Хозяин облачного трона III

Глава 1

Таверна гудела, как растревоженный улей. Десятки голосов сливались в единый гул, перекрывая друг друга. Звенели кружки, стучали игральные кости, кто-то хохотал, кто-то ругался, где-то в углу нестройно тянули застольную песню. Пахло жареным мясом, пивом и дымом от очага. Народу было столько, что не протолкнуться: у стойки толпились жаждущие, между столами сновали разносчицы с подносами, в проходах то и дело возникали заторы из подвыпивших посетителей.

Я стоял у стены и наблюдал за игрой. Мужчина лет двадцати пяти — высокий, широкоплечий, с ладной спортивной фигурой и открытым симпатичным лицом готовился к броску. Он стоял в трёх метрах от деревянной мишени, взвешивая на ладони металлическую звезду. Восемь её острых лучей тускло поблёскивали в свете факелов.

Мишень представляла собой квадрат из плотного дуба размером примерно метр на метр. Поверхность была расчерчена на три зоны: крайняя, средняя и центральная. А в самом центре темнела небольшая вертикальная прорезь — такая узкая, что звезда едва в неё проходила. Она называлась «глазок», и попасть в неё мог только мастер с твёрдой рукой и намётанным глазом.

«Звёздочки» — местный аналог дартса. Правила простые: пять бросков, очки за зоны попадания, а кто попал в прорезь, тот безоговорочный победитель. Игра была до одури популярна в тавернах по всей Империи: солдаты, наёмники, торговцы, ремесленники, студенты — все резались в «звёзды», когда выдавалась свободная минута.

Мужчина прищурился, отвёл руку назад и бросил. Звезда со свистом рассекла воздух и с глухим стуком вошла точно в «глазок», исчезнув внутри. Игрок взял следующую звезду, небрежно подбросил в воздух, поймал, снова швырнул в мишень и снова попал в прорезь. После этого он обернулся ко мне и спросил с широкой улыбкой:

— Ну как?

Я усмехнулся и ответил:

— Ты явно чемпион «Чёрного вепря». Никто в этом заведении тебе не конкурент.

Мужчина громко рассмеялся.

— Чемпион «Вепря»? — он фыркнул. — Я чемпион всего Гравенторна! Никто в городе не сможет меня обыграть!

— Немудрено, — заметил я. — Если сутками торчать в этой таверне и швырять звёзды в доску.

— Не сутками, — возразил мужчина, и в его голосе мелькнула лёгкая обида. — Всего три дня. И это ты сам виноват, Ферон. Это ты задержался и заставил меня тут три дня просидеть в ожидании. Ладно, пойдём выпьем. Заодно расскажешь, как всё прошло.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Лицо мужчины изменилось. Только что он улыбался и вдруг словно окаменел. Глаза его расширились, ноздри раздулись, на скулах заходили желваки.

— Чумное отродье! — выкрикнул он, и ярость исказила его лицо. — Выродки теневой бездны! Они нашли нас и здесь!

Я резко обернулся и увидел, как от входа в таверну, расталкивая посетителей, ко мне бежит человек в военной форме. Я узнал его сразу — это был тот самый офицер, который уничтожил тело Хранта в лаборатории.

Краем глаза я уловил движение справа. Мужчина, метавший звёзды и назвавший меня Фероном, уже замахивался, и в следующий миг металлическая звезда сорвалась с его пальцев, со свистом пронеслась над головами посетителей и вонзилась военному в плечо. Тот дёрнулся, но даже не замедлил шага.

А игрок в «звёздочки» начал меняться. Его тело выгнулось дугой, одежда затрещала по швам, и он начал раздуваться и менять форму. Кожа пошла волнами, лицо вытянулось вперёд, превращаясь в звериную морду, уши заострились и поползли вверх, пальцы скрючились, выпуская длинные кривые когти.

На миг передо мной возникло нечто чудовищное — огромное, размером с человека существо, отдалённо похожее на кота, но искажённое, неправильное, с непропорционально длинными лапами и оскаленной пастью, полной клыков. Рыжая шерсть топорщилась на нём дыбом, жёлтые глаза горели совершенно диким огнём.

А потом это нечто стало уменьшаться — быстро, словно из него выпускали воздух. Тело съёживалось, сжималось, утягивалось, пока на полу, посреди груды разорванной одежды, не оказался обычный рыжий кот с белой грудкой и умными глазами. И это был мой кот. Филимон. Он издал пронзительный визг — не мяуканье, а именно визг, и рыжей молнией метнулся к открытому окну. Один прыжок на подоконник, второй — в темноту за окном.

Филимон исчез, а я попытался вскинуть руку и сплести хоть какое-то заклятие. Но тело не слушалось, будто меня сковали невидимые цепи: руки висели плетьми, ноги приросли к полу, и я не мог даже пальцем пошевелить.

— Именем Императора! — проревел военный, останавливаясь посреди зала. — Все арестованы!

И при этом из обеих его ладоней ударили волны огня. Не узкие струи, не прицельные заклятия, а именно волны — широкие, всепожирающие. Они хлынули в разные стороны, накрывая столы, скамьи, людей. Дерево вспыхивало мгновенно, будто было пропитано маслом, а ткани занимались ещё быстрее. Огонь пожирал таверну с неестественной, невозможной жадностью и скоростью.

Вокруг кричали люди, трещало дерево, гудело пламя. А я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться, и смотрел, как огненная стена надвигается на меня, и жар уже опаляет лицо. Пламя было так близко, что я видел, как чернеют и скручиваются доски пола прямо у моих ног. Огонь лизнул сапог, пополз по штанине, добрался до колена...

Я зажмурился, напрягся, пытаясь понять, что же мне теперь делать, как пошевелиться. Но тело не слушалось. С огромным трудом я собрал все свои силы и… смог-таки шевельнуться. Точнее, дёрнуться всем телом. И тут же открыл глаза. Вместо огня надо мной был потолок: деревянный, с тёмными балками, совершенно целый, ничуть не горящий.

Несколько долгих секунд я лежал неподвижно, глядя вверх и слушая собственное сердце, которое колотилось так, будто я только что пробежал марафон. На лбу выступила испарина, простыня под спиной была влажной, а в ушах ещё звенели крики из сна: далёкие, затихающие, растворяющиеся в утренней тишине.

Это был сон, и только сон. Я медленно повернул голову — рядом спала Лира. Она лежала на боку, лицом ко мне, и светлые волосы разметались по белой наволочке. Губы были чуть приоткрыты, ресницы подрагивали — наверное, ей тоже что-то снилось, но явно не такое жуткое, как мне.

Одеяло сползло, обнажив плечо и ключицу Лиры, и в утреннем, едва пробивающемся сквозь шторы свете её кожа казалась фарфоровой. Грудь мерно поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию. Красивое и успокаивающее зрелище.

Я перевёл взгляд на окно, за которым светлело небо, потом на догоревшие свечи, застывшие оплывшими огарками в подсвечниках, потом на пол, где валялась моя одежда вперемешку с её халатом. В комнате было тихо, спокойно, и пахло не гарью, а цветочным мылом. И никакого огня, никаких военных — просто гостиничный номер, раннее утро и спящая рядом красивая женщина.

Но в груди всё равно клокотала злость. Тот военный, кем бы он ни был, умудрился достать меня даже здесь, даже во сне. Влез своей мерзкой рожей в моё подсознание и испоганил пробуждение. Испортил скотина мне первое утро после первой ночи с Лирой. Вместо того, чтобы нежиться в постели рядом с красивой женщиной, я лежу мокрый от пота и пытаюсь унять сердцебиение.

Я снова взглянул на Лиру — она была прекрасна, и мне показалось, что я могу вот так смотреть на неё вечно. Ну или до обеда как минимум. Лира пошевелилась во сне, что-то невнятно пробормотала и придвинулась ближе, а её рука легла мне на грудь — тёплая, расслабленная. Она даже не проснулась, я накрыл её ладонь своей и заставил себя дышать ровнее. Дрок, Ферон, тот военный — всё это осталось в прошлом, в другой жизни, по ту сторону пробуждения. А здесь и сейчас была только эта комната, это утро и эта женщина рядом. Я закрыл глаза и притянул Лиру ближе.

*****

Гравенторн, таверна «Чёрный вепрь»

Ранним утром таверна «Чёрный вепрь» выглядела совсем не так, как ночью. Вместо гула голосов и звона кружек в помещении раздавалось только шарканье мокрой тряпки по дощатому полу да тихое ворчание уборщицы. Столы опустели, лавки были сдвинуты к стенам, а в распахнутые окна вливался свежий утренний воздух, постепенно вытесняя застоявшийся запах пива и жареного мяса. Солнечные лучи косыми полосами ложились на пол, высвечивая танцующие в воздухе пылинки.

Дрок сидел за угловым столом — единственный посетитель в опустевшем зале. Перед ним стояла початая бутылка «бральморского можжевельника» — крепкого, почти чёрного напитка с резким хвойным запахом. Бутылка была почти пуста, на дне плескалось пальца на два, не больше. Дрок был заметно пьян, но держался достойно: сидел прямо и смотрел перед собой чуть замутнённым, но вполне осмысленным взглядом. Кроноты славились крепостью к выпивке, и то количество можжевельника, которое свалило бы обычного человека под стол ещё к полуночи, ему лишь слегка затуманило голову.

Уборщица возила шваброй где-то рядом с его столом, ворча себе под нос что-то неразборчивое, но близко старалась не подходить, лишь бросала на позднего посетителя косые недовольные взгляды. Из-за стойки вышел хозяин таверны — невысокий, полный мужичок с лысиной во всю голову и пышными рыжими усами, он неторопливо подошёл к Дроку, остановился напротив него и откашлялся с видом человека, которому предстоит деликатный разговор с важным клиентом.

— Послушай, уважаемый, — начал хозяин подчёркнуто вежливо. — Нам бы закрыться уже пора. Ещё пару часов назад пора было, если честно, но мы тут до последнего клиента работаем. Только вот уже восьмой час, понимаешь? Нам бы прибраться, поспать немного, чтобы в обед снова открыться и встретить новых гостей.

Дрок медленно кивнул, соглашаясь с каждым словом.

— Я не против, — сказал он. — План хороший, одобряю.

— Вот и славно! — обрадовался хозяин. — Только для этого замечательного плана надо, чтобы ты ещё и ушёл отсюда. Понимаешь, о чём я?

Дрок снова кивнул с неторопливой обстоятельностью человека, который всё понимает, но никуда не торопится.

— Сейчас добью вот это, — он кивнул на бутылку с остатками можжевельника, — сыграю разок в звёздочки на дорожку и сразу уйду.

— В звёздочки? — хозяин всплеснул руками. — Уважаемый, ты же каждый вечер сюда приходишь и в эти свои звёздочки играешь! Неужели не надоело за столько-то дней? Да и выпил ты сегодня изрядно, даже по твоим меркам. Не уверен, что в мишень сейчас попадёшь, не то что в глазок.

Дрок усмехнулся и предложил:

— А может, поспорим?

— Что в мишень попадёшь? — уточнил хозяин.

— Что в глазок, — ответил кронот.

— Ого! — хозяин присвистнул и усмехнулся. — Сильное заявление. А если с первого раза не попадёшь, то сразу уйдёшь без разговоров?

— А если попаду, с тебя ещё одна бутылка можжевельника, — сказал Дрок. — И я её тут спокойно допиваю, сколько захочу, и мне никто не мешает, не намекает и шваброй рядом не возит.

Хозяину очень хотелось, чтобы этот засидевшийся завсегдатай наконец отправился домой и дал спокойно закрыть заведение. С другой стороны — бутылка хорошего можжевельника денег стоит, и немалых. А кронот этот метал звёздочки хорошо. Пока хозяин думал, прикидывая шансы, Дрок поднялся из-за стола, и его ощутимо качнуло — пришлось ухватиться за спинку стула.

— По рукам! — тут же решился хозяин.

Они хлопнули ладонь о ладонь, скрепляя пари, и Дрок направился к дальней стене, где находилась мишень для игры в «звёздочки». Он взял с полки, что висела рядом с мишенью, металлическую звезду для бросков, отошёл к отметке и повернулся к цели. Кронота заметно пошатывало, он переступил с ноги на ногу, пытаясь поймать равновесие, затем какое-то время прищуривался, глядя на прорезь, а потом резко бросил.

Звезда со свистом рассекла воздух, вошла точно в «глазок» и с глухим стуком вонзилась во внутреннюю стенку мишени. Довольный Дрок рассмеялся.

— Надо было не на бутылку играть, — сказал он, поворачиваясь к хозяину. — А сразу на таверну.

— Чтоб тебя горная хворь скрутила вместе с твоими звёздочками, — буркнул хозяин себе под нос и, не говоря больше ни слова, направился к стойке.

Он взял с полки запечатанную бутылку бральморского можжевельника, вернулся к угловому столу и с размаху поставил её на столешницу. Потом развернулся и ушёл в подсобку, не удостоив кронота взглядом.

Дрок усмехнулся, неторопливо подошёл к своему столу, но садиться не стал. Окинул взглядом тарелки с остатками еды, подцепил пальцами ломтик вяленой оленины и закинул его в рот. Потом полез в карман, достал золотой риал и положил на стол, рядом с пустым стаканом. Забрал выигранную бутылку, сунул её под мышку и направился к выходу.

Не успела за ним закрыться дверь, как хозяин выскочил из подсобки и подбежал к столу. Его глаза радостно заблестели при виде золотой монеты — риал с лихвой покрывал все ночные возлияния кронота, проигранную хозяином бутылку, и ещё оставалось сверху на чаевые. Хозяин схватил монету, машинально попробовал на зуб и крикнул уже закрывшейся двери:

— Приходи ещё, дорогой гость! Мы тебе тут всегда рады, в любое время дня и ночи!

Дрок немного постоял на крыльце, щурясь от яркого утреннего солнца и раздумывая, куда ему пойти, а потом тяжело опустился на верхнюю ступеньку крыльца и откупорил бутылку. Сделал несколько долгих глотков прямо из горлышка — здесь, на улице, можно было не соблюдать приличия, да и стакана не было.

Район вокруг таверны выглядел неважно: кривые узкие улочки, дома с облупившейся штукатуркой, выбоины в мостовой, заполненные мутной водой после вчерашнего дождя. Но Дрок помнил это место другим. Двадцать лет назад здесь был вполне приличный квартал — не богатый, но опрятный, с чистыми мостовыми и свежевыкрашенными фасадами. В «Чёрный вепрь» захаживала приличная публика: торговцы, ремесленники, отставные военные. А теперь всё обветшало, обнищало, покрылось грязью и копотью.

Впрочем, за двадцать лет изменилось многое, и не только этот район. Двадцать лет назад у Дрока было всё: семья, друзья, хорошая работа, большой дом, деньги. Но он взялся помочь Ферону — лучшему другу, с которым они вместе прошли через многое. Ферон вляпался в опасную историю и по её итогам был убит. К счастью, он догадался о таком финале заранее и успел подготовиться к перерождению — его магический уровень был достаточно высок и позволял провернуть этот сложный трюк, да и нужные артефакты имелись.

Сущность Ферона должна была переселиться в новое тело и оказаться в соседнем городе, но что-то пошло не так и друг Дрока оказался в другом мире. И была большая вероятность, что при переселении он потерял память. Нужно было отправить кого-то за ним — разыскать, объяснить, что к чему, помочь вернуться. Дрок вызвался сам, потому что не мог бросить друга в беде. Ему обещали, что это ненадолго — пара месяцев, максимум полгода.

Их обоих забыли в том мире на двадцать лет. А когда наконец вернули, Ферон погиб — его сущность уничтожили, на этот раз окончательно и бесповоротно. Двадцать лет ожидания, двадцать лет надежды, и всё впустую.

Но это были далеко не все неприятности, что ожидали Дрока. Вернувшись, он обнаружил, что в Империи давно приняли закон, запрещающий кронотам проживать на её территории. Тем, кто не уехал, грозили огромные штрафы или тюрьма. Его семья давно покинула страну, и где они теперь, никто не знал. Друзей тоже не осталось. Дом, в котором Дрок когда-то жил, принадлежал теперь незнакомым людям. Хорошо хоть надёжные тайники с деньгами и оружием сохранились — на съём комнаты и скромную жизнь пока хватало.

Ему надо было уезжать из Империи, Дрок понимал это прекрасно. Здесь для кронота не было ни нормальной работы, ни будущего, ни даже права спокойно ходить по улицам, не озираясь по сторонам. Но он не знал, куда податься. За двадцать лет отсутствия он отвык от этого мира, потерял все связи и все нити, которые когда-то держали его на плаву.

И он пил. Почти каждый вечер он приходил в «Чёрный вепрь» — любимую таверну, которую когда-то они с Фероном считали своим вторым домом. К счастью, заведение не закрыли и не снесли за эти годы — всё тот же зал с низкими потолками, всё та же мишень для «звёздочек» на дальней стене, даже стойка почти не изменилась. Только хозяин был уже другой и лица посетителей сплошь незнакомые.

Дрок садился за свой угловой стол, заказывал бутылку можжевельника и пил до самого закрытия. Иногда играл в «звёздочки» — единственное, что ещё доставляло ему удовольствие. Он мог обыграть в эту нехитрую игру кого угодно, в любом состоянии. Вот только легче от этого не становилось.

Дрок сделал ещё один долгий глоток из горлышка, с усилием поднялся со ступеньки и побрёл по улице прочь от таверны. Ноги несли его сами — он даже не задумывался, куда идёт. Да и какая, в сущности, ему была разница, куда идти? Всё равно там, куда он придёт, его никто не ждал.

*****

Лира спала, а я лежал с закрытыми глазами и думал о том, что этот сон снится мне уже в третий или четвёртый раз. Всё то же самое: шумная таверна, игра в «звёздочки», разговор с незнакомцем, который оказывается вовсе не незнакомцем, а Дроком-Филимоном. Правда, во сне он почему-то являлся в человеческом обличии.

И почему-то у меня в памяти очень хорошо отложились названия таверны и города, в котором она находилась. «Чёрный вепрь». Гравенторн. Название города вообще меня удивило — если верить словам капитана Вириса, именно в этом городе орудовала банда Аркаса. Забавное совпадение.

Лира зашевелилась рядом, и я почувствовал прикосновение её губ к моей щеке — лёгкое, тёплое, почти невесомое. Я открыл глаза, повернулся к ней и притянул к себе. Она не сопротивлялась — наоборот, подалась навстречу, и её губы нашли мои. Поцелуй вышел долгим, неторопливым, с привкусом сна. Лира прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал тепло её кожи сквозь тонкое одеяло.

— Доброе утро, — прошептала она, когда наши губы наконец разомкнулись.

— Доброе, — отозвался я.

Пробуждение могло бы быть и более добрым, если бы не тот проклятый сон. Впрочем, всё, что происходило после, меня пока очень даже устраивало.

— Это я тебя разбудил? — спросил я.

— Нет, — Лира чуть надула губы, изображая обиду. — Я ждала, что ты меня разбудишь, но так и не дождалась. Пришлось самой.

— Виноват, — сказал я и провёл ладонью по её спине. — Постараюсь загладить вину.

— Да ладно, — Лира рассмеялась. — Ты уже наперёд загладил.

— То есть всё? — наигранно удивился я. — План на неделю закрыли? На завтрак сладкого не будет?

Лира расхохоталась — звонко, искренне, запрокинув голову. А я смотрел на неё и думал, что мы и правда закрыли план на неделю — уснули почти под утро, когда за окном уже начало сереть небо. Но в целом я был готов приступить к выполнению плана на следующую неделю, а может, и на месяц вперёд. Я притянул Лиру поближе и снова поцеловал.

— Ари... — выдохнула она. — Мы же только что...

Договорить я ей не дал.

Глава 2

Таверна при гостинице оказалась местом весьма приличным: высокие потолки с лепниной, белоснежные скатерти на столах, начищенные до зеркального блеска медные светильники вдоль стен. И публика здесь собиралась, судя по одежде, обеспеченная. Впрочем, на уровень посетителей намекали и цены — довольно кусачие.

Мы с Лирой устроились за столиком у окна, откуда открывался вид на какую-то большую красивую площадь. Официант — парень с прилизанными волосами и дежурной улыбкой заканчивал расставлять перед нами заказ. Передо мной уже дымилась тарелка с яичницей-глазуньей из трёх яиц, рядом стояло блюдо с ломтиками копчёного окорока.

Лира заказала на завтрак порцию медовых оладий с лесными ягодами и сливками. В дополнение к этому на столе стояла корзинка с горячими булочками, вазочка с мёдом и кувшин горячего взвара с пряностями. Официант пожелал нам приятного аппетита, отвесил полупоклон и бесшумно удалился. Лира проводила его взглядом, потом окинула зал и произнесла:

— Недешёвое место.

— Можем себе позволить, — сказал я, разрезая ножом яичницу. — Мы сэкономили на проживании — в одном номере переночевали.

Лира усмехнулась и согласно кивнула. Потом взяла вилку с ножом, отрезала кусочек оладьи, обмакнула в сливки и отправила в рот. Прикрыла глаза, прожевала и тут же одобрила:

— М-м-м... Вкусно. Не зря пришли.

— Не зря мучились, — подхватил я. — В одном номере теснились. Надо бы и впредь так экономить, по дороге домой.

Лира рассмеялась, но возражать не стала. Какое-то время мы ели молча, наслаждаясь едой и утренней тишиной. Яичница тоже оказалась превосходной — желток растекался по тарелке густой оранжевой лужицей, окорок таял на языке, а булочки были такими свежими, что хрустели, когда их ломаешь.

— Какие у нас теперь планы? — спросила Лира, закончив с первой оладьей. — Когда ты планируешь выезжать домой? Ты уже все дела в Криндорне сделал?

— Все, — ответил я, отхлебнув взвара. — Встречу вчера провёл, с ребятами обо всём договорился. А домой выдвинемся скоро. Сейчас позавтракаем, и как раз Эрлонт должен подъехать. Мы вчера договорились, что он наймёт экипаж и к десяти заедет за нами. Можем не спешить, времени у нас ещё много.

— Раз времени много, — сказала Лира, — я бы с радостью заглянула в какую-нибудь лавку, присмотрела бы себе одежду. Форма лекарки, которую мне целитель любезно подарил взамен порванной одежды — она, конечно, удобная, но вернуться домой хотелось бы всё-таки в чём-то приличном.

— Зайдём, — пообещал я. — Если поблизости нет, по дороге найдём.

Лира благодарно улыбнулась и вернулась к своим оладьям. А я подцепил вилкой кусок окорока, подумал было о дороге домой, но тут в мои мысли снова пробрался этот дурацкий сон. Как же они меня достали: то Ферон снится, то Дрок, то оба вместе — и каждый раз одно и то же место. Таверна «Чёрный вепрь» в городе под названием Гравенторн.

Раз за разом одно и то же. Как-то уж слишком настойчиво, чтобы быть простым совпадением. А что, если это и не совпадение вовсе? Что, если Ферон пытается до меня достучаться? Он ведь там, внутри, и, может, сны — единственный способ, которым он способен со мной говорить? Может, он хочет, чтобы я нашёл Дрока, и вот так, через сновидения, указывает мне путь?

И ещё одно не давало покоя: Дрок во сне — в Гравенторне. Аркас, судя по словам капитана Вириса, тоже орудует в Гравенторне со своей бандой. Два человека, оба так или иначе связанные с моей историей, и оба в одном городе. Это знак? Или я просто вижу закономерности там, где их нет, потому что хочу их видеть?

С другой стороны, может, именно название города доказывает, что никакие это не знаки? Я ведь совсем недавно слышал «Гравенторн» от капитана. Разум — штука хитрая, он любит подставлять в сны знакомые слова и образы. И по факту может статься, что нет в этом Гравенторне никакой таверны «Чёрный вепрь», и никакой Дрок там не швыряет металлические звёзды в мишень.

Я поднял глаза от тарелки и посмотрел на Лиру. Она сидела напротив, залитая утренним светом, и задумчиво катала по тарелке ягоду. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, отливали золотом. Лицо её было таким красивым, что хотелось смотреть бесконечно. И ведь не скажешь, что эта хрупкая на вид девушка ещё позавчера рубилась с тварями у разлома. Мне стало жаль, что она скоро уедет в столицу. Нет, не жаль — мне не хотелось, чтобы она уезжала. После этой ночи особенно не хотелось.

— Лира, — сказал я, и она посмотрела на меня. — Можно задать тебе один вопрос? Не уверен, что скромный.

И тут же в её взгляде что-то неуловимо изменилось. Она напряглась — едва заметно, но я уловил.

— Отвечу честно на любой, — произнесла Лира ровным голосом. — Но сначала подумай, обо всём ли стоит спрашивать?

— Рискну всё же, — сказал я, выдержав небольшую паузу. — Почему дворянка ищет работу?

По Лире было видно, что она готовилась к чему-то совсем другому. Плечи расслабились, из глаз ушла настороженность. А я мысленно усмехнулся — интересно, какой вопрос она ожидала и не хотела услышать?

— А, это... — Лира вздохнула и отодвинула тарелку. — У нас большая семья. Ты же знаешь, у меня две старшие сестры, братишка младший. Всех имение не прокормит, я это прекрасно понимаю. Хочу сама встать на ноги, не висеть у родителей на шее.

— Настолько всё плохо?

Я искренне удивился — насколько я знал из памяти Ари, Зортемисы всегда считались довольно богатой семьёй.

— Ты же знаешь, что наше основное семейное дело — каменоломни, — ответила Лира. — Две штуки, обе достались ещё от прадеда. На одной базальт добывают. Он хорошо продаётся: идёт на фундаменты, дороги, крепостные стены. Вторая — известняковая, но там глубже залегает ещё и мрамор. Очень хороший, необыкновенной чистоты. Такого во всём герцогстве больше нигде не найдёшь.

— Звучит неплохо, — заметил я.

— Звучало неплохо, — поправила меня Лира. — Семь лет назад на землях герцога тоже нашли залежи камня: и базальт, и известняк. Герцог тут же стал это всё разрабатывать и за год развернулся так, что мы и глазом моргнуть не успели.

— Создал конкуренцию?

— Если бы просто конкуренция, — Лира покачала головой. — Герцог первым делом забрал себе все наши государственные заказы. Кто ему откажет? Потом взялся за частных покупателей. При этом качество камня у него хуже нашего, это все знают. Но кого волнует качество, когда предлагает герцог и цена в полтора раза ниже?

— А чего он так демпингует? В ноль работает, чтобы вас разорить?

— Ходят слухи, что на герцогских каменоломнях работают пленники. По сути, рабы. А это бесплатный труд, ты же понимаешь? А мы платим людям честное жалованье, как положено. Поэтому конкурировать по цене с герцогом просто не можем. В итоге наш базальт и известняк почти никто не покупает. Продаём только тем, кому принципиально важно качество, или старым партнёрам, которые ещё с дедом дела вели и не хотят рвать отношения. Держимся в основном за счёт мрамора — его у герцога нет, а наш действительно хорош. Богатые заказчики ценят. Но мрамор — товар дорогой, штучный, нужен далеко не каждому. Этих денег хватает, чтобы жить и не ронять имени, но о прежнем достатке мы давно забыли. Вот и приходится искать работу.

— Обязательно в столице? — спросил я.

— Ну а где её искать, как не там?

— Уже что-то присмотрела? Или только собираешься?

— Есть пара вариантов на примете, — ответила Лира. — Приеду — буду выбирать.

Я кивнул, повертел в пальцах стакан со взваром и сказал:

— А мне предлагали учёбу в столице.

Лира оживилась, в глазах вспыхнул интерес.

— Правда? — воскликнула она. — Это же замечательно! Какую учёбу?

— В высшей магической академии, — ответил я. — Но мне сейчас, увы, не до того. Дома слишком много дел.

— Жаль, — Лира чуть погрустнела, но тут же улыбнулась и добавила: — Но если вдруг надумаешь всё-таки ехать в столицу, знай, что я буду тебя там ждать.

Я улыбнулся, кивнул и, чтобы сменить тему, спросил:

— Скажи, вот ты говоришь «в столицу». И все вокруг говорят «в столицу». Но почему никто не называет её по имени? У неё же должно быть имя, название, как у любого города.

Лира посмотрела на меня так, будто я только что спросил, почему вода мокрая.

— Ты что, вчера на свет появился? — воскликнула она. — У столицы нет никакого другого названия. Столица — она и есть Столица.

Я понял, что сморозил глупость, не стоило так явно показывать, что я в этом мире недавно, но раз уж начал, решил дожать и прикинулся дурачком.

— Меня это всегда удивляло, — сказал я и развёл руками. — Как так вышло? Это же ненормально.

— Когда-то у нас была другая столица, — Лира перешла на тон терпеливой наставницы, объясняющей очевидные вещи нерадивому ученику. — Старая столица, ещё с древних времён. Но нынешний Император решил, что Империи нужен новый главный город. И он выбрал место для него в самом центре страны. Там вокруг голая степь, ветра со всех сторон, но Император всё равно построил там город. И назвал его просто — Столица.

— Неужели у Императора настолько туго с фантазией, что он даже названия для города не смог придумать? — не удержался я от едкого замечания. — Ну, попросил бы кого-нибудь.

Лира мгновенно перестала улыбаться. Лицо её стало жёстким, почти холодным.

— Не стоит так говорить об Императоре, — произнесла она тихо, но довольно жёстко. — Ладно, я уже забыла, что ты сказал, но могут попасться и те, кто не забудет.

Я понял, что перегнул. В этом мире Император — фигура священная и точно не повод для шуток. Хотя, как по мне, упырь он был ещё тот, судя по тому беспределу, что творился в его Империи.

— Погорячился, — признал я и тут же спросил: — А что стало со старой столицей?

— Стоит до сих пор, — ответила Лира. — Крупнейший город Империи, между прочим. Но там всё плохо.

— Что значит, всё? — уточнил я.

— То и значит. Нехорошее место. Опасное.

— А название у него хоть есть? Или тоже просто «Старая Столица»?

Лира скептически приподняла бровь и уточнила:

— Ты точно не вчера родился?

— Ну вот так получилось: моё образование имеет некоторые пробелы, — сказал я, разведя руками. — Мне стыдно, но я наверстаю. Так название есть у старой столицы?

— Гравенторн.

Меня будто молнией поразило. Рука с вилкой замерла на полпути ко рту. В голове что-то щёлкнуло, и разрозненные кусочки головоломки, которые до этого бестолково плавали сами по себе, вдруг сложились в цельную картину. Гравенторн. Старая столица. Крупнейший город. Опасное место. Именно туда, ночь за ночью, отправляют меня сны — в таверну «Чёрный вепрь», к Дроку. И именно там, если верить капитану Вирису, орудует со своей бандой Аркас.

Слишком много совпадений. Слишком. Тут хочешь не хочешь — поверишь в знаки.

— Ари? — голос Лиры вырвал меня из оцепенения, она смотрела на меня с явным беспокойством. — Что случилось? Ты… как-то изменился.

Я быстро взял себя в руки, изобразил беспечную улыбку и ответил:

— Да вспомнил, что у меня в Гравенторне друг живёт, сокурсник. А я и не знал, что это бывшая столица. А ты, случайно, не знаешь, далеко отсюда до него?

Лира рассмеялась — заливисто, искренне, запрокинув голову. Смех у неё был чудесный: звонкий, заразительный. Ещё бы смеялась не надо мной, вообще бы цены этому смеху не было.

— Как ты умудрился академию закончить с такими познаниями в географии? — просила она сквозь смех.

— Вообще-то, на отлично, — буркнул я с напускной обидой, но при этом подумал, что географию Империи надо срочно подтянуть.

Лира засмеялась ещё сильнее, я опять отметил, как она хороша, но в голове уже выстраивались совсем другие мысли: похоже, в этот Гравенторн надо ехать. И чем скорее, тем лучше.

С ребятами из госпиталя я договорился — они готовы приехать и помогать охранять имение хоть завтра. Но одной охраны мало. Для настоящего противостояния с Бильдорном нужны деньги — войны выигрывают не только мечами, но и золотом. А денег у меня не было. А вот у Ферона железно были запасы, и Дрок, если он существовал не только в моих снах, мог знать, где эти запасы искать. Поездка в Гравенторн — это время, явно не пара дней, но игра вполне могла стоить свеч.

— Ты о чём опять призадумался, Ари? — спросила Лира, прервав мои мысли.

— Мне надо навестить этого друга, — ответил я. — В ближайшее время. Вот и прикидываю, откуда удобнее добираться: отсюда или из дома?

— Отсюда, конечно. Из Криндорна до Гравненторна дней пять пути, если ехать нормальным экипажем или верхом, а не трястись на рейсовых дилижансах. А от твоего дома всё равно придётся сначала добираться до Криндорна — он по пути.

Я призадумался, прикидывая варианты. Лира внимательно смотрела на меня, а потом не выдержала и спросила:

— Думаешь, не махнуть ли туда прямо сейчас?

— Да, — признался я.

— Хочешь, поеду с тобой?

— А как же работа? — удивился я. — Ты можешь не успеть в Столицу к нужному времени, если поедешь со мной.

— Нет у меня никакой работы, — вздохнув, произнесла Лира.

— Я понимаю, что пока нет. Но ты же говорила, что есть варианты, выбирать будешь...

— Нет никаких вариантов, Ари.

Лира отвела взгляд, и лицо её стало грустным. Она помолчала какое-то время, а потом заговорила — тихо, будто признаваясь в чём-то постыдном:

— Никакой работы нет. И в перспективе нет. Просто... стыдно было признаваться, вот я и говорила всем, что есть варианты. А на самом деле собиралась просто приехать в столицу и искать хоть что-нибудь. На месте.

— Неужели так сложно найти работу? В столице-то? — спросил я, ловя себя на том, что радуюсь услышанному, это было некрасиво, мне было за это стыдно, но я всё равно радовался, что Лира никуда не уедет.

— В целом найти можно, — ответила Лира. — И один вариант правда есть: богатый торговец искал телохранителя для дочери. Может, ещё не нашёл. Но... — она поморщилась, — не лежит у меня душа к такой работе. Одно дело отдежурить у разлома: пришёл, подрался, ушёл, всё быстро. И совсем другое — сутками ходить за кем-то по пятам, глаз не спускать, каждую тень подозревать. Не моё это. Хотя, если честно, после того, что случилось на последнем дежурстве, и к разломам идти расхотелось.

— А что тогда твоё? — осторожно поинтересовался я.

— Хотелось бы по образованию работать. Я ведь окончила юридическую академию, — в голосе Лиры мелькнула гордость. — Боевая подготовка у нас шла параллельно с основным курсом, и её было много — у нас же в Империи из всех магов готовят потенциальных воинов. Это вместе с родовым даром и дало такой результат, что я стала неплохим бойцом. Но по диплому я адвокат.

— Серьёзно? — я не смог скрыть удивления. — Адвокат?

От этих слов на меня повеяло чем-то из прошлой жизни. Понятно, что в этом мире вполне себе имелись адвокаты, просто я их раньше не встречал, да и из уст Лиры это «адвокат» прозвучало как «инженер» или «менеджер». Ну никак не мог я её представить адвокатом. Бойцом — да, избалованной красивой аристократкой — тоже да. Но юристом — нет. Не знаю, почему, но нет.

— Вполне серьёзно, — ответила тем временем Лира. — Вот только по специальности устроиться, пока не вышло. А раз дар достаточно сильный и драться умею, приходится подрабатывать наёмницей.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал я совершенно искренне. — И раз уж у меня внезапно появился знакомый юрист, я не могу этим не воспользоваться. Ты можешь посмотреть документы по иску моего отца к Бильдорну? Есть решение суда — вроде бы для нас выгодное, но я боюсь, что там могут быть подводные камни, о которых отец и не подозревает.

— Без проблем, — ответила Лира. — Дадите документы — изучу. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

— Хочу ли я, чтобы ты поехала со мной? — я усмехнулся. — Да более глупого вопроса я в жизни не слышал. Конечно, хочу!

— Тогда поехали. Я готова хоть сейчас. Точнее, буду готова после того, как куплю себе нормальную одежду.

— Надо дождаться Эрлонта, — напомнил я. — Объяснить ему всё.

— А я тогда сейчас быстро напишу письмо родителям, чтобы не переживали, и передам через твоего брата, — сказала Лира. — Напишу им, что у меня всё хорошо и я уехала в столицу. Лучше никому не говорить, что мы едем в Гравенторн, чтобы лишний раз не волновать родных.

Я удивлённо посмотрел на неё и спросил:

— Что ж это за место такое — Гравенторн? Твои родные спокойно отпускают тебя дежурить у разломов, но будут переживать из-за поездки в бывшую столицу?

Лира усмехнулась и ответила:

— Это большой город, там много людей, разных людей, а люди порой намного страшнее разломных тварей.

— С этим не поспоришь, — согласился я. — Но давай-ка вернёмся к еде. Времени на разговоры у нас впереди много — целая дорога до Гравенторна.

— А если повезёт, то и обратно, — добавила Лира и рассмеялась.

*****

Четыре дня спустя, Столица, Генеральный штаб Императорской гвардии, кабинет начальника Управления контроля за разломами

Капитан Дранвек прибыл в столицу на пятый день после злополучного дежурства, того самого, во время которого из разлома вылезла сильнейшая из известных разломных тварей — каменный медведь. Исключительно редкое и невероятно опасное существо, которое на данный момент считалось самым страшным и сильным порождением разломов. О появлении такой твари и о том, как её удалось уничтожить, полагалось докладывать лично.

Дранвек явился в Генеральный штаб Императорской гвардии и отчитался о дежурстве своему непосредственному начальнику — полковнику Келгрому. Доложил всё как было, ничего не приукрашивая и не скрывая. И особо отметил, что каменного медведя в одиночку уничтожил наёмник по фамилии Оливар. Последний факт произвёл на полковника неизгладимое впечатление, и он решил, что такая информация стоит того, чтобы донести её до начальника Управления контроля за разломами — генерала Орвисара. И на следующий день они оба: капитан и полковник стояли в кабинете генерала.

Капитан только что закончил пересказывать свой рапорт — слово в слово, как докладывал полковнику. Теперь оба офицера стояли по стойке смирно и смотрели на генерала. А тот сидел за широким столом, заваленным донесениями и картами. Ему было уже за шестьдесят — коротко стриженные седые волосы, глубокие морщины, цепкие серые глаза. У Орвисара было лицо человека, который повидал на своём веку достаточно, чтобы разучиться удивляться. Но Дранвек его удивил. Причём удивил сильно. И вот теперь генерал смотрел на капитана и не знал, что сказать.

Молчание длилось долго. Но в конце концов Орвисар заговорил.

— Странно это слышать, — признался он и, чуть подавшись вперёд, спросил. — Скажите мне, полковник, сколько раз каменные медведи появлялись до этого?

— Четыре раза, господин генерал! — ответил Келгром. — Этот случай — пятый. И что характерно, три случая из пяти произошли в течение прошедшей недели.

— Какие были потери в прошлые разы при уничтожении этой твари? — поинтересовался генерал.

— От пятидесяти до восьмидесяти процентов личного состава дежурных и прикреплённых к разлому гвардейцев, — ответил полковник.

Орвисар перевёл взгляд на капитана и обратился к нему:

— А ты утверждаешь, что наёмник уничтожил эту тварь в одиночку, и у вас не было потерь?

— Потери были, господин генерал! — ответил Дранвек. — Два дежурных — крестьянин и наёмник и один гвардеец. Но они погибли не в бою с медведем. Того в одиночку уничтожил наёмник Оливар.

— Но как?! — возглас удивления вырвался у генерала прежде, чем он успел сдержаться.

— Голову ему отломал, господин генерал! Голыми руками.

— Но это же невозможно.

— Оливар при этом изменился, — продолжил капитан. — Он стал мощнее и словно покрылся металлической оболочкой. Руки у него точно были стальные.

— Это не чудо, — сказал генерал. — Любой опытный маг земли может получить на время боя тело из металла. Но вот откуда у наёмника столько силы, чтобы голову каменному медведю оторвать?

— Не могу знать, господин генерал! — отчеканил Дранвек.

Орвисар вздохнул и спросил:

— Что это за наёмник такой? Откуда? С чего вдруг маги такого уровня начали наниматься дежурить у разломов? Ведь это надо как минимум архимагом быть, чтобы в одиночку уничтожить такую тварь.

— Наёмник Оливар — бывший курсант Криндорнской Военно-магической академии, — ответил полковник. — В этом году окончил её с отличием.

Генерал снова не сумел скрыть изумления: брови его поползли вверх, глаза расширились.

— Мальчишка — вчерашний курсант в одиночку уничтожил каменного медведя? — Орвисар перевёл взгляд на Дранвека. — Капитан, ты не ошибаешься? Это точно был каменный медведь?

— Точно, господин генерал. Перед тем как подключился Оливар, мы вообще ничего не могли медведю сделать.

Генерал развёл руками. Некоторое время он молчал, явно не находя слов.

— Надо выяснить, что это за Оливар такой, — произнёс он наконец. — И надо его наградить согласно положению. И представить к ордену «Защитнику Империи» третьей степени.

— Я вчера собрал информацию по этому Оливару, господин генерал, — сказал полковник. — У него уже есть этот орден. Он получил его за уничтожение разломной твари высшего порядка на другом дежурстве. Награду ему вручал старший референт имперской канцелярии Тарксин. Я собираюсь поговорить с Тарксином, узнать, что ему известно об этом Оливаре. Всё же Тарксин к нему в имение ездил.

— В имение? — переспросил генерал. — Он ещё и дворянин?

— Да, но из разорившихся, насколько я понял. Иначе с чего бы ему подрабатывать наёмником и дежурить у разломов?

— В любом случае к ордену его надо представить — заслужил. Выдадим второй степени, если он дворянин, то можно. А с Тарксином я сам поговорю, — сказал Орвисар и, посмотрев на висящую на стене огромную карту Империи с указанием всех мест разломов, мрачно добавил: — Не нравится мне, что так часто начали появляться каменные медведи. Они уже становятся обычными тварями. Как бы теперь разломы кого посильнее не выбросили.

Глава 3

До Гравенторна мы добирались шесть дней. Шесть долгих дней в дорогих наёмных экипажах, с раннего утра до поздней ночи, меняя лошадей на каждой станции. Удовольствие недешёвое, но иначе растянулось бы дней на десять, а то и больше. Впрочем, скучать особо не приходилось — почти всю дорогу мы с Лирой спали. Потому что по ночам в гостиницах, где останавливались, было не до сна.

По сути, у нас лучилось своеобразное романтическое путешествие. Весьма специфическое, но тем не менее что-то в этом было. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что, даже если в Гравенторне не окажется никакого Дрока, всё равно не зря поехали. Хотя, конечно, лучше бы Дрок там всё-таки оказался.

Сама бывшая столица Империи произвела на нас с Лирой сильное впечатление. Гравенторн был не просто большим городом. Он был огромным, колоссальным. Таким, рядом с которым Криндорн казался провинциальным городишкой, а Трогбел — так и вовсе деревней на три двора. Когда экипаж въехал в массивные городские ворота из потемневшего от времени камня, с полустёртыми барельефами каких-то древних королей, я понял, что всё, виденное мною раньше в этом мире, было лишь прелюдией.

И если я, бывший житель семимиллионного Питера был морально готов к таким масштабам, то Лиру древний, монументальный, мрачноватый и немного пугающий Гравенторн просто раздавил.

Пока мы ехали до гостиницы, которую посоветовал кучер, город менялся за окном экипажа, словно мы путешествовали не по улицам, а по разным мирам: вот широкий проспект, мощённый огромными каменными плитами, между которыми пробивалась трава и мох, с особняками знати — пусть обветшалыми, но всё ещё величественными, с гербами над входами и фонарями на кованых столбах; а вот уже узкий переулок, где верхние этажи домов почти смыкаются над головой, и бельё сушится на верёвках, натянутых от окна к окну, и пахнет чем-то кислым и неприятным.

Потом огромная площадь с фонтаном, довольно приличные с виду торговые ряды, а за ними почти сразу настоящие трущобы: покосившиеся лачуги из досок и тряпья, грязные лужи, смрад, костры прямо на мостовой. И какой только народ не встретился нам по пути: богато одетые господа, стражники в потёртых доспехах, торговцы с тележками, нищие, проститутки, бродячие артисты, каике-то совершенно непонятные и мрачные личности в плащах с капюшонами. Лира смотрела в окно широко раскрытыми глазами и молчала. Я тоже молчал. Слов не находилось.

В гостиницу мы приехали уже под вечер. Солнце садилось за крышами, окрашивая небо в багровые тона и делая город ещё мрачнее. Времени терять не хотелось. Да и если ловить Дрока в таверне, то явно лучше это делать вечером. Мы быстро заселились, перекусили в таверне при гостинице, после чего Лира отправилась в номер. Она, конечно, сильно порывалась составить мне компанию, но в конце концов сдалась и лишь попросила, чтобы я был осторожен. Я пообещал и отправился искать ближайшую извозчичью стоянку.

Нашёл я её в двух кварталах от гостиницы — небольшую площадь, где дожидались клиентов с десяток экипажей. Кучера сидели кучкой у костра, травили байки и передавали по кругу флягу с чем-то явно согревающим. Я подошёл и вежливо поинтересовался, не знает ли кто-нибудь из уважаемых господ извозчиков таверну под названием «Чёрный вепрь»? Господа извозчики переглянулись, пожали плечами, покачали головами и сказали, что впервые слышат такое название.

И я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Неужели всё зря? Неужели сны — это просто сны, и никакой связи с реальностью у них нет? Шесть дней пути, куча денег, надежды, и всё это впустую? Но тут один из кучеров, старик с обветренным лицом и седой щетиной, почесал затылок и неуверенно произнёс:

— «Чёрный вепрь», говоришь? Вроде я слышал про такую и если ничего не путаю, она где-то на западе.

У меня отлегло от сердца. Немного, но отлегло, и я тут же спросил:

— Кто готов отвезти меня туда и поездить — поискать эту таверну?

Кучера засмеялись.

— Искать на месте в Гравенторне — это тебе несколько дней, парень, — сказал старик

— К тому же, — добавил другой кучер, помоложе, — нет дураков кататься по западу.

— Почему? — поинтересовался я.

— Вот приедешь туда — узнаешь, — ответил кучер.

И тут я вспомнил слова капитана Вириса. Он ведь говорил, что именно в западной части Гравенторна промышляет банда Аркаса. Удивительное совпадение. Ещё бы самого Змея здесь встретить — вот было бы забавно.

— А если я хорошо заплачу? — спросил я без особой надежды на успех.

Кучера замотали головами, никто из них не хотел ехать в западную часть города. Ни за какие деньги. Но тут вдруг вперёд протиснулся совсем молодой парнишка — лет восемнадцати, не больше.

— Я отвезу, — сказал он. — Но только до западной части города. Там высажу и уеду, искать по улицам не буду. На поиски с местными кучерами договаривайся. Они платят бандам — их не трогают. И это будет тебе стоить три золотых.

Меня этот вариант устроил. Я кивнул, и мы отправились к его экипажу.

Ехали долго. Очень долго. Гравенторн разворачивался за окном экипажа бесконечной лентой: улицы, переулки, площади, мосты через какие-то каналы, снова улицы. Картинка менялась постоянно: то загаженные жуткие трущобы, то вполне приличные дома с резными ставнями и цветами в горшках на подоконниках. Но всё было другим, совсем не похожим на Криндорн. Другая архитектура — более тяжёлая, приземистая, с толстыми стенами и маленькими окнами. Другой камень — тёмный, почти чёрный в сумерках. И ещё что-то неуловимое: то ли запах, то ли звуки, то ли сама атмосфера. Как будто воздух здесь был старше, пропитанный веками истории, большая часть которой была мрачной.

Наконец экипаж остановился. Парнишка-кучер открыл дверцу и объявил:

— Всё, приехали. Дальше сам.

Я расплатился и вышел. Экипаж тут же развернулся и быстро укатил обратно, словно за ним уже кто-то гнался. К моему удивлению, место, где меня высадили, выглядело вполне прилично: небольшая площадь, несколько экипажей, фонарь на столбе. Кучера тоже сидели кучкой, только без костра — вместо него у них была жаровня с углями. Я подошёл к ним и спросил про «Чёрного вепря».

Местные извозчики оглядели меня с ног до головы. Один из них — плотный, с густыми бровями и шрамом на подбородке хмыкнул и произнёс:

— Тебе туда точно надо, господин? Могу отвезти в места поприличнее. Тут есть хорошие заведения, если знать, где искать.

Я покачал головой и ответил:

— Мне надо именно туда. У меня в «Чёрном вепре» назначена встреча.

Кучер пожал плечами, мол, хозяин-барин, моё дело предложить, и, указав на свой экипаж, сказал:

— Отвезу. Садись.

Ехали недолго — минут десять, не больше. Экипаж нырнул в лабиринт узких улочек, потом выехал на что-то вроде маленькой площади и остановился.

— Приехали, — объявил кучер, открывая дверь.

Я расплатился, вышел и осмотрелся. «Чёрный вепрь» находился прямо напротив меня — приземистое двухэтажное здание из тёмного камня, с низкой дверью и мутными окнами, за которыми мерцал тусклый свет. Над входом висела деревянная вывеска с облупившейся краской, потемневшая от времени и копоти. На вывеске был изображён вепрь — чёрный, клыкастый, с красными глазами и вздыбленной щетиной. Зверь выглядел злым и голодным. Видимо, так и было задумано.

Я внимательно рассмотрел вывеску и радостно выдохнул. Похоже, сон мне точно не просто так снился — таверна «Чёрный вепрь» существует. Значит, это точно Ферон меня сюда направлял. С Дроком, конечно, не факт, что всё окажется так же радужно, но чтобы это выяснить, мне оставалось всего ничего. Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Тут же в нос ударила убойная смесь: запахи табачного дыма, прогорклого жира, пролитого пива и чего-то ещё, чему я не хотел давать определение. Потом глаза привыкли к полумраку, и я осмотрелся. Зал был небольшой, с низким закопчённым потолком и грубыми деревянными столами. Народу хватало: человек двадцать, может, больше. Публика не самая приятная и благополучная: небритые физиономии, потёртая одежда, взгляды исподлобья.

Но при этом не сказать чтобы прямо злачное место. Бывал я в заведениях и похуже даже в своём мире, не говоря уж об этом. Я осмотрелся получше и увидел, что искал: у дальней стены висела мишень для игры в звёздочки. Сердце ёкнуло — всё пока было как во снах.

Я направился к дальней стене, к тому месту, где играли. Там как раз двое парней бросали звёзды — молодые, лет по двадцать, изрядно выпившие, судя по раскрасневшимся физиономиям. Бросали они ужасно: первый замахнулся так широко, что чуть не задел приятеля локтем, и звезда улетела куда-то в угол, даже не задев мишени; второй прицелился старательно, высунув от усердия кончик языка, но звезда воткнулась в стену в добрых двух ладонях от цели. Оба заржали, хлопнули друг друга по плечам и потянулись за кружками.

Ни один из них Дроком точно не был. Я вздохнул, похоже, на этом моё везение закончилось. Таверну нашёл, мишень нашёл, а вот главного — нет. Но сразу сдаваться было глупо, имело смысл спросить о друге Ферона у хозяина таверны. Только вот я очень плохо запомнил внешность Дрока из сна: размытые черты, никакой конкретики, ни одной яркой запоминающейся детали. Я уже начал было расстраиваться, но тут чуть не хлопнул себя ладонью по лбу. Как же нет запоминающихся деталей? Есть! И я быстро направился к барной стойке.

За стойкой обнаружился хозяин — полный, лысый мужик с густыми рыжими усами и маленькими хитрыми глазками.

— Налей мне чего-нибудь, — попросил я. — Не сильно крепкого и хорошего.

Хозяин окинул меня оценивающим взглядом, по одежде прикинул толщину кошелька и улыбнулся.

— Есть ежевичное вино. Мягкое, с медовыми нотами, некрепкое, — сказал он и, усмехнувшись, добавил: — Дамам очень нравится. Но обойдётся оно тебе в три серебряных риала.

— Дамам, говоришь? — спросил я. — Ты понимаешь, что сейчас прошёл по очень тонкому льду?

— Понимаю, — ответил хозяин, перестав лыбиться. — Два риала.

Я кивнул. Толстяк быстро достал из-под стойки глиняную бутыль, налил в стакан тёмно-фиолетовую жидкость и поставил передо мной. Я выложил на стойку два серебряных и сделал глоток. Неплохо. Действительно, мягкое, с лёгкой сладостью и едва уловимой кислинкой. Хозяин тем временем довольно сгрёб монеты и спрятал куда-то под фартук.

— Слушай, — сказал я ему, — не замечал ли ты здесь моего друга? Он должен был меня ждать.

— Так ты скажи, как он выглядит? — задал вполне логичный вопрос хозяин заведения.

— Когда напьётся — неважно, — отшутился я. — Но его хлебом не корми, дай поиграть в звёздочки.

Толстяк понимающе кивнул и сказал:

— А, этот. Знаю, о ком ты говоришь. Почти каждый день приходит, в звёзды рубится и пьёт как не в себя.

Он показал куда-то в глубину зала и добавил:

— Вон он, за дальним столом сидит. В углу.

Поблагодарив, я забрал стакан с вином и направился к нужному столу. И внезапно ощутил, что волнуюсь. Забавно, но факт — некоторое волнение было. Возможно, из-за того, что слишком многое могло зависеть от этой встречи. Дрок — единственная ниточка к прошлому Ферона, единственный, кто может помочь найти его сбережения.

Я подошёл к нужному столику. За ним сидел мужчина лет тридцати — тридцати пяти на вид, с тёмными волосами, небритый, в хорошей, но давно нестиранной одежде. Перед ним стояла полупустая бутылка и глиняная кружка. Он смотрел куда-то в пространство перед собой — взгляд был довольно мутноватый. И он был совершенно не похож на Дрока из снов. Я смутно помнил того, но был уверен, что этот на него не похож.

— Добрый вечер, — максимально вежливо произнёс я. — Могу я присесть за ваш стол?

Мужчина поднял глаза, внимательно посмотрел на меня, и… его лицо изменилось. Я видел разные выражения на лицах людей: удивление, страх, гнев, радость. Но такого — никогда. Это было похоже на то, как если бы человек увидел одновременно свой самый жуткий кошмар и нечто настолько невероятное, что разум отказывался принимать. Глаза у мужика расширились так, что стали больше чуть ли не в два раза, челюсть отвисла, лицо побледнело, потом покраснело, потом снова побледнело. Рука, державшая кружку, дрогнула, и вино плеснуло на стол.

Я немного растерялся от такой реакции. Мужчина открыл рот, явно хотел что-то сказать, но не мог найти слов. Губы шевелились беззвучно. Настолько пьян? Или этому была какая-то другая причина? Наконец он пришёл в себя, сильно затряс головой, словно пытался стряхнуть какое-то наваждение, провёл ладонью по лицу, снова посмотрел на меня и воскликнул:

— Ферон?!

Теперь настала моя очередь терять дар речи. А мужик тем временем подался вперёд, чуть не опрокинув бутылку, и сбивчиво заговорил, глотая слова:

— Ферон! Но как? Ты же… тебя… как…

Он бормотал что-то невнятное, не в силах даже закончить предложение, и я уже понял, что это Дрок. И понял, почему он так отреагировал, почему принял меня за Ферона. Видимо, Ари сильно похож на своего биологического отца, а Дрок ещё и пьян — реакция объяснима.

Да у меня самого ноги чуть не подкосились от радости. Я его нашёл. Сны действительно оказались подсказкой. Не дожидаясь разрешения, я сел за стол напротив Дрока и одним глотком допил своё вино. А Дрок продолжал пялиться на меня, как на привидение: глаза у него были совершенно дикие.

— Но как, Ферон? — выдавил он с трудом спустя какое-то время.

— В нашем деле главное — конспирация, — ответил я и добавил: — Назови своё имя.

— Дрок, — сказал он машинально, но потом сразу нахмурился.

— Где ты был последние двадцать лет?

— Ты же знаешь где.

— Мне надо проверить, что это знаешь ты.

Дрок помолчал, глядя на меня с подозрением, но потом буркнул:

— В другом мире. Жутком и мерзком!

Тут мне стало обидно. Уж кто бы говорил так про мой мир, но точно не житель этого.

— Кем ты там был и как тебя звали? — спросил я.

— Что за допрос, Ферон? — возмутился Дрок.

— Просто ответь.

— Котом я там был по большей части, — недовольно пробурчал друг Ферона. — Филимоном звали.

Этого мне было достаточно, я больше не сомневался, что общаюсь с тем самым Дроком, который в виде рыжего кота двадцать лет прожил в моей квартире, воровал еду со стола и дрых на моей подушке.

— Хорошо, — сказал я. — Мне достаточно. Теперь я уверен, что это точно ты.

— Ферон, хватит уже, — раздражённо произнёс Дрок и подался вперёд. — Расскажи, что происходит? Как так вышло, что ты сейчас сидишь напротив меня? Ведь все думали, что ты погиб.

Я глубоко вздохнул и произнёс:

— Сохраняй спокойствие. Я не Ферон. Я Иван.

Дрок моргнул, потом ещё раз, потом скривился и заявил:

— Шутка неудачная. Тупая шутка.

— Это не шутка. Я действительно Иван. Но Ферон рядом, его сущность находится в этом же теле.

Дрок взревел. Не знаю, как иначе описать этот звук — нечто среднее между рыком и воем, полное досады, злости и ещё непонятно чего. Кулак его обрушился на стол с такой силой, что посуда подпрыгнула, бутылка опрокинулась, а вино растеклось лужей. Несколько голов в таверне повернулись в нашу сторону, но тут же отвернулись — видимо, здесь к подобному привыкли.

— Но как? — прорычал Дрок. — Ты же… ты в зеркало на себя смотрел? Ты же вылитый Ферон!

— Может, Ферон как-то повлиял на тело, в которое мы попали, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Так не бывает! — Дрок замотал головой. — Ферон, хватит надо мной шутить!

— Я Иван, — повторил я. — И если не веришь, могу что-нибудь рассказать. Например, как я возил Филимона к ветеринару.

Лицо Дрока окаменело, он какое-то время молчал, затем, видимо, поверил мне и прошипел:

— Никогда тебе этого не прощу.

— Но я уже извинился за это, — напомнил я.

— За такое недостаточно извинений!

— Так тебе же ничего не отрезали в итоге.

— А моральная травма? А если бы я не смог их втянуть?

— Если бы бабушка была дедушкой, — вспомнил я поговорку, частично подходящую к ситуации. — Давай уже о чём-нибудь важном поговорим.

— Давай, — согласился Дрок и тут же снова затянул свою песню: — Но почему ты так похож на Ферона?

— Да не знаю я! Чего ты к этому привязался? Мы с Фероном после уничтожения тела Хранта Разрушителя перенеслись вместе в совершенно постороннего парня, и теперь мы в нём, — я старался говорить так, чтобы это казалось максимально логичным. — Контроль тела за мной, а сущность Ферона внутри спит. Или не спит, но она там. Всё, как в Питере было. И либо Ферон как-то повлиял на внешность этого парня, либо мы вообще в какого-то дальнего родственника твоего друга попали. Я не знаю причины, почему я похож на Ферона.

Я понимал, что несу чушь. Полную, абсолютную чушь. Но что ещё говорить? Не правду же. Не рассказывать же Дроку, что мы находимся в теле Ари — сына Ферона и императрицы Виалоры. О таком болтать нельзя. Но к моему облегчению Дрок принял эту версию. Впрочем, а что ему оставалось? Я сидел перед ним, живой, во плоти, и отвечал на вопросы, на которые мог ответить только Иван.

— А Ферон точно внутри твоего тела? — спросил Дрок уже спокойнее.

— А как бы я тебя иначе нашёл? — ответил я вопросом на вопрос.

— Поясни.

— Иногда мне снятся сны Ферона. Сами по себе или он их как-то на меня проецирует, не знаю. Но мне приснилось это место и что ты здесь в звёздочки играешь. И вот я приехал и нашёл тебя здесь. И очень надеюсь, что ты мне хоть что-нибудь расскажешь про Ферона и про то, как он оказался в той ситуации, в которой оказался.

— Дурак — вот и оказался, — буркнул Дрок.

— Вот так просто? — усмехнулся я. — И императрицу Виалору он соблазнил исключительно по дурости?

— Не называй при мне имя этой суки! — взревел Дрок.

И его лицо перекосилось. В буквальном смысле — черты исказились так, словно под кожей что-то задёргалось, пытаясь вырваться наружу, глаза вспыхнули жёлтым — на мгновение, но я успел заметить. Звериный оскал обнажил зубы, которые вдруг показались мне слишком острыми для человеческих. Дрока натурально трясло от злости: руки дрожали, жилы на шее вздулись, и я на секунду подумал, что он сейчас перекинется прямо здесь, в таверне, при всём честном народе и превратится в злобного шерстяного зверя.

Я невольно отшатнулся, такой реакции я никак не ожидал. Но потихоньку Дрок справился с собой. Он глубоко вздохнул — раз, другой, закрыл глаза, посидел так немного, а когда открыл, был уже полностью в норме.

— Ты поаккуратнее в выражениях, — сказал я, когда обрёл дар речи. — Ферон твой всё-таки ей жизнь сломал.

— Это она ему жизнь сломала! — Дрок снова повысил голос. — Я его предупреждал, что это всё добром не кончится, но он тупица не послушался! И Зиран — скотина подзуживал!

Тут я окончательно потерялся.

— Погоди, — сказал я, поднимая руку. — Давай по порядку. Ферон переспал с императрицей или нет? Он её соблазнил?

— Переспал идиот! — рявкнул Дрок. — Но не соблазнял он никого! Она его наняла, чтобы он ей ребёнка заделал — у Ферона какие-то данные были очень уж подходящие для этого. А мозгов не было! И у этой дуры тоже, раз она думала, что Император ничего не узнает!

Глава 4

Мы просидели в таверне почти до утра. Потихоньку разошлись почти все посетители, хозяин пару раз выразительно посмотрел в нашу сторону, но мы заказали ещё дорогой выпивки, и он отстал. В конце концов мы остались почти одни с Дроком в полутёмном зале, если не считать какого-то пьянчугу, уснувшего лицом в столешницу, и пары подозрительных типов в углу, которые о чём-то шептались, изредка бросая на нас настороженные взгляды. Но мне было плевать на них, я слушал Дрока. И узнал много интересного.

Оказалось, что Ферон был не просто сильным магом — он был архимагом-менталистом, имел уникальный дар и редчайшие способности. Он мог внушать желания, создавать иллюзии, а тем, кто слаб — стирать воспоминания и создавать ложные. Мой невольный сосед по телу мог даже подчинять волю тех, кто не обладал даром. И ещё он умел лечить. Не так хорошо, как профессиональные целители, но достаточно, чтобы сойти за одного из них.

Всё это сделало Ферона идеальным кандидатом для плана императрицы Виалоры, которая была одержима идеей родить сына. Буквально одержима — Дрок несколько раз повторил это слово. Но с Императором ничего не получалось, годы шли, а наследника всё не было. И тогда Виалора, подбиваемая своей семьёй — проклятыми Дарсанами, как выразился Дрок, решила обмануть мужа.

Родня начала искать подходящего претендента, и Ферон подошёл по всем параметрам: сильнейший уникальный дар — значит, ребёнок унаследует магические хорошие способности; хорошие внешние данные — он даже был чем-то похож на Императора, что упрощало маскировку. А лекарский дар позволял выдать Ферона за целителя, приглашённого помочь императрице с её проблемой. Виалору навещало множество лекарей, пытавшихся понять, почему она не может забеременеть от мужа, и ещё один не вызвал бы подозрений.

Ферон долго отказывался, он был авантюристом, но не идиотом — понимал, чем может кончиться такая затея. Однако Дарсаны предложили очень много денег. А ещё, как опять же выразился Дрок, его друг был слаб на передок, и сама мысль переспать с красавицей императрицей сводила его с ума и сильно тешила самолюбие.

В итоге Ферон согласился, но как только императрица забеременела, его схватили сотрудники Службы имперской безопасности. И предложили сделку: дашь показания против Дарсанов — отпустим; откажешься — суд и казнь. Разумеется, Ферон согласился дать показания. А что ему оставалось?

Но его обманули. После того как он всё рассказал, его всё равно отдали под суд. Правда, пообещали оставить возможность переродиться после казни — для архимага-менталиста такого уровня это было вполне реально. Только вот что-то пошло не так, и переродился он не в соседнем городе, как планировалось, а в другом мире — в Санкт-Петербурге, в моём теле.

— Ну а дальше ты всё знаешь, — закончил Дрок и опрокинул в себя ещё один бокал вина.

Я помолчал, переваривая услышанное. Потом спросил:

— А откуда ты всё это знаешь? Все эти подробности про Ферона, про императрицу, про сделку с безопасниками?

Дрок криво усмехнулся и пояснил:

— Ферон к Виалоре не один раз ездил, они же делали вид, что он её лечит. Курс лечения, процедуры, всё как положено. Несколько раз Ферон и со мной встречался между этими... процедурами. Вот и рассказывал. Хвастался идиот, что саму императрицу оприходовал.

Кронот вздохнул, помрачнел и со злостью добавил:

— Надеюсь, эта дура переродилась в мерзкую жабу и её сожрал аист и закрыл ей череду перерождений.

Я слушал его и думал о том, как сильно полученная информация меняла картину, которую я нарисовал себе после прочтения письма Виалоры. Там всё выглядело иначе: невинная жертва коварного соблазнителя, любящая мать, несправедливо осуждённая.

А теперь? Теперь я даже не знал, что думать. Кто из них обманывает: Ферон или Виалора? Или оба что-то недоговаривают?

В любом случае императрица оказалась не так проста. И версия Ферона выглядела намного логичнее, потому как очень уж странно звучала история про какого-то шарлатана, соблазнившего императрицу. Неправдоподобно. Виалора была женой могущественнейшего мага в Империи, сама обладала огромной силой, и какой-то проходимец просто взял и вскружил ей голову? Наложил заклятие? Серьёзно? Да будь он хоть трижды архимаг-менталист, такое вряд ли возможно. Версия Ферона однозначно была куда убедительнее. И если всё было именно так, то Виалора сама виновата в том, что с ней произошло.

А ещё в пользу версии Ферона говорило то, что некоторые моменты в письме императрицы вполне с ней сочетались, даже косвенно подтверждали её. Виалора в письме упирала на то, что её сын — первый за тысячу лет Дарсан мужского пола, рождённый с магическим даром. По её словам было видно, как это для неё важно, просто невероятно важно. Поэтому вполне возможно, что она сама пошла на обман Императора, ради этой цели. А от сына решила утаить правду, что вполне логично: зачем ему знать, что мать изменила Императору?

И тогда становилась понятной на первый взгляд странная просьба не мстить. Виалора испытывала чувство вины. Она не была несчастной жертвой коварного соблазнителя — она была соучастницей. Инициатором, если уж на то пошло.

А Ферон, выходит, не такая уж и мразь. Точнее, совсем не мразь. Ну согласился за хорошие деньги сделать женщине ребёнка, ну бывает. В том числе и повёлся на то, что переспит с самой императрицей — многие втайне хотели бы оказаться на его месте, учитывая её легендарную красоту. В любом случае это не преступление. Хотя Император с этим, конечно, не согласился бы, и его вполне можно понять. Узнать, что жена наставила тебе рога, да ещё и забеременела от другого, тут любой взбесится. А уж Император, с его властью и гордостью...

И стало понятно теперь, за что Дарсаны огреблись. Если они подбили на всё это Виалору, то, по сути, они получили по заслугам. Вполне логично, что Император им отомстил. Слишком сурово, конечно, но такие времена и такой мир. Здесь за меньшее головы рубят.

В итоге я ощутил некую растерянность: как-то всё сильно и быстро перевернулось с ног на голову. При этом далеко не факт, что версия Ферона — целиком правда. Возможно, и он, и Виалора что-то недоговаривали.

От размышлений меня отвлёк голос Дрока:

— Эй, ты чего завис?

Я встряхнулся и ответил:

— Да зависнешь тут — столько информации.

Какое-то время я ещё помолчал, собираясь с мыслями, а потом спросил:

— Слушай, а может, Виалора не такая уж плохая, как ты думаешь? Может, она не особо и хотела изменять Императору, а Дарсаны были слишком настойчивы и уговорили её?

— Так и было, — ответил Дрок. — Ферону тоже показалось, что она была от этой идеи не в восторге, и что Виалора очень любила Императора. Но Ферон также заметил, что она была просто одержима идеей родить наследника. Похоже, Дарсаны убедили её, что она, родив от другого, заодно и Императора осчастливит, ведь тот будет думать, что это его ребёнок.

— Какая наивность — пытаться скрыть подобное от Императора, — не удержался я от замечания. — О чём она вообще думала?

— Ни о чём! — отрезал Дрок. — Потому что нечем было — мозгов не было! И у Ферона тоже!

— А может, на неё как-то повлияли? Каким-нибудь заклятием сломили волю или разум затуманили?

— Ты знаешь, какой у неё был уровень? Там сам Император не смог бы ничего сделать. Никакая магия там не при делах. Просто дура, и всё!

— А как Дарсаны на Ферона вышли? — спросил я.

— Через Зирана, — ответил Дрок и скривился, словно имя оставило неприятный привкус у него во рту. — Он часто Ферону работёнку подкидывал, и этот заказ тоже он притащил. И я уверен, что безопасникам тоже он всех сдал.

— Почему ты в этом уверен?

— Потому что Зиран был умный. Относительно. Он догадывался, что Император рано или поздно всё узнает, и тогда мало никому не покажется. Это же идеальная схема: взять деньги с Дарсанов за рискованное дело и не рисковать.

— Но тогда получается, что он подставил Ферона, — сделал я вполне напрашивающийся вывод.

— Я допускаю, что он Ферону всё это предложил, когда уже получил добро от безопасников, — ответил Дрок. — Но ты прав, в любом случае это подстава — про Службу безопасности он Ферону заранее не сказал.

— Что-то ты уже заговариваешься. Как могла Служба имперской безопасности дать добро на адюльтер императрицы?

Дрок посмотрел на меня как на несмышлёного ребёнка.

— Да легко! — ответил он. — Все советники Императора ненавидели Дарсанов. Уверен, они только и мечтали, как их подставить, а тут Дарсаны сами решили подставиться. Да кто ж от такого откажется?

— И Виалору ненавидели? — уточнил я.

— Она была Дарсан — этого достаточно. Хотя, говорят, сама по себе она была неплохим человеком. Добрая, неконфликтная. Но глупая.

— Возможно, не глупая, а просто чересчур доверяла своей семье.

— Когда твоя семья говорит тебе, что ты должна изменить мужу — в пекло такую семью! А уж когда твой муж — Император, и подавно!

В целом не согласиться с этим утверждением было трудно. Но я решил, что хватит уже обсуждать Виалору: мёртвую императрицу всё равно не вернёшь, и правду мы, скорее всего, никогда не узнаем. Пора было переходить к более насущным вопросам.

— Ладно, — начал я издалека, — давай о другом. Почему вас с Фероном так долго не забирали из моего мира?

Дрок невесело усмехнулся и ответил:

— А на нас, как говорят в твоём Питере, забили. Никто нас не собирался забирать. Просто однажды им понадобился сильный архимаг, который смог бы перехватить тело у Хранта, вот они и вспомнили про Ферона.

— Ферон сильнее Хранта? — я искренне удивился.

— Примерно одинаковая у них сила была, ну разве что Ферон немного слабее. Но при условии, что Хранта ослабили, Ферон должен был справиться, — Дрок сделал паузу, бросил на меня косой взгляд и добавил: — Если бы ты не влез.

— Я влез? — я искренне возмутился. — А может, это твой Ферон влез куда не надо? И вообще, могли бы меня в Питере оставить. Я не просил меня сюда тащить, я и сейчас с радостью бы вернулся, да некуда.

Дрок вздохнул и с грустью произнёс:

— Да я тоже с радостью бы вернулся, хоть в твоём Питере восемь месяцев в году из дома выходить неохота. Но учитывая, чем обернулось наше прибытие в этот мир…

Кронот снова вздохнул, а я не удержался и усмехнулся.

— А чего ты ржёшь? — пробурчал Дрок.

— Да не верится мне, что ты готов опять стать котом.

— А кто говорит про «стать котом»? Или ты думаешь, что когда я от тебя уходил погулять на несколько дней, я это время проводил в теле кота?

Дрок засмеялся — открыто, искренне, впервые за весь вечер. А я представил себе, чем он мог заниматься в человеческом облике в Питере, и решил, что подробностей лучше не знать. По крайней мере, не сейчас.

— О своих похождениях расскажешь как-нибудь потом, — сказал я. — А сейчас лучше расскажи, что произошло по прибытии в этот мир. Что вообще случилось?

Веселье слетело с Дрока мгновенно, он помрачнел и ответил:

— Представитель Службы имперской безопасности, курировавший эксперимент, испугался, когда ты не дал Ферону перехватить контроль над телом Хранта. Этот полковник решил, что контроль возвращается к Разрушителю, и уничтожил тело. А потом — всех свидетелей, всех, кто был в лаборатории.

— Но ты ведь жив, — заметил я.

— Мне помог навык превращаться в кота. Я быстро обернулся, выскочил в коридор и проскользнул мимо охраны. Они не смогли ни поймать меня, ни попасть заклятиями. А как на улицу выскочил, там кота вообще ловить бесполезно.

— Но зачем он всех убил? Ну не удался эксперимент, ну бывает. Зачем такая жестокость?

— Думаю, всех свидетелей изначально собирались убрать, — ответил Дрок. — Кому-то в верхушке Службы имперской безопасности для каких-то своих целей понадобился Хрант. И свидетели были не нужны.

— А ты не боишься, что тебя теперь будут искать?

Дрок снов рассмеялся, но в этот раз как-то грустно, и сказал:

— В Империи уже семнадцать лет как гонения на кронотов. Нам запрещено проживать здесь, всех заставили покинуть страну. У меня в Империи не осталось вообще никого: ни родных, ни друзей, ни знакомых. Я один, и мне по-любому приходится прятаться и скрывать, что я кронот.

Повисла тяжёлая пауза. Мне было нечего на это сказать, но я хорошо понимал Дрока, ведь я на своей шкуре испытал, что значит, быть совсем одному в чужом враждебном мире. Я сам оказался в похожей ситуации, только меня хотя бы приняла семья Ари, и мне не надо было прятаться.

— А на что ты живёшь? — спросил я спустя некоторое время, стараясь, чтобы вопрос прозвучал вежливо, а не как допрос.

— Были кое-какие запасы, — ответил Дрок. — Догадался надёжно их спрятать перед тем, как перебираться в твой мир… на пару месяцев.

Про запасы он сказал удачно, лучшего момента, чтобы перейти к интересующему меня вопросу, придумать было сложно.

— Кстати, о запасах, — сказал я как бы между прочим. — У Ферона ведь тоже должны были остаться какие-то сбережения? Он же не мог потратить деньги, которые получил от Дарсанов. Надо бы эти сбережения разыскать.

Дрок тут же нахмурился.

— Это запасы Ферона, — отрезал он. — Ты на них не имеешь никаких прав.

— Послушай, — сказал я, готовясь к долгому спору. — Я сейчас без денег, а они мне нужны в том числе и для того, чтобы обеспечить и защитить тело, в котором, помимо всего прочего, и Ферон сидит. Если меня прибьют, то вряд ли твой любвеобильный друг куда-то переселится без подготовки и амулетов. Так что не надо тут про «не имеешь прав». Как минимум я имею право на компенсацию: твой Ферон мне жизнь сломал, вселившись в моё тело и приведя за собой тебя и Зирана, убивших меня в итоге.

Дрок поднял руку и возразил:

— Я был против убийства, и ты это видел. Я хотел, чтобы сущность Ферона аккуратно извлекли из твоего тела при помощи амулета, но Зиран не захотел возиться — решил по-простому.

Меня накрыло волной злости. По-простому решить чью-то судьбу, прервать чью-то жизнь.

— По-простому, значит? Ну вот за это Зиран и поплатился. Перенесли бы назад одного Ферона, он бы захватил тело Хранта, и все были бы довольны. И Зиран остался бы жив, — не без злорадства заметил я. — Но он решил по-простому. И безопасник тоже решил не мудрить.

Дрок покачал головой и возразил:

— Не думаю, что Зиран остался бы жив. В любом случае всех бы зачистили. Но ты прав, он поступил нехорошо, убив тебя в Питере.

— Нехорошо — далеко не то слово, чтобы описать этот отвратительный поступок, — сказал я. — И поэтому я имею право на компенсацию!

Дрок задумался. Он долго молчал, глядя в пустой бокал, а потом вздохнул и произнёс:

— Ладно, я с тобой здесь согласен. Частично Ферон виноват в том, что ты оказался в этом мире. Некоторая компенсация вполне может быть уместна. Но как ты собираешься добраться до запасов Ферона? Ты вообще знаешь, где они?

— Рассчитывал на твою помощь, — признался я.

Но Дрок на это лишь развёл руками.

— Ничем не могу помочь. Я не знаю, где Ферон хранил свои сбережения, — сказал кронот, помолчал и добавил: — Но они у него были. И немалые.

— А нельзя как-то выйти с Фероном на связь? Поговорить с ним? — спросил я.

— Думаю, что можно, — ответил Дрок. — Я вообще надеюсь, что Ферона получится из тебя вытащить. Чего ему в тебе сидеть?

Вытащить Ферона и оставить Хранта — замечательная перспектива. Мне почему-то казалось, что пока они там внутри меня вдвоём, они как-то уравновешивают друг друга. Оставаться с Разрушителем один на один мне совершенно не хотелось. И Дроку про Хранта я решил пока не рассказывать.

— А как его вытащить? — поинтересовался я.

— В принципе, должно быть не так уж сложно, — ответил кронот. — Надо подобрать подходящее тело, нужные амулеты и грамотного мага, который проведёт ритуал.

— А тело где взять? — спросил я, заранее понимая, что ответ мне не понравится.

И я угадал — Дрок посмотрел на меня с искренним удивлением и спокойно ответил:

— Да этих тел вон полно по улицам бегает.

Вот она — разница менталитетов. То ли моего и жителей этого мира, то ли моего и кронота, но факт был фактом — Дрока совершенно не парило, что придётся кого-то убить, чтобы вытащить его друга. Для него это было очевидным решением, как пойти в лавку и купить Ферону новые штаны.

Но для меня такой вариант был неприемлем. Одно дело — убить врага в бою — к такому я уже в этом мире привык и был готов, но убить первого попавшегося ради того, чтобы забрать его тело — до такой степени меня этот жуткий мир ещё не испортил. Но самое паршивое, что я понимал: другого выхода из этой ситуации нет.

Сущность Ферона нельзя просто извлечь из тела Ари и отпустить на все четыре стороны — её надо переместить в другое тело. Наверное, можно и без тела, но тогда она не выживет, а Дрок хотел видеть друга живым. В общем, та ещё задачка: я не готов убивать невинных людей ради избавления от Ферона, но и жить с ним в одном теле тоже не вариант. А Дрок, словно прочитав мои мысли, добавил:

— Ферона ещё не любое тело устроит. Он тот ещё ловелас и любитель женщин. Ему потребуется относительно молодое тело со смазливой мордой.

— А не треснет у него эта смазливая морда от таких пожеланий? — спросил я.

Дрок проигнорировал мои слова, окинул меня оценивающим взглядом и сказал:

— Ты бы идеально подошёл. Может, подумаем о том, чтобы тебя перенести, а Ферона оставить в этом теле? Оно на него к тому же похоже.

— Забудь! — отрезал я. — Раз и навсегда забудь!

Дрок на это лишь пожал плечами — мол, попытка не пытка.

— Нам надо серьёзно подумать, как выйти на связь с Фероном и где найти того, кто поможет, — сказал я.

— Здесь нужен сильнейший архимаг-менталист, — ответил Дрок. — А такие все на контроле у Советника Императора по магии. И как бы они не передали информацию в Службу имперской безопасности, если мы к ним обратимся. Тут надо очень аккуратно искать, чтобы на безопасников не выйти. Помнишь же, чем встреча с ними может закончиться?

Я помнил: и жуткого полковника в лаборатории, и тех, кто оцепил академию после ареста директора. И я вовсе не горел желанием встречаться с сотрудниками Службы имперской безопасности ещё раз.

— За двадцать лет я растерял вообще все свои контакты, — вздохнув, произнёс Дрок. — Не осталось ни друзей, ни даже знакомых такого уровня. Я даже не представляю, как и где искать нужного менталиста, который бы помог.

— Не просто помог, — уточнил я. — Но и не проболтался бы потом.

Дрок кивнул. А я откинулся на спинку стула и призадумался, глядя в закопчённый потолок таверны. Картина вырисовывалась невесёлая. Достать деньги Ферона — дело небыстрое, придётся как-то без них разбираться с Бильдорнами. Но в любом случае хорошо, что приехал в Гравенторн. Найти Дрока — это уже большой шаг. Не известно, как долго он бы ещё здесь пробыл.

— Нам надо теперь как-то держать связь, — сказал я.

— Вообще-то, я собираюсь поехать с тобой, — ответил Дрок, чем очень меня удивил.

Такого поворота я не ожидал.

— В Гравенторне мне ловить нечего, — пояснил кронот. — Дел у меня здесь — только пить и в звёздочки играть. И никого у меня здесь нет, один я в этом огромном городе, ни с кем не общаюсь, если не считать женщин с пониженной социальной ответственностью. А Ферон как-никак мой лучший друг. И с тобой я двадцать лет вместе прожил — можно сказать, семья. Так что мне однозначно лучше поехать с тобой.

Я немного опешил от такого признания. Потом собрался с мыслями и сказал:

— Только я живу не один, а в родовом имении с семьёй парня, в тело которого попал. И мне формально в этом мире всего двадцать лет.

— Это ерунда, — отмахнулся Дрок. — Скажем, что я твой друг по академии, приехал погостить.

— Но при таком раскладе с выпивкой придётся завязать. Либо ездить для этого в ближайший город.

Дрок поморщился и спросил:

— А далеко ехать?

— Часа два на экипаже, верхом раза в два быстрее по нашим дорогам.

— Я тогда, скорее всего, в городе и сниму квартиру. Не нравится мне идея жить в имении.

— В имении к тому же скоро будет опасно, — заметил я.

— А вот с этого места поподробнее! — оживился кронот.

— У меня конфликт с местным бароном. И возможно, скоро он на наше имение нападёт со своей небольшой армией наёмников.

Дрок хлопнул ладонью по столу и заявил:

— Теперь я железно должен ехать с тобой! И жить исключительно в имении. Чтобы сохранить тебе жизнь и спасти сущность Ферона.

— Там, возможно, будет горячо.

— Это ты говоришь боевому магу восьмого уровня?

Я внимательно посмотрел на Дрока, попытался понять, шутит он или нет. Как-то не вязался образ пьяницы, играющего в звёздочки, с магом восьмого уровня. Насколько я знал из памяти Ари, восьмой — это предпоследний. Всего девять уровней, а выше уже архимаги. Маги восьмого уровня представлялись мне совсем другими — точно не завсегдатаями дешёвых таверн.

Впрочем, после того, что пережил Дрок: потеря друга, объявление вне закона, двадцать лет в чужом мире в теле кота — даже архимаг с этого мог бы запить.

— Маг восьмого уровня нам бы не помешал, — признался я. — Если, конечно, он не будет пьян в момент нападения врага.

Дрок ухмыльнулся и сказал:

— Хорошая драка намного лучше выпивки, здесь вообще можешь не переживать.

— Тогда надо придумать, как родным тебя представить. Товарищ по академии — это хорошо, но нужна причина, почему ты приехал ко мне гостить аж из самого Гравенторна. И легенда хоть какая-нибудь.

— Да всем плевать, Ваня! — уверенно заявил Дрок.

— Я теперь Ари! — твёрдо сказал я. — Запомни это и не проколись нигде! И тебе, кстати, тоже надо новое имя придумать. Не стоит рисковать и называть тебя настоящим.

— Мне вообще всё равно, — отмахнулся Дрок. — Придумай сам такое, чтобы ты не забыл.

Я задумался на секунду. Имя, которое точно не забуду...

— Филимон, — предложил я. — Но оно слишком длинное и необычное для этого мира. А вот Фил вполне сойдёт. Я тебя в Питере в основном так и называл.

— Меня устраивает, — сказал кронот. — Я к этому имени привык.

На том и порешили. Дрок — теперь Фил — ехал со мной. Боевой маг восьмого уровня в качестве подкрепления в противостоянии с Бильдорнами — это было очень кстати, если, конечно, кронот не преувеличивал свои способности.

Мы скрепили договор рукопожатием и подняли за это дело бокалы. А за окнами «Чёрного вепря» тем временем уже совсем рассвело.

Глава 5

Прошло уже две недели, как мы с Лирой и Дроком-Филом вернулись домой. Кронот ещё в Гравенторне до знакомства с Лирой преобразился совершенно удивительным образом. Того небритого пьяницу с мутным взглядом, которого я нашёл в «Чёрном вепре», было не узнать. Он слегка изменил внешность — подогнал её под возраст моего ровесника, и теперь ему было на вид лет двадцать. И вёл себя так, словно всю жизнь только и делал, что учился хорошим манерам: безупречная осанка, учтивые поклоны, правильная речь. Удивительное перевоплощение. Впрочем, чего ещё ждать от существа, умеющего превращаться в кота?

Родители приняли Фила замечательно, ему выделили лучшую гостевую комнату и в честь приезда дорого гостя устроили торжественный ужин. У Оливаров нечасто бывали гости, и родители очень радовались, что к их сыну приехал друг, да ещё так издалека.

А уж как Миа обрадовалась, для неё это вообще было событие. Я заметил это в первый же вечер по тому, как она смотрела на Фила за ужином, когда думала, что никто не видит. Взгляд её задерживался на нём чуть дольше, чем нужно, а щёки розовели, когда он обращался к ней с каким-нибудь пустяковым вопросом. Сестра то и дело поправляла волосы, одёргивала платье, старалась выглядеть получше. Все признаки были налицо: красивый, стройный, прекрасно воспитанный юноша произвёл на пятнадцатилетнюю девочку сильное впечатление.

Мне это не понравилось, но Фил всё понял сам и уже в конце первого же ужина как бы между прочим упомянул, что помолвлен, что у него скоро свадьба и красавица-невеста ждёт его в Гравенторне. Миа после этого заметно погрустнела и до конца ужина почти не разговаривала, но зато я успокоился.

А ещё почти сразу же по приезде у меня был долгий и тяжёлый разговор с отцом и братом. Мы с Эрлонтом почти три часа убеждали отца, что надо начинать действовать. Отец не хотел обострять конфликт, надеялся, что всё как-нибудь уладится, что барон одумается, что можно будет договориться. А мы объясняли, что Бильдорны не остановятся, пока полностью не разорят нас. И если мы будем сидеть и ждать, они ударят первыми, ударят тогда, когда мы не будем готовы.

В конце концов отец сдался. И как мне показалось, не потому, что мы его переубедили. Скорее он понял, что мы всё равно будем действовать, с его согласия или без. И лучше уж он будет рядом и попробует хоть как-то контролировать процесс.

После этого мы уже вместе, отец, я и Эрлонт, уговаривали мать, чтобы они с Мией уехали на время — до тех пор, пока не закончится острая стадия конфликта с Бильдорнами. Это было ещё тяжелее, чем с отцом. Мать не хотела уезжать, не хотела оставлять мужа и сыновей. Но в итоге мы всё же смогли объяснить, что её присутствие будет нас связывать, что мы не сможем действовать свободно, если будем волноваться о безопасности наших женщин.

Признаться, я хотел отправить и отца тоже, потому как боец из него неважный, но он категорически отказался — сказал, что он глава семьи и будет защищать свой дом до последнего вздоха. Позиция правильная и уважаемая, и спорить с этим было глупо.

А ещё мы отдали Лире все бумаги по суду и документы на землю. Она изучила их и раскопала кое-что очень интересное. Оказалось, что граница между землями Бильдорнов и Оливаров проходила не по центру реки, как все почему-то думали, а по берегу барона. Так было издревле, и формально река целиком принадлежала Оливарам. Барону разрешалось лишь брать воду для полива в разумных пределах. И канал Бильдорн не имел права отводить от реки в первую очередь потому, что река не его, и не общая, а полностью принадлежала Оливарам.

И в решении суда, что выиграл отец, было чётко указано: барон обязан не просто вернуть воду, а восстановить русло. В течение месяца. С чего отец решил, что барон может оставить канал и должен лишь делиться с нами водой — непонятно. Видимо, это они уже потом, когда пошли на мировую, договорились на словах. Но в решении суда было написано ясно: вернуть всё как было. И что самое интересное, если барон этого не сделает в установленный срок, Оливары имели право сами восстановить русло и выставить ему счёт за работу. И барон обязан был этот счёт оплатить.

Я понимал, что никто мне ничего не оплатит, но при мысли о том, как Бильдорну этот счёт вручат — официально, при свидетелях, со всеми положенными формальностями, моё лицо невольно расплывалось в улыбке. Но главное, теперь мы знали точно: возвращая реку в её истинное русло, мы будем действовать совершенно законно. Это наша река, наша вода. И мы просто заберём своё. Это придавало решимости.

Накануне глубокой ночью, чтобы никто не заметил, прибыл Тиор со своими товарищами. Все наёмники были настроены решительно и готовы драться. Они расположились в гостевом крыле дома, давно пустующем и закрытом, но по этому поводу отмытом и приведённым в порядок.

И вот наступил день икс. Точнее, утро.

Солнце только готовилось подниматься, окрашивая небо над горизонтом в бледно-розовый цвет, было свежо, в воздухе висела лёгкая дымка, а мы уже стояли во дворе. Экипаж был готов, лошади запряжены, сундуки и чемоданы уложены. Скурт сидел на козлах, Нола и повариха уже сидели внутри — их тоже отправляли, я не хотел рисковать и прислугой.

Миа стояла с нами на улице, все ждали мать. И вот она наконец вышла из дома. Держалась прямо, с высоко поднятой головой, но побелевшие пальцы, стиснувшие ручку дорожной сумки и тревожный взгляд, выдавали волнение.

— Ари, — она подошла ко мне первому, положила ладонь мне на щёку. — Береги себя. Слышишь? Обязательно береги себя, отца и брата!

— Буду беречь, мама, — пообещал я.

— И особенно за отцом присматривай. Он упрямый и в драку полезет первым, а силы у него уже не те.

— Присмотрю.

Мать кивнула и отвернулась — быстро, резко, чтобы никто не заметил выступивших слёз. А сестра так вообще решила не сдерживаться и заревела. Помимо того, что она осознавала всю опасность, грозившую тем, кто остаётся, на её детскую психику ещё и давила сама атмосфера этого утреннего прощания.

— Ари... — она обняла меня, уткнулась лицом в плечо и сквозь слёзы проговорила: — Далась тебе эта вода. Пусть бы она у Бильдорнов осталась, пусть вообще всё забирают, только бы вы были живы.

— Миа, послушай меня, — я мягко отстранил её, взял за плечи, посмотрел в заплаканные глаза и сказал: — Если мы сейчас отступим, они не остановятся. Сегодня вода, завтра земля, послезавтра дом.

«А через неделю плюгавый упырёнок приедет к тебе свататься», — подумал я, но этого вслух, конечно же, говорить не стал.

— Но я переживаю за вас, — сказала сестра.

— А не надо переживать. Мы справимся, слышишь, всё будет хорошо.

Миа снова всхлипнула, но кивнула.

Пока я разговаривал с сестрой, отец прощался с матерью. И глядя на него, я отметил, как он изменился за последние дни: сутулость исчезла, взгляд стал жёстче, в голосе появились командные нотки. Торлин Оливар собрался, взял себя в руки и был готов драться, защищать своё.

В конце концов все эти прощания закончились, и Эрлонт помог матери и сестре сесть в экипаж. Сам он забрался на козлы, сел рядом со Скуртом, повернулся к нам с отцом и сказал:

— Отвезу их, устрою и сразу назад. К полудню буду. Без меня не выдвигайтесь!

— Не выдвинемся, — пообещал я.

Брат должен был отвезти мать, сестру и прислугу в Трогбел, где для них заранее арендовали небольшой особняк, и вернуться как можно скорее. Потому как в полдень мы собирались выезжать к реке. Садовник и по совместительству кучер взял поводья, подал сигнал лошадям, и те тронулись. Экипаж покатился по двору, покачиваясь на неровностях. Миа высунулась из окна и помахала нам рукой, я помахал ей в ответ.

Я стоял и смотрел, как экипаж выезжает за ворота, как поворачивает на дорогу к Трогбелу, как уменьшается вдали. Не то чтобы это была точка невозврата, но очень близко к ней. Только теперь я по-настоящему ощутил, что мы начали. Когда уговаривали отца — это была ещё подготовка, даже когда приехали наёмники, всё это казалось планами, которые ещё можно переписать.

Но теперь, когда уехали мать с сестрой и прислугой, когда в доме остались только те, кто будет действовать, всё началось по-настоящему. Дороги назад уже не было, только вперёд. И я был полон решимости довести дело до конца.

— Я прям тронут, — раздалось за спиной, Фил подошёл совершенно бесшумно, стал рядом и добавил: — Ты так душевно прощаешься с чужими тебе людьми.

— Они мне уже не чужие, — возразил я. — Эту тему больше вообще не поднимай. И не вздумай кому-нибудь проболтаться!

— Не проболтаюсь, — сказал Фил. — Я понимаю, как это важно — обрести семью, пусть и не настоящую. Можешь не переживать.

Я посмотрел на него. Фил выглядел, как обычно в последнее время, на все сто — молодой, красивый, подтянутый, бодрый. Но в глазах у него было что-то тоскливое, подавленное, и этого он скрыть не мог. Ему было тяжело: совсем один, ни семьи, ни друзей, никого.

— Ты тоже не переживай, — сказал я. — Семью не обещаю, но друга твоего мы тебе вернём.

*****

Барон Бильдорн не любил, когда ему мешали, когда его хоть что-то отвлекало от работы. Если он закрывался у себя в кабинете, слуги ходили по коридору на цыпочках. Сегодня барон проверял отчёты управляющего, доходы с земель за последний месяц: сколько собрали, сколько продали, сколько поступило в казну. Цифры, цифры, цифры. Барон сверял их с прошлыми записями, искал расхождения. Управляющий служил ему двенадцать лет и ни разу не попался на воровстве, но только потому, что знал: хозяин проверяет всё лично.

Скрипнула дверь. Бильдорн поднял голову и увидел на пороге младшего сына. Граст тоже знал, что его отец не любит, когда ему мешают работать, но тем не менее пришёл. Барон недовольно вздохнул, не сводя взгляда с сына и ожидая объяснений.

— Отец, мне нужно с тобой поговорить, — произнёс Граст.

— Что за срочность? — пробурчал барон и откинулся в кресле. — Это не могло подождать? Ты не видишь, что я занят?

— Разговор серьёзный.

В голосе Граста звучала непривычная настойчивость. Обычно он мялся, юлил, ходил вокруг да около, а тут прямо с порога «серьёзный разговор». Старший Бильдорн помолчал, разглядывая сына, потом отодвинул документы в сторону, сложил руки на столе и сказал:

— Хорошо. Слушаю.

Граст прошёл вглубь кабинета, остановился перед столом и объявил:

— Я хочу официально свататься к дочери Оливара!

Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Барон моргнул, потом ещё раз. Потом до него дошёл смысл сказанных сыном слов.

— К дочери Оливара, — повторил он медленно. — Настолько приспичило жениться, что ты притащился с этим дурацким разговором и помешал мне работать? Девки крепостные больше не устраивают, захотелось чего-то повкуснее. И так сильно захотелось, что ждать невмоготу.

Граст дёрнул подбородком и обиженно произнёс:

— Я давно хотел это обсудить, но тебе всё время некогда.

— Хорошо, — сказал барон, еле сдерживая раздражение. — Давай обсудим. И начнём с того, что ты мне объяснишь, зачем тебе дочка Оливара?

— Она недурна собой, и я хочу её получить, — ответил Граст.

— Жениться на дворянке, пусть даже из такого ничтожного рода, как Оливары, это тебе не крепостных девок портить. Это серьёзно. Ты готов с ней жить?

— Посмотрю на её поведение. Надоест — выгоню.

— Так нельзя, — сказал барон.

— Нам всё можно! — осклабившись, возразил Граст. — Ты же забрал у Оливара воду, сейчас земли хочешь отнять, почему я не могу забрать у него дочку?

— Ты не видишь разницы? — искренне удивился старший Бильдорн.

— Вижу, — ответил Граст. — Вода — более ценный актив, но они смирились. Значит, и девчонку отдадут. Куда они денутся? Не пойдут же они против Бильдорнов.

— Воду я забрал не ради дурацкой прихоти, а чтобы наши земли поливать. Думать надо головой, а не причинным местом.

Барон пристально, тяжело посмотрел на сына. И его взгляд был полон разочарования, копившегося годами.

— Когда ты уже поумнеешь? — вздохнув, произнёс старший Бильдорн.

— Тогда, когда ты перестанешь обращаться со мной как с ребёнком! — вспыхнул Граст.

— Так, ты для начала перестань себя вести, как избалованный ребёнок, — сказал барон и, махнув рукой, добавил. — Ладно, хватит. Иди, не зли меня.

Но Граст не сдвинулся с места.

— Я собираюсь засылать сватов к Оливарам, — объявил он. — Официально. В конце концов, мы ничего не теряем.

— Ничего не теряем? — старший Бильдорн резко подался вперёд и едва не сорвался на крик. — Мы теряем очень много, если Оливары нас пошлют! Это дело чести! Ещё не хватало, чтобы какой-то там Оливар отказал сыну Бильдорна и не выдал за него дочь!

— Значит, не откажет, — ухмыльнувшись, произнёс Граст.

— А если всё-таки откажет? — с ехидцей спросил барон.

— Тогда я приеду и заберу её силой! — уверенно заявил Граст.

Старший Бильдорн откинулся в кресле. Несколько мгновений он просто смотрел на сына — молча, без выражения. Потом покачал головой и произнёс:

— Какой же ты тупой, сынок.

Граст побагровел. Он открыл рот, но слова застряли в горле, щёки горели, руки сжались в кулаки. Он хотел сказать что-то резкое, обидное, но не успел.

— Иди уже, не мешай работать, — опередил его барон. — Пойди лучше, служанок пощупай.

— Ты... — Граст задыхался от возмущения. — Ты стал слабым, отец! Боишься уже даже Оливаров, которые ни слова не посмеют сказать против Бильдорнов!

Кулак барона обрушился на стол: чернильница подпрыгнула, часы опрокинулись, свечи дрогнули, грохот разнёсся по кабинету.

— Пошёл вон! — взревел старший Бильдорн.

Граст отшатнулся и попятился к двери. Хотел что-то сказать, но передумал, развернулся и быстро вышел, хлопнув дверью. А барон какое-то время сидел неподвижно, глядя на дверь, затем грязно выругался и поднял опрокинутые часы. После чего медленно выдохнул и потянулся за документами.

*****

К месту, где Бильдорн прорыл свой канал, к самой дальней границе земель Оливаров мы отправились впятером: я, отец, Эрлонт, Фил и Тиор. Добирались туда почти четыре часа и ехали верхом. Пару недель назад это стало бы для меня проблемой, но теперь у меня был Фил, к которому можно было обращаться за помощью и спрашивать что угодно, не боясь раскрыться. Он показал мне, как держаться в седле, напомнил основы, и тело Ари сделало остальное. Мышечная память никуда не делась, понадобилось всего два занятия, чтобы навык верховой езды вернулся полностью.

Добравшись до того места, где Бильдорн отвёл от реки канал, мы спешились, дав лошадям отдохнуть после долгой дороги, и подошли к берегу. И тогда я наконец увидел то, о чём столько слышал. В том месте, где река делала небольшой поворот, барон выстроил каменную плотину. Она перегораживала русло от одного берега до другого — добротная, основательная, сложенная из здоровенных тёсаных валунов. А прямо перед плотиной от реки в земли Бильдорна отходил широкий канал метров десять в ширину с укреплёнными камнем берегами. Вода упиралась в плотину, идти ей было некуда, и она послушно сворачивала в канал. Практически вся, весь поток. Голимый лютый беспредел со стороны Бильдорна.

А за плотиной, по старому руслу, которое должно было нести воду на земли Оливаров, по самому дну среди обнажившихся валунов тёк жалкий ручеёк — то немногое, что просачивалось сквозь камни плотины. Воды в этом ручье было по щиколотку.

Я повернулся к отцу. Тот стоял неподвижно, глядя на плотину и ручеёк за ней. Лицо его словно окаменело, а руки сжались в кулаки. Он молчал, все молчали, все понимали, что слова здесь не нужны.

Наконец Фил подошёл ближе к берегу, посмотрел на ручеёк за плотиной, на полноводный канал, уводящий воду к Бильдорну, покачал головой и произнёс:

— Печальное зрелище. Надо это дело исправлять.

Я посмотрел на кронота и подумал, что вот сейчас вы и выясним, кто он: маг восьмого уровня или болтун, переоценивший свои силы. Мы хотели взять с собой мага земли, но Фил убедил меня и всех остальных, что он в одиночку восстановит русло. Причём говорил он это так убедительно, что мы решили ему довериться. И вот пришло время узнать, насколько адекватно Фил оценивает свои силы. В принципе мы ничем особо не рисковали — разрушить плотину и засыпать канал, мог бы и я, просто потратил бы на это кучу времени. Но кронот обещал всё сделать красиво.

— Исправляй, — сказал я.

Фил кивнул и пошёл к обмелевшему руслу реки, остановился на краю берега, расставил ноги, выпрямил спину и вытянул руки вниз, ладонями к земле. Несколько секунд ничего не происходило — кронот стоял неподвижно, губы почти беззвучно шевелились, начитывая какие-то заклинания. Но потом земля откликнулась. Сначала лёгкая дрожь прошла по траве у его ног, потом она передалась дальше — к руслу, по нему к плотине.

Лошади позади нас заволновались, Эрлонт негромко выругавшись, принялся их успокаивать. А земля дрожала всё сильнее, и в какой-то момент каменная стена, перегородившая русло, вздрогнула, и по ней побежали трещины. Камни заскрежетали, сдвинулись с мест. Один валун вывалился из кладки и рухнул в воду, за ним второй, третий.

Плотина разваливалась на глазах, расползалась, теряя связность, рассыпаясь на отдельные камни. Вода пробилась сквозь бреши — сначала тонкими струйками, потом сильнее. Камни продолжали падать, проёмы ширились, и поток устремился в них, с каждой секундой набирая силу.

А потом плотина рухнула окончательно. Груда валунов осталась на дне, но уже не преграждала путь. Река хлынула вперёд, в своё старое русло. Канал же сразу начал мелеть. Воде больше не нужно было сворачивать в сторону, она шла прямо, туда, куда текла веками. Поток в канале слабел с каждым мгновением, превращаясь из реки в ручей, из ручья в струйку.

Фил тем временем поднял руки и направил ладони в сторону того места, где канал отходил от реки. И почти сразу же земля на обоих берегах канала пришла в движение. Кронот работал уверенно, со знанием дела, но теперь он не разрушал, а создавал. Берега канала начали сходиться, земля уплотнялась, каменела, спекалась воедино. Грунт темнел, отдельные камни сливались друг с другом, переплавлялись в монолитную массу. Фил не просто засыпал канал — он запечатывал его наглухо, создавал каменную пробку, которую не размоет никакой поток.

Вход в канал закрылся за несколько минут. Там, где была широкая траншея, теперь стояла сплошная стена спёкшейся породы — бугристая, но монолитная, без единой щели. Вода плескалась у её подножия и текла мимо, по своему руслу, к землям Оливаров. Фил опустил руки и повернулся к нам. На лбу у него блестел пот, но на лице сияла довольная улыбка.

— Готово! — объявил он.

Тиор тихо присвистнул и почесал затылок. Они с Эрлонтом воспринимали Фила как моего товарища по учёбе, вчерашнего курсанта, а тут такое. Все, конечно, верили Филу, когда тот говорил, что справится, но что он сделает всё так быстро и эффектно, не ожидал никто. Но он справился, и теперь мы все стояли и смотрели на реку.

Вода прибывала, старое русло наполнялось быстро, уровень поднимался буквально на глазах. Наша река вернулась. Я заметил, как по щеке отца скользнула слеза. Он тут же смахнул её ладонью, но я успел заметить, подошёл к нему, обнял. Так мы простояли какое-то время, молча глядя на реку, а потом отец негромко произнёс:

— Спасибо, Ари.

К нам подошёл Эрлонт и хлопнул меня по плечу.

— Поздравляю всех! Мы сделали это! — громко произнёс брат, а затем уже тише обратился ко мне: — Фил твой меня впечатлил. Вот это я понимаю, сила. Откуда она у него?

— У нас весь курс такой, — ответил я. — Талантливый.

Эрлонт хмыкнул — не поверил, но расспрашивать дальше не стал. Какое-то время мы ещё просто стояли и смотрели, как река набирает силу, но дело уже шло к вечеру, нужно было возвращаться.

— Ну что? — громко, чтобы все слышали, сказал я. — Теперь едем домой и готовимся, встретить как следует, незваных гостей?

— Думаешь, они прям сегодня припрутся? — спросил Фил.

— Сегодня точно нет. Пока Бильдорну доложат, пока он разберётся, что к чему, пока соберёт людей... Но завтра-послезавтра можно уже смело ждать. Такой оплеухи он нам не простит и тянуть с ответом не будет. А мы ему ещё завтра утром счёт отправим — за восстановление русла реки согласно решению суда.

— Думаешь, стоит его до такой степени злить? — спросил отец.

— Хуже уже не будет, — ответил за меня Эрлонт. — А мы повеселимся.

Отец усмехнулся и махнул рукой, похоже, он уже был готов идти до конца и не сдерживать себя ни в чём.

— И раз сегодня мы никого не ждём, то будем отмечать! — радостно объявил Эрлонт. — Мы сделали большое дело!

— Огромное, — поправил его отец.

Они пошли к своим лошадям, за ними Тиор, а мы с Филом задержались.

— Ну как? — не без гордости в голосе спросил кронот. — Что скажешь?

— Скажу, что очень неплохо для боевого мага, — ответил я.

— В обязанности нормального боевого мага входит в том числе и создание фортификационных сооружений, а в этом деле без магии земли никак, — пояснил кронот. — Поэтому пришлось в своё время плотно изучать. И я тебе скажу, не так-то просто было. Не один год я на это потратил.

— А сколько тебе вообще лет? — спросил я.

— Тебе лучше не знать, — ответил Фил и рассмеялся. — Скажу лишь, что боевые заклятия и их применение я изучал намного дольше, чем ты живёшь на свете.

— Ты сейчас о ком? Об Ари или Иване?

— Можешь плюсовать.

— Ну теперь мне прям не терпится посмотреть на тебя в бою.

— А мне не терпится в этот бой вступить, — произнёс кронот и ухмыльнулся.

— Скоро вступишь, — пообещал я. — Очень скоро.

Глава 6

Ждать пришлось недолго. Уже на второй день вечером дозорные заметили странных людей неподалёку от имения. Человек восемь или десять — слишком много для случайных путников на обычно пустой дороге, и двигались они слишком осторожно, поглядывая в сторону нашего дома. Стало понятно, что ночью надо ждать гостей.

Возглавить оборону имения я доверил одному из товарищей Тиора — бывшему гвардейцу Ластору. У него имелся опыт, которого не было ни у меня, ни у кого другого в доме. Ластор расставил людей по позициям ещё до заката. Пятерых дозорных отправил наружу: двое залегли у ворот, двое заняли пост у задней стены, ещё один забрался на крышу. Остальные расположились в доме: кто отдыхал, кто караулил у окон. Как стемнело, стали ждать. Никто не сомневался, что нападут именно этой ночью.

Мы с Филом расположились в комнате на втором этаже, откуда открывался прекрасный обзор на двор и главные ворота. Фил устроился в старом кресле у стены, закрыл глаза и делал вид, что дремлет. А я стоял у окна, вглядываясь в темноту двора.

— Чего ты там стоишь? — спросил кронот, приоткрыв один глаз. — Боишься пропустить самое интересное?

— Просто жду, — ответил я.

— И до утра так будешь стоять? Или ты думаешь, что они вот прямо сейчас пожалуют?

Ответить я не успел, потому что у забора мелькнула тень, потом ещё одна, и ещё.

— Уже идут, — сказал я спустя пару секунд.

Фил быстро поднялся из кресла и подошёл ко мне. А тёмные фигуры всё перелезали через забор одна за другой: ловко, быстро, профессионально. Я попытался сосчитать их: десять, пятнадцать, двадцать... сбился, потому что лезли сразу в нескольких местах. Судя по слаженности движений, эти люди не раз проделывали подобное. Все были в чёрных масках.

— Больше двадцати, — заметил я. — Может, под тридцать.

— Это хорошо, — отозвался Фил.

Я покосился на него, а он улыбался во все тридцать два зуба.

— А чему ты радуешься? — поинтересовался я.

— Предстоящему бою, — спокойно ответил кронот. — Я больше двадцати лет по-настоящему не дрался. Соскучился.

Я покачал головой и снова повернулся к окну. Враги уже проникли во двор и крались к дому, пригибаясь, держась в тени. Они чувствовали себя хозяевами положения и не ждали отпора. По их расчётам, в доме мирно спала семья с прислугой. Эти ребята пришли устроить погром и напугать спящих хозяев, избить, унизить. Их ждал сюрприз.

Пронзительный свист разорвал ночную тишину, и тут же над крышей вспыхнул светлячок — очень яркий, куда ярче обычного. Белый свет залил двор, и я увидел, как застыли наши незваные гости. Секунду они стояли, задрав головы, пытаясь сообразить, что происходит, а потом из окон второго этажа ударили маги.

Огненный шар врезался в землю у ног ближайшей группы и разбросал людей в стороны. Ледяные иглы ударили по ногам, и двое тут же рухнули, схватившись за бёдра. Кто-то из наших работал воздухом, сбивая врагов с ног, не давая подняться, кто-то бил короткими молниями. И все били аккуратно по людям, стараясь не допустить больших разрушений, ведь нам в этом доме ещё жить, а денег на капитальный ремонт у меня не было.

Во дворе поднялись крики, и особенно меня впечатлил дикий, какой-то нечеловеческий вопль:

— Засада!

Часть врагов уже лежали на земле, были ранены или оглушены. Остальные заметались, не понимая, откуда летят заклинания и куда бежать. А из конюшни и амбара выходили наёмники, отрезая путь к забору. Девять человек с мечами и арбалетами молча заняли позиции и перекрыли отход. А затем распахнулись двери дома и на улицу выскочили наши маги. И тут же по всему двору завязался бой.

— А мы чего ждём? — спросил Фил и рванул к двери.

— Только не убивай никого! — крикнул я ему вслед. — Нам нужны пленные!

Кронот рванул к главной лестнице, чтобы по ней спуститься к центральному входу и оказаться в гуще событий, а я побежал к боковой, чтобы с неё выйти к заднему двору и перехватить тех, кто попытается сбежать.

Я выскочил на улицу и сразу же понял, что сделал это вовремя, потому как в этот момент из-за угла дома на меня вылетели трое. Они вырвались из общей свалки и бросились в обход, чтобы перемахнуть через забор с другой стороны. Увидели меня — простого парня в рубашке и штанах, без доспехов, и кинулись в атаку.

Первый выхватил меч на бегу, двое других бежали следом. Недолго думая, я ударил Воздушным толчком. Когда-то этого заклинания хватало, чтобы сбить человека с ног, но в последнее время всё изменилось, и, признаться, я даже не знал, на какой эффект рассчитывать.

Получилось неплохо: переднего подняло в воздух и отшвырнуло с такой силой, что он влетел в своих товарищей, и все трое грохнулись на землю. Они почти сразу вскочили, но я уже бил снова. Три раза подряд, воздушными ударами в грудь, вкладывая всё, что мог. Первого согнуло пополам, он захрипел, выронил меч, схватился за живот, пытаясь вдохнуть. Второй влетел спиной в стену дома, сполз по ней и затих. Третий выставил руки, пытаясь закрыться, но удар прошёл сквозь его защиту, вышиб дух и опрокинул навзничь.

Двое не шевелились, третий, самый упрямый, всё-таки поднялся на четвереньки, а потом и вовсе встал. Я подошёл и врезал ему кулаком в нос — без магии, просто со злости. Хрустнуло громко, он схватился руками за лицо и рухнул на землю.

Затем я принялся упаковывать всех троих в воздушные коконы, спрессованный воздух вокруг тела держал не хуже верёвок. Провозился секунд двадцать, а из-за угла дома всё это время доносились крики, звон металла, треск заклинаний. Наконец я закончил и побежал туда, где шёл бой.

Забежал за угол, и моему взору открылось впечатляющее зрелище: по двору метались тени, освещённые вспышками огненных заклинаний, мелькали клинки, искрили молнии. В воздухе стоял запах палёного. Человек пятнадцать врагов ещё держались на ногах, но наши теснили их к центру двора, не давая прорваться к забору.

Ластор рубился в самой гуще. Щит в левой руке отводил удары, меч в правой разил без промаха. Шаг, удар, блок. Ещё шаг, взмах щитом, и враг отлетает с разбитым лицом. Бывший гвардеец не просто дрался, он держал пространство вокруг себя, не давал врагам зайти с фланга, прикрывал своих.

Эрлонт работал в паре с Тиором. Мой брат бил короткими огненными заклинаниями: не убивал, а выводил из строя. Тиор использовал магию воды и бил ледяными стрелами. Но старался в основном по ногам — приказ как можно больше врагов захватить живыми, никто не отменял.

А потом я увидел Фила. На него бросился наёмник с мечом, но кронот лишь вскинул руку, и того отшвырнуло на несколько шагов. Он врезался в забор, сполз по нему на землю и больше не поднялся. А на Фила налетели ещё двое. Кронот усмехнулся, сжал кулак, и воздух вокруг врагов сгустился, сдавил тела, и оба рухнули, хрипя и хватаясь за горло. Ещё один вражеский маг ударил огнём. Фил даже не посмотрел в его сторону — повёл ладонью, и огненный шар развернулся в воздухе, полетел обратно и врезался в ноги того, кто его послал. Бедняга рухнул на землю с дикими воплями

А я побежал дальше и искал глазами отца, я ведь обещал матери присмотреть за ним. Нашёл его у дальней стены дома, он дрался сразу с двумя наёмниками Бильдорна. На боку у отца темнело пятно крови, но он держался. Прикрывался воздушными щитами — слабыми, но их хватало, чтобы отбивать удары. Похоже, силы его уже покидали, атаковать он уже не мог, но оборонялся ещё более менее нормально. Однако враги наседали всё сильнее, чувствуя, что отец слабеет.

Я бросился к нему, чтобы помочь, но добежать не успел — отец споткнулся и упал на колено. Щит мигнул и погас. Один из врагов тут же замахнулся мечом. Я даже подумать ни о чём не успел: Воздушная стрела сорвалась с пальцев сама. Заклинание ударило врага в бок и отшвырнуло на забор. Он сполз по камням и затих. А второй обернулся и получил такую же стрелу в лицо. Его отбросило на несколько шагов, бедняга покатился пару метров по земле и остался лежать.

За какое-то мгновение я подскочил к отцу, осмотрел его. Он потерял много крови, рубашка пропиталась насквозь. На боку был глубокий порез, чуть ли не до самых рёбер — неплохо его зацепили мечом. Лицо у отца было бледное, но взгляд ясный.

— Я в порядке, — прохрипел он. — Иди. Добивай их, сынок.

Мать оказалась права: отец таки полез в самую гущу. Но кто я такой, чтобы осуждать его за это? Я начал его поднимать, но тут ко мне подбежал один из наших ребят, тот, что был без дара.

— Я унесу его в дом, не переживай, — сказал он, перехватывая отца.

— И перевяжи! — бросил я и направился к лежащим без сознания врагам и начал упаковывать их в коконы.

Первый так и не пришёл в себя, а второй застонал, когда воздух сжал тело, но вырваться не смог. Я закончил с ними, выдохнул и уже собирался возвращаться к центральному входу, как услышал странный звук — словно в воздухе что-то очень быстро пролетело.

Боль ударила неожиданно. Сначала я ощутил её, а потом увидел, как огненный хлыст хлестнул по предплечью, рассёк рукав, впился в кожу. Я заорал, но больше от неожиданности, в нос ударил неприятный запах горелого мяса.

Я быстро развернулся. Передо мной стоял маг — крепкий, здоровенный, лет сорока, квадратная челюсть, злые, горящие огнём глаза. Маска, видимо, слетела в бою. В руке он держал огненную плеть и попытался снова меня ею ударить. Я едва увернулся — плеть прошла у самого лица, жаром опалило щёку.

Воздушный клин вылетел словно сам собой. Я выпустил его со всей злости и со всей силы. Заклятие ударило вражеского мага в грудь и снесло его. Он пролетел шагов десять, врезался в стену конюшни, проломил доски и исчез внутри. Из конюшни донёсся грохот, треск и ржание перепуганных лошадей.

Я на секунду замер. Неужели убил? Вполне возможно, так как в свой удар я со злости вложил все силы. Однако через несколько секунд из пролома донёсся стон. Я подошёл, заглянул внутрь. Маг лежал на спине в сене и обломках. Пытался подняться, но сил у него не было — не восстановился ещё после полученного удара. Я быстро его упаковал и наконец-то смог перевести дух, под удивлённые взгляды разбуженных лошадей.

Посмотрел на руку. Ожог был глубокий — кожа пузырилась и слезала. Должно было болеть. И болело ещё несколько секунд назад, но сейчас боль уходила. Края раны медленно стягивались, кожа розовела, волдыри опадали. Через полминуты на месте ожога остался только розовый след, но и он потихоньку исчезал. Регенерация всё ещё работала, и это не могло не радовать.

Я выскочил из конюшни и огляделся. Мне показалось, что несколько врагов прорвались в дом, я видел, как они нырнули в боковую дверь. Побежал туда, ворвался внутрь, но… опоздал. Трое врагов лежали в коридоре первого этажа, а наши ребята их связывали.

Вернулся во двор, чтобы помочь там, но помогать уже было некому — бой заканчивался, наши маги добивали остатки сопротивления. И уже буквально через минуту всё было кончено. Врагов осталось меньше десятка: побитые, обожжённые, сломленные. Часть лежала на земле, постанывая, остальные стояли на коленях, руки за головой. Оружие валялось вокруг, никто не сопротивлялся.

Пленных контролировал Фил, он стоял рядом и лениво поглядывал на них. Один попытался опустить руки — и сразу схватился за голову, завыв от боли. Другой дёрнулся встать — его вдавило в землю. После этого остальные замерли.

Ко мне подошёл Ластор. Он хромал, левая рука висела плетью, но на лице было удовлетворение.

— Атаку отбили, — отчитался он. — Сейчас всё хорошо проверим и зачистим.

Я хотел спросить у него, что у нас по потерям, но тут из-за угла дома появились Эрлонт и Тиор. Они волокли ещё одного Бильдорновского наёмника, держа его с двух сторон за руки. Тот брыкался и заслуженно получал за это по башке кулаками. В итоге его подвели к остальным пленникам и подтолкнули к ним.

— На колени, руки за голову! — приказал Ластор.

Но приведённый на это никак не отреагировал. Тогда бывший гвардеец подошёл к нему и врезал по затылку рукоятью меча. Пленный тут же стал сговорчивым и сделал всё, что от него требовали.

— Нашли его за конюшней, — сказал Тиор, усмехаясь и показывая на приведённого. — Прятался в сене.

Наши парни рассмеялись, а я сказал:

— Совсем трусливые у Бильдорна наёмники. Наверное, это один из тех, кто дежурил со мной у разлома и дал дёру, увидев краснокожего.

Я подошёл к нему, пленный дёрнулся и попытался на коленях отползти от меня. Но Фил шевельнул пальцем, и того пригвоздило к месту. Странный какой-то наёмник, я протянул к нему руку и сорвал маску.

— Бинго-о-о! — мой вопль, казалось, перекрыл вообще все звуки во дворе.

Передо мной на коленях стоял напуганный и злой Граст.

*****

Дорогие читатели!

После этой главы начинается платная часть.

Заранее всем спасибо за поддержку!

PS

По уже сложившейся традиции в благодарность за награды вам в гостевую сказать спасибо придут чибики, очень похожие на героев книги. Но не сразу, а в течение 2-4 дней.