Хозяин леса 2

Пролог

Андрей Дай

Хозяин леса 2

Роман

На найденных мною в Сети роликах о сезоне дождей, все было красиво. Блестящие тротуары, словно покрытые лаком, отражали свет многочисленных фонарей. Чистый, до скрипа отмытый город. Веселые люди, обнаружившие большую лужу на перекрестке. Мир полный света и цвета.

О мокром периоде в сельской местности никто видео не снимал. И я быстро понял – почему.

Тучи собирались целую неделю. Изредка налетал ветер, но как каждый разведчик, очень быстро пропадал. Окрестности, изжаренные, обесцвеченные, иссушенные обнаженным летним солнцем поблекли. Будто бы даже посерели.

Мне это было внове. А вот туземцы относились к неминуемому с провинциальным флегматизмом. Спокойно чистились сточные канавы, и проверялись водосточные трубы. Вывозился мусор. Инспектировались засовы и задвижки на окнах и дверях. Все знали что делать. Один я чувствовал себя чужим на этом празднике.

Да, признаться, проверять и инспектировать было нечего. Дом новый. Все системы работали идеально, а канавы я вообще не стал устраивать. Подумал, что раз дожди не смыли к чертям собачьим весь почвенный покров на моем «приступочке», то и мне бояться нечего. Подумаешь – дождик. Что я, дождей не видел?!

На счастье, когда началось, я был дома. Не в городке, не в пути, а внутри надежного укрытия. Потому что вода полилась так, словно кто-то на небе открыл шлюз. В один момент, и очень-очень обильно. Меня предупреждали, что в предгорьях ливни бывают совсем уж запредельной силы, но чтоб понять насколько, нужно же с чем-то сравнивать. А с чем, если за лето из туч едва ли больше трех капель воды упало?

Дождь? Ливень? Ураган? Нет! Этому должно быть другое, отдельное, название. Что-нибудь отдающее светопреставлением, апокалипсисом и потопом сразу. Мир за окнами превратился в аквариум. Нет, рыбок там не плавало, но поток с неба был такой плотности, что между струями не видно было просветов. Просто на поверхность этого полушария планеты упало море.

Даже не знаю: к счастью или к сожалению, но скучно не было. Пол гаража был специально вырублен в скале с небольшим уклоном от въезда вовнутрь. Предполагалось, что со временем, подземное место хранения техники будет расширенно, и следовало заранее озаботиться надежностью сводов. Пришлось выбрать такой вариант.

Еще, у ворот не было порога. Зачем он мне был нужен? Да и кто, кроме аборигенов Авроры, делает заметно возвышающиеся над полом комингсы у всех дверных и воротных проемов, выходящих на улицу? Какой в них смысл? Запинаться только.

Ошибку осознал уже к вечеру. Уклон пола небольшой. Полпроцента, примерно. Но этого оказалось достаточно, чтоб тонкими струйками, туда набралась дождевая вода. Пробралась, гадина, в щель под воротами, преодолела десять метров до углубления, и радостно там успокоилась. И главное! Выкачать ее никак невозможно было. Слишком мелко. Так бросить, совесть не позволяла. Все-таки это мой дом, а не хлев. Если бы Господь хотел, чтоб мы жили в дерьме и грязи, сделал бы нас свиньями.

Роботы тоже такие себе помощники. Еще промакивать тряпку в воде они худо-бедно могли, а вот выжимать – уже нет. Слишком сильные. Так бедной материи досталось, что она аж треснула. Пришлось самому.

Возился долго. Почти до самого утра. И понял, что проигрываю. Потоп за воротами и не думал утихать, и к моему подземному морю все время прибывала подмога. Вроде осушу в одном углу. Глядь, а в другом уже снова бассейн насобирался. Плюнул, махнул рукой и пошел спать. Устал, и зла не хватало. Мог ведь сразу догадаться, что первым делом следует устранить причину, потом только бороться со следствием.

Утро вечера мудренее. Мудрость предков. А предки – это такие мифологические существа, которые никогда не ошибаются. Проснулся, и сразу понял, что нужно делать. Прямо за завтраком внес изменения в конструкцию ворот, и пока занимался мелкими хозяйственными делами, железные братья по борьбе уже все сделали. Потом, правда, еще два раза переделывали – ворота не желали полностью закрываться, мешал новый порожек. Пока придумал, как преодолеть эту напасть, пока, практически в ручном режиме, показывал роботам, что именно нужно делать, незаметно и вечер подкрался.

Зато воды набралось достаточно, чтоб применить технические устройства, а не вычерпывать влагу вручную. Оставил бойцов заниматься осушительными мероприятиями, а сам отправился ужин готовить. Приятно побаловать себя вкусной едой после целого дня напряженного труда. А когда за стеклом погода сходит с ума, а внутри дома сухо, тепло и уютно, так и вдвойне приятно.

1

Смотрел по галовизору танцы. Певцов всяких не смотрю. Не нравится. Не цепляет. Танцоров, в принципе, тоже, но вот эта группа забавна. Девчонки не наши. Азиатки, родом из соседнего государства. И все-то у них ладненько. Все согласованно. Двигаются так, будто роботы, а не люди. Синхронно. И такие коленца выделывают, что удивительно даже – как этакие вот выкрутасы кому-то в голову приходят?

На самом деле – дел по горло. Только не выйдет их все переделать. Зажала меня погода, как охотники лиса в норе. Ливень всего четыре дня лил. Потом как-то поутих, в обычный сильный дождь преобразовался. Но совсем не прекратился. Много, видно, воды в тучах за лето насобиралось. Пока все вниз не просыплется, не остановится.

Так вот. Речка моя, невеличка, в бурный потоп превратилась. Такой, знаете ли, мощный, который и валуны с места на место перекатывает. Как игрушками ими играет. Тот самый «розовый» водопадик теперь, как ревущая «ниагара». На танке, возможно, и можно вниз, в городок сплавится. Все-таки он у меня герметичен, и достаточно тяжелый, чтоб его речка не заиграла. Вопрос только: а потом что? В «Звездах» конец сезона пережидать? Назад-то вряд ли получится вернуться.

Технически, возможно на север, по лесу, пробраться. А там уже и до трассы, по полям. Однако, во-первых, бурный поток все равно форсировать пришлось бы. Во-вторых, деревья там. Чтоб проехать, нужно часть из них сломать. Даже этого, второго, пункта довольно, чтоб северный маршрут исключить.

На юг и того подавно. По скалам лазать «Вишенка» моя не обучена.

Пешком можно. Только лень. Старый я, по буеракам на своих двоих бродить. Двадцать верст туда, столько же обратно. В самом лесу еще более или менее, а в полях – грязь. Был бы боевой приказ, ползком бы этот маршрут проделал бы. А нет, так и ладно.

В сезон дождей на этом континенте вообще вся деловая жизнь как-то замедляется. В городах еще это не так заметно. Там твердое дорожное покрытие и общественный транспорт. В провинции же нет ни того, ни другого. Здесь, у нас, до соседа дойти – целое приключение. Экстренные службы еще как-то добираются. А все остальные, как медведи в берлогах, по домам сидят.

Слава Богу, связь работает без перебоев. Галовизор, мелкие домашние хлопоты, техобслуживание имеющейся техники. Есть чем себя развлечь. Бесит только невозможность запрыгнуть на «верного коня», да и рвануть решать важные вопросы.

Зато время на раздумья появилось. Сидел, смотрел девочек-азиаток, а мысли где-то далеко-далеко. В Камтелионе, в Сан-Хосе. Обоих найденных пещерных жителей мы как раз в Сан-Хосе на постой и определили…

А началось все с того, что столичные дознаватели Управления Собственной Безопасности полиции закончили расследование фактов коррупции сотрудников участка в этой латиноговорящей деревеньке. И, по результатам, всех тамошних правоохранителей уволили. Что с этими, теперь безработными, господами дальше будет – понятия не имею. Как по мне, так все правильно. Зачастую, на полицейского последняя надежда в сложных жизненных ситуациях. Если же он тварь, и без мзды с дивана не поднимется, то зачем он такой нужен?

Так вот. Заполнить вновь открывшиеся вакансии, естественно, должно было районное начальство. То есть – капитан Камтелионского отделения. А тот возьми, и предложи возглавить деревенский участок сержанту Бро. Всеми уважаем, имеет многолетний опыт и правительственные награды. Чем не кандидат?

Да и ему отказываться было грех. Офицерское звание ему, конечно, никто вместе с деревней не даст, но начальствование – само по себе лакомый плод. В подчинении еще два полицейских, и реальная власть в придачу. Сам Брайан Добровольский с семьей в Камтелионе живет. Но Сан-Хосе тоже не другая планета. По нынешним временам два десятка километров – все равно, что за углом. Пять минут по трассе на мобиле.

Понятное дело, Бро и не думал отказываться. И как раз перед нашим, памятным, вторжением в секретные помещения пещеры, в должность и вступил. И естественно, с новым начальником пришли познакомиться виднейшие жители деревеньки. Напомню: там чуть не половина с фамилией Родригес! Так вот. Один из пожилых Родригесов поинтересовался у сержанта, как лучше поступить тому злосчастному скульптору по дереву, потомки которого из моего леса сухостой воровали. А тот возьми и скажи: мол, полковник вполне вменяемый господин. Тому скульптору следовало сразу идти ко мне договариваться, а не воровством промышлять. Государство у нас доброе. За кражу дров не больше штрафа присудят. А вот расхищение частной собственности – это более серьезное преступление. И тут уже не важно, что красная цена той деревяшки – ломаный талер.

Старик поблагодарил, откланялся и заторопился к провинившемуся скульптору. А тот, уже на следующий день, ко мне на встречу напросился. И конечно, мы с ним договорились. Я снимаю все обвинения, а он треть дохода с продажи своих поделок отдает мне. За древесину, ясен день. Я ему сразу в удобном для погрузки месте несколько мертвых стволов краской пометил.

И не нужно думать, будто бы я меркантильная сволочь. Конечно, ничто человеческое мне не чуждо, но и молиться на золотого божка, не стал бы. Деньги – это инструмент. Универсальный ресурс, который можно обменять на множество других, нужных и полезных вещей. Например, на саженцы кленов и платанов. Я ведь все-таки купил – залез в неприкосновенный запас, и истратил деньги, откладываемые на безбедную старость – еще два участка земли. Большие. Около трехсот тридцати гектаров, вместе. И такие же мертвые, как и тот, что приобрел первым. Ручьи в трубах, ничтожный слой почвы, и чахлая трава. Мрак и ужас.

Валькирия легко согласилась засеять пустые земли семенами. Сама концепция закапывания зерен в землю была ей близка. Другое дело, что она, таким образом, припасы делает, а я целенаправленно засеваю мертвые земли растениями. Впрочем, ей было все равно. В обмен на гем-арахис, она половину своего стада бы продала.

Однако, нужно понимать две важные вещи. Во-первых, семена могут и не прорасти. Дело такое, скользкое. Подойдет почва, или нет? Хватит влаги, или нет? Полно нюансов. А саженцы – вот они, перед глазами. Плохо выглядят, значит нужно добавить удобрений и воды. Все просто.

Плотину не успел построить. А ведь хотел. Планировал, что за время сезона дождей, чаша бывшего озерка водой и наполнится. Но, то одно, то другое. Бедолаг этих, которых в пещере нашли, на постой в Сан-Хосе определяли…

Один из них, тот что покрупнее, был простым охранником. Боевиком. Ничего особо криминального на его счету не числилось, и карать его было как бы не за что. Отправил его шеф в компанию со вторым найденышем, ради безопасности. Ну и для обозначения присутствия. Демонстрация флага, так сказать. Это мы такие ребята, что бандитский флаг нас не впечатляет. А каким-нибудь залетным туристам одного вида здоровенного детины хватило бы для поспешного бегства.

Второй оказался ученым. Ксеноархеологом, если точнее. Специалистом по инопланетным останкам. И, если верить его словам, к мафиози он попал, тупо нанявшись. Деятелей науки много, а «Кристаллов» - мало. Не всем хватает материала для исследований. А тут бандосы сразу заявили, что не имеют ничего против публикаций ученого в соответствующих СМИ. Без указания точного места раскопок, конечно.

Доступ к артефактам, которых нет больше ни у кого на свете, плюс неплохое жалование и полное обеспечение на время работы. Какой настоящий ученый бы устоял от соблазна? Вот и этот не смог.

Припасов в пещере было на пару недель. А просидели они там почти месяц. Естественно, не просто так. Скучать им там некогда было. А потом, когда кончилась пища, уже поневоле не заскучаешь. Все мысли только о хрустящей корочке на куриной ножке.

Вода у них была. Обезвоживание им не грозило.

У меня сразу вопрос возник: а чего они тупо не вышли из своей норы, и не отправились в ближайший магазин? И как выяснилось, открывать потайную дверь изнутри они не умели. Пробовали искать механизм, но не нашли. Ну и плюс – излишняя исполнительность охранника. Ломать воротину он категорически отказался. А ученый просто не мог. С физическими кондициями у большинства высоколобых не особенно хорошо, и этот исключением не является.

Самое смешное, что мы тоже не знали технологию открывания, но нас это не остановило. Как говорится: лом – отлично подходит в качестве ключа к большинству замков.

Хорошей новостью – а обнаружение двух найденышей, которых теперь нужно было куда-то девать, я бы так не назвал – было то, что эти двое из норы сделали за нас всю работу. Обыскали все внутренние помещения, собрали все, хоть отдаленно похожее на изделия неведомых инопланетников. Ученый еще и заснял все на видео, и сделал несколько десятков тысяч фото.

Ха, прикол! Мы этого доходягу в Сан-Хосе везем, а он всю дорогу нам о предположительном предназначении убежища в скале рассказывает! Маньяк! Я бы на его месте кроме котлеты вообще ничего вокруг не видел. А он умничает!

Здесь нужно напомнить, что до появления на Авроре людей, природа здесь была совершенно иной. По своему красивой, местами опасной, но совершенно чуждой. Вплоть до того, что даже испарения некоторых растений оказались для человека смертельно опасными. А аборигенные животные в пищу не годились. Не удивительно, что местному образцу природы был подписан смертный приговор.

Кстати, я слышал, что на одном, достаточно крупном, острове туземную флору и фауну все-таки оставили в первобытном виде. Изучают. Пытаются найти что-нибудь полезное, наверное. Иначе, зачем на это время и ресурсы тратить? Умерла, так умерла.

Так вот. Среди аврорских зверей встречались довольно опасные хищники. Переварить человеческой мясо они, естественно, не могли, но это их не останавливало. На первопоселенцев нападения случались регулярно.

А вот инопланетяне, судя по всему, на этих животных охотились. И получали от процесса удовольствие. Потому что, по мнению нашего ученого, пещера в скале – это не более чем охотничий и туристический приют. Ирония судьбы. Не иначе.

Нам, людям, практически ничего не известно о создателях «Кристаллов». Ни как они выглядели – скелетов или фотографий не сохранилось, ни нужно ли им было спать. Строение руки – исключительно на уровне гипотез – было схожим с нашим. Потому что некоторые артефакты, уверенно определяемые, как оружие, имело непривычные, но вполне понятные рукоятки.

С остальным все сложнее. Как по древней кастрюле определить социальное устройство их общества? Или по холодильнику? По устройству, извлекающему воду из рассеянного в воздухе пара?

Некоторые устройства вообще не определенного назначения. Кубики, шарики, палочки. Некоторые – украшены замысловатыми узорами. Но что это? Технологическая необходимость, или тяга к прекрасному? Для красоты они расписывали все подряд переплетенными линиями, или это какие-нибудь энерговоды? А может эта вот штуковина и вовсе произведение их искусства. Кто их поймет, зеленых в крапинку? Инопланетяне же.

Родригесы, в качестве жеста доброй воли и в ознаменование примирения, принять под опеку парочку из норы не отказались. Мы пока еще сами не знали, что станем с этими двоими делать. Но одно понятно было со всей определенностью: до того, как артефакты будут легализованы и проданы на аукционе, найденышей никто в люди отпускать не собирался. По понятным причинам.

В общем, было чем заняться перед большими дождями.

А вот во время – не особенно. Неприятность с гаражом я довольно быстро победил. Признаюсь, честно украл идею у кого-то в Сети. Тот незнакомец тоже сподобился выстроить пол с уклоном, и, в точности, как и я, потом героически преодолевал трудности. Пока не изобрел дренажную яму, куда и пристроил не особенно и мощный насос. И тот всю работу за бедолагу легко выполнил.

Так и я. Как только осознал всю блестящую привлекательность изобретения, тут же отдал приказ роботам. Мои безотказные электронные солдаты за каких-то полчаса вырезали вовсю ширь у порога гаража яму, напоминающую окоп, установили туда помпу, и накрыли все это художество решеткой. Яма получилась не шибко широкой. Сантиметров сорок. В принципе, «Вишенке» эта «черточка» вообще не препятствие, и можно было с крышкой не заморачиваться. Но, во-первых, это не эстетично и противно моему чувству прекрасного. Во-вторых, не дай Бог, шагнет еще туда кто-нибудь. Убиться не убьется, но конечности сломать – легко. И, в-третьих, в сухой сезон канава легким движением руки превращается в стрелковую ячейку. Еще один, очередной элемент моей системы обороны.

Ах, да! По плану, я должен был ПВО в усадьбе монтировать. Капитан мне давным-давно схему начертил. И все нужные приборы и материалы у меня приготовлены. Думал, сезон дождей – он так называется потому, что, в отличие от сухого, время от времени с неба сыплют осадки. Ага. Кто же знал, что не «время от времени», а постоянно. И не осадки, а море-океан.

Технически, можно было надеть костюм высшей защиты, и пойти работать. Он герметичный. Не промокнешь. Во всяком случае, снаружи. А вот изнутри – обязательно. Тепло это платье отводит из рук вон плохо. Стоит хоть слегка в нем шелохнуться, и потом ульешься. Парни, что служат в частях деактивации БОВ – герои уже из-за необходимости постоянно в этом саване находиться. А я – совсем не мазохист. Мне страдания не нравятся. Тем более что погода, мягко говоря, нелетная. Нормальный хозяин в такую погоду собаку-то постесняется на улицу выгнать, не то чтоб дорогостоящий дрон в небо запустить.

Ну и лень, конечно.

Лень и меланхолия. Навалилось вдруг. Да так, что и физические упражнения не помогали от дурных мыслей отвлечься. Лезли в голову всякие гадости. Вроде «и чего я добился?», «бьюсь, как муха о стекло, а местным жителям насрать и на меня и на последний лес», ну и все такое в этом духе.

Слегка помогали танцующие девчонки. Так у них все задорно выходило. С таким энтузиазмом они частями тел двигали, что грешно себя тяжелыми мыслями изводить. Они вон сколько труда прикладывают, чтоб людям нравилось. А я чего?

А чего я? Я не талер, чтоб все меня любили. Поставил себе цель, подобрал инструменты, да и двигаюсь потихоньку. Друзьями – соратниками обзавелся. Денег конечно много потратил. Даже заначку пришлось вскрыть. Но, мне кажется, оно того стоило. Помру – все когда-то умирают – и оставлю после себя нормальный лес. Пусть последний на континенте, но хоть не жалкий огрызок, а нормальный массив.

А деньги – это бумага. Так, кажется, раньше говорили? Теперь-то купюры из синтетических материалов. Зачастую люди вообще электронными платежами пользуются. Наличные, наверное, только бандиты и уважают.

Ну да ладно. Деньги будут. У меня секретная комната в подвале артефактами забита. Большая часть – государству. Это те штуковины, которые в качестве технических устройств опознали. Но и непонятного много. Будет что продавать.

Головастик ориентировочно оценил всю добычу в двадцать миллиардов. Гигантская сумма. Две трети минусом. Это наш презент Федерации. Но и пяти – семи ярдов нам на банду более чем достаточно. Мы «на берегу» договорились добычу просто поровну поделить. При удачной торговле, каждому по полмиллиарда. Достойная операция, как по мне. Хватит и кубышку заново наполнить, и…

А не заглянуть ли мне в каталоги? Вдруг увижу чего-нибудь стоящее? Ну так. На будущее. Чтоб было чего хотеть.

2

Хельга – вот лекарство от меланхолии! Женщины вообще непредсказуемые существа. Инопланетянки. Какой черт ее дернул, в этакую-то погоду, рвануть из Лунебурга в нашу глушь? Из цивилизации в беспросветный мрак дикости и разгула стихии! Сказала, мол, что подумала – мне здесь будет грустно и печально одному. Обалдеть! Что еще я мог сказать?

Тем более что было уже поздно что-то менять. Свяжись она со мной раньше, еще из города, я бы ее отговорил. Видео бы показал того чудовища, во что моя милая речушка превратилась. А теперь чего?! Она сидела в своем модуле, который наглухо застрял – просто лег на днище – на той дороге, что я прямо по пашне Келли проложил. Надо думать! Почва после вспашки рыхлая. Чуточку добавь воды, и получишь замечательную жижу – ловушку на беспечных автомобилистов.

И что мне прикажете делать? Проехать туда, даже на танке, никак не получилось бы. Значит, что? Организуем пешую спасательную операцию.

Доспех. В ранец – дополнительные аккумуляторы для пары роботов – не на себе же я ее вещи понесу. Было подозрение, что как ходок по пересеченной местности, фрау Корсак тоже не чемпион мира. Может, отец ее чему-то и учил. Но, судя по попаданию в грязевую ловушку, наука его выживания в дикой природе не касалась. Это я к тому, что, скорее всего, свободные руки у меня окажутся заняты. Гостьей. Железные бойцы, конечно, у меня большие молодцы. Но в качестве средства передвижения не сгодятся.

Хорошо, что доспех герметичен. Относительно. Небольшой запас дыхательной смеси имелся, но это на экстренный случай. Система фильтрации и без этого нормально справлялась. Но, что самое главное, вода за шиворот не капала. Большой плюс, между прочим! Мало приятного по лесам мокрому, как подвальная крыса, бегать.

Для гостьи тоже костюмчик подобрал. Ее размера ничего не нашлось, но справится как-нибудь. Штанины с рукавами подвернет, талию стянет. Комбез и не такое с собой позволял сделать. В таких техники на полетных палубах БДК не боятся в топливную систему МЛА «нырять». От воды тоже, думаю, защитит.

Время за полдень. Я готовкой обеда занимался, когда призыв о помощи получил. Естественно, все бросил, собрался и двинул. Повезло, что место «катастрофы» хотя бы на одном со мной берегу реки. Иначе, как бы я этот водяной ураган форсировал?

Дорога от экологического купола, до усадьбы несколько раз с бережка на бережок перепрыгивала. Не потому, что мне хотелось колеса «Вишни» помыть. Просто, то кусты, то деревья, то скальные выступы проехать мешают. Когда идешь пешком, таких проблем нет. Совсем уж густые заросли и огромные валуны обходишь, а под деревьями даже меньше капает. Высоченная трава, через которую летом, как через полосу препятствий, продираешься, в сезон дождей пожухла. Если бы не избыток влаги, наверняка хрустела бы под подошвами, как сухие ветки.

Удивительное дело. Лес мой, в принципе, в умеренном поясе. Туда, дальше на восток, за хребтом у моря – уже полоса субтропического. А смена времен года, как в тропиках. Чудит Аврора, зарю приносящая! Ну, она же женщина. Ей положено.

А деревья считают, что мокрый сезон – это осень. Большинство лиственных, сбрасывают листья. Иные, как, кстати, тот же гем-платан, просто расслабляются. В смысле, ножки листьев становятся мягкими. Вялыми. Струи дождя по ним бьют, а те и не сопротивляются. Поддаются. И остаются целыми и невредимыми. Интересное приспособление. На Земле, вроде, так ни одно из растений не может.

Жаль только, нет на Авроре «золотого» периода. Когда лес стоит весь в желтом и багряном. Торжественно это и невероятно красиво. Нет. Здесь листья просто коричневеют, и отваливаются. Без промежуточного этапа.

Дождь прибил мертвые листья к почве. Шел, как по толстому, слегка пружинящему, ковру. Вода заливала визоры – особо по сторонам не посмотришь. И все же, иногда улучал момент, останавливался, проверял уровень заряда батарей носильщиков, и пейзажами любовался. Как там говорится? У природы нет плохой погоды?

Рассказывать о укутанном дождем лесе можно сколь угодно долго. А реально пройти полтора километра до опушки – дело получаса. Можно было бы и быстрее, но роботы вообще твари неторопливые. У них программно задано, что передвижение по стройплощадке должно осуществляться со скоростью не более одного километра в час. И вот усмешка судьбы: границы этой самой строительной площадки никто не задавал. То есть, у моих электронных помощников, вся планета – это стройка.

Вышли на опушку, а оттуда уже и мобиль госпожи Корсак виднелся. Один он там, больше таких, рискнувших бы в сезон дождей по грунтовым дорогам ездить, в обозримых окрестностях не наблюдалось.

И, да! Не зря я так не хотел в Камтелион пешком идти. Стоило выйти из леса, как ботинки начали обрастать грязью. Вот вроде сколько той, налипшей полужидкой гадости? На вид – не больше пары килограмм на каждую ногу. А ощущается довесок настоящими кандалами. Еще и скользко. Грязь по грязи отлично скользит.

Кое-как доковылял. Киберам проще. У них копытца с управляемым ступинатором. -Могут в трехпалую лапу преобразовываться, а могут и острием заканчиваться. Каждому виду грунта своя нога. Удобно.

Остекление салона мобиля запотело. И это совсем не нормально. Это означает, что система поддержание комфорта приказала долго жить. Ну или второй вариант: фру Корсак, там внутри, от скуки напивается крепким алкоголем. Тогда уж на электронику не погрешишь. С винным «выхлопом» справиться в принципе невозможно.

Наверное, вариантов было много, но мне в голову пришли только два. И надо же! Второй оказался верным. Я аккуратно постучал пальцем в стекло, и когда оно приоткрылось, увидел натюрморт: госпожа Хельга Корсак и почти пустая бутылка какого-то крепкого пойла. Причем первая была в состоянии овоща. Иначе, это был бы портрет.

Вздохнул, надавил на кромку стекла, чтоб приоткрыть окно побольше – иначе рука в броне не проходила – и открыл дверь изнутри. Лейтенант что-то мычала, и даже пробовала изобразить какие-то фигуры руками. Решил не обращать внимания. Мало ли чего они там, с пьяных глаз, наговорила бы. А мне потом как-то с этим жить нужно было бы.

Выправил ее ноги из салона наружу. Поблагодарил Господа, что в путешествие женщина отправилась одетая в брючный костюм, а не в юбку. Мне и оставалось только всунуть ее нижние конечности в штанины комбинезона. Полдела было сделано. Полностью упаковать Корсак в защитную оболочку получилось достаточно быстро. И получаса не прошло.

Потом грузил ее багаж на роботов. Закреплял, и в настройках программ поменял габариты. Все-таки у меня в собственности не самые продвинутые модели. Могли и потерять чего-нибудь нужное по дороге, об ствол дерева ударившись. Или в кустах запутавшись.

Живой груз электронным болванам не доверил. Взвалил на спину, перекинул руки вперед, и подхватил за колени. Такой способ переноски людей в земной Азии распространен. Очень удобно. Проверенно.

Еще раз вздохнул, и скомандовал отправление. Машину запирать не стал. Кому она тут нужна? Где найти дебила, отправившегося воровать запчасти из мобилей в сезон дождей?

Ну и пошагал домой.

Хорошо. Даже думать приятно: «домой». У меня шестьдесят лет дома не было. Личные комнаты на базе или каюты в БДК не в счет. Это, скорее, место для ночлега. Пункт временного пребывания. Только-только обживешься, уют наведешь, как следует новый приказ, и вот ты уже летишь черт знает куда. В этом суть государственной службы: служить там, где ты больше всего нужен, а не там, где хочется.

Теперь у меня есть дом. Собственная земля, лес, друзья и пьяная женщина на шее. Чего еще желать? Потомков? Так я за долгие годы контрактов как-то уже смирился с мыслью, что, скорее всего, никого после себя не оставлю. В принципе, нас, десант, и живыми-то можно признавать весьма условно. Как говорится: есть живые, есть мертвые, и есть звездная пехота! Каждый из нас надеется выжить, но все понимают, что это весьма маловероятно. Какие уж тут потомки?!

А в восемьдесят… Нет, технически, у меня все системы работают в штатном режиме. Могу и ребеночка заделать, если найдется женщина, согласившаяся стать матерью дитя отставного полковника. Только где ее взять? Им же сейчас всем миллионера подавай. Красавца, добряка, и вообще – принца на белой кобыле.

Шел, размышлял, присматривал за роботами, и очень скоро пришел. Не зря говорят, что дорога домой всегда короче.

Улыбался. Все равно под шлемом никто не увидел бы. Да и кому там смотреть? В дождливом-то лесу!

Хорошо, когда все понятно. Снять комбез с гостьи. Уложить в постель. Притащить и разместить в гостевой вещи. Проверить наличие всяческих шампуней и всякого такого прочего в гостевом санузле. Приготовить витаминный коктейль. Подумать. Приготовить много витаминного коктейля. Поставить кувшин у кровати на тумбочку. Подумать. Принести стакан. Подумать. Налить стакан. Кивнуть самому себе, и, с чувством выполненного долга, отправиться готовить ужин.

Оставила меня экстремалка без обеда. В животе уже давным-давно кишка кишке бьет по башке. Натуральную революцию устроили. Нужно было срочно что-то туда закинуть. Откупиться, так сказать, от бунтующего населения. Подкупить главарей.

Люблю копчености. У этих деликатесов множество названий. Я их все люблю, и утруждаться, запоминая имена, считаю глупым. Ну, вот это буженина. А это корейка. И чего? Они от этого менее вкусными станут? Или более? Есть еще сало копчененькое. С прослоечками. Оно как называется?

Жаль, хлеба свежего в доме не было. Но и чуточку подуставший тоже пошел за милую душу. Правильный бутерброд – это когда начинка толще хлеба. Непреложная истина, между прочим! Во времена сидения в осаде мы, что только не выдумали. Как только не изгалялись в фантазировании новых способов полакомиться вкусняшками. А что еще оставалось? Только мечтать. Нас там семьсот с лишним рыл сидело. А припасов было, как на взвод. Паек на три дня. И как хочешь с ним поступай. Хочешь сразу съешь. Или на неделю растяни. Больше все равно не получишь.

Говорят, после снятия осады, многие наши соратники, на радостях, сильно в весе прибавили. Легко поверю. Когда жратвы полным полно, и никто не стремится тебя убить, а до этого было наоборот, поневоле начинаешь ценить простые радости и веселье. В смысле – хорошую еду и тишину.

Перекусил, и пошел в подвал. Там у меня склад и большой холодильник, в котором я замороженное мясо храню. Была бы погода хорошая, можно было бы печеное на углях приготовить. Не барбекю, а по-русски. Сасшик, кажется, называется. Да не важно. Главное – вкуснятина.

Но там, за бортом, слякоть и дождь. И вообще – противно. Пришлось ограничиться духовым шкафом. В принципе, ничем не хуже, только запах другой.

Если просто посмотреть за окно, трудно понять который теперь час. От низкой облачности целый день сумерки. А уж вечером и подавно. Вообще, в сезон дождей темнеет как-то плавно. Медленно. Серая мгла сгущается, и, наконец, вдруг, превращается в ночь.

А если не смотреть за борт, так и вообще. В доме светло и сухо. За делом время летит незаметно. Потом оглядываешься: оба-на, темень на улице, хоть глаз выколи. Еще и шебуршится кто-то в коридоре. Какой-то приблудный призрак, с синим лицом и всклокоченными волосами.

Ан-нет. Кто-то с улицы скребется. А призрак просто топает, как слонопотам. Пыхтит и что-то бормочет невнятное.

Надо же! С той стороны стекла нашлась мокрая, совершенно несчастного вида, белка. Впустил, конечно. Валькирия у меня иногда бывает. Забегает попроведать. Узнать, все ли у прирученного человека в порядке, и не закончились ли в закромах вкусные орехи.

Кстати, интересный факт! На Земле белки арахис не особенно уважают. С голодухи, наверное, и его бы употребили, а так – не едят. В земляном орехе содержится какой-то белок, который хвостатыми тварюшками не усваивается. А от употребления случается расстройство желудка.

А вот местный вариант арахиса идет за милую душу. Гем-арахис Авроры и тверже – а передние зубы у белок растут всю жизнь, и им требуется постоянно что-то грызть – и пагубного влияния на обмен веществ зверьков не оказывают. Повезло мне. Я-то в зоологии не силен. Мог сдуру и накормить новых друзей какой-нибудь ядреной гадостью.

- Что случилось? – спросил я Вальку, которая успела отойти на метр от окна, и сидела на полу. А вокруг быстро собиралась в лужу натекшая с белки вода.

- Дождь украл еду, - печально вздохнуло животное. – Я искала-искала. Бегала-бегала. И ничего не нашла.

- Погорельцев – знаю, - хмыкнул я. – А как называют тех, кто от ливня пострадал? Утопленец? Мокрец? Знаю я, подруга, как помочь горю твоему. Не оставлю в трудную минуту. Выручу.

- Вкусные орехи? – оживилась белка, и как-то вдруг, высохла. – Они еще остались?

- Есть немного, - кивнул я. – Несколько штук.

- Нужно много, - снова поникла зверюшка. – Вода не только у меня еду украла.

- Сколько много?

Весь конец лета мы с соседкой осваивали числительные. Подумал однажды, что если вдруг моя хвостатая разведка обнаружит в лесу чужаков, то как они объяснять мне численность врагов? Много – мало – не вариант. Что для меня мало, для лесного племени может выглядеть целой толпой.

- Пять? – с надеждой воскликнула Валька. И протянула вперед лапку с пятью растопыренными пальчиками.

- Каждому? – подозрительно прищурился я.

Каждый гем-орех тянул примерно грамм на семьдесят. Некоторые покрупнее, но вряд ли больше ста. И в принципе, одного плода должно было хватить белке на день. Однако та же Валька, помнится, за наш поход штуки три умяла, и ничего. Морда поперек не треснула.

- Сколько всего утопцев? Каждому могу выдать по одному ореху, - решил я. – Раз в день. И до тех пор, пока вода в реке не спадет.

- О! – встопорщила вибриссы белка. – Человек хороший.

И уже через миг, вдруг исчезла, образовавшись у меня на плече.

- Там! Там! Другой человек! – прогромыхал у меня в голове ее мысленный вопль.

- Ну ты вообще, - засмеялся я. – Только сейчас заметила? Она уже полдня тут.

- Ты чего, полковник? – простонала фру Корсак, появившись в дверном проеме. – Со зверями разговариваешь? У тебя чего? Эта? Горячечная белка?

Судя по всему, бледно-синее привидение окончательно протрезветь не успело. А вот уложить волосы в нечто упорядоченное – вполне. Интересные у женщин инстинкты, вот что я скажу.

- Хельга, знакомься. Это Валькирия. Валька, это госпожа Хельга, - представил я дам друг другу. Я же воспитанный человек, а не пьянь какая-то подзаборная.

- Запах. Плохой, - смешно сморщила носик белка.

- Это временно, - махнул я рукой.

- И чего? – скривилась Корсак. – Она тебе отвечает?

- Еще как, - улыбнулся я. – Иной раз, болтает без умолку.

- Отдает сумасшествием, - покачала головой женщина. – Мне уже начинать бояться? В глухомани с безумным полковником…

- Звучит, как название плохой книги. Кушать будешь? Я ужин сготовил.

- Буду, - кивнула, и тут же схватилась за голову похмельная лейтенантша. – Господи! Зачем я пила? Знала же, что ты все равно за мной придешь.

3

Вот в чем у всех женщин настоящий талант, так это в том, как быстро и эффективно припахать нас, мужчин! Работа находится мгновенно и в неисчислимом количестве. Еще и с присказкой: «неужели ты не видишь, что…». Ну, конечно! И шторы висят неровно, и на кухне недостаточно опрятно – заметьте! Не чисто, а именно опрятно. Тарелки стоят не по-женски что ли? Или чайные чашки расставлены не по росту?

Впрочем, я не спорил. За окнами снова дождь припустил. Да с ветром еще. Так в стекла барабанило, что музыку включать не нужно. Песня ливня! Симфония плохой погоды! Ария осадков из оперы «Мокрый сезон». А дома, признаться, без, оживившейся после излечения от похмелья, дамы, было скучновато. Не будь гостьи, я бы, наверное, снова танцующих азиаток смотрел. А чего еще делать? Не шторы же по линейке вывешивать?!

Слава Господу, в арсенал она сама не пошла. Должно же быть у нормального мужчины в доме надежное убежище! Да и не дал бы я ей там свои порядки наводить. Не хватало еще, чтоб она винтовки по росту расставила! Жуть какая!

О белке Хельга и не вспоминала. Хотя уже утром я, на глазах гостьи, раздавал «дневной паек» зверячьему отряду. И видимо Валька не соврала. Дела у хвостатого племени шли не очень. Это если по внешнему виду судить. Смотрелись они жалко.

Но, что самое интересное, покорно становились в очередь. Не толкались, и не спорили. Этакую бы дисциплину, да людям бы как-то привить. А то, бывает, взрослые здоровые мужики такую суету и вакханалию на пустом месте устроят, что стыдно за них становится.

- Так открой страшную тайну, - заговорил я, за обедом. Готовил снова я. Быстро выяснилось, что в качестве повара, миссис Корсак гораздо ниже среднего уровня. Я бы и иначе высказался, но не хотел обидеть женщину. – Как тебе пришло в голову все бросить, и поехать ко мне?

- Меня отстранили, - еле выговорила, с полным-то ртом, Хельга.

- Отстранили? Что это значит? Как так? Ты же от своего ведомства одной из первых на Аврору прилетела.

- Угу.

Она впервые в жизни пила компот, и напиток явно пришелся ей по душе.

- Угу? Это ответ?

- Чего прицепился, - сморщила хорошенький носик женщина.

- Прицепился, значит – надо, - отрезал я. – Рассказывай!

- Чего начинаешь-то? – простонала Хельга. – Нормально сидели…

- И еще посидим, - кивнул я. – Говори.

- Помнишь эти удобрения? – тяжело вздохнула, и начала рассказ Корсак.

- Какие именно?

- Ну те, что вредные. Не экологичные.

- А! Да, да. Припоминаю.

- Я расследовала это дело. Искала поставщиков. А потом и производителя. Кто-то же должен ответить за отравление почвы.

- Целиком и полностью поддерживаю.

- Господи. Там все сложно оказалось. У нас, в Федерации, эту гадость производят совсем в маленьких количествах. И только для планет с неразвитой биосферой. Есть такие, знаешь? Они в «зеленой зоне» находятся, но жизнь на них по каким-то причинам не возникла.

- Что-то слышал.

- В общем, не те объемы, понимаешь? Здесь, на Авроре, удобрения миллионами тонн в почву вносятся. А там все годовое производство до одного миллиона не дотягивает.

- Импорт?

- Ага. Импорт. У наших соседей эта гадость не запрещена. А у нас запрета на ввоз нет. Вот и везут…

- Нашла – кто именно?

- Нашла конечно. Что там искать-то? И в Сети и в центрах снабжения полно рекламы этих подонков. Господи! Они даже не скрывают, что именно продают. Полный химический состав на каждой упаковке. Просто нигде не указано пагубное влияние на растения и мелких животных.

- Принял. Дальше!

- Я приехала в контору. Это один из крупнейших на Авроре поставщиков. Подумала, что если этих больно ударить, более мелкие сами поостерегутся. Понимаешь? Мы же предотвращать преступления должны, а не тупо на каторгу отправлять всех подряд за всякую ерунду.

- Похвальное стремление, - улыбнулся я. Полицию в народе недолюбливали именно по этой причине. За то, что тащат всех подряд в тюрьму. – Дальше?

- Там такие рожи! Самодовольные. Наглые. Улыбочки еще эти… Сидит, в кресле развалясь. Словно бы я просить что-то у него пришла, а не в серьезном преступлении обвинить.

- Дай догадаюсь, - хмыкнул я. – И ты его побила?!

- Не то чтобы, - пожала плечами женщина. – Мордой об стол пару раз…

Я засмеялся. Именно вот такая, дерзкая и неудержимая Корсак мне и нравилась.

- Ржешь? – щечки лейтенанта вспыхнули румянцем. – А меня от расследования отстранили. Намекнули еще, что у этого… с мерзкой мордой, мол, такие покровители имеются, что с ним нужно быть очень и очень аккуратной. А не лицом стол портить.

- Стол сломался? – удивился я.

- Предпочитаешь, чтоб сломалось лицо?!

- Я бы не удержался, - кивнул я. – Ну-ну. И что дальше?

- А что дальше? Ничего. Меня отстранили и отправили в отпуск. Выяснили, что я официально на отдыхе уже шесть лет не была.

- Слетала бы на курорт. К морю. Раз такая оказия.

- Ты мне не рад? – полыхнула глазами женщина. Они такие. Во всех словах ищут скрытый смысл. И – главное – находят. Из собственных измышлений делают выводы, и скандалы. Вот так это работает!

- Очень рад, - улыбнулся я. – Ты прямо моя спасительница.

- Да я вижу, как ты тут с ума сходишь. Со зверюшками разговариваешь.

- Если я скажу, что самки белок могут телепатически общаться, ты ведь не поверишь?

- Именно самки?

Я только развел руками. А что поделать, если бельчачьи самцы, как выяснилось, туповаты, и всем в их племени заправляют дамы. Матриархат, обусловленный уровнем умственного развития. Дифференциация по половому признаку. Вот и попробуйте – обвините беличье население в сексизме! А они посмеются.

- Не поверила, - констатировал я.

- Поживи тут, в глухомани, в одного, - хмыкнула полицейская. – Еще и не так чудить начнешь. Беседы с белками – это еще достаточно безобидно. Могло и до агрессивного поведения дойти.

- Ты мне зубы не заговаривай. Рассказывай дальше. Почему на пляжи не поехала?

- Надеялась, - буркнула Хельга и отвернулась. – Думала, я незаменимый сотрудник. Помучаются без меня день – два, и обратно позовут. Да еще сестрица эта…

- Натали? А что она?

- Выгнала. Я к ней поплакаться в жилетку с бутылкой пришла, а она отчитала меня, как девочку, и выгнала.

- Позвонить, поругать ее? – сразу предложил я. Это тоже важно в общении со слабым полом: постоянно быть готовым продемонстрировать полную и безоговорочную поддержку.

- Господи. Нет. Не надо. Она и про тебя говорила.

- Да? И что же? Мы вроде с ней нормально общаемся.

- Сказала, что кои-то веки мне нормальный мужик попался. Герой. Полковник. Добрый и состоятельный. Прямо, как в сказках…

- Только староват для молоденького офицера полиции, - улыбнулся я.

- Ты не старый. И Натали это тоже сказала. Мол, он – матерый воробей. Многое знает и умеет. В пустыне его с палкой выброси, он через год в собственный дворец пригласит.

- Ну вот, мы с тобой в пустыне, во дворце, - засмеялся я. – Что поделать, если все главные признаки принца на белом верблюде появляются у мужчин только с возрастом вместе.

- Почему на верблюде?

- Так – пустыня же.

- Логично… А ты? Сам-то ты как? Я ворвалась такая вся в твою холостяцкую жизнь… Проблемы, и все такое. А тебя-то не спросила.

- А я – рад, - приложив ладонь к сердцу, искренне выговорил я. – Врывайся на здоровье. Можешь даже и не вырываться, чтоб потом снова не врываться.

- Скороговорка, - заметила фрекен Корсак.

- Похоже, - согласился я. – Нет, правда. Я очень рад, что ты решилась приехать. Думаю, это было не просто.

- Да уж… Знаешь, тогда я не хотела…

- Я понял, - жестко перебил я подругу. – Что было, то прошло. Теперь ты поняла, насколько это для меня важно.

- Да. Поняла, - покорно кивнула женщина. – Мне лучше не лезть в эти ваши, мужские игры.

- И игрушки не трогать, - фыркнул я.

- А их много? Игрушек. Покажешь?

Я закатил глаза.

- Сама-то как думаешь? Я в армии почти всю сознательную жизнь провел. Как сказал один знакомый офицер: мы можем уйти из вооруженных сил, но они из нас не уйдут никогда.

- А я маршировать не умею, - обезоруживающе улыбнулась Хельга. – В полицейской академии мы еще что-то такое изображали, а сейчас…

- Я тоже плохо марширую, - заржал я. – Удивила. Шагистика эта… Линейная звездная пехота довольно забавно смотрятся на параде. Доспехи, разномастное оружие. Походочка еще такая…

- Какая?

- Самодовольная. Так ходят матерые хищники, когда вокруг одни травоядные.

- А ты? Ты тоже – хищник?

- О, да! И сейчас я тебя буду есть…

Я зарычал, вскочил из-за стола, и подхватил гостью.

- Потащишь в логово? – каким-то иным, мне незнакомым, голосом проворковала Хельга. – Или прямо тут станешь есть?

- Обязательно потащу, - прохрипел я, и впился в ее, такие близкие и соблазнительные, губы.

Вот так и вышло, что в моем доме появился еще один жилец.

Первые дни Хельга еще всюду носила с собой коммуникатор. Посматривала на него, с выражением лица: а не забыла ли я включить оповещение о входящих. Потом, день на третий, перестала. К концу же сезона дождей, прибор на ее тумбочке у кровати даже пылью стал покрываться.

Сама она не звонила никому. Не трещала ни о чем с подругами, и не заказывала непонятные вещи в сетевых магазинах. Пока на улице лило, как из ведра, обследовала дом. Замок, как она его называла. Заглянула в каждую комнату. Даже в арсенал и гараж. Убедилась, что ее мобиль легко войдет рядом с «Вишну», и еще место для спидера останется, и успокоилась. А в оружейке все экспонаты были тщательно осмотрены, прошли сверку номеров и проверку документов на право владения и ношения, и были признаны годными. В порядок расстановки ей хватило ума не вмешиваться. И я был ей за это благодарен. Не хотелось спорить по пустякам.

Дни полетели мимо, как призраки. Сутки исчезали так, словно их и не было. Вот чего-чего, а скука точно исчезла. Как уже говорил: женщины талантливейшие существа по части отыскания какого-нибудь занятия. Причем, не только мужчинам, оказавшиеся в радиусе поражения, но и себе самим.

Мы притирались друг к другу. Приспосабливались. Учились мириться с закидонами, обязательными для каждого разумного существа во вселенной. Было даже весело.

Когда ливни пошли на убыль, стали выходить в лес на прогулки. Прогулялись до домика у входа в пещеру. В самую глубь не полезли. Я пока не знал, как объяснить женщине наши эквилибрисы. Еще следовало выяснить границу ее законопослушности.

Слава Богу, ящики с артефактами в моем подвале не были подписаны. Обычные военные малые контейнеры, каких на каждой базе сотни тысяч. И ими Хельга совсем не заинтересовалась. Какие-то вещи в одинаковых боксах.

Осмотрели масштаб бедствия беличьего племени. И даже выяснили причину. Это было не трудно: снова во всем виноваты оказались люди. Не удивлюсь, если выяснится, что те же самые личности, что ручьи в трубы засунули. Только теперь их поделка вышла более крупной. Они за конец лета успели соорудить некое подобие дамбы, призванной защитить поля от дождевых потоков.

Ну что сказать? Инженерное сооружение справилось со своей задачей. Правда изменение русел водостоков вызвало затопление части леса, где в корнях и были припрятаны беличьи припасы. Жабры местные мутанты отращивать не научились. А без умения дышать под водой, достать вкусные орешки не получилось бы.

Сооружение расположено не на моей земле, так что и разрушать я ее права не имел. А вот проложить новый путь – цепочкой направленных взрывов, выкопать русло для стока – легко. Полдня с Хельгой провозились. Перемазались и промокли, но работу сделали. Послушная, предпочитающая занимать самую низкую точку, вода, хлынула в новую канаву, и весело шипя, устремилась в речку.

Дома уже поискали в Сети информацию по ирригационным системам. И об их влиянии на плодородность почвы. Было у меня подозрение, что это вот водяное безумие, свалившееся на наши головы в сезон дождей, не просто так. Что у природы все по плану, все предусмотрено. Что это сезонное изобилие влаги компенсировано затяжным сухим периодом. И если раньше, до того, как почти все леса на континенте были вырублены, деревья сохраняли воду у корней, то теперь, без принудительного полива, ведение сельского хозяйства просто невозможно.

Данные открыты для всех желающих. Ищи, бери, изучай, делай выводы. Так нет! Затыкают всякими глупостями дыры, вместо системного подхода. Простейший гражданский искусственный интеллект в распределенной сети Авроры за минуты вычислил, что объем воды в стекающих с гор реках может вырасти до двадцати процентов, если все предгорья окажутся заняты лесами. Пятая часть! Это очень много. И ради этого местным фермерам давно следовало объединиться, и засадить отроги хребта деревьями. Но нет. Лучше спрятать ручьи в трубу, а поперек водотока дождевых вод насыпать препятствие.

Было очень интересно: это от глупости, или целенаправленная диверсия? Не может исчезновение одной из сугубо сельскохозяйственных планет – источников пищи для промышленных центров – не ударить по Федерации…

4

- А что такое важное должно произойти на планете в течение месяца? – попросил я помощи у Хельги, устав ломать голову над тем, с какой стороны может быть нанесен удар.

- Как ты еще тут мхом не порос, - засмеялась женщина. Смех у нее приятный. Не обидный. Такой, знаете ли – выражение радости и счастья, а не издевка. – У тебя же есть галовизор!

- Господин мастер-сержант, можно нам галовизор посмотреть, спросили новобранцы инструктора. Можно, ответил сержант. Только не включайте.

Корсак снова засмеялась.

- Иногда твой военный юмор, очень даже ничего, - констатировала она.

- Итак? Что это будет? – вернул я подругу к теме беседы.

- Выборы, конечно, - хмыкнула она. – Депутатов Законодательного Собрания будем выбирать. По конституции Авроры, никто не может заседать в Собрании более двух сроков подряд.

- А через паузу, можно?

- Да. Так можно, - подтвердила догадку Хельга. – Но снова не больше двух сроков.

- Удобно, - фыркнул я. – Группы господ, профессиональных политиков, могут меняться друг с другом, чтоб не потерять влияние партии.

- Это называется: сговор.

- Он запрещен?

- Нет. Но это… как бы объяснить… Это неприлично. Уличенный в сговоре политик, может распрощаться с перспективами.

- Ой, да ладно, - отмахнулся я. – Большой Брат, конечно, следит за нами. Но и он не вездесущ. Тем более что эти… господа, зачастую, говорят на каком-то своем, будто и не человеческом, языке. И прекрасно друг друга понимают.

- Профессиональный слэнг. И что в этом такого? Мы, вояки, тоже порой говорите… странно.

- Согласен, - вынужден был признать очевидное я. – Но военные и не обязаны быть понятными для всего населения. А политики – да.

- Логично. А ты почему интересуешься? Что-то должно произойти?

Вот это интуиция! Я ведь ни полсловом не заикался о предупреждении друзей о грядущих катаклизмах! Выходит, это она по моему озабоченному лицу вычислила?

- Есть такая вероятность, - кивнул я. – И когда это случится, я бы хотел, чтоб ты была здесь. Понимаешь? Не где-то там. В городе, на работе, у черта на куличках, или на горе вместе с раком. Здесь. Дома. В лесу.

- Почему? И что может произойти?

- Потому что здесь я могу тебя защитить, - пожал я плечами. Последнюю неделю сезона дождей я полностью посвятил развертыванию системы ВПО. Не бог весть что, но от непрошенных глаз должно было уберечь.

- Ладно, - после секундной заминки, кивнула Корсак. – Хорошо. А что будет-то? Ну, выборы. И что? Чем это нам может угрожать?

- Не знаю, - честно признался я. – Но чует мое сердце, что-то будет.

- А, - улыбнулась подруга. – Паранойя. Понимаю.

- У меня есть основания, - хмыкнул я. – Мы ПВО не просто так создали. Тут половину лета в небе чужие дроны висели. Причем не такие, маленькие, как у Лилу. А большие. Их можно за тысячи километров следить отправлять.

- Лилу? – снова женщины вычленила из всей моей речи только то, что ее заинтересовало. Который уже раз, заметил.

- Журналист с Аврорского государственного канала. Специальный корреспондент.

- Ты не перестаешь меня удивлять, сладкий, - томно улыбнулась, и выгнулась, как кошка, Хельга. – На планете без году неделя, а уже связи в СМИ?

- Я талантливый, - засмеялся я. – Да нет. Она сама приехала. Вот, как ты. Только ее мобиль еще меньше. Такой, знаешь? Городской автомобильчик с малюсенькими колесиками. Табуретка с моторчиком.

- Тебя в ней только машина заинтересовала?

- О! Ревность? Зря. Она совсем молоденькая. Девочка еще. А я педофилией не страдаю.

- Ей никто не страдают, - хмыкнула полицейская. – Некоторые, еще и удовольствие получают.

- Жаль у нас запретили смертную казнь для гражданских и не госслужащих, - поджал я губы. – Кое-кого следовало бы на площадях больших городов четвертовать.

- Внеси законопроект, - совсем уж развеселилась Корсак. – Ты, как орденоносец, имеешь право. Что еще в закон включишь?

- О! – поддержал я ее веселье. – Я знаю, как для страны много денег заработать!

- Жги. Заинтриговал. Не скажу, что Федерация испытывает нехватку финансов, но деньги лишними не бывают.

- Вот-вот. Я бы билеты продавал. На стадионы. На которых коррупционеров бы расстреливали. И за совсем уже большие деньги – давать нажать гашетку на бластерном излучателе.

- Диктатор из тебя получился бы отменный, - погладила меня по руке подруга. – Военная хунта, и все такое… Ты уже составил заговор? Мне, как государственному служащему, придется написать на тебя донос.

- Пф, - фыркнул я. – Я всю жизнь воевал за идеалы Федерации. Думаешь, есть желание что-то изменить? Так. Чуточку подправить…

- Так ты не шутишь?

- Шучу, конечно, - улыбнулся я. – Ты бы видела собственную озабоченную мордашку!

- Ах ты змей! – воскликнула женщина. Выставила пальцы на манер когтей, и тут же на меня набросилась. – Загрызть! И высосать мозг!

- Точно не наоборот? – отскакивая, поинтересовался я. Но ответа не дождался. У подруги не было больше настроения беседовать.

Строго по расписанию сезон дождей заканчивается только в городах. Сначала, заметно посветлели тучи. День перестал напоминать вечер. Потом, появились разрывы в облаках. А днем спустя, уже и солнышко пробилось, наполнив влажные леса утренними туманами.

Фантастическое зрелище: когда молочно-белые клубы пара подсвечиваются восходящим светилом. Кажется, будто бы попал в какой-то не наш, иной, совершенно волшебный лес. И вот, вот из-за куста, величаво потрясая шелковой гривой, выйдет единорог.

Однако, для нас еще все не кончилось. Бурный поток в реке и не думал спадать. Вода ревела, билась в ярости об окрестные валуны. А водопад хлестал струями так, что брызги до самого дома долетали. Целый день над потоком висела радуга, но любовались мы ей только первое время. Потом, она стала даже раздражать. Индикатор природной осады! И ничего с этим не поделаешь.

Вечерами, вдвоем придирчиво изучали трехмерную карту окрестностей. Рассматривали вариант с прокладкой альтернативного маршрута для танка. Основное требование не изменилось: никакого сноса живых деревьев! Но, как бы мы не старались, ничего подходящего не находилось. То скалы мешали, то громадные валуны, то настоящие дебри. Дошло до того, что я, нагрузившись взрывчаткой, хотел уже было отправиться заниматься взрывными работами. Да Хельга удержала.

Записал себе в блокнотик, что пора уже обзавестись двумя очень нужными девайсами: разведывательным дроном, и ремонтным роботом. Дрон – понятно. Зачастую, проще и быстрее отправить по назначению шпиона, чем нестись туда самому. А ремонтник понадобился после того, как мы с Корсак на ховере слетали к ее мобилю.

Ну что сказать? Этого следовало ожидать. Разлив дождевых вод не мог не затронуть сугубо гражданский механизм. Затронуть – это крайне цензурная версия того, что я сказал бы, кабы со мной не было женщины. Потому что машина попросту утонула по самый фонарь остекления в почве. Илом занесло, и что там несет с собой бурный поток? Какая-то бурая субстанция. Несомненно, полезная для плодородия, но удручающе лишняя для хрупкой техники.

Выкопать мобиль не проблема. Киберстроители с этим легко справятся. Но ведь ее потом в рабочий вид нужно будет привести. А вот с этим у моих железных солдат большая проблема. Мозгов не хватит. А я сам им не помощник. Устройство знаю на уровне принципа работы. Не более того.

Опечалились от вида почти уничтоженного мобиля, и полетели в Камтелион. Вкусно покушать, выпить по бокалу вина, и узнать последние новости. Благо погода уже позволяла поднимать летающую технику в воздух.

Так-то мы с капитаном и Фелишем регулярно связывались. Разговаривали. Все-таки, как бы ни была обжита и цивилизованна Аврора, сезон дождей – период экстремальный. Мало ли что может произойти. Могло так случиться, что и помощь бы понадобилась кому-то. Слава Богу, все обошлось. Парни – народ опытный. Знают как себя вести в мокрый сезон. А я просто пересидел все это время дома. Отдожнул в приятной компании, так сказать.

Одеты мы были по походному. Но никого в кафе «Кристалл» это не смутило. Это вам не пафосные Лунебургские рестораны, где без галстука могут и внутрь не пустить. Провинция. Здесь важнее – кто ты. Что за человек, чем твой внешний вид. Как говорится: ты можешь умыться и сменить одежду, но подонком все равно останешься.

Но мы-то не такие. Мы из хороших. И дружим с хозяином заведения. У официантов к нам вопросов не имелось.

Хельга убежала посплетничать к фрекен Агман в «Звезды», а мы остались с сержантом обсудить насущные дела.

- Нужно что-то решать с этими двоими, - вполголоса выговорил Фелиш, когда Корсак скрылась за дверью. – Если с Альфредо…

- Альфредо?

- Ученый. Альфредо Диполо.

- Принял. И что он?

- Да ничего. Закопался в своих записях, и что-то строчит в планшете. Обещает перевернуть научное представление о цивилизации создателей «Кристалла».

- Ну-ну, - хмыкнул я. – Нужно будет проверить, чего он там на ваял. Кое о чем общественности пока не стоит знать.

- Угу, - кивнул квадратный сержант в отставке. – Парни заглядывали в записи. Вообще ничего не поняли.

- На каком-то малом языке написано?

- Неа. На стандарте. Просто такие слова… Умные… «Признаки экстраполяции сингулярности», или что-то в этом роде. Ты что-нибудь понял?

- Альфредо очень умный, - кивнул я. – Чего же тут непонятного?

Посмеялись. Всегда уважал людей, умеющих объяснить простыми словами сложные вещи. Мне кажется – это и есть признак несомненного таланта ученого. А колдовать невесть что, наваливая малоиспользуемые в быту понятия в кучу, думается мне, это попытка казаться более умным, чем оно есть на самом деле.

- А второй?

- Таккери Хорнбайер. Отзывается на прозвище «Малыш Тук». Он… беспокойный.

- Это как?

- В начале сезона еще как-то сидел на месте. Потом, когда основные ливни прошли, заскучал. Стал бегать по деревне, всем подряд помощь предлагать.

- Ладно хоть, не задираться, или в баре до зеленых соплей напиваться.

- Так-то да. Но он все же чужой. Всем интересно: кто он, да откуда. Как в Сан-Хосе попал. Он там что-то брякнет, здесь оговорится, и через пару недель уже все селение в курсе, что он бывший бандит из Лунебурга, а мы, люди полковника Ронича, взяли его в плен и держим в особняке Родригесов.

- Обалдеть. В деревне что? Мисс Марпл завелась?

- Да там каждая вторая старушка Марпл на завтрак схомячит. Чем им еще заниматься-то? Свое отработали. Дети – внуки выросли. Помирать еще рановато… Развлекаются.

- Нужно подобрать кого-нибудь из наших на должность начальника разведки, - кивнул я. – И пусть он пристроит этих мисс к делу. И им занятие, и нам польза. Пара активных старых перечниц может больше информации найти, чем рота активных молодых ребят.

- Отлично придумал, - улыбнулся сержант. – Я поговорю с капитаном. Он знает все ВУС всех наших из Союза. Наверняка кто-то есть с нужными навыками и…

- И тягой к прекрасному, - засмеялся я. – Приятно после стольких лет снова оказаться при деле? А?

- Не то слово, командир. Не то слово. Мы с ребятами словно проснулись после многолетней спячки. Операцию завершим, нужно будет еще чего-нибудь придумать…

- А тут ничего и изобретать не придется, - скривился я. – Через месяц или два всех нас ждет интересное время…

- Эпоха перемен?

- Вроде того. Меня друзья из АР предупредили. Что-то на Авроре затевается. Мол, будь готов.

- Так, а мы чего? – развел руками – лопатами Фелиш. – Мы всегда.

- Могильони передай, чтоб налаживал связи с другими ветеранскими организациями. Если полыхнет по всей планете, нам нужно будет держаться вместе.

- Принял. Будет исполнено.

- Ну и поторопи своих людей в столице. Пора заканчивать операцию. По-хорошему, нам до смуты артефакты с планеты лучше вывезти.

- Думаешь, федералы угомонились?

- Думаю, дождик здорово охладил их пыл.

- Ну да. Даже в городе в дождь есть чем заняться, помимо разборок с мелкой бандой.

- Известны какие либо подробности? – вскинул я брови. – О группировке.

- Не много. Численность – около трехсот человек. Из них боевиков, порядка сорока. Ну, понятное дело, минус десятка, которую ты в лесу актировал.

- Взвод, - кивнул я. – Учитывая их выучку, это не много.

- Так они и не воины. Пугала, в основном. Этот, который Малыш Тук, уж на что здоровый детина, а дите дитем. Его даже наш флотский с двух ударов на пол укладывает.

- Сравнил, - хмыкнул я. – Мы – армия. А они, так… Группа обнаглевших гражданских.

- Это да.

- Ладно. Что еще?

- Держат казино в пригороде Лунебурга. По слухам, там же проводят закрытые аукционы всякого разного. Наверное, потому и занялись раскопками. Их профиль, так сказать.

- Логично. Еще что-нибудь?

- Но, как не странно, основную прибыль получают со спекуляций удобрениями. Возят откуда-то из-за границы химию, и нашим болванам продают…

- Постой… - я наморщил лоб, пытаясь припомнить название того вида удобрений, из-за которого Хельга была отстранена от расследования. И нашел. – Это? Этой гадостью барыжат?

- Точно, - кивнул сержант. – Знакомая хрень?

- Отрава для почвы. Практически, оружие для долговременной диверсии.

- Ого. Так эти твари еще и на врага подрабатывают?!

- Все на это указывает. Но разбираться станут компетентные господа. Ясно? Наша задача не меняется. Известно, где они обитают?

Как оказалось, Аврора имеет форму куба. Вот так вот! Потому что все всегда встречаются за углом! И казино, и контора компании по перепродаже импортного удобрения, находились в том самом офисном городке, где и строительная фирма, в которой работает шурин сержанта с военных складов. Тот самый, улыбчивый, господин, что здорово мне помог с выбором геосканера.

- Бывал там, - кивнул я. – Архитектор в детстве в кубики не доиграл. И неоднократно получал по попе от родителей за беспорядок в детской. Там все идеально чисто, и все здания – идеальные кубы.

- У меня фото есть. Я тоже удивился, - заржал Фелиш. – Моя дочь говорит: креативненько!

- Надеюсь, здания застрахованы, - криво усмехнулся я. – Потому что мы там станем хулиганить. Я еще уточню у Хельги, но есть у меня чувство, что она тоже не откажется отплатить там кое-кому. Маленькая группировка, говоришь? Мал клоп, да вонюч.

5

Наконец, привезли заказанные еще до сезона дождей саженцы. В двух контейнерах, их плавно опустили прямо на площадку на моем «приступочке».

Еще бы им не осторожничать! Мало того, что каждый ящик был вкруговую оклеен предупреждающими о хрупкости надписями, так еще и стоимость «товара», мягко говоря, впечатляла. Пятьдесят тысяч прутиков с корнями обошлись мне в двести пятьдесят тысяч талеров. Четверть миллиона за посевной материал, который еще не факт, что приживется.

Неприятности я тоже привык исключать заблаговременно. Поэтому, в тех же контейнерах, приехали еще и емкости с жидкой корневой подкормкой. Какая-то жутко технологичная хрень, в разы ускоряющая прорастание корней в новую почву. И, что самое забавное – это чудо современных биотехнологий стоило куда меньше, чем сами растения. Ирония современного общества! Мы можем произвести все что угодно. Любой прибор или материал. Лекарство, удобрение или кефир. Но создать на заводах живое дерево нам не под силу. Это, так сказать: прерогатива Природы.

Все ростки упакованы еще и отдельно. «Полупрозрачный кокон из биоразлагаемого материала, и гравитационный увлажнитель». Так это значилось в сопроводительных документах. На деле, это выглядело, как кулек из какой-то белесой ткани, пук пористой штуки – вроде ваты, и перевернутая вверх ногами бутылочка с водой. Остроумная конструкция. Никто ведь не станет годами держать саженец в упаковке. А на неделю этого должно было хватить с лихвой.

В моем «рабском» загоне числится по четыре робота строителя и уборщика, два садовника, дрон-разведчик и новенький ремонтный кибер. И с этой «бандой» я должен был за неделю высадить в грунт пятьдесят тысяч живых зародышей деревьев. Непростая задача, вот что я скажу!

Пристроил строителей копать ямки. Самым сложным, оказалось «убедить» туповатых роботов готовить углубления в хаотичном порядке! В моем представлении, лес – это территория, заросшая деревьями, безо всякого, видимого человеческим глазом, порядка. Понятно, что у всего есть свои законы. И даже растения живут не где попало, а в определенных их видом, составом почвы и количеством влаги, местах. Но все равно! Превращать прекрасный лес в парк, в рядочки одинаковых насаждений, не было никакого желания.

Тут Хельга пришла на помощь. Чувствовалось, что у подруги богатый опыт «общения» с кибернетическими устройствами. Она просто взяла лист бумаги, натыкала на нем множество точек пишущим стилом, и велела роботам готовить места посадки в полном соответствии с этим планом. Обалдеть! Все-таки у женщин нечеловеческая логика!

Садовники отлично справлялись с посадками, но их всего двое, и полсотни тысяч прутиков рассаживали бы до второго пришествия. Даже с нашей, с Корсак, помощью. Сначала, я только и делал, что летал от дома к месту работ на ховере, перетаскивая материал. Потом, пришлось и самому, что называется: руки замарать. Кисти, конечно, благоразумно спрятал в перчатки, но дело-то не в этом. Пусть не руки, а колени – испачкаться пришлось.

И вот что я понял: женщины – прирожденные огородники. Не знаю, не спрашивал, есть ли у Хельги опыт по высаживанию живых растений в землю. Но получалось у нее ловко, и гораздо, гораздо быстрее, чем и у меня, и у киберсадовников вместе взятых.

К вечеру спина болела, и отказывалась гнуться. Но я был счастлив. А учитывая, что в это же самое время, пара ребят на экскаваторе нагребали насыпь – будущую дамбу будущего озерца, так и вообще.

По рекомендации экологов, саженцы распределили, в первую очередь, вдоль ручьев. Это сотню – другую можно было заморочиться, и поливать. Хотя бы первое время, пока не приживутся. Но не пятьдесят же тысяч?! Доверили это важное дело естественным процессам. Тем более что почва, после сезона дождей, была еще достаточно влажная, а кое-где и вообще предстала перед нами в образе жижи. Хорошо, что у меня в наборе были и такие растения, которым переизбыток влаги не помеха. Сребролистая ива, например. А вот липа, которая почему-то на Авроре не прижилась, воду не любит.

Хвойные виды покупать не стал. В бору полно молодой поросли, чтоб заняться его расширением. Но этим, в рабочем порядке, без аврала, могли и садовники заняться. Метод принуждения в хаотичной высадке я уже знал.

Ростки лиственных тоже присутствовали, но посчитал, что будет слишком долго – искать, выкапывать, перевозить, садить… Потом, в единичном случае, почему бы и нет. А тогда, сразу после сезона дождей, время было дороже денег.

Интересная реакция на наши титанические усилия была у Валькирии.

- Видишь, подруга, - с усилием разгибаясь, пояснил я белке свои действия. – Хочу увеличить лес. Чтоб здесь тоже росли деревья.

- А эти? – Валька понюхала приготовленный к высадке очередной прутик. – Где взял? Украл?

- Чего это сразу – украл? – обиделся я. – Обменял.

Концепцию обмена мы с беличьим племенем уже изучили. Я им орехи, они мне пограничную службу. Границы на замке, хе-хе. А саженцы я действительно обменял. На талеры. И считал, что сделка была обоюдно выгодной.

- На орехи? – прищурилась тварюшка. После катастрофы с утерей всего пищевого запаса племени, самки белок очень нервно реагировали на тему орехов. В их маленьких головах не вмещалась мысль, что запасов арахиса у меня в закромах хватит, чтобы кормить их всех, по меньшей мере, еще месяца четыре.

- Зачем еще лес? – вздохнула Валькирия. – Леса уже много.

- А будет еще больше. Твоим детям будет, где жить.

- Детей будет мало, - снова печально вздохнула белка. – Еды мало, детей мало.

- Еды хватит, - пообещал я. – Если вы мне станете помогать, я вас стану кормить.

Белка с сомнением посмотрела на свои лапки, и выдала:

- Копают барсуки. Они помогут, а орехи возьмем мы?

- А она станут копать? – удивился я. – Ты говорила, барсуки – злые.

- Злые, - легко согласилась Валькирия. – Не станут копать.

- Есть другая задача, - смилостивился я. – Маленькие ямки вы же можете рыть? Я дам семена. Их нужно спрятать на этом поле. Чтоб потом они проросли.

- Потом? Когда проголодаются?

- Вроде того.

В какой-то мере, она была права. Когда семечко захочет покушать солнечного света, оно прорастет. Разве не так?

- Сможете? В таких местах, где дерево точно прорастет. И семена есть нельзя! Их у меня не особенно много. И они вредным для вас составом покрыт. Отравитесь.

- Не есть. Прятать, где вырастет, - отрапортовала белка. – Одно дерево на один орех. Договорились?

- Один орех каждой помогающей белке в день, - отрезал я. – Или ждите, пока посаженные вами семена прорастут.

- Ждать?

- Дерево показывается из земли, тогда вы получаете орех. Или сейчас один – каждому помощнику.

Валькирия села на хвост и задумалась. Числительные пока давались ей со скрипом. Идею, что цифры могут существовать без привязки к каким-то вещам, она вообще принять не смогла. Видимо до этого развитие их цивилизации еще не дошло.

- Стас? – позвала меня Хельга. – Ты снова общаешься со зверями? Они за тебя работу все равно не сделают.

- Почему это? – засмеялся я. – Мы как раз торгуемся об оплате. И почти пришли к соглашению. Хитрая белка хочет за каждое семя получить по арахису. А я предлагаю поденную оплату.

- Ну и фантазии у вас, господин полковник, - засмеялась Корсак. Потом, когда Валька все-таки согласилась на мои условия, и целая толпа зверьков скачками понеслась закапывать во влажную землю семена, Хельга смеяться перестала.

- Мистика какая-то, - покачала она головой. – Ты что? Реально договорился?

- Ну да. Я же тебе говорил.

- Ой, да ладно, - все еще не верила подруга. – Это какой-то фокус.

Я только развел руками. Как ей доказать существование разума в теле небольшого животного, я даже не представлял.

- Ты вообще представляешь, о чем говоришь? – прищурилась полицейская. – Если они тебя понимают, значит, они в какой-то мере разумны! Понимаешь?

- Вполне, - кивнул я.

- А ты знаешь, что за века исследований Космоса, человечеством не обнаружен ни один даже частично разумный вид?

- Что-то такое слышал.

- Слышал он, всплеснула руками Корсак. – Нет, ты правда не понимаешь? Ты открыл разум! Не человеческий. Иной! Ты разом опроверг миллион одних теорий, и доказал миллион других! Да стоит ученому сообществу узнать о твоих белках, здесь будет не протолкнуться от экспедиций.

- Ну, это вряд ли, - сморщился я. – Частная собственность, и все такое.

- О! Полковник! Я тебя умоляю! Когда это Государство останавливалось перед такими мелкими препятствиями? Братья по разуму! Доказательство существования иного разумного вида! Лес сделают заповедником, окружат десятиметровой бетонной стеной, и внутрь станут пускать только избранных исследователей.

- А еще мою фантазию хвалила. А сама?! Ты что? Галовизор пересмотрела? Такие страсти выдумала…

- О, сладкий. Это только то, что первым пришло на ум. Реальность может удивить еще сильнее.

- Ну, пока об их псевдоразуме известно только нам двоим, белки же в безопасности? Верно?

- Конечно. Но на твоем месте, я бы уже начала сочинять какую-нибудь правдоподобную историю о том, как у тебя получается договариваться со зверятами.

- Чтобы что? Если ни ты, ни я никому о них не расскажем, то для кого эта история?

- Для тех, кто следит за тобой, конечно, - громким шепотом выдала Хельга. – Пока мы здесь, я уже дважды видела разведывательный дрон. Кого-то, сладкий мой, ты очень интересуешь!

Потом, чуть позже, в этот же день, наблюдателя над кромкой деревьев разглядел и я. Моя новенькая ПВО не могла охватить весь лес. Только территорию, непосредственно прилегающую к усадьбе. Так что над недавно присоединенными землями дроны чувствовали себя, как у себя дома.

- Твари, - прорычал я. – Узнаю, кто это такой любопытный, ноги выдерну!

- Ты такой забавный, когда злишься, - погладила меня по щеке Корсак.

- Когда я найду этого… надзирателя, забавным станет он.

- Но-но! Без членовредительства, гражданин, - погрозила мне пальчиком лейтенант. – Я понимаю. Частная собственность, и все такое. Но у нас в стране свобода информации. Может быть это папарацци.

- Журналисты? – полыхнул я глазами. – Откуда у писак такие дорогие аппараты? Не-е-ет! Это кто-то серьезный. Для которого потеря пары десятков тысяч талеров не проблема.

- Я просто предположила.

В общем-то, мне и правда следовало быть осторожнее. Быть может, Хельга сильно сгущала краски, но то, что после обнародования открытия псевдоразумных белок у меня в лесу будет не протолкнуться от любопытствующих – это непреложная истина. И ладно бы только ученые. Не-е-ет! Притащатся все кому не лень. Журналисты, независимые сетевые обозреватели – считающие себя журналистами, просто любопытствующие зеваки. Потом кто-нибудь ушлый привезет туристов, пообещав им незабываемые впечатления.

Я бы и не возражал против исследований. Валькирия и ее племя заслуживают уважительного отношения. А феномен телепатического общения – вообще нечто! Насколько я знал, наукой пока не зафиксировано ни одного достоверного факта телепатии у людей. А тут – маленький лесной зверек выдает такое. Причем, если я правильно понимаю, разговаривают белки не только со мной, с людьми. Как-то же Валька объяснила волчице, что мы с Лилу не враги.

Лилу! Если кто-то и может разнести весть о разумных зверятах, так это она! Я ее предупреждал, и прежде она вроде не отличалась чрезмерной болтливостью. Но мало ли. С этим что-то нужно было делать. В идеале – вообще убедить специального корреспондента, что это был розыгрыш. Шутка. Только, как это сделать? Я в интригах не силен.

Однако, у меня был на примете прирожденный интриган и манипулятор. Я имею в виду фрау Корсак, конечно. У женщин в крови это вот все. Стоит собраться более двум представительницам слабого пола в одном помещении, и сразу начинаются плетения словесных кружев, малопонятные мужчинам маневры, и скрытые за многими слоями недомолвок, взаимные подколки. И если кто и сможет навести туману на тему разумности белок, то это Хельга.

На этом я и успокоился. Работы было не просто много, а очень много. В день получалось высаживать всего около полутора тысяч ростков. И это было еще очень хорошо. Я боялся, что будет хуже.

Был соблазн или купить еще десяток роботов садовников, или призвать друзей на помощь. Но, после напряженных раздумий, решил не делать, ни того, ни другого. Во-первых, упаковка саженцев позволяла не особо торопиться. Во-вторых, это все-таки мое дело. Я сам себе выбрал такую пенсию, и, хоть спина по вечерам и ныла, испытывал от процесса настоящее удовольствие.

Пока руки работают, голова трудится тоже. Ломается, над проблемой небесных незваных наблюдателей. Пока однажды не пришла простая и ясная, как слеза ребенка, идея: а почему я не использую танк? Не в том смысле – почему не езжу? С этим как раз все в порядке. На чем еще, кроме этого чуда военной мысли с функцией высокой проходимости, кататься по бездорожью? На ховере летать хорошо, но тут или груз или пассажир. А «Вишня» и то и другое тянула с уверенностью горной лавины.

Нет. У меня ведь командирский вариант машины. А это значит что? Это значит, что моя «Вишенка» оборудована дополнительным баллистическим вычислителем для системы ПВО! Логичным будет предположить, что и места установки самих систем тоже должны присутствовать!

Жаль, конечно, что современные средства уничтожения всякой летающей хрени мне не доступны. Все они относятся к тяжелым видам вооружений, и для гражданского использования запрещены. Но ведь эти проклятые дроны тоже не военные, защищенные от большинства угроз, устройства. Дорогие – да. Начиненные электроникой по самые макушки – да. Но, как и все цивильные машины, достаточно хрупкие. Простейшего кинетического пулемета им за глаза хватит…

Дома, улучив момент, зарылся в сеть. «Вишну» устаревшая машина. Может, где-то в колониях их еще и используют в войсках, но армия Федерации давно перешла на гораздо более продвинутую модель. В сети, в свободном доступе, нашлись и чертежи, и описания узлов, и варианты модификаций танка. Кто только как не изгалялся. И в качестве средства спасения, его использовали. И как сверхзащищенный дом на колесах для путешествий по малообжитым районам. У кого, на что фантазии хватит…

Выяснил, что собственно турели при конверсии танка с моей машины сняли. Но поворотная площадка – это часть внешнего, жесткого, корпуса. Ее так просто не демонтировать. И тяги внутри площадки – тоже остались. И сервоприводы. Заказать в мастерских рамку с местами крепления, вытянуть нужные тяги, настроить сопряжение с компьютером… Все было реально сделать! Через минуту я уже созванивался с капитаном Могильони. Тема беседы: организация довооружения легкого танка типа «Вишну» в условиях сельских мехмастерских.

6

Посадочные работы продолжались две недели. Признаться, в самом конце, я уже даже начал сомневаться, что саженцы приживутся. Немилосердное аврорское светило стремительно высушивало почву, и новые, покидающие упаковку, ростки приходилось поливать. Не вручную, конечно. Протянули шланг от озерца, включили насос, и щедро, не жалея, напитывали влагой жадную землю.

Имели наглость заявиться фермеры, чьи поля лежали ниже по течению ранее заключенных в трубы, ручьев. Не все, слава Богу. Только те, кому не повезло. Как уже говорил, до сезона дождей создать новую дамбу для создания озерца – или, правильнее, пруда – я не успел. Занялся этим параллельно с высадкой молоденьких деревьев. И откуда я мог знать, что солнце за считанные дни выжжет из земли все соки?! И что без воды, на полях разозленных земледельцев просто ничего не взойдет?

- То есть, если я правильно вас понимаю, вы обвиняете меня в будущем своем неурожае? – угрожающе прорычал я. – То есть, это не вы, своими трубами, разрушили экологию предгорий? Или это не по моей земле текут ручьи, водой из которых вы поливаете свои поля?

- Не знаю ни о какой такой экологии! – взвизгнул пожилой - судя по седине, субтильный мужичек. – Мы всегда так делали. И отцы, и деды. А ты явился, весь такой умный, и все испортил! Ты нашу воду украл!

- М-м-м? – вскинул я брови. – Вашу? Воду? Отлично! Сам напросился. Ручей по моей земле течет?

- Какая разница! Он и раньше…

- Ответь. Я веду запись для предъявления в суд. По чьей земле течет ручей?

- Ну, по твоей. Так он и раньше по чьей-то земле тек. А пользовались мы.

- Значит, раньше вы воровали воду у государства, а теперь пришли красть у меня?

- Эй! Вода ничья. Она природная! И все могут ей пользоваться.

- Ничего не имею против, - дернул я плечом. – Пользуйтесь.

- Так ты ее перекрыл!

- А я что? Не все? Все могут ей пользоваться, а я – нет? Так что ли выходит?

- Мы на полях воду использовали, - пробасил крепкий, плечистый детина. Не удивлюсь, если окажется, что они с сержантом Фелишем родственники. – А ты для баловства.

- М-м-м? – пуще прежнего удивился я. – Я, значит, балуюсь тут?

- Выходит, что так.

- А вы, значит, поля поливаете?

- Именно!

- А урожай куда деваете? Продаете?

- Продаем, конечно. Что за вопрос. Зачем же еще мы этим занимаемся?

- То есть, вы на моей воде деньги зарабатываете? Верно?

- Вода природная. И земля – природная. Мы на природе зарабатываем. Тяжким трудом!

- Вот оно как? А я вот, господа, на лесе этом ни талера прибыли еще не получил. И вряд ли когда получу. Я, господа тяжкие труженики, природе природово возвращаю. Сохранить ее – Природу – стараюсь. Не для себя. Для ваших же детей и внуков. И что взамен? Вы пришли мне тут претензии предъявить?! Что я вашу воду украл? Балуюсь? Вы последние соки из почвы выжимаете. Вы всякой дрянью вместо удобрений, земельку пичкаете, а я балуюсь? Пошли ка вы вон с моей земли. Ни видеть, ни слышать вас не хочу. Есть претензии? Подавайте на меня в суд. Пошли вон!

- Как бы тебе потом не пожалеть, военный, - воскликнул старикашка. – Ты ведь тоже по земле ходишь. А теперь ходи, да оглядывайся!

- А!? – обрадовался я. – Угрозы? Отлично. Что еще? Убивать меня станешь? Сам справишься, или друзей позовешь?

- Чего это убивать? Так! Поучить слегка.

- Ну, давай. Пробуй. Учитель…

В общем, ходоков я прогнал. Но осадок остался. И еще слегка о сердце скреблась совесть. А может и правда? Может, зря я поторопился с этим прудом? Может, стоило подождать до следующего мокрого периода? Тогда чаша будущего водохранилища наполнилась бы за считанные часы, а не недели, как сейчас. И поля внизу не остались бы без воды.

Но все испортили эти… обнаглевшие. Попросили бы по человечески. Объяснили. Без наездов. Я, может быть, и прервал бы наполнение пруда. Пустил бы воду в старое русло. А вот так, с предъявлением мутных претензий – обломятся. Как они там сказали? Вода природная, и все могут ей пользоваться? Отлично. Я и пользуюсь. А они пусть терпят.

- Ну, ты, вообще! – выдала вердикт Хельга, когда я ей рассказал о грустном инциденте. – Я понимаю: галовизор ты не смотришь…

- Новости смотрю.

- И что ты там видел? Что это за повадка такая странная – во всем себя винить?

- Ладно, - перебил я ее. Женщинам дай волю, они с огромным удовольствием привьют тебе хроническое чувство вины. – Что там в новостях?

- Аномально жаркая погода, вот что там! Пусть эти твои фермеры погоду обвиняют. Чего к тебе-то пришли?

- Я речей дамбой перекрыл.

- И что? А они эти ручьи в трубы запечатали, тем самым лишив окружающую природу влаги. Если хорошенько покопаться в законах, найдешь даже, что это какое-нибудь нарушение.

- Да, понятно, - поморщился я. – Дело-то не в том, кто прав, а кто виноват. Дело в том: что делать?

- Чего ты там планировал? Эти свои… сканеры на новых территориях разместить? Вот и размещай. А жара и нам и фермерам только на руку.

- Это как?

- Жара, сладкий мой! Ледники тают быстрее. Логично?

- Значит, озеро быстрее наберется! – догадался я. Это не Корсак такая умная, это у меня просто был недостаток информации. Но уж сложить два и два, тут семи пядей над бровями не требовалось.

- Именно! Ты давно смотрел уровень? Может еще день, или два, и ручей снова потечет. Пусть радуются, что на совсем им воду не перекрыли. Обнаглевшие…

Ругаться лейтенант экополиции умеет в совершенстве. Я знал этот язык, как военно-командный, а она, как обсцентно-полицейский. Но слова мы использовали одни и те же. Нюансы человеческой культурной традиции. Что еще сказать?

Капитан помог перевезти остатки саженцев к последнему в этом году участку высадки, и забрал «Вишню» на модификацию. А мы, с подругой, и электронными бойцами еще за пару дней полностью завершили посадочные работы. Теперь, если будет куда продолжать, только после следующего сезона дождей. Я имею в виду – массовые работы. Так-то, в единичных экземплярах, роботы-садовники будут все лето хвойные породы пересаживать.

Когда-то, до начала варварского уничтожения лесов на континенте, ленточный бор тянулся вдоль всех западных склонов хребта. Тысяча с хвостиком километров сплошной красоты, одуряющего запаха и величия. Шириной этот бор был куда как подольше моих двадцати километров. Но отбирать поля у земледельцев я пока не был готов. На счастье, почти безжизненные предгорья, кроме меня, никого больше не интересовали. Было бы побольше денег, можно было бы следующие пару участков присовокупить.

- Нужно дать озеру название, - напрягая голос, чтоб перекричать шумящие импеллеры ховера, заявила Хельга. Мы с ней прилетели оценить уровень воды, и готовность каналов, по которым, по замыслу, должна была стекать лишняя влага.

- Ого. Уже больше половины набралось! – обрадовался я.

- Ну же! Придумай ему название! – не отставала подруга.

- Это просто, - улыбнулся я, оборачиваясь. – Пусть будет озеро Хельги.

- А-а-а! – заверещала женщина. Я же видел, как она рада! – Так не честно. Это слишком просто.

- Зато – красиво, - отрезал я. – Решено. Озеро Хельги! Так в реестр и внесу.

Корсак что-то проговорила себе под нос, вздохнула и обняла меня со спины.

- Спасибо, сладкий, - прошептала она прямо мне в ухо. – Это так романтично.

Ага. Так я и поверил! Попробовал бы я предложить что-то другое! Обид было бы вагон и маленькая тележка. У меня, по сути, и вариантов-то иных не оставалось.

Прицелившись, я сумел посадить машину точно на гребень дамбы. Сверху все отлично видно, но посмотреть: сколько еще воды нужно до уровня перелива, можно было только с земли.

И открылся мне удивительный вид. Все окрестности нового озерца, и полосами, вдоль русел ручьев, все было зелено от пробившейся к солнцу травы. Мертвые раньше участки оживали прямо на глазах, и от этого на душе стало так… благостно, что я не удержался, подхватил свою женщину за талию, и одним рывком посадил ее себе на плечо.

- Ура! Ура! – закричал я. – Она оживает! Она живая!

- Спусти меня, сумасшедший! – верещала Корсак. – Кто живая? Кто оживает?

- Земля! Земля живая! Смотри сколько травы по-наросло!

- Ты точно псих, полковник! – смеялась Хельга. – Конечно живая. С чего ты решил, что она мертва? Семена просто спали в почве.

- Так это же прекрасно! – продолжал радоваться я. – Это же просто великолепно!

- Вот ты маньяк, - почти восхищенно покачала головой Корсак, когда я «поддался» на ее требования и поставил ее на землю. – Столько восторгов от такой мелочи.

- О, нет, милая, - покачал я у нее перед носом указательным пальцем. – Это не мелочи. Если смогла прорасти трава, значит, и деревья смогут прижиться.

- Не факт, - заспорила, но как-то без огонька, подруга.

Я только махнул рукой на эту недоверчивую дамочку.

Но было действительно как-то уж слишком жарко. Воздух «плавился» над скалами.

Читал, что температурный максимум в этой части континента – сорок семь градусов по Цельсию. Думается, его сейчас, если не перешагнули, то приблизились вплотную.

Дома только-только успел принять душ, как поступило сообщение на коммуникатор. Меня, с сопровождающим лицом, приглашали на ежегодный летний прием в Лунебурге. Чуть позже написала Лилу. Предложила организовать на этом самом приеме презентацию нашего фонда. Мол, соберутся состоятельные люди, которые, чтоб лишний раз сверкнуть перед камерами галовидения, могут и раскошелиться.

Ответил, что если вести акцию будет она, то я не против. Себя я в качестве лица фонда вообще не представлял. Я не публичный человек. Одно дело командовать подразделением – это привычно. И совсем другое – выступать перед большим стечением публики.

Признаться, была мысль вообще проигнорировать приглашение. Ну что я – клоун что ли? Мне от этих, важных и состоятельных, ничего не нужно. Игры в политику, тоже не для меня. Да и в смокинге я смотрюсь… странно.

А вот Хельга идеей загорелась. И сходу накидала весьма веских аргументов. Начиная с того, что будет прикольно подъехать к месту проведения мероприятия на танке, а не на лимузине. И заканчивая тем, что свою женщину добропорядочные мужчины должны время от времени выгуливать в публичных местах, а не вечно прятать в замке, в лесной глуши.

По большому счету, было все равно. Но мысль, что привычная к куда более населенным местам миссис Корсак может тяготиться уединением в провинции, решила исход дела. Да и делать пока было особо нечего. Ползать на корточках по границе вновь присоединенных территорий, размещая систему датчиков, в этакую-то жару, совершенно не хотелось. Доспехи, конечно уберегут, и тепловой удар мне бы не грозил, но приятного все равно мало.

В общем, решили ехать. Хельга засела за терминалом сети, выискивая и заказывая себе вечернее платье, а я отправился проверить парадный мундир. Решил все-таки идти в нем. Во-первых, имею право. И как штаб-офицер в отставке, и как резервный командующий планетарным гарнизоном. Во-вторых, в нем привычно. За долгие, долгие годы службы, военная форма стала вроде как второй кожей. Без нее, подсознательно, ощущал себя… Ну пусть и не голым, но беззащитным. Вроде как черепаха без панциря. Жалкое, никчемное существо.

Приготовились мы быстро. Оставалось решить, как добраться в Лунебург. Мобиль Хельги мы, конечно, из грязевого плена вызволили, но починить еще не починили. Да и не пробрался бы этот смешной автомобильчик местными дорогами. Вода в реке спала, и, из-за жары, продолжал уменьшаться. Но колея еще не полностью просохла.

Лететь в Камтелион на ховере, тоже так себе идея. Хотя…

В итоге, сложили парадную одежду в герметичные пакеты, которые закрепили на багажник ховера. Что нам мешало снять номер в «Звездах», и переодеться там? Ничего.

Два десятка верст для шустрой машины – двадцать минут лета. Так что полчаса спустя, мы уже приземлялись на площадке внутри ограды механических мастерских.

Еще на подлете увидел, что дело приобретает скверный оборот. Внешняя броня «Вишни» была вскрыта. Некоторые сегменты вообще демонтированы, и стояли прислоненными к высоким колесам. В отсеке двигателя тоже что-то происходило. Во всяком случае, через распахнутые створки, сверху было видно спину ковыряющегося в агрегате механика.

- Предупреждать же нужно, - поморщился капитан, выслушав мои претензии. – Кто же знал, что машина тебе так оперативно понадобится? Мы, за одно, и профилактику затеяли, и смену рабочих жидкостей. Ты вообще в курсе, что это нужно делать хотя бы раз в год?

- Теперь в курсе, - вздохнул я. – Ладно. Занимайтесь. В счет это вот все потом не забудь включить… Дашь какую-нибудь машину? Нам в Лунебург нужно попасть к вечеру.

- Чего это какую-нибудь? Комбайн подойдет? – заржал интеллигентный с виду Могильони. – Самую лучшую могу дать. Здесь на ней особо негде кататься. Но как увидел, не смог себе отказать в удовольствии…

Следом за инвалидом, мы с Корсак прошли к отдельно стоящему боксу, и капитан приказал створкам ворот открыться. А внутри стояло три мобиля. Проверенный временем и дорогами, почти раритетный пикап, произведенный лет этак полста назад. Головастый тягач, с кран-балкой на треугольной станине, и плоское, как крыло атмосферного штурмовика, нечто.

- Родстер. «Чинук-ГэТэ». Ничего красивее и быстрее, чем эта милашка, среди авто люди еще не научились делать.

- Нам не лететь, нам ехать, - пошутил я.

- Не-не-не, - заверещала Хельга. – Мы берем. Чур я за руль!

- Доверяешь? – мотнул головой Могильони в сторону усаживающейся на водительское кресло Корсак.

- Трезвая она отличный пилот, - хмыкнул я. – А пьяную я ее за руль не пущу. Пьяная она нехорошая.

- А сам? Может, сам поведешь?

- Э, нет, друг. Что бы из-за пустяка она на меня обиделась? Кроме того, своих женщин нужно иногда баловать. Если ей так нравится гонять по трассе, зачем мне вставать перед бампером? Разве не так?

- Ну смотри, - покачал головой и улыбнулся капитан. – Главное, верни мне мое крылышко в целости и сохранности.

- Постараюсь, - кивнул я. И полез в машину.

- Ну? Поехали. Нам еще переодеться нужно.

- Йо-х-ху! – вскричала Хельга, и вдавила педаль акселератора.

7

Говорят, что мероприятия подобного толка – это ярмарки тщеславия. На ярмарках же что-то вроде продавать должны? А эти напыщенные морды, что продают?

Жаль конечно, что не удалось подъехать к красной ковровой дорожке на танке. Интересно, смог бы парковщик отогнать военную технику от входа потом? Ну и ошарашенные лица обывателей очень бы хотелось увидеть. А там их собралось видимо невидимо. Вот в чем их интерес? Зачем все эти люди бросили дела, и пришли постоять вдоль заграждения? Вживую увидеть самых богатых и знаменитых? Какой в этом смысл? Я понимаю: поговорить, выяснить, что это за человек. В чем ваши мысли с ним сходятся, а в чем нет. Это интересно. А вот так – тупо вопить, когда каждая следующая блестящая машина открывает пассажирские двери – это как вообще? Обезьяний стайный инстинкт?

Самое удивительное, воплями и аплодисментами встретили даже нас с Хельгой. Можно подумать, кто-то из этих… людей нас знал. Но нет. Достаточно было дорогущего родстера, шикарного платья моей спутницы, и золотого блеска высших орденов Федерации.

А еще камеры. Их было прямо до неприличия много. Больше сотни – точно. Они, как пчелы роились в местах, откуда на входящих во дворец Свободы гостей был наилучший ракурс. Сновали буквально под ногами, вились вокруг головы. Так и подмывало схватить одну такую машинку, и сжать в кулаке до хруста. Чтоб только брызги пластика в разные стороны полетели.

Искушение победил. Просто представил, какие будут заголовки сетевых СМИ на следующий день. «Кровожадная натура отставного военного!», «Дикарь в военной форме», «Варварская выходка полковника». Зачем мне такая слава. Довольно и того, что я приехал. Хотя для какой цели, все еще не понимал.

Под вопли толпы, сопровождаемые роем летающих камер, мы медленно поднялись по укрытым красным ковром ступеням, и вошли в здание. Дворец Свободы – не жилое здание. Его собственник – Федерация, и служит он для одной единственной цели: для проведения массовых торжественных мероприятий. Приемов, встреч правительственных делегаций, награждений и всего такого в этом роде. Дворец невозможно арендовать и устроить в нем свою собственную, частную вечеринку. Он, как бы олицетворение Федерации. Воплощенный в металл, камень и стекло символ власти. Вроде знамени, древко которого воткнуто в захваченный у врага холм.

Заботой о здании заняты роботы. Персонал исключительно электронный и контролируется напрямую планетарным Управляющим. В том числе и система безопасности. При пересечении невидимой грани, порога дверей, на комм пришло сообщение, напоминающее, что обладание, и тем более – применение, оружия на территории здания является преступлением, и наказание последует незамедлительно. Недопустимы так же любые проявления агрессии. Таких писем я еще ни разу не получал. Хотя за долгую жизнь успел побывать в разных местах. В том числе в помещениях подобного этому Дворцу статуса.

Управляющий обладал какой-то информацией? Или в числе приглашенных на мероприятие есть явные враги? С чего это мега компьютер решил закрутить гайки больше обычного? Немотивированная агрессия – это еще, допустим, понятно. В Уголовном Кодексе она называется злостным хулиганством и налагает адекватное наказание. Но оружие! Это уже за пределом основных статей Конституции. Каждый гражданин, получивший разрешение на оружие, имеет право защищать свою – и окружающих – жизнь всеми доступными способами. Иными словами: имея в кармане пистолет, ничто мне не помешает пристрелить грабителя, напавшего в темном переулке. И мне за это потом ничего не будет.

Ограничение конституционных прав – это нонсенс. Я с таким прежде не сталкивался. Пистолета у меня с собой не было. Но я ведь и сам, в некотором роде – оружие.

- Веселенькое дело, - промурлыкала Хельга. – Нас что? Закинули в банку с ядовитыми скорпионами?

- И даже раздавить их запрещают, - улыбнулся я. – Буду банальным, но я как чувствовал, когда не хотел сюда ехать.

- Может быть так вообще принято? – шевельнула бровями женщина. – Мы с тобой совсем не завсегдатаи таких тусовок. Может, в их среде – это в порядке вещей?

Я только улыбнулся в ответ. Потому что не знал правильный ответ.

Предъявлять приглашение не потребовалось. Сканеры считали информацию с наших нейролинков, нас сверили со списком, и врата распахнулись. Мы с Корсак переглянулись, и решительно вторглись внутрь Дворца. Хельга предвкушающее улыбалась, а я рыскал глазами по толпе наряженного народа в поисках знакомых. Воспитанные люди здороваются. Тем более на таких вот сборищах. Кроме того, знакомцы определяют принадлежность к группе. Нас с подругой здесь мало кто знал. И следовало как-то определить себя в Космосе местной политики.

Серводроид предложил напитки. Пить спиртное не собирались, но здесь все были с чем-то таким в руках, и мы решили не выделяться. Так и шли сквозь толпу – в обширном зале собралось, по меньшей мере, тысяча человек – оберегая золотистый напиток в сверкающем стеклянными снежинками узоров хрустальном бокале.

Первым на глаза попался высокий сенатор Стерлинг. Я уже хотел повести спутницу в какую-нибудь другую сторону, чтоб даже случайно не столкнуться с неприятным человеком, но разглядел того, с кем он общался. И удивился. Потому что Стерлинг оживленно беседовал с полковником Раухбаумом. Причем незаметно было, чтоб военный тяготился компанией.

- Это же командующий? – удивилась не меньше меня Хельга. – Верно?

- А рядом с ним тот самый сенатор Стерлинг, который пытается отобрать у меня лес.

- Оу! Интересная комбинация, - в задумчивости выговорила лейтенант полиции. – Если они заодно, становится понятно, откуда у второсортных бандитов мог взяться бластерный повторитель.

- Это серьезное обвинение, - качнул я головой. – Раухбаум здесь на Авроре представляет всю военную машину Федерации. А Стерлинг, хоть и сволочь, но депутат от планеты в Федеральном Сенате. Логичным будет предположить, что люди такого положения будут отлично знакомы друг с другом.

- Тем не менее, моя версия тоже вероятна. Логично? – заспорила Хельга.

- Несомненно. Но встревать в их разговор мы не будем. С полковником я был бы рад переговорить, а вот сенатор…

- Кто его вообще выбрал?

- Народ, - пожал плечами я. – Знаешь статистику? В голосовании с каждым годом участвует все меньше граждан. Людям становится это не интересно.

- Или все равно.

- Или так, - кивнул я. – Признак стабильности. Какие бы депутаты не заседали в Сенате, в жизни простых обывателей ничто не меняется.

- Это называется застоем, - фыркнула Корсак. – Старые колонии застаиваются. Экспансия Федерации больше не волнует души граждан. Им теперь интересна только их жизнь. Только их маленький мирок.

- Если в этом мирке хорошо, то почему бы и нет?

- Отец говорил… цитировал кого-то, наверное. Говорил, что трудные времена рождают сильных людей. Сильные люди делают мир лучше. В лучшем мире рождаются слабые люди. Слабые люди создают трудные времена…

- Заумная чушь, - улыбнулся я. Мы продолжали бесцельный променад по гигантскому залу, и разговаривали. Еще я высматривал Лилу. Она собиралась провести презентацию фонда, и хотелось на это взглянуть. – Люди все разные. Какие бы времена не были – трудные или лучшие – среди триллионов всегда найдутся и сильные, и слабые. Если общественно-политическая система помогает первым и заботится о вторых, все в полном порядке.

- Только не нужно меня агитировать за идеалы Федерации, - легонько толкнула меня локтем в бок женщина. – Я присягу давала. И считаю, что, из всех представленных в мире форм правления, наша наиболее близка к идеалу.

- Но не идеальна?

- Абсолют невозможен в мире людей. Это Натали так говорит. Она тоже считает, что все люди разные, и это разнообразие способствует выживаемости вида куда лучше, чем все достижения цивилизации.

- А! Философия. Извини, но я никогда не был в ней силен.

- Слышал о последних исследованиях генома человека? – вдруг решила резко сменить тему Хельга. – Не у нас. В одной из соседних стран. Их ученые открыли механизм адаптации человека к совершенно различным условиям существования. Имеется в виду: притяжение, процент кислорода в воздухе, уровень освещенности и влажности…

- Заманчиво, правда? – вскинул я брови. – Вместо того, чтоб переделывать планеты под стандарт, изменить самих жителей. Гигантская экономия средств, но проигрыш в далекой перспективе. Я так считаю.

- А что в этом такого? Сам же видел людей рожденных на том же Марсе, или космических станциях. Скажешь, что они не отличаются от живущих на планетах класса «А» или «Б»?

- Видел. Потому и говорю, что этот вариант неприемлем. Во всяком случае, как государственная программа. Представляешь, к чему это может привести? Уже сейчас обитатели станций испытывают трудности на дне гравитационного колодца. Если же, как ты сказала: адаптация достигнет предела? Люди с хрупкими костями? Люди с огромными легкими, способными получать требующееся даже из сильно разряженной атмосферы? Люди-рыбы? Люди-птицы… Все они смогут обитать только там, где рождены. Разве это не печально? Умышленно лишить человека свободы выбора!

- Это если забыть о техническом уровне цивилизации, - давно заметил, что Хельга готова спорить о чем угодно. Даже если понимает, что не права. – Скафандры, например. Зато представь, насколько меньше потребуется возить с собой ресурсов кораблям, где экипажи состояли бы из людей привычных к низкому качеству дыхательной смеси…

- Все равно, - покачал я головой. – Человек хорош в любых условиях, и без всяких адаптаций генома. Хрупкая, но невероятно приспособляемая тварь. Уж мне-то поверь… О! Лилу. Пошли, я вас с ней познакомлю.

Журналистка разговаривала с незнакомым мужчиной. Среднего роста, ничем не примечательная – какая-то серая – внешность. Даже обычный, отнюдь не праздничный, не парадный костюм. Облик, казалось, прямо заявлял: я здесь не как гость, я здесь по работе.

Лилу, в вечернем – в пол – платье из струящегося и переливающегося перламутром шелка, рядом с неприметным господином смотрелась прямо-таки принцессой. Хотя, и это, признаться, меня успокоило, пляшущие в глазах бесенята выдавали в девушке прежнюю хулиганку и раздолбайку.

Она заметила нас издалека, и тут же махнула ладонью, чтоб мы не стеснялись подойти. Ну и объяснила что-то «серому» господину.

- Полковник! – воскликнула журналистка, когда мы с Хельгой подошли. – Как хорошо, что вы все-таки выбрались из своей провинции!

- Есть у меня подозрение, - криво усмехнулся я. – Что за это приглашение я должен благодарить тебя.

- Конечно меня, - и не подумала отказываться Лилу. – Как иначе было вытащить вас в Лунебург. Здесь столько дел. Столько людей хотели бы с вами встретиться, и обсудить крупные вложения в фонд…

- Чудеса, - не удержался я. – То черная полоса, то белая…

- Главное, чтоб это все не закончилось хвостом, - мило улыбаясь, тихо проговорила Корсак.

- Полковник Ронич, позвольте представить вам моего папу. Арчибальд Лукошин. Директор регионального представительства корпорации «Бигфуд». Отец, это тот самый полковник в отставке, и герой Федерации, Станислав Ронич. Хозяин последнего леса.

- А еще – резервный командующий гарнизоном, - мягко выговорил «серый». – Наслышан. Жаль, что наша встреча произошла в этом неприятном месте. Хотелось бы поговорить в более подходящем месте. Как на счет отобедать вместе? Например, завтра?

Как это у него получается? Он не повышал голос, не принимал пафосных поз, и не блистал богатством напоказ. Просто слегка улыбался и негромко выговаривал слова чуть мягче, чем это принято делать на Авроре. И его слушали. За какие-то мгновения он полностью завладел нашим вниманием.

- Почему бы и нет, - кивнул я. – Если есть повод для беседы…

- Да-да, - отзеркалил мой кивок директор. – Конечно-конечно. Но поговорим об этом завтра. Хорошо?

- Договорились, мистер Лукошин.

Я вспомнил, где именно принято так забавно смягчать общий язык. На Артемиде – столичной планете Федерации. Волшебный, сказочный и, к сожалению, полузакрытый мир, словно специально созданный для проживания человеческого вида. Если где-то и может существовать рай, то это как раз там.

- Оставляю вам дочь на попечение, - снова мягко улыбнулся Арчибальд, извинился и скрылся в толпе.

- Какой интересный человек, - вздохнула Корсак, чуть прищурилась, и впилась взглядом в Лилу. – Вы сказали, он ваш папа?

- Да, - легкомысленно отмахнулась журналистка. – Не обращайте внимания. У него странные для Лунебурга принципы. Считает, что раз он наемный менеджер большой компании, а не владелец бизнеса, то и наряжаться на такие приемы будет неприемлемо. Вроде как, богатой одеждой он сможет принизить значение корпорации.

- Даже само существование принципов вызывает уважение, - выдал я. – У многих людей и этого нет.

- Ты не представишь меня своей знакомой? – напомнила о себе Корсак.

Я прямо волосками, дыбом вставшими на спине, почувствовал ее ревность. И хуже всего, что совершенно не представлял, что с этим делать.

8

- Хельга, знакомься. Это Лидия Лукошина. Журналист государственного галовизионного канала, и представитель моего фонда в Лунебурге.

- Вот как? – процедила женщина, внимательно разглядывая девушку. А та, совершенно не смутившись, заинтересованно взирала на Корсак. Эти две… представительницы слабого пола словно оценивали друг друга. Примеряли друг друга в качестве украшений для одинокого отставного полковника. Меня только забыли спросить.

Будь Лилу лет на двадцать постарше, я, быть может, еще подумал бы. Хотя такие вот, дети богатых и влиятельных, родившиеся с золотой ложкой во рту, мне никогда не нравились. Всегда они вели себя так, будто делают одолжение, снизойдя на твой уровень. Небожители…

Девчушка не такая. Пока, во всяком случае. Но кто сможет гарантировать, что она останется прежней? Через пять, десять, пятнадцать лет. Однажды она додумается сравнить свои – благодаря отцу – возможности и потребности с тем, чем живут остальные обыватели. И сделает выводы. Она далеко не дурочка – эта взбалмошная, но честная девчонка. Дуры, даже с протекцией, в гадюшнике галовидения не выживают. Она догадается.

И кем буду я в ее глазах? Жалким стариком, ничего кроме орденов за давно забытые подвиги и огрызка леса за душой не имеющим? Как говорится: мы его на помойке нашли, отмыли… Нужно оно мне? Нет, не нужно.

Во-вторых, это кем нужно быть, чтоб разглядеть в деточке женщину? Она мне даже не в дочери, во внучки годится. Я же не педофил…

Хельга – вот она как раз могла бы быть дочкой. Но сейчас, фрекен Корсак – зрелая состоявшаяся женщина. Четко осознающая кто она такая, чего хочет, и как этого достичь. И пусть я, старый солдат, для нее тоже могу однажды стать обузой. Препятствием для блестящей карьеры в системе правоохранительных структур. Но пока выступаю стеной, на которую можно опереться, за которой можно укрыться от невзгод и потрясений. И меня это устраивает. Ничего менять я не намерен.

- Лилу, это моя близкая подруга и возлюбленная, лейтенант полиции Хельга Корсак, - разрешил я безмолвный спор двух самок. Выбор сделан, и озвучен. По логике вещей, это должно было снизить накал страстей, и противоречий. Которых, на самом деле и не было, но которые эти две девчонки только что создали.

Я не телепат, проникнуть в мысли другого человека не могу. Но Хельга, вроде бы, поняла намек, ловко просунула руку, и взяла меня за локоть. Как собственница. Обозначилась.

- А, понятно, - улыбкой волчицы оскалилась Лилу. – Очень приятно. Презентацию видели? Ее вон там крутят в записи. Ничего так. Людям вроде нравится.

- Пойдемте, посмотрим? – предложил я.

- Ага, - как бы легкомысленно воскликнула девчуха и тут же шустро переместилась к другому моему боку, завладев вторым локтем. Какое-то женское кун-фу, ей богу.

Корсак недовольно поджала губы, но никак комментировать не стала. В конце концов, правила приличия говорили, что на таких мероприятиях женщины должны передвигаться либо в сопровождении мужчины, либо старшей родственницы. Понятное дело, это совсем не закон и не традиция. Дурацкие положения древнего, никому не нужного этикета. Но чем больше талеров звенело в карманах федеральной элиты, тем большими поборниками анахронизмов они становятся.

Хотя, я бы не прочь вернуть дуэли! Здорово бы было. Тебе нахамил какой-то нувориш, а ты его за это застрелил. Вроде, честь восстановил и мир от еще одного ублюдка избавил. Двойная выгода.

Тройная! Еще: следующая тварь хорошенько подумает, прежде чем рот свой поганый открывать. А то некоторые считают, что пухлый счет в банке делает их какими-то особенными. Неприкасаемыми.

Жаль, конечно, что ни Сенат такой законопроект не пропустит, ни Федеральный Управляющий. Это, буквально на следующий же день перевернуло бы всю общественно-политическую картину страны с ног на голову. Внезапно, выгоду бы получили ветераны ВС. Кто лучше всех с оружием обращается? Отставные солдаты и чемпионы киберспорта! А кто хуже всех? Блогеры, инфлюенсеры, люди искусства и торговцы. Ирония судьбы, но именно эти господа чаще всего весьма не сдержаны в общении. Да чего уж там. Кое-кому из них вообще хочется рот зашить, чтоб не осквернял атмосферу изрыгаемыми сентенциями.

Мы втроем неторопливо, делая вид, что просто прогуливаемся, устремились к полусферам галопроекторов, над которыми прокручивались какие-то видео. Мельтешение сменяющихся картинок было видно издалека, так что ошибиться было трудно.

- Сладкий мой, - пошла в наступление Хельга. – Пока мы в Лунебурге, тебе стоит заглянуть в медицинский центр. Пусть определят твой биологический возраст. Мне кажется, вряд ли он будет больше сорока.

- Думаю, даже меньше, - включилась в игру Лилу. – Мы со Стасом говорим на одном языке, непонятном большинству старух. Значит, он еще моложе. Зрелый мужчина в расцвете сил. Тридцать – не более.

- Знание этих ваших однодневных словечек не делает человека моложе, - проворковала Корсак. – Только глупее. К чему запоминать модные сию минуту словоформы, если завтра их уже все забудут?

- Молодежная субкультура – тоже часть культуры, - снисходительно улыбнулась девушка. – Сила Человечества в многообразии. Когда наш вид станет старым… Дряхлым, и отвергающим все молодое и новое, как впавшая в маразм старуха. Тогда истории людей придет конец.

О, я знал, что Лилу не глупа. Но она оказалась еще сообразительнее, чем я думал. Пока в их противостоянии счет был за журналисткой. Хотя, признаюсь, их спрятанный за светской беседой спор начинал меня напрягать. Девчушка была мне дорога, как… та, за кого мы в ответе, после того, как приручим. А Хельга, как женщина и спутник жизни. И я не хотел ни терять кого-либо из них, ни вечно смотреть на их вражду.

- Девочки, не ссорьтесь, - хмыкнул я. – Воспринимайте жизнь проще.

- Разве мы ссоримся? – нахмурилась Корсак.

- Ну что ты, Стас. Мы обмениваемся мнениями. Не более того, - поддакнула Лилу.

- А мне кажется…

Договорить я не успел. Прямо возле галографических проекторов мы буквально столкнулись со Стерлингом. Причем, он заметил нас первым, и изменить траекторию движения мы не успели.

- Ба. Полковник! – почти радостно воскликнул сенатор. – И вы здесь? Да еще в такой чудесной компании. Представьте же меня своим дамам.

- Дамы, - скривился я. – Это сенатор Стерлинг.

Женщина, припомнив мои рассказы, тоже восторга не проявила:

- Хельга, - коротко отрекомендовалась она и отвернулась, делая вид, будто разглядывает что-то более интересное.

Девушка, еще недавно снимавшая репортаж о судьбе моего леса, тоже знала роль сенатора. И тоже не горела энтузиазмом от встречи.

- Лилу, - еще более лаконично выговорила она.

- Знакомое лицо, - продолжил искриться радостью мерзкий тип. – Это ведь вы ведете презентацию фонда полковника? Просто обязан уверить вас, что сегодня же внесу посильный взнос на благое дело…

- Отлично, - усмехнулся я. – Куплю на ваши пожертвования дуб.

- Дуб? Что это?

- Сорт дерева. Очень твердый. Практически, непрошибаемый.

- Обязательно пришлите мне фото. Стану показывать свое дерево друзьям.

- Понадобится много лет, чтоб разослать изображения всем, кто счел необходимым помочь сохранить последний лес, - блеснула глазами журналистка. – Добавлю вас в очередь, сенатор.

- А вы, девушка? Не желали бы вы, например, завтра вечером…

- Дочь? – вклинился в разговор Арчибальд Лукошин. Откуда он только взялся? Только что же его рядом не было. – Нам пора. Полковник. Мадам. Сенатор.

Лилу перецепилась на локоть отца, и через минуту они уже скрылись в толпе.

- Так она отпрыск нашего Арчибальда? – словно в задумчивости выговорил Стерлинг. – Я постоянно предостерегаю всех о засилье крупных корпораций… Если ничего не менять, вскоре мы обнаружим, что все вокруг принадлежит им. Вы так не считаете, полковник?

- Не думаю, что это возможно в Федерации, - покачал головой я. Просто прекратить эту ненужную беседу, развернуться и уйти не позволяла гордость. Уж очень это напоминало бы банальное бегство. – Управляющий зорко следит за…

- Управляющий, - выплюнул сенатор. – Можно подумать, он везде, и все видит. Умные люди давно научились тому, как избежать его внимания. Корпорации водят Управляющего за нос, в это же время, сплетая свои паучьи сети, в которые собираются спеленать всю страну.

- О! Конспирология, - улыбнулась одними губами Хельга. – Обожаю. И каков же их план? Что собираются с нами сделать эти жуткие корпоранты?

Сарказм в голосе Корсак несколько сбил яростный напор «проповедника». Но он все еще пребывал в запале, который не позволял ему остановиться сразу.

- Власть, деточка, - расправил плечи пожилой ловелас. – Все ради власти. Им уже недостаточно больших денег. Теперь они хотят вершить судьбы людей.

- Ой, не нужно лукавить, сенатор, - вяло махнула рукой лейтенант, не перестающая меня удивлять. Кто бы мог подумать, что она посмеет спорить с политическими акулами нашей планеты? Хотя… Хельга – это само олицетворение спора. – Деньги, политика, экономика, вооруженные силы – все это звенья одной цепи. Одно невозможно без другого. Корпорации, ворочающие триллионами талеров, давно уже такие же участники политических игр, как и вы сами, выбранные народом депутаты. Кто оплачивает вашу предвыборную компанию, мистер Стерлинг? Разве эти люди не жаждут власти?

- И все же, - снисходительно взглянул Стерлинг на мою женщину. – Кто бы не вносил пожертвования в мой выборный фонд, они все участники истинной демократии. И ратуют за ее сохранение. Корпорации же жаждут изменений. Олигархия. Вам знаком этот термин?

- Власть богатых? А разве сейчас не так? Разве не ваши хваленые жертвователи указывают вам, сенатор, какие законопроекты поддержать, а какие отвергнуть? И где бы вы были, если бы не их деньги?

- Этот спор древнее, чем артефакты «Кристалла», - поморщился я. – Кто диктует политику? Те, кто заседает в профильных комиссиях Сената, или их спонсоры? Кто кого победит, если случится противостояние? Те, в чьих руках политическое влияние, и ли финансовое? Моя подруга сказала верно: это части целого. Одно не может существовать без другого. Наверняка и в вашем Сенате есть депутаты, ратующие за расширение прав корпораций? Просто так вышло, что их выборы оплатили именно эти, а не те.

- В любом случае, молодые люди, мы с вами на пороге великих перемен, - выпятил тщедушную грудь Стерлинг. – И никакой Управляющий нас не спасет, если мы сами не возьмемся за свое спасение. Слишком долго мы уповали на искусственный интеллект! Мы забыли, что это всего лишь компьютер, а не Господь Бог, вездесущий и всеведущий. Он может быстро складывать цифры, но человеческую смекалку и изобретательность ему не превозмочь никогда.

- Это прогноз или предсказание? – выгнула бровь Хельга.

- Какая разница?! – вспылил сенатор. – Это будет.

- Если прогноз, то хотелось бы взглянуть на данные, на которые вы опирались, - терпеливо пояснила офицер полиции. – Если предсказание, то – напрасно. Мы с полковником Роничем не религиозны, и не верим в божественные озарения. Не так ли, сладкий?

- Так точно, - кивнул я. – Но источники информации хотелось бы знать.

- Все просто, господин полковник, - проскрипел вовремя появившийся рядом командующий Раухбаум. – Это торговые споры. Наш старина – не единственный сенатор от Авроры. Их двое. И вот как раз второй, господин Ли, лоббирует интересы корпорации «Гудфуд». Которая, как раз сейчас, озабочена закупочными ценами на продукцию, производимую фермерами, подконтрольными спонсорам нашего Стерлинга.

- А! Агент влияния, - понимающе кивнула Корсак.

- Дорогая? Ты знакома с полковником Раухбаумом? Сэр, позвольте представить вам мою подругу, госпожу Хельгу Корсак. Лейтенанта аврорского филиала федеральной экополиции.

- Вынужден откланяться, - быстро выговорил сенатор. – Боб, не забудь о том, что я тебе говорил!

Неприятный тип умело ввинтился в толпу, и исчез, словно его и не было. Как такая удивительная способность сочетается с его образом усредненного отца и патриарха, я не понимал. Но факт остается фактом: двигаться в местах скопления людей сенатор умел отлично.

- Он не всегда был сенатором, - понимающе улыбнулся командующий. – Стерлинг не из потомственных политиков. Про таких говорят: человек сам себя сделал.

- Сам нашел спонсоров, сам сделал себе образ заботливого дядюшки? – саркастично процедила Хельга.

- Там у них все сложнее, госпожа Корсак. Но в чем-то вы, несомненно, правы. Без кое-каких способностей в политике делать нечего. Сенатор – не самый хороший человек. Продажная душонка, если честно… Но он обладает харизмой, отлично подвешенным языком и чувством неприятностей.

- Или нам недоступными источниками информации, - сделал я предположение.

- Думаете, Стас? Если это действительно так, то все его предупреждения начинают выглядеть по-иному.

- Что же он такого напророчествовал? – хмыкнула Корсак.

- Мы с ним давно знакомы, - качнул седой головой старый офицер. – Однажды, я даже его выручил. Не специально. Просто так вышло. Но с тех пор, он считает себя моим должником. И сейчас вот заявил, что моей жизни угрожает опасность. Представляете?! На федеральной планете, в глубоком тылу, где никогда ничего не происходит? Как прикажете верить этому… оракулу?

- У вас есть враги, сэр? – деловито спросила, включившая решим полицейского, Хельга. – Такие, чтоб желали вашей смерти?

- Не припомню таких, - оскалил сверкающие белизной зубы старый вояка.

- Среди сослуживцев? В семье? Противники по политическим битвам? Может быть, с кем-то когда-то давно поступили не по справедливости, и он затаил обиду?

- Ну вы спросили, госпожа, - снова улыбнулся полковник. – Если он затаил, я-то как об этом могу знать? И политикой я не занимаюсь. Армия вне политики. Мы стоим на страже Федерации. Всей. Целиком. И в более мелких дрязгах не участвуем.

- Ясно, - кивнула, похоже, всерьез воспринявшая предостережение сенатора Корсак. – Тогда, кому была бы выгодна ваша смерть? Кто бы получил наибольшую выгоду?

- Чувствуется хватка, - восхитился Раухбаум. – Ваша подруга – настоящий профессионал, Стас. Я не знаю, госпожа Корсак. Вооруженные силы на Авроре представлены всего одним батальоном. Причем, даже не полной численности. Обычное, резервное, никому не нужное подразделение. Склады, полигон, станция деактивации. Странно, что нас еще не передали в интендантскую службу, а продолжают числить в списках боеготовых частей и соединений…

- Наследники?

- Я не скопил много денег, - пожал плечами офицер. – От моего исчезновения, никому озолотиться не получится. Дети давно выросли и разлетелись. Супруга уже давно в лучшем из миров. Единственное ценное, что у меня еще осталось, это статус командующего планетарным гарнизоном.

- А что будет, если командующий планетарным гарнизоном неожиданно погибает? – блеснула глазами Хельга.

- Расследование? - не особо уверенно предположил Раухбаум.

- Федеральное расследование, - кивнул я. И добавил:

- И скорее всего, вести его станут военные разведчики.

- Кому может понадобиться на Авроре группа офицеров с огромными полномочиями? – забила последний гвоздь лейтенант полиции.

9

Искусство ведения переговоров настолько же древнее, как человечество. Оно родилось вместе с первыми осмысленными звуками первого из людей, пытавшегося донести свою мысль до других членов своей стаи. Так что логичным будет предположить, что искусство родилось одновременно с человеком разумным.

За многие тысячелетия искусство обросло массой правил, без которых уже не может существовать. Одним из таких является – место. Пригласи оппонента к себе в кабинет, и он подсознательно будет чувствовать себя в подчиненном положении. Разговоры в жилище одной из сторон дает преимущество владельцу дома. Идеально, когда беседа ведется в каком-то нейтральном, не дающем дополнительных бонусов кому либо, месте.

Тут тоже могут быть нюансы, но не все способны их ощутить. Простой пример: дорогущий, пафосный ресторан и представитель неимущего слоя населения. Будет ли он чувствовать себя уверенно в таком положении? Конечно – нет.

А вот мне было все равно. Мой счет в банке существенно усох после покупок новых участком земли, но все еще позволял побаловать себя изысканными деликатесами. Обстановка же, какой бы напыщенной она не была, давным-давно не производила на старого солдата должного впечатления. Вся эта позолота, мрамор и деревянные панели на стенах вызывали только досаду за бездарно потраченные на ерунду ресурсы.

Арчибальд Лукошин, кстати, тоже не выглядел завсегдатаем таких пафосных мест. Тем не менее, назначил встречу именно в таком.

- Здесь можно говорить безопасно, - пояснил он первым делом. – Владельцы заведения гарантируют конфиденциальность.

- Она нам понадобится? – усмехнулся я. -Конфиденциальность?

- Вам – не знаю, - пожал плечами Лукошин. – А вот мне, в связи с родом моей деятельности, не помешает. Деньги любят тишину, знаете ли.

- Будем говорить о деньгах? – удивился я. – Из меня плохой инвестор выйдет. Сразу предупреждаю.

- Хорошая шутка, - оскалился менеджер. – А как вы относитесь к крупным корпорациям? Насколько я знаю, если бы не армейский контракт, вы стали бы сотрудником одной из них?

- Ага, - не стал запираться я. – Сбежал от такого «счастья» в войска. Поэтому, мой ответ: никак. Никак не отношусь. И не намерен относиться. Второй раз я в эту ловушку не попаду.

- А я, как видите, попал, - оскал сменился тонкой, одни губами, улыбкой. – И даже добился кое-каких успехов.

- Не завидую, - признался я.

- И не нужно, - кивнул Арчибальд. – Хотя, если разобраться, вооруженные силы – тоже, в какой-то мере, корпорация. Причем, обладающая государственной монополией на насилие. Разве нет?

- Тогда это же можно сказать о структурах государственной безопасности и полиции.

- Несомненно. Вы верно ухватили суть. Однако масштабы несопоставимы. Если те или другие – это просто очень крупные… предприятия. То Армия и Флот – это мегакорпорация. Огромная, обладающая собственными ресурсными базами, разрушительным оружием и системами передачи информации, структура.

- Отличие все же есть, - улыбнулся я. – Даже Генеральный Штаб не управляет этой структурой. Стратегическое планирование и оперативное реагирование осуществляет федеральный Управляющий, а не кто-то из людей. И главная цель существования не извлечение прибыли для акционеров, а свобода и безопасность всех граждан страны.

- Согласен. Тем не менее, на более приземленном уровне, у армии тоже есть собственные интересы и предпочтения. Есть даже лобби в Сенате. Вы знали об этом?

Тайной это не было, и не могло быть. Часть уволившихся в запас ветеранов ВС, выбравших стезей для гражданской жизни политику, оказывали посильную поддержку. Мы все птенцы одного гнезда. Мы все навсегда вписаны в скрижали памяти многомиллионного коллектива. Мы – одна семья.

Так что в ответ я только улыбнулся. Никакой проблемы я в этом «лобби» не видел.

- Ну да, - развел руками Лукошин, словно бы прочитав мои мысли. – Вы правы. У нашей системы есть недостатки, но достоинства с лихвой их перевешивают. Кстати, в каких отношениях вы с моей дочерью?

Он задал этот вопрос так, будто бы действительно «кстати». То есть, то о чем мы говорили прежде – это было для директора Аврорского филиала гигантской корпорации важным. А Лилу и я – так, побочное явление.

- Мы друзья, - лаконично ответил я. Этот человек так и оставался для меня загадкой. Обычно человека сразу видно. Кто он, что хочет, о чем мечтает. Этот же – словно серая тучка на горизонте, по которой предсказать будет дождь или нет, совершенно невозможно.

- Это понятно, - улыбнулся Арчибальд. – Для врага она не стала бы трудиться и составлять заявку на благотворительный грант. Очень грамотно оформленный. И аргументы представлены так, что отрицательный ответ нашей комиссии по грантам стал бы репутационной потерей компании.

- Она талантлива, - констатировал я факт.

- Да. Согласен. Однако ленива и легкомысленна. Но для вас она преодолела свои минусы и реализовала плюсы.

- Мы хорошие друзья. А друзья должны помогать друг другу. Если потребуется, я для нее тоже сделаю все возможное.

- Отлично сказано, господин полковник. Однако ваше предвзятое отношение к корпорациям… Поймите: да мы не ангелы. Да у нас все подчинено одной цели, и устремление это низменно – прибыль. Но вместе с этим, корпорации – локомотивы экономики страны. Действительно серьезные проекты возможны лишь с привлечением действительно громадных средств. А у кого, кроме корпораций, они есть? Кто, кроме нас может оплачивать труд сотен и тысяч ученых и инженеров? Государство? Да, но оно не вездесуще, и в сфере интересов страны далеко не все отрасли и направления. Мы же всегда на переднем рубеже. Новые товары, новые технологии, новые возможности…

- Признаться, с такой стороны я существование корпораций не рассматривал.

- А благотворительность? Вы же знали о заявке на грант? А сумму этого пожертвования Лидия вам озвучивала? Нет? Она запросила десять миллионов талеров. И корпорация может их выделить. Для нашего бюджета это не особенно большие деньги.

Десять миллионов! Это решило бы все проблемы. Выкупить еще сотню квадратных километров предгорий, обеспечить приобретение саженцев, оплатить труды по ирригации. С такими деньгами все это становилось возможным сделать.

- Лилу большой молодец, - искренне выговорил я.

- Да, - энергично кивнул Лукошин. – Это действительно так. И зря она постеснялась поставить свое имя в списке авторов проекта. Она вообще указала вас одного. И если вы друзья, это выглядит тем более странно.

- Может, она не хотела…

- Да-да. Я понимаю. Это может быть связано со мной. Дочь не хотела, чтобы подумали, будто бы грант вы получили благодаря родительской протекции.

- Ага, - облегченно выдохнул я. – Это я и хотел сказать.

- Тем не менее, я бы очень хотел, чтоб ее имя вернулось на заглавную страницу документа. Поговорите с ней. Убедите. Уверен она прислушается к вам… Сразу скажу: лица, указанные в числе авторов проекта, несут коллективную ответственность за исполнение принятых по гранту обязательств. Да-да. Будут и такие. Но не переживайте. Ничего незаконного от вас не потребуется. Выступить на галовидении, по присутствовать на каком-нибудь мероприятии, сказать пару добрых слов о корпорации…

- Это приемлемо.

Понятно, что «Бигфуд» выжмет из нас всю выгоду, какую только сможет. Но и просто так брать чужие деньги было бы как-то… стыдно. Понятно, что на благое дело. И все же…

- Жизнь молодой девушки только начинается, - пояснил Лукошин, снизив голос до громкого шепота. – Кто знает, какие именно заслуги зачтутся в будущем. Мне кажется, участие в проекте такого уровня, в ее послужном списке точно не помешает.

- Согласен, - серьезно кивнул я. – Я поговорю с ней. Тем более, как реальный автор документа, она просто обязана быть на главной странице.

- Очень хорошо, что мы поняли друг друга, - вроде бы даже как-то расслабился Арчибальд. – Приятно было общаться с умным человеком.

Серьезный разговор, ради которого собственно эта встреча и состоялась, на этом закончился. Это не значит, что мы с Арчибальдом встали и разошлись по своим делам. Нет. Раз уж попали в ресторан, славящийся своей кухней, грех было не продегустировать изысканные яства. Тем более что они оказались действительно невероятно вкусными.

За мной заехала Хельга. Похоже, ей просто нравилось передвигаться по Лунебургу за рулем дорогущего спорткара. Утробно рычащий мощный двигатель, натуральные материалы отделки салона, стремительные формы – что еще нужно истинному ценителю и фанату скорости?

Госпожа Корсак повезла меня в медцентр. Я-то думал, она шутила. Или подначивала Лилу. Оказалось, это была давняя ее идея. В наше время сложно сохранить в тайне личную информацию. Место рождения, возраст, образование, карьерный рост – данные свободно вращаются в Сети, и любой может их заполучить. Не удивительно, что и Хельга мной поинтересовалась, как и я сам ей. И, похоже, после более близкого знакомства, женщина решила, что часть сведений в открытой части моего личного дела были искажены.

Например, возраст. Ее глаза видели подтянутого, мускулистого мужчину, примерно сорока лет отроду. А Сеть утверждала, что мне в два раза больше. Я должен был быть глубоким стариком, но не был им. И это ломало ее мозг.

- Так часто бывает, - пробовал я убедить подругу. – При серьезных ранениях, военные медики в тысячи раз подстегивают естественную регенерацию. Раны заживают быстрее, но, вместе с ними, и остальные органы обновляются. Такие процедуры расходуют регенеративный ресурс организма, но армия осознанно идет на это, чтоб быстро вернуть в строй бойца.

- Омоложение? – выхватила женщина самое, по ее мнению, главное из моего объяснения. – За такую возможность богатые старухи душу бы продали! А вам бесплатно такую операцию проводят?

- Я же говорю, - тяжело вздохнул я. – Одно лечится, другое калечится. За все нужно платить. Мой АрАр – на грани. Еще пара дырок в шкуре, и меня уже ничто не спасет. Это одна из причин, почему пришлось уйти в отставку…

- И все равно, Стас. Это никого бы не остановило. Вновь побыть молодой, хоть и всего несколько лишних лет – дорогого стоит. Старые перечницы сняли бы бриллиантовые колье с дряблых шей, ради такого.

В общем, она мне не поверила. Может, разумом и приняла мои отговорки. А душой, душой – нет. Современная медицина может творить чудеса. Существенно увеличить продолжительность жизни. Оживлять почти мертвых. Менять органы, выращивать утерянные конечности. Но победить старость – нет. Природная логика безжалостна. Все рожденное должно умереть. И перед смертью, обязателен период увядания. Как некое чистилище. Как время, когда человек должен смириться с неизбежным. И сколько бы денег не хранилось на твоих счетах, каким бы важным и значимым ты ни был, обмануть естественные процессы ты не сможешь.

- Ваш регенерационный ресурс, господин Ронич, - подтвердил мои слова доктор в медцентре. – Едва выше пятидесяти процентов. Сейчас, состояние органов соответствует человеку сорока – сорока пяти лет. Но любая серьезная травма, или болезнь для вас являются существенной опасностью. Берегите здоровье, господин полковник. Других рекомендаций у меня для вас нет.

Я только, молча, развел руками. Все это я знал и раньше.

- А ты вечно лезешь в самое пекло, - выговаривала Хельга по дороге в отель. – С бандитами воюешь. Сенатор этот еще… Мутный тип, и явно что-то замышляет. Пообещай мне беречься. Не заставляй меня переживать за тебя.

- Хорошо, - кивнул я, прекрасно понимая, что это совсем от меня не зависит. Я такой, какой есть. И если совесть потребует взять в руки оружие и ринуться в новый бой, я раздумывать не стану.

Да уж. Насыщенный денек. В холле отеля нас с Корсак уже ждала Лилу, в компании нескольких, представительного вида, людей. Эти господа, мягко говоря, уровень своего благосостояния не прятали. Все в них, от дорогих одежд, до маникюра на руках, прямо-таки кричало о богатстве. И интересы у них были соответствующие внешнему виду.

Эти господа хотели иметь возле своих домов дерево. Но покупать саженец, и потом много лет его выращивать, им было не интересно. Эти люди хотели иметь все сразу, и прямо сейчас.

Каждый из четверых был готов выложить по двести тысяч талеров на почти взрослое растение. Я их решительно не понимал. Примерно за эту же сумму мне удалось обзавестись пятьюдесятью тысячами молодых деревьев! И конечно я был готов обменять их тщеславие на шанс значительно увеличить древесное «население» своего леса. Почему нет? Приказать садовникам найти и подготовить к транспортировке требующихся «подростков» - легче легкого. Сразу уточнил, что доставка до места высадки в сумму не входит.

Расстались весьма довольные друг другом. Благо ничего невозможного эти господа не просили. Дуб, два тополя – «говорят, они быстро растут» - и сосну – «Вы знаете, что она испускает в атмосферу ароматические флюиды?». Боже мой! Такая гора денег за неизвестные науке флюиды?

Так-то – да. Хвойные, особенно в жаркую погоду, делятся с окружающей средой альфа, и бета-пиненами. Кроме фитонцидов, конечно, уничтожающих патогенные грибки и бактерии. А запах – это да. Запах – волшебный.

Признаться, было немного не по себе. Словно бы отдавал в заложники друзей. Одно утешало: жертва не будет напрасной. Взамен мой лес существенно увеличится.

10

Дома хорошо. И воздух чище, и вода слаще. И всяких махинаторов, так и норовящих с меня какую-нибудь выгоду получить, нету.

Хельга осталась в Лунебурге. Ее полицейское начальство, узнав, что Корсак в городе, пригласило на встречу. А женщина и обрадовалась. Все-таки она фанат своей работы. Извинилась. Сказала, что со мной очень хорошо, и она счастлива, что я у нее есть, но душой она там, в своем офисе. Столько еще подонков на свободе разгуливает, а она в лесу отдыхает!

Вздохнул, и не стал отговаривать. Странная ситуация с этим отстранением, рано или поздно, все равно должна была разрешиться. Так лучше рано, чем поздно. Вернется подруга к работе, значит, станем видеться реже. Уволится – вернется жить ко мне. Когда всегда можно отступить на заранее подготовленные позиции, жить как-то легче. Это вам любой кадровый военный подтвердит.

Первые несколько дней скучать было некогда. Готовил деревца к перевозке, облетал владения, размещал новые датчики и сканеры. Конечно же, проверил уровень в Хельговом озере: срез воды уже едва-едва не доставал до перелива. Еще несколько дней, и течение в старом русле ручья должно было восстановиться.

Напомнил о себе старый Родригес. Ему и материал был нужен для работы, и с постояльцами пора было что-то решать. В итоге целый день убил на то, чтоб отыскать и пометить сухостойные стволы поближе к опушке. Потом встречал «лесорубов», помогал спилить и погрузить бревна в транспорт.

Ветки собрал, связал в вязанки и перевез домой. Иногда же хочется у живого огня посидеть, а тут почти готовые дрова. Железные бойцы за несколько часов мне аккуратную дровницу наполнили, и водонепроницаемой пленкой укрыли.

Думал тем же вечером себя побаловать. Мясо на углях приготовить. Начал даже готовиться, но передумал. Поймал себя на мысли, что для себя одного это делать… неуютно. Бессмысленно. Хотелось с кем-нибудь поделиться этим чудом: в наше время простой костер на Авроре – немыслимая роскошь.

Полночи ворочался, уснуть не мог. Мысли всякие дурацкие в голову лезли. Проснулся куда позже обычного, но все равно злым и невыспавшимся. И, главное – никаких планов не было. Ничего такого, что могло бы отвлечь от тяжелых идей.

Хорошо капитан на связь вышел. Пригласил в мастерские, принимать танк. ТО и личинка системы ПВО были готовы. Я, благодаря таким хорошим новостям, прямо восстал из полудохлых.

Военному собраться – только пистолет в кобуру сунуть. По дому все же я с оружием стараюсь не ходить. В разных местах, порой совершенно неожиданных, много чего стреляющего рассовано. Так что неожиданностей я не боюсь. А вот чтоб прямо со стволом на бедре – это уже лишнее.

Запрыгнул в седло ховера, да и полетел. С появлением в моем хозяйстве робота ремонтника, совсем разленился. Прежде в обязательном порядке проверял все системы. Теперь же, просто включаю питание, оцениваю уровень зарядки батарей и топлива, да и стартую. Удобно. Что бы еще автоматизировать? Кроме кухни, конечно. Киберповар – довольно распространенное устройство в городских семьях. Особенно, если оба супруга работают. Но мне такого не нужно. Этим я люблю заниматься сам.

Интересный факт: с тех пор, как вернулся из Лунебурга, ни одного дрона шпиона над усадьбой не появлялось. О чем это говорит? Либо на меня там навешали более продвинутые аппараты, либо… Либо я что-то такое сделал, что кем-то больше не воспринимаюсь, как угроза. И первое, что приходит в голову, это грант от «Бигфуда». Документы еще не подписаны, но я был абсолютно уверен, что деньги получу в ближайшее время.

А! Еще одно интересное открытие! Домашний компьютер у меня настроен на отслеживание интереса потенциальных инвесторов в участки вдоль предгорий хребта. И прежде, до Лунебурга, эти полумертвые земли вообще никого не интересовали. А тут вдруг, как прорвало. Разные компании, частные лица и даже общественные организации – фонды поддержки чего-то там – подали заявки.

Управляющий пока не принял решение. Мне кажется, он вообще давно уже запланировал расширение моего леса на всю эту территорию. Только вот бесплатно передать пустоши в мою собственность не может. Все-таки это государственная собственность, а я частное лицо. Нет никаких оснований для безвозмездной приватизации, так сказать.

Однако, я был уверен, что обладаю, в некотором роде, преимущественным правом на выкуп земель. Раньше не торопился. Какой смысл, если, кроме меня, они все равно никому не интересны. И тут такое. И самое интересное: чем вызван этот ажиотаж? Что-то мне не верилось, что множеству совершенно разных людей вдруг пришла в голову одна и та же идея. Уж очень… организованно. Почти одновременно. А что разные заявители, так нечто в этом роде и я могу организовать. Попросить друзей, основать десяток подставных фирм и фондов. В эпоху цифровой бюрократии, это дело получаса стараний.

И все же, я напрягся. Почувствовал чью-то злую волю. Самый простой вариант: перепродать участки мне же, но по чуть более высокой цене. И ведь мне придется покупать. Условия гранта требуется соблюдать. У меня головняк, а кому-то – быстрая прибыль.

Отыскать этого махинатора не представляется возможным. Сколько человек в администрации «Бигфуда» знает о моем гранте? Десятки? Сотни? Это ведь никакой не секрет, и секретом быть не может. Корпорация намерена получить с благотворительности репутационный выигрыш, а это подразумевает максимальную публичность.

Было чем занять голову, пока летел в Камтелион. И пришел к парадоксальному выводу: нужно форсировать завершение операции с инопланетными артефактами! Будь у меня достаточно денег на счетах, я прямо сейчас скупил бы всю землю в предгорьях. А засаживал бы ее уже после. Вдумчиво.

С таким настроем в городок и прилетел. И был рад увидеть на площадке мехмастерских, кроме самого капитана, еще и сержанта Фелиша. Потому что без этих двоих мой план осуществить было невозможно.

Вишенка сияла. Эти бешеные механики, кажется, танк еще и лаком покрыли.

- Зачем? – простонал я.

- Ты же на нем в город ездишь, - заржал сержант. – Значит, это городской автомобиль! Должен соответствовать.

- И дополнительная защита от коррозии, - улыбаясь, выдвинул свой аргумент капитан. – Не беспокойся. На мимикрирующую способность покрытие не повлияло.

- Так он же теперь блестит, как у кота яйца, - засомневался я.

- Специальный состав. При получении сигнала от системы о включении системы активной маскировки, становится матовым.

- А, - сдался я. – Теперь понятно. Вроде камуфляжа под обычную цивильную технику.

- Ага, - продолжал смеяться Фелиш. – Теперь никто не поверит, что это настоящий боевой танк. Решат, что стилизация.

- Да я как-то и раньше…

- А теперь – не раньше, - сурово отмел возражения Могильони. – Теперь твой «Вишну» вооружен и очень опасен. Мы все оформили, как локальную систему ПВО. Но в реальности, учитывая степень свободы шарниров турели, баллистический компьютер готов уверенно поражать цели в полусфере машины. На дистанции свыше пятидесяти метров слепых зон вообще нет.

- А до пятидесяти?

- Нос, частично корма. Впереди – узкий клин. Сзади – пошире, но много короче. По паспорту, переднюю полусферу должен артавтомат прикрывать. Или ракетная установка. Но их же нет. Вот и появились слепые зоны.

- Врешь поди? Что-то я оружия вообще не вижу, - прищурился я. Шутил, конечно. Лючки, за которыми скрывались две выдвижные турели, я сразу заметил. Раньше на их месте «красовались» уродливые нашлепки технических заглушек. Техник, проводивший конверсию машины, дизайнером был никакущим.

- Эй! – гаркнул капитан, и взмахнул рукой. Подозреваю, шоу было предусмотрено программой. – Запускай!

Из гаража вылетел небольшой, дешевенький дрон, и кое-как направился в нашу сторону. Явно, оператор нужной квалификацией не обладал, но очень старался.

Расстояние было не большим, так что реакция последовала незамедлительно. Оба лючка в задней части танка открылись, и из ниш выдвинулись хищного вида конструкции. На заводские, штатные для военной техники, они походили слабо, но главное, чтоб работали как нужно. Для красоты у меня теперь лаковое покрытие на танке есть.

Управлял турелями компьютер. Он в Вишенке не бог весть, какой мощный, но на то, чтоб короткой очередью из пулемета разнести несчастную мишень в клочки, хватило и этого.

- Ну, ты смотри, - удивился я, наблюдая, как оружие упаковывается обратно в недра машины. – Работает.

- Сомневался? – фыркнул Могильони. – Из моих мастерских древние трактора своим ходом уезжают. А привозят их в виде кучи ржавого хлама. А тут все относительно новое. Чего бы ему не работать?

На самом деле, все просто только на словах. Сервоприводы, мощь отдачи, сопряжение с компьютером, и все это на фоне совершенно не предназначенных для боевой машины деталях и механизмах. Чтоб заставить систему работать как должно, нужно не просто разбираться в механике. Нужно понимать принципы. И иметь допуск к ремонту военной техники. Итог лучше всяких слов говорил о квалификации капитана.

- Отлично, - констатировал я очевидное. – Теперь моя Вишенка снова с зубами. Самое время, парни, завершить начатое. У нас еще бандитское гнездо не зачищено, а мы игрушками балуемся…

Кивнул в сторону обломков невезучего дрона.

- Сами-то пробовали управлять? Как оно?

- У нас еще один есть, - признался сержант. – Хочешь попробовать?

Ну кто из нормальных мальчиков от такого отказывается? Конечно, хотел. Зря говорят, что у больших мальчиков – большие игрушки. Всякие они у нас. И большие и маленькие. И всегда хочется новых. А чего? Имеем право изредка себя побаловать!

Летали по очереди. Забавная штуковина – вот что я скажу. Ни у кого из нас таланта к пилотированию всяких летающих штуковин явно не было, но мы не на соревнованиях по фигурному вождению. Развлеклись, повеселились, сломали последний дрон, и, с чувством выполненного долга, пошли в кафе сержанта это великое дело отметить. Это я об апгрейде танка, конечно. Не о баловстве.

- Как съездил? – поинтересовался капитан. Когда возвращал родстер, переговорить времени не было. Окрестные фермеры активно распахивали и сеяли. И конечно же, в ходе работ вскрывалась жестокая правда: сани нужно готовить зимой, а не когда жареный петух в основание спины укусит. Или чего там эти гордые птицы с филейной частью крестьян обычно делают?

- Продуктивно, - кивнул я, принимая у официанта запотевший бокал холодного пива. Не считаю себя истинным ценителем этого древнего напитка. Но вот так, в хорошей компании, да после нескольких часов на сорокоградусной жаре – это просто нектар Богов. – Собрал пожертвований на саженцы. Выяснил, что, скорее всего, получу грант от «Бигфуд». Ну и так, по мелочи… Сенатора видел.

- Стерлинга?

- Ага. Его. Все такой же мерзкий. И предсказания у него дурацкие.

- Чего сказал?

- Посоветовал Раухбауму озаботиться собственной безопасностью. Мол, жизни полковника грозит не шуточная опасность.

- Это типа кто-то собирается убить командующего? – оживился сержант. – Так что ли?

- Вроде того.

- Ничего себе. Это кто такой отчаянный? Тут же через день шпионов будет больше чем адвокатов.

- Мне тоже это не понятно. Но не похоже было, чтоб Стерлинг шутил.

- А что будет, если полковника убьют, а следователи не смогут на планету спуститься? – поскреб искусственным пальцем лоб капитан.

- Чего это не смогут? – вспыхнул Фелиш. – Что такое произойдет? Местные депутаты гравитацию отменят что ли? Сверху всегда все вниз падает.

- Ну, представим на минуточку, что дознавателям запретят высадку на Аврору. Абсурдная ситуация. Согласен. Но а вдруг? Что произойдет?

- Я, как резервный командир гарнизона, стану временным исполняющим обязанности, - пожал плечами я. – И буду обязан провести расследование, используя местные ресурсы.

- А они станут ныть на всех каналах, что правительство затягивает расследование, и намекать, что это политическое убийство. И что таким образом компьютеры давно привыкли расправляться с недовольными.

- Ничего себе ты загнул, - поразился португалец. – Прям, как настоящий политик.

- Слежу, - лаконично отрапортовал Могильони. – Иногда, занятное зрелище.

- Ладно, парни, - отер я губы от сладковатой пены. – Вернемся к нашим баранам.

- Это ты так мафию ласково поименовал? – заржал Фелиш.

- Ее родимую. Ее. Пора с ними заканчивать, и организовывать вывоз артефактов с планеты. Друзья сообщили, что, если происхождение товара не будет вызывать сомнений, аукцион они организуют быстро. Интерес к инопланетным штуковинам не ослабевает.

- Деньги понадобились? – догадался капитан.

- Ага. Какая-то сволочь собирается скупить все пустоши в предгорьях. Не знаю зачем. Может, чтоб мне же перепродать. Может, придумал как-то использовать. В любом случае, нужно его опередить.

- Можем тебе занять, - пожал плечами Могильони. – У нас с сержантом деньжата кое-какие имеются. Еще пару участков купишь. Потом, после аукциона, отдашь.

Я подумал, и признал предложение толковым. Землю нужно забирать сейчас. А талеры можно будет и потом заработать. Не с артефактов, так организовать продажу сухостойной древесины. Пока для Родригесов стволы искал, много таких видел. Мы с парнями за неделю много бревен бы заготовить смогли. На пару миллионов талеров – точно.

- Хорошо, - кивнул я. – Договорились. Только под договор. Чтоб, если что со мной случится, вы с продажи моего имущества свое получили.

- Что с тобой случится? – удивился Фелиш. – Ты еще нас всех переживешь.

- Ага! Не каркай! – поддержал друга капитан. – Помирать он собрался…

- Собраться и быть готовым – это разные вещи, ребята. Просто, чтоб даже в лучшем мире на мне долгов не висело…

11

Говорят, большие города никогда не спят. Мне всегда было любопытно, что имеется в виду под словом «город»? Жители? Так, как не спать, если завтра снова на работу или службу идти? А если коммунальные системы, так они нигде не спят. Отключите на ночь канализацию, например, и утром обнаружите несколько удивительных, но весьма неприятных, сюрпризов.

Если же имеется в виду, что одни люди ложатся отдыхать, а другие отправляются заниматься своими, какими-нибудь мутными, делами? То – да. Так оно и есть. В том же Камтелионе ночью праздно шатающейся по улицам публики не увидишь. А в Лунебурге, особенно возле всевозможных злачных мест, сколько угодно.

Мы приехали в район офисных «кубов» после полуночи. Окна контор фирм в большинстве своей были темны и безмолвны, но возле казино народ был. Не толпы, конечно. Но с полсотни ночных – было точно.

Казино не может работать круглые сутки без перерыва. Да и кто пойдет проигрывать на рассвете? Даже самый стойкий человек не может без сна и отдыха больше полутора или двух суток. Со стимуляторами, и используя всевозможные уловки – может трое. Но не больше. По себе знаю. Однажды, на семидесятом часу без сна, я проводил совещание командиров в осажденном врагами городе. Что-то говорил, что-то решал. И одновременно видел сон. Настоящий. Яркий. Причем, прекрасно осознавал, что это вот реальность, а это грезы.

Мозг – странная штука. Сколько уже сотен лет могучие умы изучают его, изучают, и все изучить до конца не могут. Нейролинки вот вживлять научились, а отучить разум от сна – нет. Халтурщики.

Моя Вишенка – слишком выделяется. Слишком заметна. Потому я оставил ее в переулке, за полверсты от места событий. Перешел в машину капитана. Не особенно удобно, конечно, в боевом доспехе на заднем сидении спортивной машины. Зато точно никто не догадается.

Вообще-то, мы прибыли на пяти авто. Дюжина смелых легко поместилась. С оружием, запасом патронов, взрывчатки – на всякий случай – и даже портативным автодоктором. Не бог весть, но стабилизировать раненного до вмешательства настоящих врачей, может. Ну еще обработать легкие раны, вывести из шока, или снизить откат от примененных стимуляторов. Их, оранжевые с черными полосами инъекторы, тоже приготовили. Это на совсем уже крайний случай. Для здоровья эти снадобья совсем не полезные. А мне, старику, вообще прямо вредные.

План был приступить к операции под утро. В тот самый час, когда ночь уже сдалась, и отступает к западу, но светило на востоке еще не показалось. Классическое время для атаки. Сколько уже раз говорилось и писалось в наставлениях, что этот час – самый опасный. Что бдительность нужно в это время увеличивать в разы, а не расслабляться. И все равно постоянно срабатывает.

Как говорил, еще в бытность мою сопливым, зеленым лейтенантом, командир: война смеется над планами. Пришлось выступить раньше. Тоже почти на рассвете. Но все же не в тот самый, пресловутый, час Волка. Потому что охрана вывела на уличный асфальт группу молодежи, и тут же принялась их избивать.

Так нельзя. Что бы эти ребятишки там не натворили, чем бы ни провинились, так с ними поступать нельзя было. Молодых не просто били. Им целенаправленно ломали конечности, и отбивали внутренние органы. Причем, не делая различий – девушка это или парень. И как нам было не вмешаться? Кем бы я был, если бы смог равнодушно смотреть на этот зрелище?

- Внимание! – рыкнул я в гарнитуру тактической связи. – Приготовились! Выступаем!

Ловко, как из десантного отделения боевой машины, из родстера выбраться не удалось. Зато, привлек внимание бандитов.

- Это еще что за клоун? – хихикнул один из них.

Без долгих прелюдий, я просто двинул его в челюсть. Кость, может быть, и выдержала бы удар рукой. Но усиленную экзоскелетом доспехов – уже нет. Перелом был гарантирован. Ну а что? Клоуны всегда так делают? Разве нет?

Время ускорило бег. Подоспели остальные соратники. Ярко доказавшие, что военная подготовка явно отличается от гражданской. Бандитов уложили на асфальт в считанные секунды.

- Эй, ребята? – обратился я к ошарашенным молодым людям. – С вами все в порядке?

- Да-да, - стерев кровь с разбитых губ, выговорил один из них. – Мы уже уходим. Не будем вам мешать.

- Отлично. Берегите себя, - кивнул я, и поспешил вслед за остальными бойцами, внутрь казино.

Хорошо, что посетителей уже было не много. Хватило одной короткой очереди в потолок, чтоб заставить всех лечь на пол. И всем места хватило. Повезло.

А охране, решившей вдруг поиграть в героев, не очень. Мы были готовы к тому, что мафиози решатся применять оружие даже в присутствии клиентов собственного заведения. И все равно, выстрелы прозвучали неожиданно. Повезло, что метились в меня, а броня способна выдержать что-то покруче пистолетов, разрешенных для гражданского населения.

В ответ позицию «героев» просто изрешетили из винтовок. Самозащита. Однозначно! Они ведь первыми начали!

К началу атаки в офисный район должны были прибыть оперативники военной разведки. По легенде, операцию проводили они. А мы – неравнодушные граждане – просто оказались поблизости, и помогли. Но все пошло нее по плану. Шпионы опаздывали. А останавливаться уже было нельзя. Не дай Бог, главари решат бросить своих людей на произвол Судьбы, и сбежать! Группировку следовало громить полностью.

И снова промашка! Мой контакт в управлении разведки легко добыл архитектурный план здания. Мы его тщательно изучили, и на нем основываясь, разработали тактические схемы. И почти сразу выяснили, что планировка изменена.

- Зачистка. Схема два, - решил я. Это означало, что процесс займет гораздо больше времени. Но никто не ударит нам в спину, и не зайдет во фланг. Методичное избавление строения от нежелательных элементов.

Прекрасный план полетел коту под хвост. Я это знал, и остальные бойцы моей группы тоже это знали. Но продолжили работу. Потому что, если начинаешь что-то делать, нужно сделать это хорошо.

Не скажу, что было легко. Бандиты – такие же люди, как и мы. Тоже имеют оружие и могут применять смекалку там, где не хватает выучки и опыта. Единственного, чего у мафиози не было – это доспехов. Он – не панацея, и если знаешь, как бороться с закованным в броню солдатом, победить не так уж и сложно. Множество слабых мест, зависимость от уровня энергии в батареях, и крошечная задержка в оценке ситуации. Компьютер костюма так только называется. На самом деле, эта штука чуть сложнее бухгалтерского калькулятора, и не облагает феноменальным быстродействием. Да чего уж. Если бы не нейролинк, большая часть функций доспеха вообще была бы недоступна.

В общем, бандитам нужен был острый глаз, чтоб попадать куда надо. Ловкие руки, чтоб попадать когда надо, и быстрые ноги, чтоб не попадать куда не надо. Только откуда бы этому всему взяться у обычных хулиганов? Еще и мы с парнями активно их в суету вгоняли. Кричали команды несуществующим отрядам, лупили из штурмовых винтовок на любое движение, и даже изредка баловали противника подрывами взрывпакетов. Гранат не было. Печально, конечно, но они тоже для гражданского применения не предназначены. А простые бруски взрывчатки, с коротким хвостиком детонатора вообще то много где применялись. И при строительстве, и при добыче полезных ископаемых, и для создания антуража на выступлениях певцов. Достать их было проще простого.

Мы даже поражающие элементы не стали добавлять. Казалось бы, чего проще: добавить к взрывчатому веществу оболочку и десяток обрезков металла. Вот вам и примитивная граната. Но мы же законопослушные граждане. Такую штуковину не соберешь прямо перед броском. Их заранее готовить нужно. А гранаты – запрещены.

Да и не было у нас цели перебить всех до одного. Саперы говорят, будто бы взрыв может быть управляемым. Мол, можно снести здание так, что стоящие возле него на парковке мобили даже пылью не покрылись. Ну да, ну да. А звездный десантник может отстрелить мухе любую лапу по выбору, и задушить троих врагов сразу. Чего нет-то?

Да, можно направить ударную волну. Можно ограничить зону поражения нужной областью. Но все равно, взрыв – это лотерея. Малейшая примесь в составе может вызвать непредсказуемую реакцию. Безобидная десяти граммовая шашка вдруг опрокинет гигантский транспортный глайдер, или убьет все живое в радиусе сотни метров. Мы, люди, не Боги. Мы только начинаем свой путь на Олимп.

Продвигались. Поддерживали друг друга. Хорошо, когда не нужно объяснять бойцам, как занимать выгодные позиции, прикрывать друг друга огнем, и правильно двигаться. Не требуется подсказывать и напоминать о «подруге» гранате, которая, как всякая женщина, должна входить в помещение первой.

О! Сопротивление было. И, к моему удивлению, куда ожесточеннее, чем ожидалось. Мы-то думали, что бандосы просто разбегутся, поняв, что столкнулись с неодолимой силой. Но нет. Стреляли отовсюду. Каждый перекресток, лестничная клетка или рекреационный холл становились аренами ожесточенных сражений.

Похоже, нас не воспринимали всерьез. Толпа каких-то мужиков в нарядах классических фермеров – джинсы и клетчатые рубахи, черные от загара шеи. Некоторые из моих соратников могли похвастаться и животами «для пива». В то время как, практически все боевики мафии – это здоровяки с перекачанными мышцами. На их фоне мы действительно не казались чем-то ужасным.

При планировании операции, и особенно – во время брифинга перед ее началом, особо отмечалось, что нужно, по возможности, избегать доводить дело до летальных исходов. Ранить, отключить, вывести из боя, но не убить. И вначале мы действительно осторожничали. Пока одного из наших не зацепило.

Ранение ерундовое. Пуля чиркнула по плечу, и ушла в стену. Даже крови было не много. Изъян залили кровоостанавливающим спреем, залепили куском искусственной кожей, а бойцу вкололи положенные препараты: антибиотик, комплекс витаминов и регенератор. К доктору ему придется сходить, но ничего страшного не случится, если с этим не спешить.

Но это все поменяло. В первую очередь, в мозгах моих «фермеров». Все по-взрослому. Все по-настоящему. Нас хотят убить! Адреналина в крови и без того было много, но тут наших просто заклинило. Вспенило и взболтало. Фелиш, со своим пулеметом, теперь не просто заливал пространство над головами хулиганов свинцовым ливнем. Теперь он бил на поражение. Тонкие офисные перегородки – слабо укрытие от пули. И сержант, эти пародии на стены, попросту стал сносить.

Приходилось разделяться. Одно звено оставалось прикрывать лестничный марш на следующий этаж. Другое зачищало текущий уровень. Потом менялись, чтобы все успели поучаствовать в кровавой жатве.

Мы вроде не торопились. Где-то в середине, даже останавливались на краткую передышку. Воды там хлебнуть, оправиться. Перезарядиться. И, не смотря на это, последний этаж наступил как-то подозрительно быстро.

По плану, оперативники разведки должны были высадиться на крыше. Внутри здания им делать было нечего. Да и не учили шпионов штурму в условиях городской застройки. Может, и есть у них специально натасканные на это люди, но на Авроре такого отряда не нашлось.

Они должны были препятствовать бегству главарей мафии. Ну и потом, после окончательного подавления всяческого сопротивления, засвидетельствовать обнаружение в логове бандитов артефактов технического вида. Так сказать, создать нам всем основание для атаки.

Мы начали операцию много раньше запланированного времени. Но группа поддержки-то явилась по расписанию. И как раз в тот момент, когда мы начали штурм последнего этажа.

Старший группы секретных господ коротко доложил о занятии позиций на крыше, осведомился об успехах, и пожелал удачи. На этом сеанс связи и завершился. А я тут же отдал приказ о перемещении ящиков с артефактами на подземную парковку под зданием. Пока все внимание врага приковано к нам, никто не заметит появление обычного микроавтобуса службы доставки, из которого, пара ребят, быстро выгрузят ящики, и присмотрят, чтоб никто чужой в них не засунул нос раньше времени.

И, наконец, наступил момент, когда между кабинетом главаря и нами осталась только зачищенная от защитников приемная.

Киногерои открываю двери с ноги. Это эффектно, но глупо. Будь я тем, кто спрятался за преградой, обязательно бы оставил на косяке парочку гостинцев для самонадеянного придурка. Чего уж проще?! Тоненькая леска или проволочка, взрывпакет и пожелание удачи в новой жизни.

Потому открывал створку, как все воспитанные люди. За ручку. И медленно. И распахнул ее только убедившись, что главарь мафии – это не я. Никаких признаков сюрприза для захватчиков не было.

В кабинете было двое. Одного я знал только по описаниям Корсак. Пухлая, надменная рожа с брезгливо поджатыми губами. Второго, усатого, я знал. Это был один из тех четверых господ, купивших у меня молодые деревца. Слегка наморщив лоб, даже имя вспомнил: Мукеш Гаутами. Владелец плантаций каких-то лекарственных растений в тропической части континента. Еще у него было несколько лабораторий и фармацевтическая фабрика.

Что эту сладкую парочку связывало – история умалчивает. И родственниками они точно не были. Бандит белокож и рыхл. Когда-то, возможно, все это, свисающее над ремнем брюк, тело было мышцами. Но теперь он совсем себя запустил. Господин Гаутами же смуглый, словно загорелый, человек. Тоже не может похвастаться спортивной фигурой, но и жиру волю не дает. И похожи эти два человека были только выражениями лиц.

Хотелось сказать что-нибудь пафосное и многозначительное. Но, как на зло, ничего в голову не пришло.

- Вот вы где?! – воскликнул я, и не подумав опустить ствол винтовки. – А мы-то ищем-ищем. Чуть не заблудились, в этом вашем… сарае.

- Ты что? – прорычал бандит. – Бессмертный?

- Что ты с ним разговариваешь? – забавно коверкая слова общего, фыркнул Гаутами. – Вали его. Мы имеем право на самозащиту. Скоро сюда вся городская полиция примчится. И решить все одним выстрелом уже не получится!

Я еще хотел уточнить – что именно это «все»? Но не успел. Жирный потянулся к лежащему на столе пистолету, и мне пришлось стрелять.

- Ты пожалеешь, - прошипел бизнесмен, оттирая щеку от кровавых брызг.

- Запись велась, господин полковник? – деловито поинтересовался офицер разведки, протискиваясь за моей спиной в кабинет.

- Конечно, - склонил я голову, не отрывая глаз от Гаутами. – Все записано.

12

И повторилось все, как встарь…

Сколько мы воевали? Часа два, не больше. А итоги разгребали еще почти сутки.

Кстати, забавная подробность: съемочные группы местного галовидения прибыли к казино вперед полиции! И нам даже пришлось их сдерживать. Людей, я имею в виду. Дронов с камерами-то, как сдержать? Не палить же в них из пулемета. В конце концов, у нас в Конституции свобода слова прописана. И неотъемлемое право гражданина на информацию. Общественность должна знать, кого именно пригрела на своей груди.

Пока сражались, было как-то не до исследования всех помещений и закутков. А вот потом, группы заинтересованных «фермеров», под руководством хозяйственных сержанта с капитаном, прошлись по зданию, так сказать: более тщательно. В первую очередь нас интересовали трофеи, конечно. Оружие, денежные средства и металлы платиноидной группы.

Артефакты-то мы быстро «нашли». И так же быстро «сдали» их соответствующим службам. Ну и свою часть засветили. И имели о том официальный документ. Теперь ничто не мешало нам организовать их вывоз с планеты и, в последующем, аукцион.

Так вот. Ценности были. Не скажу, что прямо на миллиарды, но и не так мало как могло бы быть. Все-таки не зря говорят, что в казино выигрывает только казино. Обмен денежных средств клиентов на пластиковые фишки был у них отлично устроен. Но в наше время наличные талеры мало у кого в карманах водятся. Все процессы через сеть проходят, со счетов игроков на счета подконтрольных мафии фирм. И достать их оттуда даже полиция не сможет, если не докажет криминальность источника. Священная частная собственность, и все такое.

Документов тоже мало нашли. И по той же самой причине. Все в цифре. Все в удаленных хранилищах данных. Быть может, даже и не на Авроре. Как говорится: будущее наступило.

Порадовали сейфы устроенного прямо внутри кассы казино ломбарда. Завсегдатаи казино, игроманы и просто очень азартные люди готовы последнее с себя снять, чтоб получить возможность сделать еще одну ставку. И бандиты этим пользовались. Украшения, различные электронные девайсы и документы о закладе движимого и недвижимого имущества. Все это еще предстояло каким-то образом обратить в талеры, но мы трудностей не боимся.

Офисная техника и мебель ушли в графу «убытки». Пока вычищали здание от боевиков, о сохранности окружающего пространства не задумывались. Фелиш вообще сметал преграды очередями из пулемета. А вместе с перегородками, и всякие принтеры-сканеры, кухонные комбайны, освежители воздуха с функцией увлажнения и столы со стульями. Труха, обломки и осколки. И пыль.

Прибывшие полицейские офицеры сначала хотели нас всех разоружить, задержать, и вывезти в участок. Потом только начать разбираться. Но тут перед ними явился – именно так: появился, словно ниоткуда – господин с обширными полномочиями и принадлежностью к всесильной спецслужбе, сходу заявивший, что проводится операция, и припахал грозных правоохранителей держать периметр. Потом мы еще вывели найденных в импровизированной тюрьме «заключенных». Понятия не имею, чем эти люди перед мафией провинились, но держали их в совершенно скотских условиях, что не могло сказаться на внешнем виде «сидельцев».

Машины городского центра скорой медицинской помощи давно уже огнями проблесковых маяков на улице светили. Все-таки, как мы ни старались, насмерть перебить всех бандитов не получилось. Многие были просто ранены, и им требовалась помощь. Медики и «заключенных» к себе забрали.

В подвале еще любопытную химическую лабораторию нашли. Причем, совершено целую. От разглядывания диковинных приборов и устройств благоразумно воздержались, но специалистов из полиции все же вызвали. Как я уже говорил, в Федерации нет запрета на потребление наркотических средств. Каждый волен сам решать, каким именно образом слить собственную жизнь в унитаз. Государство следило лишь за качеством дури. Потому что психотропные вещества – это одно, а откровенный яд – совсем другое. Производство сертифицировалось и для его начала требовалось получить разрешение. Вот это и должны были проверить доблестные полицейские.

И, как вишенка на торте, в бандитском арсенале обнаружили второй бластерный излучатель! Новенький. В транспортном боксе, и с впечатляющим количеством батарей к нему. Знай мафиози о нашей атаке заранее, мы бы тут кровью умылись. Повезло.

Пока адреналин еще бурлил в крови, было нормально. У парней даже азарт появился побольше всяких ништяков насобирать. Война кормит сама себя, и все такое. Сержант, казалось, вообще был одновременно везде. Как он до прапорщика не дослужился? Непонятно. С его-то хозяйственными замашками, мог бы блестящую карьеру себе сделать.

Несколькими часами спустя, навалилось. Конечности стали в четыре раза тяжелее, в глаза будто песка сыпанули, а мозг взболтали миксером и подали охлажденным. Тут-то я и понял, что сильно переоценил свои силы. Староват я уже для таких приключений. Война – дело молодых. Здоровых, и с нерастраченным регенерационным ресурсом. А мы, старики, должны в штабах заседать, исмысливать всяческие гадости, и раздавать глубокомысленные инструкции. В мирное время. Потому что в военное, эти рассылки из высоких кабинетов все равно никто не читает.

Кое-как рапорт составил. Половина – правда, подкрепленная видеозаписями и сообщениями других участников событий. Вторая часть – наша легенда, согласно которой мы, группа ветеранов ВС, оказали посильную помощь оперативникам военной разведки, узнавшим, что организованная преступная группировка добыла артефакты технического типа. В принципе, причин для штурма было множество. Целая стая похищенных, нарколаборатория, артефакты, бластер – этого хватило бы полпланеты на уши поставить. А тут все сразу и в одном месте.

Нам, перед убытием в Камтелион, официально объявили благодарность, и даже пожали руки. Сразу уточнили: медалей не дадут. Поощрение мы себе сами взяли. И еще добавим, когда артефакты планету покинут.

Сержант с Могильони поехали договариваться о реализации всякого разного барахла к знакомым скупщикам. Я на танке сопровождал колонну в космопорт. Хотел лично убедиться, что самые ценные наши «трофеи» будут благополучно доставлены по месту назначения. А остальные парни, аккуратненько – с устатку, да почти сутки без сна – покатили домой. В провинцию.

На орбите уже ждал курьер. Быстроходный кораблик с маленькими трюмами и микроскопическими, похожими на гробы, каютами. Впрочем, артефактам плевать, а разведчики вообще люди привычные. При вступлении в ряды вооруженных сил никто никогда сказку не обещает, а этим господам даже наоборот, на адские муки намекают. Но и обратная сторона у них сильно от нас, линейных, сильно отличается. И выслуга лет у них по иному считается, и звания на чин выше, и денежное довольствие гуще. Власть, опять же. Капитан разведывательного управления может войсковому полковнику приказы отдавать, и тот обязан будет подчиниться. Такая вот механика.

Искра дюз курьера затерялась среди звезд, и я поехал напрашиваться на постой к Корсак. Хотел в отель. Но она прислала сообщение на коммуникатор, что обидится. Она, мол, уже все приготовила, и даже прибралась.

Подумал, если даже прибралась, то проигнорировать такое героическое ее над собой усилие, будет по-настоящему некрасиво. Преступно даже. А она-то полицейский офицер. Может и арестовать…

Хельги дома не оказалось. Двери ее жилой ячейки меня узнали, и открыли замки, а хозяйки внутри не оказалось. Хорошо хоть компьютер жилого модуля меня опознал, и включил записанное сообщение:

- Ты сам виноват, - томно промурлыкала голографическая Корсак. – После устроенного тобой погрома, вскрылись новые факты по делу об удобрениях, полностью меня реабилитирующие. Меня вызвали на место. Дождись меня. Постараюсь закончить побыстрее, и вернуться. Продукты в холодильнике. В крайнем случае, закажи чего-нибудь с доставкой в ресторане. Контакты ближайшего приличного заведения написаны маркером на стене.

Когда фигура женщины растаяла, я только головой покачал. Это конечно хорошо, когда человек себе не изменяет, но нельзя же быть такой… житейской разгильдяйкой!

Есть не хотелось. Сил хватило лишь на то, чтоб скинуть возле дивана элементы доспехов, кое-как доковылять до санузла, принять душ, и рухнуть на хозяйскую койку. Ах, да! Еще приказал нейролинку будить меня только, если начнется мировая война. Во всех остальных случаях – режим полной тишины.

Проснулся сам. Вечером. В квартире сгущались сумерки. Было слышно, как соседи разговаривают и суетятся за тонкими стенами, но в модуле, кроме меня, людей больше не было. Подумал, что Корсак снова увлеклась своими расследованиями, бросив меня тут одного. Но даже эта мысль неприятных чувств не вызвала. Я и сам такой. Дело прежде всего.

Провел ревизию холодильника. Молоко, почему-то – хлопья, хотя им место в обычном шкафу. Какие-то травки, сыр и засохшая корка хлеба. Н-да. Уровень кулинарного мастерства хозяйки во всем его великолепии.

Цифры коммуникаторного контакта Хельга регулярно подновляла. Обводила маркером, или просто пишущим стилом. Видимо, это была очень важная для нее информация. Найти через сеть любую информацию, дело минуты. Но Корсак не желала тратить на такую ерунду даже ее.

В ресторанчике удивились мужскому голосу, но охотно приняли заказ. Выбрал кушаний на двоих, и это незнакомых ребят успокоило.

Доставили быстро. Заведение и правда было совсем рядом. Все кушанья были еще горячими, и я, прежде чем начать их поглощать, отбил сообщение подруге. Вдруг она уже рядом, и смогла бы присоединиться к ужину? Хельга не ответила. Подождал минут пять для очистки совести, достал приборы и приступил.

Ну что сказать? В Лунебурге нет дефицита предприятий питания. Скорее даже переизбыток. Жестокая конкуренция, и все такое. Готовящие откровенно плохо долго не живут. Эти, видимо, были из долгожителей. Все было очень вкусно.

Пока ел, проверил пропущенные за время сна письма. Некто, пытавшийся связаться со мной со скрытого номера, написал, что требуются уточнения, касающиеся операции в кубе. Ага. Держи карман шире! Если бы разведчикам действительно нужно было от меня что-либо, они бы меня из под земли достали. И уж точно не стали бы «кое-что уточнять» посредством средств связи.

Ни спецслужбы, ни полиция никогда не собирают доказательную базу виртуально. Только при личной встрече, и, обычно, под видеозапись, которую можно предъявить в суде. Всякие заковыристые вопросики любят задавать махинаторы всех мастей, если хотят обмануть. И эти вот господа, стыдливо прикрывшие номер коммуникатора – это из числа обманщиков. Не мошенники, понятное дело. Скорее всего, друзья или партнеры разгромленной нами банды.

Хмыкнул, и добавил неведомый контакт в постоянный игнор.

Фелиш отписался, что успешно пристроил трофеи, и что скупщики оценили их в весьма кругленькую сумму. Только моя доля на семьсот двадцать пять тысяч талеров вытянула. Судя по всему, примерно по столько и остальным досталось. Никакой особенной доли мне не причиталось. Об этом мы сразу, до начала всего движения, договорились.

Парни благополучно вернулись по домам. Повезло, и они даже на дорожную полицию не наткнулись. С их красными от недосыпа глазами и вялыми движениями, могли на неприятности нарваться. Плюс еще гора оружия в багажнике, причастность части бойцов к Камтелионской полиции и микс запаха пота с вонью сгоревшего пороха. В общем, реально повезло.

От полковника Чаоджи письмо было чемпионом по лаконичности. Простой плюсик. И больше ничего. Это означало, что он рад удачно завершенной операции, благодарит за артефакты и не отказывается от обещания организовать аукцион по продаже нашей с ребятами доли. Был бы второй плюсик, курьер уже был бы у причальной стенки, и его чисто символический трюм уже разгружали бы. Но, нет. Кораблик конечно супер скоростной, но за считанные часы такие расстояния ни одно судно в мире пробить не может. Законы физики едины для всей Вселенной.

Покушал. Некоторое время тупо пялился в экран галовизора. Листал каналы, но так ничего интересного для себя не нашел. Сплошные говорящие головы. Скоро выборы, и политики всех мастей пытались заинтересовать избирателей своими идеями. По мне, так глупо. Большинство активного населения вообще не собирается принимать участие в голосовании. Просто не верят в какие либо изменения. Всех все устраивает. Лучше бы выдумали, как завлечь людей. Как заставить пассивную часть аврорцев в нужное время открыть страницу местной политики в коммуникаторе и ткнуть в одного из кандидатов.

Еще раз написал Корсак. И снова ответа не получил. Либо они там все в работе, и отвлечься никак невозможно. Либо… Масса вариантов. От того, при котором моя милая «ворона» оставила устройство в мобиле, и не видит моих писем, до совсем уж нехороших. Вдруг они там что-то нашли этакое, что может как-то ударить по Хельге?

В общем, не вытерпел. Собрал доспехи, захлопнул дверь, и поехал к кубу.

Уже на подъезде понял, что дернулся зря. Часть улицы и оба переулка вокруг здания были затянуты огораживающими лентами, возле которых дежурили суровые дядьки в штатском. Никаких обозначений – бэйджиков или нашивок – у них не было, но пристальные взгляды выдавали. Спецслужба. Конкурент военных разведчиков. Никем иным эти господа быть просто не могли.

Не знал, что Аврорское отделение федеральной службы контроля настолько многочисленно. Зачем, если в нашей глухой провинции никогда ничего не происходит?

Понятно, что ничего не понятно. Но одно ясно со всей определенностью: Корсак скоро не освободится. Эти парни настырные. Пока всю душу не вынут, не рассмотрят со всех сторон и обратно не вставят, не отпустят. Мысленно пожелал Хельге удачи, аккуратно развернул громоздкий танк, и отправился домой. В лес. И ничуть не сомневался: спустя очень непродолжительное время, эти господа явятся и в мою глушь. В конце концов, если бы не мы с парнями, они крамолу в здании бандитов никогда бы не нашли. Значит, и ко мне у ФСК будут вопросы.

13

«Бигфуд» не та компания, в которых решения принимаются долго. Поговаривают, что у корпорации даже собственный ИИ есть, помогающий в управлении гигантской организацией. А уж компьютеры вообще мгновенно реагируют. Иначе, зачем они вообще нужны были бы?

Это я к тому, что вопрос с выделением моему фонду гранта, решился быстро. Всего-то неделя прошла. Только я такой скоростью был огорчен, а не обрадован. Для меня лучше было бы, если бы средства с продажи артефактов поступили раньше корпоративных. Вопрос безопасности.

Мне тут хорошенько голову прочистили, когда я в разговоре с капитаном поделился новостью о включении в список ответвленных за исполнение условий гранта дочери Лукошина.

- Кхе-кхе, - поперхнулся пивом Могильони. – И ты что? Просто взял и согласился?

- Ну да. А в чем проблема? Девочка умненькая. Может далеко пойти. И участие в масштабном проекте ей только в плюс пойдет.

- Молодец, - саркастично выговорил военный инженер. – Обо всех подумал. О себе только забыл.

- Да что не так-то? – удивился я.

- Что не так? – капитан задумался на миг. – Начну издалека. Скажи, господин полковник, что такое грант?

- Деньги на целевое использование, - уверенно выдал я. Пришлось покопаться в сети, чтоб выяснить для себя нюансы грантополучателя.

- Ага. А еще – это финансовые обязательства. Вроде кредита, который нужно отдать делами, а не монетами. Так?

- Вроде того, - пожал я плечами.

- Угу. А что будет, если ты, по какой-то причине, не сможешь выполнить условия? Ну, простой пример: будешь раненым в больничке валяться. Или, защити Мадонна, тебя вообще убьют?

- Тогда мне будет уже все равно, - хмыкнул я. – Но так-то, Лилу должна будет продолжить работу.

- Ага, - торжествующе воскликнул Молильони. – Вот именно! Взяв у корпорантов эти деньги, ты практически назначил дочь Лукошина наследницей и фонда и леса. Вот так-то!

- Ого, - удивился я. – И что?

- А она дочь директора представительства. И кто-то очень желает заполучить в собственность всю землю предгорий. А твой лес у них, как кость в горле. Управляющий-то наверняка уже распланировал судьбу пустошей. Не зря же он тормозит сделки по левым запросам. Так? И что в итоге? Тот, кто распоряжается лесом, будет рулить и всеми предгорьями.

- Мертвые земли, - качнул я головой. – Даже странно, что кому-то они вдруг сильно понадобились.

- Да сейчас минутку подумаю, и выдам тебе три причины, почему и я сам не отказался бы владеть этой мертвой землей.

- Ну давай, - подначил я друга.

Могильони, и правда, замолчал, и через некоторое время выдал:

- Причина первая: престиж. Ты вообще представляешь, каких размеров этот кусок? Тысяча с лишним километров в длину, и три десятка в ширину. Самое малое – тридцать тысяч квадратных километров земли. Столько ни у кого на планете нет. Крупнейший землевладелец, и все такое.

- Спорно, - улыбнулся я. – Я бы ради бахвальства столько денег тратить не стал. Но ладно. Засчитал. Дальше?

- Афера века. Кредит под залог земли. Если как-то умудриться перевести пустоши в разряд пригодных для сельского хозяйства, так и вообще.

- Обалденная афера, - не сдержал я смеха. – Истратить гору денег, чтоб попытаться заполучить горку поменьше.

- Согласен. Так себе идея.

- Ага. Прямо скажем: говно идея. Но это не значит, что в этом нет смысла. Просто, мы чего-то не знаем. Может, там залежи чего-нибудь полезного? Или еще один «Кристалл»?

- Ха! Да карты геологического строения – открытая информация. Поверхность сразу просканировали. Еще до начала терраформирования. Им же нужно было как-то переселенцев завлекать. На счет артефактов – тоже сомневаюсь. Когда лес вырубали, там каждый пяточек исходили. В диком лесу, и то нашли. А если бы ты тропу не увидел, какова вероятность, что сам сунулся бы в пещеру, и смог догадаться, что в ней что-то скрыто?

- Нулевая, - пришлось согласиться мне. – Терпеть не могу всякие дыры в земле.

- Вот и я о том. Хрен, бы мы чего-то сами нашли, если бы мафики не сделали это до нас. Так что, думаю, нет там ничего такого. Разгадка в чем-то другом.

- Ты же понимаешь? Найдем причину, вычислим, кто именно за этим стоит. А пока, даже против «Бигфуд» у нас только косвенные доказательства.

- Ага. Но они начали к чему-то готовиться. Слышал уже?

- О чем?

- Корпоранты перевели на Аврору дополнительное подразделение своей службы безопасности. В ответ на это, несколько наших, доморощенных, олигархов притащили на планету два отряда наемников.

- Ого. Они что? Воевать собрались?

- Может, просто мускулами играют?

- Это богатые люди, брат. Но не дураки. Такие, как они никогда не станут тратить деньги, чтоб мускулами поиграть. Если озаботились силовой поддержкой, значит, что-то затевают. Надеюсь, тяжелого вооружения ни у тех, ни у других нету?

- Нет, конечно. Все в рамках закона. Легкий огнестрел, разрешенная к использованию гражданскими защита. Списанная с армейских складов техника.

- Танки?

- Не. МСД.

Мобильное средство доставки – МСД – это по сути те же глайдеры, только в пассажирском варианте. Летят не высоко и не быстро, не могут быть бронированы. Но способны переправить группу бойцов на значительные расстояния. Есть еще ТСД – тяжелое средство доставки – полный аналог гражданских грузовых глайдеров – для перевозки бронетехники. В войсках ни то, ни другое большой популярностью не пользуется. При крушении, чаще всего, выживших не находят. А сбить этот летающий гроб, как раз плюнуть.

- Ну, да. Здесь, в воздухе, им ничто не грозит. Почему бы и не «гробы».

- Они тоже так решили, - хмыкнул капитан, и подмигнул.

- Только не говори, что припрятал батарею пусковых установок, - оскалился я.

- Нет, конечно, - притворно оскорбился Могильони. – Ящик реактивных гранатометов, и по три выстрела к каждому стволу. У бандитов нашли. Тебе не стали говорить, чтоб не было соблазна это сокровище властям сдать.

- Ну вы жуки, - покачал я головой. – И как только тысячу километров с таким грузом проехали? Подсудное же дело.

- Во-первых, господин полковник, о находке, кроме меня и сержанта, только один человек знает. Тот, кто это все и нашел. Во-вторых, нас Бро встречал. Прикрыл бы, если бы что-то произошло.

- Или вместе с вами за решетку отправился, - все не мог успокоиться я. – РПГ – это не шутка. «Гарпун», или «Копье»?

- Неа. Импортная какая-то штуковина. Вроде «Миольнир», или что-то в этом роде.

- «Мьёльнир». Разрушитель. Знатная хрень. Для МСД – это приговор.

- Ага. Я догадывался. Так что нам эти господа не соперники. Встретим, и проводим, как полагается.

- Ты чего такой агрессивный? Нас, слава Богу, их игры пока никак не касаются. Да и не даст им никто войну тут развязать. Только дернутся, здесь, на орбите, мигом БДК нарисуется, и заровняет всех несогласных до стеклянной тверди.

- А вот они, командир, этого почему-то совсем не боятся, - задумчиво выговорил капитан. – Странно, правда?

Продолжить обсуждение чудес Авроры не вышло. Капитана позвали на консультацию в мастерские. А мне отбил сообщение сержант Бро. Отрапортовал, что только что, мимо одной из патрульных машин, на бешеной скорости промчался мобиль Хельга Корсак. Точно она. Никакой ошибки быть не может. Кто еще по дорогам скорее низко летает, чем ездит?

Вышел из кафе, где мы с Молильони беседовали. Хельга бы и так догадалась, что я внутри, танк на парковке – лучшая примета. Но я соскучился, о наших с Корсак отношениях, все и так были уже в курсе, и хотелось обнять ее поскорее. Даже руки распахнул пошире, когда увидел знакомую подъезжающую машину.

Но потом опустил. Потому что выглядела лейтенант полиции донельзя разозленной.

- Что ты там устроил, а? – разъяренной кошкой прошипела женщина, и ткнула острым коготком меня в грудь. – Ты видел, что там было?

- Да о чем ты? – удивился я.

- О чем? Ты уже забыл? Ты, кровавый мясник, перебил там кучу народа, и уже забыл об этом?!

- Ты о бандитах что ли?

- О людях, милый. О людях! Которых ты, с дружками, своим танком переехал! Ты видел, чего добился? Там трупы целый день вывозили. Только раненных больше двух десятков!

- И что? Нужно было их добить? – холодно поинтересовался я.

- О! Да! Это ты можешь! Убийца. Маньяк. Без крови жить не можешь?

- А что, лучше было бы, если бы они меня, там, в лесу, убили? – прорычал в ответ я. – Им, значит, можно. А мне – нет? Запрещено?

- Тебе запрещено! – выкрикнула Корсак. – Ты гражданский. Обычный пенсионер. Тебе – запрещено. Ты должен был обратиться в полицию за защитой, а не брать в руки свой автомат, и идти там всех убивать. Ты должен жить по закону, а не по этим их, бандитским, обычаям.

- Ты это мне приехала сказать?

- Я беспокоилась о тебе, дурак. А потом и сама увидела. Трупов там уже не было, но остатков записей с камер наблюдения хватило. Это был ты. И приятели эти твои. На голову отмороженные, бывшие вояки…

- Ну? Чего замолчала? Я тоже бывший вояка. И тоже отмороженный на голову. Ну? Договаривай.

- Вы специально пришли их туда убивать. Вот. И этого не скрыть. Вы взяли в руки оружие, поехали в Лунебург, и убили множество людей.

- Да, - кивнул я. – И будем убивать всех, кто покусится на нашу жизнь или имущество. Мы имеем право на самозащиту.

- Самозащита? Это заранее спланированное убийство множества людей организованной группой. Вот что это такое! Это не самозащита. Это казнь. Вы, профессиональные убийцы, накинулись на почти беззащитных хулиганов, как волки на овец.

- Даже так? Это они-то овцы? Напомнить тебе, каким именно образом мы с ними вообще познакомились? О бластерном излучателе – помнишь? Баран с повторителем в руках? Так что ли?

- Да какая разница?! Тебе-то что? Ты их всех голыми руками мог обезвредить! Но – нет. Ты выбрал другой путь. Ты собрал свою банду, вооружился и истребил там всех.

- Тогда почему я все еще не в тюрьме? – привел я самый убойный из своих аргументов. – Почему нас не арестовали в тот самый момент, как прозвучал последний выстрел? Ты знаешь, я не стал бы сопротивляться. Но этого не произошло. Почему?

- О! Господи. Ты еще спрашиваешь? Вас прикрыли твои высокопоставленные дружки. Такие же маньяки и убийцы…

- Ясно. Зря.

- Что зря?

- Зря беспокоилась. Зачем тратить эмоции на кровожадного ублюдка? Профессионального убийцу и вояку. Найди себе библиотекаря что ли какого-нибудь…

- Дурак, дурак, дурак! – продолжала бить меня маленькими кулачками в грудь Корсак. – Тебя же могли там убить!

- Эти овцы что ли? – хмыкнул я.

- Бандиты. Я видела, как они в тебя стреляли. Искры от твоего доспеха так и летели.

- Хотелось бы взглянуть, - криво усмехнулся я.

- Потом еще контролеры эти. Всю душу вынули. Столько вопросов мне даже в школе не задавали. А что я могла ответить? Что я должна была отвечать? Что не знаю тебя, и этих ребят из Камтелиона? Так?

- Нет. Зачем? Нам с парнями нечего скрывать. Мы там действительно были, и действительно убили кучу бандитов. Я потом еще и главаря пристрелил. Как овцу…

- Вояка, - шмыгнула носом Хельга, обнимая меня за талию, и уткнувшись лицом в то самое место, куда била кулаками. Подушку что ли взбивала? – Я так испугалась…

14

День выборов прошел в фоновом режиме. С утра на коммуникатор пришло напоминание от системы, я сразу вызвал нужную страницу в сети, выполнил гражданский долг, да и все на этом.

Я не большой любитель галовизора. И все же любопытство победило отвращение к говорящим головам. Тем более что проблему решило простое отключение звука. Стало даже забавно наблюдать за похожими на рыб, беззвучно открывающих рот, «экспертами», пытающимися спрогнозировать исход выборной гонки. Меня же больше интересовал процент проголосовавших. Хотелось знать, как много аврорцев политически активно.

Вообще, лучше всего обывательское понимание ситуации с политической жизнью планеты объяснил Фелиш.

- Какие-то незнакомые люди, всеми правдами и неправдами, пытаются забраться повыше, господин полковник, - пожал плечами сержант в отставке. – И причем тут я? Причем тут мы все? Они получат свои бонусы. Станут депутатами. Жалование высокое, почем и уважение, внимание СМИ, все дела. А что получу я? Да, ни-че-го.

- Они ведь обязаны выслушивать нужды своих избирателей, и как-то реагировать, - напомнил я.

- Ага-ага. Они все сразу такими важными становятся, что к ним на прием за месяц нужно записываться. Нет уж. Раз проку от них нет никакого, так пусть без меня и моего голоса обходятся. Они и так на полном государственном обеспечении. Из моих налогов!

И так думает абсолютное большинство жителей планеты. По Конституции, закон Федерации превалирует над местными. В том смысле, что даже выдумай что-то местные законодатели невероятно полезное и нужное для населения, но этот законопроект будет расходиться с федеральным аналогом, планетарный Управляющий его отклонит.

Самое странное, но основной функцией провинциальных депутатов давным-давно стала утверждение бюджета. И больше ни на что серьезное они повлиять не могли. Абсурдная ситуация. Зачем эти дорогостоящие господа вообще были нужны? Создавать видимость политической жизни? Интриговать и тратить деньги налогоплательщиков? Так что низкий интерес обывателей к выборам более чем оправдан. В глазах аврорцев, депутаты были бесполезным довеском.

Тем не менее, к середине дня удалось преодолеть десяти процентный рубеж. То есть, выборы состоялись. А вот кто именно, пофамильно, сядут в кресла, меня уже не интересовало.

Было чем заняться и без пародии на политику. Я все-таки взял в долг у капитана и сержанта. Добавил средства гранта и оформил кредит в банке. И на все средства купил здоровенный участок предгорий. Триста тридцать квадратных километров! Мой лес единовременно увеличился более чем на пятьдесят процентов.

Конечно, это были пока безжизненные пустоши, уже знакомые по предыдущим покупкам. Отличались только трубы, в которые местные фермеры заключали текущие с гор ручьи. Где-то это были те же самые бетонные. В других местах – пластиковые или даже металлопластовые. Лично для меня было не так уж и важен материал. Итог всегда был один: взрывчатка и мгновенное прощание с лишними деталями пейзажа.

Еще в паре мест запланировал создание водохранилищ. Единственное что – теперь был умнее. Бульдозер подготовил новые дамбы, но окончательно перекрывать потоки я решил непосредственно перед следующим сезоном дождей.

А, да. Пришлось еще разок наведаться на воинские склады. Сенсоры и датчики давно кончились, а вопрос контроля своих территорий оставался. Непрерывной цепью засевать границы оказалось весьма накладно, и я все еще не увидел конкретной пользы от этого мероприятия, но и бросать идею тоже не был готов. Врагов и недоброжелателей у меня меньше не становилось, и заполучить одним прекрасным утром группу киллеров в собственном доме вероятность все еще была велика.

Трудоемко. Те же роботы строители тоже легко бы справились – во всяком случае: с размещением рядовых датчиков – но вся проблема была в энергии. Аккумуляторы моих железных бойцов были недостаточно емкими, чтоб я мог оставить их на достаточно большом удалении от дома на целый день. Пришлось бы либо возить их несколько раз на подзарядку, либо что-то выдумывать с передвижным источником. Как я уже говорил, моя Вишенка собственным реактором не обладает.

Ну и особенности местности – тоже против автоматизации. Крутые склоны и обрывы. Многочисленные скальные выходы, террасы и глубокие, промытые ручьями, русла. Строители не вездеходы. Встретив любое, для них неодолимое, препятствие, они бы тупо стояли в ожидании дальнейшей команды.

Так что все приходилось делать самому. От двадцати до тридцати пяти километров в ширину, и более ста – в длину. И закладка датчиков через каждый десяток метров. Чертовы миллионы ямок! Хотя, нужно признать, что с ховером дела пошли куда как быстрее и легче.

Провозился больше недели. Хорошо хоть погода, наконец, нормализовалась. Адская жара отступила, сменившись обычным летним теплом. Для человека, привыкшего к нормализованному жизненному пространству звездных кораблей и космических станций, было все равно тяжело. Но теперь местное светило хотя бы не пыталось запечь меня прямо в скорлупе доспеха.

Связи на новых землях не было. Новости узнавал только после возвращения домой. Потому и о важнейшем событии года узнал достаточно поздно. Из краткой сводки дневных новостей в сети. И тут же включил галовизор. Какой бы бестолковой мутью не было большинство передач местных каналов, но информацию эти ребята добывать умеют. И не стесняются ее подавать.

«Террористическая атака или политическое убийство?» - вопили с одного канала.

«Убит командующий планетарным гарнизоном. Планета осталась беззащитной?» - разорялся другой.

«Взрыв в центре Лунебурга. Погибло семь человек, включая командующего Раухбаума» - сухо отчитывался третий.

«Какова будет реакция федеральных властей? Совет депутатов Авроры собрался на внеочередное заседание». «Полковник Ронич не выходит на связь. Обсуждается версия с одновременным уничтожением всех главных командиров ВС на Авроре». «Аврорское отделение Службы Контроля закрыло космопорт. Злодеи не смогут покинуть планету. В заложниках ситуации оказалось более тысячи пассажиров, чей вылет был отложен».

М-да! А ведь сенатор предупреждал. Черт возьми!

Отправил сообщения капитану с сержантом – парни пытались со мной связаться, но я был вне зоны доступа. Связался с Лилу, сообщил, что со мной все в полном порядке, и я, в самое ближайшее время, так сказать, подхвачу выпавшее из рук Раухбаума знамя Федерации. Девочке не повредит, если она даст свежайшую новость первой из всех.

Потом только активировал резервный канал связи со штабом гарнизона. Как бы мне не хотелось плюнуть на все и остаться в своем лесу, долг звал.

Вызвал транспорт, вздохнул, и пошел доставать из герметичного чехла парадный мундир. Пусть я не совсем настоящий командующий гарнизона, но предстать перед временными подчиненными должен был во всей красе.

Глайдер аккуратно притиснулся на площадку перед водопадом, люк откинулся, и какой-то человек помахал мне рукой. На машине были давно привычные, знакомые символы вооруженных сил федерации и бортовой номер, но я был на все сто уверен, что этот аппарат не имеет к армии никакого отношения. И человек в салоне – тоже не военный. Потому, вместо того, чтоб забраться внутрь, развернулся и поспешил скрыться в доме.

Никогда еще не переодевался с такой скоростью. Компьютер уже заблокировал двери, и вывел доморощенную систему ПВО в боевой режим. Да, у меня нет тяжелого вооружения, но для парящей машины это и не нужно. Настолько ее повредить, чтоб возвращение в Лунебург стало невозможным, могут и пулеметы.

Пока защелкивал крепежи доспехов, укладывал в голове признаки подставного курьера. Итак, глайдер. Гербы и обозначения подразделения на месте. Идентификационный номер! Я не знал точно, с каких букв он должен начинаться – каждая планета имеет свои знаки – но был уверен, что с числа он бывает только на гражданских моделях. А на аппарате незваных гостей именно так все и было.

И еще… Вот! Отсутствуют эмиттеры активной маскировки! Мобильные средства доставки не бронируют. По сути, единственной защитой машины является ее малозаметность. Специальные покрытия искажают излучение радаров и делают МСД невидимым для инфракрасных сканеров. А система мимикрии прячет хрупкий аппарат от визуального обнаружения.

Эмиттеры – похожие на бородавки – наросты на корпусе, здорово уродуют внешний вид машины. Слышал даже, что военные модели глайдеров в войсках часто «жабами» обзывают. Но то, что прилетело ко мне, жабой не было.

Человек. У меня в голове не укладывается, что военнослужащий, у которого в подкорку вшита субординация и чинопочитание, стал бы приветствовать вышестоящего офицера таким вот вольным образом. Вспомнить того же Фелиша. Человек уже много лет в отставке, а до сих пор норовит обратиться ко мне «господин полковник» или «сэр». Это рефлекс. И раз он отсутствует у встречающего, значит, это не военнослужащий.

Вооружился, как для затяжного боя. Облачился в доспехи. Следующим пунктом шла нейтрализация поналетевших, и экспресс-допрос.

Но начал я с декларации собственных намерений.

- Вы нарушили границы частных владений. Расцениваю это, как бандитское нападение. Опустить машину и заглушить двигатели. Всему экипажу выйти, встать на колени, и положить руки на голову, – мой, усиленный шлемом, голос вспугнул всех птиц в радиусе полукилометра. Жаль, незваные гости птицами не были. Они не испугались.

Зато четко обозначили намерения. Очередь из легкого пулемета перечеркнула фасад дома. Искры и визг рикошетов вплелись диссонансом в обычные звуки природы.

- Замучаюсь потом все это железо отсюда вывозить, - буркнул я себе под нос, и обозначил вторженцев, как врага. Выпрыгнувшие из-под дерна турели взвыли раскручивающимися стволами, и с четырех сторон впились огненными струями в корпус несчастной машины. Через полминуты глайдер рухнул на площадку. Больше он никогда никуда не полетит.

- Оружие на землю. Выходить по одному с руками на затылке! – попробовал я достучаться до разума этих отчаянных ребят.

Но нет. Они решили развивать ситуацию по плохому варианту.

Двигались эти люди хорошо. Все трое ловко выпрыгнули, перекатами скрылись за преградами, и даже по разу выстрелили в мою сторону. И снова я отметил, что навыков, прививаемых штурмовикам десантникам в армии «гостям» не хватает. Так бывает, когда воинскую науку изучают по пособиям из сети, или, того пуще, по фильмам. Вроде все правильно, и все же – не до конца.

Сами же, стрельбой, вскрыли позиции, и не потрудились их сменить. За кого они меня принимают? Пробежал через гостиную, спустился к дверям в арсенал, протиснулся узким коридором, и вышел на улицу в том месте, где стена дома почти упирается в скалу. Прямо им во фланг. Оставалось выяснить, кто из этой триады главный. Обычно именно командир в группе – наиболее информирован. А у меня возникло масса вопросов.

- Эй, пенсионер, - крикнул один из врагов. – Сдавайся. Мы все равно тебя из норы выкурим!

Кричал не тот, кто был мне нужен. Голос этот смертник подал только после отмашки другого человека. Цель была определена, дальше следовало быть предельно аккуратным.

Нападавших было всего трое. Одного из них, самого сведущего в том, что им вообще от меня нужно, требовалось оставить в живых для допроса. В руках у меня была стандартная армейская штурмовая винтовка, а на голове шлем с баллистическим вычислителем. На что эти люди рассчитывали? Как намеревались меня нейтрализовать? Завлечь в глайдер… А дальше? Пристрелить исподтишка, и скинуть над лесом? Или доставить куда-то?

Мозг уже готовил вопросы для вдумчивого разговора с «гостем», а руки делали отработанную за многие десятилетия ратного труда работу. Совместить целик с головой противника, задержать дыхание, мягко потянуть основанием указательного пальца спусковой крючок…

На командира истратил два патрона. Одну пулю в плечо, вторую в бедро. Исключить возможность сопротивления и не дать убежать. Все-таки этот человек молод, ловок и вооружен. А я уже слишком стар, чтоб преследовать его по буеракам.

Контроль.

Всегда следует проводить контроль. Злодейка-судьба иной раз подкидывает такие выверты, что ни в каком кино не увидишь. Бывает, люди с простреленной головой находят в себе силы активировать гранату. Но не в этот раз. Два трупа, и раненный. Он еще пытался вытянуть левой рукой пистолет из кобуры, но не смог. Пробитое плечо – это очень болезненно. От любого резкого движения в глазах темнеет.

Ну еще и кобура у этого дилетанта была закреплена неудобно. Для правой руки – нормально. Но не для обеих конечностей. Однако я не поленился и сорвал оружие с креплений разгрузки.

- Что теперь? – прохрипел раненный. – Скажешь, что оставишь меня в живых, если расскажу тебе все?

- Нет, - покачал я головой, продолжив исследование карманов его погибших товарищей.

- Нет? – хмыкнул враг. – Чего же сразу не убил?

- Ты много знаешь, - констатировал очевидное я.

- С чего ты решил, что я стану говорить?

- Все говорят, - я пожал бы плечами, но этого все равно никто бы не увидел под доспехами.

- А если не стану?

- Будешь страдать, - равнодушно выговорил я. Мне этого господина было совершенно не жаль. Да и вообще. Как можно жалеть человека, явившегося к тебе домой, чтоб убить?

- А. Пытки, - понимающе кивнул незнакомец. – А сможешь? Это не так просто, причинить человеку боль…

Я скривил губы, подошел и пнул его по ране на бедре. Ну что за детский лепет?! Моральные терзания, непричинение вреда и все такое…

«Гость» заорал.

- Кому ты поешь? – хмыкнул я. – Здесь на десятки километров вокруг никого больше нет. А я таких «песен» наслушался.

- Маньяк! Ты чертов психопат! Быстро сколол мне обезбол! А-а-а! Как же больно! Тварь!

Не люблю, когда ругаются. Бывают, конечно, ситуации, когда другие слова просто не подходят. Но чтоб вот так вот. Обзывать незнакомого человека? Это не хорошо. Мне попался плохо воспитанный гражданин!

- Черт! Смотри! Кровь не перестает течь! – продолжал пленник. – Хотя бы перевяжи мне раны! Ты, чертов псих!

- Давай кое-что проясним, - присаживаясь рядом с убийцей на корточки, произнес я. – Я вас к себе не звал. Вы сами прилетели. С оружием и заданием на мое устранение. Так? Так чего же ты ноешь? Охота закончилась. Один – ноль в пользу зверя. Так что сдохни достойно. Правда, непонятно за что… Вам хоть сказали: кого именно вы должны убить? Разъяснили, что я весьма опасен?

- Ты, мать твою, простой пенсионер. Штабная шишка в отставке…

Я хихикнул.

- Так вас еще и обманули, - понимающе кивнул я. – Практически, приговорили. Что? Не сошелся во мнениях с нанимателем? Запросил слишком много?

- Я ничего не скажу.

- Как знаешь, - вздохнул я. – Встретимся в Аду.

- Эй-эй! – забеспокоился тот, когда я вынул из ножен его же оружие. – Ты что, реально…

- Абсолютно, - искренне выговорил я. – Давай не будем затягивать. Мне еще прибираться тут. Вы мне все кусты переломали своей машиной…

- Мама, - пискнул убийца. – Ты и правда головорез? Какой-нибудь спецназ?

- Десантно-штурмовой батальон, - поправил я.

- А ты сохранишь мне жизнь, если я все тебе расскажу?

- Тебе придется постараться, - расстроился я. – Убедить меня, что живой ты полезнее мертвого.

15

Полиция прилетела на глайдере, принадлежащем капитану Могильони. Это было моим условием. Паранойя включилась на полную. Я начал подозревать всех. Эту машину я хотя бы знал, и мог распознать визуально.

По словам пленного боевика, на меня объявлена настоящая охота. Если бы я не дождался военного транспорта, и поехал бы в Лунебург своим ходом, на трассе ждала еще одна группа ликвидаторов. А непосредственно возле штаба – еще. Видимо на случай, если мне удалось бы преодолеть оба препятствия.

Все убийцы числились членами одного и того же наемного отряда. Но на самом деле ими не являлись. «Гардиан» был довольно известным объединением солдат удачи, и с блестящей репутацией компании, всегда исполняющей обязательства. Заказные убийства в перечень услуг этих наемников не входили.

Причину охоты киллер не знал. Ему было все равно, и он не задавал вопросов. Достаточно было и того, что награда за мою голову была более чем приличной. То же самое касалось и личности заказчика.

Или заказчиков. Потому что, по моей настоятельной «просьбе», раненный поведал о заинтересовавшей его оговорке из уст руководителя их группы. Будто бы тот, обрадовано буркнул, что не часто несколько разных инвесторов готовы платить за устранение одного и того же гражданина. И что большая удача, что все эти денежные мешки в итоге вышли на одного и того же исполнителя. Это означало, что атаки продолжатся. Что теперь меня обложат, как зверя в логове, и, рано или поздно, но добьются своего.

Я оказался слишком предсказуемым. Моего выхода на связь со штабом гарнизона ждали немного раньше, но в итоге все вышло так, как они и задумывали. Заранее купленный офицер принял мой рапорт, и передал сигнал злодеям. Те подняли в воздух глайдер, и полетели. Одновременно, на позиции выдвинулись и остальные звенья ликвидаторов. Все просто.

Самое плохое, что я не знал, смогли ли злоумышленники проделать нечто подобное с полицейским участком Камтелиона? Везде, в любом коллективе может найтись человек, которому остро нужны деньги. Рождение ребенка, покупка жилья, приобретение автомобиля или банальный проигрыш в казино, и в нужный момент перед ним появляется человек, готовый решить проблему в обмен о небольшой услуге. Просто сообщить о каком-то событии, когда оно случится. И вот уже через полчаса на дороге в городок одного слишком живучего полковника поджидает засада…

А в Камтелион мне остро необходимо было попасть. И именно в отделение полиции, в помещение спецсвязи. Теперь, как временно исполняющий обязанности командующего гарнизоном, я имел полное право ею пользоваться.

На глайдере прибыл сержант Бро. Еще одно мое условие. В числе полицейской бригады должен был находиться человек, хорошо мне знакомый. Брайан появился в люке первым, пальцами просигналил отбой тревоги, и только после этого спрыгнул на землю. А я отключил параноидальный режим турелям ПВО.

- М-да, сэр, - ухмыльнулся сержант. – Псы пошли на волка, да сами без хвостов остались?

Трупы я осмотрел, проверил содержимое карманов и подсумков, но с места трогать не стал. Раненного только перевязал, вколол противошоковое и регенератор. Худо-бедно – знал он не особенно много – но это свидетель. И я намерен был сохранить ему жизнь до суда. Ну или по крайней мере, до прибытия военных дознавателей.

А еще, он был приманкой. И я очень надеялся, что партнеры моего недобитка настолько уверенны в своих силах, что рискнут ликвидировать угрозу. Чем ждать атаки, подозревать каждого и опасаться каждой тени, лучше организовать «встречу» на собственных условиях. И это вторая причина, по которой мне пришлось перебираться в Камтелион.

Не у себя же дома содержать раненного убийцу?! Это настолько странно, что его подельники обязательно заподозрят подвох. В городке же я легко получу помощь от ветеранов ВС. Как мы уже успели выяснить, в опасность со стороны «простых фермеров» городские жители не особенно верят. И это нам тоже наруку.

Криминалисты остались. Им нужно было все тщательно зафиксировать, провести анализы. Я сразу передал дознавателям запись с камер видеонаблюдения, но в суде потребуется информация собранная профессионалами.

Фелиш с парнями выдвинулись по шоссе к свертку к куполу экологов. Бро прикрывал мою Вишенку сверху. В качестве фланговых дозорных групп выступила Валькирия с родственниками. Если на дороге вдоль реки скрываются злодеи, зверята их легко найдут и сообщат.

Кому расскажешь – не поверят. Перемещение полковника в отставке из дома в городок походило на военную операцию. И в ней, кроме людей, участвовала сама Природа.

Ехал медленно. Пулеметные турели в боевой режим не переводил. Само их появление должно было стать неприятным сюрпризом для врага. Главное, было успеть предупредить белок. Пулемет – это не снайперский стрелковый комплекс. Пули могут задеть и дружественные цели.

Валька нашла злоумышленников до того, как они вообще увидели мой танк. Жаль только, белки не могли поставить отметку на карте. Отображение реальной местности в уменьшенном виде на плоском экране зверьки не воспринимали. Белки, как могли, объяснили, что нашли и попытались даже – где именно. Четверо. У двоих ящики с ручками. У остальных – такие же железные палки, как у меня самого. ПТУР и винтовки. Эти парни знали толк в развлечениях.

Пришлось притормозить, и дождаться подхода подмоги из города. Был соблазн выйти, врубить режим мимикрии, и перебить всю эту банду дилетантов. Но смог себя сдержать. План был не просто устранить угрозу, а заполучить еще несколько информаторов. В конце концов, в эту игру можно играть вдвоем. Не только они могут охотиться на меня, но и я на них.

- На позиции, - коротко доложила рация голосом сержанта Фелиша.

- Поддержите огнем, - приказал я, и перевел танк в боевой режим. Машина опустилась ближе к земле, а верхнюю часть колесных арок прикрыли бронестворки. Из скрытых гнезд выдвинулись турели.

Не заболей моя Вишенка конверсией, я бы им сейчас устроил. Даже командирская модель оснащена целой горой весьма эффективного оружия. Минометы, пусковые ракет, четыре крупнокалиберных пулемета… Хватило бы целый взвод противника актировать. А вот брать в плен танк не умеет. Поэтому, наверное, роботы так и не смогли вытеснить людей с полей сражений.

Выполз из-за скалы, и дал предупреждающую очередь из пулеметов в ту сторону, где предположительно прятался враг. Через секунду слева и справа к канонаде присоединились стволы Фелиша и еще кого-то из наших.

- Вы окружены. Выходим по одному. Оружие на землю. Руки за голову, - проревели динамики на танке. Не, ну а вдруг. Может же кто-то из этих дилетантов верно оценить положение. В конце концов, они же наемники. Убивают людей за деньги, а не из-за идеологических расхождений.

Но нет. Перед ними стоял танк. С флангов позиции поливали струями свинца из пулеметов, а они решили сражаться. И даже несколько раз выстрелили в мою сторону. Безумству храбрых поем мы песню. Лучше и не скажешь…

И тут с веток деревьев на вражин напала моя кавалерия. Десятки пушистых камикадзе, с устрашающим писком попадала сверху. Маленькие коготки раздирали ноздри и губы. Остренькие зубки впились в носы и пальцы рук. Рыжая стая в один миг смела всяческое сопротивление.

В эфире царила вакханалия. Мои отставные бойцы ржали так, что богу радиоволн было тошно. Я тоже хихикал, но нужно было торопиться. Следовало поспешить, пока Валька с родней не загрызли киллеров насмерть.

Кое-как удалось растолкать рыжих, и отобрать у них очумевших лиходеев. А там и помощники подоспели. «Фермеры» продолжали веселиться, но это не помешало им разоружить и связать выживших. Одного «языка» мы все-таки потеряли. Нарвался на шальную пулю. Так бывает.

Пообещал Вальке компенсировать мясо орехами. Теоретически, звери никогда не нападают на существ, крупнее себя. Волки на оленей и то стаей охотятся. Но если прикинуть вес всех моих пушистых «кавалеристов», то их решимость понятна. Все-таки у нас на Авроре даже белки крупнее своих земных родственников.

- Ну ты даешь, - улыбался от уха до уха Фелиш. – Настоящий хозяин леса. Даже звери тебе служат…

- Неа. Не служат, - покачал я головой, наблюдая, как парни рассаживают пленных по машинам. – Помогают. У меня все помощники – свободные. Люди, звери, не важно…

- Это точно, сэр, - выкрикнул кто-то из ветеранов. – С тех пор, как вы у нас поселились, жизнь хоть какой-то смысл приобрела.

- И деньжата в кармане зазвенели, - поддакнул кто-то еще.

- И весело. Давно так не развлекался, как господин полковник умеет.

- Вот. Видишь, - развел руками я. – Эти же господа военные в отставке мне не служат. Но помогают.

- Да понял уже, - снова рассмеялся португалец. – Капец твоим врагам. Отставники заскучали…

- Страшная сила, - кивнул я.

И в этот самый момент нам всем на коммуникаторы пришло экстренное сообщение. Такое, что достигает адресата даже в тех местах, куда обычные ретрансляторы не дотягиваются. Специальный, спутниковый, канал связи для оповещения о чрезвычайных происшествиях.

«В связи с рядом террористических атак, и явной невозможностью федеральных служб оперативно обеспечить расследование и оградить жителей планеты от опасности, Аврорский Совет депутатов принял постановление об организации референдума об отделении планеты Аврора от Федерации. Голосование назначено через тридцать дней. Согласно закона Федерации, работа всех федеральных учреждений приостанавливается. Включая правоохранительные и управляющие органы».

- Это что еще за хрень? – выдохнул Фелиш. – Понятно же, каким станет итог голосования. Зачем тогда?

- Затем, брат, что в мутной воде ловить рыбку легче, - поморщился я. – Есть подозрение, что под шумок у многих предприятий сменится собственник. Теперь их ничто не остановит.

- Наемники? – понимающе взглянул на меня сержант.

- Наемники, - согласился я. – А несогласные могут не пережить этот месяц.

- Какого хрена у вас там происходит? – этой фразой встретил полковник Каоджи, когда я все-таки добрался до комнаты спецсвязи.

- Я знаю не больше тебя, друг, - хмыкнул я.

- Тут ты не прав, - едва-едва качнул головой китаец. – Все-таки у меня больше источников информации.

- Делись, - кивнул я. – Мне нужно понимать, как действовать.

- То есть, просто отсиживаться в провинции ты не собираешься?

- А ты сомневался? Мне не по душе все эти пляски. Хочу разобраться, кто за этим всем стоит, узнать – зачем, и хорошенько наподдать ему по заднице.

- Звучит, как план, - изогнул тонкие губы разведчик. – Найди того, кто оплатил ликвидацию командующего. Узнаешь – кто стоит за операцией.

- Наши «добрые» соседи в деле?

- Признаков иностранного вмешательства не обнаружено. Но это не значит, что их нет. Тем более что на Авроре не один полюс силы. Понимаешь? Желания разных группировок сошлись. Всем им нужен управляемый хаос на планете. Есть версия, что теперь, когда Управляющему запрещено вмешиваться во внутренние дела, начнутся конфликты между политическими или экономическими противниками.

- Да уж понятно, - скривился я. – Зачем еще на дно опустилась целая толпа наемников?

- А знаешь, что именно объединяет совершенно разные группы? – блеснул желтыми, тигриными, глазами Чаоджи. – Ты! Всем им ты, как кость в горле.

- Интересно, - ошалело выдохнул я. – Что я успел такого натворить, что полпланеты готово меня убить?

- Кому-то нужны предгорья…

- Это я заметил. Разберемся.

- Другие сами претендовали на артефакты…

- О! Даже знаю, кто именно. Встретился я тут с одним…

- Спешу тебя разочаровать. Он не один. Именно этот персонаж отвечал за связь с силовым блоком, а ты этот блок…

- Разгромил. И до главарей доберусь.

- Ну вот. А спрашивал, что ты такого успел натворить.

- А! Удобрения еще! – припомнил я. – Кто-то целенаправленно травил почвы на Авроре. А химию из-за границы везли. Может в этом направлении покопать?

- Занимаемся, - поджал губы разведчик. – Пока следов «друзей» не обнаружено. Однако экополиция странно себя ведет. Расследование почти не ведется. Планетарный филиал шлет в столицу доклады, но реально ничего не делается.

- С этим могут возникнуть сложности, - поморщился я. – Кроме того, что они не относятся к вооруженным силам, и я не могу на них влиять, там еще и…

- Твоя подруга, - понимающе кивнул китаец.

- Это федеральная служба. Их деятельность тоже приостановлена до референдума.

- Но тебя-то этот глупый запрет не остановит. Военные базы экстерриториальны. Пользуйся этим.

- Офицеры гарнизона скомпрометированы. Кто-то из них передает сведения на сторону.

- Дам контакт. Можешь на него опереться. Это наш сотрудник. В его лояльности можешь не сомневаться. Твоей власти достаточно, чтоб отстранить от службы кого угодно из аврорских командиров. Хотя бы, до снятия блокады. Ну и не забудь о ветеранах. Отставников на Авроре более двадцати миллионов. Даже половины достаточно, чтоб полностью контролировать поверхность.

- Отряды самообороны?

- Ты как хочешь это назови. Главное, не допустить гибели гражданских. В условиях обострения конфликта между группировками, это более чем вероятно. Сегодня же получишь соответствующие приказы из Главного Штаба. Держись там, командир. Если не ты, то кто?