Хозяин облачного трона IV

Глава 1

Утреннее солнце поднималось над руинами замка и заливало их золотистым светом. Ещё четверть часа назад всё это парило в воздухе и было символом могущества древнего рода, а теперь же гордость Бильдорнов лежала грудой камней и обломков, заполнивших яму до краёв, и пыль над этой грудой ещё не успела осесть, окрашивая утренний воздух в грязно-жёлтый цвет.

Мы стояли на холме и смотрели вниз. Вода, которую выдавило из озера при падении замка, залила всю округу, но уже уходила, стекая в овраг. С нашей позиции было хорошо видно, как на руинах началось движение: среди обломков замелькали фигуры людей. Немного, но они были.

Пора было спускаться. Договор есть договор — я дал слово капитану помочь с тварями, и это слово надо было держать. Первую партию завалило вместе с разломом, но они там, под обломками явно выжили, и рано или поздно выберутся. А потом полезет вторая волна, и хорошо бы к тому моменту разобраться с первой.

Капитан явно думал о том же, он обернулся к своим людям и скомандовал:

— Выдвигаемся! Гвардейцы первыми, за ними дежурные!

— А не лучше ли крестьян здесь оставить? — спросил я. — Они лишь под ногами будут путаться. Гвардейцев, наёмников и моих людей явно хватит.

— На руинах придётся много разгребать, — возразил капитан. — Лишние руки не помешают.

Спорить с ним я не стал, резон в его словах был: чем больше народу, тем быстрее всё разгребём. Поэтому присматривать за пленными в коконах я оставил лишь двоих ребят.

Лекари, разумеется, тоже отправились с нами. Правда, перед самым выходом ко мне подошёл их старший и сказал, что нам надо обсудить один важный момент. Лицо у него было крайне озабоченное, и я сразу понял, о чём пойдёт разговор.

— Господин Оливар, — начал старик негромко, — позвольте вылечить баронессу. С такой раной она может не дожить до окончания охоты на тварей. После симбиотического доспеха восстановление идёт намного медленнее — организм истощён, резервы на нуле.

Я понимал, чего он боится. Если баронесса умрёт, а потом выяснится, что её можно было спасти, Бильдорн старику этого не простит. А кому нужны лишние проблемы? К тому же лекари прекрасно знали, что барон мстительный и злопамятный.

— Баронесса — сильный маг, — прогудел своим скрежещущим голосом Фил у меня из-за спины, прежде чем я успел что-либо ответить лекарю. — Очень сильный. Сейчас она ранена и истощена, как вы правильно заметили, и у неё нет сил выбраться из кокона. Но если её подлатать, никакой кокон её не удержит. И мои блокирующие ошейники её силу не подавят — для мага такого уровня нужны артефакты посерьёзнее, а у нас таких нет.

Лекарь нахмурился, тяжело вздохнул, но возразить не смог — он понимал, что Фил прав.

— Она может погибнуть, — сказал старик уже без всякой надежды. — Я чувствую сквозь кокон, что сил у неё почти не осталось. Ещё несколько часов — и всё.

— Лучше рискнуть и при неблагоприятном раскладе потерять баронессу, чем дать ей освободиться. Вы же знаете, на что она способна. Она чуть не убила меня, и если бы не... — я осёкся, чуть не ляпнув про Хранта. — Если бы я не нашёл её слабое место, то всё было бы очень печально. Поэтому она останется в коконе. Если выживет — хорошо. Если нет — значит, не повезло.

Лекарь снова вздохнул, но спор продолжать не стал и отошёл к своим помощникам.

С холма мы спустились быстро. Прошли мимо того места, где раньше был причал и где теперь торчали из грязи обломки досок и свай, через полосу мокрой земли, которую ещё недавно покрывала вода — к самому краю руин.

Вблизи масштаб разрушений впечатлял ещё сильнее: груды камня громоздились одна на другую, перемешанные с землёй, деревом, железом. Людей видно не было: ни живых, ни погибших. Твари тоже не попадались.

Мы продвигались вглубь развалин, обходя особо крупные завалы и перебираясь через те, что поменьше. Гвардейцы шли первыми, за ними мои товарищи, потом наёмники и крестьяне. Лекари держались в середине колонны.

Когда я уже начал удивляться тому, что нам не попадаются люди, мы наткнулись группу наёмников Бильдорна. Они появились неожиданно из-за очередной груды обломков — человек десять, все на ногах, все в неплохой форме, хоть и потрёпанные.

При виде нашего отряда они остановились, у боевых магов руки тут же вспыхнули слабым сиянием готовых заклятий, рыцари потянулись к мечам. Эти ребята были подавлены, ранены, но всё ещё готовы драться.

Наши парни и гвардейцы остановились и тоже приготовились к бою. Но это была бы исключительная глупость — тратить силы на пустом месте, вместо того, чтобы побыстрее найти и уничтожить тварей. Я сделал шаг вперёд, поднял руки, показывая открытые ладони, и громко произнёс:

— Драться не обязательно! Претензий к вам у нас нет!

— Мы не сдадимся! — крикнул в ответ один из магов.

— А я и не прошу сдаваться. Мне нужен только Бильдорн. Вы можете просто уйти. Кому нужна помощь — лекари окажут. Кому не нужна — идите куда хотите. Задерживать вас никто не собирается.

Мужики переглянулись. Сияние на руках некоторых магов погасло. Драться никому не хотелось. Да и за что драться? За развалины? За барона, который вообще неизвестно куда делся? За честь Бильдорнов? Несколько секунд наёмники молча переглядывались, и наконец тот маг, что говорил со мной, объявил:

— Хорошо. Мы уходим.

Большая часть наёмников тут же разбрелась в разные стороны, трое направились к лекарям, один — пожилой маг подошёл ко мне.

— Благодарю за то, что позволили спуститься женщинам и детям, — произнёс он негромко. — Это был достойный поступок.

— Это был нормальный поступок, — сказал я. — Так поступил бы любой нормальный человек.

Маг усмехнулся. По его лицу было видно, что он с моим утверждением категорически не согласен, но развивать тему он не стал, а повернулся, собираясь уйти.

— Погодите! — остановил я его. — Скажите, барон был в замке, когда тот падал?

— Когда падал — не знаю, — ответил маг. — Но незадолго до этого — точно был.

— Тогда почему в бой людей повела баронесса, а не он?

Старик посмотрел на меня долгим взглядом и снова усмехнулся. Усмешка эта могла означать что угодно: «не знаю», «знаю, но не скажу», «догадайся сам». Вытягивать дальше из этого мага информацию не имело смысла — в конце концов, какая разница, почему в бой людей повела баронесса? Может, она просто более сильный маг. А может, ей броню свою уникальную надо было «покормить». Смысл гадать? К тому же пока я разговаривал со стариком, в стороне раздались громкие хлопки и вспыхнул яркий свет боевых заклятий — наши ребята наконец-то обнаружили тварей.

Гвардейцы и мои товарищи окружили группу разломных созданий примерно в пятидесяти метрах от меня. Уродливые твари размером с крупного кабана, с жуткими оскаленными мордами и горбатыми спинами метались в кольце, пытались прорваться, но их теснили со всех сторон. Огненные стрелы, ледяные копья, воздушные клинья — магия била по ним отовсюду.

Я рванул к месту боя, перепрыгивая через обломки. Одна из тварей вырвалась из кольца, сбив с ног зазевавшегося гвардейца, и понеслась прямо на меня. Я встретил её воздушным кулаком — прямо в морду, отбросил назад на несколько метров, а там её уже добил огненной стрелой подоспевший Тиор.

Когда я добежал до основной схватки, там всё уже заканчивалось: капитан стоял над тушей одной из тварей, и его руки ещё светились отголосками заклятия, которым он только что её добил; Ластор вытаскивал меч из шеи второго монстра — тот дёрнулся в последний раз и затих. Ещё пять туш валялись вокруг, обожжённые и изрубленные.

Вблизи твари выглядели ещё отвратительнее: тупые морды с огромными ноздрями, кожа в неровных наростах, похожих на оплавленные камни, из трещин на боках сочилась мутная жижа. На ногах копыта, хвостов нет. Жуткие создания. Сумевшие-таки ранить двоих гвардейцев: один держался за плечо, второй морщился, прижимая руку к боку. Но ранения были некритичные — для лекарей на пять минут работы.

— Откуда они вылезли? — спросил я.

— Из-под завалов, — ответил капитан. — Видимо, забились в какую-то щель, где их засыпало, но не раздавило. Учуяли нас — вылезли.

— Восемь штук, — сказал я, лишний раз пересчитав тварей. — Маловато. Явно где-то ещё прячутся.

— Однозначно прячутся, — согласился со мной гвардеец. — В первой волне обычно не меньше двух десятков тварей выходит.

— Но что-то они какие-то слабенькие, — заметил подошедший к нам Ластор. — И не очень агрессивные: больше старались убежать, чем атаковать.

— Может, падение замка как-то повлияло на разлом, — предположил капитан. — Или сами по себе сегодня такие уродились.

— А может, кристалл, пытаясь удержать замок в воздухе, выжал из места силы весь запас энергии, — сказал я. — И разлому просто не хватило сил, чтобы сформировать полноценных тварей.

— Может быть, и так, — согласился капитан. — Логика в этом есть.

— Тогда, может, разлом первой волной и ограничится? — с надеждой спросил Ластор.

— Вряд ли, — ответил капитан. — Сейчас-то замок энергию не забирает. Кристалл потух. Пауза между волнами может затянуться — это да, но вторая точно будет. Разлом не успокоится. Его завалило, но он никуда не делся.

— Надо бы до него поскорее добраться, — сказал Ластор. — Если твари второй волны всё-таки полезут, лучше встречать их у разлома, чем ловить среди руин.

Спорить с этим утверждением никто не стал. Мы прикинули, где примерно должен был находиться разлом, и двинулись в том направлении. Когда нашли нужное место, принялись разгребать завалы. Впряглись все: гвардейцы, наёмники, крестьяне. Работа была тяжёлая: землю приходилось отбрасывать сделанными из подручных средств лопатами, камни откатывать вручную, а некоторые глыбы были настолько здоровые, что сдвинуть их могли только маги. Когда работа была в самом разгаре, Фил отозвал меня в сторону.

— Разлом — это здорово, — прогудел он своим каменным голосом, — но надо бы пробраться в подвал замка, в сокровищницу барона. Там должно быть не менее интересно.

— Спешить некуда, — ответил я. — Замок теперь по Законам Чести принадлежит Оливарам, я его захватил. Да, он упал. Да, от него остались руины. Но эти руины теперь наши. Сначала разберёмся с тварями, потом спокойно займёмся сокровищницей.

— Про то, что замок теперь твой, ты будешь рассказывать офицерам Службы имперской безопасности, которых сюда в любой момент может притащить Бильдорн.

— Шансы на это минимальные.

— Но не равны нулю! С тварями справятся и без нас. Пойдём лучше вход в подвалы поищем. Я примерно представляю, где он должен быть.

Логика в словах кронота была, поэтому спорить я не стал и сказал:

— Ну, пойдём. Только не надоело тебе таскаться в таком виде? В облике человека куда проще будет в щели пролезать.

— Зато человеческими ручонками завалы не разгребёшь, — парировал кронот. — Так что потерплю.

Фил направился туда, где, по его мнению, находился вход в сокровищницу барона. Каменный голем легко переступал через груды обломков, раздвигая камни, которые человеку пришлось бы обходить. Я шёл следом, перебираясь через завалы и стараясь не отставать.

— Где-то здесь, — прогудел Фил, остановился наконец возле большой груды камней. — Граст говорил, что лестница в подвалы шла от главного зала. А он, если я всё верно просчитал, был примерно здесь.

Голем начал разгребать завалы. Огромные каменные ладони легко отбрасывали в стороны глыбы, которые весили, наверное, по полтонны каждая. Работа у него спорилась.

— Слышишь? — Фил вдруг замер, склонив массивную голову набок. — Там внизу что-то есть. Шорох какой-то.

Я прислушался, но ничего не расслышал.

— Может, ещё твари? — предположил я.

— Или люди. Или крысы, или вообще хрен знает кто. Обойди-ка руины с той стороны, посмотри. Может, там есть лаз или щель какая. А я пока здесь продолжу копать.

Я обошёл груду развалин по широкой дуге. Обломки громоздились повсюду, местами образуя настоящие горы из камня и земли. Кое-где зияли провалы, ведущие куда-то вниз, в темноту. Я заглядывал в каждый, но везде было глухо и тихо — камни, земля, битое дерево.

А потом я увидел его. Бильдорн выбрался из провала примерно в десяти метрах от того места, где я стоял. Он стряхнул с одежды пыль и каменную крошку и уставился прямо на меня, не веря своим глазам. Да и мне, признаться, не верилось в такое везение.

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд, и я наблюдал, как в глазах барона разгорается запредельная ненависть. И понять Бильдорна было можно: он только что потерял свой замок, а вместе с ним — всех своих людей и положение. И потерял из-за меня. Нетрудно догадаться, как сильно барону хотелось меня убить. Да и чего догадываться? Это желание читалось по его глазам.

На самом деле потерял старый упырь это всё не из-за меня, а из-за своей безграничной жадности, запредельной наглости и излишней самоуверенности. Но вряд ли он это осознавал. Бильдорн считал меня причиной всех своих бед.

Продолжая сверлить меня ненавидящим взором и всё так же не проронив ни слова, барон медленно поднял руки, и вокруг них начало формироваться сияние — золотисто-белое, яркое, с каждой секундой становившееся всё более интенсивным. Воздух вокруг Бильдорна задрожал от концентрации магической энергии — он готовился к бою по-настоящему, вкладывая в подготовку всё, что у него осталось.

Что ж, неплохой финал для штурма замка — поединок с его хозяином. Я тоже начал готовиться: потянулся к внутренней силе, почувствовал, как она откликается, как наполняет тело привычным теплом. Но её было мало, и я это понимал. Бильдорн — боевой маг высокого уровня, очень сильный, возможно, намного сильнее своей жены и уж точно сильнее меня.

Без Хранта у меня не было шансов в прямом бою, я это понимал. Но звать Разрушителя сразу не хотелось. Надо было попробовать самому. Хотя бы начать бой. В конце концов, рядом находился Фил, и он мог помочь. Какая разница, от кого принимать помощь, если сам пока не можешь справиться?

Я выставил перед собой щит из уплотнённого воздуха и приготовился принять удар. Сияние вокруг барона тем временем ещё усилилось. Его руки двигались очень быстро, сплетая что-то сложное — заклятие из нескольких слоёв, переплетённых друг с другом. Лицо Бильдорна было невероятно напряжено, его даже немного потряхивало от запредельной концентрации. До удара оставались считаные секунды, и я, глядя на такие приготовления противника, подумал, что моя идея — рассчитывать только на свои силы, не такая уж и хорошая.

А потом барон резко вскинул руки, и из его ладоней ударил ослепительный свет — белая вспышка, яркая настолько, что я зажмурился и отшатнулся, инстинктивно закрывая глаза рукой. Мой щит вспыхнул от перенапряжения, по нему побежали трещины, но первый удар он выдержал.

Я ждал продолжения атаки и… не дождался. Как оказалось, это вообще была не атака. Это была… Непонятно, что это было, но когда я снова смог видеть, барона рядом уже не оказалось — только осыпающаяся пыль и тихий гул уходящей магии. Старый трусливый упырь сбежал. Просто взял и сбежал, словно всё, что произошло здесь, его не касалось, будто это вовсе не его дом я разрушил часом ранее, не его жену запихал в кокон и не его сына держал в плену уже несколько дней.

Невероятная трусость. Или какой-то очень уж хитрый расчёт. Так или иначе, всё это представление с подготовкой к бою было отвлекающим манёвром, а настоящим заклятием была эта вспышка и что-то вроде телепортации или временной невидимости — я не знал точно, что именно он сделал, но результат был налицо: Бильдорн исчез.

Я стоял и смотрел на то место, где он только что был, на то, как пыль оседает на камни, и чувствовал невероятное разочарование. У меня всё ещё не укладывалось в голове — как взрослый опытный боевой маг может сбежать от двадцатилетнего выпускника магической академии? Но Бильдорн сбежал. Удивительно, но даже в ситуации, когда я подчистую разгромил барона: уронил и разрушил его дом, разбил его людей и захватил его жену, он всё равно умудрился меня расстроить.

— Что это было? — раздался за спиной каменный голос Фила.

— Бильдорн, — ответил я, оборачиваясь.

— И где он теперь?

— Сбежал.

— Как сбежал? — искренне удивился кронот.

— Быстро.

Некоторое время Фил молчал, переваривая информацию, затем произнёс:

— Это ничего не меняет. Нам в любом случае надо найти сокровищницу.

— Согласен, — ответил я. — Надо.

Но продолжить поиски не получилось — к нам подбежал запыхавшийся Тиор и объявил:

— Ари! Тебя капитан зовёт. Завалы вокруг разлома разгребли, скоро начнётся!

— Иду, — ответил я Тиору, после чего обратился к Филу: — А ты оставайся. Думаю, мы и без тебя справимся.

— Если что, зовите, — прогудел голем.

Мы с Тиором направились к разлому. Завалы вокруг него действительно расчистили и сделали аккуратную и ровную площадку метров десять в диаметре. Над ней примерно в полутора метрах над землёй он теперь и висел. Багровое сияние пульсировало и переливалось всеми оттенками красного и оранжевого. Разлом набирал силу, это было видно по тому, как ярче становились всполохи, как расширялись его края.

— Вторая волна точно будет, — сказал капитан, когда мы подошли. — И очень скоро. Посмотрите на него. Набирает обороты.

— Вижу, — ответил я.

— Мы специально так разгребли, чтобы он висел в воздухе. Когда твари вылезут, они упадут вниз и на секунду-другую потеряют ориентацию. Легче будет добивать.

— Неплохо придумано.

Разлом пульсировал всё ярче. Багровый свет становился интенсивнее с каждой секундой, всполохи участились.

— Вот-вот начнётся! — громко произнёс капитан. — Окружаем! Бить сразу, как упадёт!

Гвардейцы, наёмники и мои товарищи выстроились вокруг разлома. Одни обнажили меч, другие приготовили боевые заклятия — руки у многих уже светились от сконцентрированной магии. Все смотрели на багровое сияние, ожидая появления тварей.

И тут разлом вспыхнул ярче обычного, и из него… вылетело нечто.

Не вылезло, не выползло, не выскочило, а именно вылетело. Огромная тварь вырвалась из багрового сияния и взмыла в воздух, расправив огромные крылья — с размахом метра в четыре, не меньше. У неё было мускулистое тело, покрытое жёсткой серой кожей, а по груди и животу шла чешуя, переливающаяся металлическим блеском. Голова напоминала грифонью, только без перьев, с длинным зазубренным клювом, из которого торчали острые выросты, похожие на зубы.

Тварь зависла над нами, расправив крылья, и издала неприятный звук — нечто среднее между визгом и металлическим скрежетом. Все замерли и растерялись. Никто не ожидал увидеть летающую тварь — ни гвардейцы, ни дежурные, ни мои товарищи, ни я сам. Насколько я помнил, за всё время дежурств у этого разлома ничего подобного не появлялось.

— Твою мать... — выдохнул кто-то за моей спиной.

А тварь тем временем описала круг над развалинами, разглядывая нас сверху горящими жёлтыми глазами. Она не торопилась нападать, она не спеша выбирала жертву. А мы готовились защищаться.

Глава 2

Первым ударил молодой гвардеец, стоявший справа от капитана: руки его вспыхнули, и огненная стрела понеслась вверх, к кружащей над нами твари. Но та легко ушла в сторону, и заклятие рассеялось, не причинив чудищу никакого вреда. Следом ударили ещё двое гвардейцев: один запустил ледяное копьё, второй швырнул сгусток чистой магической силы. Оба заклятия взмыли вверх, но тварь была уже слишком высоко, и они до неё просто не долетели, потеряв силу на подъёме и растаяв в воздухе.

— Упустили момент, — недовольно пробурчал капитан, глядя вверх. — Надо было сразу бить, как только вылезла, а теперь уже поздно. Следующую встречаем на вылете, бьём дружно, не даём подняться. А с этой глаз не спускать!

Гвардейцы и наёмники подошли ещё ближе к разлому, готовые обрушить на очередную тварь всю мощь своих заклятий сразу же, как только она покажется из багрового сияния. Руки магов светились от сконцентрированной силы, все смотрели то на разлом, то на первую тварь. А та кружила над нами, и с каждым витком поднималась всё выше.

Второй твари пока не было. Разлом пульсировал багровым светом, набирал силу, готовился к очередному выбросу, однако выплёвывать из себя новых созданий не спешил. Мы ждали, напряжённо вглядываясь в переливающееся сияние, а первая тварь продолжала нарезать круги. Её крылья мерно взмахивали, разгоняя воздух, она не собиралась нападать, но и не торопилась улетать — похоже, высматривала добычу, но пока не находила ничего подходящего.

Тварь сделала ещё два витка над разломом, а потом поднялась совсем высоко. Казалось, она всё-таки потеряла к нам интерес и собирается улететь куда-то в сторону. Но неожиданно она сложила крылья и бросилась вниз — быстро, почти отвесно, со свистом рассекая воздух. Но устремился летающий монстр не к нам, тем, кто окружил разлом, а к крестьянам-дежурным, что стояли в стороне от основной группы, подальше от опасного места.

Крестьяне, увидев такой расклад и осознав грозящую им опасность, с воплями бросились врассыпную, толкая друг друга, спотыкаясь о камни и падая — давая твари прекрасную возможность легко выбрать жертву. Чудище этой возможностью воспользовалось сполна и спикировало на растянувшегося на земле после неудачного падения пухлого мужика.

Тварь вцепилась когтями в плечи крестьянина и рванулась вверх, пытаясь поднять добычу в воздух. Мужик истерично заорал во всё горло и забился в когтях, пытаясь вырваться, молотя руками и ногами по воздуху, по земле и по телу чудища. Разумеется, у него ничего не вышло — из таких когтей, паникуя, вырваться невозможно. Там могли помочь только магия или хороший меч, но у крестьянина не было ни того ни другого.

Беднягу было жалко, но никто из нас даже не попытался броситься ему на помощь — слишком далеко. Все понимали, что тварь улетит с добычей раньше, чем мы добежим и атакуем её. А тратить время на бесполезную попытку и оставлять разлом — непозволительная роскошь в нашей ситуации.

В общем, у мужика были все шансы стать обедом чудища, не неожиданно один из крестьян — щуплый, невысокий парнишка остановился и не стал убегать с остальными подальше от твари. Он резко развернулся, в несколько прыжком оказался рядом со схваченным и вцепился в его ноги обеими руками в тот момент, когда монстр наконец-то оторвал свою добычу от земли.

Тварь забила крыльями с удвоенной силой, но поднять двоих у неё не получалось: общий вес был слишком велик для неё. Чудище дёргало добычу вверх снова и снова, когти её рвали плечи первого крестьянина, тот не переставая издавал совершенно жуткие вопли, а второй крестьянин висел на нём мёртвой хваткой и не отпускал.

То ли тварь была настолько тупая, то ли охотничий инстинкт полностью затмил ей разум, но она никак не могла сообразить, что ей надо всего-навсего хорошенько ударить пару раз второго крестьянина своим зазубренным клювом по голове, и тот будет вынужден отпустить товарища. Вместо этого тварь просто продолжала ломиться вверх, пытаясь оторвать обоих от земли, и каждый её рывок сопровождался диким криком раненого.

Зрелище было жуткое, но зато теперь можно было бежать на помощь — теперь был шанс успеть. И мы рванули — человек десять, не сговариваясь. Перепрыгивали через обломки и груды щебня, готовили на бегу боевые заклятия.

Первым ударил Тиор: запустил огненную стрелу и попал в бок твари. Та взвизгнула, дёрнулась от боли, но добычу не выпустила — охотничий инстинкт оказался сильнее. Затем кто-то из гвардейцев добавил ледяным копьём по крылу и пробил перепонку насквозь. Тварь завизжала громче, но когти не разжала.

Первым до монстра добежал Ластор и сразу же с размаху рубанул мечом по лапам. Брызнула чёрная кровь, когти разжались, и крестьяне рухнули на землю. И тут же по твари ударили мы с капитаном: гвардеец попал ей огненным шаром в голову, а я воздушным клином рассёк ей шею. Чудище ещё несколько раз взмахнуло крыльями, но уже хаотично — не пытаясь улететь, а на рефлексах, после чего рухнуло на камни в трёх шагах от раненых крестьян, дёрнулось пару раз и затихло.

И в этот момент до нас донёсся крик от разлома:

— Вторая! Лезет вторая!

Кричал кто-то из гвардейцев. Я резко обернулся к разлому и увидел, как из багрового сияния вылетает ещё одна тварь — точная копия первой. Но на этот раз и гвардейцы, и дежурные, и наши ребята были готовы, никто не собирался упускать момент. С десяток боевых заклятий ударили в тварь одновременно, ещё на вылете, когда она только-только показалась из разлома: огненные стрелы, ледяные копья, воздушные клинья и ещё что-то непонятное.

Тварь завизжала, задёргалась, попыталась набрать высоту, но одно крыло у неё уже было перебито. Она сильнее захлопала вторым, пытаясь удержаться в воздухе, но стала заваливаться набок, теряя высоту. Бойцы к этому времени накрыли её второй волной заклятий, и тварь рухнула на камни, не успев подняться над разломом выше трёх метров.

Третьей твари пока не было, но разлом продолжал пульсировать, готовясь к очередному выбросу. Капитан с гвардейцами и дежурными побежал туда. Я же задержался у спасённых крестьян, ожидая лекарей.

Помимо ран, нанесённых когтями твари, первому крестьянину ещё и лицо опалило огненной стрелой Тиора. Мужик лежал на земле, зажимая раны руками, и тихо постанывал. Из-под его пальцев текла кровь — когти разодрали ему плечи до кости, но судя по счастливому лицу крестьянина, он понимал, что всё это ерунда. Второй так вообще отделался ушибами и царапинами.

Помощник лекаря подбежал довольно быстро. Он склонился над раненым, осмотрел повреждения и принялся накладывать заклятие, останавливающее кровотечение.

— Всё нормально, не переживай, — сказал он крестьянину, не отрываясь от работы. — Выглядит страшно, но ничего такого, что нельзя было бы починить. Даже кости целы. Сейчас я кровь остановлю и боль приглушу, а там уже старший тебя полностью восстановит.

Я оставил их и вернулся к разлому, который набирал силу для следующего выброса. Долго ждать не пришлось — минуты через две-три из багрового сияния вылетела третья тварь. Мы встретили её дружным залпом, зацепили хорошо несколькими заклятиями, но не добили — она ушла в сторону, уклонившись от последних ударов, и попыталась набрать высоту. Часть бойцов бросилась за ней.

И тут же вылетела четвёртая тварь и сразу за ней пятая — без какой-либо подготовки со стороны разлома. По этим тоже ударили, но они, во-первых, оказалась быстрее и манёвреннее, а во-вторых, нам пришлось разделиться: одни били в четвёртую тварь, другие — в пятую. А многие из нас вообще в этот момент убежали за третьей.

В итоге обе твари взмыли вверх, хоть и изрядно потрёпанные. Они поднялись достаточно высоко, чтобы их можно было зацепить, и теперь кружили над нами.

— Надо бы их как-то достать, — произнёс Ластор, задрав голову. — Пока их не набралось штук пять-шесть, и они не напали на нас.

— Это было бы идеальным вариантом, — сказал капитан, тоже глядя вверх. — Если они нападут на нас толпой, мы их просто перебьём. Самое паршивое будет, если они сообразят, что тут слабых жертв нет, и полетят охотиться куда-нибудь в другое место: в деревню какую-нибудь или на дорогу. Вот там их ловить будет очень трудно, а про жертвы среди населения я вообще молчу.

— Они железно улетят в другое место, — поддержал гвардейца один из магов-наёмников. — Твари тупые, но не настолько, чтобы нападать на тех, кто может их убить.

— А давайте крестьян отгоним в сторонку подальше, — предложил Тиор. — Пусть твари на них набросятся, мы подбежим и добьём. Как первую.

Крестьяне после нападения первой твари больше не стояли в стороне от основной группы. Они прибежали к нам и теперь жались к гвардейцам, делая вид, что собираются помогать и при этом изрядно мешаясь. И их можно было понять — никому не хотелось оказаться следующей жертвой.

Капитан взглянул на крестьян, обдумывая предложение нашего товарища, после чего ответил:

— Это может сработать.

— По крайней мере, нам ничего не мешает попробовать, — сказал Тиор. — В любом случае других вариантов я не вижу.

— Я тоже.

Капитан и Тиор так спокойно и по-деловому обсуждали использование людей в качестве приманки для монстров, словно речь шла о какой-то ерунде. Даже мне это показалось перебором, что уж говорить о крестьянах — те напряглись, насупились и прижались друг к другу.

— Эй! Вы! — крикнул им капитан. — Отойдите в сторону! Ярдов на пятьдесят от нас. Вон к тем камням. И рассредоточьтесь, не стойте толпой!

Разумеется, никто никуда не пошёл. Крестьяне молча переглядывались между собой, и желания выступать в роли живца их лица не выражали.

— Быстро идите к тем камням! — прикрикнул на них капитан.

— Не пойдём, — сказал один из мужиков, на вид самый старший, голос у него дрожал, но он смотрел капитану прямо в глаза.

— Это приказ! — рявкнул командир гвардейцев, и лицо его перекосилось от гнева. — Вы на дежурстве, вы обязаны выполнять мои приказы! Отходите, я сказал!

— Не пойдём, — повторил крестьянин. — Мы жить хотим. Нас там сожрут, пока вы добежите.

— Это неподчинение приказу! Я вас всех под трибунал отдам!

Крестьяне молчали, но по их лицам было видно, что они никуда не пойдут. Страх перед тварями сейчас оказался сильнее страха перед трибуналом потом. Капитан побагровел, его кулаки охватило пламя.

— Или вы прямо сейчас идёте, куда я вам велел…

Договорить командир не успел — из разлома вылетела ещё одна тварь, и всё внимание переключилось на неё. Мы ударили по ней дружно, зацепили на вылете несколькими заклятиями и не дали подняться. С порванными и обожжёнными крыльями чудище упало на землю, где его довольно быстро добили. Глядя на это, те две твари, что кружили над нами, поднялись ещё выше и расширили круг.

— Они сейчас точно улетят, — произнёс Тиор.

После этих слов капитан снова повернулся к крестьянам. На ладони у него вспыхнул большой огненный шар, и он мрачно произнёс:

— Последний раз говорю — отходите! Или я вас заставлю силой!

— Бей! — крикнул молодой крестьянин, выскочивший из толпы. — Всё равно не пойдём!

— Тебе надо, ты и иди! — раздалось из толпы. — Сам будь приманкой!

Капитан со злостью швырнул огненный шар на землю перед крестьянами, те отскочили на пару метров, ненадолго разбежались, но потом опять сбились в кучку.

— Погоди! — крикнул я гвардейцу. — Не надо гнать никуда крестьян, я буду приманкой.

Ситуация уже выходила из-под контроля, но проблема была не в том, что капитан немного поджарит пару несговорчивых деревенских мужиков — лекари всех починят. Проблема была в том, что твари поднялись ещё выше, и до их отлёта действительно оставались считаные секунды. И допустить этого не хотелось. Как ни крути, а выход летающих тварей спровоцировали мы понижением уровня воды в озере, и если эти чудища улетят и сожрут где-нибудь ни в чём не повинных подданных императора, виноват буду я. А мне очень не хотелось, чтобы из-за меня кто-либо пострадал.

В академии нас научили одному простому заклятию — притяжению земли. Оно не давало сильному ветру сбить с ног, удерживало на месте при толчках и ударах. И, что сейчас было важнее всего, не позволяло никакой силе оторвать человека от земли и утащить в воздух. При помощи этого заклятия и хорошей защиты от физического урона я и собирался отыграть роль живца.

Капитан посмотрел на меня, затем на крестьян, потом снова на меня. Несколько секунд он молчал, видимо, борясь с желанием всё-таки поджарить непослушных мужиков, но потом взял себя в руки, и заклятие в его ладони погасло.

— Ладно, если у нас есть доброволец, то не будем тратить драгоценное время на уговоры саботажников, — сказал он мне, а затем повернулся к крестьянам и мрачным ледяным голосом добавил: — Но вы ответите за неподчинение. Когда всё закончится, ответите по полной. Все пойдёте под трибунал!

Крестьяне на это ничего не ответили, только ещё теснее прижались друг к другу.

А я быстро, пока твари не улетели, наложил на себя Притяжение земли и тут же почувствовал, как заклятие связывает меня с камнями под ногами незримыми нитями. Потом добавил защитное плетение на голову, шею и тело — тонкое, почти незаметное снаружи, без видимого свечения, чтобы не спугнуть тварей. Они должны были видеть во мне не охотника, а лёгкую добычу, одинокого человека, отбившегося от группы.

Закончив с подготовкой, я побежал, перепрыгивая через камни и груды щебня, стараясь не споткнуться и не упасть. Отдалившись метров на тридцать, остановился и посмотрел вверх. Твари кружили на той же высоте, что и раньше, но уже не над разломом, а сдвинувшись в ту сторону, куда я побежал. Клюнули на приманку.

Я отбежал ещё метров на двадцать и снова взглянул вверх — твари кружили уже прямо надо мной и сужали круги. Похоже, собирались атаковать. Чтобы не сбить их боевой настрой, я рванул дальше, но на всякий случай сменил направление — побежал по дуге вокруг разлома. Защитные заклятия — это, конечно, хорошо, но совсем уж отдаляться от товарищей не хотелось.

Долго так бежать мне не пришлось — меньше чем через минуту, обернувшись на ходу, я увидел, что обе твари сложили крылья и пикируют вниз, прямо на меня. Они стремительно приближались двумя тёмными силуэтами на фоне голубого неба. Я слышал свист рассекаемого воздуха, хлопанье их крыльев, видел, как они вырастают в размерах, приближаясь с каждой секундой. Я остановился и замер на месте, широко расставив ноги и упёршись в землю. И стал ждать.

Когти впились мне в плечи резко, больно и, несмотря на защитное плетение, довольно глубоко. Рывок был такой силы, что меня едва не сбило с ног, но заклятие Притяжения сработало как надо — ноги не оторвались от земли, я остался стоять. Тварь рванулась вверх, пытаясь поднять меня, крылья её бились прямо над моей головой, когти впивались всё глубже, но я не сдвинулся с места ни на сантиметр.

И тут в меня вцепилась вторая — в спину и правый бок. Теперь твари не просто пытались меня оторвать от земли, но ещё и тянули в разные стороны. Когти рвали одежду и кожу, царапали защитное плетение, пытались добраться до костей. Боль была сильная и жгучая, но защита держала, не давая когтям вспороть мне шею или грудь, и регенерация явно уже начала работать.

Хуже всего было то, что твари дёргали меня в разные стороны с такой огромной силой, что я уже начал думать о том, что защита долго не выдержит. Каждый рывок отзывался болью в рёбрах, и в конце концов там что-то хрустнуло — не знаю, одно ребро сломалось или два, но боль была такая, что аж потемнело в глазах.

Я стиснул зубы и держался: не атаковал и не отбивался, хотя очень хотелось. Но делать это было нельзя категорически: твари не должны были увидеть во мне противника, я должен был оставаться для них добычей — желанной и лёгкой. Поэтому нужно было терпеть и продержаться, пока подоспеют остальные.

И я продержался, дождался. Как подбежали мои товарищи, я не слышал — об их приближении я узнал, по огненным стрелам и ледяным кольям, что ударили в тварей. Я почувствовал жар над головой и услышал визг раненых разломных созданий. Когти разжались, и я рухнул на камни. Собирался отбежать в сторону, а вместо этого упал. Это было удивительно, но сил у меня не осталось. Видимо, защита и Притяжение земли вытянули из меня намного больше энергии, чем я думал.

У меня даже не было сил включиться в бой. Да и желания, если честно, не было тоже. Возможно, в другой ситуации — если бы я дрался с тварями один, я мобилизовал бы какие-то скрытые резервы, но сейчас я мог себе позволить просто лежать на земле и смотреть, как мои товарищи расправляются с чудищами. Эдакое кино с полноценным погружением.

Почти сразу же рядом со мной упала одна из тварей, крылья её ещё дёргались в агонии, но Тиор довольно быстро добил её огненным шаром в голову. Вторую добивали чуть в стороне, и с ней тоже управились быстро. Контрольный удар ледяным клинком в шею нанёс сам капитан.

Я приподнялся на локте, затем сел. Посмотрел на разлом — там оставшиеся гвардейцы и наёмники как раз встречали дружным залпом различных заклятий очередного разломного монстра. Сработали слаженно — сбили, не дав набрать высоту.

— Ты как, Ари? — раздался справа голос Эрлонта.

Я повернулся и увидел брата. Он подошёл и сел рядом со мной.

— Нормально, — ответил я. — Это был интересный опыт. Но повторять его мне не хочется.

Брат усмехнулся. Некоторое время мы с ним ещё посидели, а потом, когда я понял, что силы немного восстановились, и уже собирался вставать, чтобы идти к разлому, к нам подошёл помощник лекаря.

— Помощь нужна? — спросил он у меня.

Я прислушался к своему телу. Рёбра болели — два или три точно были сломаны, каждый вдох отзывался острой болью в груди. Плечи, правый бок и спина были покрыты ранами от когтей. Довольно глубокими — это было видно по тому, насколько сильно пропиталась кровью разорванная одежда. Но регенерация уже работала, я чувствовал это по характерному зуду в ранах, по тому, как постепенно утихала боль. Через час-другой от ран не останется и следа, а рёбра срастутся.

— Нет, — ответил я, вставая и морщась от боли в груди. — Царапины. Ничего серьёзного.

Помощник лекаря посмотрел на меня с явным сомнением, но настаивать не стал и ушёл. А мы с Эрлонтом отправились к разлому.

В течение получаса из багрового сияния появилось ещё штук пять или шесть тварей, но всех их мы перехватили на вылете, не давая набрать высоту. Прежних ошибок мы больше не повторяли — били дружно, сразу и всеми имеющимися силами. Ни одна тварь не успела подняться до безопасной зоны, и, к моей радости, на живца ловить больше никого не пришлось.

Когда пауза после вылета очередной твари затянулась на четверть часа, капитан произнёс:

— Видимо, вторая волна закончилась.

— Похоже на то, — согласился с гвардейцем Тиор. — Но как-то это странно всё. Никогда не видел, чтобы пешие и крылатые твари появлялись из одного разлома. Всегда было либо одно, либо другое: или по «дороге» выходят, или вылетают.

— Я тоже такого не видел, — сказал капитан. — И даже не слышал о таком.

— Такое ощущение, — добавил Эрлонт, присоединяясь к разговору, — будто кто-то с той стороны разлома увидел, что «дороги» нет, что её не получается построить, и решил выпустить летающих тварей вместо пеших.

— Кто их мог выпустить? — спросил Ластор нахмурившись. — Разве они не сами в разломе возникают? Я всегда думал, это стихийный процесс, никем не управляемый.

— А никто толком не знает, — сказал капитан. — Природа разломов до сих пор не изучена как следует. Может, и сами возникают. А может, там, по ту сторону, есть кто-то или что-то, что ими управляет и имеет возможность сознательно переключить разлом на другой тип тварей. Версий много.

— Только доказательств ни у одной нет, — усмехнулся маг-наёмник, слушавший этот разговор.

— Нет, — согласился гвардеец, после чего немного помолчал и добавил: — Но я уверен на сто процентов, что тварь высшего порядка сегодня тоже будет летающая. Поэтому не расслабляемся, далеко от разлома не отходим. Сохраняем полную боевую готовность и ждём.

Мы опять расположились вокруг разлома, самые уставшие присели на камни. Все использовали передышку, чтобы перевести дух и по максимуму восстановить силы. Но при этом никто не расслаблялся по-настоящему, все понимали: тварь высшего порядка может вылететь в любой момент, потому что разлом продолжал активно пульсировать, набирая энергию для очередного выброса.

Прошло ещё полчаса, однако тварь не появлялась. Зато прибежал мальчишка лет десяти, запыхавшийся и перепуганный — один из тех детей, что спустились с замка незадолго до падения.

— Господин! — закричал он ещё издалека и принялся размахивать руками. — Господин! Баронесса выбралась!

Глава 3

— Баронесса выбралась! — повторил мальчишка, подбежав ко мне.

— Что значит «выбралась»? — спросил я.

— Из кокона выбралась!

— А как же наши ребята? Те, что её охраняли?

— Она одного разорвала, почти пополам, очень страшно было, — протараторил мальчишка, задыхаясь и глотая слова.

— А второй? — уточнил я.

— Когда я убегал, второй ещё с ней дрался, но баронесса очень сильная.

То, что Беарита Бильдорн сильная, я знал и без мальчишки и прекрасно понимал, что оба наших товарища, оставшихся её охранять, уже погибли. Единственное, чего я не мог понять: как она выбралась из кокона? Даже если предположить, что баронесса как-то собрала силы и смогла разорвать его, куда смотрели ребята? Как они позволили ей выбраться? Вот это было непонятно.

— Ей кто-то помог? — спросил я у мальчишки.

— Не знаю, господин, — ответил тот. — Мы не видели, мы все смотрели, как вы здесь тварей убиваете.

Задавать вопросы было бесполезно, да и какая разница, по большому счёту, как баронесса выбралась? Она выбралась — это главное. И явно освободила всех остальных пленников.

— Берите людей и бегите разбираться, — сказал капитан, слушавший наш разговор. — Мы здесь как-нибудь сами справимся.

— Спасибо, — ответил я. — Но мне хватит двоих, остальные останутся с вами. Я более чем уверен, что баронесса на холме не задержалась, и драться нам не придётся. А вот лекарь понадобится.

Последнюю фразу я адресовал старшему лекарю, который стоял неподалёку.

— Я отправлю с вами одного помощника, — сказал старик, подав помощнику знак рукой. — Но это очень странно. Госпожа Беарита ведь почти помирала. Сил у неё совсем не оставалось, я же видел. Как она могла из кокона выбраться да ещё и людей покалечить?

— Скоро узнаем, — ответил я.

Помощник лекаря тем временем подхватил свою сумку и подбежал ко мне. Я попросил Тиора и Ластора, чтобы те выдвинулись с нами, и мы вчетвером побежали к холму.

Добежали быстро. Когда поднялись на холм, там царила суматоха: обычные люди в массе своей были непривычны к поединкам боевых магов, подобные кровавые зрелища простой люд сильно пугали. Поэтому нападение баронессы на наших парней и её бой с ними произвёл на прислугу сильнейшее впечатление. Увидев меня, они сразу же замахали руками и принялись показывать куда-то в сторону.

Мы, не спрашивая ничего и не уточняя, сразу же рванули туда, куда показывали, и обнаружили за кустами жимолости наших ребят — изуродованных, окровавленных, но, похоже, ещё живых. Они оба лежали без движения. Милроб — молодой наёмник, маг воздуха был без сознания, Дайкл — более опытный боец примерно сорока лет был в сознании, но лежал с закрытыми глазами, тихонько постанывал и зажимал живот руками.

У Милроба была вывернута под неестественным углом правая рука и разодрана грудь. Рана на ней была жуткая: плоть разорвана до рёбер, кое-где сквозь кровь белели кости. У Дайкла на животе тоже была рваная рана, но не такая глубокая, как у его товарища.

Помощник лекаря подскочил к раненым, быстро осмотрел их и принялся за работу. Начал с Милроба. Сам факт, что он за него взялся, уже был хорошим знаком — парень всё ещё был жив. Лекарь наложил на каждого раненого заклятия, останавливающие кровотечение и уменьшающие боль, потом достал из сумки склянку с каким-то зельем и влил каждому в рот по несколько капель. Дайкл после этого закашлялся, поморщился и открыл глаза. Увидел меня, удивился и улыбнулся — понял, что жизнь его теперь вне опасности.

— За этих двоих можете не переживать, — сказал помощник лекаря, пряча склянку с зельем в сумку. — Выглядят их раны жутко, но внутренние органы не задеты, позвоночник цел. Они без проблем дождутся окончания дежурства, а потом старший их полностью восстановит.

Пока молодой лекарь возился с ранеными и рассказывал мне об их состоянии, Тиор и Ластор оббежали весь холм и подошли к нам.

— Баронессы нигде нет, — сказал бывший гвардеец. — Но этого и следовало ожидать. Пленные всё так же лежат в коконах, но их явно было больше.

— Что здесь произошло? Как баронесса смогла освободиться? — спросил я Дайкла.

Тот тяжело вздохнул, поморщился и прохрипел:

— Я даже и не понял толком. Она лежала в коконе, совсем дохлая на вид. Глаза закрыты, не шевелится, не дышит даже. Мы рядом сидели на камнях, болтали о всякой ерунде. И вдруг кокон лопнул изнутри, просто разлетелся на куски, а она...

Дайкл закашлялся, сплюнул кровью, выдержал небольшую паузу и продолжил:

— Мы даже руки поднять не успели. Она просто ударила один раз, и мы отлетели на несколько ярдов.

— Баронесса и в этот раз использовала симбиотическую броню? — поинтересовался я.

— Нет, — ответил Дайкл. — Она вообще защиту не ставила. Совершенно голая была. И сразу начала бить нас какими-то странными заклятиями. Мы их даже и не видели, они просто разрывали нас изнутри. Мне хотя бы удалось щит и укрепление тела поставить, а Милроба сразу разорвало. Я ещё и атаковать пытался эту жуткую бабу, думал, что у неё не хватит сил на долгий бой, но куда там — её как будто лучшие лекари восстановили после выхода из кокона.

— Быстрая регенерация, — заметил лекарь. — У магов восьмого уровня и выше это вполне обычное явление.

— Вот так вот за минуту после выхода их кокона? — спросил я. — Ты помнишь, в каком состоянии она была?

— Вообще-то, да, для таких ранений слишком быстро она восстановилась, — согласился лекарь. — Возможно, у неё какой-то амулет был сильный.

— Не было у неё никакого амулета, — сказал я. — На ней вообще ничего не было после того, как броня сошла. Я это хорошо помню.

— Ничего не было, а сила откуда-то появилась, — прохрипел Дайкл. — Она меня с двух ударов свалила.

— Повезло, что не добила, — заметил я.

— Она хотела, но что-то ей помешало. Она бросила нас с Милробом и ушла.

— Если бы она хотела вас убить, ей бы ничего не помешало. Просто не захотела по какой-то причине. Повезло вам. Ладно, ложись на травку и жди старшего лекаря.

Оставив раненых, я отправился к прислуге, которая толпилась неподалёку и с интересом наблюдала за происходящим. Несколько человек покинули холм сразу же после падения замка и отхода воды в овраг, но большая часть прислуги осталась. То ли эти люди боялись уходить, пока всех тварей не перебили, то ли им просто некуда было идти.

— Куда ушла баронесса? — спросил я, подойдя к ним.

— Туда, господин! — ответила мне одна из бывших служанок Бильдорна и протянула руку в западном направлении.

— Одна?

— Нет. Троих достала из коконов и с ними ушла.

— А перед этим у Тойры забрала платье, плащ и сапоги! — с возмущением произнесла вторая служанка.

— А кого именно она достала из коконов, заметили?

— Нет, господин, — ответила первая. — Мы не посмели близко подойти, а издалека было не разглядеть. Но один из них сильно хромал.

Женщина очень хотела быть полезной, но, к сожалению, хромота не та примета, по которой можно опознать пленного — после боя хромал каждый третий. Впрочем, какая разница, с кем ушла баронесса? Кто бы это ни был, по сравнению с потерей Беариты Бильдорн, потеря этих троих меня огорчала уже не сильно.

— Всего троих освободила, — задумчиво произнёс Тиор, слушавший наш разговор. — Значит, действительно, торопилась.

— Значит, остальные ей были не нужны, — сказал я. — Там дело одной минуты для мага её уровня — снять коконы.

— Но если бы она их освободила, эти люди могли ударить нам в спину, пока мы занимались тварями.

— Эти люди сразу убежали бы отсюда, — подключился к нашему разговору Ластор. — Зачем им бить нам в спину? Чтобы снова попасть в коконы? Ради чего рисковать жизнью? Баронесса это прекрасно понимает, поэтому освободила лишь тех, кто ей для чего-то нужен.

— Именно! — поддержал я бывшего гвардейца. — Баронесса не паниковала, не злилась и не пыталась отомстить. Она просто делала то, что ей было необходимо. И ни одного лишнего действия. Могла освободить тех, кто шёл с ней в атаку, но не стала; могла убить Милроба и Дайкла, но не убила. Ей просто плевать на них всех. Они, по её мнению, не стоят того, чтобы тратить на них время и силы, несмотря на то что у неё было и то и другое.

— Страшная женщина, — произнёс Тиор.

— Не то слово, — поддержал товарища Ластор.

Я был с ними согласен, и уже сто раз пожалел, что не надел блокирующий ошейник на раненую баронессу. Но кто ж знал, что она выкарабкается? Лекарь сказал, что Беарита помирает и что сил у неё почти не осталось. А оно вон как вышло. Впрочем, что случилось, то случилось, у меня сам Бильдорн оставался на свободе, так что особо переживать о том, что сбежала его жена, не стоило. У меня оставался их придурочный сынок и другие свидетели беспредела барона. Этого должно было хватить.

— А вы чего ждёте? — спросил я у прислуги, отвлекаясь от мыслей о баронессе. — Чего никуда не уходите?

Народ замялся, люди переглядываясь между собой и молчали.

— Некуда, господин, — ответил наконец пожилой мужик в одежде лакея. — Многие из нас не один год в замке служили. Многие не местные. А теперь замка нет, хозяев нет, идти нам некуда.

И они все уставились на меня, словно я должен был теперь решать их проблему. Какая-то логика в этом была: это я лишил их крова и работы, но взамен мне им дать было нечего. Впрочем… Я собирался отстраивать имение, планировал расширять семейное дело после возвращения воды, да и в целом нужно было развиваться. А для развития нужны не только средства, которые мы собирались изъять у Бильдорна, но и люди. Так что очень даже удачно они все не разошлись, а остались на холме.

— Приходите вечером к имению Оливаров, — обратился я к бывшим слугам барона. — Найду я вам работу и с жильём что-нибудь придумаем. Не пропадёте.

— Спасибо, господин!

— Да хранит тебя небо, господин!

— Мы придём, господин!

Мужчины и женщины наперебой принялись меня благодарить и заверять, что я не пожалею, если возьму их к себе работать. Неизвестно, как долго бы это продолжалось, если бы мальчишки, наблюдавшие за разломом, вдруг не заверещали все разом и не принялись указывать руками в сторону развалин. Я подошёл к ним и взглянул вниз. И увидел бой.

Тварь высшего порядка кружила над разломом. Огромная — размах крыльев метров шесть или даже семь, с вытянутым мощным телом, длинной, узкой мордой и крыльями с тонкими перепонками; почти полностью чёрная — лишь на сгибах крыльев и на брюхе проступал тёмно-багровый отлив. И тварь не просто летала над разломом и руинами — она охотилась на моих товарищей и гвардейцев. С каждым взмахом крыльев с них срывались полосы искажённого воздуха — что-то вроде режущих воздушных заклятий. Они секли по людям внизу, кромсая всё, что попадалось на пути.

Люди отвечали: огненные стрелы и ледяные копья взмывали вверх, вспышки боевых заклятий то и дело озаряли руины. Однако чудище, несмотря на огромные размеры, было быстрым и увёртливым. Оно ныряло, уходило в сторону и тут же било снова. Я видел, как один из бойцов упал и больше не поднялся. Видел, как кто-то едва успел отпрыгнуть от очередного воздушного лезвия. Разобрать на таком расстоянии, кто именно упал, а кто отпрыгнул, было невозможно — для меня бой состоял в основном из мелькания фигур, вспышек магии и метаний чёрного силуэта твари, снова и снова пикирующей на людей.

Я понимал, что пока доберусь до разлома, бой, скорее всего, закончится, но стоять на холме руки в боки и наблюдать, как дерутся мои товарищи, было неправильно. Тиор и Ластор придерживались такого же мнения, и мы, не сговариваясь, рванули вниз.

Когда мы добежали до места боя — запыхавшиеся, с готовыми заклятиями на ладонях, всё уже заканчивалось. Тварь висела низко, едва держась в воздухе: одно крыло обожжено, второе пробито насквозь. Она ещё огрызалась, ещё выпускала в наших ребят свои воздушные лезвия, но силы её покидали, а мощь заклятий слабела. Зато в неё летело со всех сторон.

Капитан изловчился, подбежал так, что оказался прямо под тварью, и ударил ей в грудь огненным копьём, кто-то из гвардейцев перебил воздушным клином и без того повреждённое правое крыло, и чудище, протяжно взвыв, завалилась на камни. Один из наёмников тут же подскочил к твари и всадил ей в шею светящийся от активированных рун меч. По самую рукоять. Чудище дёрнулось и затихло. В этот раз мне вмешиваться не пришлось. И надо сказать, я от этого нисколечко не расстроился.

Бойцы приходили в себя после боя: кто-то присел на камни, кто-то лёг на землю, кто-то стоял и тяжело дышал. Лекари уже возились с ранеными. Ко мне подошёл капитан и, вытирая рукавом пот со лба, произнёс:

— Повезло. Даже высшая тварь сегодня не особо сильной оказалась. Магией владела, но не сказать чтобы очень мощной. Бывают летающие намного опаснее этой.

— Не знаю, какие ещё бывают летающие, — признался я. — Мне до сегодняшнего дня они не встречались. Но те две пешие высшие твари, с которыми я имел неудовольствие столкнуться раньше, были намного сильнее этой. Просто на порядок.

— Что за твари?

— Краснокожий и каменный медведь.

— Медведя не встречал, а краснокожий — это просто ужас, — капитан аж поморщился. — Где вас угораздило с ним встретиться?

— Да вот здесь, — ответил я. — Из этого самого разлома он и вылез. Но поверьте, по сравнению с медведем краснокожий — ерунда.

— А разлом, похоже, затухает, — прервал наш разговор подошедший Ластор.

Мы с капитаном одновременно повернулись к разлому. Тот действительно менялся: багровое сияние тускнело, пульсация замедлялась, края начинали расплываться и терять чёткость.

— Похоже, на сегодня всё, — сказал капитан с явным облегчением в голосе, после чего он развернулся и громко, усилив голос заклятием, объявил: — Активная фаза разлома закончена! Крестьяне могут быть свободны. Остальные идут проверять завалы. Мы должны тщательно осмотреть каждый ярд и убедиться, что никого из первой волны тварей не осталось. Если кто-то из них выжил под обломками, мы должны их найти и добить. Это приказ! Дежурство ещё не закончено!

Капитан замолчал, потом немного подумал и добавил:

— Полчаса на отдых!

После этих слов со всех сторон раздались вздохи облегчения. Это для простого человека полчаса не отдых, а для мага, владеющего различными техниками восстановления сил — очень даже. Гвардейца, наёмники и наши парни разбрелись по округе в поисках удобных мест, где можно было бы присесть или прилечь, а вот крестьяне как стояли толпой чуть в стороне, так и остались стоять. Несмотря на то, что их отпустили, мужики никуда уходить не спешили — стояли нахмурившись и перешёптывались.

— А вы чего стоите? Тоже хотите развалины прочёсывать в поисках тварей? — прикрикнул на них капитан. — Идите уже, не буду я на вас рапорт писать и под трибунал отдавать. Господину Оливару спасибо скажите.

Крестьяне тут же заулыбались, поблагодарили меня и быстро разбежались.

— Что вы потом собираетесь делать, после того, как закончите с проверкой? — спросил я у капитана.

— Гвардейцы прикомандированы к разлому, — ответил тот. — Мы должны следить за ним в любом случае. Этот сейчас исчезнет в течение часа или около того, но новый может появиться в любой момент.

— Так уж и в любой?

— Плюс-минус несколько дней. Но мы не имеем права покидать это место. Неважно, парит замок над озером или лежит в руинах, разлом — место нашей службы. До тех пор, пока мы не получим приказ о переводе, мы должны находиться здесь. Я сегодня отправлю гонца в столицу с подробным описанием ситуации, потом мы разобьём палатки прямо здесь, на бывшем берегу бывшего озера, и будем ждать указаний. Лекари тоже останутся — они как и мы на службе. И я надеюсь, господин Оливар, вы понимаете, что по-другому мы поступить не можем.

— Понимаю, — ответил я. — И с уважением отношусь к вашему решению. Что же касается меня, то замок я у барона забрал, хоть и в разрушенном виде, и по Законам Чести он теперь мой. Все эти руины принадлежат мне, как и земля вокруг них. Но я не против того, чтобы гвардейцы остались на моей земле и продолжили нести службу. И я постараюсь вам помочь всем, чем смогу.

— Благодарю.

— Это я вас благодарю, капитан, за то, что не стали мешать мне и дали выполнить мой долг дворянина.

Пока мы с командиром гвардейцев любезничали, к нам подошёл Фил — уже не в облике каменного голема, а в нормальном человеческом виде.

— Какие новости? — спросил он, оглядывая затухающий разлом и туши убитых тварей.

— И хорошие, и плохие, — ответил я. — С тварями разобрались, всех перебили. Баронесса сбежала.

— Хороших новостей я тут не вижу, — возразил Фил. — И плохих тоже. Про тварей — это нейтральная новость, ничего особенного.

— Но про баронессу-то плохая.

— Про баронессу не плохая, а очень плохая.

Капитан, воспользовавшись появлением Фила, откланялся и отправился давать указания своим людям. Когда он отошёл достаточно далеко, я сказал кроноту:

— Зажрались вы, батенька, если новость о том, что всех тварей уничтожили, для вас нейтральная.

— Всё относительно, — ответил Фил, и на его лице появилась довольная ухмылка. — Пока вы здесь тварей гоняли, я нашёл сокровищницу барона: все его запасы денег, золота, драгоценностей и ценных артефактов. Вот это хорошая новость. А если учесть, сколько там всего, даже не хорошая, а отличная. И на фоне этой новости всё остальное — мелочь и суета.

Новость действительно была отличная, спорить с этим было бы глупо. Фил выдержал паузу, дав мне сполна осознать тот факт, что мы теперь богаты, после чего добавил уже серьёзно, без улыбок:

— Надо расставить посты на развалинах и на входе в сокровищницу, чтобы никто чужой не совался и не начал растаскивать добро. Я, конечно, запечатал там всё, как мог, но люди не помешают. И надо поскорее перевезти всё в имение — все ценности, до последней монеты. Ты можешь хоть сто раз считать себя по Законам Чести хозяином разрушенного замка, но формально, по имперскому закону, эти руины пока принадлежат Бильдорну. И если барон явится сюда с представителями Службы имперской безопасности и потребует вернуть его собственность, нам придётся отсюда уйти. Значит, до этого момента надо вывезти отсюда всё, что имеет хоть какую-то ценность.

— Сомневаюсь, что Бильдорн рискнёт жаловаться властям, учитывая все его грешки, — сказал я. — Но вывезти всё надо, тут ты прав. И чем быстрее, тем лучше.

— Обидно, что этот гад сумел сбежать, — с досадой произнёс Фил. — Если бы мы его убили, всё было бы проще. Не пришлось бы думать о том, что он может куда-то пожаловаться или как-то нам навредить.

— Обидно, — согласился я. — Но лучше было бы не убить, а поймать и отдать под суд. Мёртвый барон — это просто мёртвый барон, а осуждённый барон — это признание нашей правоты на официальном уровне. Впрочем, хоть он и сбежал, и баронесса тоже, они потеряли всё: замок, людей, репутацию, средства. Мы ослабили Бильдорна по полной программе. А у нас, наоборот — появились средства для дальнейшей борьбы. Это очень важно. Ты можешь быть хоть тысячу раз прав, но суд — дело не дешёвое. Очень хорошо, что у нас теперь есть деньги.

— Не просто деньги, а очень-очень большие деньги, — поправил меня Фил, и улыбка снова появилась на его лице. — Неприлично большие. Такие, что мы теперь можем немного выдохнуть.

— Выдыхать рано, — возразил я. — Надо побыстрее доводить дело до суда и ставить в нём жирную точку. А уже потом будем выдыхать.

Глава 4

Домой мы вернулись уже после обеда. И то не все: только я, Эрлонт, Фил и двое ребят. Остальные пока оставались у развалин: добивали тварей из первой партии и заодно присматривали за входом в сокровищницу, чтобы мимо проходящие наёмники не поддались искушению чего-нибудь оттуда стащить.

У ворот имения дежурил один из наших неодарённых — сидел на перевёрнутой бочке и грыз яблоко. При виде нас он поднялся, вытер руки о штаны и улыбнулся: понял по нашим довольным лицам, что всё прошло хорошо.

— Как вы тут? — спросил я, спешившись.

— Тихо, без происшествий, — ответил дежурный. — Господин Торлин часов в семь утра уехал в Трогбел. А почти сразу после него приехала госпожа Зортемис.

— Она сейчас здесь?

— Да.

Ребята повели лошадей в конюшню, Эрлонт остался с дежурным, чтобы рассказать тому, как мы роняли замок барона, а мы с Филом пошли через двор к дому. Хотя слово «двор» после налёта наёмников Бильдорна сохраняло скорее условное значение: повсюду воронки от боевых заклятий, обгорелые пятна на камне, стены дома обожжены и разрушены, окна почти все выбиты. По большому счёту двор наш выглядел не сильно лучше, чем то, что осталось от замка барона.

Но если ещё вчера все эти разрушения наводили на меня тоску, то теперь я смотрел на это иначе. Теперь у нас были средства, чтобы это всё восстановить. И не просто восстановить, а сделать лучше, чем было.

Не успели мы толком отойти от ворот, как из дома выбежала Лира. Как узнала о нашем прибытии — неизвестно. Она пулей промчалась по двору и повисла у меня на шее. Поцеловала, прижалась, потом отстранилась, оглядела с ног до головы, снова поцеловала — страстно, не обращая внимания на то, что рядом стоит Фил. Потом снова отстранилась и спросила:

— Как всё прошло? Все живы?

— Все, — ответил я. — И прошло всё замечательно. Замок в виде руин лежит на дне бывшего озера.

— Это хорошо, — Лира облегчённо выдохнула и снова прижалась ко мне, уткнувшись лбом мне в плечо. — Я так переживала, Ари, ты не представляешь. Так боялась, что с тобой что-нибудь случится.

— Бильдорн, конечно, тоже та ещё тварь, но после краснокожего и каменного медведя мне уже никто не страшен, — отшутился я.

Лира чуть отстранилась, подняла голову и посмотрела мне в глаза. Ей явно хотелось поспорить, но она себя сдержала и сказала:

— Раз уж о тварях заговорили, что там с разломом?

— Замок упал прямо на разлом, — ответил я. — Перед самым выходом тварей. Всё получилось просто идеально по времени.

— Идеально было бы, если бы разломные твари сожрали Бильдорна, — проворчал Фил.

— А что с бароном? — спросила Лира.

— Старый упырь сбежал, — сказал я с сожалением, которое даже и не пытался скрыть. — Но мы его всё равно рано или поздно поймаем и отдадим под суд.

— Под суд — это, конечно, здорово, но лучше бы его твари сожрали.

— Лира, ты юрист! — воскликнул я, искренне удивившись. — Ты должна быть на стороне правовых методов.

— Я на стороне правовых, но если бы твари сожрали Бильдорна, я бы не расстроилась.

— Да хватит уже о нём. Ты лучше скажи, чего так рано сюда приехала?

— Места себе не находила, переживала, — призналась Лира. — Хотела даже к замку барона ехать. Но сдержалась, раз уж слово дала. Решила ждать здесь, чтобы первой увидеть, когда ты вернёшься.

— Но мне сказали, что ты здесь чуть ли не с семи утра.

— Заодно помогала ребятам охранять дом. Хотелось быть хоть в чём-то полезной, раз уж ты меня не взял к замку, — Лира произнесла это с наигранной обидой, но я почувствовал, что не такая уж она и наигранная.

Пришлось снова объяснять свою позицию.

— Без особой нужды рисковать жизнью я своей девушке не позволю, — уверенно произнёс я. — Слишком ты мне дорога, чтобы потерять тебя на пустом месте.

— У разломов ты так не думал.

— У разломов я не думал, что ты станешь моей девушкой, — парировал я и поцеловал Лиру.

— Ладно, ребята, вы тут целуйтесь, а я пойду повозки собирать, — сказал Фил. — Чую, нам рейса три придётся сегодня сделать, если не больше, чтобы всё вывезти.

Кронот ушёл. Я потянулся к Лире, чтобы снова её поцеловать, но она увернулась, упёрлась ладонью мне в грудь и сказала:

— Это успеется. Расскажи-ка мне подробно, как всё прошло. Бильдорн хоть пытался свой замок защитить?

— Он пытался фокусы показывать, — ответил я.

— Какие ещё фокусы?

— Красивые. Мгновенное исчезновение под аудиовизуальные спецэффекты.

*****

Ужинать герцог Равнэла предпочитал в малой столовой. Парадный обеденный зал с его тяжёлыми канделябрами, длинным столом на сорок персон и портретами предков во всю стену годился для приёмов и торжественных обедов, но для одиночной трапезы был слишком холоден и мрачен. Малая столовая располагалась в жилом крыле замка, окнами на внутренний сад, и вмещала лишь один стол на шестерых, камин, пару книжных шкафов и старое, невероятно удобное кресло, в котором Илтон Форлиан любил сидеть после ужина с бокалом вина.

Сегодня на столе стояло всё, что герцог любил и обычно заказывал для спокойного вечера: густая похлёбка из белых грибов, запечённая оленина с луковым соусом, свежий хлеб и кувшин тёмного бральморского вина. Герцог отломил кусок хлеба, макнул его в похлёбку, поднёс ко рту и… в этот момент в дверь постучали.

— Ваше Сиятельство, — произнёс дворецкий, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову. — К вам барон Бильдорн. Просит аудиенции. Говорит, что очень срочно и невероятно важно.

Форлиан замер с куском хлеба в руке. Нахмурился, вздохнул, положил хлеб на край тарелки и с нескрываемым раздражением произнёс:

— Срочно… У Бильдорна всё всегда срочно. Пусть подождёт. Я ужинаю.

Дворецкий кивнул и исчез, но дверь не закрыл — он уже хорошо изучил своего господина. Герцог взял бокал с вином, сделал большой глоток, посмотрел на похлёбку и на оленину и понял, что аппетит пропал. Нехорошее предчувствие росло в груди. Бильдорн редко приезжал без предупреждения, а если приезжал, то, как правило, с плохими новостями.

— Хорошо, позови его! — громко, чтобы услышал дворецкий в коридоре, произнёс герцог. — Пусть войдёт.

Барон появился через пару минут, и уже своим видом дал понять герцогу, что разговор предстоит непростой. На Бильдорне была грязная, помятая одежда, а его волосы, обычно аккуратно зачёсанные назад, торчали в разные стороны. Форлиан поставил бокал на стол и уставился на родственника. А тот стоял, опустив руки, и смотрел на герцога.

— Зачем ты пришёл, Тирмас? — спросил Форлиан. — Чтобы на меня посмотреть? Или себя показать? Если второе, то стоило одеться поприличнее.

Бильдорн скривился, словно от зубной боли, а потом с огромным трудом, выдавил из себя четыре слова:

— Оливар уронил мой замок.

Первое время герцог даже не понял, о чём речь, а когда понял, не смог принять услышанное и сказал:

— Повтори.

— Оливар уронил мой замок.

— Что значит, уронил?

— Замок упал.

— Но как?

— Оливар осушил озеро, увеличил таким образом нагрузку на кристалл, а тому не хватило подпитки. В итоге кристалл перегрелся и рассыпался, руны тоже, а замок рухнул.

— Но как, Тирмас?

— Я же уже сказал: Оливар осушил озеро…

— Хватить мне это повторять! — перебил барона герцог. — Я понял, как упал твой замок. Меня интересует, как ты это допустил?

Бильдорн принялся объяснять. Он рассказывал сбивчиво, перескакивая с одного на другое, путая последовательность событий, возвращаясь, уточняя детали, которые герцог не спрашивал, и пропуская те, что были важны. Но общая картина складывалась: Оливар привёл к замку людей, осушил озеро, кристалл лишился подпитки, замок упал.

— Прямо на разлом, — тяжело вздохнув, закончил свой рассказ барон.

— На разлом? — переспросил герцог, понимая, что всё намного хуже, чем ему казалось до этого.

— На разлом, — подтвердил Бильдорн.

— А твари?

— Вышли.

— Их кто-нибудь ловит?

— Не знаю.

Форлиан провёл ладонью по лицу и надолго замолчал. На замок барона и на самого Бильдорна герцогу, по большому счёту, было глубоко наплевать, хоть они и были родственниками. Ну лишился барон дома — его проблемы. Но парящий замок, рухнувший на разлом во время выхода тварей — это уже совсем другое дело. Это происшествие имперского масштаба. Об этом узнают в столице, и столица пришлёт людей разбираться.

Служба имперской безопасности будет выяснять, как и почему обычный обедневший дворянин решился пойти войной на барона. Начнут копать и раскопают. Всё раскопают. Жалобы крестьян и даже дворян, которые герцог складывал в ящик стола не читая. Нарушения на дежурствах, куда Бильдорн сгонял людей без нормального оружия. Утроенное за несколько месяцев через шантаж и запугивание число крепостных. Всё это лежало на поверхности, и любой толковый чиновник имперской канцелярии докопался бы до правды за неделю.

А Бильдорн и без того уже был на заметке. После недавнего визита столичного проверяющего сменили гарнизон при разломе барона. Перевели на другое место прежнего капитана, назначили нового, пригрозили барону, чтобы не нарушал, но дальше этого дело не пошло. Герцог после того случая велел Бильдорну угомониться и не нарушать законов. Хотя бы какое-то время. Барон обещал, клялся. И вот — пожалуйста. Его замок лежит на разломе.

Герцог молчал. Молчал долго, неподвижно глядя на родственника, не проявляя каких-либо эмоций. А Бильдорн стоял напротив стола — бледный, грязный и жалкий. Он ждал хоть какой-то реакции. Ждал и понимал: чем дольше длится молчание, тем жёстче будет ответ.

Первым признаком того, что молчание закончится совсем плохо, стали руки герцога: пальцы Форлиана, лежавшие на скатерти, начали менять цвет. Кожа на костяшках потемнела, уплотнилась, пошла трещинами, и в этих трещинах проступило тусклое багровое свечение. Оно поползло вверх по запястьям, по предплечьям, скрытым рукавами камзола, и воздух вокруг герцога задрожал, загустел, наполнился сухим электрическим треском. Посуда на столе тихо зазвенела, вино в бокале пошло мелкой рябью.

Бильдорн инстинктивно отступил на полшага. А герцог поднял обе руки и обрушил их на стол. Удар был такой силы, что дубовые доски столешницы толщиной в три пальца лопнули, как сухие щепки, и во все стороны полетели осколки дерева, фарфора и стекла. Тарелки, бокалы, кувшин с вином, блюда с олениной и хлеб — всё это разнеслось по комнате вместе с волной магической энергии, которая ударила от стола расходящимся кругом.

Ножки подломились, и остатки стола рухнули на пол. Осколки фарфора застучали по мраморному полу, растеклась похлёбка из белых грибов. Барон отошёл ещё на пару шагов и закрылся руками.

— Идиот! — заорал герцог, вставая. — Тупой, алчный, безмозглый идиот!

Форлиан шагнул вперёд, к тому месту, где несколько секунд назад стоял стол, и от его тела хлынула вторая волна — не направленная, не контролируемая, просто выброс сырой магической энергии. Посуда и книги на полках затряслись, одно из оконных стёкол покрылось паутиной трещин. Со стены сорвалась небольшая картина в позолоченной раме и разбилась об пол. Канделябр с каминной полки упал на пол, свечи покатились по мрамору.

— Тысячу раз уже пожалел, что породнился с тобой! С тупым, жадным бараном! — кричал герцог. — С самым тупым и жадным бараном во всей Империи! Миллион раз пожалел!

Бильдорн стоял, вжав голову в плечи, бледный и испуганный. Руки он так и не опустил — держал перед собой, закрывая лицо от того, что могло прилететь в следующую секунду. А герцог никак не мог остановиться. Ярость, которую он сдерживал всё время, пока барон рассказывал, прорывалась наружу и требовала выхода. Магическая энергия рвалась из него бесконтрольно: третья волна ударила в стену слева и вышибла из неё куски штукатурки, четвёртая — разнесла камин. С потолка посыпалась побелка.

Но в итоге Форлиан всё же смог успокоиться. Он стоял посреди разгрома и тяжело дышал. Однако руки его всё ещё были охвачены тёмно-багровым свечением. Он смотрел на барона и боролся с невероятно сильным искушением ударить по нему. Не по стене, не по мебели, а по самому Бильдорну. Один удар. Один хороший удар — и никаких проблем. Никакого идиота-родственника, никаких жалоб, никаких разбирательств с канцелярией из-за чужих грехов.

Но герцог сдержался. Свечение на руках начало гаснуть, сначала медленно, потом быстрее. Форлиан шумно выдохнул и оглядел комнату. Стол уничтожен. Посуда уничтожена. Ужин размазан по полу. Стены повреждены, камин разломан. И среди всего этого бардака целым осталось лишь любимое кресло герцога. Форлиан опустился в него и развёл руками.

— Как? — спросил герцог уже тише, но голос его всё равно ещё дрожал от еле сдерживаемой злости. — Объясни мне, Тирмас, как обнищавший дворянин, у которого нет ни денег, ни армии, ни связей, умудрился уронить твой замок? Куда смотрел ты сам? Куда смотрели твои маги и твои люди?

Бильдорн медленно опустил руки. Лицо его было белее мела, и губы подрагивали.

— Оливар привёл целую армию, — ответил барон, стараясь говорить, как можно спокойнее, чтобы не спровоцировать новый взрыв гнева герцога. — И на его сторону встали гвардейцы.

— Какие гвардейцы? — уточнил герцог. — Гарнизон, приставленный к разлому?

— Да, мой господин. Они приняли сторону Оливара.

— Но ведь это измена.

— Так и есть, — подтвердил Бильдорн. — Встав на сторону Оливара, гвардейцы полностью поменяли расклад сил. Но мои люди дрались до последнего. Они сражались достойно, как львы.

— Достойно сражающиеся люди обычно замки отстаивают, — холодно заметил герцог.

Бильдорн проглотил эту колкость и продолжил:

— Силы были неравны. Мои воины делали всё, что могли. Они дрались до конца. И я сам дрался, Ваше Сиятельство. А моя супруга Беарита повела в бой один из отрядов, и... — голос барона дрогнул. — И она погибла.

— Почему ты сразу об этом не сказал?

— Я не успел, Ваше Сиятельство.

— То есть, ты, мало того, что лишился замка, так ещё и жену потерял?

— Да, мой господин. Теперь вы понимаете, какой удар мне нанесли?

— Теперь я понимаю, какой ты идиот! — произнёс Форлиан, и в этих словах не было прежней ярости, а была горькая досада, так как к Беарите Бильдорн герцог Равнэла относился намного лучше, чем к её супругу.

Бильдорн проглотил и это оскорбление. Он переждал несколько секунд, а потом сказал:

— Я должен отомстить Оливарам. Уже не за замок. За жену. И за многих верных мне воинов, которые бились до конца и тоже погибли. Теперь не может идти речи ни о каком мире. Теперь только война. До полного уничтожения Оливаров. И я прошу у вас помощи, Ваше Сиятельство.

Герцог пропустил просьбу мимо ушей. Он окинул барона оценивающим взглядом и, прищурившись, спросил:

— Скажи мне вот что, Тирмас. Твоя жена погибла, воины погибли, замок рухнул. А ты стоишь передо мной целый и невредимый. Как так вышло?

Вопрос был неприятный, но барон не смутился и ответил:

— Мне самому от этого горько, Ваше Сиятельство. Я дрался. Дрался до самого падения замка. И даже потом, когда он рухнул, я пытался найти и убить Оливара. Но там всё перемешалось: камни, люди, обломки. А когда из разлома полезли твари, оставаться на развалинах стало бессмысленно. Глупо было погибать от когтей разломных созданий, когда надо отомстить за жену.

— То есть, ты хочешь сказать, — медленно произнёс герцог, — что тебе вообще плевать на то, что по твоей земле, по земле, за порядок на которой ты отвечаешь перед Императором, сейчас бродят разломные твари?

— Нет, Ваше Сиятельство, мне не плевать.

— Но тогда почему ты сейчас здесь? Почему ты не уничтожаешь тварей?

— Гвардейцы начали их отлавливать.

— Пару минут назад ты сказал, что не знаешь, ловит ли их кто-нибудь, — напомнил герцог.

— Я имел в виду, что не знаю, поймали ли их уже всех, — попытался оправдаться барон.

— Тирмас! Не надо разговаривать со мной как с дурачком! Из нас двоих дурак — ты! Не пытайся меня обмануть. Что ты мне недоговариваешь?

— Я всё вам рассказал как есть, мой господин!

Форлиан покачал головой, негромко выругался себе под нос, а потом молча уставился на родственника. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и старался не смотреть герцогу в глаза.

— Кто-нибудь знает, что ты отправился ко мне? — спросил спустя некоторое время Форлиан.

— Нет, Ваше Сиятельство, — ответил Бильдорн. — Никто не знает.

— Впрочем, об этом нетрудно догадаться. Куда тебе ещё идти? Кому ты ещё нужен?

— Никто не видел, как я покинул развалины замка.

— Вообще никто? Ты уверен?

— Да, мой господин.

— Это хорошо. Если это так, то Оливар вполне может решить, что ты погиб.

— Думаю, он так и решил. Меня никто не видел после падения замка.

— Тогда пусть все и дальше думают, что ты погиб. Посидишь пока у меня. Никто не должен знать, что ты выжил.

— Как долго мне надо будет сидеть у вас?

— Не знаю.

— А когда мы будем мстить? — поинтересовался барон.

— Тирмас! Как можно быть таким тупым?! — воскликнул герцог. — О какой мести ты говоришь?

— О мести Оливарам.

— Ты самый непробиваемый идиот из всех, кого я встречал в жизни! Ты не о мести должен думать! Ты должен думать о том, как теперь самому выжить! Не мог этот Оливар так нагло себя вести и решиться на такой резонансный поступок без поддержки. Надо разобраться, кто за ним стоит.

— Он мог, — возразил Бильдорн. — Он безумец.

— Безумец ты, а он явно не дурак. Либо не дурак тот, кто за ним стоит. Нужно собрать информацию обо всех, кто с ним хоть как-то связан, и выяснить, в чьих интересах этот Оливар действует. И уже потом думать, что с ним делать.

— Но мы ведь ему отомстим? Мы убьём его?

Герцог резко вскинул руку, и из его ладони вырвался тёмно-багровый сгусток магической энергии. Заклятие ударило в стену справа от разбитого камина, выбив из кладки облако каменной крошки и оставив в штукатурке чёрную, дымящуюся выбоину размером с голову. Грохот раскатился по малой столовой и затих, сменившись тихим шипением раскалённого камня.

— Тирмас, — прошипел герцог, руки которого ещё подрагивали от сброшенной магии, — неужели, ты не понимаешь, что это всё не игрушки? Что уже на днях информация о вашем противостоянии и о падении твоего замка на разлом дойдёт до столицы?

— Понимаю, — ответил барон.

— Но тебя это вообще не заботит, как я погляжу. Ты в свою тупую башку втемяшил только одно — месть какому-то сопливому мальчишке из паршивого обнищавшего рода. Как можно быть настолько глупым?! Когда ты хоть немного начнёшь шевелить своими куриными мозгами, Тирмас? Или ты думаешь, что если моя дочь имела глупость влюбиться в твоего старшего сына, я теперь буду всегда прикрывать твою задницу, какой бы беспредел ты ни творил?

— Но я многое делал и для вас, мой господин.

— На что это ты намекаешь?

— Вы сказали про беспредел, но ведь это вы…

— Что?! — Форлиан перебил барона. — Ты потерял не только разум, но и страх? Ты пытаешься меня шантажировать?

— Нет. Я лишь хочу сказать…

— Пошёл вон, тупой баран! Пока я не превратил тебя в кучку пепла!

Герцог вскинул обе руки, и из них ударили два багровых сгустка: один разнёс остатки камина, второй врезался в дверь, выбив её вместе с коробкой и обдав Бильдорна градом мелких обломков. Барон пригнулся, прикрыл голову руками и, пятясь, согнувшись, начал отступать к дверному проёму.

— И не вздумай покинуть мой замок без разрешения! Или вытворить ещё какую-нибудь очередную глупость! — крикнул Форлиан. — Я тебе сам тогда голову оторву и подарю её Оливару, чтобы он её над своим камином повесил!

Бильдорн на это ничего не ответил, даже не попрощался. Он, пятясь, вышел из комнаты, и из коридора донёсся звук его удаляющихся шагов. А герцог Равнэла остался один посреди разгромленной столовой. Он стоял, тяжело дышал, и свечение на его руках медленно угасало. Лужа вина, растёкшаяся по полу, добралась до его ботинка. Из выбоины в стене тянулся тонкий дымок, и пахло палёной штукатуркой.

Форлиан вернулся к креслу и тяжело опустился в него. Долго сидел неподвижно, глядя на разрушенную комнату, потом снова выругался — в этот раз в полный голос. Он всё ещё не мог принять всё, что рассказал ему Бильдорн. Это казалось ему какой-то дикой шуткой, герцог просто отказывался поверить, что его непутёвый родственник запустил ситуацию до такого ужасного состояния.

Падение парящего замка на разлом — это не ссора двух дворян, которую можно замять. Это не жалобы крестьян, которые можно выбросить в корзину. Это событие, которое заметят все: от последнего деревенского старосты до членов Имперского совета. Столица пришлёт людей. Может, снова Тарксина с его белыми перчатками и вкрадчивыми вопросами. А может, кого-нибудь посерьёзнее — из ведомства Морлина.

И они начнут копать. А копать у Бильдорна — одно удовольствие: грехов у барона столько, что на три приговора хватит. И самое скверное — столичные ищейки могут раскопать не только грехи Бильдорна.

А ещё было жаль Беариту. Очень жаль. Вот это действительно была потеря. Умная, сильная женщина, которой герцог очень симпатизировал, и которая хоть как-то держала мужа в рамках приличия. Без неё Тирмас окончательно слетит с катушек.

И конечно же, напрягал этот неизвестно откуда взявшийся Оливар. Нужно было всё выяснить о нём и всей его семье: кто за ними стоит, откуда у них деньги на армию, почему гвардейцы перешли на их сторону. Потому что если за сопливым мальчишкой из обнищавшего рода действительно кто-то стоит, то дело обстоит намного хуже, чем кажется.

А если не стоит — то ещё хуже. Потому что это будет означать, что один мальчишка в одиночку разнёс барона, а барон этот — сват герцога Равнэла. И кое-кто в столице может задать вполне резонный вопрос: а не слишком ли много позволяет герцог своему родственнику, раз дворяне его герцогства вынуждены брать правосудие в собственные руки?

У Форлиана от таких мыслей аж голова разболелась, он снова выругался и вдруг заметил, что в проёме на месте выбитой двери стоит перепуганный дворецкий.

— Убрать здесь всё, — распорядился герцог. — Бильдорна разместить в гостевых покоях, в западном крыле. Из замка не выпускать. К нему никого не пускать. И принеси мне вина в кабинет.

Глава 5

Филу понадобилось три рейса, чтобы перевезти все сокровища барона. Он возил их на трёх повозках — двух наших и одну взял у Лиры. Пока кронот мотался туда-сюда, мы с Лирой успели съездить за Грастом и двумя другими свидетелями, что лежали с утра у Зортемисов на хранении.

Третий рейс Фил закончил, когда солнце уже садилось. Вместе с ним вернулись и ребята, которые охраняли развалины замка. Три гружёные повозки одна за другой вкатились во двор.

— Я так понимаю, это всё? — спросил я, когда Фил спрыгнул с козел.

— Если ты про сокровища барона, то да, — ответил кронот. — Вывезли всё, что хоть какую-то ценность представляло. Но вообще можно было бы, конечно, ещё полазить по замку. Многие залы остались почти неразрушенными. Покои барона, например, практически целиком сохранились. Там наверняка тайники какие-нибудь есть, потайные ниши. Опять же картины ценные со стен попадали и валяются.

— Это уже мародёрство какое-то — картины забирать. — Ты бы ещё столовое серебро утащил и шубы баронессы.

— Это нормальная контрибуция, — невозмутимо парировал Фил. — Бильдорн это всё заслужил!

— Горе побеждённым.

— Хорошо сказал!

Конечно, хорошо — этой фразе более двух тысяч лет. Можно сказать, проверена временем. Вообще, если подумать, присваивая себе изречения великих людей из моего мира, в этом можно было прослыть умным парнем. Главное — подавать их уверенно и к месту. И с таким видом, будто сам это только что придумал.

«Хочешь мира — готовься к войне», «Храбрым судьба помогает», «Человек человеку волк» — первое, что пришло в голову. И любое из этих изречений было актуально для этого мира. А сегодня у замка шикарно бы подошло знаменитое «Пришёл, увидел, победил». Впрочем, сравнивать себя с Цезарем было уже перебором.

— Ребята все вернулись? — спросил я у Фила, отгоняя дурацкую и навязчивую мысль процитировать ещё кого-нибудь из великих.

— Все, — ответил кронот. — Нет смысла охранять развалины и подвергать наших людей опасности. Гвардейцы там остались, им положено, а нашим незачем рисковать.

Я посмотрел, как парни разгружают ценности с телег и заносят в дом — точнее, в то, что от дома осталось. Сундуки, мешки, свёртки один за другим исчезали в дверном проёме, и это зрелище меня очень развеселило.

— Теперь наше имение, наверное, самое дорогое во всей округе, — сказал я. — Несмотря на то, что разрушено почти полностью.

— Это временно, — сказал Фил. — И то и другое. И ценности здесь временно — нельзя всё в одном месте хранить, и разрушено тоже временно — скоро восстановим.

— А где ты собираешься это всё хранить? Банковскую ячейку арендовать?

— Спрячу. Никто так не умеет прятать, как кроноты. Так что за это не переживай. Лучше думай, как быстрее дом отстроить заново.

— А чего тут думать? Тут строить надо, раз уж мы можем себе это позволить.

— Теперь мы можем себе позволить построить десять таких, если не сотню, — уверенно заявил Фил. — Я даже навскидку затрудняюсь определить, насколько мы теперь богаты.

— Десять нам точно не надо, — сказал я. — А вот один можно и расширить, раз возможность такая есть. Наш дом в принципе давно требовал перестройки. И ты прав, тянуть с этим не стоит.

— Ни с чем тянуть не стоит. Теперь, когда у нас есть деньги, мы можем всерьёз заняться многими вещами.

— И в первую очередь судом.

Фил огляделся, убедился, что рядом никого нет, и, понизив голос, произнёс:

— Суд — это замечательно, но надо активизировать процесс по вытаскиванию Ферона из твоего тела. Теперь есть возможность и подходящие артефакты купить, и магов нужных найти. И вытащить моего друга. И Хранта заодно.

— Было бы замечательно, — согласился я, перспектива избавиться от двух подселенцев грела душу не меньше, чем свежеприобретённое богатство.

— И раз уж о Разрушителе заговорили, — Фил понизил голос ещё сильнее и чуть придвинулся. — Как на этот раз с ним всё прошло?

— Намного легче, — ответил я. — В этот раз меня так не накрыло. И мне даже удалось поговорить с ним.

— О чём разговаривали?

— Не то чтобы это был полноценный разговор: Хрант требовал, чтобы я вырвал сердце у баронессы, я отказался и попытался, пользуясь случаем, наладить контакт. Но Разрушитель или не слышал меня, или на полноценный контакт идти не захотел. Но он знает, что я его слышу, и может со мной общаться. И очень странно, что Ферон не может.

— А ещё Разрушитель тебе что-нибудь говорил?

— Практически нет. В основном он требует, чтобы я вырывал сердца у тех, кого побеждаю. И сожалеет, когда я этого не делаю.

Фил призадумался, а потом заявил:

— Не факт, что он с тобой разговаривает. Возможно, ты просто каким-то образом ощущаешь его мысли.

— Но он прямо ко мне обращается.

— И что? Когда ты тупишь, я тоже мысленно говорю: «Какой же ты дурак, Ваня». Но это же не значит, что я к тебе обращаюсь в этот момент.

— Это когда я тупил? — возмутился я.

— Да постоянно. В последний раз — когда баронессу не добил. Мне иногда кажется, что ты вообще не способен в критических ситуациях принимать верные решения. Впрочем, этим грешат все люди. Порой вы без чужой помощи неспособны сделать даже элементарный выбор.

— А не слишком ли это сильные заявления для вчерашнего алкоголика? — парировал я. — Позволю себе напомнить, что кто-то без чужой помощи не мог из трёхмесячного запоя выйти.

— Это другое! — заявил Фил с такой непоколебимой уверенностью, что я едва сдержал смех.

— Ну да, ну да, — сказал я. — Ты забыл добавить: «Вы не понимаете».

— Но это действительно другое. Я грустил, я переживал за друга. Кстати, а Ферон к тебе вот так хоть раз обращался, как Хрант?

Тему Фил сменил настолько коряво, что я таки рассмеялся. Впрочем, добивать кронота я не стал — вопрос он в принципе задал по делу.

— Ферон ко мне ни разу не обращался, — ответил я. — Но пару раз мне казалось, что я прямо ощущаю его присутствие и влияние.

— Это когда?

Я рассказал о том, как Ферон проявил себя, во время моей первой встречи с Тианелией, когда я пытался мысленно её соблазнить и практически это сделал. Я был уверен на все сто процентов, что без сидящей во мне сущности архимага у меня ничего бы не вышло. С неодарённой официанткой из какой-нибудь забегаловки могло бы прокатить, но не с сильной менталисткой, которая почти залезла в мои мысли.

— Интересно. Очень интересно, — задумчиво произнёс Фил. — Расскажи мне как-нибудь об этом подробнее. Возможно, я ошибаюсь, и Ферон с Хрантом действительно видят и слышат всё, что ты делаешь, и в некоторых ситуациях как-то могут к тебе обращаться.

— Я очень надеюсь, что они видят и слышат не всё, — сказал я. — И ещё мне хотелось бы хоть что-нибудь узнать о Хранте. А то меня напрягает, что он сидит внутри меня, а я вообще не представляю, что он такое.

— Тут я мало чем могу помочь, я про него почти ничего не знаю, — признался кронот. — Надо искать того, кто действительно владеет информацией. И искать тех, кто поможет нам вытащить Хранта и, главное, Ферона из твоего тела.

Я был не против найти таких людей, только вот даже примерно не представлял, где их искать. Но развить эту тему у нас не получилось, так как к нам подошла Лира.

— О чём шепчетесь, мальчики? — спросила она.

— Обсуждаем восстановление дома, — даже не задумавшись, соврал Фил.

— Я вообще думаю, а не построить ли себе жилище на месте бывшего замка Бильдорна? — подхватил я тему. — Место-то шикарное. Лира, ты не знаешь, как теперь, ссылаясь на Законы Чести, оформить, чтобы ко мне перешли права на руины? И главное — на землю под ними.

— К сожалению, я не знаю, как это делается, — ответила Лира. — Но такая процедура явно должна существовать. Я этим займусь и всё выясню.

— Только не забудь.

— Не забуду, — пообещала Лира. — Но мне кажется, восстановить парящий замок будет посложнее, чем забрать у Бильдорна землю.

— Я не собираюсь его восстанавливать, я хорошо оцениваю свои возможности. Но больно уж место хорошее. Небольшой замок там вполне можно поставить. Не парящий — обычный.

— Неплохая идея, — подержал меня Фил, — поселиться возле места силы. Но это имеет смысл, только если твари не продолжат дальше лезть.

— Понаблюдаем, — сказал я. — Если за два-три месяца новых разломов не появится, то почему бы и нет?

Были, на мой взгляд, и другие плюсы в том, чтобы построить себе дом на месте замка Бильдорна, но поделиться с Филом и Лирой своими мыслями я не успел. Со стороны ворот донёсся крик Эрлонта:

— Ари! Отец приехал!

Я направился к воротам. Отец уже спешился и стоял, держа коня под уздцы. Он оглядывал суету во дворе, повозки, ребят, таскающих сундуки и мешки, и по общему настроению, по лицам понял, что всё прошло хорошо. И улыбнулся. И в этой улыбке удивления было намного больше, чем радости — Торлин Оливар уехал утром из пустого, разрушенного дома, а вернулся в место, где кипела жизнь.

— Мы тебя уже потеряли, — сказал я, подходя к отцу.

— Тяжело было вот так сидеть и ждать, — ответил тот, передавая коня одному из ребят. — Решил навестить мать и Миу.

— Как они?

— Хорошо. Мать обустроила особняк так, что не узнать: занавески новые повесила, цветы повсюду расставила, Миа нашла себе подружку — дочь торговца, живущего по соседству.

— Ну это же здорово, что им там хорошо, — сказал я.

— Это всё равно не дом, — грустно заметил отец.

— Домой они скоро вернутся, — пообещал я. — А пока пусть наслаждаются жизнью в городе.

— Миа вовсю наслаждается, — отец усмехнулся. — Таскает мать почти каждый день на ярмарку, уговорила купить себе новое платье. Ужасно рада обновке. Правда, мать теперь переживает, что кучу денег на это платье потратили.

— Вот за что теперь точно не стоит переживать, так это за деньги, — сказал, молча стоявший до этого Эрлонт. — Ари эту проблему решил.

— Скорее, даже не я, а Фил, — поправил я брата и пояснил отцу: — Мы в качестве возмещения ущерба за дом и за все неприятности, которые Бильдорн нам принёс, забрали у него все деньги и золото, все его сокровища. Так что с деньгами у нас теперь проблем не будет. И новый дом мы теперь быстро отстроим за счёт барона.

Отец замер. Улыбка сошла с его лица, и он стал очень серьёзным. Меня очень удивила такая реакция на хорошую новость.

— Папа, что с тобой? — обеспокоенно спросил Эрлонт.

Отец не ответил. Он стоял и молчал, глядя куда-то мимо нас, и молчание это затягивалось. Но и мы с Эрлонтом никуда не спешили.

— Ещё недавно, я даже не смел мечтать о том, чтобы вернуть себе воду, — наконец-то медленно, тщательно подбирая слова, произнёс отец. — А теперь мои сыновья, мало того, что воду забрали, так ещё и Бильдорна наказали. И не просто наказали, а...

Торлин Оливар не договорил. По его щеке скатилась слеза — одна, но её было достаточно, чтобы понять, какие эмоции в данный момент переживал этот человек.

— Ничего не бывает вечно, — сказал я. — Всему приходит конец. В том числе и баронскому беспределу. О прошлом надо забыть. Надо строить новую жизнь.

— И новый дом! — добавил Эрлонт.

— Я займусь строительством, — пообещал отец. — Но для начала ещё раз съезжу в Трогбел, поделюсь радостью с матерью.

— И денег ей надо отвезти, — сказал я, — чтобы она не переживала больше из-за внеплановой покупки платья для Мии.

Пока мы разговаривали, к нам подошёл Тиор, но остановился в нескольких метрах, не решаясь прервать семейный момент.

— Тебе я нужен? — спросил я его.

— Да, — ответил Тиор. — Там собрались люди. Бывшие слуги барона. Говорят, ты обещал им работу и жильё. Волнуются.

— Передай им, чтобы не волновались. Будет им работа. И жильё будет. Чуть позже я с ними поговорю. А пока собери всех наших ребят во дворе. Мне нужно им кое-что сказать.

Тиор ушёл, и через несколько минут все наши парни выстроились перед крыльцом неровным полукругом. Я поднялся на ступеньки и с этой трибуны оглядел собравшихся. Уставшие, пыльные, в запачканной кровью и копотью одежде, но улыбающиеся и довольные. Эти люди за последние дни стали для меня по-настоящему своими. Но по-другому и быть не могли после всего, через что мы вместе прошли.

— Ребята, я хочу сказать вам спасибо, — начал я. — Спасибо за то, что вы сделали это вместе со мной. И я говорю не о том, что мы уронили парящий замок в озеро, хотя это совершенно уникальное достижение, это то, что до нас не удавалось сделать никому в мире. Я говорю о том, что мы доказали барону Бильдорну, что он не всемогущий, что на него есть управа, что на любую силу всегда найдётся другая. Каждый из вас рисковал жизнью, но вы помогли мне и моей семье отстоять наш дом, а потом помогли наказать зарвавшегося отморозка.

— Ваш дом мы не весь отстояли, — донеслось из толпы.

— Но он выглядит намного лучше, чем дом Бильдорна, — возразил я.

Ребята ответили на мои слова дружным смехом. Я дождался, когда все просмеются, и продолжил:

— Сегодня мы не просто уронили парящий замок, разгромив перед этим отряд преданных барону магов, мы ещё и уничтожили вместе с гвардейцами разломных тварей, не дав им расползтись и разлететься по округе. И что особенно важно, нам удалось сделать всё это без потерь. Все вернулись живыми. Это дорогого стоит. Но когда люди Бильдорна напали на имение, мы потеряли ребят. Хороших ребят. Тиор! Найди их родных. У нас теперь есть средства, и семьи погибших получат достойную помощь.

— Сделаю, — пообещал Тиор.

— Я помню, что вы пришли сюда не ради денег, вы пришли просто помочь, — продолжил я. — Пришли от души, и я это ценю. Но ситуация изменилась. В качестве компенсации за всё, что натворил Бильдорна, я забрал себе то, что осталось от его замка, в том числе его деньги и золото. И с этих денег каждый из вас получит хорошее заслуженное вознаграждение. Каждый. Без исключения.

Ребята переглянулись, многие заулыбались. Оно и понятно — деньги никогда лишними не бывают.

— И последнее! — я повысил голос. — Сейчас мы будем строить новый дом. Но мало его отстроить, его надо защищать. У меня впереди суд с Бильдорном, ещё я собираюсь развивать семейное дело, планов очень много. Мне нужны бойцы на постоянной основе, нужна своя дружина, по-настоящему своя — из надёжных людей, которым я могу доверять. Вам я доверяю. Поэтому предлагаю каждому из вас постоянную службу и хорошее жалованье. Деньги, как я уже сказал, у меня на это теперь есть. Кто хочет — оставайтесь. Кто не хочет — получит вознаграждение и уедет. Обид не будет.

Я замолчал. Ребята переваривали мои слова, переглядывались и тоже молчали. Предложение их не то чтобы ошарашило, но застало врасплох.

— А куда нам идти? — наконец-то произнёс Корл. — Где нас ждут?

— У разломов, — усмехнувшись, ответил ему Вирк.

— Ну разве что только там и ждут, — поддержал товарища Даркен. — Только что-то не хочется мне больше три месяца в госпитале лекаря из столицы ждать.

— Лекаря, который никогда не приедет, — поправил его Ластор и, уже обращаясь ко мне, добавил: — Я с тобой, Ари!

— И я!

— Я тоже!

— И я с тобой!

Ребята один за другим объявляли о своём решении, а в конце Тиор подвёл под этим всем жирную черту:

— Мы все остаёмся, Ари! Можешь на нас рассчитывать.

Это было приятно. Я смотрел на этих парней и понимал: вот она моя команда — пока ещё небольшая, но по-настоящему моя. Костяк, вокруг которого теперь можно собирать свою маленькую армию. А её собирать надо, иначе сожрут. В этом мире слабым быть нельзя — это я уже давно понял. Точнее, можно, но тогда придётся влачить довольно жалкое существование. А мне этого вот совсем не хотелось.

Да и, в конце концов, это было бы просто глупо — не бороться за место под солнцем, имея дворянский титул, сильнейший родовой дар Дарсанов и таких помощников, как Дрок и Хрант, хоть последний помогал мне не по своей воле. А теперь ещё и деньги появились. Однозначно надо было цепляться за любые возможности стать сильнее. Цепляться руками, зубами и, если придётся, опять железными когтями.

Я стоял и смотрел на улыбающихся ребят, на Эрлонта, на отца, на Лиру, на Фила. Стоял на раздолбанном магами Бильдорна крыльце, ощущая при этом, что стою на твёрдой почве впервые за всё время моего пребывания в этом мире.

Момент был слишком хорош, чтобы его никто не испортил.

— По дороге едут две кареты! — донёсся до меня крик парнишки, дежурившего у ворот. — Прямо сюда едут!

Я спустился с крыльца, и мы с братом, отцом, Филом и Ластором направились к воротам. Вышли за ограду и увидели, как в закатном свете по пыльной просёлочной дороге к имению приближаются две кареты.

Первая была хороша: чёрный лакированный корпус, пара крупных гнедых, идущих ровной размеренной рысью. Такой экипаж мог принадлежать зажиточному чиновнику или богатому торговцу, и встретить его в том же Криндорне было бы в порядке вещей, но в нашей глуши, он смотрелся несколько неожиданно.

Что же касается второй кареты, то таких я даже в Криндорне не видел. Тёмно-синий корпус с золочёной полосой по нижнему краю, четвёрка вороных, на дверцах ни гербов, ни вензелей, ни какой-либо другой мишуры, но при этом карета выглядела настолько статусно и дорого, что с первой её даже сравнивать было бессмысленно.

— И кто бы это мог быть? — негромко произнёс Эрлонт.

— Хороший вопрос, — сказал я. — И через минуту мы получим на него ответ.

*****

Дорогие читатели!

В комментариях к этому циклу многие из вас часто сетуют, что герой не использует способности своих двух подселенцев на полную катушку, что он мог бы вообще круто развернуться, всех врагов побить и красавиц соблазнить и всё такое.

Я тут написал на эту тему небольшой бложик. Ну и не только на эту. Если кому интересно, заходите, обсудим.

Блог здесь:https://author.today/post/816370