Хозяин леса

Пролог

Я сидел на вершине небольшой скалы, любуясь весенним лесом на закате. В одном старом фильме персонаж Тиля Швайгера говорил, что в мире нет ничего прекраснее моря, но я мог бы с ним поспорить. Нет, оно, конечно, тоже божественно красиво, но в моём сердце, пожалуй, главное место занял лес. Его летнее изобилие в обрамлении насыщенного зелёного цвета листьев, полных жизни. Осенняя зрелая красота, когда деревья облачаются в золотые наряды и дают самые сочные плоды. Зимняя краса в белизне снега и особенной тишине морозного утра. Буйство красок весной, когда всё цветёт, а сама природа подталкивает нас к борьбе, заставляя показывать лучшее, на что мы способны.

Хотя надо заметить, что этот мир вообще побуждает к борьбе довольно часто. И не только в дикой природе. Свою прошлую жизнь я прожил на Земле, и она была куда спокойнее, даже адреналин я ловил не в драках, которые для взрослых людей редкость, если они, конечно, адекватные, а гоняя на мотоцикле и кайфуя от скорости. На двухколёсном коне, правда, и умер, потому что один урод на машине предельно тупо нарушил правила и, разумеется, не включил поворотник. Впрочем, когда уроды ими вообще пользовались?

Однако, что бы ни произошло со мной между прошлой жизнью и этой в реке золотого света, кажется, разогнавшись в ней слишком сильно, случайно нарушил правила я сам и родился со всеми своими воспоминаниями. А затем выяснил, что этот мир во-первых богат на магию, а во-вторых жесток. Подтверждением этого стало то, что моих здешних родителей убили и прикончили бы меня, не заявись на огонёк магический волк. Местные волшебные звери, как выяснилось, очень не любят тех, кто пытается поджечь лес, в котором они живут, в чём убедился и я, и убийцы, ставшие для Лохматого поздним ужином.

Мне до сих пор неизвестно, почему мой приёмный отец не съел и меня, а вместо этого сделал частью своей стаи, принеся в зубах в логово к волчице и их с ней слепым щенкам. Но, как бы то ни было, в тот день я обрёл смысл жизни и новую семью. Стать сильнее и отомстить за старую. Жгучее желание совершить однажды возмездие вело меня в лесу, заставляло работать над собой, изучать всё вокруг, жрать сырую плоть и вообще всё, что окажется съедобным. Было сложно, но жаловаться я не собираюсь, тем более что именно такой образ жизни открыл во мне магию. Как известно, человек состоит из того, что он ест, а если он живёт в натурально волшебном лесу, где каждый зверь и растение содержат в себе магию, то результат немного предсказуем.

Правда, жизнь среди животных, пусть и разумных, несколько сказалась на моей психике. По крайней мере, когда я спустя несколько лет встретил первого человека, знахарку Эну, наладить контакт оказалось сложновато. К тому же, несмотря на то, что я разговаривал сам с собой, чтобы не забыть людскую речь, она в моём исполнении приобрела «волчий акцент», даже спустя годы общения с двуногими буква «Р» часто получается рычащей.

Но в человеческом обществе я всё равно утвердился, не потеряв связи со стаей, несмотря на свои отлучки. И как утвердился! Как выяснилось, наш лес для людей – это место, которым детей пугают на ночь глядя, так что, выжив и преуспев здесь, а также долго подвергаясь воздействию магического фона, я стал просто абсурдно сильным для своего возраста и телесно, и в волшебстве, чем скорее пугал людей, а не радовал, будучи опасным дикарём со странной и непривычной логикой. Но, как бы там ни было, этот мир уважал силу, и она у меня была.

Её хватило, чтобы никто из лесной деревушки, где жила Старая Эна, не смел поднять на меня руку. Она позволила мне спасти купца Эсуфа с работниками и семьёй, которых у Речнолески захватили бандитствующие наёмники. Сила позволила заполучить уважение бывших ополченцев, которых торговец нанял для своей охраны, когда стал возить дары магического леса, что я ему приносил, и обращать их в звонкую монету. И она же позволила мне отомстить, когда я встретил одного из убийц своих родителей.

Правда, выяснилось, что кроме него мстить мне уже, собственно, некому. Остальных исполнителей потом зачистили, а заказчики сгинули в дворянских разборках, точнее заказчица. Было довольно неловко узнать, что в моих злоключениях виновата моя же сводная бабка. Хотя после этой новости жить стало как-то проще, по крайней мере, на какое-то время. Магический лес исправно позволял мне добывать растения, ценящиеся алхимиками, а также схожие с ними части волшебных зверей и их шкуры, идущие на брони магам. Эсуф расторговывался этим добром, выкупая свитки с магическими знаниями, по которым я учился, так как волшебной дури во мне было выше готовы, но не хватало информации о том, как энергию применяют люди, а не звери. Поток денег позволял щедро платить бывшим ополченцам, которые звали на «интересную работу» своих старых боевых товарищей, а также учили меня обращаться с оружием и давали представление о тактике со стратегией. И так вышло, что Речнолеска превратилась в итоге в небольшой, но хорошо укреплённый городок на краю мира, а другие три деревни в крепкие форты, обросшие гарнизонами, ставшими моей личной дружиной. Пусть небольшой, но довольно зубастой.

Я видел в ней необходимость. Со слов знающих людей, королевство Тибцен стояло на краю династического кризиса, который быстро мог перерасти в гражданскую войну, а я некоторым образом взял на себя ответственность за четыре поселения людей, которых когда-то спас от тех самых наёмников. К тому же ценил человеческие жизни, а внутренняя смута –

это всегда настоящая мясорубка, из которой стабильно вылетает фарш из человечины.

Потому сначала я озадачился безопасностью Речнолески и окрестностей, а затем начал подумывать о северной марке, окраине государства, по которой тоже может прокатиться молох войны, пожирая жизни и ломая судьбы. Изначально на подобное не было смысла замахиваться, но росла моя сила, мои знания, вокруг меня собиралось всё больше людей, и, даже когда однажды спасённые дворянки попросили меня о помощи, я смог её оказать, уничтожив со своей дружиной и воинами окрестных тэнов небольшую армию, осадившую замок южнее. Причина, правда, ещё была в том, что там весь сыр-бор начался из-за моей дальней родственницы, одной из немногих оставшихся в живых. Только вот данное действие тоже не осталось без последствий и породило определённую репутацию, к которой не все оказались равнодушны. Как и к тому, что бывшие ополченцы, узнав у меня, как выжить в магическом лесу, стали резко расти в силе, обгоняя северных дворян, которые тоже не прочь были бы продвинуться вверх по ступеням своих Лестниц в Небеса.

Так что процесс сбора людей вокруг меня продолжился практически естественным образом, а также стараниями Эфрима, бывшего полусотника коронного ополчения, и тэна Рэвиса, одного из ближайших мелких аристократов. Всё это привело к тому, что, когда глава местной магической академии в связке с князем Мрэмо, давно мечтавшим прибрать к рукам северную марку, попались на неблаговидных делишках, я возглавил войско севера, решившее дать ответ на посягательства горячо любимого соседа. Феодализм, пусть и магический, был беспокойным временем, и в эту эпоху приходилось выгрызать себе право на жизнь почти так же, как в Смертолесье.

В итоге мы победили, но история получилась весьма сложная. В Тибцэне намечался кризис власти, потому что официальный наследник короля был откровенно слаб в магии, а сам монарх весьма стар. Князь и хранитель знаний магической академии не только практиковали человеческие жертвоприношения и прочие гадости, но и связались с так называемыми магами жизни, которые могли бы продлить жизнь самодержца, а ещё являлись давними врагами королевской семьи, возможно, искавшими примирения. Не спались они по-глупому из-за своей поспешности в желании подчинить северную марку, могли бы, может, и договориться, но вышло иначе. Однако правящий дом отправил своих наблюдателей на нашу феодальную войнушку, один из которых не только заподозрил во мне родственника-бастарда из-за фамильных черт лица, но и впечатлился моей ступенью в магии при моём в целом довольно юном возрасте. Всё-таки в шестнадцать лет на Земле и здесь – это очень разные понятия, многие мои ровесники уже имеют несколько детей и давно считаются взрослыми мужчинами. Но, так или иначе, Хэган Тэцэра увидел во мне возможность подтянуть наследника и преодолеть назревающий политический кризис до начала его острой фазы. А затем маги жизни окончательно дали о себе знать, и с этого момента судьбу княжеского дома, который с ними связался, можно было считать предрешённой, потому что Мрэмо, похоже, вступить в кулуарные переговоры и убедить нужных людей в столице в своих возможностях не успел. Однако убила его не королевская гвардия, а попытка пролезть за мной и двумя королевскими посланниками в портал во главе самой боеспособной части своей дружины, чтобы захватить в плен заложников. Враги пришли вслед за нами в негостеприимное Смертолесье и быстро стали добычей магических зверей, обитавших вокруг земли нашей стаи, да и мои молочные братья с сестрой отметились.

А мы в итоге с войском северной марки дошли до стольного града княжества Мрэмо, гарнизон которого предпочёл сложить оружие, потому как почти вся правящая семья, поняв, что дело пахнет жаренным, сбежала. Тэны получили славу и контрибуцию, а я прибрал к рукам библиотеку древнего рода князей-волшебников, свитки из которой и поныне активно изучал. В том числе и потому что наследника престола для обучения «по методике Братства Охотников Смертолесья» мне как-то до сих пор не прислали.

И вместо него я учил свою невесту, которая сейчас сидела рядом со мной и, судя по чуть участившемуся пульсу, выходила из медитации.

– Знаешь, сейчас ты особенно красива, – произнёс я, коснувшись пальцами её волос.

– Ты меня каждый раз встречаешь похожими словами, – ответила Жэндэ, открыв глаза и улыбнувшись.

– Только потому что с каждым днём ты становишься прекраснее, – отозвался я на это и поцеловал её.

Глава 1

Наша стая бежала по лесу, обходя границу новых охотничьих угодий, а Жэндэ сопровождала нас чуть выше, изящно скользя меж ветками деревьев. Стихии и магия влияют на их пользователей, для меня это давно очевидно, и тут дело даже не в моих слегка увеличенных клыках или ногтях, немного не соответствующих человеческим. И даже не в ветреном характере, который позволяет легко и непринуждённо менять свои решения, не цепляясь за вчерашний день или свои ошибки. На определённой ступени Лестниц на Небеса некоторые вещи просто знаешь, для тебя они так же очевидны, как и то, что небо голубое, а вода мокрая.

Но трудно было не отмечать то, как магия повлияла на мою девушку. Вода есть вода, она течёт, обходя препятствия, но со временем стачивает даже самые прочные камни. Вот и Жэндэ с упорством своей стихии добивалась результата, живя в Смертолесье, а сейчас двигалась по кронам деревьев так, будто существуют только те ветки, на которые она наступает или за которые хватается руками перед очередным прыжком или кульбитом. Зрелище было завораживающим в своей красоте, и приходилось прилагать волевые усилия, чтобы не отвлекаться на него во время бега.

Всё-таки Смертолесье есть Смертолесье, здесь стоит быть настороже, чтобы однажды смертельно не удивиться, особенно на новой территории. А мы сейчас исследовали бывшие владения медведя, жившего севернее, которые достались нам без боя, потому что мишка просто ушёл. Честно говоря, я ожидал, что он прижмёт своего северного соседа, но найденные следы говорили, что медведь просто открыл портал, и нас это немало озадачило. Он, конечно, был очень крупным и сильным малым, но явно не одним из тех, кто порой сбегает в нашу часть леса весной, выхватив по холке в неведомых далях. Леопард, проживавший рядом, был тому наглядным примером, и медведя бы он порвал, не сильно запыхавшись. Что ставило довольно интересные вопросы, как и тот факт, что количество Кив вокруг не сильно изменилось, если сравнивать с нашими предыдущими охотничьими угодьями.

– А есть ли у леса центр? – после размышлений и нескольких пахучих меток, оставленных на границе, спросил я остальных, дублируя речь мыслеобразом.

Братья с сестрой и Жэндэ, уже наученной такому способу общения, молчали несколько секунд, а затем Серый ответил, повторив мыслеобраз Лохматого, который тот направил нам в нашу последнюю встречу. Научиться охотиться – это полдела, а вторая половина заключается в отстаивании своих охотничьих угодий. А чтобы встретиться с родителями вновь и быть принятыми в большую стаю, необходимо стать достаточно сильными, только тогда мы обретём своё истинное место в мире. Попереваривав ответ и сверившись со своими собственными воспоминаниями, я констатировал:

– Он ничего не сказал нам про север или про некое особое место в лесу.

Лизь согласно рыкнул на бегу, а затем отправил мыслеобраз портала и вопроса, на что я ответил:

– В принципе, логичнее некуда. Научишься открывать порталы, когда станешь достаточно сильным, а когда это произойдёт, сможешь шагнуть к родителям, как мы шагнули тогда к остальной стае.

Услышав это и получив мыслеобразы, стая затормозила, и вожак посмотрел на меня, мысленно спросив что-то похожее на: «Какого органа ты раньше до этого не додумался!?»

– А какого рожна ты вообще до этого не додумался?! – огрызнулся я, а потом сам ответил на свой вопрос: – Не уходил никто из нашего поколения до этого, вот и не допёрли, блин.

Рыжая, посмотрев на нашу перепалку, привлекла к себе внимание тихим рыком и поинтересовалась, а не пойти ли нам по стопам медведя прямо сейчас. В конце концов, он жил на этой территории, был из нашего поколения, а значит и мы можем, тем более порталы я открывать научился.

–Угу, – хмыкнул я. – Только косолапый здоровый был, как итить твою мать, и имел все шансы порвать всю нашу стаю в драке. Припрёмся мы к Лохматому и Люпине, а у них братья и сёстры спросят, чё мы такие заморыши. И чего делать будем?

После нескольких секунд размышлений вожак согласно рявкнул и напомнил всем своими мыслеобразами, что оказаться слабаками так себе удовольствие. Особенно если мы, не дай природа, на земле большой стаи будем слабее добычи. У Рыжей с Лизем возражений не нашлось, а Жэндэ… Она всё-таки не одна из нас, а потому её мнение не учитывалось.

Обмозговав вопрос, мы двинулись дальше, а через примерно полчаса наконец встретили своего нового северного соседа, который оказался исполинской рысью. На наше счастье, кошак не имел никаких видов на территорию южнее, его полностью устраивала своя собственная, но несколько неприятных моментов он нам подарил, когда рычал на нас, скаля клыки. Мощная зверюга, в прямом бою с ней лучше не сталкиваться. Однако, «повыгибав пальцы» друг перед другом и уведомив, что чужого нам не надо, но своего не отдадим, мы разошлись и двинулись дальше.

Следующим пунктом назначения у нас оказалась река, где в очередной раз мы повстречали змею. Рептилия привычно вертела на нефритовом жезле классовую солидарность хищников и считала добычей всех, кто не она. Но мы к такому привыкли, а потому только поухмылялись зубастыми пастями. Тут уж либо пассия Большого Ги схарчит соседку, двигаясь вперёд, либо мы, потому что подобная радость нам у водопоя не нужна, а план против её товарки давно был составлен, хоть и не приведён в исполнение. Чего ж добру пропадать, зря, что ли, мозги напрягал?

К тому же мы с Жэндэ продолжали расти, а потому имеющиеся брони становились нам маловаты. Змея же могла дать первоклассный и элитный материал для работы мастера Нэкэта, а у меня была парочка интересных мыслей, как сделать доспехи ещё лучше. Точнее, не сами доспехи, а шкуру для них. Я довольно часто мотался посмотреть на работу кузнецов, которые имеют дело с Кив-проводящими сплавами, причём именно тем металлом, который был откопан в Смертолесье в развалинах и накопил в себе энергию. Размышления и несколько экспериментов натолкнули меня на интересные мысли, и, хотя я не смог ничего добавить к шкурам травоядных, удалось минимизировать падения их прочности после смерти добычи. Обычно на доспех шла кожа кого-то, кто выше тебя по Лестнице на две условные ступени, плюс-минус шаг, всё-таки те же землекопы значительно прочнее огневиков, а потому и требования несколько разные. А теперь я мог себе позволить одеться и в шкуру кого-то, кто равен мне по силам, если брать млекопитающих. А рептилии были ещё прочнее, они вообще во многом читеры. Совсем бы идеально было, конечно, снять кусок шкуры с гидры и как-нибудь заставить её регенерировать в виде доспеха… Но фантастика, к сожалению, в соседнем отделе.

Кстати о гидрах. Следующей нашей соседкой, которую мы встретили, как раз оказалась подружка Большого Ги, которая оторвала как-то раз нашему товарищу головы, когда он к ней неудачно подкатил. Девятиглавая рептилия нежилась на солнце, лежа на противоположном болотистом берегу реки, и особого интереса к нам не проявила, лишь подняла одну башку, внимательно на нас посмотрев и чуть рыкнув с насмешкой. Вообще выходило грустно, потому что река на границе теперь принадлежала ей, по крайней мере, пока не освободится место чуть севернее, потому как она туда обязательно переползёт. Отличия в количестве Кив тут незначительны, но всё же есть. Но до тех пор я лишался еды, которую добывал в воде.

Рядом раздалось огорченное ворчание Лизя, который тоже был не прочь полакомиться теми же мидиями и прислал мне мыслеобраз дохлой змеи, понуждая поторопиться с решением вопроса.

– Как будто я против, – был мой ответ, когда я потрепал брата по холке, стремясь не задеть шипастый ошейник с несколькими накопителями энергии, отрытыми на руинах города. – Закончим обустраиваться, и сразу займусь ползучей гадиной.

Серый идею тоже поддержал, не желая видеть, как на водопое под воду утаскивают «наших» травоядных, но напомнил, что день не бесконечен, а мы пока не обошли даже половину границы. Все вынуждены были с ним согласиться, хотя конкретно тут я бы задержался, ведь в зарослях недалеко от реки виднелись развалины, которые было бы недурно исследовать, раз уж на прошлые я натравил Грэнта с напутствием: «На йух археологию, нам нужен Кив-металл ещё вчера, копай!»

Южную границу мы пробежали быстрее всего, пользуясь знанием местности и тем, что леопард ещё не появился заявить права на наши прошлые охотничьи угодья. А вот восточнее, где рядом с нами жил тигр, пришлось замедлиться. Хорошие и добрососедские отношения – это здорово, но на дворе сезон борьбы, кошак есть кошак, а земля рядом с рекой всегда богаче добычей.

Однако Хвостатый встретил нас без явной агрессии, разве что с некоторой настороженностью. Собственно, у него была та же проблема. Весна время нервное, он кошак, а мы волки, и у наших видов давняя вражда. Однако, немного порычав для порядка, мы обменялись новостями. Уход медведя стал дня нашего соседа сюрпризом, и ничего о портале куда-то, где живут старшие поколения, он сказать не смог, по крайней мере, определённого. Правда, выдвинул идею, что, когда нужно, природа подскажет. Тут с ним сложно было не согласиться, ведь инстинкты исправно вели всех небесных зверей. Правда, мне хотелось бы большей определённости, но на то я и человек.

Дела не ждали, и круг на границе следовало замкнуть, дав всем понять, что это наша земля. Тигр, пообщавшись с нами, скрылся в зарослях, ну а мы продолжили свой путь и вскоре добежали до кордона с драконом земли, который поостерёгся к нам лезть, хотя в теории мог бы. Правда, после того как мы исполнили все ритуальные танцы с рычанием, которые случаются каждую весну, а затем двинулись дальше, я предположил, что он уже нацелился на землю леопарда.

Зверюга там не нашей лиги, и, по идее, этой весной пятнистый должен сдёрнуть порталом в «родные края», а значит место под солнцем освободится. Но на месте чешуйчатого мудака, который в своё время не ответил на мой зов, я бы не обольщался. С юга его подпирает тигр, который весьма солидно отожрался и пребывает в отличной форме. Хвостатый, правда, не столь стойко переносит атаки противников, как драконы земли, но зато он значительно быстрее. Ну и да, я за него болею и в случае чего подлечу, лишь бы сразу не помер и было что исцелять.

Последним пунктом у нас значилась граница с леопардом, и он был по-прежнему на месте. Правда, несмотря на то, что однажды выступил нашим союзником против врагов леса, этот кошак нас высокомерно проигнорировал, всем своим видом показывая, что ему на такое мелкое шпаньё даже внимание обращать невместно.

Плюнув на это, мы двинулись дальше и, наконец, замкнули круг, разместившись под раскидистым дубом. Лизь быстро всем напомнил, что, когда мы кого-то побеждали, было как-то получше. Всё-таки ложиться спать на полный желудок не пришлось.

– Бездонное ты брюхо, – беззлобно хохотнул я, сидя облокотившись спиной на ствол. – Завалим мы ррептилию, не переживай. Только сначала посмотрим, что здесь и как.

– Вещи надо ещё из прошлого дома перенести, – напомнила мне хозяйственная Жэндэ, сидящая рядом.

– И это тоже, – кивнул я. – До ррассвета встану и займусь. Надо будет кстати поскорее посмотреть, что там за развалины, может, что-то удастся быстро подлатать до приличного вида и заселиться.

– Хорошо бы, – кивнула девушка, а потом перевела тему: – Про центр леса ничего нового не надумал?

– Всё больше склоняюсь к тому, что прав. Люди, понятное дело, ничего не знают, все, кто пытался его найти и как-то заглушить, из чащоб не вернулись, только зверьё разозлили. Но, если бы была некая дверь или что-то такое, родители бы нам, наверно, сказали. Учитывая, что Кив тут буквально пропитала воздух, мы, наверно, и так в условной центральной части леса, прросто она довольно большая.

– Но ты уже мог бы попытаться открыть портал, – меня немного ткнули кулаком в бок.

– Ага, но пока не шагну на десятую ступень, не буду об этом даже думать. Да и брратья с сестрой, – бросил я взгляд на волков, – ещё не созрели. Сдаётся мне, тигр родил здравую мысль: в нужный момент открыть портал побудит сама наша природа. К тому же, у меня есть ещё одна причина не торопиться.

– Какая? – поинтересовалась девушка.

– Ты. Путь назад определённо есть, раз звери у нас тут порой вылезают из порталов, а значит я к тебе вернусь. Но всё равно у меня нет особого желания тебя тут оставлять, а брать с собой тоже не хочется. Твоя Кив человеческая, ты устроена не так, как мы, да и неизвестно, как к этому отнесутся в большой стае. У них и ко мне-то могут быть вопросы.

– Боишься?

– Рразумно опасаюсь, – хмыкнул я на детскую подначку. – Тех, кто так не делал, давным-давно подняли на рога травоядные.

Глава 2

Я сидел в позе для медитации и сливался сознанием с землёй, на которой находился. Обычные адепты Лестниц были накрепко привязаны к своим стихиям, но со мной была немного другая история. Я двигался не только путём ветра, но и условным путём зверя или природы, как сам в шутку его называл. Вместо сети энергоканалов, пронизывающих тело, я, как и мои братья с сестрой, мог проводить магию всем телом, в отличии от той же Жэндэ, из-за чего и категорически не хотел брать её к большой стае. Меня ещё могут принять за своего, а её-то точно нет, не дай лес ещё за добычу посчитают. Ведь даже тут она не полноценный член коллектива, а скорее приложение ко мне.

Но это всё лирика, как бы то ни было, а небесные звери, живущие в Смертолесье, не были ограничены какой-то одной стихией. Туры, к примеру, вполне себе шибали молниями с рогов, что указывало на Лестницу Ветра, но при этом по стойкости были схожи с адептами Лестницы Земли. Мне моя природа открыла все стихии, хотя предрасположенность, конечно, тоже играла роль, и полноценным был только воздух. Однако прогресс шёл. Раньше я мог немного лечить, зажечь на руке небольшой огонёк и слегка манипулировать галькой на берегу реки силой мысли. После того как мы с Лизем и людьми прошли порталом, мне открылось более глубокое понимание мира вокруг и связи всех стихий и элементов с природой, и это принесло определённые плоды. Конечно, в магии земли Грэнт делал меня как стоячего, а в магии воды мне до невесты было как ползком до Шанхая, так что пытаться применить что-то в бою было бессмысленно. Ну, может, только ради понта и деморализации противника с криком: «Я аватар, бросай оружие». Но зато сейчас вполне получалось приводить стены одного из домов среди развалин в божеский вид. Всего делов, что сначала доложил камней в обвалившуюся кладку, а теперь смещал и деформировал булыжники, делая стены ровными, а также скреплял всё лучше и надёжнее любого цемента. Времени это, правда, всё равно жрало прилично, но тут уж лучше так, чем совсем вручную или проращивать уже имеющиеся остатки стенок нашего будущего жилища. Был, конечно, вариант притащить нормального мага земли, который управился бы куда быстрее, но свой дом мужик должен построить сам. Я ещё посадить дерево и настрогать сына… Мысль о Буратино слегка сбила концентрацию, но я собрался с силами и продолжил заниматься делом.

К обеду стены приобрели хоть какую-то прочность, и мной было принято решение заканчивать. Я открыл глаза, встал и потянулся. Тело мага, идущего Лестницей Ветра или Земли, конечно, не затекает от долгого сидения в одной позе, но некоторые вещи делать просто приятно. Рядом с земли поднялась Жэндэ и тоже вытянула руки вверх в потягушках, отчего кожаный доспех очертил заметно увеличившуюся грудь. Магия воздействует на всех нас, в частности, в оптимальный возраст мы входим быстрее обычных людей, да и стареем медленнее. Посмотрев на приятную взгляду картину, я подскочил и сгрёб девушку в охапку под её смех.

– Ну как? – поинтересовался я, когда мы пообжимались.

– Вода под землёй определённо есть, колодец можно копать хоть здесь, – отозвалась девушка, слегка топнув ногой. – Как у тебя?

– Как видишь, дело идёт, – кивнул я на дом. – Ну и Кив-проводящего сплава тут в земле хватает, врроде и накопители есть. Так что будем копать, как обустроим семейное гнёздышко, а пока давай перекусим.

– Давай. Кстати, как ты насчёт того, чтобы организовать нормальную кровать?

Я достал из земли, что хранила прохладу, тряпицу, в которую была завёрнута печень косули, добытой мной сегодня утром. Четырёхрогая магическая зверушка уж больно удачно подвернулась мне, когда я бежал обратно, прихватив наш с Жэндэ нехитрый скарб, вроде тех же шкур, на которых мы спали и которыми укрывались. В общем, позавтракала стая плотно, а теперь моя подруга, кажется, стала задумываться о комфорте, ставя вопросы о колодце и постели.

– И какую тебе хочется? – спросил я.

– Что-то вроде той, на которой мы ночевали во дворце князя Мрэмо. – Девушка игриво провела кончиками пальцев по моей щеке.

– Это не крровать, а целый траходром, – хохотнул я, употребив местное понятие, которое соответствовало земному. Естественно, ни аэродромов, ни космодромов в этом мире не было, но аналоги нужного слова вполне себе были.

– Как будто ты против, – усмехнулась девушка и поцеловала меня, провоцируя.

– Только за, – проговорил я, когда наши губы наконец разомкнулись.

Отношения у нас с Жэндэ уже благополучно перешли в горизонтальную плоскость. Немного предсказуемо, чем могут заняться юноша и девушка на пике гормонального взрыва холодной зимней ночью, греясь под одной шкурой в обнимку, тут скорее странно, что вообще до зимы дотерпели. На утро невеста, конечно, жутко стеснялась и вообще переживала, всё-таки воспитание есть воспитание, и до свадьбы тут таким заниматься не принято. Но быстро вошла во вкус, стала демонстрировать всю глубину выносливости сверхлюдей, пользующихся Кив, и приобщаться к достижениям земной цивилизации. По крайней мере, о местных аналогах камасутры я как-то даже не слышал, хотя, будучи попаденцем, конечно, ожидал, что буду заниматься немного другим прогрессорством. Впрочем, против я тоже ничего не имел, наоборот, был всеми конечностями за. Даже сейчас было тяжело удержаться от того, чтобы снять с девушки одежду, не дожидаясь ночи, весна-с.

Однако нам удалось всё-таки пообедать, а то начали бы, и вторая половина дня просто пропала. Но на неё были планы, так что, перекусив, мы пошли искать лианы, достаточно прочные для ловушки. Соседство с подколодной гадиной нам не нравилось, как и отсутствие доступа к реке. Будет гораздо лучше, если подруга Большого Ги займёт змеиную территорию, а он сам ту часть водной артерии, которая уже проходит вдоль нашей земли. Мидий и прочих деликатесов хотелось, к тому же речная жемчужина отлично смотрелась на цепочке на шее Жэндэ, и я был не прочь добыть ещё несколько перловиц. Тем более что они, как оказалось, являются природными накопителями. Не так чтобы очень ёмкими, но всё же.

Подходящие лианы в нужном количестве нашлись довольно быстро. Приметив их и запомнив, мы с девушкой двинулись к речке, а по пути к нам присоединился Лизь, отправивший мыслеобраз обследованной части территории, благо от данной обязанности меня вожак, тоже бывшей с Рыжей неподалёку, освободил за вовремя добытую косулю. Ничего выдающегося пока выявлено не было, но в любом случае знания полезны, в частности информация о пчелином улье, близко к которому ходить вредно для здоровья. Кстати, жаль, что пчёлы здесь столь суровы и брутальны, бьюсь об заклад, за их мёд любой алхимик может без раздумий отдать руку, а может и не только её. Всё-таки это сладкое золото собирается в магическом лесу с магических же цветов и, естественно, магическими пчёлами. А уж какую из него можно сварить медовуху… При этой мысли мне пришлось аж мотнуть головой, отгоняя несбыточные мечты. В лучшем случае, я однажды рискну организовать пасеку на самой южной границе Смертолесья, да и то не факт. Всё-таки отнимать у пчёл мёд противно природе, да и это будет совсем не то, что здесь, в той части леса, где живут небесные звери, соответствующие восьмой-десятой ступеням человеческих Лестниц.

Правда, одна мысль потянула за собой другую, и, двигаясь вдоль реки на приличном отдалении от воды, чтобы не попасть в змеиную засаду, я поинтересовался у Жэндэ:

– Милая, а как ты смотришь на то, чтобы организовать огоррод?

– Огород? – удивлённо переспросила девушка.

– Да. Как минимум с целебными травами, вроде того, который ты держала у дома Старой Эны. Хотя можно этим и не огрраничиваться.

– Хм, ну вообще травы мы и так на ходу собираем, как и всё остальное, тут с этим просто, – покачала она головой. – Но попробовать можно, может, будем экономить время.

– К тому же можно попрробовать посадить те же земляные яблоки, будет любопытно посмотреть, что из них вырастет не рядом с Речнолеской, а здесь, – добавил я.

– Попытка не пытка, – пожала моя невеста плечами. – Там, конечно, крестьяне вынуждены были ставить на ночь самострелы на кабанов, пока охотники большую часть рядом с городом не выбили. Но для нас тоже не будет проблемой, если добыча будет приходить сама.

– Значит решено, – отозвался я, стараясь не рассмеяться. Город…

Речнолеска в моём представлении в лучшем случае тянула на городок, а по земным меркам едва дотягивала до посёлка городского типа, но тут свои реалии. Впрочем, главное сельским хозяйством вообще заняться, да и было бы неплохо организовать саженцы плодовых деревьев. Будет любопытно, что получится, если взять растение здесь и высадить южнее. С виноградом опять же недурно бы поэкспериментировать. Только бы время на это найти, а то жизнь в лесу всё-таки в основном состоит из поиска пищи.

Наш путь вскоре привёл нас к подходящему месту. Река здесь делала небольшой изгиб, берег был пологий и удобный для водопоя, и змеи в таких местах охотиться любят. Рядом наличествовал раскидистый вяз. Помнится, одна рептилия едва не достала меня на ветке дерева у воды, так что здесь тоже должна соблазниться и сама сунуть шею в петлю, которая не даст ей свалить обратно в воду. Главное скрыть от неё подготовку. Ползучая гадина не дурнее паровоза, может заподозрить засаду, если увидит, что я здесь копошусь. Или заметить меня и напасть, пока ловушка не готова, что тоже не есть хорошо.

– Пойдёт, – констатировал я, ещё раз осмотрев место и передавая Лизю свои размышления мыслеобразом. – Брат, присмотришь, где змея?

Небесный волк отправил мыслеобраз согласия, но посетовал, что делать это придётся в перерывах между охотами и исследованием местности. Мне осталось только выразить солидарность, тем более что я тоже буду заниматься ловушкой, когда не охочусь, не обустраиваю дом, не мотаюсь в Речнолеску за деталями спального гарнитура, который ещё надо будет описать плотникам, не копаю огород, потому что весна в разгаре, делать посадки надо вот прям сейчас, не занят с Жэндэ под шкурой…

В общем, по всему выходило, что ловушку я буду ладить где-то между ночью и утром. Магические рептилии, конечно, и снежные зимы тут вполне нормально переживают, не впадая в спячку, но сидеть в остывшей воде зря им просто так тоже не нравится. Ночи они предпочитают проводить на сухих островках, а в идеале на нагревшихся за день камнях. Правда, не уверен, что в змеиной части болота такие есть.

Наметив план действий, мы принялись за работу. Первым пунктом шло тщательное обследование наших новых охотничьих угодий, да и далее мы старались уже не разделяться. Конечно, у нас тут вокруг агрессивных соседей нет, но кто его знает, не откроется ли внезапно портал и не вылезет ли из него кто-то настолько сильный, что нам даже всей стаей придётся сбежать южнее, выгнав леопарда, идущего за нами, со своего прошлого места жительства.

Кстати, вскоре тот пятнистый, который к нам заявился год назад с пауком на хвосте, благополучно отбыл обратно, и его землю занял варан-переросток. А через несколько дней стал добычей тигра, которого мне опять пришлось-таки подлечить. Хвостатый такому раскладу рад не был, и гордость кошака вопила, что всё это очень неправильно, но ему пришлось её смирить. Ну и подтвердить наш договор о том, что мы можем свободно ходить по его земле без охоты. И это было хорошо, я очень ценил союзнические отношения и свой статус лесного целителя-Айболита.

Чёрт его знает, чем там в итоге дело кончится с большой стаей, но туда, вероятно, не удастся подключить Жэндэ ни под каким соусом. Я же без неё бегать по лесам незнамо где не хочу. А братья с сестрой вряд ли пожелают вернуться и удерживать здешние охотничьи угодья, вместо того чтобы присоединиться к нашим родителям. Так что весьма вероятно, что вернусь я один, и мы с невестой, а может уже женой, задумаемся над одним из извечных русских вопросов: что делать? При прочих равных нам тут вдвоём землю не удержать, но если вокруг будут жить союзники, которых я подлечиваю в случае чего, то ситуация может развернуться вполне себе приятным образом, и получится остаться хотя бы на какое-то время, пусть и на урезанной территории.

Конечно, и переселение на юг не будет критичным. Люди тут и за пределами магических лесов дорастают до десятых ступеней, а Жэндэ, пожив здесь, добралась уже до весьма солидной седьмой, так что как-нибудь переживём эту неприятность. Но лучше бы остаться в самых богатых на Кив местах. И вторая половинка у меня продолжит быстро прогрессировать, и добыча будет слаще, и целебные травы здесь имеют более сильной действие. В общем, причин хватает. К тому же чёрт его знает, что там творится в столице и у личиночников, но тут-то точно никакой киллер не пролезет, по пути сожрут и костей не выплюнут, будь он хоть десятка.

Параллельно с обследованием местности, занимались мы и огородом, высаживая полезные растения среди развалин, очищенных мной от лишних камней. За земляными яблоками, правда, пришлось метнуться в Речнолеску порталом, сделав промежуточную остановку на «делянке», чтобы убедиться, что с мужиками всё в порядке, а заодно заказать доски с черепицей на будущую крышу, дверь и кровать. Хотя, конечно, поменьше, чем траходром в княжеском дворце, у нас тут всё-таки домик поскромнее и места не так много. Серый на мою отлучку смотрел недобро, но, к счастью, стерпел, потому как вернулся я быстро. Мне самому не нравилась мысль, что я Жэндэ в сезон борьбы даже на час без своего пригляда оставляю, как и братьев с сестрой.

Стены дома моими усилиями приобрели приличный вид, правда, крыша пока что была скорее умозрительная в виде двухскатного палаточного тента на каркасе из веток, но жить уже было можно, не боясь дождя, который промочит тебя ночью. Здоровью магов это, конечно, не вредит, ведь с определённого уровня мы и в сугробе нагишом спать можем, но всё равно раздражает. Меня, конечно, меньше, а Жэндэ больше, но мы, мужики, вообще очень многое делаем, чтобы женщинам, которых мы любим, было хорошо. А я с какого-то момента осознал, что всё-таки влюбился. Не юношеской пылкой любовью, конечно, а зрелым, спокойным чувством, но тем не менее.

А ещё недели через полторы с делами мы потихоньку раскидались, и было принято решение идти брать змею, которая уже сожрала у нас парочку оленей на водопое. Вожака покушение на наши продовольственные ресурсы жутко бесило, и я был полностью солидарен с Серым в этом вопросе. Эти олени были кого надо оленями! Так что пошёл изображать живца между ветками, где были аккуратно замаскированы ловчие петли.

Глава 3

Почти любая засада подразумевает бесшумное и незаметное ожидание добычи, и с этим делом я справлялся неплохо, мог даже несколько суток просидеть в одной позе, попутно медитируя и следя за окружением. Но сейчас план заключался в том, чтобы меня всё-таки заметили, потому что я был приманкой, на которую должен клюнуть наш угорь-переросток, который змея. Так что кроме неподвижного сидения я ещё и спрыгнул с мечом на спину оленя, который пришёл к водопою, и рассёк травоядному шею аккуратным ударом, когда доподлинно знал, что змеи в засаде нет. Птицы меня чаще всего раздражали, но в этот раз удачно подняли шум севернее, сигнализируя, что ползучая гадина недавно тоже кого-то поймала на берегу реки. Оленя мы со стаей и Жэндэ быстро употребили, набив желудки, а потом вернулись к ожиданию на позициях с новыми силами.

Рептилии в Смертолесье отличались от земных. Наша клиентка имела стати, превосходящие титано боа, вымершую на моей прошлой родине в незапамятные времена, но, помимо того, что душила жертв, также была ядовита. Здешние змеи тоже вполне нормально переносили минусовые температуры зимой и определённо умели улавливать звуковые колебания. А ещё довольно часто охотились, в отличии от земных родственников, которые могут недельку переваривать что-то крупное перед следующей охотой. Так что не было причин шибко расстраиваться оттого, что змея нажралась и спит, а я сижу тут зря, хотя и тихонько бормочу сейчас себе под нос старую песенку:

– Что они не делают, не идут дела,

Видно, в понедельник их мама родила.

Плачут, богу молятся, не жалея слёз,

Крокодил не ловится, не растёт кокос…

Добычи в пределах досягаемости моих чувств не наблюдалось, так что чуть-чуть пошуметь было можно, вдруг змея быстрее соблазнится и, наконец, решит избавиться от наземного и теплокровного конкурента на водопое, тем более сидеть просто так было скучно. Тут бы с удовольствием книжки можно было почитать, как в своё время в нарядах в армии, или уйти в медитацию, гоняя по телу энергию и улучшая его проводимость и резерв, но ситуация всё-таки не располагала. Бросок змеи штука до усёру стремительная, и малейшее промедление может стоить жизни, а снова попадать в реку золотого света мне пока не хочется, тем более жизнь вроде только-только наладилась.

Тэнами северной марки успешно рулит Рэвис, как один из них; отобранные бывшие ополченцы сидят на делянке и качают магическую мышцу в природном спортзале; в Речнолеске начала потихоньку работать недоакадемия, где члены Братства учат благородных отпрысков тэнских родов и простых ребятишек, проявивших таланты к манипуляциям Кив, вбивая во всех не только знания, но и идеи о том, что все равны перед Небом. Понятное дело, что мелких аристократов от такой постановки вопроса корёжит хуже, чем Малфоя от маглорождённых в Хогвартсе, но волшебные звездюли тяжёлыми палками преподавателей творят особую лесную магию дружбы. Отучатся молодые люди несколько лет в смешанных группах, повыживают в Смертолесье, прикрывая друг другу спины, и, глядишь, ситуация станет не такой уж острой, пусть до настоящего равенства в лучшем случае доживут следующие поколения, потому как быстро такие дела не делаются. Но лиха беда начало. Однако главное, что всей этой движухой не обременён я, сижу себе со стаей, милуюсь с невестой и изучаю волшебную науку, читая трактаты из княжеской библиотеки, которые и сейчас бы штудировал, если бы не змея, тихо матерясь на поэтический стиль авторов. Кив, млять, у них должна двигаться по руке, подобно небесному тигру, бегущему через густые заросли, трахни их в местном аду демоны во все отверстия…

Вот напишу однажды в похожем стиле руководство по выживанию в магических лесах так, чтоб вообще ни черта не понятно было, и пусть страдают их потомки, проклиная предков. Потому что я в самом начале укажу авторов, у которых перенял такой мудрёный стиль изложения, сцуко. Но пока что я корпел над уставом братства, который с тем же успехом можно было называть кодексом. Была мысль попытаться впихнуть туда побольше мудрых мыслей и хороших идей, но по зрелому размышлению я от неё отказался. Христианство и ислам – мирные религии, но устраивать крестовые походы и джихады им это не мешало, как, впрочем, суннитам воевать с шиитами. Про религиозные войны среди католиков, протестантов и православных и всякие милые наставления калибра «Убивайте всех, бог признает своих», я и вовсе молчу. Буддизм тоже не о том, что кого-то надо прибить, но вполне себе буддийская секта аум синрикё, чей глава даже вроде как дружил с Далай Ламой, без лишней рефлексии во вполне себе просвещённый век устроила теракт в токийском метро, дав пассажирам подышать зарином. Тут на ум прям сам собой приходит анекдот о том, что в госдуме предложили заменить все законы на две заповеди: не убий и не укради. А теперь государственные мужи думают над поправками. В общем, поразмыслив, я пришёл к выводу, что кодекс должен быть максимально коротким, лаконичным, однозначным и не терпящим двойных трактовок. Люби природу, мать твою, все перед ней и Небом равны, всегда помогай ближнему свое… Лядская змея!

Попытка подобрать лучшие формулировки была наглым образом прервана ползучей гадиной, которая наконец незаметно подобралась ко мне под водой, собралась зигзагами и резко распрямила своё тело, совершив бросок к добыче. Я же не менее резко стартовал прыжком спиной вперёд, заодно роняя камень, который заставлял петлю на длинном и гибком теле рептилии затягиваться. Поняв, что бросок не удался, змея попыталась вернуться на исходную позицию, но, к её неожиданности, совершить этот манёвр не удалось, потому что лиана была довольно короткой. Правда, вяз, к которому был привязан конец «капкана», неприятно затрещал от усилий рептилии. Оценка ситуации заняла у подколодной гадины меньше секунды, но едва она повернула башку, собираясь перегрызть природную верёвку, как с небес по моей противнице шарнула молния, заставив её мышцы сократиться в судорогах. После этого я прыгнул вперёд, надеясь смачно рубануть змею по шее рядом с головой и закончить бой одним красивым ударом, но рептилия ушла с моей траектории, насколько позволяла лиана, а затем уворачиваться пришлось уже мне.

Однако всё это выиграло время остальной стае, чтобы подойти и включиться в битву. Увы, расположиться близко ко мне в засаде братьям с сестрой и Жэндэ не удалось, потому что такую концентрацию хищников в одном месте змея могла и почуять. Но сейчас она оказалась в неприятном положении. Всякий раз, когда подколодная гадина пыталась перегрызть лиану единственной петли, в которую она угодила, я атаковал, а волки занялись её телом, торчащим из воды, и до них змея просто не могла дотянуться – длинна поводка не позволила. Так что ей пришлось спешно подтягивать себя к вязу, отгоняя от тушки серых не очень ловкими ударами хвоста. Да, ползти и отбиваться одновременно довольно неудобно.

Затем мы стали атаковать рептилию с разных сторон, не давая грызть лиану и вынуждая отбиваться, но неизменно после удара отскакивали от контратаки, как мангусты от кобры, а Жэндэ вела беспокоящий обстрел с лука. Долго так продолжаться не могло, и наша хладнокровная оппонентка понимала, что мы её со временем всё-таки так израним, что она просто сдохнет раньше, чем измордует нас редкими попаданиями хвоста, которые мы могли принять в отличии от ядовитых укусов. Так что рептилия приняла решение во что бы то ни стало освободиться и свалить обратно в реку, но это стало её главной ошибкой. Вцепившись в лиану, она лишила себя манёвра, и Серый длинным броском впился зубами в её горло, а я вогнал меч в глаз змеи, когда она попыталась обвить брата своими кольцами. Несколько судорог, и ползучая твари наконец издохла.

– Уф… Все целы? – поинтересовался я, извлекая клинок.

От стаи пришли мыслеобразы, говорящие, что ничего серьёзного нет, но Жэндэ придётся поработать. Хвостом рептилия всё-таки била не слабо. Переломанных костей вроде ни у кого нет, но болезненные ушибы все заработали. Девушка ждать себя не заставила и принялась за дело, а я стал помогать ворчащему Серому выбраться из колец. Когда первоочередные дела у нас были закончены, наконец настала пора самой главной части сезона борьбы – поедание плоти убитого конкурента. Такова природа вещей здесь, сегодня мы насыщаемся чьей-то силой, однажды наша сила насытит кого-то другого.

На вкус змея напоминала курицу и своих меньших, обычных сородичей. Ну, насколько ползучие рептилии в Смертолесье бывают обычными. А съел я их немало, пока не вошёл в силу, да и потом не брезговал. Еда есть еда, так что всякая мелочь вроде змей и тех же зайцев тоже шла в дело, хотя последние и заставляли за собой побегать. Зато в процессе погонь я очень хорошо научился заранее составлять маршрут, всё-таки там, где косой мог проскочить под ветками кустарников, мне было не пробежать. Сегодня же печень целиком досталась Жэндэ, так как я считал, что расти ей надо быстрее всех, сам же ограничился мясом, после того как чулок шкуры был благополучно содран. Повредили мы материал, конечно, но змея большая, не только на две брони хватит.

Обжираловка змеятиной длилась два дня, в конце остался один скелет, а мы с невестой сидели в медитативных позах рядом с недогрызенной головой и снятой кожей. Как было сказано, даже огромные змеи Смертолесья ядовиты, и, как не трудно догадаться, этот яд ценится алхимиками, стоит баснословных денег. Так что сейчас моя девушка активно пыталась заморозить останки ползучей гадины для лучшей сохранности. Гниют небесные звери из-за магии довольно медленно, но всё же.

Лекцию о том, что тепло – это тоже энергия, я давно прочитал. Как и о том, что живые существа состоят в основном из воды, которой управляет моя невеста. И сейчас Жэндэ активно пыталась сломать в своей голове барьер, что могло вывести её на новую ступень, благо на здоровой пище и свежем лесном воздухе она достигла пика семёрки. Можно было, конечно, сейчас капать на мозги тем, что ей надо становиться сильнее, что яд позволит купить кучу всего полезного, что, освоив температурные изменения воды, мы с ней сможем заниматься алхимией прямо здесь, работая со свежайшими ингредиентами… Но это, на мой взгляд, было бы лишним. Маги переходят на следующие уровни могущества только сами, а нет хуже работы, чем та, где у тебя кто-то стоит над душой. Так что я тоже очистил свой разум от лишнего и трудился над шкурой рептилии. То, что она почти не потеряла прочности моими усилиями после смерти прошлой владелицы, не меняло сути дела, слишком прочной брони не бывает. Вот я и старался влить в чешуйчатую кожу энергию так, чтобы она стала ещё более надёжной защитой для нас в будущем. Получалось, правда, пока что паршиво.

Кив в шкуру вливалась, но у неё как будто был некий предел вместимости, так что кожа начинала источать магию в пространство. И, когда я прерывал процесс, лишнее просто утекало в никуда. Лишь после полутора десятков итераций мне удалось заметить, что условный шкурный резервуар чуть-чуть подрос, буквально на каплю. Запомнив скорость движения Кив по мне и её «напряжённость», а также силу энергопотока, я повторил свои действия. И, к моей радости, в прочность капнуло ещё чуть-чуть! Не боялся бы отвлечь Жэндэ, станцевал бы сейчас джигу! Не первый раз ведь за эту проблему берусь, давно как лбом о стену бился. Но пришлось сдержаться, лишь мысленно покрикивая и повизгивая от счастья. Пусть по капле, но главное, что процесс пошёл, а там можно хоть всю жизнь броню себе в свободное время прокачивать, став в ней в итоге практически неуязвимым. Ох и озадачу я мастера Нэкэта, чтоб все возможные и невозможные места прикрыл не в ущерб подвижности, разве что глаза открыты будут на шлеме, а-ля мартолкомбатовские ниндзя, которые тут в ходу… Хотя над этим моментом тоже подумать надо, а то как-то раз я противника сумел загрызть как раз потому, что мне маску немножко обрубили с одной стороны, оставив длинный шрам на лице.

Может, время просто пришло, а может успехи одного человека и его счастье подталкивают тех, кто рядом, но именно в этот момент раздался радостный визг Жэндэ, который прервался, когда её энергетика сделала скачок. В магическом зрении переход на новую ступень был прекрасен. Линии силы в организме девушки светились ярким светом, разветвляясь и усложняясь, а главное – едва заметное сияние появилось и у обычной плоти. Это не то, что есть у нашей стаи, лишь первый шажок в нужную сторону, всё тело моей избранницы стало пусть совсем немного, но проводником Кив. Жаль только уже имеющаяся ступень великовата, как и возраст, равной нам она не станет… Но нефиг смотреть дарёному коню под хвост, я и на такой результат не рассчитывал. К тому же Жэндэ люблю не за силу, то, что она от меня отличается, тут значения не имеет. С этой мыслью я схватил пытающуюся отдышаться невесту в объятия и закружил рядом с головой змеи, покрытой инеем.

– Получилось! – крикнула она, когда снова смогла говорить.

– Я в тебе не сомневался! – ответил я, поцеловав невесту.

– Подумать только, восьмая ступень, – сказала Жэндэ. – Я и о третьей-то раньше не мечтала. Как и однажды осознать, что мы все состоим из мельчайших частиц и пустоты между ними.

– А в итоге будет десятая, – потрепал я девушку по голове, как когда она была мелкой. – Или даже нечто большее. По слухам, некоторые смогли перешагнуть и этот рубеж.

– Это скорее легенды, некоторые вещи невозможны, – отозвалась Жэндэ.

– Милая, мы живём в сердце магического Смертолесья, в окружении небесных зверей, достигли девятой и восьмой ступеней, не разменяв и двадцати лет, к тому же не собираемся останавливаться. Люди однажды будут рассказывать легенды о хозяине и хозяйке леса, что были могучи, мудры и благородны, достигли невероятных высот на своих Лестницах, поцеловав облака в Небе при жизни. Так что не вижу причин, почему бы нам однажды не выйти за рамки десяти ступеней.

– Знаешь, даже если они преувеличат, это будет звучать неплохо, – игриво ответила девушка и страстно поцеловала меня. На неё вообще любые слова о будущем величии действовали немного странно, чем я порой активно пользовался.

Глава 4

Я опять сидел в медитативной позе. Это как-то вошло у меня в последнее время в привычку. Бегать весной, конечно, тоже пришлось много, на то это и сезон борьбы, что за территорией нужно следить и быть бдительным. Никогда не знаешь, что произойдёт. Леопард, что несколько лет подряд шёл за нами, занимая освободившуюся землю, вот расслабился и огрёб от медведя, который принял решение совершить за год два шага вперёд. Наверно, кошака сделала слишком слабым относительно спокойная жизнь, когда он не рос над собой, побеждая кого-то, кто живёт севернее, а вот мишка был бойцом всем на зависть и в итоге полакомился леопардятиной. Жаль, правда, шкуру пятнистого изорвал в хлам, в ином случае можно было бы попробовать договориться об обмене или ещё каком варианте. В конце концов лес полнится слухами о том, что я соседей порой лечу, хоть и не на халяву. А кожа хищника вещь в хозяйстве полезная.

Однако, кроме активных занятий, хватало у меня с избытком именно медитативных. Тут и приведение стен нового жилища в божеский вид, и чтение заумных свитков по магии, которые регулярно пытались ввести меня в состояние берсерка мудрёными формулировками, и накачивание Кив змеиной шкуры, которая должна стать будущим доспехом. С последним я, кстати, начал опасаться, что перегибаю палку. В конце концов, чем прочнее шкура, тем тяжелее броннику с ней работать, ведь материал-то и так не слишком податлив. Но по здравому размышлению я пришёл к выводу, что уж в лабораторных-то условиях мастер Нэкэт со всем справится, а в худшем случае я ему сам помогу, да и не так уж сильно пока что прочность поднялась. А вот сам факт того, что стали появляться невбубенные материалы, которые не чета предыдущим, может сыграть положительную роль, а то тэны с трофеев повыкупали себе снаряжения и снова могут начать вести себя куда более независимо. Теперь же как появится более надёжная альтернатива, которая есть только у Братства, снова к нам побегут. Мы, конечно, организация официально нейтральная, а я и вовсе спихнул политические дела, которые меня откровенно тяготили, на тех, кому они интересны, но лучше иметь козыри в рукаве и выгодные предложения на всякий случай.

Кроме всех предыдущих дел также продолжалась работа с богатством земных недр. Золото меня мало интересовало, хотя в развалинах разрушенного городка нашлись и старые монеты, а вот остатки оружия из Кив-проводящего сплава другой разговор. Стоили они дороже солнечного металла, к тому же пользы от них было несравнимо больше, да и сейчас в сырье возникла, так сказать, прямая необходимость. Я за зиму немножко подрос, и мне нужен был новый клинок, на который хотелось пустить максимально энергонасыщенный металл. Жэндэ тоже не только округлилась в нужных местах, но и вытянулась за последнее время в высоту. Конечно, с копьём в этом плане попроще, можно было бы просто древко заменить, но наконечник делался перед войной немножко впопыхах, так что отнюдь не был образцом кузнечного искусства. Так что был смысл сделать что-нибудь не только новее, но и совершеннее. Орнаменты, хитрая чеканка с пейзажами и зверьём на лезвии нам, конечно, не нужны, но уж идеально удобную форму и вес можно под руку сообразить, пусть в этом плане и нет предела совершенству, а самим копьём моя невеста пользуется не сильно часто. Кстати, лук ей тоже пора менять, потому что силёнок-то с переходом на более высокую ступень прибавилось, рост и длинна рук изменились, до кучи деревья тут пусть не на много, но более насыщенны магией. А значит лук и сами стрелы получатся ещё лучше, не говоря о наконечниках из кости давешней подколодной гадины.

Кроме металла доставались мной из-под земли и конденсаторы Кив, которые тоже предстояло приспособить к делу. Энергии много не бывает, порой вообще победу от поражения отделяет одно решительное усилие, которое уже нет возможности совершить. Камушки, сохраняющие в себе магию, как раз могли решить эту проблему, а их тут хватало. Если дальше пойдёт такими темпами, то на ошейниках братьев и сестры они будут между каждым шипом уже к зиме. Да и поэкспериментировать с ними было бы неплохо. В одном из свитков я обнаружил рисунок представительного мужика со «стразами» на боевом молоте и сильно сомневаюсь, что их инкрустировали для красоты, хотя никаких упоминаний о способе использования конденсаторов на оружии в бою не было. И об этом тоже приходилось думать, тихонько сидя в удобной позе и очищая разум от лишнего.

Но сегодня я занимался не чем-то, что решило бы одну из вышеперечисленных проблем, потому что сегодня был день торжественного запекания кабанчика. Лизь меня уже порядком задолбал, требуя деликатес, который попробовал у двуногих, так что пришлось соображать магическую духовку. Первый образец был довольно мелким, и в нём была приготовлена свиная рулька на пробу. Дело всё-таки было новым, и если «вырастить» каменный мешок из булыжников с дверцей-заглушкой оказалось относительно несложно, то вот с самой готовкой имелись трудности. Молнии к фигам обуглили внешний слой мяса, а вот внутри оно осталось сырым, только специи и дикий чеснок зазря потратили. Зато была и радостная новость. Оказывается если проводить термообработку магией, то Кив из мяса никуда не пропадает, особенно в каменном мешке, тоже содержащем в себе отголоски Кив создателя. Рулька под номером два готовилась тем же методом, которым Жэндэ морозила голову змеи с той разницей, что я работал с воздухом и не охлаждал его, а разогревал. Пришлось, конечно, довольно долго настраиваться для получения нужного результата, но у меня в итоге всё получилось. Хотя было немного обидно, что никаких подвижек в сторону новой ступени не произошло. О движении молекул-то я знал заранее и не мог осознать своим естеством это как некую новую истину. Зато рулька удалась на славу и даже слегка повысила свою энергонасыщенность из-за постоянной подпитки моей Кив во время готовки.

Так что было принято волевое решение делать новую духовку достаточного размера, чтобы в неё нормально влез взрослый кабан. Конструкция была уже знакомой, так что увеличенный вариант сделать было не тяжело, разве что долго. Магические дикие свиньи-то у нас тут не чета обыкновенным. После этого настал день охоты, которая ожидаемо прошла штатно. Всё-таки мы все значительно выросли над собой и больше не допускали ошибок вроде той, которая подарила мне шрам на бедре от клыков секача. Здоровенный свин, нагулявший за долгую жизнь кучу Кив, был отделён от стада, а затем загнан и убит, после чего деликатесные внутренние органы были сожраны нами на месте. Но кто б знал, как я задолбался тащить эту тушу на горбу к духовке на «дворе» нашего дома. Это, блин, нифига не в магазин за мясом на Земле сходить. Надо было всё-таки свинину поближе пригнать, пока она сама бегала, но хорошая мысля приходит опосля.

Однако в итоге был пройден и этот этап, хряк был избавлен от шкуры, посолен, натёрт специями, надет на жердь и вставлен в духовку, где сейчас запекался, пока я поддерживал воздух нужной температуры в рабочей камере этого чуда магической мысли. Да, сам себя не похвалишь – никто не похвалит. Хотя сомневаюсь, что кому-то из магов пришло в голову сделать нечто подобное, разве что огневику какому-нибудь… Хотя вряд ли, тут всё-таки нужна изрядная усидчивость, да и готовка занятие не для уважающих себя магов серьёзных ступеней – для неё слуги есть. А на ступенях несерьёзных сложновато поддерживать стабильную температуру долго. Я же сижу уже почти час на одном месте.

– Не пора ли? – слегка отвлекла меня от размышлений Жэндэ.

– Рано, ещё немного надо потерпеть, – отозвался я, сверяясь со своими ощущениями.

Лизь коротко рыкнул за моей спиной, сообщая мыслеобразом, что всё уже должно быть готово, если судить по запаху. Я же издал короткое рычание, сообщая, что нефиг лезть под руку, за такое можно и в лоб получить, а потом остаться последним в очереди на еду. К слову, плоская каменная дверь, закрывающая «духовку», примыкала к её зёву негерметично. Не стал я настолько запариваться с допусками в конструкции, так что запах просачивался и уже был одуряющим в том числе и для меня. Но нужно было ещё чуть-чуть потерпеть. Осталось всего ничего, и не пропечённых участков у кабана не останется. А всякие несознательные личности, которые считают, что горячее сырым не бывает, и пытаются мешать священнодействовать главному-по-мясу, пусть пока терпят.

Мучал я семью, правда, недолго и вскоре встал и отодвинул дверь-заслонку, взявшись за каменные ручки. Она, конечно, прилично нагрелась, но что обычному человеку ожог, то магу Лестницы тела девятой ступени лёгкая щекотка. Мне теперь, чтоб в бане пропотеть, наверно, её на жерле вулкана строить надо, потому что если самому парилку греть, пока паришься, то это уже не отдых. Хотя идею стоит рассмотреть, есть в лютой жаре культивировать, то моё тело, по логике вещей, должно к ней приспосабливаться, и в итоге мне будет тяжелее навредить огнём и в следующий раз в случае чего ожоги на морде значительно проще свести. А они могут появиться, ведь огневики пока что не перевелись, и столкновения с ними возможны.

Ну да это дело будущего, я же пока что взялся за одну оглоблю, Жэнде за вторую, мы вдвоём подхватили эрзац-инструментами вертел и вытащили тушу из духовки на свежий воздух. Я отхватил с ноги кабана кусок мяса своим кинжалом, закинул его в рот и через несколько секунд проглотил, проговорив с блаженной улыбкой:

– Пумба, ты великолепен… Налетай!

Второй раз приглашать никого не пришлось, и мы принялись за еду. Ожечься никто не мог, температура мяса только делала его более пикантным в дополнение к специям, которые все тоже оценили. Причём настолько, что остановились только тогда, когда умяли всё, оставив лишь чистые кости, а потом улеглись отдыхать. Животы у всех были набиты настолько, что шевелиться было откровенно лень и всех клонило в сон. Только Серый отправил мыслеобраз, вверяющий мне должность повара и соответствующие обязанности. Готовить я каждый день, конечно, нифига не буду. Слишком это жирно, но всё равно заниматься ещё и этим придётся. Ведь если ты плюнешь на коллектив, то он утрётся, но если коллектив плюнет на тебя, то ты утонешь. А мою стряпню все распробовали.

Следующие же дни потянулись довольно размеренно: весна практически закончилась, новые территории, считай, устоялись, так что появилась возможность больше заниматься делами и меньше следить за границами. В частности, мы с Жэндэ как раз взялись за алхимию, благо ингредиентов под боком было завались, а теперь появилась возможность греть колбы и реторты без огня, заодно накачивая их дополнительной Кив в случае с моей невестой, я всё-таки только стенки сосудов горячим воздухом обрабатывал. Хотя, как говорится, не им единым, мы ведь не только грели, но теперь и охлаждали необходимое, а моя невеста дополнительно работала над контролем воды, стремясь перемещать в конденсаторы только пары с нужными активными веществами.

Правда, должен отметить, что алхимия в этом мире была именно что алхимией, а не химией. То есть если дать не магу сколько-нибудь сложный рецепт и ингредиенты, разъяснив порядок действий, то создать он толком ничего не сможет, как бы скрупулёзно не соблюдал инструкцию. Во всех рецептах чуть сложнее лекарства от кашля уже нужна небольшая толика магии для преобразований, и чем зелье мощнее и интереснее, тем больше требуется от алхимика волшебства. Снадобья, которые работают на более простое продвижение по ступеням, – это вообще высший пилотаж тонкого искусства. Хотя порой количество мистических компонентов наоборот занижают, по сути переводя ценные ингредиенты зря, как Старая Эна в целебном отваре Алой Виридии, потому что слишком мощная штука может ударить по организму того, кто до неё не дорос. Всё яд и всё лекарство, разница порой только в дозировках.

Наша же проблема, как всегда, была в избытке силушки богатырской. Магической дури у нас хоть ковшом черпай, но алхимия искусство тонкое, так что пока по зубам нам были только относительно простые вещи, хотя за счёт крайне насыщенных Кив ингредиентов, а также большого количества магии, вложенной нами самими, и они получались довольно убойными. Пока же оставалось лишь тренироваться, работая над собой. Идея варить особо забористые вещества мне нравилась, ведь тот, кто такие делает, всем первейший друг, что способствует идеям нейтралитета и является порой политическим рычагом. Правда, имели место быть конкуренты в лице других алхимиков, на чью поляну можно было случайно залезть, но таковые среди магов считались маргиналами, и потому аристократы вообще свои «увлечения» склянками и горелками старались не афишировать, низкое, мол, искусство, истинно благородные люди им не мараются, а колошматят друг друга магией и острыми предметами. Глупо, на мой взгляд, ну да у дворян, наверно, во всех мирах таких заморочек хватает. На Земле, к примеру, торговля была делом позорным и вообще фу-фу-фу.

Здесь же алхимики в массе своей простолюдины со слабыми способностями и низкими ступенями. Последнее, с одной стороны, даже хорошо для работы. Чем меньше у тебя энергии, тем проще её контролировать, можно хоть ювелирные операции в колбах проводить, только тренируйся. Но, так как этим миром правила сила, адепты лабораторных работ находились примерно на том же уровне в иерархии общества, что и мастера-бронники, кузнецы и те же лукари. То есть чаще всего были простолюдинами со всеми вытекающими последствиями, как я уже говорил выше. И это был один из тех нюансов, который вымораживал меня в этой жизни наряду с любовью благородных родов держать в секрете всё, что можно и нельзя.

Отсутствие обмена знаниями тормозило прогресс. Ровно так же его тормозило и то, что научно-производственные кадры сидят на голодном пайке. В известной степени именно эту тенденцию я стремился переломить в Братстве. Библиотека была общественной, каждый мог хоть зачитаться свитками по магии, толково учили всех, кто проявил способности к манипуляции Кив, а специалисты из Шэлтэ и не только, переехавшие к нам, имели под рукой кучу материалов для любых экспериментов. В обычной же ситуации они просто могли повторять только проверенные рецепты или способы той же ковки, потому что растения из магических лесов и Кив-проводящие сплавы стоили огромных денег. Запорешь что-нибудь и вовек не расплатишься, даже твои внуки в кабалу попадут к аристократу, который рабочий материал добыл. Собственно, кузнец из Млиофогора, который пополнил наш коллектив работников перерабатывающей отрасли, как раз был потомком такого закабаленного и трудился на академию практически за еду. А теперь уважаемый член общества с бешенной зарплатой и перспективами, особенно для его детей, которые могут как пойти по стопам отца, так и стать охотниками, была бы в них Кив, что не могло меня не радовать. Я, конечно, то ещё чудо лесное и далёк от многих двуногих, но как можно не приложить усилия к тому, чтоб мир людей стал немного лучше, и не заложить основы магического прогресса?

Кстати, статус чуда лесного продолжал мне помогать и ещё не раз поможет в отношении с местными. Что дворянину невместно, то в исполнении дикаря примут за очередную причуду. Никто на меня косо не смотрел, даже когда я в кузнице околачивался перед серьёзной битвой с силами князя Мрэмо, никто мне в вину не поставит и заботу о простых людях, являющихся условными слугами братства. Правда, тут к чуждому мышлению примешивались ещё высокая ступень и реальный шанс того, что любой, кто будет злословить, поджарится молнией, но это уже мелкие детали и вообще как раз аристократично. Убивать из-за вопросов чести среди благородного сословия хороший тон.

Глава 5

Раннее утро уже вступило в свои права, солнце наполнило лес светом и теплом, а я снова, едва ощущая ступнями землю, мчался среди деревьев, кустарников и лиан, гружёный здоровенным баулом со шкурой рептилии, которой предстоит стать надёжным доспехом. Можно было бы, конечно, опять прыгнуть порталом, так было бы быстрее. К тому же проход по краюшку плана природы, а двигался я, судя по всему, именно по нему, хотя до конца очень во многом не мог разобраться, давал мне некоторые преференции. Однако стоило всё-таки быть в курсе того, что творится в Смертолесье на пути от земли нашей стаи до «ближней делянки», а также между ней и Речнолеской. Какие хищники живут, как распределились территории и где их границы, что творится в целом и не видел ли кто-нибудь подозрительных бесшёрстных двуногих, которые имеют характерный запашок личиночников.

Маги Жизни, как они пафосно себя именуют и которых скорее стоит называть магами смерти, весьма чувствительно получили по лбу. Если один из их предводителей не врал, убить по-настоящему никого из них не удалось и припрятанные части их опарышей, несущих в себе личности этих извращенцев, уже обживают новые тела. Пусть я сомневаюсь, что они резко и быстро вернут себе былое могущество, всё-таки, будь у личиночников такая возможность, чёрта с два сидели бы они в подполье, скорее, наоборот, давным-давно бы всех нагнули и поставили в интересную позу на четырёх конечностях. Так что стоит предположить, что, несмотря на все накопленные знания, эволюционировать, шагая по ступеням, им приходится с вполне обычной скоростью, а самих их, прямо скажем, не толпа. Возможно, теперь несколько десятилетий будут копить силы, восстанавливая потери. Однако этот мир не терпит слабаков, а те, кто после удара по правой стороне морды подставляли левую щёку, вымерли, как динозавры. В общем, стоит рассчитывать на худшее и ждать мести, которая непременно последует. Ни хилыми, ни пацифистами я своих противников не считал, да и идиотами тоже не видел. Потому стоит быть готовым.

А ещё есть смысл налаживать отношения со зверьём, которое обитает южнее, в первую очередь с волчьими стаями, но и другие хищники вниманием вряд ли будут обделены. Что-то во мне говорило, что путь в большую стаю будет открыт в ближайшем будущем и мои молочные братья с сестрой останутся там. Мне же милее жизнь с Жэндэ, отношения с которой я собираюсь очень скоро узаконить, раз уж мы уже перевели их в чувственную плоскость, а девушка немного страдает от издержек своего воспитания. Ну да не о ней речь, а о том, что территорию стаи мы вдвоём не удержим, по крайней мере всю. Союзники союзниками, а добыча врозь, и ради возможности подлечиться соседи что-то оставят, но не слишком много, да и им тоже предстоит двигаться дальше, хотя и не факт, что быстро. Резких перепадов магического фона-то уже не наблюдается. Мне же понравилась идея быть с Жэндэ хозяевами леса, как я нас однажды обозвал. Средство достижения этой цели я видел в том, чтобы быть сильнее хищников на определённой территории и лечить их в случае чего, получая в ответ союзническую поддержку. Так можно будет жить, пусть, вероятно, и несколько южнее нынешнего нашего места обитания, но всё же в достаточно северной части леса, чтоб ни один недоброжелатель до нас не добрался. Чем не план?

Сейчас же закончится сезон борьбы, я, наконец, во плоти проделал почти весь свой путь на юг, заскочил к мужикам на делянку, с которыми нормально пообщался, а не выскочил из портала, узнал, что все живы, и запрыгнул в следующий, торопясь сделать все дела и вернуться на территорию стаи, пока ничего не стряслось. В данный же момент передо мной начинались земли вокруг Речнолески, и вскоре я услышал шум и голоса, а потому остановился и прислушался. Два десятка человек бежали по лесу на весьма приличной скорости, не скрываясь, причём большая часть была молодёжью. Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться о тренирующихся учениках нашей недоакадемии. Хотя я, честно говоря, вообще не очень понимал, почему иероглиф, обозначающий местные школы, прямо переводился как «высшее магическое учебное заведение», в силу того, что не слышал о низших или средних ни в данное время, ни в прошлом, о котором были прочитанные мной хроники. Впрочем, местные любят цветастые названия, тут даже каменные колья, что могли ударить из земли, в самом слабом своём варианте звались Клыками Дракона Земной Тверди. Может, изначально система таких наименований должна была приводить магов в правильное расположение духа, что позволяло бить сильнее или быстрее осваивать подобные фокусы, но когда решительно всё имеет пафосные названия, то, очевидно, такой приём уже не работает.

Сейчас я в свободное время пытался помимо кодекса братства описать свои магические приёмы, включая молнию, которая бьёт по противнику одновременно с гейзером кипятка из-под его ног, но обозвал это заклинание просто «ударом трёх стихий» и обрисовал предельно доходчиво, утилитарно, а также без всяких околопоэтических попыток словоблудия на тему «объедини дух свой с Небом, юный падаван, почувствуй его силу, что подобно стрижам стремительно струится по линиям небесным…» Тьфу, млять. Я не настолько ненавижу будущих учеников.

Кстати о юных падаванах… Почесав затылок и прикинув их маршрут, я решил немного пошутить и понаблюдать за их действиями, а потому тихонько добрался до них и стал двигаться параллельным курсом. Сейчас, судя по всему, ребятишек дрючили на физическую выносливость и командный дух, так что они бежали до изнеможения, что было весьма заметно, а когда кто-то начинал отставать от строя в колонну по два, то все начинали отжиматься, дожидаясь его. В армии в прошлой жизни я проходил подобные процедуры, и мы там быстро сообразили, что тех, кто слабее, надо поддерживать. Бегали, правда, в колонну по четыре, так что руки бедолаги клали на свои плечи двое ребят покрепче, но и один помощник большое подспорье, когда в глазах плавают красные мухи, рот пытается выплюнуть лёгкие, а ноги ощущаются как две свинцовые тумбы. Тут же «духи» пока что тупили, но со временем это должно было пройти, а я сейчас собирался проверить работу двух бывших ополченцев-преподавателей, чем сообразительность молодняка. Так что издал мощное рычание, сопровождаемое звуковой волной с фланга, давая понять, что в эти места забрёл сильный небесный зверь, нацелившийся на молодое мясцо, попавшееся ему на пути уже уставшим.

– Кругом и в город рассыпным строем бегом марш! – заорал старый вояка впереди колонны, смещаясь вместе со своим замыкающим коллегой в мою сторону, чтобы оказаться между своими подопечными и опасностью.

В принципе, всё было логично. Если два мага пятёрки справятся с опасностью, то их подчинённые просто получат лишнее напоминание, что лес место вредное для здоровья слабаков, а смерть может поджидать даже в сто раз проверенной и зачищенной зоне. Если же нет, то они дадут ребятишкам время оторваться, отвлекая зверя на себя, и, расправившись с ними, хищник не устроит резню целой группы молодёжи, замаявшись гоняться за отдельными людьми. Сплочённое же «стадо травоядных», пусть и с металлическими клыками, на данных ступенях Лестниц всё равно ничем бы помочь не могло против зверюги, уделавшей двух пятёрок, только запас мяса на несколько дней сразу бы предоставило. Существовала, правда, вероятность, что незваный гость не один, и ребята бегут в засаду, но её стоило оценивать как низкую, потому что группы хищников так далеко на юг практически не заходят. Прикинув всё это, я заорал:

– Отставить! Свои!

– Ёб<₽₽=^ её <#:&₽,(!!! – было мне ответом. – Дарт Ромул, так же Небу душу можно отдать!

– Если не уметь реагировать на резкое изменение обстановки, то отдавать её придётся без всяких можно, Вэго, – хохотнул я, выходя из-за деревьев. – Гоняете молодёжь?

– Ага, – отозвался воин с небольшой бородой, в которой была заметна седина, а потом повернулся к подопечным, которые застыли на местах с оружием в слегка подрагивающих руках, настороженно глядя на нас. – Х%÷ встали?! В строй и бегом марш!

– Какие новости? – осведомился я, пристроившись рядом с Вэго во главе колонны, когда его коллега в хвосте следил за отстающими.

– В целом всё нормально, – отозвался бывший ополченец. – Дарт Эфрим всех гоняет, ремесленники трудятся, ребята учатся. Хотя приходится выбивать из некоторых дурь.

– Для того палки вам и дали, – хмыкнул я, наблюдая за молодняком. Ученики имели либо первые ступени, либо не имели их вовсе, но меня продолжало огорчать, что вставшие на Лестницы тела ещё не тащат остальных. Правда, меня никто не тащил, и, чтоб не отбросить коньки, я сам шагнул немного ближе к Небу, вопрос мотивации тоже стоит учитывать. – Срезался кто?

– За весну только один идиот попытался убить соученика, но не в нашей группе. Из бывших млиофогорских, – скривился Вэго при упоминании одного из тех, кто попал к нам после того, как королевская академия в номинальной столице северной марки себя дискредитировала. – Отправили домой.

– Досадно. Соратники и собратья должны помогать друг другу, а не быть врагами, – дернул я щекой.

Видимо, успели там парню слишком сильно мозг засрать духом нездорового соперничества, раз так вышло. Но ситуацию всё равно лучше обсудить с Грэнтом, который сейчас руководит наставниками, пока у него закончились дела со строительством. Арэмс бы справился лучше, но, увы, войны без потерь не бывает, и потому его с нами больше нет. А жаль, хороший был дядька и великолепный наставник.

– Ничего, от паршивых овец лучше избавляться как можно быстрее, – буркнул старый вояка, который, как и многие бывшие ополченцы, имел стойкую антипатию к тому, как благородные ведут дела. Да и к самим благородным тоже, чего греха таить. – Зато мои парни вроде не совсем пропащие, выйдет из некоторых толк.

– Тех, из кого не выйдет, сожрут в Смертолесье, когда настанет их черёд испытаний природой, – в тон ему ответил я.

Было не лишним показать детишкам, как мы смотрим на мир и то, что наши взгляды рождены суровой практикой. Ну а заодно мне полезно на их глазах поболтать на равных с простым наставником, показывая, что между старшими и младшими в Братстве нет предубеждений. Так что пообщались мы с Вэго ещё с полчаса, пока молодёжь была взбодрена лошадиной дозой адреналина от «встречи с хищником» и могла что-то запоминать, а затем они снова окончательно провалились в заморенное состояние уровня «мама, роди меня обратно» и слабо воспринимали действительность, кроме того факта, что надо продолжать бежать, а то станет ещё хуже. Наверно, даже не заметили, что я их покинул.

То, что работа идёт штатно, меня радует, хотя пока и не без накладок. Ну да ничего, научатся детишки друг друга поддерживать, благородные и нет, идущие Лестницами тела и Лестницами духа, никуда не денутся. А необучаемые будут отбракованы, нам тут таких не надо, особенно излишне сильных. Пусть остаются на низких ступенях и сидят в своих замках, не отсвечивая, пока их земли не приберут к рукам более достойные, сильные и сплочённые между собой соседи. Такие ведь неизбежно появятся, если всё и дальше будет идти так, как идёт сейчас, на что я очень надеюсь. Пропасти между обычными людьми и магами это, конечно, не уберёт, тут, как ни корячься, будут те, кто считает себя исключительным, слишком веские к такому мнению основания, но, надеюсь, обучение у нас хотя бы сгладит некоторые углы. Если так, то мою миссию, как попаденца, я буду считать исполненной, пусть никто её, включая меня самого, мне и не назначал. Лишь бы возможная гражданская война всё по одному месту не пустила.

Пообщавшись с инструктором и поторговав харей перед молодёжью, я наконец побежал в город, чтобы скинуть с себя баул со шкурой. Речнолеска встретила меня, как всегда, радушно, погода была прекрасной, а настроение отличным. Мастер Нэкэт был рад меня видеть, хотя и побрюзжал немного по-стариковски, что, мол, силы его уже не те и он едва поспевает работать. Но тут я скорее порадовался, что война по-прежнему лучшая реклама оружия и брони, и потому после той заварухи с князем Мрэмо к нам потекли новые заказы из центральных провинций, сдерживаемые только количеством материалов и финансовыми возможностями дворян. Деньгами, правда, приходилось делиться с друзьями и союзниками, обеспечивая себе лобби, но тут уж ничего не поделать, такова средневековая экономика. Хотя и не средневековая тоже от неё не сильно далеко ушла. Без правильных знакомств тебя и в двадцать первом веке при попытке чем-то заняться скушают конкуренты, уже утвердившиеся на рынке, а также надзорные органы. Вполне возможно, что как раз по наущению тех самых предпринимателей. О чём говорить, если даже америкосия на Китай накладывала санкции с подачи лоббистов своих бизнесменов, потому что азиаты со своей более дешёвой продукцией полезли на североамериканский рынок. Там всем вполне памятны примеры вроде японцев, чьи машины были не столь круты, как кадиллаки, но зато экономичны, а потому свободный рыночек порешал не в пользу американских компаний, а Детройт, автомобильная столица штатов, стал депрессивным городом… Хотя там ситуация, конечно, была сложнее, чем просто разница количества топлива на сто километров дороги. К тому же Союз Советских Социалистических Республик на карте ещё присутствовал, и конкурирующая система вынуждала капиталистов искать не сверхприбыли, а эффективные решения, не забывая хоть как-то делиться с рабочим классом.

Ну да прошлое прошлому, сейчас у меня были другие дела и вопросы, в частности:

– Можете ли вы усилить броню пластинами Кив-металла, защищающими торс, а также предплечья и ноги от колен?

– Хм, наверно, да, – отозвался мастер. – Хотя, конечно, дороже выйдет, но с соседом уговорюсь. Но точно надо? Вес-то увеличится, а ветровикам такое не на пользу, как я слышал.

– На высоких ступенях не всё так однозначно, – проговорил я. – Однако сам металл в любом случае желательно не выставлять напоказ, пусть будет под змеиной кожей. Максимум можно оставить на виду воронёные заклёпки, удерживающие пластины в своём положении. Пусть противники удивятся.

– Так сложнее, но мы попытаемся. Только по месту придётся много прикидывать, чтоб движения ничего не сковывало, – ответил мне Нэкэт после паузы, вероятно, представив конструкцию у себя в уме. – Для Жэндэ так же?

– Нет, она хоть и подросла в силе, но с инерцией и весом так не дружит, – покачал я головой. – Кстати, тоже придётся много чего примерять. Жаль нельзя сделать бронь, которая с ней бы росла.

– Ох, Ромул, не сыпьте мне соль на душевные раны! – снова забрюзжал мастер. – В который уже раз я делаю лучшее, на что способен, и пытаюсь прыгнуть выше головы, а всё для того, чтоб из моего шедевра просто выросли и он отправился в сундук.

– Ну так временно ж отправляется, – в который раз начал вещать мастеру я. – Дети скоро пойдут, дорастут до наших броней и будут носить.

– Я вас умоляю, какие дети? Разве они будут один в один иметь то же тело, что и вы? Придётся делать новые доспехи, из которых они будут вырастать, пока я не помру.

Этот разговор у нас повторялся отнюдь не в первый раз с тех пор, как Нэкэт выяснил, что я позволяю вольности в общении с собой и норовлю прибить только противников. Впрочем, от старика я бы и мат-перемат в свой адрес наедине готов был терпеть, лишь бы он продолжал работать так же хорошо, заодно гоняя своих учеников и подмастерьев. А он гонял и сам трудился без продыху, заливаясь алхимией, когда нам резко понадобилось снарядить исполчение северной марки. Правда, сейчас имел доступ к крайне полезным для здоровья с долголетием эликсирам и наверняка теперь уже точно обеспечил безбедное существование даже своим внукам. Ну, насколько в этом мире подобное, конечно, можно провернуть, живёт-то он по закону сильного и всегда может найтись мудачьё, решившее, что если кто-то не способен защитить то, что ему принадлежит, то он не достоин этим владеть. Тут уж одна надежда на Братство, под «крышей» которого мастер с семьёй и наёмными тружениками работает. Уж мы таких любителей взять чужое добро на меч вполне в состоянии укоротить на голову. Попытавшиеся с нами конфликтовать не дали бы соврать… Если бы, конечно, не попередохли.

Глава 6

Вечер вступил в свои права, солнце заходило за горизонт, а я занимался не свойственным для себя делом, а именно копал землю руками. Когда был ребёнком, то подобное приходилось проделывать не так уж и редко. Съедобные коренья сами себя не добудут, но потом я перешёл на более калорийную еду, а самыми насыщенными Кив частями у растений всё-таки всегда были плоды. Природа весьма логична. Корни должны становиться частью рациона только для тех, кто страдает от бескормицы, а в нормальных условиях животным положено питаться плодами, внутри которых семена, чтобы потом переносить их в своих телах на новые места, где они попадут в почву вместе с естественными удобрениями. Всё в природе по уму, как, собственно, и должно быть.

Ну а сейчас я совершал то, что можно назвать помощью лесу. Или, как минимум, не видел в своём деле для него вреда. Мной несколько недель назад была отрезана веточка дикой вишни, которую я поместил сначала в небольшой каменный стакан с водой, а когда она пустила корешок, веточка переехала в своего рода цветочный горшок. Теперь же настало время попробовать дать ей шанс вырасти в большое и сильное дерево, так что я копал ямку под «рассаду», которая наконец оказалась готова. Ещё раз осмотрев её размер, я с помощью своей Кив разъединил горшок на два «лепестка», а затем поместил на подготовленную позицию росток вместе с землёй из Смертолесья, а после этого полил его водой из фляги, взятой мной из родника на севере нашей новой территории.

– Вроде как-то так, – в конце своих действий сказал я. – Можно бы ещё сопревшего лосиного говна принести, но это уже было бы некрасиво.

– Твоя правда, мужики бы не одобрили. Их могила всё-таки, – хмыкнул Эфрим, стоящий рядом. – Да и без того должно всё прижиться.

Человеческие традиции и представления о правильном и неправильном отличались от того, что бытовало у небесных зверей Смертолесья. И я принимал эти различия, не пытаясь ломать мироустройство об колено, однако чётко гнул свою линию. Мы поедаем то и тех, что содержит в себе силу, но однажды и нам самим суждено насытить кого-то другого, передав свою Кив более молодому или удачливому обитателю леса. Таков порядок в природе, и он верен. Однако мы не увлекаемся каннибализмом, это для нас исключение из правил, продиктованное какой-либо серьёзнейшей необходимостью. Как и среди людей, впрочем, если не считать всяких ушибленных на голову психопатов. Однако всё, по моему мнению, должно идти своим чередом, а потому дикая вишня вырастет на могилах наших павших товарищей, вбирая корнями их силу, и однажды её плоды насытят всех нас, а так же тех, кто придёт после. Таков Путь, таким ему и следует быть.

– Надеюсь на это, – кивнул я Эфриму, вставая и отходя немного в сторону. – Принёс?

– Обижаешь, – хлопнул он рукой по торбе. – Всё здесь.

– Доставай, – отозвался я, садясь на землю.

– Давно пора, – хмыкнул бывший полусотник, извлекая свой груз. – Как у вас там весна прошла?

– На удивление, спокойно, – пожал я плечами. – Подрраться пришлось только со змеёй, чью шкуру притащил, да и как подраться. Заранее подготовили ловушку и прибили гадину. Со всеми остальными соседями дружим, и проблем ждать не приходится. Жэндэ уже на восьмую ступень Лестницы забралась. В общем, не жизнь, а сказка, только свадьбу надо сыграть.

– Давно пора, а то вы скоро стариками станете, – опять улыбнулся немолодой вояка, но не сказать, что сильно шутил. Смертность в этом мире высокая, многие проповедуют канву «Живи быстро – умри молодым», причём это касается не только средневековых крестьян, но и благородных людей, в силу того, что их бизнес – это война, долго и счастливо живут тоже не только лишь все аристократы, мало кто может это сделать. Так что начинают жениться и плодится тут быстро, не давая угасать своим родам. – Цени, кстати, с самой войны готовил.

– Мужики бы тоже оценили, – улыбнулся я, глядя на пузатую бутыль настойки, извлечённой из торбы вместе со стаканами. – Ну за то, чтоб им за крромкой было лучше, чем здесь!

– Хорошо сказано, – поддержал мой тост Эфрим, опрокинув алкоголь в себя. – И пошла хорошо.

– Кто б сомневался, – улыбнулся я, зная маленькую страсть старого вояки к зелёному змию. – Как у вас тут? С инстррукторами по пути и Нэкэтом, когда шкуру скидывал, я поговорил, но хотелось бы подробностей.

– Да как тебе сказать… Вроде и хорошо всё, а хочется матом разговаривать, я даже рад, что ты и с мастером пообщался, и в купальню помыться сходил, не отвлекая меня от бумажек. Или не рад, глаза б мои их не видели. Но чуть себе слабину дашь, как копятся и разрастаются хуже снежного кома. Сбегу в итоге от них к тебе в лес и носа казать на юг не буду.

– Я сам потому и сбежал, наслушавшись рассказов Эсуфа, – осталось ответить мне на это.

– Предатель, млять, – беззлобно ругнулся Эфрим. – Тоже укатил с караваном, а я ещё и торговые грамоты теперь читаю. Зато понятно, с хрена аристократы такие злобные, им так всю жизнь ишачить приходится.

– Ну не сказал бы, что они сильно напррягаются, – хмыкнул я на это.

– Да знаю, что большинству насрать на свои владения. Назначат управляющего и требуют, чтоб всё было хорошо, а если он не справляется, то обычно вздёргивают на суку и назначают нового, – отмахнулся он. – Но просто зла порой не хватает, а мне на самотёк дела бросать нельзя. Только на ноги встаём, чуть что упустишь, потом годы аукаться будет.

– Твоя правда, мы ещё в самом начале пути, а я безмерно рад, что ты всё это на себе тянешь, а мне можно просто таскать сюда добычу, – последовал мой кивок и очередной глоток настойки. – Кстати об аристократах, как там Рэвис?

– Да тоже как лошадь на празднике: голова в цветах, а жопа в мыле, – ответил Эфрим. – Сидит в Млиофогоре и зарылся на три своих роста вглубь тэнских дел. Но не без успеха, сейчас даже удалось создать что-то вроде постоянного исполчения. Все благородные часть времени на службе и часть их вояк тоже, так что границы есть кому стеречь, а в случае чего и вдарить по мозгам непокорным.

– Хэган его не пытается гнобить по этому поводу?

– Ну не то чтобы совсем не пытается, но пока нежно ищет подходы и осторожно капает аристократам на мозги, – буркнул фактический глава наших вооружённых сил, да и не только их. – Однако Лэнома исполняет твой наказ. О том, что постоянно должен быть готовый кулак, которым можно ударить сходу, тоже ты говорил, так что проблем особых нет. Да и тэны славно поднялись в прошлом походе. Тут скорее неприятность в том, что они сами хотят ещё куда-нибудь двинуться не повоевать, так, пограбить, и если несколько лет им не давать такой возможности, то либо на тебя взбеленятся, либо всё-таки что-то устроят. А может и раньше, Рэвис мне уже на кое-что в письмах жаловался.

– Чего стряслось? – насторожился я.

– Как раз не стряслось, – отозвался Эфрим с усмешкой. – У нас тут соседи не только контрабандой баловались, время от времени на приграничные деревни набеги делали. Не шибко серьёзные, но бывало, что не только скот уводили, но и молодых девок с какими мастеровыми. Лэнома отправил людей по весне прогуляться вдоль границ, и они таким деятелям дали укорот, посадив пойманных на колья прямо у пограничных межей. Но были бы очень не против сходить на ту сторону как следует, а не тоже по мелочи. Пришлось нашему тэну это дело давить и на тебя ссылаться, что ещё рано и ты нас всех не поведёшь до срока.

– Вот с#ка, – буркнул я.

Ситуация была так себе. Мы действительно хорошо повоевали в том году, потери были не слишком большие, а трофеи богатые до безобразия. Хитрый наследник Мрэмо, считай, всю казну отдал, чтоб примостить свой зад на княжеский трон, права на который имел весьма сомнительные. Опять же свитки из библиотеки высокого рода, которые теперь доступны и нашим союзникам. Не мудрено, что тэны не прочь повторить свой успех и ради этого готовы «вахтить» в исполчении по собственной инициативе, если говорить формально, усердно тренироваться и даже исполнять приказы Рэвиса. Говорят, война всё спишет, но это не совсем верно. Всё списывает победа, а в неё воины северной марки очень даже верят. Вломить удельному князю с присными – заявка серьёзная. А соседи в средневековье всегда козлы, чье отвратительные хари вечно просят кирпича, а добро – разграбления.

Эфрим говорит, что набеги в приграничье были на полшишечки, и в целом не грешит против истинны. Нормальный набег – это когда всё, что могут взять с собой, берут, а что не могут – сжигают и убивают, ослабляя соседа, ведь нет деревень, крестьян и мастеровых – нет и еды с налогами. Но для тружеников полей и угнанный скот большая беда, особенно по весне. Не стало в общине лошадей – как поле пахать? Только самому впрягаться, соседям-то тоже копытные вот прям сейчас нужны, не одолжат даже за деньги. Но это уже не тот коленкор. Много земли не поднимешь, а ближе к следующей весне начнёшь подыхать с голоду. Да и угнанных молодых девок вряд ли ждёт по ту сторону границы что-то хорошее, как и мастеровых. Будут за еду и звездюли работать кто руками, а кто кой-чем другим. Суровые времена, суровые нравы.

В этом-то разрезе вроде и неплохо, что граница стала куда безопаснее, а соседям дали понять, что северная марка уже не та, что, ходя к нам за шерстью, можно не то что вернуться стриженным, а сходу угодить на скотобойню в качестве барашка. Я бы даже сказал, хорошо всё вышло. Но есть нюансы. Во-первых, налётчики были наверняка из тэнских дружин наших горячо любимых зарубежных партнёров, аристократы обязаны пытаться отомстить, подтягивая своих родичей, а иное – потеря лица. Хотя это полбеды. Наша глухая провинция сейчас куда как более едина, а её воины значительно лучше снаряжены, так что и эти мстюны в итоге получат по шапке. Однако, во-вторых, тэны северной марки являются классическим средневековым воинским сословием, для них единственно верный образ мысли в ситуации, когда у соседей можно что-то урвать лишь потому, что ты сильнее, – это пойти и таки урвать. Просто потому что если ситуация изменится, то абсолютно точно придут к тебе, а значит нужно при любой возможности грести под себя ресурсы, повышая боеспособность своей дружины. Ну вот нет просто тут других вариантов. Они сейчас между собой-то грызню отложили только потому, что гуртом батьку бить проще и полезнее, а также есть толковый лидер. Так что будут рваться к соседям, у которых есть что взять. Не могут, блин, не рваться.

Только вот я своё лидерство отложил на полочку, которую на пару держат Эфрим с Рэвисом, а вероятность гражданской войны внутри королевства сохраняется. Можно бы, конечно, в теории опять влезть в дела северной марки, возглавить тех, кто уже «стоит под ружьём», а потом совершить поход к соседям за зипунами, причём проведя малое войско не через границу, а через чащобы у краешка Смертолесья, чтоб с Тибцэна взятки были гладки. Но о Братстве все ответственные лица у соседей наверняка в курсе, так что сразу всё поймут. К тому же изначально лез в дела двуногих я для того, чтобы минимизировать смерти среди моего биологического вида. А проводя военный поход, я их, наоборот, приумножу, просто полыхать будет не здесь, а у соседей. Иллюзиями относительно морального облика тэнов и их подчинённых я не страдал. Средневековые дикари остаются средневековыми дикарями, что хуже зверей. При возможности они с удовольствием возьмут трофеями всё ценное и перебьют у своих коллег крестьян, ослабляя конкурентов, попутно перетрахав всех симпатичных девок. Так что тут надо организовывать не рейд для вправления мозгов желающим нам «отомстить за старые набеги и недавнюю немотивированную агрессию», а серьёзное военное предприятие, в ходе которого крестьян можно будет переселить к нам, угнав человеческий ресурс, а не уничтожив. Либо озадачиться разведкой и поймать «мстителей» на нашей территории, разделав их под орех. К слову, этот вариант мне нравится больше, потому что простолюдины в нём не страдают, а с воинов трофеев всегда больше, чем с крестьян.

Но и тут есть два нюанса. Перебьём мы конкурентов, ослабив их, чем я буду мотивировать своё нежелание идти к любимым соседям в ответ? Большому-то набегу они сопротивляться уже не смогут, мы их ударную силу на тот момент уже уконтропупим. Воинов будет манить новая добыча, в том числе и крестьяне, которых можно смело уводить и сажать на своей земле, чтоб налоги плотили. Им захочется новых побед и взятых замков, а также славы. Ну и поквитаться за старые обиды, вырезав семью кого-нибудь, кто с твоим родом враждует пару поколений. В общем, так себе ситуация, и моей совести она заранее не нравится. Но мне нужна благосклонность северных тэнов, чтобы всё тут не скатилось к статусу-кво, когда они грызлись между собой, да и возможную гражданскую войну никто не отменял. Ещё один нюанс заключается в том, что я вообще не слишком хочу участвовать во всех этих средневековых развлечениях. В общем, надо думать и думать крепко.

Трудно всё-таки не позавидовать монахам того же Небесного Водопада, чей нейтралитет давным-давно незыблемая традиция и чьи советы имеют огромный вес в том числе и из-за этого. У меня же статус иной, и простого слова будет в любом случае недостаточно. Его придётся подкрепить делом, а также крепким кулаком.

– И не говори, именно она, – отозвался Эфрим, как будто прочёл мысли по моему лицу. – Но Рэвису деваться особо некуда, хотя он сам был бы не против спокойно заниматься делами северной марки без войны. Однако вынужден отвечать ожиданиям тех, кем руководит от твоего имени. А ещё взглядами тэнов на тебя.

– Ухмылку с морды убери, – буркнул я. – Сам небось не прочь опять пустить клинок в дело.

– Я воюю сколько себя помню, Ромул, – стёр с лица улыбку бывший полусотник и сказал со всей серьёзностью. – И за какую границу ни посмотри, так у меня на той стороне тоже кровники есть. А ситуация ровно такова, какова она есть. Какое-то время можно будет терпеть, но однажды с соседями придётся драться, и лучше бы сделать это на наших условиях. Все ждут от тебя, что ты возглавишь нас, как и в прошлый раз.

– Может и прридётся, – рыкнул я. – Время покажет. Хотя я бы лучше наследника наконец обучил пути леса, чтобы он в итоге у нас в государстве порядок навёл.

– Так если наведёт, то тоже пойдёт воевать с соседями. Такова жизнь, – развёл руками собеседник. – Если у тебя всё по уму в державе и армия всем на зависть, то ты её применишь.

– Когда в руках молоток, то всё похоже на гвоздь, – грустно усмехнулся я, уже мечтая вернуться в лес, где всё гораздо проще. Хотя борьба за территории и ресурсы ведётся ровно так же. – Кстати о Яванидах, что слышно о августейшей фамилии?

– Всё, на удивление, тихо и мирно, ну или все они интригуют так, что отсюда ничего не видать. Я не раз списывался с Хэганом, но он ничего толком не ответил за весну, только намекал, что работа ведётся.

– Значит, Зэдала всё-таки стоит ждать, – отозвался я задумчиво. – Наверно, это хорошо. Что же до набегов с соседями… Вот я не я буду, если у Рэвиса нет по ту сторону глаз и ушей.

– Есть, как не быть. Но он потому и переживает во всей этой ситуации, что не один такой умный. Есть опасающиеся, что нас будут пытаться давить, пока мы не вошли в силу, а ещё только на взлёте.

– Переправь ему золотишка, пусть щедро тратит, – отмахнулся я от лишних попыток старого вояки убедить меня в неизбежности войны. – За художества нашего исполчения наверняка попытаются отомстить, и я хочу знать, где и когда это произойдёт. Попробуем поймать этих козлов на нашей территории. Сам проработай возможный набег. Северной марке нужны крестьяне и ремесленники, а то она скудно населена.

– Вот как ты мыслишь, – приподнял он бровь.

– Не можешь предотвратить – возглавь, – процитировал я одного умного человека. – Я пока займусь идеологическим обоснованием всего этого.

– В смысле?

– В смысле мы не в набег пойдём, а будем освобождать честных трружеников, которых держат в чёрном теле всякие уроды. Мы-то другие, три шкуры не дерём с крестьян и не мучаем их почём зря, млять. А кто вздумает поступать иначе, тому я лично объясню, что он не достоин звания северного тэна, как тому уроду в Млиофогоре, который решил воспользоваться тем, что я весь в бинтах.

– Если в таком ключе, то мы и через Рэвиса можем твоё мнение передать, – кивнул снова повеселевший Эфрим.

– На твоё усмотрение. Ты куда лучше меня знаешь, что у благородных в головах, – хмыкнул я.

– Тут много знать не надо. Они свято верят в свою избранность Небом и всегда хотят что-то себе урвать. Дай им почувствовать, что они будут делать некое важное и благородное дело, заодно приобретут трофеи, так они у тебя в кармане.

– Лишь бы слишком много энтузиазма не было, – скривился я. – А дело не затянулось. Рассчитываю на тебя и на Рэвиса. Мы должны перехватить желающих сходить к нам с мечом до того, как они натворят дел, а потом быстро сбегать к соседям, увести податное население. Заодно озадачься вот чем, людей надо будет кормить и в пути, и до следующей осени, посевная-то давно окончена, и сами они уже ничего не вырастят.

– Большие траты, – скривился бывший полусотник.

– Хоть из своего кармана доставай, – буркнул я. – Ни в жизнь не поверю, что вы с Лэномой не могли не доводить ситуацию до такой. А теперь у вас будет болеть голова, на какие шиши кормить крестьян, где и как их селить и чем занять до следующей весны, чтоб еду они получали не за здорово живёшь. Дома они себе, понятное дело, отстроят, а потом надо что-то изобретать, пусть хоть дороги в северной марке в божеский вид приводят.

– Изобретём, не сомневайся, – кивнул бывший полусотник.

– И Эфрим. Это последний раз, когда я прихожу весной и узнаю, что вы тут уже всё организовали для нового конфликта. – Я посмотрел на него, выставив ладонь, предупреждая возражения. – Плевать на оправдания, учитесь договариваться. Потому что ещё один такой фокус, и просто останусь на севере, никогда более не пересекая границу Тибцэна. Ты услышал, ты увидел, ты запомнил?

– Я услышал, я увидел, я запомнил, – отозвался старый вояка, повторив древнюю словесную формулу, бытующую в этом мире.

Интерлюдия 1

Хэган Тэцэра откинулся на спинку своего кресла и устало потёр переносицу. Физическое утомление от монотонной работы было почти неведомо магам высоких ступеней Лестниц тела, но вот моральное могло настигнуть кого угодно, возможно, даже небожителей. Насколько было известно молодому мужчине, никто толком не знал, что происходит с теми, кто шагает выше десятой ступени по Лестнице в Небеса, но такие в королевской семье точно были, и исторические хроники подтверждали это. Однако не было ни свидетельств насильственной смерти подобных людей, если они вообще оставались людьми, ни информации о том, что кто-то из них умер от старости. Они просто в какой-то момент отходили от дел и исчезали. Куда? Знаний об этом у Хэгана не имелось. Но он подозревал, что однажды их доканывало бытие теми, кто они есть. Возможно, они взошли в итоге на Небо во плоти, возможно, живут где-то, отгородившись от мира, а может быть проложили путь в иные миры. Политика, которой обременены все сильного мира сего, определённо могла утомить даже богов среди людей.

И одному из куда более скромных в плане сил представителей младшей ветви королевского дома тоже было от чего уставать. Он уже более полугода жил в Млиофогоре, юридически будучи исполняющим обязанности наместника, но фактически всё было куда сложнее. С одной стороны, он представлял здесь королевскую власть и имел довольно широкие полномочия. Он мог судить, карать и миловать, в его ведении были налоги – да и по большому счёту всё, что происходило в самой северной провинции Тибцэна. А с другой – даже удельные князья имеют неполное влияние на дела своих вассалов, таково привычное положение вещей и таковы освещенные веками традиции, в рамках которых каждый, даже самый захудалый, тэн держится за свою независимость. Власть же наместника ещё меньше. К тому же был один фактор, который и вовсе переворачивал все расклады. Северная марка твёрдо стояла за Дарта Ромула, редкие исключения были таковы, что с ними лучше даже не связываться.

Наместник, конечно, мог бы объединить недовольных вокруг себя, но на данном этапе это было бессмысленно. Во-первых, сейчас сам Хэган имел весьма надёжную политическую позицию, будучи боевым товарищем неформального лидера северной марки, который вместе с ним совершил рейд во вражескую столицу и фактически закончил войну с князем Мрэмо. Будучи при этом лидером формальным, можно было очень многое сделать без особого сопротивления среди тэнов, поучаствовавших в конфликте, при этом не опираясь на оставшихся тогда в своих замках по каким-либо причинам. Вторые как раз и представляли оппозицию, были в меньшинстве и к тому же в массе своей не отличались большой боевитостью. Это как раз было во-вторых, быть в одной упряжке с такими – идея дурная. А в-третьих, попытки противопоставлять себя Ромулу могли привести к закономерному конфликту с ним, который пока что точно не нужен. Ведь от него и Братства поступает множество полезных вещей из Смертолесья, от шкур до алхимических препаратов, а главное – к нему всё-таки должны были отправить наследника в надежде на то, что Зэдал всё-таки поднимется выше по ступеням своей Лестницы и избавит королевство от множества проблем.

И всё бы ничего, но Хэгана тяготило его положение. Вроде как и наместник, в будущем, наверно, даже удельный князь. Но сейчас только чиновник, который разбирает официальные жалобы аристократов друг на друга, ведёт финансовый учёт и отслеживает ситуацию в наделах, чтобы ему не морочили голову неурожаями и другими неурядицами при будущем сборе налогов, а также связующее звено между центральной властью и тэнами, который вынужден слать регулярные отчёты королю, которые прочтёт не только он, но и многие другие люди, часть из которых не против прижать род Тэцэра, находящийся сейчас в фаворе у его величества. Так что, как не трудно догадаться, каждый иероглиф нужно писать обдуманно, чтобы твои же слова не обернули против тебя.

Хэган перестал тереть переносицу и вернулся к очередному свитку. Один из тэнов, который отсиделся от небольшой войны почти год назад, когда его сосед пришёл на зов боевой трубы, решил присоединить к своим владениям небольшой лесок и луг с выпасом, вероятно, рассчитывая, что из-за такой мелочи с ним конфликтовать никто не будет. Война – это ведь не только слава и трофеи, но и потери, и потому дружина соседа должна была быть ослаблена после неё. Однако Кэлон из рода Гэнра, мало того, вернулся с приемлемыми потерями, но ещё и завязал дружбу ещё с парочкой соседей, сражаясь с теми плечом к плечу против общего врага. А потом ещё и получил в своё распоряжение куда лучшее оружие и броню для себя и для дружины, опять же благодаря Ромулу. Как и его новые друзья. Дело кончилось тем, что незадачливый любитель половить рыбку в мутной воде попал в очень неприятное положение: его замок осадили и силой заставили подписать бумаги о том, что он отказывается от нескольких деревень в пользу вышеуказанных тэнов, а также выплачивает им виру за дерзость. Похоже, жалобщик несколько месяцев трясся в своём донжоне, опасаясь сплочённых коллег, но теперь вот решил отправить наверх бумагу о том, что его лишили законной земли и налогоплательщиков. Ещё один пример оппозиции его знакомому из Смертолесья, а также тому, что поддерживающие его куда более сильны и организованы.

Однако нужно было не только вынести по делу правильное решение, но и верно представить всё для столицы. Там ведь мало кого интересует ситуация на местах и то, что, если потребовать вернуть отчуждённые земли и деревни прошлому владельцу, вопросы к наместнику появятся чуть ли не у всех тэнов, участвовавших в походе против князя Мрэмо, которые и сейчас частично собраны в исполчение, патрулирующее границы северной марки. У многих скользкие соседи есть, которым дали укорот. Однако в королевскую канцелярию придётся писать солидную бумагу о том, что жалобщик отказался участвовать в борьбе с врагами короны, презрев свой долг, и покусился на собственность одного из верных слуг его величества. Так можно будет заодно потихоньку перетянуть данного конкретного верного слугу и возможно его ближайших друзей на свою сторону, пояснив им, что поступили они не совсем законно, однако мудрый наместник их прикрыл, как ни как, все вместе с магами жизни и их прихвостнями воевали. Шажок за шажком, подобным образом можно будет перетянуть северную марку в целом на свою сторону, став в глазах дворянства более желанным лидером, чем Ромул.

Он, конечно, герой и щедрый военный вождь, спору нет, сильный и умелый воин, каким и должен быть лидер благородных людей. Но тэны в массе своей опытные политики, пусть и на своём уровне. Они отлично понимают, в каком мире живут и как он устроен. Так что итог будет закономерен, несмотря на усилия Рэвиса Лэномы. Хэган был столичным царедворцем и вполне неплохо умел плести долгие интриги, не пытаясь ухватить что-то нахрапом или комбинацией в пару ходов. К тому же сейчас перед ним был идеальный «противник», который сам не то что не был способен на хитрые ходы, а просто не желал выигрывать.

Отложив исписанный свиток, наместник сделал глоток чая и усмехнулся. Хорошо, когда то, чего ты желаешь, само идёт в руки, а неприятная ситуация, когда кто-то стоит выше тебя, обречена измениться. Сделав ещё один глоток уже остывшего напитка, Хэган потянулся в кресле, и его улыбка стала чуть бледнее. Успех гарантирован, но к чему он приведёт? Он станет наместником, а не просто исполняющим обязанности, а затем и удельным князем, его дети, внуки и так далее унаследуют титул. И будут так же сидеть, управляя своей землёй, утопая в бумагах и плетя интриги. Потомки Ромула и Братство продолжат жить в Смертолесье, торгуя, вероятно, даже через его род, который будет их союзником. Всё будет хорошо. Но порой в минуты усталости Хэгана нет-нет да и посещала мысль, а не послать ли всё к демонам под хвост и не уйти ли в Смертолесье самому?

Опасность там подстерегает на каждом шагу, но она честная. Клыки и когти небесных зверей – это не яд в бокале, не кинжал убийцы и не вызов на суд в столицу, если тебя кто-то оклеветал. Там иная жизнь, со своими трудностями, но зато лишённая многих здешних проблем. Амбиции молодого мужчины раз за разом брали верх над малодушием, однако он закономерно подозревал, что однажды ему всё окончательно надоест. Но ещё не сегодня, а после того, как утвердится в положении удельного князя, воспитает детей и скинет текучку на них и на грамотный чиновничий аппарат, который тоже нужно растить годами, и за которым надо тщательно следить, чтобы клерки работали на тебя, а не на себя или, Небо упаси, на твоего недоброжелателя.

Убрав все бумаги в ящики стола, закрыв их и навесив парочку магических меток, Хэган встал с кресла и вышел из кабинета, кивнув двум охранникам. Дворец наместника местом был в теории безопасным, на практике же считаться таким не мог, да и статус обязывал иметь достойную стражу. К тому же бумаги на рабочем месте тоже стоило тщательно беречь, не стоит посторонним знать, о чём переписываются представители рода Тэцэра, особенно сейчас.

Судя по всему, король всё же нашёл способ переправить наследника в северную марку так, чтобы никто ничего не заподозрил. Давний товарищ Хэгана по тренировкам и, как хочется верить, будущий сюзерен поедет с паломничеством по монастырям, приобщаясь к мудрости монахов. Родичи же, которые не против примостить свой зад на трон, вероятно, подумают, что Зэдал Яванид решил обезопасить себя. Ездить между святыми местами можно долго, до самой смерти нынешнего короля, а потом постричься в монахи. Вполне рабочий способ спасти свою жизнь, в таких случаях посылать убийц не принято. Но утечка всё равно возможна, потому вся переписка по этому вопросу сведена к лёгким намёкам. Однако и их лучше бы никому не видеть, так как слишком многое поставлено на карту.

Придя в спальню, молодой мужчина разоблачился, проверил кровать и залез под одеяло, вскоре заснув. Завтра ожидался новый день, полный как встреч, так и работы с бумагами. Увы, помощников, которым можно было бы доверять, как всегда, не хватало, да и стоило пресечь возню на границах. Рэвис, похоже, решил упрочить авторитет Ромула ещё одним успешным военным походом, но у куда более искушённого интригана были способы обернуть ситуацию в свою пользу и избежать небольшого международного конфликта. Не к месту сейчас всё это, особенно если учесть, что тень гражданской войны всё ещё стоит над всеми ними.

Однако поспать до утра Хэгану не удалось. Перед рассветом его разбудил сигнал от одного из магических маячков в кабинете. Была некоторая вероятность, что доверенная служанка, делая раннюю уборку, просто случайно коснулась одного из ящиков спросонья, но это следовало проверить. Молодой мужчина тихо, но быстро покинул ложе и оделся в броню, взяв в руки меч, а затем подошёл к двери спальни и чуть отворил её. Хорошо смазанные петли не издали не звука, и Хэган выглянул в коридор через узкую щель. Оба охранника по-прежнему были на посту, но стояли не так, как в случаях, когда служанка делает свою работу. Среди аристократии и их телохранителей хватало мелких условных знаков, и в данный момент таковых подано не было. Стражи просто бросили цепкие взгляды на приоткрывшуюся дверь спальни.

Хэган тихо вышел в коридор, приложив сначала палец к губам, а затем поманив двойку, охранявшую его опочивальню, двинулся к следующим дверям. Пару десятков шагов, и он отошёл в бок и подал знак резко распахнуть дубовые створки, открыв кабинет. Бойцы не стали мешкать, тихо развернулись и синхронно ударили ногами. Вход в рабочее место наместника запирался на ключ, но ещё не хватало настораживать возможного врага этим звуком, который неизбежно издал бы открываемый замок.

Едва двери распахнулись, ударившись о стены, как Хэган возблагодарил небо за то, что не остался посреди коридора, сместившись к одной из стен. Враг, а никем иным ночной гость быть не мог, встретил появление охраны потоком огня. Но, к счастью, удар был короткий, а затем Тэцэра с телохранителями, двое из которых немного обгорели, прежде чем успели укрыться по бокам от двери, ворвались внутрь. Однако мгновеньем позже бойцов стало на одного меньше. Фигура, замотанная в чёрную материю, отсекла голову одному из телохранителей, и Хэган скрестил с противником клинки, заорав:

– Тревога!

Враг определённо стоял чуть-чуть ниже на Лестнице Ветра, чем член младшей ветви королевского дома, но сходу показал, что ничем не уступает ему как фехтовальщик. Даже с поддержкой двух бойцов его не удавалось достать, пока третий телохранитель, чтобы не мешать товарищам, ринулся на мага огня, всё ещё пытающегося вскрыть ящики стола. Сломать дерево, конечно, можно было без проблем, но всякий посвящённый знал, что при этом документы, как правило, бывают уничтоженными магией. Однако ближний бой определённо помешает недоброжелателю работать своей Кив и отмычками.

Правда, сам владелец документов сейчас думал не о них, а о своём здоровье и благополучии. Его враг оказался великолепным мечником, к тому же явно был чудовищно опытен. Фехтуя с тремя хорошо подготовленными противниками не в таком уж большом помещении, он умудрялся не только не давать себя зажимать, но и огрызался в ответ опасными контратаками, которые уже едва не стоили руки бодигарду, идущему Лестницей Земли. Хэган только успел порадоваться, что, постоянно вращая клинком дао и длинным кинжалом, ночной гость не имеет времени на применение магии, как тот совершил резкий отход спиной вперёд, подцепил носком сапога небольшой столик и отправил его в короткий полёт по направлению к оппонентам. Один из телохранителей рассёк дерево своим мечом, но атака оказалась обманкой, и вслед за столиком прилетела молния, выведшая стража из строя, а может быть и вовсе убившая. Краем глаза наместник заметил, что тот его охранник, который сцепился с огневиком, падает на пол после короткой вспышки пламени.

В кабинете остались две пары воинов, но едва воздушник насел на Хэгана с последним телохранителем, а его коллега вернулся к вскрытию замков рабочего стола, как в коридоре послышался топот множества ног. Поднятая тревога принесла свои плоды – к наместнику двигалось подкрепление. Полтора десятка секунд он и его последний страж танцевали с мастером клинка, отбиваясь от атак, а затем послышался тихий свист от огневика, и оба ночных гостя резко прыгнули в окно один за другим. Наместник осторожно подскочил к створкам, чтобы не попасть под какой-нибудь прощальный сюрприз, а ещё через мгновение отправил в спины убегающим молнию, задев мага огня. Но больше сделать ничего не успел, потому что злоумышленники перемахнули внешнюю стену резиденции, скрывшись между городских домов.

– ₽#!>&<# а, – произнеся непереводимую игру слов, Хэган метнулся к столу, чтобы понять, какой из его ящиков вскрыли, заодно отдавая команду прибывшим людям: – Окажите помощь раненым. Флэго, организуй преследование, взяв с собой Эра. Вряд ли вы их возьмёте, но попробовать стоит.

– Как прикажете, – отозвался один из старших телохранителей, быстро удаляясь во двор через окно с тем стражем, который только что фехтовал рядом с наместником и не хуже него рассмотрел ночных гостей.

– Млятсво, – наконец отлип от ящика стола молодой мужчина, рассмеявшись. – Тупое млятство. Ко мне залезли ради бумаг о налогах.

Сказав это, он собрался уже усесться на своё кресло, но, бросив на него взгляд, замер. В скудном свете что-то блеснуло. Присмотревшись, Хэган разглядел тонкую иглу, которая, кажется, была чем-то смазана. Вот это уже было не так хорошо. То, что его пытались обокрасть и даже смогли утащить кое-какие бумаги, полбеды. К счастью, вскрыт был неправильный ящик, благо он по столичной привычке тасовал их содержимое в случайном порядке, что наверно и спасло. Смерть его людей неприятна, но тоже в рамках. А вот ядовитая дрянь в кресле – это уже серьёзно, покушение на жизнь на члена королевской семьи меняет расклады.

Наместник, до конца не утвердившийся в должности, прикрыл глаза, вспоминая обстоятельства короткого боя. Враг ни разу не достал его, однако не потому, что не хотел убивать или калечить, а благодаря усилиям телохранителей. Он точно не просто тянул время. Сам стиль и манера владение клинками… Прежде Хэгану не приходилось встречать именно их, но похожие движения практикуют на юго-востоке, как и обоерукий бой и трюки с использованием всего, что подвернётся, от мебели и до песка под ногами, который можно отправить в лицо противнику. Однако само по себе это мало о чём говорит.

Абсолютно не факт, что его посетил кто-то из дворян, могли быть и сэн-бэ, жрецы богини ночи, являющиеся специалистами по воровству и убийствам. Хотя на королевские семьи они заказы не берут, после единственного раза у их культов не осталось храмов. Августейшие фамилии не оценили такого поведения. Но этот вариант тоже сбрасывать со счетов нельзя. Неизвестный стиль опять же в него вписывается, как и воронёные клинки. Однако можно было смело подозревать и магов жизни, у них на Хэгана зуб, как и на королевскую семью в целом.

Лучше всего было бы, конечно, догнать гостей и спросить лично, но молодому мужчине не нравилась перспектива преследовать столь хороших мастеров своего дела, которые наверняка подготовили себе отход и парочку неприятных штук для тех, кто пойдёт по следу. Да и его собственная охрана, приставленная дедом, костьми ляжет, но не пустит.

– Небо свидетель, в Смертолесье было бы проще, – пробормотал молодой мужчина и обратился к телохранителям, пока маг воды ставил на ноги стража, познакомившегося с молнией. – Извлеките иглу из кресла и отнесите алхимикам. Я хочу знать, чем её смазали.

Глава 7

Утро выдалось по-летнему солнечным, и я вновь проводил его за тренировкой. Арэмс хорошо натаскал меня в своё время, светлая память мужику, а также не раз упирал на то, что без систематических занятий любая сноровка пропадёт. Впрочем, это я знал и сам ещё по прошлой жизни. Это на велосипеде сложно разучиться кататься, а вот подобные навыки уходят быстро, движения становятся не такими чёткими, выверенными и стремительными. Учитывая то, что от умения владеть клинком здесь зависит жизнь, запускать себя нельзя.

Так что я раз за разом повторял четвёртую ката, состоящую из последовательности атакующих движений. Вся её суть и философия сводились к простому постулату: враг не сможет нанести тебе вред, если ты не дашь ему времени на ответный удар, постоянно вынуждая защищаться. И сейчас я постоянно агрессивно наступал на воображаемого противника на пределе своей скорости, чувствуя, как мышцы и связки начинают гореть от усилий. Но старался стать ещё быстрее, обогнав собственную тень. В теории это было невозможно, на практике же я живу в мире магии, где понятия о том, что бывает, а чего быть не может, довольно размыты. Один маленький зелёный гоблин со светошашкой утверждал, что разница есть лишь в головах тех, кто использует силу. Причём, скорее всего, был прав. И пусть мне не известны тысяча и один приём, которым с детства учат отпрысков благородных семей, но зато скромному лесному дикарю вполне по силам безупречно делать то, чему его обучили. А если ты не совершаешь ошибок, то победить тебя довольно сложно.

Остановился я лишь тогда, когда огрехи в движениях, продиктованные усталостью, стали повторяться. Постояв несколько секунд, я сел на подлесок, хватая ртом воздух и чувствуя, как от разгорячённого тела едва ли не валит пар. Через мгновение рядом раздался голос Жэндэ, которая тоже закончила упражнения со своим копьём:

– А говорят, что идущие путём тела не устают.

– Если так, то они паршиво тренируются, – улыбнулся я.

–Спорный вопрос. Тем более что основные скачки в силе происходят от просветления при переходе на новые ступени, а не от изнуряющих упражнений, – отозвалась моя невеста.

– Так говорят аристократы. А наши друзья, отслужившие в ополчении, всю жизнь рвали жилы и успели похоронить тех своих товарищей, кто поступал иначе. Впрочем, от просветления я тоже не откажусь, – произнёс я с усмешкой, чувствуя возвращение сил. Утомиться ветровикам и правда сложно, а главное в норму мы приходим быстро. Причем я быстрее прочих из-за своей странной природы. К тому же подобные тренировки дают мне преимущество в выносливости, а значит, возможно, однажды это поможет взять более искусного противника измором, когда он просто не сможет поддерживать достаточный темп схватки. – Ладно, давай сбегаем до ручья ополоснуться и займёмся делами.

– Ты знаешь, довольно иронично, что я забралась так далеко в Смертолесье, чтобы снова выращивать травы, как в Речнолеске, – сказала Жэндэ, вставая на ноги.

– Зато теперь юной леди за них будут платить несколько весов в золоте, – ответил я, мысленно отмечая, что моя невеста набирается новых слов и от меня, и из свитков.

Хотя за благородных мы всё равно даже близко не сойдём. Местный этикет нужно учить натурально с детства, а то слишком уж заковырист. Впрочем, раз мы на титулы не претендуем, то и чёрт бы с ним. Тем более нас, членов братства охотников, считают эксцентричными и многое прощают из-за нашей силы и того, что мы можем добыть в магическом лесу. В столице-то, наверно, подобное не сработало, скорее, пришлось бы идти от дуэли к дуэли, как одному неловкому гасконцу, но вот на окраине королевства проблем нет, и это хорошо. Плохо, что тут своих заморочек тоже хватает.

Эфрим меня абсолютно не порадовал тем, что тут назревает новый нарыв военного характера. К тому же интуиция шептала о том, что старый вояка с Рэвисом могли бы задавить проблему в зародыше или, по крайней мере, сдержать креатив тэнов с желанием закосить под Влада Колосажателя. Однако вышло что вышло, и, чем дело обернётся, пока не ясно. В любом случае, собрав информацию и скинув поклажу, я пару дней покрутился в нашем городке, а затем написал письмо Хэгану. Может, опытный, несмотря на возраст, интриган что-то подскажет толковое, а может внимет моей просьбе и попробует уладить проблемы с соседями по дипломатическим каналам. Не будет их похода к нам – не будет и нашего ответа, а планы Эфрима останутся на бумаге и будут лежать на всякий случай. Хорошо, если попытки набегов прекратятся и с нашей стороны, и особенно от соседей… Хотя сомневаюсь, по ту сторону границ аристократы ровно такие же, вряд ли они возьмут и просто утрутся. Наши бы не проглотили обиду, потому что гонора слишком много, да и подобное равно проявлению слабости, что чревато.

Но как бы там ни было, а закончив в Речнолеске с насущными делами и протащив туда ненадолго Жэндэ порталом для снятия мерок под новую броню, я вернулся на землю стаи. Можно было бы ещё посвящение в Дарты невесте организовать, но я решил обождать и сделать мероприятие более официальным. Моя шутка, которая появилась благодаря молниям из рук, приобрела слишком серьёзный характер. Эфрим почётное звание получит и при нас, и при тэнах, так что теперь придётся соответствовать.

Сейчас же мы закончили с тренировкой и совершили водные процедуры, попутно немного пообжимавшись в воде холодного ручья, а потом занялись работой. У Жэндэ по расписанию была прополка огорода от тех трав, которых там быть не должно, и уничтожение вредителей, которые жрали будущий урожай. Ему ведь через некоторое время людей спасать в виде зелий, а возможно и продлевать жизнь большим шишкам. Было у меня подозрение, что основные игроки в столице затихорились потому, что его величество стал выглядеть пободрее. А мы ведь в столицу через Хэгана много чего гоним с территории, куда вряд ли раньше кто-то из людей заходил. Доказательств, конечно, никаких, одни домыслы, но два и два обычно складываются в четыре. Хотя, может, и ошибаюсь.

Я же, пока девушка занята «сельским хозяйством», опять примерил на себя роль археолога. Раньше тут, судя по всему, находился небольшой городок, постройки попроще природа поглотила практически целиком, но остатки внешних стен и самых представительных домов в центре остались, хоти и выглядели уже довольно жалко. Однако здесь было что копать: находились и старые золотые монеты, и древнее оружие, которое хоть проржавело, но лишь по внешнему слою, а напитанная энергией Кив-сталь была особенно ценна. Радовал «культурный слой» накопителями, которые опять же пустим в дело. Если так дальше пойдёт, то мы с невестой будем ими увешаны, а братьям с сестрой придётся делать какую-то сбрую, да и охотникам достанется. Хотя не уверен, что все драгоценные камни, приобретшие волшебные свойства, были такими изначально, всё-таки магический фон и бездну времени на его воздействия стоит учитывать. Было найдено мной и несколько свитков, как бы странно это ни звучало. Правда, уцелевшие носители информации хранились в тонкостенных бронзовых цилиндрах, почти целиком обратившихся патиной, несмотря на неизвестное мне зачарование, от которого остались не очень понятные обрывки Кив. Наверно, просто носители-основы слишком пострадали. Да и сами записи откровенно разочаровали. Никаких тебе великих магических знаний с опупенными заклинаниями, позволяющими гнуть реальность по желанию левой пятки, возводя горы, разрушая в пыль скалы, меняя русла рек и осушая моря. Вместо них мне встретились три дворянские родословные с гербами, два завещания и тубус с компрометирующей любовной перепиской замужней дамы с каким-то мужиком. Наверно, когда-то кто-то кого-то хотел пошантажировать, но в итоге случилось нашествие демонических зверей.

Его свидетельства тоже присутствовали и были печальны. Женщин, детей и стариков лучшие люди города укрывали в подвалах, где их и настигла смерть. Самый большой склеп был в развалинах цитадели в центре бывшего населённого пункта, но и в других подвальчиках порой встречались кости, пережившие время. Сейчас трудно сказать, но, подозреваю, их бывшие владельцы хоть немного да владели Кив. Всё-таки останки обычных людей, наверно, не могут переживать столько столетий без каких-нибудь хитрых процедур вроде бальзамирования. Впрочем, я в прошлой жизни археологом не был, так что могу ошибаться. За сколько вообще кости обращаются в ничто?

Сегодня моей целью стали развилины когда-то двухэтажного домика, который имел вокруг себя небольшую стену. Типичное городское жилище аристократов, хоть и, наверно, не самых богатых, а может более скромных. А может вообще не аристократов, всё-таки тысяча лет прошла, так что о времени до нашествия исторических свидетельств мало, а тут не Земля двадцать первого века или хотя бы восемнадцатого, и с изучением истории дела обстоят так себе. Аристократы и летописцы, которые у них учат молодёжь, как и монахи, могут рассказать о подвигах героев и деяниях правителей, но очень многое от их внимания ускользает. В частности, могли ли богатые купцы жить в центре города в подобных хоромах или рылом не вышли?

Но, как бы там ни было, я сел в медитативную позу и начал работать со стихией земли, для начала определяя, что есть в почве. Вскоре нашлись несколько отголосков от Кив-металла и остатки подвала, причём, на удивление, качественного. За столетия он так и не обвалился, что интриговало. Но работать я решил поступательно, а потому сначала занялся оружием. Не торопясь, но и не мешкая, я выдавил из земли два слегка ржавых прямых парных меча и лезвие боевого топора. Рукояти и топорище до нынешних времён не дожили, но это не беда. Главное, сам Кив-сплав сохранился, и его можно будет пустить в дело. Оружием все братья-охотники уже обзавелись, но если моя идея с металлическими пластинами брони удастся, то можно будет повысить защищённость очень многих. А потом, глядишь, и на продажу чего пойдёт.

Закончив с железками и слегка погрустив об отсутствии накопителей, я взялся за исследование подвала в поисках штатного входа в него. Можно, конечно, и потолок проковырять, но можно нарваться на какую-нибудь гадость от проектировщика, которая до сих пор не перестала работать. Вероятность, конечно, мала, но как-то раз внутри одного подземного сооружения вспыхнул пожар, к слову, тоже качественного и до сих пор не обвалившегося.

Вход нашёлся довольно быстро и представлял из себя винтовую лестницу, скрытую землёй, которую я не торопясь стал извлекать, чтобы не вырывать с мясом корни растений. Гринпис, веганы и прочие любители дикой природы, конечно, никогда бы не приняли меня в свои ряды, так как я охотник и какого-то великого пиетета перед жизнью каждой зверушки и благополучием каждого листочка не испытываю, как и сами лесные животные. Однако зачем вредить природе там, где этого можно не делать?

Закончив с извлечением грунта, я лишний раз порадовался своей предусмотрительности. Корни проросли в каменной кладке, сдвинув и булыжники, и ступени с мест, но они же их сейчас и держали, не давая обвалиться. Так что я, то пригибаясь, то перешагивая через части растений, спустился вниз к массивной двери. Дерево определённо было зачаровано, иначе бы давно сгнило, да и Кив в материале была видна моим внутренним зрением. Однако кто-то очень хотел войти – створка была повреждена у земли.

Присев и глянув внутрь, я обнаружил, что там располагается какой-то гибрид мастерской, алхимической лаборатории и архива. По крайней мере, на последнее сильно намекал целый стеллаж с уже знакомыми бронзовыми тубусами. Похоже, жили здесь очень интересные люди, только не ясно, почему к ним не доломали дверь, как оно обычно происходило в подобных случаях. Но главное, что она уже повреждена, а значит я вряд ли нарвусь на какую-нибудь гадость, если вскрою её силой.

Кинжал справился с деревом у замка довольно быстро, и я осторожно вошёл внутрь. Зрение уже приспособилось к темноте подвала, а его магический аналог сильно мне помогал. Через несколько шагов стало понятно, почему зверьё не закончило с деревянной преградой. У дальней стены за стеллажом лежал скелет с кинжалом между рёбрами. Похоже, кто-то предпочёл быструю смерть от стали зубам и когтям незваных гостей. Понимаю, но осуждаю, потому что царапаться в этой жизни нужно до конца. Однако к мертвецу больше не стали ломиться, а потому обстановка рабочего места не пострадала. Присмотревшись, я увидел, что скелет сжимает в руке ещё один запечатанный бронзовый цилиндр.

– Что же было настолько важным, что ты держался за это до последнего мгновения своей жизни? – задал я вопрос в пустоту, присев на корточки у останков.

Скелет ожидаемо ничего не ответил и не дёрнулся на меня, когда я забрал тубус. Конечно, тут о классической фентэзийной нежити никто не слышал, но я подспудно ожидал чего-то эдакого. Наверно, слишком часто уже залезаю в такие вот подвалы. Решив не напрягать глаза, я выбрался на свет божий и вскрыл тубус. Внутри лежал чрезвычайно плотно свёрнутый свиток, да и само его вместилище сохранилось, на удивление, хорошо, изнутри бронза тускло поблескивала полированной поверхностью, даже зачарование уцелело. Развернув бумагу, я прочёл:

– Неведомого мне, кто ты есьм, нашедший мой ~\○●♧ труд, но паче чаяния, прочти его внимательно и %&@<●○ мудрости, не повтори наших ошибокъ. Аз есьм Авгрэл Амэльфи, один из семидесяти семи зачинателей…

Поморщившись, я углубился в чтение. Стиль был ужасно архаичный, не все иероглифы мне были знакомы, так что это, похоже, будет надолго. Но любопытство заставило меня продираться через не до конца понятный текст. Как выяснилось, это Авгрэл был кем-то вроде старшего мага или даже архимага, хотя насчёт последнего не уверен. Почти восемь десятков таких крутых перцев – это как-то многовато. Данный покойник специализировался на артефакторике, алхимии и ритуалистике, то есть волшебником был не боевым, однако до крайности полезным, хотя многие его звания и регалии были непонятны.

По причине своих богатых талантов он участвовал в неком совместном ритуале с «почитающими зелёный мир естества», по крайней мере, так я расшифровал иероглиф. Хотя ясности это поначалу не очень добавило. Однако, читая дальше, я более-менее разобрался, что «почитающие» прежде ходили через некую кромку миров и приносили всякое полезное, вроде материалов для артефакторики и алхимических препаратов, однако что-то пошло не так, и дверка закрылась. Её, собственно, ритуал и должен был открыть обратно, что и произошло. А затем из воздушного марева вышли демонические звери, принявшиеся рвать и пожирать магов, «почитающих», а также охрану или даже войско. Иероглиф вновь был мне не совсем понятен.

– Уж не на план ли природы вы влезли, братцы-кролики? – произнёс я вслух, жалея, что о самом ритуале нет ни конкретики, ни тем более схем.

Однако в дальнейшем выяснилось, что автор опуса сам их уничтожил, по крайней мере те, до которых мог добраться, когда понял, что, сделав что-нибудь обратное, приход небесного зверья не остановить. У волшебников были средства дальней связи, и Авгрэлу сообщили, что магические животные начали буянить по всему известному миру, заодно изменяя своим присутствием типичную флору, фауну и магические потоки.

Дальше следовало описание Нашествия Демонических Зверей и его жестокости, а также причина этого печального мероприятия. Сам маг о мире за кромкой знал мало, как и его коллеги, но данная информация имелась у «почитающих», которых стали колоть и оху… очень удивились, в общем. Оказалось, что некие Высшие, то ли вожаки, то ли ещё кто-то, отказали им в проходе, заявив, что они давно берут больше, чем приносят, и тогда эти идиоты решили вломиться силой, подключив коллег, а дальше начался ад.

Я даже не знал, радоваться тут или печалиться. Очевидно, некие «друиды» местного разлива ходили на план природы за ништяками примерно так же, как некоторые сорвиголовы в Смертолесье, и доходились до катастрофы, которую устроили в связке с магами смежных специальностей. Но всё могло быть и гораздо хуже, ведь небесные звери не самый ужасный вариант. Попробовали бы офигевшие жрецы вломиться силком к богу авраамических религий, тот бы и вовсе мог истребить тут всё человечество какими-нибудь казнями египетскими. Да и с каким-нибудь демоническим планом могло выйти всё очень печально.

Потерев подбородок, я на мгновение задумался о том, откуда знаю о мирах богов и демонов, но вынужден был признать, что всему виной моя природа. Поднявшись достаточно высоко по Лестнице в Небо, люди просто знают ответы на некоторые вопросы мироздания. Они для нас очевидны. Придя к такому нехитрому выводу, я продолжил чтение, правда, там поначалу был шлак с казнью «почитающих», а потом сетование на то, что привычный мир гибнет, а автор свитка невольно приложил к этому руку, но постарался сохранить в своём скромном жилище максимум полезных знаний для тех, кто, возможно, придёт после него.

Я же не был столь категоричен в суждениях об Армагеддоне. Старый порядок ушёл в прошлое, и на его место пришёл новый. Жадность «почитающих» привела к конфликту, а их нежелание бросать своё дело – к его разрастанию. Вероятно, «друиды» без походов за кромку потеряли бы всё, что имели, как кузнецы в мире, где больше невозможно существование кузнец. Однако это не извиняло «почитающих», а потому при попытке лезть куда не следует план природы пришёл в этот мир, сделав места вроде Смертолесья практически своей частью.

Такова цена алчности, и людям пришлось её заплатить. Я же вполне серьёзно воспринял слова покойника о том, что не стоит повторять его ошибок, а также ошибок его коллег. Забирая что-то, давай в ответ и не пытайся что-то навязать какой-либо вселенской силе, особенно Жизни, ведь она всегда найдёт путь к своей победе. Такова природа вещей.

Только вот я не одинок и, если учесть, что братство охотников начинает делать примерно то же, что делали «почитающие» до конфликта, мне, похоже придётся внести некоторые изменения в устав, а также внимательно следить, чтобы у нас прижилась правильная философия. Возможная гражданская война в одном королевстве ничто по сравнению с повторением гнева Природы. Наша общая мать преподаёт порой слишком жестокие уроки своим неразумным детям, которые считают себя умнее и исключительнее других живых существ. Но, наказывая одной рукой, другой она предлагает свои дары. Такие как Кив, просветление, да как та же Алая Виридия, излечивающая все болезни. Она как Везувий, что может сжечь всё вокруг, но одновременно дать плодородную вулканическую почву. Нужно лишь научиться жить с ней в гармонии, и мы сможем по настоящему вкусить её благ, а также загладить вину своих предков, подумал я.

И едва это мысль утвердилась в моей голове, как я почувствовал, что что-то во мне меняется, даже не сразу поняв, что делаю шаг на новую ступень Лестницы. Едва ли не первый случай, когда переход даётся мне не при каких-то адских усилиях, которые приходится преодолевать, заставляя своё тело двигаться вперёд одной лишь волей и не в бою, когда сама жизнь висит на тонком волоске. Истинное просветление с пониманием своего истинного места в мире, а также своей чёткой и понятной задачи. Сделать так, чтобы неразумные дети в своей алчности не нарвались на ещё одну порку от своей суровой матери.

Глава 8

Два дня назад Рыжая учуяла пролитую оленью кровь в наших владеньях сквозь сон. Через несколько мгновений почувствовали запах и остальные, тоже проснувшись. Ситуация была странной, потому что никогда прежде никто так нагло не охотился на травоядных на нашей земле, так что нам всем было от чего озадачиться. Обычно небесные звери бросали вызов за право заполучить охотничьи угодья, причём, как правило, весной, в сезон борьбы. Но что-то пошло не так.

Серый не был склонен к долгим размышлениям и повёл стаю на поиски из развалин городка, где мы все обосновались, пользуясь близостью к реке, а также из-за моей страсти к копанию в земле. Я же по пути через освещённый серпом месяца лес размышлял, а не влез ли к нам кто-то двуногий. Маловероятно, конечно, ведь мы слишком далеко на севере, чтобы добраться, но вдруг? Врагов-то у меня теперь хватает.

Однако, добравшись до места, где рогатого убили, мы нашли лишь его следы и несколько капель крови на земле. Обойдя всё вокруг, стая подтвердила первоначальное впечатление. Ни отпечатков сапог двуногих, ни характерных отметин на подлеске от лап хищников не наблюдалось. Запаха тоже толком почуять никто не мог, как и найти останков добычи. Но и с имеющейся информацией можно было работать, особенно если добавить, что напали на копытное, когда оно было на крупной поляне.

Бросив ещё несколько взглядов вокруг, я слегка согнул колени и запрыгнул на одну из веток ближайшего дерева. Полазив по кронам и внимательно принюхавшись, я вскоре был вознаграждён – нашёл ещё пару капель крови на листьях в метрах тридцати от земли. После чего повернулся к вожаку и отправил ему мыслеобраз увиденного. Серый согласно рыкнул. Было очевидно, что к нам пожаловал кто-то летающий.

Вариантов тут было несколько. Драконы, конечно, тут присутствуют и умеют перемещаться по воздуху, но живут они далековато от наших мест, к тому же, являются строго территориальными созданиями. В общем, не их стиль. А вот птероксы, напоминающие летающих динозавров земли и нетопыри, гигантские летучие мыши, на подобное более чем способны. Не все небесные звери придерживаются правил небесных хищников. Змеи готовы сожрать кого угодно, если у них появится такая возможность, а данных два подвида летающих тварей не удерживают территорий, предпочитая кочевать с места на место, заодно понуждая бескрылых наземников серьёзно заморачиваться с дальнобойными атаками, чтобы изгнать из своих владений этих нахлебников. Но я всё-таки поставил бы на нетопыря, потому что уж больно мало нашлось на месте смерти оленя крови, а Люпина в своё время заостряла наше внимание на том, что в гигантских летучих мышах и правда есть что-то вампирское. Может быть, из-за того, что от добычи их порой вспугивают, и потому они, едва вцепившись в неё и оторвав от земли, начинают резко сосать алую влагу жизни. А лишь потом располагаются на ветках какого-нибудь дерева или на вершине скалы и пожирают плоть. Останки же, как правило, закидываются в реку, где их быстро объедают раки и рыбы. Ну а сам нетопырь летит на другую территорию, где ещё не воровал добычу, и мирно спит до утра, замаскировавшись, чтобы потом поохотиться вновь. И так продолжается до тех пор, пока бескрылые не выработают меры противодействия супротив наглого засранца, а ему не придётся сменить место жительства. И так раз за разом… С одной стороны, какая-то безрадостная жизнь, а с другой выходит, что быстрые крылья звездюлей не шибко-то боятся.

Покумекав со стаей, мы решили ждать гостя на следующую ночь. Всё-таки в его представлении наша банда должна быть довольно слабой. Три волка около девятой ступени по человеческим меркам, плюс запах двух людей, которые в его представлении должны быть залётными гостями, как и он. Но, разделившись и начав стеречь две небольшие группы оленей, где больше всего молодняка, любимого нетопырями за малый вес, в первую ночь мы никого не застали. Поохотившись днём и расположившись на отдых недалеко от границы с рысью, мы вскоре встретили раздражённого кошака, который обновлял свои метки. На удачу я спросил, не спёрли ли у него какую-нибудь добычу, и неожиданно получил ответ, что одной молодой лосихой в его охотничьих угодьях меньше. Разговаривали мы недолго и насторожено, но это уже был солидный шаг вперёд. Сейчас, конечно, не весна, но наши виды вообще друг друга на дух не переносят. Однако нетопыря смело можно называть наглецом. Я бы у рыси тырить-то поостерегся, ведь по деревьям кошки лазают хорошо, и теперь можно смело ждать засады.

Собственно, в эту ночь западню устроили и мы. Братья с сестрой вновь отправились стеречь одну группу рогатых, а мы с Жэндэ расположились рядом со второй на ветках деревьев, ожидая нашего гастролёра. Время текло медленно, но ждать добычу нам не привыкать, тем более в этот раз она была такая необычная, что добавляло интереса с азартом. Часа через полтора нахождения в застывших позах, невеста отправила мне мыслеобраз вопроса о свитках.

– До конца я ещё сам не во всём разобрался, солнце. Но пока картина выходит довольно грустной, куда ни ткни. И вторжение демонических зверей люди сами спровоцировали, и магические потоки изменились, и волшебство теперь работает как-то иначе, так что старые знания нужно подгонять под новые реалии, – ответил я мыслеречью. Если с животными больше использовались мыслеобразы, то с людьми как-то проще было объясняться словами, пусть и беззвучными.

– Но всё же там было достаточно, чтобы ты шагнул на ступень выше, – подколола меня подруга.

– Ты сама читала то, что на меня так повлияло. Просто ещё не осознала меру ответственности, которая на нас лежит, и образ действия природы, – отозвался я.

– Да я как-то уже, наоборот, давно смирилась и срослась с мыслью, что мы мост между миром зверей и миром людей, – ответила мне она.

– Или щит между ними, – передал я свою мысль. – В прошлый раз двуногие перегнули палку и решили лезть на план Природы силой, судя по всему, за тем, что теперь есть в Смертолесье и иных подобных местах. Иными словами, говоря желающим отхватить сочный кусок мяса на халяву сходу пихнули в рот сразу целую бычью ногу. Хлебало у них предсказуемо треснуло.

– Но ведь ногу, как ты говоришь, оставили. Мы и сами её едим, неплохо себя чувствуя, – отозвалась девушка.

– Спорный вопрос. Если продолжать аналогию, у нас тут целое стадо туров или яков. Можно удачно поохотиться, при некоторой сноровке можно добыть шерсти или молока, но всегда есть шанс погибнуть под копытами или попасть на рога. И в стойла животинок не поставишь, – отправил я мысленное послание, понимая, что все аналогии лживы. А ещё то, что, встав на десятую ступень, я стал вроде бы больше понимать о мироустройстве, но хуже начал изъяснять свои мысли.

Однако ситуация, которую мы обсуждали, была вполне наглядным примером того, как действует мать природа и что индусы со своей сказкой о золотой антилопе, видимо, о чём-то догадывались. Животное там ударами копыт создавало золотые монеты, и жадный раджа пожелал завладеть таким чудом, в итоге его страсть к жёлтому металлу была с лихвой удовлетворена, и он-таки понял, что золота бывает слишком много, когда антилопа засыпала дурня им с головой. Он ведь не Скрудж Макдак, плавать в деньгах не умел, а монеты из драгоценного золота весьма тяжёлые. В общем, довольно поучительная история повторилась тут. «Почитатели» хотели плана природы, «почитатели» его получили, причём в куда большем объёме, чем желали. Тут ведь не дверь открылась, тут вообще никуда больше за кромку ходить стало не надо. Всем сопричастным тоже досталось, включая приснопамятного ритуалиста. Никто не ушёл обиженным.

Люди в более поздние времена пытались лезть в магические области войсками, но на миграции это было не похоже, а старшие поколения небесных хищников не могли оценить попытки выпила молодняка, который растёт и крепнет в этом мире. Итоги каждый раз немного предсказуемы: двуногие огребали, а зверьё затем кошмарило человеческие земли вокруг магических лесов в качестве урока. Чёрт его знает, я, может быть, вообще первый человек, который в силу сложившихся обстоятельств начал жить в лесу по его правилам и неожиданно пришёл к успеху. С точными выводами пока определиться не получалось, но, возможно, как раз в этом был изначальный план. Ну, насколько Природа склонна к планированию, как некая вселенская сущность… В общем, многое ещё было непонятно и требовало осмысления.

Об этом мы с Жэндэ и болтали, чтобы время шло быстрее, благо благодаря мыслеречи разговаривать можно было бесшумно. Но в какой-то момент я почувствовал в окружающем мире некое изменение, что-то стало не так, как секунду назад. Так что осталось подать знак подруге и утроить бдительность. Пока что ничего определённого почувствовать не удалось, но нетопырь, похоже, выбрал наше стадо. И это было хорошо, мы чай выше уровня земли действуем лучше волков.

Гигантская летучая мышь, с привычкой покрысятничать то тут, то там была, очень хороша в маскировке и бесшумном полёте, как ни старалась, а быструю тень я заметил уже на подлёте к молодой оленихе. Но зато был давно готов и сразу ударил по летающей твари молнией. Однако она не только пережила атаку с неба, но и вопреки моим ожиданиям не упала на землю, а продолжила полёт, лишь не смогла увернуться от стрелы Жэндэ, которая вызвала странное рычание летучей мыши, от которого аж зубы зачесались.

Только отпускать вора я не собирался и понёсся по веткам в погоню, пока нетопырь не взлетел выше деревьев. Со скоростью у меня всё было в порядке, как и с частичной нематериальностью, проблемы были только с полётом. Освоить его полноценно так и не удалось. Зато я вполне научился добавлять себе прыти потоком ветра, толкающим меня сзади, который был реализован на основе воздушного кулака, техники или заклинания, которое ветровики обычно постигают едва ли не первым, когда у них появляется возможность манипулировать Кив за пределами собственного тела. Сейчас «попутный ветер» позволял мне совершать длинные прыжки и корректировать своё движение, не касаясь ногами и руками деревьев, так что разожравшуюся до размеров земного медведя летучую мышь я быстро нагнал и приласкал молнией с руки, не дав выскользнуть выше крон, где она может оторваться от меня.

Однако эта зараза не собиралась сдаваться. Она стремительно летела, то взмахивая кожаными крыльями, то складывая их вдоль тела, чтобы проскользнуть между стволов и веток, как веретено между пальцами, а в какой-то момент изловчилась, повернув голову назад, и отправила в меня звуковой удар, когда я был в полёте. Каким-то чудом удалось среагировать вовремя, «сдув» самого себя воздушным кулаком в бок, но, судя по треску, дереву за моей спиной не поздоровилось, а зубы снова зачесались от рычания летуна. Тварь предприняла ещё одну попытку взлететь выше, но я вновь её нагнал и, поняв, что молнии на неё слабовато действуют, ударил воздушным тараном. Идея оказалась дурацкой, потому что с воздушной магией летающее создание было знакомо не понаслышке, и мои усилия пропали втуне, волшеба просто-напросто развеялась.

Поняв, что ещё немного и вор уйдёт, я пошёл на отчаянный шаг: разогнался, прыгнул и вогнал кинжал в крестец летучей мыши. С мечом между веток было нормально не развернуться. Она снова заорала и взлетела выше деревьев, но с незапланированным грузом, который второй рукой ухватился за редкую шерсть, начав шибать по зверушке молниями. И вот тут её, кажется, наконец проняло, по крайней мере, визг с рычанием приобрели гораздо более высокие ноты, а движения кожаных крыльев стали несколько дёрганными. Но тварь летела на север и уже пересекла границу наших охотничьих угодий, что было со всех сторон дерьмово.

Покрепче ухватившись за шерсть и борясь с неожиданно ставшим бить в лицо встречным ветром, я вырвал кинжал из плоти и вновь вонзил его выше, опять пропустив по оружию молнию. Летучая мышь снова зашлась в визгливом рычании, но сбросить меня не смогла, однако продолжала лететь, не собираясь снижаться. Один персонаж с крутым ирокезом утверждал, что безумие – это повторение одного и того же действия в надежде на другой результат, только вот сходу иных вариантов я не придумал, так что просто продолжил карабкаться вверх по спине зверюги. В какой-то момент я воткнул кинжал в ту часть позвоночника летучей мыши, где, видимо, уже отходили нервные волокна к крыльям, и те, наконец, скрутило. Мы начали падать. Опасаясь притворства, я сидел на спине нетопыря и проворачивал кинжал, добавляя магического электричества до тех пор, пока мы вместе не влетели в верхушки деревьев. Падение вышло для меня не шибко болезненным, ведь тело было крепким, а инерция гасилась магией, так что остановился я не ударом о землю, а ухватившись за одну из веток, как за турник, и сделав солнышко, после чего уже спокойно спрыгнул в подлесок, меняя кинжал на меч.

Твари повезло меньше. Она, похоже, к подобным приключениям была не готова, а потому лежала на земле со сломанным крылом и трясла башкой. Причин давать ей время прийти в себя я не имел, а потому подскочил и быстрым ударом рассёк шею летучей мыши сверху. Зараза оказалась крепкой, и голову удалось отрубить лишь после второго взмаха мечом, но с уже перерубленным позвоночником сопротивления она не оказала.

– М-да, вот и полетали, теперь иди искать родной аэродром, как Талалихин, – одними губами пробормотал я.

Пошумели мы, конечно, изрядно, так что хозяин территории наверняка уже мчится сюда, и лучше бы с ним не встречаться. Конечно, нетопырей ни один нормальный зверь не любит. С чего бы ворьё вообще любить? Но нефиг нарываться, людей здесь тоже мало кто привечает, так что меня могут порвать ещё до того, как я начну объяснять, что я «свой». Так себе перспектива. Однако бросать добычу было жалко. Летучая мышь, конечно, за территорию не дралась, но на травоядных Кив наела изрядно, вон как молниям сопротивлялась. И стояла значительно выше Серого в плане личной силы, только что драться падаль, к счастью, не умела. Под другое заточена была.

Прикинув все за и против, я решил рискнуть, быстро взвалил тушу на свои плечи, подхватил голову за шерсть, набрал в грудь побольше воздуха и зарычал, открыв портал на землю стаи. Однако едва я начал поднимать ногу, чтобы в него шагнуть, как сбоку раздалось утробное рычание ещё одного хищника, и марево передо мной схлопнулось. Долгая секунда прошла в тревожном ожидании, но на меня, стеснённого добычей в манёвре и с одной занятой рукой, никто не напал. Хотя мог бы, уж очень неудачная ситуация, как со спущенными штанами застали-с. Однако никто меня ещё не жрал, так что я переступил ногами, сглотнул ком в горле и повернулся к тому, кто помешал мне уйти.

Оказалось, что я залетел на Смертолесских авиалиниях к медведю, который предсказуемо был циклопических размеров, хоть и приблизился к месту нашего падения бесшумно. Играть в гляделки смысла не было, но вот с мыслеобразами стоило поспешить, что я и сделал, передав цепь событий от обнаружения сестрой капель крови оленя, до этого момента, а потом сообщил, что держу на плечах свою честную добычу, которую не собираюсь отдавать.

Топтыгин на это насмешливо рыкнул, отправив мыслеобразы в ответ. Стоим мы достаточно близко, чтоб я не успел скинуть с себя поклажу. Передвигаться я умею быстро, особо не угонишься, он это видит, но даже если я вывернусь, то смогу только сбежать налегке, и всё достанется ему. Добычу я догнал уже на его земле, так что должен её отдать и не выпендриваться, других вариантов у меня всё равно нет, и «разговаривает» он со мной из одного лишь любопытства. Прежде мишке не приходилось видеть двуногих, которые не двуногие, это вызывает его интерес, но недостаточно большой, чтоб терпеть мою наглость.

На это я оскалился с тихим рычанием и напомнил, что говорим мы о воре, которого прибить святое дело. К тому же преследования, технически говоря, не было. Я на добыче прилетел, сам границ охотничьих угодий косолапого по своему произволу не переступал, и вообще все претензии к дохлому нетопырю. Так что минимум половина зверушки моя, заодно могу рассказать, откуда такой необычный взялся.

Подумав секунду, медведь рыкнул, выбрав вершки, где находится сердце, в котором больше всего Кив, а мне, соответственно, предложил взять нижнюю часть летучей мыши с печенью. Ну и рассказ, само собой. Сделка меня устроила, о чём сообщил собеседнику, и скинул с себя добычу, опять извлекая меч из ножен. Пока рубил летучую заразу на две части, заодно передавал мыслеобразы от встречи с Лохматым до последнего года, где живу в лесу с братьями, сестрой и Жэндэ, а южнее вполне неплохо себя чувствует делянка охотников, тоже двуногих, да не совсем. Не слишком подробно, понятное дело, задерживаться-то не охота, но с основными вехами, включая несколько раз подлеченных соседей, с которыми теперь установлены неплохие отношения.

Топтыгин на это пару раз насмешливо рыкнул, слегка повеселившись, а затем отпустил меня с миром. Закинув бэт-жёпу на плечи, я наконец открыл портал и ретировался к стае, которая вместе с Жэндэ сидела на северной границе наших охотничьих угодий, общаясь с рысью. Обладатель кисточек на ушах как раз говорил, что мы улетели куда-то дальше, перескочив его территорию под визжание нетопыря. Невеста тут же подскочила ко мне, обняла, ощупывая на предмет повреждений, и спросила:

– Как ты, цел?

– Нормально всё, – улыбнулся я, заодно делясь воспоминаниями по мыслесвязи. – Удачно приземлился.

Серый согласно взрыкнул, прислав мыслеобраз, где топтыгин был заменён на огромного леопарда, который набрасывается и разрывает меня. На что я скривился со словами:

– Типун тебе на язык. И так чуть не обделался, когда у меня перед носом портал схлопнулся.

Брат на это только рассыпался смехом в мыслеобразах. У нас вообще на данный момент были странные взаимоотношения. Встав на десятую ступень, я стал сильнее, но смещать вожака не спешил. Хорошие куски добычи мне и так перепадают, никто не третирует, да ещё и в случае чего стаю не мешает покидать ответственность за неё. Но разница в уровне нашей Кив напрягала Серого, и он с трудом удерживался от того, чтобы то ли на меня ворчать, то ли вставлять какую-нибудь шпильку при каждом удобном случае.

Впрочем, я не обижался, ведь скоро он меня догонит, потому что мотивации у брата выше крыши. А сейчас настало время пира, полвора сами себя не съедят. Бросив взгляд на рысь, я почесал репу и подумал, что кошаку тоже надо бы чего-нибудь выделить. Информацией он поделился честно, видимо, общался с Хвостатым, который с нами практически в союзе. И не прочь тоже в случае чего получить медицинскую помощь.

Глава 9

Я попрыгал на месте, проверяя, как на мне сидит новая броня с поддоспешником. Ожидаемо ничего нигде не жало, не давило и не болталось, а вес был вполне приемлем даже если упустить тот факт, что в бою и при беге я смещаюсь на иной план, теряя массу вместе со всем, что на мне надето. Впрочем, с моей физической силой трудно говорить о тяжести брони вообще, если разница всего в пяток килограмм. Металлические пластины Кив-сплава были, конечно, немного непривычны, но не сказать, что заметно. Надёжно прикрыть внутренние органы было разумным решением, как и защитить запястья с кистями рук, а кроме них ноги от ступни до колена. Шлем тоже порадовал, оставив уязвимой только полосу с глазами, но благодаря конструкции забрала не мешал дышать. К тому же сама броня была ещё и небольшой маскировкой, потому что змея всё-таки имела грязно-зелёный колор, который сливался с цветами леса. Ну а на зиму у меня будет белый маскхалат.

Жэндэ примеряла обновку рядом. В её броне пластины отсутствовали, так что бригантиной это было не назвать, но шкура зверушки обладала вполне достаточной прочностью, чтобы защитить очень от многого, тем более я с ней поработал и разъяснил своей избраннице, что и как делал. Пока что повысить прочность материала у неё не получалось, но она обязательно справится, тут сомнений особых нет, с её-то упорством. И жить станет чуточку спокойнее.

– Спасибо, мастер, – кивнул я Нэкэту. – Вы, как всегда, превзошли сами себя.

– Не за что, молодой человек. Тем более, я надеюсь, вы уже не вырастите, и это моё творение не отправится пылиться в сундук, – с улыбкой ответил мне крепкий старик. Всё-таки дары Смертолесья весьма положительно сказывались на его здоровье, надеюсь, он протянет ещё долго. Ученики мастера хороши, но до учителя им ещё далеко.

– Время покажет, – хмыкнул я.

Как ни крути, изменённая физиология и некая схожесть с небесными зверьми влияли на меня – уже под два метра вырос. Хорошо хоть я больше человек, а то братья с сестрой в разы больше обычных волков, входить же в дома на четвереньках, будучи великаном, мне бы не хотелось.

– Да в любом случае придётся делать что-то новое для Жэндэ, она-то точно ещё растёт.

– Да уж, я вижу, – беззлобно проворчал старик, мазнув взглядом по груди моей невесты, которая в последнее время заметно округлилась. Пришлось подавить в себе ревность, речь всё-таки о старом мастере, которого в первую очередь волнуют параметры и размеры доспехов, а не противоположный пол. – Впрочем, новая работа – это деньги. Да и сделать что-то из таких материалов всегда интересно.

– Золотые слова, – кивнул я и повернулся к девушке: – Как тебе?

– Как всегда, великолепно, – улыбнулась она.

На этом мы распрощались со старым бронником и отправились в донжон отдыхать. Путь от земли стаи до Речнолески был неблизкий, и потому вышли мы ещё до рассвета, но вместо использования портала было решено передвигаться обычным образом. Жэндэ хорошо впитывала знания, и у нас тут был своеобразный экзамен, в ходе которого она должна была идти по границам охотничьих угодий хищников, что моя невеста проделала не только довольно успешно, но и быстро. Конечно, водники не обладают скоростью воздушников, но обычными людьми на восьмой ступени их уже давно не назвать. В общем, управились ещё при свете дня. Я перекинулся парой слов с Эфримом, узнав, что пока не надо никуда бежать, разгребая какие-то проблемы, а затем мы пошли за обновками. Спать только что легли далеко не сразу, потому что Жэндэ очень активно выражала радость от получения приятного подарка.

На следующий день начались дела, а именно нормальный отчёт от Эфрима, пока невеста бегает по подружкам. Может, даже к родителям зайдёт, но это не точно. Ещё когда Жэндэ пошла в ученицы к Старой Эне, семья от неё отгородилась, всё-таки суеверия тут разные бытовали, а всяких знахарей и знахарок не шибко любили. Потом родственнички не раз, наверно, кусали локти, но девушка уже обиделась и общение с ними возобновлять не спешила. Живут, с голоду не помирают, и хрен с ними. Не могу её за это осуждать, хотя всё-таки несколько досадно видеть эту глупую ситуацию. В своё время отец Жэндэ своей шкурой рисковал, чтоб добыть целебные травы для больной дочери, и сам чуть не сыграл в ящик, а в итоге вышло что вышло.

Эфриму же было о чём мне рассказать. Если в Речнолеске всё было весьма недурно, как я каждый раз убеждался, скидывая шкуры травоядных, заскакивая порталом. Воины тренировались, курсанты академии тоже, «обрабатывающая промышленность» активно осваивала дары Смертолесья, зарабатывая барыши, и так далее. Кроме устного отчёта был и письменный с цифрами, потому как социализм – это учёт.

– Как курсанты в целом? – поинтересовался я, видя, что ещё два дурака срезались и были отправлены домой.

– Весьма недурно прогрессируют, не шагнувших на первую ступень уже нет, – отозвался он. – К тому же мы их тут дрючим теперь, не вынимая, чтоб у них лишних мыслей не было и сил на глупости. Это тоже сказывается, как, видимо, и близость магического леса.

– Фигово, что всё ещё пытаются между собой грызться. К тому же наверняка привыкнут к нагрузкам и примутся за старое, – немного скривился я.

В армии не просто так существует присказка о том, что чем бы солдат ни занимался, лишь бы задолбался. Толпа молодых людей, на ограниченной территории, лишённых привычного быта, развлечений, женской ласки и так далее, штука неспокойная. Командиры их, конечно, пытаются загонять, но человек тварь выносливая, и куча армейских историй о всякой дичи тому наглядное подтверждение. Молодости свойственно её творить, я даром что второй раз живу, а тело влияет, время от времени тоже что-то отчебучиваю. Тут же вообще несовершеннолетние подростки, так что их надо гонять, гонять и ещё раз гонять, постоянно повышая нагрузки, чтоб не привыкли. Дедушка Ленин со своим «учиться, учиться и ещё раз учиться» одобрил бы.

– Не примутся, мы следим, чтоб еле-еле до лавок доползали. Да и ночью дежурного держим в казарме на всякий случай, – хмыкнул Эфрим.

– Надеюсь, всё так и будет продолжаться, – кивнул я. – Что с тэнами?

– Всё, в целом, нормально. Нескольких уклонившихся от похода против Мрэмо покошмарили по зиме, сам знаешь, но с тех пор успокоились. На границах тоже вроде всё без изменений. К тому же начались какие-то дипломатические сношения между столицами, и никто не хочет попасть под горячую руку его величества.

– Дай-то Небо, чтоб так и было, а наши планы остались на бумаге, – буркнул я.

– Лучше бы как раз вдарить по уродам, а не ждать, когда они к нам придут, – проворчал старый вояка. – Тем более подозреваю, что без Хэгана всё это не обошлось.

– Хэгану хватает ума понимать, что гражданская война по-прежнему возможна, – внимательно посмотрел я на него. – При таком раскладе обострение конфликтов с соседями последнее, что нужно северной марке. Но план продолжай прорабатывать, пусть лучше не пригодится, чем придётся воевать без него.

– Прорабатываю, а Рэвис держит нос по ветру, вынюхивая замыслы врагов, – спокойно кивнул он. – Если начнётся какое-то движение, мы об этом узнаем.

Эфрим вроде бы не лгал, и это было хорошо. Новых войн я не хотел, потому что у меня были дела поинтереснее и поважнее. Даже если принять во внимание тот факт, что я уже на десятой ступени и смогу пройти через войско троек-пятёрок, как нож сквозь масло. У соседей же как раз на этих ступенях бойцы и стоят. Дикий север – тут у всех захолустье, на возню на нём из всех столиц смотрят сквозь пальцы. Пожалуй, кроме нашей, там-то уже все заинтересованные лица в курсе, какие тут дела крутятся.

– Хорошо, – итоге кивнул я бывшему полусотнику. – Как там сам Рэвис и Хэган, скоро прибудут?

– Если ничего не поменялось, то должны послезавтра, – ответил мне собеседник.

– Хорошо. По покушению на наместника-то что-нибудь удалось узнать?

– Пока нет, – развёл Эфрим руками. – Возможно, эти двое сами расскажут что-то такое, чего не доверили бумаге.

– Поглядим, – кивнул я.

Говорили мы в тот день с «министром обороны» о многом. Узнавая новости по верхам, так или иначе много важного упустишь. Сейчас уже была середина лета, а последний раз обстоятельно общались полтора месяца назад. К тому же письменные отчёты следовало внимательно просмотреть. Меня с них, конечно, воротит, но на всех будет положительно сказываться, что я в них вникаю, а не раздолбайничаю.

Следующий же день был посвящён академии. Ну или школе, что логичнее, всё-таки это не высшее учебное заведение за неимением низших. Хотя чёрт его знает, как крутить эту терминологию, ведь если нет более крутых образовательных учреждений, то имеющиеся автоматически считаются высшими? Ну да так или иначе, а я погрузился в быт курсантов, побегав по их урокам в качестве наблюдателя. Гоняли их и правда до состояния полного нестояния, деля на группы по силам, между которыми теперь проходили переходы. Сейчас же и вовсе шла подготовка к экзаменам, а последний месяц лета был отведён на каникулы, чтоб ребята повидались с семьями и немного расслабились.

Что могу сказать, послушав тэнов, наша школа вроде бы лучше млиофогорской. Там их учили не шибко усердно, хотя преподаватели были более квалифицированы, чем бывшие ополченцы. Однако нагрузок было меньше, свободное время специально давалось, чтобы были поводы выбивать дурь из башки за провинности, а заодно возможность для учеников поцапаться между собой, затаив обиды. Бывшему хранителю знаний сплочённая и сильная северная марка была без надобности.

Мне же она полезна именно такой. А потому вместо выбивания дури в учащихся вколачивают дисциплину и не оставляют времени на склоки. Да и подозреваю, что и отпрыски благородных домов, и простолюдины уже больше ненавидят наставников, чем друг друга, уж больно бешенные тут нагрузки, которые злые дяди заставляют яростно превозмогать. Ну да это ничего, вскоре выяснится, что они прогрессируют куда быстрее родителей в своё время, а к старшим курсам отношение будет получше, если те не будут пытаться филонить. Ненависть уйдёт. Авось и между собой выпускники опять чудить не будут или хотя бы будут не сильно. По крайней мере, надеюсь на это.

На следующий же день наконец прибыли благородные господа со свитами, которых я по традиции встречал в окружении Эфрима и брата Вэя, тут всё-таки так принято: правитель, военачальник и монах, практически сакральная тройка. Хэган и Рэвис вошли без свит в знак доверия. Чужой дом дело такое, бывало, что гостей всякие несознательные личности захватывали, потому обычно предводители предпочитали не оставаться без своих воинов.

– Приветствую, господа, рад вас видеть, – первым заговорил я.

– И мы рады приветствовать вас, Дарт Ромул, – отозвался наместник, как старший по положению среди прибывших.

– Давайте без формальностей и присаживайтесь уже, зря что ли стол накрывали, – улыбнулся я на это, благо все привыкли, что этикет я часто верчу на одном месте, соблюдая лишь по минимуму, чтоб не оскорблять людей.

– Так даже проще – ухмыльнулся Лэнома и продемонстрировал свою независимость, ответив вперёд формального главы северной марки.

– Другой разговор, – хмыкнул я. – Как добрались, надеюсь, без приключений?

– На удивление, всё хорошо, хотя в свете последних событий я ожидал какой-нибудь гадости, – отозвался Хэган.

– Что там с покушением-то на тебя было? – спросил я. – Так ведь ничего толком и не написал.

– Мутная история, – покачал он головой. – Вроде за бумагами лезли, но отравленную иглу для меня оставили. Причём до сих пор неизвестно, кто за этим стоит. Для основных трёх игроков я вроде слишком мелкая сошка, для внутрисемейной интриги как-то очень круто, но сейчас напрягается вся королевская фамилия. Мы очень не любим, когда на одного из нас кто-то поднимает руку.

– Надеюсь, общие усилия принесут плоды, – кивнул я, подняв кубок. – Но в любом случае рад, что ты жив и здоров.

– А уж я-то как счастлив, – ответил он, тоже салютовав мне.

– Не думал о личиночниках?

– О них размышлял в первую очередь, – кивнул Хэган. – Но они, пожалуй, самый неприятный противник. Демон его знает, в какой дыре сидят. Если не знаешь, куда бить, от силы никакого толку.

– Согласен. Может, их в засаду какую заманить? С живцом?

– Сомнительно, – хмыкнул наместник. – Если б они были такими неосторожными, то их бы давно перебили. Однако варианты прорабатываются, да и дед мне ещё людей прислал. Здесь они не рискнут что-то предпринимать, потому что магов вокруг толпа, однако в Млиофогоре ждём гостей до сих пор. Кстати об охране, ты не возражаешь, если я оставлю тут связного?

– Смотря какого, – хмыкнул я, понимая, что сейчас нам будут продавать шпиона. Они в Речнолеске наверняка, конечно, и так есть. Она разрослась, и в неё переехало слишком много народа, чтоб их фильтровать, но тут, видимо, будет кто-то, кто окажется официально вхож к Эфриму в донжон, как дипломатический представитель рода Тэцэра.

– Ты должен помнить Сэа. Та маг воды из охраны сестры, – ответил Хэган.

– Пусть будет, только невесте моей её не показывай, а то прибьёт ещё ненароком, – немного схохмил я. Отмазаться всё равно нормально не получится, и лучше показать, что скрывать нам нечего. Но близко к себе я девушку лучше подпускать не буду, кося под влюблённого в невесту чурбана. Так всем будет лучше. Тем более Жэндэ теперь на той ступени, что может и правда кого-нибудь вроде Сэа случайно прихлопнуть, скажем, на тренировочном спарринге. Будет стрёмно и неловко.

– Её или тебя? – поддержал шутку наместник.

– Обоих, – хмыкнул я.

– Не преувеличивай, – рассмеялся он, поднимая кубок. – У меня тоже жёны ревнивые, но я пока живой.

– Хоть одна на восьмой ступени стоит? – вставил свои пять копеек Эфрим.

Хэган закономерно удивился такому заходу, но просто мотнул головой, а Рэвис рассмеялся и произнёс:

– Знаешь, порой я опасаюсь, что пока мы будем все в делах в Млиофогоре, вы тут успеете взять и взойти на Небеса, оставив пустой город.

– Если так выйдет, то мы обязательно оставим для вас записку на столе с извинениями, что не попрощались, – усмехнулся я. – Ладно, посидели и будет. Ваши товарищи там скоро нервничать начнут, пойдём в зал.

Возражений не нашлось, и мы отправились пировать, опять же соблюдая традиции. В средневековье нельзя просто так встретить союзников, деловых партнёров или даже врагов, прибывших к тебе с официальным визитом, обязательно нужна пьянка-гулянка-обжираловка. Иначе ты либо скупердяй, либо нищеброд, либо хочешь оскорбить прибывших пренебрежением.

В общем, началось важное мероприятие, частью которого было посвящение четырёх человек в Дарты. В определённый момент я поднялся с кубком в руке и произнёс:

– Сегодня счастливый день. Я рад прибытию дорогих гостей и боевых товарищей. – Несколько кивков в сторону Хэгана, его охраны, включая приснопамятную девушку, Рэвиса и тэнов, прибывших с ним – Но вдвойне мне радостно оттого, что они прибыли в том числе и засвидетельствовать, что три наших брата и одна сестра прошли достаточно далеко по лесной тропе, чтобы зваться Владеющими Силой. А сейчас прошу всех выйти под Небо из-под крыши для церемонии.

Народ сильно выпить ещё не успел, мы буквально несколько раз подняли тосты в честь прибывших, в честь хозяев и в честь короля, соблюдая всё те же традиции и церемониал. Так что народ потянулся на свежий воздух, не шатаясь и без возмущений. Я встал во дворе цитадели плечом к плечу с Эфримом, точнее, в данном случае с Дартом Эфримом, напротив нас застыли Жэндэ и Кэрп, а за ними ещё два человека, не только проведшие сезон борьбы в лесу, но и освоившие мыслеречь.

– Жэндэ, обратись к лесу, что стал тебе домом, – произнёс я, смотря невесте в глаза, а затем добавил после небольшой паузы, так как она и так стояла лицом к Смертолесью, к которому я, соответственно, был спиной: – И преклони колени перед Небом, которое однажды станет домом всем нам.

Мою речь с разницей лишь в именах повторил бывший ополченец для своего старинного боевого товарища, который также встал на колени в том единственном случае, когда брату-охотнику полагается это делать. После этого мы с Эфримом заняли ту же позу и достали мечи, которыми в едином движении порезали и свои ладони, и ладони тех, кому давали странные титулы, выросшие из моей шутки.

– Мы с тобой одной крови, Дарт Жэндэ. Ты и я, – донеслось от меня.

Невеста, как и положено, повторила мои слова:

– Мы с тобой одной крови, Дарт Ромул. Ты и я.

После этого я встал на ноги, как и моя подруга, обратившаяся к человеку за своей спиной после поворота на сто восемьдесят градусов:

– Бэстэ, обратись к лесу, что стал тебе домом. И преклони колени перед Небом, которое однажды станет домом всем нам.

Воздушник, который был ещё в первой партии тех, кто занял освободившуюся землю стаи Вольфа, выполнил команду без нареканий. А моя невеста продолжила ритуал вместе с Кэрпом, посвящавшим своего подопечного, относительно молодого мага земли, который этой весной подновлял в лесу фортификации перед во всех смыслах жарким сезоном, находясь на позиции Грэнта в отряде охотников. Обставив всё так, я хотел показать некое равенство между верхушкой братства и отсутствие разницы во времени посвящения. Было оно десять лет назад, год или лишь минуту, но Дарт есть Дарт, и никаких гвоздей. Тем более у нас тут ещё и достаточно свидетелей, даже особа королевской крови присутствует, которая в столицу доложит и подкинет некоторым пищи для размышления о наших внутренних порядках.

Глава 10

Утро опять выдалось солнечное, и, несмотря на вчерашнюю пьянку, я был бодр и весел, как и мои спутники, шагавшие вслед за мной через лес до места на берегу реки, где я решил открывать портал. Можно было бы сделать это и в стенах городка, но всё-таки не хотелось начинать важный разговор сходу, пусть лучше народ пообщается, проветрится и окончательно проснётся. А поговорить было надо, всё-таки некоторые тайны следует раскрывать вовремя, тем более подразумевается, что Дарты имеют всю полноту информации в братстве. Выше-то у нас звания нет.

– Все готовы? – поинтересовался я, оглянувшись.

– Давно, – с улыбкой ответил Эфрим.

Я кивнул и зарычал, разрывая пространство, а затем колонна людей положила руки на плечи впередистоящих, и мы двинулись на землю стаи. Лохматый с Люпиной в своё время провели нас без таких ухищрений, но по мне так лучше перебздеть, чем недобздеть. Эта магия мной пока освоена неидеально, остальные не владеют ей вовсе, и лес его знает, как потом искать потерявшихся в изнанке материального мира. Куда ж угодно могут вывалиться, причём, насколько простирается это «куда угодно», я до сих пор не очень представляю. Верхние слои атмосферы планеты? На километровую глубину в земную кору? На план природы, по краю которого мы ходим? В один из бесконечного множества иных миров? И хорошо если в место вроде Земли, а не, скажем, в какое-нибудь Инферно с демонами или на пути наступления берсеркеров Кхорна на оборонительные порядки имперской гвардии…

Хотя последнее вопрос спорный, если брать описание из мира Молота Войны, то ступени так с четвёртой маг Лестницы тела уже уверенно должен разматывать космодесантника. Если, конечно, не брать во внимание сверхтехнологичную броню и столетия, а порой тысячелетия боевого опыта у последнего. В общем, ну нафиг, лучше бы в любом случае доходить до пункта назначения. Не говоря уже о том, что друзья и вообще толковые люди на деревьях не растут и на дороге не валяются, потеря любого почти невосполнима, того же Арэмса мне до сих пор не хватает.

Выйдя из марева в развалинах на земле стаи и убедившись, что волки почуяли меня и идут сюда, я присел на торчащий из земли булыжник и сказал:

– Теперрь можно и пообщаться.

– Можно было бы и там, – хмыкнул Эфрим, присаживающийся напротив меня. – К чему такая секретность?

– Не только в ней дело. Хотя вести некоторые рразговоры, когда у нас гости из королевского дома, по определению собаку съевшие на интригах, не самая умная идея, – грустно улыбнулся я, внутренне досадуя, что из-за волнения буква «Р» снова начала становиться рычащей. – Во-первых, я решил, что будет неплохо, если вы посетите мой дом здесь, увидите, как я живу, чтобы понимать, что вас, вероятно, ждёт в будущем. А во-вторых, вам стоит это прочитать. Здесь древний свиток, доставшийся нам от наших предшественников, а также мой перевод. Оригинал, впрочем, надёжнее, а то я тот ещё литератор.

В руки бывшего полусотника перекочевал бронзовый тубус с бумагой, я же начал ждать. Чтиво о истории нашествия демонических зверей было не так чтобы коротким, что меня на самом деле радовало. Это позволяло оттянуть неловкий момент, когда я скажу, что мы и есть высшие иерархи «Братства Охотников Смертолесья», а над нами никого нет и никогда не было. И к чему это приведёт, не совсем ясно. С одной стороны, мужики у нас не истовые католики, а я не Папа Римский, что однажды вышел на балкон в Ватикане, чтоб объявить им «Тут такое дело, бога нет. Расходимся». А с другой, всё-таки все верили в нечто загадочное и сакральное, что существует в глубине магического леса. И что никто кроме меня не видел.

Пока народ вдумчиво читал иероглифы, посматривая на оба свитка и обмениваясь короткими комментариями, я наблюдал за ними. Эфрим, старый воин и человек, что сделал себя сам. Сначала пошёл в ополчение, затем поднялся до максимально высокой должности, которую может занимать простолюдин, а после двинул на дикую окраину, чтобы попытаться добыть себе деньги на старость охотой на небесных зверей. Наша встреча изменила его жизнь в лучшую сторону, и теперь он стоит выше многих дворян по личной силе, да и по положению тоже, ведь фактически командовал ими на войне. Но определённо хочет ещё большего. Кэрп, старый сослуживец нашего полусотника, десятник ополчения, маг воды, целитель. Хотел лучшей жизни от службы, но получил незаживающую рану на сердце, которую лишь немного подлечила смерть его кровника от моей руки. Но он и сейчас довольно нелюдим, и один бог знает, что у него на уме. Бастэ, маг воздуха, этот несколько моложе первых двух, но тоже бывший ополченец и тоже в своё время пришёл на зов бывших сослуживцев. Талантлив, в меру амбициозен, честен с собой и людьми, насколько я, конечно, могу судить. Однако как далеко могут простираться его амбиции, захочет ли он вообще сидеть на границе леса остаток жизни, чтобы хранить баланс между людьми и волшебными тварями? Хэдэо, черноволосый и высокий маг земли, тоже из служивых и тоже пришёл по всё тем же причинам. Как и Бастэ, ещё не успел поседеть, но, в отличие от шебутного ветровика, всегда спокоен и обстоятелен, впрочем эти качества свойственны практически всем, кто идёт Лестницей Тверди. Такие маги склонны действовать планомерно, но какие его планы нарушит новая информация? Лучше бы Дартом стал Грэнт, его я знал дольше и потому понимал больше. Но Бастэ и Хэдэо всех обскакали, наверно, это вопрос таланта и везения. А в итоге выходит так, что безоговорочно доверять можно только Жэндэ, ведь даже Эфрим в последний год не радует.

Читал народ добрых четыре часа, мы даже успели перекусить, отвлёкшись от всего, хотя во время еды мне и задали несколько вопросов. Вторжение магического зверья случилось тысячелетие назад, однако оно активно влияло на мир и сейчас. На континенте хватает мест, непригодных для жизни людей, с морями и побережьями тоже не всё ладно. Не говоря о том, что лично мы стали весьма состоятельными людьми как раз потому, что торговали дарами Смертолесья. И не упоминая о том, что оно – фундамент нашей личной силы, от которой в этом мире зависит если не всё, то очень многое.

– То есть если обобщить, то какие-то умники решили залезть в медвежью берлогу и потыкать косолапого палкой. И результат был немного предсказуем, – резюмировал в итоге бывший полусотник.

– В целом, да, – кивнул я. – Хотя масштабы, конечно, оказались побольше. К тому же в итоге наши предки, как ни странно, получили то, что хотели. Даже ни в какую «беррлогу» лазать не надо – магические леса теперь есть и в нашем мире. Мы собираем здесь растения и охотимся, а небесные звери отправляют сюда свой молодняк, чтоб подрос. – Я потрепал по холке Лизя, сидящего рядом. Братья с сестрой как пришли вскоре после нашего прибытия, так и остались, заодно получив свою порцию человеческой еды. К счастью, их присутствие никого не пугало, все уже успели наобщаться со стаей Вольфа, да и с Лизем знакомы давно.

– А где тут про наше братство что-нибудь? – поднял ожидаемый вопрос Бастэ. – Оно же тогда уже существовало. Тебе стоило выйти из леса, и монахи почти сразу прибежали про него интересоваться.

– К этому я как раз подхожу, – хмыкнул я. – Упоминания о наших предшественниках весьма отрывисты, как в библиотеке Небесного Водопада, так и в том, что мне удалось найти здесь. Похоже, вокруг мест, где «почитающие» чаще всего ходили за кромку, уже тогда менялась природа, а охотники добывали добычу именно там, заодно выбивая зверьё, которое могло представлять опасность для обычных крестьян. Но, видимо, они стояли сильно ниже настоящих магов в то время.

– Видимо? Разве твои родители не рассказывали тебе вашу же историю? – недоумённо спросил уже Хэдэо.

– Тут мы как раз и подходим к самому важному. Вы всё-таки тоже теперь Дарты, а потому должны знать некоторые вещи, о которых прежде мало кому сообщалось, – кивнул я на Жэндэ. – Мои настоящие родители были убиты, когда я был совсем мелким, Эфрим с Кэрпом в курсе, как там дело было. И меня и правда подобрали живущие в Смертолесье, воспитали вместе со своими кровными детьми. Вот этими. Лохматый и Люпина были небесными волками, как и мои молочные братья с сестрой. Как вы уже догадались, они ничего не знали о каких-то там делах двуногих тысячелетней давности.

– Об этом стоило догадаться раньше. Нормального человека Лохматым не назовут, – после нескольких секунд молчания выдал Эфрим, а затем, ещё немного подумав, добавил: – И выходит, что старше нас в братстве никого нет.

– Хотя мысль о том, что такие есть, не раз спасала нас раньше, – проговорил до этого молчавший Кэрп.

– С этим не поспоришь, иначе ещё наместник Шэлтэ нашёл бы способ взять нас в оборот, – хмыкнул бывший полусотник, а потом махнул рукой. – Ладно, с этим понятно. Но что дальше?

– Для того, чтобы обсудить будущее, и звал, – пожал я плечами, внутренне радуясь, что, кажется, народ воспринял новости более или менее спокойно и их больше радует, что отсутствие «крыши» из серьёзных дядей для нас мало на что влияет, потому что мы уже достаточно сильны сами по себе. – Для начала стоит решить, как не допустить повторения вторжения демонического зверья.

– А с чего бы ему повторяться? – спросил Бастэ. – Я о том, что некоторые князья, бывало, войсками в магические леса ходили. Армий этих, конечно, потом никто не видел, а соседние земли разорялись, запретные места немного росли, но это уже не такая беда, как тысячу лет назад.

– Ну для начала, в какой-то момент это может и измениться. Всё -таки тут живёт именно молодняк, а забота о детях порой толкает на очень многое, – ответил я. – А вторая причина в нас. Нам открылся способ жить в Смертолесье постоянно и постоянно же охотиться. И если мы, надеюсь, будем разумны, не нарушая законы леса и убивая не травоядных лишь весной, то у меня нет уверенности, что те, кто придут после, будут поступать так же. Человеку ведь свойственно расти и учиться, и наши потомки, скорее всего, будут сильнее и умелее нас. А ещё людям свойственна жадность, которая и привела к катастрофе в прошлый раз.

– Вечный запрет на целенаправленную охоту на хищников, – потёр Эфрим подбородок, а потом кивнул на свитки. – Тем более, у нас есть реликвии древности, которые его объясняют. Собственно, единственная древняя реликвия, которая у нас есть.

– Вообще, ещё есть свитки о волшебстве, но магия мира с тех пор изменилась. Впрочем, о том, как подогнать те знания под сегодняшние реалии, поговорим после. Ну а сейчас стоит составить свод правил братства, и не только о запрете охотиться самим. Иронично, с тех пор как в Речнолеску начали поступать свитки по использованию Кив от Эсуфа, я старался сделать так, чтобы они были доступны всем. Но теперь любая информация об охоте и выживании в лесу должна стать секретной для всех кроме нас.

– Или уже сынки тэнов полезут в лес на охоту, когда мы их обучим. А если вколотим ум в головы, то могут полезть их дети, – проворчал Хэдэо. – Вот знал, что, как ни свяжись с благородными, в итоге получится огромная куча дерьма.

– М-да, хотя академию сворачивать не хочется, – покачал Эфрим головой. – Столько перспектив всё-таки.

– Не уверен, что стоит, – кивнул я. – Нам ведь в любом случае нужно набирать людей, и это рабочий способ. Просто для тех, кто пожелает учиться этим вещам, уже не будет дороги из братства с его законами. А что до остальных, так пусть тэны раскошеливаются на изучения их отпрысками того, что мы добыли у того же Мрэмо. К тому же, насколько я могу судить, мы в любом случае учим лучше, чем это принято в Млиофогоре, потому что хуже вообще делать сложно. Опять же талантливых ребят неблагородного звания натаскаем, чтоб им не приходилось пробиваться по жизни, как вам.

– Натаскаем. Хотя со своими детьми придётся быть осторожными. Им захочется дать максимум, но тогда им придётся остаться в братстве навсегда. Демон побери, понимаю, почему монахи не женятся, – скривился бывший полусотник.

– У всего всегда есть свои причины, – согласился я, думая о своих будущих детях. Это мне жизнь в лесу по нраву, а чего захотят они, имея силу и знания? Всегда может найтись тот, кто пожелает получить власть, которая и не снилась его отцу без Фростморна и регистрации. Особенно если годам к двадцати доберётся до хотя бы восьмой ступени и будет знать, что рэтэны с той же силой живут во дворцах и купаются в роскоши. Что ж не пойти с таким раскладом на юг, людей посмотреть и себя показать?

– И что у нас выходит? Мы будем менять уклад в академии, хранить тайны от лишних людей, установим запреты и продолжим врать даже своим, что где-то в лесу живут могучие и мудрые члены Братства? – в итоге проворчал Хэдэо.

– Примерно так, – кивнул я. – А ещё стоять между людьми и Смертолесьем, чтобы больше никто не влез «в берлогу с палкой», потому что точно знаем, к чему это привело в прошлый раз.

– Значит, нейтралитет, как у Небесного Водопада, всё-таки станет реальностью, – сказал на это Эфрим.

– Боюсь, что так. Но оно и к лучшему, тем более нам и так есть чем заняться, – проговорил я, подумывая немного поиграть на амбициях далеко не простых людей. Простые из низшего сословия в средневековье высоко не поднимаются. – Тебе вон у Грэнта скоро перенимать пост хранителя знаний, потому что он на весну рвётся в лес. Кэрпу продолжать налаживать медицинскую службу, потому что это не то, что стоит отдавать на откуп чужим людям. А монахи, при всём моём к ним уважении, нам не свои. Бастэ и Хэдэо учить молодёжь, особенно из простолюдинов.

– С меня вообще не очень учитель, – мотнул головой маг воздуха. – Да и сидеть на одном месте не слишком хочется.

– Таланты в простонародье тоже должен кто-то искать, – спокойно пожал я плечами. – Мы может и не будем лезть в большие дела, едва разберёмся с насущными проблемами, из-за которых приехал Хэган. Но самим фактом своего существования и силы будем влиять на всю северную марку, куда там монашескому ордену. К тому же, заложим основы чего-то большего, чем мы сами. А имена Дарта Эфрима Хранителя, Дарта Кэрпа Исцеляющего, Дарта Бастэ Избирающего и Дарта Хэдэо Мудрого запомнят навсегда. Или какие-то другие, уж чем в истории и для учеников отметитесь. И для тех, что со знаниями о Смертолесье останутся здесь, и для тех, кто, изучив просто магию, уйдёт на юг.

– Сам-то как собираешься запомниться? – спросил бывший полусотник. Чувствовалось, что ситуацией он не совсем доволен, но, учитывая, как глубоко он лез в политику, я опасался куда худшей реакции.

– Мне, честно говоря, всё равно. Куда больше волнуюсь о нашем успехе, так что даже если забудут, то и демон с ним, лишь бы всё хорошо было.

Народ мою сентенцию оценил, и мы как-то потихоньку перешли к частностям. В общих чертах все были согласны с доводами разума, но то в общих, а вот детали, как всегда, всё портили. Где пролегает грань между знаниями, которые ещё обычная магия, и теми, которые уже могут помочь преуспеть в охоте на хищников Смертолесья? Мы ведь, а особенно те, у кого амбиций больше, чем у других, уже видели едва ли не самый серьёзный орден Тибцэна, который полностью будет перекрывать границу на севере. Причём в нашем воображении это не должно было быть чем-то вроде захудалого Ночного Дозора из Гомотрона, который в основном комплектовался всякой швалью и жил чуть ли не впроголодь, завися от милости аристократов с юга. То есть школа магии у нас должна быть крепкой, может, не с тем уровнем образования, который даётся в семьях удельных князей, библиотеку одного из которых мы прибрали к рукам, но уж не шибко хуже, чем у рэтэнов. С таким раскладом мы северную марку неофициально будем держать в своей орбите, потому что все тэны в ней будут нашими учениками поколение за поколением. А может и не только северяне Тибцэна.

Перспектива врать младшим братьям о том, что есть кто-то выше, мало кого радовала, но тут, к счастью, было попроще, всё-таки некоторые проблемы со временем решаются сами собой. Однажды все привыкнут, что самые старые и мудрые – это мы и есть, а что ордена тысячу лет не существовало, так уж для будущих поколений можно состряпать легенду, что он практически вымер, но мы его возродили. Впрочем, эта информация всё равно будет секретной для непосвящённых, всё как местные любят. Хотя, конечно, выходило неприятно. Я ругал благородные рода за их любовь к тому, чтобы держать всё в тайне, но прошло всего несколько лет, и этот мир заставил меня поступать по их примеру.

Было ещё много нюансов и тем для обсуждения. Так что просидели в лесу на территории стаи три дня, прежде чем, наконец, решили, что основное мы обговорили и с этим уже можно работать. Так что настало время вновь открывать портал и топать в Речнолеску, а затем изображать, что новые Дарты сходили в паломничество и преисполнились Небесной Мудрости Леса. Всё произносить с большой буквы и с одухотворённым выражением морды лица. Это как раз было полезно перед тем, как начинать изменения. А они теперь будут.

Я же вечером, прежде чем лечь отдохнуть, сидел у окна-бойницы нашей с Жэндэ комнаты донжона и задумчиво смотрел на закат. Девушка подошла ко мне и обняла сзади за шею руками со словами:

– О чём размышляешь?

– О том, почему они все так легко согласились и нет ли здесь подвоха, – отозвался я. – Да и ты почти всё время молчала, интересуясь только делами целителей.

– Я интересуюсь тем, к чему у меня лежит душа, к тому же мне нравится, как звучит «Дарт Жэндэ Исцеляющая». А ты порой не видишь элементарного. Дикарь, – хмыкнула она.

– О чём ты?

– Ромул, ты уже взошёл на десятую ступень. И всякий маг знает, что каждый шаг по Лестнице – это просветление. Естественно, все тебя внимательно слушают и верят, когда ты говоришь, что вторжение демонических зверей может повториться. И, разумеется, они сделают то, что ты скажешь, чтобы этого избежать. По-другому и быть не может.

– Наверно, ты права. Просто я как-то привык, что звери не лгут, а вот люди могут, – хмыкнул я, разворачиваясь в её объятьях и сам обнимая девушку за талию.

– Могут, но в наших я вполне уверена. К тому же, большей частью того, что они имеют, они владеют благодаря тебе. Да и орден, который займёт всю границу со Смертолесьем, – это очень серьёзно, пусть по территории не удельное княжество, но по силам это уже близко к нему.

– Плюс знания Мрэмо и северная марка, которая как раз на княжество и потянет вместе с незаселённой землёй у магического леса, – проговорил я. – Гораздо больше, чем я когда-либо хотел.

– Зато этого хотят остальные, – пожала она плечами.

– И ты?

– И я. Когда за тобой стоит не только личная сила, но и что-то такое, спать как-то спокойнее, да и жить слаще. К тому же, это возможность сделать жизни обычных людей лучше и справедливее.

Я на это грустно улыбнулся. Кажется, Петрарка говорил, что добиваться власти ради спокойствия и безопасности всё равно что лезть в жерло вулкана, чтобы укрыться от бури. Впрочем, девочке, выросшей в деревеньке охотников на границе известного мира, неоткуда знать о цитатах землян, а лично ей рост положения в обществе пока давал лишь хорошее. Но, по крайней мере, она не гламурная лядь при богатом папике, а желает употребить полученное на то, чтобы помогать другим по мере сил. Лечить людей и облегчить участь простолюдинов, которых эксплуатируют аристократы, – это достойные желания. Пожалуй, куда более достойные, чем забиться в Смертолесье и сидеть там, вообще ни во что не вмешиваясь.

Глава 11

К моей большой радости, старшие члены нашего клуба любителей экстремальной охоты нормально восприняли новости и включились в работу, не начав какую-нибудь бучу. Программу обучения в нашей школе пересмотрели, но тоже без потрясений и смущения юных умов, а также их родителей. Все ожидали, что детишки поживут в лесу на севере, так они и поживут. Просто несколько южнее, чем начинаются владения самых молодых и слабых небесных хищников. Однако какой-никакой благотворный для развития магический фон там есть, а также уже встречаются некоторые магические растения, что могут помочь побыстрее подняться по Лестнице, особенно если отдать их алхимикам.

Конечно, зелья из них будут чрезвычайно сложными, как и все зелья, которые способствуют культивации. Но зато ингредиенты на практике ребятишки соберут своими руками, а после неё будут озадачены простейшими алхимическими манипуляциями вроде нарезки трав и кореньев или перетирания чего-нибудь в ступке до состояния однородной кашицы. Алхимия считается у дворян низким искусством, как и работа с Кив-сплавами или деревом из магических лесов, которое идёт на те же луки и древки копий в мастерской Бэрда Лукаря. Но, на мой взгляд, это глупо. Маг, даже если он дворянин, должен уметь не только уконтропупить ближнего своего, его навыки и знания должны быть куда шире. А ещё будет неплохо, если будущие северные тэны окажутся сведущими и в мирных профессиях, умея не только убивать. Не считая себя каким-то великим государственным деятелем, я всё-таки надеялся дать людям возможность добиться какого-никакого процветания в будущем. По крайней мере, тем, до которых могу свободно дотянуться.

Ну а кроме них, я желал позаботиться о небесных зверях. Природа, в которой они живут, не мир розовых пони, где лошадки кушают радугу и какают бабочками, а жестокое место. Они сами столь же жестокая её часть, и нашей стае не раз и не два приходилось вкушать плоть конкурентов весной после напряжённых схваток, не говоря о травоядных, отправляющихся в наши желудки постоянно. Это норма, это закон и это Путь леса. Собственно, я собирался озадачиться тем, чтобы всё продолжало оставаться в рамках правил. Люди могут убивать в том числе и молодняк, но будучи частью «экосистемы», то есть сражаясь за охотничьи угодья. Как не трудно догадаться, это один из первых постулатов, которые должно будет соблюдать братство, чтобы человечество в этом мире не допрыгалось до нового вторжения демонических зверей. Это будет вбиваться в головы тех, кто пойдёт на практику севернее. А общей задачей братства, как ни иронично, будет необходимость работать лесниками на границе магического леса, то есть отлавливать «браконьеров» и в случае необходимости убивать проигравших в гонке естественного отбора хищников, что порой уходят на юг и начинают жрать людей. Или же договариваться с ними, что для способных к мыслеречи тоже не является чем-то невозможным. Хотя это пока довольно отдалённые планы, и в них нет уверенности, а потому думать о чём-то вроде фамильяров рановато.

Ещё одной ступенькой к успеху своих задумок я видел наследника. Не факт, что его удастся протащить вверх по Лестнице, но шансы на это есть. А если всё получится, то можно будет стрясти с будущего короля юридически закреплённый статус «Братства Охотников». Сейчас-то мы вполне сможем подрасти количественно и качественно, а затем целиком перекрыть северную границу. Но если подумать наперёд, то нетрудно догадаться, к чему приведёт наша деятельность. Очень у многих возникнут вопросы, почему это магический лес стал монополией нашего ордена? Всё-таки шкуры небесных зверей продолжат поставляться нами на рынок вместе с магической древесиной, растениями и алхимическими препаратами, не говоря о готовых изделиях и зельях с эликсирами. В общем, от куска этого жирного пирога захотят откусить, но одно дело лезть на организацию, что заняла своё место по собственному произволу, и совсем другое, если попутно надо идти против королевской воли. Это, конечно, не решало проблемы контроля границ других магических лесов Тибцэна, молчу уж об остальных государствах, но с чего-то надо начинать. Главное, с наследником не облажаться.

К слову, сам он, со слов Хэгана, был в принципе неплохим малым, насколько это применимо к человеку, выросшему при дворе, полном интриг. Правда, неудачи в попытках новых шагов по Лестнице его несколько озлобили, ну да оно и немудрено. Тут любой бы был не слишком доволен жизнью, если у него есть хоть какие-то мозги. Перспектива унаследовать власть потихоньку тает, те, кто раньше поддерживал, потихоньку переходят в другие политические группировки, хотя пока что вынуждены фальшиво улыбаться, ведь король ещё жив, и будущее становится всё туманнее и мрачнее, грозя кончиться в каком-нибудь каземате… М-да, чем больше об этом думаю, тем яснее понимаю, что гораздо лучше быть свободным жителем леса и не вариться в подобном дерьмеце. Однако и мне с ним соприкоснуться придётся, иначе задумки, связанные с братством, не выстрелят. Причём скоро придётся. Время встречи с Зэдалом всё ближе.

Хэган передал мне план людей короля, которые, условно говоря, выполняли роль руководителей компетентных служб, и заключался он в следующем. Наследник поехал с паломничеством по святым местам и монастырям, чтобы набраться мудрости, обрести просветление и, наконец, шагнуть на девятую ступень. Идея была хороша, и всем нам было на руку, что при дворе никто особо не верил в успех данного предприятия. В конце концов, все доступные способы уже были исчерпаны, и сейчас, по мнению придворных, помочь Зэдалу могло разве что чудо, которое он и искал от отчаяния, заодно подстилая себе соломки, чтоб мягче было падать в момент смерти его величества. Обреется в монахи и будет жить жизнью частного лица, убивать такого никто не будет, не желая ссориться со всем духовенством разом.

Я должен был перехватить наследника у самого монастыря Небесного Водопада. Обитель коллег брата Вэя расположена на возвышенности, рядом с природным объектом, который и дал ей название. Недалеко находится городок, где должна остановиться свита и большая часть охраны, расстояние до врат храма невелико, сопровождать августейшую особу будут только самые проверенные люди, чья лояльность не вызывает сомнений. Один из них, кстати, тоже бастард с соответствующими Яванидам чертами лица и Лестницей, поменяется с наследником шмотками и продолжит путь, чтобы и правда постигать в монастыре мудрость монахов. Зэдал же тихонько отправится со мной в Смертолесье.

Так что сейчас я пробрался в лес у дороги к храму, уселся в густых кустах и тихонько ждал делегацию, заодно обдумывая события последних месяцев, изменения в братстве и планы на будущее, так как не считал правильным составлять какой-либо учебный план, ни разу в жизни не видев ученика. Рядом со мной лежал и скучал Лизь, как доказательство того, что я это я, а не какой-то мутный хрен с бугра, который уведёт наследника в неизвестном направлении. Секретность, конечно, у грядущего мероприятия максимальная, но чем чёрт не шутит, пока бог спит, информация всегда может утечь на сторону.

Над горными отрогами тем временем поднималось солнце, начинали петь свои песни утренние птахи, а я в какой-то момент почуял странный запах, принесённый мне ветерком. Пахло двумя мужчинами, причём магами, и я бы подумал, что парочка монахов спускается в город по какой-то своей надобности. Но вот незадача, монахи ощущаются как та стихия, которую они практикуют, но сейчас запах воды шёл только от того самого водопада, мужчины же источали ароматы грозы и золы, то есть адептов Лестниц Воздуха и Огня.

Мы встретились взглядом с братом, чьё обоняние тоже нарисовало ему схожую картину. Конечно, возможно, что у нас тут просто паломники, но, как говорится, лучше перебздеть, чем недобздеть. Тем более что дела с наследником должны пройти без свидетелей, особенно тех, которые высоко стоят на своих Лестницах. Таких в стране не так уж и много, к тому же все они дворяне. Но, пока я размышлял о своих дальнейших действиях, ветер приносил всё больше информации, пока в запахе не появились знакомые нотки затхлости. Конечно, они были едва уловимы, но оказались различимы, и стало ясно, что у нас тут парочка личиночников. Просто, млять, блеск! Причём, похоже, крайне опытные. Раньше данные товарищи запахи не пытались маскировать, но в данный момент идущий Лестницей Ветра делал что-то для пущей незаметности.

Сейчас было утро, но я на всякий случай прибыл ещё прошлым вечером, однако у противника не меньше информации, чем у меня, и он готовит засаду. А, следовательно, нужно сделать так, чтобы она не удалась, а ещё лучше, если этим ухарям покажется, что я не связан с наследником. Почесав репу, я прикинул, что самое перспективное место для нападения на делегацию немного ниже по дороге. Оно не идеально, но в таких неприятности ждут больше всего, а тут как раз есть изъяны, но не чрезмерные, и там можно комфортно расположиться боевой двойкой по обеим сторонам дороги.

Я передал брату мыслеобраз, и мы тихо, но быстро двинулись вперёд, чтобы устроить контрзасаду. Лизь расположился за спиной у самого удачного места для бойца дальнего боя, а я там, где будет удобно контролировать адепта Лестницы тела. Гости не заставили себя долго ждать. Вскоре на дороге появились двое мужчин, которых можно было принять за парочку отставных ополченцев. Не молоды, но ещё не стары, лишь виски посеребрила седина, оружие в потрёпанных ножнах, но не приходится сомневаться, что с качеством клинков всё в порядке, восьмая и девятая ступени огня и ветра соответственно.

Свернув с дороги на обочине метров за сто от места засады, они вошли в лес и расположились на позициях, не заметив нас с братом, о чём волк прислал мыслеобраз. Отправив ему ответ, я бесшумно двинулся с тыла к засаднику, который лёг за кустами, укрывшись тёмно-зелёным плащом. Минут через пятнадцать Лизь сообщил мне, что готов. Я тоже был уже метрах в десяти от своего визави, укрывшись за стволом дерева. Можно было бы его тихонько обезглавить, ведь расстояние с моей скоростью плёвое, но личиночники подыхают не мгновенно, и меня он наверняка узнает и потом всё расскажет коллегам. А в этой ситуации надо показать, что шёл я сюда не за наследником, причём, пока суть да дело, у меня родилась идея, как всё провернуть, заодно утолив своё любопытство.

Маг жизни-смерти тем временем чуть пошевелился, устраиваясь поудобнее, и я счёл момент идеальным для первой реплики в грядущем спектакле:

– И такие бездари уже столько поколений успешно скрываются от королей. Знаешь, я разочарован.

Маг застыл, а потом медленно повернул голову в мою сторону. Разглядев, что я стою с мечом в руке, но расслабленно прислонившись плечом к дереву, он сказал:

– Боюсь, вы меня с кем-то спутали.

–Ага. Искал древних магов жизни, которые водят за нос целое государство не одно столетие, а нашёл два ходячих разочарования, которые толком не могут спрятаться от пацана, которому нет и двадцати, – хмыкнул я и через мгновение с противоположной стороны дороги раздался приглушенный рёв Лизя, а после он прислал мыслеобраз расплескавшегося огневика, который слишком внимательно прислушался к нашей болтовне и пропустил звуковой удар в спину. – Поправка, уже одно разочарование. Отпираться будешь, или всё-таки поговорим?

– О чём, Дарт Ромул может хотеть говорить с одним из нас, – проворчал он, шевельнувшись, но я зажёг на пальцах молнии.

– Не дёргайся, а то поджаришься, – раздалось моё хмыканье, всё-таки застал я его в на редкость неудачной позе для атаки на того, кто подкрался сзади. – У меня к тебе парочка вопросов по истории. Если ответы меня удовлетворят, сможешь свалить в этой тушке, чтоб сразу рассказать дружкам, что в северную марку вам лучше больше никогда не ходить.

– Истории? – приподнял он бровь.

– Да, истории. Это такая наука, которая изучает прошлое, заботится о сохранении знаний и учит потомков не повторять ошибок своих, еб@ть их в сраку, предков. Так понятнее?

– Да. Но почему ты захотел спрашивать у нас? – осторожно переспросил он, опасаясь разозлить меня ещё больше. Похоже, экспромт подействовал.

– Твой дружок расписывал, что вы живёте бездну веков из-за своего извращённого бессмертия, – повёл я рукой, на которой продолжали плясать разряды молнии. – Значит, должны помнить прошлое лучше других. Готов отвечать, или мне выследить кого посговорчивее?

– Готов, – отозвался он, смежив веки в знак согласия. Видимо, вполне серьёзно воспринял мои слова о том, что лучше не дёргаться, и не захотел даже кивать.

– Отлично. Расскажи мне о «почитающих зелёный мир естества»?

– Откуда ты?.. – начал он, но был перебит мной.

– Отвечай, не надо испытывать моё террпение, – прорычал я на него.

– Это мы. Были мы, пока нас не истребили и не затёрли все записи. Потому и не понимаю, как ты мог узнать даже это название.

– Ожидаемо, хотя мы надеялись ошибиться, – проворчал я. – Что именно вы накрутили тысячу лет назад с Авгрэлом Амэльфи и прочими?

– Я не знаю, – произнёс он, но, увидев, как разряды на моей ладони стали расти, быстро продолжил: – Я правда не знаю, в то время был только младшим посвящённым, а ритуал готовили другие. Мне только в общих чертах известно, что он должен был пробить закрытую кромку в зелёный мир. Я туда даже ни разу не успел сходить, прежде чем появилась Стена.

– Это очень паршиво, – спокойно констатировал я, хотя внутренне был несколько обескуражен, что моему собеседнику уже добрых десять веков. Перед таким даже молодого отморозка играть как-то неловко. – То, что кромку вы пробили, мне и так известно, как и то, что вы перестарались и вызвали неудовольствие у тех, кто был с другой сторроны.

– Не у всех, – слегка скривился он. – Наш дар тоже происходит оттуда. Одни не желали пускать к себе наших старших, но затем к нам пришли эвгелиты в человеческих телах и предложили бессмертие. Нас истребляли за то, что мы сделали, отказавшихся было немного.

– Эвгелиты? – переспросил я.

– Так они себя сами назвали. Насекомые, мы стали частью их общности, сохраняя свои разумы. На какое-то время, – проворчал он. – Если долго не менять тела, отбирая подходящие, то животное начало берёт верх.

– Какая отвратительная история. Мало было вам устроенной катастрофы, так потом вы вместо того, чтоб добропорядочно сдохнуть, решили связаться с таким деррьмом.

– Жить хотели, как и они. И сейчас хотим, – с опаской ответил он, смотря на молнию.

А я поймал себя на мысли, что как-то уж больно сильно он её опасается для практически бессмертного существа. Ну, с тем уточнением, что такие, как мой собеседник, не соблюдая технику безопасности, могут утратить разум, что, в общем-то, и есть смерть личности. О том и спросил:

– Вас послушать, так вы не дохните никогда, но что-то ты всё бледнее. Уж не переборщили ли мы с вашими товарищами в прошлый раз?

– Я не знаю, что вы сделали, но они стали чистой частью общности, а потом начали быстро увядать в новых телах, – ответил он. Насколько могу судить, даже честно, хотя я не брат Вэй, да и неизвестно, насколько хорошо тысячелетнее существо может вешать лапшу на уши.

– Расскажи об эвгелитах? Что за твари, что за общность, на кой бес вы им вообще тогда понадобились?

Запираться мужик не стал и начал свой рассказ. С общностью всё было мутно, но она напоминала некий роевой разум, видимо из-за этого трудно было подобрать человеческие определения, к тому же личиночники старались глубоко не погружаться в эту дрянь, чтоб не съехать с катушек. Поначалу прецеденты были, собственно, так большая часть их старших перестали существовать, исследователи и экспериментаторы фиговы. Сами эвгелиты и правда представляли из себя насекомых, но, вероятно, проигравших естественный отбор плана природы, зато догадавшихся оттуда свалить в этот мир. Тут они, правда, не вызревали до высших стазов, оставаясь личинками, магия не та, как и насыщенность энергиями, но зато уже тысячу лет вполне успешно существовали не то как паразиты, не то как симбионты, потихоньку размножаясь. Элегантное решение, хотя и не очень красивое, впрочем, природа порой находит странные пути, особенно если её представители наделены интеллектом. А общность явно наделена, хотя он довольно чужд людям, но при этом базируется в том числе и на мозгах своих «независимых» представителей, наделённых свободой воли. Рой, который уже не рой. Вероятно, чистая концепция жёсткой иерархической пирамиды привела их к поражению и взыскиванию любых способов не вымереть. В итоге отверженные из двух миров нашли друг друга и как-то поучаствовали в становлении нынешнего королевского дома Тибцена.

Выслушав объяснения, я глубокомысленно покачал головой и произнёс:

– Я тебя услышал. А теперь проваливай, пока я добрый, но знай. Если вы и эта ваша общность попытаетесь опять что-то провернуть, как тысячу лет назад или хотя бы просто полезете в наши леса или на землю, которая под нашей защитой, то станете целями для охоты. Мы выследим и истребим вас всех подчистую. Как видишь, нам это вполне по силам. Я сказал, ты услышал, ты увидел, ты запомнил.

– Я услышал, я увидел, я запомнил, – отозвался он древней формулой и стал без резких движений подниматься на ноги.

А затем слегка поклонился и пошёл по дороге к городку немного деревянной походкой, вероятно, до сих пор опасаясь удара в спину. Видимо, эвгелиты были каким-то образом уязвимы для других небесных зверей и для меня, чья энергетика более схожа с детьми Смертолесья, чем с двуногими. Сходу наши атаки их не убивали, но что-то в них нарушали. Не знаю только, это некая критическая уязвимость была у паразитов всегда, или они приобрели её, уже покинув план природы и обосновавшись здесь. Но определённо условно бессмертное создание боялось умереть, а природа, которая во всём любит баланс, добавила этим опарышам слабое место, ведь вечная жизнь – это нечто неправильное. Эта самая неправильность создания передо мной весь разговор провоцировала нанести удар, инстинкт требовал избавить мир от недоразумения, которое в него не вписывается. Но я сдержался тогда, не нарушил своё слово и сейчас, а просто повернулся к Лизю и произнёс:

– Пойдём фарш твое знакомца землёй закидаем. А то вонять ещё по тёплой погоде начнёт.

Брат недовольно рыкнул, выражая своё мнение о таких знакомых и глупой работе, но мне осталось только досадливо покачать головой:

– Надо, Лизь, надо. А то почуют двуногие запашок, и придётся долго и нудно объясняться. Тем более они уже через пару часов должны появиться. Хотя ты лучше прогуляйся и проконтролируй, чтоб мой собеседник чего не учудил, если их встретит по дороге. Вроде я его достаточно пугнул, но лучше присмотреть.

Идея пробежаться по лесу, пока я буду скрывать последствия звукового удара с близкого расстояния, нашла в небесном волке гораздо больший отклик. Ну а мне пришлось заняться земляными работами, хорошо хоть брат не слишком заляпал стволы деревьев и ветки кустарников своим засадником, потому что тот прятался за камнем, по которому рычание его и размазало.

Интерлюдия 2

Зэдал Яванид сидел в комнате, пил чай и бездумно смотрел в окно. Руки его, казалось, время от времени начинали жить собственной жизнью, вновь подогревая чайник магией и проводя усечённый вариант чайной церемонии, но ни на лице, ни в глазах ничего не отражалось. Некоторые умения настолько въедаются в тело, что уже не требуют для действий участия разума, который блуждает где-то в иных сферах, далёких от материального мира.

Однако отрешённое состояние наследного принца было внезапно прервано севшим на окно с другой стороны стекла вороном. Птица с чёрными перьями несколько раз переступила с ноги на ногу, а потом повернула голову в бок, внимательно посмотрев на человека одним умным глазом. Молодой мужчина слегка усмехнулся, вспомнив, что зрение у воронов работает не совсем так, как у людей, из-за расположения их очей. Когда птица повернулась к тебе клювом, она на тебя как раз не смотрит, разглядывая что-то по сторонам.

Ворон тем временем повернул голову и внимательно взглянул на человека вторым глазом через слегка мутноватое стекло. В столице уже почти все дома сколько-нибудь богатых людей обновили свои окна, стёкла в них теперь крупнее и куда меньше искажают картину, но север это всё-таки захолустье, даже в резиденции мэра целого городка всё было довольно архаичным. Впрочем, Зэдал допускал, что на земле, которую контролируют монахи, просто могут придерживаться старины. Всё-таки Небесный Водопад не беден, зарабатывают на исцелениях здешние маги прилично, но ведут весьма аскетичный образ жизни.

Ворон тем временем как будто удовлетворился увиденной им картиной, громко каркнул, расправил крылья и улетел, а человек усмехнулся ему вслед:

– Правильно, падальщик. Ещё не сегодня.

После этого мужчина сделал очередной глоток чая и опять погрузился в созерцательное состояние. Думать не хотелось, тем более что все возможные мысли о ближайших планах уже бессчётное количество раз успели прокрутиться в голове. Ещё одна попытка стать сильнее и мудрее будет предпринята, и он сделает всё возможное, чтобы она увенчалась успехом, однако уверенности в результате по-прежнему нет, а вот опасений провала хватает. Наследный принц шагнул на восьмую ступень Лестницы Огня довольно давно, ведь в его распоряжении были лучшие в стране наставники, самые дорогие и действенные зелья, а также личный талант, усердие и великолепная наследственность. Казалось, что вскоре так же легко ему покорится и девятая ступень, а за ней и десятая, тем более что магию он искренне любил, со всем жаром отдаваясь тренировкам и поединкам. Но что-то пошло не так, и сын короля будто упёрся в стену, которую нельзя ни перелезть, ни проломить, ни обойти.

Он тренировался, становился лучше, его контроль стихии был на высочайшем уровне. Возможно, никто в стране больше не мог так же ловко управляться с огнём, росла и его мудрость с пониманием самой магии, в своих изысканиях и исследованиях он углубился в настоящие дебри волшебства, всё лучше осознавая, чем оно является и как работает. Однако долгожданного просветления и перехода на новую ступень всё не было, а наставники лишь разводили руками. В какой-то момент отец начал учить его лично, но и это не принесло результата. Потом были попытки преодолеть барьер алхимией, которая становилась всё сильнее. Зелья и эликсиры ничего не дали, лишь начали негативно влиять на организм побочными эффектами. Но и это не остановило молодого мужчину, который стойко их превозмогал, становясь крепче. Правда, только до определённого предела, в какой-то момент данную практику пришлось прервать, когда тело всё же перестало справляться с нагрузкой. Тогда настал черёд воистину жестоких тренировок. Его величество решил, что раз наследник не может шагнуть выше по Лестнице сам, то его придётся заставить. Бесчисленные спарринги с противниками девятых и десятых ступеней заканчивались тем, что Зэдал попадал к целителям, лишь чтобы потом вновь быть избитым. Но даже мотивация болью не смогла принести нужного результата.

Наследный принц, казалось, испробовал всё. И путь мудрости, и путь алхимии, и даже путь страданий и унижений, он пытался взойти на девятую ступень. Азартом молодой души мага огня пролагал путь к вершине спокойным разумом учёного, и даже пытался пробить стену ненавистью, которая душила его и подталкивала испепелить жестоких наставников к демоновой матери. Однако нужного результата всё не было.

А тем временем люди, казавшиеся друзьями и политическими союзниками, всё больше отдалялись от него. Они всё так же улыбались, демонстрирую хорошее отношение, верность и прочие чувства правильных подданных короны к её наследнику, но Зэдал не был дураком и видел их насквозь. Надежда на то, что он станет достаточно силён для королевского титула, таяла в их глазах, а вместе с ней таяла и верность. Внешне это было малозаметно, но маг огня отлично понимал, что едва его отец умрёт, как грянет буря. Одни в ней возвысятся, другие падут, а его вспомнят лишь для того, чтобы убить и где-нибудь прикопать, как и большую часть его старших сестёр с племянниками и племянницами. Девушки были замужем за людьми из разных политических группировок, но победить в будущей грызне за власть могла только одна из них. Не было сомнений, что число носителей королевской крови убавят просто на всякий случай, чтобы избежать проблем в будущем. Пожалуй, единственным вариантом, при котором родственники могли выжить, было уйти в монастыри, отказавшись от прежних имён и титулов. Ну или он мог всех спасти, наконец преодолев свой предел.

Только надежды на этот исход было всё меньше и у него самого, так что он уже начал размышлять о перспективе стать монахом. Умирать всё-таки не хотелось. Хотя гордость и злость на будущих предателей, а также пламенный темперамент мага огня всё-таки требовали спалить в пепел хотя бы несколько врагов, когда придёт время, пусть и ценой своей жизни. Однако недавно появился ещё один шанс сделать вожделенный шаг по ступеням Лестницы в Небо, хотя и довольно неоднозначный. Впрочем, Зэдал готов уже был ухватиться за любую возможность. И если бы ему сказали, что начни он есть землю, то с некоторой вероятностью получится шагнуть на девятую ступень, он лёг бы на живот, чтобы было сподручнее, и начал жрать почву из под собственных ног.

Потому мужчина внимательно прислушался к рассказу Хэгана Тэцэра, давнего друга детства, родича, партнёра по тренировкам и одного из немногих дворян, чей род пока что ещё сохранял верность. С его слов выходило, что в северной марке ему довелось свести знакомство со странным юношей, который не только, вероятно, был родственником им обоим, но и умудрился добраться до девятой ступени Лестницы в Небо, не разменяв и двадцати лет. Это было довольно фантастично, как и рассказ о его биографии. Некто Ромул вырос дикарём в Смертолесье, самом большом заповедном магическом лесу на континенте, и являлся частью некоего Братства Охотников, ордена, что обитает там среди магических зверей с незапамятных пор и, похоже, не слишком-то отличается от своих четвероногих соседей, с которыми водит дружбу. Вообще считалось, что небесные или демонические звери, уж кто как называет, не поддаются приручению и всегда исключительно враждебны людям. Однако небесного волка, который возил на своей спине невесту Ромула, видели многие, чтобы отрицать факты. К слову, прежде считалось, что и жить в магических лесах постоянно невозможно, даже сильный отряд, состоящий из одних магов десятых ступеней, там будет измотан и уничтожен. Однако проверка, которая была устроена, показала, что, судя по всему, для некоторых невозможное вполне возможно. Ну или Братство так искусно притворяется, что поймать их на обмане не удалось ни людям короля, ни представителям других политических группировок.

Хотя последние, конечно, заметно отличались по качеству своих навыков от первых. Всё-таки сейчас все были слишком напряжены и следили за каждым словом и жестом политических оппонентов, чтобы отправлять на север лучших своих людей, в отличие от короля, который воспринял ситуацию и перспективы серьёзно. Особенно когда с севера стали регулярно идти поставки магических растений, помогающих продлить долголетие, добыть которые ранее считалось невероятной удачей, на чём, кстати, делал хорошие деньги род Тэцэра. В иной ситуации подобное также заинтересовало бы и других дворян, но сейчас приоритеты для них всё таки были расставлены иначе. Впрочем, Зэдал не сомневался, что если ничего не получится и всё продолжит идти так, как идёт, то победитель в битве за власть наверняка попытается наложить лапу на поставки, заодно поставив Братство под контроль. Хотя и не очень понятно, как вообще давить на тех, кто может просто уйти в магический лес, где их вряд ли получится найти.

Впрочем, Зэдал всё же надеялся на успех, потому и прибыл на север. Хотя и это было довольно трудно сделать. Всё же подразумевалось, что политические противники не должны ни о чём знать раньше срока. А потому официально он инкогнито путешествовал с малой свитой по монастырям и святым местам, всё же надеясь как-то отыскать у монахов способ шагнуть на девятую ступень. Но это был лишь первый слой легенды, который наверняка вскрыли, едва он выехал из столицы. Фактической же целью было прибыть к монастырю Небесного Водопада, быть заменённым двойником и отправиться с Ромулом, который станет его наставником, ещё одним в череде многих.

В пути Зэдал вообще довольно много думал о своём будущем учителе, ну или о том, кто приведёт его к тому, кто учил его самого. О братстве и его делах внутри магического леса было уж очень мало информации, а сам Ромул однозначного ответа не давал. Хэган же Тэцэра описывал его как смелого, сильного и находчивого воина, который не имеет ни малейшего представления о этикете, но вместо этого – непомерное свободолюбие. Для наследного принца вообще стало новостью, что члены Братства принципиально ни перед кем не сгибают спин, что на первый взгляд можно было бы принять за невероятную гордыню. Однако Хэган утверждал, что как раз никакой гордыни ни в Ромуле, ни в его коллегах не видел, наоборот, они вполне вежливо и обходительно общались с простыми воинами, слугами и даже с крестьянами. С их объяснений выходило, что они по умолчанию считают всех людей равными от безродного бродяги до самого короля. Звучало это откровенно бредово. Зэдал считал очевидным, что люди не равны, есть среди них сильные и слабые, умные и глупые, честные и лживые. Однако, обдумав ситуацию, наследный принц пришёл к выводу, что, вероятно, культуру и взгляды на жизнь братьев-охотников сформировало само Смертолесье, где есть либо люди, либо магические звери, и определяющим всё в их глазах фактором является просто видовая принадлежность.

Молодой мужчина вообще очень о многом думал с тех пор, как получил информацию о Ромуле и его Братстве, строя теории и находя различные объяснения их поступкам и словам. Зэдал по праву считал себя умным человеком и полагал, что именно разум является самым мощным его оружием. Однако на данный момент никакой новой информации не было, а старую он уже множество раз рассмотрел со всех сторон, потому и сидел сейчас, просто созерцая вид за окном и допивая последнюю чашку чая. Вода в чайнике закончилась, а звать слуг, чтобы принесли новый, было откровенно лень. Да и стоило всё-таки выспаться, ведь завтра важный день, и нужно быть свежим и готовым к тренировкам, которые наверняка будут тяжелы. Впрочем, вряд ли тяжелее тех, которые должны были возвести его на новую ступень через боль и злость. Потянувшись, молодой мужчина встал с кресла и отправился, наконец, в постель, наслаждаясь мягкими перинами. Демоны его знают, на чём придётся спать в Смертолесье, может, вообще на голой земле, если наставник решит, что от этого может быть польза.

Утро выдалось приятным, и Зэдал в хорошем настроении отправился по горной дороге к монастырю в сопровождении самых верных своих людей, будущего двойника и деда. Вокэн Андэра был отцом его матери и накрепко связал свой род с благополучием наследника, так что не мог сменить политическую ориентацию, даже если бы захотел. Однако любил внука, пусть и был едва ли не самым жестоким его наставником. Так что наследный принц испытывал смешанные чувства к седоволосому старику, что сейчас шёл рядом, опираясь на посох, хоть и являлся магом десятой ступени Лестницы воды. А заодно последней и самой прочной линией обороны в случае покушения или ещё каких неприятностей.

В какой-то момент из-за поворота дороги показался одиноко идущий человек с мечом и кинжалом на поясе, что покоились в потрёпанных ножнах. Впрочем, то же самое можно было сказать и о его одежде, которую явно пошили годы назад, и она уже успела обзавестись порядочным количеством заплаток. Подойдя ближе, немолодой незнакомец, который, вероятно, был бывшим ополченцем или наёмником, лучше разглядел одежду и вышивки на ней, говорящие о высоком статусе тех, кто шёл ему навстречу, а потому склонился в глубоком поклоне. В иной ситуации Зэдал бы прошёл мимо, посчитав жест самим собой разумеющимся, но не здесь и не сейчас. Во-первых, он вообще довольно много размышлял в пути об обычаях Братства, а во-вторых, шёл на встречу с одним из его представителей. Кто поручится, что сейчас за ним не наблюдают, оценивая? И почему бы не попробовать произвести хорошее впечатление на возможных наблюдателей, если это ничего ему не будет стоить? Так что наследный принц, дойдя до человека, остановился и произнёс:

– Распрями спину, добрый человек. Ты ведь шёл из монастыря?

– Да, ваша милость, – ответил тот, встав прямо.

– Славно. Всё ли хорошо у монахов? –поинтересовался наследный принц.

– Милостью Небес, да. Небесный Водопад всё так же лечит тела людей и находит добрые слова для их душ, – ответствовал немолодой воин. Было заметно, что он несколько нервничает, находясь среди аристократов, но всё же старается держать себя с достоинством. Хотя и было в нём что-то странное и едва заметно настораживающее.

– Приятно знать, что в мире по-прежнему есть такие места, – улыбнулся Зэдал. – Удачи тебе на твоей дороге.

– Пусть Небеса помогают в пути и вам, ваша милость, куда бы вы ни шли, – отозвался обладатель меча и кинжала, вновь поклонившись.

– О, скоро мне понадобится их помощь, – усмехнулся принц, продолжив путь.

Дед посмотрел на него неодобрительно, но промолчал. Вполне возможно пришёл к тем же выводам, что и внук. Хотя подобное общение с простолюдинами ему определённо не нравилось, всё-таки, говоря с чернью на равных, благородный человек так или иначе опускается до их уровня. Что в этом может быть хорошего?

Дорога тем временем сделала ещё несколько поворотов, и они наконец дошли до условленного места у сосны со сломанной верхушкой. Один из сопровождающих издал птичью трель, на которую из леса почти мгновенно ответили. А затем на дорогу вышли высокий юноша в броне из шкуры рептилии с изогнутым мечом на поясе и огромный небесный волк, на шее которого был ошейник с внушительными шипами, между которыми поблёскивали камни накопителей Кив. Зэдалу сразу бросилось в глаза сходство их лиц, Хэган определённо не приврал, говоря, что они родственники. Фамильные черты Яванидов были более чем заметны. Жаль только, не удалось прикинуть, кто был бы отцом этого бастарда, их род всегда был… м-м-м, любвеобилен. Второй момент, на который обратил внимание принц, заключался в телосложении вышедшего из леса. Говорилось, что Ромул идёт Лестницей Ветра, но рост и размах плеч были скорее свойственны магам земли. Правда, от анализа несколько отвлекал небесный зверь, что в холке был выше взрослого человека и внимательно рассматривал людей умными глазами, как будто прикидывая, как их ловчее задрать и съесть.

Впрочем, в любом случае Зэдал не потратил много времени на разглядывание гостей, произнеся:

– Доброго дня. Дарт Ромул, полагаю?

– И вам доброго, – отозвался юноша, ожидаемо наплевав на этикет. – Правильно полагаете. Ну а вы, вероятно, принц Зэдал?

– Совершенно верно, – кивнул маг огня.

– Хорошо. Переодевайтесь, как собирались, и пойдём. Не будем терять время попусту.

Возражений у Зэдала не было, и он снял с себя сначала пояс с оружием, затем кимоно, а потом сапоги. Штаны у них с двойником, бывшим телохранителем, изначально были одинаковыми. Всё-таки гвардейцев короля одевают по высшему разряду, и подобную одежду незазорно носить и принцу, к тому же на брюках допустимо совпадение знаков вассала и сюзерена.

Пока мужчины переодевались, заговорил дед принца:

– Юноша, вы ведь понимаете, какие на вас возложены надежды и что в случае, если с наследником что-то произойдёт, ваша участь будет незавидна?

– Почтенный, вы же понимаете, ваши угррозы станут мне интересны, если вы хотя бы дойдёте до моего дома в Смертолесье живым, а не будете сожрраны по дороге? – в том ему ответил Ромул с рычащими нотками в речи.

– Не забывайтесь, юноша. То, что вы так нужны королевскому дому, не значит, что вам всё позволено, – ледяным голосом проговорил князь Вокэн, высвобождая давление духовной силы мага десятой ступени.

Однако, вопреки ожиданиям, юноша не стал превозмогать неприятные ощущения для того, кто находится на девятой ступени Лестницы тела, а со спокойным лицом освободил уже свою духовную силу, также оказавшись десяткой. И проговорил:

– Почтенный, вы б полегче, в вашем возрасте волноваться вредно. А я с таким отношением могу вообще всю затею с учёбой наследника послать нахер и уйти обратно в лес.

– Прекратите! – вмешался наконец Зэдал, запахивая кимоно. Можно было бы и раньше, но молодой мужчина подумал, что, одновременно говоря и натягивая сапоги, он будет выглядеть не совсем убедительно. Да и уж больно быстро атмосфера накалилась. – Мы пришли во исполнение договора. Не нужно портить его недостойной мудрых людей перепалкой.

– Ваша правда, ваше высочество, – хмыкнул юноша, пожав плечами, как будто ничего не было. Князь же Андэра промолчал, сверля оппонента взглядом.

Принц тем временем закончил с переодеванием и уже повесил на себя пояс с чужим оружием, проговорив:

– Я готов, мы можем идти.

– Отлично, – кивнул Ромул. – Я сейчас открою портал перед собой. Кладите руку на моё плечо, и идём. Мою броню ни в коем случае не отпускать, шагать след в след, по сторонам не смотреть, ни на что не отвлекаться. Волк пойдёт замыкающим, в худшем случае подстрахует, но до этого лучше не доводить, зубы у него острые и его помощь вам не понравится. Всё понятно?

– Предельно, – кивнул молодой мужчина, покосившись на небесного зверя, который будто предвкушающее оскалился.

– Ну и отлично. Какие-то последние указания спутникам? – поинтересовался охотник и, получив отрицательное мотание головой, хмыкнул: – Ну нет так нет.

Затем юноша повернулся спиной и издал низкое рычание, отчего воздух перед ним пошёл рябью, породив дымку портала. Зэдал подошёл к проводнику и положил руку ему на плечо, а затем они шагнули в трещину пространства, и мир в глазах принца взорвался буйством оттенков зелёного.