвращаться в Авенор как можно скорее, ведя за собой армию.

В шатер, тяжело опираясь на импровизированную трость из обломка копья, вошел Людовик. Принц выглядел не лучше Дениса: левая половина его груди была туго забинтована, лицо оставалось бледным, но в глазах горел тот самый новый, стальной огонь, который зажегся в них во время ночной битвы. Следом за ним, бесшумно скользя по утоптанному снегу, появился Эмиль Ренар. Шпион умудрился где-то раздобыть чистый платок и теперь методично протирал им лезвие своего тонкого стилета.

— Как рука, командир? — спросил Людовик, морщась от боли при каждом шаге. Он тяжело опустился на соседний ящик. — Жить буду, — коротко ответил Денис, накидывая на плечи свой изорванный плащ, чтобы скрыть повязку. — Как твои ребра? — Лекарь сказал, еще бы дюйм, и осколок пробил бы легкое окончательно. А так... срастется. Северный климат бодрит.

Эмиль тихо хмыкнул, пряча стилет в ножны на предплечье. — Бодрит, это мягко сказано, Ваше Высочество. Атмосфера в лагере легионеров сейчас бодрит куда сильнее ветра. Я прогулялся между палатками. Послушал разговоры у костров. — И что говорят? — Денис поднял на него холодный, внимательный взгляд. — Говорят о вас, де Бриан, — Эмиль изящно облокотился о центральный столб шатра. — Генерал Варг на вашей стороне. Он умный человек, он видел купол и понимает, с какой силой имеет дело. Но его офицеры... Старые ветераны, центурионы. Они не привыкли верить магии. Для них столица — это рассадник интриг, трусости и изнеженных лордов, которые падают в обморок от вида крови.

— Они видели горы трупов, — заметил Людовик. — Они видели мертвого Альфу. Чего им еще нужно? — Им нужно понять, что это была не уловка, — ответил Эмиль. — На Севере верят только в то, что могут потрогать руками. Верят в сталь, в грубую физическую силу. По лагерю уже ползут слухи, которые распускает этот рыжий великан, командир Первой когорты. Торвальд. Он убеждает своих людей, что орда перебила сама себя из-за какой-то алхимической отравы, а вы, де Бриан, просто заморозили уже мертвые туши, чтобы пустить пыль в глаза и украсть славу Севера.

Денис прикрыл глаза. Идиотизм человеческой природы был неискореним даже перед лицом абсолютного, неоспоримого факта. Люди всегда будут искать удобные объяснения тому, что не укладывается в их ограниченную картину мира. Торвальд, всю жизнь рубивший тварей топором, просто психологически не мог принять, что какой-то столичный мальчишка-изгнанник за одну ночь сделал то, на что не был способен весь его хваленый легион.

— Если они не верят, это их проблемы, — процедил Денис. — Я не собираюсь устраивать перед ними цирковые представления.

— Боюсь, Ваша Светлость, выбор у вас невелик, — покачал головой Эмиль. — Если вы хотите использовать эти Легионы для похода на Юг, вам нужна их абсолютная, фанатичная лояльность. А Север идет только за тем, кого считает сильным. И магия в их понимании — это не всегда сила. Часто они считают ее оружием трусов, бьющих издалека.

Снаружи раздался тяжелый, громыхающий звук приближающихся шагов. Земля словно слегка вибрировала. Снаружи кто-то грубо оттолкнул часовых, стоявших у входа в шатер.

Полог палатки был резко, с треском откинут в сторону.

Внутрь шагнул центурион Торвальд. Закованный в тяжелую, матовую от копоти броню, с наброшенной на плечи шкурой пещерного медведя, он казался воплощением самого Севера — дикого, необузданного и жестокого. Его огненно-рыжая борода топорщилась, а маленькие, злые глаза буравили Дениса из-под густых бровей. За его спиной маячили еще несколько трибунов и десятников из Первой когорты.

— Ваша Светлость, — голос Торвальда был похож на рычание медведя. Он не поклонился, не отдал воинского салюта. Он просто встал посреди шатра, расставив ноги на ширине плеч и положив огромные руки в латных рукавицах на пояс.

— Центурион Торвальд, — ровно произнес Денис, не вставая со своего ящика. — Вы забыли, как нужно входить в палатку к старшему по званию? Или вас на Севере не учат субординации?

Лицо Торвальда побагровело. — На Севере мы учим убивать тварей, де Бриан. А не кланяться столичным выскочкам. Генерал Варг может называть вас лордом и спасителем сколько угодно. Он политик, он думает о том, как договориться со столицей. Но я — солдат. И мои люди — солдаты. Мы проливали кровь в этих снегах двадцать лет.

— Ваша кровь достойна уважения, — подал голос Людовик, пытаясь разрядить обстановку. — Никто не умаляет заслуг Первой когорты.

— Помолчи, раненый, — грубо оборвал принца Торвальд. Людовик побледнел от оскорбления, его рука инстинктивно дернулась к поясу, где обычно висел стилет, но Денис остановил его легким движением ладони.

— Чего вы хотите, Торвальд? — Денис поднял глаза на гиганта. Его голос был холоднее льда за стенами шатра. — Говорите прямо. У меня нет времени на ваши комплексы ущемленной гордости.

Торвальд сделал тяжелый шаг вперед. — Я хочу знать правду, мальчишка. Я видел этот ваш синий купол. Видел замерзших троллей. Красивая картинка. Очень впечатляющая иллюзия для тех, кто не понимает, как устроены Пустоши.

— Иллюзия? — Эмиль не выдержал и тихо рассмеялся. — Вы потрогайте этот лед, центурион. Отморозите себе пальцы.

— Я знаю, что такое алхимия! — рявкнул Торвальд. — Я знаю, что богатые лорды в Авеноре могут купить такие зелья и бомбы, которые сносят целые горы! Орда сошла с ума еще в долине. Они перегрызли друг другу глотки. Вы просто дождались, пока они ослабнут, использовали свою столичную дрянь, а потом вышли на гору трупов, чтобы Варг увидел в вас бога!

Денис смотрел на командира когорты, и в его душе поднималась темная, глухая ярость. Он вспомнил, как горели его вены, как он выжимал из себя последние капли жизни, чтобы этот ублюдок мог сейчас стоять здесь и дышать. — Вы глупец, Торвальд, — спокойно произнес де Бриан. — Опасный, ограниченный глупец, который не видит дальше своего двуручного меча.

— Докажи это! — взревел центурион, выхватывая из-за пояса тяжелую стальную рукавицу и с грохотом швыряя ее на утоптанный земляной пол шатра, прямо под ноги Денису.

В шатре повисла мертвая тишина. Даже снаружи, казалось, стихли все звуки лагеря. Брошенная рукавица на Севере значила только одно.

— Вы вызываете меня на бой? — Денис посмотрел на кусок металла на земле. — Я вызываю тебя на Круг Стали, де Бриан! — голос Торвальда дрожал от первобытного азарта. — Древний закон Легионов. Никаких чинов. Никаких генералов. И самое главное — никакой магии! Только холодное оружие. Только физическая сила и умение. Если ты действительно герой, который удержал Заставу — докажи это. Докажи это мне и моим людям. Победи меня как мужчина, с мечом в руках. А если ты просто столичный фокусник, прячущийся за сиянием из глаз... я сломаю тебе хребет.

Эмиль шагнул вперед, его рука скользнула к рукаву. — Центурион, вы вызываете человека, который только что пережил эфирное истощение. Это не Дуэль Чести, это попытка убийства. Если вам так чешется помахать железом, я с удовольствием выйду против вас. Посмотрим, насколько быстр ваш двуручник против столичного фехтования.

— Я не с тобой разговариваю, танцор, — сплюнул Торвальд. — Вызов брошен ему. Он может отказаться. По закону командир может отказаться от вызова подчиненного. Но тогда каждый солдат в Легионе будет знать, что Наследник Железного Регента — трус. И вы никогда не поведете нас на Юг. Мы не пойдем за слабаком.

В этот момент полог шатра откинулся снова. На этот раз вошел генерал Варг. Лицо командующего было мрачным как грозовая туча. Он обвел взглядом присутствующих, остановившись на брошенной рукавице.

— Торвальд, — голос Варга был тихим, но в нем слышался лязг металла. — Ты переходишь все границы. Этот человек спас всех нас.

— Я действую по законам Севера, генерал! — упрямо ответил центурион, поворачиваясь к командующему, но не опуская глаз. — Круг Стали священен. Он вправе отказаться. Но я вправе сомневаться.

Варг перевел тяжелый взгляд на Дениса. — Ваша Светлость. Я могу приказать арестовать его за неподчинение и попытку мятежа. Одно мое слово, и он окажется в кандалах. Я гарантирую вам поддержку Легионов. Вам не нужно ничего доказывать этому твердолобому идиоту.

Денис смотрел на брошенную рукавицу. Боль в перевязанной руке дергала, словно там поселился живой, грызущий кость червь. Торвальд был выше него на голову, вдвое шире в плечах, и провел всю жизнь в непрерывных боях на топорах и тяжелых мечах. Денис был магом. Его учили сражаться, да. Учили изящному, скоростному столичному фехтованию. Но без подпитки Эфиром, без магии льда, которая делала его быстрее и сильнее, он был обычным, сильно истощенным физически юношей с поврежденной правой рукой. С точки зрения логики и тактики, вступать в этот бой было чистым, беспримесным самоубийством.

Но логика здесь не работала. Здесь работал Север. Денис поднял глаза. Он посмотрел на Варга, затем на Торвальда, затем на людей, стоявших за спиной центуриона. Они все ждали его ответа. И в их глазах он видел то, о чем говорил Торвальд — сомнение. Варг может посадить центуриона в кандалы, но тогда Легион пойдет за Денисом только из страха перед командиром, а не из уважения к самому де Бриану.

А чтобы свергнуть лорда Морвана и взять столицу, Денису нужны были не просто солдаты. Ему нужны были фанатики. Люди, которые пойдут за ним в огонь и воду.

Денис медленно, превозмогая слабость, поднялся с ящика. Он не стал наклоняться, чтобы поднять рукавицу. Вместо этого он сделал шаг вперед и просто наступил на нее кованым сапогом, вдавливая сталь в грязь.

— Вызов принят, Торвальд, — голос Дениса разнесся по шатру ровно и звонко, как удар клинка о щит. — Никакой магии. Никакой Высшей Крови. Только сталь.

Генерал Варг тяжело выдохнул, закрыв глаза на мгновение. Людовик с тревогой посмотрел на де Бриана, а Эмиль лишь покачал головой, в его глазах появилось выражение глубокого, настороженного уважения.

Торвальд оскалился в плотоядной, жестокой улыбке. Это было именно то, чего он хотел. — Круг Стали собирается на закате, де Бриан. В центре лагеря. Подготовь свое лучшее оружие. И помолись своим южным богам. Потому что пощады не будет. С этими словами центурион развернулся и, сопровождаемый своими людьми, вышел из шатра.

— Вы совершили ошибку, мальчик, — тихо произнес Варг, когда они остались одни. — Торвальд — лучший мечник на Севере в бою без магии. Он не использует щит. Его двуручный клинок весит столько, что обычный человек не сможет его поднять. Он просто перерубит вас пополам вместе с вашим изящным мечом. И я, как командующий, не смогу остановить бой, пока один из вас не сдастся или не умрет. Таков закон Круга.

— Я знаю законы, генерал, — Денис подошел к стойке со своим оружием. Его длинный меч, покрытый пятнами от крови мутантов, покоился в ножнах. — И я знаю, что делаю. — У вас правая рука нерабочая, Ваша Светлость, — вмешался Эмиль. — Как вы собираетесь отражать удары двуручника?

Денис взялся за эфес своего меча левой рукой. Плавно, со свистом вытащил клинок. Левой он владел хуже, чем правой, но уроки столичных мастеров не прошли даром. — Я не собираюсь их отражать, Эмиль, — произнес Денис, глядя на свое тусклое отражение в стали клинка. — Отражать удар горы бессмысленно.

— Тогда что вы будете делать? — нахмурился Людовик. — Я буду ломать гору, — холодно ответил де Бриан. — Генерал Варг, распорядитесь, чтобы мне принесли кольчугу потоньше, не стесняющую движений. И простую кожаную куртку. Тяжелая броня мне не понадобится.

Варг молча кивнул и вышел. Денис остался один на один со своими соратниками. Он чувствовал, как внутри, в глубине груди, где еще недавно бушевал источник Абсолютного Льда, сейчас зияет пустота. Он был лишен своего главного оружия. Но у него оставалось кое-что еще. То, что выковалось в нем в Мертвых Пустошах. Абсолютная, кристально чистая, лишенная эмоций безжалостность.

Солнце, тусклое и холодное, медленно опускалось за зубчатые пики северных гор. Весть о грядущем Круге Стали разлетелась по десятитысячному лагерю со скоростью лесного пожара. Солдаты, забыв об усталости и ранах, стягивались к широкой расчищенной площадке в самом центре расположения Легионов. Никто не хотел пропустить это зрелище. Столица против Севера. Мальчишка, удержавший заставу, против самого свирепого центуриона Первой когорты.

Когда Денис вышел из шатра, лагерь гудел, как потревоженный улей. Тысячи легионеров стояли плотным кольцом, образуя живую стену арены. В их руках пылали факелы, отбрасывая неровные, пляшущие тени на утоптанный, грязный снег внутри круга.

Денис шел медленно, экономя силы. На нем не было ни лат, ни шлема. Лишь простая, плотная кожаная куртка поверх легкой кольчуги, не стесняющей движений. Правая рука, туго замотанная бинтами, была прижата к телу. В левой руке он свободно, лезвием вниз, держал свой длинный, узкий меч. Он выглядел почти беззащитным по сравнению с закованными в броню северянами.

Толпа расступилась перед ним. Взгляды солдат были разными. Кто-то смотрел с насмешкой, кто-то — с сочувствием, а штрафники из его собственного гарнизона, сгрудившиеся в одном месте, смотрели с молчаливой, отчаянной надеждой.

В центре Круга Стали уже стоял Торвальд. Центурион сбросил шкуру медведя и верхние латы. Он остался в одной кольчужной рубахе с коротким рукавом, демонстрируя бугры мышц, покрытые шрамами от когтей и клинков. В его руках покоился исполинский двуручный меч, чье широкое лезвие было заточено до бритвенной остроты. Торвальд легко, играючи, прокручивал этот кусок стали в руках, разминая кисти.

Генерал Варг стоял на краю круга. Он поднял руку, призывая к тишине. Гул тысяч голосов мгновенно стих. Только ветер завывал в ущелье и трещали факелы.

— Круг Стали созван! — провозгласил Варг громко. — Центурион Торвальд бросил вызов. Лорд Денис де Бриан принял его. Правила древние и неизменные. Магия запрещена. Стороннее вмешательство карается смертью. Бой идет до сдачи одного из противников или до смерти.

Варг посмотрел на Дениса. В глазах генерала читалось сожаление. — Вы готовы? — спросил он.

Торвальд оскалился, ударив кулаком по навершию своего меча. Денис поднял свой узкий клинок, перехватывая его левой рукой поудобнее, и сделал шаг в освещенный факелами круг. Ветер растрепал его волосы, но лицо оставалось абсолютно спокойным.

— Я готов, — ответил Денис де Бриан.

— Да начнется бой! — крикнул Варг и резко опустил руку.

В ту же секунду Торвальд, издав оглушительный, звериный рев, сорвался с места. Огромный центурион преодолел разделяющее их расстояние с пугающей для его габаритов скоростью, занося свой колоссальный двуручный меч для первого, сокрушительного удара, способного разрубить Дениса пополам вместе с его броней. Дуэль Чести началась.

вы можете поддержать автора на boosty

Глава 31

32. Круг Стали

Рев Торвальда разорвал морозную тишину ночи, словно грохнула горная лавина. Гигантский центурион сорвался с места с пугающей, неестественной для его колоссальных габаритов скоростью. Утоптанный снег со скрипом брызнул из-под его тяжелых кованых сапог. Двуручный меч, кусок вороненой стали длиной в человеческий рост и весом, способным сломать хребет неподготовленному воину, взмыл в воздух, отражая тусклые блики сотен факелов.

Десять тысяч легионеров, окруживших Круг Стали плотным, дышащим паром кольцом, затаили дыхание. Многие из них уже мысленно похоронили столичного мальчишку. На Севере знали: если Торвальд берет разгон, остановить его невозможно. Его удар разрубал пополам пещерных медведей, пробивал навылет щиты тяжелой пехоты и крошил в пыль хитиновые панцири мутантов.

Удар обрушился сверху вниз, по широкой дуге, нацеленный ровно в макушку Дениса. Воздух жалобно свистнул, разрезаемый бритвенно-острым лезвием.

Денис не стал поднимать свой узкий клинок для блока. Это было бы самоубийством. Прямое столкновение с такой массой просто переломило бы его изящный меч пополам, а заодно раздробило бы ему кости левой руки. Юноша, чье тело было предельно расслаблено, в последний неуловимый миг перед тем, как сталь должна была коснуться его волос, мягко, текучим движением скользнул вправо и чуть вперед.

Двуручник Торвальда с оглушительным, жутким грохотом врезался в промерзшую, каменистую землю ровно в том месте, где долю секунды назад стоял Денис. Во все стороны полетели острые осколки камня и куски мерзлой грязи. Сила удара была такова, что клинок ушел в землю на ладонь, а руки центуриона напряглись, вздувшись буграми мышц, чтобы удержать оружие.

Денис, оказавшись сбоку от провалившегося в атаке гиганта, не стал бить наотмашь. Его левая рука, не привыкшая к такой тонкой работе, действовала расчетливо и экономно. Он сделал короткий, хлесткий выпад, чиркнув острием своего меча по открытому предплечью Торвальда. Лезвие легко прорезало кольчужную ткань и оставило на коже центуриона длинную, неглубокую, но саднящую кровавую полосу.

Торвальд зарычал от удивления и ярости, рывком выдергивая свой меч из земли и разворачиваясь всем корпусом. Его оружие описало горизонтальный полукруг, стремясь снести Денису голову.

Но столичный маг уже разорвал дистанцию, отскочив на два шага назад. Тяжелое лезвие просвистело в опасной близости от его лица, обдав кожу порывом ледяного воздуха.

Толпа легионеров выдохнула единым, низким звуком. Они ожидали, что бой закончится с первым же ударом. То, что мальчишка сумел не только уклониться, но и пустить первую кровь, стало для них откровением.

Генерал Варг, стоявший у самого края Круга, мрачно скрестил руки на груди. Его глаза неотрывно следили за работой ног Дениса. В отличие от тяжеловесного, привыкшего давить массой Торвальда, де Бриан двигался иначе. Он не шагал — он перетекал с места на место, словно вода. Его вес всегда был идеально сбалансирован, пятки едва касались земли. Это была школа высшего столичного фехтования, искусство, которое на суровом Севере считали «танцами для неженок». Но сейчас эти «танцы» сохраняли юноше жизнь.

— Он быстр. Дьявольски быстр для истощенного человека, — тихо пробормотал Людовик, прижимая руку к своему перебинтованному боку. Принц внимательно следил за боем, понимая, что от его исхода зависит их общая судьба.

— Это не просто скорость, Ваше Высочество, — ответил стоящий рядом Эмиль Ренар, его губы растянулись в слабой, одобрительной полуулыбке. — Это расчет. Де Бриан не тратит ни унции лишней энергии. Торвальд бьется так, словно перед ним скала, которую нужно сокрушить. А Денис... он дерется как ветер. Вы не можете разрубить ветер. Но ветер может свести вас с ума.

В Круге Стали бой набирал обороты.

Торвальд, взбешенный первой неудачей, перешел в непрерывное, яростное наступление. Он понимал свое главное преимущество — чудовищную физическую силу и выносливость. Центурион начал теснить Дениса к краю круга, обрушивая на него град тяжелых, размашистых ударов. Двуручный меч порхал в его руках, выписывая смертоносные восьмерки. Свист стали сливался в единый, монотонный гул.

Денис отступал. Шаг назад, уворот влево, нырок под свистящее на уровне шеи лезвие. Юноша работал на пределе своих физических возможностей. Без подпитки магическим Эфиром его мышцы быстро забивались молочной кислотой, а дыхание становилось поверхностным. Морозный воздух обжигал легкие. Правая рука, туго примотанная к телу и пульсирующая от боли в сожженных каналах, нарушала привычный баланс тела, заставляя компенсировать движения неловкими наклонами корпуса.

Удар. Еще удар. Торвальд бил без устали.

Очередной горизонтальный взмах двуручника Денис парировать не мог, но и отскочить не успевал — за спиной уже вплотную стояла стена легионеров, вооруженных факелами. Юноша резко, рискуя потерять равновесие, упал на одно колено, пропуская тяжелую сталь в дюйме над своей макушкой. Острие меча Торвальда с хрустом срезало верхушку деревянного древка факела, который держал один из солдат в оцепенении. Посыпались искры.

Не давая центуриону вернуть оружие на исходную позицию, Денис, прямо с колена, нанес восходящий колющий удар левой рукой. Его узкий клинок скользнул по бедру Торвальда, разрезав плотные штаны и глубоко рассекая мышцу.

Центурион взвыл, но не остановился. Боль, казалось, только придала ему сил. Вместо того чтобы отступить, он, используя инерцию своего промахнувшегося меча, с разворота ударил Дениса тяжелым, окованным сталью сапогом прямо в грудь.

Удар был сокрушительным. Дениса отбросило назад. Он пролетел несколько футов и рухнул на грязный, утоптанный снег. Легкая кольчуга спасла ему ребра от перелома, но дыхание выбило начисто. Юноша судорожно глотнул воздух, перекатываясь в сторону в тот самый момент, когда двуручник Торвальда с чавкающим звуком вонзился в снег там, где только что лежала его голова.

Толпа взревела. Кто-то кричал имя Торвальда, призывая его прикончить выскочку. Штрафники напряженно молчали, сжимая кулаки.

Денис вскочил на ноги, тяжело дыша. Во рту появился солоноватый привкус крови — он прикусил губу при падении. Левая рука, сжимающая эфес меча, слегка дрожала.

«Он слишком силен, — холодно, без паники анализировал Денис, глядя на тяжело дышащего, но полного ярости гиганта. — Если я продолжу просто уклоняться, он в конце концов достанет меня. Я устаю быстрее. Нужно менять тактику. Использовать его силу против него самого».

Торвальд выдернул меч из земли. На его бедре и предплечье расплывались темные пятна крови, но для ветерана Севера это были лишь царапины. — Бегать — это все, чему вас учат в ваших дворцах, де Бриан?! — прорычал центурион, сплевывая на снег. — Давай! Покажи мне сталь!

Он снова бросился вперед. На этот раз Торвальд решил не рубить с плеча. Он перехватил двуручник ближе к перекрестию, намереваясь использовать его как короткое копье для таранного удара в грудь. Это было неожиданное, техничное движение для такого гиганта.

Денис не стал отступать. Вместо этого он сделал короткий, резкий выпад навстречу.

Когда тяжелое острие Торвальда рванулось к его груди, Денис выставил свой узкий клинок. Но он не пытался отбить удар жестким блоком. Он наложил лезвие своего меча на плоскость лезвия противника под острым углом. Металл со скрежетом лязгнул о металл. Посыпались искры.

Используя законы рычага и геометрии, которым его учили в столице, Денис не сопротивлялся чудовищной силе центуриона, а направил ее в сторону. Он плавно провел своим клинком вдоль двуручника, смещая вектор атаки Торвальда вправо.

Гигантский мечник, вложивший в этот выпад всю массу своего тела, не встретив ожидаемого сопротивления, по инерции провалился вперед. Его равновесие было нарушено.

Это был тот самый момент, которого ждал Денис.

Пропуская споткнувшегося Торвальда мимо себя, юноша развернулся на пятках. Он не стал рубить. Левой рукой, в которой уже не было достаточно силы для смертельного удара, он перехватил свой меч за лезвие, используя технику полумеча, и со всего размаху ударил тяжелым, литым стальным навершием эфеса точно в затылок центуриона, в основание черепа, где не было кольчуги.

Удар прозвучал гулко, как удар молотка по наковальне.

Торвальд рухнул на колени, выронив свой двуручный меч. Его глаза закатились, изо рта вырвался сдавленный хрип. Могучий организм ветерана отказывался отключаться мгновенно, но сознание уже помутилось. Он инстинктивно попытался опереться руками о землю, чтобы встать, тряся головой, словно оглушенный медведь.

Денис не дал ему этого шанса.

Одним текучим движением он оказался за спиной стоящего на коленях гиганта. Холодная, узкая сталь столичного меча легла Торвальду на горло, плотно прижавшись к пульсирующей сонной артерии.

В Круге Стали воцарилась абсолютная, звенящая, мертвая тишина. Десять тысяч легионеров замерли, не веря своим глазам. Самый сильный, самый страшный боец их армии стоял на коленях, а его жизнь висела на волоске, который удерживал в своей левой руке израненный столичный мальчишка без грамма магии.

Денис тяжело дышал. Грудь его вздымалась. По бледному лицу катился пот, смешиваясь с грязью и кровью из разбитой губы. Он смотрел на толпу солдат, окружающих его. Он видел их расширенные глаза, их открытые рты. Он видел генерала Варга, в глазах которого читалось глубочайшее, неподдельное уважение.

Денис чуть надавил лезвием. На шее Торвальда выступила тонкая красная линия. — Сдавайся, центурион, — голос Дениса был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал как гром. — Или я перережу тебе горло, и Первая когорта останется без командира.

Торвальд замер. Его огромные руки сжались в кулаки, загребая мерзлую землю. В нем боролись гордость старого вояки и инстинкт самосохранения. Но он был северянином. Он признавал только одну истину — истину силы. И сегодня эта сила была не на его стороне. Его победили не алхимией. Его победили не трусливой магией. Его победили чистым мастерством, сталью и тактикой.

— Я... — Торвальд сглотнул, чувствуя, как лезвие обжигает кожу. — Я сдаюсь. Круг твой, лорд де Бриан.

Денис плавно убрал меч от горла поверженного противника. Он сделал шаг назад и встряхнул уставшей левой рукой, с тихим щелчком загоняя клинок в ножны.

Секунду толпа молчала. А затем Мясной Бор вздрогнул. Это был не просто крик. Это был оглушительный, первобытный рев десяти тысяч глоток. Легионеры Севера, забыв о своих сомнениях и предубеждениях, ревели, прославляя победителя. Они били мечами о щиты, поднимали факелы к черному небу. Они признали его. Они увидели в этом хрупком на вид юноше ту самую безжалостную, несокрушимую сталь, из которой ковались легенды их сурового края.

Генерал Варг медленно вышел на середину круга. Он подошел к Денису и, на глазах у всей своей армии, склонил голову в знак уважения.

— Вы доказали свое право, Ваша Светлость, — громко, чтобы слышали все, произнес командующий. — Вы не просто маг. Вы воин. И Легионы Севера сочтут за честь идти за вами. Куда угодно. Хоть в Пустоши. Хоть на столицу.

Денис де Бриан обвел взглядом ревущую толпу. Его план сработал идеально. Он только что выиграл не просто дуэль. Он выиграл армию.

Глава 32

32. Преклоненные колени

Утро над ущельем Мясной Бор занималось неохотно, с трудом пробиваясь сквозь вечную свинцовую пелену туч. Рассвет в Мертвых Пустошах не приносил ни тепла, ни надежды — он лишь обнажал серую, безжалостную реальность промерзшего мира. Ледяной ветер завывал среди изломанных скал, швыряя в лица людей колючую снежную пыль. Но сегодня этот ветер пел иную песню. Это был уже не похоронный вой по обреченному гарнизону, а суровый, торжественный гимн, предвещающий рождение новой, сокрушительной силы.

В долине перед циклопическим синим куполом, который по-прежнему пульсировал внутренним сапфировым светом, наглухо перекрывая пролом в заставе, выстроилась армия.

Десять тысяч легионеров Северного рубежа. Три полнокровных Легиона, элита имперской военной машины. Они стояли так плотно, что казались единым стальным монолитом. Над их головами, яростно хлопая на ветру, реяли тяжелые боевые знамена. Тишина, царящая над огромным строем, была абсолютной. Вчерашний Круг Стали, в котором столичный аристократ без капли магии сокрушил самого свирепого бойца Севера, сломал что-то в их умах. Северяне верили только силе, пролитой крови и стали. И Денис де Бриан доказал, что его сталь острее, а воля тверже, чем сами северные горы.

В командирском шатре Денис готовился к выходу. Внутри было тепло от раскаленных жаровен, но юноша чувствовал могильный холод, поселившийся в костях. Правая рука, замотанная бинтами, пропитанными алхимической мазью, висела на перевязи. Черные вены под кожей пульсировали тупой болью — расплата за сожженные магические каналы.

Эмиль Ренар привычно-бесшумными движениями помогал ему с доспехами. На Дениса надели черную кольчугу тонкого плетения, а на плечи лег тяжелый плащ, подбитый мехом черного волка.

— Вы выглядите как истинный Лорд Севера, командир, — негромко произнес Эмиль, застегивая фибулу на груди юноши. — Столица содрогнется.

Рядом, опираясь на деревянный костыль, стоял принц Людовик. Его лицо было бледным от потери крови, но глаза смотрели ясно и пронзительно.

— По всем законам Империи, то, что сейчас произойдет — это акт государственной измены, — нарушил молчание принц. — Легионы не имеют права присягать никому, кроме правящего монарха или официально утвержденного регента. Принимая их клятву, ты становишься узурпатором. Мятежником. Ты готов к этому грузу?

Денис медленно повернулся к принцу. — Империя, которая бросает своих лучших солдат умирать от когтей мутантов ради интриг в столице, больше не имеет законов. Лорд Морван и Малый Совет — вот настоящие изменники. Они предали Север. Они предали моего отца. И они предали вас, законного наследника. Моя спина выдержала удар Тролля-Альфы. Выдержит и этот груз.

Снаружи раздался раскатистый удар в бронзовый щит. Сигнал.

Когда Денис вышел из шатра и направился к возвышению из разрушенных каменных блоков, тысячи глаз обратились к нему. На каменном помосте его уже ждал генерал Варг в парадных латах. Рядом стоял центурион Торвальд; на его шее виднелась белая повязка, а в глазах читалась безоговорочная преданность побежденного воина.

Денис поднялся на камни. Ветер ударил в лицо, растрепав волосы. Варг сделал шаг вперед и обратился к армии. Его голос, усиленный акустикой ущелья, перекрыл вой ветра.

— Солдаты Севера! — прогремел генерал. — Мы собрались здесь, чтобы признать правду. Столица забыла о нас! Авенор решил, что Северный рубеж — это обуза. Малый Совет перекрыл поставки продовольствия и пороха. Они оставили нас здесь сдыхать, надеясь, что орда сделает за них грязную работу!

По рядам легионеров прокатился глухой, угрожающий гул. Гнев, копившийся неделями, искал выхода.

— Они прислали этого человека, — Варг указал на Дениса, — в штрафной батальон, чтобы избавиться от Наследника Железного Регента. Но они просчитались! В ту ночь, когда орда прорвала периметр, этот юноша не побежал. Он выжег свои каналы, он пролил кровь, он воздвиг этот купол! А вчера в Круге Стали он доказал, что его дух так же крепок, как и его магия.

Варг резко развернулся к Денису. — Север не служит трусам. Север не подчиняется предателям из Малого Совета.

С этими словами командующий тремя Северными Легионами медленно, с лязгом доспехов, опустился на одно колено прямо в грязный снег. Он выхватил свой тяжелый меч и положил его плашмя на вытянутые руки.

— Я, генерал Ульрик Варг, отрекаюсь от власти самозваного Малого Совета, — чеканя слова, произнес старый воин. — Я приношу клятву верности тебе, Денис из Дома де Бриан. Мой меч — твой меч. Моя кровь — твоя кровь. Моя жизнь принадлежит тебе, Лорд Севера!

Следом за генералом на колено тяжело рухнул Торвальд, обнажив свой исполинский двуручник. А затем словно стальная волна прокатилась по долине. Десять тысяч человек единым, слитным движением, от которого вздрогнула промерзшая земля, опустились на правое колено. Десять тысяч клинков со звоном склонились перед одинокой фигурой в волчьем плаще.

— Клянемся! — выдохнула армия громовым раскатом.

Денис стоял, чувствуя, как невидимая тяжесть опускается на его плечи. Это были судьбы всех этих людей. Они пошли против закона, доверив ему свои жизни.

Он поднял здоровую левую руку. — Встаньте, воины Севера, — его голос звучал негромко, но стальная уверенность разносилась над тишиной.

Легионы поднялись с оглушительным лязгом брони. — Я принимаю вашу клятву, — жестко произнес Денис. — Но я не обещаю вам легких побед. То, что мы сделаем — это государственный переворот. Нас объявят мятежниками. Нам придется убивать тех, кто носит имперские знамена. Но если мы останемся здесь, ожидая милости столицы — мы сгнием заживо! Мы идем на Юг, чтобы вырвать гнилой корень. Мы идем, чтобы вернуть себе право на жизнь! С этого дня Север — это меч правосудия!

Толпа взорвалась торжествующим ревом, сотрясающим небеса. Денис де Бриан смотрел на свою новую армию. Впереди была гражданская война, но в его груди горел холодный огонь мести. Лорд Морван хотел скормить его Мертвым Пустошам, но вместо этого он выковал полководца. И теперь эта армия шла за головами предателей.

Глава 33

Тень предательства

Ущелье Мясной Бор после недавней бойни представляло собой картину, от которой сошел бы с ума любой неподготовленный человек. Запах промерзшей крови, вспоротых внутренностей и жженого хитина стоял в воздухе настолько густо, что, казалось, его можно было резать ножом. Синий ледяной купол, воздвигнутый Денисом де Брианом, продолжал слабо пульсировать, отбрасывая на растерзанные туши мутантов неестественные, мертвенные блики.

В то время как основные силы Северных Легионов, воодушевленные присягой своему новому лорду, свернули временный лагерь и начали подготовку к полномасштабному маршу на Юг, один человек предпочел остаться в стороне от всеобщего ликования.

Эмиль Ренар не был солдатом в классическом понимании этого слова. Он не верил в силу тяжелой пехоты, не восторгался звоном мечей и презирал пафосные клятвы. Он был шпионом. Убийцей. Тенью, воспитанной в самых темных переулках Авенора и отшлифованной в секретных застенках дворцовой инквизиции. И сейчас инстинкты, которые не раз спасали ему жизнь, буквально вопили о том, что в картине произошедшего не хватает нескольких крайне важных деталей.

Завернувшись в плотный темный плащ, чтобы защититься от пронизывающего северного ветра, Эмиль методично, шаг за шагом, обходил внешний периметр перед ледяным куполом. Он двигался бесшумно, грациозно переступая через отрубленные конечности и лужи ядовито-зеленой слизи. Его лицо, обычно скрытое за маской вежливой полуулыбки, сейчас было напряженным и сосредоточенным.

Мутанты Мертвых Пустошей были безмозглыми машинами для убийства. Они нападали стихийно, как саранча, движимые лишь первобытным голодом и ненавистью ко всему живому. Да, иногда ими руководили более развитые особи, вроде Троллей-Альф, но даже они не обладали стратегическим мышлением.

Однако атака на Заставу номер Семь была другой.

Эмиль вспоминал ту ночь. Орда не просто наткнулась на заставу. Она шла целенаправленно. Мутанты игнорировали другие направления, они стекались именно в это узкое горлышко, словно ослепленные мотыльки, летящие на открытый огонь. Более того, они вели себя неадекватно даже для самих себя — Эмиль помнил, как твари грызли друг друга еще до того, как ударили в ворота, словно находились в состоянии сильнейшего наркотического или алхимического опьянения.

«Звери так себя не ведут, — думал шпион, присаживаясь на корточки возле огромной туши рвач-паука, чьи лапы были намертво вморожены в синий лед. — Звери всегда ищут путь наименьшего сопротивления. А эти перли напролом, обезумевшие от какой-то невидимой приманки».

Эмиль достал из рукава свой тонкий дуэльный стилет и начал ковырять промерзшую землю под тушей паука. Он исследовал уже десятый квадрат, выбирая места наибольшего скопления трупов, там, где ярость орды достигала своего абсолютного пика.

Кончик стилета звякнул обо что-то твердое. Звук был не похож на удар о камень или кость. Это был чистый, хрустальный звон.

Эмиль замер. Он осторожно, словно сапер, работающий с взрывчаткой, расчистил снег и запекшуюся кровь руками в кожаных перчатках. Из-под слоя грязи показался осколок.

Шпион аккуратно подцепил его лезвием стилета и поднес к глазам.

Это было стекло. Но не простое оконное стекло и не осколок винной бутылки. Толстое, мутноватое, с характерным зеленоватым отливом. Такое стекло Эмиль видел множество раз в тайных лабораториях Авенора. Это было специализированное алхимическое стекло, закаленное особым образом, чтобы выдерживать агрессивные химические и эфирные среды.

Мутанты не пользовались стеклом. Легионеры-северяне использовали грубые железные фляги или глиняные кувшины. Алхимическому стеклу здесь, в Мясном Бору, было взяться неоткуда.

Эмиль опустился на колени прямо в лужу крови, не обращая внимания на то, что пачкает свой дорогой плащ. Он начал лихорадочно раскапывать землю вокруг найденного осколка. Вскоре он нашел еще один. Затем горлышко от пузатого сосуда. А еще через минуту его пальцы нащупали то, что он искал.

В углублении между двумя камнями, куда не достал ветер, сохранилась небольшая горстка порошка. Порошок был странного, ржаво-красного цвета с мелкими, поблескивающими кристаллическими вкраплениями.

Эмиль приблизил лицо к порошку. Осторожно, зная, как опасны могут быть алхимические реагенты, он потянул носом воздух.

В нос ударил резкий, приторно-сладкий, тошнотворный запах, от которого мгновенно закружилась голова, а к горлу подкатил ком. Запах напоминал гниющее мясо, щедро политое дешевыми цветочными духами и концентрированным эфиром. Сердце Эмиля на секунду сбилось с ритма от инстинктивной паники, которую вызвал этот аромат.

Шпион резко отшатнулся, тяжело дыша. На его губах заиграла злая, холодная усмешка.

— «Кровавая Роза», — прошептал он в пустоту ущелья. — Матерь божья... Они использовали «Кровавую Розу».

В столице, в кругах профессиональных убийц и контрабандистов, об этом веществе ходили легенды. Это был синтетический алхимический феромон колоссальной мощности. Изначально его разработали в Академии Магии для того, чтобы отпугивать мелких тварей от торговых трактов. Но эксперимент пошел не по плану. Вместо страха феромон вызывал у мутантов Пустошей приступ неконтролируемой, слепой агрессии и непреодолимую тягу к источнику запаха. Твари сходили с ума, разрывая на куски все на своем пути, лишь бы добраться до эпицентра. Проект закрыли, а формулу засекретили.

Достать «Кровавую Розу» было практически невозможно. И уж тем более невозможно было случайно обронить несколько колб с этим веществом на самой границе Мертвых Пустошей.

Эмиль достал из внутреннего кармана чистый шелковый платок, аккуратно собрал в него осколки алхимического стекла и остатки порошка, после чего туго завязал ткань в узел.

Картина произошедшего сложилась в его гениальном, изощренном уме с пугающей четкостью.

Орда не прорывала границу. Орду сюда привели. Привели на поводке из запаха. Кто-то намеренно разбил колбы с «Кровавой Розой» прямо перед Заставой номер Семь, зная, что запах сведет мутантов с ума и направит всю их ярость на хлипкие ворота гарнизона.

И целью этой диверсии была не застава. Кому на Юге есть дело до кучки штрафников? Целью был один конкретный человек, прибывший сюда накануне. Наследник Железного Регента. Денис де Бриан.

Морван решил гарантировать, что Денис никогда не вернется из снегов. И обставил все это как несчастный случай. Никто бы не стал проводить расследование. «Мутанты прорвали периметр, гарнизон пал, какая трагедия» — именно это сказали бы в столице. Идеальное убийство без единой капли яда и без наемных кинжалов.

Но был один нюанс, от которого у Эмиля по спине пробежал неприятный холодок.

Чтобы осуществить этот план, нужен был исполнитель на месте. Кто-то должен был привезти эти алхимические бомбы на Север. Кто-то должен был миновать патрули, подобраться к заставе ночью и разбить колбы. Ни один южный шпион не смог бы сделать это незамеченным. Южане не знают троп, не умеют скрываться в снегах и не имеют допусков к линии фронта.

Следовательно, исполнитель был из местных. И не просто солдат. Это должен был быть человек с высшим уровнем допуска, способный перемещаться между заставами без вопросов, имеющий доступ к графикам патрулей и знающий, когда именно Денис де Бриан прибудет на Заставу номер Семь.

Эмиль поднялся на ноги, отряхивая колени. Его взгляд метнулся в сторону лагеря, где тысячные когорты легионеров готовились к маршу, выкрикивая имя своего нового лорда.

Там, среди этих суровых воинов, поклявшихся Денису в верности, скрывался предатель. Крыса. Шпион, работающий на столицу. И этот человек занимал очень, очень высокое положение в иерархии Северной Армии. Возможно, он стоял совсем рядом с Денисом, когда приносил клятву.

Шпион ускорил шаг. Ему нужно было срочно увидеть де Бриана. Марш на столицу отменялся, по крайней мере, до тех пор, пока они не вырежут эту опухоль. Иначе Северные Легионы будут обречены — предатель ударит в спину в самый неподходящий момент.

Командирский шатер, ставший теперь ставкой Дениса де Бриана, был пуст. Генерал Варг и остальные офицеры разошлись по своим подразделениям, чтобы организовать беспрецедентный по своим масштабам процесс снятия войск с позиций.

Денис сидел за грубо сколоченным походным столом, склонившись над картой Империи. Его правая рука, замотанная в бинты, покоилась на столешнице. Юноша изучал тракты, ведущие к Авенору, мысленно прикидывая скорость продвижения тяжелой пехоты по весенней распутице. Лицо его было бледным, под глазами залегли глубокие тени от недосыпания и постоянной боли в сожженных эфирных каналах.

Рядом с ним, в кресле, сидел принц Людовик. Бывший штрафник, а ныне — ключевая политическая фигура их грядущего восстания, медленно цедил горячее вино с пряностями, восстанавливая силы.

Когда Эмиль Ренар бесшумно скользнул в шатер, оба подняли на него глаза.

Шпион не стал тратить время на придворные расшаркивания. Он подошел к столу, молча достал из кармана завязанный шелковый платок и развернул его прямо поверх карты южных провинций.

— Что это, Эмиль? — Денис нахмурился, глядя на зеленоватые осколки стекла и грязный красноватый порошок.

— Это, Ваша Светлость, причина того, почему мы сегодня живы лишь благодаря чуду, — предельно серьезно ответил Ренар. Он уперся руками в край стола и подался вперед. — Я нашел это в эпицентре бойни. Прямо под телами первых волн мутантов.

Людовик поморщился, принюхиваясь. — Воняет как протухшая парфюмерия портовой шлюхи. Что это за дрянь?

— «Кровавая Роза», Ваше Высочество, — сказал Эмиль. — Боевой алхимический феромон. Разработан в Авеноре, запрещен к производству десять лет назад из-за непредсказуемых последствий. Он не убивает тварей. Он приманивает их. Сводит с ума и заставляет атаковать источник запаха, игнорируя инстинкт самосохранения.

Денис медленно откинулся на спинку походного стула. Его серые глаза, в которых не осталось и следа эмоций, уставились на порошок. Разум юноши, натренированный жестокими уроками отца и недавними событиями, мгновенно обработал информацию и выдал единственный верный вывод.

— Прорыв не был случайностью, — тихо, ледяным тоном произнес де Бриан. — Орда не мигрировала. Ее привели сюда. На эту заставу. В ту самую ночь, когда я прибыл.

— Именно, — кивнул Эмиль. — Морван не стал полагаться на то, что вас убьет суровый климат или случайный патруль. Он организовал вашу казнь. Мутанты были лишь слепым оружием. Кто-то разбил эти колбы перед воротами, и орда хлынула на запах.

Людовик сжал кубок так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Боги... Это значит, они сознательно пожертвовали целой заставой. Они готовы были прорвать весь Северный рубеж, лишь бы уничтожить одного человека! Это безумие!

— Это политика, Людовик, не мне тебе это объяснять — отрезал Денис, не отрывая взгляда от осколков. — Для Валуза и Морвана несколько сотен жизней штрафников — ничтожная цена за абсолютную власть в Империи.

Он поднял глаза на своего шпиона. Взгляд Дениса стал острым как бритва. — Но есть проблема, Эмиль. Чтобы провернуть это, нужен был свой человек здесь. Южный ассасин не смог бы пробраться через кордоны Варга.

На губах Эмиля мелькнула зловещая улыбка. — Рад, что вы это понимаете, командир. Чтобы доставить алхимию из столицы на Север, миновать досмотры, получить график патрулей и знать точное время вашего прибытия на Заставу номер Семь... этот человек должен обладать колоссальными полномочиями. Он носит форму Северных Легионов. Он, вероятно, сидит на Военных Советах. И он, скорее всего, опускался сегодня перед вами на колено, клянясь в вечной верности.

В шатре повисла тяжелая, гнетущая тишина. Снаружи доносились приглушенные крики легионеров, собирающих палатки, и ржание лошадей. Огромная армия готовилась идти в бой за человеком, в штабе которого затаился убийца.

— Мы не можем выступить, — констатировал Людовик, ставя кубок на стол. — Если мы поведем легионы на Юг, этот человек ударит в спину в самый критический момент. Он сольет наши маршруты, отравит колодцы или просто убьет тебя, Денис, пока ты спишь.

— Вы правы, Ваше Высочество, — согласился шпион. — Нам нужно найти эту крысу. И найти быстро. Но как? Опрашивать каждого офицера? Варг этого не допустит. Это подорвет боевой дух и посеет паранойю в штабе в первый же день после вашей коронации как командующего.

Денис молчал. Он медленно поднял здоровую левую руку и помассировал виски. Ситуация была критической. Традиционные методы контрразведки здесь не сработают. Враг слишком умен, если смог провернуть такую масштабную диверсию и не оставить явных следов, кроме осколков, которые нашел лишь параноик вроде Эмиля.

Денису нужен был инструмент, которого не было ни у кого в этом мире. Инструмент, способный анализировать огромные массивы данных, находить невидимые связи и вычислять аномалии с машинной точностью.

Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на той части своего сознания, которую он старался не использовать слишком часто, чтобы не сойти с ума от двойственности восприятия. Там, в глубине его разума, дремала система, доставшаяся ему от прошлой жизни.

— Эмиль, — голос Дениса стал отстраненным, почти механическим. — Мне нужны будут полные списки всех старших офицеров. От центурионов и выше.

— Это сотни имен, командир. Вы не найдете там ответа. — Мне нужны списки, — жестко повторил Денис. — А также донесения о перемещении обозов из столицы за последний месяц. И журналы дежурств по Главной Цитадели Севера. Сможешь достать их у Варга без лишнего шума?

Эмиль удивленно приподнял бровь, но спорить не стал. — Я шпион, Ваша Светлость. Я могу достать что угодно. Но что вы собираетесь делать с этой горой пергамента? Для ее анализа понадобится целый штат канцеляристов.

Денис открыл глаза. В их серой глубине промелькнула странная, холодная искра, не имеющая ничего общего с магией Эфира. Это была искра абсолютного, безжалостного расчета.

— Оставь канцеляристов в покое, Эмиль. Просто принеси мне бумаги. И прикажи никого ко мне не пускать до рассвета.

Шпион склонил голову. — Как прикажете.

Когда Эмиль вышел, Людовик внимательно посмотрел на де Бриана. — У тебя есть план? — У меня есть то, чего нет у южных шпионов, — мрачно ответил Денис, глядя на лежащую перед ним карту. — Способность видеть систему там, где остальные видят лишь хаос. Я найду эту крысу, Людовик. Найду и выпотрошу. И он расскажет мне всё, что планирует Морван.

Денис мысленно потянулся к интерфейсу, и перед его внутренним взором начали разворачиваться полупрозрачные окна ЕВЫ. Настало время использовать системного помощника не для магии, а для того, для чего он был создан изначально. Для анализа данных. Охота на предателя началась.

Глава 34

Охота на предателя

Ночь опустилась на ущелье Мясной Бор тяжелым, глухим саваном. Там, за брезентовыми стенами командирского шатра, кипела жизнь. Десятитысячный военный лагерь гудел, словно потревоженный улей: скрипели колеса тяжелых обозных телег, лязгала сталь, ржали лошади, а суровые голоса центурионов отдавали приказы. Северные Легионы, воодушевленные новой целью и новым командиром, готовились к беспрецедентному маршу на Юг.

Но внутри шатра царила могильная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в раскаленной железной жаровне да тихим шелестом пергамента.

Денис де Бриан сидел за широким походным столом, тускло освещенным светом нескольких масляных ламп. Эмиль Ренар сдержал свое слово. Перед юношей возвышались стопки тяжелых, переплетенных в толстую кожу гроссбухов, свитков с сургучными печатями и перевязанных тесьмой папок. Это была вся бюрократическая кровеносная система Северного рубежа: журналы караулов, списки личного состава, путевые листы обозов из Авенора, рапорты интендантов и графики инспекционных поездок высшего офицерского состава.

Эмиль, принесший последнюю стопку, задержался у выхода. — Здесь все, что вы просили, Ваша Светлость. Но я по-прежнему не понимаю. На то, чтобы просто прочесть эти талмуды, у десятка опытных столичных писарей уйдет неделя. А чтобы найти в этой мешанине дат и имен несостыковки... месяц. Человек, который заложил «Кровавую Розу», не идиот. Он подчистил за собой следы. В бумагах не будет записи: «Взял яд, поехал убивать лорда де Бриана».

— Я знаю, Эмиль, — не отрывая взгляда от стола, тихо ответил Денис. — И я не собираюсь их читать. По крайней мере, не так, как это делают писари. Убедись, что вокруг шатра нет посторонних ушей. И никого не впускай. Даже генерала Варга.

Шпион лишь молча поклонился и исчез во мраке, плотно зашнуровав за собой полог.

Оставшись один, Денис тяжело вздохнул. Правая рука, туго стянутая бинтами, ныла непрекращающейся, изматывающей болью. Выжженные магические каналы бунтовали, требуя Эфира, которого у него больше не было. Но сейчас ему нужна была не магия льда. Ему нужен был тот инструмент, который сделал его Наследником и который таился глубоко в подкорке его сознания. Инструмент, доставшийся ему из прошлой жизни, из иного мира.

Денис закрыл глаза и откинулся на спинку жесткого стула. Он выровнял дыхание, замедляя сердцебиение. — ЕВА, — мысленно, беззвучно произнес он. — Активация аналитического модуля. Снятие блокировок визуального восприятия.

«Подтверждаю. Активация Эфирно-Вычислительной Аномалии. Визуальный интерфейс запущен. Добро пожаловать, Пользователь», — раздался в его голове бесстрастный, синтетический голос, лишенный любых эмоций.

Денис открыл глаза. Мир вокруг него неуловимо изменился. Полумрак шатра больше не был просто игрой теней. Поверх физической реальности наложилась сложная, полупрозрачная сетка геометрических линий, пульсирующих рун и мерцающих таблиц. Обычное зрение сменилось системным. Для стороннего наблюдателя глаза де Бриана сейчас светились тусклым, неестественным серебристым светом.

— Переход в режим сканирования данных, — скомандовал Денис.

Он протянул левую руку и раскрыл первый гроссбух — журнал перемещения логистических обозов из столицы за последний квартал. Юноша не вчитывался в строчки. Он просто начал перелистывать страницы с неестественной, пугающей скоростью. Вжик. Вжик. Вжик.

Для обычного человеческого мозга это было просто мельтешение желтоватой бумаги и чернильных пятен. Но ЕВА, интегрированная в его зрительный нерв, фиксировала всё. Каждую букву, каждую цифру, каждую печать. Системный помощник оцифровывал тысячи страниц данных за считанные секунды, формируя в виртуальном пространстве сознания Дениса гигантскую, структурированную базу данных.

Спустя полчаса интенсивного листания, от которого у Дениса заслезились глаза, последняя книга была закрыта. Вся информация из бумаг Северного Легиона теперь находилась в памяти ЕВЫ.

— Начать перекрестный анализ, — мысленно произнес Денис, массируя виски. — Вводные параметры. Искомый субъект: высокопоставленный офицер штаба генерала Варга.

«Параметр принят. Сформирован пул из 42 старших офицеров. Ожидаю дальнейших фильтров», — отозвалась система.

Денис взял со стола шелковый платок Эмиля и развернул его. На ткани лежали осколки зеленоватого алхимического стекла.

— ЕВА, анализ остаточных эфирных следов на объекте, — скомандовал он. Перед его глазами вспыхнула сетка целеуказания, сфокусировавшись на стекле. «Обнаружен остаточный эфирный фон. Структура: синтетическая алхимия высшего порядка. Происхождение: Центральные Лаборатории Авенора. Дата производства — не позднее трех месяцев назад. Особенности транспортировки: требует особых условий хранения, температурного контроля и свинцовых контейнеров, чтобы избежать преждевременной детонации».

— Отлично, — губы Дениса тронула хищная усмешка. — Диверсант не мог привезти «Кровавую Розу» в седельной сумке. Это слишком опасно. Контейнер должен был прибыть с официальным обозом. ЕВА, отфильтруй список из 42 офицеров. Оставь только тех, кто имел прямой, неконтролируемый доступ к приемке столичных обозов и распределению грузов на склады Цитадели.

«Фильтрация завершена. Пул подозреваемых сокращен до 8 офицеров логистического и интендантского корпуса».

Восемь человек. Уже неплохо. Но Денис не мог арестовать восьмерых старших командиров без железных доказательств. Нужен был убийственный аргумент.

— Следующий фильтр, — продолжил де Бриан. — Диверсия на Заставе номер Семь произошла четыре ночи назад. Чтобы разбить колбы, предатель должен был физически находиться у входа в Мясной Бор. ЕВА, сопоставь графики дежурств, рапорты о местонахождении и патрульные листы этих восьмерых за последние пять суток. Кто из них покидал Главную Цитадель без сопровождения? Кто находился в радиусе дневного перехода от Заставы номер Семь?

В воздухе перед глазами Дениса завертелись столбики цифр, красные и зеленые графики. Система методично прочесывала оцифрованные алиби каждого из восьми командиров, сверяя их с отчетами караульных на воротах и приказами Варга.

«Анализ завершен. Офицеры с подтвержденным алиби исключены. Офицеры, находившиеся в совместных патрулях, исключены. В пуле подозреваемых остался 1 человек».

Денис затаил дыхание. — Вывести досье.

Перед ним развернулось голографическое, подсвеченное красным окно. С виртуального пергамента на него смотрело суровое, волевое лицо мужчины средних лет с глубоким шрамом на подбородке.

«Трибун Кассий. Глава логистического обеспечения Первого Северного Легиона. Доверенное лицо генерала Варга. Три дня назад оформил себе одиночную инспекционную поездку в форт «Каменный Клык», сославшись на проверку запасов пороха. Форт «Каменный Клык» находится всего в двух часах быстрой скачки от Заставы номер Семь. Рапорт о проверке составлен с нарушениями регламента, время прибытия в форт сдвинуто на шесть часов. Шесть часов — достаточное окно для скрытного марш-броска к Мясному Бору и обратно».

Кассий. Главный интендант Варга. Человек, через которого проходило каждое зернышко пшеницы, каждый болт и каждый бинт на Северном рубеже. Именно он принимал конвои из столицы. И именно он имел идеальную возможность спрятать свинцовый ящик с алхимией, а затем лично доставить его к ущелью. Морван купил того, кто контролировал кровеносную систему армии.

Но бумажные несостыковки — это лишь косвенные улики. Умный предатель скажет, что заблудился в метели или проверял тайные тропы. Денису нужно было абсолютное, неопровержимое подтверждение.

— ЕВА, — Денис прикрыл глаза. — Функция анализа визуальной памяти. Открой запись сегодняшнего утра. Церемония присяги. Момент, когда генерал Варг и легионы опускаются на колени.

«Запись загружена. Режим воспроизведения активирован».

В сознании Дениса реальность шатра исчезла. Он снова оказался на холодном ветру, стоя на каменном возвышении. Перед ним колыхалось море стальных шлемов.

— Найди в толпе трибуна Кассия. Увеличь масштаб, — приказал Денис.

Система мгновенно выхватила из десятитысячной толпы нужное лицо. Трибун стоял в первом ряду, по левую руку от генерала Варга.

— Активировать модуль оценки микрореакций и физиологического состояния субъекта. Замедлить время в три раза. Воспроизвести момент преклонения колен.

Картинка дернулась и замедлилась. Денис смотрел прямо на лицо Кассия в тот момент, когда генерал Варг обнажил меч и поклялся в верности Наследнику.

«Анализ лицевых мышц. Субъект демонстрирует признаки жесткого эмоционального контроля. Уголки губ микроскопически напряжены — паттерн подавленного презрения», — комментировала ЕВА, подсвечивая мышцы на лице предателя красными векторами. — «Анализ зрачков. Зрачки сужены. Отсутствует эффект благоговения или фанатизма, наблюдаемый у 94% окружающих легионеров».

Денис смотрел, как Кассий медленно опускается на колено вместе со всеми.

«Анализ пульсации сонной артерии, — продолжила ЕВА. — Сердцебиение субъекта повышено до 130 ударов в минуту. Повышенное потоотделение на линии роста волос. Физиологический маркер: страх разоблачения. Паническая реакция на непредвиденное изменение политической ситуации».

Когда вся армия крикнула «Клянемся!», губы Кассия лишь беззвучно шевельнулись. Он не произнес ни звука, лишь крепче сжал рукоять меча, словно готовясь обороняться.

— Достаточно, — прошептал Денис, выныривая из виртуального пространства. — Деактивировать интерфейс.

Голограммы погасли. Глаза Дениса снова стали обычными, серыми и уставшими. В шатре по-прежнему было тихо. Но теперь он знал всё.

Система отработала безупречно. Морван недооценил изгнанника. Он думал, что столкнулся с обычным магом-аристократом. Но он столкнулся с человеком, в чьей голове был интегрирован системный аналитик совершенной точности.

Денис резко поднялся из-за стола. Он подошел к выходу из шатра и откинул полог. Эмиль, стоявший неподалеку в тени повозок, тут же скользнул к нему.

— Результаты, командир? — тихо спросил мэтр. — Нашел, — ледяным тоном ответил Денис. — Трибун Кассий. Главный логист Легиона. Это он.

Глаза Эмиля на долю секунды расширились, но он быстро взял себя в руки. — Кассий. Разумно. У него ключи от всех дверей и складов. Если это он... он может парализовать наш марш на Юг одним росчерком пера. Что прикажете? Взять его тихо?

— Нет, — Денис покачал головой. — Если мы просто прирежем его в палатке, Варг решит, что я начал чистки неугодных командиров. Это подорвет доверие армии в первый же день. Мы должны сделать это так, чтобы Варг сам всё увидел.

Денис на мгновение задумался, просчитывая ходы. — Эмиль, найди генерала Варга. Скажи ему, что мне срочно нужно обсудить маршруты снабжения для предстоящего похода. Пусть он возьмет с собой трибуна Кассия и придет сюда. Только они вдвоем. Без охраны.

— Как скажете. А что потом? У него будет при себе оружие. — А потом, — Денис коснулся рукояти своего узкого меча на поясе левой рукой, — потом мы проведем допрос с пристрастием. Подготовь свои игрушки, Эмиль. Кассий не должен умереть, пока не расскажет нам всё о планах столицы. И о том, что еще он успел саботировать в нашем лагере.

Шпион понимающе улыбнулся — его улыбка была похожа на оскал голодного волка. — О, поверьте, Ваша Светлость, в моих руках поют даже немые.

Когда Эмиль растворился в темноте, Денис вернулся в шатер. Он подошел к столу, сгреб все гроссбухи в сторону и положил на освободившееся место шелковый платок с осколками стекла и порошком «Кровавой Розы».

Ловушка была расставлена. Предатель, думающий, что он контролирует ситуацию, сам шел в пасть зверю. Денис де Бриан сел в кресло, положил раненую правую руку на подлокотник, а левой незаметно расстегнул страховочный ремешок на ножнах.

Охота на предателя завершилась. Настало время правосудия.

Глава 35

Теневой Круг

Авенор, сверкающая столица Империи, внешне напоминал безмятежное море. В дворцовых залах непрерывно звучала изысканная музыка, аристократы устраивали пышные приемы, а на площадях Верхнего Города били фонтаны. Но всякий, кто имел хоть каплю политического чутья, понимал: под этой гладкой, залитой солнцем поверхностью кишат голодные акулы, а вода уже давно отравлена.

Алина Эшбрук стояла у высокого стрельчатого окна в личных покоях Железного Регента. Тяжелые бархатные портьеры были плотно задернуты, оставляя лишь узкую щель, сквозь которую девушка смотрела на внутренний двор цитадели.

За ее спиной, в массивном кресле у камина, сидел сам Александр де Бриан. Железный Регент был жив, здоров и, как всегда, излучал ауру подавляющей, тяжелой мощи. Его стальные глаза внимательно изучали разложенные на столе донесения, а сильные пальцы методично вращали родовой перстень.

Алина невольно вспомнила события нескольких недель давности, от которых у нее до сих пор холодела кровь. Тот торжественный ужин. Казначей Морван, произносящий льстивый тост. И кубок с редким дорнийским вином, поднесенный Регенту. Если бы не дар Алины — магия Лунного Света, позволяющая ей видеть скрытую суть вещей, — Империя в тот вечер лишилась бы своего правителя. Она вовремя заметила гнилостную, черную ауру редчайшего эфирного яда, растворенного в рубиновой жидкости. Ее якобы случайное падение, опрокинутый кубок, разъяренный взгляд Морвана и мгновенное, безмолвное понимание в глазах Александра де Бриана.

Покушение сорвалось. Но оно обнажило страшную правду: враги Дома де Бриан перешли в открытое наступление.

— Морван становится все наглее, — нарушил тишину низкий, рокочущий голос Регента. Александр отложил свиток и посмотрел на девушку. — Сегодня на заседании Малого Совета он снова пытался урезать финансирование столичного гарнизона, ссылаясь на пустую казну. Он хочет заменить преданных короне солдат на наемников с Юга. Наемников, купленных на золото Валузов.

Алина отвернулась от окна и подошла к столу. — Ваша Светлость, ситуация в столице становится слишком шаткой. Вы сорвали их планы, но Ткачи Судеб не остановятся. Они оплетают Авенор своей паутиной. Почему мы не нанесем удар первыми? Почему не арестуем казначея?

Александр усмехнулся — жестко и холодно. — Потому что у меня нет доказательств, девочка моя. Тот слуга, что подавал вино, был найден мертвым в своей камере до того, как инквизиторы успели задать ему вопросы. Если я сейчас брошу Морвана в темницу, Юг поднимет восстание на следующий же день, обвинив меня в тирании. А столица... столица прогнила. Половина аристократов уже куплена. Если я выступлю открыто, начнется резня на улицах Авенора.

Регент тяжело поднялся из кресла. Он подошел к Алине и положил тяжелую руку ей на плечо. — Именно поэтому я отправил Дениса на Север. Ему нужно выковать армию, которая не продается за золото. Но пока мой сын объединяет Легионы в снегах, кто-то должен подготовить для него почву здесь. Я вынужден играть в политику, сидеть на заседаниях, улыбаться этим змеям и делать вид, что контролирую ситуацию. Мои руки связаны публичностью. Но твои — нет.

— Я понимаю, Ваша Светлость, — Алина твердо встретила взгляд Регента. — Вы доверили мне эту задачу, и я ее выполню. Теневой круг лоялистов собирается сегодня ночью.

— Будь осторожна, Алина, — голос Железного Регента смягчился. — Я доверяю тебе так же, как доверял бы дочери. Используй свой дар. Не верь словам. Верь только Истине. Авенор должен выстоять, пока Денис не вернется.

Спустя несколько часов Алина, скрытая неприметным темным плащом простолюдинки, скользила по сырым, пропахшим плесенью катакомбам под старым городом. Она двигалась бесшумно, как призрак.

Ей предстояло встретиться с людьми, которых она тщательно отбирала последние две недели. Это не были лорды из Малого Совета или прославленные генералы. Это были те, чье влияние скрывалось в тени, но было способно парализовать город.

В просторном подземном зале, освещенном тусклым светом нескольких масляных ламп, ее уже ждали. Трое мужчин.

Капитан Кормак — ветеран столичной стражи, чье лицо пересекал уродливый шрам от южной сабли. Он ненавидел Морвана за то, что тот месяцами задерживал жалованье солдатам. Лорд Валериан — молодой, лишенный титула аристократ, чьи земли были несправедливо конфискованы Советом в пользу ставленников Валуза. И мастер Озорио — грузный, богато одетый глава торговой гильдии, чьи корабли гнили в доках из-за грабительских пошлин, введенных казначеем.

Когда Алина сбросила капюшон, мужчины обменялись напряженными взглядами.

— Леди Эшбрук, — Кормак сделал шаг вперед, не убирая руку с эфеса меча. — Вы сказали, что говорите от имени Железного Регента. Но мы видим лишь юную леди, пригласившую нас в сырой подвал. Если лорд Александр хочет нашей поддержки против Морвана, почему он не пришел сам?

— Потому что за каждым шагом Регента следят Ткачи Судеб, капитан, — спокойно ответила Алина, занимая место во главе круглого каменного стола. — Одно его появление здесь означало бы для вас смертный приговор еще до рассвета. Регент жив и крепко держит власть, но в Совете зреет заговор. Валузы готовят мятеж на Юге, а Морван расчищает им путь здесь.

Алина обвела их строгим, не по годам холодным взглядом. — Нам нужен противовес. Негласный альянс тех, кто предан короне и Дому де Бриан. Денис де Бриан сейчас на Севере. По приказу отца он принимает командование Легионами. Когда Юг ударит, Север придет на помощь. Но чтобы Авенор выстоял до их прибытия, город должен контролироваться нами. Изнутри. Из тени.

Мастер Озорио нервно промокнул лоб шелковым платком. — Это измена против Малого Совета, миледи. Если Морван узнает...

— Если Морван победит, мастер Озорио, ваша гильдия будет уничтожена, а ваши активы передадут южным купцам. Вы знаете это не хуже меня, — отрезала Алина. — Вы здесь, потому что вам нечего терять. Но прежде чем мы начнем работать, я должна убедиться, что среди нас нет крыс.

Лорд Валериан возмущенно вспыхнул. — Вы смеете подозревать нас? Моя семья...

— Я никого не подозреваю. Я просто не верю словам, — прервала его девушка.

Алина подняла руки. Воздух в подземелье неуловимо изменился, стал плотным и прохладным. Пламя ламп потускнело, и из ладоней девушки вырвался ослепительно чистый, серебристый свет. Магия Изначального Эфира Луны.

Свет затопил подземелье, мягко окутывая троих мужчин. Он не обжигал, но пробирал до самых костей, резонируя с их аурами. В этом свете ложь была невозможна — любая фальшь мгновенно проявилась бы уродливыми черными пятнами в сиянии.

— Это... магия Истины, — благоговейно прошептал Валериан, отступая на шаг.

— Именно, — голос Алины зазвучал многократно усиленным эхом. — Лорд Валериан. Вы клянетесь служить Железному Регенту и его Наследнику не ради золота, а ради восстановления справедливости в Империи? — Клянусь, — выдохнул аристократ. Серебряный свет вокруг него остался кристально чистым.

— Мастер Озорио. Вы готовы тайно финансировать наши операции и саботировать экономику Морвана, даже под угрозой разорения? — Мой бизнес уже мертв при нынешнем Совете. Я клянусь, — твердо ответил купец. Свет не дрогнул.

— Капитан Кормак. Когда придет время, вы и ваши люди откроете ворота Северным Легионам и обратите оружие против наемников Совета? Ветеран усмехнулся, глядя прямо в светящиеся глаза Алины. — Мои парни только и ждут приказа, чтобы перерезать глотки этим южным выскочкам. Клянусь.

Алина медленно опустила руки. Сияние втянулось в ее ладони, и в подвал вернулся привычный полумрак. Мужчины тяжело выдохнули.

— Проверка пройдена, господа, — голос Алины снова стал обычным, но теперь в нем звучала непререкаемая власть. — С этой минуты вы — Круг Серебряного Затмения. Мастер Озорио, вы начинаете скупать зерно и сталь, искусственно создавая дефицит для казначейства. Кормак, формируйте списки лояльных офицеров. Валериан, ваша задача — вербовка обиженных дворян.

Алина накинула капюшон, собираясь уходить. — Морван думает, что контролирует Авенор. Мы докажем ему обратное. Мы будем рвать его паутину каждый день, пока Денис не вернется и не сожжет ее дотла. За работу.

Оставив заговорщиков обсуждать детали, Алина скользнула обратно в темноту коридоров. Она чувствовала страшную усталость от использования магии Истины, но в груди горело торжество. Железный Регент доверил ей столицу. И она подготовит ее. Она сделает Авенор неприступной крепостью изнутри, ожидающей своего Наследника.

Глава 36

Допрос с пристрастием

Подземелья Главной Цитадели Северных Легионов были местом, о котором даже суровые ветераны-северяне предпочитали говорить шепотом. Вырубленные в сплошном гранитном массиве горы еще во времена Первого Бриана, они уходили на десятки ярусов вниз, туда, где царил вечный мрак, а по стенам стекали ледяные грунтовые воды. Здесь не было крыс — грызуны не выживали в таком пронизывающем холоде. Здесь не было света, кроме тусклого мерцания редких факелов, вставленных в ржавые железные кольца.

Именно сюда, на самый нижний, секретный уровень, доступ к которому имел только командующий армией, Эмиль Ренар приволок трибуна Кассия.

Операция по захвату прошла безупречно. Как Денис и планировал, генерал Варг привел своего главного логиста в командирский шатер для обсуждения маршрутов снабжения. Как только полог шатра закрылся, Эмиль, находившийся в тени, нанес Кассиусу точечный удар в нервный узел на шее. Трибун рухнул без сознания, не успев даже коснуться рукояти своего меча. Варг, увидев это, инстинктивно схватился за оружие, но Денис остановил его ледяным взглядом и бросил на стол осколки алхимического стекла с остатками «Кровавой Розы». Короткого, жестокого объяснения хватило, чтобы старый генерал, побледнев от ярости, сам помог завернуть парализованного предателя в ковер и тайно спустить его в пыточные казематы.

Теперь Кассий был прикован цепями к массивному, покрытому темными пятнами каменному стулу в центре камеры. Его руки были разведены в стороны и зафиксированы железными кольцами, а ноги намертво прикреплены к полу.

Денис де Бриан сидел напротив него в просторном деревянном кресле, принесенном сюда по такому случаю. Юноша был спокоен. Его правая рука, все еще замотанная в бинты после эфирного выгорания, покоилась на подлокотнике. Левой рукой он медленно, ритмично постукивал по дереву.

В углу камеры, освещенный лишь пламенем одинокой жаровни с раскаленными углями, копошился Эмиль. Мэтр не торопился. Он с пугающей, почти любовной нежностью раскладывал на небольшом металлическом столике свои инструменты. Тонкие стилеты, щипцы различных размеров, серебряные иглы, флаконы с мутными жидкостями и мотки тончайшей стальной проволоки. Каждый раз, когда металл звякал о металл, эхо разносило этот звук по подземелью, многократно усиливая его и превращая в пытку для нервов.

Кассий застонал и тяжело поднял голову. Действие парализующего удара проходило. Трибун моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, затем дернулся, ощутив тяжесть цепей.

— Что... что это значит? — хрипло выдавил он, глядя на Дениса. В его голосе смешались страх и наигранное возмущение. — Лорд де Бриан! Вы в своем уме? Я старший офицер штаба! Генерал Варг...

— Генерал Варг сейчас стоит на страже за дверью этой камеры, Кассий, — холодным, абсолютно безэмоциональным тоном перебил его Денис. — И он лично просил меня не убивать тебя слишком быстро. Он очень расстроен тем фактом, что человек, с которым он годами делил хлеб, оказался тем, кто натравил орду мутантов на Заставу номер Семь.

Лицо трибуна на мгновение окаменело. Его зрачки сузились, но он быстро взял себя в руки, выдавив кривую усмешку. — Какая чушь. Мутанты... Я логист! Я занимаюсь мукой и портянками! Вы пытаетесь повесить на меня вину за свою некомпетентность? Мои документы в идеальном порядке. Мое алиби подтверждено. Если вы убьете меня, Легионы поднимут бунт! Вы не имеете права...

Денис не ответил. Он просто закрыл глаза.

— ЕВА, — мысленно скомандовал он. — Активация тактического интерфейса. Уровень второй. Режим глубокого биометрического сканирования.

«Подтверждаю. Аналитический модуль второго уровня активирован. Калибровка сенсоров завершена. Субъект захвачен в цель», — отозвался в его сознании бесстрастный голос Системы.

Когда Денис открыл глаза, они снова светились потусторонним серебристым светом. Мрак подземелья отступил, заменившись четкой, трехмерной сеткой. Фигура Кассия в кресле была подсвечена десятками индикаторов. Слева от предателя развернулось полупрозрачное окно с графиками его физиологического состояния.

«Пульс: 110 ударов в минуту. Повышенная секреция адреналина. Мышечный тонус высокий. Субъект готовится к сопротивлению. Прогноз: высокая устойчивость к стандартным методам физического воздействия».

Денис слегка кивнул Эмилю. — Он думает, что сможет молчать. Покажи ему, как он ошибается.

Шпион улыбнулся. Это была страшная улыбка — без капли веселья, лишь предвкушение хищника. Эмиль взял со стола длинную, невероятно тонкую серебряную иглу и неспешно подошел к прикованному трибуну.

— Видите ли, трибун Кассий, — мягким, вкрадчивым голосом начал Эмиль, останавливаясь в шаге от жертвы. — Обычные палачи ломают кости, рвут плоть и вырывают ногти. Это грубо. Это грязно. И, что самое печальное, это часто приводит к тому, что допрашиваемый теряет сознание от болевого шока или умирает от кровопотери до того, как расскажет правду.

Моему нынешнему мастерству владения клинком предшествовала служба в Инквизиции. В те годы я вынес важный урок: нет нужды калечить тело, если можно превратить в прах сам разум.

Быстрым, неуловимым движением Эмиль вонзил иглу в основание шеи Кассия, прямо под ключицу.

Трибун не закричал. Он лишь резко выдохнул, его глаза округлились, а по телу прошла сильная судорога.

— Эта игла, — продолжил Эмиль, отступая на шаг, — блокирует эфирный канал, отвечающий за выработку естественных обезболивающих в вашем организме. С этой секунды ваше тело будет воспринимать любое воздействие в десятикратном размере. Каждое прикосновение будет казаться ожогом. А легкий порез...

Эмиль провел тупой стороной стилета по щеке Кассия. Трибун взвыл так, словно ему плеснули в лицо кипящей кислотой, и задергался в цепях.

Денис внимательно наблюдал за показателями ЕВЫ. «Болевой порог снижен на 85%. Частота сердечных сокращений: 160 ударов в минуту. Нервная система перегружена».

— Хватит кричать, Кассий, — спокойно произнес Денис, его голос эхом отражался от каменных стен, прорезаясь сквозь стоны предателя. — Это только начало. Ты скажешь мне, кто передал тебе колбы с «Кровавой Розой». И ты скажешь мне, какие приказы отдал тебе лорд-казначей Морван.

— Пошел... ты... — прохрипел трибун, сплевывая на пол слюну пополам с кровью от прокушенной губы. — Я ничего... не знаю.

Денис чуть наклонил голову. — ЕВА, анализ эмоционального состояния. Он боится нас?

«Отрицательно, — выдала Система, проанализировав микромимику и скачки давления. — Доминирующая эмоция субъекта — фанатичная преданность и страх перед третьей стороной. Страх перед предательством своих нанимателей превышает страх перед текущей физической болью».

Денис нахмурился. Обычный жадный интендант, купленный Морваном за мешок золота, уже давно бы сломался и умолял о пощаде. Кассий же держался не на жадности, а на фанатизме. Это в корне меняло дело.

— Он не боится умереть здесь, Эмиль, — задумчиво произнес Денис. — Его пугает нечто другое. Кто-то другой. Морван не способен внушить такой ужас своим подчиненным. Казначей — лишь кошелек. Здесь замешана иная сила.

Юноша поднялся с кресла и медленно подошел к пленнику. Он остановился вплотную, глядя в залитое потом, искаженное болью лицо трибуна.

— Ты крепкий орешек, Кассий, — тихо сказал Денис. — Но ты не понимаешь одной простой вещи. Мне не нужны инструменты Эмиля, чтобы выпотрошить твой разум. Я вижу тебя насквозь. Я вижу, как колотится твое сердце. Я вижу, как расширяются твои зрачки, когда ты пытаешься придумать ложь. Ты думаешь, что защищаешь казначея Морвана?

Денис сделал паузу и пристально всмотрелся в показатели ЕВЫ. — Нет. Твой пульс не изменился при имени Морвана. Значит, он не твой истинный хозяин. Он лишь посредник.

Кассий нервно сглотнул. В его глазах мелькнула паника. Он не понимал, как этот столичный юноша читает его мысли.

— Юг, — бросил Денис слово, словно камень в воду. «Всплеск адреналина. Микросокращение лицевых мышц. Паттерн: тревога», — мгновенно отреагировала ЕВА.

— Ага. Значит, твои хозяева на Юге. Герцог де Валуз. «Пульс: 180. Критический уровень стресса».

— Валуз, — удовлетворенно кивнул Денис, отходя обратно к своему креслу. — Мятежный герцог, возомнивший себя королем. Но герцог — это армия. А ты действовал как шпион. Пронести «Кровавую Розу» через полстраны, внедрить агента в штаб Варга, спланировать идеальное покушение с использованием мутантов... это не стиль грубой южной пехоты. Это тонкая работа.

Денис замолчал, складывая фрагменты головоломки. Его отец, Железный Регент, не раз предупреждал его о них. О тенях, скользящих за спиной Валузов. О секте, которая была официально уничтожена инквизицией век назад, но продолжала жить в подпольях Авенора.

— Ткачи Судеб, — ледяным шепотом произнес Денис.

Услышав это имя, Кассий дернулся так сильно, что каменное кресло жалобно скрипнуло, а железные кольца впились в его запястья, пустив кровь. Его глаза расширились от абсолютного, животного ужаса.

«Резкое падение кровяного давления. Субъект близок к панической атаке. Обнаружен скрытый эфирный контур в районе левого предплечья», — выдала ЕВА.

— Эмиль. Оторви рукав на его левой руке, — скомандовал Денис.

Шпион мгновенно повиновался. Лезвие стилета разрезало плотную ткань легионерского мундира, обнажив мускулистое предплечье Кассия. В тусклом свете факелов на коже проступила сложная, переплетающаяся татуировка, изображающая паука, чьи лапы сливались с нитями судьбы. Но татуировка не была набита обычными чернилами. Она слабо мерцала багровым светом — след вживленного эфирного контракта.

— Какая прелесть, — протянул Эмиль, с интересом разглядывая клеймо. — Знаменитые Ткачи Судеб. Древняя секта ассасинов и шпионов. Говорят, они связывают своих агентов кровными клятвами. Если агент заговорит, клеймо сожжет его сердце. Это правда, трибун?

Кассий тяжело дышал, глядя на свою обнаженную руку. Его воля, державшаяся на вере в собственную неуязвимость и тайну, была сломлена. Они знали всё.

— Вы... вы не понимаете, с чем столкнулись, — хрипло, сорванным голосом заговорил предатель. — Вы можете пытать меня. Можете убить. Это уже не имеет значения. Процесс запущен. Нить обрезана.

— Рассказывай, — приказал Денис, активируя крупицы своей ледяной магии. Он не мог формировать боевые заклинания из-за выжженных каналов, но напитать воздух первобытным холодом ему было по силам. Температура в камере резко упала. Дыхание Кассия превратилось в облачка белого пара. Иней начал покрывать его волосы и цепи.

— Если я заговорю, печать убьет меня, — прошептал трибун, стуча зубами от неестественного, пробирающего до костей холода.

— Если ты не заговоришь, я попрошу Эмиля начать снимать с тебя кожу. Миллиметр за миллиметром. Под воздействием той иглы, что торчит в твоей шее, — ровным тоном пообещал Денис. — Выбирай, Кассий. Быстрая смерть от контракта Ткачей, или недели агонии в этих стенах.

Трибун посмотрел в глаза Дениса. И то, что он увидел в этих серебристых, нечеловеческих омутах, лишило его последних крупиц сопротивления. Там не было ни гнева, ни садизма.

Глава 37

Военный Совет

Главный зал Северной Цитадели, который легионеры между собой почтительно называли Черным Чертогом, полностью оправдывал свое мрачное прозвище. Вырубленный в самом сердце скального массива Ущелья Мясной Бор, он подавлял своими колоссальными размерами и первобытной, грубой архитектурой. Сводчатый потолок терялся во тьме, куда не доставал свет массивных железных люстр, свисающих на толстых, в руку толщиной, цепях. Стены из черного гранита были украшены лишь древними, выцветшими от времени знаменами Северных Легионов — разорванными, пробитыми стрелами, залитыми кровью прошлых поколений, но так и не сдавшимися врагу.

Вдоль стен пылали огромные камины, в которых могли бы целиком поместиться туши быков, но их яростное пламя не могло изгнать тысячелетний холод, въевшийся в этот камень. Здесь пахло дымом, оружейной смазкой, мокрым мехом и застарелым железом. Это было место, где веками принимались решения, от которых зависели жизни сотен тысяч людей и само существование северных границ Авенора.

В центре зала располагался исполинский круглый стол, вытесанный из цельного куска мореного дуба, настолько старого, что дерево казалось окаменевшим. На его поверхности была искусно вырезана подробнейшая карта всей Империи Авенор — от ледяных Пустошей за Стеной на севере до теплых, утопающих в виноградниках долин Юга.

Денис де Бриан стоял у огромного стрельчатого окна, выходящего на внутренний плац Цитадели. Стекла здесь были толстыми, мутными, способными выдержать удар тарана, но сквозь них все равно было видно, как во дворе, несмотря на хлесткий ледяной ветер, маршируют когорты новобранцев. Их дыхание вырывалось облачками пара, синхронный ляг кованых сапог эхом отскакивал от крепостных стен. Север не спал. Север готовился к войне.

Юноша инстинктивно потер правую руку. Бинты, пропитанные целебными алхимическими мазями, скрывали страшные ожоги от эфирного выгорания. Магические каналы, пронизывающие его плоть, были искалечены, разорваны в клочья после битвы в столице. Денис чувствовал, как внутри него пульсирует Изначальный Эфир Абсолютного Льда, но не может вырваться наружу, натыкаясь на заблокированные, сожженные узлы. Любая попытка сформировать даже простейшее боевое плетение отзывалась болью, способной свести с ума обычного человека.

— ЕВА, статус, — мысленно произнес Денис.

«Аналитический модуль второго уровня активен, — мгновенно отозвался в его сознании бесстрастный, синтетический голос Системы, сохранившейся в его разуме с прошлой жизни. — Регенерация эфирных каналов правой руки: 14%. Процесс идет медленно из-за отсутствия внешних катализаторов. Рекомендация: избегать прямого использования высокоуровневой магии. Физическое состояние: стабильное. Уровень стресса: в пределах нормы».

Денис криво усмехнулся. Магия была грозным оружием, но на одном колдовстве войну не выиграть. Железный Регент, его отец, всю жизнь доказывал это, управляя государством стальной волей и холодным расчетом, а не только силой своего дара. И сейчас, когда отец был прикован к креслу после неудачного отравления, а Юг готовился вонзить кинжал в спину Империи, Денису предстояло стать тем самым мечом, который отсечет руку с этим кинжалом.

Тяжелые дубовые двери, окованные темным железом, с протяжным скрипом отворились. В Черный Чертог начали входить высшие офицеры Северного Легиона.

Первым, тяжело чеканя шаг, вошел генерал Варг. Седой, покрытый шрамами ветеран, командующий всеми силами Севера, выглядел мрачнее грозовой тучи. Его доспехи, лишенные лишних украшений, но выкованные из лучшей гномьей стали, тускло поблескивали в свете факелов. За ним следовали легаты — командиры отдельных дивизий и корпусов. Легат Торн, отвечающий за тяжелую кавалерию, высокий и худой, с хищным профилем. Трибун Красс, командир осадных инженеров. Легат Мормонт, суровый бородач, чья пехота держала перевалы. Всего около дюжины человек, каждый из которых провел в боях больше времени, чем в мирной жизни.

Следом за офицерами в зал неслышной тенью скользнул Эмиль Ренар. Шпион Дениса, одетый в темную, не привлекающую внимания одежду, сразу же занял позицию в самом темном углу зала, слившись с тенями. Его работа на допросе Кассия была выполнена безупречно, и теперь он присутствовал здесь как глаза и уши Дениса, фиксируя каждую реакцию присутствующих.

Последним вошел Филипп де Лоррен. Юный аристократ, который на самом деле был истинным королем Людовиком, спрятанным от убийц, старался держаться уверенно, но в окружении суровых северных волков все еще выглядел немного скованно. Денис кивнул ему, указывая на стул по правую руку от своего места. Людовик должен был учиться. Ему предстояло править этой империей, если они выживут, и он должен был понимать, как куется победа.

Офицеры расступились, занимая свои места вокруг огромного стола. Воздух в зале стал густым от напряжения. Еще недавно они смотрели на Дениса де Бриана как на «столичного мальчика», изнеженного аристократа, сосланного сюда за проступки. Но после того, как Денис раскрыл заговор в штабе, вычислил предателя Кассия и предотвратил гибель заставы, их отношение изменилось. В его серебристых, нечеловечески холодных глазах они увидели ту же сталь, что была в глазах Железного Регента.

Денис отвернулся от окна. Он шел к столу медленно, не скрывая легкой хромоты после недавних схваток, но его осанка была безупречно прямой. Каждый его шаг гулко отдавался в тишине зала. Он подошел к главному креслу с высокой спинкой, украшенной гербом Дома де Бриан — серебряным медведем, и сел. Он не стал ждать, пока кто-то представит его, не стал произносить длинных приветственных речей. Он просто взял власть в свои руки.

— Господа, — голос Дениса был негромким, но благодаря идеальной акустике зала его услышал каждый. В этом голосе не было ни капли юношеской неуверенности, лишь абсолютный, ледяной контроль. — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать пайки или ротацию на Стене. Мы собрались, потому что Империя Авенор, какой мы ее знали, доживает свои последние дни.

Офицеры переглянулись. Генерал Варг нахмурил густые седые брови, опираясь тяжелыми кулаками о столешницу.

— Мой лорд, — пророкотал Варг. — Мы получили ваш приказ о всеобщей мобилизации резервов. Но мы до сих пор не знаем подробностей того, что вы вытащили из этого ублюдка Кассия в подземельях.

Денис слегка кивнул. — Кассий был не просто продажным интендантом. Он был агентом «Ткачей Судеб». Древней секты, которая, как мы думали, была истреблена Инквизицией век назад. Они работают на герцога де Валуза. И то, что рассказал этот человек перед тем, как магический контракт сжег его сердце, меняет всё.

Денис обвел взглядом присутствующих. — ЕВА, трансляция тактических данных на визуальное восприятие, — мысленно скомандовал он. Перед его глазами стол покрылся светящимися красными и синими маркерами, которые видел только он.

— Герцог Валуз больше не скрывает своих намерений, — продолжил Денис, указывая на южную часть карты. — Мятеж перешел в активную фазу. Казначей Морван в столице парализует работу лояльных войск. Валуз собрал колоссальную армию. Наемники из Вольных Городов, перебежчики, южные лорды, купившиеся на обещания налоговых послаблений. По нашим оценкам, его объединенные силы насчитывают более ста пятидесяти тысяч клинков, поддержанных боевыми магами и осадными машинами. И они готовы ударить по столице.

В зале повисла тяжелая, звенящая тишина. Сто пятьдесят тысяч. Это была невероятная цифра, способная смести с лица земли любой город.

Легат Торн, командир кавалерии, резко поднялся. — Если Юг выступает на Авенор, мы должны немедленно трубить сбор! Железный Регент в опасности. Столичный гарнизон не выстоит против такой армады, даже если стены Люминиса высоки! Мы снимем Легионы со Стены, оставим минимальные заслоны и форсированным маршем двинемся на юг. Мы ударим им во фланг, пока они будут штурмовать столицу!

Несколько офицеров одобрительно загудели, стуча кулаками по столу. Прямолинейные, яростные воины Севера всегда предпочитали открытый бой.

— Сядьте, легат Торн, — ледяным тоном осадил его Денис. — Никто никуда не идет.

Гул мгновенно стих. Варг сузил глаза, глядя на юношу. — Мой лорд? Вы предлагаете бросить вашего отца и столицу на растерзание мятежникам?

Денис подался вперед, положив здоровую левую руку на карту. — Я предлагаю включить разум, генерал. Посмотрите на карту. От Ущелья Мясной Бор до Авенора — три недели пути в лучшем случае. И это для легкой конницы. Если мы снимем пехоту и обозы, марш займет месяц. Месяц по осенней распутице, через территории лордов, чья лояльность под вопросом. Мы растянем наши коммуникации на тысячи лиг. Валуз не дурак. У него есть маги, у него есть разведка. Он оставит заслон у столицы, а основной армией, свежей и сытой, ударит по нашим уставшим, растянувшимся в марше колоннам на открытых равнинах Срединных Земель. Мы будем уничтожены по частям.

Денис сделал паузу, позволяя своим словам впитаться в умы военных.

«Сканирование сердечных ритмов аудитории, — сообщила ЕВА. — Гнев снижается, уровень когнитивного восприятия повышается. Аргументация признана логичной 80% присутствующих».

— Моя невеста, Алина де Армуар, сейчас в столице, — тихо, но так, что все услышали, добавил Денис. — Она плетет теневую сеть лоялистов. Железный Регент опутан предателями, но с ним его гвардия и его разум остер как никогда. Они будут держать город. Они запрут ворота, мобилизуют горожан и заставят Валуза умыться кровью под стенами Люминиса. Авенор — самая укрепленная твердыня в мире. Осада может длиться месяцами. И мы используем это время.

Денис взял деревянную указку с бронзовым наконечником и резко ударил ей по северной части карты.

— Слепой марш на спасение — это то, чего ждет от нас Валуз. Мы не доставим ему такого удовольствия. Я предлагаю иной, более дерзкий план. Северный макро-регион больше не будет просто пограничной провинцией. С сегодняшнего дня Север объявляет о закрытии своих границ. Мы превращаем этот край в неприступную крепость.

Легат Красс нахмурился. — Закрыть границы? Но как же торговля со столицей? Поставки зерна?

— Мы реквизируем все запасы на складах торговых гильдий, — жестко отрезал Денис. — Перевалы будут заминированы алхимическими зарядами. Каждая горная тропа должна простреливаться. Если Юг решит послать к нам диверсантов или ударные отряды, они должны умирать, не пройдя и мили. Север ощетинится сталью. Но это только первая фаза.

Денис провел указкой по расположению легионов. — Наша главная проблема — устаревшая доктрина. Северные Легионы привыкли стоять насмерть, защищая Стену от безмозглых мутантов. Вы умеете строить непробиваемые фаланги и держать строй. Но против Валуза нам потребуется другое. Нам нужна скорость, маневренность и смертоносная эффективность.

Он обвел взглядом командиров, его серебристые глаза буквально вмораживали их в стулья. — Я приказываю переформировать Легионы. Мы откажемся от громоздких центурий. Вся армия Севера будет разбита на Ударные Мобильные Корпуса. В каждом корпусе пехота, легкая кавалерия, боевые маги и легкая артиллерия должны быть интегрированы в единый механизм. Никаких гигантских обозов. Минимум брони, максимум мобильности. Вы научите своих солдат не просто стоять в строю, а совершать стремительные марш-броски, бить в уязвимые точки и отступать до того, как противник успеет сомкнуть ряды.

Офицеры слушали его, затаив дыхание. Это была революция в военном деле. Это ломало вековые традиции Брианов, но каждый сидящий за столом профессионал понимал: в грядущей маневренной войне на огромных просторах Империи этот план давал колоссальное преимущество.

— Вы хотите создать армию хищников, — медленно произнес генерал Варг, и в его голосе впервые прозвучало не скрываемое восхищение.

— Именно, — кивнул Денис. — Мы позволим Валузу потратить свои силы на осаду Авенора. Пусть он кормит свою стопятидесятитысячную ораву под стенами столицы, пока в его лагере не начнется голод и болезни. Пусть южные лорды перегрызут друг другу глотки из-за дележки еще не убитого медведя. А мы в это время выкуем здесь, во льдах, идеальный клинок.

Денис отбросил указку, и она с сухим стуком покатилась по карте.

— Когда придет время, — голос Дениса понизился до зловещего шепота, — мы не просто придем на помощь столице. Наши мобильные корпуса лавиной спустятся с гор. Мы отрежем пути снабжения Валуза. Мы сожжем его тылы. Мы будем нападать ночью, вырезать его разъезды и исчезать. Мы измотаем их так, что они будут молить о смерти.

Юноша оперся обеими руками о стол, нависая над картой Империи. — Наша цель, господа, — не просто отразить удар мятежников. Наша цель — взять Империю под свой полный контроль. Валуз и Морван вскрыли гнойник, который зрел десятилетиями. Мы выжжем эту заразу дотла. Никаких компромиссов. Никаких мирных договоров. Когда Легионы Севера остановятся, на всем континенте останется только один закон. Закон Дома де Бриан.

В зале воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь треском поленьев в каминах. Офицеры смотрели на молодого лорда, осознавая масштаб его амбиций. Он не собирался защищаться. Он готовился завоевать собственную страну, чтобы спасти ее от гибели.

Генерал Варг медленно поднялся со своего места. Старый воин, прошедший десятки кампаний, посмотрел на Дениса не как на сына своего сюзерена, а как на истинного вождя, за которым можно идти в самое пекло. Варг достал из ножен свой тяжелый прямой меч и положил его на стол перед Денисом.

— Мой клинок принадлежит вам, Лорд-Командующий, — хрипло произнес Варг. — Север закрывает границы. Север кует новое оружие. Приказывайте.

Следом за ним, один за другим, со своих мест начали подниматься остальные легаты и трибуны, с лязгом кладя оружие на карту Империи в знак абсолютной преданности.

Денис смотрел на этот лес клинков, и его лицо оставалось непроницаемым. Но внутри, под слоем ледяного спокойствия и аналитических выкладок ЕВЫ, разгоралось мрачное удовлетворение. Механизм запущен. Гражданская война была неизбежна, но теперь правила в ней будет диктовать он.

— Эмиль, — не оборачиваясь, бросил Денис в темноту угла. — Да, милорд? — мгновенно отозвался мэтр. — Отправь ворона Алине в Авенор. Зашифруй сообщение высшим кодом. Скажи ей... пусть держит ворота. Север скоро придет.

Офицеры начали расходиться, громко обсуждая детали грядущей реформы, споря о логистике и новых штатных расписаниях. Черный Чертог Цитадели наполнился энергией предстоящей бури.

Денис остался стоять у стола, глядя на вырезанную из дерева столицу. Его каналы жгло огнем, тело требовало отдыха, но разум был кристально ясен. Впереди были месяцы изнурительных тренировок, подавление недовольства консерваторов, экспедиция за Стену ради источника магии и кровавая мясорубка войны.

Но он не собирался проигрывать. У него была Система, у него был гениальный план, и теперь у него была собственная армия.

Филипп де Лоррен подошел к нему, глядя на карту с нескрываемой тревогой. — Ты думаешь, Алина и твой отец справятся? — тихо спросил юный король. — Валуз не остановится ни перед чем.

Денис перевел свой холодный взгляд на Филиппа. — Они справятся, Людовик. Потому что у них нет другого выбора. А мы должны сделать так, чтобы, когда мы спустимся с этих гор, ни один враг не ушел живым. Готовься. Завтра мы начинаем перекраивать эту армию.

Свет факелов мигнул, отбрасывая длинные тени на карту Империи, которая вскоре должна была окраситься кровью. План был принят. Север начинал свою игру.

Глава 38

38. Королевское слово

Эйфория от принятого стратегического решения — переформировать неповоротливые легионы в мобильные корпуса и закрыть Север — продержалась в Черном Чертоге Цитадели недолго. Как только первая волна адреналина схлынула, уступив место холодному, прагматичному расчету, в зале повисло тяжелое, вязкое напряжение. Одно дело — обсуждать тактику на деревянной карте. Совсем другое — осознавать юридические и моральные последствия этих действий.

Первым тишину нарушил легат Мормонт — суровый, бородатый ветеран, чья тяжелая пехота десятилетиями держала горные перевалы. Он медленно поднялся со своего места. Его грубые, мозолистые руки тяжело оперлись о край дубового стола.

— План блестящий, лорд де Бриан, — пророкотал Мормонт, и в его низком голосе отчетливо зазвучали нотки сомнения. — С военной точки зрения вы правы. Мы измотаем Валуза, мы отрежем ему пути снабжения, мы ударим в спину, когда его армия увязнет под Авенором. Но давайте называть вещи своими именами.

Легат обвел мрачным взглядом своих боевых товарищей, прежде чем снова посмотреть в ледяные, светящиеся серебром глаза Дениса.

— Чтобы осуществить это, мы должны отказаться подчиняться Малому Совету. А Малый Совет, при всей его гнилости и коррумпированности, сейчас официально представляет корону Авенора, пока трон пустует. Если мы блокируем границы и перестанем отправлять налоги в казну, если мы двинем корпуса на Юг без приказа из столицы... мы перестанем быть щитом Империи. Мы станем мятежниками.

За столом поднялся глухой ропот. Старые командиры, многие из которых помнили еще деда Дениса, нервно заерзали. Честь для северянина была не просто пустым звуком. Они давали клятву защищать государство, а не участвовать в узурпации власти одним из Великих Домов, даже если это был Дом де Бриан.

Трибун Красс, поддержал Мормонта: — Легат прав. Валуз — предатель, это ясно. Но казначей Морван заседает в столице законно. Если мы ударим по войскам Совета, нас объявят вне закона. Наши семьи, оставшиеся в Срединных Землях, будут повешены за измену. Мы превратимся в армию дезертиров и бунтовщиков в глазах простого народа.

Денис сидел в кресле с высокой спинкой, не меняя позы. Внешне он оставался абсолютно спокоен, но его разум работал на предельных скоростях.

— ЕВА, анализ психологического фона аудитории, — мысленно приказал он.

«Выполняю, — мгновенно отозвался в сознании синтетический голос Системы второго уровня. — Уровень коллективного стресса: 78%. Доминирующие эмоции: сомнение, страх потери чести, конфликт лояльности. Вероятность саботажа приказов на уровне командиров когорт: 45%. Фиксирую критическое расхождение между военной необходимостью и идеологической мотивацией субъектов».

Денис стиснул зубы так, что желваки заиграли на скулах. Его искалеченные эфирные каналы в правой руке отозвались тупой, пульсирующей болью. Идеология. Самая сложная переменная в любом уравнении войны. Он мог запугать их. Мог использовать имя Железного Регента, чтобы принудить их к повиновению. Но армия, идущая в бой сомневаясь в своей правоте, сломается при первых же серьезных потерях. Ему нужны были фанатики, а не просто солдаты, выполняющие спорный приказ. Ему нужна была идея, способная оправдать пролитую кровь соотечественников.

Генерал Варг, до этого хранивший молчание, тяжело вздохнул, потирая шрам на подбородке. — Мой лорд. Мой меч принадлежит вам, как я и обещал. Но Мормонт озвучил то, о чем думают легионеры в казармах. Мы можем убивать мутантов за Стеной без вопросов. Но чтобы заставить северян убивать имперских гвардейцев, нам нужна легитимность. Нам нужен приказ от того, чья власть выше, чем у Малого Совета. У нас нет законного знамени.

Денис открыл было рот, чтобы привести жесткие контраргументы, но в этот момент произошло то, чего он не ожидал.

С места по правую руку от Дениса, тяжело опираясь о край стола, поднялся Филипп де Лоррен.

Юноша выглядел ужасно. Несколько дней назад, во время боя на Седьмой Заставе, спровоцированного предателем Кассием, Филипп проявил неожиданную отвагу, бросившись наперерез мутанту, чтобы прикрыть раненого легионера. Сейчас его левая рука висела на перевязи, на лбу красовалась свежая, наскоро зашитая полевым хирургом рана, а дорогая столичная одежда была пропитана грязью, копотью и засохшей кровью. Он тяжело дышал, лицо его было бледным от потери крови и усталости.

Офицеры удивленно замолчали, глядя на столичного аристократа, друга Дениса, которого они до сих пор воспринимали как обузу.

— Вы ищете легитимность, генерал Варг? — голос Филиппа был хриплым, но в нем вдруг прорезались властные, жесткие нотки, которых Денис никогда раньше от него не слышал. — Вы боитесь стать мятежниками?

Мормонт нахмурился, смерив израненного юношу тяжелым взглядом. — При всем уважении к вашей храбрости на заставе, лорд де Лоррен, это военный совет. И речь идет о судьбе Империи, а не о столичных дуэлях. Сядьте.

Филипп не шелохнулся. Он посмотрел на Дениса. В глазах юноши читалась мольба, смешанная с отчаянной, железной решимостью. Он устал прятаться. Он устал быть пешкой.

Денис, считав показатели ЕВЫ, которые показывали колоссальный всплеск адреналина и абсолютную, нерушимую уверенность друга, медленно кивнул. Время пришло.

Филипп повернулся к стражнику, стоявшему у дверей зала. — Принеси мне чашу с чистой водой и кусок ткани. Живо.

Стражник, инстинктивно подчинившись резкому, повелительному тону, бросился к небольшому столику у камина, где стоял серебряный кувшин, и быстро поднес требуемое.

В Черном Чертоге повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь треском дров. Филипп здоровой рукой взял влажную ткань. Он медленно, методично начал стирать с лица грязь, копоть и запекшуюся кровь. Затем он расстегнул ворот своего изодраного мундира, отбросив в сторону кулон с гербом мелкого Дома де Лоррен — фальшивку, которую носил годами.

— Вы правы, легат Мормонт, — заговорил юноша, и с каждым словом его голос становился все более глубоким, ровным и пугающе властным. — Малый Совет в Авеноре — это сборище стервятников. Казначей Морван продал страну за южное золото. А Валуз готов сжечь Империю, лишь бы сесть на трон, который ему не принадлежит.

Филипп отбросил испачканную ткань на карту. Затем он потянулся к толстой серебряной цепи, спрятанной под исподней рубашкой у самого сердца. С резким щелчком он расстегнул потайной замочек и вытянул цепь наружу.

На конце цепи висел массивный, невероятно древней работы золотой перстень-печатка. В тусклом свете каминного пламени на нем ярко, словно живой, блеснул рубин, вырезанный в форме Коронованного Грифона, терзающего змею.

Символ абсолютной власти. Печать Королей Авенора, передаваемая по крови от Первого Императора.

Генерал Варг, увидев перстень, побледнел так, словно увидел призрака. Старый воин инстинктивно сделал шаг назад, его глаза расширились.

— Вы говорите, что Железный Регент узурпировал власть, — продолжил юноша, чей взгляд теперь пылал недетским, тяжелым огнем. — Вы ошибаетесь. Александр де Бриан пожертвовал своим именем, своей честью и своей кровью ради одной единственной цели. Спрятать меня. Защитить меня от убийц из Гильдии Ткачей Судеб, которые отравили моего отца. Железный Регент не узурпатор. Он — мой самый верный страж.

Филипп поднял перстень высоко над головой.

— Меня зовут Людовик. Я — законный наследный принц, Истинный Король Авенора по праву крови и магии. И я стою перед вами.

Тишина в зале стала оглушительной, звенящей. Казалось, даже пламя в каминах перестало трещать. Закаленные в боях офицеры, прошедшие через мясорубку северных войн, стояли с открытыми ртами, не в силах осмыслить масштаб того, что только что произошло.

Денис, наблюдая за реакцией через интерфейс ЕВЫ, видел, как графики стресса сменяются графиками глубочайшего шока, переходящего в благоговение.

— Вы просили легитимности? — голос Людовика эхом разносился под сводами Черного Чертога. Он обошел стол, прихрамывая, но держа спину безупречно прямо. — Вы боялись стать мятежниками, выступив против Малого Совета? Так слушайте мой первый королевский указ.

Король остановился прямо перед генералом Варгом.

— Малый Совет распущен за государственную измену. Герцог де Валуз объявляется предателем Короны, подлежащим смертной казни без суда. А Северные Легионы с этой секунды перестают быть пограничной стражей. Вы — моя личная Королевская Армия. Мой меч правосудия. И мы пойдем на Юг не для того, чтобы грабить или устраивать мятеж. Мы пойдем, чтобы вернуть мне мой трон и спасти нашу Империю!

Варг, чей разум наконец справился с потрясением, медленно, словно во сне, опустился на одно колено. Старый генерал, не кланявшийся никому, кроме богов и королей, склонил седую голову, прижав кулак к груди.

— Истинный Король... — хрипло, со слезами на глазах выдохнул Варг. — Клянусь кровью.

Это послужило сигналом. Зал пришел в движение. Легат Мормонт, еще минуту назад говоривший о мятеже, рухнул на оба колена, его лицо исказила гримаса фанатичной преданности. Трибун Красс, командиры кавалерии — все высшие офицеры Северного Легиона пали ниц перед израненным, измазанным грязью юношей, в руках которого горел рубиновый Грифон.

Звук десятков падающих на каменный пол тел и лязг доспехов слились в единый, оглушительный аккорд.

— Да здравствует Король Людовик! — взревел Мормонт, и его голос сорвался на хрип. — Да здравствует Король! Смерть изменникам! — подхватил хор голосов, многократно усиленный акустикой Черного Чертога.

В глазах этих людей больше не было ни капли сомнений. Юридическая дилемма была разрешена идеальным, неоспоримым образом. Они больше не были солдатами, выполняющими политический маневр. Они стали участниками священного похода. Они стали армией крестоносцев, возвращающих монарху его законные земли. Валуз и Совет в столице в один миг превратились из политических оппонентов в еретиков и узурпаторов, подлежащих уничтожению.

Денис сидел в своем кресле и смотрел на стоящего в центре коленопреклоненных командиров Людовика.

«Синхронизация идеологических векторов завершена на 100%, — холодным тоном констатировала ЕВА в его голове. — Моральный дух армии возрос до критического максимума. Риск неповиновения: 0%. Ресурс лояльности: абсолютный».

Денис позволил себе слабую, холодную улыбку. Его план сработал даже лучше, чем он рассчитывал. Он знал, что Людовик раскроется, но не ожидал, что мальчишка сделает это с таким королевским достоинством, так вовремя интуитивно почувствовав момент слабости офицеров. Скрываться больше не было смысла. Ищейки Валуза — Ткачи Судеб — уже знали, что на Севере что-то происходит. Теперь нужно было бить наотмашь.

Юноша поднялся со своего места. Командиры, все еще стоя на коленях, почтительно расступились, позволяя Денису подойти к Людовику.

— Ваше Величество, — Денис слегка склонил голову, демонстрируя легионам свое подчинение, хотя оба они знали, кто на самом деле является архитектором грядущей войны. — Север ждет ваших приказов.

Людовик тяжело дышал, его руки слегка дрожали от пережитого напряжения, но он удержал властную маску. Он посмотрел на Дениса, и в его взгляде читалась безграничная благодарность за то, что Денис позволил ему самому сделать этот шаг.

— Лорд де Бриан, — громко, для всех, произнес Король. — Я назначаю вас Верховным Главнокомандующим всеми силами Империи, оставшимися верными трону. Ваш план реорганизации Легионов в Мобильные Корпуса утвержден. Сделайте из этих храбрых людей оружие, способное сокрушить Валуза.

Людовик обвел взглядом коленопреклоненных офицеров. — Встаньте, господа. Нам предстоит много работы. Подготовьте Север к обороне. Обучите солдат. Мы не станем слепо бросаться на стены Авенора. Мы придем тогда, когда враг будет истекать кровью, и обрушимся на него, как лавина.

Командиры начали подниматься, их глаза горели фанатичным огнем. Сомнения были сожжены дотла. Теперь у них была цель, ясная и чистая, как ледяной воздух за окнами Цитадели.

Денис повернулся к генералу Варгу. — Генерал. Секретность больше не имеет значения. Пусть весть о том, что Истинный Король жив и находится на Севере, разлетится по всем легионам, по каждой заставе и деревне. Пусть барды поют об этом. Мы закроем границы не для того, чтобы прятаться, а чтобы сковать наш меч.

— Будет исполнено, милорд-командующий, — Варг отдал честь, ударив кулаком в нагрудник с такой силой, что лязг разнесся по всему залу.

Когда совет был официально завершен и воодушевленные командиры покинули Чертог, чтобы нести благую весть в войска, в зале остались только Денис, изможденный Людовик и Эмиль, неслышно вышедший из своего темного угла.

Людовик рухнул в ближайшее кресло, схватившись здоровой рукой за голову. Вся его королевская стать мгновенно испарилась, оставив лишь уставшего, раненого парня, который только что поставил на кон свою жизнь.

— Боги... я чуть не упал в обморок, пока говорил это, — пробормотал король, тяжело дыша.

Денис подошел к нему и положил здоровую левую руку ему на плечо. — Ты справился идеально. Железный Регент гордился бы тобой. Ты дал им веру. А верующая армия страшнее любой магии.

— Что теперь, Денис? — Людовик поднял на него усталый взгляд. — Валуз узнает об этом. Морван узнает. Они бросят на Север все силы.

— Пусть попробуют, — в серебристых глазах Дениса мелькнул безжалостный, абсолютный холод, сродни тому, что царил в Пустошах. — Перевалы и Тропы закрыты. А пока они будут стирать зубы о наши камни, я займусь восстановлением своей магии.

Эмиль хищно улыбнулся, предвкушая опасную работу. — Будет сделано, милорд. Север запомнит этот день.

Денис посмотрел на карту Империи, где фигурки, обозначающие вражеские армии Юга, теперь казались лишь мишенями в огромной, сложной партии. Политика закончилась. Идеология была сформирована. Начиналась война на уничтожение, и Денис де Бриан собирался выиграть ее любой ценой

Глава 39

Эхо Мертвых Пустошей

Ветер, завывающий за толстыми стенами Северной Цитадели, напоминал стон умирающего гиганта. Он нес с собой колючую ледяную крошку и запах, от которого у бывалых легионеров сводило челюсти — запах гнили, озона и запекшейся крови. Это был запах Мертвых Пустошей, бескрайней ледяной пустыни, раскинувшейся за Стеной.

В командном пункте, расположенном в одной из надвратных башен Цитадели, царил полумрак. На массивном столе из темного камня лежали развернутые карты приграничных территорий, придавленные по углам тяжелыми железными кинжалами. Денис де Бриан склонился над ними, внимательно слушая отчет начальника разведки — худого, обветренного трибуна с обмороженными щеками.

— Они меняются, милорд, — хрипло докладывал разведчик, указывая дрожащим пальцем на отметки севернее Стены. — Раньше твари из Пустошей шли на юг инстинктивно, гонимые голодом. Мы знали их повадки. Снежные тролли, ледяные гончие, мертвяки... Они брали числом. Но то, что наши дозоры видели за последние три дня, не поддается описанию.

Трибун сглотнул, бросив нервный взгляд на генерала Варга, стоявшего по другую сторону стола.

— Говори как есть, сотник, — мрачно приказал Варг. — Северный лорд должен знать правду.

— Эфирный фон за Стеной нестабилен. Он... гниет, — разведчик достал из подсумка кусок ткани и развернул его на столе. Внутри лежал отрубленный когтеобразный отросток, покрытый пульсирующей, болезненно-фиолетовой слизью. От него исходил слабый магический фон, вызывающий тошноту. — Это мы отрубили у твари, которая напала на дальний разъезд. Она была похожа на медведя, но с шестью конечностями и пастью, раскрывающейся на три части. Обычная сталь ее почти не берет. Раны затягиваются прямо на глазах. Из двенадцати человек вернулись только трое.

Денис не отрываясь смотрел на мутировавшую плоть.

— ЕВА, анализ органики, — мысленно приказал он.

«Выполняю. Сканирование объекта... Внимание. Обнаружена аномальная концентрация хаотического Эфира. Клеточная структура нестабильна. Признаки искусственной или направленной мутации. Эфирное заражение среды повышено на 400% по сравнению с базовыми показателями Пустошей. Прогноз: появление тварей высшего ранга угрозы в течение ближайших недель».

Денис мрачно кивнул своим мыслям. Заражение Эфира усиливалось. Пустоши словно реагировали на хаос, зарождающийся в самой Империи, откликаясь на слабость человеческого мира порождением новых кошмаров. Если такие твари начнут массированный штурм Стены, ни о каком походе на Юг против Валуза не может быть и речи. Северные Легионы будут истекать кровью здесь, пытаясь сдержать орду мутантов.

— Усильте дозоры. Введите алхимические заряды в стандартную экипировку патрулей, — сухо распорядился Денис. — И сожгите этот кусок мяса. От него фонит порчей. Свободен, трибун.

Когда разведчик, поклонившись, покинул командный пункт, Денис тяжело оперся о стол. Левая, здоровая рука выдерживала вес тела, но правая...

Юноша стиснул зубы, почувствовав, как от плеча до кончиков пальцев прокатывается волна жгучей, пульсирующей боли. Это не была обычная боль от раны. Это была агония умирающей магии.

Он отвернулся от стола, подошел к узкому окну-бойнице и начал разматывать пропитанные мазями бинты на правой руке. Генерал Варг молча наблюдал за ним.

Когда последний слой ткани упал на каменный пол, Денис с трудом подавил глухой стон. Кожа на руке от локтя до запястья приобрела пугающий, угольно-черный оттенок. Она высохла, натянулась и покрылась сетью багровых трещин, из которых слабо сочился тусклый, умирающий свет Изначального Эфира. Это был некроз. Магическое отмирание тканей, вызванное тотальным выгоранием эфирных каналов.

«Внимание: Критический некроз эфирных узлов, — бесстрастно констатировала ЕВА, выводя перед глазами Дениса полупрозрачную модель его руки, подсвеченную тревожным красным цветом. — Скорость регенерации: 0%. Скорость деградации тканей превышает возможности организма. Нервные окончания отмирают. Прогноз: полная потеря функциональности конечности через 8 дней. Рекомендация: ампутация по локоть для предотвращения распространения магического сепсиса на сердечную мышцу».

Ампутация.

Денис горько усмехнулся. Ему предстоит вести армию на Юг. Ему предстоит сломать хребет стапятидесятитысячному войску герцога Валуза. Он должен стать символом мощи Дома де Бриан, карающим мечом Истинного Короля Людовика. И как он это сделает? Калекой с культей вместо руки, лишенным своей магии Абсолютного Льда? Без дара он всего лишь хороший тактик с Системой в голове. На войне тактиков убивают шальной стрелой, а побеждают Грандмастера, способные замораживать целые полки.

Без магии он не сможет вести армию за собой вечно. Легионы уважают силу. Когда они увидят, что их Верховный Главнокомандующий гниет заживо, боевой дух, с таким трудом поднятый Людовиком, рухнет.

Тяжелые шаги генерала Варга эхом разнеслись по комнате. Старый воин подошел вплотную и мрачно уставился на почерневшую руку Дениса. В его глазах не было жалости — на Севере не жалели раненых. Было лишь суровое понимание.

— Эфирная гниль, — констатировал Варг, скрестив руки на широкой груди. — Я видел такое у боевых магов во время войны с Ишваром. Когда маг черпает силу сверх своего предела, Эфир сжигает сосуд, который его проводит. Наши лекари бессильны. Лучшие столичные алхимики могли бы лишь замедлить процесс, но у нас их нет.

— Система... то есть, мои расчеты говорят, что через неделю руку придется отрезать, — спокойно ответил Денис, не глядя на генерала. Он методично начал наматывать чистый бинт обратно. — А без магии льда я никто. Я даже не подмастерье. Валуз выставит против меня наемных магов с Юга, и я не смогу защитить свой штаб.

Варг прошелся по комнате, его брови сошлись на переносице, словно он принимал тяжелое решение. Затем он подошел к дверям, выглянул в коридор, убедился, что там никого нет, и плотно закрыл тяжелую дубовую створку, задвинув засов.

— Обычная медицина здесь не поможет, лорд де Бриан. Как и обычная магия, — голос генерала стал тихим, почти рокочущим. — Но есть нечто иное. Старые легенды, о которых не пишут в столичных библиотеках. Вы — Бриан. Ваш род берет свое начало не из дворцов Авенора, а отсюда, из этих проклятых льдов. Вы знаете, почему Первого Бриана называли Владыкой Зимы?

Денис поднял взгляд. — Потому что он первым пробудил Абсолютный Лед и остановил прорыв тварей?

— Верно. Но как он это сделал? — Варг подошел к карте и ткнул мозолистым пальцем в самую дальнюю, никем не исследованную северную точку за Стеной. В белое пятно Мертвых Пустошей. — Легенды гласят, что он не просто родился с даром. Он обрел его. В самом сердце Пустошей, там, где бушуют вечные ледяные бури, разрывающие плоть до костей, скрыт источник. Мы называем его «Сердце Зимы».

Денис нахмурился. — Сказки для рекрутов, генерал?

— Если бы это были сказки, Дом де Бриан не отправлял бы каждого второго поколения своих лучших сыновей за Стену, — жестко парировал Варг. — Это артефакт. Или, возможно, точка выхода первозданного, неискаженного Изначального Эфира. Источник самой концепции Холода. Легенда гласит, что Сердце Зимы — это замерзшая слеза древнего бога, рухнувшая на землю.

Варг подошел ближе, его глаза горели фанатичным огнем старой северной веры.

— Тот, в чьих жилах течет кровь Севера, кто сможет дойти до Сердца и пережить его касание, получит власть над самой зимой. Этот первозданный Эфир настолько чист и могущественен, что он не просто исцелит ваши сожженные каналы, Денис. Он перестроит их. Он выжжет некроз и заменит его чистой силой. Это возвысит вас до ранга Грандмастера. Вы станете тем стихийным бедствием, которого так боится Юг. Вы сможете замораживать реки, чтобы легионы прошли по ним, и обрушивать снежные бури на лагеря врагов.

Денис замер. Сердце Зимы.

«ЕВА, поиск по базам данных. Запрос: Сердце Зимы, Изначальный Эфир, аномалии Пустошей».

«Обработка... Прямых исторических записей не найдено. Однако, анализ геомагнитных и эфирных возмущений на Севере указывает на наличие сверхмощного энергетического узла (Эпицентра) на расстоянии 400 миль к северу от Стены. Сигнатура узла совпадает с описанием чистой крио-магии. Вероятность исцеления некроза при контакте с Изначальным Эфиром: 92%. Риск летального исхода при контакте: 89%».

Риск был огромен, но шанс на спасение — реален.

— Если это Сердце существует, почему мы не используем его? «Почему мой отец не забрал его?» —спросил Денис, закончив перевязывать руку.

Варг горько усмехнулся. — Потому что Пустоши — это не прогулка по саду Люминиса. Чем ближе к Сердцу Зимы, тем сильнее искажается реальность. Мороз там такой, что крошится гномья сталь. А твари... те мутанты, что сейчас скребутся в нашу Стену, — лишь убежавшие оттуда слабаки. Сердце Зимы охраняют Древние. Сотни лордов Севера и высших магов уходили туда в поисках силы. Вернулись единицы, и большинство из них сошли с ума от того, что видели. Ваш отец, Железный Регент, слишком рано взвалил на себя бремя управления государством. У него не было времени на самоубийственные походы. Но у вас, лорд-командующий, нет выбора.

Генерал указал на забинтованную руку Дениса. — Ваша рука умрет через неделю. А вместе с ней умрет и надежда Империи. Если вы пойдете на Юг калекой, Валуз раздавит вас.

Денис посмотрел в окно-бойницу. За стеклом бушевала метель, скрывая за собой бескрайние, таящие смерть Пустоши. Где-то там, во мраке и холоде, находилось его спасение. И его абсолютное могущество. Если он добудет Сердце Зимы, он не просто вернет себе магию. Он обретет силу, перед которой рухнут стены Авенора и дрогнут Ткачи Судеб. Он станет непреодолимой силой природы.

— Значит, мы пойдем туда, — голос Дениса звучал ровно, как треск льда. Никаких сомнений. Только холодный расчет. — Подготовьте экспедицию. Никаких больших отрядов — армия привлечет ненужное внимание Орды мутантов. Мне нужен небольшой, мобильный отряд. Эмиль Ренар. И десяток ваших самых отмороженных ветеранов, генерал. Тех, кто уже считается мертвецом и кому нечего терять.

Варг медленно кивнул, его лицо выражало глубочайшее уважение. Этот юноша не дрогнул перед лицом смерти. Он действительно был Брианом. — Я соберу лучших Смертников легиона, лорд-командующий. У вас будет отряд из тех, кто не боится смотреть в глаза Бездне.

— Отлично. Выдвигаемся на рассвете, — Денис развернулся к картам. Боль в руке никуда не делась, но теперь она стала лишь таймером. Таймером до его триумфа или его гибели. — Пусть Людовик остается в Цитадели под вашей охраной. Продолжайте переформирование корпусов. Когда я вернусь... я вернусь с силой, которая сметет Валуза с лица земли.

Север бросал ему вызов. Мертвые Пустоши жаждали его крови. Но Денис де Бриан собирался забрать у них Сердце.

Глава 40

Эпилог

Ночь в Северной Цитадели всегда была темной и тяжелой, словно сам воздух промерзал насквозь, давя на плечи каменным грузом. В личных покоях лорда-командующего пахло сосновыми дровами, горькими целебными травами и едва уловимым, тошнотворным запахом омертвевшей плоти.

Денис де Бриан сидел за массивным дубовым столом, освещенным лишь пламенем двух толстых восковых свечей. Его правая рука, почерневшая от магического некроза, покоилась на перевязи, туго примотанная к груди. Боль стала его постоянным спутником — тупая, пульсирующая, она грызла нервные окончания, напоминая о том, что время неумолимо утекает.

Перед ним лежал чистый лист плотного, дорогого пергамента. В левой, здоровой руке Денис держал гусиное перо, обмакнутое в чернила. Писать левой рукой было непривычно, буквы выходили угловатыми и резкими, но сейчас эстетика не имела значения. Имела значение лишь абсолютная секретность.

— ЕВА, активация криптографического протокола, — мысленно произнес Денис, глядя на танцующее пламя свечи. — Алгоритм полиалфавитной подстановки. Ключ шифрования — сонет «Серебряная тень», страница сорок два из сборника стихов, который мы читали с Алиной в библиотеке Люминиса.

«Протокол активирован, — мгновенно отозвался в разуме холодный, бесстрастный голос Системы. — Интеграция ключа завершена. Проецирую зашифрованный текст на зрительный нерв. Визуальный интерфейс готов».

Перед глазами Дениса прямо поверх чистого пергамента вспыхнули полупрозрачные, светящиеся строчки. ЕВА переводила его мысли в сложнейший шифр, который для любого постороннего — будь то шпион казначея Морвана, инквизитор или перехватчик Ткачей Судеб — выглядел бы как бессмысленный набор символов, торговых терминов и рецептов северных настоек. Лишь Алина, знавшая наизусть тот самый сонет и обладавшая блестящим аналитическим умом, смогла бы разгадать послание.

Денис начал аккуратно переносить светящиеся символы на бумагу.

«Моя Лунный Свет, — писал он, и за каждым холодным символом шифра скрывалась буря эмоций, которую он не позволял себе показывать днем. — Я жив. Северные льды оказались не способны убить того, в ком горит ненависть к нашим врагам. Но это лишь малая часть правды. Игра изменилась, Алина. Фигуры на доске сброшены».

Он сделал паузу, макнув перо в чернильницу. ЕВА безупречно генерировала шифр, вплетая ложные паттерны для обмана возможных дешифровщиков.

«Филипп де Лоррен больше не скрывается в тени. Истинный Король Людовик явил себя. Северные Легионы преклонили перед ним колени. Теперь это не просто пограничная стража, это личная армия монарха. Мы знаем о планах Валуза. Мы знаем о колоссальной армии, которую Юг готовит обрушить на столицу. Пусть Морван и Ткачи Судеб думают, что контролируют Авенор. Пусть упиваются своей временной властью».

Денис стиснул зубы. Некроз в правой руке дернулся вспышкой острой боли, но юноша лишь сильнее сжал перо в левой руке.

«Я закрыл границы Севера. Мои генералы прямо сейчас перековывают неповоротливые легионы в ударные мобильные корпуса. Когда Валуз приведет своих наемников под стены Авенора, когда они увязнут в осаде и их коммуникации растянутся, мы спустимся с гор. Я приведу армию, которая не знает жалости. Мы ударим им в спину. Мы сметем мятежный Юг и очистим столицу от предателей до последнего человека. Никакой пощады. Никаких переговоров.

Но до тех пор, Алина, ты должна держать Авенор изнутри. Твой Круг Серебряного Затмения — это наш нож в их подбрюшье. Саботируйте поставки. Сейте панику среди южных лордов. Защищай моего отца. Верь не словам, верь только Истине, как учит твой дар. Я вернусь. Что бы ни стояло между нами — снега, мутанты или сама смерть, — я вернусь за тобой. Жди Север».

Денис поставил последнюю точку. Он отложил перо, посыпал пергамент мелким песком, чтобы высушить чернила, и аккуратно свернул письмо в тугую трубку. Затем он капнул на стык горячим сургучом и вдавил в него печатку без герба.

Из тени у дверей неслышно выступил Эмиль Ренар. Мэтр, одетый в плотный походный плащ, подбитый волчьим мехом, посмотрел на письмо.

— Вы уверены, что вороны прорвутся сквозь метель, милорд? — тихо спросил Эмиль.

— Отправь трех птиц разными маршрутами, — ответил Денис, передавая свиток. — Одна из них точно достигнет голубятни Железного Регента. Морван не контролирует небо.

Эмиль кивнул, пряча письмо во внутренний карман. — Как скажете. Экспедиционный отряд готов. Мы ждем только вас на плацу.

Когда за шпионом закрылась дверь, Денис медленно поднялся. Он подошел к стойке с броней и начал облачаться. Никаких тяжелых лат. Только зачарованная, укрепленная алхимиками кожа, кольчужная рубаха из легкой гномьей стали и плотный северный плащ. На пояс он повесил короткий, прямой меч. Сражаться левой рукой было неудобно, но сейчас он не мог рассчитывать на магию.

Он понимал страшную правду: армия Короля готовится к маршу на Юг, легионеры горят фанатичной преданностью, но без возвращения своей силы он подведет их всех. Валуз выставит против него боевых магов, и тактика мобильных корпусов разобьется об их огненные штормы, если Денис не сможет прикрыть своих людей Абсолютным Льдом. Он должен стать Грандмастером. Иначе вся эта война — лишь красивая прелюдия к их казни.

Спустя несколько часов небольшой отряд стоял на краю ледяного купола Заставы №7.

Магический барьер, поддерживаемый древними обелисками, слабо мерцал голубоватым светом, сдерживая ярость Мертвых Пустошей. За этой невидимой чертой бушевала непроглядная, ревущая метель. Ветер завывал так, словно тысячи измученных душ кричали в унисон, требуя свежей крови. Температура там, за куполом, была настолько низкой, что пар от дыхания замерзал еще до того, как успевал рассеяться.

Это был край изведанного мира. Дальше начинались владения Смерти.

Денис стоял на снегу, вглядываясь в белую мглу. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Эмиль, проверяя крепления на своих метательных кинжалах. Чуть позади выстроились десять человек — лучшие из лучших, элита Северных Легионов.

Их вел Торвальд — гигантский, покрытый шрамами ветеран, чей нос был отрублен еще в прошлой войне, а левый глаз заменял бельмо. Торвальд был свидетелем того, как Денис вычислил предателя Кассия и спас заставу от орды мутантов. Теперь этот суровый северянин смотрел на молодого лорда с фанатичной преданностью. Он и его «Смертники» знали, что из этого похода в сердце Пустошей вернутся не все. Возможно, не вернется никто. Но для северянина умереть, прокладывая путь своему командиру, было высшей честью.

— Собачья погодка, милорд, — хрипло усмехнулся Торвальд, похлопывая рукой по рукояти своего исполинского двуручного топора. — Твари сегодня будут злыми.

— Значит, мы будем злее, Торвальд, — спокойно ответил Денис.

Сзади раздался скрип снега. Людовик, одетый в роскошные, но практичные меха, подошел к Денису. Юный Король настоял на том, чтобы лично проводить экспедицию до границы. Его сопровождал десяток гвардейцев генерала Варга, но сейчас они благоразумно держались на расстоянии.

Людовик посмотрел на забинтованную правую руку Дениса, затем перевел взгляд на ревущую метель.

— Ты уверен, что это единственный путь? — тихо спросил Король, и в его голосе прозвучала искренняя тревога. — Я могу приказать армии выступить прямо сейчас. С магией или без, ты — гениальный стратег, Денис. Мы справимся.

Денис повернулся к другу. Его серебристые глаза были такими же холодными и безжалостными, как лед вокруг них.

— Стратег может выиграть битву, Людовик. Но чтобы выиграть гражданскую войну против ста пятидесяти тысяч наемников и Южных магов, нужен символ. Нужна сила, которую нельзя проигнорировать. Если я не верну себе магию, твои легионы истекут кровью на равнинах Срединных Земель. Я не позволю Валузу забрать то, что принадлежит нам. Я принесу Сердце Зимы. Или останусь в этих снегах навсегда.

Людовик тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Денис де Бриан принял решение, и никакая сила в мире не могла заставить его свернуть с пути.

Король снял плотную кожаную перчатку со своей левой руки, на которой сверкал рубиновый перстень — печать Истинного Короля. Он протянул руку Денису.

— Тогда иди и возьми то, что тебе нужно, брат, — твердо произнес Людовик. — Я удержу Север. Я подготовлю корпуса. Когда ты вернешься, армия будет готова выступить по твоему слову. Да хранят тебя боги.

Денис левой рукой крепко пожал руку Короля.

— Никому не доверяй, Людовик. Варг предан, но шпионы Ткачей Судеб могут быть где угодно. Ешь только то, что проверено. Спи с кинжалом под подушкой. Будь параноиком. Будь Королем.

Денис отпустил руку Филиппа-Людовика и повернулся к мерцающему барьеру Заставы №7. Он посмотрел на ЕВУ, чьи тактические расчеты непрерывно бежали перед его мысленным взором. Вероятность гибели была колоссальной. Сердце Зимы ждало его, скрытое за сотнями миль ледяного ада, охраняемое тварями, само существование которых нарушало законы природы.

Но страха не было. Была лишь холодная, звенящая ярость и абсолютная решимость.

Денис кивнул Эмилю и Торвальду.

— Выдвигаемся.

Лорд-командующий Северных Легионов сделал шаг вперед, пересекая невидимую границу магического купола. Как только он оказался по ту сторону, Мертвые Пустоши ударили в него ледяным тараном. Ветер попытался сбить его с ног, снег залепил глаза, а мороз мгновенно прокрался под одежду, пытаясь сковать кровь в жилах.

Но Денис не отступил. Он стиснул зубы и сделал еще один шаг. За ним, молчаливыми тенями, сквозь купол прошли Эмиль, Торвальд и десяток Смертников.

Людовик стоял на безопасной стороне Заставы, глядя, как маленькая фигура его лучшего друга и самого опасного человека в Империи растворяется в непроглядной, ревущей белой мгле. Через минуту метель полностью скрыла отряд из виду.

Грандиозная партия, начавшаяся в дворцовых коридорах Авенора, перешла в свою самую темную, смертоносную фазу. Четвертый том истории закончился здесь, на краю света, где кончались интриги и начиналось первобытное выживание.

Впереди Дениса ждали Древние боги Севера, мутанты, искаженный Эфир и Сердце Зимы. Он должен был пройти через этот ад, чтобы вернуться и обрушить свой собственный ад на головы предателей.

Буря поглотила их, и над Мертвыми Пустошами разнесся протяжный, леденящий душу вой. Истинная война только начиналась.