Хозяин облачного трона V

Глава 1

Мы с Филом торчали в столице уже почти две недели после отъезда Лиры, и за это время не добились по большому счёту ничего. Человечек Фила, тот самый старый проверенный контакт из канцелярии ИСБ, отрабатывал свои деньги честно и выяснил, что Маврол в своей организации занимал далеко не рядовую должность. Место жительства тоже удалось пробить: Маврол был не женат и проживал в закрытом офицерском квартале при ведомственном городке ИСБ, за двойным периметром охраны, магическими печатями на воротах и постоянным патрулём по всему кварталу. Соваться туда было ещё опаснее, чем к нему на работу.

С привычками и досугом Маврола вышло ещё хуже. Информатор Фила, как ни старался, не мог ничего найти: ни любимых ресторанов, ни постоянных мест для вечернего отдыха. Слишком откровенно расспрашивать он боялся и правильно делал, потому что задавать вопросы о сотруднике Серого корпуса было занятием не просто рискованным, а самоубийственным, а потихоньку не получалось. Маврол оказался таким скрытным, что возникало ощущение, будто этот человек вообще не существует за пределами своей работы и своего квартала.

Таким образом, выходило, что полученная информация вообще ничем нам не могла помочь, и мы с Филом уже начали сомневаться, что сможем как-то подобраться к этому таинственному сотруднику Серого корпуса. Единственная возможность, что у нас была — это подкараулить Маврола на пути из дома или домой и взять его прямо на улице. А это было настолько рискованно, что даже Фил, который любил рисковать, признавал: так действовать можно только от полного отчаяния. А до отчаяния мы пока не дошли. Вот и ждали, когда человечек из канцелярии либо что-нибудь нароет, либо окончательно распишется в бессилии, не оставив нам другого пути, кроме рискованного. Ждали, а дни летели один за другим.

А ещё я очень переживал за Лиру. Она уехала домой, и с тех пор я ничего о ней не знал. Как она добралась, как там её семья, не вытворил ли чего герцог — обо всём этом можно было лишь гадать. Быстрой связи на расстоянии в этом мире не существовало, письма шли долго, и каждое утро я просыпался с неприятным чувством, что пока я тут сижу и жду непонятно чего, там, дома, может происходить что-то нехорошее.

Этим вечером я ужинал один, в таверне при нашем постоялом дворе. Фил сказал, что вернётся совсем поздно, да и, признаться, я был не против ужина в одиночестве — за две недели бок о бок мы друг другу порядком надоели. Передо мной стояла глиняная тарелка с жареными свиными рёбрышками, политыми тёмным перечным соусом, и рядом с ней миска с печёной картошкой в масле и луке. Рёбрышки оказались отменными: мясо отходило от кости само, корочка хрустела, соус был в меру острый и в меру солёный.

Запивал я эту вкуснятину пивом. В столице его варили очень хорошо, ничего подобного ни в Трогбеле, ни даже в Криндорне я не встречал. Пиво было просто замечательное: плотное, янтарное, с горьковатым послевкусием и густой пеной. Вообще, я старался им не злоупотреблять, но за ужином позволить себе кружечку считал абсолютно нормальным. Тем более что день опять прошёл впустую, а дни, прошедшие впустую, заслуживают хотя бы хорошего ужина.

Я обгрыз очередное ребро, отложил кость на тарелку, отхлебнул пива и подумал, что сейчас бы к нему да горсть жареного солёного арахиса. Или чипсов. А в придачу к ним ещё и трансляцию Лиги чемпионов на большом телевизоре. И чтобы Барса играла. Сидеть, попивать пиво, хрустеть орешками и смотреть, как любимая команда гоняет мяч по зелёному полю — простое человеческое счастье, о котором я раньше даже не задумывался, а теперь вспоминал с тоской.

Вообще, в последнее несколько дней, пока я маялся от безделья, ностальгия накатывала на меня особенно сильно. Так-то на меня в этом мире столько всего навалилось, что я начал забывать, кто я на самом деле и откуда. Иногда ловил себя на том, что думаю, как местный, реагирую, как местный, и даже злюсь, как местный. Ни метро, ни асфальта, ни кофе из автомата, ни горячего душа, и я потихоньку к этому привык. Если бы Фил иной раз не называл меня Ваней, так, наверное, я и не вспоминал бы прошлую жизнь. Жил бы себе Аристарном Оливаром и не парился.

А ведь ещё совсем недавно у меня был телефон, был интернет, были друзья, была работа, была обычная нормальная жизнь. Со своими проблемами, понятное дело, но это были нормальные человеческие проблемы, а не «как вытащить из своего тела двух подселенцев» и «как отомстить герцогу, который убил моего нового отца». С одной стороны, конечно, мир тут интересный, магия всякая, летающие замки, и скучно тут точно не бывает, но дома было лучше.

Я обвёл взглядом таверну, посмотрел на каменные стены, на потолочные балки, на свечи в глиняных подсвечниках и вздохнул. А потом быстро взял себя в руки — какой смысл горевать по прошлому, если его не вернуть? Ностальгия ностальгией, а рёбрышки стынут. Я потянулся за следующим ребром и в этот момент заметил девушку. Невероятно красивую девушку. Она шла через зал по направлению к моему столику.

И я тут же подумал, что, пожалуй, один несомненный плюс у этого мира всё-таки имелся: красивые девушки. Таких, как Тина и Лира, у меня в прошлой жизни не было. Не то чтобы таких девушек в моём родном мире не существовало, ещё как существовали, но вот у меня с ними ничего не складывалось. А здесь по этой части всё вышло значительно лучше. Хотя, возможно, будь у меня и в прошлой жизни дар соблазнения от Ферона, может, и там бы всё было замечательно.

Девушка тем временем приближалась, и я невольно отложил ребро обратно на тарелку. Ростом красавица была чуть выше среднего, а фигура у неё — просто крышесносящая: тонкая талия, широкие бёдра, длинные ноги, угадывавшиеся под подолом тёмно-зелёного платья, которое сидело на ней так плотно, что не оставляло пространства для фантазий. Потому что фантазировать было незачем: всё и так было видно.

Верх платья был скроен с глубоким вырезом, и то, что этот вырез открывал, заслуживало отдельного упоминания. Грудь у незнакомки была роскошная: полная, высокая, и вырез платья не столько прикрывал её, сколько подчёркивал, обрамляя так, что глаз цеплялся и не хотел отцепляться. Лицо тоже не подвело: правильные черты, пухлые губы, большие тёмные глаза, густые каштановые волосы, свободно падавшие на плечи. Поверх платья на девушке был короткий приталенный корсаж из тёмной ткани, расшитый серебряной нитью, который ещё сильнее стягивал талию и приподнимал грудь.

Красавица подошла к моему столику, остановилась и посмотрела на меня.

— Добрый вечер, — произнесла она, и голос у неё оказался низкий, бархатный и невероятно сексуальный. — Вы не будете возражать, если я присяду?

Я посмотрел на неё, потом зачем-то посмотрел на соседние столы, потом снова на неё.

— Если вы не ошиблись столиком, то, конечно же, можете, — ответил я.

Девушка улыбнулась уголками губ и произнесла:

— Думаю, что я не ошиблась.

Она отодвинула стул, села напротив и посмотрела на меня. Посмотрела так, что мне пришлось напомнить себе, что я здесь ужинаю, а не пришёл за приключениями. Она устроилась на стуле, положив руки на стол, чуть подавшись вперёд, и в этом простом движении было столько продуманной, отточенной грации, что сразу становилось понятно: она прекрасно знает, как выглядит и какое впечатление производит. Вырез платья при таком наклоне открывал ещё прелести ещё больше, и взгляд мой, разумеется, скользнул вниз. На секунду. Может, на две. Потом я перевёл глаза обратно на её лицо.

Девушка молчала и улыбалась. Я тоже молчал и пытался понять, что происходит. Возникла неловкая пауза. Она явно ждала, когда я первым начну разговор, а я ждал, когда она объяснит, зачем пришла. Рёбрышки остывали, пиво грелось. Ни один из нас не собирался сдаваться первым.

— Господин Оливар? — произнесла девушка наконец.

Такого поворота я не ожидал. Откуда эта красавица знала моё имя? Я невольно напрягся, но постарался этого не показать.

— Да, это я, — ответил я, отодвигая тарелку с рёбрышками в сторону, чтобы он меня не отвлекала.

Девушка положила ладони на стол, чуть наклонилась ко мне и произнесла:

— У меня есть для вас послание.

— От кого? — поинтересовался я.

— От друга, — ответила она.

— Это, конечно, здорово, а могу я узнать от чьего друга? Вашего или моего?

Девушка рассмеялась. Она запрокинула голову, обнажив длинную гладкую шею, и при этом движении корсаж на ней натянулся так, что глубокий вырез платья превратился в откровенную демонстрацию достоинств, которыми природа наградила эту девушку щедро и без экономии. Я опять невольно посмотрел туда, куда, наверное, смотреть не следовало. Красавица перехватила мой взгляд и засмеялась ещё громче. Смех у неё был звонкий, переливчатый, слышно было на весь зал.

Мне стало неловко. Поймали, как мальчишку. Просмеявшись, девушка смахнула пальцем выступившую слезу и произнесла:

— А он говорил, что вы любите шутить. От вашего друга.

Эта загадочность мне не нравилась. Но я надеялся, что из самого послания станет понятно, от кого оно, и тогда всё прояснится.

— Ну что ж, давайте ваше послание, и там уже будет видно: от друга оно или нет, — сказал я и выжидающе посмотрел на девушку.

Та откинула волосы с плеча, улыбнулась и сказала, чуть понизив голос:

— Послание на словах.

— Хорошо, я вас внимательно слушаю, — сказал я и подался вперёд.

Девушка покачала головой, обвела взглядом зал и произнесла:

— Здесь слишком много лишних ушей.

— Вы можете говорить шёпотом, у меня хороший слух, — возразил я.

— Есть люди, у которых он идеальный, — ответила красавица. — И они могут быть в этом зале и следить за мной.

Я помолчал, обдумывая сказанное, и спросил:

— И что вы предлагаете?

Девушка подалась ко мне через стол и произнесла вполголоса:

— Давайте пройдём в мою комнату. Там безопасно, я поставила защитные печати от прослушивания.

Я с интересом посмотрел на неё. Она смотрела на меня. Предложение было из тех, от которых в нормальных обстоятельствах не отказываются: роскошная, невозможно красивая девушка зовёт к себе в комнату. Мечта любого мужчины. Вот только обстоятельства у меня были далеко не нормальные. Поговорить с глазу на глаз можно было и на улице, это было бы и логичнее, и безопаснее. Зачем тащить незнакомого мужчину к себе в комнату, если нужно всего лишь передать послание? Что-то тут было не так.

Похоже, девушка заметила мои колебания, потому что добавила:

— Не бойтесь, Аристарн.

А вот это прозвучало уже неприятно. И даже обидно. Бояться красивую девушку? Я, конечно, подозревал подставу, но бояться? Нет уж.

— Я вас не боюсь, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Девушка снова рассмеялась тем же звонким переливчатым смехом, от которого несколько мужиков за соседними столами обернулись в нашу сторону. Отсмеявшись, она поднялась со стула и с лёгким вызовом произнесла:

— Так в чём же тогда дело? Пойдёмте!

А я продолжал сидеть и думать. В том, что это железно была какая-то постанова, я не сомневался. Возможно, даже подстава. Передавать какое-то там послание она мне явно не собиралась. Но вот что ей было нужно, я понять не мог. И что теперь делать? Не идти? Это было бы глупо. Если кто-то решил меня подставить, то сделает это если не сейчас, так позже, и, возможно, застанет врасплох. А сейчас я, по крайней мере, был настороже и мог подготовиться — наложить на себя защитные заклятия и быть начеку. Лучше войти в ловушку с открытыми глазами, чем получить удар в спину, когда не ждёшь.

Я встал из-за стола и вопросительно посмотрел на девушку.

— Идите за мной, — сказала она, улыбнувшись, и пошла через зал.

Я отправился следом. Зал таверны был длинный, столы стояли по обе стороны прохода, и незнакомка шла по этому проходу так, что все взгляды тянулись за ней. Грузный мужик с красным лицом и кружкой в руке застыл на полуглотке, провожая красавицу глазами. Двое парней за угловым столом одновременно повернули головы и словно застыли, открыв рты. Пожилой торговец в дорогом кафтане оторвался от тарелки и смотрел ей вслед, забыв про вилку в руке. Даже хозяин за стойкой и тот приосанился и расправил плечи, когда она проходила мимо. Я поймал на себе пару завистливых взглядов и мысленно усмехнулся.

Девушка подошла к лестнице и начала подниматься на второй этаж. Я шёл за ней на расстоянии трёх ступенек, и с этого ракурса, снизу вверх, вид открывался такой, что в другой ситуации я бы, пожалуй, забыл обо всех подозрениях. Бёдра её двигались плавно, подол платья покачивался в такт шагам, и каждое движение было выверено так, что выглядело одновременно естественным и невыносимо соблазнительным. Она не просто шла по лестнице. Она поднималась так, чтобы тот, кто идёт за ней, не мог отвести глаз. И она своего добилась, потому что я действительно не мог.

Но при этом я не забывал о деле: пока мы шли по залу и поднимались по лестнице, я лихорадочно накладывал на себя защитные заклятия. Первым делом поставил многослойный щит, уплотняя воздух вокруг тела тонкими, почти невидимыми слоями. Потом активировал усиление суставов и костей. Концентрация давалась с трудом на ходу, приходилось совмещать мысленное управление потоками с тем, чтобы не запнуться на ступеньках и не выглядеть при этом идиотом, который корчит рожи. Последним я наложил защитное плетение на голову и шею, самые уязвимые места. Негусто, конечно, но хоть что-то. Если девушка окажется магом, первый удар я выдержу.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор был короткий, дверей вдоль него четыре или пять. Девушка подошла к одной из них, повернула ручку и вошла внутрь. Я проверил свои защитные заклятия, убедился, что всё на месте, и вошёл следом.

Комната была простенькая: небольшая, метров двенадцать, голые стены, ни картин, ни ковров. В углу стояла кровать, застеленная серым покрывалом, у окна маленький столик с одним стулом, у двери простой одностворчатый шкаф. Ни вещей, ни сумок, вообще ничего, что указывало бы на то, что здесь кто-то живёт. Просто пустая комната с минимумом мебели.

Девушка прошла к кровати, развернулась, присела на край и посмотрела на меня. Она облокотилась на одну руку, слегка откинувшись назад, и спросила:

— Я тебе нравлюсь?

Нормальный расклад. Послание, значит. От друга. Ну да.

Я стоял у двери и смотрел на неё. Девушка тем временем свободной рукой отбросила волосы за плечо, устроилась поудобнее и вытянула ногу, так что подол платья приподнялся, обнажив стройную лодыжку. Она ждала ответа, и вся её поза, вся она целиком от макушки до кончиков пальцев транслировала одно: я здесь, я вся твоя, тебе нужно только сказать «да».

Я скрестил руки на груди и ответил:

— Ты красивая.

Девушка качнула головой, усмехнулась и сказала:

— Я знаю, что я красивая. Но я спросила тебя не об этом. Я тебе нравлюсь?

— Это зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в эти слова, — ответил я. — Ты очень красивая, и ты не можешь не нравиться, как не может не нравиться прекрасный цветок или произведение искусства. Но если речь идёт о влечении, то я должен тебя расстроить, у меня есть девушка.

Красавица подпёрла подбородок ладонью и спросила:

— Ты её любишь?

— Не думаю, что мне хочется сейчас с тобой обсуждать наши отношения, но раз уж ты спросила, то отвечу, да, — сказал я.

Девушка улыбнулась ещё обаятельнее и, не сводя с меня глаз, изменила позу и легла на бок, подперев голову ладонью. Платье натянулось на бёдрах, вырез сместился, открывая ещё больше. Зрелище было из тех, при виде которых забываешь, зачем пришёл.

— Я так понимаю, никакого сообщения у тебя для меня нет? — спросил я, заставляя себя смотреть ей в лицо.

Девушка приподнялась на локте и ответила:

— Есть.

— Тогда я внимательно слушаю, — сказал я.

Красавица поднялась с кровати. Встала, поправила волосы, подошла ко мне очень близко, так что я ощутил лёгкий цветочный запах от её кожи, и посмотрела мне прямо в глаза. Потом подняла руки к шнуровке корсажа и начала медленно развязывать тесёмки.

Она делала это не спеша, одну за другой вытягивая шнурки из петель, и при этом ни на секунду не отводила от меня взгляда. Глаза у неё были тёмные, с каким-то янтарным оттенком, и в них плясали отблески свечи, горевшей на столике у окна. Она улыбалась, и от этой улыбки у меня в голове настойчиво пробивалась мысль, что мужик я, конечно, принципиальный, и понимаю, что это подстава, но всему есть предел.

Последняя тесёмка поддалась, корсаж ослаб и соскользнул с плеч. Красавица поймала его одной рукой и аккуратно положила на стул. Под корсажем оказалась тонкая льняная сорочка, почти прозрачная, которая скрывала немногим больше, чем ничего. Девушка опустила с плеч тонкие бретели, и сорочка упала на пол.

Держись, Ваня, это точно подстава. Хороша девка, ничего не скажешь. И не просто хороша, а прям крышу сносит. За такую фигуру и личико рекламные агентства в моём прошлом мире заплатили бы любые деньги. Но железно подстава. И вот бы ещё знать, чья.

— Я же сказал, что у меня есть девушка, — выдавил я из себя, стараясь не смотреть на идеальную грудь. — Извини, но корсаж ты сняла зря.

— Я сняла корсаж, чтобы он не порвался, — ответила красавица.

— А чего ему рваться? — спросил я, искренне удивившись.

Девушка снова посмотрела мне в глаза, сделала ещё один маленький шаг ко мне, подняла правую руку и кончиками пальцев легко коснулась моей щеки. Она улыбнулась и произнесла:

— А ты подумай, Ваня.

Меня окатило ледяной волной. Ваня? Она назвала меня Ваней. Но в этом мире моё настоящее имя знал только Фил. Или не только?

— Что?! — я невольно отступил.

Девушка отошла на пару шагов и захохотала — громко, запрокинув голову, держась рукой за живот. А потом её тело начало меняться: кожа пошла волнами, плечи дёрнулись, расширяясь, спина выгнулась. Черты лица поплыли, потеряли чёткость, рот раздался в стороны, превращаясь в широкую звериную пасть. Глаза вспыхнули жёлтым огнём. Тело росло, вытягивалось, менялось прямо на моих глазах. Гладкая женская кожа покрывалась рыжей шерстью, руки удлинялись, на пальцах проступали чёрные загнутые когти.

Остатки платья треснули по швам и полетели на пол лоскутами, не выдержав, когда тело внутри них вдвое увеличилось в размерах. Звук рвущейся ткани перемешался с хрустом суставов и утробным рычанием, и через несколько секунд на месте красивейшей девушки, которую я когда-либо видел, стоял кронот в своём истинном облике: высокое существо, покрытое рыжей шерстью, с горящими жёлтыми глазами, заострёнными ушами и чёрными когтями. Стоял и хохотал.

— Видел бы ты свою рожу, Ваня, — выдавил Дрок сквозь смех.

— Ты вообще охренел?! — возмутился я, придя в себя. — Что за тупые приколы?!

Дрок захохотал ещё сильнее, шерсть на его груди тряслась от смеха. Сквозь этот смех он произнёс:

— Прости, но я должен был проверить на ком-то, достаточно ли я хорош в женском обличии.

— Грязный извращенец! — выругался я. — Ты что, хотел меня соблазнить?

После этих слов кронот начал смеяться ещё сильнее — так, что еле стоял на ногах. Потом, не переставая посмеиваться, снова начал меняться. Рыжая шерсть стала уходить, тело уменьшалось, морда сплющивалась, вытягиваясь в привычное человеческое лицо. Когти втянулись, уши округлились, жёлтый огонь в глазах погас. Через несколько секунд передо мной стоял Фил. Совершенно голый, потому что одежда, которая была на «девушке», валялась на полу рваными тряпками.

Я посмотрел на голого Фила и сказал:

— Лучше бы ты обратно в голую девушку превратился.

— Ой, ладно! — Фил отмахнулся и пошёл к шкафу. — Ты будто в бане ни разу не был. Погоди, сейчас оденусь. Не могу же я в одетого человека перекинуться.

Кронот открыл шкаф и вытащил приготовленную одежду. Натянул через голову длинную серую рубаху, достал тёмные штаны и, усевшись на кровать, начал их надевать. При этом посмотрел на меня и заявил:

— А ты молодец. Кремень!

— Да идиотом надо быть, чтобы на такую голимую подставу купиться, — ответил я, всё ещё злясь.

Фил поднялся, подвязал штаны ремнём и полез обратно в шкаф за сапогами.

— Но девка-то хороша была? — спросил он, обуваясь.

Тут мне крыть было нечем.

— Хороша, — признал я. — Но один хрен ты грязный извращенец!

— Да не собирался я тебя соблазнять, — заявил кронот, натягивая сапог. — Успокойся! У меня с ориентацией всё нормально.

— А если нормально, то на фиг ты этот цирк устроил? — спросил я. — Крыша со скуки поехала?

Фил натянул второй сапог, встал, топнул ногой, проверяя посадку, и ответил:

— Для дела.

— Боюсь даже спросить, что ж за дело у тебя такое, — сказал я.

— У нас, — уточнил кронот.

Он достал из шкафа камзол, накинул его на плечи и начал застёгиваться. А я смотрел на него, ожидая объяснений. Фил застегнул последнюю пуговицу, одёрнул камзол и пояснил:

— Человечек мой все варианты уже пробил по Мавролу. Ни друзей, ни родных, ни даже просто хороших знакомых у него нет. И не развлекается он никак, ни хобби, ни увлечений. Даже не пьёт. Но у каждого человека должно быть слабое место. И у Маврола оно есть! Его слабое место — бабы! Так что будем ловить этого хмыря на живца. По-другому к нему никак не подобраться.

— Чтобы ловить его на живца, надо знать, где и как он с женщинами знакомится, — заметил я.

— Узнаем, — ответил Фил. — Человечек денюжку отрабатывает. Скоро всё узнаем. Главное, теперь мы понимаем, в каком направлении копать! Ну а прежде чем это направление разрабатывать, я должен был проверить, получится ли у меня перекинуться в убойную красотку.

— Получилось, — успокоил я кронота. — Можешь мне поверить.

— Да я ещё в таверне понял, что получилось, — сказал Фил. — У тебя разве что слюни не текли, когда ты на мои сиськи пялился.

— Никуда я не пялился! — возмутился я. — Просто глянул и отметил, что неплохие.

— Ну да, ну да. Отметил он. И так десять раз.

— Но ты сам сказал, что я кремень.

— Да хрен бы ты сдержался, если бы не испугался, — заявил Фил.

— Я не испугался, — отрезал я.

— Ага. Видимо, ты от неиспуга на себя кучу защитных заклятий наложил.

— А это ты как заметил?

— Да ты такие рожи корчил, когда пытался на ходу концентрацию поймать, что трудно было не заметить, — пояснил Фил.

А вот это было неприятно. Я-то думал, что справился незаметно, а, оказывается, по мне всё было видно. Фил увидел моё расстройство и сказал:

— Не переживай. Это дело поправимое. Позанимаюсь с тобой пару месяцев, будешь всё делать незаметно. А сейчас мы с тобой должны спуститься в таверну и отметить этот замечательный факт, что я смог перекинуться в соблазнительную девку.

— А что это за девушка была? — поинтересовался я. — Кто-то конкретный?

— Нет, — ответил Фил. — Собирательный образ.

— А в конкретную можешь превратиться?

Кронот с интересом посмотрел на меня и спросил:

— А чего вдруг тебя это так заинтересовало? Боишься, что я в Лиру перекинусь и таки соблазню тебя?

Фил захохотал и повалился на кровать, потому что устоять не мог. Его трясло от смеха, и он никак не мог успокоиться. Я насупился, подождал, пока он отсмеётся, и сказал:

— Даже думать об этом не смей! И я не только про «соблазнить», но и в целом про «превратиться в Лиру»!

Кронот захохотал ещё громче и повалился на спину, держась за живот.

— Ну вот, теперь у тебя появилась фобия! — выдавил он сквозь хохот.

— Думать забудь, в Лиру превращаться! — повторил я. — Даже в шутку!

Фил наконец перестал хохотать. Он сел на кровати, утёр лицо ладонью и, отдышавшись, пояснил:

— Теоретически я могу в Лиру перекинуться, но это сложнее, чем в абстрактную девушку. Надо долго и хорошо изучать объект, трогать, рассматривать, выражаясь понятным тебе языком, сканировать. А в условную красивую девушку превратиться намного проще.

— В любом случае я тебя предупредил! — сказал я. — Не вздумай как-нибудь со мной так пошутить! Не прощу!

Фил поднялся с кровати и с самым невинным выражением лица ответил:

— Раньше таких мыслей не было, но теперь ты меня заинтересовал.

— Убью! — пообещал я.

— Ты не знаешь, как меня убить, — возразил кронот.

— Башку оторву, это должно сработать.

— Ладно, не бойся, — Фил поднял руки в примирительном жесте. — Обещаю, что в Лиру перекидываться не буду никогда. Но чтобы тебе было спокойнее, даю совет: в любой непонятной ситуации задавай вопросы!

Я посмотрел на него с подозрением.

— Ты предлагаешь мне с Лирой разработать кодовые вопросы, чтобы в непонятной ситуации я проверял, не ты ли это? Совсем охренел?

Фил захохотал снова и, отсмеявшись, пояснил:

— Нет. Просто задавай вопросы. Любые. Поговори о чём-нибудь. Я голоса не могу подделывать. Даже если я перекинусь в Лиру, мой голос будет женским, но совершенно не таким, как у неё.

Я вздохнул и сказал:

— Если так, то это хорошо.

— Именно так, — подтвердил Фил, а потом добавил: — Либо я тебе наврал, чтобы успокоить.

Он снова захохотал, а я стоял и думал: наврал или нет? Определить было невозможно. С этого чудовища станется и наврать, и сказать правду с такой рожей, что не отличишь одно от другого.

— Ладно, не грузись! Пойдём пожрём. Я тебе ещё кое-что забавное про Маврола расскажу, — сказал Фил и направился к двери.

Я бросил последний взгляд на рваные лоскуты платья, валявшиеся на полу, и пошёл следом. Рёбрышки внизу наверняка уже остыли. Надо будет заказать новую порцию. И ещё пива. После такого стресса одной кружкой было явно не обойтись.

*****

Дорогие читатели!

Поздравляю вас и себя со стартом 5-го тома! Надеюсь, он будет для вас не менее интересным, чем предыдущие.

Не забудьте закинуть книгу себе в библиотеку, тогда вы будете получать уведомления о выходе новых глав.

Ну и лайк можете книге поставить, если начало понравилось. )

Приятного чтения!

Глава 2

Тварь высшего порядка стояла посреди платформы и отбивалась от двенадцати магов одновременно. Громадная, в три с лишним ярда ростом, покрытая бугристой чёрной бронёй с тёмно-зелёными разводами, она опиралась на шесть суставчатых лап, каждая из которых заканчивалась четырьмя загнутыми когтями, и вращала массивной головой, на макушке которой торчали два длинных костяных нароста.

Из этих наростов тварь била магией: какими-то незнакомыми земным магам волнами — короткими, почти невидимыми. Волны эти расходились от наростов во все стороны, и там, куда они попадали, магические щиты рассыпались, заклятия гасли на подлёте, а маги хватались за головы, теряя концентрацию.

Три четвёрки бойцов работали с трёх сторон, стараясь накинуть на тварь обездвиживающие путы. Получалось скверно: стоило магическому захвату коснуться бронированной шкуры, как костяные наросты на голове твари вспыхивали тусклым багровым светом, по телу монстра пробегала волна, и путы трескались, расползались, плавились, не успев стянуться.

Двое бойцов уже получили ранения: одного тварь достала когтями, полоснув по рёбрам, и его утащили к лекарям, развернувшим пост в дальнем углу платформы, у второго просто оказалась слабой защита, и он просто упал, потеряв сознание, после очередной волны из наростов.

Тварь дёрнулась в сторону одной из троек и злобно раскрыла пасть, словно готовясь к нападению. Один из магов решил воспользоваться ситуацией и попытался подобраться к чудищу сбоку и немного сзади, чтобы ударить его в незащищённый стык подбрюшья. Но тварь заметила этот манёвр, развернулась и ударила мага хвостом. Бедняга отлетел на десяток футов и скатился с деревянной платформы на так называемую дорогу — магическую корку, покрывшую всё озеро на время появления разлома.

— Синхронно! С трёх сторон! На раз! — кричал командир гвардейцев, пытаясь координировать атаку. — И не убивать, мать вашу! Тварь нужна живой!

Маги ударили одновременно. И в этот раз у них наконец получилось: двенадцать парализующих заклятий обрушились на тварь, стянули ей лапы, прижали хвост к платформе, обхватили голову и попытались заткнуть наросты. Тварь осела на брюхо. Передние лапы подкосились, голова опустилась. Чудище не шевелилось секунду, две, три. Со стороны казалось, что дело сделано.

А потом наросты на голове полыхнули ярким багровым светом, и волна вышибла все двенадцать заклятий разом. Магов шатнуло, троих сбило с ног. Тварь вскочила на лапы и ударила наростами прицельно, по группе справа — по той, которая ближе всех стояла. Воздух перед мордой чудища дрогнул, исказился, и двоих бойцов просто смахнуло с ног невидимой силой, отшвырнув по платформе ярдов на пять; двое каким-то чудом остались на ногах, но их тоже отодвинуло волной на пару ярдов.

На всё это, стоя на дальнем конце платформы, смотрел Император. Хозяин Облачного трона наблюдал за боем молча, заложив руки за спину. За его правым плечом стоял Первый советник Тирлон Арбеллан, за правым — Советник по безопасности Вардисар Морлин. Чуть поодаль расположились Советник по военным делам Имкар Монтиск и Советник по магии Эстарн Рикор. Тут же находились герцог Астелира Норбис Кальдром, на чьих землях стояла Столица, и хозяин парящего замка, нависавшего над разломом — барон Талвер.

— Ваше Величество, — проговорил Рикор, приблизившись к Императору, — тварь высшего порядка должна остаться живой. Разлом держится, пока жива хотя бы одна тварь, вышедшая из него. Мы уже обездвижили по две из первой и второй волн. Когда нейтрализуем эту, путь на ту сторону будет открыт.

Император не ответил, он вообще никак не отреагировал на слова советника — просто стоял и следил за ходом боя. Командир подвёл свежую смену из восьми магов, и теперь тварь давили с четырёх сторон.

Барон Талвер, одетый в честь приезда Императора в парадный камзол, не отрывал глаз от сражения, всё время вытирал платком то лоб, то шею и ужасно нервничал — среди магов, дерущихся с тварью, был его старший сын.

— Вон он, ваша светлость, — негромко, с плохо скрываемой гордостью произнёс барон, обращаясь к герцогу. — Кайвор. Мой старший. На левом фланге с синим плащом. Сам вызвался.

Герцог посмотрел в указанном направлении и промолчал. А Кайвор Талвер — молодой светловолосый дворянин в лёгком нагруднике, работал вместе со второй четвёркой и изо всех сил старался не подвести отца и не ударить в грязь лицом перед сами Императором. Он держал линию, поддерживал обездвиживающие путы и ждал момента. Момент представился, когда тварь просела на левый бок, подвернув две из шести лап: бронированная шкура на подбрюшье разошлась, обнажив стык между пластинами, мягкий и незащищённый.

Кайвор рванулся вперёд и ударил парализующим клинком в стык. Клинок вошёл глубоко, тварь дёрнулась и завизжала так, что у стоящих возле неё заложило уши. Наросты на голове монстра полыхнули, и направленный магический удар обрушился на Кайвора в упор. Молодого дворянина подняло в воздух, швырнуло через головы товарищей и бросило на платформу в пятнадцати футах от твари. Он ударился всем телом и остался лежать. Не шевелился.

Барон Талвер вскрикнул и бросился было к сыну, но герцог Кальдром перехватил его за плечо и придержал.

— Стойте, — коротко сказал герцог. — Лекари рядом. Если вашему сыну можно помочь, они помогут. Вы там только помешаете.

Барон остановился, он понимал, что герцог прав. Он замер и смотрел, как двое бойцов подхватывают неподвижного Кайвора под руки и волокут к лекарскому посту в дальнем углу платформы. Лекари уже бежали навстречу. Один из них на ходу начитывал заклятие, и уже через несколько секунд зелёное свечение лекарской магии обволокло грудь и голову молодого барона.

А тем временем оставшиеся в строю маги наконец-то додавили тварь: обездвиживающие путы, наложенные одновременно с девятнадцати точек, стянули ей лапы, хвост, голову и главное — костяные наросты. Тварь легла на платформу, тяжело и медленно, подрагивая всем телом. Наросты мигнули, пытаясь ударить волнами, но путы держали крепко, и вспышка ушла внутрь, в саму тварь. Та вздрогнула от боли и затихла.

Командир гарнизона обошёл лежащую тварь, проверил каждый узел заклятий, убедился, что путы не ползут, после чего подошёл к Императору и отчитался:

— Тварь нейтрализована!

— Путь открыт, Ваше Величество, — добавил Рикор. — Можно выступать.

Хозяин Облачной империи молча взглянул на тварь, затем перевёл взгляд на разлом — тёмный сияющий разрыв в воздухе. Его края подрагивали и переливались тусклым свечением, то красноватым, то зеленоватым, а внутри разрыва бурлило что-то непонятное и светящееся: вспыхивали и гасли снопы белого и зелёного сияния, пробегали волны, по краям бегали искры. Из глубины разлома сочился дым, и оттуда же доносился низкий вибрирующий гул. Разлом жил, пульсировал и… ждал.

Водная поверхность вокруг платформы была скована «дорогой» — странной матовой коркой, серовато-белой и непрозрачной, которая образовывалась при каждом разломе. «Дорога» расходилась от разлома во все стороны, покрыв озеро до самого края платформы и дальше, до берега. По её поверхности разбегались тонкие паутины трещин, светившихся изнутри тусклым багровым светом, и между ними время от времени просачивался дым, тут же растворявшийся в воздухе.

Тварь высшего порядка лежала на краю платформы — на пути к разлому. Четыре другие обездвиженные твари давно были оттащены подальше в сторону: две из первой волны — приземистые, размером с крупного кабана, с бугристой бурой шкурой и широкими зубастыми головами, и две из второй — зеленоватые, в полтора человеческих роста, длиннорукие и жилистые, с плоскими черепами и рядами игольчатых зубов в непропорционально огромных пастях.

Советник Рикор оставил Императора и подошёл к группе магов, что стояли в стороне от боя, ближе к дальнему краю платформы. Они не участвовали в схватке с тварями, они стояли и ждали своего часа. Часть из них была одета в форму офицеров Департамента войны, остальные были в магических балахонах Департамента магии. Две службы собрали для этой экспедиции лучших из своих бойцов — двадцать магов, которые через несколько минут уйдут в сияющий разрыв и, скорее всего, не вернутся.

— Думаю, все здесь понимают, что эти парни не вернутся, — негромко произнёс Арбеллан, глядя на отряд и обращаясь к Морлину. — И они сами тоже.

— Возможно, кто-то рассчитывает вернутся, оптимисты есть всегда и везде, — заметил советник по безопасности. — Но большинство из них, и Рикор в том числе, понимают, что это дорога в один конец.

— С каждой такой экспедицией мы теряем лучших магов, — сказал Арбеллан.

— И с каждой экспедицией Империя становится слабее, — добавил Морлин.

Император тем временем тоже отправился к двадцатке, остальные двинулись следом.

Двадцать магов выстроились в шеренгу. Арбеллан вышел вперёд, встал перед строем и заговорил:

— Вы лучшие маги Империи. Вас собирали и готовили к этой задаче. Вы сильнее любой группы, уходившей в разлом до вас. Император верит в вас, Империя верит в вас. Выполните задачу и вернитесь.

Сказал коротко, без лишних слов. Голос у Первого советника был негромким, но в тишине, повисшей на платформе, его расслышал каждый. Затем Арбеллан выдержал паузу и сказал:

— Его Величество Император желает обратиться к вам лично.

Двадцать человек вытянулись. Хозяин Облачной империи вышел вперёд, окинул строй взглядом, задержавшись на нескольких лицах, и произнёс:

— Три экспедиции не вернулись — сгинули по ту сторону. Мне надоело терять людей и не получать ответов. Вы идёте не для того, чтобы пополнить список погибших. Вы идёте выяснить, что происходит, и доложить мне. Я жду вас с результатом. Я приказываю вам выжить и вернуться!

Строй стоял молча. Ровно две секунды, а потом над платформой грянул гром голосов:

— Слава Императору!

Затем к отряду подошёл Рикор.

— Мы готовы! — громко и торжественно произнёс Советник по магии, обращаясь к бойцам. — Мы пойдём в разлом, сделаем своё дело и вернёмся! У нас хватит для этого и силы, и опыта, и злости! Я поведу вас лично, и я намерен привести вас обратно. Все вопросы и сомнения оставьте здесь, на платформе! По ту сторону нам понадобятся только голова, руки и магия! Мы не должны подвести Императора! И мы его не подведём!

— Слава Императору! — отозвался строй.

Рикор повернулся к монарху, подошёл к нему поближе, поклонился и негромко сказал:

— Ваше Величество, прежде чем мы уйдём, я должен сказать одну вещь. Отряд выполнит задание и вернётся, но мы все понимаем, что совсем без жертв не обойдётся. Я возглавляю эту экспедицию, и я самый сильный маг в группе. Чтобы группа вернулась, кто-то должен будет прикрывать отход. Справиться с такой задачей смогу только я. Это значит, что я останусь в разломе.

Император смотрел на советника молча, не выражая вообще никаких эмоций.

— Я прощаюсь с вами, Ваше Величество, — продолжил Рикор. — Служить Империи и исполнять Вашу волю было для меня огромной честью! И я очень хочу, чтобы после меня на мою должность пришёл такой же преданный Вам человек. Прошу Вас назначить вместо меня моего первого заместителя — Далвиора Норфона. У него все данные для этой работы: он умён и предан вам не менее, чем я сам.

Рикор указал на Норфона, стоявшего среди приближённых. Тот застыл, лицо у него вытянулось от удивления.

— Рикор, мне не нужно твоё завещание, — отрезал Император. — Мне нужен результат. Озаботься тем, чтобы вернуться.

— Я сделаю всё, чтобы не разочаровать Ваше Величество! — пообещал Советник по магии.

После чего он повернулся к строю и отдал приказ:

— Группа, к разлому! Выступаем!

Из шеренги группа быстро перестроилась в колонну. Рикор встал во главе, и маги двинулись к краю — туда, где платформа заканчивалась и начиналась «дорога». Советник по магии первым ступил на неё. Поверхность «дороги» была твёрдой, ровной, непохожей ни на камень, ни на дерево, и шаг по ней отдавался глухим коротким стуком.

Остальные шли за Рикором по двое, выдерживая дистанцию. Воздух вокруг сияющего разрыва дрожал и переливался, и по мере приближения к разлому нарастал гул. А на платформе стояла тишина. Император, советники, барон, герцог, гарнизонные маги и бойцы — все смотрели на двадцать фигур, уходящих по дороге к разлому.

Рикор остановился в десяти ярдах от сияющего разрыва, поднял руки и ударил заклятием. Бледно-голубое свечение столкнулось с пульсирующей поверхностью разлома, прошло сквозь внешний слой и ушло вглубь. Изнутри оно отозвалось яркой белой вспышкой, потом зелёной, потом красной. Края разрыва дрогнули и начали расходиться, обнажая за собой уходящий в глубину проход — мутный, колеблющийся тоннель, стены которого переливались тем же тёмным сиянием. Но через мгновение проход схлопнулся, разлом вытолкнул заклятие обратно, и Рикора сильно качнуло.

Двое магов из группы встали рядом с Советником по магии, и когда Рикор снова ударил, они вложили в его заклятие свою силу. Удар получился втрое мощнее, и голубое свечение стало почти белым. Края разлома раздвинулись шире, чем в прошлый раз, проход за ними открылся и удержался. Мутный тоннель, уходящий в глубину, дрожал и пульсировал, но больше не схлопывался.

Рикор подошёл к разлому и шагнул внутрь. Его фигура размылась в переливающемся свечении тоннеля и пропала. А потом изнутри разлома полыхнуло голубым.

— Он прошёл! — крикнул один из помощников Рикора, удерживая проход открытым. — Вперёд! Не теряем время!

Маги тут же пошли вперёд. Первая пара шагнула в разлом — фигуры размылись и исчезли в переливающейся глубине. Вторая за ними. Третью пару разлом вытолкнул обратно, они покачнулись на дороге, но устояли и вошли со второй попытки. Четвёртая, пятая, шестая — прошли без проблем. Седьмую разлом задержал на входе — пульсация стала яростной, края задрожали, и двум помощникам Рикора, что усилили заклятие архимага, а теперь его удерживали, пришлось выложиться по полной, чтобы протолкнуть товарищей внутрь.

Восьмая и девятая пары прошли довольно легко. После этого державшие проход отпустили заклятие и бросились в разлом. Успели, их силуэты тоже растворились в свечении. Двадцать один человек. Все смогли. Все ушли. В неизвестность.

Проход за отрядом сомкнулся, и разлом вернулся в прежнее состояние: сияющий разрыв, пульсирующий, подёргивающийся вспышками белого, зелёного и иногда багрового света, окружённый тёплым дымом и низким гулом.

На платформе никто не двигался. Все смотрели на разлом. И ждали.

Прошло секунд десять. А потом разлом дрогнул, и сияние внутри него разом погасло, вспышки прекратились, и сверкающий разрыв стремительно стянулся, стиснулся в узкую щель, сверкнул напоследок одинокой белой искрой и исчез. Глухой хлопок прокатился над озером напоследок, платформа вздрогнула, а над водой, где только что висел разлом, остался пустой воздух. Гул оборвался, а дым рассеялся за несколько секунд.

И тут же начала разрушаться «дорога». В её корке образовались трещины, она потемнела, стала хрупкой, и куски её один за другим начали проваливаться в воду. Разрушение шло от того места, где стоял разлом, к берегу, и озеро пожирало «дорогу» быстро и жадно. Через полминуты от неё не осталось и следа. Только тёмная вода, в которой ничего больше не светилось.

Все, кто был на платформе, пребывали в состоянии шока: маги гарнизона, державшие обездвиживающие путы на тварях, замерли; лекари оторвались он раненых; советники, герцог, барон — все смотрели туда, где только что был разлом, и не могли ничего понять. Даже Император, казалось, растерялся.

— А как же они вернутся? — растерянно произнёс барон Талвер.

— Никак, — ответил ему Морлин.

Барон открыл рот, закрыл его, побледнел и отступил на шаг, не в силах подобрать слова.

Император бросил прощальный взгляд на то место, где находился разлом, потом повернулся к Арбеллану и произнёс, не скрывая раздражения:

— Добейте тварей. Они больше не нужны. И готовьте новую экспедицию. Через два месяца я хочу видеть следующую группу. С лучшей подготовкой!

Хозяин Облачной империи развернулся и пошёл к краю платформы. Двое магов из его сопровождения побежали вперёд, быстро наложили нужное заклятие, и от края платформы по поверхности озера протянулась ледяная дорожка — узкая, ровная, ведущая прямо к берегу. Император ступил на неё и пошёл, не оглядываясь.

Командир гарнизона подал знак бойцам, и те ударили по обездвиженным тварям прямо через магические путы, десятком боевых заклятий одновременно. Бурые твари сдохли мгновенно, зеленоватые дёрнулись, захрипели и через несколько ударов тоже затихли. Тварь высшего порядка, даже скованная, попыталась сопротивляться, но четверо магов ударили ей в голову одновременно — бронированный череп лопнул, забрызгав платформу чёрной, густой жижей.

Раненых лекари уже подняли на ноги — всех, кроме Кайвора, который лежал под лекарским заклятием и приходил в сознание. Платформа постепенно пустела — все отправились за Императором.

Арбеллан и Морлин задержались. Некоторое время оба советника молчали, глядя на озеро — туда, где ещё недавно сиял разлом. Затем Арбеллан негромко произнёс:

— Жаль Рикора.

— Он знал, на что шёл, — сказал Морлин. — И знал, что не вернётся.

— Знал, — согласился Первый советник и, немного помолчав, добавил: — Император не остановится. Через два месяца он отправит туда следующих.

— И с этим ничего нельзя поделать, — заметил Морлин.

— Мы оба знаем, что можно, — возразил Арбеллан. — Но боимся произносить это вслух.

Советник по безопасности нахмурился и тяжело вздохнул.

— Возможно, пришло время, — сказал он. — Возможно, надо произнести.

— Возможно, — согласился Первый советник. — Но не здесь и не сейчас.

Глава 3

Уже третий час я сидел в своей комнате и пытался читать справочник по боевым заклятиям среднего уровня, который Фил где-то раздобыл ещё на прошлой неделе. Книга была толстая, напечатана мелким шрифтом и написана таким корявым слогом, что после десяти страниц хотелось её швырнуть в стену. Я её и швырнул бы, но другой не было, а заняться было решительно нечем.

Почти месяц мы уже торчали в Столице, и за это время я чего только не перечитал: учебники, которые Фил покупал у книготорговцев, старые военные наставления для магов низших рангов, даже ведомственный каталог зарегистрированных боевых плетений, скучный до зубовного скрежета. Кронот таскал мне всё, что находил на прилавках, говорил «читай, пригодится», и я читал, потому что больше делать всё равно было нечего.

Почти месяц в четырёх стенах. После всего, что было за последние месяцы: после завершения учёбы в академии, боёв с тварями у разломов, после того как я отражал нападение армии Бильдорна на наш дом, а потом уронил его парящий замок в озеро сидеть и ждать было мучительно. Руки просили дела, голова гудела от бездействия, и каждый день, проходивший впустую, раздражал всё сильнее.

Единственное, что скрашивало эту тоску — тренировки с Филом. Кронот нашёл тренировочную площадку на окраине города — небольшую, но нам вполне подходящую. Хозяин сдавал её по часам и вопросов не задавал, за всё время пребывания в Столице мы побывали там раз шесть или семь.

На тренировках Фил показал мне два заклятия. Одно атакующее и одно защитное. «Разрывающий вихрь» было атакующим и условно относилось к седьмому уровню магии воздуха — считалось, что для магов именно этого уровня оно подходит идеально. Суть заклятия заключалась в том, что я формировал узкую, плотную спираль сжатого воздуха, вращавшуюся с бешеной скоростью. В отличие от моих прежних ударных заклятий, которые работали на прямом давлении, вихрь не бил, а сверлил.

Большинство магических щитов рассчитаны на то, чтобы отражать прямой удар, и против вращения они работают значительно хуже, потому что вихрь не давит на щит в одной точке, а крутится, цепляет, расшатывает, находит слабое место и вгрызается в него. Фил говорил, что хороший разрывающий вихрь вскрывает стандартную защиту четвёртого уровня за пару секунд. У меня получалось сформировать спираль и удерживать её секунды три, потом она рассыпалась, но даже этих трёх секунд, по словам Фила, хватило бы, чтобы продавить щит среднего боевого мага.

Заклятие давалось мне тяжело — нужно было одновременно поддерживать вращение и плотность сжатия, а это два процесса, конкурирующих за внимание. Сил на «Разрывающий вихрь» у меня было достаточно, а вот опыта… С опытом было сложнее, поэтому и требовались тренировки.

Второе заклятие было защитным и относилось к магии земли. Фил владел ею лучше всего, и в его арсенале земляных техник было столько, что я за год не освоил бы и десятой части. Из всего этого разнообразия кронот выбрал для меня «Каменную шкуру». Работало это заклятие так: стоя на земле или на камне, я вытягивал из почвы минеральные частицы и распределял их тонким слоем под кожей. Тело при этом не твердело, подвижность не терялась, и соперник даже не догадывался, что на мне сильнейшее заклятие.

В момент удара минеральная прослойка уплотнялась и принимала на себя значительную часть энергии. На тренировке Фил оборачивался големом и лупил меня каменными кулачищами, а я, наложив на себя «Каменную шкуру», после этих жутких ударов вместо переломов получал лишь ушибы.

Минус заклятия был в том, что оно требовало постоянного контакта с землёй или камнем: стоило оторвать обе ноги от поверхности дольше, чем на три — пять секунд, и минеральный слой начинал распадаться. И ещё после нескольких сильных ударов прослойку нужно было обновлять, потому что кристаллы крошились.

Но к моему большому сожалению тренировались мы не каждый день, поэтому свободного времени было море. И всё это время я ел, спал или читал. Ну и, конечно же, мы ждали вестей от информатора. Тот уже неделю не объявлялся, но вот сегодня, наконец, назначил встречу. Фил отправился на неё два часа назад, а я опять ждал.

Захлопнув справочник, я отодвинул его на край стола и посмотрел на часы. Половина восьмого — обычно в это время мы уже собираемся идти на ужин, но идти есть одному, было бы некрасиво.

Я встал, подошёл к окну, взглянул в него. На мостовой внизу проехал экипаж; двое мужчин в камзолах прошли мимо фонарного столба, один что-то рассказывал, второй смеялся — обычный вечер в Столице. Скоро окончательно стемнеет, зажгут фонари, и улица оживёт по-вечернему: появятся роскошные экипажи, парочки, офицеры с дамами. Красивый город. Скучный, когда делать нечего, но красивый.

Я продолжал от нечего делать разглядывать улицу, но тут дверь за моей спиной распахнулась. Я обернулся. На пороге стоял Фил, и одного взгляда на него хватило, чтобы забыть про скуку: кронот улыбался от уха до уха.

— Одевайся, пойдём прогуляемся, — выпалил он с порога.

— Куда? — спросил я, отходя от окна.

— Просто по улице.

— Не верю я, что просто.

— Ну не совсем просто, но без особой цели.

— Я тебя не понимаю, — сказал я.

Кронот подошёл ближе и негромко произнёс:

— В этой долбаной Столице я стал параноиком. Всё мне кажется, что нас кто-то подслушать может. Слишком хорошая новость у меня есть, надо её обсудить. На свежем воздухе поболтаем.

Слишком хорошая новость? Почти месяц я ждал этих слов.

— А за ужином поговорить никак? — поинтересовался я, так есть уже хотелось довольно сильно, а паранойей я, в отличие от Фила, не страдал.

— Ты так сильно жрать хочешь? — кронот посмотрел на меня так, словно я предложил ему что-то непотребное.

— Не то чтобы сильно, но поел бы, — признался я. — Хотя можно сначала поговорить.

— Ну так одевайся шустрее! Быстрее поговорим — быстрее пожрём!

Логика была железобетонная, я накинул камзол, затянул ремень, и через минуту мы уже спускались по лестнице. А ещё через полминуты вышли на улицу. Фил сразу быстро зашагал прочь от постоялого двора. Я пристроился рядом.

Вечер был тёплый и приятный. Мостовая после дневной жары отдавала накопленное тепло, каменные дома по обе стороны улицы мягко розовели в закатном свете. Мимо нас прошла пожилая дама с лакеем, за ней проехал экипаж с зашторенными окнами. А мы шли непонятно куда. Фил шагал молча, засунув руки в карманы и глядя вперёд.

— Ну ты уже давай, колись, что узнал? — не выдержал я через два квартала. — Или ты так до окраин дошагать хочешь?

Фил остановился и спросил:

— Помнишь, я говорил, что единственная слабость Маврола — бабы?

— Помню, — ответил я.

— Мой человечек эту ниточку размотал. Два раза в неделю, во вторник и субботу, Маврол покидает свой квартал и едет по одному и тому же адресу — в небольшой неприметный особняк. Как думаешь, зачем?

— Девок ему туда привозят, — сказал я. — Чего тут думать?

Фил усмехнулся и заметил:

— Быстро ты.

— А какие ещё тут могут быть варианты? — удивился я. — Мужик, у которого нет ни увлечений, ни друзей, ни жены, два раза в неделю ездит в неприметный дом. Вариант только один. Ну и ты как бы перед этим напомнил, что бабы — его слабость. Идиотом надо быть — после этого не догадаться.

— Один вариант, — подтвердил Фил. — В Столице есть заведения для богатых и влиятельных клиентов — элитные бордели. Там подберут девушку на любой вкус, привезут по нужному адресу, а потом заберут. Полная анонимность, никаких вопросов.

— Было бы странно, если бы таких заведений не было в городе, где живёт куча богатых мужиков, — заметил я.

— Да, — согласился со мной кронот и продолжил рассказывать: — Адрес и примерно время мне дали, надо будет поехать и самим проверить всё.

— Завтра вторник, — напомнил я.

— Вот завтра и поедем. Из квартала Маврол выезжает обычно около семи, ехать до того дома недолго. Но я думаю, нам там уже часов в шесть надо быть. Девку-то явно заранее привозят. Клиент не тот человек, который будет торчать на крыльце и ждать, пока ему подгонят развлечение. Он ценит и комфорт, и время. К его приезду всё должно быть готово.

— Да хоть к пяти поехали. Нам один хрен делать нечего. А так хоть нормально осмотримся заранее на местности. Но ты хоть знаешь, как этот Маврол выглядит?

— Описание его внешности у меня есть, — ответил Фил. — Ну и вообще, кто приедет завтра вечером по указанному адресу развлекаться, тот, стало быть, и есть Маврол.

— Прикопаться к такой логике, конечно, невозможно, — сказал я. — Но всё же хорошо, что тебе дали описание внешности. План, как заполучить Маврола, думаю, уже на месте будем придумывать, исходя из обстоятельств?

— А чего ты придумывать собрался? — удивился Фил. — У нас только один план может быть: заменить девку. А детали да, на месте обкашляем.

Я не удержался от усмешки: двадцать лет проживания в моём мире давали о себе знать — кронот иногда выдавал забавные перлы.

— На тебя заменим? — уточнил я.

— Ну не на тебя же, — ответил Фил и расхохотался. — Тебя гримировать надо, и вряд ли из этого что-то приличное выйдет. А я, если ты вдруг забыл, в женском виде неотразим!

— Не забыл, — огрызнулся я. — И долго ещё не забуду этот цирк.

— Ой, всё! — отмахнулся Фил. — Это было нужно для дела. Пойми и прими! И радуйся, что я остановился до!

— До чего ты остановился? — возмутился я. — Да я тебя на фиг послал, ты после этого и раскрылся. Не зли меня!

Фил уже совсем откровенно заржал, и сквозь смех произнёс:

— Всё, всё! Не злю. Давай по делу.

— По делу меня вот что волнует, — сказал я. — Если у него есть постоянная, так сказать, подружка, и ему каждый раз её возят, что делать будем? Голос-то ты подделать не можешь.

— Вряд ли одну и ту же, — ответил фил. — Если бы Мавролу была нужна одна и та же, он бы женился, а не в борделе девок заказывал.

— У него могут быть веские причины не жениться, — заметил я. — Так что твой вывод, мягко говоря, слабоват.

— Ничего не слабоват! — возмутился кронот. — Ты знаешь, сколько красивых женщин в таких заведениях?

— Не знаю, — признался я. — Не бывал.

— А я бывал! Их там море! Глупо заказывать каждый раз одну и ту же! Но даже если это так, я просто первые минуты буду молчать. И вообще, это не главная наша проблема.

— А какая главная?

— Перехватить девку! Мы же не знаем кто и как её везёт, какая охрана будет и будет ли вообще.

— Ну вот завтра и узнаем.

— Да, — согласился Фил. — Завтра узнаем. Если её доставляет экипаж борделя, это для нас будет просто подарок: они, скорее всего, привозят и высаживают. В таком случае мы перехватим девку по дороге без проблем. А вот если за ней кто-то из людей Маврола ездит, тут сложнее.

— Ладно, чего гадать, — сказал я. — Завтра узнаем наверняка.

Фил кивнул, соглашаясь.

А я тем временем огляделся. Мы уже вышли на широкую улицу с магическими светильниками на фасадах домов и вывесками дорогих заведений. Справа через пару домов я увидел ресторан, из больших окон которого падал тёплый свет. Настроение у меня за время нашего разговора изменилось к лучшему так сильно, что от этого разыгрался аппетит, и я просто не мог пройти мимо этого заведения.

— Давай сюда зайдём, — предложил я, указав рукой на ресторан. — Хоть поедим нормально. Рёбрышки с перечным соусом в нашей таверне — это, конечно, вкусно, но я их наелся уже на год вперёд.

— Ну а чего бы и не зайти сюда? — ответил Фил, окинул ресторан взглядом. — Деньги есть, времени — вагон.

Мы вошли. Внутри было просторно и симпатично: много света, столы под белыми скатертями, приличная публика за ними. Мы уселись за столик у окна, и к нам тут же подошла миленькая официантка.

— Добрый вечер! — поприветствовала она нас. — Чего желают господа?

— Господа желают пива, — ответил я. — И к нему какого-нибудь вкусного мяса, но только не рёбра.

— Может, лучше вино? — спросил Фил, оглядевшись. — Ресторан всё-таки приличный.

— Вино откроем, когда возьмём сам знаешь кого, — ответил я. — А пока пиво.

Кронот молча отмахнулся, и официантка ушла. Я проводил её взглядом, потом посмотрел на вторую, что несла кому-то поднос с бокалами, затем на третью. Одна была красивее другой.

— Официантки здесь — огонь! — заметил я.

— Это да, — согласился Фил. — Как на подбор все. Тяжело смотреть.

— Тяжело?

— Ну а что ты хотел? Я, вообще-то, если ты вдруг забыл, в данный момент пацан двадцатилетний, и вполне логично, что мне хочется женской любви.

— Но по факту-то тебе лет до хрена, — напомнил я. — Чего вдруг тебе тяжело?

— Мало ли сколько мне лет на самом деле! — возмутился кронот. — Тело-то молодое! Гормоны играют. Ты так-то тоже давно не юноша, а соседку вон соблазнил.

— В смысле соблазнил? — возмутился уже я. — У нас обоюдное чувство!

Но стоило признать, что Фил был прав: когда гормоны играют и молодое тело требует своего, никакой жизненный опыт и ментальный возраст тут уже не имеют значения. Против физиологии не попрёшь даже в магическом мире.

Разумеется, в этом контексте я не мог не подумать о Лире. Я в принципе почти постоянно о ней думал: как она там? Нормально ли добралась? Не учудил ли чего герцог? Телефонов в этом мире не было, и мне лишь оставалось надеяться, что у неё всё хорошо.

Пока мы с Филом разговаривали об официантках, наша вернулась и принесла две высокие кружки с густой пеной. Я сразу же продегустировал пиво — оно оказалось отменным: плотным, с терпким хмелевым послевкусием.

— Неплохо, — оценил Фил, отпив из своей кружки.

— Более чем неплохо, — сказал я. — Пиво в столице варить умеют.

Потом нам принесли тушёное мясо с овощами на горячих глиняных тарелках, и мы принялись за него. Мы с Филом ели, пили пиво, и впервые после нескольких недель ожидания не нервничали. Потому что нервничать уже смысла не было — теперь надо было действовать, теперь всё зависело уже только от нас, а не от какого-то человечка в канцелярии.

А ещё я постоянно вспоминал о Лире. То ли так сильно переживал, то ли гормоны, разлом их забери, активизировались при виде сексапильных официанток.

*****

Лира отступила и выбросила левую руку вперёд. Ледяная стена выросла перед ней в последний момент: толстая, плотная, в фут толщиной. Когти чудовища врезались в неё, прошли на половину глубины и застряли. Тварь рванула лапу на себя, лёд раскололся и осыпался кусками на настил, но удар Лира не получила. Она отскочила на три шага, тряхнула левой кистью, сбрасывая иней с пальцев.

Правая рука висела: глубокий порез тянулся от плеча до локтя, рукав пропитался кровью насквозь, пальцы онемели. Кастовать правой она уже не могла, работала только левой, а одна рука — это значит, вдвое медленнее и вдвое слабее.

Чудовище стояло в пяти футах. Оно было на две головы выше любого из бойцов, антропоморфное, с длинными непропорциональными лапами, свисавшими ниже колен. Каждый палец заканчивался загнутым когтем в полфута длиной. Кожа у твари была тёмная, с тусклым металлическим отливом, и по ней от горла до бёдер шли глубокие борозды. В этих бороздах пульсировало что-то густое, желтовато-зелёное. С кончиков когтей стекала светящаяся жижа, оставляя на досках дымящиеся следы.

Грен, маг из дежурной смены, с рассечённой бровью и лицом, наполовину залитым кровью, ударил первым. Короткий жест обеими руками, и в тварь полетел плотный сгусток раскалённого воздуха. Попал в грудь. Чудовище качнулось, на тёмной коже остался оплавленный след размером с два кулака. Но желтовато-зелёная жижа в бороздах тут же хлынула к месту попадания, затекла в повреждённую плоть, и секунды через три на груди твари не осталось даже пятна. Чистая, тёмная, блестящая кожа и ничего больше.

— Вот же зараза! — крикнул Грен. — Опять затянулось!

Тавор, молодой боевой маг четвёртого уровня, в помятом нагруднике и с перекошенным от напряжения и злости лицом, ударил справа. Его ладони полыхнули оранжевым, и между ними сформировался плотный огненный сгусток. Тавор швырнул его твари в бедро. Попал точно, плоть в месте удара обуглилась, вздулась пузырями, и потянуло палёным. Тварь дёрнула ногой, но устояла. Жижа из ближайших борозд потекла к ране, залила обугленное мясо, и оно на глазах затянулось новой кожей.

Четыре секунды — Лира считала. В прошлый раз было три. До этого пять. Тварь восстанавливалась примерно с одной и той же скоростью, и никакой тип магии её регенерацию не замедлял. Лира стиснула зубы и ударила сама.

Левая рука пошла вперёд, с кончиков пальцев сорвался ледяной кол — длинный, острый, тяжёлый. Он вонзился твари в предплечье на ладонь в глубину. Плоть вокруг заледенела и покрылась белым инеем. Чудовище отдёрнуло лапу и посмотрело на рану. Жижа в бороздах опять вспыхнула ярче. Лёд зашипел, потёк, испарился, а кол растаял внутри раны, края которой стянулись. Через несколько лапа рука твари выглядела так, будто никто её не трогал.

Лира послала ещё два ледяных снаряда подряд, особо не надеясь на успех. Первый попал в плечо твари, второй в грудь. Оба вошли глубоко, оба заморозили плоть вокруг себя. И оба растаяли через те же несколько секунд, а раны затянулись. Регенерация работала одинаково, независимо от того, куда и чем бить: огонь, лёд, раскалённый воздух, всё заживало с одной и той же скоростью. Эту тварь можно было бить целый день и не нанести ей ни одного постоянного повреждения.

Только вот тварь не стояла и не ждала очередного удара, она тоже атаковала. Резко, без замаха, она выбросила правую лапу вперёд и бросилась на Лиру. Девушка вскинула левую ладонь, ледяной щит вспыхнул перед ней, но длинные когти чудовища прошли сквозь него и разнесли щит вдребезги. Удар отбросил Лиру на два шага, она удержалась на ногах и тут же начала ставить второй щит. Грен тем временем выпустил в тварь ещё один раскалённый сгусток, попал в голову. Чудовище мотнуло головой и повернулось к нему.

Тавор воспользовался моментом и ударил сбоку. Обеими руками швырнул в тварь широкий огненный поток, пытаясь прожечь ей спину. Пламя обволокло тёмную кожу, чудовище взревело и развернулось. Левая лапа пошла наотмашь и хлестнула Тавора поперёк корпуса. Парень попытался закрыться магическим щитом, но удар смял защиту и отшвырнул его на три ярда. Тавор грохнулся на настил, прокатился по доскам и поднялся на одно колено. Левое плечо у него было вывернуто, рука повисла.

Лира понимала, что надо бить, пока тварь отвернулась. Она шагнула вперёд и вложила всё, что осталось, в один удар. Левая рука описала широкую дугу, и с пальцев сорвался плотный поток ледяного воздуха, закрученный в тугую спираль. Он ударил твари в бок, и плоть на месте попадания мгновенно промёрзла: кожа побелела, пошла трещинами, из них посыпалась ледяная крошка. Удар получился хороший, глубокий.

Но тварь в этот раз не стала ждать, пока рана заживёт. Она крутнулась на месте, и её левая длиннющая лапа пошла по кругу, на уровне груди Лиры. Девушка попыталась отскочить, но её правая нога поехала на мокрых от растаявшего льда досках. Равновесие ушло на долю мгновения. Этого, к сожалению, хватило — когти вошли Лире в левый бок, чуть ниже рёбер. Четыре глубокие борозды, и каждая несла в себе ту самую желтовато-зелёную жижу.

Лиру отбросило на ярд, она ударилась спиной о настил и проехала по доскам ещё на полкорпуса. Боль была такая, что на секунду потемнело в глазах. А потом по краям раны побежали мелкие оранжевые огоньки с красными искрами. Они ныряли в рваную плоть, уходили вглубь и появлялись снова. Жижа с когтей твари проникла в рану и начала расползаться. Кожа вокруг порезов потемнела, и от неё пошёл едва заметный дымок.

Грен бросился к Лире. Схватил её за плечи и потащил волоком подальше от твари. Девушка вскрикнула от боли, бок полыхнул огнём, но Грен не остановился. Тварь шагнула было за ними, но в этот момент по ней ударили двое: гвардеец хлестнул чудовище плотным водяным жгутом по ногам, затормозив её, а маг из дежурной смены добавил огненным сгустком в морду. Чудовище прикрылось лапой и остановилось. Грен за это время успел оттащить Лиру на десяток футов.

Девушка лежала на досках платформы, прижимая руку к ране. Кровь текла между пальцев, и в ней плясали оранжевые огоньки. Бок горел, и жар от него медленно расползался в разные стороны: вверх, к рёбрам, и вниз, к бедру. Магическое заражение — Лира прекрасно понимала, чем это закончится, если быстро не добраться до сильного лекаря.

Тварь тем временем потеряла интерес к девушке и сконцентрировалась на гвардейце и маге: она резко выбросила обе лапы вперёд, разведя пальцы. Из борозд на её теле рванулась волна желтовато-зелёного света и ударила по обоим дежурным разом. Гвардейца отшвырнуло на пять ярдов, маг устоял, но защитные заклятия на нём погасли, и он отступил.

— Эту тварь так не убить! — раздался над платформой оглушительный, усиленный магией, голос капитана гвардейцев. — Она восстанавливается быстрее, чем мы бьём! По очереди лупить бесполезно. Надо всем разом, одновременно, со всех сторон! Только так есть шанс перегрузить её регенерацию!

Он был прав — тварь опять выглядела на все сто: все раны, что ей нанесли за последние минуты, затянулись; на тёмной коже не было ни единого следа; борозды на теле пульсировали ровно.

Все дежурные и гвардейцы начали готовиться к одновременной атаке. Кроме одного. Молодой, высокий маг, из дежурных бросился на тварь. Зачем он это сделал, никто не понял — возможно, не расслышал по какой-то причине слова капитана, а может, хотел получить единолично премию, которую хозяин замка обещал тому, кто уничтожит тварь высшего порядка. Так или иначе, он это сделал.

Маг на бегу формировал заклятие: между его разведённых рук рос ослепительно яркий сгусток огненной плазмы — крупный, размером с человеческую голову. Маг вложил в него всё, что имел, всю свою энергию: сгусток загудел, затрещал и раскалился добела. Добежав до чудища чуть ли не вплотную, маг выбросил руки вперёд и швырнул всю эту массу твари прямо в грудь.

Плазма влетела в чудовище, прожгла ему кожу, мышцы, ушла вглубь. Грудь твари разворотило: из дыры в полтора фута валил дым, края раны оплавились и дымились. На мгновение всем показалось, что это сработало: тварь пошатнулась и на какое-то время замерла, регенерация почему-то не начиналась.

А потом жижа всё-таки хлынула к ране: вся разом, со всего тела; борозды побледнели, отдавая содержимое. Дыра в груди начала затягиваться, а маг стоял перед тварью и смотрел на это. Он стоял с пустыми руками, выложив всё до последней капли в тот один удар. Тварь посмотрела на него и шагнула вперёд. Маг попятился, попробовал поставить щит, но энергии не хватило — вместо щита в воздухе возникла лишь тусклая рябь, которая погасла сама собой.

Чудовище схватило беднягу левой лапой за плечо, правой за бедро и рванула в стороны. Треск, короткий крик, и разорванное тело полетело на доски. Тварь стряхнула кровь с когтей и выпрямилась. Регенерация к этому времени уже шла вовсю: новая плоть нарастала слоями, кожа наползала на обожжённые края. Ещё каких-то десять секунд, и грудь чудовища стала целой, будто никакой дыры и не было.

— Я сказал: всем вместе! — рявкнул капитан. — Пока она не перебила нас поодиночке! Все, кто может драться, готовьтесь!

Лира попыталась подняться. Упёрлась левой рукой в доски, но тело не слушалось: бок пылал, огоньки заражения ползли к нижним рёбрам, ноги стали ватными. Она приподнялась на локте и снова упала. Грен, державшийся рядом, обернулся к капитану и крикнул, указывая на Лиру:

— Капитан! Её надо к лекарям! Срочно!

— Никто не уходит! — отрезал капитан. — Каждый боец на счету! Все в строй!

— Но ранение тяжёлое, она может недотянуть! — возразил Грен.

— Она железно не дотянет, если прямо сейчас ею не займутся лекари, — добавил Тавор. — Там заражение расползается. Нельзя терять ни минуты!

Капитан посмотрел на Лиру, затем на тварь, которая в этот момент стояла посреди платформы. Чудовище медленно поворачивало голову, разглядывая оставшихся бойцов, и борозды на его теле снова пульсировали ярко и ровно: жижа, потраченная на заживление дыры в груди, восстановилась полностью. Тварь пока не спешила ни на кого нападать: видимо, ещё не до конца восстановила силы.

— Мы все здесь сдохнем, если сейчас разом не ударим! — проорал капитан. — Всем приготовиться! Лечиться будут те, кому повезёт выжить!

— Но заражение... — начал Грен.

— Значит, ей не повезло! — отрезал капитан. — Всем приготовиться к атаке!

Капитан отвернулся от Лиры и пошёл к боевой позиции, закручивая вокруг левой руки плотный водяной жгут. Грен постоял ещё секунду, потом сжал зубы и пошёл за ним: приказ есть приказ.

Лира лежала на спине и смотрела вверх — на нависающий над платформой замок. Небо вокруг замка было серым. Бок уже не горел, боль начала тупеть, уходить куда-то вглубь, и от этого становилось не легче, а страшнее, потому как Лира знала, что это значит: тело сдавалось. Огоньки заражения продолжали пульсировать под кожей, и их становилось больше.

Девушка повернула голову и из последних сил слегка приподняла её. Бойцы расходились вокруг чудовища: капитан, Грен, Тавор, трое уцелевших гвардейцев, ещё двое магов. Всего восемь человек из более двух десятков, заступивших на дежурство. Они занимали позиции полукольцом, руки у всех светились, заклятия формировались, накапливались, ждали команды. Тварь стояла, наклонив голову, и поворачивалась, глядя жёлто-зелёными глазами то на одного бойца, то на другого. Она не атаковала, но и не пятилась. Она ждала. Её регенерация справлялась со всем, что ей до этого бросали, и чудовище это знало.

— Огонь! — крикнул капитан, и восемь пар рук вспыхнули разом.

Лира увидела, как огненная плазма, ледяные колья, водяные жгуты, воздушные лезвия, раскалённые сгустки ударили в тварь одновременно, со всех сторон. Чудовище дёрнулось, борозды на его теле полыхнули, заливая настил жёлто-зелёным светом, и тут же вторая волна заклятий ударила следом за первой.

А потом зрение у Лиры поплыло, звуки сражения стали глухими, далёкими. Серое небо над платформой потемнело по краям, и девушка почувствовала, как огоньки заражения под её кожей начали пульсировать медленнее. Или это просто замедлялось её сердце.