Хозяин Колдовского Двора

Вступление

С трудом разбирая буквы, начертанные корявым острым почерком на древнем полуистлевшем пергаменте, кто-то прочел заклинание. Дрожащий, наполненный страхом голос стих. Тьма вокруг тут же сгустилась. Заскрипели под гнетом остервенелого ветра ветви деревьев. Обнаженные ледяной осенью, они напоминали костлявые руки мертвецов. Луна не желала выбираться из облаков, и надежды на неверный лучик света таяли. В души неопытного призывателя и его верных соратников, расположившихся подле, начало закрадываться глухое отчаяние.

Они пошли на этот рискованный шаг, желая получить силу, которая поможет им справиться с бедой. Но беда уже казалась малозначимой, она вдруг перестала тревожить умы молодых людей. Здесь, в гуще старого леса, в вязкой ночной темноте, рядом с покосившейся осиной, ими завладел ужас. Он очистил их разум и заставил осознать собственную глупость. Им бы сорваться с места да бежать со всех ног, но за всякую глупость нужно платить. Порой слишком дорого.

Заклинание, отпущенное на волю, словно волкодав с цепи, унеслось прочь. А спустя минуту томительного ожидания вернулось эхом.

Призванная явилась. И столь страшен был ее лик, что вопль ужаса исторгся из горла каждого несчастного, опрометчиво решившегося обратиться к темной магии.

Глаза призванной пылали красными угольями, длинные черные волосы обрамляли белое, как снег, лицо, а вместо рта зиял черный провал. Вся ее фигура была сгорблена и искорежена, как у сломанной куклы.

Из горла проклятой ведьмы вырвался сип. На него откликнулся злой ветер, и черное одеяние заколыхалось вокруг корявой фигуры, словно развернутые крылья самой смерти.

Страх, до того крепко сжимавший призывателей в своих объятиях, разжал когти, и они с оглушающими визгами бросились врассыпную, унося ноги от ожившего кошмара, позабыв о целях, заведших их сюда. А проклятая ведьма тянула к ним свои худые руки, ее смех несся им в спины вороньим клекотом…

— Погодите… стойте, — горло ведьмы все еще душил спазм, как после всякого резкого перехода между гранями.

Она вдохнула побольше воздуха и как следует прокашлялась, постучав себя кулаком по груди.

— Ах ты, кухга! — выругалась она, терзаемая обидой и злостью. — Проклятые детишки! Зачем так баловаться?!

Она посмотрела себе под ноги и застонала в расстройстве чувств.

— Я вообще-то спать собиралась, — хрипела проклятая ведьма, отряхивая длинный подол ночной рубахи от грязи.

Встав по ветру, она откинула с лица волосы и ловко перевязала их узлом, чтобы те не лезли в рот и нос и не щекотали. Неожиданно ведьму озарило, что вид у нее, должно быть, действительно впечатляющий. Она провела тыльной стороной ладони по губам, и на руке остался жирный черный след. Проклятая снова выругалась. Витиеватее. Проведя пальцами по щекам и лбу, она перепачкалась в креме.

Все вполне объяснимо и логично. Перед сном она навела «красоту». На лицо нанесла тонким слоем маску, обладающую чудодейственными свойствами, что делали кожу белее, питали ее влагой и разглаживали мелкие морщинки. А губы, чтобы придать им пикантную пухлость, накрасила помадой, созданной по уникальному рецепту одной знакомой. Конечно же, тоже ведьмы. Потому что завтра у проклятой должно было состояться свидание. С колдуном! А колдуны на дороге не валяются, это всякая ведьма знает. Совершенно естественно, все эти женские хитрости, делавшие ее к утру краше самой зари, никто не должен был видеть. А тут детишки играться вздумали! Чтоб их кухга к себе в дом утащил! Призыватели несчастные!

Ведьма топнула босой ножкой по земле. На глаза навернулись слезы. До чего обидно! Никому зла не желала, никого не трогала, ни о ком не думала — и вот тебе! Из родного мира выдернули, через грань перетащили и в другом мире бросили.

Ведьма наклонилась и подобрала злосчастный пергамент.

— Где только настоящее заклинание нашли, — пробормотала она себе под нос совершенно нормальным голосом. Последствия резкого перехода сошли на нет.

Проклятая изорвала старый лист на клочки и отбросила от себя подальше. Гадость какая! Вот так каждый умственно отсталый, к которому в руки попадет бумажка с подлинным текстом, может вырвать всякое существо из других миров. Какая несправедливость. И что это за призыватели, уносящие ноги при появлении призванного? Они не ждали результата? Наверное, шутили или девушек пугали, а в итоге сотворили самую настоящую волшбу. Как бы шеи себе не поломали, дав деру со всех ног. Вот и поделом им.

Дурачки. Заклинание по призыву проклятой ведьмы использовали. Ну, она и пришла. Не могла не откликнуться, такая сильная магия выдергивает против воли, не обращая внимания на сопротивление. А она и не пыталась. Она даже ничего понять не успела. Ее только словно в воду с головой окунули, по глубокому дну протащили, а выбросили уже здесь.

Нечего было так пугаться! Ну, ведьма. Так, а где этих ведьм нет? Везде есть. А то, что проклятая, это не страшно. В ее мире проклятие на многих одаренных накладывают. Это своеобразный оберег от темных сил. Обычная практика. Но сейчас призванная с трудом припоминала то, что в иных мирах проклятие само по себе и является злом. Должно быть, здесь именно такие слухи бытуют. Ей, конечно же, это кажется странным, но миры на то и разделены гранями, что совершенно разные.

Ведьма покрутила головой по сторонам. Раз переход случился, нужно осмотреться на местности: чем быстрее она поймет свое положение, тем лучше. Где-то далеко ухнул филин. Она парой ласковых слов позвала друга. Известно, что все ночные птицы — лучшие друзья ведьм. Он бесшумно прилетел к ней и сел прямо на протянутую руку, осторожно обхватив когтями хрупкое запястье.

— Выведи меня отсюда, пожалуйста, — вежливо попросила ведьма птицу.

Филин мигнул желтыми глазами и полетел вперед проклятой, показывая дорогу.

Это же надо было детишкам забраться в чащобу. Неужели не могли ритуал провести на каком-нибудь чердаке? Окажись она в деревне или в городе, не пришлось бы топтать голыми ногами сырую землю. Мало того что уже вся перепачкалась, так еще и замерзала с каждой минутой все больше.

Идти пришлось не так уж и долго, все-таки призыватели не решились в сердце леса углубляться. Вот ведьма оказалась на самом его краю и впереди, в отдалении, маячили веселые огоньки селения.

— Замечательно, — обрадовалась она.

Филин, примостившийся на ветке вровень с уровнем ее лица, ухнул своей ведомой прямо в ухо. Она повернулась к нему и проследила за неподвижным взглядом птицы, устремленным в сторону. Слева от себя ведьма увидела изгибающуюся дорожку, выложенную красивой каменной плиткой, рисующей вычурный узор. Дорога светилась мягким светом и шла мимо леса, мимо селения, теряясь где-то в ночи.

Ведьма мгновенно узнала ее.

— Двор?!

Филин ухнул.

— Спасибо, дружок, — она одарила птицу ласковой улыбкой и быстрее пошла по магической тропе.

За каждым ее шагом та угасала и стирала свой след. Волшебная дорога на самом деле была длинной, но время на ней текло иначе, поэтому скоро перед ведьмой безмолвным стражем встала роскошная чугунная ограда.

Ворота распахнулись бесшумно, приглашая гостью внутрь. Она сделала шаг вперед, и стопа коснулась теплой дорожки, будто застеленной невидимым пушистым ковром. Двор стремился согреть ведьму. Он развернул перед ней цветочный сад, поразив взор проклятой буйством красок. Все цветы поворачивались ей вслед. Ей стало неловко за свой внешний вид: растрепанная, испачканная, в непотребном наряде. Выглядит как… ведьма из недоброй сказки.

Тропа подвела ее к широкой мраморной лестнице. Гостья поднялась по гладким ступеням лестницы и вошла в распахнутые двери.

— Добро пожаловать во Двор Эмгра, госпожа.

Ведьма обернулась на мягкий очаровывающий голос и пересеклась взглядом с удивительными изумрудного цвета глазами.

— Зд-здравствуйте, — неловко поклонилась она встречающему, чувствуя, что страшно краснеет.

Все же она была молодой ведьмой, а тут на самом пороге маргур. Шутка ли! Красив до потери сознания. Девичье сердце просто не вынесло этого зрелища и затрепеталорайской птицей в груди.

— Вы продрогли, госпожа, — к гостье поднеслась юркая оборотень-лисичка. Рыжие волосы, собранные в хвост, на самом кончике пылали настоящим пламенем, и этот огонек мелькал то тут, то там, пока она ловко подсовывала ведьме под ноги удобные сапожки и накидывала на плечи шерстяной плед.

— Спасибо, — рассеянно поблагодарила она девчушку, та озорно улыбнулась и унеслась.

Ведьма таращилась на маргура глазами кошки, заприметившей кринку жирной сметаны. Она понимала, что улыбается как дурочка, но справиться с собой не могла.

— Присаживайтесь, — старший встречающий опытным глазом приметил, что новую посетительницу их Двора выдернули в неурочный час.

Ведьма подчинилась чарующему голосу и вежливому жесту и поспешила примоститься на удобный мягкий диванчик, обнаружившийся прямо за ее спиной.

Маргур вышел из-за стойки и направился к ней. Его походка была легкой, а шаг бесшумным. Ведьма попыталась скрыть томный вздох за нелепым покашливанием. Легенды гласят, что эта раса взяла свое начало от диких котов, поэтому в них столько грации и скрытой силы. Но то легенды. Толку от них мало, потому что до истоков никому и дела нет, когда реальность восхищает до вульгарного визга. Изумрудного цвета глаза и обсидианово-черная кожа были непривычны для глаза обитателей многих миров. Исключительная особенность этой расы. Маргур был высок, строен, гибок и обладал истинно мужской харизмой.

— Меня зовут Алдом, — снова заговорил маргур своим невозможным голосом, устраиваясь в кресле напротив гостьи.

Улыбчив, приветлив и смотрит так ласково-ласково.

Ведьма ерзала на месте, и ей дела уже не было до обстановки вокруг, до случившегося с ней и собственного вида, которого она стыдилась минуту назад. Отвлечь ее смогла лишь чашка горячего ароматного чая, появившегося на стеклянном столике, что разделял ее со встречающим. Она потянулась к ней и обхватила двумя руками, блаженно прикрывая глаза от ощущения тепла.

— Как вы любезны, — ведьма продолжала терять рассудок.

— Ваше имя, госпожа, — задал полагающийся вопрос маргур.

— Содо-Рэ.

Встречающий вписал имя в карточку, что держал в руках.

— Вы так красивы, — пробормотала ведьма и вдруг потянулась к нему со своего места, бросив чашку чая на пол.

С лица маргура на миг исчезла улыбка, он еле заметно вздохнул. Где-то за его спиной хихикнула та самая лисичка, что вместе с ним приняла новую гостью. Творящаяся сцена привела ее в полный восторг.

— Прошу прощения, госпожа, — Алдом усмирил свою ауру.

Ведьма вздрогнула, пару раз моргнула, очнулась от дурмана и застала себя в нелепейшем положении — она одной коленкой упиралась в поверхность стола, а руками тянулась к встречающему.

— Это моя вина, — покаянно склонил голову он.

У его расы аура была почти живым существом и иногда действовала сама по себе, не всякий раз успеваешь за ней проследить.

Содо-Рэ, в полной мере осознав кошмарность ситуации, медленно отстранилась, села обратно на свое место и густо-густо покраснела.

— Прошу вас, не смущайтесь, — мягко попросил Алдом, — вы не первая, кто попал под чары.

Ведьма прикрыла рукой глаза, медленно и верно сгорая от стыда.

— Давайте закончим побыстрее, — произнесла она глухим голосом.

Маргур еле заметно усмехнулся.

— Из какого мира вы прибыли?

— Из Камир-Дола.

Он продолжил заполнять карточку. Такие составлялись на каждого гостя и содержали все основные сведения. Двор вел строгий учет.

— У вас есть предпочтения по комнатам или апартаментам? — уточнил встречающий.

Ведьма упорно избегала взгляда маргура.

— Нет, — произнесла она сухо, торопясь покончить с формальностями.

Алдом внес последние сведения в магическую карточку, небрежно бросил ее себе за спину, та улетела прямо в пустую ячейку за его стойкой.

— Я вас провожу, — он поднялся и жестом пригласил гостью следовать за ним.

Содо-Рэ, все еще немного смущенная произошедшим, поднялась с места. Чтобы как-то оправдать свое молчание, ведьма принялась с особым усердием изучать окружающую обстановку. Просторный холл Двора заслуживал пристального внимания.

К красоте Эмгры хотелось прикоснуться. Сверкающий мрамор стен, вобравший в себя зеленые и серые цвета, не казался ледяным. В углах и нишах таились вечнозеленые деревья, делавшие окружающее пространство естественным продолжением наружного сада. Расстеленные на полу ковры с вычурными узорами добавляли мягкости и уюта. Высокие потолки сверкали белизной и не были обременены ни лепниной, ни яркой росписью. Такая простота полностью уравновешивала яркую обстановку. В противоположной от стойки встречающего стороне раскрывала свои объятия двукрылая лестница. Содо-Рэ нестерпимо захотелось подняться наверх и осмотреть холл с высоты, но маргур вел гостью дальше. Они прошли мимо левого лестничного пролета и оказались возле десятка магических лифтов. Один из них уже ждал их — они вошли внутрь. Алдом набрал на панели номер этажа, двери закрылись, и лифт плавно поехал вверх.

— Ваши апартаменты на тридцать четвертом этаже, — пояснил встречающий, передавая ведьме карточки со сведениями для гостя и ключ от комнат, — номер восемьсот девяносто три. Рядом с вами в девяносто втором сейчас обитает кумихо. Обратилась недавно. Вы ее не услышите и не увидите, она целыми днями расчесывает все свои девять роскошных хвостов.

Ведьма хихикнула. Этим оборотням само по себе присуще самолюбование, а после первого оборота они и вовсе пребывают в полном восторге от самих себя. До других им дела нет.

— А сколько всего этажей в вашем Дворе? — поинтересовалась Содо-Рэ.

— Семьдесят три, — ответил встречающий.

Двор Эмгра. Что-то настойчиво тревожило память проклятой ведьмы. Она определенно слышала это название раньше. Но самые знаменитые и сильные Дворы всегда на устах у жителей всех миров. Будь он среди них, вспомнить бы не составило труда.

Лифт остановился, и встречающий вывел гостью в широкий коридор, застеленный ковровой дорожкой и освещенный мягким светом магических сфер. Алдом подвел ведьму к двери ее комнат.

— За каждыми тремя этажами закреплен смотритель, его стойку вы найдете по указателям. Если вам что-то понадобится, можете подойти к нему или написать из ваших апартаментов. Желаю вам приятного времяпрепровождения, — маргур слегка поклонился гостье и собирался ее покинуть.

— Погодите, — остановила его Содо-Рэ, не в силах больше справляться со своим любопытством. — Я все никак не могу вспомнить, откуда мне известно название вашего Двора.

Алдом мягко улыбнулся ей, изумрудные глаза таинственно блеснули.

— Мы не самый большой и богатый Двор, но знамениты тем, что являемся единственными, кто расположен на гранях четырех миров.

Маргур оставил ошеломленную гостью. А Содо-Рэ, позабыв вставить ключ в замочную скважину и открыть дверь, думала, что отдыхая здесь, ей стоит быть внимательной. Ведь она оказалась в стенах самого странного Двора из всех существующих.

Глава 1.

— Госпожа, вы даже для меня громкая, — всем своим видом Кайла осуждала нерадивую пациентку.

Раньше надо было приходить, намного раньше. Но она боялась! Оказывается, пациентка терпеть не могла никакие лекарские процедуры. Ей чудились в них адские пытки и безграничная боль. Поэтому Кайла уже несколько минут слушала причитания заболевшей.

Простуженная сирена — та еще напасть. В первую очередь для окружающих. У всех, с кем она попытается заговорить в своем теперешнем состоянии, есть риск лишиться слуха. Голос стал до того высоким, что даже оконные стекла подрагивали. Кайла, будучи лекарем, оберегала себя магией, но за собственное имущество немного беспокоилась.

Сирена после резких слов оборвала себя на полуслове, взгляд темных глаз наполнился вселенской печалью. Обстановка рабочего кабинета, оборудованного прямо в особнячке лекаря, действовала на пациентку подавляюще. Здесь было чисто и очень светло, и не ощущался характерный запах лекарств. Лекарь была молода и симпатична, располагала к себе. Однако стоило только Кайле подняться из-за своего стола и направиться к одному из шкафчиков, сирену начала бить нервная дрожь при виде извлекаемых на свет инструментов.

Стальные, длинные, острые.

Ей вскроют горло.

— Открывайте рот! Сейчас быстро со всем разберемся, — скомандовала Кайла при приближении к заболевшей, кисти рук лекаря окружало слабое сияние, свидетельствующее о примененной очищающей магии.

Сирена стиснула зубы и замотала головой, даже отодвинулась подальше вместе со стулом, на котором сидела.

— Как ребенок, — вздохнула лекарь. Всем в ее профессии приходится сталкиваться со сложными пациентами, дающими волю диким страхам. Сирене нужно будет, помимо прочего, прописать еще и успокоительное.– Я обещаю, больно не будет.

— Зачем вам эта штука тогда? — проговорила пациентка, не разжимая зубов, с ужасом таращась на продолговатую стальную палочку в руках Кайлы.

Лекарь посмотрела на хорошо знакомый предмет.

— Это лампочка, — протянула она с осуждением. — Хватит дурить, открывайте рот!

Сирена, сбитая с толку таким резким окриком, подчинилась и позволила себя обследовать. Кайла недовольно покачала головой, рассмотрев горло алого цвета. После чего ловко и быстро обработала его чем-то горьким, затем побрызгала чем-то кислым, несколько секунд подержала руки на шее пациентки, как следует прогревая горло, и объявила о завершении увечащей психику и тело процедуре.

Сирена недоверчиво прикрыла рот и осторожно сглотнула.

— Все? — уточнила она, почувствовав заметное облегчение.

— Все, — кивнула Кайла, откладывая инструменты в сторону и возвращаясь к рабочему столу. Взяв с него небольшой лист бумаги, она быстрым легким почерком написала несколько строк. — Купите указанный травяной сбор, пейте утром и вечером согласно приложенному рецепту. И хватит носить летние платья в середине осени.

Сирена крепко вцепилась в переданный ей листочек, она поверила в то, что отделалась лишь испугом, а не операцией наживую. Пить она готова что угодно, лишь бы лекарь больше никуда не лезла со своим пыточным инструментарием.

— Я буду одеваться теплее, — пропела сирена вполне благозвучным голосом. — Спасибо.

— Не за что, — усмехнулась лекарь, глядя на суетливые сборы пациентки, которой не терпелось покинуть кабинет.

Они вежливо распрощались, и сирена наконец обрела свободу, а хозяйка кабинета стерла улыбку со своего лица, держать которую все это время ей стоило усилий.

Кайла тяжело опустила плечи, уперла локти в поверхность стола и опустила голову на переплетенные пальцы. Взгляд сделался бессмысленным.

— Не так уж и плохи у тебя дела, — прозвучал тихий голос.

Та, что была вынуждена спрятаться на время работы лекаря с пациентом в соседней комнатке, оборудованной под процедурную, покинула свое убежище. Странная гостья, осторожно ступая, переместилась в центр кабинета и присела на краешек кресла по другую сторону широкого стола. Таким образом, они вернулись к сцене, что разыгрывалась здесь до появления сирены.

— Не плохи, да? — все лицо Кайлы исказилось, как от зубной боли. — Единственная пациентка за неделю.

— Ну… — Ял-Гаа развела руками.

— Да, извини, я не имею права жаловаться, — Кайла помнила о данном обещании, она не должна позволять себе слабостей.

Лекарь выдвинула верхний ящик стола и извлекла из него два футляра. Тот, что был прозрачным, сделанным из хрупкого стекла, она осторожно открыла и достала из него кисеру. Тонкая женская трубка для курения табака была инкрустирована мелкими драгоценными камнями и представляла собой дорогое произведение искусства. Из другого футляра, деревянного, толстостенного, добротного, Кайла взяла щепотку табака и добавила ее в чашу. Раскурила.

Лекарь медленно втянула в себя приятный терпкий дым, покатала его на языке до тех пор, пока пряная сладость не раскрылась и не осела. Как только вкус полностью проявил себя, она медленно выдохнула. Повторив весь процесс еще раз, Кайла снова решилась взглянуть на свою гостью. Она не имела никакого отношения к пациентам.

— Вообще-то, я беременна, — напомнила ей та.

— Я тебя не звала, — огрызнулась лекарь.

Ял-Гаа мягко улыбалась, ей понравился этот образ именитого лекаря. О характере Кайлы ходили слухи. Невысокая, изящная, светловолосая, сероглазая — совокупность черт, вводящих в заблуждение. От такой ждешь ласковую улыбку и кроткую речь, а по факту получаешь перемешанный нрав гиены и гадюки.

— Не шутка, значит, — подвела лекарь итог той части разговора, что шел между ними, пока не объявилась сирена.

Кайла спрятала свою гостью, не решаясь отказаться от работы. Она не может не лечить.

— Не шутка. С чего бы мне шутить? — мягко спросила ее Ял-Гаа.

— С чего бы тебе быть здесь, — проворчала лекарь.

Гостья хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Я предала друга, как-никак, он со мной теперь не разговаривает. Я должна хотя бы немного загладить свою вину перед ним.

— Мной? — уточнила Кайла, глубоко втягивая в себя дым.

— Тобой. Чем же ты плоха?

У лекаря вырвался нервный смешок, и она закашлялась. Пришлось отложить кисеру в сторону и взять в руки письмо, что все это время лежало на краю стола и жгло Кайле глаза и душу. Она прищурилась и вновь изучила его содержимое. Печати, штампы, магические подписи — все есть. Весь официоз соблюден. Не придерешься.

«Колдовской Двор Эмгра принял положительное решение по вашей кандидатуре на должность лекаря…».

— Почему? — это единственный вопрос, который мучил лекаря.

— Потому что мне верят и доверяют, знают, что я подыщу хорошую замену, — беззаботно ответила ей Ял-Гаа.

Она вообще выглядела несерьезной. Она улыбалась, то и дело прикладывала ладони к животу. Маленький срок, еще ничего не заметно, но уже сейчас Ял-Гаа решила покинуть свой ответственный пост и передать работу в другие руки. Ее собственные мысли были только о муже и ребенке, и ни о ком другом она более не желала заботиться.

— Ты вообще не должна крутиться вокруг меня, — пробормотала лекарь, ерзая на месте.

— Я не из высшего сословия нашего достославного королевства, мне нечего бояться. Я понимаю твое смущение, — поддержала будущую преемницу Ял-Гаа, — мы даже подругами не были, всего лишь однокурсницами.

Кайлу смущало в данный момент все на свете, отчего она то и дело сдвигала бровки к переносице. Они не виделись со времен выпуска из университета, который обе закончили с лучшими рекомендациями. С Ял-Гаа они более не общались, а теперь бывшая однокурсница появляется на пороге и преподносит такие подарки. Даже друзья для Кайлы не делали ничего подобного, но стоило упомянуть, что с недавних пор их число существенно сократилось.

— Кайла, лучше тебя… да нет никого лучше. Соглашайся, — подначивала однокурсница, — ты не можешь не лечить.

Лекарь дрогнула от ее слов и снова рефлекторно потянулась к трубке, одернула себя и мученически вздохнула, как это делала сирена.

— Не могу, — честно призналась Кайла шепотом. Лекарство было для нее делом всей жизни, даже при всех обстоятельствах она не могла отказаться от него.

Но… Лекарь, которая не смогла спасти во время родов ребенка принцессы правящей династии их королевства, не имеет права питать надежды более ни на что.

Дворец отослал ее. Принцесса не желала видеть подле себя человека, который непрестанно, одним своим присутствием будет напоминать ей о трагедии. Уже полгода Кайла словно прокаженная. На нее косо смотрят и от нее шарахаются. Пути-дороги медицины высокого ранга ей отныне перекрыты. Знать захлопнула перед ней все двери. Никто более не доверяет ее рукам. Удел отныне — окраинные лазареты, где врачевание это не искусство, а ежедневная рутинная работа. И такие вот случайные пациенты, как сирена сегодня.

Грех жаловаться. Судьба могла сложиться куда печальнее, вплоть до того, что Кайлы могло бы уже и не быть в этом мире. От заключения и казни спасли свидетельства других лекарей, подтвердивших сложность случая. Крайне малая надежда на благополучный исход, которая не оправдалась. Кайла отдала все силы, но проиграла короткую жестокую схватку с природой и судьбой. Не первая жизнь, которую она не удержала, но одна из тех, что, уйдя, оставила невидимый болезненный след.

Кайла за эти месяцы уверилась, что случившаяся трагедия — отчасти ее расплата за стремительный взлет к самым вершинам. Она обладала неоспоримым талантом, и свое отличие от большинства воспринимала как нечто естественное. Кайла всегда была в числе лучших из лучших. Единственная, кто удостоился чести проходить практику в королевском госпитале, а после истечения временного контракта она сразу перешла в категорию официального штата. Кайла заняла достойное положение, ее уважали, признавали заслуги. А потом удар… Кайла знала, что в отличие от дочери короля, отличавшейся особой силой духа, ей самой уже на ноги никогда не встать.

И вдруг Двор!

Предложение от колдовского Двора — истинное чудо, слишком роскошный вариант для опальной, но оно из той категории сюрпризов, когда не знаешь что в коробке. Паук или клубничное пирожное. До тех пор пока коробка не открыта, как-то даже спокойнее.

— Эмгра… неоднозначное место, — осторожно произнесла Кайла, постукивая тонкими пальчиками с очень коротким маникюром по столу, наблюдая за реакцией собеседницы.

— Вот уж точно, — фыркнула Ял-Гаа с каким-то особенным чувством. — Из-за своей этой особенности проходной… двор какой-то, — ее повеселила игра слов. — Но знаешь, чем хороши Дворы? Они полностью безразличны к тому, что творится за их стенами. С гостями всегда полно забот, некогда Хозяевам рассуждать об остальном.

Какая еще радость нужна опальной? Идеальные условия. Ял-Гаа на то и ставила. На самом деле, она со всей тщательностью выбирала себе преемника. Она служила Двору Эмгра восемь лет и не желала передавать его в плохие руки. Для нее то, как повернулась судьба Кайлы, скорее казалось провидением, чем катастрофой.

— Хорошо, я приму на себя обязательства, — решительно произнесла Кайла, чувствуя, что бросается в омут с головой. Приняв решение и дав слово, она уже ни за что не откажется и не отступит. Она никогда не отступает.

Ее гостья счастливо хлопнула в ладоши. Исход был именно таким, каким она представляла его еще до пересечения порога этого дома. Это радовало. За Эмгру отныне можно будет не волноваться.

— Вот и договорились, — она тут же подскочила со своего места, окрыленная своим успехом. — Я тогда даже возвращаться туда не стану. Все равно Хозяин на меня в страшной обиде.

— В обиде, но доверяет, — такое противоречие показалось Кайле странным.

— Такая у нас с ним дружба. Когда познакомитесь, поймешь, о чем я, — хихикнула Ял-Гаа. — Не тревожься и не думай лишнего, я от чистого сердца и из-за немного корыстных помыслов.

Так лекарь колдовского Двора окончательно избавила себя от своих обязанностей и убежала из дома однокурсницы совершенно счастливая.

Кайла еще некоторое время посидела на месте, переосмысливая произошедшее. Потом дотянулась до письма и напротив графы с собственным именем поставила широкую подпись. Так Двор узнает, что она согласилась на практику. Росчерком пера она избавила себя от любых дальнейших размышлений, теперь ей никуда не деться. Стоило идти собирать вещи. Дорога предстоит интересная. Нужно успеть появиться на пороге Двора, прежде чем Эмгра переместится из этого мира в следующий.

Пы.Сы. Читатель, прояви доброту, автор будет очень рад комментариям, наградам и лайкам) Так я увижу оценку своей работы)

Глава 2

Из-за одного оборотня весь холл полнился невообразимым шумом. Разъяренный гость не сдерживал себя ни в речах, ни в манерах, ни в способах выражаться.

— Я прошу вас успокоиться, — встречающая пыталась привести в чувство разбушевавшегося посетителя.

— Слушай меня сюда, кюрха, — яд сочился буквально из каждого слова неприятного типа. — Я тебе еще раз повторяю, отыщи мне в вашем клоповнике стоящие апартаменты. Ютиться в конуре, что ты мне подобрала, я не намерен, я тебе не пес…

Огромный, высокий, похожий на медведя (вполне возможно медведем и был) гость сверкал темными глазами и ревел зверем уже несколько минут, не желая слушать никого и ничего.

Анна тихо радовалась тому, что разделявшая их стойка была высока, широка и прочна. Не будь этого барьера, оборотень, должно быть, давно уже протянул к девушке свои лапищи и душу бы вытряс.

Взгляд юной встречающей метался из стороны в сторону, но помощи она не находила. Анна знала, что справляться с патовыми ситуациями обязана самостоятельно, но ей очень хотелось отыскать для себя поддержку. Алдом должен быть где-то рядом, не может быть, чтобы он не знал, что здесь творится, если он не услышал сам этого шума, ему уже доложили. Но раз он не торопится, значит, не считает нужным спасать свою соратницу.

Вот же…

Беда, что в холле были и другие гости. Одни с интересом наблюдали со стороны за отвратительным концертом, другие перешептывались, хмурились или спешно уходили. Любителей скандалов не так-то и много, кто-то из гостей после такого представления может пожелать покинуть Двор. Хуже не придумаешь.

Анна одно за другим получала личные письма от смотрителя первого этажа. Его сообщения появлялись перед ней на скрытом в стойке магическом экране, невидимом для посетителей по другую сторону. Марун сначала обходился вежливыми просьбами скорее разобраться с шумным гостем, но теперь уже и его терпение подходило к концу. Первый этаж Двора не ограничивался одним лишь холлом, из него можно было попасть в ресторацию, а также в крытую оранжерею. Туда доносились дикие крики этого ненормального, что, конечно же, не нравилось гостям. Шум портил им весь отдых.

Анна дрожащей рукой закрывала сообщения, стараясь не думать о том, что с каждой минутой ситуация накаляется. Марун отличается особой щепетильностью, как старший смотритель, и на вверенных ему владениях не выносит никакого бардака. Не его забота разбираться с гостями, но он вмешается, если наступит предел его терпению. Тогда Анна точно окажется в худшем положении. Алдом не простит своей коллеге помощь со стороны.

— Господин, комната подобрана согласно вашим характеристикам, — нетвердым голосом поясняла лисичка, избегая смотреть на него прямо. — Для оборотней у нас отведено всего несколько этажей, учитывая, что основным вашим пожеланием было отсутствие соседей, вариантов не так много.

— Ты и правда полная кюрха, — прорычал оборотень, на секунду показав клыки, — раз не понимаешь, как и с кем ты разговариваешь. Где только такую шваль подбирают…

Встречающая задрожала осиновым листом. Не справляясь со шквалом оскорблений, она не понимала, что ей следует говорить и делать, чтобы успокоить гостя. Если он на самом деле важная персона, то она может за секунду потерять свое место. Колдовские Дворы, несмотря на свои необычные основы и содержание, следуют законам обычной жизни. Это значит, что слово гостя — закон.

— Какой недовольный клиент.

Этот голос заставил замереть Анну на месте, будто она вмиг окаменела. Встречающая осознала, что у ее позора появился новый свидетель. Его можно было назвать единственным, кого она не хотела сейчас видеть.

Из-за стыда и ради приветствия она низко склонила голову, обернувшись в его сторону.

— Кто виноват?

Эсанж внимательно изучал реакцию своих подчиненных. Анна была полна ужаса и возможно даже намеревалась рухнуть в обморок. У лисички даже огонек на кончике рыжей косы почти погас от расстройства чувств. Марун, замерший меж распахнутых дверей, ведущих в ресторацию, многозначительно сверлил затылок оборотню. Мгновенно объявившийся в холле Алдом имел взгляд прямой и однозначный.

Эсанж им поверил. Служащие никогда ему не врали.

— Зачем вы так шумите? — по мере приближения к гостю он раздавал поклоны собравшимся здесь другим постояльцам Двора, вежливо извиняясь за сцену и настойчиво прося их покинуть холл. Все вняли его просьбам и поспешили уйти.

Эсанж встал рядом со стойкой напротив оборотня так, чтобы немного загораживать встречающую от свирепого взгляда оборотня. Анне Эсанж украдкой подмигнул. Та встрепенулась и про обморок почти забыла. Огонек на кончике косы неуверенно полыхнул.

— А ты кто? — рыкнул посетитель, поглядывая на неизвестного надменным взглядом.

Он не замечал звенящую тишину в холле и то, что служащие буквально дышат в унисон друг с другом.

— Хозяин Двора, — представился Эсанж, по-солдатски резко поклонился и щелкнул каблуками.

Оборотень ухмыльнулся уголком рта и с головы до ног омыл взглядом, полным презрения, блондинистого типа. Такой даже на шута горохового мало был похож, куда уж там на Хозяина.

— Мелковат, — вынес вердикт гость. Его забавляло то, что представившийся ему только до плеча и доставал.

Озвученная характеристика никак не повлияла на Эсанжа. Он сохранял на губах еле заметную улыбку.

— Ну, слушай, Хозяин, — оборотень отвел свое внимание от встречающей, решив, что за счет недорослика развлечется куда лучше. — Твои шавки не обучены хвостами махать, как это положено. Тявкают тут что-то, перечат, не спешат ублажить. Так что давай хоть ты покажешь им пример.

Марун, выслушав всю эту вдохновенную браваду гостя, остался к ней почти равнодушен, в отличие от Алдома, мрачневшего с каждой секундой. Под таким взглядом маргура оборотень обязан был вспламениться. Старший смотритель не видел смысла и дальше пребывать здесь, дальнейшее развитие событий может выйти и занимательным, но ему нужно возвращаться на свой пост. Теперь уж никакой шум гостей не потревожит.

— Что именно вы желаете? — спросил Эсанж приторным голосом, от которого даже скулы немного сводило.

— Не комнату, а полноценные апартаменты, — кривил губы оборотень, — никаких соседей! Ну и эта кюрха, если не хочет вылететь отсюда, пусть меня ночью обслужит как следует. В наказание за несговорчивость.

Анна невольно отступила под плотоядным взглядом темных глаз оборотня.

— Это все ваши требования? — Хозяин Двора сохранял гранитное спокойствие. Краем взгляда он видел Алдома, столь напряженного, что больше напоминал собою гончую, готовую сорваться с места. Но маргур и шага не сделает без дозволения.

— Пожалуй, что и да, — оборотень чувствовал свое безоговорочное превосходство и искренне наслаждался моментом, — как видишь, немного прошу.

Куда они денутся. Колдовские Дворы зависимы от своих гостей. Поэтому выполнят все условия как миленькие. Покрутятся, повертятся, но встанут в ту позу, которая больше нравится гостю. Всегда так было.

— Действительно, — медленно протянул Эсанж, отчего-то приобретая скучающий вид, — не могу сказать, что ваши требования пересекают черту допустимого.

Анна вздрогнула, представив исполнение всех требований. Огонек на кончике хвоста потух.

Эсанж высоко задрал голову и стал всматриваться в потолок. Для него он не служил препятствием. Хозяину весь Двор был открыт, он мог заглянуть в любой его уголок откуда угодно.

— Но в данный момент исполнение их невозможно, — заключил Эсанж и снова воззрился на гостя. Прямо, бесстрастно.

— Чего? — тупо спросил оборотень.

Во взгляде Хозяина Двора ему что-то чудилось, но он не мог разобрать, что именно. Его разум старательно отвергал факт того, что позвоночник как будто сковало льдом.

— Для вашей расы предусмотрено четыре этажа, — голосом опытного лектора заговорил Эсанж, — на каждом из них уже есть гости. Конечно же, никого из них мы не станем беспокоить и просить переселиться, чтобы освободить для вас крыло. Свободных апартаментов и вовсе нет, есть только комнаты. Да и на вашем теле, ауре и ментальном образе я не вижу повреждений, которые непременно бы требовали особых условий для расположения. А моя встречающая обслужит вас хоть ночью, хоть днем только в случае, если прямо здесь и сейчас окажется, что вы любовь всей ее жизни.

Эсанж повернул голову к Анне. Она отрицательно замотала головой.

— Видите, даже здесь промах, — с наигранным сочувствием вздохнул Хозяин Двора. — Поэтому, по всей видимости, мой Двор не в состоянии удовлетворить ни одно из ваших требований.

Оборотень некоторое время тупо пялился на Эсанжа, а потом, как почти все представители подобных рас, резко и всерьез разозлился. Грубые черты обострились еще больше, сделав его лицо похожим на звериную морду. Действительно, медведь.

Он в полтора шага преодолел крохотное расстояние, разделявшее его с Хозяином Двора, схватил того одной рукой за воротник и подтянул к себе, почти оторвав от земли.

— Вздумал веселиться, мелкота, — прорычал он прямо ему в лицо.

Алдома качнуло вперед, но его остановил повелительный жест Хозяина, предугадавшего поведение подчиненного. Встречающий подчинился и замер, напряженно наблюдая за происходящим.

Эсанж скосил глаза на могучую руку, что его держала, положил сверху свою ладонь и почти с нежностью погладил грубые пальцы. Оборотень вздрогнул всем телом, на его лице промелькнула гримаса неимоверной брезгливости. Она-то и сменилась выражением боли, когда Хозяин Эмгры схватил ладонь оборотня с такой силой, что тому пришлось сжать зубы, лишь бы сдержать крик. Эсанж резко вывернул руку разбушевавшегося посетителя, и тот, подчиняясь импульсу тела, желавшего любым возможным способом вырваться из мертвой хватки, упал на одно колено. Все это не потребовало от Хозяина особых усилий.

— Знаете, есть вещи, которые меня тоже сильно раздражают, — Хозяин Двора продолжал говорить спокойно. Взгляд у него тоже был бесстрастным, коленопреклоненный оборотень не вызывал ни злорадства, ни удовольствия. — Я стараюсь сдерживаться, но сегодня мое терпение исчерпано…

Эсанж продолжал удерживать оборотня в его нелепейшем положении еще несколько секунд, до тех пор пока не увидел, как во взгляде посетителя начинает метаться страх. Гостя очень заботило то, что под пальцами Хозяина Двора кости его руки начинают трещать.

Эсанж отпустил несчастного, отряхнул руки и спрятал их за спиной. Оборотень шарахнулся назад, его звериная ипостась колебалась. Она чувствительнее, умнее, нападать безрассудно не станет, так как чует, что перед ней далеко не обычный противник. Поэтому гость и разорвал дистанцию, никаких новых выпадов он совершать не торопился.

— Алдом, письмо с моим личным грифом.

Встречающий, мгновенно переместившись к нему, взмахнул рукой, и на стойке появилась красивая плотная бумага с изящным вензелем в левом нижнем углу.

— Оскорбление служащих, — проговорил Эсанж.

— Ты совсем безумный, что ли? Будешь меня бумажкой пугать? — гость решил, что можно продолжить ссору со своего места, но голос его уже не был таким грозным.

— Несоблюдение правил Двора, — продолжил диктовать Эсанж, игнорируя слова оборотня.

Второй пункт появился на бумаге под легким почерком встречающего.

— Порча имущества.

— Ничего я не портил! — рявкнул оборотень и шарахнул кулаком по стойке.

Лакированное дерево, подчиненное воле Хозяина, стало хрупким, словно известь, и удар, нанесенный несоразмерной силой, принес значительный ущерб. Гость очумело смотрел на стойку, в которой зияла глубокая дыра от его кулака.

— Что за кынра… Ты хоть знаешь, кто я?!

— Кто он? — обернулся Эсанж к Алдому.

Анна спешно подала маргуру карточку гостя.

— Он из местных, мир Эминареш. Он — ниллон Южного побережья одного из королевств… Это что-то вроде герцога.

— Даже не принц, всего лишь герцог? — разочарованию Эсанжа не было предела. — Ну, тогда я договариваться не буду. Отказано от Двора! — произнес он торжественно.

Взмах рукой — и на бумаге появилась роскошная подпись. Гость исчез. Его выкинуло далеко за пределы Эмгры. Письмо немедленно переместилась в канцелярию мира буйного гостя, занимавшуюся рассмотрением отчетов о пребывании жителей на территории Дворов. Такая служба имелась в каждом мире. Тамошние делопроизводители даже своему родному аристократу не спустят с рук дурное поведение, когда внимательно ознакомятся со всеми указанными пунктами. Миры не любят ссориться с Дворами, как и наоборот. Из-за одной расшумевшейся персоны никто не будет нарушать баланс, существующий тысячелетия. Так что ждет ниллона Южного побережья мира Эминареш чёс щеткой против шерсти.

Эсанж, довольный проделанной работой, заботливо провел ладонью по стойке, заставляя исчезнуть глубокую дыру. Деревянная поверхность вновь была безупречна. Он сдул с нее невидимые пылинки и задорно улыбнулся подчиненным.

— Спасибо, господин! — сердечно поблагодарила Анна.

Эсанж наклонился в ее сторону, облокотившись на стойку, и жестом подманил к себе. Встречающая подчинилась, немного смутившись того, как близко их лица оказались друг к другу. Хозяин подхватил пальцами ее подбородок и повернул голову девушки сначала в одну сторону, потом в другую.

— Рот открой.

Анна без возражений выполнила требование.

— Закрой.

Хозяин отпустил подчиненную и выпрямился.

— Уши, глаза и язык на месте, — вынес он вердикт, пытаясь разобраться в ситуации. — Не глуха, не слепа, говорить можешь. Почему не справилась?

Кровь у лисицы отхлынула от лица. Ей придется ответить. Не отвечать нельзя.

Она беспомощно посмотрела на Алдома. Маргур всем своим видом выражал нежелание помогать соратнице. Это не жестокость и не равнодушие. Неизмеримое уважение к Хозяину никому из служащих не позволяло лукавить или обманывать.

— Я не знала, что сказать. Побоялась выгонять, — призналась встречающая со всхлипом, вжимая голову в плечи.

— Алдом.

— Да?

— Почему она боялась?

Эсанж на своего старшего встречающего и верного помощника не смотрел. Он смотрел на девочку. Лисичка никак не могла сладить со своими нервами. Ей было неимоверно стыдно лить слезы перед Хозяином, а они никак не останавливались, и она продолжала стирать их ладошками с лица.

— Молода. Неопытна, — ответил Алдом.

Его соратница была юна по всем меркам, недавно только восемнадцать исполнилось.

— Ты плохо ее обучал? — продолжал свой расспрос Эсанж.

Хладнокровно лицезреть и дальше поток девичьих слез он уже не мог, поэтому подал несчастной свой платок, она благодарно кивнула и зарылась в него шмыгающим носом.

— Я ее не обучал, — последовал спокойный ответ маргура.

— Да? — искренне удивился Хозяин и оглянулся на Алдома.

Тот кивнул.

— Ее обучала Хельга.

— Ох, Хельга, — странным тоном протянул Эсанж, передернув плечами от холодка, пробежавшего по коже. — Хельга у нас никого не боится.

Сама не боится и думает, что другие тоже не боятся. Поэтому не дает подробных советов о том, как следует себя вести в неудобных ситуациях. Эта встречающая в них просто не оказывается, загнать в угол чистокровную гарпию по определению невозможно. Опасно для жизни всякого. Эсанж отдавал себе отчет в том, что если он сам нарушит правила Двора, то Хельга изящным пинком выставит его за порог на счет два.

— Запоминай, — он замахал рукой перед собственным носом, отгоняя от себя мрачное видение, и обратился к неопытной встречающей. — До тех пор пока ты руководствуешься правилами, ты права.

— Разве не гость? — глаза лисицы удивленно округлились.

— Нет! Нет! Ужас какой, — схватился за голову Эсанж. — Это отвратительное современное веяние новых Дворов — стелиться перед гостями и во всем им угождать. Вижу такое, и тошнит. У нас тут все не так. Нам пять тысяч лет, и мы помним с чего все начиналось.

— А с чего? — заинтересовалась Анна, отвлекаясь от своих переживаний.

— Алдом, — Эсанж предоставил слово старшему встречающему.

— Потерявшийся между мирами гость благодарит Двор за то, что тот открыл перед ним двери, и просит дозволения остаться в его стенах. Гость покоряется данному Двором ответу, — отчеканил маргур на едином вдохе. Он знал все правила Двора наизусть.

Эсанж кивал в такт, подтверждая каждое слово.

Анна выдавила из себя неуверенную улыбку.

— Я… поняла. Спасибо, господин.

— Удачной смены, — махнул он ей рукой и прогулочным шагом направился к лестнице, соединявшей первый и второй этажи.

Хозяин Эмгры с удовольствием поглядывал по сторонам. Он любил свой Двор, тот отвечал ему… благосклонностью. Как избалованная девица своему воздыхателю. Ни на что большее от места, перенасыщенного магической силой, рассчитывать и не стоило. Кто-то не добивается даже этого. Далеко не всем Хозяевам удается держать свои Дворы в узде. А Эсанж мог похвастаться идеальными отношениями, ровными, словно водная гладь.

Алдом тем временем пристроился за плечом Хозяина Двора, соизмерив так, чтобы отставать от него ровно на полшага. Старший встречающий и верный помощник порой слишком усердствовал в выказывании своего неизмеримого уважения. Эсанж когда-то старался искоренить эти повадки, но с треском провалился.

— Что еще интересного приключилось? — Эсанж приходил в благодушное настроение все больше.

Возвращение во Двор влияло на него положительно. Здесь безопасно, тихо, спокойно. Мир за пределами этих древних стен разочаровывал. Мир, семья и далекие предки.

— К нам прибудет новый лекарь, — сообщил Алдом неприятную новость.

Эсанж резко остановился прямо на ступенях лестницы. Маргур, предполагая подобную реакцию, замер на двух ступенях ниже. Хозяин Двора на некоторое время получил сомнительное удовольствие взирать на высокого маргура сверху вниз. При нынешнем раскладе это его особо не радовало.

— То есть Ял-Гаа не вернется? — лицо Эсанжа искажала гримаса недовольства.

— Ял-Гаа не может вернуться, господин, — отвечал Алдом в своей извечной сдержанной манере. — Она беременна.

— Ну, мало ли, — Хозяин капризно поджал губы, — вдруг передумала.

Эсанж развернулся и вмиг взлетел на второй этаж. Позабыв, зачем пошел именно сюда, он стал хаотично перемещаться из стороны в сторону, то проверяя, нет ли в каком углу пыли, то поправляя развешенные на стенах акварели.

Он ненавидел перемены. А новый лекарь — перемена серьезная, ее не проигнорируешь. Нужно знакомиться, изучать, привыкать. Новый человек — это грузовой вагон проблем. Интересы, взгляды, привычки, манеры.

Ял-Гаа была подругой детства, Эсанж прекрасно ее знал, к ней не нужно было привыкать. Она справлялась со своей работой, будучи талантливым лекарем, которого привело в профессию не только образование, но и сердце. Все изменилось, когда она встретила какого-то светлоокого то ли архитектора, то ли бродячего менестреля. Одним словом, очень вдохновленную личность. Сначала она умудрилась в него влюбиться, а потом умудрилась забеременеть. О чем и объявила Эсанжу, безжалостно глядя прямо в глаза. Разве так можно? Могла бы и подождать год-другой. Ну или лет десять. За это время вполне смогла бы взрастить себе преемника. После такого опыта как раз и можно заводить детей, будешь знать, что с ними делать. А Ял-Гаа просто заявила, что собирается отныне посвятить себя семье.

Прекрасно.

Эсанж решил, что до самого рождения ребенка будет на нее дуться. Потом перестанет. Все же ему быть крестным.

Алдом с бесконечным терпением воспринимал все метания Хозяина по Двору в порыве недовольства. На ходу украдкой давал понять младшим служащим, горничным и лакеям, что не стоит серьезно воспринимать придирки Хозяина, которыми он сыпал во все стороны. Те верили старшему встречающему, считавшемуся вторым в иерархии служащих Двора после самого Хозяина. Поэтому изображали повинный вид, каялись в собственных ошибках и спешно скрывались с глаз Эсанжа.

— Замена весьма достойная, — произнес Алдом негромко, надеясь поправить настроение своего господина.

— Избавь меня от этих подробностей, — раздраженно замахал Эсанж рукой. — Потом когда-нибудь мне просто представишь. Он? Она?

— Она.

— Эта тоже может забеременеть, — критично цыкнул он языком.

— Да, женщины обладают такой способностью.

— Угу, — презрительно изрек Эсанж и что-то пробубнил себе под нос.

Маргур еле заметно улыбнулся, по-прежнему держась позади. У Эмгры совершенно потрясающий Хозяин. А как любой человек, наделенный незаурядными способностями и талантами, в нем порой проявлялись ребяческие капризы.

— Насыщенная была неделя? — спросил Эсанж, желая отвлечься от сторонних мыслей.

Последний год он посвящал много времени личным делам. Весь Двор ложился на плечи его подчиненных. Благо, им можно было безоговорочно доверять. Но все же существовали вещи, с которыми мог справиться только Хозяин.

— Обычная. Топлуны, правда, расшалились, отмечая Полулунную ночь, и залили своим болотом этаж ниже, пустынные кошки не выразили восторга и подняли шум больший, чем наш отлученный оборотень.

Эсанж хохотнул, вообразив эффектное зрелище. Скорее всего, пух и перья летели во все стороны. Правда, в случае топлунов, скорее уж чешуя. Кошаки не могли просто так простить болотным обитателям свои мокрые хвосты. Эти оборотни ненавидели воду.

— Все улажено, последствий никаких, — поспешил добавить Алдом. Хозяин ни в коем случае не должен думать, что его подчиненные могут с чем-то не справиться. Инцидент с Анной не в счет. Все так учатся.

— Не сомневаюсь, — отозвался Эсанж. — Что еще?

— Баньши наконец нас покинула.

Долгожданный момент. Нечисть — редкий гость для Двора. Эмгра таких постояльцев не очень-то жаловал. Только под гнетом приказа Хозяина Двор не позволял себе лишнего. Будь его воля, он бы громкоголосого духа даже на порог не пустил. Стоило отметить, что баньши сами виновники своей репутации. У всех поголовно отвратительный характер, и кричали они действительно по любому поводу. Могли и просто так шума навести, по велению натуры. А стены дрожали, и побелка сыпалась. Какому Двору такое понравится.

— Как келпи? — о благородных существах думать было куда приятнее.

— Выздоравливают. Носятся так, что южная заводь стала опасным местом, вход туда я закрыл.

Эсанж согласился с разумностью подобной меры. Морские лошади, создания воды и ветра, были существами благородными, сильными и красивыми. И, конечно же, свободолюбивыми. Им требовался простор для восстановления сил. Желательно на этом просторе никому лишнему им под копыта не попадаться.

— Алдом, хватит прятать от меня взгляд, словно ты жена, согрешившая на стороне, пока я был в отъезде, — голос Эсанжа изменился с доброжелательного на ледяной.

Так было всегда, когда ему требовалось получить ответы, которые заранее ему давать не спешили.

Маргур несколько растерялся от озвученного сравнения.

— Мороки…

— О, нет, — застонал Эсанж, предчувствуя головную боль.

— Простите, — Алдом повинно склонил голову, — мы их потеряли.

Понятное дело, потеряли. Стоит их только выпустить из виду, как они сливаются с частями дома, интерьером, случайно попавшейся под руку вещью и даже мимо пролетающей пылинкой. Черт их найдешь.

Эсанж когда-то пожалел их семейство, прибившееся к порогу Эмгры дождливой ночью. Что-то такое в их родном мире произошло, что вернуться они не могли. Мороки не были живыми существами в принятом смысле. Не обладали ни плотью, ни формой. Еле заметные, словно призраки, они существовали за счет энергии, которую должны были откуда-то получать. Эмгра стал для них таким источником, его территория вместила в себя семейство, насчитывающее почти тысячу существ. Не особая проблема, учитывая, насколько они крошечные. Эсанж строго наказал им быть послушными и служить принявшему их Двору верой и правдой. Они служили и приказа Хозяина не нарушали. Разве что изредка и украдкой. Совершали побеги с отведенной для них территории и могли стать сахарницей вместо солонки шутки ради. На забавы эти духи горазды. При очередной отлучке Хозяина они с молчаливого одобрения Эмгры решили развлечься как следует. А подчиненные Эсанжа все проглядели….

Трансформация мороков это отдельный вид магии. Конечно, в целый дом никто из этих существ не превратится, но, слившись друг с другом, обличье двери принять смогут. Заменят так собой настоящую и напугают гостя. Еще хуже, если ковры у всех из-под ног начнут выскакивать. Вот веселье-то будет.

Понятно, почему маргур весь извелся. Никто, кроме Хозяина, найти их не сможет.

— Позже устрою вам выволочку. Давай-ка поднимемся на четырнадцатый этаж.

Мелкие духи подождут. Эсанж ощущал тревогу по другой причине. Имея тесную связь с Двором, Хозяин мог воспринимать его как часть себя. Происходящее на всех семидесяти трех этажах было для него открыто.

Алдом почуял беду. Что он упустил? Эсанж вдруг стал выглядеть злым, что повлечет по-настоящему серьезные последствия, в сравнении с распеканием младших служащих до этого момента. Оборотная сторона его характера. Сейчас он выглядел как настоящий Хозяин.

Лифт, подчиняясь его воле, на нужный этаж взлетел мгновенно. Эсанж вылетел в широкий коридор, лампы испуганно замигали под давлением его ауры. Широкими шагами он направился к одной из комнат, игнорируя смотрителя этажа, склонившегося перед ним в приветственном поклоне.

Эсанж замер у двери, прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Он провел рукой вдоль замка, тот тихо щелкнул, и дверь распахнулась. Он бесшумно переступил порог. Маргур осторожно следовал за ним. В комнате царила кромешная темнота, но они оба прекрасно в ней видели.

Эсанж убедился в своей догадке. Взгляд, словно стрела, метнулся к маргуру, и у того по нервам пробежала мерзкая дрожь. Знаменитый взгляд Хозяина Эмгры мог усмирить само солнце. А еще он был красноречивее любых слов.

Алдом поспешил убраться из комнаты, повинуясь молчаливому приказу.

Эсанж одной мыслью заставил все шторы на окнах распахнуться и пустить в эту комнату день и его яркий свет. Он присел на край кровати, в которой безмятежно спала гостья. Сон опутал ее такими плотными нитями, что она уже практически не дышала. Он принялся осторожно ее будить.

Постоялица просыпалась неохотно. Сон глубоко пробрался в ее сознание, убаюкал, укачал.

— Ой, что-то мне нехорошо, — призналась женщина, с трудом поднимая свинцовые веки и прикладывая ладонь к голове. Внутри гулко бил набат.

— Не волнуйтесь, скоро это пройдет, — тихо произнес Эсанж, помогая ей сесть на постели.

Главное, что она смогла проснуться. Последствия долгих сновидений быстро сойдут на нет.

В комнату вернулся маргур в компании смотрителя этажа. Последний был до того перепуган, что губы дрожали.

— Когда госпожа прибыла к нам? — притворно спокойный голос Хозяина Двора заставил Алдома нервно сглотнуть.

— Три дня назад, — пискнул смотритель. Тесная комнатка сжала его со всех сторон. Все равно что оказаться с тигром в клетке.

— Идиот, — коротко бросил Эсанж и снова повернулся к гостье, — прошу прощения, вы проспали слишком долго.

Алиосса мучительно застонала. Представительница нелюди одного из миров поняла причину своей предательской слабости во всем теле.

— Мы восстановим ваши силы, — пообещал ей Эсанж.

Она вымученно улыбнулась. Не похоже, что она будет злиться, но Двор обязан загладить свою вину. Представителям ее расы нельзя долго спать, в таком случае сон их истощает. Но сами просыпаться они не умели, их обязательно нужно будить, смотритель либо не понял эту особенность, либо вовсе про нее забыл… Безответственность служащего могла привести к печальным последствиям.

Эсанж вызвал пару горничных и вменил им в обязанность следить за состоянием гостьи, а также выполнять любое желание до конца ее пребывания во Дворе. Через пару минут в комнату прибежала помощница Ял-Гаа, временно считавшаяся лекарем Двора. Увидев напряженное лицо девушки, которая была вынуждена справляться с работой, превышающей ее собственные возможности, Эсанж решил, что скорое появление нового лекаря будет очень кстати. Он быстро смирится с новым человеком подле себя, если это позволит Двору существовать спокойно.

Уладив все, Эсанж покинул комнату алиоссы.

— Господин, — рванул за ним смотритель.

Маргур преградил тому дорогу.

— Причинение вреда гостю — непростительная ошибка, — бросил Эсанж уже на самом пороге, — скажи спасибо, что я просто тебя отпускаю.

Он ушел. Смотритель воззрился на старшего встречающего как на последнюю надежду, но Алдом походил на ледяную статую. В руках маргура уже была личная карточка служащего, он разорвал ее, и бывшего смотрителя выкинуло за пределы Двора, без права когда-либо отыскать снова сюда дорогу даже в качестве гостя.

На этот раз Алдом уже не последовал за Хозяином, зная, что тот терпеть не может подле себя кого бы то ни было, пребывая в раздражении. Маргур вернулся на второй этаж. В небольшом огороженном уголке, откуда открывался прекрасный вид на весь холл, среди отдыхающих гостей притаилась Хельга. Гарпия, как всегда, излучала такую мощную энергию, что воздух вокруг нее колебался сам по себе.

— Как он? — задала она главный вопрос, поднимаясь навстречу Алдому.

— Безмятежен, — ответил тот с присущей ему внешней холодностью.

— Притворяется, — вздохнула встречающая. Она давно знала Хозяина и искренне переживала за него.

Хельга была одной из самых давних служащих Эмгры, заставшей еще предыдущего Хозяина. Одной из немногих, кого Эсанж оставил после того, как занял место своего деда.

Алдом согласился с ее словами и тревогами. Теперь всякий раз, когда Эсанж отправлялся домой, весь Двор места себе не находил.

— Я проклясть готова эти его «семейные встречи», — скрипнула зубами гарпия. — Только и думаю, что он может…

Когда на кону неизмеримая сила, жизнь всякого причастного под угрозой.

— Не может. Хозяин не проиграет, — изумрудные глаза маргура грозно блеснули, — кто угодно, только не он.

Глава 3

Высокие ворота стали для Кайлы непреодолимым препятствием. Красота и изящность ограды заслуживали того, чтобы любоваться ими, но прошедшего часа было более чем достаточно. Треклятая сталь стояла на пути лекаря безмолвным стражем, всем своим видом демонстрируя нежелание пускать неизвестную на территорию Двора.

Кайла беспомощно оборачивалась назад, но та дорога, которая привела ее сюда, уже исчезла. Стоит ступить назад, и она выйдет из границ Эмгры и обратно уже не попадет. Каждый Двор формирует вокруг себя особое пространство, оно позволяет ему существовать в каком-либо мире, но как бы отдельно от него. Поэтому ни один Двор невозможно найти или разглядеть случайному прохожему. Его видят либо те, кого он согласен принять в качестве гостя, либо те, кого он пригласил в свои стены. Кайла видела Эмгру, потому что при ней было пригласительное письмо. Она даже специально сжимала его в руках и разве что не прислоняла бумагу к ограде, чтобы та наконец пропустила ее внутрь. Кайла бессмысленно вглядывалась в широкую дорожку, стелившуюся позади ворот и змеей уползавшую в буйно разросшийся сад.

Но как туда попасть?

Сколько бы она ни стучала и ни пыталась кого-нибудь дозваться, вокруг стелилась тишина.

Ял-Гаа сказала, что назначение это не шутка. Не могла же она пошутить так жестоко? Но Кайла ведь по-настоящему смогла попасть ко Двору.

Лекарь обиженно засопела и отвернулась от ворот, прижалась спиной к ледяной стали и топнула ногой с досады. Сколько ей еще здесь крутиться?

— Ты хочешь войти? — раздался чей-то голос.

Лекарь подскочила на месте от неожиданности и нервно оглянулась по сторонам. Говорившего она обнаружила на дереве по левую руку от себя. Обнаружила вместе с деревом. Минуту назад этих двоих тут не было. А теперь ее накрыла тень широкоствольной липы.

Что за… Ах да, колдовской Двор на то и колдовской. Он как угодно может изменять свое пространство. Надо скорее привыкнуть к этой мысли.

Кайла, задрав голову, уставилась на неожиданно появившегося собеседника. На толстой удобной ветке сидел мальчишка не старше четырнадцати лет и грыз яблоко.

— Привет, — все же стоило быть вежливой, даже при всем имеющимся раздражении.

— Привет, — отозвался тот.

— Ты можешь подсказать, как мне попасть внутрь?

— Может и могу, — проговорил мальчишка задумчиво, выкинул огрызок и достал из кармана следующее яблоко. Хотел откусить, но остановился и спросил у девушки. — Будешь?

Кайла отказалась.

— Как хочешь, — пожал он плечами и вонзился крепкими зубами во вкусный фрукт.

— Прости, но я не могу ждать, пока ты наешься, — лекарь подавляла все возрастающее недовольство.

— Ты просто должна войти, — беззаботно махнул рукой ребенок. Наполовину сгрызенное яблоко в его руке почему-то превратилось в спелый персик, и он продолжил есть уже его.

— Я не могу, — вздохнула Кайла.

— Если не можешь, значит, тебе нельзя туда.

— Можно, раз сами пригласили.

Ее собеседник снова пожал плечами. По всей видимости, во времени этот ребенок ограничен не был и мог вот так сидеть и болтать ногами в воздухе сутки напролет. Кайла разозлилась, в конце концов она просто устала, дорога сюда потребовала времени и сил, а приходилось еще что-то доказывать, имея на руках пригласительное письмо. Какой абсурд.

Она подошла к дереву, прислонила к нему ладонь и хитро прищурилась. Ветка под мальчишкой неожиданно затрещала, тот вздрогнул и поспешил спрыгнуть вниз.

— Вот же, — протянул юный собеседник, с опаской косясь на незнакомую особу. — Кто такая?

— А ты кто? — не уступила Кайла маленькому наглецу.

— Я тут живу.

— А я пришла сюда работать, — лекарь сунула ему под нос развернутое письмо. — Лучше нам с тобой подружиться, иначе я договорюсь со всеми деревьями, чтобы их ветки тебя не держали.

Кайла немного лукавила. Все же такими силами она не располагала, да и Двор просто так собой манипулировать не даст. Но мальчишка об этом не знал.

— Пойдем… пойдемте.

Кайла выдавила из себя благодарную улыбку.

Ее провожатый подошел к воротам, и те сами распахнулись перед ним. Кайла быстро прошмыгнула через них, считая, что стальные створки вполне способны захлопнуться прямо перед ее носом, пропустив только ребенка.

Мальчишка шел впереди, и в его руках то и дело появлялись разные фрукты. Он подбрасывал их на ладошках, а они прямо в воздухе изменялись. А еще ребенок периодически сливался с окружающим пейзажем, как будто растворялся в нем. Кайла улыбнулась. Стоило подождать один час, чтобы сейчас повстречать не кого-нибудь, а духа-смотрителя. Они приглядывали и охраняли территории Двора.

Лекарь с удовольствием смотрела вокруг себя, решив простить Эмгре невежливый прием. Сад, через который шел их путь, был огромен и завораживающе красив. Его пересекали и широкие дороги, и узкие тропинки, ведущие к особо укромным уголкам. Деревья, выстроившиеся вдоль аллей, были высоки и крепки, они шумели ветвями под ласками ветра, как будто о чем-то переговариваясь. Скамьи и беседки подманивали к себе, приглашая отдохнуть близ фонтанов и изящных скульптур.

Сад пропал внезапно. Секунду назад Кайла еще рассматривала цветущие белоснежным цветом яблони, а сейчас все оказалось позади. Вместе со своим провожатым лекарь вышла на ровную дорогу, ведущую прямиком к подножию высокой мраморной лестницы. По обе стороны рядом с первой ступенью расположились громадные фигуры львов. Скульптуры выглядели грозными при приближении, но в сравнении с самим Двором казались игрушечными.

Эмгра. Сердце этого места. Огромный, устремившийся к небесам. Единственный во всех известных мирах Двор, расположившийся на гранях. Баланс на острие иглы.

Кайла совсем некстати припомнила все дурные слухи, что блуждают по мирам об этом месте, которое не имеет нормальной точки опоры. Эмгра вообще не на земле стоит. Его межпространство опирается на тонкие грани миров и не принадлежит ни одному из них.

Рассказывали, будто целые этажи здесь падают в пропасть, а служащие и гости бесследно исчезают… Что еще ждать от Двора, которого вечно кренит во все стороны?!

Кайла с осторожностью поставила ногу на первую ступеньку. Выглядела та довольно прочной и, отвергнув пустые опасения, лекарь взбежала на самый верх.

— Проходите, — шаркнул ножкой ее провожатый, открывая широкую дверь.

Кайла вошла внутрь и оказалась в приемном зале высокоблагородного шаха. Только в восточной стороне ее родного мира Эминареш в особняках богатеев можно было встретить подобную роскошь.

— Добро пожаловать во Двор Эмгра.

Кайла очнулась от чужого голоса и обнаружила себя стоящую с открытым ртом, а вот провожатого под боком уже не оказалось. Мальчишка успел куда-то исчезнуть.

— Спасибо, то есть, здравствуйте, — Кайла ловила себя на нестерпимом желании наклониться и провести по пушистым коврам руками, чтобы ощутить всю их мягкость. Вместо этого пришлось их топтать запыленными в пути сапожками.

Гарпия взирала на нее чернющими глазами, в уголках которых притаились веселые искорки. Встречающая была невысокого роста, но так держала осанку, что тоже невольно хотелось выпрямить спину.

— Если вы устали, госпожа, присаживайтесь, — служащая указала Кайле на мягкий диван.

— Нет, то есть, да, то есть… вот, — она приблизилась к стойке и сунула пригласительное письмо прямо гарпии под нос.

Та секунду вглядывалась в строчки, после чего выдала громкое и эмоциональное «О!». Длинные тонкие перья, покрывающие ее голову вместо волос, немного встопорщились.

— Госпожа Кайла! А мы уже тревожились, что вы не смогли до нас добраться, — встречающая выпорхнула из-за своей стойки и подошла ближе к прибывшей.

— Я смогла, — призналась лекарь, облокачиваясь спиной о стойку и добавляя в свой тон каплю возмущения, — только очень долго простояла у ворот. Мне помог мальчик, ваш дух…

— Мальчик? Должно быть, Яо… Вы пришли через восточные ворота?!

Кайлу взволновал громкий возглас гарпии.

— Почему не через северные центральные? — уже тише пробормотала Хельга, приобретая совершенно сбитый с толку вид.

— Я… не знаю. Нельзя было? — нахмурила брови Кайла. Если сейчас окажется, что она нарушила какое-то правило Двора, она уйдет. Несмотря на свое положение, уйдет и не будет выслушивать лекцию о том, что каждый Двор особенный, а Эмгра особеннее всех, и что ворота с той стороны не просто так были закрыты.

— Можно, — развеяла опасения гарпия, — просто… кхм…

Это был редкий момент в ее жизни, когда Хельга тушевалась и чувствовала себя неловко. Ее раса отличалась крайне смелыми и суровыми характерами. Но чувство вины навалилось на плечи и заставило гарпию немного сгорбиться.

— Все в порядке, госпожа Кайла, — широко улыбнулась встречающая, кидаясь обратно на свой пост. Ей необходимо было отправить срочное сообщение. — Я выражаю вам благодарность всего Двора за ваше согласие. Позвольте мне о вас позаботиться.

Хельга, вопреки своему сдержанному нраву, готова была как следует постараться для нового лекаря. Не говорить же бедной девочке о том, что нежелание их Хозяина видеть подле себя новые лица оказалось так сильно, что это и стало причиной, по которой новую служащую принесло к восточным воротам — на самые крайние территории Эмгры. Тем входом практически не пользовались, ворота обладали дурным нравом и постоянно упрямились, восточные территории любили пребывать в тишине. Поэтому письмо должно было привести лекаря к центральному входу в северной стороне, там бы лекарь легко попала внутрь.

Эсанж переусердствовал. Двор исполнил желание своего Хозяина и поставил перед лекарем препятствие.

— Спасибо, я в порядке, — произнесла она, украдкой оценивая нервное состояние встречающей. Что это с ней? — Лучше расскажите мне обо всем. Инструкции, приложенные к письму, были весьма скудны.

— Добрый день, госпожа Кайла. Позвольте мне быть вашим провожатым, я познакомлю вас со всем Двором.

Она обернулась на голос и ее поразили гром, молния и красота маргура. Все представители этой расы для других словно наваждение, но эта отдельная особь буквально подавляла своим совершенством. Захотелось подойти, прикоснуться… Кайла моргнула, сбросила с себя оцепенение и с укором покосилась на ауру маргура. Та присмирела, поняв, что привычный трюк не возымел успеха.

— Однако, — того же взгляда удостоился и Алдом.

Гарпия, надеявшаяся именно на то, что новую служащую удастся быстро очаровать, не находила объяснения провалу.

— С вами, лекарями, шутки плохи, — маргур по достоинству оценил, как новая служащая легко справилась с его энергией, пожелавшей испытать на прочность незнакомку. От Ял-Гаа в свое время ауре маргура еще и досталось. Она не стерпела покушения на свой душевный покой.

— Не принимайте на свой счет, — Кайла провела рукой по волосам, заплетенным в небрежную косу, и искривила губы в усмешке, в ее взгляде добавилось холодности. — Даже без дополнительного атрибута вы достойны того, чтобы с вас писались картины и лепились скульптуры. Впрочем, вам должны были говорить об этом уже две сотни раз.

Высок, строен, грациозен. Можно любоваться веками.

Все представители этой расы знают, что они великолепны. Особенно находясь в неродном для себя мире. Так что ее слова за комплимент не считались, констатация факта.

— Три.

— От ложной скромности вы не страдаете: признак здорового ума.

Оба рассмеялись. Хельга, изогнув бровь, поглядывала поочередно на каждого. В самом деле, Алдом редко при ком проявлял такие эмоции, не говоря уж о незнакомцах. А лекарь так и вовсе непробиваемая особа, раз ее не смутило случившееся. Конечно, она не имеет доказательств, что очаровать ее попытались осознанно, но даже так ее реакция необычна.

— Алдом, — представился маргур с легким полупоклоном, Кайла ответила ему тем же, — старший встречающий. Хельга — моя коллега, она займется формальностями. Пойдемте на экскурсию?

Гарпия задохнулась от возмущения, перья на голове встали дыбом. Ее только что превратили в канцелярскую крысу. За что? За то, что она же и предотвратила беду? Узнай новый лекарь о том, что Двор не желал ее пускать из-за дурного характера Хозяина, вполне может оскорбиться и уйти, а Эмгра нуждается в ней больше, чем она в нем.

Все пыхтение встречающей никем не было услышано, потому что маргур быстро увел новую служащую в сторону к лестнице.

— Двор — весьма специфичное место, — говорил Алдом, пока они поднимались на второй этаж, — но для вас может быть непривычно разве что разнообразие рас, которые здесь бывают. Но, насколько знаю, практика при королевском дворе в Эминареше дает похожий опыт.

При любом упоминании бывшей жизни Кайла чувствовала напряжение. Она острым взглядом впилась в резко очерченное лицо встречающего, выискивая признаки недовольства или презрения. Но маргур не проявил никаких чувств.

Кажется, надежды оправдались. Двору действительно наплевать на то, какое пятно лежит на ней в обычном мире.

— Вы совершенно правы.

Эминареш был очень развитым миром, и все страны в нем давно привыкли к гостям из иных миров.

— Позвольте спросить, может быть, кому-то нужна моя помощь прямо сейчас? Ял-Гаа говорила, что у нее есть причины более сюда не возвращаться, и если что-то произошло в эти дни…

По лицу маргура скользнула тень чувств, но Кайла не успела их разобрать.

— Можете не беспокоиться об этом. У вас есть время отдохнуть с дороги.

— Хорошо, — произнесла Кайла вежливо. Ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть на своего собеседника. Вина в том была ее собственного роста, который сохранился на отметке ниже среднего, и немного маргура, который все средние нормы попирал.– Однако… мне ведь предстоит встретиться с Хозяином. Все имеющиеся у меня характеристики, сертификаты и дипломы при себе.

Ей показалось, или старший встречающий отвел глаза в сторону? Почему все служащие боятся совершенно безобидных вопросов.

— Сегодня такой возможности не будет, — голосом Алдом владел филигранно, и ничего в нем не выдавало фальши.

— Алдом, я не совсем понимаю, — Кайла предприняла попытку прояснить ситуацию. — Как кандидат, я могу не подойти…

— Ваша кандидатура полностью одобрена, — перебил ее встречающий любезным тоном.

От его приторности у Кайлы свело зубы. Что за?.. Она прекрасно разбиралась в оттенках настроения и речи. Во дворце постоянно кто-то лгал, недоговаривал, молчал, скрывая слова, и говорил, скрывая молчание. Все эти оттенки общения лекарь за годы практики изучила. Этого встречающие не знали, не могли знать. Кайла поймала обоих. Хельга что-то скрывала за чересчур выраженной любезностью, а вежливый Алдом умалчивал о чем-то крайне неудобном.

Кайла незаметно вздохнула. В самом деле, неужели колдовской Двор похож на королевский?

И что значит, Хозяин Двора не будет с ней встречаться? Ее взяли сюда лекарем. Главным. Единственным. Ее должность одна из самых значимых. Ее не требуется приветствовать с почестями, но формальное представление друг другу необходимо. Точнее, Кайла так считала.

Вдруг с постамента на пол полетела ваза, маргур, вовремя подхватив лекаря под локоть, заставил ее отступить, чтобы не задело ни осколками, ни водой.

— Мороки, — пояснил он, столкнувшись с недоуменным взглядом девушки.

Алдом знал, что она заметила фальшь. Он даже засчитал себе это как провал. Лекарь оказалась не наивной и не глупой. Замечательно для ее должности, но немного печально для него. Он надеялся отвести ее внимание, а вместо этого вызвал еще большие подозрения. Теперь Кайла его изучает и делает выводы.

Но она сбежит, если узнает, что Хозяина Двора не волнует, кого взяли взамен Ял-Гаа. Эсанж не станет говорить с новым лекарем и тем более проверять ее навыки и компетенцию. Все это за Хозяина сделал сам старший встречающий заранее, после того как Ял-Гаа предложила свою замену. Эта девушка показалась Алдому идеальным кандидатом. Даже учитывая из-за чего разрушились ее карьера и жизнь. В том не было ее вины, и этого достаточно.

— Я предпочла бы отдохнуть, — сухо отозвалась Кайла, решив, что никакая экскурсия ей не нужна. Разбираться со странностями новых коллег прямо сейчас нет никакого толка.

Маргур окончательно убедился, что сплоховал. Нужно было лучше играть, тоньше. Он сделал все слишком топорно.

Ну, она хотя бы вопросы не задает, на которые имела полное право. Раз решила остаться во Дворе хотя бы на один день, то возможность все уладить имеется.

— Я покажу вам ваши апартаменты.

Старший встречающий привел новую служащую в комнаты, которые отныне станут ее личными покоями на все время пребывания здесь.

— Мне точно можно их занять? — с сомнением спросила Кайла, топчась у входа.

Размах и простор комнат поражал воображение. Она, конечно, понимала, что ей не каморка под лестницей светит, но все это ей одной… У нее даже взгляда недоставало, чтобы проникнуть во все уголки.

— Хозяин радеет за то, чтобы служащие отдыхали в самых комфортных условиях.

Алдом с радостью отметил, что окружающая обстановка сбила лекаря с толку. Это ее отвлечет. Хорошо, что Хельга предупредила о восточных воротах, да и за оплошность с собственной аурой нужно было извиниться. Поэтому старший встречающий прямо по дороге немного изменил маршрут, изначально новому лекарю отводилось место обитания куда скромнее и меньше. Но теперь комната сменилась на апартаменты. Территория, которую лекарь сейчас как кошка с осторожностью изучала, предназначалась давним служащим, успевшим стать верными слугами Двора. Алдом точно знал, что Хозяин его не осудит за этот маневр. Все, что будет отвлекать лекаря и не подпускать к нему, Эсанж одобрит.

— Располагайтесь, — бросил маргур и оставил хозяйку комнат в одиночестве.

Кайла, поглядев на закрывшуюся дверь, задумчиво потеребила длинную сережку в ухе. Какие все странные, надо будет внимательнее присмотреться. Но эти планы можно было отложить на завтра, а сейчас следовало начать обживаться.

Со второго взгляда апартаменты показались еще роскошнее. Гостиная, спальня, огромная ванная комната. Всюду окна от потолка до пола с видом на левую часть парка, через который она сюда шла. Да пускай что угодно будет с этим Двором не так, если она будет иметь возможность каждый день отдыхать в таких условиях.

Колдовскому Двору полагается иметь странности. В этом нет ничего… странного.

Дворы появились давным-давно. Тысячи лет назад миры начали соприкасаться друг с другом. Сейчас никто не был в силах представить то время, когда каждый мир жил отдельно и даже не предполагал существование «соседей». Теперь же это было естественным порядком вещей, а прошлое стало сродни мифам.

Колдовские Дворы явились следствием столкновения миров. Ведь магия, которая открыла возможность перемещаться между гранями, имела и оборотную сторону. Появились силы, способные осуществлять призыв. Как заклинания, так и случайно брошенное слово могло выдернуть из одного мира в другой кого угодно.

Так, в родном мире Кайлы существовало поверье, что если прошептать три раза против ветра о намерении избавиться от дурных помыслов, то воздушный сильф их заберет с собой. Никто уже не мог вспомнить, откуда появилась такая легенда, ведь в Эминареше сильфов не существовало. Зато они были в Камир-Доле. Если в произнесенные слова вложить искренние намерения, то можно было выдернуть воздушного духа из родного мира. А мир чужой примется вытягивать из существа силы вплоть до полного развоплощения.

Сколько было таких сказок, легенд, сказаний, не сосчитать. За тысячи лет многие из них потеряли всякую силу, исказились до неузнаваемости и утратили свой истинный смысл, но другие сохранили.

Дворы стали островками безопасности. Любой «чужак», оказавшийся по воле случая не в своем мире, мог прийти на межпространственные земли и спастись. Здесь можно было восстановить растраченные силы, после чего Двор помогал своему гостю вернуться в истинный дом.

Удивительные места.

Эмгра же отличился ото всех, встав сразу на четыре грани различных миров. Обычно всякий Двор крепко стоит на земле своего мира, пусть и в своем собственном пространстве. Эмгра твердо стоять не мог, потому что у него не было единой основы. Для него было открыто четыре мира, этот Двор легко перемещался между ними. По сути своей он может менять свое расположение хоть каждую секунду, если сил Хозяина на это хватает. Но никакого доверия такая способность не вызывала. А еще никто так и не раскрыл секрета Эмгры. По всей видимости, он известен лишь потомкам своего создателя, то есть Хозяевам. Всякий Двор находится в вечном владении одной семьи. Из поколения в поколение. Если род прерывался, и кровь, вложенная далеким предком в краеугольный камень Двора, исчезала, то исчезал и Двор. Таких случаев насчитывалось немного. Как это ни удивительно, но семьи первоначальных создателей сохраняли себя тысячи лет и существовали по сей день.

У Эмгры должен быть необычный Хозяин, не может быть, чтобы этим Двором заправлял кто-нибудь заурядный. Поэтому надо во что бы то ни стало его завтра отыскать. Кайла решила, что прижмет красавца-маргура к стенке, если тот снова начнет лукавить. Она всем покажет, что с лекарями шутки плохи.

Глава 4

К поднятию из постели с первыми лучами солнца Кайла относилась без особой любви всю свою жизнь, но совершала подвиг при необходимости. Жизнь опальной только и была хороша тем, что распорядка дня вовсе не существовало, но теперь предстоит избавляться от приобретенной привычки. Вряд ли единственному лекарю Двора получится валяться в постели в собственное удовольствие.

Факт того, что она была нужна здесь, вдохновлял на подвиги во благо здоровья всех окружающих. Поэтому Кайла бросилась приводить себя в порядок. Но когда она вышла из ванны, ее ждало первое на сегодня потрясение.

— Госпожа!

Кайла подпрыгнула на месте, тут же поверив в существование призраков, которые, по утверждению многих, водились в Эмгре. Кто еще может быть бесплотен и невидим?

— Кайла? — переспросил невидимка, и голос его звучал не так уверенно и громко.

Не похоже на завывание голодного до людской души призрака, а вот на голос встречающей — похож.

Хозяйка апартаментов внимательно осмотрела свою гостиную комнату. На трехногом стеклянном столике, расположившемся меж огромных окон, обнаружился магический передатчик голоса. Кайла со вчерашнего дня полагала, что этот предмет некое украшение интерьера.

Она подошла и осторожно рассмотрела его. Магический экран, обрамленный деревянной панелью, излучал равномерный свет.

Кайла решила в глупости собственных предположений никому и никогда не признаваться. В конце концов, о таких магических предметах в Эминареше пока только слышали.

— Доброе утро, Хельга, — ответила Кайла, прикоснувшись к экрану. В голосе не было и намека на неуверенность.

— Подойдите на сорок первый этаж, — отдала распоряжение встречающая без лишней любезности.

— Через пять минут, — пообещала лекарь, жестом погашая магическую панель связи.

Скучать во Дворе ей не придется.

Уложившись в оговоренное время, Кайла вышла из лифта на сорок первом этаже. Встретившая ее смотрительница оказалась до того взволнованной, что и двух слов связать не смогла. Из сбивчивой речи Кайла поняла только то, что прибывший гость в наихудшем состоянии, и существует серьезная угроза оказаться затопленными реками крови, хлеставшими из него. При таком ярком описании сама рассказчица сильно побледнела. А Кайла продолжала следить за ее мелкими торопливыми шагами, опасаясь, что смотрительница споткнется на своих острых тонких каблучках. Так и хотелось подхватить ее под локоток от греха подальше.

— Лекарская! — объявила она с неуместной торжественностью, вдруг остановившись как вкопанная.

Кайла даже перемахнула ее на пару шагов, обернулась и пригляделась к выстланному на полу ковру. Удивительно, как на нем следы от каблуков не остались.

Пока они сюда неслись, Кайла успела понять, что правое крыло сорок первого этажа не располагает ни комнатами, ни апартаментами. Оно было полностью отдано под рабочие кабинеты служащих, занимавшихся внутренним благоустройством жизни Двора. Именно здесь обнаружился приемный кабинет старшего персонала. Двери, ведущие в лекарскую, были столь же широки и высоки, как и все, но скрывающееся за ними пространство определенно теснило соседей по территории.

— Госпожа Кайла! — вскричала темноволосая девушка, пресекая попытку лекаря оценить красоту и масштаб своих новых владений. — Эмгра только что переместил его к самому порогу, я совершенно не представляю, что делать! Такая рана…

— Кто вы? — спросила Кайла спокойным тоном. В ее профессии никогда нельзя передавать власть эмоциям.

— Кадма, помощница, — представившаяся мотнула головой, обозначая тем самым быстрый поклон.

— Показывай пациента, — коротко распорядилась лекарь.

Помощница бросилась внутрь лекарской со всех ног, так что Кайле пришлось поторопиться. Они прошли из приемного кабинета в смотровую комнату, а оттуда в операционную.

Лекарь от самого порога уставилась на раненого. Она приняла из рук Кадмы темно-зеленый халат, накинула его на себя и с привычной тщательностью быстро застегнула все пуговицы. Форма служащих Двора отличались по крою и цветам, так встречающих можно было отличить по темно-синим костюмам, а смотрители носили карминовые.

— Кто ж его так? — поинтересовалась Кайла у пространства, подходя к столу, на котором метался в бреду раненый.

Выглядел он отвратительно. Кожа побледнела, по лбу градом тек пот, мелкая дрожь сотрясала все тело, пальцы рук свело в судороге. Понятно, почему так испугалась смотрительница этажа. Картина нелицеприятная для непривыкшего глаза.

Кайла положила ладонь на лоб пациента. Он перестал натужно хрипеть, и его тело понемногу расслабилось. Убедившись в том, что никакой боли раненый не чувствует, лекарь принялась внимательно осматривать рану на его боку. Она была болезненной, рваной и очень глубокой, до ребер просвечивала.

— Кровь никак не останавливается, — пискнула Кадма со стороны.

Не останавливается. Гость Эмгры потерял изрядно сил.

Кайла провела пальцами по ране, кожу неприятно зажгло.

— Это яд, — она махнула рукой и материализовала на рядом стоявшем столике собственные рабочие инструменты. С чужими она не работала. — Но даже знать не хочу, из чего его приготовили.

В него не только крысиные хвосты постригли.

Кадма рядом передернула плечами.

— Госпожа Кайла, но если так, нам понадобиться противоядие и…

— Я не колдунья, я — лекарь, — припечатала она. — Не умею зелья варить, да и времени нет, я просто вырву эту дрянь с корнем.

— Но… — помощница осеклась, глядя на то, с какой уверенностью Кайла приступила к работе.

Руки лекаря были тверды и быстры, но выполняли какую-то мясницкую работу. Она голыми пальцами вонзилась в плоть несчастного, превращая ужасную рану в совершенно непотребное зрелище.

Кайла тонко прислушивалась к ощущениям собственных рук. Кожу продолжало жечь, но это мало ее беспокоило. Нужно выявить очаг, чтобы покончить со всем разом. В противном случае раненому придется испытывать боль еще долгое время.

Потраченные усилия не пропали даром, лекарь почувствовала самую грань жгучей боли и, вместо того чтобы скорее одернуть руку, она вцепилась еще сильнее. Отыскав очаг, сквозь который яд и начал свое распространение по всему телу, Кайле более не имело смысла что-либо чувствовать, и она отсекла собственной магией все ощущения. Затем с той же резкостью выдернула магический яд из кожи раненого. Вырвавшись наружу, он обратился в черную ленту и принялся извиваться и дымиться.

Кадма невольно сделала шаг назад. Кайла повернулась к своим инструментам, взяла в руки тонкий металлический штырь, покрытый серебром, и насадила яд на него, словно червя на крючок. После чего бросила на металлический поднос и совершенно про него забыла. Пациент продолжал дышать ровно и глубоко, но из его тела пропала боль. Это стало ясно при первом же взгляде. Далее лекарская работа стала обычной и хорошо знакомой. Рану нужно было аккуратно обработать и как следует зашить.

Закончили они вдвоем быстро. Швы вышли на загляденье. Даже отличительный крестообразный стежок, личный почерк Кайлы, получился особенно красивым.

— А теперь спокойно и легко, как от поцелуя возлюбленной, приходим в себя, — лекарь осторожно принялась будить своего пациента.

Кадма под боком хихикнула.

Раненый не с первого раза поднял налитые свинцом веки. Сначала он принялся пялиться в высокий потолок над собственной головой и лишь потом вспомнил все события, включая то, которое привело его к порогу Двора.

— Посмотрите на меня, — попросила его Кайла.

Пациент с трудом повернул голову и уставился на лекаря затуманенным взором. Она положила пальцы ему на запястье и померила пульс. Решив, что тот недостаточно хорош для того, чья жизнь отныне была в полной безопасности, она влила в него немного энергии. Взгляд у раненого тут же стал осмысленным, и он даже принялся ерзать на операционном столе, который мало походил на удобную кровать.

— Лекарь? — спросил мужчина.

Кайла кивнула в ответ.

— Имя свое помните?

— Аддар.

— Кому не угодили, Аддар? — с некоторым задором спросила Кайла, складывая использованные инструменты, требующие тщательной обработки, в небольшую стальную ванночку.

— Заклинательница, — выдохнул он сквозь зубы то ли от боли, которая доносилась до него слабыми отголосками, то ли от злости. — Вызвала меня в поддержку, а платить не захотела.И чиркнула ядовитым лезвием по ребрам. Случалось.

— Хм, — это была единственная эмоция Кайлы.

Призванным доставалось, когда их вытаскивала из родного мира чья-то злая воля. Наверное, заклинательница желала сотворить какую-нибудь сильную волшбу. В помощники призвала иномирца, обладавшего достаточным количеством энергии, но не посчитала нужным после получения желаемого делиться. А, возможно, они были в сговоре и использовали запретные силы. Подельники не договорились, и один одолел другого.

Двор не задает вопросов своим гостям. Он под своей крышей приютит и праведника, и преступника.

— Как вы? — влезла Кадма с искренним участием.

Аддар прислушался, после чего решился немного приподняться на локтях и посмотреть на рану. Правый бок выглядел куда приличнее, чем он помнил.

— Лучше, намного лучше. Спасибо.

Кайла с присущей лекарям надменностью приняла благодарность пациента.

— Так красиво даже барышни на пяльцах не вышивают, — оценил он чужую работу.

В самом деле, ему до этого момента никогда и в голову не приходило, что лекарство может напоминать искусство.

— Раз так хорошо меня залатали, значит, я и домой вернуться могу, — Аддар с неожиданной резвостью сел на операционном столе, а потом и ноги с него спустил, по всей видимости намереваясь встать и бежать из Двора прямо сейчас.

— Какой вы прыткий, — оскалилась Кайла и вмиг оказалась рядом с пациентом, не только преградив ему дорогу, но и заставив немного отклониться назад, чтобы избежать почти интимной близости. — Вы не вернетесь в своем состоянии никуда, выдохнетесь на переходе. Я время и силы тратила не для того, чтобы вы там где-нибудь в обморок рухнули. Так что готовьтесь проводить время в стенах Эмгры.

— Но мне нужно…

— Я вас выпущу отсюда, когда вы будете полностью здоровы.

Лекарь неожиданно надавила на свежезашитую рану пальчиком, и непослушный пациент охнул от боли.

— А вы строгий лекарь, — буркнул Аддар расстроенно.

У Кайлы дрогнули уголки губ. Ей так все говорили. Когда дело доходило до серьезных случаев, она становилась похожа на ледяную статую. Поэтому любые попытки пациента противоречить своим указам пресекала сразу же.

— Кадма, будь добра, проводи нашего пациента в палату, — пропела она сладким голосом, не давая Аддару даже возможность думать о побеге, — и вколи снотворное.

Пациент шумно задышал. Обиделся еще сильнее.

— Если не захочет снотворное, я ему обезболивающее вколю. В пятую точку, такую дозу, что ноги на полдня отнимутся.

— Да вы палач! — принялся возмущаться Аддар, но лекаря его слова никак не тронули.

Мягко улыбнувшись ему и своей помощнице, она, прихватив инструменты, скрылась из операционной. Только отмыв все до зеркального блеска, Кайла считала всю свою работу выполненной. Халат только еще придется отдать в стирку.

— Кадма? — она вышла в рабочий кабинет, в поисках помощницы.

— Я здесь, — та материализовалась мгновенно. — Пациент уложен в постель, как вы и приказывали.

— Ну-ну, — хмыкнула Кайла, не помня никаких подобных распоряжений. Впрочем, ее помощница вполне взрослая девушка и сама должна решать, кого в постель укладывать. — Будем считать, знакомство между нами состоялось, как и ознакомление с моим… постом. Верно?

— Верно, лекарская полностью в вашем владении, — отчиталась девушка.

Кайла осталась довольна и ее ответом, и теми условиями, в которых ей теперь надлежит служить Двору.

Не в привычке Эмгры было стеснять себя в пространстве, поэтому и здесь его было много. Приемная комната вполне могла сойти за залу средних размеров, в стенах которой дозволяется проводить балы для узкого круга. Наполняли ее привычные вещи. Письменный стол лекаря располагался в противоположном от входной двери конце комнаты, перед центральным из трех высоких окон, так чтобы пришедшие сразу же наталкивались взглядом на хозяина кабинета. Перед ним расположились кресла, не самые удобные и далеко не мягкие, противоположные тому самому диванчику, на котором привечали в холле только что прибывших гостей. Разумная мера, чтобы не путать лекарскую с зоной отдыха. Стол помощника же, наоборот, был оттеснен в сторону к стене и заметить его можно было лишь со второго взгляда. Возле него в ряд выстроилось несколько небольших шкафчиков, предназначенных для хранения всевозможных лекарств, простых в применении и не требующих строгого учета. В противоположность им были шкафы напротив — высокие, массивные, вмещавшие в себя десятки томов медицинской литературы, справочников, учебников и много прочего, что может пригодиться под рукой практикующему лекарю. Как раз между ними пряталась еще одна дверь, за которой Кайла обнаружила процедурный кабинет со всем необходимым оборудованием. Самым прекрасным был парящий над всем пространством стеклянный потолок. Не иначе магия Двора постаралась, ведь вместо следующего этажа Кайла видела голубое небо.

— Ваша предшественница любила естественный свет, — произнесла Кадма, видя реакцию лекаря. — Но вы можете здесь все изменить.

— Нет, не буду. Разве что украду из холла пару кадок с апельсиновыми деревьями, уж больно у Ял-Гаа все строго.

— Ох, прошу вас, — взмолилась помощница, в карих глазах заметался испуг, — не нарушайте внутреннее убранство нашего холла. Хозяин этого не одобрит.

Кайла тут же поняла, как можно выманить этого таинственного господина, если тот и далее пожелает скрываться.

— У нас множество садов, я могу попросить создать для вас апельсиновую рощу, — продолжала волноваться Кадма.

— На самом деле я хочу лишь внести небольшое изменение в интерьере, а не творить глобальную реконструкцию, — поспешила лекарь заверить в своих самых благих намерениях помощницу. — Я не могу быть такой наглой в первый же день своей службы.

Кайла уже пристроилась за письменным столом и теперь поводила руками по его гладкой поверхности, привыкая к новому месту. Огромное окно за спиной тоже пришлось ей по вкусу, солнечного света много быть не может.

— Я поняла вас, — слегка улыбнулась Кайла, — если я вам пока не нужна, то мне необходимо обойти некоторых гостей, — заговорила девушка, беря небольшую папочку со своего стола и приобретая крайне сосредоточенный вид.

— Кого? — встрепенулась Кайла, отвлекаясь от мысли, в каком именно ящике стола она станет прятать кисеру. Или лучше всего вне стен жилых апартаментов не курить? Мало ли, как к этому отнесется тот же Хозяин.

— Вот, — помощница протянула ей учетные записи.

На взгляд Кайлы строк и страниц здесь было много. Двор — это Двор, колдовская гостиница, он не имеет отношения ни к оздоровительным местам, ни тем более к медицинским учреждениям. Произошедшее с Аддаром не единственный случай, но он далек от нормы. То есть во Дворе как правило пребывают иномирцы, чье здоровье никак не пострадало. Главным недугом было магическое истощение, чужой мир требовал слишком много энергии, и гости во Дворе пребывали до тех пор, пока не восстановятся полностью. После этого у них хватало сил на переход, что и позволяло им покидать временные стены.

Здесь же был список почти из десяти имен, кому требовался присмотр лекарей.

Дурные слухи об Эмгре — правда?

Немного успокаивало то, что никто из этих гостей не пострадал настолько, чтобы лежать в палатном отделении при лекарской. Все они оставались в своих комнатах и апартаментах, из чего следовало, что травмы и повреждения не критичны.

Полистав содержимое папки и пробежавшись глазами по основным отметкам, Кайла пришла к выводу, что с помощницей ей повезло. Кадма вела строгий учет, записывала все подробно и почерк имела разборчивый.

— Я с тобой, — выскочила Кайла из-за стола.

К кабинету она привыкнуть успеет, куда важнее ознакомиться с работой в необычном месте.

Вместе с помощницей лекарь направилась к выходу, и как раз в этот момент Двор хорошенько тряхнуло. Кайла цепко ухватилась за ручку дверной створки, Кадма довольно просто удержалась на ногах.

— Что это было? — тихо спросила лекарь у помощницы, имевшей беззаботный вид.

— Мы обернулись к Нар’Гоону, — пояснила она тоном, которым вещают о заурядных вещах. — Он дальше всех от нас, поэтому иногда трясет.

Кайла попыталась усвоить в своей голове эту мысль. Далось не просто. Одно дело знать, что Эмгра отличен от других Дворов именно этой особенностью, другое — вдруг понять, что Эминареш лишь одна из четырех граней, и Эмгра делит между ними свое внимание.

— На самом деле, к вашему миру Двор был обращен только по просьбе Ял-Гаа, — наивно продолжала вещать Кадма. — Она попросила облегчить путь своей преемнице, тем более уроженке ее же мира. Хозяин пошел на уступки и держал Двор обращенным к Эминарешу только ради вас. Сейчас же он вернул его ближе к той грани, что была до этого. В наших стенах пребывает довольно важный гость, и он пожелал иметь беспрепятственный выход в свой родной мир…

— Кадма, остановись, — тихо попросила Кайла, отцепляя пальцы от ручки двери. Глупо продолжать за нее держаться. Если верить слухам и истории, то пространство между гранями миров это одно огромное Ничто. Если уж случится в него рухнуть, ничего не спасет.

Помощница хлопнула пушистыми ресницами, не понимая, отчего лекарь вдруг так разволновалась.

— Я… мне нужно время привыкнуть, — попыталась объяснить Кайла, незаметно вытирая о штаны взмокшие ладони.

Девушка неуверенно кивнула в ответ.

Эминареш, Нар’Гоон, Камир-Дол и Маргадэш. Четыре мира, четыре грани. Эмгра на них и меж ними.

Кайла вдруг резко осознала это. Странность, отличительную черту, секрет, который никто так и не раскрыл. Все Дворы в известных мирах пребывали в собственном пространстве, внутри этих миров, и лишь Эмгра выбрался за рамки представимого. Разум лекаря, привыкший к материальному миру, который всегда находился перед глазами и который можно было чувствовать, никак не мог полностью поверить в реальность чего-то подобного. Из-за чего невольно и задавался нелепым и страшным вопросом — реален ли Эмгра вообще?

Глава 5

Двор беспрекословно повиновался приказу своего Хозяина и обернулся к другому миру. Нар’Гоон был куда важнее Эминареша, но несмотря на все споры с Ял-Гаа, которыми окончился их последний разговор, Эсанж пошел на поводу у давней подруги. Он позволил Эмгре обернуться и тем самым обеспечить легкую дорогу новому лекарю. В противном случае этой новой девице пришлось бы не только тропу к Эмгре разыскивать, но и преодолевать грань, имевшуюся между всеми мирами.

Подумаешь, часок постояла у восточных ворот! Не велика беда! Не зима же. Эсанж зиму особо не любил, поэтому в Эмгре всегда было тепло.

— Спасибо вам, — в поток мыслей вклинилась благодарность гостя.

— Я надеюсь, вы восстановили свои силы, — Эсанж вежливо ему улыбнулся.

— О, главное, что мне их в полной мере удастся сберечь.

В том и заключалось преимущество Эмгры. Любой иной Двор имел лишь единственную силу — открывать переход для гостя в его родной мир. Возвращение домой превращалась в своего рода испытание, преодолеть грань совсем непросто. Это даже тяжелее, нежели идти против бурного течения. Эмгра же брал эти растраты на себя. Если гость — выходец одного из связанных с ним миров, то Двор обращался в нужную сторону и расстилал перед ним ровную дорогу, и все что бывшему постояльцу оставалось — это просто уйти. Никаких проблем и растраты магии.

— Да. Моего отца ждет неприятный сюрприз. Он не рассчитывает на мое возвращение, — собеседник Хозяина Эмгры кривил губы в надменной усмешке.

Мир Нар’Гоона немного потрясет в следующие дни. Борьба за трон одного из континентов не пройдет тихо.

— У вас же тоже есть проблемные родственники? — вдруг поинтересовался гость.

— Брат и сестра, — с некоторой осторожностью ответил Эсанж. Взгляд голубых глаз при этом приобрел особую холодность.

— Да, этим мы с вами похожи, — продолжал рассуждать бывший постоялец, не придавая большого значения чужим настроениям. Наследникам власти это было не свойственно. — Вам тоже близкие люди мечтают оторвать голову.

Эсанж сцепил руки у себя за спиной. Привычка, выдававшая раздражение. Но знали ее только близкие.

Скольких ушей еще достигли слухи? Даже принцы иных миров в курсе положения дел его семьи. Конечно, та ситуация, в которую они втянуты, имеет слишком большое значение. А принцу одного из континентов Нар’Гоона очень интересно, чем же все закончится. Для него было совершенно естественным воевать за власть. Он не видел в этом ни бремени, ни трагедии. Хозяин Эмгры имел иной взгляд на происходящее, но старался об этом не говорить.

— Семейные отношения — сложная вещь, но надеюсь, что до смертоубийств не дойдет, — проговорил Эсанж скорее для самого себя.

Принц от всей души расхохотался.

— Желаю вам и дальше верить в сказки, — в знак поддержки гость похлопал Хозяина Двора по плечу. — А сейчас я откланиваюсь.

Гость твердой поступью устремился навстречу сестрам-близнецам — победе и смерти. Они обе протягивали к нему руки, но примет его в свои объятия лишь одна.

Эсанж провожал своего гостя не лучшими словами, но те остались лишь в его собственных мыслях.

К нему осторожно подступила Хельга.

— Господин, мы вернемся на грани?

Хозяин Двора как следует поразмышлял над вопросом встречающей. Эмгра постоянно соприкасается со всеми четырьмя своими мирами, но по приказу может сосредоточиться на одной грани больше, чем на других. В таком случае он почти походил на обычный Двор, но подобное положение Эмгра не любил. Не любил просто так, ни за что. Оно никак не сказывалось на нем, но Двору нравилось проявлять характер. Иногда Эсанж этот характер стращал.

— Нет, останемся так, — озвучил он ответ.

Двор остался недоволен решением, и окна на первом этаже мелко задрожали. Эсанж не обратил на это внимания, хотя Хельга и гости опасливо покосились в сторону прозрачных стекол.

— Господин, тогда я напоминаю вам о том, что нужно перевести часы.

Эсанж обернулся и посмотрел на циферблаты, украшавшие стену за стойкой встречающих. Когда Эмгра обращает свой взгляд на один из четырех своих миров, то его межпространству требуется жить по законам времени выбранного мира. Часы Нар’Гоона шли неправильно.

— У нас есть те, кто меняет ипостась при квадранте луны?

Гарпия кивнула. Все встречающие знали пребывающих во Дворе гостей наперечет, включая их важные особенности. Все расы, способные к перевороту, крайне чувствительны ко времени, они ощущают его также, как любой живой запах.

— Предупредите, — буркнул Эсанж, — а то будет как в тот раз.

В «тот раз» один из встречающих забыл сообщить гостям о переводе часов. А на Эмгру вдруг резко обрушилась ночь, да к тому же с полной луной. Все гости-оборотни перекинулись инстинктивно, заранее не приготовившись к смене ипостаси. У многих возникли сложности. Так, самым неудобным стал инцидент у пары постояльцев, заведших короткий роман. Девушка оказалась в постели с огромным пауком. Не то, чтобы она не знала, кем являлся ее избранник, но знать и лицезреть в близости от себя — разные вещи. В итоге, бедняжка носилась по коридору в чем мать родила и пугала всех соседей по этажу своими криками. Все это было неловко и доставило хлопот.

Эсанж отправил встречающего на кухню чистить овощи, сказав, что ни для какой серьезной работы он с такой памятью не подойдет. На его место взяли Анну. Под строгим надзором Хельги и с дельными советами Алдома она должна будет стать хорошей служащей.

Хельга кисло улыбнулась, припомнив неудачный момент из жизни Двора, и упорхнула скорее выполнять распоряжение.

Эсанж, зная, что оповещение гостей займет какое-то время, поднялся в свои апартаменты. Место, которое втайне ото всех он признавал лучшим во всем Дворе. Личная территория. Убежище. Два яруса на самом верху Эмгры, возле его сердца. Высота, позволявшая видеть территорию Двора до самого горизонта, и тишина, отделявшая надежным коконом от суматохи семидесяти этажей.

Став Хозяином Двора восемь лет назад, Эсанж многое в нем изменил. Странную привычку деда всюду возводить стены и двери он не понимал, поэтому стер их при первой же возможности. Эмгра перестал напоминать пчелиный улей, разбитый на множество маленьких ячеек. Он получил свободу и простор. Эсанж и для себя изменил пространство. Приемную, рабочий кабинет и столовую он объединил, половина нижнего этажа стала одной огромной комнатой, за дверьми и стенами остались спрятанными спальня и ванная. Весь второй этаж, полностью воссозданный из стекла, парил над головой и представлял собой библиотеку. Она — единственное наследие деда, за которое тому стоило быть благодарным. Такой коллекцией книг не каждый дворец может похвастать.

Больше ничего хорошего Двор от своего предыдущего Хозяина не получил. Тот был слишком слаб, не мог контролировать отданную ему в управление силу, так и не научился правильно ею распоряжаться. Впрочем, не только он. Последние восемьсот лет Эмгра страдал от неразумности, глупости, жадности, безразличия и даже жестокости своих Хозяев. Древнейшие истоки эти столетия разломали и исказили, Эмгра ослаб и начал свой путь к разрушению. Эсанж получил в свою власть Двор, который смотрел в развернутую под ним бездну с надеждой, а не с содроганием. Именно за то, что желания существовать у Эмгры осталось совсем немного, Двор разозлился на своего Хозяина и потребовал от него то, на что имел право. Жизнь. Но даже поняв, что силы покидают его, дед не опомнился, он принял свою судьбу безропотно. Его воли хватило лишь на то, чтобы выбрать из своих внуков того, кто займет его место. Эсанж неожиданно свалившуюся в руки власть принял спокойно. Для всего его рода Эмгра был самым значимым местом, и кому бы ни пришлось занять во Дворе главный пост, тот должен был продолжать дело предков.

И теперь Эсанж исправлял все огрехи прошедших времен. Восемь лет против восьми столетий. Он признавался себе в том, что удается ему довольно неплохо. Одно то, что Эмгра, единственный из Дворов, не опиравшийся на землю конкретного мира, получил твердую опору, заставляло относиться к нынешнему Хозяину с особым чувством.

— Я знаю, что ты недоволен, — сказал Эсанж пространству. — Но ты помнишь, на чью силу опираешься?

Эмгра ответил грохотом стен.

— Разбаловался, — вынес вердикт Хозяин, — понравилось парить в межпространстве, отличаться от других, пути-дороги тянуть во все стороны?! Но мне иногда тоже нужен отдых, поэтому пока что побудем в Нар’Гооне.

Двор, чей характер не могло усмирить большинство его Хозяев, взял да и затемнил все панорамные окна в огромной комнате. Стало очень темно. Эсанж к темноте относился с той же простотой, что и к свету. Видел он прекрасно, но идти на поводу не хотел. Так что Эмгра имел сомнительное удовольствие прочувствовать на себе силу приказа Хозяина. Пришлось прекратить баловаться и только гулко вздохнуть всем своим огромным древним каменным телом.

Вот поэтому у Двора была плохая репутация, и страшные слухи летали по всем известным мирам. Потому что мало бездны под ногами, так Эмгра еще постоянно проявлял строптивость. Эсанж к этому привык и за восемь лет своеволие, дурость и непокорность своего Двора научился либо обращать себе на пользу, либо пресекать на корню.

Эсанж сел за огромный письменный стол из темного дерева, который согласно легендам стоял в апартаментах Хозяев Эмгры еще с самого основания Двора. Преисполненный решимости разобраться с накопившимися за время его отсутствия делами, Эсанж схватил пачку писем, сложенную аккуратной стопочкой по правую руку от него. На все требовалось дать ответ. Лишь один скромный белый конверт без всякой подписи не имел вложения. Тот, кто прислал его, не хотел ответов, он напоминал про уплату долга.

Несчетное количество золотых полетело в необъятное нутро конверта. Тот сожрал всю плату, не подавился. Получатель выплаты в своем далеком мире наверняка довольно потирает руки. У Эсанжа эта мысль вызывала приступ острого раздражения.

Следующее, на что он обратил внимание, разобравшись с канцелярией, в которой более не обнаружилось ничего важного, был короб у него под ногами. Тот посверкивал полированными медными боками и выглядел тяжелым и массивным. Эсанж задумчиво рассматривал его, не торопясь открывать, потому что знал, от кого подарок. А вот Эмгра не знал, и стоит открыть, как Двор тут же потребует дар. Все воспитательные меры пропадут втуне. Ведь он предназначается именно ему. Как известно, все, что идет на благо Двора, считается благим и для его Хозяина.

Но игнорировать дар и проявлять таким образом к нему неуважение Эсанж тоже не хотел. Он нагнулся и откинул крышку короба, та повисла на стальных петлях, открыв широкое нутро. Там, в тесноте, лежало нечто, по форме напоминающее громадное яйцо. Горная слюда из мира Кандаш, чистая энергия, которой придали форму. Подарок от виверн. Некоторое время назад Эмгра приютил их в своих стенах и тем самым спас от гибели. Гости оказались благодарными и памятливыми, отплатили сразу же, как только смогли. Эсанж был рад узнать через этот дар, что у его бывших гостей все в порядке.

Эмгра, почувствовав подарок, тут же затрясся от предвкушения.

— Да-да, твое, — проговорил Эсанж и вынул увесистый кусок горной породы из короба. Он оказался слишком большим и тяжелым даже для крепких мужских рук.

Хозяин тяжело вздохнул и переместился из апартаментов на самый верх Эмгры. Двор венчала остроконечная башня, внутри которой полыхал неугасаемый огонь. Сердце Эмгры. Свет, служивший маяком для иномирцев, заплутавших между гранями. Это пламя видело и слышало все, оно находило несчастных и подбрасывало им под ноги пути-дороги Двора.

Огонь кружил над угольно-черным пьедесталом, чья поверхность не показывала никак отражений. Из чего он был сделан и даже из какого мира мог быть добыт такой необычный камень, оставалось загадкой для нынешних Хозяев. За пять тысяч лет истории род утратил многие знания о самом себе. Огонь окружало большое пустое пространство, ограниченное четырьмя стенами и сужающимся к верху потолком. В каждой стене имелся округлый проем, сквозь который виднелся один из четырех миров. В двух из них царил день, в одном ночь, в последнем занимался рассвет. Эмгра имел возможность наблюдать за ними всеми.

Все-таки далекий предок, создатель Двора, был дурным на голову. Единственный, кто осмелился опереться не на твердую землю своего мира, а на грани. Обрек нынешних своих потомков на тяжелейший труд — держать баланс. Иначе Эмгра полетит в бездну.

Самому-то было куда легче, как и еще нескольким Хозяевам после него. В старые времена магия была более жестокой. Двор выстроили и держали на костях. Добротный материал для основы. Надежный, неиссякаемый источник. В тысячах не сосчитать тех, кого погребли под Эмгрой ради баланса. В далеком прошлом некого было удивлять магией, постоянно проливающей кровь.

Но времена изменились, безжалостные ритуалы вынуждены были исчезнуть. Всякий новый Хозяин был обречен выискивать свой личный способ. Удавалось не каждому. Были периоды, когда Эмгру трясло и кренило во все стороны. В последние восемьсот лет род Эсанжа вовсе измельчал, Хозяева справлялись все хуже. А дед, словно в завершение, почти разрушил Двор. Тот спасся, забрав у своего нерадивого Хозяина все силы и жизнь.

Эсанж не собирался повторять чужие судьбы и ошибки. Он нашел для себя выход, чем заставил восемь лет назад изрядно понервничать всю свою семью. Младший из детей развеивал их тревоги тем, что огромную часть собственной силы он не потерял, а просто передал Двору. Все равно могущество, которым он владел, не на что было тратить.

Эсанж бросил дар виверн в огонь, тот с жадностью поглотил энергию, и Эмгра почувствовал прилив сил. Дворы существуют и держатся на том, что в их стенах пребывают гости. Без них они быстро разрушатся. А такие дары удается получить редко.

Хозяина Двора тоже ожидает свой дар, другого рода. Света в нем было мало, а вот бед вместе с собой он нес достаточно.

Из-под поддернутого рукава виднелся знак на руке, какой-то замысловатый вензель, чье подробное значение уже не найти ни в одной из книг за давностью прошедших лет. Этот символ — отпечаток силы, которая только грядет. Сила, до которой могут дотянуться трое.

Проклятое претенденство.

Все дети их семьи — уже год как объявленные наследники силы предков. Но дар ими еще не получен, древняя магия изучает их и присматривается. Она вручит себя лишь одному.

Год назад они были не только могущественным древним родом, но и дружной семьей. Год назад у Эсанжа были старшие сестра и брат. Год назад появились эти знаки у всего младшего поколения их ветви. И всё изменилось.

Все изменились. Теперь Сашта и Нерим были почти врагами, для него и друг для друга.

Кому сила достанется на самом деле? Выжившему. В этой гонке кто-то непременно потеряет все.

Оставалось надеяться, что не придется, как и принцу, сражаться. Эсанж сражаться не хотел. Он объявил об этом честно и открыто. Сашта и Нерим подняли его тогда на смех. За такое могущество не просто сражаются, за него убивают. Близких, далеких, всех. Это естественный порядок вещей. Это суть всего.

От тяжких размышлений Эсанжа отвлек голос Хельги. Все было готово. Часы можно переводить. Возможность вернуться к обязанностям несказанно радовала. Куда лучше, чем сожалеть о прошлом, возврата к которому нет.

Глава 6

— Ох, леди, так вы простынете, — Алдом быстро шел навстречу девушке.

Она неуверенно топталась на пороге, окруживший со всех сторон роскошный вид ее заметно смущал. В простом светлом одеянии, босая, с распущенными волосами, она была мокрой с головы до ног. Словно этого было мало, вдруг откуда ни возьмись по ней снова скатился целый столп ледяной воды. Вокруг гостьи образовалось небольшой озерцо. Девушка обняла себя руками за плечи и застучала зубами от холода.

Несчастную нимфу коконом оплел жаркий воздух и в считанные секунды высушил ей одежду и волосы. Она блажено вздохнула и расправила сжатые от холода пальчики ног. Маргур приблизился к девушке и раскрыл над ней большой красный зонт.

— Давайте вы присядете, — встречающий осторожно взял ее под руку и повел к дивану напротив его стойки.

— Я испорчу вам ковры, — мелодичным голосом произнесла гостья, глядя себе под ноги.

— Об этом не стоит беспокоиться, госпожа. Ваше здоровье дороже всего.

Нимфа искренне ответила на приветливую улыбку маргура. Ее раса была из одного с ним мира и являлась редким исключением, власть над которым ауре Алдома было не взять. От нечего делать она принялась вертеться волчком в его тени.

Нимфы тоже отличались красотой. Были миниатюрны, стройны, обязательно светловолосы и взирали на все миры огромными яркими глазами. Никак иначе от зависти, в одном из миров про этих прекрасных созданий родилась какая-то мудреная поговорка. Будто нимфа может плохую погоду за собой увести. Бедняжки мучились неисчислимое количество столетий, то дождь на них обрушивался, то ураганный ветер с ног сбивал, но хуже, когда молнии вокруг так и искрили.

По всей видимости, кого-то сильно утомил ливень, и он в сердцах произнес заветные слова, превратившиеся в заклинание. Нимфа попала под удар, перенеслась из родного мира в чужой и забрала дождь на себя. Именно ее он и поливал с головы до пят.

Алдом отработанными движениями заполнил на новую гостью карточку и пригласил ее следовать за собой. Для нимфы он сам выбрал апартаменты, только в определенных комнатах она будет чувствовать себя в тепле и уюте. Лично приведя ее на избранный этаж и показав комнату, маргур заверил гостью, что здесь ей более не грозит вымокнуть.

— Все необходимое вам будут подавать сразу в комнату, я распоряжусь. Смотритель этажа представится вам отдельно, обращайтесь к нему с любой просьбой.

Зонт встречающий оставил в подарок, если постоялице все же захочется покинуть свои комнаты. Магический предмет защитит от непогоды, что кружит над ее головой.

Нимфа, поверив собственному счастью, наконец улыбнулась и рассыпалась в благодарностях перед маргуром. Алдом вежливо их все принял, после чего распрощался и покинул гостью.

Удалившись от ее апартаментов, он услышал громкий разговор. Выйдя на шум, он натолкнулся на двух смотрителей, чей спор набирал обороты.

— В чем дело? — Алдом своим появлением и ледяным тоном голоса пресек всякое желание у спорщиков ругаться дальше.

Они с опаской покосились на встречающего. Алдом был притчей во языцех касательно того, как все служащие Двора должны соблюдать правила. Безупречно и постоянно. Одно из них гласило не доставлять гостям никаких неудобств, в том числе излишним шумом.

— Вот что случилось, — один из смотрителей осмелел и ткнул пальцем в сторону распахнутой двери небольшой комнаты.

Маргур заглянул внутрь. Потолок здесь частично расплавился и стек сталактитом почти до самого пола. Алдом выругался. Смотрители заслушались.

— Я думал, что мы ее успокоили, — тяжело вздохнул старший встречающий.

Он знал причину этого странного явления.

— Плохо старались, — буркнул служащий, ответственный за этажи выше, на чьих территориях как раз и обитала неугомонная гостья.

— Это ты плохо стараешься, — тут же не преминул подкинуть шпильку соратник, чьи владения пострадали. — Если бы уделял должное внимание своим постояльцам, моим бы не пришлось жить под страхом того, что потолок на них обрушится.

— Потолок ни на кого не обрушится, — припечатал Алдом. — Приведи тут все в надлежащий вид. Я займусь проблемой.

Оставив смотрителей, он разыскал Кайлу. Лекарь была в своем кабинете, стояла между распахнутых дверей книжного шкафа, нутро которого было сильно переворошено. Она увлеченно изучала записи своих предшественников, знакомясь с бывшими и нынешними постояльцами, различными случаями и всем прочим, составляющим ее деятельность.

— Что-то случилось? — спросила Кайла, заприметив озабоченный вид встречающего, а потом и то, что для большинства окружающих было скрыто. — Алдом, вы плохо выглядите.

Маргур отчего-то вздрогнул всем телом, поняв, что последние слова лекаря относятся к нему лично, а не к тому поводу, по которому он к ней явился.

— Случается в эту самую минуту, — ушел он от ответа. — Я надеюсь, вы сможете нам всем помочь.

Лекарь неаккуратно запихнула папку наверх перекошенного ряда, из которого она была выдернута, и, не закрыв шкафа, оставила все в таком непотребном виде. Взгляд старшего встречающего наполнился тоской. Кайла поняла причину его недовольства, но лишь улыбнулась уголками губ, даже не думая возвращаться и наводить порядок. Здесь ее территория, нечего посторонним лицо корчить.

Видимо именно затем чтобы и дальше не созерцать беспорядок, маргур стремительно повел новую служащую за собой. Кайле с большим трудом удавалось от него не отставать.

На двадцать девятом этаже Алдом отчего-то замер перед одной из дверей, словно не решался ее открыть.

— Что такое нас там ждет? — напряженно спросила Кайла и даже приложила ушко к двери. От скрывающегося за ней не доносилось и звука. Внутри должно было скрываться нечто ужасающее, раз такой профессиональный служащий мучается нерешительностью. Думать, что Алдома хоть что-то может во Дворе… испугать, было странно.

Лекарь даже решила немного испугаться неизвестности, но как раз тут маргур распахнул перед ними дверь.

Широкий берег прекрасного озера. Чистая голубая вода под распахнутым настежь небом, безмятежным и безоблачным. Солнце, перекатившееся на вторую половину своих владений, освещало всю округу так ярко, что хотелось прикрыть глаза. Крупные гладкие камни, застлавшие собою весь подступ к берегу, тускло подмигивали светилу в ответ. Ветер был ленив и тих. Лишь иногда одной рукой поводил по райскому уголку, тревожа буйно цветущие у озера кустарники. Лилии и гиацинты мерно покачивались на поверхности воды в такт.

Русалочьи угодья.

Кайла и не думала встретить их здесь. Настоящее озеро с настоящими русалками. Только эта раса создавала вокруг себя столь безупречные пейзажи.

— Красиво, — поделилась она своим впечатлением с Алдомом.

Маргур скривился. Он повел лекаря по каменистому берегу, с кошачьей грацией преодолевая сложный путь. Кайла и не надеялась угнаться за своим проводником, она старалась сохранить шею целой.

У воды камни были еще более крупными, широкими и высокими. На них русалки располагались, чтобы погреться на солнышке. Сейчас большинство водных обитательниц, заслышав шаги двуногих, поспешили нырнуть обратно в надежную стихию. На глазах остались всего две. Одна, положив руки на камень и упершись в них лбом, ревела навзрыд. Вторая сидела на расстоянии и с хмурым видом глядела на свою соратницу. У обеих была одинаково бледная, почти прозрачная кожа, как у всех представителей их вида. Она резко контрастировала с покрывающими их головы плотными гладкими перьями. У плачущей они были насыщенного рыжего цвета, у ее соратницы сочно-зелеными.

— Она опять за свое, — голос русалки отличали напевность и многослойность, словно слышишь сразу несколько разных звуков.

Так были устроены эти существа, их гортань позволяла им легко переговариваться между собой под водой. Внутри родной стихии звук был куда приятнее, на суше же он резал слух.

Плачущая соратница увеличила громкость, чтобы всем в округе показать силу своего горя.

— В чем дело? — Кайла обернулась к Алдому, но тот уже примостился на небольшой камушек где-то позади нее, всем видом выражая нежелание разбираться с происходящим.

Он за этим привел сюда новую служащую, у старых справиться с истеричной особой не получалось.

— Гостья нуждается в душевном успокоении, — ограничился старший встречающий неясными словами.

— Она — дура, — дала свое определение ситуации зеленоголовая, бултыхнув в воде длинным разноцветным хвостом.

Хвосты у русалок тоже были очень красивые, украшенные по бокам острыми, как бритва, плавниками. Всегда хотя бы самый кончик хвоста должен был находиться в воде, иначе — гибель. В отличие от мужских представителей своего вида, тритонов, русалки очень зависели от родной стихии, и та не разрешала им разрывать контакт.

— Лу́на! — проревела рыжая.

— Елаа! — передразнила та ее.

У русалок были совершенно невыговариваемые имена, состоящие из пары десятков звуков. Они упрощали их для всех сухопутных рас, обрезая до двух-трех слогов. Окружающие им были за это благодарны.

— У меня чешуя из-за тебя отслаивается, — проворчала Лу́на, придирчиво осматривая роскошный хвост. Русалки следили за ним, как женщины за своими волосами. Хвост должен быть в идеальном состоянии, иначе имелась ужасающая каждую приличную русалку вероятность не попасть в гарем к тритону.

А слезы у русалок ядовитые. Учитывая, какие ручьи лились из глаз Елаа, пробрало даже ее единокровных соратниц.

— Зачем так плакать? — решилась уточнить Кайла, которая до сих пор смутно понимала цель маргура привести ее сюда.

Алдом возлагает на нее надежду по лечению душ?

— А как мне не плакать? — прорычала сквозь слезы рыжая, ее голос еще больше стал похож на скребущую стекло сталь. — Он меня не любит!

— Кто? — не сдавалась Кайла, осторожно поправляя халат и присаживаясь на прогретый солнцем камень.

— Принц! — расхохоталась Лу́на, отчего получила бритвенно-острый взгляд от Елаа, не убившей зеленоголовую только каким-то чудом.

— Какой еще принц? — лекарь изящно изогнула бровь.

— Да был тут один, — ответил ей Алдом с таким неподходящим ему сконфуженным видом. — Ушел уже.

Нельзя, нельзя было позволять им встречаться. Елаа по меркам русалок вошла в тот возраст, когда фантастические мечты о большой и великой любви, которая обязана быть преисполненной страданиями и препятствиями, переходят в реальные чувства. То есть ей захотелось влюбиться, и она влюбилась. В принца. Алдом с Хельгой не уследили за юркой русалкой, способной проходить через воду куда угодно и появляться в неожиданных местах. Встречающие наивно полагали, что обитательниц водной стихии в Эмгре нужно беречь только от Маруна, как раз и являвшегося чистокровным тритоном, да еще и выходцем из знатного рода. В итоге, глядя в одну сторону, они совершенно упустили другую.

Елаа заголосила, Лу́на прикрыла уши ладошками.

— Прямо-таки принц? — уточнила Кайла.

Маргур покивал.

Было что-то очень знакомое в этой истории, принц, русалка… Кайла где-то такое уже слышала, но так и не смогла вспомнить подробности.

— Ну так и плюнь на него, — именно этот совет лекарь дала русалке.

Та от неожиданности даже икнула. Лу́на захихикала и одобрительно похлопала в ладоши, ей очень понравилось такое решение.

— Как… плюнь? — слезы у Елаа высохли. — Это же принц…

Кайла презрительно фыркнула, словно ее никакими принцами удивить было невозможно. Часть правды в этом была. При королевском дворе были и принцы в том числе, и не только местные, но и иностранные, и даже из других миров. Она их и видела, и лечила. От чего некоторых только не лечила! Но ей и в голову не приходило в них влюбляться. Принцы при рассмотрении те же мужчины, только с регалиями и доступом к сокровищнице. Несущественные отличия.

— Откуда она вообще этого принца взяла? — зашипела лекарь на маргура. — Или принцы у вас имеют право в русалочьем озере купаться?

— Какой дурак станет купаться в русалочьем озере? — Алдом чуть ли не у виска покрутил. — Они же оторвут все, кхм, самое ценное.

Не поспоришь. Озеро для русалок дом, и они не позволят в нем никому праздно шататься. Именно поэтому так распространилось поверье, что тонущего моряка может спасти русалка. Они действительно спасают, точнее, вышвыривают на берег, чтобы никакие двуногие не мутили и не загрязняли воду. Люди по меркам русалок и тритонов были не самыми чистоплотными существами. Кстати, не из какого моря русалки не спасали. Они обитали исключительно в озерах.

— Она его случайно увидела, — поделился сведениями Алдом, — проникла в фонтан ресторации и наткнулась. Он о ней до сих пор даже не знает.

— Надо было сказать. Он как принц мог ей красиво отказать, — буркнула Кайла, точно зная качества принцев всех миров, — у них всех развиты ораторские качества.

Маргур развел руками. Что не сделано, то не сделано.

Елаа о чем-то глубоко задумалась и на перешептывания сухопутных не обращала внимания. Лу́на с горящими глазами ждала развязки истории. Некоторые из русалок аккуратно выглядывали из-под воды, заинтересовавшись, поможет ли нелепый совет привести неугомонную, от которой все их озеро устало, в чувство.

— Ну, не знаю, — выдала русалка своим необычным голосом, — принцы в воде не валяются, а если и валяются, то они уже не такие красивые и толку с них… А этот такой красивый был.

— Значит, глупый, — выдала Кайла.

— Меня что, по-твоему, его ум интересует? — разозлилась Елаа и выскочила из воды на камень, чтобы быть ближе к странной двуногой.

— А то, что тебя интересует, ты и вовсе не видела. Я, как лекарь, ответственно заявляю, что красота не гарант, — многозначительно сложила руки на груди Кайла.

Алдом за ее спиной сцедил смешок в кулак. Она на него недовольно зыркнула, прося не акцентировать внимание на исключениях некоторых рас, которым повезло во всем.

Елаа недовольно поджала губы. Все это время ей было приятно мечтать и страдать тоже приятно. Ее так неожиданно вспыхнувшая влюбленность имела сходство с легендами. Ее с принцем разделяли миры и стихии, разве это не прекрасно? Ей всегда говорили, что она витает в облаках и грезит о несбыточном, поэтому-то у нее и получались такие хорошие стихи. С этим уж все были согласны. Творческие натуры они у всех рас с… отклонениями.

Кайла подобралась к русалке ближе. Та смотрела на нее настороженно.

— Давай руку.

Елаа неохотно подчинилась. Цепкие пальчики лекаря ухватили русалку за запястье, вторую руку она приложила к ее прохладному, как у рыбы, лбу.

Русалка почувствовала небывалое умиротворение внутри себя, как только сила лекаря коснулась ее.

— Вот, — Кайла отстранилась от «страдалицы», — и не мути воду, сама же в ней плаваешь. Хвост попортишь, я тебя лечить не стану.

Елаа, как ни странно, прислушалась к словам лекаря. Хвост свой она, конечно же, любила, второго такого ни у кого нет. И угроза поэтому воспринималась весомо.

— Следующая, — призывно махнула рукой Кайла.

Лу́на нырнула в воду и быстро подплыла к лекарю. Одного прикосновения хватило, чтобы небольшие язвочки на теле русалки исчезли. Через безболезненную процедуру Кайла провела всех местных обитательниц, за что они были очень ей благодарны. Елаа достались издевки и насмешки, а также небольшой ряд угроз, если снова вздумает воду портить.

— Пропишу-ка я ей успокоительное, — поставила мысленную заметку Кайла по завершении всей работы.

— Прекрасно справились, — Алдом протянул ей руку и помог подняться. — Спасибо.

— Любой бы смог.

— Вовсе нет. Не у любого есть качественное успокоительное и знание анатомических подробностей высокопоставленных особ.

Кайла споткнулась, осознав, что маргур нагло над ней смеется. Реакция у встречающего была отменной, как уже выяснилось ранее, поэтому и сейчас он легко поймал Кайлу за руку.

— Так, — она вцепилась пальцами в его ладонь, и насмешливое выражение с лица встречающего пропало, — поразвлеклись и хватит. Теперь отведите меня во все ваши ресторации, столовые и кухни.

— Зачем? — насторожился Алдом. Он меньше всего ожидал подобную просьбу.

— Затем, что я должна знать, чем вы тут сами питаетесь и чем гостей кормите, — лекарь с очень серьезным видом одернула воротничок своего халата.

— То есть вы… проверять будете? — нервно сглотнул маргур. Хотя русалочьи угодья по-прежнему заливало солнце, он почувствовал мороз, побежавший по позвонкам.

— Проверять, — смело кивнула Кайла, взгляд серых глаз был устремлен вперед к победам, — я вам еще и меню подправлю, если посчитаю, что оно нормам не соответствует.

Ей показалось, что встречающий даже немного побледнел, что при его цвете кожи считалось невозможным.

— Тогда вас ждет противостояние гораздо страшнее здешнего, — предупредил он лекаря.

— Я справлюсь! — гордо задрала голову та.

— Прошу, — Алдом распахнул перед лекарем дверь, подумав, что неплохо бы вознести молитву за душу этой отчаянной женщины, даже не представлявшей, что ждет ее впереди.

Старший встречающий привел Кайлу в столовые комнаты, занимавшие целое крыло на тридцатом этаже. Уютно, просторно, много залов, богатый выбор блюд. В ресторацию на первом этаже приходили, чтобы насладиться роскошным оформлением, красивым видом на оранжерею, которая была видна во всей красе сквозь разделявшую их прозрачную стену, насладиться музыкой. Но далеко не всем требовалось столько атрибутики, чтобы уделить внимание простому приему пищи, поэтому большинство гостей приходили сюда.

Кайла оставила на совести смотрителя этажа порядок и чистоту всех залов, не считая это своей заботой. Надо отдать должное служащим Эмгры, лекарь еще нигде не нашла даже одной пылинки. Она надеялась, что и на кухне, где происходит все таинство приготовления еды, не обнаружатся усатые тараканы.

— Почему я должна пускать сюда всяких подозрительных девиц, которые только от мамкиной юбки оторвались!

Именно эти слова услышала Кайла после трех минут нахождения на территории кухни.

— Ты, девочка, свой острый нос в мои блюда не сунешь! — повар вонзила разделочный нож в деревянную доску, как топор в череп кровного врага.

Кайла приложила пальчики к кончику своего носа. Нечто подобное она слышала в детстве и в те годы очень переживала, сейчас те чувства неожиданно ожили. Пришлось насильно себя одернуть и убедить в том, что она уже давно не ребенок и бояться собственных недостатков глупо.

— Я всего лишь хочу проверить…

— Нечего проверять! — гаркнула госпожа Наламин так, что в шкафах звякнули кастрюли. — Я отлично слежу за вверенной мне территорией. Ни одного нарекания ни от предыдущего хозяина, ни от господина Эсанжа. Так что иди, девочка, прижигай кому-нибудь бородавки, а тут я сама разберусь.

Кайла сделала стойку, словно гончая, почуявшая добычу. Она сколько угодно могла мириться с шумом и криком, не имевшими под собой никакой значимой основы, но не терпела, когда кто бы то ни был обесценивал ее работу.

— Значит так, — лекарь сделала шаг в направлении крупной высокой женщины, чувствовавшей себя вольготно на знакомой территории, — я проверю все необходимое вне вашего желания. Любое препятствие я буду воспринимать как сокрытие допущенных здесь нарушений.

Главный повар открыла рот то ли от ошеломления, то ли желая что-то сказать, но Кайла не позволила и звуку просочиться из ее горла.

— Благодарите вашу бурную реакцию, теперь я с особой тщательностью изучу каждое блюдо. Готовьтесь потратить всю вашу неуемную энергию на неотъемлемые изменения, потому что рацион отныне во Дворе будет полностью изменен!

Выдав всю эту пламенную речь, Кайла решительно ступила вперед, отодвигая даму в сторону. Ее работники стояли, позабыв дышать, и со священным ужасом взирали на нового лекаря. Она была единственной, кто осмелился в таком тоне разговаривать с госпожой Наламин. Даже Хозяин Эмгры всегда был предельно вежлив с ней и ни разу не повышал на нее голос.

Кайла знала, что одержала победу в этой маленькой войне, как и то, что сама загнала себя в ловушку. Так стремительно ворвавшись сюда, она теперь обязана была продолжать играть роль и делать умный вид. Ей нужно было срочно что-то увидеть или разыскать, нечто такое, что поставит повара на место раз и навсегда. Если она сейчас оплошает, та ее нашинкует и зажарит без масла в огромной печи.

Лекаря спасли голоса. Она услышала их сквозь полуоткрытую дверь. Направившись на звук, она попала во внутреннюю столовую. Ту, что предназначалась исключительно для работников кухни. Небольшая комната с парой столиков. За одним из них как раз сидела разношерстная компания, по всей видимости закончившая свой обед. Громогласно и весело один из них рассказывал какую-то дикую историю.

— И вот она классическая немая сцена, — вдохновенно вещал белобрысый парень, полностью завладев вниманием публики. Они смотрели на него, открыв рты, — герцогиня в простынях, я в одних штанах и ее муж на пороге спальни при полном параде. У меня в голове мысль — дуэль!

Слушатели дружно издали испуганный возглас.

— Но герцог оказался невероятным человеком, — поспешил рассказчик всех успокоить, — он понял, что я всего лишь жертва коварной соблазнительницы, которой лишь бы… кхм. Он не меня, а ее выставил взашей, а я удостоился благодарности за разоблачение распутницы. В общем, отобедал я тогда в доме Его сиятельства, и кормил он меня лично подстреленными перепелами. Такое вот вышло открытие охотничьего сезона.

Белобрысый даже поклонился, как положено артисту в конце выступления. Надо отдать должное, что его выразительности хватило бы на целую театральную труппу.

Публика пришла в восторг. Кто-то хохотал, кто-то от радости даже свистел, девушки, повернувшись друг к другу, о чем-то хихикали, мужчины одобрительно похлопывали талантливого рассказчика по плечам и спине. Он улыбался в ответ всем сразу и успевал ответить буквально на каждую реплику, несущуюся в его сторону.

— Весело у вас тут, — прокомментировала Кайла, отчего-то не впечатлившись увиденным.

Что взять с простых служащих.

— Не без этого, — как-то странно ответил ей Алдом, маячивший рядом.

— Ах ты, поганка! — госпожа Наламин наконец отошла от потрясения и собрала силы на реванш. Ее рев заставил отобедавших вздрогнуть и обернуться к дверям.

Повар вылетела из них, как пробка из бутылки шампанского, Алдом скользнул в сторону, Кайла еле успела отскочить в противоположную.

— Какие еще нарушения?! — бушевала повар. — У меня?! Как ты смеешь?! Как ты только можешь языком своим такое говорить, бессовестная!

— А это что? — Кайла решила быть безжалостной до конца.

Все проследили за направлением ее руки. На втором столе, остававшимся свободным, деловито облизывалась трехцветная кошка. Поняв, что вдруг стала центром общего внимания, она на секунду замерла, повела ушами в сторону и вернулась к своему прежнему занятию с тем же усердием.

Госпожа Наламин стала похожа на выброшенную на берег рыбу, беззвучно открывала и закрывала рот. Ее работники поспешили скрыться по другую сторону двери. Алдом в своем углу еле сдерживал усмешку.

— На основе того, как содержится помещение для внутреннего пользования, я делаю вывод обо всем, — чеканила Кайла слова безликим и ледяным, как стужа, тоном. — Вывод разочаровывающий.

Дружная компания за столом теперь смотрела на повара и неизвестную, не отрываясь. Белобрысый глядел на представление с особым удовольствием, что демонстрировала широкая улыбка.

— Да я же… все не так…

Лекарь надменно вскинула бровь, что всегда считалось ее самым выразительным жестом, повар поникла еще больше. Кайла прекрасно знала, что эта женщина хорошо выполняет свою работу. Лучше требуемого, но обстоятельства сложились не в ее пользу.

— Слушай-слушай, лекарей нужно слушать, — произнес тот самый рассказчик, приведший публику в неописуемый восторг.

Госпожа Наламин, до этого бывшая предводительницей, воительницей, самой амазонкой, вдруг вся преобразилась, растаяла как воск, заулыбалась и закивала болванчиком.

— Госпожа Кайла, — заговорила она елейным голосом, — будьте так любезны, составьте список ваших требований и замечаний, я обещаю, что все учту.

— Умница, — похвалил служащую рассказчик.

Кайла была в оторопи от произошедших метаморфоз. Кто так легко приручил тигра?

— А вы лихо взялись за свою работу, я смотрю, — продолжил говорить незнакомец, поднимаясь со своего места. Повинуясь его незаметную жесту, все служащие поспешили покинуть маленькую столовую. Только маргур так и таился в своем углу. — Одобряю. Надеюсь, что вы обо всех нас позаботитесь.

— Безусловно, — ответила Кайла, допустив в своем тоне некоторую насмешливость. Воспринимать серьезно этого персонажа после увиденного была невозможно. Да и роста они были почти одного, что она воспринимала как существенный недостаток для мужчины.

— И как вам у нас? — поинтересовался «персонаж», не подозревая о мыслях своей собеседницы.

— Неплохо, — ответила Кайла сдержанно, не понимая, почему этот человек так легко позволяет себе влезать в чужие разговоры.

— О, значит, что-то не устраивает? — тонко подметил он.

— Ну что вы, обманута лишь собственными ожиданиями, — выдавила лекарь, поджав губы.

— Чем же? — не отставал от нее незнакомец, не удосуживаясь даже представиться.

— Ожидала, что Хозяин Двора хотя бы здороваться умеет, — смело заявила она.

— Простите, не думал, что задену вас этим. Надеюсь, ты, Алдом, не был столь же опрометчив?

— Нет, господин, — подчеркнуто вежливым тоном ответил встречающий, делая шаг из своего угла, — я во всем стараюсь помочь нашему новому лекарю.

Кайла замерла на месте. При первом взгляде на маргура ее проняло гораздо меньше.

Г… господин? Хозяин?..

— Вы — Хозяин Двора?! — выкрикнула Кайла вслух и тут же пожалела об этом. Она запоздало заткнула себе рот рукой, во все глаза таращась на своего неожиданного собеседника.