Хозяин игры

Глава 1

Ночами Гидре снился запах свежей земли, сосновых досок и крови и, когда она открывала глаза, первые несколько секунд ее не отпускало ощущение, что на нее рухнул потолок, он у самого носа, даже руку не вытянешь. Но это скоро проходило. До нового кошмара.

Хаски иногда видел в толпе знакомую фигуру. Там, где этой фигуры и быть не должно: в здании завода, на проходной, у круглосуточного магазина с пьяной компанией. Каждый раз Хаски попадался на этот обман, замедлял шаг, присматривался. А потом как можно быстрее уходил, матерясь про себя.

Акросс по-прежнему после каждой игры отсыпался сутками. В его подвале, заменяющем ему уже несколько лет комнату, пустая клетка в углу и две разбитые такие же пустые колбы, в которых поместится по человеку. Исчезновение людей из колб и из клетки Акросс воспринимал как должное — он больше не нуждался в них, отпустил свое прошлое. Потому что Акросс больше не один.

***

— Я все архивы перекопал. Нет на корабле никакого Акросса. Дроид отчитался, что и с ними тоже Акросса нет. Бред какой-то, — Хаски отшвырнул на стол листы распечаток, уставился на монитор так, словно это он его подвел. Окно поиска по-прежнему белело: «Нет результатов».

Монитором Хаски называл экран скорее по привычке — изображение висело над столом, за ним был виден и человек, с которым Хаски разговаривал: парень лет двадцати, плюс-минус. Выглядел он заскучавшим, хотя игра напрямую касалась и его. Хаски словно говорил сам с собой.

— Как близнецы?

— Устали орать, сидят разговаривают, — ответил собеседник, подобрал со стола бумаги. — Гранита тоже нигде нет?

— Нет, — Хаски сидел, закинув ноги на стол. За толстым стеклом иллюминатора был только космос с искорками звезд. Ничего интересного. Корабль с Гидрой на борту должен был прибыть к вечеру, если не случится каких-то форс-мажоров. А так как Гидра не знала, кто ее здесь ждет, все пройдет гладко. Только Акросса нигде не было. Как невидимка. Все фигуры на доске — Дроид переслал досье на весь экипаж корабля, что приближался к ним. Ни Акросса, ни Гранита не было ни там, ни на этой станции. Это место хуже, чем необитаемый остров — это был форд, зависший в космосе. И незаметно не подкрадешься, и вплавь не проникнешь сюда. Но Акросса не было. Конечно, можно было играть и с кем есть, и основной целью все же была Гидра, но это ощущение, что враг спрятался, слился с обстановкой и вот-вот нож в спину вонзит… Оно раздражало и выводило из равновесия.

Что, если предал его Дроид? Спрятал досье на Акросса и Гранита, и отчитался, что их на корабле нет? Стоило ли так доверять ему?

— Акросс сдувается, как только его баба слишком далеко от него оказывается. Капитан, что если Акросс еще не в игре? Что, если он в этот раз опаздывает?

— И что? — не понял Хаски.

— Он появится на корабле в тот момент, когда войдет в игру. Поэтому сейчас его там нет. А потом будет. Тут или там.

Хаски дал несколько секунд, чтобы собеседник понял, где ошибся. Когда тот продолжал смотреть довольно, Хаски пояснил раздраженно, но терпеливо:

— Иприт, сигнал поступает, когда капитан оказывается в игре. Мы с тобой оба слышали сигнал. Я был в это время в игре?

— Нет.

Никто не любил, когда его отчитывали. Вот и Иприт сразу сложился, складками пошел форменный китель, взгляд стал исподлобья, раздраженным. Хаски было все равно.

— Тогда чей сигнал мы слышали?

— Да ну нахер, — выпрямился Иприт. — Что за шахматная партия? Почему нельзя сразу прирезать близнецов, пристрелить девку, как только она тут окажется. Акросс сам будет в дураках, что вовремя не показался. Ты меня стрелять и резать в команду взял, а не думать.

«Да, — мысленно согласился Хаски. — Тут бы Дроид больше подошел. Но Дроид сейчас вспоминает прошлое с Гидрой. Прошлое, которого у них не было». О настоящем прошлом только Хаски и знал.

Они бесили его. Он кричал на Дроида: «Вспоминай, сука! Ты нес его на спине, когда Акросс его до состояния куска мяса отмудохал, а он еще жив был! Вспоминай!». Дроид моргал удивленно и отвечал: «Но… я же тебя нес. Это тебя тогда… Не было там больше никого».

Когда удавалось орать на Гидру, а Акросс был очень ревнив к этому праву, Хаски спрашивал: «Мы отомстить за него отправились. Потому что видео нашли, как его там резали. Он потом еще мне руку сломал. Помнишь?». Она не помнила. Она говорила, что в той реальности бессмертным был Хаски. Бессмертным с протезом руки, и не видела в этом разногласий.

В одном Хаски их обоих подловил — им все время казалось, что в команде было четверо. Хаски всегда, по их мнению, был капитаном, но, кажется, их было больше против Акросса. А вспомнить, кто был четвертым, они не могли. Но и это их не смущало. Не так давно в штабе Дроид выдал новый ужас — попытался улыбнуться и спросил: «Разве четвертым был не Иприт?»

Нет. Не Иприт. По новым правилам Хаски с каждым проигрышем должен был отдавать по одному члену команды. Когда Гидра перебежала к Акроссу, Мей пришла в команду Хаски. Мей не стало после первого же проигрыша. Взамен в каждой реальности Хаски находил себе нового игрока. Иприт был одним из них, и уже начинал его раздражать.

— Мы не можем просто убить Гидру или близнецов, не зная, где Акросс. Потому что тогда нас расстреляют свои же, и Акросс победит, — пояснил Хаски, поднимаясь из-за стола. Не было ощущения космоса. Не было и полного погружения.

Он обзвонил все больницы — там не было никого с именем и фамилией Кая. Возможно ли, что Кай теперь в играх ощущал себя… существующим? У них с Акроссом нашлось бы много общих тем, если б Акросс его вспомнил.

Ангар по случаю прибытия гостей отмыли трижды, похоже. Металлическая поверхность шаттлов блестела так, что Хаски резало глаза, словно он смотрел на солнце. И в то же время в иллюминаторы было видно, как состыковывается с ними другой корабль. Акросс обязан быть на нем, он не мог бы подлететь незаметно на чем угодно — вокруг гребанный космос, в порту куча иллюминаторов, его обязательно заметят. К тому же это военный объект, любое приближение будет рассматриваться как угроза, уж тем более в период военного времени.

Акросса на корабле не было. Хаски понял это по тому, как изменилась в лице вошедшая в ангар Гидра. Она оказалась одна против Хаски, а за ее спиной стоял Дроид, который в этой реальности был ее личным охранником. И тоже подчиненным Хаски.

— Добрый вечер, принцесса, — поздоровался Хаски, улыбаясь. Вокруг навытяжку стояли его люди, он должен был изображать вежливость. — Рад приветствовать вас в нашей скромной бухте. Надеюсь, вы хорошо проведете у нас время. Лейтенант Иприт покажет вам наш порт, — Хаски развернулся, потрепал Иприта по плечу, пожелал: «Только без грубости». Дроид казался излишне серьезным. Хаски знал, что их еще ждет разговор, и что Дроид настроен играть за два лагеря — Гидра оставалась ему вроде как другом, даже если они были в разных командах.

Гидра настороженно проводила его взглядом, но ничего не ответила, не возразила.

Это место было просто перевалочным пунктом для нее по пути на важную ассамблею. Значит, целью Гидры было провести тут положенный срок и не умереть. Целью Хаски — ну, пусть думают, что через нее выманить Акросса и закончить игру в свою пользу.

— Офицер, — послышалось со спины. Дроид оказался настолько отчаянным, что оставил свою принцессу практически наедине с Ипритом. Точнее, за ними всегда будут следить десятки глаз, но все же Дроид мог отнестись к своей миссии серьезнее, но он шел к Хаски с уверенным желанием поговорить. Хаски кивнул, подсказал следовать за ним, в кабинет. По пути, еще в коридоре, негромко предупредил:

— Ты же знаешь, что я тебе башку оторву, если узнаю, что Акросс прибыл с вами.

— Акросса там не было. Я почти не отлучался от Гидры, она ни с кем не связывалась, кроме здешних родственников. Я хотел поговорить не об этой игре… Я хотел поговорить вообще об играх.

— О да, в играх ты много понимаешь, — фыркнул Хаски, открывая дверь в кабинет. — Какой там уже уровень в том, во что сейчас народ играет?

— Мы много говорили с Гидрой, — начал Дроид, игнорируя подколку. Хаски сел в свое кресло, чтобы не так болезненно ощущать, насколько Дроид его выше. — Знаешь, путь был долгим, и… Вся эта игра сейчас напоминает какую-то свалку. Она говорила, что Акроссу стыдно, и он готов извиниться за то, что делал раньше. В том числе и с тобой. И эта игра уже сыграна. У меня гадское ощущение, словно меня заставляют заниматься тем, чем я не хочу.

— Не занимайся, — пожал плечами Хаски. — Я попрошу забрать тебя после нашего проигрыша. И…

— Дело в тебе, — напомнил Дроид. — Ты единственный, кто еще хочет продолжать эту игру. И… Я так понимаю, это как-то связано с тем, что происходит после проигрыша. Мы ни разу не выигрывали с тех пор, как игра возобновилась. Но ты раз за разом снова лезешь в игру.

— Я азартный, — вздохнул Хаски. — Хочу отыграться. Когда-нибудь играл на деньги в?..

— Ты назвал его Каем, — перебил Дроид. Он не любил у Хаски такой тон — легкий, непринужденный и совершенно несерьезный. Словно Хаски вместо себя автоответчик ставил. Хаски замолчал, приготовился слушать. — Гидра видела его, когда они с Акроссом приходили к Веге. Но все зовут его Смертью. И Гидра, и Акросс. Только Вега называет его Каем. И ты. Хотя я не помню, чтобы при нас говорили его имя. Объясни мне, что происходит? И почему ты постоянно пытаешься уничтожить Гидру… почему так жестоко?.. Разве она не была твоим другом, или для тебя так тяжело то, что она тебя предала?

— А ты как его называешь? — спросил Хаски, мимо ушей пропустив весь остальной монолог.

— Да плевать, как его зовут. Гидра говорила, что у Веги целый сад таких марионеток, этот только чуть больше на человека похож. Но он кукла Веги, и все.

Хаски сглотнул, поставил локти на стол, сжав руки перед лицом в замок. Глядя в стол, спросил:

— Что он делал там? Чай приносил?

— Я не спрашивал, — признал Дроид. — Если бы ты с ней не поссорился, мог бы так же приходить… в гости. Я не хочу, чтобы ты выбирал меня, когда придется одного отдать. Мы давно в одной команде.

— Но тебе надоело, — напомнил Хаски.

— Не надоело. Ты сам этого не чувствуешь? Гидра настоящая, живая, а ты с ней так… Игра не имеет смысла, когда играешь всерьез против друзей.

— Гидра тоже просто марионетка, так ей и передай. Кукла Акросса. Пока он будет за нее прятаться, я буду вытаскивать его…

— Акросс устал, — перебил Дроид. — Им обоим и без тебя тяжело, а ты раз за разом тащишь их в игру… Не знаю, чего ты добиваешься, но вам тоже не хватает просто сесть и поговорить. Можно даже без меня — я ничего нового не скажу. И, капитан… Гидра могла остаться твоим другом, если бы ты позволил. Но ты первым начал ненавидеть. И ты выходишь за рамки игр. Если снова попытаешься сделать что-то, что будет не по правилам — я тебя остановлю. Считай, что я судья.

Хаски показал ему средний палец. Как-то всего передернуло от этого жеста и от ощущения падающего карточного домика. Нет, ему пока еще нужны были Акросс, Гидра, Дроид. Это были его козыри против Кая. Все они думали, что Хаски играл против них, а Хаски играл против Веги, и против Кая, который в ее спальне себя живьем похоронил.

После ухода Дроида, Хаски посидел еще несколько минут в тишине, потом нажал вызов. Ждать пришлось недолго — в кабинет вошел еще один высокий плечистый солдат, которого, пожалуй, и Дроид был пониже.

— Хороша принцесса? — спросил Хаски. На этой станции были и другие девушки. Треть от мужского состава, но все-таки были, так же служили стране и совершали плановые вылеты, вступали в караул и отправлялись на задания.

— Хороша, — согласился лейтенант.

— У меня есть код от ее спальни. Только я таких не особо люблю… Но я думаю, что она не откажется от компании. Ее охранник приходил за нее просить. Поможешь с этим?

— Запросто, — согласился лейтенант. Хаски знал, кого выбирать. Хаски привык крутить такими людьми, они были проще Дроида и Гидры. И куда проще Кая, с которым они во взаимных манипуляциях постоянно перетягивали одеяло.

По дороге к своей каюте Хаски снова видел его. Светлые волосы, невысокая фигура, острые плечи. Кай стоял спиной к нему, смотрел, как двое дюжих солдат пытались перебороть друг друга. В толпе таких же зевак затесался. Хаски привычно подошел, коснулся плеча, и, когда парень развернулся к нему так же привычно осознал, что это не Кай. Опять не Кай.

***

Чем-то интерьер станции напоминал всевозможные фантастические фильмы — либо яркий свет ламп, либо полутьма, простота форм, блестящий хром обшивки. В каюте Гидры было огромное окно с видом на космос. Именно такой космос, какой использовали для принта на футболках и пеналах. Но в этом фантастическом антураже была обычная кровать. Огромная, конечно, но все же, вряд ли на орбитальных станциях такие были. Вся эта реальность была лишь еще одним аттракционом. И сейчас события застопорились.

Иприт не сделал даже подножки. Вообще вел себя так, словно они не знакомы — показывал корабль, сухим тоном объяснял, куда можно пойти, куда нежелательно, куда и вовсе нельзя. Ввиду зарождающегося перемирия, солдаты на борту были разные, с обеих враждующих сторон, не только те, что прилетели сюда с Гидрой.

Акросса не было. Словно и не заходил в игру. Хаски не рвался выяснять отношения с Гидрой или оправдываться за прошлый раз. Даже Дроид не приходил снова поговорить — он выглядел разочарованным, и Гидра не могла понять — в ней или в Хаски.

Когда игра застывала, обычно ложились спать, тем более, что в порту прозвучал отбой, и станция, как огромная планета, начинала дрейфовать словно сама по себе. Гидра переоделась, забралась под холодное одеяло, устроившись в центре. Кровать казалась слишком большой для нее. Ей вспоминалась тонкая, словно больная, Вега в своих пышных платьях. Она была похожа на перевернутый цветок. И при этом в ней было что-то жуткое, хотя она просто улыбалась, наливала чай и разговаривала с Акроссом как со старым другом. Акросс говорил, что у них ведь даже ничего не было…

Гидре казалось, что она заснула. Реальность и игра смешались, и она не совсем понимала, где она, пока не услышала шипение, с которым открывалась дверь в ее каюту.

В этом не было, казалось, ничего особо страшного. Даже если бы Хаски пришел попытаться прикончить ее — они тут все для того, чтобы попытаться убить друг друга. Но на пороге стоял незнакомый человек. Он выглядел не просто сильным. Таких обычно ставили на дверях в действительно хорошие заведения, куда никто лишний пройти не должен был. И хотя Гидра наблюдала с открытыми глазами, она еще ждала, что он извинится, развернется и уйдет. Села на кровати она почти одновременно с тем, как с шипением закрылась дверь, оставив ее наедине с этим человеком.

— Уходите! — резко, словно прогоняя собаку, приказала Гидра.

— Тихо-тихо. Услышат, — казалось, что он издевался. Гидра дернулась к тумбочке, схватить настольную лампу — но не было не тумбочки, не лампы. Вообще лишних вещей в комнате не было, а остальные оказались прикручены. Из оружия она могла рассчитывать только на подушку. Услышат? А было ли кому услышать?

— Вот именно, что услышат и вышвырнут в космос! — Гидра соскочила с кровати. На ней оставалась только ночная рубашка. Было до тошноты отвратительно надеяться на помощь — она думала, что сможет, используя кровать, обогнуть противника и выбежать, а уже там, пусть и в таком виде, найти помощь. Но до двери по-прежнему было так же далеко, как до той яркой звезды.

— Посмотри на нас обоих. Кто кого в космос вышвырнет, как думаешь? А у мертвого спрашивать нечего, — он словно вырос в размерах, надвигался, и когда Гидра уже готова была рискнуть и попытаться проскользнуть мимо него — что-то случилось. Что-то темное, ярко блеснувшее от ночника, ударило в живот солдата. В стене появился крест, края разъехались, и в эту дыру его вышвырнуло. Гидра больше испугалась этого момента, чем явившегося в ее спальню громилу. Она перевела взгляд туда, откуда пришел удар.

Марионетка Веги, которого они видели в ее доме, стоял, проваливаясь в кровать, словно был только голограммой. Полукругом вокруг как живая свивалась коса. Когда он повернулся к девушке лицом, та вздрогнула от этого взгляда.

— Ничего не случилось, — сказал спокойно парень.

— Ты ведь Веги?.. — начала Гидра, но подкосились ноги. Из тела словно кости пропали, она упала на край кровати.

— Все в порядке, ничего не было, — продолжил парень. Гидра чувствовала, что он стоял уже над ней, и хотя он только что ее спас — боялась. По-настоящему. В том, реальном мире, она сейчас спала и все это было сном. Два мира слипались, она почти физически ощущала его присутствие, и оно было слишком глобальным для нее. Что-то еще более страшное, чем Вега.

А потом разом пропало, и Гидру словно сонный паралич отпустил — она проснулась, осознала случившееся обычным кошмаром и перевернулась на левый бок.

***

— Кай?

Вега наблюдала с затаенным страхом. Кай стоял, глядя в сад. Это было все равно, что уставившийся на рисунки на обоях кот — там ничего не было, просто картинка. Кай обернулся, посмотрел на нее так же, как если бы и Вега была картинкой. Ей этот взгляд не понравился, но Кай в последнее время только так и смотрел. Вега не понимала. Словно она его сломала. Он-то помнил свою жизнь, но вел себя, как ненастоящий. Иногда Кая хотелось вскрыть и проверить, на месте ли сердце.

— Ты наблюдал за игрой?

— Да, — признался Кай. У них и так было десять лет разницы, но в такие минуты казалось, что он ведет себя как ребенок.

— Не спускался в игру? Ты же знаешь, я боюсь за тебя… Этот Хаски — зря я оставила ему воспоминания. Он же совсем неуправляемый.

Кай уже даже не смотрел на нее, изучал мраморные ступеньки к дому.

— Кай?

— Я не заходил в игру, — отозвался он ровно, без раздражения. Веге хотелось уже хоть каких-то эмоций от него. Даже негативных, но Кай оставался спокоен. Казалось, если он просто попытается улыбнуться — его лицо потрескается, оказавшись фарфоровым.

— Хорошо, — кивнула Вега. — Ты обещал.

Ей хотелось, чтобы он хоть одно обещание нарушил. Но для этого нужны были эмоции. Кай оставался холодным. И это было жутко — ей казалось, что он умирает вместе с ней. Что весь мир останется, а они двое умрут. И хотя тогда было бы не так больно уходить одной, но Вега не хотела, чтобы кто-то еще был мучеником.

***

Акросс ощущал себя космической пылью, особенно в сравнении с размерами станции и планет вокруг. Любой, даже самый мелкий, корабль система безопасности бы засекла. А вот двоих в скафандрах в открытом космосе — принимала за космический мусор. Второй сложной задачей было пробраться внизу, под огромным портом. И все это казалось бы просто интересным квестом, с которым они справились бы играючи, если бы не одно важное обстоятельство — кислорода не хватало, чтобы покинуть корабль еще за пределами систем слежения, подобраться к порту и осторожно забраться на борт. Дышать приходилось очень экономно, и даже при этом раздражающая стрелка все равно была все ближе и ближе к концу шкалы.

Гранит следовал за ним и, казалось, никаких трудностей не испытывал. Словно он и вовсе умел не дышать. Хотя Акросс так не мог даже в те времена, когда не чувствовал происходящего в играх. С другой стороны, с Гранитом становилось как-то спокойнее. Будто, как только капитан начнет задыхаться, Гранит отдаст ему свой сэкономленный кислород. Да и вообще, когда за спиной маячила его фигура, Акросс не был один на один с огромным космосом. Крупинок было две.

Аварийный отсек, находившийся на пузе огромного порта, не поддавался. Акросс не сразу заметил, что, запаниковав, начал потреблять больше кислорода. А заметил именно в тот момент, когда попытался вдохнуть — но в легкие не попало ничего. Их словно выворачивало обратно. Он не был к такому готов, запаниковал еще больше, попытался принять хоть какое-то положение, при котором сможет закончить до того, как угробит себя еще в начале игры. И снова испугался, когда его отстранил Гранит. Одной рукой он удерживал Акросса, второй набирал код. Но и у него система отзывалась красным. Ошибка.

«Там Гидра, — думал Акросс. — одна против Хаски. Что, если его выбросит из игры не сразу? Вега совсем перестала следить за происходящим. Нашла новую игрушку и больше не правит происходящее…» Перед глазами расцветали как конфетти черные точки, тут же превращались в рой мух. А потом Акросса вдруг дернуло наверх, словно он был уже просто мешком с трупом.

Гранит сорвал шлем сначала с него, потом уже с себя. Они оба валялись на полу в темном холодном помещении дна огромного корабля-порта и пытались надышаться. Так пьют воду, выбравшись из пустыни — Акросс всерьез боялся, что у него лопнут легкие, но не мог остановиться.

— Если. Ты. Играть. Не. Хочешь… — Гранит сделал глубокий вдох, словно в конвульсиях бился, закончил уже на одном дыхании: — то выбирай способы гуманнее, пожалуйста.

— Спасибо, — выдохнул Акросс. У него слезились глаза.

— Можно подумать, ты бы помер еще до начала, — Гранит рывком сел, начал сдергивать с себя скафандр, выбираясь из него как бабочка из кокона.

— Почему бы и нет. Даже Веге уже надоели эти игры. Только Хаски никак не успокоится.

— Ему есть за что мстить, — Гранит пожал плечами, поднялся. На нем оставался только облегающий черный комбинезон. — Мне тебя теперь и раздевать что ли?

Акросс намек понял, встал сам.

Большая часть персонала спала. Если что-то и охраняли — то верхние палубы, никак не химчистку и нижние ярусы.

— Нам нужна форма этого порта или охраны принцессы? — спросил Гранит, отвлекшись от пакетов с запечатанной чистой формой. Акросс сидел спиной к нему, за компьютером, но словно бы скучал — машина делала все за него, он только иногда нажимал одну и ту же клавишу. Устройство размером с монету было вставлено в разъем компьютера.

— Форму охраны, — ответил Акросс так, словно его про ужин спрашивали.

— У нее охраны человек тридцать, все друг друга скорее всего в лицо знают, — попытался спорить Гранит. Акросс ответил снова не оборачиваясь:

— А Хаски знает своих. Гидра если что нас выгородит, а Хаски просто под трибунал отправит… К слову, я нашел близнецов. Они в карцере.

— Ну хоть не скучно будет, — теперь Гранит выбирал размеры. С этим было сложнее, потому что и нужной формы было заметно меньше, да и отсутствие ее скорее всего обнаружат раньше. — Ты же знаешь, зачем мы здесь?

— Да, — отозвался Акросс как-то задорно даже, не подстать вопросу.

— И что? Сможешь убить Гидру?

— Я думаю, Хаски и без меня справится. Даже если я буду пытаться очень сильно помешать, — Акросс подключил вторую руку, напечатал быстро что-то. Гранит закончил с подбором, подошел к его креслу.

— Я спрошу по-другому… Мы тут не совсем правильная сторона. Мы должны помешать перемирию. То есть помочь войне продолжаться.

— Да, я знаю, — кивнул Акросс, забрал свой пакет и поднялся переодеться.

— И ты собираешься это сделать?

— Честно говоря — мне плевать, — в голосе послышалась усталость, то ли от разговора, то ли от скучной миссии. — Здорово, конечно, быть пиратом. Простым солдатом я бы мало что сделал. Но будет продолжаться война или нет — какая мне разница? Я тут проездом.

— Акросс. Ты до сих пор не думаешь, что эти миры живые? — снова попытался спросить напрямую Гранит. Капитан молчал, стоя к нему спиной и застегивая пуговицы кителя.

— Они такие же, как я. Если я признаю живым себя, значит должен признать существование их. Если признаю себя созданным, то и они тоже… Это очень здорово, что два человека могут повлиять на ход событий, но у меня своя задача.

— Спасти Гидру? — продолжал Гранит.

— Поговорить с Хаски. Уговорить Хаски. По возможности спасти Гидру, или выкинуть из игры до того, как станет по-настоящему жарко. Но так как я не могу прийти в его кабинет и просто поговорить, приходится изворачиваться. — Компьютер негромко пискнул, и Акросс, закончив с одеждой, забрал свое устройство, похожее на присосавшегося клеща. — О, готов наш пропуск в любой отдел корабля. Кроме автономных шаттлов, что стоят в ангаре.

— Будем вытаскивать близнецов?

— Они не нужны пока, — пожал плечами Акросс. Гранит стоял уже полностью одетый, словно был бумажной куклой, которая одевалась наложением на нее такого же бумажного платья.

— Иногда мне кажется, что ты держишь их для того, чтобы было кого отдать Веге в случае проигрыша, — вздохнул Гранит устало. Отвечать Акросс не стал, хотя посмотрел так выразительно, что Гранит понял — угадал. Это было почти комплиментом — Акросс просто отказался от Мей, как только ее заменила Гидра. Акросс относился к близнецам как к пушечному мясу, но к Граниту у него было что-то другое.

На нижних ярусах в отсутствии людей в поздний час оставалось красное аварийное освещение. Выбираться на свет после темноты космоса, после полумрака технических отсеков, было почти болезненно. Железная дверь отъехала в сторону, впуская их в ангар с шаттлами. Тут было тихо, но оставались дежурные, копался в корпусе кто-то из механиков. На Акросса с Гранитом почти не обращали внимания, когда они прошли по железной решетке палубы, коротая проходила примерно на уровне носа шаттлов.

— Было бы намного сложнее, если бы ставилась задача актуальная в мире. Например, для Хаски поддержать мир, для нас не дать закончить войну, — задумчиво рассуждал вслух Гранит.

— Хватит, я играю уже восемь лет, я порядком устал. В конце концов я слишком стар для всего этого, и мне надоело постоянно спасать свою девушку от смертельной опасности, — проворчал Акросс.

— Разве ты не боишься, что без игр твоя жизнь потеряет смысл?

— Нет, у меня уже есть другой, — пожал плечами Акросс, спускаясь с лестницы. Гранит держался позади него, по правому плечу от капитана. Акросс провел рукой со спрятанным в перчатку датчиком, и дверь из ангара в коридор до жилых кают распахнулась.

За ней стоял Хаски.

Пока Акросс замер, Хаски обратил внимание на форму, потом на погоны, и только потом на лицо, и тут же узнал. Уставился удивленно, ошарашенно. Конечно, наверняка столько времени их искал, а они вот — разгуливают по его ангару, как у себя дома.

Акросс не придумал ничего лучше, кроме как отдать честь. Хаски раздраженно цыкнул и — прошел мимо. Окатил таким же презрительным взглядом Гранита. Тот проводил Хаски своим, спокойным. Акросс как ни в чем ни бывало вышел за дверь, за Гранитом она снова закрылась. Оба выдохнули с облегчением.

***

— Акросс из охраны Гидры.

Хаски сидел за столом в своем кабинете. Ему не нужно было спать, и тут он проводил большую часть игрового времени. Особенно из-за того, что нужно было в личных делах искать кого-то, похожего на Акросса.

Иприт безразлично пожал плечами:

— Позвать Дроида?

— Да, — Хаски кивнул, смотрел по-прежнему мрачно в окно. Он чувствовал себя идиотом — нужно было остаться и смотреть, кто выходит из корабля, на котором прибыла Гидра. Но он верил Дроиду как себе, и считал, что там не было Акросса. Иначе он вышел бы вместе с Гидрой.

Дроида пришлось ждать около часа — время было чем-то между ранним и просто утром. Наверняка тот спал, во всяком случае в кабинете появился бодрым, не помятым и каким-то даже посвежевшим. Хаски не мог похвастаться тем же.

— Я видел Акросса, — мрачно начал Хаски, поддержав ладонью подбородок. — Среди охраны Гидры.

Дроид задумался, нахмурившись, неуверенно переспросил:

— Ты уверен? Могло показаться? Слушай, я охранник Гидры. Более того, начальник охраны. Среди моих никого похожего на Акросса не было. И если это он…

Хаски подсказал подойти ближе. Дроид обернулся на дверь, проверить не подслушивают ли их. Поплелся неуверенно, мрачно, словно догадывался. Хаски, до этого расслабленный и уставший, стоило Дроиду приблизиться, сшиб его подножкой на пол, лицом вниз, поставил колено на поясницу и заложил за спину руку, зафиксировав ее, словно в заложники взял.

— Я не почувствую, — напомнил Дроид раздраженно. — Я тебя не предавал.

— Тогда почему вы привезли с собой Акросса?

— Его не было с нами, — Дроид пытался оставаться спокойным, но дышал тяжело, ладонь вспотела. — На этом тоже можно будет сыграть… Хаски, хватит. У Гидры была причина тебя предать, а ты теперь предателей видишь в каждом.

— А у тебя нет причин меня предавать? — с сарказмом отозвался Хаски. Поймал скользкий от пота палец — потянул до боли, но не сломал, отпустил сразу всю руку и поднялся.

— Это слишком явная подстава, — возмутился Дроид, потирая руку. Затем поправил очки. – Ты так совсем один останешься. Этого добиваешься? Думаешь, Вега не вычеркнет тебя с радостью из игр?

— Что ты помнишь о нас с ней? — спросил Хаски, заподозрив снова что-то. Дроид удивленно пожал плечами:

— Ничего.

***

Гидра рассмотрела свою руку, потом стену каюты. Не было ни намека на то, что ночью там образовалась дыра. Все просто — приснилось. И все же не покидало чувство — что-то не так. Словно сон значил что-то важное. Ночью кто-то явится? Найти и попытаться нейтрализовать его днем?

Раздался сигнал, имитировавший стук в дверь. Гидра вздрогнула. Быстро скинула ночную рубашку, влезла в комбинезон. Тут было постоянно темно, время она не посмотрела и теперь боялась узнать, что проспала до обеда, а к стучавшему выйдет неодетой.

Почти незнакомый молодой парень стоял на пороге, неловко переминаясь — скорее всего не смог найти Дроида и решил доложить сам.

— Там двое… Раздобыли нашу форму и теперь просят политического убежища у нас. Говорят, их свои казнят, если узнают… Дроид с командиром разговаривает. А делать-то что?.. Ваше величество, простите.

Гидра не ощущала себя высокой особой. У той же Веги были хоть какие-то права называть себя королевой — она себе в конце концов весь этот мир создала, хорошо хоть не требовала богом себя называть. А вот Гидре даже в роль вживаться было лень — просто защита от Хаски. Обычного солдата ему было бы проще убрать, чем кого-то, на ком ярлык принцессы. И Гидра зная, что у Хаски и его адъютанта роли заметные, их ни с кем не перепутать, забрала волосы в хвост и задорно разрешила:

— Зови.

— Опасно же. Дроид мне потом голову оторвет.

— А я тебя и не видела, они сами сюда пришли. Весь корабль знает, где принцесса ночует.

— И правда… Но они-то не знали, — задумчиво начал парень. Отходил на второй план странный сон, и высокое положение Хаски, и их наклевывающееся противостояние. Гидра простояла в дверях минут десять, поэтому Акросса с Гранитом увидела, как только их из-за поворота вывели. На этот раз их сопровождали двое солдат, и не мальчишек, а вполне серьезных.

— Они прилетели не с нами. Хотят перемирия, явились передать планы своего начальства. Я думаю, вам не стоит с ними разговаривать. Мы сами все уладим.

— Я знаю их. Я хочу поговорить с ними, — настояла Гидра. Из-за простого отношения, она тут была как бы и не указ этим военным. Просто говорящий груз, который нужно доставить из одной точки в другую. Охраны не было, но за ее контактами и передвижениями старались присматривать. Почти клетка.

— Хотите сказать, что имеете отношение к этим заговорщикам? Снова что-то задумали, не поставив отца в известность?

— Место, — сорвалась Гидра. — Они мои друзья, и раз им нужна помощь…

— Давно ли вражеские солдаты твои друзья?

— Ну-ну, будет, — Гранит просто руку на плечо ему положил и оттолкнул, позволив Акроссу пройти мимо Гидры в комнату.

— Не в спальню же! — предпринял последнюю попытку офицер. Гранит, уже заходя, обернулся предупредить:

— Ничего, я за ними прослежу.

— Нам нужно вписаться в твой отряд, — начал Акросс, садясь на край кровати. Гранит из стены выдвинул себе высокий стул, устроился на нем. Гидра осталась напротив двери.

— Так ты правда из солдат Хаски?

— Нет, — покачал головой Акросс. — Все намного хуже. И мы чуть не сдохли, пока сюда добрались.

— Откуда же ты? — не поняла Гидра.

— Млечный путь, — сухо ответил Гранит. Гидра обернулась, чтобы внимательно посмотреть на него, потом на Акросса. В ее лице было что-то испуганное, и в то же время настороженно-злое.

— Ребят, вы мою мать убили вообще-то.

— Не мы. — быстро произнес Акросс.

— Понятно, что не вы. Но ваша организация.

— Виновны, — отозвался Гранит. — Более того, наше задание убить тебя, сорвать переговоры.

— Мне уже звать охрану? — Гидра шутила, но как-то зло.

— Ты что, думаешь, что я смогу тебя убить? — нахмурился Акросс. — Я не мог даже когда мы в разных командах играли.

— Вот когда мы в разных командах играли, — передразнила Гидра, — у меня и то свободы было больше. Теперь, знаешь что, вполне себе верю… Иногда мне кажется, что ты меня при первом же проигрыше сдашь Веге.

— У него близнецы на этот случай, — серьезным тоном пошутил Гранит. Гидра дернулась, метнула в него взгляд, как нож, снова уставилась в глаза Акроссу.

— Мне плевать, какая задача у меня как персонажа. Я как Акросс должен убить Хаски. И… я хотел бы поговорить с ним. Так, чтобы он не пристрелил меня сразу после слова «послушай».

— Думаешь, он послушает меня? Даже всю обойму потратив на тебя, один патрон прибережет мне. Ему, если ты не заметил, тоже плевать на здешние войны и скандалы.

— Заряд. Тут не используют пороховое оружие, это космос, — поправил Гранит без особой настойчивости.

— Я понимаю. Но если я выйду из этой каюты без твоей поддержки, меня пристрелят через пять шагов.

— Откуда Хаски знает, что ты на корабле?

— Мы виделись, — спокойно пожал плечами Акросс.

— Тогда бы и говорил, — Гидра уже смягчилась, смотрела в сторону, прикидывая, что можно сделать.

— Ты нам все еще не веришь? Я могу выдать всю информацию на нас, в том числе расположение баз и где укрывается лидер.

— Разве не ты лидер? — не поняла Гидра. Акросс не сдержал усмешки:

— Нет, тут только ты и Хаски шишки, я простая сошка.

— Тогда тебя должны были подстраховать.

— Кто? — мрачно спросил Акросс. — Люди, которых я уже предаю?

Гидра поискала что-то глазами в пустой комнате, вернулась к Акроссу:

— Хорошо… Мы же в одной команде. Я обещаю свою защиту. Но у меня тоже, как видишь…

— Ничего, — Акросс поднялся. — Просто подтверди, что мы из твоих людей и уговори остальных не сдавать нас. Мы сами разберемся.

Гранит ждал, как его секретарь, у двери. Открыл сам. После этого Акросс успел сделать только шаг за порог. На него смотрели дула по меньшей мере шести лазеров. В центре этого букета ждал Хаски — без оружия, заложив руки за спину.

— Добрый день. Я тут немного поспрашивал, и узнал, что вы нигде не числитесь, — кивнул спокойно Хаски. — Поэтому, до выяснения этого, не сомневаюсь, недоразумения, вам лучше посидеть изолированно. Все-таки ситуация сейчас опасная.

***

— О, это никак капитан? Наверное, спасать нас идет, смотри с такой свитой.

— Рот закрой, — огрызнулся Акросс. Он не видел, кто из близнецов и откуда говорил, узнал по голосу. Камеры тут были похожи на коробки для техники — непроницаемые, и только небольшая щель на уровне глаз.

— Точно, весь план сорвешь! Видишь, он притворяется пленным! — раздалось с противоположной стороны. — О, и Гранит с ним! Получается, почти вся команда в сборе!

Акросса проводили в камеру, которая внутри больше была похожа на коробку из-под телевизора — высокая, в ней можно было только стоять и сидеть, лечь никак не получилось бы. Гранита заперли где-то в другой камере, обзора Акросса не хватило, чтобы увидеть в какой именно. Когда сопровождение ушло, еще оставалось двое военных у дверей, поставленных тут словно в почетном карауле — они не шевелились и не оборачивались. Акросс ударил по двери со всей злости, потом еще раз.

— Ну какого хрена?! — спросил он, сам не зная у кого. — Почему Хаски тут чуть ли не король? Когда я успел чем-то провиниться?

— Когда игра началась, он не был тут главным. Так, секретарем. Но быстро сориентировался, обвинил главного офицера в растратах, удачно доказал и сам же его казнил при всех. Трибунал, кажется так.

— Нас обвинил в пособничестве и бросил сюда. Тебя в чем обвиняют? Я бы понял, если б тут был только Акросс за посягательство на священную особу, но Гранит?

— Мы не здешние, — глухо отозвался Гранит. Акросс сверлил взглядом спины надзирателей.

— Что, капитан поссорился с рыжей? — близнецы дружно заржали, у Акросса появилось неприятное ощущение, что ему смеются в оба уха.

— Вы не понимаете, да? Мы проиграли.

— Нет, ну почему? — внезапно не согласился один из близнецов, что был справа. — У нас еще Гидра не в клетке. И, как я слышал, она большая шишка.

— Какой смысл, если Хаски просто убийц сюда отправит, и меня убьют ночью. Потом скажут что-то вроде «при попытке бегства».

— Пятеро в команде, — наконец взял слово Гранит. Даже Акросс прислушался. — Одного надо будет отдать. Не так ли? Гидру Акросс точно не отдаст.

— Погодите-ка! Капитан! А почему нет?! Вне игр она будет в безопасности! Вы и так сможете к ней бегать на потрахаться! В чем проблема-то?! И Хаски ее не достанет.

— Они в одном мире живут, — напомнил Акросс. Он даже не мог посмотреть на Гранита строго. Акросс и так знал, что отдаст одного из близнецов, второй ему не простит. И у Акросса тогда окончательно посыплется команда. Хаски продал Мей после первого же проигрыша. В глубине души Акросс понимал — она знала, что так все и будет. Она для того и предала, чтобы он почувствовал вину. Но теперь он должен был лично отдать тех, кого ему никогда особо и не было жалко.

— Тем более. Ты думаешь, она лучше нас навоюет?

— Вы иногда перегибали, — признался Акросс, и вдруг понял, что не просто так сказал в прошедшем времени. Нет, не потому, что близнецы перестали.

— Слыш, капитан, — раздалось слева, — мы близнецы, и ты двоих потеряешь, если одного отдашь. Понял?

— Ты мне условия ставишь что ли? — нахмурился Акросс. Неужели он настолько расклеился?.. Да что и спрашивать, конечно настолько.

— Я тебе больше скажу, — вкрадчиво раздалось слева. — Лучше бы тебе проиграть теперь и одного из нас сдать. Потому что теперь мы знаем, как ты нас «ценишь».

— Что за бред? — Акросс усмехнулся. — Раньше было по-другому? Или вы считали нас настоящей командой?

***

Когда в его кабинет постучалась Гидра, Иприт адресовал Хаски наглую ухмылку. Потому что Хаски только что проспорил ему.

Гидра выглядела раздраженной, но все же ей хватило ума привести с собой двоих офицеров из личной охраны, и не один из них не был Дроидом.

— Это недоразумение, — немного нервно, но вежливо начала Гидра. — Эти люди не преступники. Они сбежали от «Млечного пути» и просили у меня убежища в обмен на информацию, и я…

— У меня есть свои люди там. И они говорят, что у этих двоих заданием было взорвать к черту мой форт, — Хаски блефовал, конечно. Но на Гидру подействовало — она прикусила губу, но явно еще не сдалась, подбирала слова. — К тому же — они преступники. Убийства, терроризм, разбой. Они убийцы и редкостные ублюдки. Уверены, что хотите за таких вступаться?

— Они пришли просить меня, — покачала головой Гидра. — Что вы собираетесь делать с ними?

— Может быть пытать. Определенно точно казнить. — Хаски наблюдал за тем, как менялось выражение лица Гидры. У них обоих здесь было высокое положение, но Гидра своим не могла спасти капитана. А Хаски обыгрывал сейчас всухую, разгромно. — Я могу отправить Иприта проверить чистоту казарм, а вы отправите свою охрану ему помочь.

— Гидра, — предостерегающе окликнул офицер из-за спины. Хаски склонил голову на бок, в целом выглядел так, словно ему все равно — поговорит с ним Гидра или нет. И она боялась, может быть даже инстинктивно — в конце концов в этом мире для них обоих боли не было. Но Гидра могла на подкорке сохранить воспоминание, чем закончился последний раз, когда она думала поговорить с Хаски наедине.

Пулевым в голову.

Гидра резко развернулась, вытянула руку к своему офицеру, потребовала раздраженно:

— Дайте оружие.

— Не лучше ли будет оставить нас?..

— Я сказала дайте оружие.

— Мы за вас отвечаем.

— Выметайтесь, — отчеканила Гидра.

— Не имеем права.

— Позвать охрану? — холодно спросил Хаски. Гидра согласно кивнула — без сомнений. Но устраивать скандал не пришлось — офицер протянул табельное оружие и вышел. Иприт без приказа последовал за ним. Немного поколебался более младший охранник у двери, на Гидру смотрел так, словно ждал, что ее убьют тут, и вся его карьера теперь коту под хвост. Но и он под тяжелым взглядом Гидры вышел. Когда дверь за ними закрылась, показалось, что кто-то разом вывалил в комнату напряжение мешками. Гидра повернулась говорить, но палец держала на курке, хотя дуло и смотрело в пол.

— Что тебе нужно?

— От тебя? — Хаски удивленно поднял бровь.

— От игр. От Акросса. Мы все какие-то пешки у тебя сейчас. Акросс больше не хочет играть.

— Конечно, он же проигрывает, — Хаски развел руками, изобразил разочарованность.

— Сколько он должен тебе проиграть теперь?.. Тоже будешь убивать его долго и мучительно?

— А это поможет?

— Хаски, ты же не чувствуешь боли… Это другое. То, как Акросс тебя убивал…

Что-то было в Гидре, тон или взгляд, что делало ее похожей на Вегу, и это щелкнуло в Хаски, он толкнул компьютер и латунная пластина, в которой тот заключался, с грохотом упала на пол у ног Гидры.

Она даже не понимала, какая у нее власть. Она могла просто позвать Кая. Дроид мог попросить его помощи, и этого хватило бы. Хаски… Хаски столько раз звал и просил, но Кай не стал бы ему помогать. Потому что у Хаски вышел лимит на помощь. И ему было все равно, что волнует Гидру и что в нем разочаровался Дроид. Хаски продолжал играть у самого края обрыва. И он не чувствовал себя ни плохим, ни жертвой обстоятельств. Просто хотел вернуть человека, которого сам чуть не убил.

— Я не могу за него просить, ты прав, — кивнула Гидра. Она продолжала стоять на том же месте, с этим пистолетиком, и Хаски казалось, что она провоцирует его. Смешно — пришла просить за Акросса. Хаски не пытался ему мстить. Акросс раздражал, но прежней ненависти Хаски к нему не чувствовал. — Просто… позволь ему уйти. Ты становишься все хуже. Предаешь себя прошлого. Ты же был хорошим капитаном…

— Ну все, — Хаски поднялся. Гидра еще не знала, как себя вести, еще не чувствовала угрозы. А Хаски не то чтобы всерьез целился — просто решил напомнить. И выстрелил сразу в голову.

Чутья Гидры хватило, чтобы пригнуться, прикрыв голову руками, но не чтобы выстрелить в ответ. Хаски вырвал у нее оружие, дернув за руку, только теперь заметил, что его выстрел оцарапал ей щеку. Он уже не думал о том, как хотел завершить игру, или что его тут же расстреляют и он проиграет. Приставил дуло к ключицам девушки, но выстрелить не успел — его отбросило к столу.

Теперь между ними был Дроид, и Хаски всерьез не понимал — он-то почему вмешивается? Его злоба на Гидру распространилась и на Дроида. Суть игры была в том, чтобы убить противника, лишить его боевой силы. А Гидра единственная еще была на свободе. Хаски играл по правилам, и с чего вдруг Дроиду было его останавливать?

— Мы замнем… этот инцидент, — глухо заверил Дроид. Кажется, он и сам уже понял, что погорячился. Хаски мог бы многое ему сказать, но вместо этого выпрямился, расстегнул верхнюю пуговицу кителя и предупредил:

— Ты будешь следующим.

***

— Ты… Не хочешь?.. К Акроссу? — Гидра никак не могла подобрать слов. Вряд ли это был шок, скорее она не знала, как сказать. И понимала, что именно предлагает Дроиду — предательство.

— Он прав. Я не должен был вмешиваться. Просто мне сказали, что тебя оставили одну с Хаски… И я вспомнил прошлую игру, подумал, что он снова перегибает, потом услышал выстрел и… Я не могу так играть, я запутался уже, где свои и где чужие. Вы для меня оба свои. А Иприт никогда тебя не заменит, — Дроид чем-то обрабатывал рану — под лучами этого устройства края подгонялись друг к другу и склеивались.

— Хаски все равно будет ждать от тебя предательства. Разве это игра в удовольствие?

— Тогда пусть отдаст меня Веге, — пожал плечами Дроид. — Страшно смотреть на то, как он с катушек едет… Он же раньше таким не был. Не знал, что на нем так отразится твое… твой уход. Он ведь не любил тебя.

— Это точно, — Гидра усмехнулась, пальцами потрогала зашитую щеку. — Что думаешь делать?.. Понятно, что эту игру наши слили, может Акросс даже отдаст меня, чтобы я больше в это не вмешивалась. Но… если надумаешь к нам, в любом случае только Акросс может тебя взять. Для этого надо будет с ним говорить. А пока он под замком.

— Этот проигрыш подарит мне еще одну игру для того, чтобы подумать как следует, — серьезно произнес Дроид, скрестив руки на груди и любуясь своей работой. — Потому что… я не знаю. Возможно, мне стоит уйти самому. До того, как Хаски отдаст меня Смерти… Потому что это страшно. Если мы существуем, то может он меня и из реального мира сотрет, когда заберет?

— Не говори так, — попросила Гидра.

— Почему нет? — пожал плечами Дроид. Он выглядел так, словно пытался казаться расслабленным. — Говорит же Хаски постоянно о том, что кто-то еще был с нами… Только мы его забыли.

— Но мы же помним тех, кого уже забрали, — быстро возразила Гидра.

— Может быть потому, что они и не были… такими как мы… — Дроид складывал пальцы так, словно на них пытался объяснить. Гидра кивнула, показывая, что поняла, но согласиться не могла:

— У Хаски просто едет крыша. Это — один из симптомов. Потому что не может быть так, чтобы помнил только он один. Либо уж никто, либо больше одного.

***

Хаски честно говоря просто лень было их пытать или как-то запугивать Акросса и Гидру. И тем более совершенно не хотелось разбираться с тем, отправят под арест его самого после нападения на чужую принцессу или нет. Гидру, кажется, пытались увезти, но она выбила себе еще пару дней на этом корабле. Как раз хватило, чтобы увидеть казнь.

Хаски даже не злоупотреблял властью — Акросс и Гранит были пиратами. На близнецов, правда, дело сфабриковал, но по военному времени никто не стал бы разбираться.

Ранним утром следующего дня в ангар, где было освобождено пространство в центре, вывели всех четверых со скованными за спиной руками. Выглядели они уже не очень дружными, Хаски это порадовало. Кажется, оставить Акросса разбираться с близнецами было неплохой идеей, стоило посадить их и вовсе в одну камеру.

Когда четверых поставили к белой стене отсека, Хаски отозвал троих палачей, потребовал у одного из них бластер, дружелюбно сказав:

— Я сам.

Тот не поколебавшись оружие отдал. Хаски пошел с того края, который был дальше всего от Акросса. Четверо заключенных для него сливались со стеной, были лишь картинкой. Он выстрелил в лоб одному из близнецов, и на картине просто прибавилось красного — кляксой по белой стене. Второй близнец, уже испачканный в крови брата — не испуганный, насупленный только — ждал смирно, так же упал после выстрела в голову, вызвав у Хаски чувство дежавю. Надо было в сердце убивать. Гранит был слишком высоким, его Хаски уложил выстрелом в подбородок, прострелив горло. Акросс был следующим.

Хаски обернулся — Гидра наблюдала издали, с мостика. Дроид стоял рядом и изображал ее охранника, обеспокоенного тем, что принцесса должна на это смотреть. Но Дроид не выглядел довольным близкой победой. Хаски снова обернулся, столкнулся с обжигающим взглядом Акросса.

— Я больше не сунусь в игру, — сквозь зубы процедил Акросс. — Что угодно можешь делать. Я устал. Попроси у Веги нового противника.

Хаски поднял бластер, направил в лоб Акросса. Затем дернул рукой, имитируя отдачу от выстрела, сказал, словно играл: «Паф», и затем уже уверенней:

— Ты проиграл.

И после этого, пока никто не успел опомниться, прислонил дуло к своему подбородку и выстрелил.

***

Хаски провалился в пол, словно он вдруг стал водой. И, хотя ниже ангара были технические помещения, он оказался в светлой пустой комнате.

— Какого хрена?! Мы же побеждали! — сорвался тут же Иприт. Хаски никак не мог набрать народ в команду так, чтобы хотя бы сравняться в численности с командой Акросса. Дроид молчал, он понимал уже, зачем Хаски это сделал.

— Как… неожиданно, — у того, что заменяло тут дверь, стояла Вега. — Мне казалось, что в этот раз придется кого-то отобрать у Акросса.

Хаски мрачно наблюдал за ней, словно только теперь осознал последствия того, что сделал. Вега снова стала спокойной, опустила руки вдоль подола платья.

— Кого ты выберешь, Хаски?

— Хаски, ты должен знать… — начал нервно Дроид. Хаски даже слушать не стал, выпалил:

— Дроида.

Вега удивилась во второй раз, но жертву приняла, ответив кивком. Дроид дернулся, но прилип к месту. То же самое чувствовал и Хаски. Иприт выдохнул с облегчением, будто для него важна была игра, бросил довольно:

— Ну и правильно. Нечего между двумя командами бегать.

— С ним останешься?! — сорвался Дроид, указав на Иприта. — Мы два года играли. Я думал, что нас можно друзьями назвать, а ты!.. Да пошел ты вообще, понял?!

Послышался скрежет металла о бетон, и Хаски стало не до Дроида. Кай вошел так же спокойно, как стрелка часов движется по циферблату — такой же выверенный, точный. Ни одного лишнего движения. Косу тащил за собой так, словно она была тяжела для него. Хаски ловил каждое движение, особенно внимательно смотрел в глаза, но Кай прошел мимо так, словно и не заметил его.

— Я ведь не умру? — Дроид спросил Кая с какой-то жалкой надеждой, потом видимо вспомнил, что Кай просто кукла, пытался взглянуть на Вегу за его спиной. — Я же не совсем умру? Только пропаду отсюда, да?

Вега продолжала улыбаться виновато, словно не могла говорить всем об условиях. Будто кто-то не сможет проверить.

— Эй! — снова окликнул Дроид, попытался после этого сбежать, но подвели прилипшие ноги, и он упал на задницу перед Каем. Лицо у того по-прежнему было непроницаемое, и косу он занес снова как часы заводил — отточенным движением.

— Давай, будь мужиком! — рассмеялся Иприт, и в этот момент он для Хаски был еще отвратительнее Дроида.

Коса сорвалась с места и чисто, одним ударом, рассекла Дроида на две части в районе торса. А Хаски не мог сдержаться — у него просветлело лицо, стало таким довольным, словно ему только что машину подарили — выражение у Кая было совсем другое. Не фарфоровое. Он выглядел раздраженным, еще в нем читалась ненависть к себе, к тому, что пришлось сделать. И, уже не скрывая этого, он повернулся молча к Хаски.

— Смотрите-ка, кто ожил, — протянул насмешливо Хаски. — А я знал, что ты только притворяешься. Наверное, даже твоя хозяйка этого не знала, а?

Против правил, но коса снова приняла боевую позицию, на этот раз лезвие остановилось напротив Хаски. Тот пальцем показал на шею:

— Давай. Сюда. Или по-прежнему думаешь, что есть хоть какой-то способ избавиться от меня? Знаешь что? Не вы мне милостиво память оставили. Я сам ее себе оставил.

Шокированный Иприт увидел только, как коса, словно кобра, снова сделала хищный бросок полукругом.

Глава 2

Он затянулся, косясь на Кая темными глазами. На голове — только короткий ежик едва отросших волос. Наверняка было холодно, но шапку он не надевал. Переспросил:

— Как, еще раз, тебя зовут?

— Кай.

— Родители так назвали или тут погоняло дали?

Они стояли на небольшом бетонном пятачке между огромным кирпичным зданием и высоким забором. Вокруг было как-то серо и уныло.

Кай прикрыл лицо от едкого дыма, он был какой-то более ядреный, чем сигаретный. Собеседнику это понравилось, он затянулся еще раз и в этот раз специально выпустил дым ему в лицо.

— Я тебя тут раньше не видел. И? Что надо?

— Ничего, — пожал плечами Кай. — Просто… поговорить.

— Защиты ищешь, что ли? Я тебя первый раз вижу, я за тебя впрягаться не буду. Тебя хоть за что, за наркотики? Богатенький был, наверное? Вон какой… холеный. Тут тебе эта холеность боком-то и выйдет.

— Еще меня зовут Саша, — игнорируя его, добавил Кай. Задумавшись, и ощущая себя как-то странно, неловко, прибавил: — А тебя Русланом. Но я знал тебя как Хаски.

В этот раз Хаски подавился сигаретным дымом, рассмеявшись. Хлопнул себя по колену, утер выступившие слезы, повернулся хлопнуть парня по спине и замер — рядом никого уже не было.

***

Хаски до последнего не верил, что Кай осмелится — это было против правил, но сами игры уже далеко ушли от изначальной цели. Скорее всего Каю давно хотелось с этим закончить. И Хаски на своей шкуре ощутил, что это такое, когда тебя навсегда выбрасывает из мира Игры.

Боли не было. Хаски только вдруг почувствовал, что у него нет головы. Впечатление было страшным. А потом голова словно отросла обратно, вернув его из того мира в реальный. Хаски попробовал вернуться в штаб — и не смог. Он чувствовал — он только представляет себе знакомые стены, а не живет. Ему казалось, что Кай отрезал от него что-то важное, и теперь у него оставались только фантомные боли по тому, отнятому. Словно Кай отобрал возможность мечтать, или веру в то, что мечты сбудутся.

А самое страшное, что именно этого Хаски и добивался. Никто и не говорил, что будет легко.

***

Гидра вернулась в штаб после победы. А вот близнецы — нет. Акроссу было как-то все равно. Близнецы не появились, а позже оказалось, что как-то незаметно пропали их вещи, оставив комнаты пустыми.

Вскоре, возможно даже утром, в его подвале, когда Гидра спала рядом на животе, повернув голову на бок, около кровати появилась Вега. Акросс проснулся именно от этого чувства — посторонний в его логове.

Вега с улыбкой приложила палец к губам, кивнула на девушку:

— Пусть еще поспит.

Акросс сел в кровати, незаметно прикрыл голую белую спину Гидры с бугорками лопаток одеялом, шепотом спросил:

— Что-то важное?

— Да. Хаски ушел из игр.

— Сам? — удивился Акросс. Гидра завозилась во сне, и Акросс кивнул на выход из подвала. Вега согласилась, на цыпочках двинулась наружу. Странно, но даже ее многочисленные юбки не шелестели.

Акросс вскоре выбрался тоже. Вега уже ждала его у стола.

— Тут все совсем не так, как было у нас, — задумчиво протянула Вега. — Ты ведь все еще скучаешь по ним? По Тиму и Барсу?

Она спрашивала не о том, скучает ли Акросс. Она хотела знать, винит ли он до сих пор ее в их смерти.

— Я отпустил их. Но я их не забуду, — ответил Акросс как чувствовал, зная, что это не ответ на ее вопрос. Вега улыбнулась:

— А по мне? Будешь скучать?

Запястья у нее были тонкие, словно у тяжело больного, и вообще вся она истончилась за последнее время, словно исчезала. И все пыталась прикрыть это пышной одеждой, но когда поднимала руку — из рукава все равно показывалось костлявое запястье.

— Это не романтическая чепуха, но… Каким образом я смогу жить без тебя? — спросил Акросс. У Веги дрогнули губы, она отвернулась, смотрела блестящими глазами в темный экран.

— Я не думаю, что тебе нужны эти игры теперь… Сейчас тебе нужно побыть счастливым. Как можно дольше, я постараюсь. И ничего не должно омрачать, так что я даже рада, что Кай вышвырнул Хаски из игры.

— Что станет с ними? С Гидрой, С Хаски? С Гранитом и близнецами?

— Я не знаю, — Вега повернулась к нему нервно, сделала какой-то жест рукой, словно у нее был веер, и она хотела им обмахнуться. — Мне не у кого спросить. Выше меня тут никого. И для вас я ничего сделать не смогу. Но я все же надеюсь, правда надеюсь, что когда меня не станет, мир просто перешагнет… Что такого, что я его создала, в конце концов мир самостоятелен, так?

Смертельно больной была не только Вега, но и Акросс. И, в это особенно не хотелось верить, и Гидра, и скамейки в парке, и мама, и старая школа, и Гранит, и огромное голубое небо реального мира. Они все очень скоро должны были рассыпаться, и Акросс обрадовался бы этому год назад, но не теперь. Это тоже было жестоко: дать ему ту, что научит жить, а потом отмерить срок.

Акросс поймал руку Веги, повернул ладонью вверх. Та была похожа на осенний лист, такая же прозрачная и тонкая.

— Десять лет какой-то херней занимался вместо того, чтобы жить, — вздохнул Акросс, потом поправился: — А впрочем… Все двадцать семь. Как думаешь, они будут нас ждать?

Вега даже не спросила, кто они, кивнула только:

— Я надеюсь.

***

Когда Акросс вернулся в свою комнату — кровать была пуста. Первая пронесшаяся мысль — Гидра слышала. Но это было нелогично, Гидра если бы и услышала, ни за что не оставила бы его одного с этим знанием. Пришлось снова выбираться наверх — Веги там уже не было, Акросс заботливо проводил ее до двери штаба. Смотреть на Вегу было больно, поэтому потом появилось чувство облегчения — постыдное, но все же явное. И вот теперь исчезновение Гидры воспринималось как расплата за эту слабость.

— Гранит? — после стука, не дожидаясь приглашения, Акросс открыл дверь. Гранит был на месте, развернулся, сняв одеяло с головы. Казалось, что он замерзает в штабе, у него всегда было одеяло по-зимнему пушистое.

— Что? — спросил он. — Я слышал голоса…

— Гидра пропала, — Акросс казался спокойным. Так обычно говорят о потерявшейся кошке — ну куда она, правда, денется из квартиры. Гранит прикинул и, похоже, подумал то же самое, сел в кровати, скучно отозвался:

— Для нее этот мир вторичен. Реальный сейчас может быть важнее — экзамены… родители. Какие еще там проблемы у молодежи?

«Подступающий Конец Мира» — подумал Акросс, но промолчал. Он собирался оставаться эгоистом — только он знал, и это так и останется между ним и Вегой. Он не хотел, чтобы кого-то еще отравляла такая же тоска и обреченность.

— Она не могла выйти в игру? От скуки или назло, услышав, что я разговариваю с Вегой.

— Сам в это веришь? — спросил Гранит, но поднялся.

— А если близнецы? — предположил Акросс, и его спокойствие таяло. — Если Хаски? Если просто… что-то случилось, не зависящее от игры, пока я говорил с Вегой?

— Я думаю, ее стоит поискать, — согласился Гранит, но скорее как взрослый, подыгрывавший ребенку. — Но не думаю, что случилось что-то страшное.

***

— Поговоришь со мной или так и будешь куклой притворяться? — вместо приветствия спросила Вега. Она улыбалась немного криво, нервно — отчасти потому, что правда не знала, будет ли снова притворяться Кай, отчасти оттого, что не была уверена, что он не понимал происходящего.

— Не сердишься? — спросил Кай, обернувшись. Он выглядел спокойным и в то же время чем-то обеспокоенным. Живым. И это уже радовало.

— На что?

— Я нарушил правила и убрал Хаски из игры.

— Ничего, это уже не имеет значения. Игры уже не имеют значения.

Кай снова повернулся к блеклому бумажному саду. Вега обняла его со спины, положила подбородок на плечо. Они сидели на светлом гипсовом крыльце, у ажурного дома, всего какого-то кружевного, белого словно вылепленного из яичного белка. Это был для Веги ее рай.

— Все идет не так, — пожаловался Кай. — Снова что-то происходит. Я чувствую себя солдатом, утонувшим в болоте. Потому что как был он, как нет его — ничего не меняется.

— Не говори так, — попросила Вега.

— Ну да. Лучше сказать, мое существование как и несуществование одинаково разрушительно и спасительно.

— Разве не здорово так влиять на людей? — спросила Вега. Было даже немного завидно — от ее исчезновения вряд ли что-то менялось так кардинально.

— Что мне делать с Хаски? — сменил тему Кай. Вега продолжала спокойно и умиротворенно:

— Ничего. Перебесится.

— Он опасен или просто притворяется опасным?.. Знаешь, есть вариант, в котором он сидит. За убийство, и это не Гидра. Ему, наверное, вообще все равно кого убивать — меня, Гидру, Акросса…

— Вариант? — без особого интереса переспросила Вега. Она пыталась вспомнить, не было ли недавно такой игры, но нет. Хаски ни в какой из них не отбывал срок за убийство.

— Вега! — послышалось из глубины сада, где-то от входа. Она оторвалась от Кая неохотно — вот ведь, оставила Акросса в покое, а он ей не мог не мешать. Кай снова как задеревенел, черты лица стали спокойными, сам он каким-то ненастоящим.

Акросс уже выходил из дома, спускался по крыльцу. Вега села на колени. Кай даже головы не повернул.

— Ее нет, — сразу перешел к делу Акросс. — Гидра пропала.

Вега обернулась, бросила быстрый взгляд на спину Кая. Тот сидел эдакой статуей. Вега гадала, знал ли он, а если да — то как много?

— Но тут ее тоже нет и…

Акросс попытался перехватить ее за запястье, но отскочил, когда ему чуть кисть не отсекло лезвием косы.

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — попросил Кай, становясь рядом с Вегой. — Давайте с начала. Когда Гидра пропала?

— Ты должна все знать, — игнорируя его, Акросс снова обратился к Веге. — Это не нормально.

— Господи, да сколько раз тебе повторять, что я не всемогущая! — тут же сорвалась Вега.

— Ну да, ты всемогущая только когда тебе надо!

— Я могу ее найти, — упрямо вклинился Кай, с него снова сходило напускное безразличие. Но в этот раз Вега испугалась:

— Ты же обещал не спускаться в игры.

— Я поищу ее в реальном мире, — заверил Кай. Не получилось, Вега перехватила его за плечо, полностью развернула к себе от Акросса.

— Кай, правила не просто так придуманы. Ты понимаешь, что случится… что случится, если все вспомнят? Если ты начнешь существовать?

— Примерно то же, что происходит сейчас, — кивнул Кай. — Если я спас ее один раз, это не значит, что во второй она не дождется помощи.

— Может, ей просто нужно побыть одной? — попыталась снова Вега. Кай отрицательно покачал головой:

— Только сильное эмоциональное потрясение настолько вышибает из игр. Если его не случилось тут, значит случилось в реальности.

— Что случилось?! — наконец вклинился Акросс. Кай повернулся к нему, руки Веги опали с его плеч как осенние ветви по брезенту плаща.

— Я думаю, что пока что ничего непоправимого.

Спокойствие Кая подействовало на Акросса, он стиснул зубы, но больше не кричал.

— Кай, — снова позвала Вега. — Я не за себя боюсь. Тебе туда нельзя. Ты же знаешь. Я бы не стала просто так запирать тебя тут.

— Все в порядке, — кивнул Кай, отошел от нее на несколько шагов, оказался напротив Акросса.

— Кай, так? — спросил тот, протягивая руку. Со странным чувством чего-то давно потерянного, Кай пожал ее.

***

В городе была поздняя осень с голыми ветвями деревьев и льдом на лужах. Кай помнил, что покидал его летом. Это место оставалось таким родным и знакомым, вот только Каю здесь не было места. Словно он пытался влиться в переполненный сосуд — его не пускало, выталкивало. Они поднимались в горку, мимо одноэтажных домиков, обнесенных забором, по осколкам асфальта. Откуда-то тянуло дымом, рядом проходила дорога, и время от времени по ней проползали вверх машины или скатывались вниз.

— О какой опасности она говорила? Для Гидры? — спросил Акросс. Гранита они захватили у дверей в дом Веги — ему туда нельзя было, тем более без приглашения.

— Да. Но разве она сейчас не в опасности? — спросил Кай. Снова работать с Акроссом было волнительно, и в то же время как-то неправильно. Акросс отражался в лужах, Гранит тоже, а вот Кай — нет. И осматривался Акросс как-то печально, словно не верил, что в этом мире будет что-то после близкой зимы.

— И кто ты? — спросил напрямик Гранит. — Говорили, что ты забираешь тех, кого за проигрыш отдает капитан. Почему вдруг решил помочь?

— Потому что Вега желает вам добра? — неуверенно предположил Кай. Если Акросс и Гранит появились сразу одетые по погоде (Акросс все же бывал в этом мире, и знал, какой тут месяц), то Кай на ходу оброс курткой, шарфом и шапкой. Косы при себе у него не было.

— И куда мы идем? — спросил Акросс, осматриваясь.

— Помните недостроенную больницу, в которой?.. В которой погибла ваша команда? — спросил Кай, шагая впереди. Гранит нахмурился, не понимал, Акросс же кивнул:

— Помню.

— Ее до сих не достроили.

— И? Мы идем туда? Зачем?

— Гидра там, — спокойно бросил Кай. Акросс замер на половине шага, остановился, качнулся и в два прыжка догнал проводника, за грудки развернул к себе:

— Это еще что значит?! Что ей делать в заброшенной больнице?

— Ждать тебя, — Кай мягко попытался освободиться, раздраженно одернул: — Я тебе руки отрублю, если не отпустишь.

Несколько секунд они с Акроссом обменивались враждебными взглядами. Потом вмешался Гранит:

— Капитан, он нам кто угодно, но не враг. Не пори горячку. Он нам вроде как помогает. Без него ты бы сколько бегал по реальностям и искал?

Акросс словно ждал этого, чтобы как-то оправдать свою лояльность, отпустил. Кай поправил ворот.

— К чему нам готовиться? — спросил Гранит, потому что Акросс бы никогда не решился снова заговорить. — К девушке, которая не знала, как сказать, что уходит? К шпане какой-нибудь местной? Или там все-таки что-то серьезное?

— Зависит от того, насколько серьезным вы можете считать Хаски, — пожал плечами Кай. — Я бы не расслаблялся.

***

Дроиду не повезло – отправился к Гидре рассказать о том, что больше не сможет помогать ей в играх, но дверь ему открыл тучный мрачный полицейский. Прежде, чем Дроид успел опомниться, его, мимо взволнованной женщины и кухни, откуда развались мужские голоса, проводили в зал и посадили в дальнее от двери кресло. Полицейский устроился напротив и, внимательно прослеживая реакцию, ошарашил повторно, сообщив, что Гидра пропала.

— Это Руслан, — сразу признался он. Какой смысл был расхлебывать самому, если вот она полиция, пусть Хаски сам поймет, как далеко зашел. Если посадят — то так и надо, и Гидре будет безопаснее, если с ней еще ничего страшного не случилось.

— Руслан? — переспросил рослый полицейский. Он сидел, наклонившись вперед и сцепив руки в замок.

— Наш друг. Они ругались в последнее время, он был в ссоре с ее парнем и… Я думаю, он хотел ему так отомстить.

— А фамилия у Руслана какая? Где живет? Работает? Учится? Искать его где? А парень кто?..

Только тогда до Дроида дошло, как он просчитался. Они познакомились в играх, и у них не было других точек соприкосновения. И у Акросса тут не осталось дома, даже номера телефона. Его невозможно найти. И все это сейчас нужно было как-то объяснить полиции.

— Но… Я же с Катей дружил… А не с ними… Погодите, у меня номер телефона был…

Хаски был записан как Хаски, и даже на контакте вместо фото был черно-белый пес — когда-то Дроиду казалось, что это остроумно. Он и сейчас попытался нервно улыбнуться, набрал номер. Ему казалось, что Хаски не дурак, он не возьмет трубку, но после второго же гудка раздалось задорное:

— Да-да?

Словно Хаски не продал его не так давно за свой проигрыш, которого сам же и добился.

— О, привет, Руслан. Слушай, а ты сейчас?..

— Руслан? — Хаски глухо рассмеялся. — Ты не один, да. Меня уже ищут? Не волнуйся, все скоро закончится.

— Что закончится? — Дроид чувствовал, как вспотели у него пальцы.

— Я же сказал. Всё.

***

— Пришли, — на всякий случай пояснил Кай, прибавил: — Дальше без меня.

— Сбегаешь? — Акросс тут же воспользовался этим, чтобы попытаться задеть, Кай не отреагировал:

— Да, сбегаю. У меня свое дело, мне с вами некогда.

— Вы так знакомо ругаетесь, — поморщившись, произнес Гранит. — Я бы даже сказал, что как…

Кай растворился с первым же порывом ветра, и фраза так и осталась незаконченной. Акроссу отчего-то казалось, что она была очень важной, но Гранит тут же и забыл о ней. Словно сказать ее хотел только Каю, а с его уходом она потеряла смысл. Или будто и не говорил до этого ничего.

— Как кто? — переспросил Акросс, но времени сам не терял — направился к осыпающемуся крыльцу. Это был не самый людный район, но по дороге еще ездили машины, иногда автобусы. В домах вокруг зажигались первые огоньки, солнце уже садилось. Но в пустом недостроенном здании было темно. Если бы Акросс не помнил, что строилась больница, он и не узнал бы, что за здание тут ветшало — обычный дом в несколько этажей, параллелепипед без пристроек и ответвлений. Он сошел бы и за будущий жилой дом, но было все же в нем что-то казенное, какая-то правильная сглаженность, какой отличаются всякие конторы. В здании были даже стекла вставлены, старого образца и местами уже побитые.

— Что? — переспросил Гранит как-то даже раздраженно. Словно Акросс нашел время.

— Ты сказал, что мы на кого-то похожи, когда ругаемся.

— Это сейчас важно? — напрямик спросил Гранит. Он как всегда держался у правого плеча.

— Как посмотреть, — Акросс подергал деревянную дверь, она оказалась заперта. Тогда он схватился, уперся ногой и выломал дверь вместе с замком. — Но у меня ощущение, что эта игрушка Веги — очень важный ключ. Наверное потому, что до сегодняшнего дня я не знал, что он вообще живой. У нее не так много сил, она не может просто так оживлять сейчас своих марионеток, к тому же вкладывать в них волю, противоречащую ее.

В сумерках в широком центральном коридоре проглядывались две фигуры. Акросс споткнулся и упал на грязный бетонный пол, заваленный битым кирпичом, смотрел на силуэты уже снизу вверх. Поймать его Гранит не успел, но и поднимать не спешил, стоял у входа. Тут должен был находиться Хаски, но две фигуры, да еще в этом месте, могли означать только что вернулись призраки Барса и Тима.

Акросс думал так, пока двое напротив не рассмеялись — безумным и омерзительным смехом близнецов. Все моментально схлынуло — робость перед теми, кто умер за него, радость от предвкушения новой встречи. Призраки остались лишь призраками.

Акросс поднялся, стряхнув с себя мусор, пока близнецы продолжали смеяться.

— Какого вас сюда принесло? — процедил Акросс.

— Что? — спросил тот, что справа. У Акросса снова было ощущение, что он общается со стерео. — Разве ты не собирался нас выгнать из команды?.. Или, лучше сказать, убить.

— Точно. Ты думал, что в этом махаче мы будем на твоей стороне?

— Зачем меня тут задерживать? — Акросс уже выпрямился, окончательно пришел в себя. Ждал только подходящего момента достать пистолет. Тогда по крайней мере одного он успеет уложить выстрелом в голову, главное не колебаться. — Чтобы Хаски успел сбежать?

— Стал бы он тебя сюда заманивать, если собирался бежать.

Акросс всерьез не понимал, и это его настораживало и нервировало. Ему казалось, что даже то, что он сюда явился, было в рамках плана Хаски.

— Тогда зачем он заманивал? — терпеливо спросил Акросс, но держался уже не как их капитан. В этом не было уступки или страха сделать хуже. Нет, скорее Акросс вел себя так, словно сам выгнал близнецов и теперь не то чтобы не мог, не хотел им приказывать. Ему проще было разобраться с ними тут.

— А просто так, веселья ради.

Что-то просвистело как взмах палки в полумраке, близнецы сорвались с мест и одновременно с их приближением был слышен неприятный звук — чем-то металлическим скребли по бетону стены. Прут или монтировка, но только с одной стороны. Пока Акросс соображал, отвлекают его или вооружен только один, его за ворот дернул назад Гранит, перехватил одну из теней, заломил противнику руку за спину и отбросил его в комнату, на заваленный обломками пол. Потом поймал второго за его оружие, за трубу, приказал:

— Вперед иди! Еще успеешь!

— Куда успею? — не понял Акросс, влетел в дверной проем, куда выбросило второго близнеца, но там было пусто, тот спрятался где-то в пустой комнате или перешел по залу в другую. Акросс решил не проверять.

— Вперед двигай, я сказал! — прикрикнул Гранит. Акросс не стал изображать героя или становиться идиотом и пытаться найти второго противника. Ему полагалось только с Хаски драться, потому что некому. Потому что Хаски всегда побеждал он.

***

Кай до последнего надеялся, что у Хаски хватит совести обращаться с Гидрой хорошо. И разочаровался, обнаружив девушку в холодной комнате в домашней одежде и даже без обуви. Гидра, пытавшаяся согреться, спрятав руки между колен и свернувшись как эмбрион, обернулась испуганно, но при виде Кая успокоилась.

— Мальчик Веги, — кивнула она. — Что такое?

— Нам пора уходить, — позвал Кай так буднично, будто пришел ее забрать из школы.

— Сможешь меня вывести?

Кай кивнул. Тогда Гидра поднялась, хотя и казалось, что ей это стоило больших усилий. Кай спохватился, снял с себя куртку и шарф, принялся расшнуровывать осенние ботинки.

— А ты?.. — попыталась быть благородной Гидра, но Кай тут же обрастал новой одеждой. У Гидры закоченели пальцы, и пришлось завязывать шнурки самому, как маленькой, и именно на втором узле за спиной раздался звук, будто кто-то у двери наступил на осколок бетона. Гидра вздрогнула, уставившись туда, Кай не обернулся, продолжил плотно завязывать шнурки.

— С возвращением, — сказал голос Хаски. — Ты же понимаешь, что не уйдешь? Что я столько сил положил ради того, чтобы тебя вытащить.

— И кто меня удержит? — спросил Кай, обернувшись. Хаски стоял, прислонившись спиной к дверному косяку. Кивнул на Гидру:

— Она. Или ты ее бросишь и исчезнешь?

— Хаски, — Кай заговорил мягко — выпрямился и обернулся, снял капюшон — шапки на нем сейчас не было, — ты понимаешь, что делаешь и к чему это может привести? Ты же помнишь, что все случилось не просто так. И тебя это напрямую касается.

— Мне не нужно было твоего спасения, — возразил Хаски. — Ты прибежал именно потому, что знал. Если кольнет — я снова ее убью.

— Не убьешь, потому что это больше не нужно. Я понимаю, что ты пытался меня защищать и…

Хаски сложился от смеха. Он эхом разносился по пустому зданию. Кай воспользовался этой заминкой чтобы обернуться и убедиться, что Гидра в порядке, отогревается понемногу, спрятав руки в рукава парки.

— Что, до сих пор не признала? — Хаски, отсмеявшись, заговорил уже с ней, и Кая как прострелило ужасом. — Смотри, заброшенное здание. Я. Давай, Гидра, вспоминай. Он ради нас двоих это делал. У меня по-прежнему ощущение крови на руках, а у тебя голова не болит? Нет ощущения гниения и привкуса сырой земли?

— Хаски, — предупреждающе начал Кай.

— Есть, — Гидра произнесла это обыденно, только немного удивленно. Словно Хаски был цыганкой, угадавшей ее главную тайну.

Хаски тут же отшвырнуло не просто в стену: что-то пробило в ней и в трех последующих дыру, и Хаски выбросило на несколько метров внутрь. Все еще ошарашенную и не пришедшую в себя Гидру Кай схватил за руку, потащил к выходу.

— Он врет, — по дороге говорил Кай. — Это никак не связано с тем, что он говорил. Ничего страшного, Акросс должен быть где-то…

— Кай, — позвала Гидра. Кай сжал губы, ответил упрямо, не оборачиваясь:

— Да, меня так и зовут. Ты слышала это имя у Веги. Она так меня называла. Я просто одна из ее марионеток.

Он чувствовал — это срабатывало. Как гипнотизер, он убеждал в этом Гидру. Не нужно было ни логики слов, ни доказательств — она послушно шла следом и меняла свой мир обратно. Слова Хаски отходили на второй план, затирались.

Снизу раздавался шум драки, какая-то возня, но не разобрать, кто дрался. Кай подозревал, что Акросс не стал там задерживаться — в конце концов целью было только забрать Гидру. Вряд ли Акросс собирался потом и с Хаски драться.

— У нас был капитан, — внезапно зачарованно произнесла Гидра. — Кто-то… Не Хаски. Хаски не мог быть нашим капитаном, мы бы ему не подчинялись. Случайно не…

Кай резко обернулся, поднял палец, заставив ее замолчать. И сам замер, увидев над плечом Гидры, дальше по коридору, где они только что проходили, Вегу. Ее платье светилось, поэтому не заметить ее или с кем-то перепутать было сложно.

— А я предупреждала, — когда Вега пошла вперед, не было слышно хруста бетонной крошки, она словно плыла. Гидра удивленно обернулась, еще не понимая. — Я же тебе сказала, Кай. Чем дольше ты в мире, тем больше к нему прирастаешь. Она забыла потому, что тебя здесь не было. А теперь что? Теперь ты снова почти начал существовать. Ты спас ее, молодец, а теперь оставь ее, она сама найдет Акросса, и уходим, пока не стало слишком поздно. Видишь же, Кай, я не пыталась делать что-то тебе во вред. Ты же не хочешь, чтобы девушка снова стала?..

— Ты сама мертвая, — раздалось со стороны. У Кая не хватало на всех рук — он еще держал под контролем Гидру, не позволяя ей вспоминать. Но, похоже, Хаски заманивал сюда не только Кая, но и его хозяйку. Хаски, в серой пыли и легкой короткой осенней куртке, стоял в стороне, словно нашел другой путь и прошел через этажи. Послышались шаги, в коридор почти влетел Акросс. Увидев его, Гидра забыла обо всем, отпустила руку Кая и побежала навстречу.

— Нет, я… — уверенно попыталась начать Вега, но Хаски перебил устало:

— Я узнавал. Я искал в больницах Кая, но искал и тебя. Кая не было нигде. А вот девушка, подходящее под описание, была. Я сначала даже не верил, что это ты… Но как-то много совпадений. Ты не прожила десяти лет после того, как попала туда. Ты и сейчас уже не живая.

— Ты что несешь?! — Вега сморщила нос, отчего тот пошел складками. — Если я умру, весь этот мир рухнет. Но мир есть. И я есть. Да, у меня не так много времени, но…

— Твою мать, Кай! Скажи ей уже! Видишь, сколько у нее самомнения! Она думает, что из тебя игрушку сделала! Она! Да просто оборжаться и не встать! Думаешь, все так удобно получилось? Каю понадобилось спасти девушку, ты ему помогла и… — Рядом с Хаски что-то вспыхнуло, появилась сквозная дыра в полу и потолке, но его самого только ветром от удара всколыхнуло. — Пф… Напугал ежа… Ты дохлая! Ты умерла, и ты тут не главная! Это уже не твой мир! А знаешь, с какого момента?!

— Хаски, ты сам себя гробишь, — предупредил Кай. Хаски развел руками:

— Раньше надо было. Кай сначала Легиона сожрал, типа меня спасти, а потом из твоих рук упавшую власть подхватил. И как? Все еще думаешь, что он твоя игрушка?

Вега не смотрела ни на кого, приложила руку к груди, слушая бьется ли ее сердце. И бледнела все больше, потом осторожно повернулась к Каю. Он отрицательно покачал головой:

— Я тебя не убивал.

— Я знаю, — кивнула Вега. — Спасибо, что взял это на себя.

Секундная заминка — и Вега рассыпалась белым меловым порошком, усыпав пол так, что хватало на высоту подошвы. Кай кусал губы, глядя на этот прах. С измученным лицом повернулся к Хаски:

— Ты чего добиваешься?

— Ты должен был и мне память стереть, — пожал плечами Хаски. — А ты не стер. Почему? Тоже высокомерие?

— Я стирал, — признался Кай. — Стало еще хуже.

Хаски только развел руками, двинулся вперед, но через пару шагов настороженно замер — с другой стороны к Каю шла Гидра, о которой, как и Акроссе, что ждал дальше (взволнованный и испуганный) успели забыть.

— Я помню, — кивнула Гидра. — Кай. Наш капитан. Зачем было это всё стирать?.. А, точно… — она остановилась, посмотрела в сторону. Кай врос в этот мир снова, и все возвращалось на свое место, только уже без Веги. И, предчувствуя это, Кай попятился, хотел сбежать, но его окликнула Гидра:

— Погоди, это же не поможет!.. Дай мне хоть сказать.

Кай ждал, стоял в белой пыли, Гидра подбиралась к нему — осторожно, но все же быстро, пока Акросс не успел сообразить и попытаться ее остановить.

— Я не могу говорить, что это было не нужно… Но это неправильно, — мягко произнесла Гидра. Кай все еще стоял боком к ней, рукоять косы покоилась в левой руке, лезвие уходило куда-то в пол. — Я не стою твоей жизни. Никто не стоит твоей жизни, Кай.

Гидра замерла в полушаге от него. Возможно, она еще долго могла так стоять, но она лучше всех чувствовала, как уходило время. Поэтому решилась — обняла Кая за шею, развернула к себе, коснулась осторожно губами виска.

— Поэтому, как бы мне ни хотелось жить… Из-за этого не может не быть тебя. Нельзя сделать такой обмен, Кай. Спасибо тебе. За то, что ты для всех нас сделал.

Кай молчал. Поймал ее за запястье, когда и Гидра вдруг засветилась. Он пытался снова что-то исправить, вернуть, но это оказалось все равно, что удерживать песок в кулаке — Гидра соскальзывала. С ней происходило то же самое, что и с Тимом и Барсом, она пыталась вернуться в свое постоянное состояние — снова стать мертвой. Свет означал лишь то, что куртка, да и вообще ее одежда, изменились на платье. Такое, в каком по предположению Кая ее и похоронили. Он сжал ее запястье до синяка, словно пытался еще удержать, словно она над пропастью была. Гидра улыбалась и в то же время плакала. Еще что-то она хотела сказать Акроссу, стала оборачиваться — и, без звука, без выстрела, ее голова раскололась, забрызгав платье кровью.

Кай все еще держал ее руку, когда тело сложилось, упало перед ним в белый прах.

За стеклами пустой коробки здания вдруг пошел снег. Кай видел его боковым зрением, как и Хаски, нервно ожидающего приговора. Как и Акросса, который остолбенел, замер и никак не мог выдавить из себя хоть какую-то реакцию.

Кай остро ощутил, что не хочет здесь находиться. Все, что он столькими трудами исправлял, теперь катилось в пропасть. Он уже не мог стереть себя – оставалось стирать мир. Либо смириться со смертями Гидры и Веги, либо в труху размалывать Хаски, Акросса, Дроида, да и маму. У Кая были на это силы, но не поднимались руки – словно коса вдруг стала неподъемной, тянула к полу. И в то же время это нужно было сделать – самому убить всех, чтобы начать заново.

— Подвинься, Кай, — сказал внутри Легион. И Кай почувствовал, как его мягко опустили куда-то в вязкую темноту, где не было ни звуков, ни эмоций.

Коса пришла в движение, первые же два размашистых удара разрезали пустую коробку здания как картон, третий рубанул этажи поперек. И в просвете стало видно, что эти удары разрезают не только здание, они разрезают сам мир. Треснул, словно стекло. От этих сколов прошли еще трещины, послышался хруст.

Где-то в городе Дроид, все еще вынужденный давать показания полиции, услышал этот звук, как и допрашивавшие его. Осторожно подошел к окну и увидел, как мир крошился на осколки, словно стеклянным.

Акросс, каким-то чудом оказавшись рядом с Хаски, поймал его за грудки и, вместо того, чтобы от души ударить, спросил сурово:

— Делать что?

— Зачем? — не понял Хаски.

— Ты рехнулся?! Мир рушится! Как нам его остановить? Это из-за тебя случилось!

Хаски кивнул и на его лице растянулась улыбка — безумная и довольная. Акросс брезгливо отпустил — понял наконец, чего Хаски добивался.

Вместо Кая в центре стоял уже Легион. Удерживая косу двумя руками, он вновь размахнулся и прорезал мир наискосок. Здание качнуло, часть его накренилась. Акросс выдохнул, пообещав себе, что потом поищет причину, зачем он все это делает, и рванул вперед, пока Легион отвлекся на разрушение. На бегу попытался прицелиться — сразу в голову.

Но Легион развернулся вовремя, тяжело взмахнул косой. Акросс почувствовал только сильный ветер, но остановился. Новый пролом проходил через его тело, прямо по середине, насквозь разрубив живот. И от этого разлома по одежде Акросса тоже пошли трещины, будто она была стеклянной.

— О, надо было давно так сделать, — выдохнул Легион счастливо. — Лет восемь назад на этом самом месте…

Осколки начали опадать мелкой стеклянной крошкой куда-то в черноту.

Глава 3

Впервые за всю жизнь ей казалось, что, если обернуться и обнаружить позади себя подозрительного мужчину — можно будет вздохнуть с облегчением. Потому что мужчина будет вполне обычным маньяком, увязавшимся за женщиной в темном дворе. Потому что с этим можно справиться: попытаться сбежать, ударить. Может быть и не получилось бы, но все же, этот страх был бы понятным и объяснимым.

Но она слышала странные шаги за спиной: то вполне человеческие, то сменяющиеся цокотом когтей по сырому асфальту. Когда женщина оборачивалась — за спиной никого не было. Подгадав момент, развернулась резко, неожиданно, и онемела, успев заметить собачью морду, находящуюся на уровне человеческого лица. Возможно, кто-то просто пугал, нацепив маску. Такие ведь продавали, выглядели довольно натурально, тем более в темноте. Но женщина не просто испугалась, как должна была испугаться хулигана. Почти первобытный ужас острым скальпелем вскрыл ее грудную клетку и забрался внутрь.

Больше не было понятий «Стыдно» или «Вдруг кто увидит» — она развернулась и побежала так быстро, что небольшая дамская сумочка громко хлопала по пояснице при каждом рывке, но сзади все равно раздавались шаги, такие же нагоняющие. И хотя расстояния она не видела, но спиной чувствовала, как приближалось что-то — вот-вот вцепится в ногу, потащит в тень и утопит в ней как в стоячей воде болота. Последней каплей — когда чья-то рука, не сзади, сбоку налетевшего на нее, схватила за запястье. Она уже закричала, и, когда сошел на нет этот крик — пришло и успокоение.

Время-то еще не позднее — половина десятого вечера, район не безлюдный, хотя сейчас тут кроме них никто не проходил, а горящие в домах окна выглядели словно нарисованные краской, сложно было поверить, что за ними кто-то живет.

Сначала она повернула голову, чтобы посмотреть на того, кто ее остановил: парень лет шестнадцати, с залегшими под глазами тенями. Светлые волосы, тонкие руки. Не верилось, что в них столько силы. И смотрел он не на нее, а туда, откуда слышался топот преследователя.

Она слишком долго изучала его лицо, чужое, но такое приятное, словно парень напоминал ей кого-то. И потом, с опаской, повернула голову туда, где в темноте терялся угол дома.

Оно дышало громко, вывалив большой язык, смотрело горящими глазами на парня в упор, но ближе не подходило. Тело человеческое, а голова — маска короткошерстной собаки. Женщина пришла в себя, ощущение страха как в песочных часах перетекло в злость, и, рванувшись в сторону преследователя, она громко обругала:

— Больной что ли?! Иди сюда, я…

Но парень не отпускал ее руку. Вокруг него был словно меловой круг от нечисти, и тот, в маске, стоял поодаль, не уходил, полностью не показывался, но и не приближался.

— Галина Николаевна, держитесь позади меня, пожалуйста, — дрожащим голосом попросил парень. Она не представлялась, но именно так ее и звали. — Он уже двоих убил, он не шутит.

Из-за угла дома раздалось рычание — глухое, утробное. Рычание все же больше собачье, чем человеческое. Галина Николаевна высвободила руку, и парень не мешал, он гипнотизировал преследователя.

— Бежать сможете? — спросил он, не поворачиваясь.

— Еще как, — бодро отозвалась женщина.

— Тогда бегите. Я вас найду.

Когда она снова пустилась в бег, уже не такой скорый и с поправкой на возраст, существо с головой собаки появилось из-за угла, собиралось обогнуть Кая, но тот отступил на шаг в сторону, не пропустил.

— Зачем ты это делаешь? — как непослушному псу сделал выговор Кай. Существо с рычанием снова бросилось в сторону, догнать, но в бетонную плиту перед ним врезалось на полметра лезвие косы. Пес повел носом по стали, повернул морду к Каю.

— Тебе нравится издеваться надо мной? Сначала Дроид… Потом Гидра. Теперь мама. Ты решил всех убить, кто мне дорог?

Существо втянуло запах руки Кая, сморщило нос и вдруг попыталось укусить. Кай отдернул руку, сам развернулся бежать, но его пес не преследовал — смотрел вслед красными глазами.

***

После всего пережитого, когда в дверь Галины Николаевны позвонили, она схватила кухонный нож и, спрятав его за запястье руки, пошла проверять, кого там принесло. В глазок был виден тот самый встрепанный парень, что спас ее от полу-пса, и все же получилась заминка. Открывать ему или нет? Откуда он вообще знал, где она живет?

А открыла не потому, что он ее спасал. Просто то существо все еще могло гнаться за ним, а она тут мешкала чего-то. Этого парня очень хотелось спасти. Галина Николаевна осознала, что чем-то неуловимым он напомнил ей погибшего несколько лет назад сына.

Она открыла с опаской, оставила только щель, словно на двери была цепочка.

— Я бы не побеспокоил, — начал неловко парень, — но он скорее всего вернется.

— Я живу не одна, — соврала женщина. Он замялся так, словно догадался о лжи, еще раз подтвердив ее догадку — откуда-то он знал все.

— Это хорошо, что не одна, — кинул он, голос его звучал ненатурально, он будто говорил с ребенком. — Но я ничего плохого не сделаю. Я хотел бы просто… защитить.

Мальчик тонкий, такой хрупкий, что для завершения образа только очков не хватало. И этот мальчик хотел ее защитить? Галина Николаевна отошла в сторону, освободив ему дорогу, призналась:

— Я соврала.

Парню хватило такта изобразить удивление.

Он осмотрелся так, словно был тут, но с тех пор многое изменилось.

— Родители тебя искать не будут? — спросила Галина Николаевна. Мальчик не был похож на беспризорника — аккуратный, чистый, вежливый. Он споткнулся, сбившись с шага, совсем не убедительно соврал:

— Они уехали.

— Те двое, которых оно убило и были твои родители? — осторожно спросила Галина Николаевна. Парень отрицательно помотал головой, бросился в угол без предупреждения, где на тумбочке лежал свежий выпуск газеты, только тогда опомнился, уточнил как-то совсем жалко:

— Можно?

— Ты голоден? — машинально спросила женщина, будто газета была чем-то съедобным. Парень снова отрицательно покачал головой, быстро перебрал листы, нашел криминальную сводку, развернул. Глаза у него блестели как стекла аквариумов, такие же влажные.

— Катю недавно загрыз, про нее еще не написали, — неловко продолжил парень и, как в забытьи, представился: — Я Саша.

— А почему я? — забыв о чае и содержимом холодильника, которое можно предложить, спросила Галина Николаевна.

— Не знаю, я просто следил за ним.

Он снова врал, Галина Николаевна хорошо чувствовала такие вещи, и она снова отвлеклась на кухню и еду:

— Я еще не ужинала. Это неудобно, если ты будешь просто смотреть, так что поедим вместе.

Куда она его потом отправит? На часах начало одиннадцатого. В бывшую комнату сына не положишь — вроде как надо, а материнское сердце протестовало. Последние пару лет она ее ничем не занимала, не сдавала, там оставались только вещи Виктора. Эта комната была похожа на склеп, и пускать туда ночевать постороннего казалось прежде всего неудобным, все равно что пригласить его в гроб.

***

На маленькой кухне стоял угловой диван: узкий и неудобный, обычному человеку на нем спать невозможно. Каю мешала только жесткость, но Галина Николаевна принесла подстелить теплое ватное одеяло, и место превратилось в уютное, вполне спальное.

Кай вроде и узнавал родную квартиру, а вроде и нет. Она выглядела более свежей и новой — деньги, которые мама тратила на него, в этом мире пускались на шторы, которые всегда хотела, на новую вытяжку, бытовые мелочи. На подоконнике стыла пепельница с тремя окурками, да и ночью Кай слышал, как открывалась балконная дверь — она все так же скрипела. В мире, который помнил Кай, мама не курила. Даже когда нервничала, даже тайком, он бы все равно заметил.

Заснув, уткнувшись лицом в угол дивана, Кай проснулся так, словно кто-то толкнул его. Приподнялся.

Дверь на кухню была открыта в прихожую, виден край железной входной. Во всем мире разлилась небывалая тишина, не слышно даже машин, которые и ночью сновали по двору и дорогам. И дверь словно изучала Кая пристальным взглядом стеклянного глазка. Чувство настолько параноидальное, что Кай старательно игнорировал его, перевернулся на другой бок, смотрел под темный кухонный стол.

События развивались слишком быстро. Кай появился в этом мире недавно, и сразу же натолкнулся на убитого Дроида. Тот лежал на улице, в темноте, и был словно подброшен Каю, как доказательство. Тогда Кай еще не видел Хаски, Гидру попытался найти просто чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. Но Гидру подвело то, что она была достаточно самостоятельной и смелой, не смогла довериться незнакомому человеку. Тогда Кай впервые и увидел е г о.

Казалось, что они обнимались, если бы не струйки стекающей по груди и животу крови. Гидра цеплялась за спину существа, слабо колотила, и хрипела. Хаски был именно таким, каким его в своем кошмаре, одной ногой на том свете, видел Кай — Анубисом, существом с собачьей головой. Когда Кай окликнул его, существо подняло красные глаза и сжало челюсти сильнее, до хруста.

Этот мир тоже был совсем не тем, чего хотел Кай. Кроме Гидры здесь был мертв и Дроид. Хаски оказался жутким созданием, которое без особой причины убивало людей. И охотилось за его матерью. Кай должен был уходить и отсюда, но все пытался найти причину — почему Хаски такой? Он не смог толком поговорить с Гидрой, чтобы спросить, знала ли она вообще Хаски раньше, или здесь он настолько же вне мира, как Кай.

Когда чудятся чудовища, нужно обернуться и убедиться, что их там нет. Именно поэтому, полежав немного с открытыми глазами, Кай поднялся и подошел к двери, выглянул в глазок, в пустой тихий подъезд.

Мир был похож на фильм ужасов — вымерший, остановившийся. Не слышно ни соседей, ни поздних прохожих. Даже ночью не бывает так тихо, не возле дороги. Чтобы стереть это ощущение, Кай подошел к окну, посмотреть, горят ли окна в доме напротив. Обычно одно-два горели и под самое утро, перед рассветом. Но вместо окон Кая встретили два горящих глаза — Хаски стоял достаточно далеко, чтобы можно было разглядеть его, и чтобы ему было видно окно третьего этажа. Кай впервые смог его так вот рассмотреть, как животное в зоопарке. Морда гладкошерстная, больше похоже на дога, и такие же острые уши. На Хаски было что-то черное, похожее на куртку, но со стороны казалось, словно и оно было из шерсти дога. Иногда Хаски моргал, дыхание не каждый вдох, но через раз вырывалось облачком пара. Кай не боялся его, словно стекло могло стать защитой. Нервничать он начал только когда Хаски прошел к дому, напрямую к подъезду. На третьем этаже послышалось, как загудел домофон, открывая дверь. Кай, чувствуя нарастающее напряжение, подкрался к двери, прислушался. Хаски тяжело ступал по лестнице, шел пешком. И остановился, конечно, на третьем этаже. В зарождающейся панике Кай успел подумать, что на часах третий час ночи, не настолько Хаски дурак… И вздрогнул от звонка в дверь.

Галина Николаевна выбралась из комнаты так, словно и не засыпала — бодрая, решительная. Она тоже была женщиной небольшой, тоненькой, но смелой.

— Оно? — тоном солдата в засаде спросила она, и ни тени страха. Кай кивнул, и женщина предупредила:

— Надо вызывать полицию, — ушла за телефоном. Снова прозвучал звонок, и потом — жутко и в то же время жалко — скребущиеся по двери собачьи коготки. Когда Кай выглянул снова — за дверью потерянно метался черно-белый пес.

— Постойте, — попросил Кай, и Галина Николаевна разозлилась, предупредила:

— Ты мне только открывать не смей.

— Там собака, — поспешил объяснить Кай.

— Собака в дверь звонила? — тон холодный, спокойный. Она ждала, когда Кай сам поймет, что сказал глупость, и эта ситуация настолько напомнила его мир и их прежние ссоры, что Кай сглотнул ком в горле.

— Нет, он собака теперь.

— Большая? — уточнила Галина Николаевна. — И без ошейника. Тоже повод.

И Кай сдался — снова выглянул в глазок. И опять его по позвоночнику продрало холодком, вздрогнули плечи. Снова собачья морда получеловека-полубога смотрела направленной стрелой, не щурясь. Словно Кай стоял прямо напротив него, только за каким-то магическим барьером, и не достать. Кай не слышал, чтобы Хаски этого мира разговаривал.

Его грубо дернули назад, к комнате — Виктора. Она располагалась дальше от двери и в ней были зашторены окна.

— В комнате подожди, — распорядилась Галина Николаевна, и решимость срезала ей десяток лет. Пожалуй, она даже быстрее, чем Кай, взяла себя в руки и собралась – чудовище в подъезде или человек уже и не имело значения. И дверь она не откроет.

— Он за мной, — признался Кай. — То есть… Он, конечно, преследует людей, но из-за меня.

Интуитивно он все равно отошел к двери в спальню, зная, что Галина Николаевна оттолкнет его туда, если не послушаться. Женщина взглянула в глазок, не прислоняя к нему глаз вплотную. Она была так собрана и бесстрашна, что Каю начало казаться — пес ушел.

— Я могу поговорить с ним, — предложил Кай, и Галина Николаевна отмахнулась от него, не оборачиваясь:

— Это не повод посылать тебя за дверь.

Кай присматривался к ее спине, ему казалось, что его прошлый мир протек в этот, и Галина Николаевна вспомнила, если не то, что она заменяла ему маму, то уж точно, что всегда защищала его.

— Я слышал про то, что случилось с Виктором, — не отводя глаз от двери, словно она вот-вот ломаться начнет, как фанерная, заговорил завороженный Кай. — Вы не думали после этого… попробовать снова? С другим ребенком?

Когда спина женщины вздрогнула, Каю сначала показалось, что монстр за дверью пошел в атаку, он даже не связал это со своими словами, но Галина Николаевна глухо ответила:

— Я пробовала. Полгода в детский дом ходила, выбрала себе дочку… Она сбежала, как только ей пятнадцать исполнилось. Прихватила деньги от продажи дома мамы. Нескоро они закончатся, наверное. Тогда вернется… Только кто мне теперь ребенка доверит, если первого убили, вторая сбежала?

Кай был ошарашен настолько, что забыл даже про чудовище под дверью. Он думал, что найдется хороший ребенок и без него. Что у него было уютное место, хорошая мама. И любой другой, оставшийся без родителей, достоин оказаться на месте Кая, заменить его. Ему почему-то казалось, что такая надежная Галина Николаевна снова сделает правильный выбор. Кай ошибался, своим исчезновением он сломал не только Хаски, недооценил своего влияния на окружающих. И если в случае с Хаски он мог что-то попытаться исправить просто отмотав назад, то спасти этим маму не мог. Как бы то ни было, а в ее жизни уже не существовало второго сына.

Впервые за все это время Каю захотелось очнуться в больнице, а мама — рядом, у кровати. Конечно, так не будет, и настоящая реанимация не то, что в фильмах, но… Это была не просто мысль, а его отчаянное желание его, как творца нового мира, и Кай почти почувствовал, как оно пролилось из него, как из надрезанного пакета со сметаной — такое же вязкое, такое же ощутимое. Если оно сбудется — Кай проснется в мире, где Хаски стрелял в него, а потом грозился убить, где Тим и Барс уже семь лет как мертвы, где умирает, не оставив преемника, Вега, как единый творец. И где два дня как похоронили Гидру. Зато он по-прежнему будет сыном Галины Николаевны.

Кай едва удержался у скользкого края ошибки. Повторил про себя, глядя в пол: «Гидра, выстрелом в лицо. Барс — выстрел в затылок. Тим — лезвие косы через грудную клетку. Хаски — понемногу сходит с ума».

Кай хотел вернуться в реальность, снова существовать тут, но сделать так, чтобы ничего этого не было. Чтобы осталась живой не только Гидра: копнуть глубже и спасти и Тима с Барсом. Он осознавал, насколько эта мечта несбыточна. Понял это, когда занял место Веги, понял всю ее беспомощность при такой огромной силе.

Почти сломавшаяся, расслоившаяся реальность снова встала на место, остановилась в точке настоящего. Мир уже обреченный, Кай не сможет жить тут и это далеко не тот идеал, который он искал. Но бросать маму на растерзание он не решался, сначала нужно было остановить Хаски, устроить для мамы безопасное место.

А потом все ломать.

Очень долго не происходило ничего, постепенно как из прохудившегося колеса ушла решимость из Галины Николаевны, и Кай присел на пол у закрытой двери, скрестив ноги.

— Мне в детстве бабушка рассказывала, — не отворачиваясь от двери, заговорила Галина Николаевна, — есть мальчик-солнце. Он всю жизнь убегает от подземного бога мертвых. Как только бог его догонит — наступит Конец Света.

Кай очень внимательно посмотрел в ее сгорбившуюся спину, потом на железную дверь. Наверное, он плохо склеил этот мир. Услышать такой бред от кого бы то ни было, тем более от серьезной Галины Николаевны — дикость.

— Не смейся, — попросила она. — Я сама в детстве смеялась. А теперь смотрю на него за дверью, и все хочу верить, что это маска… Но маска моргает. И я не вижу, где она крепится к телу.

— Я не смеюсь, — заверил Кай. — Но я не солнце.

— Тогда как тебя зовут и где ты живешь? — добавила Галина Николаевна. — Я помню, что Саша. Но ты явно школьник. В какую школу ты ходишь? Кто твои родители и где работают? Я не выгоню тебя, потому что я тебя не боюсь.

Она обернулась все-таки осторожно, словно только теперь начала понимать — она впустила в дом чужого человека и оставила на ночь. Кай отодвинулся к углу и произошло что-то еще более сверхъестественное, чем ожидающий снаружи Хаски — в полуметре от него преобразился мир, поменялись обои на те, что были при его существовании. На тумбочке появились ключи с его брелоком в виде собаки, на секунду в пространство прорвалась и кошка, но осталась лишь блеклым призраком и быстро рассеялась. Кай надеялся, что это видел только он, и все же голову поднял осторожно, наткнулся на удивленный взгляд мамы, и сердце упало куда-то в желудок. Больше от страха за нее, у которой человек с собачьей головой за дверью и призраки в квартире. Кай думал, как получится оправдаться или успокоить, и не мог решить, с чего первого стоит начать. И сейчас, в третьем часу ночи, его снова передернуло от звонка в дверь. Галина Николаевна обернулась осторожно, стараясь не шуметь. А потом Кай не смог поверить в то, что увидел — она отперла дверь.

***

Полицейских двое, один из них остался в квартире, прошел без приглашения на кухню, второй, с тяжким вздохом, отправился проверять подъезд по лестнице вверх. Лестничная клетка оказалась пуста, а город все так же необитаем.

— Значит, в дверь ломились, — кивнул оставшийся полицейский. — Знакомые?

— Нет. Не знаю, у него маска на лице была, такая… собачья… Он еще вечером издалека показался, а приближаться побоялся, — отчиталась Галина Николаевна. Кай стал декорацией. На столе осталась чашка с рисунком подсолнуха, старая, еще от бабушки. Он случайно разбил ее в четырнадцать, и теперь, когда поднес к ней руку, в чашку внутрь провалился осколок отбитого бока. Убрал руку — чашка снова целая. Он загородил ее собой, и ни полицейский, ни мама этого не увидели. Значит, главное ничего не касаться.

— Так и запишем, неустановленная личность… Угрожал? Пытался выломать дверь?

— Нет.

Полицейский почесал ручкой за ухом и, как бы между прочим, спросил:

— А парень вам кто? Совершеннолетний?

— Мой сын, — отозвалась Галина Николаевна спокойно, и Кай сначала подумал, что она умело врет, но она как проснулась — начали бегать глаза, она посмотрела на полицейского, пытаясь понять, правда ли это сказала. А потом, видимо, осознала, что предала Виктора, назвав чужого мальчика своим ребенком. Кай с болью наблюдал за этими изменениями, повернувшись к ней. Галина Николаевна поднялась, попятилась к выходу:

— Я сейчас, — предупредила она, обернулась к Каю, попыталась улыбнуться ему. С его места из кухни было видно — она забежала в комнату Виктора.

В копилку жутких звуков этой ночи прибавилось разбившееся стекло, потом женский крик. Полицейский сорвался с места, побежал в ту же комнату и отшатнулся, вылетел из квартиры и загрохотал по лестнице вниз.

— Уходим, — приказал Легион. Кай отнесся к его присутствию как к должному, так же к изменившейся руке, к появившейся косе. Легион рос из него как перекаченный сиамский близнец. Из соседней комнаты было слышно урчание. Кай сошел с места, а Легион остался, теперь полноценным человеком. Осторожно Кай остановился на пороге — Хаски вгрызался в горло лежащей на полу женщины.

— Мама… — позвал Кай, и глаза, казавшиеся уже мертвыми, повернулись к нему. Хаски разжал челюсти, тяжело поднялся. За спиной Кая оставалась открытая дверь в подъезд, но мир снова вымер, оттуда ничего не было слышно, никто не спускался проверить, в чем дело. — Зачем? За что? — не понял Кай. — Почему их? Если ты зол на меня, почему было не убить меня?..

Хаски, на каждом шаге покачиваясь из стороны в сторону, приблизился почти вплотную, но Кая лезвием загородил Легион.

— Уходить пора, — напомнил Легион. Кай стоял, как прикованный, ему казалось нечестным покидать этот мир, даже если в нем ничего не осталось уже, да и жалеть больше некого. Хаски дышал громко, сипло, не отрывал горящих глаз от Кая. Тот кивнул:

— Да, пора.

Тогда сорвался Хаски — стрелой, под лезвием, то дернулось как змея, задело собачью морду, но пасть все равно вцепилась в плечо Кая, у шеи, и сжалась мертвой хваткой так, что хрустнула кость. Маска как глиняная отделилась от лица, в ее сколе были видны глаза Хаски — его настоящие, серые. Каю показалось, что маска трескалась с таким грохотом, словно рушился дом, но чуть повернув голову он увидел, как трещины шли по самому миру. Он снова оказался неидеален и, наконец, распадался.

— Кай должен существовать, — прохрипел Хаски. Его голос был чем-то средним между человеческим и утробным рычанием. Кай кивнул осторожно, чтобы не потревожить плечо. — Если Кай не будет существовать, мир не нужен.

Легион смахнул маску, рванув ее с куском мяса, и от боли у Кая потемнело в глазах, заложило уши. Легион подхватил его, поднял с пола, на котором уже шли трещины. Хаски продолжал смотреть, и вскоре трещина прошла и по его коленям, сквозь нее был виден свет. Ему вроде и не было больно, он продолжал пристально наблюдать за Каем, пока вокруг рушился очередной бракованный мир.

Глава 4

Кай пришел в себя на кожаном заднем сидении машины. Приподнялся, осмотрелся, только после этого осознал, что за рулем Хаски.

Хаски успел развернуть машину и остановить, заехав передними колесами на бордюр и распугав прохожих. Кай вывалился из стоящей машины, хотя пытался выпрыгнуть на ходу. Хаски поймал его через пару шагов от дверцы, впихнул обратно в салон, забрался следом и закрыл дверь. Он держал Кая за плечи, но не грубо, скорее как перебравшего друга, перед вопросом как следует встряхнул:

— Прошло?

И Кай почувствовал себя истеричкой, проглотил испуганное: «Куда ты меня везешь?». Город вокруг был серый, предвечерний, еще и тучи собирались. Чужой, незнакомый, полный высотных зданий, как рот акулы. У Хаски были его игровые, по-собачьи яркие голубые глаза, он смотрел с пониманием, с какой-то даже жалостью.

— Куда мы едем?

— На расследование. Тебя вызвали. Все в порядке? Прошло?

— Прошло что?

— Твои приступы, — с нажимом ответил Хаски. — Если я вернусь за руль, ты не попытаешься снова сбежать?

Кай постепенно срастался с этим миром, как высаженное в чужую почву растение. Это была игра, Дроид и Гидра живы, тоже где-то тут. И Хаски при нем как личный охранник, неотступно. Только отчего-то Кай не чувствовал привязки к реальности. Это могло быть в порядке вещей — в конце концов, его тело теперь существует только в одном измерении, но почему менять что-то забросило сюда? В игре, а не настоящем мире. Игра ведь ни на что не влияла.

— В порядке, — отозвался Кай, кивнул, откинулся на мягкое сидение. Еще несколько секунд Хаски ждал, пристально рассматривая Кая, потом выбрался опять на место водителя.

— Часто у меня такие приступы? — на всякий случай уточнил Кай, сделав вид, что успокоился. Хаски вырулил с бордюра, машина вздрогнула.

— Что для тебя часто? Раз в неделю считается за часто? Ты не думай, я тебя не виню, и не считаю каким-то психом, — посматривая на него в зеркало заднего вида, заверил Хаски. — Не обращай внимания на то, что говорит Дроид.

— А что он говорит?

— Вот и молодец, — подбодрил Хаски, вернул все внимание дороге. На Кае был черный деловой костюм, белая хрустящая рубашка и тугой черный галстук. На нагрудном кармане полицейский значок, американский. Хаски же был одет как водитель, но в бардачке находился пистолет, еще один у Хаски в кобуре. Кай погладил свой бок, и на нем тоже обнаружил тяжелую кобуру.

В дороге начался дождь, и мир из серого стал черным. Хаски почти профессионально загнал машину в гущу полицейских экипажей с горящими мигалками, достал зонт и, открыв дверь, ждал Кая.

Первым к машине подбежал Дроид в полицейской форме, и этот образ очень ему подходил.

— Ты зря ехал, — начал он. — Это они вызвали, я позже подъехал. Тут и без тебя ясно, чьих рук дело.

— А раз ясно, то тем более стоило взглянуть, — недовольно возразил Хаски, и Дроид послушно кивнул, поджал губы и уступил им дорогу.

На старом дырявом складе с крыши внутрь затекали целые водопады. Люди в комбинезонах механически раскладывали черные полиэтиленовые мешки. Кай пропустили, ни о чем не спрашивая, в то время как у него к себе здешнему были вопросы, и самый главный из них: «Что я тут делаю?».

— Мда, — внезапно слишком громко для похоронной тишины этого места поддакнул Хаски. Кай, как и остальные, обернулся на голос — Хаски заглянул в мешок, который выглядел бесформенным, словно в него строительный мусор вместо человека положили. — Дроид прав, тут все ясно. Кай, давай я отвезу тебя домой, пока тебя не заставило на это смотреть.

Кай развернулся спросить: «На что смотреть?», но его сшибло с ног, и по первому ощущению показалось, что мир снова рушился. Но ведь рано, тут же вроде все не так плохо?

А потом слой с мира снялся, появился другой, чуждый. Место было то же, но на ржавом железном ящике сидел Акросс, и зачесанные назад волосы блестели от лака или геля.

— В этом городе постоянно находят трупы. Одним глаза выдавили, другим ногти вырвали, пальцы отрезали. Изнутри что-то вырезали. Все еще при жизни. И никто не знает, кто бы это мог быть. Почему-то грешат на меня, вроде как трупы были моими врагами. Но знаешь, почему не могут доказать? Свидетелей тоже нет.

У Кая появилось ощущение, что Акросс говорил ему, но, опустив глаза, он заметил связанного человека напротив брата. На Акроссе дорогой костюм, но он висел на нем, был слишком велик и неопрятен. Зрение у Кая получалось такое, словно он смотрел через круг в листе, и когда фокус переместился — стал виден человек, стоящий за спиной Акросса с заложенными за спину руками. У Кая перехватило дух — это Тим. Такой, каким он бы выглядел, дожив до двадцати семи. Неужели все сложилось настолько удачно, что в этом мире жива и команда Акросса? Кай уже не слушал, осмотрелся по сторонам и нашел — Барс стоял, прислонившись к осыпающейся стене, тоже возраста ближе к тридцати, только ему в отличие от Акросса костюм был к лицу. Вот только у ног Барса лежала связанная женщина, сидел прямо на полу мальчик лет двенадцати. Кай понял, что они — семья, и сопоставил количество мешков и трупов. Отсюда надо было бежать, потому что меньше всего Каю хотелось присутствовать при том, что скоро начнется.

— Но знаешь, это будет подозрительно, если свидетели начнут пропадать или отказываться от показаний. Лучше чтобы они нигде и не фигурировали как свидетели. Чтобы они и не находились, я ж не могу их прятать вместо них.

Акросс поднялся. Словно проснулся Тим, когда его капитан подошел ближе. У Тима руки были скованы за спиной, и Акросс расстегнул наручники, отдал ему шило.

— Всех? — без особого интереса спросил Тим.

И Кая выбросило. Пространство кружилось, пол ушел из-под ног, он почти упал, но кто-то перехватил его поперек тела и, от давления на желудок, Кая вырвало на грязный пол.

На секунду замерло и стихло все, и Кай, наученный горьким опытом, ждал, что сейчас мир снова пойдет трещинами. Но мир был цел. Все смотрели на Кая и молчали. Дроид поддерживал его на ногах, получалось, что Кай перегибался через его руку. Он попытался подняться, пошатнулся. Хаски цыкнул раздраженно:

— Говорил же нечего ему на это смотреть.

— Акросс со своими отморозками, — констатировал Дроид. Кай вытер рот рукавом, кто-то из криминалистов дал ему платок. Кай почувствовал, как его трясет, как выступил холодный пот. Вокруг него — Дроид и Хаски, словно пытались защитить его от всего.

Кай вскинул голову, услышав знакомый оклик — Гидра в деловом юбочном костюме звала их от желтой ленты, огораживающей место преступления. Кай покачнулся, направился к ней — с каждым шагом все уверенней, около нее он оказался уже полностью успокоившимся. Местная память подсказала ему раньше надписи на бейджике — Гидра репортер.

— Ну что, Кай, нашел уже волшебную дверь, что отведет нас в лучший мир? — с улыбкой пошутила Гидра, и Кай этой шутки не понял, поморщился. Как раз подоспели Хаски и Дроид.

— А что, похоже, что он уже отыскал? — спросил недовольно Дроид, обернулся к мешкам. — Вам хорошо, вы все время только на мешки пялитесь, а я как их увижу, так сразу нас на месте трупов представляю.

— Именно поэтому я перешла в газету, когда тут появился Акросс со своими отморозками, чтобы рожей на экранах не сверкать, — кивнула Гидра. — Но мы может быть поговорим не тут? Кай белый как полотно.

— Его заставили посмотреть, — усмехнулся невесело Хаски. «Мы от них бегаем, — понял Кай. — Не сражаемся. Мы настолько боимся Акросса, что убегаем от него… Но как, если из игры без смерти капитана не выйти?» Но сейчас Кай был реален и не был уверен, что с его смертью не прервется этот подбор нужного мира. Возможно, с Акроссом стоит поговорить. В конце концов в начале игр миры и их обитатели для него были картонными, так что убить кого-то Акроссу, как и Тиму, могло означать просто мысли.

Хаски коснулся его плеча, и Кай отстранился, вскинув голову. Хаски из-за этого выглядел растерянным:

— Ты еще в себя не пришел?

Непривычно было видеть Хаски таким… Прежним что ли. В лучшее время их команды. И даже более того — стал еще мягче. Кай решил ловить этот момент, вымучил из себя улыбку:

— Да. Я запутался… в настоящем.

— Нам поможет кофе, — решил Дроид. — Давайте правда отойдем. Я скажу, что пошел тебя опрашивать. Можешь ничего не рассказывать, я без твоих способностей знаю, что тут произошло.

«Способностей». Здесь Кай не тот, кто мог в зрительном контакте и касании вытащить из человека все, что тому известно, и пролистать его жизнь по диагонали. Тут Кай со способностью творца мира мог видеть прошлое и настоящее. Так же, как он видел это, находясь в доме Веги. Хаски попросил его не стирать себя, но Кай так и являлся творцом, а не рядовым игроком. Оставалось осмотреться и подумать, как можно исправить ситуацию.

Он размышлял и раньше о том, чтобы спасти Барса и Тима, но это казалось слишком невероятным и далеким. Сейчас же они были реальными, живыми, и это пьянило.

Хаски отвез всех четверых в свою квартиру — просторная студия с окном во всю стену. Тут не было кровати, словно Хаски спал на диване или под столом. По центру — журнальный столик и углом около него мягкий диван — Гидра села первой, вздохнула:

— Мне ведь даже нравился этот мир. Перспективная должность, интересное занятие. Скучать не приходилось. Честно, я все ждала, когда из канализации мутанты полезут, — Гидра приподняла прядь рыжих волос, чтобы пояснить свою шутку, но никто не засмеялся.

— У тебя же есть коньяк? — спросил мрачный Дроид. Хаски отрицательно помотал головой, тут же предложил:

— Водка.

Дроид кивнул. Кай пока что пытался слиться с обстановкой, но на него исподтишка поглядывали с какой-то надеждой что ли. На что? Что он победит Акросса? Такого Акросса и с такой поддержкой, хотя и прошлого смог за три года дважды победить, и то один раз с форой в виде абсолютного бессмертия.

— Лучше той помойки, где нас и без Акросса чуть не нагнули, — усмехнулся Хаски, поставив перед Дроидом бутылку. — И даже привычнее.

Кай мельком вспомнил и «ту помойку», попутно размышляя над тем, куда делся тот Кай, который жил эту жизнь до него. Заменил его Кай или и был им? Или появился только в тот момент, когда проснулся на заднем сидении машины и теперь додумывал этот мир?

— И не говори, даже думать не хочу, куда нас дальше забросит, — вздохнула Гидра, пока Дроид молча пил. — Но быть тут… Все равно что мышам в клетке со слепой кошкой. Он очень скоро нас найдет.

Так непривычно было видеть, как согласны друг с другом Гидра и Хаски, что Кай отвлекся, залюбовался этим, а потом вдруг опомнился:

— Погоди, разве тебе не нравился Акросс?

Все трое обернулись на него, Гидра закусила губу, подняла свой пиджак с ручки дивана, встала и поправила волосы, ни на кого не глядя, сказала в пустоту:

— Ладно, меня обыскались, наверное.

Кай почувствовал, что сказал ерунду. Гидра никогда не любила эту тему, ведь она предавала своего капитана любовью к чужому. Должно быть этот Кай не говорил ей о том, что все в порядке, он не сердится.

Но после ухода Гидры остались два взгляда, что все еще сверлили Кая с осуждением.

— Он шальной какой-то после пробуждения, — попытался оправдать его Хаски. — В машине у него снова был приступ. Попытался выскочить на ходу и сбежать от меня. Еле успокоил.

— Да, после приступов Кай всегда сам не свой, — согласился Дроид. — Я скажу Гидре, а то она и разговаривать с ним перестанет. Кай, может тебе тоже водки?

— Нет, — неловко улыбнувшись, отказался Кай, и за свою улыбку ему тоже стало стыдно.

***

— Барс, какого хрена?!

Барс спохватился от этого оклика, убрал под кресло бутылку, в которой плескалось только на пару глотков, но все же плескалось. Акросс распахнул дверь в его комнату. У него руки были в крови, отпечаток ее на лице, и Барс болезненно поморщился, понимая, что случилось. Опять.

— Я тебя поставил следить за Тимом. Ты, падла, знаешь, что он только тебя не трогает, но ты сделал что? Как звали парня, которого ты поставил за ним присмотреть? — Акросс кивнул на свои руки, Барс пожал плечами. Он сидел в глубоком кресле, по-прежнему закинув ноги на низкий журнальный стол. Занавески были плотно задернуты, кровать по-прежнему не заправлена.

— Что там могло случиться? Он же заперт был.

— Да ну? — наигранно удивился Акросс. — Тварь, в такие минуты я думаю о том, что ты еще живой только потому, что я не могу вечно присматривать за Тимом сам.

Акросс перевернул стул, сел на него верхом, угадал:

— Пил?

Как заправский алкоголик, Барс изобразил раскаяние пополам с возмущением за то, что его в чем-то там заподозрили. Акросс тяжело вздохнул, продолжил уже тише и серьезнее:

— Нам с тобой не повезло. Наш друг маньяк-садист.

— Ой не начинай, ты давно прирезал бы его сам, не будь он такой полезный.

— Полезный. — кивнул Акросс. — Но мороки с ним хватает. Ему нет разницы, кого резать, но нас с тобой он по-прежнему слушается. Поэтому и следить за ним должны мы с тобой. Иначе либо мои люди сами его попытаются прирезать, и тогда моих людей станет меньше ровно настолько, сколько к нему сунутся, либо никто на меня работать не будет. Потому что у меня опасно. Так они думают, что безопаснее со мной, чем против меня.

— Все верно, — кивнул Барс. — Так пацан как? Мертвый? Или снова порезал только?

— Он ему нижнюю челюсть вырвал. Может и выживет.

Барс рассмеялся, получил больно носком ботинка в бедро от Акросса:

— Не смешно. Это вообще-то мои люди.

— И как же его звали? — все еще хрюкая от смеха, спросил Барс, уже не скрываясь достал остатки алкоголя.

— Ты променял друга на выпивку, — разочарованно вздохнул Акросс, Барс снова засмеялся:

— Тиму что, было плохо? Не, ему норм. А того пацана я тоже знал ровно одну минуту, пока давал ему инструкции — в клетку не лезть, пальцы не совать, откусит. Ему должны были рассказывать, что правда откусит?..

Акросс смотрел на него задумчиво, стал похож на прежнего себя, семилетней давности, и вдруг, тоном того же Акросса, без властного гонора и цинизма, спросил:

— Что мы будем делать, когда он совсем с катушек слетит и нас тоже узнавать перестанет? Нас убить попытается, понимаешь?

— Тим попытается? — загоготал Барс, облившись выпивкой, и вдруг замолк, оставив на лице улыбку, закончил. — Тим убьет. А тебе что, так жить охота?

Барс извернулся в кресле, посмотрел на Акросса перевернутым лицом с блестящими губами, растянутыми в улыбке. У Барса была синяя переносица, хотя и поджила уже, сбитые костяшки пальцев, заплыл один глаз. Ему по-прежнему доставалось от Тима, только теперь Барс был словно боксерская груша. У него не оставалось ни одного ребра, которое не сломал бы Тим. Сначала Акросс относился к выпивке как к необходимому обезволивающему, но Барс по-прежнему не боялся подшучивать над этим чудовищем. Возможно, он и смерти уже не боялся.

— Договоришься, — пригрозил Акросс, поднялся. — Либо ты будешь как хороший друг присматривать за Тимом, либо я отправлю тебя спать с ним в его клетку. И там пей сколько хочешь.

— Требую раздельные кровати, — тут же поднял пустую бутылку Барс. — И рома. Больше рома. Меня уже блевать тянет от виски.

Когда Акросс поднялся, развернулся к двери, Барс серьезным голосом, непривычным для него, спросил:

— А их не нашли?

— Ищу, — отозвался Акросс. — Я уже удвоил вознаграждение, но поиск по-прежнему выглядит как: «Приведите того, не знаю кого».

— Это да, — протянул Барс. — Тима натравишь или снова сам справишься?

— На мелкого и меня хватит, и я буду не хуже Тима, — Акросс убрал выбившиеся пряди волос снова назад.

***

Ночью Кай застрял в кошмаре как муха в варенье. Он понимал, что это просто сон, но вот проснуться не получалось никак. Там он был в здании старого завода, кто-то преследовал его, загонял, и Кай даже точно сам себе сказать не мог, человек его ловил или животное.

Картинка стала отчетливой, когда он с разбега врезался в Акросса. Тот лишь покачнулся, но остался на месте. На секунду замерло все. Казалось, это не Акросс, это кто-то надевший его маску, никогда у него не было настолько прохладного взгляда.

А потом что-то больно врезалось под ребра, что-то тупое, с трудом прорезающее кожу, и пошло вышивать по телу как швейная иголка.

Кай наконец пришел в себя на прохладном полу спальни, с кровати к нему тянулась паутина одеяла. Третий час ночи на часах. «Об этом говорил Хаски? Эти приступы?».

Включив на кухне свет, Кай поставил чайник, толком не решив, чай ему нужен или достаточно воды из-под крана, и сел как карты раскладывать перед собой нынешнюю жизнь. Мама — была, да. С ней должно быть все в порядке, хотя в реальность Кай почему-то подсмотреть не мог. Был мир игры, только вместо прежней команды Акросса — Тим и Барс, это тоже неплохо, хотя и неясно, почему тогда Акросс так бесился, если вся его прежняя команда жива.

Насчет Веги был провал, в этом мире ее словно и не было вовсе, или Кай не пересекался с ней. Возможно, она просто сохраняла нейтралитет и не вмешивалась в игру, чтобы ее так же не обвиняли, как хозяйку игры, во всех ошибках и неудачах игроков.

На этом знания Кая об этом мире заканчивались. Он помнил что-то похожее на переход в реальность, помнил множество миров. И не мог вспомнить, чтобы какая-то из последних игр закончилась чьей-либо смертью. Да и играми это назвать было сложно — они почему-то всегда убегали, наслаждались просто новой реальностью и старались исчезнуть из нее сразу, как только на горизонте появлялся Акросс. Кай не понимал. Пожалуй, стоило сказать Хаски, что бесконечные приступы отшибли ему память и надо пояснить кое-какие банальнейшие вещи, которые команда Кая знала и понимала, а сам он — нет.

Хаски позвонил в начале седьмого утра, считал Кая с первого же «Привет».

— Не спал, — понял Хаски. — Опять?

— Снилось что-то, — не стал отпираться Кай.

— Я и говорю, «опять».

— Хаски, — Кай наспех подбирал слова, наконец выдал: — У меня в памяти белые пятна… Объяснишь мне кое-что?

— Что? — напрягся Хаски.

— Почему мы только убегаем от Акросса? Как же игра? В чем тогда ее смысл?

Несколько секунд Хаски молчал, слышен было только шум автострады — похоже, что он стоял на балконе.

— Знаешь что, не надо тебе ничего знать. Все в порядке, Кай. Теперь это такая игра, в салочки.

— Я не маленький, — напомнил Кай.

— Не маленький, — подтвердил Хаски, и Кай понял — он говорил с ним не как с ребенком, а как с больным. — Но поторопись и найди эту чертову дверь. Ты же знаешь, если Акросс нас догонит, я тебя заберу и сбегу, пока он будет разбираться с Гидрой и Дроидом.

— Что? — не понял Кай, и ему показалось, что он ослышался. Но Хаски тяжело вздохнул:

— Ты и это забудешь. Про дверь не забывай только.

***

Неприятности начались днем. Кай раскладывал по столу в участке фотографии из папки — жертв в одну сторону, Барса с Тимом в другую, Акросса — отдельно. У Акросса такие же холодные глаза, как в том сне, да и сложно было поверить, что это именно Акросс. В нем проглядывалось что-то от Легиона. Не попытка повторить его, а более настоящее. Это выглядело жутко и, засмотревшись на новую улыбку Акросса, Кай вздронул, когда что-то разбилось.

Поодаль находились двое: репортер и оператор. Камера, дорогая и тяжелая, была разбита до состояния мусора.

— Ты блин совсем рехнулся?! — начал оператор, пока репортер жался к стене. Напротив них стоял Хаски с полицейской дубинкой. Он брезгливо пальцем разобрал пластиковый мусор, выудил из него погнувшуюся карту памяти.

— Тут нельзя снимать, — Хаски сломал пальцами карту.

— А предупредить?!

— От этого зависят жизни людей. Тут улики и вообще, — Хаски было даже как-то лениво что-то сочинять, он отошел за совком и веником. — Кто вас вообще сюда пустил?

Каю пришлось оторваться от фотографий, чтобы подойти и узнать, что происходит, и оператор, до этого только бледневший и заикающийся, переключился на него:

— Мы про вас слышали. Прямо-таки легенда. Знаете, про вас бы сериал снимать! Документальный.

— Ничего вы про него не слышали, — с нажимом возразил Хаски.

— Что случилось? — не понял Кай.

— Они тебя засняли.

— И что? — снова переспросил Кай, и Хаски посмотрел на него возмущенно, но ответил холодно:

— Ничего.

Вмешался третий полицейский:

— Офицер просто нервничает. Говорят, у подозреваемого назначена награда за любую…

— Эй, — тут же снова ощерился Хаски. — Рот закрыл и выпроводил репортеров отсюда. А я узнаю, кто их вообще впустил.

Полицейские вернулись к своим делам, Кай тоже попытался, но Хаски перехватил его за ворот, потащил в сторону туалетов. Там уже, забив на свидетелей, высказал:

— Мы привыкли, что ты у нас «не от мира сего», мы тут как бы все не местные, но если твоя рожа засветится по телевизору, то нас всех переловят, Кай. Тебе ребят-то не жалко? Представляешь, что Тим сделает с ними? С тобой, в конце концов.

У Хаски дрожали руки, дергались губы, он то ли ударить хотел, то ли по голове погладить, как маленького, закончил уже грустно:

— Надо уходить из полиции. Сегодня же пиши заявление, мы слишком рядом с ним все ходим. Сосредоточься на своей задаче, не пытайся его поймать.

— Ты когда-нибудь думал о том, что происходит с миром, когда мы уходим? — спросил даже не этот Кай, а прошлый он. Хаски пожал плечами, развернулся и ушел.

Кай и правда написал заявление. Ворох фотографий так и остался на столе неразобранным.

***

Слишком много звонков обрушилось на его номер после ухода, пришлось выключить телефон. Вскоре после этого на пороге квартиры появились взмыленные Хаски и Гидра. Ничего не объясняя, они прошли в комнату, оба упали на диван. Гидра набрала номер и в трубку предупредила:

— Он жив.

Затем сразу сброс. У Кая нервно дернулись губы в попытке улыбнуться.

— Было слишком много звонков…

— Ага, штук пятнадцать от меня, — согласился Хаски, пытаясь отдышаться.

— Еще от меня десять, — предупредила Гидра. — От Дроида все тридцать.

— Нахера мне все это? — проворчал Хаски, подхватил с журнального столика счета и обмахивался ими.

— Ты ведь потребовал, чтобы я ушел, — напомнил Кай. — Потом начались звонки.

— Может, нам стоит его так же как Тима сажать? В клетку и под наручники, — задумчиво предложила Гидра. Кай вздрогнул. Он тут же выключился из разговора, превратился в мебель, в поставленный посреди комнаты торшер.

— Именно поэтому ты и сдохнешь первой, если нас найдут, — пообещал Хаски. — Ты помни, что жалеет тебя Дроид и, как раз, Кай. А ты его предлагаешь в смирительную рубашку.

— Просто это уже не тот Кай… Точнее тот. Но мы все изменились. А он… как не случилось ничего.

— Как интересно, — Хаски поднялся, отошел к кладовке, начал там копаться, пока продолжал: — А давай-ка ему напомним, почему он у нас такой блаженный. Давай ему все расскажем. И покажем. Нам же давно насрать, что он нашим капитаном был, что мы его до последнего защитить пытались. И чем же мы думали-то, а? Сейчас он для нас просто собака-ищейка, да? Кай, дверь! Кай, искать! Ничего, что Кай воспринимает каждый новый мир как реальный, у него же просто кукушка отъехала. Лови.

Кай, огорошенный этим монологом, брошенный ему продолговатый предмет все же поймал. Это отвертка. Эта вещь словно руки ему обожгла и, продержав ее всего секунду, чтобы рассмотреть, Кай уронил ее на пол. Вскочила Гидра, подобрала и протянула Каю:

— Нет уж, подержи еще, может вспомнишь.

— Эй, — окликнул зло Хаски.

— Ты сам этого хотел! — перешла на крик девушка. — Зачем теперь орать и что-то доказывать?! Ты еще был там! Вы с Каем оставались вдвоем, что тебе там мешало его вытащить?! Думаешь, теперь бегая за ним хвостом ты что-то хорошее делаешь?! Да мы оттягиваем только повторение! И ты снова собрался его спасть?! Так же, как тогда?!

Хаски вырвал отвертку из рук раскричавшейся Гидры, замахнулся. Кай ожил, успел оказаться между ними. Штырь отвертки пропорол ему плечо.

На какое-то время стало тихо, пока все успокаивались. Кай прикинул — удар должен был попасть либо в плечо, либо в шею, либо в сердце. Но Хаски не пугал, он собирался снова убить Гидру. Та, словно и не заметив этого, спохватилась:

— Кай, кровь!

Бросилась ванную, выбежала оттуда с аптечкой, перекисью смочила сложенный в несколько слоев бинт.

— Я не хотел, — попытался оправдаться Хаски, вышвырнул отвертку в раковину. — Нам всем тяжело.

Кай вспомнил снова по кругу: похороны, собственные видения, в которых Гидра с простреленной головой в окровавленном платье. Потом опадающую осколками Гидру из того мира, в котором он ее вернул, а она все равно помнила себя мертвой. И Гидру с разорванным горлом, и Хаски, который пытался убить всех, кто был Каю дорог. И вот, Хаски снова чуть не испортил все, убив Гидру.

— Убирайся, — внезапно даже для себя, произнес Кай, но понял, что все верно. Именно так. Хаски мешал ему их спасти, Хаски тоже пытался вернуться к состоянию убийцы.

— Он не всерьез, — попыталась защитить Гидра: то ли Хаски, то ли самого Кая, пока обрабатывала порез на плече второго. Кай, едва сдерживаясь, повернулся к Хаски, чтобы повторить, глядя ему в глаза:

— Убирайся отсюда. Убийца. Я больной, да?.. Ты, значит, здоровый. Не приближайся ни к кому. Ни ко мне. Ни к Гидре.

— Хаски, он же не в себе, — залепетала Гидра, попробовала примирить обоих. — Ты же знаешь… Мы все знаем, что у Кая с головой…

Хаски выпрямился с каменным лицом, кивнул и вышел, больше ничего не слушая. Гидра сорвалась его догонять.

***

Барс прислонился к стенке за спиной сидящего в кресле Акросса. Тима на такие совещания не выводили — нечего гостей пугать. Все равно что крокодила на стол посадить и гладить, пока идет разговор.

— Итак, — вполне доброжелательно подтолкнул говорить Акросс.

— Я не из вашей среды, вы ж понимаете… Но говорили, что вы даете хорошую награду за информацию об одном полицейском, что ведет ваше дело, — в кресле напротив сидел оператор. Он больше не мямлил, более того — держался как деловой партнер, хотя Акросс и стоящий за его спиной человек были опаснее Хаски. Акросс разочаровался:

— Плевать на полицию. Пусть ведут, вот до них мне точно дела нет. Барс, выстави его…

— Русые волосы, выглядит как подросток, — продолжил оператор спокойно. — Тощий, не высокий.

Барс и без команды остановился, спросил:

— Был рядом мужик?.. Такой, как понос резкий. Который бегал кругами и кудахтал «Не дышите на Кая. Не смотрите на Кая. Не подходите ближе чем на десять метров. Руками не трогать и не кормить».

Гость только кивнул, и улыбка стала шире:

— Обсудим плату?

***

— Ну вот, тут я и живу, — сообщила Гидра, тут же начала собирать одежду со спинки дивана, убирать в мойку стаканы. Квартирка была небольшой, входная дверь выходила в плотно заставленную мебелью гостиную, соединенную со столовой. Большую часть комнаты занимала как раз шикарная кухня с барной стойкой вместо обеденного стола, во второй же половине ютился диван, поставленный тут словно для того, чтобы чем-то забить пространство. Кай сбросил спортивную сумку у порога и вздрогнул, когда в дверь за его спиной позвонили, но Гидра поспешила открыть.

— Он что, серьезно выгнал Хаски? — начал Дроид снова так, словно Кая тут и не было. Тот подобрал сумку и ушел поставить в ванной зубную щетку.

— Может Хаски образумится… Он сам виноват. Он его отверткой ударил, плечо пропорол… Если бы он с ножом, еще куда не шло, но отвертка… Тут Кай и сорвался.

— Кай вспомнил? — оживился тут же Дроид.

— Я тут стою, — одернул Кай зло. — Что я вспомнил?

— Что-нибудь, — Дроид говорил это не для отмазки, он смотрел с надеждой, словно Кай и правда ему сейчас все расскажет, но Кай только отрицательно покачал головой.

— Мы найдем Хаски, когда придет время бежать, — пообещала Гидра. — А пока… им обоим надо остыть.

— Да что ему будет? — легкомысленно отозвался Кай, ушел проверить холодильник. Желудок скрутило от голода, но нужно было, чтобы остальные не заметили, что Каю надо пополнять силы едой и сном.

— Всего лишь убьют, — проворчал Дроид себе под нос. — С Хаски было удобно, он от Кая почти не отходил. Теперь стоит Акроссу его найти — и все. Кай, ты же попытаешься его победить?

Ответ для Кая был очевиден, но явно предполагался другой. Кай задумчиво обернулся, спросил настороженно:

— Что не так?

— Столько футуристических миров прошли… — снова забрюзжал Дроид, отвлекшись. — Не могли ему лекарства поискать? Чтобы он вспомнил.

— Да никто не хочет, чтобы он вспоминал, — отмахнулась Гидра, и Каю пришлось хлопнуть по столу здоровой рукой.

— Рассказывайте, — приказал он. — Все, что я должен знать.

— Ты и сам знаешь, что должен. Найти дверь, — пожал плечами Дроид. — Как можно скорее.

— Какую дверь?

— Выход из этой реальности.

— Почему мы не можем победить Акросса?

— Никогда не могли, а тут вдруг сможем, — засмеялся нервно Дроид.

— Но раньше мы все же пытались.

— И умирали. Кай, тут тебе не просто игра. Как давно ты был в настоящем мире, а? Как там мама, институт, твои подруги? Как они?

— Дроид, — окликнула осторожно Гидра. — Он может думать, что бывает там… Так же как мы раньше были в игре.

— А, точно, — вздохнул Дроид. Кай снова сорвался:

— Я ничего не понимаю! Объясните! Я не помню, так вы помните. В чем дело-то?!

Дроид и Гидра переглянулись как родители, чей шестилетний ребенок потребовал объяснить, откуда берутся дети.

— Сядь, — попросила Гидра, похлопав по месту рядом с собой. Кай послушно присел, и она осторожно взяла его ладони в свои. Сделав голос как можно мягче, она заговорила:

— Это уже не игра, Кай. Это наш способ жить. Акросс нас всех убил.

— Да он забудет, — досадливо возразил Дроид, но смотрел в глаза, ловил каждое изменение.

— Сначала убили меня, — продолжила Гидра мягко, Дроид добавил резкости:

— Горло перерезали.

— Потом Дроида.

— Ножевое в печень. И оставил меня умирать… Даже «скорая» приезжала, а откачать не успели… — он горько замолк и следующие слова прошли уже без замечания.

— Потом тебя. А потом Хаски. Мы очнулись в штабе и после этого стараемся не умирать. Потому что… Мы не уверены, что вернемся.

— А штаб?

— Акросс знает, где штаб. Мы сбежали, когда он явился в штаб. С тех пор туда не возвращались. Все, что мы можем — это бежать.

— То есть вы чувствуете боль? — переспросил Кай.

— Мы, блин, все чувствуем, — снова вступил Дроид. — А увечья в новом мире исчезают. Но это не значит, что надо дожидаться, когда Тим нам отрежет ноги.

— Ты как? — тут же спросила Гидра. Кай задумчиво кивнул:

— В норме. Все наконец встало на свои места. Давно Акросс такой ублюдок?

— Всегда таким был, — потвердила Гидра.

***

Квартира была совершенно безликой, в ней гостиная совмещалась с кухней и отдельной комнатой являлась спальня.

— Зубной щетки нет, — из ванной отозвался Барс. Тим осмотрелся по сторонам, направился к входной двери, но Акросс перехватил его за плечо и поставил рядом с собой. Тим послушно замер. Еще трое обыскивали диван, столы, перебирали вещи в поисках зацепок. — Ощущение, что он квартиру на несколько месяцев снял и кроме еды ничего его тут нет.

— Пес должен жить где-то рядом. На случай, если хозяину понадобится помощь, — прикинул Акросс.

— Ну да, само собой. То есть хозяин сбежал, а пса предупредить забыл, — засмеялся Барс. Теперь он стоял у двери в ванную и больше не занимался никакими поисками.

— Пес рядом, — внезапно подал голос Тим. — Пусти меня найти его.

— Ну да, конечно, — фыркнул Барс. — Тебя только «пусти», потом по расчлененным трупам искать.

— Иди с ним, — скомандовал Акросс.

— А от меня он не сбегал, да? — фыркнул Барс, и Акросс перехватил его за ворот пиджака, потянул к себе.

— Тим прав. Пес где-то тут и наблюдает. И докладывает. Потянем за него — вытащим и капитана.

— У Тима тормоза слетают, когда он с Хаски сцепляется, я не разниму, — проворчал Барс, но все равно открыл дверь, выпустил напарника в коридор, добавив: — Только после дам.

Тим на подначку не отреагировал никак, в дверной проем вышел как из клетки выпущенный монстр, и показалось, что остальные вздохнули с облегчением, когда он удалился.

***

— Передай Каю, что они были у него в квартире, туда возвращаться нельзя.

— Ты, может, сам? — предложил Дроид.

— Не хочу.

— Ты же знаешь, Кай не в себе. Мы ему все рассказали, он вроде вспомнил, стал более-менее нормальным. Задумался.

— Тем более нет.

— Да что за детский сад. Кай! Поговори с Хаски, он ждет, когда ты извинишься!.. — Дроид не успел договорить, из трубки раздались гудки. Да и Кай смотрел раздражено, Дроид даже не предложил перезвонить.

— Акросс был в твоей квартире.

— Хаски жив? — отреагировала Гидра, Дроид решил поддеть:

— Пока что да.

Кай продолжал хмуро изучать статьи на ноутбуке, хотя и вряд ли их читал. Он сидел на диване, укрытый пледом.

— Надо стребовать с него алименты, — вздохнул Дроид.

— Кай и наш капитан, — тут же возразила Гидра. — И… Он вполне самостоятельный, мы не нянчимся с ним.

— Я все слышу, — напомнил о себе Кай. — Почему Акросса поймать не могут, все улики на него указывают?

— Акросс не хочет, — как само собой разумеющееся пояснила Гидра, тут же вспомнила, что капитан не в себе, и прибавила: — Игра подчиняется капитану.

— Этого не может быть, — отрицательно помотал головой Кай. Не может, потому что нет Веги. Не желания капитана исполнялись, а Вега благоволила ему. А она не могла допустить все это.

Гидра и Дроид снова понимающе переглянулись.

— Ладно, — поднялся Дроид, — ведите себя хорошо и если что звоните. А я спать. Домой.

— Можешь остаться тут, — предложила Гидра. — Диван широкий.

— Нет уж, меня вроде пока не обнаружили, а дольше Кая я не вытерплю.

Дроид оделся без спешки, вышел. Только после этого Гидра извинилась:

— Ты его прости. Просто все мы изменились, а ты нет. Все поняли, что это не игра, а ты продолжаешь рваться в сражение с Акроссом. Но ты сейчас не только за свою жизнь отвечаешь. Если тебя убьют — мы никуда больше не сбежим.

Ночью, рассматривая потолок, Кай думал о том, можно ли считать этот мир удачным. Тут есть Барс, Тим. Пусть не совсем, но команда жива. Но, похоже, ей не нравилось навсегда застрять в мире игры. Или стоило поговорить с Акроссом, чтобы остановил эту погоню, и найти с остальными подходящий для жизни мир?

Но снова вспомнилась мама, для которой он не просто не существовал, для которой он умер.

Кай оставил эти мысли на завтра и переложил на стол еще включенный ноутбук. Повернулся на бок, закрыл глаза. Под ним плескалась черная теплая вода и, стоило расслабиться, Кая утянуло в самую глубину.

Глава 5

— Мы проверили. И знаешь что? Ни в соцсетях, ни в отправленных сообщениях никакой Виктор не упоминается.

— Мы называли его Акросс, — Кай не мог оторвать взгляда от фотографии на столе. Кабинет был похож на директорский в школе, и такой же бедно обставленный, только пахло тут крепким потом и страхом. Кай не верил людям в погонах. Он чувствовал, что его топят.

— Кто он? Ролевик? Реконструктор? Почему Акросс?

— Геймер, — нашелся Кай. На фото перед ним Гидра — бледная до серого оттенка кожи, горло располосовано как в анатомическом справочнике, футболка с высоким воротником залита бурым.

— И во что же он играл?

— Я не знаю, — отозвался Кай, поморщился, как если бы раскусил шарик перца. Они не найдут Акросса, они не защитят остальных. — С ним еще двое.

— Ну да, Михаил и Руслан, или как они у вас известны в секте?

— Их тоже хотят убить, — настойчиво произнес Кай, смотрел исподлобья. — Вы же не серьезно? Кто этому поверит, ну? Я не смог бы ее убить. Я с ней одного роста, Акросс вышел, и ребята его выше.

— Я и не говорю, что ты убил. Я спрашиваю, во что вы, придурки, ввязались. Кому денег должны? Видели что-то? За что он вас перерезать решил?

У Акросса не было причины. Акроссу просто надоело их несерьезное отношение к игре — умерли, ожили, снова умерли — ничего. Это не больно, да и возвращаешься в штаб и начинаешь заново. Так Кай думал тогда, а объяснить не мог, кроме как «Да он просто больной».

Но теперь Кай понимал — дело не в этом.

— У него раньше была такая команда, — быстро соображая, начал Кай. — Как у меня… Не совсем, конечно, но… Дело не в составе. Дело в отношении… Друг к другу, к игре.

— Игре? — засмеялся следователь, и Кай только теперь заметил — вместо глаз у него были пластиковые бельма, он не настоящий. Поэтому Кай продолжил спокойно:

— Тим и Барс были его опорой. Вега — почти что его девушкой. Ему достаточно было только позвать. Они готовы были прикрыть друг друга… умереть друг за друга. А потом… потом они правда умерли и вернулись в штаб… Не так, они не просто умерли, они сожрали их… Как я Легиона. Только Легион не был частью меня, и он стал моей силой. А их противники были. И… Они стали тем, чем не хотели быть. Что все это время держали от себя подальше, с чем боролись. Они ведь именно так выжили, именно так победили. Да, Акросс?

Кай развернулся, и окружающий мир осыпался, словно песочный, вокруг снова был заброшенный завод. На металлической решетчатой платформе стоял Акросс с отверткой в руках. У Кая свело зубы от предчувствия боли.

— Никто не виноват в том, что ты сдался, — произнес он. Акросс покачнулся вперед, подошел и занес отвертку. Это был не просто кошмарный сон, для этого мира все случившееся — правда. И фотографии Гидры с перерезанным горлом, и Акросс с отверткой.

— А, — выдохнул Кай, вспомнив, как именно умер. До болевых ощущений, до оглушающего чувства ужаса и мысли: «Я теперь умру?». Тот Кай не знал, что вернется в штаб. Да и в том, что его навсегда выбросило из родного мира, приятного мало. И умер он, конечно, не сразу, только несколько ударов спустя. Достаточно, чтобы успеть увидеть подоспевшего Хаски.

Кай проснулся, завернутый в одеяло как в саван, сполз с дивана на пол. У него было почти физическое ощущение боли, но притупленное, словно его не кололи, а били в те места, куда наносились удары. Но постепенно это чувство прошло так же, как гаснет отсвет лампочки после выключения электричества. За окном уже рассвело, за барной стойкой напротив дивана сидела Гидра с чашкой кофе, подняла ее и предложила заботливо:

— Хочешь?

— Я еще посижу, — кивнул Кай, скинул с себя одеяло. — Я долго спал?

— Кай, тебе могло показаться, что мы к тебе стали хуже относиться. Это не так. Мы все в одной лодке и… Ты вообще помнишь, о чем вчера говорили?

— Да. Почему мне не говорили этого раньше? — проворчал Кай. Гидра задумчиво отпила из чашки.

— Говорили, — подтвердила она. — Ты быстро забываешь. Новый твой приступ…

— Какой приступ?

— Вот как сейчас был, когда ты орешь во сне. После очередного приступа ты снова забывал и рвался драться с Акроссом. И жаловался, что не видишь реальности.

Кай задумчиво переварил новую информацию. Что-то такое он припоминал, и тот Кай — это тоже он, он не умирал с приходом личности Кая как творца. Чем дольше он в этом теле, тем сильнее они срастались воедино. И этот мир, это прошлое и боль становились миром Кая. Уйти сейчас не хватило бы сил, нужно понять, как избежать этой ошибки, чтобы не оказаться в подобной реальности снова. Но этот мир тоже обреченный. Как и Гидра, сидящая напротив с чашкой кофе и еще не знающая, что такой жизни не должно быть, и что это можно исправить.

— Намучились вы со мной, — вместо извинений начал Кай, и Гидра вздохнула, ответила честно:

— Да мы еще и не переставали мучиться…

Две реальности до этого — жуткие и неправильные. В обеих Гидра умерла, и не только она. Так что ее слова прозвучали для Кая как предсказание — сколько еще нужно перебрать, чтобы подобрать лучший мир? Способен ли он будет на какие-то уступки себе, пожертвовать кем-то, чтобы остаться и окончательно срастись с Каем того мира?

— Как я нахожу двери? — спросил Кай, и Гидра поднялась с места, вздохнула:

— Приехали… Кай, да кто бы знал, а? Если бы умели, не стали бы на тебя это взваливать. Но вот как-то, да находишь.

***

У Дроида в этом мире и работа, и положение более скучные. Если Кай был ключевой фигурой, то Дроиду доверяли только патрулирование и обнести ленточкой место происшествия. Расстраивало, но этот мир все равно им не подходил. Так думал Дроид, а когда пришло время спрятаться — не захотел увольняться. В конце концов, они обнаружили только Кая.

— Добрый день, мы кое-кого ищем.

Дроид узнал бы этот голос даже сто лет спустя, потому что именно этот человек убил его впервые. Барс стоял у самого входа, дальше которого его не пропускали. Наклонился с вежливой улыбкой к стойке. За его спиной Тим смотрел в упор на полицейского за стойкой, исподлобья изучал помещение. Дроид осторожно, незаметно забрался под ближайший стол.

— Мы слышали, что совсем недавно у вас уволился очень ценный сотрудник. Хотелось бы узнать, не было ли у него в управлении еще несколько друзей. Особенно интересует один такой… Знаете, которому бы лучше за решеткой сидеть, чем тут работать. Камеры операторам разбивает, хамит. Понимаете, я адвокат и хотел бы уладить дело миром, договориться о компенсации.

— Не знаю, о ком вы.

— Да бросьте, его все знают. У него то ли имя, то ли фамилия такая собачья… Бульдог? Питбуль? О, точно, Хаски.

— Такого офицера у нас не работает.

— Ну, тогда свяжемся с вами через суд.

Дроид, присматривающий себе подходящее оружие, с удивлением отметил, что после этого не было слышно не предсмертных хрипов, не звуков стрельбы. Двое ищеек Акросса и правда тихо ушли, никого не убив при этом. Это так же необычно, как забрать из мышеловки сыр, не прищемив себе пальцы.

Их появление жуткое, словно призраки в пустынном доме мимо прошли, и почему-то не тронули. Дроид боялся сразу выбираться из своего укрытия, даже когда его спросили, что он делает под столом — он нашел там какой-то мусор, соврал, что обронил. Но по-прежнему не поднялся.

Первые шаги он сделал как по новой планете — так же было страшно, словно близость смерти оставила мины на его пути. И уже через пару шагов сорвался на бег — к подземной парковке, к автомобилю, даже времени на звонок не потратил. И, в панике пытаясь открыть машину, уронил ключи, как только услышал сигнал.

Барс сидел за рулем пыльного «Рено», Тим стоял навытяжку у пассажирского места, но не атаковал. Барс выбрался из машины с улыбкой, как старому приятелю сообщил:

— Я бы не советовал. Там тормозов нет.

Дроид подобрал ключи, при этом содрав в кровь о покрытие подушечки пальцев. Тим направился к нему, по пути набрал скорость.

— Да ладно, у меня амнистия от Акросса. Он предложил вам всем жизнь, если отдадите Кая. Ну зачем он вам, а? А у Акросса отчего-то на него зуб.

Дроид подпустил Тима слишком близко и, отшатнувшись, успел выхватить пистолет, выстрелил. Тут же получил удар под дых, и ему показалось, что снова ножом или шилом. Он, тяжело дыша, отполз от противника и машины, попытался подняться на ноги.

— Ну правда, отдаете его нам, и можете пожить тут спокойно.

— Это уже было, — напомнил Дроид, все-таки поднялся, перепрыгнул капот чужой машины. Тим следовал за ним по тому же пути.

— Да? — удивленно переспросил Барс. — А, точно. Ну вот видишь, вы отказались, и вот к чему это привело. Самое время передумать.

Барс похлопал Тима по плечу, передал ему нож. Тот принял спокойно, ловко устроил его в руке лезвием вверх.

— Зачем вам это? — продолжая отступать и петлять, спросил Дроид. — Мы же просто играли…

Барс наигранно растерялся, подозвал его так, словно хотел тайну рассказать и (хотя Дроид и не думал подходить), расплывшись в улыбке, ответил:

— А мы нет.

Когда Тим сорвался с места, Дроид сделал еще два выстрела, оба снова мимо, зато спрятался за машину Барс. И, когда Дроид ушел вправо, за чей-то форд, на подземной парковке, наконец, раздалось:

— Какого черта тут!?.. Оружие на пол, руки подняли!

Это означало, что охрана, наконец, удосужилась посмотреть в монитор, на котором показывали происходящее на парковке. Конечно, никто охранника не слушал — Дроид с низкого старта поспешил к своей машине, Барс схватил за шкирку Тима, который рвался догонять, вбросил на заднее сидение их машины.

— Стрелять буду! — послышалось снова грозное. Барс с парковки вырулил первым, успел улыбнуться то ли Дроиду, напряженно наблюдающему их отход, то ли охраннику, который по-прежнему не решался ни помощь звать, ни стрелять.

***

— Кай!

Он едва не выронил чашку с кипятком, но только облился. Дроид, вошедший в квартиру без звонка и стука, видимо со своими ключами, демонстративно бросил спортивную сумку посреди комнаты, на ковер.

— Ты вообще ищешь дверь?

— Что случилось? — попыталась замять ссору Гидра.

— В отделении были Барс с Тимом. Не самая приятная встреча. Из-за того кипиша, что мы устроили, я даже заявление написать не смог. Завтра меня ждут на ковер, и знаешь что? Я не пойду. И тогда меня начнет искать и полиция. Я не могу покинуть город. Мы уже три месяца тут, половину этого времени ты ищешь дверь.

— Дроид, он старается, — снова вступилась Гидра. — Ему было больнее нас всех, он не хочет…

— А по-моему наоборот. Наш бесстрашный капитан собрался драться с Акроссом.

— Я не собираюсь вас подставлять, — наконец произнес Кай.

— Как не собираешься, если без тебя нас переловят и перебьют? — тут же приняла сторону Дроида Гидра. — Кай, ты же понимаешь, что ты себе больше не принадлежишь, и что от твоей смерти зависят и наши?

— Я найду, как сбежать, — пообещал Кай, потупившись. — Но если я не успею…

— Нельзя не успеть, — отрезал Дроид, наступая, - потому что если ты не успеваешь – все повторится! Мясорубка, Кай! Я не хочу!

— Погоди, нельзя так, я уверена, что Кай понимает…

— Ничего он не понимает! — Дроид на секунду отвлекся на нее, снова повернулся к капитану, и в этот момент у него зазвонил телефон. Дроид разом потерял всю свою ярость, отвлекся, чтобы ответить как-то виновато:

— Да?

— От Кая отойди. И прекрати на него наезжать, — вкрадчиво раздалось из трубки, но в воцарившейся тишине это было слышно даже Гидре и Каю.

— Он собирается подождать, пока нас Акросс найдет, — как несправедливо обиженный ребенок, возразил Дроид. Трубка ответила ему что-то, на этот раз невнятно. Дроид сбросил вызов, поднял свою сумку и ушел в комнату, больше ничего не сказав. В этом жесте была такая обреченность, словно Дроид оказался между двух огней, и уже ничего не хотел решать. Каю стало страшно стыдно за себя, но ведь Дроид не знал — у капитана сейчас сила Легиона, и он мог их всех спасти. Если не вернуть в родную реальность, фактически к жизни, то попытаться сделать так, чтобы им не пришлось больше убегать.

Запоздало до него дошел смысл случившегося, но свою догадку он обозначил только удивленным:

— А?

— Хаски следит за нами, — кивнула Гидра. — Даже если ты его выгнал, он не может тебя нам доверить.

— Разве он не обиделся? — запоздало чувствуя раскаяние, спросил Кай, глядя в широкое окно и небоскреб с темными окнами напротив них. Гидра издала нервный смешок, похлопала капитана по плечу:

— Хаски умер последним. Мы с Дроидом очень на него надеялись. Думали, что тебя можно будет доверить ему… твою жизнь и безопасность…

Кай вспомнил заброшенный цех с ржавым покрытием, и он никуда не убегал. Сидел на размокшем от дождей стуле и пытался собраться с мыслями. «Мы одни не сможем», — сказал Хаски. — «У меня есть ребята… И убивать могут, и сдохнут — не жалко».

«Как ты к ним…» — попытался пошутить Кай, усмехнувшись, но снова вернулся к обреченной задумчивости.

«Тут тебя не найдут, — заверил Хаски, разворачиваясь к лестнице. — Но если что-то услышишь — звони».

Кай не помнил, успел ли набрать его номер. Только себя, лежащим на грязном сером бетоне. Как болело все тело, точечно, словно он был вывернутый иголками внутрь дикобраз, как сложно было дышать, и со свистом через дыру в легких выходил воздух. И помнил лицо Хаски, стоящего над ним, его испачканные в грязи кеды и этот взгляд — ошарашенный, застывший. Хаски видел, как он умирал.

— Он до сих пор чувствует себя виноватым перед тобой и перед нами, — продолжала Гидра. — Та ссора, что произошла… он не обижался. Он просто решил, что ты припоминаешь ему это. Что ты наконец-то рассердился за то, что он тебя не уберег.

Кай поболтал на дне кружки остатки кофе, задумчиво начал:

— Я помню другой мир… у меня все в голове перепуталось, и я помню мир, в котором Хаски агрессор. Он убил тебя, потому что боялся за меня. А потом осознал, что сделал и что его преданность какая-то больная, и пытался убить меня. Я кричал не на него… Я кричал на того Хаски, каким его помню я.

Гидра улыбнулась, погладила его по руке:

— Вот и разъяснили. Вам следует снова поговорить и все прояснить. Хаски резкий, но он никогда бы не стал убивать тебя или меня. Я рада, что ты понимаешь, что такого не существует.

Конечно, не существовало, Кай своими руками уничтожил эту вероятность. Он еще помнил, как она осколками битого стекла осыпалась вокруг него, грозила порезать.

— Пойду, поищу его, — поднялся тяжело Кай. Гидра посмотрела с сожалением:

— Уверен? Это не горит… К тому же ты не знаешь, где искать.

— Где-нибудь рядом, — не оборачиваясь прокомментировал Кай.

***

Старое здание склада пахло сыростью, ржавчиной и едкой химической пылью. Хаски подошел к краю лестницы еще до того, как услышал скрежет отодвигаемой массивной двери.

— Я ждал тебя, — спокойно поприветствовал Хаски. Тим вздернул губу в оскале:

— По-твоему это смешно?

— У тебя нет чувства юмора, — Хаски начал спускаться, и в движениях его сквозила какая-то фатальность, словно вся жизнь шла к этому моменту, и теперь, наконец, вот ее логичная кульминация.

— Такие как ты и отбили, — продолжил хмуриться Тим. При спуске стало видно — у него тонкий стилет в руке, похожий на шило.

— Жаль, я там не участвовал, — с наглой улыбкой продолжал Хаски, и вдруг посерьезнел: — Я бы добил…

***

По проулку скользила всего одна машина, стараясь вписаться во все повороты. Кай сначала не заметил женщины, она почти слилась с тенью у подъезда его дома. Присмотревшись, он остановился.

— Что? Ты считал, что я везде мертвая? — улыбнулась Вега. В сравнении с тенью, в которой она пряталась, солнце было слепящим, нестерпимым. Кай прикрылся от него ладонью, но казалось, что оно и кожу прожигало.

— Я боялся, что ты здесь с ними… такая же мразь, — смущаясь, пояснил Кай. В тень он побоялся ступать, словно черта разделения солнца и тьмы такая же, как граница жизни и смерти. Он сам где-то в другом мире сейчас мог умереть во время комы, и только теперь начал этого бояться.

— Акросс и в твое время был не подарок, но все эти Акроссы — один Акросс. И Тим только один. Понимаешь?

Кай отрицательно покачал головой:

— Не то же.

— То же, Кай. Изменившиеся сильно, но большей частью только внешне…

— Акросс, который играл против меня, ненавидел то, что делает, — упрямо возразил Кай. — Он должен был казаться садистом, казаться злом. И все равно… В ситуациях, когда надо было сделать выбор, когда нужно было поступать честно, он вел себя не так. Акросс, каким его знал я, никогда не убил бы Гидру… да никого бы не убил.

— Ты ошибаешься, — с улыбкой заметила Вега. — Акросс убивал. Но даже если так… Кай, помни, что сейчас они уже не мои герои. Они — твои герои. Это ты видишь в них тех, кем они являются здесь.

— Но довела их до этого ты.

— Кай, я никого не доводила. Не в этот раз. Я умерла раньше, я спасла их, позволив поглотить своих противников. И это все, на что у меня хватило сил. Дальше они развивались уже без меня… Или ты думал, что недописанные истории останавливаются со смертью создателя?

— Я перепишу, — пообещал Кай. — Но потом… Я должен поговорить с Хаски.

***

Хаски, спокойно спускавшийся по лестнице, на середине ее перемахнул через перила, влево. Краем глаза он успел заметить, как Тим среагировал на этот маневр почти сразу, когда он только качнулся бежать. Но спасать себя Хаски не собирался. Тим – самое опасное оружие Акросса, Хаски видел свое предназначение в том, чтобы убить это чудовище тут и сейчас, не дав добраться до Кая. Более того, считал, что это главное, что он может сделать перед смертью.

Тим бросился следом, обогнув лестницу, вот только он думал, что Хаски убегает. А Хаски ждал его там же, где приземлился, с пистолетом. Времени достать, снять с предохранителя было мало, его не хватило на то, чтобы прицелиться, и выстрелил наугад. Тим как и не заметил. Поравнявшись, ударил коленом в подбородок. Рот тут же наполнился кровью, перед глазами вспыхнули круги. Опомнился Хаски от резкой боли в левой руке – стилет прошел сверху, в мякоть между большим и указательным пальцем, лезвие погрузилось почти до середины. Хаски перехватил пистолет одной правой рукой, пальнул не целясь, и Тим не успел отдернуть руку. Теперь у них обоих было по дыре: у Тима в запястье, у Хаски в ладони. Но у Хаски к тому же остался торчать стилет, оставив Тима безоружным. Тот смотрел на ранение несколько секунд, но, когда Хаски прицелился, вдруг рванулся вперед, сшиб его своим весом. Снова ударил коленом в живот, взялся за ручку стилета и, вместо того, чтобы вытащить, повернул под другим углом. Хаски заорал от боли. Из ослабевшей руки Тим, дернув, отобрал пистолет. Хаски показалось, что вот и конец, но оружие Тим отшвырнул, с мерзким чавкающим звуком извлек стилет из ладони Хаски, пинком отбросил противника к стене.

Пистолет валялся на полу за спиной Тима всего в каком-то метре от него. Хаски стоял, прижавшись спиной к кирпичной стене, сжимал пульсирующую руку. Тим постепенно растворялся, переставал быть человеком. Теперь это была опасная кобра, застывшая между Хаски и его оружием. Хаски выдохнул, успокоившись, мысленно отрезал себе руку, убедив себя в том, что не чувствует боли. И рванулся вперед.

Стилет чиркнул в воздухе, задел на возвратном движении бок. Хаски упал около пистолета, промахнувшись, больно ударился раненной рукой. Когда попытался схватиться за рукоятку, правую руку к полу припечатало ботинком Тима.

— Где Кай? — рассматривая его спокойно, широко открытыми глазами, спросил Тим. Хаски только упрямо сжал зубы, попытался столкнуть его ногу, но Тим нажал сильнее. Казалось, внутри хрустело что-то, дробилось. — Где-то рядом ведь? Ты наблюдал за ним отсюда?

Хаски перекрутился на полу, попытался ударить Тима ногами, но тот отскочил. Но этим пинком Хаски и пистолет отбросил дальше. Выругался сквозь зубы. Тим выпрямился снова и бросился, пока Хаски еще не успел подняться. Хаски поймал его ногу, целившуюся в живот, отбросил к стене. Наконец-то смог встать.

Выход был близко. Можно просто сбежать, пока Тим пытался очухаться. Да и на улице было бы проще оторваться или позвать на помощь. Но Хаски не мог. Он сам себя мысленно запер в этом складе с Тимом, чтобы никто из них отсюда не вышел. Чтобы этот монстр не добрался до Кая и остальных.

Тим стоял напротив так же, чуть согнувшись, со стекающей по запястью кровью. Он был отражением Хаски, только взгляд не такой решительный, безразличный. И первый шаг они сделали одновременно друг другу навстречу. И оба в одно и то же время перешли на бег. Схлестнулись на том месте, где раньше лежал пистолет. Хаски в последний момент пригнулся, ударился головой в живот Тима, схватил его поперек тела. И вместе с ним налетел на стену. Еще до того, как улегся звон в ушах, Хаски почувствовал новый укол — под лопатку. Затем, как лезвие поползло из его тела. Хаски взбрыкнул, снова попытался отобрать оружие у Тима ценой своего же ранения. Но его оглушил удар в живот коленом, и тут же следующий. Но страшнее был стилет, который покинул рану и тут же сделал в Хаски еще одну дыру рядом.

***

— Как думаешь, он найдет Хаски? Хаски может и сам от него прятаться, мало ли тоже обиделся, — Дроид задумчиво рассматривал окрестности из окна: дом напротив, его окна. Чуть поодаль заброшенный склад. Магазин справа.

Гидра продолжала сидеть в кресле. С того момента, как Кай ушел, она из него не выбиралась, не брала в руки ни книгу, ни телефон, смотрела куда-то вдаль и отзывалась неохотно, короткими фразами. Она уже повернула голову что-то ответить, когда в дверь постучали.

— Быстро они, — обрадовался Дроид, и спокоен был ровно два шага до двери. Потом потянул пистолет из кобуры. — Слишком быстро… У Кая есть ключи?

— Нет, — Гидра тоже выбралась из кресла, подхватила с пола свою сумочку, как из скорлупы достала из нее небольшой револьвер.

— Кто это? — как можно спокойнее спросил Дроид, оставаясь в метре от двери.

— Ну вы что, смеётесь что ли? Это же я, ваш друг Дроид, — раздалось из-за двери. — Ой, я ж с Дроидом говорю. А кого у вас там нет?

Дверь была деревянная, и крепкой не выглядела. Ничего не говоря вслух, Гидра махнула следовать за ней, в спальню.

— Ну, что притихли? — снова послышался из-за двери голос Барса. — Я ж понимаю, что вы нам не откроете.

Дроид поспешил за Гидрой, и в спальне столкнулся с ней, замершей на пороге, едва не сшиб девушку с ног. На пожарной лестнице, за окном, стоял, наклонившись, Акросс.

Гидра выстрелила первой. Затем послышались выстрелы в дверь, после третьего ее выбили с ноги.

***

Почему-то отчетливее всего Хаски вспоминалась спина Кая. Узкие, как у мальчишки, плечи, крылья лопаток.

В голове все спуталось. Хаски казалось, что каким-то мистическим образом ему все удалось исправить, поменять местами. Будто это его Акросс только что убил отверткой, а Кай живой, смотрит на него из проема ворот старого завода. Дело было даже не в том, что Акросс оставался жив и опасен. Хаски важно было умереть до Кая, спасти его, как обещал. Просто дать ему шанс пожить еще немного.

С волной боли мир встал на место, Кай остался давно мертвым, к тому же и Тима серьезно ранить не получилось. И теперь — вот капитан, вот сумасшедшее чудовище Тим. И Хаски между ними при попытке подняться только облил своей кровью грязный, покрытый песком пол, упал обратно.

— Вот и капитан, — кивнул безразлично Тим. Лезвие стилета погнулось, обломалось, оно стало безопасно. Но у стены оставался еще заряженный пистолет Хаски, и Тим, переступив через хрипящую, как лошадь, жертву, направился к нему. Зная Тима, он не собирался убивать, только колени прострелить.

— Хаски, — глядя сверху вниз на него, окликнул Кай, сам себе не веря. Даже непонятно было, где именно Хаски ранен — рубашка на спине вся пропиталась кровью. Он смотрел на Кая и все силился подняться, упирался локтями в пол и скользил на своей же крови, падая обратно. Тим выдвинул магазин из пистолета, посчитал патроны. Повернувшись, наткнулся на растерянный взгляд Кая.

— Что? — не понял Тим. — Разве для вас это не было просто игрой?

Кай почувствовал, как внутренне похолодел. За его спиной поднялся небольшой смерч, и вдруг запекло, словно ад открылся там. Кай почувствовал, как над ним нависло что-то громоздкое. В лице Тима наконец-то появилось что-то похожее на удивление. Кай чувствовал набухающую сырость в глазах, разверзающуюся бездну силы за своей спиной. Но, когда он шагнул в сторону Тима, его вдруг поймало в тихую, пахнущую сыростью, прохладную темноту. Кай ощутил широкую крепкую ладонь, осторожно закрывшую ему глаза. «Я сам», — прогремел Легион, и Кая отшвырнуло — в темноту сознания, в прежнюю клетку прирученного им монстра.

— Этого не может быть, — неуверенно произнес Тим, выстрелил не в колено, в широкую грудь. Легион только покачнулся, завел за спину лезвие косы.

— Почему? — спросил он. — Потому что ты думал, что вы нас поглотили? Срослись с нами? Что я стану частью этого идиота, Акросса?

Первый молниеносный для такой махины удар прошел по коленям, но их не разрезало. Появился в самом пространстве какой-то провал, и теперь ноги Тима ниже колен как в другое измерение попали. Еще один такой же замах — наискосок, снова часть тела: рука и плечо; отделились, но не кровоточили. Еще два удара, от которых и непонятно как защищаться. Последний — по шее, отделяя ее от тела. А затем из груди показалось то же лезвие, но рана была другой. Такой же, от которой в настоящем умер Тим, и теперь вокруг лезвия выступала, набухала кровь. Удар пришел из того времени, и той реальности, и Тим ощутил ее, какой она могла бы быть. Тот мир, в котором он не превратился до конца в чудовище, в котором отомстил за Барса и умер за Акросса.

Пропали разломы реальности, осталась рана в груди, из которой без спешки ушло в свой мир лезвие косы. Тим рухнул на бетонный пол тяжелым мешком, порванным в центре, полный мясной трухи. Как страшный морок, Легион отступил, а через секунду и вовсе пропал, оставив в центре Кая. Тот смотрел перед собой как слепой, а когда взгляд прояснился — качнулся, удержался на ногах. И услышал хрип.

— Если ты такой сильный… — пытался сказать Хаски, получалось неразборчиво, и самым чудовищным в этой ситуации было то, что Хаски еще и смеяться пытался. Кай опустился рядом, трясущимися руками достал телефон из кармана.

— Как думаешь, — шепотом продолжал Хаски, не отрывая щеки от грязного бетонного пола, — попадаем ли мы после смерти в штаб? А? Кай?

— Я не знаю, он весь в крови. Скорее всего, колотые раны… — Кай смотрел на него, но разговаривал с кем-то в трубке, и Хаски предпринял попытку отобрать, рука не слушалась. Пришлось сдаться. Кай попытался закончить быстрее, сбросил вызов, проговорив всю информацию, наклонился, чтобы шепнуть:

— Что?

— Штаб, — повторил Хаски, попытался улыбнуться, получилось нервно, больше похоже на гримасу боли. Кай сел основательнее, скрестил ноги, приятным полушепотом заговорил:

— Что, если я скажу, что есть лучше штаба? Будет лучше штаба. Будет мир, в котором никто не умрет и не оскотинится.

Хаски начал хрипеть, его затрясло, и Кай подумал было, что это судороги, но Хаски снова пытался смеяться, свистя дырявыми легкими.

— Не бывает такого мира, — на одном дыхании выпалил Хаски, пустив несколько кровавых пузырей, которые разбились о поверхность бетона. Он смотрел уже куда-то мимо, будто Кай еще стоял в дверях и смотрел на него оттуда.

— Значит в моем мире не умрут и не оскотинятся только дорогие и близкие мне люди, — пообещал Кай. — Или такого мира тоже не бывает?

Наверное, Хаски уже не слышал. Дышал рвано, все пытался зачерпнуть больше воздуха, но он уходил, его не хватало. Кровь распространялась не лужей, она затекала в трещины в полу, стрелами растекалась вокруг тела. И отчего-то совсем не пачкала Кая. Казалось, что чем тише дыхание Хаски, тем темнее становится вокруг.

***

Кай вернулся в квартиру уставший, с надеждой на поддержку, на отдых, но застал щепки вместо двери, разбросанные вещи и кровь на полу. Обернулся беспомощно, все еще эгоистично ожидая поддержки.

Вега стояла в коридоре, на том самом месте, которое только недавно прошел Кай. Улыбалась ему так, словно весь день его ждала, готовилась.

— Знаешь, мое положение не так уж плохо, — радостно, не под стать ситуации, начала Вега. — Ну, то есть… я умерла и больше ни за что не отвечаю. Здорово-то как. Хочешь так же попробовать?

— Нет, — отказался Кай. — Где они?

— Почему я должна это знать, ты что? — удивилась Вега. — Теперь ты «бог», ты их придумал. И то, что Акросс забирает их, тоже ты придумал. Прислушайся к себе. В твоей голове он пытает их. И знаешь что, Кай? Это правда. Все то, что там у тебя происходит. Перестань думать, Кай, — последние слова она произнесла тише, почти что в панике. Кай опомнился. Ему представлялась Гидра со связанными за спиной руками, которую удерживал Акросс. Он видел Дроида, помятого и обессиленного, сидящего в полутемном помещении под виселицей. А потом видел, как Дроиду постреливали ногу…

И в этот момент Вега остановила его фантазию. Ощущение было странным – как спать наяву.

— Именно по отношению к тебе сейчас как никогда применимо: «Бойся своих желаний, они могут сбываться». А ты должен бояться фантазий, Кай. Бояться думать. Потому что ты автор, который не может управлять этим миром с помощью листа и ручки. Ты такой же его творец и участник, ты должен вывести себя в мир, где станешь только автором. И именно поэтому я здесь — ты не справляешься. Тебя уносит. Рассыпающаяся в прах Гидра была твоим творением, не моим. Потому что ты так и не привык к ней живой.

Кай осмотрелся — замер весь мир, кроме него с Вегой. За окном застыл город, словно нарисованный, остановилось небо. Он видел только отдельные детали этой реальности, на которые специально обращал внимания. Он не смог бы тут споткнуться об торчащий провод, потому что не мог раньше придумать этого провода. Мир и правда был гладкий.

— Мне все это снится, — проговорил Кай, глядя в окно. — Я проснусь в реанимации с трубкой в горле. В мире, где почти всех убили. Где Хаски стрелял в меня.

Словно раньше перемена реальностей, их обрушение, Анубис и рассыпающаяся Гидра были нормой, а теперь происходило что-то из ряда вон. Вега холодными ладонями поймала его руки, погладила от запястий к локтям, возвращая связь с миром, заставила смотреть себе в глаза и упрямо произнесла:

— Как только ты в это поверишь, это станет правдой. Мир не будет спрашивать дважды. Как бы я ни хотела вернуть Тима и Барса — я помнила их мертвыми. Я так любила, так ревновала Акросса, что не позволяла ему быть счастливым с другой девушкой. Кай, ты другой. Возьми себя в руки. Почему ты не уходишь отсюда? Это не твой мир, но если не покинуть его быстро, то ты врастешь в него, ты забудешь остальные, и этот станет твоим родным.

Кай качнулся, ушел от ее прикосновений, придержал себя, оперевшись рукой о косяк двери, и вышел, ничего больше не говоря.

***

— И что, разве Акросс не предлагал вам жизнь в обмен на капитана? — Барс не мог молчать. Продолжал в дружеском тоне разговаривать с человеком, которому в это время связывал руки за спиной и — еще одним узлом к спинке стула. Подвал был похож на заготовку для бара — шершавые стены со стеклом, замешанным в текстуру покрытия. Пустота и несколько бетонных колонн. Эта часть подвала была как бы в углублении в стене, этаком ответвлении. Кроме стула еще был длинный провод, свисавший с потолка, уходящий куда-то далеко вверх, в черноту. Такой провод мог выдержать человека, и скорее всего, выдержал не одного. Дроид немного пожевал губами, но не ответил. Вместо него заговорила Гидра:

— Вы не подумали, как мы будем с этим жить? С тем, что сами отдали друга трем психам и садистам.

— Я не садист, — тут же напомнил Барс, обернувшись. Он вышел из-за стула Дроида, поравнялся с ним. У Гидры руки были связаны за спиной, за ее плечом стоял Акросс, думая, казалось, о чем-то своем. Заметив взгляд Барса, преувеличенно осторожно убрал волосы с плеча девушки за спину. Гидра дернулась, Акросс поймал ее за руку так, что плечо довольно громко хрустнуло.

— Что? Теперь уже не интересно? — спросил Акросс, вдернув Гидру и снова заставив смотреть то ли на Барса, то ли на привязанного к стулу Дроида. Барс скучающе пожал плечами:

— Нет. Одноразовая девочка.

Дроид поздно спохватился, только когда удивленно взглянул в глаза Гидре и заметил в них блеск выступивших слез. Дроид тут же отвернулся так, словно увидел ее голой.

Их вели сюда через длинные коридоры, мимо комнат. Особняк кишел людьми, как дешевая гостиница. Выглядели эти люди серьезными ребятами — даже если бы хотя бы у одного из них получилось сбежать, эта толпа вернула бы их обратно. Даже если Хаски и Кай придут спасать своих — их изобьют и притащат сюда же, в подвал. Или пристрелят раньше. И Гидра, и Дроид чувствовали себя так, словно стояли на медленно уходящей под воду кочке посреди болота.

— Что-то Тим опаздывает, — задумчиво припомнил Барс, глянув на часы так, словно ждал его к определенному времени. — То ли на след напал, то ли ушел в город развлекаться, — Барс обернулся, одарил Дроида вполне дружелюбной улыбкой. — Зато спать потом будет как ребенок. Нам нужны оба?

— Нет, — пожал плечами Акросс.

— Тогда кого оставим? — Барс похлопал Дроида по плечу, словно пытался ободрить. Оба заложника молчали, не играли в героизм, предлагая себя в качестве смертника. Хотя еще вопрос, кому повезло бы больше: убитому сразу или оставленному для Кая. Как последняя надежда, чтобы оборвать у него на глазах. И оба чувствовали себя так, будто заживо горели в молчании Акросса: он выбирал. Ему было все равно, кого именно он убьет.

— Ну, стул только один, — Акросс сделал шаг вперед, потащив за собой Гидру, — и он уже занят…

Дроид наблюдал за ним исподлобья, не отвлекаясь на Барса. Смотрел на Гидру так, как смотрят на жестокие документальные хроники — не в силах отвернуться, но словно внутренне сражаясь с самим собой за право смотреть.

— Давай оставим обоих, вдруг второму раньше времени хватит духу покончить с собой, и Кай просто со своим псом сбежит. Вот только стул один, — снова вспомнил Акросс. Он как-то менялся, когда на него нападало настроение беспросветной жестокости. Не только в лице и поведении, он будто вытягивался и становился шире в плечах. Хотя, возможно, виновато было тусклое освещение подвала. — Можно сделать так, чтобы второй не сбежал, заодно усложнить Каю и его псу задачу.

Дроид по-прежнему не понимал, пока Акросс не оттолкнул от себя Гидру. Ударил в ногу ниже колена, когда девушка падала. Гидра вскрикнула и, не успел стихнуть этот звук, как тут же превратился в пробирающий визг — тяжелым ботинком Акросс надавил на то же место. Дроида замутило, когда он понял, что Акросс пытался сломать ей ногу. У него был пистолет, наверняка имелся нож, но он выбрал самый медленный и болезненный способ не дать Гидре сбежать.

— Хватит! — Дроид попытался вскочить, но не позволил Барс, дернув его обратно и едва не опрокинув стул с ним. И Дроид тут же почувствовал, как дуло уперлось в бедро, выше колена, над костью. Выстрел получился в упор, от боли Дроиду показалось, что ногу ему и вовсе оторвало, и орал уже он.

Где-то наверху, над ними, был заполненный людьми особняк. Даже если они и слышали крики, для них это было все равно, что играющая фоном музыка, которую слышат, но особо и не слушают.

А где-то еще дальше жил мир. Кто-то гулял по паркам, кто-то выбирал молоко в магазине, кто-то занимался сексом, кто-то читал. И отчаянно хотелось быть любым из этих кто-то, но не корчиться в этом месте от оглушающей боли.

А потом и Акросс, и Барс словно пропали. Дроид так долго корчился от боли, что мог и не заметить, как они ушли. Но он еще понимал, что вряд ли их бы бросили так просто — даже обездвиженных.

— Простите, я опоздал, — произнес Кай с искренним раскаянием. — Опять опоздал… Хаски мертв.

Акросс и Барс обнаружились отброшенными дальше по коридору, по обеим сторонам в стенах было видно углубление, будто она треснула. Или кто-то разрезал ее острым лезвием. Акросс поднялся первым — из какой-то невероятно неудобной позиции, словно порывом ветра его на ноги поставило. Пальцем коснулся пролома и, холодно и совершенно спокойно, спросил:

— Откуда у тебя эта сила? Как ты вообще попал сюда?

— Слушай… Расскажи, как ты до этого докатился, а я сделаю все, чтобы этого не случилось. Ты можешь сейчас не понимать, но… — затараторил Кай. И с ним тоже случилось что-то неясное — его будто порывом ветра назад отбросило, опрокинуло на спину. В бетонный пол у ног Кая на полметра уходило лезвие косы. Оно тут же поползло обратно — к Акроссу. Гидра перекатилась в углубление, к Дроиду, принялась развязывать ему руки. Она сидела на полу, не поднималась. Дроид дышал со звуком, похожим на скулеж.

— Я скажу, откуда сила, ты ответишь на мой вопрос, — Кай поднялся спокойно, отряхнулся.

— И где Тим? — напомнил Барс. Он сел прямо на пол, но подниматься не спешил.

— Мертв, — быстро ответил Кай.

— Ложь, — отреагировал Барс.

— Я могу показать его труп, — упрямо возразил Кай. И Барс больше не спорил — поверил. Акросса это словно и не волновало — врал ли Кай, жив ли Тим. Он сверлил глазами даже не противника, место над его плечами, словно там ожидал увидеть что-то. — Я не из этого мира. И в том мире Акросс потерял свою команду, но сохранил себя.

Кай распластался по стене, поток воздуха пронесся по коридору. Тут было тесно, и каждая атака оставляла резные росчерки на стенах.

— Сила эта тоже у тебя из другого мира? — спросил Акросс. В голосе слышалось уже ледяное презрение.

— Да, — согласился Кай. Он согнул ноги в коленях, правую руку опустил, и в ней, пока что штрихами, но уже более заметными, стала появляться коса Легиона. Такая же, но теперь уже полностью материализованная, была у Акросса.

— Ты у меня украл эту силу? Там?

Кай пытался понять, о чем именно подумал Акросс. Другие миры для них были нормой, просто им не приходилось разрушать каждый, из которого они уходили. Почему бы в каком-то другом мире не быть более наивному Акросса? Кай только все испортил.

— А сюда как попал? — вклинился в разговор Барс, изобразил озарение: — Только не говори мне… что теперь над нами дом завален трупами?

— Вы первыми начали, — Кай поджал губы. — Я старался не убивать зря… Только тех, кто сопротивлялся.

Барс рассмеялся, хотел было хлопнуть Акросса по плечу дружески, но тот глянул неприязненно, и Барс поднял руки, будто бы сдавался. Объяснил свой смех:

— Он пытается стать таким, как ты. Правильным путем идет! Да что там, он почти как ты!

Акроссу что-то не понравилось в этих словах, но Барса он только древком ударил, отбросив к стене. Лезвие его косы снова впилось в стену, и Акросс повел ее вперед, к Каю, как раз по той стороне, где была его команда. Коса, как издеваясь, медленно приближалась к ним.

— Бегите! — скомандовал Кай. Но — Дроид потерял сознание, или пребывал в болевом шоке, а Гидра даже на ноги подняться не могла.

Кай перехватил лезвие своим за несколько сантиметров до Гидры. У Акросса получалось лучше, он косой орудовал даже в этом узком подвале так, словно уже давно привык к своему оружию.

— Все верно, — послышался над самым ухом голос Легиона. Кай снова раздвоился — один он сражался против Акросса. Хотя какое там сражался — защищался только. А другой он был в комнате, стены которой состояли из черной воды и непрерывно колебались. И Легион был тут же, на расстоянии ближе вытянутой руки. Один из самых страшных монстров снова разговаривал с Каем и был так близко, что его дыхание щекотало щеку. — У Акросса больше опыта. И совершенно другой симбиоз. Он не сожрал меня, он сам стал мной. И ты не сможешь его победить так. Он убьет тебя… Нет, сначала команду у тебя на глазах.

— Я знаю, что бывает, когда я тебе уступаю, — возразил Кай упрямо. Легион глухо хохотнул, как-то совсем не по-доброму.

— А ты что же, — проникновенным шепотом спросил Легион, — собираешься жить в этом мире? Хаски тут нет, Акросса ты победишь, может быть… Или умрешь. Кай, у тебя нет второго шанса. Умрешь в одном из этих миров, и знаешь, что будет?..

— Не будет перезагрузки и нового мира, — кивнул Кай.

— В одной из реальностей парень в реанимации так и скончается, не придя в себя, — подтвердил Легион. Кай сглотнул — впервые за все время заболела та рана, что осталась от Хаски.

— Я не хочу рушить все сейчас, — медленно, как ребенку, объяснил Кай. — Чуть-чуть… Немного счастья… Думать, что их спасли.

— Перед тем, как ты их уничтожишь, — напомнил Легион, но больше не настаивал. Снова стал лишь силой.

Акросс был глыбой, такой же, каким в его воспоминаниях казался Легион. Но и Кай знал, что Легиона можно победить. Пусть он только единожды это сделал, и то тогда сжульничал, использовав свою способность. Но ко всему прочему было больно даже и за Акросса. Кай ведь так радовался, что в этой реальности живы Тим с Барсом, что не мог представить, что у них мог быть вариант хуже смерти.

Но Барс здесь был жив и оставался той еще проблемой. Он помотал головой, приходя в себя, слишком сильно ударившись головой. Спокойно, без спешки, потянул из кобуры пистолет, снял так же без спешки с предохранителя, словно закуривал после тяжелого дня. Если бы он прицелился в Кая, это было бы не страшно — между ними с Акроссом было не пробиться даже пуле. Но Барс направил дуло в голову Гидры, которая развязывала руки Дроида и не замечала опасности.

Кай не успел предупредить — руки оказались быстрее. Лезвие впечаталось в живот Барса, прошило насквозь, швырнув его обратно в бетонную стену. Пистолет выпал из рук, Барс еще пытался что-то сделать, но, казалось, уходил без сожалений, глядя перед собой мутнеющим взглядом. Кай опешил настолько, что мог бы пропустить удар. Он только что сам убил Барса. Человека, с которым так хотел познакомиться по-настоящему, пообщаться чуть дольше и не при тех обстоятельствах, в которых они разговаривали.

Но Акросс отвлекся тоже. На эти секунды в его лице снова скользнуло что-то от прошлого Акросса: боль, раскаяние и ощущение невосполнимой потери. Словно это ему руку отрубили. И, пока Кай замер пораженный, Легион перехватил инициативу. Возвратным движением от Барса, лезвие повернулось и резко, как траву, срезало Акросса. Кай этот удар ощутил с почти реальной болью, у него подкосились ноги, и Легиону пришлось его придержать.

— Уходим? — гордо спросил он.

— Еще немного… — попросил Кай, глядя на растерянную Гидру.

***

Обстановка все больше напоминала концовку американского боевика — куча карет скорой помощи, несколько полицейских машин. Дроид уже начал подавать признаки жизни, его положили на носилки и вкололи обезболивающее. Кай попросил задержаться, и доктора почему-то послушались. Наверное потому, что Кай был хозяином этого мира. У Гидры не было перелома, ногу ей перевязали, но наступать она на нее все равно не могла — прыгала или передвигалась, опираясь на Кая.

— Так Хаски умер? — грустно спросила Гидра, когда Кай посадил ее на край машины скорой помощи, в кузове которой находился Дроид. Сам Кай встал напротив них. Вопрос застал его врасплох, снова вспомнился истекающий кровью Хаски, и Кай грустно кивнул.

— И нам больше не нужно будет убегать? — сглотнув, спросил Дроид. Без очков он щурился, пытаясь рассмотреть Кая, потом снова сдавался и откидывался на подушки, словно спать собирался. Наверное, ему было дико больно, и пора было уже отпускать их обоих…

— Да, — Кай попытался улыбнуться. — Все хорошо… Теперь все будет хорошо. Мы можем остаться тут. Можем поискать другой мир. Как скажите, — он врал напропалую, но он не мог сказать им правды. Не представлял как.

— Так что ты такое? — в лоб спросила Гидра. Без страха, с каким-то уважением даже.

— Я? — Кай не знал, как им все объяснить. Не было ни смысла, ни желания рассказывать с самого начала — Дроиду было больно. Нужно было заканчивать сразу, но Кай хотел эгоистично еще чуть-чуть посмотреть на то, чего он добился. Что смог спасти. — Знаете… Будет мир, в котором жив Хаски. И в котором Акросс не такой мудак… И его ребята тоже живы и вполне замечательные люди.

Гидра смотрела с непониманием, Дроид с прежним выражением: «Наш капитан снова чудит», но на этот раз искаженным обезболивающим.

— Не будет, — выдохнул Дроид. — Серьезно, где все? Почему меня не увозят? Я чувствую осколки пули у себя в ноге…

— Это скоро пройдет, — заверил Кай. Дроид и Гидра оба вздрогнули, когда у него в руках появилась коса. — Тише. Вы не умрете. Это как дверь. Вы даже помнить ничего не будете, но мы найдем мир лучше.

— Кай, погоди. Тебе может казаться, что ты поступаешь хорошо… — осторожно начала Гидра. Кай не мог выносить этот страх на их лицах и сделал первый надрез реальности — по диагонали через Гидру и Дроида. Трещины пошли от них, они первыми стали распадаться на осколки. И казалось, что они все чувствуют, и это для них было страшнее, чем когда их пытал Акросс. Гидра смотрела на свои руки, по которым вверх поднимались трещины, словно она была фарфоровой куклой. Нижней части тела она уже не видела, и наверняка не чувствовала. Дроид закрыл глаза и дышал так глубоко, словно у него начался приступ, хотя Кай отрубил ему ноги, и больше не могло быть боли. Кай не выдержал, сделал еще несколько надрезов мира, чтобы трещины полностью закрыли для него еще живых друзей. Чтобы не видеть и не мучить их дольше.

Глава 6

В этот раз Кай дал себе время отдышаться — в темноте, в мире без звука, где он даже собственного дыхания не слышал. Мимо него как облака плыли чьи-то тени. Они, как воск в лавовой лампе, спаивались и распадались. Кай закрыл лицо руками, словно ему могло что-то мешать, и думал. Напротив него на корточки присела взволнованная Вега, потом лицо ее оплыло, вместо нее показалась Гидра. Она о чем-то спросила, но у Кая словно заложило уши, и это больше было похоже на бульканье.

Ему хотелось, чтобы его оставили в покое. Побыть еще немного в темноте, в самом углу, но существ становилось все больше, стало трудно дышать, и Кай распрямился.

Тут же он оказался на последнем этаже панельного дома, у железной лестницы к чердаку. Вход туда был открыт, решетка распахнута гостеприимно. Кай осмотрелся и ужаснулся тому, что только что сделал. Снова вспомнились слова Веги — он делает все это сам, по своей воле, теперь он создатель и некого больше винить.

Волосы стали черными, но рост остался тот же. Пока Кай поднимался, он раздумывал о том, как его узнают, но ближе к дверному проему на крышу вспомнил, что и Виктор отличался от Акросса. Кай увидел свет из открытой двери на крышу, услышал голоса, выдохнул, успокаиваясь, и полез на крышу.

— Тебе чего тут надо? — с ходу огрызнулся Тим, двинулся в его сторону. Кай сделал вид, что не заметил этого, ступил на черное покрытие, закрыл за собой двери.

— Да ладно, он может живет… — начал Барс с улыбкой, но все же не спешил останавливать Тима, и Кай перебил:

— Я Акросс.

Его голос дрогнул от щемящего чувства дежавю. Наверняка Акросс не так бы предпочел не существовать, но Кай рассудил так. Теперь он был кукушкой — выкинул Акросса, с которым эти люди росли, за которым они шли, и назвался им. Тим смотрел, наклонив голову на бок, Барс подошел ближе, вгляделся скептически:

— Докажи.

— Разве то, что я назвался игровым именем, не означает, что это я? — не понял Кай.

— Ну мало ли, за нами же охота, может это Легион на самом деле выглядит так, а Акросса уже везут за город в бетонных сапогах.

— Барс, — одернул его Тим, отодвинул в сторону, потому что он мешал рассматривать Кая. Сосредоточился Тим на глазах, прямо-таки впился в них.

— Я чувствую себя… обманутым, — наконец, выдал Тим, выпрямившись. Кай фыркнул:

— Меньше всего ожидал услышать это от человека, который выдавал себя за парня.

Барс прыснул от смеха, похлопал Тима по боку.

— Он знает! Знает, прикинь?!

Тим успокоился, кивнул, примирившись. Кай не хотел его оскорблять, за брошенное было стыдно, но хотелось казаться сильнее и лучше, чем он есть. Да что там, сильнее и лучше настоящего Акросса. Чтобы самому заслужить их расположение, чтобы не сожалеть о том, что появился на всем готовом.

И только после приветливой улыбки Барса, после этого принятия Тимом ощутил — он их капитан. Даже когда он забрал силу Легиона и Веги, он не чувствовал себя настолько сильным.

И весь этот подъем разом затух, спрятался куда-то в пятки, когда послышался скрип за спиной.

Легион едва проснулся в узкий дверной проем, выпрямился во весь рост, словно прикрывал свою команду, пока те не вошли. Непривычно стало видеть Легиона с этой стороны баррикад, теперь, когда уже привык к нему, принял. И вот, снова одна из мощнейших сил игры против него. Но Кай не боялся, как когда-то Акросс. Кай едва не споткнулся о Тима, который тоже шагнул вперед, встать между Легионом и своей командой. Кай улыбнулся этой неловкости и тут же спохватился: ситуация совсем не подходящая, и если он опасался, то Тим и Барс наверняка напуганы намного сильнее.

— Вы нарушили правила, — вспомнил Кай, стерев в секунду улыбку с лица.

— Акросс? — уточнил Легион скептически. — Это не серьезно.

Дальше случилось то, чего не было в тех событиях, какими их помнил Акросс. Легион перехватил его за шиворот, завернул за спину руку и протащил к краю крыши шага три-четыре. Сзади происходило что-то, и Кай очень надеялся, что его команду не выбрасывают вниз.

— Это против правил! — напомнил Барс.

— Нет никаких правил, — Легион сказал тихо, словно не ему отвечал, а только Каю. Прижал его к самому краю, подцепил, и у Кая внутри все похолодело от ожидания того, что сейчас его сбросят и он просто разобьется. Разрушится ли мир раньше? Начнется ли снова с входа на чердак?

— Я тебя достану из-под земли, — прошипел Легион со всей накопившейся в нем ненавистью. — Покончишь с собой — твоя команда будет мучиться дольше. И больнее. Я всем вам так просто умереть не дам. Думаешь, ты герой, да?

Легион покачнулся, вместе с ним чуть ближе стала и земля, но показалось, что ближе настолько, словно Кай уже падал.

— Тим, не делай так! — снова Барс. Кай воспользовался моментом, когда Легион отвлекся, тот зацепился за бортик, чтобы не упасть самому. Кай выкрутился из его хватки, отскочил на безопасное расстояние, отдышавшись. Вся симпатия к Легиону, которая появилась из-за вынужденного существования, жалость к нему, развеялись. Теперь Легион был чудовищной силой, чем-то напоминавшей отца, и смотрел Кай уже не так мирно. «Я не боялся, — понял он. — Акросс его боялся, и он наслаждался этим. Он хотел, чтобы Акросс его боялся, а я…»

Тим был все еще близко к Легиону, Барса поперек шеи удерживал Кощей. Гиена с видом хищника выглядывала, в кого бы вцепиться, Щелочь просто ждала, когда они наконец уже смогут уйти.

— И ты сдохнешь, — пообещал Легион. — Жаль только, что девчонку вашу достать не удалось.

— Тим подойдет? — попытался посмеяться Барс, хотя видно было, что он фартит, он своим юмором пытался скрыть страх. Даже Тим боялся.

— Есть правила, — напомнил о себе Кай, и все повернулись к нему. Голос дрогнул, взять себя в руки оказалось не так просто. — Точка встречи — островок перемирия. Мы могли не приходить сюда. Попрятаться по норам. Но мы соблюдали правила, в отличие от тебя. Хочешь драться? А зачем, если ты что тут, что позже сможешь нас убить. Почему испугался? Чего испугался?

— Вы же сбежите, — выдохнул Легион.

— Догони, — кивнул Кай. — Догони, сломай позвоночник. Заставь смотреть, как убивают друзей. Ты же так долго этого ждал. Что, если правила нерушимы? За их нарушение тебя вышвырнет из этого мира и больше не пустят обратно. Я-то не против, тебе же хуже.

— Все закончится с твоей смертью, — Легион полностью переключился на него, Кощей отпустил Барса, тот занял место рядом с Тимом. Опомнившись, Тим двинулся в сторону капитана, но Легион пригвоздил его взглядом к месту

— Или с твоей, — напомнил Кай, сам дурея от собственной смелости. — Если, конечно, смерть не наступает автоматически по нарушению правил.

— Мы напали еще до встречи тут, на крыше, — напомнил Легион. Кай как можно спокойнее развел руками:

— Мне кажется, что это не противоречит правилам. Никто не говорил о том, что мы не можем атаковать друг друга до высокой точки. Но что на высокой точке у нас перемирие — четко сказано в правилах.

Наверное, Легион с радостью бы их всех с крыши вышвырнул, а еще лучше на карниз за шкирку подвесил, но рисковать сейчас он все же не собирался. С каким-то звуком, похожим то ли на скрип ботинков, то ли на подавленное проклятье, Легион развернулся и, пройдя между Тимом и Барсом, не взглянув на них, первым оказался около выхода. Еще раз обернулся на Кая и ухнул в черный проем как в омут, одним движением. Как вода, за ним утекла и остальная команда. Кай снова чувствовал прилив смелости. Происходящее для него было в полной мере реально, он еще ощущал боль в том месте, где Легион перехватил его руку — наверняка останется синяк. И Кай не знал, что будет, если он тут умрет, вряд ли возвращение в штаб, потому что не было никакого штаба между этими скачками для него. Да и будет ли с ним и дальше Легион, если его выбросит из этого мира? Кай не хотел терять такую силу.

— А ты рост компенсируешь наглостью, как я посмотрю, — первым подлетел Барс. — Серьезно, ты же говорил, тебе девятнадцать.

— Не похоже? — спохватился Кай, осмотрелся в поисках зеркала или чего-то отражающего. Тим караулил у края крыши — смотрел, чтобы Легион со своими точно покинул подъезд.

— Ну… Ладно, допустим. Но вот честно, я бы тебя и не узнал. Да и… Черт, Акросс, это было смело. Я бы так не смог.

— Вы придаете мне смелости, — растаяв от такой похвалы, смущенно признался Кай.

— Здесь нельзя оставаться, — засуетился Тим. Похоже, Легион все-таки успел спуститься и уйти. — Домой тоже нельзя. Если, конечно, есть за кого дома…

— Мы не пойдем ночевать в заброшенный дом, — веско отказался Кай. Тим замер по пути к выходу с крыши, обернулся. — Тим, это так себе идея.

— Я ее и не говорил.

— Но собирался. Ты же Тим, ты ж из дома сбегал, ты заранее знал, где есть брошенные дома, в которых можно переночевать, пока еще не слишком холодно.

— Я этого не рассказывал, — Тим ошарашено покачал головой, и Кай и сам понял, что пора попридержать свои знания.

— Да, прости… Я сам понял. По тебе и понятно было… В общем, Тим, идти в заброшенный дом дурацкая идея. Туда кто угодно может пройти, не только мы. Нам нужно что-то более надежное.

— Он прав, — кивнул Барс. — Твой ход?

— Что ты предлагаешь? — Тим спросил скорее в полной уверенности, что Каю нечего будет сказать. Но Кай заранее знал ответ:

— Ко мне домой.

— Что, там некого убивать? Некого пытать? Это наша проблема, и мы должны с ней сами справиться, — возразил Тим. Он был по-прежнему уверен в своей правоте, но меньше всего Каю хотелось идти по проторенному пути, чтобы заводить их в тупик. Он-то один, он их из того ада не вытащит.

— Тим, мне девять было, когда отец вот так же вот решил, что сам справится. В закрытом гробу хоронили, настолько он ошибся. Маму уже не запугать.

— Ты серьезно? — вступил в разговор Барс. — Правда готов ее подставить?

— Я ее не подставляю, — скривился Кай. — Но это лучше, чем ночевать в месте, лишенном двери. Там есть дверь. Туда можно вызвать полицию… И там есть пистолет. — Пистолет решил все — это стало видно и по тому, как выпрямился Тим, и как подтянулся ближе Барс. — Только вам придется подождать за дверью.

***

Тим — уставший, пролежавший ночь на чердаке, обедавший только тем, что догадался захватить для него Барс, спокойно сел на железные остатки от лавочки. Кажется, он прождал бы так и еще сутки, но Каю хотелось побыстрее разобраться и спрятать обоих. Когда он смотрел на то, как провожал его взглядом Тим, как беззаботно махал ему Барс, Каю казалось, что он не обнаружит их, когда вернется. Они были для него сейчас хрупкими, как стеклянными. Акросс помнил их мертвыми, Кай видел, как они умирали снова. И больше всего он боялся этой памяти, словно и тут они будут жить всего-ничего, пока у Тима не сломаются пальцы. И Кай вернется к Барсу с воронкой в затылке, и Тиму с развороченной грудной клеткой. Или, пока он будет говорить с мамой, придет Легион, заберет у него шанс спасти чужую команду. Это все пугало Кая больше, чем собственная уязвимость. Он помнил — Акросс спасся только потому, что у него было два тела, одно Легион убил, но не знал, что второе выживет. У Кая шанса не было. Скорее всего, если бы его скинули с крыши, снова появился бы кто-то — Легион или Вега, и мир сломался. Вместе с живыми Тимом и Барсом. Разбился бы на осколки потому, что важно было спасти Кая, а не их. И это не выбор Кая, мир бы сам решил рухнуть.

Мама уже была дома, ничего не подозревавшая. Чем-то вкусным тянуло с кухни, и первая мысль Кая была о том, что он здесь свой. По-настоящему свой. От нее даже закружилась голова. Он был родным, его сюда не приглашали, не спасали, он был ее настоящим сыном.

И в то же время не был.

Галина Николаевна сразу заметила, что что-то не так. Кай видел, как она серьезнеет на глазах, погасла улыбка, пока она вытирала руки. Закончив и собравшись с духом разрешила:

— Рассказывай.

— Я очень сильно влип. Это вопрос жизни и смерти.

— Деньги?

— Мам, если бы… Ты мне поверишь?.. Если я расскажу всю правду, ты поверишь? Я расскажу, и если нет, то я придумаю для тебя что-нибудь, что будет звучать правдоподобно.

***

Кай осторожно разложил сначала мягкую тряпку, похожую на полотенце, потом на нее выложил пистолет, хранившийся когда-то в доме. Тим смотрел на него так, словно ему предлагали опознать оружие, из которого он уже кого-то застрелил.

— Этот пистолет валялся в шкафу лет десять. Я предполагаю, что ты имел дело с оружием, ты в реальностях с ним так лихо обращался…

Пистолет, как ценный приз, перетащил к себе Барс. Вытащил обойму, глядя в глаза Каю стал разбирать:

— Что, Тим единственный с оружием умеет обращаться? — усмехнулся Барс. — Я вообще-то служил. Масло есть? Не подсолнечное, конечно.

— Есть, — отозвалась взволнованная мама, вышла из комнаты. Она была растеряна, напугана, но Кай знал, она сможет собраться. И она словно чувствовала, что все могло повернуться по-другому, и сын мог ничего ей не рассказывать, но тогда все закончилось бы его трупом в заброшенном здании завода.

— Я мог бы сам, — возразил Тим.

— И где же ты научился? — спросил сосредоточенный и необычно серьезный Барс. В его руках уже было что-то мало похожее на пистолет, и Кай боялся, что тот не сможет собрать его обратно.

— В секции, — уже не так уверенно ответил Тим.

— Стрелять тебя так же научили? — фыркнул Барс, но, не дождавшись ответа, обратился к Каю. — Акросс, у тебя как? Умеешь?

— Да, меня друг учил, — кивнул Кай.

— Это боевое. Совсем не то, что травмат или детские пистолеты.

— Из боевого, — подтвердил Кай. — В условиях боя — без наушников, как в тирах.

Тим и Барс удивленно уставились на него. Барс даже какую-то пружину выронил, чертыхнулся и полез доставать.

— Эй, ребят, у меня как бы отец в девяностых не на заводе зарабатывал… И мать мной шантажировали…

— Да-да, поподробнее, — подбодрил Барс. Кай чувствовал, что врет, и очень не хотелось чужую историю выдавать за свою. Тем более и мама вернулась с маслом. Барс кивнул ей благодарно, словно она уже была в команде своя. Такая вот повзрослевшая и здоровая Вега.

— Нечего поподробнее рассказывать, — вздохнул Кай. Он наблюдал за тем, как ловко Барс обращался с пистолетом. Конечно, не как в боевиках, все время примерялся, переставлял, то и дело ронял что-то из деталей на тряпку, там их подхватывал Тим.

— Легион придет сюда? — спросил Тим. Он старался не оборачиваться и на маму Кая не реагировал никак.

— Боюсь, что да, — подтвердил Кай. — Не хочешь пока помыться? Потом вряд ли получится.

Он, наверное, не смог бы ничего такого сделать, будучи Каем. Потому что приемный ребенок не мог притащить в дом проблемных друзей и сказать, что за ними гонятся серьезные люди. Не смог бы пригласить их остаться на ночь и отдать им пистолет отца. Но Кай был родным сейчас, и чувствовал себя по-другому. Это было потрясающее чувство: у него была семья, настоящая. У него была мама, о которой он мог только мечтать. Когда-то был и отец, какой-никакой, а намного лучше настоящего. Иногда Каю казалось, что в такую реальность он пришел даже не для того, чтобы спасти Тима и Барса, а для себя. Ощутить себя Акроссом, с такой семьей и такой мамой, а то получалось, что от брата он забрал только страх перед Легионом.

— Готово, — перебрав пистолет, Барс стал к нему как-то почтительнее что ли. Будто он был снят с предохранителя и заряжен. Барс не трогал курок, дуло направил вверх, но прямо светился от счастья. — И кто же получит этот?..

Кай с улыбкой мягко забрал пистолет из его рук, убрал в коробку и оставил у себя.

— А я ставил на Тима, — пожал плечами Барс, не особо возражая.

— Тим и без него опасен. Они не вооружены, так что это крайний случай. Иначе единственное оружие окажется уже против нас.

Кая будто обожгло. Так от открывшейся печки горячим воздухом веет. Обернулся — напоролся на внимательный взгляд Тима.

— Ты… — задумчиво проговорил Тим. Кай, чувствуя неуверенность, улыбнулся ему дружелюбно. — Хотя и выглядишь не так, но ведешь себя как обычно.

— Да, простите, — пожал плечами Кай. — Мне хотелось казаться повыше и посильнее.

— Откуда та внешность? — спросил Тим, слишком дотошный для прежнего себя.

— Из какого-то фильма молодежного, — соврал Кай. — Так что с душем? И ты наверняка голоден.

— Точно, — спохватилась мама, до этого прислушивавшаяся. — Я приготовлю. Что-нибудь вы не?..

Когда в дверь позвонили, показалось, что по полу пустили ток и он всех четверых прошил от пят до макушки. Кай почувствовал, как стали ватными ноги, повернулся к двери первым, но его потеснил Тим. Он и встал ближе всех, первым заглянул в глазок.

Больше всего Кай боялся, что тут же Тима и убьют. Даже мама не была для него такой хрупкой, как бывшие напарники Акросса. Когда Тим положил руку на замок и медленно отпер, Барс и Кай бросились отодвинуть его от двери.

— Ты чего придумал?! — не на шутку испуганный, провыл Барс.

— Тим, ты-то справишься, а мы еще не готовы! — добавил Кай. Мама успела снова запереть дверь и выглянуть в глазок. Ошарашенно пояснила:

— Там девушка.

— Это Вега, — вздохнул с двух сторон обложенный Тим. Кай первым снова скользнул к двери и, сверившись с увиденным в глазок, отпер.

Вега была не менее пугающим явлением, но об этом знал только Кай. Для матери она была подругой сына, для Тима и Барса — такой же как они. Она даже одета была по промозглой осенней погоде. Кай впервые видел ее в джинсах и свитере.

— Простите, я опоздала, — смущаясь, но все же радуясь встрече, произнесла Вега. — Я думаю, вы зря пугаетесь. Легиона можно не ждать.

— Почему? — Тим сказал это вслух, пока остальные только формулировали вопрос.

— Тут ему сложнее отслеживать Акросса. Потому что и Акросс тут другой. Так что можете успокоиться и отдохнуть.

***

Легион не спал всю ночь. Он выглядел как пьяница, только вместо алкоголя раз за разом пил до дна свой провал. В этом мире что-то шло не так — Акросс с компанией не просто были настоящими и могли чувствовать боль и умереть навсегда. Легион больше не ощущал Акросса, не мог сказать, где он. Легион так и сидел на табурете, слишком большой для маленькой кухоньки. Смотрел в окно, на стоящее напротив пятиэтажное здание, словно в окнах его искал силуэт Акросса. И не мог найти.

Тима они обнаружили, просто поспрашивав в городе. Гиена умела изображать праздное любопытство, и надавить, если ей не давали нужной информации. Барса найти не получилось, но его погубит командный дух и страх перед тем, что как-то же они смогли найти Тима. Планировалось, что и Акросса тоже отыскать смогут. Но Тима они упустили.

С рассветом на кухню вышла сонная Щелочь, села на трухлявый стул напротив Легиона, чтобы он смотрел на нее, а не прожигал окно взглядом.

— Они просто сбегут, — разочарованно начал Легион, не дожидаясь вопроса. — Что их держит? Тиму что ли девка его нужна? Не нужна, Кощей его во дворе все ждал… Тим не возвращался проверить. Мы могли сто раз ее убить.

— Так может и убить? — предложила Щелочь. Она была растрепанная, сонная. — Гиену отправить. У них хоть какой-то повод для мести появится.

— Тиму кроме них никто не нужен. А мы даже из их команды девку найти не смогли… Говорили, что в больнице, но ее там не оказалось. Что же она, встала и ушла?

— Ты бы все равно ее не тронул. Она… все равно что в играх, ничего бы не почувствовала, — напомнила Щелочь. — Но ты тут босс. Гиена начнет на своих бросаться, если ей цель не дать. Почему бы не пришить подружку Тима?

— Потому что Тим единственная ниточка, которая у нас есть… С Акроссом что-то не так. Не с миром. Это словно и не Акросс…

***

Места было мало, но Барс и Тим согласились на импровизированную кровать на полу — Кай постелил им зимнее одеяло вместо матраса. Вега сказала, что ей достаточно будет и дивана, а спать в кровати молодого человека, даже если одной, неприлично. Кай уступил потому, что Вега здесь не выглядела тем высушенным цветком, к какому привык уже Кай. Она была обычной девушкой, просто худой. Она не внушала опасений за свое здоровье, и не выказывала никаких признаков того, что главная тут она.

Каю тоже в кровати Виктора спать было странно. Словно он по-прежнему занимал чужое место. В его время в комнате оставался только диван, и на ночь Кай раскладывал его. Остальное пространство занял книжный шкаф, и первые две полки в нем принадлежали книгам, что остались от старшего брата. Каю очень хотелось поговорить с Вегой, но не при всех. Даже когда Тим и Барс, казалось, уснули, Кай не решился. Они могли проснуться или притворяться. А Кай напрямую хотел спросить: «Ты помнишь, кто ты? Почему ты здорова?».

Хотя Вега и сказала, что все в порядке, Кай спал беспокойно. Первые три часа он ворочался и думал над тем, что недавно разрушил. Потом над тем, как здорово было бы остаться в этом мире. Ведь мама тут в порядке, и он ей родной. Тут есть вся команда, а потом подрастут и его прежние друзья. Ничего, что Кай будет их старше, зато Хаски поостережется над ним издеваться из-за роста или возраста. Ему уже казалось, что он всех спас. Что он, как герой боевика, убил Легиона, Кощея, Гиену, Щелочь, и ничего ему потом за это не было. Не доказали. В конце концов он творец этих реальностей, и если он захочет, чтобы не было, то и не будет.

Но ведь он и не хотел, чтобы Хаски умирал в прошлой реальности… Не хотел ведь? Или слишком злился на него за предыдущие? Потому что именно из-за Хаски пришлось стирать себя. Из-за него пришлось разрушить две реальности, оставив целой ту, где Хаски никогда не встречал Кая, но все равно сидел за убийство.

Кай не знал. Он все лучше и лучше понимал Вегу — он не мог этим управлять. Может он когда-то и злился на нее за такую жестокую историю, но творимые им миры были еще более жуткие. Они были как своевольные лошади — у Кая были поводья, но воспитывал их не он, не он же и дрессировал. Поэтому некоторые просто сбрасывали его. Он раз за разом приходил на готовое. Казалось, он до этого только искал ответы, а теперь наконец получилось выпечь его — нужный мир. Оставалось спасти команду Акросса.

Начиная засыпать, Кай дергался от любого звука, от движения в подъезде, которое было слышно не смотря на железную дверь. Его пугали и будили даже шаги сверху, в квартире над ними. Пугал бьющий в стекла ветер.

Когда Кай засыпал, он снова почувствовал черную воду. И в ней тоже было что-то ужасное и в то же время прохладное, манящее. И Кай сам не понял, в какой момент заснул крепко.

На улице рассвело. Вега проснулась первой, и сначала не поняла, что ее разбудило. В квартире было тихо, на улице шумело привычно — проснувшимся городом. Вега повернулась и вздрогнула — сначала ей показалось, что на кровати появилось что-то, похожее на темное дерево. Наверное из-за черных волос до плеч, напоминавших листья ивы. Акросс смотрел на свою руку так, словно это он только что вышел из комы. Взглядом пошарил по комнате, наткнулся на глаза Веги и вздрогнул.

— Вега, — позвал он так, словно она была его единственным спасением. Вега бы за такой оклик могла все отдать, и она забыла о сковавшем ее сначала страхе, вскочила, откинув одеяло. Акросс неуверенно встал с кровати, направился к ней — но, не заметил, что на полу спят еще двое. Как ребенок, делавший первые шаги, он споткнулся об них и упал неловко, лицом вниз.

Барс выругался нецензурно, сонно приподнялся, оценил тот «метеорит», что на них рухнул, но не удивился.

— Акросс, ну какого хрена? — уже мягче спросил Барс. Тим продолжал лежать и пытаться спать дальше, хотя и он обернулся посмотреть. Но со стороны Тима это выглядело скорее как попытка убедиться, что с капитаном все в порядке. Вега вскочила с кровати, но расслабилась — между Тимом и Барсом приземлился Кай. Он выглядел как лунатик, который не понимал, как мог оказаться тут, хотя упав с кровати ему нужно было еще с метр проползти до постеленного.

— Я забыл… у меня раньше на ночь не оставались, — растерянно оправдался Кай. — И я заснул поздно…

Он посмотрел на Вегу, будто точно знал, что она-то может ему рассказать, что тут произошло, но и этого не будет делать в присутствии остальных из команды. Более того, без стука дверь распахнула мама Кая и, прежде чем смогла рассмотреть обстановку, выпалила:

— Все в порядке?!

— Да, — Кай сел посреди лежанки Барса и Тима. Барс уже встал, наспех натягивал джинсы. Тим собирался спать всем назло, даже голову закрыл освободившейся подушкой Барса. — Разве ты не должна быть на работе?

— А ты в институте, — напомнила мама.

— У меня не так смертельно.

— Я три года не болела, могу взять отгул на несколько дней, — с вызовом заявила мама.

— Получается, они нашли только Тима, — напомнила Вега. Кай усмотрел в этом какой-то намек, знак. И правда, к нему в дом никто не пришел. К Барсу может быть. Возможно и Вегу искали, да только где ее искать?

— На этом месте ты должен подскочить, перезарядить пистолет и рвануться спасать свою девушку, — напомнил Барс. — Ты ей хоть позвонил.

— Да. Вчера.

— И что сказал?

— Что пропаду на какое-то время.

У Кая скрутило все внутри.

— Тим, они знают, где ты живешь, — напомнил он. Тим всерьез не понимал, для него не была важна девушка. И скорее всего думал, что Легион как-то это поймет и не станет шантажировать их ею. — А сейчас там живет твоя девушка.

Судя по тому, как Тим нахмурился, до него постепенно стало доходить. Он поднялся заполошно, нервно, обратился к Галине Николаевне:

— Я позвоню с вашего телефона?

— Конечно, — разрешила она.

— Куда позвонишь? Думаешь она постоянно сидит в квартире и ждет тебя?

— На работу, — решил Тим.

— Вот бы были телефоны, которые можно было бы всегда иметь при себе, — поддел Кай.

— Так такие уже есть. Стоят они только, — Барс развел руками. Он старался говорить кратко — слушал, что там происходило в коридоре.

— Тебе есть куда пойти? — спросил Тим. — Хотя бы и домой. Скажи родителям, что мы разошлись. Они будут рады.

— Разве Тим не… девушка? — шепотом переспросила Галина Николаевна. И Каю вдруг стало так неудобно, как не было, когда он домой притащил всю команду. И все же — мама нервничала, но уже не так, как когда Акросс не говорил ничего. До самой гибели не сказал матери, в чем дело. Боялся, что она не поверит? Но вот она, и верила настолько, что разрешила достать пистолет отца.

— Нет, я не попал в неприятности. Нет, мне есть, чем платить за квартиру.

— Скажи, что у тебя появился парень, и ты хочешь закончить все быстро и заселить его в квартиру, — шепотом из-за дверного косяка добавил Барс. — Если что, я очень даже за.

— Легион будет ждать там, — напомнил Кай.

— Разберемся с Легионом, — пожал плечами Барс. Словно это было бытовой проблемой, вроде протекшего крана. Даже Кай не относился к этому так легко. Наверное, это было хорошо, потому что пока они верили, у них был шанс выжить. Да и сам Кай перестал считать их обреченными. Нет, он вполне мог представить себе будущее, в котором будут все четверо: Вега, Барс, Тим и… Кай. Как же Акросс?

Додумать эту мысль Кай не успел. Что-то изменилось — пока Барс прыгал вокруг и что-то подсказывал, Тим набрал другой номер. И стало вдруг невероятно тихо, когда на том конце отозвались:

— Алло?

Тим сжал трубку до побелевших костяшек, отступила на два шага Вега, словно с той стороны по проводам могли пробраться к ним.

— Тим? — снова послышалось в полной тишине глухо, и едва различимо, но слышно. — Привет, Тим. Так странно, у тебя совсем нет нормальных ножей. Для мяса, таких. Или хотя бы шила. Ты прямо как… как не маньяк. Ничего, я принесла свои. Ждать тебя к ужину, Тим, или будет только твоя баба?

Вега сорвалась первой — выхватила трубку из рук Тима, положила на аппарат. Ее трясло, и видно это было даже если не присматриваться. Тим даже возражать не стал — отвернулся к двери, уперся лбом в обивку.

— Да ладно, ты ж ее предупредил, — растерянно напомнил Барс, попытавшись улыбнуться.

— И что? Она не пойдет домой только потому, что я так сказал? — не оборачиваясь прорычал Тим. — А знаете… Черт с ней. Я предупредил. Если придет — сама дура.

— Гиена любит издеваться! — напомнила Вега, словно все успели про это забыть. Словно все (конечно, кроме Кая) ни разу не попадались Гиене. — Она же ее не просто убьет.

— И нас тоже не просто убьет, — Тим обернулся. Кай мотнул головой, прогоняя оцепенение, напомнил:

— Вы только что готовы были побеждать.

— Ну да, у нас же против Легиона столько шансов, — напомнил Тим. — Слушайте, если выбирать между вами и Леной…

— Мне нужно кое-что проверить, — прервал Кай. Не хотел слышать, на что Тим готов ради команды и насколько ему плевать на людей, которые за него беспокоятся. — И поговорить с Вегой. Я выйду ненадолго.

Он двинулся к выходу из квартиры, и сразу почувствовал неладное — дорогу закрывала мама. Она смотрела так же холодно и спокойно, как Тим, и даже говорила то же:

— Вы ее предупредили. Если умрет — виновата сама.

Барс проглотил язык. Казалось, он теперь забился ему в горло и опускался в пищевод, так глупо Барс выглядел в своем удивлении. Возможно, заступилась бы Вега, но и Веге было слишком страшно. Пока не очухался Барс, Кай оставался без поддержки.

— Ты хочешь, чтобы я прятался вечно? — спросил Кай. Он попытался приподняться и выпрямиться, чтобы казаться выше мамы.

— Ты не поверишь, но у меня в этом опыта чуть больше. Да, я хочу. Чтобы вы спрятались. Они не настоящие, ты сам сказал. Они… рассосутся. Исчезнут. И тогда все будет в порядке.

Кай только теперь понял, почему именно он и почему именно Галина Николаевна. Подобное притягивается. Кай долго старался притворяться нормальным, но и у Галины Николаевны в голове что-то сдвигалось с понятий нормы. Кай и терпел именно потому, что чувствовал — ему нужен такой контроль, иначе все будет… так, как в итоге и случилось. К тому же он готов был все прощать за любовь. Даже когда отбирали ключи, когда требовали быть дома не слишком поздно — Кай думал о том, что она так любит.

Но сейчас было не до этих размышлений. Он ошибся снова. Вместо того, чтобы успокоить маму, как робота перевел в боевой режим защиты дома, семьи, теперь еще и друзей сына.

— И ты тоже будешь дома все это время? — уже с вызовом спросил Кай.

— Нет… Но ключи заберу.

Это было не так страшно. Акросс по балконам не сбегал. Кай только надеялся, что на втором этаже, под ними, и во времена Акросса жила та добрая и понимающая бабушка.

***

— Да, это была плохая идея, — в который раз согласился вслух Кай. — Очень скоро нас, кроме Легиона, еще и менты искать начнут.

— Ей никто не поверит, — бросил Тим, который шел впереди. Темнело. К дому Тима решили срезать — шли дворами, над которыми возвышались девятиэтажные здания. Барс плелся в самом конце, но на него никто не жаловался — сегодня он ел, наверное, так, как не ел за весь месяц. План был как можно быстрее обчистить холодильник, чтобы матери пришлось выйти в магазин. К тому же первые минут десять от дома Барс бежал со всеми.

— Акросс, а Акросс, а кто страшнее — Легион или твоя мама? — возможно, Барс шел бы быстрее, если бы не шутил еще попутно. Но ему прощалось и это.

— Легион, — ответил Кай, тут же вернул колкость. — У твоего отца уверенное второе место.

Барс остановился. Зная, что так будет, Кай тоже замер, обернулся к нему. Вега замерла просто, за компанию, Тим упрямо пер вперед.

— Ты откуда знаешь? — серьезно спросил Барс.

— Догадался, — ответил Кай. — Мы всех их в жизни встречали. Я только не знаю, кто такая Щелочь. Вега?

— Я тоже не знаю.

— А подумать? — настоял Кай. Вега поспешила догнать Тима, лишь бы не разговаривать.

— Легион похож на твоего отца?

— На то, что его убило, — ответил Кай. Они разговаривали уже только вдвоем, прохожие не задерживались и не прислушивались.

— И что же это?

— Мафия.

Барс прыснул от грустного, обреченного смеха.

— Это безнадежно… Только в книжках побеждают мафию. И то не реалистичных, а так… И герой там, прости уж, на тебя никак не похож. Они там обычно какие-нибудь офицеры или спецназовцы… А ты что? С оружием обращаться научился и уже герой? Ты себя в зеркало видел?

— Ты хочешь жить счастливо? Просто жить? — продолжал давить Кай. Барс хотел было что-то уверенно ответить, но закрыл рот, пожал плечами:

— Я не знаю.

— Вы с Тимом можете снимать квартиру вместе. А можете и не снимать, если твой отец свою еще не пропил. Ты закончишь институт, вырастет заплата. Сможешь в отпуск ездить куда-нибудь. Жена, дети… Что ты еще хотел? Это не стена, все это будет.

— Только потому, что ты так сказал?

— Я могу это сделать, — кивнул Кай. — Но давай решать вопросы по мере поступления. Сначала Легион. Нам даже не обязательно всех их убивать…

— Ты что, убивал что ли раньше? Отец на дела брал или как? — уже раздраженно спросил Барс. Кай поджал губы:

— Нет. Но Легион не человек. И… я уже побеждал его.

— Но не тут.

— Тут, — возразил Кай. — Поверь мне. Понимаешь, от того, поверишь ли ты мне, зависит и смогу ли я тебя спасти. Как бы это… тот, кто жить не хочет и не выживет. По-настоящему. Я понимаю, ты устал, но я обещаю — дальше будет весело. Каждый выходной будем куда-нибудь выбираться. Путешествовать. Мы поможем с твоими проблемами… Барс, мы же в один институт ходим, только я тебя на курс младше….

Что-то менялось в Барсе, и Кай почти слышал треск сталкивающихся внутри собеседника айсбергов убеждений. В Барсе перемалывалось прошлое мнение в труху, на их месте из услышанного лепилось новое.

— Ты не так прост, — наконец, выдал серьезный Барс. Кай кивнул:

— Именно поэтому мы победим.

И теперь они осознали, что все время, пока они разговаривали, Тим упрямо пер вперед и уже потерялся из вида, как и сбежавшая за ним Вега.

А Кай так хотел поговорить наедине именно с Вегой.

***

Тиму казалось, что он бежал до самого дома. Спокойно было во дворе, тихо в полутемном подъезде. Нигде видно никого из компании Легиона, или кто прятал бы лицо. Сзади послышалось тяжелое дыхание, и Тим резко развернулся, но его всего лишь догнала Вега и теперь стояла, уперев руки в колени и наклонив голову.

— Держись… сзади, — посоветовал Тим, осмотрел еще раз двор, на этот раз чтобы найти «своих», но Акросса и Барса не было. Либо не успели догнать, либо… Сначала проверить квартиру, потом пойти узнать, что могло их задержать. Возможно, им нужна была помощь. Вега распрямилась, отдышалась и с самым серьезным видом подтвердила:

— Хорошо. Будь осторожен.

Тим, поднимаясь по лестнице, старался не шуметь. Словно его могли узнать по шагам. Вега же двигалась совершенно бесшумно. И не было слышно, чтобы кто-то врывался в подъезд — Тим все еще надеялся на Барса с Акроссом. Он и забыл, что команда никогда не знала, где он живет. Можно было спросить Вегу, где она видела их в последний раз, но Тим опасался выдать себя разговорами. Дошел до двери своей квартиры и, зная, что дома никого не должно быть, осторожно, со странным чувством возмущения и опаски, открыл своим ключом.

Вечерело, поэтому в квартире была не тьма, а пугающий полумрак, какой бывает в больничных подвалах. Вега держалась за спиной, не любопытствовала и не геройствовала, сразу заняла позицию той, кто может привести помощь, пока Тим будет сдерживать удар. Тим даже успокоился — не придется ее защищать.

Квартира казалась не просто пустой, из нее словно скальпелем всю внутренность вырезали. Никаких монстров тут не было. Тим осторожно потянулся к выключателю, что располагался справа, у вешалки с зимними куртками. И передернулся, когда его руку схватила другая — сильная, сдавившая как тисками. Ничего не говоря, Тим успел только толкнуть Вегу так, что она едва не оступилась, рухнув со ступеней вниз. А потом пустота квартиры втянула Тима в свои недра, на пороге появилась Гиена. Тогда Вега развернулась и побежала, перепрыгивая через две ступеньки.

— Да ладно, пусть остальных приведет, — с улыбкой предложила Гиена.

— За ней, — скомандовал Легион. Он отделился от вешалки с куртками, широкой ладонью закрыл Тиму рот и нос. Тим оставлял на его ладони борозды царапин, пытался брыкаться. Гиена посмотрела бы еще на это, но пришлось с сожалением бежать за девчонкой. Кощей, выбравшийся из мнимой пустоты квартиры, без спешки и шума закрыл железную дверь.

***

Дома казались похожими друг на друга. Кай знал этот район и не заблудился бы, но даже в памяти брата он не видел, где живет Тим. Того же не знал и Барс. Когда они сюда направлялись, Тим сказал размытое: «У общежития и гаражей» — и все. Под это определение подходило пять домов, и это только прилегающие. К тому же темнело, и наступление сумерек Кай ощущал так, словно ночью у Легиона будет больше силы.

Люди удивленно уступали им дорогу, потому что они уже бежали. Через гаражи они выскочили к двору между общежитием и двумя жилыми домами. Барс уперся руками в колени. Он не шутил, был мрачнее тучи. Кай тоже не мог перестать думать о том, что они из-за разговора, который не был срочным, который мог состояться и в квартире, потеряли Тима.

Кай первым уловил волнение мира, словно воздух был волнами. Кто-то бежал к ним. Пока Барс осматривался по сторонам, Кай выпрямился, повернулся по направлению звука и весь вытянулся, готовый к бою. Выскочившая из-за поворота Вега переглянулась с ним, уклонилась, проскользнув мимо Кая, не сбавляя при этом скорости. А вот Гиена, не ожидавшая этого, от неожиданности напоролась прямо на Кая. На эту секунду Кай стал не человеком даже, капканом, захлопнувшейся ловушкой.

— Вон тот дом! — быстро указала Вега на пятиэтажку напротив них, которая возвышалась над крышами гаражей. — Третий этаж! Прямо напротив лестничной клетки квартира! Они убьют Тима!

И Барс сорвался с места, словно тоже стал оружием, пущенной к цели стрелой. Вега, передав сообщение, повернулась к Каю, еще не зная, как и чем сможет ему помочь. Что-то хрипело в этом клубке, что-то, в сумерках казавшееся черным, капало на землю. Кай был не просто капканом, а змеей, что душила попавшегося к ней зверька. Гиена почти не сопротивлялась, но еще хрипела, цеплялась за его куртку, пыталась оттолкнуться. А потом стихла, отяжелела и почти упала, но Кай подхватил ее, почти заботливо. Он почти ничего не сделал — по инерции Гиена сама напоролась на нож.

— Надо спешить, — прошептал Кай, развернувшись к Веге. — Надо помочь Тиму и Барсу. Они не должны умереть.

Гиена не притворялась. Она была мертва, Кай с трудом удерживал ее.

— Откуда у тебя нож? — скорее догадалась, чем разглядела Вега. И не обманулась — Кай нетерпеливо бросил:

— Из дома. Тут есть коллектор. Сможешь поднять крышку?

— Зачем? — не поняла Вега.

— А ты хочешь нести ее с собой?! — раздраженно спросил Кай. Он спешил, и нервничал из-за этого. Казалось, что труп у него на руках — досадное препятствие.

— Давай вместе, тогда поднимем, — взволнованно прошептала Вега. Она напоминала себе, что Гиена убила бы ее, догнав. И не просто убила, долго издевалась бы до этого. Становилось легче.

***

Во дворе, черт его дери, были люди. Обычные люди: несколько человек, занятых своими делами. В основном просто проходившие мимо, но были. И никто из них не вмешивался. Хотя Барса передернуло, когда он увидел, как Тима бесчувственной куклой укладывали на заднее сидение темной иномарки. Укладывал Кощей, и делал это чуть ли не с заботой, осторожно, как хрупкую игрушку. Барс, уже не особо соображая, что делает, с разбега врезался в Кощея, они вместе свалились на землю. Прохожие обернулись, задержались… и пошли быстрее, подозревая драку. Барс, пытаясь отдышаться, приподнялся — Тим лежал на заднем сидении пустой машины, дверца по-прежнему была открытой. Оставалось только вытащить его оттуда. Барсу казалось, что это уже — половина дела. Тогда, по крайней мере, врагам придется повозиться. Сейчас же Тим, по мнению Барса, был просто в чудовищной опасности, в одном шаге от смерти.

Про Кощея Барс не то чтобы забыл, но считал уже поверженным. И сам вздрогнул, когда узловая рука резко взмыла вверх, перехватила его за шею сзади. Барса словно гравитацией к земле притянуло, ткнуло в грязь и листья. Барс пытался вырваться, и ему показалось, что еще одно резкое движение, и он сам себе голову оторвет.

— А вот и два, — раздался голос Легиона где-то настолько близко, что Барс почувствовал себя стеклом, которое запотело от теплого дыхания. Он замер, хотя и знал, что должен сопротивляться. Что-то животное в нем остановилось и притворилось мертвым. Цеплялось за тени людей, их шаги и дыхание, и не могло позвать на помощь. Боялось рассердить этим врагов.

Барсу вспомнились разом все смерти, что были в играх. Какие-то быстрые, какие-то мучительные и прошедшие бесследно только потому, что в том мире не было боли. А потом этот животный страх разросся, перекинулся на Тима, который был так близко, но не дотянуться, и на Акросса, который наверняка спешил к этой ловушке. На более слабую Вегу, которую больше всех было жаль — ей-то это за что? Просто за компанию? И вместо того, чтобы разрастись еще больше, страх скомкался, как бумажный лист, запрятался куда-то в желудок, судя по ощущениям. И Барс во всю силу легких заорал.

Конечно, Кай его услышал. И узнал. Как можно было не узнать — кто еще будет орать тут? Но вместо того, чтобы поспешить на помощь, остановился, и Веге дорогу перекрыл. Вега не стала спрашивать, она будто знала, что Кай задумал. Ему показалось, она знала и о том, что произойдет дальше.

А не произошло ничего. Кай вытянул руку, освободив себе место для косы и, возможно, для Легиона. Но никто не появился. Он вдруг как в прорубь провалился — у него не было Легиона с его силой. А способности Веги, почти что Бога, теперь казались ему не просто слабыми, бесполезными. Крик уже стих и, предчувствуя все самое жутко, даже без этой силы Кай рванулся вперед. В конце концов, Легион у него не так давно, раньше же как-то справлялся. Теперь уже Вега схватила его за локоть, но Кай не остановился, только потащил ее за собой.

— Тут есть Легион. Не сила Легиона, как была у Акросса в прошлом мире. Тут именно Легион. Дело в твоем отношении, Кай.

— Я не смогу его вытащить? — выпалил Кай, рванул ее к себе так, что Вега едва не упала, но не отпустила.

— Потому что ты думаешь, что этот Легион и твой — одно и то же. Этого не изменить, это как в физике… Парадокс. Он не может существовать.

— Пусти, — открыто потребовал Кай.

— Тебя тоже убьют.

— Плевать, пусти.

— Тогда все рухнет. И на этот раз не вернется из осколков. Успокойся. И скажи себе, что Легион слишком долго этого ждал и не убьет их так сразу. Ну? Веришь?

— Верю, — сквозь зубы прошептал Кай. Внутри него словно вода колыхалась двух разных цветов — вера в жизнь команды и страх, что этого не могло быть. Не в настоящем мире.

— А что ты сейчас сможешь их спасти? — припечатала Вега, вцепившись в него еще сильнее. Кай стиснул зубы, добавил:

— Акросс тебе поверил… А их убили у него на глазах.

— Акросс был один. А ты заразил Барса надеждой. То, чего Акроссу сделать и в голову не пришло. Кай, все будет хорошо.

— Ты путаешь. Не ты меня создала. Это я тебя теперь создал, — напомнил Кай. Вега даже не обиделась — сжала его ладони в своих.

— А я сейчас должна гнить в госпитале. Неужели не понимаешь, почему я тут? Потому что я нужна тебе. Потому что ты еще не до конца освоился. Да, Кай. Я помогу. Но сейчас ты ничем не поможешь. Все равно, что под машину прыгнуть.

— Но я не могу их бросить, — выкрутился Кай и побежал как сорвавшаяся натянутая резина. Вега даже не пыталась догнать. Она постояла, поднесла руку к носу. Пахло ржавчиной, землей, металлом и холодом. Кровью — нет. Не так, как от Кая.

***

Кай почувствовал что-то неладное, как только вбежал во двор. Осмотрелся, пытаясь отдышаться. Тут не было ни Легиона, ни Барса с Тимом, но люди как-то странно кучковались, словно у них осталась общая тайна.

— Что это было-то? — приглушенно говорил кто-то в этой куче. — Погрузил парня в машину — и увез. А может он его закапывать повез? Номер кто-нибудь запомнил?

— Да они говорили, вроде… Может знакомы были. Может просто припугнуть решил. Ну если менты завтра приедут, то расскажем, что уж… а номер правда не запомнил. И в мыслях не было, чтоб записать.

— Я записала номер. А что, может, сейчас позвонить? План перехват и все такое…

— Телек меньше смотри… Перехват блин…

Вега тоже застала этот двор полупустым, и увиденное у людей уже затиралось, они говорили о чем-то отвлеченном. Громче, не так напугано. Сначала Вега испугалась — Кая среди них не было. Обошла дом вокруг и нашла его в соседнем дворе. Кай сидел на лавочке, закрыв лицо руками. Не похоже было, чтобы он плакал — просто сидел в искусственной темноте. Пытался сосредоточиться.

— Поговорим? — предложила Вега. Не грубо, она словно заигрывала. Кай возмущенно убрал ладони от лица, вздохнул достаточно громко, чтобы Вега поняла без слов.

— Я ничего не исправил, — первым заговорил Кай. — Я такой же, как Акросс… Даже хуже. Он хотя бы пытался.

— Я же тут… Значит, ты все-таки не Акросс. Акросс был с ними.

— А я их бросил, — перебил Кай. Он никак не мог посмотреть Веге в глаза — перескакивал то на свет лампочек в окнах, то на неровную землю двора, то на голые ветви деревьев. — Я умереть с ними…

— Ты не отдал им пистолет, — мягко напомнила Вега, села рядом с Каем. Лавочка оказалась ледяной. — У тебя есть сила, которой не было у Акросса. Он был рядовым игроком.

— Я еще не привык к роли творца. Я не знаю, как надо думать, чтобы им не причинили вреда. Не понимаю…

— Думаешь, я понимала? — каким-то другим тоном, более серьезным, спросила Вега. — Но даже меня ты сильнее. Ты можешь менять.

— И что теперь? Дождаться, когда найдут на куски разрезанные трупы, и начинать с начала? Снова: «Привет, я Акросс»? А если следующая вариация будет без Тима и Барса?..

— Кай, что ты хочешь больше всего в этом мире?

— Спасти их, — пожал плечами Кай.

— А в прошлой хотел спасти Гидру и Дроида. С Хаски другая история. Ты не знал, что так получится. Но их хотел спасти. И как?

— Спас, — кивнул Кай, начиная понимать.

— У тебя и в этот раз получится. Я в тебя верю. Ты в себя веришь. Все будет хорошо.

Кай подумал, по-прежнему глядя не на Вегу, а в землю. Тьма вокруг сгущалась, словно мир отрезало от них. Здесь не было фонарей, а свет из окон дома напротив до них не доставал. А они сидели на одной лавочке, которую, казалось, покачивало на волнах черной воды. От этой темноты Каю на секунду стало жутко. Выдохнув и успокоившись, он спросил уверенно:

— Ты говорила, что у меня есть еще какая-то сила. В чем она?

Глава 7

— Так, спокойно. Не мешайте мне, пожалуйста… У меня целая голова. Целая голова. Она целая?

— Да, — подтвердил Кай, кивнув. Гидра вздохнула с облегчением и отпустила голову осторожно. Ее страх того, что голова развалится на части, казался бы комичным, если бы… если бы это не было правдой. Несколько минут назад Кай уже смотрел на то, как голова Гидры по осколку собирается снова в целый череп. У Гидры выступил пот на лице, ввалились глаза. Он выглядела так, словно на ней проводили операцию без наркоза. Скорее всего, так оно и было — одно дело, зашить руку, и другое склеить голову. Хаски как всегда не парился, стоял рядом и наблюдал молча, не мигая за Каем. Скорее всего Хаски было плевать потому, что у него самого вместо нормальной головы была собачья. Кая еще дергало неприятно от его вида, и в такие моменты собачья морда словно уступала и через нее просвечивало настоящее лицо, но стоило Каю отвлечься, а отвлекаться было на что, и Хаски снова становился Анубисом. Ему не было стыдно за все, что он совершил. Он даже особо не удивлялся тому, что тут делает. Для них всех мир должен был рушиться на осколки, и вот они уже в другой реальности, рядом с Каем, которому нужна помощь.

На Дроида тоже жалко было смотреть. После того, как кровавые осколки черепа Гидры, серые ошметки мозга собрались снова в единый череп, Дроида рвало. Рвало чем-то похожим на конфетти со снегом: оно было блестящим, рассыпчатым, и таяло, как только касалось пола. Потому что еды, которую ел Дроид, не существовало так же, как и мира, из которого Кай его выдернул. Каю было настолько неудобно и неловко, словно он смертельно больных на последней стадии вытащил во двор играть в футбол. И они вроде как и отказать не могли, и рассыпались на глазах: того и гляди помрут.

— Я держу себя в руках, — пообещала Гидра. — Все в порядке, у меня есть голова.

А еще на ней было белое платье, в котором Кай видел Гидру в кошмарах. Дальше случилось нечто предсказуемое — Гидра развернулась и ударила Хаски кулаком куда-то в морду. Просто, без слов и предупреждения. Хаски тоже будто ждал и решил не сопротивляться — согнулся, помотал головой и проморгался.

— Говорить можешь, псина? — ядовито прошипела Гидра. Кай только теперь растерялся — он уже успел переключиться на тот мир, в котором Гидра и Хаски более-менее ладили между собой, а теперь их снова нужно было разнимать. — Чего вот ты добился? В какую яму себя загнал? Надо было с собой кончать, а не остальных убивать.

— Он потом еще и в Кая стрелял, — мстительно подлил масла в огонь Дроид. Кай вздохнул, поспешил вмешаться — встал между Гидрой, Дроидом и Хаски, поднял руки.

— На это нет времени. Поверьте мне, я видел мир, где Хаски никого не убивал, за все оправдался и сам умер. Это моя ошибка, а теперь не время драться.

— Что это за мир? — спросил Дроид, глядя поверх головы Кая.

— Наш. Восьмью годами ранее. Мне нужна ваша помощь, я один не справлюсь.

— Ты нашел способ спасти Акросса? — оживилась Гидра. Кай даже растерялся, едва не осел от такого. Про Акросса он забыл.

— Сначала нам нужно спасти Барса и Тима, — взяла ситуацию в свои руки Вега, до этого наблюдавшая из угла. — Акроссу пока ничего не угрожает.

— Пока? — не поняла Гидра. — Где он?

— Кай спрятал его, занял его место, — продолжала Вега. Кай не прятал Акросса, он сам был Акроссом, и теперь не мог понять, как это получилось. В играх времен Акросса личность, которую вымещал игрок, исчезала бесследно. Времен Кая — вроде как засыпала, пока не закончится игра. Он по-прежнему не понимал, как смог занять место Акросса и что произойдет, если получится победить Легиона и спасти нынешнюю команду. Каю хотелось надеяться, что после этого он вернется к своей жизни и попробует что-нибудь изменить там. Не получится — так и быть, в конце концов в шестнадцать его всё устраивало.

— Слушайте, — снова обратил внимание на себя Кай. — Это не Акросс. Это реальные чудовища.

— Одну из них ты убил, — снова поправила Вега чуть ли не с гордостью. Она чувствовала себя уверенней и даже выглядела счастливой — Кай нашел способ все исправить.

— Я смог притащить вас сюда потому, что восемь лет назад вы уже существовали, но были младше. И все же — вы дети, и это основа для вас теперешних. Вы нестабильны. Я уже видел такое, когда Акросс отправил меня с Барсом и Тимом… — Кай осторожно глянул на Хаски, тот по-прежнему не реагировал, слушал только.

— Мы видели это пять минут назад, — подтвердил Дроид.

— Именно, — кивнул Кай. И тогда раздался голос — странный, перхающий, искаженный, но понятный:

— Что будет с нами потом?

Это говорил Хаски, слегка приоткрыв собачью пасть и неловко перебирая языком. Кай не думал об этом. Не контролируя себя, он бросил взгляд на Вегу, словно она могла все объяснить. Та вздохнула:

— Сложно это сказать. Вы умрете и в то же время возродитесь. Исчезните с вашими мирами, потому что нестабильны, и потому что Кай не сможет поддерживать десятки миров. Да и Кай эгоистичный мальчик, он не позволит существовать миру, где кто-то умер или глубоко несчастен… В смысле кто-то из вас, — добавила Вега.

— Мы умрем? — переспросила печально Гидра. В ее голове снова стала проваливаться вовнутрь часть, того и гляди разделится на осколки. Кай не знал, что делать — не полотенце же ей в самом деле предлагать, чтобы кровь остановила.

— А ты хочешь жить так? — снова прочавкал Хаски, хотя и он не выглядел довольным. Точнее он не выглядел никак, но теперь опустил морду и смотрел куда-то в сторону. — Я в деле. Если у Гидры башка разваливается, то отправляй ее обратно, все равно толку от бабы…

— У меня не!.. — начала Гидра, но спохватилась, когда кровь заструилась по носу к подбородку. Вытерла подлом платья, а когда его убрала — раны уже не было. — На себя посмотри.

Кай думал о том, что единственным нормальным в их компании был Дроид. Не умирал, не собирался, не был ранен смертельно. Но, стоило об этом подумать, как послышался треск, словно фарфор разбился, у Дроида прошла трещина по руке ниже локтя и она отвалилась, громко стукнувшись об пол. Дроид невозмутимо поднял ее, приставил на место и смущенно попросил:

— Извините.

***

— Давай поспорим, что Акросс сбежал.

Тим глянул раздраженно. Они оба сидели, надежно привязанные к старым, но металлическим стульям. Когда-то на этих стульях был паралон и ткань, но теперь остались только металл и пластик. Это было старым зданием завода, брошенным и медленно гниющим. В комнате кроме этих стульев почти ничего не было. Окно достаточно широкое, чтобы выбраться, но вниз после этого еще пять этажей лезть. Пока Тим самозабвенно занимался веревкой, словно это являлось его единственной проблемой. Кроме того, что у них были связаны руки, они еще и к спинкам стульев привязаны.

— У нас с тобой есть отличное оружие, — продолжил Барс, как только удалось привлечь к себе внимание. — Давай так — как только открывается дверь, мы поднимаем стулья ножками вверх. На Легионе не подействует, но остальных точно покалечит.

— Если Акросс и Вега сбежали, то так даже лучше, — проворчал Тим, проигнорировав остальное. — Надеюсь, они выживут.

— Да ладно, а то ты их не знаешь. Придут с нами умирать. Внимание! — Барс напрягся, приготовился. Тим засуетился так, что у него, кажется, раза три за секунду треснули руки. В коридоре послышались шаги, потом — открылась железная дверь. Барс, не глядя, вскочил с места и, целясь в дверной проем почти по памяти, попытался побежать, получилось только быстро попятиться. Конечно, ему не хватило разгона и силы. Легион перехватил ножку стула, дернул так, что Барс впечатался лицом в протертый линолеум пола.

— Не веди себя так, будто ты и тут бессмертный, — посоветовал Легион. Отпустив ножку стула, прошел к окну, встал спиной к нему, напротив замершего Тима. Кощей переступил через Барса, Щелочь закрыла дверь, осталась стоять около нее.

— Я хотел убить вас при Акроссе. Но мне подсказали, что тут есть такая полезная техника, как видео, — начал Легион. — Почти то же, что наблюдать вживую… Как вы превращаетесь в мертвых.

Барс своим отчаянным маневром только нос разбил, и из-за неудобности позы теперь размазывал кровь по линолеуму и подбородку, но он окончательно стал серьезнее. К тому же Легион явно относился к нему без опаски. Раздался мелодичный писк — Щелочь включила небольшую кассетную камеру, и это означало самое жуткое — началось.

— Хочешь что-нибудь передать Акроссу? Пожелания? Проклятия? — спросил Легион, заложив руки за спину и явно что-то перебирая там, в пальцах.

— Нет, — холодно отозвался Тим. Казалось, у него тройная броня, которую сейчас планомерно будут ломать, и хотя Тим на спасение не надеется, а все же ни один час пройдет, прежде чем враги доберутся до мягкого и уязвимого мяса.

— Тогда начнем с глаза, — так же спокойно согласился Легион, словно был учителем проводившем в сотый раз один и тот же урок. Три движения произошли одновременно: из своего неудобного положения каким-то чудом вскочил, хоть и оставшись согнутым, Барс; Легион изящным движением из-за спины вытащил тонкое канцелярское лезвие, одну руку уже направив на голову Тима, вторую занося вверх, вместе с оружием; и Тим быстрым движением, сопровожденным еще одним хрустом, так же из-за спины выпростал руки, движением завершившего трюк фокусника. В первую очередь расценив, что помощь Тиму не требуется, во всяком случае не с Легионом, Барс ножками стула отшвырнул к стене Щелочь, потом попытался «забодать» ими Кощея, и тот скорее растерялся, чем оказался всерьез ранен.

Тим поднырнул под руку Легиона, ударил четко куда-то в подмышку, надеясь отобрать лезвие, и оно легко упало на пол и задребезжало. В следующую секунду оказалось, что Легион просто руки освобождал. Вдруг стало тесно в небольшой комнатке — лезвие косы нависло над головой Тима, и небольшое канцелярское в его руках казалось лишь насмешкой. Замерло все, мир стал сжавшейся пружиной, готовой к страшному рывку, и это чувствовал каждый в комнате, и так же каждый в комнате знал, что Тим сейчас может и не умрет, но лишится чего-то очень важного, и больше не сможет двигаться.

Но «пружина» сломалась, когда где-то в коридоре раздался громкий, решительный голос Акросса:

— Легион!

Тим дернулся — и коса вместе с ним, только в обратную сторону, беря разгон. Тим прикусил губу, Барс мог только наблюдать.

— Легион, я пришел обменять себя на них! Они тебе ничего не сделали! Это ведь я тебя придумал! Разве не плевать на остальных?! Легион, если они мертвы, то я сбегу!

— Он думает, что сможет что-то изменить, — раздраженно прорычал Легион. — Посадите Барса на место наконец. Попытается снова что-то сделать — пакет на голову оденьте и не отпускайте, пока не угомонится, даже если это будет означать, что он сдох.

— Что с Тимом? — спросил Кощей, легко выполняя приказ, несмотря на возмущение Барса и новые попытки к сопротивлению. Легион и сам пока не знал, что с Тимом. Тот был опасен, его можно было застать врасплох, но вот так, один на один, уже сложнее. К тому же тут не работало правило о том, что капитана мог убить только капитан. Легион выглядел так, словно уже готов был торговаться.

— А ничего с Тимом, — Легион опустил косу так, словно она была простой палкой. Легко перекинул ее в другую руку, сделал шаг к двери… и по пути, как щенка, огромной лапой схватил Тима за загривок и приложил лицом о стену. – Но сделайте так, чтобы Акросс ужаснулся при виде обоих. Я пока с ним поговорю.

Как только Легион отпустил Тима, тот начал сползать по стене на пол, оставляя кровавую полосу. Легион перешагнул, в два длинных шага оказавшись у двери. Коса постепенно исчезла, словно ее очень быстро сожрали тысячи маленьких светлячков. Барс напрягся так, что забыл и про свой разбитый нос, когда Кощей направился к Тиму. Но за мгновение до захвата Тим обернулся и перехватил руку Кощея за запястье так, что та неприятно хрустнула.

***

Акросс ждал его на первом этаже, у открытой настеж двери на улицу. Легиону даже показалось, что противник сбежит, как только его увидит, но Акросс, напряженный, продолжал стоять.

— Ты пришел торговаться? — спросил Легион. Только спустившись еще на пару ступеней он заметил и Вегу у дверей, ошарашенно остановился. — Ты что, и девчонку привел? Мы думали, что она полумертвая. Она могла бы остаться жить.

— Я хочу с ними. Со своей командой, — возразила Вега. Каю на секунду стало не по себе — Вега могла чувствовать боль тут, и все равно… Она правда хотела быть с Акроссом в тот момент, и если умереть, то со всеми. Каю начало казаться, что это и было единственной мечтой Веги. Возможно, именно то, что роль творца перешла к Каю, помогло Веге сейчас остаться рядом с командой. Раньше у Кая не было времени думать об этом, поэтому он только теперь осознавал глубину происходящего. Ведь хотя Вега и выглядела девятнадцатилетней, эта Вега была из мира Кая, она пережила смерть прошлой команды и ненависть Акросса. Она осознавала, что единственный путь для нее, единственная возможность счастья — умереть со всеми или спасти всех. И была одинаково готова к обоим вариантам.

— Тебе нечего мне предложить, — отказался Легион, не приближаясь.

— На самом деле есть, — уверенно заговорил Кай. Сейчас он играл в Акросса, более того — в того Акросса, каким он сам его знал. Холодным и отстраненным, злым. — Как насчет покоя? Разве ты не этого хочешь?

— Ты предлагаешь мне перестать существовать? После того, как четыре года я существовал только для того, чтобы пугать тебя и быть тобою униженным? — Легион начинал злиться. — Нет, Акросс. Я хочу мести, я хочу, чтобы ты…

Вега наблюдала заинтересованно, но не взволнованно, как Кай опустился на колени, поставил руки на засыпанный осколками и песком пол, наклонил голову и заговорил:

— Я хочу извиниться. Я не знал. Я не знал, что ты живой и настоящий. Я не знал, что я тебя придумал.

Легион запыхтел, словно паровоз — начал быстро спускаться, снова в руках появилась коса, но она только мешала — Легион зацепился за перила, едва не споткнулся.

— Ты, твою мать, издеваешься? — прошипел Легион. Вега попятилась, Кай продолжал ждать. — Ты думаешь, постоял тут на коленях, и все?! В вашем чертовом мире это так решается? Я тебе игрушкой был?! Мою ненависть к тебе придумал ты. Силу мою тоже придумал ты, это все сегодня против тебя будет играть! Я голову ломаю только над тем, какие пытки не убьют тебя сразу!

То, что противник не пытался сбежать, не выказывал страха, только больше бесило. У Легиона руки чесались сразу его прирезать, но он знал, что это чувство незавершенности останется с ним. Нужно было нечто большее, чем просто убийство. Поэтому и косу он занес так, чтобы ударить не лезвием, а древком по спине. Заодно и обездвижить. И уже на размахе заметил, что Вега по-прежнему только наблюдает, и даже она не боится за своего дорогого капитана…

Легиона сшибло с ног что-то, вырвавшееся из открытой двери. Швырнуло на ступени и больно, собачьей пастью, вцепилось в предплечье, заставляя выпустить косу. Поморщившись от боли, Легион кулаком левой руки ударил в темную морду, потом еще раз, и тогда зубы разомкнулись. Но на лезвии косы уже стоял Кай, не дав ее поднять.

— Сука, — прошипел Легион. — Снова пытаешься мной играться?!

Существо он отбросил через перила лестницы, косу поднял так, что Кай споткнулся и больно ударился копчиком об пол. Тогда и началось то, чего Легион так ждал — Кай тяжело поднялся и нырнул в боковой коридор, спасаться. В сторону противоположную той, куда отбросило пса. Легион тяжело отправился за ним черной тенью смерти с косой наперевес.

Как только он исчез в коридоре, Вега дала отмашку в открытую дверь. В здании вбежали торопившиеся Гидра и Дроид. Девушка закрыла и заперла дверь, спросила быстро:

— Кай справился? Все-таки...

— Я с ним, — перебил Хаски и как-то жутко, то ли на четвереньках, то ли на ногах, побежал догонять Легиона. Вега только плечами пожала.

***

Что-то было не так. С самого начала в этой реальности что-то было не так, и Легион думал, что виновато в этом именно то, что Акросс тут настоящий, выглядит по-другому, да и ведет себя не так. Но Тим и Барс были такими же, Вега была такой же. А Акросса как подменили. Легион решил бы, что Акросс подсунул им всем кого-то другого вместо себя, но Легион не мог настоящего найти. Если бы Акросс где-то прятался — Легион бы отыскал. Но он не чувствовал его. Будучи частью Акросса, и частью очень сильной, Легион почти всегда мог его найти, шел на запах страха Акросса, на его мироощущение.

И именно сейчас, в пустом коридоре, Легион впервые в этой реальности почувствовал — Акросс тут, впереди. Тот самый Акросс, это все-таки он. Это ощущение подстегнуло, Легион уже ничего вокруг себя не видел, не слышал, только шел по все усиливающемуся следу. И Легион не заметил, как за его спиной на сквозных окнах коридора резко опускались ставни, и становилось темнее, его преследовал мрак.

Подметил только когда уперся в единственную дверь — ломкую, деревянную, вздувшуюся от влаги и времени. К тому же и не запертую. Что-то подсказывало Легиону, что за ней тупик. И Акросс тоже там, сам себя загнал в ловушку, но наверняка будет драться с упорством пойманной крысы. Легион, тяжело дыша, без спешки открыл дверь.

Акросс действительно был здесь. Более того, он был именно такой, как в играх. Легион скорее понял это, чем увидел в полумраке комнаты. Но что-то странное продолжало происходить, Легион поэтому не бросался сразу в бой. Да и с кем сражаться — Акросс лежал в комнате, наполненной строительным мусором, почти неотличимый от него. Спиной он упирался в стену, руку положил поперек живота. Лицо осунулось и белело в полумраке. Легион только теперь осмотрелся. Казалось, он попал в какой-то портал, пока преследовал того зайца, и теперь оказался в другой реальности. Как в бермудском треугольнике, без возврата. Акросс еще был жив, Легион и это чувствовал. А еще как их обоих покидали силы.

***

Кай едва не врезался в стену — настолько быстро закончился коридор. Выход был только в окно, но ведь ему не нужно было выходить, только увести Легиона от лестницы и команды. Теперь Кай пытался отдышаться. Солнце слепило, а фигура Легиона, показавшаяся какой-то жуткой, не бежала. Легион просто шел, словно давал время испугаться. Кай собирался попытаться сделать все то же — попробовать вернуть Легиона себе, снова перевести в разряд силы.

Прислонившись к стене спиной, Кай вдохнул глубоко, чтобы наконец выровнять дыхание, и тут же словно забыл, как дышать. Метрах в десяти от него остановился не Легион, хотя времени и возможности поменяться с ним не было. Как Кай заменил Акросса, этот человек подменил Легиона. Потому что не Легион был страхом Кая.

— Выглядишь удивленным, Саша, — холодно заметил отец. Осмотрелся так, будто в разрухе и окружающем мусоре виноват Кай, цыкнул раздраженно. — Что? Думаешь, что я тут появился потому, что ты боишься меня? А ты уже такой взрослый, с пистолетом и что тебе стоит меня победить? Уже не слабый ребенок? Но ты ведь и не меня боишься, как и… этот, парень, которого ты заменил… так вот, и он ведь боялся не Легиона как такового. Так?

Кай выпрямился, спокойно достал пистолет, снял с предохранителя. Держать его долго в вытянутой руке было тяжело, а нечто перед ним не было ни отцом, ни человеком, и Кай выстрелил. На щеке отца, рядом с глазом, появилась глубокая кровавая полоса, но он не сдвинулся с места.

— Так чего ты боялся, Саш?

— Ничего, — ответил Кай, прицелился в грудь. Выстрел раздался одновременно с наскочившем на отца Хаски, который тут же вцепился в шею сбоку, не разбирая, почему кто-то заменил Легиона. Пуля попала в центр грудной клетки. Но вместо того, чтобы тут же умереть, отец начал раздуваться, как поднимающееся на дрожжах тесто. Хаски пришлось отпустить, чтобы не порвать себе челюсть. Он мог только ждать, хотя Кай сделал еще два выстрела — и все впустую. Существо их поглощало, втягивало в себя, не оставляя ран. Оно сформировалось, и вот на Кая смотрело уже что-то жуткое, красное, с круглой головой, похожей на подсолнух из детских книжек, с ртом и торчащими из него зубами-треугольниками. Кай почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Существо было таким большим, что в коридоре могло только сидеть, сложив ноги в коленях. Каю некстати вспомнилась Вега и все обиды к ней, обвинения… вот этого монстра создал Кай, лично. Что ему-то мешало держать фантазию в руках?

Акросс боялся мафии и хотел ее победить, отомстить. Барс боялся стать алкоголиком, как отец, но мог с этим в себе справиться. Тим боялся агрессии окружающих, и в то же время боялся себя и того монстра, что зрел в нем.

Кай же загнал себя в ловушку. Он боялся не чего-то конкретного. Он боялся оказаться слабее и не суметь дать отпор. И сейчас нечто, имеющее очень отдаленное сходство с человеком, смотрело на него остановившимся кукольным взглядом и скалило зубы, которые целиком в рот просто не помещались. И оно собиралось делать Каю больно, в этом была его задача.

— Кай! — рявкнул Хаски, и это было больше похоже на человеческую речь, чем те звуки, что он издавал до этого. Снова собачья голова бликовала и через нее просвечивалось человеческое лицо. — Ты не один! Вся твоя команда тут! Я, твоя сила, тут!

Существо повело только глазами в его сторону и без спешки, неловко подняло ладонь, попыталось прихлопнуть. Хотя Хаски отскочил, в бетонном полу осталась вмятина. А потом оно начало распрямляться, словно и не было над головой никакого потолка, и тот как яичная скорлупа пошел трещинами…

***

На грохот обернулись одновременно Щелочь с Кощеем. Замолк даже неугомонный Барс, вслушивался настороженно. Тим лежал на полу, глядя на Кощея, как стреноженный пес — примеряясь, куда вцепиться. Кощей как раз в этот момент замер над уложенным на пол лицом вниз Тимом, проволокой скручивал руки от запястьев до самых пальцев. Барс был возвращен на стул, который норовил под ним развалиться, и сел связанный спиной к окну, лицом к двери. Щелочь у стены слева от него пыталась понять, работает ли еще камера, если она вдруг понадобится. Но когда здание покачнулось, замерли все четверо, прекратив сопротивление, упреки и ехидные замечания.

— Чем Легион там занимается? — спросила, словно бы у Барса с Тимом, Щелочь, закрыв камеру, из которой змейкой выпала масляно-черная пленка.

— Огребает, — прыснул Барс, хорохорясь от того, что бить его сейчас было некому. — Ему не привыкать!

Тим, видимо, думал иначе, потому что тут же попытался из положения лежа допрыгнуть до двери, словно живая выброшенная на берег рыба. Схватив его, Кощей едва не вывернул Тиму руки. Здание продолжало мелко подрагивать, Тим как заведенный все еще пытался вырваться…

А потом дверь без спешки открылась. Дроид и Гидра стояли на пороге как двое молодоженов, пришедшие в свою новую квартиру и обнаружившие там всю эту братию. Пока Кощей и Щелочь (но не Тим) застыли, не зная, стоит ли с незваными гостями говорить или сами сбегут, оба чужака вошли в комнату, в один синхронный шаг, встав полу-боком спина к спине. Тим сплюнул кровавый сгусток на пол, практически себе под нос, и замер. Прежде, чем кто-то успел уточнить хоть что-то, Дроид скомандовал:

— Тощего! — и оба бросились на Кощея, больше похожие на собак, вцепившихся в чучело. Но Кощей пошатнулся, от неожиданности выпустил Тима, едва не упал на Барса, и тот отскочил в сторону, окончательно разломав на составляющие стул. Тим щекой задел косяк двери, врезался в нее плечом, но быстро вывалился в проем. Щелочь успела только потянуться в его сторону, Кощею же и вовсе было не до того. Тим едва не скатился по лестнице, но внизу его поймала Вега, удержала за плечи.

— Где Акросс? — спросил Тим, отфыркиваясь кровью вперемешку со слюной. Вега попыталась руками утереть его, но он только дернулся раздраженно. Сам услышал — новый грохот, звон разбившегося стекла. Все здание покачнулось.

— Дай развяжу, так ты ему не поможешь, — попыталась снова Вега, и Тим, раздраженно цыкнув, повернулся спиной, подставив руки. Вега возилась слишком долго, а из той части здания, откуда-то даже с улицы, послышались выстрелы. Тим напрягся, как охотничий пес. Он попытался выкрутиться из проволоки сам, зацепился вместо этого за одежду Веги.

— Успокойся, — попросила Вега. — Ты делаешь только хуже.

Она прислушивалась и к грохоту сверху, и к драке на улице. Тим же только и ждал, когда освободятся руки. Но Вега по-прежнему не спешила, будто время тянула…

***

Хаски схватил Кая, закрыв собой, и вместе с ним, спиной вперед, выскочил в окно. Выбора не было — иначе их погребло бы под обломками. Но после этого Хаски уже не мог спасти капитана — упал животом вниз на желтую траву. Осколки торчали из спины, и собачьей морды уже почти не было видно — просто Хаски. Он с силой ударил кулаком по щиколотке поднявшегося Кая, крикнул:

— Беги!

Кай не мог бежать — здание проседало с этого края, с пролома, из которого вылезало существо. Дом мог остаться стоять так, с дырой в стене, а мог рухнуть, похоронив под собой обе команды. Да и бросить Хаски Кай не мог. Проверил оружие — оставалось пять патронов.

В существе был единственный плюс — оно двигалось без спешки, в полной уверенности, что жертва никуда не денется. Сейчас оно спокойно выпрямлялось, оказавшись около трех метров в высоту. Кай, постаравшись успокоиться, прицелился и выстрелил в лицо. Одна пуля попала под глаз, заставив существо моргнуть, вторая в руку, которой оно загородилось.

— Думаешь я не знаю, — сказало существо голосом отца, будто ни к кому и не обращаясь, — он не похож на меня… Он не мой. Что я чужого выродка растить теперь должен? Как лох.

Сейчас, с черными волосами Акросса, в Кае как раз стало больше от отца, но существу было на это плевать. Оно воспроизводило воспоминания, как будто старую пленку разматывало. Опустило руку и в лице его проскользнуло что-то настолько знакомое, что у Кая дернулась рука. Третья пуля пробила переносицу, и все равно это было как в бетонную стену стрелять. Кай почти отчаялся. Хаски лежал к существу ближе, и оно, по-прежнему никуда не спеша, сомкнуло на его голени руку землистого цвета и жутким, истеричным голосом матери воспроизвело:

— Щенок?! Щенок, Саша?! Ты мало мне нервов вымотал, теперь еще и щенок?!

Кай знал, что произойдет дальше. Вспомнил так отчетливо, словно это произошло только вчера. Снова выстрелил, и на этот раз последние две пули попали в глаз… но это не остановило существо. Оно так же спокойно тянуло Хаски к себе и — вверх, чтобы со всего размаха бросить о землю. Отчаяние и страх оказались настолько сильными, что мир остановился. Пока Кай пытался отдышаться и что-то придумать — от него самого, но его не задевая, и от существа пошли две мелкие трещины.

— Стоп, — скомандовал Кай им. Он не знал, что делать, но не мог допустить, чтобы мир рухнул. Тим и Барс были еще живы, да и Вега… Кай еще мог сделать этот мир счастливым, родным. Трещины послушались, они блестели как паутинки в лучах остановившегося солнца. Кай до крови кусал губы, не зная, что придумать. Не хватало сил удержать этот мир, он мог только рушить.

— Что? Твоя собственная сила пытается тебя убить? — голос был насмешливым, Кай поморщился как от боли. Проверил, не прибавилось ли патрон — не прибавилось. — Наворовал чужой силы и теперь сам с ней справиться не можешь.

— Разве ты все еще моя сила? — раздраженно спросил Кай. Он спиной чувствовал присутствие Легиона, и это было для Кая логично. Потому что мир рушился, как тут без Легиона. Но казалось, стоит запустить время, и Легион снова исчезнет.

— Да, — просто ответил Легион. — Которой нужно победить еще одну твою силу… Ты дерешься сам с собой, Кай. И… ты правда думал, что страх перед отцом, который спьяну не мог держать себя в руках, сильнее страха перед смертью?

Мир вернулся к прежней скорости, трещины так и остались просто паутинками, которые так же легко опали. Первым же ударом Легион отсек существу руку, которой оно держало Хаски. Та опала на траву комьями грязи. В лице противника появилось что-то вроде удивления. Казалось — он видел только Кая, смотрел сквозь Легиона, и не понимал, откуда у мальчика, который до этого мог только жалить пулями, взялась такая сила.

— Но это твой страх, Кай, — вдохнул Легион. — Поэтому меня ты можешь приручить. А его — нет.

Легион сделал три удара — горизонтальный, наискосок от плеча к поясу, и менее широкий через голову, от виска к подбородку. Существо так же рассыпалось сырой глиной, оплывало и будто впитывалось в землю. Напротив Легиона снова стоял просто отец — слабый и напуганный, пытающийся разглядеть, откуда идет опасность. Хмыкнув, Легион занес оружие большим полукругом, махнул лезвием лениво — и отец опал на землю двумя кусками мяса. Кай даже не задумывался о том, был это настоящий отец или придуманный им.

Со спины потянуло ледяным. Чувствуя это, как опасность, Кай осторожно обернулся. Успел заметить Акросса: тот в каком-то сером помещении сидел у стены, опустив голову на грудь и раскинув ноги. Первым порывом было подойти, и на эту секунду Кай забыл все — и что он здесь вместо Акросса, и как тот в прошлой вариации нагнал страху на его команду. Кай только полшага сделать успел, и тут же споткнулся от оклика:

— Акросс!

Тим бежал к нему, и смотрел только на него. Кай успел заметить только, что комната пропала, теперь у пролома в стене стоял только он и… и Легион. Кай не за того боялся — он думал, что сейчас на Легиона бросится Тим, но вместо этого Легион как-то нехорошо улыбнулся и занес косу над головой. Каю увидел воспоминания брата как свои собственные в этот момент — лезвие, разрезавшее Тиму грудную клетку. Ужаса перед тем, что это может повториться, хватило, чтобы Легион просто исчез — как не было. Коса пропала так же бесследно. Тим, остановившийся и приготовившийся к драке, замер, глядя туда, где только что стоял враг. Там же темнело пятно кирпичного цвета. А Хаски — не было.

Из пролома в стене осторожно выбрался Барс, на ходу пытавшийся остановить кровь из носа. Следом — Вега, которая и ему тоже старалась помочь, но только больше пачкала его кровью Тима, которого оттирала до этого.

— Что? Все? Так просто? — спросил повеселевший Барс. — А с остальными что будем?..

— С Кощеем и Щелочью остались двое? — быстро спросил Кай. — Как давно это было?

— Да вот только что… — опешил Барс. — Акросс, ты как смог?..

— Отойдите от здания. Быстро, — приказал Кай. Тим привык подчиняться, он бегом направился к забору. Ворот там не стояло и сверху была колючая проволока, но Тима это не волновало. Вега потянула Барса туда же, подальше от стен.

— Погодите. Кто те двое и почему мы бросаем их на растерзание? — попытался быть нудным Барс. А потом здание застонало, и Барс прибавил шагу, быстро нагнал Тима. Послышался треск, словно лед в море сталкивался, внутри здания будто выросло еще одно здание. А когда обломки и бетонная крошка осели, стало видно — это не новые этажи, а большой слизняк, чья кожа плавила перекрытия. Каю показалось, что чудовище посмотрело в его сторону как-то приободряюще, но быстро схлопнулось.

Как мусор под коврик, он возвращал свою прошлую и в то же время будущую команду по их реальностям, чтобы перетащить в эту на ее правилах, а значит детьми.

***

Кай честно думал, что мама будет его бить так, как не бил когда-то отец. Более того, он готов был ей это позволить, потому что понимал, какое чувство страха, беспокойства и любви стояло бы за этим избиением. Но, видимо, Кай попал в тот период материнского гнева, когда она обещала все ему простить — пусть только вернется живым и здоровым. И Кай вернулся. Отдал ей пистолет без патронов, развел руками и успокоил:

— Я насовсем.

Ему хотелось плакать от облегчения. Потому что он выжил, спас команду. Потому что маме не придется хоронить и его тоже, и несколько лет жить с мыслями о том, чего же она ему не смогла дать. Не придется заменять его другим. Все закончилось хорошо, Кай смог. И его прошлая команда не погибла, они еще существуют здесь, и это тоже они, с ними нужно только заново познакомиться. А то здание… Кай помнил, что лет через пять его разберут и на его месте построят торговый центр, так что и тут он никому хуже не делал. Только работу упростил. Да и, если честно, он выбросил из головы труп в коллекторе, Кощея с Щелочью, да и Легиона выбросил. Об Акроссе только помнил, но все обещал себе потом с этим разобраться и найти место и для него. Может быть, Акроссу придется уступить его жизнь, а самому идти дальше жить свою. Кай не хотел пока что об этом думать.

Мама впустила его в квартиру так, словно он сбегал, побродил по району, остыл, и вернулся. А уже в квартире обняла со спины, уткнулась в шею и долго безнадежно плакала, со всхлипами и свистом втягивая воздух. Ее трясло. Кай не просто простил ей и это — Кай был ей благодарен.

***

Кай чувствовал себя так же, как в первые дни после детского дома, только чуть спокойнее. Тогда он еще не до конца доверял новой матери, новому месту, все равно ждал подвоха, а когда дождался и понял, что подвох в гиперопеке — успокоился. Это он мог пережить. Но теперь он снова обживался, и на этот раз мама не знала, что он тут новый. Иногда Кай застывал посреди кухни, не обнаружив чашек там, где они были в его мире, и мама удивлялась: «Что с тобой? Ты забыл, где посуда?». Посуду-то было проще найти. И, открывая шкафчик с тарелками, Кай делал вид, что именно их и искал.

С Тимом и Барсом он не виделся — у них намечались перестановки. И хотя старушка, у которой Барс снимал квартиру, ничего за ним не подозревала, да и у Тима получилась просто ссора с девушкой, Барс и Тим обговаривали, что надо селиться в одну квартиру. И как-то слишком быстро это решали для простых разговоров о том, что когда-нибудь надо бы. Тим помог собраться и съехать Лене, а Барс сказал квартирной хозяйке, что со следующего месяца у нее больше не живет.

Кай мог звонить и Веге, и даже не в больницу. Она жила такой же обычной жизнью, как и все они. Долго с Каем не говорила по телефону — словно спешила вернуться к семье, которой у нее уже давно не было. Кай ей не мешал. Он отлично ее понимал и без угрызений совести обживал чужую комнату, чужие вещи. В понедельник даже в институт выбрался, правда пришел за полчаса до занятий, чтобы сориентироваться — где учился Акросс, что у него по расписанию намечалось и кого из группы он должен знать.

Вега встретила его безошибочно около ворот, на территории института. Показала гордо небольшой бисквитный тортик и счастливо поставила перед фактом:

— Идет в гости к Тиму. Барс там, я их предупредила. Мы после всего случившегося и не виделись толком. Не хватало нам еще потеряться.

— Как ты узнала, во сколько я заканчиваю? — спросил Кай. У Веги уже не было силы творца. Теперь Кай ее создал, а не наоборот.

— Я тоже тут учусь. Все примерно в одно время заканчивают. Дел-то.

На Веге были темные джинсы и шоколадного цвета пальто. Каю по-прежнему было так непривычно, что, казалось, под плащом у нее снова платье. К тому же, Вега выглядела здоровой, полнотелой. Обычной девушкой. Кай только радовался этому. Они все стали для него крупицами золота, которые удалось вымыть из грязи. Мог ли он надеяться на то, что сможет спасти и Вегу?

Холодало, и от промозглого осеннего ветра не спасала куртка, начинало ощутимо не хватать шапки. Это было то время, когда ждешь снега, потому что слякоть уже невыносима. У Кая начинала болеть голова, когда он думал о том, что через месяц сессия, опять. У Акросса был третий курс, Кай только первый закончил. Ему предстояло наверстывать очень и очень много.

— Ты хотел поговорить?

Видимо, Вега все это время ждала, что Кай начнет сам, но он шел молча, и только теперь спохватился:

— Да… Нет… Я не помню. Тогда это было очень важно, а теперь… Какая разница? Ты живая, не болеешь. Тим и Барс живые.

После этого оба помолчали, на этот раз тишина оказалась какой-то траурной, и Кай чувствовал себя виноватым, продолжил разговор уже как-то вынужденно:

— Так кем была Щелочь?

— Думаю, что мной… Забавно, да, столько чудовищ, а я боялась себя… Даже не столько себя, а того, что стану такой вот… Никакой. Понимаешь?

На самом деле Кай этого понять не мог. Действительно странно бояться этого, когда было страшное заболевание, и когда против остальных были кошмары… настоящие что ли.

— И это моя болезнь, да, — пошла на уступки Вега. — Но сейчас это не имеет значения. Как и твой страх, ведь так?

— Я не знаю, — тоже без особой охоты признался Кай. — Я ведь эту жизнь вроде как напрокат взял… Почувствовать себя нужным, любимым. Ну правда, сколько мне сейчас? Мне нужно будет вернуться обратно.

— Зачем? — удивленно спросила Вега. — Куда обратно?

— В свою семью. Ведь тут должен быть Акросс.

Вега остановилась, некоторое время подбирала слова, морщила лоб, потом спросила растерянно:

— Но Акросс это ты. Больше нет мира игр. А если бы и был, то… ты и есть тот Акросс.

Что-то снова неприятно заворочалось в Кае, словно в темной воде что-то живое его ноги коснулось.

— Вега, сколько мне лет? — попытался Кай. Девушка растерялась еще больше, потупилась:

— Я не знаю… ты мне говорил, вроде… девятнадцать ведь? Так?

— А мое настоящее имя какое?

— Виктор. — Вега, похоже, искренне радовалась, что знает ответ на такой стратегически важный вопрос.

***

В квартире Тима было так же пусто, как в брошенном здании завода. И тоже какой-то мусор, какой остается после вещей, долгое время стоявших на месте, а теперь пропавших. Барс сидел за кухонным столом, спиной к окну, с видом радушного хозяина. В углу и правда уже стояли какие-то пакеты, которые Кай сначала принял за оставшиеся вещи Лены, но как-то догадался — нет, это уже Барс занимается отвоевываем территории у призраков Тима.

— Родители Тима откуда-то узнали, что Лена съехала. Прибежали предлагать перемирие — а тут я. Но Тим все равно все испортил, — Барс уже привычным жестом дотянулся, выключил чайник. Каю меньше всего сейчас хотелось чаепития и торта. Он потерялся. Если даже Вега приросла к этому миру, то кто ему теперь подскажет, как быть с Акроссом?

Тим полусидел на одном из кухонных столов. Кай выбрал стул, что был к Тиму ближе, и Тим оказался у левого плеча капитана, словно телохранитель. Вега села в угол, занялась тортом, пока Барс разбирался с чаем. Кай посмотрел на Тима немного виновато, чтобы выражением лица спросить: «Тоже чувствуешь себя неловко? Ничего, мы привыкнем». И напоролся как на острую сосульку на взгляд Тима — такой же холодный и пронзительный.

— Сахар не дам, у нас есть торт, — попыталась спорить Вега, но спасти сахарницу от Барса не успела, тот искренне удивился:

— Разве одно другому мешает?

Кай к этому взгляду словно пристыл. Тим же глаз не отводил, даже не пытался изобразить дружелюбие.

— Тим, ты как вообще к тортикам? — попробовал Барс, словно не замечая этой убийственной ненависти. Словно Тим всегда так смотрел на капитана. — Ну, я имею ввиду к тем, что принесли не твои родители.

— Ты кто такой? — спросил Тим наконец, и все стихло. Больше не было звона посуды, остановились разговоры. Напряглись Барс и Вега, посматривали осторожно, но не спешили ни одергивать, ни присоединяться.

— Акросс, — не моргнув ответил Кай как само собой разумеющееся. — Виктор, если уж на то пошло.

— А на самом деле ты кто? — напирал Тим.

— Это я. Можешь спросить то, что знаете только вы, — Кай блефовал, но все-таки думал, что сможет перестроить реальность так, чтобы память Акросса была доступна и ему. Хотя бы один-два случая из общего прошлого.

— Тим, ты чего правда? — слишком неуверенно для него попытался отвлечь Барс. И Кай понял — они тоже подозревали… А Вега и вовсе знала, просто и она забыла. Почему? Потому что Кай захотел себе жизнь Акросса полностью. — Он ведь нас спас… Мы бы без него… нас бы убили. Ну кто это еще может быть, если не Акросс? Кому мы еще нужны?

— Да мне насрать на самом деле, кто ты, — припечатал тут же Тим. — Но где наш Акросс?

— Мы были у него дома, — напомнила Вега. — Думаешь, мама не заметила бы подмены сына?..

— А вы? — тут же перевел агрессию на них Тим. — Вы заметили? Но молчите?

— Да что за бред? — Кай встал из-за стола, попытался перехватить инициативу. — Я — Акросс. Я ваш капитан.

Тим так же спокойно, словно собирался продолжать резать торт, взял большой нож со стола. Тут вскочил уже и Барс, но замер в нерешительности около Тима, попросил:

— Глупостей не делай, пожалуйста.

— Каких глупостей?! — тут же сорвался Тим. Его лицо алело от ярости, Кай только теперь заметил, насколько Тим взбешен. — Это не наш капитан! Не Акросс! Но всем нам кажется, что он Акросс! Даже его матери! Как ты думаешь, что нужно было сделать, чтобы все так думали? Уж явно не в лесу Акросса прятать! Не делать глупостей, Барс?! Да эта мразь нашего капитана убила!

«Это не так», — Кай попятился. Он не мог отпираться вслух. Но нужно было вернуть им Акросса. Да, тут было здорово и весело, почувствовать себя капитаном этой команды и родным сыном мамы — оно многого стоило. Но они хотели обратно своего капитана. Спиной Кай ощутил холод, словно холодильник открылся. Он же видел, что Акросс где-то там, внутри него. Нужно было только поменяться с ним, вернуться к своей жизни, а Акроссу…

Кай обернулся. Вряд ли эту комнату мог видеть кто-то, кроме него, потому что на нее никто не реагировал. Обернулся он потому, что едва не споткнулся об какую-то ветку. А когда посмотрел, откуда там взяться ветке — это оказалась кость. Вместо Акросса в холодной комнате были только скелетированные останки с отвалившимся черепом. И убил его Кай, Тим был прав.

Спохватившись, Кай обернулся к живым, в небольшую кухню с облупившейся краской на стенах. И понял, что снова проиграл — ужас от осознания выдал его. Не реагировал бы так Акросс, которого обвинили в том, что это не он.

Оправдываться было глупо. Барс то ли растерялся, то ли и сам бы сейчас бросился. Вега только наблюдала. А вот Тим поудобнее перехватил кухонный нож и, взяв небольшой разгон, врезался в Кая.

Скорее всего расчет был на один удар, в печень. И Кай готов был к боли, к наказанию, но не почувствовал удара, хотя мир еще двигался, и Тим продолжал смотреть на него с ненавистью. А потом Кай услышал знакомый треск…

Трещины шли от того места, где нож должен был войти в тело. Словно лезвие застряло в хрупком стекле, которое теперь шло трещинами и крошилось. Кай оставался по другую сторону, а вот трещины переползли на руки Тима, и те тоже осыпались на пол. Потом перечеркнуло не успевшего опомниться Барса, прямо по горлу. Вега взяла чайную ложку, спокойно и с сожалением отщипнула от целого торта небольшой кусочек, отправила в рот. В Тиме стало слишком много трещин, он осыпался в пустоту вместе с кухней.

— Возьми меня в следующий мир, — попросила Вега. Трещина появилась рядом с ней, и она осторожно отсела подальше.

— Ты помнила? — спросил Кай, морщась как от боли.

— Да. А ты хотел, чтобы я сказала тебе, что ты убил Акросса? Во мне давно нет силы, Кай. Но я как фея-помощница… Быть с тобой одного возраста было приятно.

— Я убил Акросса, — повторил Кай, имея ввиду, что ради этого он убил.

— Ты не знал, — пожала плечами Вега, отсаживаясь от новой трещины, но ее уже окружали со всех сторон. Одна переползла на руку, и Вега сморщилась, закрыла ее ладонью, произнесла:

— Ай, — и, не дождавшись реакции, закончила: — да шучу я, это не больно. Нам никому не больно, Кай. Мы просто существовать перестаем. Да и Акроссу не было больно… А вот страшно — наверняка.

Кай сорвался — кулаком со всей силы ударил в то место, которое проткнул нож Тима, и реальность осыпалась в несколько секунд, как разбитое зеркало. Кай остался один, в темноте.

Глава 8

Кай подобрал один из еще белых черепов. На человеческий он очень отдаленно был похож — на лбу выступало два рога, верхняя челюсть выдавалась вперед. Осмотрев находку как заправский археолог, швырнул в кучу костей, возвышавшуюся в углу до середины стены.

— Пожалуйста, не говори этого вслух, — попросила Вега. Ей снова было двадцать шесть лет. Кай ногой поворошил еще несколько костей, откапывая новые черепа. Человеческих пока не находил. — Кай, я знаю эту способность… Стоит подумать о чем-то, просто предположить, что такое может быть. И оно происходит.

— Сейчас не ты автор, — напомнил Кай, пока забирался выше. В первый день пребывания здесь ему удалось найти автомат, к нему три магазина и один респиратор. Респиратор помогал Каю не выделяться, маскировать человеческое дыхание от тех чудовищ, что копошились в городе. Сожрать его все равно пытались, но только когда он заступал на их территорию. Вегу же монстры словно и не замечали. За все то время, что они провели в городе, настоящих людей так и не увидели. Только что-то отдаленно на них похожее.

И уж конечно за все это время так и не нашли Тима.

Кай был одет по-военному: в берцы, темные брюки и жилетку с карманами. Вега выглядела как героиня молодежных ужастиков: джинсы, светлая пышная рубашка вместо платья, накрытая черной кожаной курткой.

Словно кости были песком, Кай провалился до колен. Безжалостно швырял в сторону, доставал черепа и вглядывался в пустые глазницы. Вега не совалась, терпеливо ждала. Стоило несколько минут покопаться, как Кай извлек расколотый человеческий, от которого осталась только нижняя половина. Показал Веге.

— Не Тим, — пожала плечами она, и Кай продолжил копаться. У входа в подвал еще хрипело, еще грызло в бессильной злобе стены существо, которое и складывало все эти кости. Здание, возвышающееся башней посреди города, считалось его территорией. Стоило войти внутрь, и приходилось иметь с ним дело. Похоже, многие пытались завладеть этим местом. Эдакая игра в Царя горы. У Кая же был автомат, и от схватки осталась только царапина, пересекавшая бровь. Он то и дело вытирал выступавшую сукровицу, но особого внимания ей не уделял.

— Как думаешь, если его смог победить ты, то какие шансы, что оно сожрало Тима? — как бы между прочим предположила Вега. Кай выпрямился, держа за глазницу череп, больше похожий на бычий, посмотрел выразительно-кисло, потом еще раз на кучу костей.

— Ну да… Это же Тим. Нужно найти трон где-нибудь в центре этого города, составленный из таких же черепов, только из тех, кого убил Тим, — проворчал Кай, но уже, похоже, сдавался. Бросив на полпути свое занятие, спустился с горы, придерживая автомат.

Существо смотрело на него одним глазом, уже подернувшемся белой дымкой, но еще шумно дышало. Все оно состояло из складок, кожа была влажная, жабья, с темными пятнами. Кай не понимал, как оно могло протискиваться в дверь и как ему хватало для еды всех тех, кого оно тут похоронило.

И Кай прошел мимо, не добив и не попросив прощения.

В первый день в этом аду он натерпелся от таких вот существ, которые то преследовали его, то атаковали, то загоняли в тупики. Оружие изменило перевес силы в сторону Кая, респиратор избавил от навязчивых охотников. Но тот, самый первый день, когда было не до поисков Тима, избавил Кая от жалости к тем, кого приходилось убивать. И все же, Кай старался не заходить специально на чужую территорию — обходить особо опасные болота и леса. Конечно, однажды возникнет ситуация, когда он обыщет весь город, и придется искать и там, но пока что Кай не рисковал туда соваться.

Кроме того, что Тим никак не желал показываться ему на глаза, существовало еще две проблемы. Одна из них — преследовавший Кая монстр, который по-прежнему нападал, как только видел Кая, и передвигался по всему городу, одному ему известным маршрутом. А вторая пряталась в холле, за колонной, столом и за дверью, ведущей на лестницу. Город пребывал в вечном полумраке — ни звезд, ни луны. Кай все равно нормально видел, хотя и в серых тонах, словно были сумерки, а не вечная ночь. Возможно, привыкло зрение, в может такая специфическая тьма тут была.

— Хватит на сегодня, — негромко сказал Кай, и Вега поняла, отстала. За нее можно было не волноваться. Ей не нужно было защищаться — ее не трогали. Кай решил бы, что она призрак, но существа могли с ней общаться. Так, будто она была одной из них. У входной двери Кай остановился, наклонился проверить шнурки с видом, словно их завязывал, начал подниматься и из этого же расслабленного положения, как с низкого старта, рванул вперед. За спиной словно взбурлило — та компания, что его караулила, сорвалась с мест, и теперь, стараясь и его из виду не упустить, и себя не выдать, пыталась бежать следом. Среди тех монстров один был низкий и толстенький, как слепленный из поднявшегося теста человечек, второй долговязый, с головой похожей на лезвие: плоской и треугольной, и третий — с расплющенной головой и достающими до земли мощными лапами. Кай пытался поговорить с ними до того, как они начали его пугать, но те отбегали на безопасное расстояние и снова прятались. Но Каю ни на секунду не казалось, что эти существа сами его бояться, и выдавать им место ночевки он не собирался.

В окнах зданий не было не только стекол, но даже рам. Проскакивая через них, Кай пересек этаж насквозь, выскочил наружу, добежал до края оврага и скатился вниз, в туман. Всегда была опасность на кого-то нарваться, но пока на Кае был респиратор, его принимали за своего и реагировали не так бурно. Скатившись в овраг, он уткнулся в большую белесую гусеницу, которая беспрерывно двигалась, переползая. Пока монстр разворачивался посмотреть, кто там, Кай по волоскам забрался ей на спину, перепрыгнул с другой стороны и, оскальзываясь, бросился вдоль берега, туда где предположительно был хвост. А вот компания, что его преследовала, как раз попалась на глаза чудовищу. Судя по раздраженному взвизгу, похожему на свиной, там началась драка. Тот, что с плоской головой, выскользнул из этой свалки, припустил уже особо не скрываясь, может себя спасал. Это было неудобно, потому что Кай бежал по низу оврага, сразу было ясно, где его искать. Пришлось быстро карабкаться вверх, на берег противоположный тому, с которого пришел. Там начиналась лесополоса, и она не нравилась Каю куда больше пустого города, но до ближайшего здания от оврага было далеко. Кай опасался, что теперь, когда он натравил на преследователей гусеницу, у них с ним появились счеты.

За линией деревьев начиналась такая тьма, словно кто-то между стволами ткань натянул. Кай с разбега врезался в эту темноту, упер руки в колени и не удержался — оттянул респиратор, чтобы отдышаться. Позволил себе только два глубоких вдоха, тут же вернул его на место и потрусил вглубь. Преследователь остановился у кромки в нерешительности. Возможно, он не видел теперь Кая, а может прикидывал, стоит ли так рисковать. Внутри клубилась какая-то другая тьма, но все же в ней были видны очертания, и город светился так, будто там был день. На границе лесополосы все было видно. И Кай заметил, как к одной фигуре присоединилась еще одна. Чертыхнулся, как заяц резко срезал вбок, чтобы уйти под небольшое возвышение, и там, пригнувшись, побежал дальше, больше не оборачиваясь. Он примерно прикидывал, в какую сторону движется, и думал, что сможет если что выбраться, но главной задачей все-таки было оторваться.

Чуть позже Кай сел под очередным пригорком, оставив над головой выпирающие корни дерева, и снова позволил себе немного подышать без маски. С трудом верилось, но даже этот мир был настоящим, и тут Кай должен был спать, есть, отдыхать. Поиски Тима затягивались.

Когда Кай приладил обратно респиратор, собрался тихонько встать и осмотреться, он обнаружил, что в пяти метрах перед ним есть еще двое, и очертания у них были вполне человеческие. Кажется, Кай их спугнул — они явно смотрели в его сторону, но стояли на полусогнутых, готовые бежать. Это было даже смешно, что кого-то тут Кай может напугать. Он поднял руки, показав им открытые ладони, потом жестом дал понять, что сейчас пойдет в другую сторону. Всмотрелся на всякий случай, но нет, не похожи они были на Тима — слишком широкоплечие, как два Легиона. Тем более странным было, что их мог напугать Кай. Но именно из-за такой реакции Кай и не ощущал страха, к тому же эти двое не нападали и не собирались. Когда поняли, что и Кай не будет подходить, вернулись к прерванному занятию.

И вот тогда Кая мороз по коже продрал. Он продолжал идти, только голову к ним повернув. Двое, у которых совсем не разглядеть было лиц, встали ногами в неглубокую яму, где-то по колено, и потащили шуршащий пакет по листве к себе. Пакет был почти два метра в длину, и в нем угадывалось нечто тяжелое. Каю живо вспомнилось, как Акросс грозился закопать его живьем, и он прибавил шагу, как бы между прочим перейдя на бег. Со стороны могло показаться, что Кай целенаправленно движется к камню. Черному, похожему на метеорит, стоящему в углублении на пустыре. С одного края от камня был редкий лес, с другой — несколько серых многоэтажек с окнами без стекол.

Но у камня с краю была совершенно не вписывающаяся в общую картину дверь: проржавевшая, тугая, больше похожая на дверь чердака. Когда Кай ее открыл, его окутало теплом. В три рывка он закрыл дверь, поставил автомат рядом и обернулся. Внутри было вроде бомбоубежища, а то и вовсе сарай с толстыми стенками. По ним располагались заросшие пылью полки с консервами, в центре плотно друг к другу стояли небольшой низкий столик, кровать с железными прутьями, и конфорка. На тумбочке у кровати горел керосиновый фонарь, Вега готовила что-то в небольшой кастрюльке. Обычно завтрак и ужин состоял из того, что можно было сделать из имевшихся консервов.

— С возвращением! — обернулась Вега, хотела снова заняться готовкой, но что-то насторожило. Кай снимал респиратор, радуясь возможности снова дышать свободно, насколько это было возможно в этой коробке. — Что-то произошло?

Кай задумался даже, что он вообще мог бы ответить. Ничего особенно, ничего из ряда вон выходящего для этого проклятого города. Но все же его трясло, как и всякий раз, когда он возвращался из города в это спокойное место.

— Сколько мы уже тут? Я не знаю, сколько прошло времени. Тут день никогда не наступает и постоянно эта серость… будто полярная ночь. Но рассвета ведь не будет и через полгода?

Вега кивнула, снова вернулась к готовке. Каю показалось, что она уже жалеет о том, что спросила.

— Так сколько мы тут?

— Несколько дней.

— А точнее? Неделю? Две?.. Тим такой незаметный? Я на некоторых монстров уже раз по десять налетел. Город ведь небольшой, он…

— Боишься, что тебе придется искать его там, где ты не хочешь? В лесу? — предположила Вега.

Он не заглянул в мешок. Не хватило смелости подойти и проверить, кого они там закапывают.

— Я боюсь, что тут его уже нет, — признался Кай. — Как давно здесь Тим? Перебил всех врагов и пошел дальше.

— Отсюда нет выхода кроме как пойти с тобой, — возразила Вега. Она была и другом, с которым не так страшно в этом месте, и в то же время задавая ей вопросы Кай для себя достраивал эту реальность, понимал понемногу ее правила, которые некогда было постигать на практике. После крушения того мира, Кай недолго находился в темноте, и следующим открыл для себя этот. Решил, что должен Акросса заменять не встав на его место, а сделав для Тима то, что сделал Акросс. Спасти его из этого ада. Но у Акросса все получилось просто, а Кай словно в другой город попал. Вроде бы декорации и правила были те же, но такого заметного Тима тут не было. Как и его жертв. Как и звуков выстрелов. Кай не понимал, а когда спрашивал Вегу, она только плечами пожимала.

— Что на ужин? — сдался Кай. Снял жилет и прошел несколько шагов до кровати. Кроме нее оставался только убогий табурет почти вровень с низким столом. Мутило от этого города так, будто устроился на ненавистную работу. Когда было особенно невмоготу, Кай убеждал себя, что Тим еще не пришел сюда. А когда придет, вместе с ним появится и Акросс с командой. И Легион тоже. И вот тогда у Кая начнутся проблемы похлеще туповатых, но кровожадных и упрямых монстров.

— Ты заснул?

Вега стояла над ним с кастрюлей в руках. Убедившись, что Кай в порядке, поставила ее на табуретку. Ели вместе, из одной кастрюли, потому что тарелок тут не было. Кажется, здесь жил кто-то и раньше, но пустых банок было всего с десяток, а постельное белье пожелтело от времени. Ни костей, ни следов человека рядом. Кай представлял, как человек, возвращавшийся сюда каждый день так же, как и он, однажды вышел и больше уже не вернулся. Если б они не нашли это место, Каю бы пришлось есть кого-нибудь из местных, и еще не факт, что они оказались бы съедобными.

Снаружи просачивались звуки, какие обычно фоном пускали в комнатах ужаса, только реальность этих отдавалась мурашками по спине. Где-то ныло что-то громко, будто оплакивало кого-то, где-то бессильно хрипело. Кай продолжал молча есть, без спешки, боясь того момента, когда придется оказаться в темноте. Ведь стоило глаза закрыть — он снова видел перед собой этот город, его обитателей. Вывернутые наизнанку куски мяса, которые еще ходили по улицам и плакали, страдая от того, что все они — раны. Из провалов окон местами смотрели грозди глаз, похожие на забытых дома детей, которые по-прежнему ждут, когда вернется мама. Однажды Кай видел, как пласт травы, непривычно зеленый тут, поднялся в два метра высотой, накрыл собой несколько замешкавшихся существ и прижал их. Некоторое время почва еще трепыхалась, потом замерла и постепенно и вовсе сгладилась. Кай все то время наблюдал, сидя на бетоне подоконника, боялся ноги на почву опустить.

Вега закончила первой, но еще сидела напротив. Смотрела куда-то мимо, тоже устала, видимо. Кровать была одна, и в первую ночь Кай думал, что им придется спать там вдвоем, но после отбоя Вега просто исчезала. Иногда Кай подозревал, что и есть ей тоже не обязательно, она делает это по привычке или за компанию. Но оставлять ее голодной, чтобы проверить, не решался.

Когда он потушил фонарь, в темноте осталась светиться одна только Вега, но и ее сияние скоро поблекло, как у угасающего уголька. Когда стало совсем темно, Кай ощутил, что теперь он в укрытии один. Завернулся в одеяло с головой и постарался заснуть.

В убежище было спокойно. Слышалось, что где-то там, достаточно далеко, кто-то перхает, иногда рычит, иногда визжит. Изредка кто-то ходил по крыше убежища с хрустом, тяжело и медленно ступая. Кай спал беспокойно, но за все время его пребывания в этом аду никто ни разу не попытался хотя бы выломать дверь. Для населявших этот мир существ убежище было как камень, к которому зачем-то приделали дверь. Кому оно принадлежало раньше и зачем здесь было, Кай не знал. Вполне возможно, что оно образовалось для него и именно в тот момент, когда Кай появился в этом мире. Потому что как-то быстро они с Вегой смогли его найти, как раз к концу первого дня здесь, когда так нужен был отдых. И так же просто нашли оружие, военно-охотничью жилетку с карманами и респиратор. Словно в компьютерную игру играли, и необходимый инвентарь появлялся по мере прохождения.

Когда Кай проснулся, он еще минут десять лежал, пытаясь обмануть реальность, которая кишела со звуком змеиного клубка, сжимающегося вокруг укрытия. Вега доедала остатки ужина в свете керосиновой лампы. Не оборачиваясь на Кая, поставила сковородку на горелку и делала завтрак: судя по запаху это была фасоль. Аппетита не появлялось, да и вставать не хотелось, Кай даже проверил лоб в надежде, что заболел, но нет, тот был ледяным, как у покойника.

Завтрак прошел в тишине. И Кай, и Вега прислушивались к происходящему снаружи — казалось, что все подевались куда-то, и до них доносился только тихий скрежет, словно что-то грызло бетон стен.

— Безопасно ли выходить сейчас? — спросил Кай, откладывая вилку. Он ожидал чего-то вроде: «Откуда же мне знать, я же тут с тобой», но Вега отрицательно покачала головой:

— Опасно. Подожди немного… пока скрежет уймется.

— Что это?

На этот раз Вега не ответила, продолжила есть подогретые консервы как аристократка, без спешки, аккуратно. Кай так же неспешно одевался, прислушиваясь. Снаружи и правда затихло окончательно. После постоянного гомона эта тишина была пугающей, но Кай воспринял ее как награду и отдых. Вега отложила ложку, предложила:

— Идем?

И Кай надел осточертевший респиратор.

Они вышли осторожно, и Кай тут же едва не шарахнулся. Сегменты огромной сколопендры застыли прямо над дверью в укрытие, но чудовище не реагировало, оно казалось спящим, и будить его Кай не собирался. Сколопендра обмоталась вокруг бетонных стен дважды, спрятав голову где-то на той стороне. У существа вместо лица был противогаз, за стеклами угадывались настоящие, человеческие глаза. Это Кай помнил, потому что именно эта сколопендра была тем существом, что настойчиво преследовало его. Тело было похоже на впаянные друг в друга металлические бусины, под противогазом были жвала, с хвоста – ложные жвала. Кроме маски сколопендра была обычным насекомым, только громадным.

Кай дождался, когда Вега выйдет, после этого как мог осторожно закрыл дверь, шепотом спросил:

— Она нашла укрытие?

— Тебя нашла, — так же ответила Вега и показала пример — поспешила подальше от существа. Кай, стараясь не греметь оружием, потрусил за ней. Существо продолжало вяло шевелиться, но головы не поворачивало.

***

— Мне ведь все равно когда-нибудь нужно будет пройти лес, — задумчиво, будто самому себе, сказал Кай, глядя вперед, на стволы деревьев. Они росли тут как искусственно посаженные, полосами, и от этого у леса был более-менее цивилизованный вид, во всяком случае привычный. Там было темнее, чем в городе, да и вообще лес не внушал. Если вчера все обошлось, то это не значит, что сегодня деревья не сомкнутся, как только Кай в него ступит. Он и вчера боялся, что лес его не выпустит, запутает. И боялся снова — может быть вчера лес просто спал? Или был занят другой добычей.

— Мы еще и город не весь проверили, — напомнила Вега. Она стояла так, что было понятно — внутрь не пойдет. И правильно, ее голос мог стать ориентиром.

— Мне надо, — сглотнув, упрямо сказал Кай. Когда он шагнул вперед, лесная тьма чуть отступила, но вскоре окутала его, приняла в себя как темная вода, хотя кроме света ничего и не изменилось. Вега сделала какой-то странный жест, который должен был выглядеть приободряюще, но заметно волновалась, и получилось как-то жалко.

Вчера Кай старался двигаться строго линиями, не плутать, сворачивать около ориентиров. Раньше лес ему нравился — в детстве с мамой ездили к бабушке в деревню, а там от железнодорожной станции нужно было еще сквозь лес пройти. По широкой тропинке, по которой даже машины ездили. Так что бояться было нечего. Днем.

Первую опасность Кай заметил сам — сначала решил, что нечто рогатое прячется в ветках деревьев и обошел, но огорченное неудачной охотой существо зашевелилось, оказалось, что оно пряталось за деревом, но на него не забиралось. Оно само по себе было больше двух метров ростом. Связываться с Каем после того, как его заметили, оно не стало, снова затаилось. Вчера Кай старался не углубляться сильно в чащу, потому и идти ему нужно было недолго, как раз перед утренним осмотром успел бы. Хоть бы Тим оказался в городе или появился бы в этой реальности при нем. Потому что Кай мог осторожно забраться в лес с краю, но чем глубже в него, тем страшнее было.

Когда он услышал шаги, сначала решил, что это Вега все-таки пошла за ним. Но, остановившись и прислушавшись, понял, что это с другой стороны, слева от Кая, который старался идти спиной к месту, где вошел в лес.

На этот раз оно не пряталось — среди деревьев угадывалась человеческая фигура. И в который раз, встретив тут что-то, хоть отдаленно напоминающее человека, Кай начал всматриваться, пытаясь угадать знакомые черты. Но у существа были волосы до плеч — лохматые, как у лесной ведьмы. А еще Кай, пока она приближалась, разглядел белую кожу, белки глаз с кровоподтеками, как при сотрясении мозга. Это была девушка, платье на ней оказалось порвано на животе, и при каждом шаге оттуда выпадали осенние листья, словно она была игрушкой, ими набитой. Она остановилась в метре от Кая, стояла босиком на земле, и вообще казалось, что до недавнего времени была закопана, хоть и неглубоко.

— Я ищу человека, — решил попробовать Кай. — Высокий. Светловолосый. Пострелять любит.

— Я тоже. Жду людей, — заклокотало существо, при звуках голоса утратившее сходство с человеком. — Но те не стреляли. Те резать любили.

— Что ж… Удачи, — кивнул Кай, правда искренне желая ей встретить их. Существо продолжало ждать, пока Кай не прошел дальше, и только после этого продолжило путь. Оно словно боялось или не доверяло. Кая же снова озноб продирал, и он не хотел знать на этот раз ни почему она здесь, ни как тут оказалось, хотя это и могло бы помочь ему разобраться, как в этот ад попадают души.

Земля была еще свежей. На большом камне сидело что-то, похожее на поплывшую белесую жабу — та же скользкая кожа, но очертания размытые. Смотрело слепо, куда-то вверх, и на Кая не реагировало. Он, стараясь держаться к животному лицом, принялся разгребать землю, надеясь, что ему повезет, и он не начал с того края, под которым были ноги. Если те, кто это вчера закапывал, вернутся, да хоть и еще кого-то закопать, то Каю придется бежать.

Без лопат, голыми руками, это заняло гораздо больше времени и сил, чем Кай думал. Но респиратор при постороннем монстре он не снимал, опасался. Пытался сохранить нейтралитет. К тому же какой-то инстинкт показывал, что в лесу надо вести себя тихо. Видимо из-за той тишины, которая в нем царила. Такой даже в реальности не было.

Когда Кай добрался до черного пакета, белесое существо опустило взгляд на него, но по-прежнему с места не трогалось. Переждав, чтобы убедиться в этом, Кай разорвал пакет, уже по форме понимая, что копал правильно. И вздохнул с облегчением — это был не Тим. Там было что-то такое же безликое, с похожими на резину волосами, как и те двое, что вчера это закапывали. Даже через фильтр просочился сладковатый гнилой запах. Кай отодвинулся, потянулся к куче дерна, которую выгреб, и тут же в панике на метр отполз от того места. То, что раньше только смотрело, теперь как-то разом оказалось у самой ямы. Пока трясущимися руками Кай снимал с предохранителя автомат, белое опустило морду в яму и зашевелилось, захрустело влажно и мерзко. Живой человек ему не был интересен, а вот мягкая подгнившая мертвечина — другое дело. Кай отряхнул руки, вернул автомат на предохранитель и поднялся, все еще ощущая дрожь в теле, но уже не такую сильную.

На выходе из леса кроме Веги его ждала та же компания, снова спрятавшаяся по ямам и лесам. Их опять было трое, только из прежних остался тот, с плоской головой. Остальные: небольшой заросший щетиной пенек с короткими лапками и щепка, которая была метра два в длину. Они старались слиться с пейзажем.

— Не он? — спросила Вега, которая не знала ни о том, что вчера в лесу видел Кай, ни о том, зачем он решил вернуться. Но Кай привык к этому — что-то вроде остатка от ее силы. Вега по-прежнему знала все.

— Нет, — ответил Кай. После ватной тишины леса город казался слишком шумным, похожим на сарай, в котором была заперта всевозможная живность вся вместе: и куры, и свиньи, и собаки, и птицы. Кай не сразу понял, что скорее всего у кого-то из здешних обитателей драка. — Мы проверили башню. На другой стороне города есть старый завод. Единственное здание со стеклами. Давай сегодня там посмотрим, — закончил Кай. Отдыхать он пока не собирался, а значит и следившая за ним компания была пока не страшна. К тому же Кай уже в красках представлял, как подсунет одного из них следующему монстру, что на него нападет. Даже надеялся, что это будет сколопендра — у той жвала были такие, что Кая могли пополам перекусить. Может, сытое оно было бы поспокойнее.

Шумело в грязно-серой пятиэтажке. Кай пытался в окнах что-то высмотреть, пока они проходили мимо — Вега впереди, он чуть отстав. Внутри метались тени, и то затихало, то начинало снова визжать, будто жаловалось. Скорее всего, не поделили что-то…

Кай остановился, предупредил, снова удобнее перехватывая автомат:

— Я проверю.

— Кай, это их дела, — напомнила Вега, но без особой уверенности в том, что сможет его переубедить.

Пол в здании был покрыт белой субстанцией, похожим на канцелярский клей. Местами эта липкая масса поднималась выше, заливала стены, тянулась нитями к окнам. Спорили на третьем этаже, и Кай не собирался вламываться и жаловаться на шум, поэтому крался осторожно.

В большом зале, словно половина этажа была лишена стен, спорила кучка существ: один черный, с хитиновым панцирем и выростами на спине, стоял так, словно очень хотел бы опуститься на четвереньки, но руки были нужны для защиты. Мелкие существа, что-то среднее между крысами и собаками, визжали, ругаясь, и пытались то напасть на него, а скорее просто припугнуть, то вытащить из-за его спины белый плотный сверток. Из этого свертка торчали, залитые лишь частично, человеческие пальцы… Сначала у Кая сердце в желудок упало, но стоило подумать о свертке как о ком-то мертвом — и почему-то отлегло. Тут же пришло осознание, что это может быть Тим, которого он мало того, что не спас, теперь и проверить не сможет. Что же ему, с этими драться, чтобы на лицо взглянуть, а потом сказать: «Ладно, не мешаю, кушайте».

Но как Каю полегчало, когда он принял жертву за мертвую, так тут же и всколыхнулось вновь, с еще большим ужасом, когда пальцы слабо пошевелились.

Спорившие разом обернулись, когда Кай сделал выстрел в потолок: для начала один. Некоторым хватало, чтобы разбежаться. Но тогда у них не было добычи за спиной. А мясо человеческое тут, судя по всему, попадалось редко. Другое дело, что Кай не был уверен, что существа различали для себя — мясо монстров или человека, и считали какое-то вкуснее. Мелочь сдалась, бросилась в рассыпную, кто-то даже в окошко, хотя этаж был третий. А вот насекомое выпрямилось, раскладывая при этом еще три пары паучьих ног, которые раньше были сложены на пузе. Мелочь он не считал серьезным противником, а вот против Кая решил блеснуть. Теперь огромный паук, достававший верхними лапами до потолка, нижними собирал белое со стен и пола, видимо подумав, что ему повезло, и еда сама идет в логово…

***

Вега швырнула камень в жердину, та спряталась лучше, остальные тоже попытались срастись с землей. В здании за ее спиной послышалась автоматная очередь. Обычно Кай старался стрелять одиночными, экономил патроны. Значит, наткнулся на что-то серьезное. Тогда Вега решила проверить, не нужна ли ему помощь. Но, когда дошла до лестницы, Кай уже тяжело тащил по ней странный белым сверсток и через каждые три ступеньки фыркал и брезгливо вытирал руки.

— Они там? — раздраженно спросил Кай, заметив Вегу.

— Да.

— Фигово. Мне нужно оттащить это к укрытию. Что скажешь, может быть стоит их убить?

Прозвучало как-то несерьезно. Все равно что со злости и в шутку человек обещает убить того, кто его злит. Но Кай-то не шутил. Он правда всегда мог пристрелить следивших за ним, и Вега как-то спросила, почему колеблется? Кай ответил, что они могут быть посланы от Тима. Вдруг тому передали, что он ищет его в городе, и им поручено узнать, зачем. Они же не нападали. Даже теперь, когда из-за Кая лишились двоих. Но они по-прежнему не нападали, и Кая это обескураживало, он не хотел убивать без причины. Даже поговорить с ними пытался, но те только убегали.

— Зачем тебе это? — не поняла Вега. — Что это вообще такое?

Добравшись до пола первого этажа, Кай опустился на одно колено и, собравшись с духом, запустил руки в белое. Оно поддалось, расползлось, как мягкое тесто, показалось бледное лицо.

— Не Тим, — вздохнул Кай. — Снова… Но это человек.

Вега стала сразу более серьезной, сосредоточенной, опустилась на колени рядом и уверенно продолжила вытаскивать спасенного из кокона, посоветовала:

— Припугни. Они вроде умные, должны понять, что выстрелы в воздух — это на твоем языке: «Я хотел бы побыть один».

— Ничего они не понимают, — с сожалением возразил Кай. Он не смог бы дотащить находку в одиночку — человек был выше и тяжелее него. Не волочь же его до самого укрытия по земле? А значит, никто из них не мог отвлечь на себя соглядатаев. — Я правда думал, что это Тим… Понимаешь, потому что я именно хочу найти Тима. Живого. Может быть такого вот помятого… И был уверен, что это желание смоделировало реальность.

Веге даже не нужно было говорить, что она понимает. Это Кай на своей шкуре испытывал, что такое, когда у мира нет тормозов, и тебе кроме себя даже предъявлять за случившееся некому.

— Давай попробуем с другого выхода. Из окна, — предложила Вега. Ноги человека она оставила еще спеленутыми, освободила только руки и голову. В лицо того возвращалась краска, он выглядел уже живее.

Руки спасенного они закинули себе на плечи, и стало удобнее и чуть легче. Надо было сейчас сделать рывок, потратить все силы, чтобы сбежать как можно дальше и быстрее, а уже потом на остатке сил дотащить его до логова. Кай и сам не ожидал, что трюк удастся. Возможно, преследователи почуяли кровь в здании и решили доесть то, что кровоточило, не тратя время на Кая. А может, думали, что это Кай в ближайшее время никуда не уйдет и будет есть того, кого он убил…

***

— Удивительно, как наличие еды делает нас цивилизованнее, — проговорил Кай. До этого он задумчиво грыз вилку, лениво вытаскивая из банки новые рыбины в кроваво-красном томатном соусе. В стороне от до логова с человека окончательно сорвали кокон, теперь он лежал в кровати и морщился так, словно ему снились кошмары. Но не просыпался. На нем оказалась нейтральная одежда: футболка и джинсы. Парень был худощавый, непримечательный.

— Да. Без консервов тебе бы пришлось есть здешнюю живность.

— Они выглядят все довольно мерзкими, — поморщился Кай. — На вкус, наверное, как садовые слизняки. Или кузнечики.

— Это ты говоришь потому, что уже сытый, — напомнила Вега. Она тоже скоро наелась, мало. Слишком быстро они вернулись, поэтому и есть хотелось не так, как после целого дня поисков, и сна ни в одном глазу не было. Кай позволил себе улыбку:

— Разожгли бы костер и делали шашлыки из этих… И выбирали бы тех, которые более-менее животными выглядят, а не слизняками. И убивал бы я тогда в зависимости от того, насколько оно аппетитным кажется.

Вега больше не поддерживала провокационной темы, смотрела в упор в лицо спасенного. На тумбочке горел керосиновый фонарь, освещавший подушку.

— Если получилось, что нас забросило сюда перед тем, как тут появился Тим. И перед Акроссом… Что случится, когда тут появишься прошлая ты? Я останусь один?

Вега обернулась, улыбнулась, стараясь этим успокоить, напомнила:

— С тобой будет Тим. И вам незачем будет оставаться тут.

— Что дальше? После спасения Тима? — продолжал словно сам с собой Кай, глядя в сторону двери, в то время как Вега сидела у него за спиной, на краю кровати. — Я всерьез решил заменить Акросса?..

Вега вздохнула отчетливо громко в гулкой тишине укрытия. Когда они пришли, не было уже сколопендры. Снова искала где-то в городе добычу, решила не тратить время и силы на засады.

— Знаешь, — заговорила Вега, словно речку в другое русло переводила, — никто не поймет, кроме тебя. Я очень хотела их спасти. Чтобы Акросс открывает дверь в штаб — а там Тим и Барс. И они все останутся со мной в играх, и будут чувствовать, и мне будет куда идти после смерти… к ним. Они ведь умерли и вот я тоже умру… Я не знаю, что пошло не так. Я не могу управлять этим изнутри. Кай, тут никого больше нет. К чему был тот спектакль, когда ты притворялся неживым? Я ведь боялась, что убила тебя, чтобы забрать себе… Чтобы наконец быть не одной.

— Это было столько жизней назад, — произнес Кай так, словно шутил. Вега отреагировала резко:

— Не ври, что не помнишь. Это была жалость?

— А что, я должен был просто прийти и забрать твою силу, сказав, что ты все равно уже мертвая?

— С Легионом ты не церемонился.

— Я думал, что мне придется жить в том мире. И в то же время вне его. И я надеялся, что в нем будет не только Гидра, но и ты. А если бы я тогда сказал правду, тебя бы ничего не удержало.

— Дело не в этом. Куклу зачем было изображать?

— Чтобы все от меня отстали, — пожал плечами Кай. — В том числе и ты… Я был занят. Я пытался сделать тот мир устойчивым, угодить всем… Пришлось бы общаться с Хаски, не уходить, когда заглядывал Акросс… и пришлось бы объяснять тебе, почему у нас ничего не получится.

— А почему? — встрепенулась Вега. Кай не собирался на это отвечать, даже по напряженной спине это чувствовалось. Но спас его от необходимости продолжать тему закашлявшийся человек. Вега наклонилась ниже, погладила по плечу, промурлыкала что-то успокаивающее, Кай включил плитку и поставил на нее кастрюлю с водой.

— Едой пахнет, — прохрипел человек. Вега стремительным движением развернулась, Кай отдал ей открытую, но не тронутую банку с тушенкой. Вега даже изобразила укоризненный взгляд — Кай даже в такой ситуации старался не есть свинину и говядину.

Мясо закончилось еще до того, как закипела вода, и Кай протянул свою недоеденную рыбу, Вега прибавила к этому и остатки из своей банки с каким-то овощным рагу. На нем человек стал есть уже не так жадно, как раз закипела вода, и Кай разлил по трем чашкам чай.

— Мы где? — спросил человек. — Мы еще тут? Еще в этом… аду? Или я упал на круг ниже?..

— Нет, еще тут. Кай тебя спас, — гордо рассказала Вега.

— Ты один тут оказался? — не дожидаясь благодарности, спросил Кай. — Не успел заметить высокого хмурого блондина с мерзким характером?

— Нет. Не было никакого… вообще людей не было до вас, поэтому я и подумал, что выбрался уже… — взгляд зацепился за лежавший рядом с Каем автомат, сфокусировался. — У вас есть оружие?

— Только одно, — ответил Кай, на всякий случай положив руку поверх, словно печать свою ставил. — Все в порядке, тебе не обязательно отсюда выходить. А сюда кроме нас никто не заходит. Тебе не понадобится оружие.

— Мне понадобится только сидеть в клетке?

— Я не настаиваю. Если тебе не нравится здесь, то можешь идти в город. Если я снова на тебя натолкнусь, то постараюсь помочь. Если нет… — Кай замолчал, рука на рукоятке сжалась. Для Кая автомат был не единственным оружием, просто с ним было проще и спокойнее, поэтому и терять его не хотелось. В конце концов этому парню не нужно было слоняться по городу. Вот только куда его девать, когда Тим найдется? Получится ли вытащить и этого с собой в реальность? — Помнишь, как ты тут оказался? После чего?

— Я не хотел бы это вспоминать, — поморщился парень, и Кай кивнул.

— Я Кай. Это Вега. Как называть тебя?

— Вадим.

— Вадим, тут есть еда, можешь брать любую. Консервный нож и кастрюли в тумбочке. Кровать в твоем распоряжении, нам нужно в город. Выспись как следует, потому что потом скорее всего ее придется уступить.

— Ты не оставишь мне оружия?

— Почему же? — повел плечом Кай. — Я же сказал — консервный нож в тумбочке.

В укрытии было безопасно, и Кай был уверен, что уже об этом говорил, поэтому в его понимании он просто шутил, а не издевался. Хотя и почему Вега посмотрела на него с осуждением тоже не было для Кая загадкой.

***

В старом заводе всегда было что-то вроде толпы. Монстры между собой не пересекались, но в то же время все пространство было полно: кто-то затаился в углу на потолке, кто-то забивал вентиляцию. Когда Кай наклонился заглянуть в окно снаружи, с улицы, на нижний ярус завода, который уходил глубоко вниз, на него в ответ посмотрел темным глазом кто-то, больше похожий на тень, и Кай как всегда замер, и как всегда пронесло. Завод был общей территорией, и если не возникало споров и драк, то тут никого не убивали.

— Надо идти, — предупредил Кай. Вега как всегда осталась ждать снаружи, но кивнула — иди, раз надо. Ворот было много, главные стояли нараспашку, и в них мог бы въехать груженный грузовик. Но Кай выбрал небольшую калитку. Существа, и то не все, только головы повернули, мельком глянув и тут же потеряв к нему интерес. В центре этого сидел, скрестив ноги, монстр-великан, тощий, но высокий настолько, что в огромном помещении даже сидя он чуть-чуть не доставал до потолка. Кай не мог избавиться от ощущения, что здешние монстры вот-вот на него бросятся.

— Добрый день, — поздоровался он, и существо опустило голову, благосклонно, будто было божеством. Кажется, все затихло. — Тут бывают разные… посетители. Я хотел спросить, не встречал ли кто-то… такого же как я типа. Две ноги, две руки, стоит прямо. Злой, с пистолетом. Кажется, его называли Монстр. Он охотился на похожих на него существ, но не ел их.

— Он тоже ищет тебя, — ответило сверху, и Каю стало не по себе.

— Он уже в городе?

— Да. Он искал тебя с самого первого дня, когда ты пришел. Но здесь он не появляется. Он не умеет уживаться, и тут его не любят.

— Где я могу его найти? — Кай внимательно следил за тем, как к нему подкралось что-то с кучей меленьких ножек на брюхе и попробовало забраться на плечо, подняв верхнюю часть тела, но он увернулся.

— Ты уверен, что хочешь его найти? Мне показалось, что ничего хорошего ваша встреча не принесет обоим.

— Принесет. Я смогу уйти, и забрать его с собой.

— Ему больше нет места в твоем мире. Но если ты думаешь, что тебе это принесет покой… Он живет около реки. В трубе под дорогой, через которую речные воды уходят в поля, а не затапливают дорогу. Он там.

— Спасибо, — кивнул Кай, и развернулся уходить. Тот путь, по которому он сюда пришел, теперь был не выложен из шевелящихся существ, похожих на червей. Они усеивали как дорогу к калитке, так и к главному входу, остальные теперь во все глаза с интересом наблюдали. На Кае по-прежнему был респиратор, и выдало его не дыхание, а поведение. Слишком адекватное и логичное для местной фауны. Они пока не нападали, но явно готовились проверить, не человек ли к ним забрел.

Ждавшая снаружи Вега не слышала выстрелов. Вместо этого поток будто ураганного ветра ударил в ворота, из проема выбросило несколько шевелящихся отростков, некоторые были перерезаны. А потом уже показался Кай, у которого ботинки были испачканы в крови.

— Решил проверить, — пожал плечами Кай. Отростки отползали от него, словно боялись. Больше не пытались связываться с гостем. — Нам к реке. Кажется, мы почти нашли его.

Река огибала город с юга, с севера был лес. Каю казалось, что за лесом нет ничего, и то же он думал и про реку, тем более, что за ней постоянно клубился туман и угадывались только неясные очертания чего-то, похожего на берег. Но сегодня кроме тени берега Кай увидел там и фигуру — вряд ли человеческую. У людей обычно голова есть, тут же очертания заканчивались широкими покатыми плечами. Оно стояло в тумане там, на берегу, и не пыталось приблизиться, Кай только взглядом проследил, чтобы сюрпризов не было. В речке тоже жило что-то, иногда она вспухала пузырями, иногда из нее всплывало нечто бесформенное, показывая только блестящую спинку. Камыши шуршали как-то странно, больше было похоже на гремучую змею. Больше внимания Кай уделял все же речке, как незнакомой территории, чем полю по правую руку. И не просчитался – повернулся резко, на всплеск, и заметил знакомое существо: сколопендра барахталась в воде, оседлав что-то напоминающее плотную нефть, вгрызаясь в тушу жвалами. И остановилась. Кай увидел, как глаза за стеклами противогаза сосредоточились на нем, и конечно же узнали. Что-то нефтяное было тут же выпущено. У Кая был выбор: либо еще метров пять преодолеть до трубы, но тогда сколопендра его нагонит, либо убежать сразу, в заросшее травой поле. Пока Кай терял секунды, думая, его с силой в траву толкнула Вега. Ей, наверное, и тут бы ничего не грозило, но она сама тоже нырнула в поле как в воду, дернула Кая за собой, и он побежал, не оборачиваясь. Сколопендре предстояло еще выбраться из воды, а потом по берегу подняться к дороге, а трава была так высока, что закрывала беглецов с головой. В этом был и минус – Кай только слышал, что Вега бежит где-то рядом, а увидеть ее не мог. Как и не мог точно сказать, Вега это или уже сколопендра. К тому же и за Вегу тоже было страшно – сколопендра отличалась от прочих монстров этого города, и могла реагировать на нее так же, как и не обманывалась респиратором. И Кай рискнул – свернул в направлении шума, сшиб Вегу с ног, они оба кубарем покатились вниз, с края оврага к воде. Но Кай успел заметить, как промелькнуло суставчатое тело сколопендры, по инерции пронесшееся дальше.

Овраг был небольшим, падать пришлось недолго, зато в грязный ручеек с запахом болота. Потом Кай и Вега как-то одновременно вскочили и одновременно попытались помочь друг другу, прежде чем поняли, что пока помощь и не требуется. И потом уже вместе бежали к ближайшему зданию, чтобы затеряться в городе как среди леса. Когда сколопендра переползала ручей, они уже успели заскочить в одно из окон и, пригнувшись, перебирались быстро вглубь, и в то же время дальше от противника.

***

— Чертова сороконожка, — Кай поминутно пытался стряхнуть уже впитавшуюся воду. Они с Вегой выглядели так, словно их неплохо поваляли в грязи. В сущности, так оно и было.

— Это сколопендра. — Вега тоже выглядела выдохшейся и усталой. Но грязь от нее словно бы засыхая отваливалась сама, как в одной поговорке. Кай начинал завидовать — хотя он и забрал у Веги силу, ему так не удавалось. Они возвращались по все той же тропинке между зданиями к убежищу. Монстры попадались и тут, но вели себя спокойно. Учитывая, в каком настроении были люди, монстры и вовсе старались обходить их стороной. Кай не убирал автомат далеко.

Сколопендра его пугала. Ее сегменты были словно железными, и он не рискнул бы остановиться и попробовать пробить их пулей. Только если его наконец загонят в угол.

Ощущалось и некоторое беспокойство от того, что оставили Вадима одного в логове, которое было безопасно, полно еды, и закрывалось изнутри железной дверью, и ее бы никто не выбил. И, когда дверь оказалась заперта, Кай насторожился еще больше, а спокойная Вега постучала. После минутной возни, Вадим осторожно открыл. Убедившись, что вернулись свои, отошел в сторону. Кай вошел последним, закрыл тугую дверь и тоже запер, потянул с себя грязный жилет и брюки.

— Нашли? — спросил Вадим. Кай не особо понимал, зачем Вадиму это знать. Он же не в курсе, что случится после того, как они найдут Тима.

— Нет, — ответил Кай, пока Вега деловито шумела банками. Воздух в логове был спертый, но для Кай, который только тут снимал респиратор, даже такой был хорош. К тому же после долгого дня чесалось лицо. — Там была эта чертова сороко… сколопендра. Заколебала. Первый день вообще приходилось только от нее бегать, теперь уже не такая упорная стала. Но все равно… Шляется во всему городу. Мешается.

— Почти нашли, — с опозданием ответила Вега, налив в кастрюлю воды из бака и поставив ее на плиту.

— Зачем вы его ищите? Он что-то сделал вам?.. Я имею ввиду — он вас убил? — Вадим занимал единственный табурет. Кай наполнил небольшой ржавый таз водой, собирался идти в угол застирывать вещи, но остановился и взглянул на парня удивленно.

— Нет, — ответил Кай. Вега прибавила:

— Он наш друг… Он тоже умер.

— Он не умер, — тут же вскинулся Кай. Вадим понял это по-своему:

— Поэтому его тут нет? Но вы знаете, что и ему недолго осталось?

Вега глянула укоризненно, Кай только теперь догадался: Вадим-то, судя по всему, был бесповоротно мертв, его как и Тима отсюда не вытащить. Впервые Каю стало его жаль, потому что он представил, каково этому человеку будет остаться одному здесь.

— Ты выспался? — перевел тему Кай. Вадим кивнул, на всякий случай отодвинулся от кровати, чтобы показать, что обратно пока ложиться не собирается. Вега поспешила заверить:

— Я не буду спать.

— Я буду, — сразу добавил Кай. — Со всей этой беготней… завтра снова идти в то место…

Кай разминал плечи, закрыв глаза. Он представил себе, что завтра, заглянув в трубу, правда найдет там Тима. Протянет ему руку и скажет: «Я за тобой. Пойдем, и я дам тебе смысл в жизни». В этот раз даже не было стыдно перед Акроссом. Да, тот ценил Тима, но Кай спасал его даже не для себя, а для общей благой цели.

За автомат он не боялся — Вега проследит. За себя тоже не волновался — Вадим выглядел потерянным и уставшим, но никак не коварным и беспринципным. Кай стал больше доверять ему сразу после того, как Вадим открыл дверь, хотя мог не пустить их обратно.

Из-за насыщенного событиями времени, Кай не знал, сколько точно бодрствовал. Может часов восемь, а может и сутки уже. Но он чувствовал себя выжатым, и не отправился спать только потому, что ощущал голод. Когда был готов какой-то рыбный суп с овощами, красный от томатов, все поели молча, глядя только в кастрюлю. Кай не рискнул бы сейчас возвращаться к реке — слишком уставшим себя чувствовал, не подстегивало даже желание разобраться со всем поскорее. К тому же чем больше времени пройдет, тем вероятнее, что сколопендра уберется с берега.

Если, конечно, поле не было ее домом. И Кай не сомневался, что Тим смог бы жить рядом с таким монстром — они нашли бы общий язык, это точно.

После ужина сил у Кая хватило только на то, чтобы развесить сушиться одежду, сразу после этого он забрался под одеяло и свернулся в такой же кокон, из которого они несколько часов назад вытащили Вадима. Кай еще успел подумать, что будет мешать свет, да и голоса, если остальные продолжат общаться, но он быстро провалился в сон, не успев даже до конца эту мысль додумать.

Проснувшись в темноте, Кай решил, что и остальные тоже легли спать, настолько тихо было. И свет зажег именно проверить, куда же они умудрились примоститься, и тут же замер. Респиратор, оставленный на ржавой пыльной вешалке у двери, теперь лежал на подушке. В логове, больше по площади похожем на сарай, негде спрятаться. На всякий случай Кай приподнял лампу выше, осмотрел пол, заглянул под кровать, но он один. И засов на двери отперт, хотя Кай запирал, когда вернулся… Вега могла пропадать когда хотела, это не было странным. И всякий раз, когда засыпал Кай, она уходила, чтобы не занимать место. Кай не задумывался о том, было ли это условие обязательным, и как ему необходимо спать, так Веге пропадать. Но Вега обычно возвращалась почти сразу. А сейчас время шло — а ее не было. Не было и Вадима. И, Кай не сразу об этом вспомнил, а вспомнив запаниковал уже всерьез — автомат он тоже оставил прислоненным к стене у двери, рядом с респиратором. Оружия больше не было, и на кровати оно так же заботливо не лежало.

Кай выбрался почти сразу наружу. Хотя бы одежда в той духоте успела высохнуть, не пришлось надевать еще мокрые вещи. В голове не укладывалось, как он мог все проспать и что именно проспал. За себя без оружия было не так страшно, как за Вегу. И все же на всякий случай Кай закрыл плотно дверь, отправился наобум, в сторону города. Не то чтобы интуиция, просто не хотелось искать их в лесу, а потом узнать, что зря подвергал себя опасности заблудиться и быть сожранным самим лесом.

А в городе ничего не изменилось. Кай то и дело цеплялся за бедро, натыкаясь на пустоту вместо автомата. Было непривычно, все равно что только-только научиться плавать, а потом оказаться сразу на глубине без круга. Монстры по-прежнему не пытались ему навредить, они ползли, шли и просто сидели, не особо даже и замечая Кая.

Пока он злился, что теперь ему еще двоих искать в этом мире, и еще непонятно, как это провернуть, откуда-то с окраины, хотя и в другой стороне, правее логова, раздалась автоматная очередь. Вместе с Каем на секунду замерли все окружавшие его существа, но еще до того, как все они снова начали двигаться, Кай бросился в ту сторону.

Конечно, он злился на Вадима. И за Вегу волновался. И не мог не понимать, что безоружным вряд ли сможет отобрать у вооруженного человека свой автомат. Готов был забрать только Вегу, и с видом «Я хотел как лучше» оставить Вадима самого разбираться с этим миром.

Хотя огнестрельного, конечно, было жалко. Но Кай надеялся, что ему снова повезет.

Автоматные очереди звучали уже как салют на праздники: секунда тишины и снова грохот. Словно где-то там был полигон и тренировались солдаты. Словно патроны были бесконечными… Среди одинаковых серых бетонных коробок Кай выскочил наконец в проплешину — двор между домами. Нигде больше таких дворов не было, просто натыканные бессистемно здания, иногда без этажей, иногда и вовсе только одна стена с квадратами окон и ничего больше. Тут в окружении двухэтажных строений с наглухо закрытыми и смазанными, словно заледеневшими, окнами был обычный дворик: два старых турника, несколько рябых лавочек, в центре лавочек был старый стол, центральной доски в столешнице которого не хватало.

На лавочках, на столе, будто пьяные в стельку, лежали трупы существ — у кого-то не было лиц, у кого-то голов. И у всех руки были необычно длинными, без кистей, вместо них ладони заканчивались шипом, похожим на лезвие.

— О, Кай. Ты уже проснулся, — как ни в чем ни бывало поздоровалась стоящая к дому ближе Вега, оказавшаяся справа от Кая. Вадим обернулся на ее голос, и лицо у него было такое, что показалось — сейчас начнет стрелять и в них. За спиной Кая заклубился воздух. — Я не хотела ему подыгрывать, но… Вадим сказал, что больше не может позволить себе быть слабым. Я подумала, что ты его поймешь.

С каждым выдохом Вадима словно демон ярости покидал. Он стал выглядеть как человек очень уставший, но сделавший все, что хотел. Оружие опустил, продолжал дышать тяжело, словно с самого дна выплыл.

Кай ни о чем не хотел его спрашивать. Но те варианты, что он сам себе придумывал, были один другого страшнее и омерзительнее. Он уже не злился, осторожно протянул руку, то ли подзывая, то ли требуя обратно оружие. Хотя от него до Вадима было метров пять. Существа на лавочках вокруг стола не шевелились больше, они сливались в монолит с этой декорацией, становились похожи на странный памятник.

А потом Вадим как-то странно кашлянул, словно не человек, а собака издала этот звук. Автомат выпал, ударившись о землю, и Кай тоже упал, прикрыв голову, ожидая выстрелов. Казалось, что чьи-то огромные руки держали Вадима, выдавливали как тюбик. Он бледнел, удлинялся, пока не стал похожим на свернутый в конус лист. Вега продолжала смотреть, хотя и кусала нервно губы. Из гладкой белой формы показались руки-палочки, несколько маленьких ножек. Конус опустился, встав на четвереньки, и ближе к вершине появился разрез, в нем выдвинулись острые зубы. Метаморфоза завершилась, и напротив них стоял один из монстров, вписывающийся в этот город лучше, чем человек. Нападать он тоже не стал, повернулся и тяжело, переваливаясь, пошел внутрь дома. Дождавшись, когда он отойдет достаточно далеко, Кай поднялся спросил без особого удивления:

— Что это было?

— Он вписался, — ответила Вега, словно это что-то объясняло. Сама немного обдумав, что должна сказать, пояснила: — Стал частью этого мира. Не смог успокоиться и отомстил.

— И как же тут нужно себя вести, чтобы такого не случилось? — спросил Кай, делая зачем-то вид, что его это совсем не волнует. Но Вега наконец обернулась к нему, ответила уже глядя в глаза:

— Ты тут не так давно… К тому же ты для этого мира чужеродный.

— Я думал о Тиме, — тише ответил Кай и направился спокойно к автомату. Вадим уже каким-то немыслимым образом вписался в дверь подъезда и тихо двигался вверх, его новое белое тело мелькало в окнах. Когда Кай наклонился поднять автомат, надеясь, что там еще остались патроны, на оружие опустилась лапа, похожая на заросший илом пень с длинными когтями. Всерьез испугавшись, Кай отшатнулся. Из-за «памятника» выбирался осторожно и плоскоголовый, из тех, что все это время преследовали его. Плоскоголовый двинулся прямо к Каю, которого удалось отогнать от оружия, рядом с Вегой от угла здания отделился силуэт похожего на ветку существа. И не только — из мглы выступали еще и еще фигуры, они окружили двор, и просвета среди них не было видно. Вегу они оставили на месте, даже не заметили, и она дрожащим голосом позвала:

— Кай!..

Но она уже не могла помочь. Плоскоголовый подбирался постепенно, словно спугнуть боялся, круг сужался. Каю было слишком страшно, чтобы ждать, чем все это кончится, за его спиной снова заклубился воздух, из этого маленького смерча появился Легион.

Плоскоголовый пригнулся, тех же, кто был за ним, срезало. Тела попадали на землю, как яблоки, для остальных это стало сигналом, и монстры, которых было уже не три, а больше тридцати, лавиной бросились вперед, словно Кай вышел из мелового круга. Он успел заметить, как Вега сорвалась с места, побежала к нему, но быстро затерялась среди общего месива. Очень грамотно, ценой еще нескольких жизней, Кая отделили от Легиона, и пока, он бушевал где-то в стороне, Кая повалили на песок двора, прижали к плотной, твердой как камень земле. Плоскоголовый наклонился над ним, длинными пальцами, похожими на спицы, поддел респиратор и сорвал с лица. Кай задержал дыхание. Сзади еще бушевало, но лязгало так, словно Легион дрался с чем-то железным. Помочь Каю он явно не спешил, или не мог. Веги тоже не было видно. И Кай чувствовал, как сворачивались вовнутрь легкие без воздуха, а плоскоголовый все ждал, вглядываясь в его лицо.

Когда перед глазами заплясали черные точки, а на помощь никто так и не пришел, Кай выдохнул. Время дальше потянулось еще дольше, чем когда он не дышал — плоскоголовый на секунду наклонился ниже, словно вслушивался в шепот, потом издал какой-то звук, похожий на пронзительный писк, в котором явно читалось торжество. Остальные вторили ему, и уже даже Легиона слышно не было, словно со всеми этими монстрами Кай остался один на один, и он только предполагал, что будет дальше. Сожрут казалось уже не такой уж и страшной перспективой, пугало что его не стали убивать сразу, и даже теперь только держали…

А потом стало тихо, словно все разом пропали. Кай на секунду понадеялся, что стал рушиться мир, но вместо треска стекла он слышал стрекот, какой издает сухая трава или гремучая змея.

Он еще успел заметить, как растворился Легион. К Каю подскочила Вега и, пользуясь общим оцепенением, подхватила под мышки и попыталась вытащить из-под существа. С краю, около заросшего травой поля, которое уходило за здания, стояла сколопендра. Часть тела она свернула кольцом, но на два метра поднялась над землей и угрожающе стрекотала жвалами, а потом плавно, как волна, двинулась в сторону Кая. Вега стала помогать активнее, да и Кай уперся в землю, попытался сам себя вытащить, как из завала. Плоскоголовый забыл про него, поднялся, развернувшись к сколопендре, и уже ей что-то визжал на своем, пронзительном языке. Остальные тоже, заметно прореженные, кто-то лишенный конечностей и уже истекающий кровью, переключились на сколопендру. Опершись на Вегу, Кай смог быстро подняться и, не тратя время, на этот раз перехватив помощницу за запястье и потащив за собой, почти бегом направился к зазору между зданиями. Прежде чем скользнуть за угол, обернулся на секунду. Вадим наблюдал одним глазом из подъездного окошка второго этажа. Второй глаз маленький оконный проем в себя вместить не мог. Сколопендра активно работала жвалами, расшвыривала окровавленные туши вокруг себя, они шмякались о стены домов и сползали на землю, оставляя за собой красный след.

Кай с Вегой скользнули в угол между домами, чтобы затеряться в городе. За спинами бушевал кровавый ураган, в центре которого была огромная сколопендра.

***

Никто из них не зажигал света. Респиратор остался там же, во дворе. Вега закрывала Кая от тех монстров, что пытались им интересоваться — пока несмело. Всех пугали шум и крики, такого побоища видимо давно не было, и монстры воспринимали Вегу с Каем как зачинщиков, но благодаря этому они смогли вернуться в логово.

Кая мутило сегодня как никогда. Вега еще по привычке гремела в темноте посудой, потом что-то железное грохнулось об пол и стало тихо. После этого Кай без спешки стянул с себя жилет, и понял, что собирался спать, как и всегда, когда они возвращались. Он совсем забыл, что проснулся только недавно — случилось столько всего, что хватило бы на все то время, что они здесь пробыли. А еще казалось, что закончилось что-то. Даже не мир, нет. Такое чувство было у Кая, когда он понял, что Хаски предал его. Или когда он узнал о смерти Гидры. Даже возможность все исправить не спасала.

Хотелось бежать из этой реальности. Бросить все и проснуться в другой. Что бы там ни было — мудацкий Акросс и его скатившиеся приятели, ставшие садистами? Годится, проходили. Труп Акросса где-то так далеко, что даже мать похоронить не сможет — только что оттуда.

Было так тихо, что казалось и Вега снова исчезла. Кай испугался, что прогнал ее. Поспешно, едва не уронив, зажег фонарь, и свет выхватил девушку, как какого-то призрака японского хоррора, и Кай, до этого искавший ее, вздрогнул, но тут же успокоился. Хотелось всех напихать в этот сарай — Хаски, Гидру, Дроида, Акросса, да даже Легиона. Даже если бы их пришлось связать, чтобы они не перебили друг друга. Впервые здесь Каю было мало одной только Веги. У нее же блестели щеки, она старалась держать лицо в тени, стояла, приложив ладонь тыльной стороной к губам.

— Ты все еще хочешь идти к реке? — спросила Вега.

— Да, — кивнул Кай. Теперь он тут был призраком, которого, казалось, не трогал этот мир. Спокойным и собранным.

— У тебя нет больше респиратора.

— Ну и монстров в городе станет поменьше… Откуда их столько? Было же трое…

— Их всегда было столько, не могли же они такой кучей за тобой ходить… Наверное, я виновата.

— Ты хотела ему помочь, — возразил Кай. — Хотя бы ему ты хотела помочь… И мне помочь — я не смог бы его отсюда вытащить, он уже мертвый. А они рано или поздно дождались бы, когда у меня закончатся патроны или кто-то выбьет у меня автомат.

Вега вытерла ладонь о рубашку и снова приложила к губам, собирала на нее слезы с щек и думала, что Кай не заметит.

— Я не смогу вас понять… ни тебя, ни Тима… Никого здесь. Я не представляю что это такое, когда ты еще можешь жить, когда у тебя еще столько времени впереди, а кто-то… кто-то отнимает это.

Лениво, будто гранитные плиты ворочал, Кай сложил два и два. Тим оказался в этом аду после того, как его избили до полусмерти. Кай попал в другой ад, но и этот тоже мог ему подойти — рана в груди иногда зудела, иногда пульсировала болью, но не было такого, чтобы Кай не чувствовал ее совсем. Вадим и девушка в лесу. Тим. Кай понимал, почему монстры ничего не могли сделать Веге, но продолжали бросаться на него. Не знал только, за что им все это.

— Мне нужно время… Да и там должно пройти время. Потом мы пойдем к речке. Найдем Тима.

И всё. Кай больше не утверждал, что сможет его отсюда вытащить.

***

В городе и правда стало тихо, как после бури. Все попрятались, и вроде даже небо стало чуть более светлым. Идти напрямую все равно не решились — обошли по окраинам, мимо гаражей, в которых Кай тоже предпочитал не появляться. Внутри них тьма была совсем непроницаема, словно портал в другой мир. Мимо болот и оврагов. И, наконец, мимо поля к трубе. Речка была спокойной, словно ручеек, но такой же темной.

Вега, отставая на пару шагов, отправилась вместе с Каем вниз, к бетонной трубе, которая проходила под дорогой. Она была сквозной, но внутри было темно от свернувшейся в центре сколопендры. Та дышала тяжело, в нескольких местах панцирь имел вмятины, где-то рваные раны. Сколопендра недовольно зашевелилась, повернулась к гостям. Противогаз был порван, но все еще закрывал морду. Стекло над правым глазом разбито. Кай сел в трубе на колени, положил руки перед собой, Вега только заглядывала снаружи.

— Здравствуй, Тим, — произнес Кай. Он понял это еще когда превратился Вадим. Причина, по которой он не мог найти Тима в городе, где вросшие в него люди тоже становились монстрами. — Прости, это все из-за меня. Я в прошлой реальности подменил Акросса собой. А в этой подменять не стал и… совсем забыл, что у нас с тобой разница в возрасте такая… Прости, что тебе пришлось ждать столько лет. Это я виноват…

Хотел прибавить, что пытался спасти его, но не стал. Виноват так виноват. Было жутко смотреть на жвалы, оставшиеся целыми.

— Он узнал тебя, — отвлекла на себя Вега, и Кай даже вздрогнул от неожиданности. — Не совсем тебя… запах Акросса.

— Акросс был тут? — удивился Кай. Стало еще гаже. Был и не забрал Тима, потому что Кай перестраивал реальность так, чтобы самому оказаться героем… Тим стал распрямляться, попытался подняться снова в высоту, но мешал низкий потолок. Кай продолжал сидеть даже когда над ним нависли жвала. Тим говорил еще что-то, словно немой, пытавшийся объяснить и не понимающий, что получается только мычание. Но Вега не переводила, она принимала все это на себя. Наверное, Тим ждал и ответа, а не дождавшись разозлился, бросился вперед, как змея. Кая должно было перерезать в ребрах, но он остался сидеть, а жвала в паре сантиметров от него натолкнулись на стекло, которое пошло трещинами. Но те долгие минуты, пока рушился мир, Кай видел глаза Тима за стеклами противогаза. Тим уже не ненавидел.

Глава 9

— Что? Я, может, тоже гуляю. Я же никого нагулять не могу, я про презервативы не забываю!

— Что, если один раз оступилась, ты теперь всю жизнь припоминать и мстить будешь?!

— Ты же мне уже отомстила! На всю, сука, жизнь! Мой ребенок где, Марин?! Или ты одноразовая?

От криков не спасала ни подушка, ни заткнуть уши пальцами. Кай думал о том, почему не стучали соседи, не ругались. В детстве он не понимал, принимал за данность — соседи их не слышат. Да и не существует никаких соседей, бежать некуда.

Но страшнее стало, когда крики стихли. Тяжелые шаги прошли мимо двери, к ванной комнате. Теперь Кай прислушивался — всхлипывала в коридоре мама, шумела вода. Все как всегда, сегодня на этом и закончится.

Случившееся с Тимом напомнило Каю кое-что очень важное — на начало основных событий он был ребенком. Места ему взрослому там не было, значит нужно вернуться в детство и что-то постараться изменить. Вот только выбросило его в период, когда ему было шесть. К настоящим родителям.

Кай думал о том, мог ли что-то изменить тут? Подружиться с отцом с высоты своего возраста, не замыкаться от мастери в детской обиде на то, что она не защищала. Перебрав все варианты и даже попытавшись поладить с родителями, Кай очень скоро пришел к вопросу: а нужно ли это ему? К тому же он хозяин их мира, зачем ему подстраиваться под настроение отца, пытаться подольститься матери, если он может вести себя по-другому. Он больше не глупый и слабый ребенок, и руку себе больше ломать не будет. А вот отцу, если попробует на него поднять — вполне может.

И все же Кай был настолько напряжен, что не мог играть обычного ребенка. Да и тошнило от этого. От необходимости просыпаться по утрам и идти в детский сад с мамой за руку. От детей вокруг, которые скоро находили его слишком скучным и серьезным и теряли интерес. Кай даже не помнил этих детей. Вообще все свое детство до одиннадцати лет превращал в белый шум, стирал как мог из памяти. Но некоторые вещи сопротивляясь только больше там закреплялись.

В садике не могли не заметить его отрешенности и перемены. Кай и не особо старался изображать ребенка. То есть изображал, конечно, но был так погружен в свои мысли, что не мог просто наблюдать за сверстниками и повторять за ними. И так оказался в кабинете психолога, когда перед ним положили листок бумаги и предложили нарисовать. Кай пожал плечами и стал рисовать Тима-сколопендру, получалось коряво. Психолог, глядя не отрываясь на рисунок, участливо спросила:

— Саша, ты любишь маму?

— Да, — не задумываясь ответил Кай. Ему полагалось любить маму в этом возрасте. Когда его забрали из семьи, и прошла злость за то, что мама не пыталась его защищать, Кай даже скучал по ней. Недолго, но все же он помнил то время.

— Тебя кто-то обижает дома?

Карандаш остановился. Это был прямо-таки счастливый случай — не ждать еще год, не ломать самому себе руку, не жить это время в страхе. Кай вгляделся в психолога пристально, ответил, облизнув губы:

— Да. Папа, — подумав, прибавил, — когда пьян.

Рисунок выходил мрачный, черный. Кай старался. Он мало что знал о детской психологии, на всякий случай добавил красного.

— Это какой-то мультик? — заметила психолог. Кай, от злости за то, что женщина так быстро перевела тему, ляпнул:

— Нет, это мой друг. Когда я вырасту и он вырастет, он всех сожрет.

Когда мама пришла его забирать, воспитатель отозвала ее в коридор и там какое-то время разговаривала. Маме хватило пары минут, чтобы сорваться. Никого не стесняясь, она влетела обратно в раздевалку, красная от гнева, кричала:

— Вы меня не учите! Если отец его по заднице хлопнул — так сразу насилие в семье! Совсем обалдели с этими новыми законами!

— На прошлой неделе у него синяк был, на плечике, — робко возразила воспитатель. Кай за это время понял — она искренне любила всех детей, и даже какие-то шалости вызывали у нее только умиление. Ей правда было больно за то, что у нее уводят ребенка, по сути чужого, которому помочь она не может.

— Он ребенок! Они иногда падают!

— На прошлой неделе за ним до самого закрытия никто не приходил.

— Муж забыл! Заработался! Я же пришла!

— Да неужели вы сами не видите, как он закрылся! Он уже слишком серьезный для ребенка его возраста! Вы же…

Мама захлопнула дверь, потащила его по лестнице вниз, и ее молчание было жутким, словно бомба у которой тихо тикал таймер.

Кай и забыл, что когда ты маленький, взрослые намного сильнее. Особенно когда злятся. Весь вечер простоял в углу, чувствуя, как стыдно и позорно болит задница. Отец спросил только: «За что наказан?», и удовлетворился коротким «Он знает».

***

С высоты опыта сбежать из-под опеки было проще. Сказался больным, лег в кровать, и его оставили в покое. В отдельной комнате судачили о чем-то нянечка и повариха, Кай прокрался мимо них и выбрался из садика, без проблем пролез через забор, между прутьями.

Город казался огромным, путь в другой район, теперь отнимал кучу сил и времени. Кай пытался продолжить полностью управлять реальностью, в том числе и своим возрастом, но не получалось. Взрослый парень один в городе привлекал бы меньше внимания. К ребенку же подходили, спрашивали не потерялся ли, и он, указывая на ближайший дом, отвечал, что живет там, а мама послала за молоком.

Как и Вега, Кай мог знать, что в определенное время происходят определенные события. И первым, кого он нашел из всех, был Хаски. А первое, что Кай хотел спасти, это пищащую коробку в руках его будущего друга.

Хаски производил неприятное впечатление на маленького Кая: короткая стрижка, драные джинсы и ветровка на вырост. Жевал жвачку, чавкая, стоял, заложив руки в карманы шорт. Зеленки на нем было столько, словно он болен ветрянкой, но пятна более обширные, закрашенные ссадины. А рядом с Хаски крутилось еще трое таких же пацанов, один из них прислушивался к картонной коробке из-под обуви, иногда тряс, вызывая внутри панический визг, потом снова слушал.

— Может, лучше не закопаем? — предложил встрепанный рыжий с веснушками. — Давайте что-нибудь еще придумаем? Может, на крышу вылезем и вниз сбросим? Одного так, а остальных с коробкой?

— Мать сказала закопать, — протянул раздраженно Хаски. Напротив него тучный парень, самый высокий и толстый из всех, попробовал неуверенно:

— А что? Совсем-совсем никто не берет уже?

— Да их семь было. Остальных раздали. Эти сучки, их никто брать не хочет.

— Ну ладно, — согласился тучный, и хотя и пытался выглядеть расстроенным, его выдавал блеск в глазах. Им по-детски интересно было, каково это — убивать. В их понимании даже не происходило ничего плохого. Щенки не нужны, мало ли кто их убьет, взрослые или дети.

— А может петарды?.. — снова начал рыжий, и Хаски отнял коробку, направился в старый сад. Раньше там стояли частные дома, потом их снесли, а сад с ничейной землей остался, превратился в помойку, зато для детей это стало интереснее детской площадки. Ну и место для копки там было, не в песочнице же зарывать.

Третий парень был угрюмый, молчаливый, подстриженный почти на лысо. Он двинулся следом за товарищами уверенно, опустив лоб, будто собравшийся бодаться баран. Кай, чувствуя, как стучит сердце, поспешил за ними.

— Легион, — позвал он. Имя сработало, словно было кодовым словом — из теплой солнечной весны Кая выдернуло в темную комнату, похожую на каменный погреб. Легион стоял напротив, глядя на него свысока, но про возраст ничего не сказал. — Мне понадобится твоя сила. Не для того, чтобы убивать и ломать миры.

— Вот именно. Я могу этот мир срубить в несколько движений, а ты хочешь, чтобы я с этими крысенышами тебе помог. Кай, это все равно что из танка дверь выбивать.

— Ты сможешь помочь так, чтобы не убить их и никого не ранить?

— Нет.

— Тогда просто дай свою силу. Я справлюсь сам.

— Ты еще более наглый и раздражающий, чем твой брат, — поморщился Легион.

***

— Что в коробке? — спросил уже спокойный Кай. Сердце утихомирилось, и вообще он чувствовал себя так, словно играл в игрушку и наблюдал за происходящим с другой стороны монитора. Просто картинка была от первого лица. Мальчишки обернулись, на секунду даже испугались, но увиденное развеселило их. Мелюзга.

— Давайте этого тоже закопаем? — предложил рыжий. Хаски цыкнул на него, явно изображая какого-то крутого героя.

— Вали давай, — великодушно отпустил Хаски, сплюнул на землю жвачку. В остальных тоже не осталось ничего от нерешительности, напротив какая-то шальная ожесточенность. Только что целью их экспериментов была живая коробка, но вполне мог стать и Кай. И он не особо верил в то, что его бы только отпинали и домой послали…

Некстати вспомнилось прочитанное как-то о двух мальчишках такого же возраста, как эти, убивших ребенка.

— Вам не нужна эта коробка, — Кай говорил уверенно, жестко. Требовательно протянул руку, как взрослый. По тому, как покорежило лица собеседников, он понял, что им это не по нутру. — И щенки не нужны. Отдайте их мне. Я их пристрою.

— Ты? — презрительно переспросил Хаски. Рыжий тут же выступил вперед:

— Эй. Мы уже решили тут, что их убьем. Ты че, правда бессмертный? А?

— Отдайте коробку, — продолжил Кай. — Я знаю, к кому идти за помощью. Они будут жить.

— Тебе самому сейчас помощь понадобится, шкет! — тучный вдруг озлобился, стал как огромный медведь. Пока они ярились, так же молча лысый стал обходить со спины. Они уже поняли, что Кай не уйдет сам. Тучный казался самым опасным и рассудительным. Хаски, скривив губы в презрительной гримасе, за шкирку вытащил из коробки одного щенка, отчаянно взвизгнувшего. Рыжему отдал лопату.

— А ну давай, — скороговоркой предложил Хаски, — я его подброшу, а ты его запустишь в этого. Мне только башку не разбей.

Рыжий согласился, нетерпеливо приготовился. В этот момент бросился к Каю и короткостриженый. .

***

Руслан приходил в себя так тяжело, как никогда. Болела голова. К тому же он не был в кровати — лежал где-то на земле. Странно, упал что ли? Еще более странно, что земля была везде, как одеяло. Покрывала его до самых плеч, шевелиться еще можно было, но с трудом. А потом на грудь словно мелкий зверек упал, и Руслана передернуло. Это было похоже на кошмар, такого ужаса с ним никогда еще не случалось, даже когда дрался с более старшими мальчишками. Потому что сейчас была беспомощность.

Руслан был по плечи закопан, а мальчишка, который казался дрыщем детсадовским, сноровисто продолжал его закапывать. Заметив, что Руслан проснулся, швырнул специально землю в лицо, и это стало последней каплей — Руслан жалобно, беспомощно заплакал. Никого больше не было, его бросили здесь. И это не ребенок, это какой-то монстр из страшилок. Хуже всех слышимых раньше страшилок.

— Отпусти, — попросил Руслан, уже зная, что без толку. Сверху осыпалась земля, и тоже ему в лицо. — Забирай ты этих щенков… сдались они тебе… отпусти только.

Мальчишка замер и смотрел, как казалось, удивленно, не по-детски внимательно. Наклонился ниже, вглядываясь в выражение глаз, и Руслан от ужаса взвыл громче.

— Щенки плакали бы так же, — спокойно ответил мальчик. — Я тебя убедил?

Сад был далек от домов, к тому же пышные деревья мешали из окон рассмотреть, что происходит, но Руслан орал так, что сорвал горло. Никто не спешил ему помочь. Хотя и закапывать его мальчик перестал, слушал только, неловко удерживая лопату в руках. Показалась и фигура вместо него — кто-то огромный, сильный, но нечеткий, как марево. Песок набивался в рот, в нос, размазывался слезами и соплями, но все равно был всюду.

— Но, к сожалению, щенки не смогли бы выбраться и сами тебя закопать, — вздохнул Кай, снова берясь за лопату. Меньше всего он хотел бы, чтобы кто-то вмешался, прибежав спасать Хаски.

***

Мама поставила весь детский сад на уши, и больше всего неудобно было перед воспитательницей, к которой Кай уже проникся каким-то чувством благодарности. Он пытался возражать, говорить, что сам обманул, сам ушел специально, но его слова воспринимались как детский лепет — за общими криками их не было слышно.

Кай мог бы еще тихонько пробраться на свое место, но он был весь в черной земле, словно обвалявшийся в ней пес. Взрослые застали его как раз за отмыванием одежды и рук. Как-то мягко его проступок попытались передать матери, но ее позиция была простой: «Не уследили! За что только деньги плачу?!»

Кай слушал ее и думал: а ведь она была бы рада, если б он пропал. Может, мама сама не отдавала себе в этом отчета, но вот так вот, исчезнув из детского сада, когда у нее есть алиби, и так и не вернувшись — о да, это решило бы ее проблему.

Хотя возможно, она бы даже плакала. Кай был бы рад ее осчастливить, но увы, шестилетний ребенок вызвал бы подозрения, попытавшись существовать самостоятельно.

Да и… у Галины Николаевны рос свой сын — хороший и послушный мальчик, который еще не успел во что-то серьезно впутаться. Акроссу сейчас было пятнадцать-шестнадцать лет.

Кай стал замечать, что мама не особо охотно следила за ним. Не держала за руку около дороги, переходила с ним на красный свет. Все это было в пределах нормы — просто неаккуратная мама. Но Кай по-прежнему не мог ей простить щенка. А в ответ на страх перед отцом снова начинал ненавидеть и его.

Та воспитательница больше не появлялась в детском саду, и перед ней Каю было стыдно, в отличие от мамы или Хаски.

***

Как-то вечером, подставив к подоконнику табуретку и глядя на улицу, на дома вдалеке и играющих детей, Кай обернулся и у возившейся у плиты мамы попросил:

— Я пойду погулять?

Это было непривычно. Галина Николаевна с ее гиперопекой, которая и в семнадцать Кая отпускала только осторожно узнав — с кем и куда, и настоящая мама, которой было все равно, она даже не наказывала далеко со двора не уходить.

— Иди.

Кай спустился с табуретки, оделся без спешки — погода портилась, зачастили дожди. Он спешил, потому что сегодня было еще одно событие, которое не должно было пройти без его участия.

Барса с Акроссом он познакомил ровно после той истории со щенками. Перед Барсом только мелькнул, перемазанный в земле и с коробкой в руках, потом вел его как белый кролик. Столкнул их двоих уже около школы, где объяснял Акроссу, старательно изображая из себя ребенка, что какой-то нехороший человек закопал щенков, а он их руками откопал, услышав писк.

Акросс и Барс остались выхаживать и пристраивать щенков. Кай знал, что после такого невозможно не подружиться. Все равно что сражение вместе пройти. Для мальчишек их возраста уж точно.

И вот, добрым белым кроликом, преодолев несколько кварталов и за полчаса добравшись до них, Кай появился снова.

Акросс сидел на вкопанной в землю шине, Барс напротив него рассказывал что-то веселое, из школы, и Акросс… Виктор. Просто Виктор улыбался так необычно, что Кай его сначала даже не узнал. Зато узнал его Виктор, приподнялся и с наигранной суровостью пожаловался:

— Вот он… Оставил нам своих щенков и смылся.

Барс развернулся с улыбкой, перехватил Кая за плечи, попытался сделать вид, что ух ему сейчас достанется. Кай с радостью бы подыграл, но не было на это времени.

— Мне нужна помощь, — как мог по-взрослому заговорил он.

— Котята? — пошутил Барс. — Ты смотри, теперь с нами…

— Человек, — ответил Кай. Барс еще попытался шутить:

— Человека закопали.

— Закопают, — огорошил его Кай. — Я все еще слабый. Если его не спасти, они его убьют.

— Ты что такое говоришь? — все еще пытался улыбаться Виктор, но улыбка получалась кривой — одна сторона губ тянулась вверх, вторая отказывалась ее зеркалить.

— Правду. Их шестеро. Она одна. Ее забьют до смерти, если мы не поможем.

***

Они опоздали, но не сказать, чтобы сильно. Чертовы короткие детские ноги и энергии, вопреки обычному утверждению, меньше, чем у парней-подростков. Услышав что-то отдаленно похожее на драку, Барс вырвался вперед, словно до этого силы экономил только для этого рывка, Виктор бежал вторым. Он остановил запыхавшегося Кая, уже понимая, что мальчишка не соврал, и что там впереди не нужны лишние свидетели. Быстро и коротко, насколько мог, и от того достаточно грубо, приказал:

— Ты — домой.

После этого, оставив Кая стоять, поспешил за Барсом. Кай не мог идти домой. Там было шестеро на всю башку отбитых подростков, которые готовы были одного бить не просто до крови, а до состояния мяса. Кай боялся, что вместо того, чтобы помочь, только что отправил Тиму в больницу за компанию еще двоих.

Место было малолюдное, недалеко от школы. Справа — два контейнера мусорных, слева школьный стадион, но между ним и местом густо росли кусты. Вдоль него тянулись большие, выходящие наружу и оплетенные стекловатой и грубой материей трубы. Дальше начинались одноэтажные домики, и те через два ряда гаражей. Самое тихое и спокойное место, идеально чтобы кого-то долго мучить, а потом убить. И разбираться Барс особо не стал — в нем оставалась прежняя нерастраченная энергия и задор. Пробежав по крышам гаражей, заметив прежде всего взметнувшийся вверх обрезок трубы, Барс, спрыгивая, ухватился за него и на землю упал вместе с тем, кто его держал. И упали они только чудом не на Тима.

В первую секунду остальные даже не поняли, что случилось, потом шарахнулись в стороны. А потом сообразили, что их по-прежнему больше, чем противников.

— Привет, — с улыбкой поздоровался запыхавшийся Барс, этим пытаясь скрыть, как больно и неудачно он приземлился. Бедро ныло, как бывало после приземления с высоты на ноги, но постепенно и эта боль проходила, с каждой пульсацией угасая.

Тим встал, вытер кровь из носа тыльной стороной ладони, на Барса глянул мельком, решив, что сейчас не самый лучший момент для того, чтобы разбираться в том, кто перед ним.

Людей было семеро. Седьмая — молоденькая девочка, казавшаяся хрупкой, сидела на трубах, будто бы скучала, наблюдала за всем, поддерживая подбородок руками.

— Ребят, вам лучше валить, потому что я ментов уже вызвал, — соврал Барс. Поднялся тот парень, которого он сбил с ног. Парней было пятеро, еще одна девушка ростом примерно метр-восемьдесят, выглядевшая такой же опасной, набычившейся. У двоих тоже были свежие следы драки на лицах, кто-то, пользуясь затишьем, разминал челюсть, кто-то прощупывал предплечье, убеждаясь, что оно не сломано.

— И что ты ей сказал? Гаражи около школы? Или за школой? Ой, да господи, да пока они едут, мы вас обоих тут закопать успеем, — ответила ласковой улыбкой сидевшая на трубах девушка.

— Ну как знаете, но посадят вас ребят, если что… — Барс сглотнул. Этим грозило только пятнадцать суток, а им двоим — смерть. Так себе ставки, но выбора не было.

— Ты кто такой? — подал голос Тим. Их потихоньку окружали, да и Барс как-то не сомневался, что били именно этого. Посмотрел только оценивающе, фыркнул:

— А пацан сказал, что били девушку.

Остальные расхохотались, Тим высморкался кровью на песок, приготовился драться снова:

— Трубу держи крепче. Она тебе пригодится.

— Точно. Пригодится, — добавила девушка. — Из задницы ее доктор доставать будет. Ну если еще живой будешь, а то труповед вытащит как сможет, только чтобы стоя не хоронить.

Хотя все тут были примерно их возраста, угроза звучала вполне реальной, но тем шире у Барса растянулась улыбка:

— Вы прям как дети, такие фантазеры.

Барс верил, что, если они сейчас не отобьются, ему докажут, что никакие это не фантазии, но продолжал блефовать. Тим не выглядел обрадованным спасением, но смирился с тем, что теперь не один. Именно смирился, вздохнул как-то обреченно и отрубил:

— Держись рядом. Я драться умею.

— А у меня с собой труба! — продолжал шутить Барс. Про Виктора он не упомянул — верил, что тому хватит ума оценить серьезность ситуации и бежать в школу вызывать охрану или полицию, пока их тут правда не убили. Барс впервые ощущал себя, на волосок от гибели. И отсутствие Виктора скорее внушало надежду, чем мысли о том, что друг его кинул. Хотя и эта мысль тоже где-то на грани сознания мешалась, но Барс отгонял ее.

Труба оказалась не одна, тут же обнаружилось, откуда ее взяли — из стоящей рядом помойки. Ржавые, не годные даже в металлолом, они стояли прислоненные к мусорным контейнерам и, будто пользуясь советом Барса, противники, что были между ними и помойкой, разобрали оставшиеся. Кроме девушки, что продолжала только наблюдать.

— Меня Игорем зовут, — представился Барс, игнорируя подбирающуюся опасность.

— Нашел время, — фыркнул Тим. Барс просто не знал, про что еще шутить, и как бы это потом не обернулось им обоим худшими проблемами. Конечно, казалось бы, куда хуже, но у Барса было слишком живое воображение.

Стоило этой стае двинуться на них — одновременно, толпой, почти синхронно, как Акросс сделал то же, что минуту назад Барс — приземлился на одного из нападавших, запустил выпавшую трубу во второго, попал то ли в лоб, то ли в глаз, и тот заревел неприятно, жутковато, схватившись за раненное место. Тим врезался в двоих, что надвигались на него, и очень быстро у тех стало ни одной трубы, а у Тима две.

Огребал только Барс. Как в детстве, словно шпагой, заблокировал удар, в то время как подлетевший второй парень ударил по ребрам, не сдерживаясь. Барс издал какой-то удивленно кряхтящий звук, и рухнул. Прежде, чем на него набросились, подоспели Тим и Акросс. Пока Акросс только удерживал противника, так непрофессионально, что тот продолжал спокойно бить его куда придется, Тим как-то ловко подвернулся под ноги очередному, перекрутил его через себя и, приподнявшись, обеспечил, чтобы тому было высоко падать. И после такого красивого приема просто и подло ударил ногой в ребра, со злостью и всей силой. Развернулся и точным ударом разбил нос тому, которого удерживал Акросс.

Девушки на трубах уже ну было. Остальные валялись по земле и предпочитали больше не вставать. По крайней мере пока их противники не отвлекутся.

— Ментов вызывать или в закат свалим? — предложил Виктор, ощупывая синяк, от которого начинал заплывать левый глаз. Барс охал, держась за ребра.

— Свалим, — решил Тим, пока Барс жалко попросил: «Ментов. Или хоть „скорую” вызовите… че-то мне нехорошо».

— Вы кто такие? — опомнился Тим снова. Барс опять глухо откуда-то снизу напомнил: «Игорь… я ж говорил, ты так быстро забыл уже?»

— Нас попросили помочь, — правильно расценил вопрос Виктор.

— Кто? — не понял Тим. Еще раз пнул кого-то слишком активно шевелящегося, и в этот раз что-то неприятно хрустнуло. Барс тут же перестал ныть, попытался выпрямиться, но вскрикнул и снова схватился за бок.

— Парень один… мелкий. Я сначала подумал, что он врет или играет.

Барс проковылял мимо них, бросив: «Кто как хочет, а я в травму».

— Парень? — переспросил удивленно Тим и, о чудо, пошел за Барсом, попытавшись как-то помочь ему, предложив свое плечо. До травм пункта было далеко, но минут через пять пешком была остановка, оттуда ходили троллейбусы. — Который?

— Который за нами с крыши наблюдал всю драку… Но ему шесть что ли, он бы не помог. Просто, видимо, хотел убедиться, что мы справимся.

Запоздало приходил и ужас того, что могло бы с ними случиться, если бы не справились. Но теперь, когда опасность миновала, мальчишки не было видно.

***

Хаски шарахнулся от него, но не побежал. Кай был даже удивлен — после всего случившегося Хаски пытался изображать, что ему не страшно. Гулял он один, как ни странно. Сидел на горке среди пустого двора, закрытого между двух плит высокоэтажек. Кай, словно играя с ним, походил, покачался на качелях, сделал вид, что он тут вообще ни к нему, только после этого, остановившись прямо напротив Хаски, но все же в полутора метрах от него, спросил:

— А ты чего один? Где твои друзья?

— Х**ло они, а не друзья, — емко прокомментировал Хаски, насупившись. Спасать его тогда никто не прибежал, что было Каю только на руку. Сам закопал, сам откопал. Словно взрослый, сказал, чтобы Хаски больше так не делал, и ушел, унося с собой пищащую коробку.

Кай потом не удержался и заглянул. Щенки были красивые, пухлые, короткошерстные и уже открывшие глаза. Минут десять Кай позволил себе посидеть, подержать их на коленках — и их успокоить, и самому с ними проститься. Хотелось, чтобы снова семнадцать, чтобы принести их в тот приют для животных, где он помогал, и потом смотреть, как они растут. Даже если щенков пристраивали, хозяева иногда не были против, чтобы Кай их навещал. В конце концов хотелось как раньше выхаживать их, приходить в свободное время кормить. С щенками Кай всегда возился больше, чем с котятами, с котятами же помогал так, словно ему могли запретить приходить, если он будет выхаживать только собак.

— А мне-то казалось, — протянул Кай, пнув камешек. Со стороны они выглядели просто разговаривающими детьми на детской площадке. Что может быть привычнее? И хотя уже начинало темнеть, Кай знал, что его искать не будут. А вот Хаски наверняка станут, у него все-таки хорошая мама… Еще Кай был уверен, что ничего Хаски не рассказал взрослым. О чем? Что его пытался закопать шестилетка, которого они до этого сами всей кодлой чуть не урыли.

— Не боишься? — спросил Кай, хотя и знал ответ, наверное, лучше самого Хаски.

— Кого? Тебя? — Хаски возмущенно засопел.

— То есть временно ты остался без друзей? Хочешь со мной дружить?

— Иди нахер, — ожидаемо ответил Хаски, но уже более расслабленно. Словно до этого ждал, что Кай снова достанет из-за спины лопату. Хотя лопата тогда и принадлежала Хаски и осталась ему. — Слушай… а ты вообще что такое?

Хаски не пытался с ним драться, когда Кай помог ему выбраться. Да, конечно, он продолжал плакать и был еще напуган, но Кай все же ждал атаки. Был к ней готов, и думал просто столкнуть Хаски обратно в ямку, уже прикопанную, и уйти. Но Хаски не ударил.

— На самом деле мне семнадцать… а пожалуй что уже и восемнадцать лет, — признался Кай. — На самом деле мы были хорошими друзьями, — он улыбнулся, — пока ты не убил нашего общего друга и не попытался убить меня.

— Ааааа, — протянул Хаски, и он выглядел правда так, словно это многое объясняло. Десять лет. Если в этом возрасте говорят, что он оказался в фантастическом мире, то ребенок верит. Тем более, что и Кай что-то уже доказал ему. В настоящем мире не могло быть так, чтобы его попытался так серьезно и эффективно похоронить шестилетка. — И как мы?.. Какие мы друзья?

Кай улыбнулся. Он чувствовал себя потрясающе, словно сто лет не видел Хаски и наконец нашел. Поэтому и ответил честно:

— Сложно тебе со мной. Я постоянно впутываюсь в какую-то ерунду, и тебе приходится меня вытаскивать.

— Тебя? — Хаски не поверил, Кай только плечами пожал:

— Обычно я не такой сильный.

— И ты хочешь чтобы я снова тебя из херни вытаскивал? — покивал Хаски с умным видом. Кай, еще не рискуя подходить, кивнул. — Иди нахер.

— Я еще приду, — пообещал Кай, развернувшись.

— А ну стой, — уже грубо окликнул Хаски, спустился с горки, но остался стоять там же, рядом, не рискнул подходить. — С щенками что?

— Все в порядке, — кивнул Кай, и после этого побежал. Он чувствовал себя счастливым и окрыленным — все получалось так хорошо, наконец-то шло как надо. И хотя изначально все затеи выглядели безумными, они удавались. Значит, пока что не придется ломать и этот мир.

***

Сложнее всего было смириться с тем, как нужно принимать ванную, а именно под контролем мамы. Кай пытался отнимать у нее мочалку, доказывать, что уже взрослый и может сам, но мама попросила устало не трепать ей нервы, и пришлось смириться.

Мама не проявляла агрессии к нему. Кроме того одного удара, который Кай еще помнил, и который достался ему за то, что он сказал плохо об отце, она была вполне спокойной. Даже если он капризничал, как ей казалось, мама не била. Она игнорировала. Но в ванной на Кая находила оторопь. Сама ванная казалась излишне большой и глубокой, целое озеро.

Мама в этот раз была даже радостной, сделала много пены и, отложив дела, играла с ним, то делая снеговиков из мыльных пузырей, то плескала несильно, чтобы не попало на пол. Если сначала Кай подыгрывал, то вскоре втянулся. Он вспомнил, почему и прошлая семья не казалась ему такой уж плохой, почему до определенного момента он продолжал терпеть и в принципе-то рос нормальным ребенком. Мама не была абсолютным злом, и ей нравилось возиться с ним, просто в этом возрасте она уже предоставила его самому себе. Просто она была импульсивной, и иногда ей срывало крышу. Но одного Кай спасти не успел — это был мир уже после того, как она выбросила с балкона принесенного им щенка.

Проскрипела входная дверь — это пришел отец. Больше некому, они жили втроем. Кай напрягся, прислушиваясь. Будний день, середина недели, отец был трезв, значит ничего страшного не случится. Отец же тоже играл в счастливую семью, когда было настроение. Он открыл дверь в ванную, остановился на пороге, с покровительственной улыбкой глядя на игру.

— Закрой дверь, дует. Саша заболеет, — попросила мама, сидя около ванной. Отец кивнул себе за спину:

— У тебя там белье в тазе. Иди повесь, я пока с ним посижу.

— Да ладно, он один посидит, — мама, впрочем, поднялась. Кай наблюдал напряженно, сжимая в руках резиновый корабль, словно он мог его защитить. — Он же у нас уже самостоятельный. Сам мыться пытается, с мамой же совсем не интересно.

Кай, даже не из-за предчувствия какого-то, а просто потому, что матери доверял больше, чем отцу, попытался ухватить пальцы мамы, но сырая рука соскользнула. А мама снова превратилась в глухую стену, проигнорировала. Кай наконец понял, что это за чувство. Он был похож на игрушку — дорогую, спорную, которую мама когда-то приобрела. Иногда забывала, иногда доставала и снова принималась играть. Поэтому ей вроде бы и было жалко, и в то же время все равно, если с игрушкой что-то случится.

Она поцеловала отца быстро, куда-то в висок, и ушла. Кай на всякий случай отодвинулся в дальний угол и затаился, словно отец мог его не заметить. Тот же сделал еще более насторожившее действие — вошел в ванную полностью и запер за собой дверь. Каю это ох как не понравилось, и силу Легиона он проверил так же, как ковбой перед дуэлью проверял бы заряжено ли оружие.

— Ну что, Саш? — отец наклонился над ванной, тоже сел на пол. — Как твои дела, взрослый?

Кай молчал, пристально наблюдая за его действиями.

— Злишься на меня? Да, я иногда веду себя как последний мудак, да, — отец подмигнул, опустил руки в воду, поводил ими там, словно проверял температуру. В принципе вел себя независимо от Кая, если бы не разговор. — Но давай постараемся друг другу все простить. Ты забудешь, что папа бывает слишком злой и делает больно, и больше не будешь об этом рассказывать. А я, собственно говоря, делать. А папа… папа забудет о том, что ты не его сукин сын!.. — последнюю фразу он быстро выкрикнул, поймав в воде Кая за щиколотки и потащив на дно этой глубокой ванной. Кай зацепился руками за бортики, попытался выбраться, но пальцы соскальзывали. Ему ведь это и с рук сойдет, ублюдку! Скажут, что сын хотел мыться сам, а они не уследили. Никто ничего не докажет.

Раньше, в настоящей реальности, отец никогда не пытался целенаправленно убить его. Бил — да, и то только пьяным. Но вот так вот, трезво и расчетливо, утопить в чертовой ванной!

Кай наглотался воды, а воздуху все не было. Ему казалось, что кроме плеска воды он слышит и как идут снова трещины по миру. Миру, в котором он пожертвовал работой человека, который был на своем месте и хотел ему помочь. Миру, в котором он так удачно перетащил Хаски на свою сторону (накрепко, Кай был в этом уверен), и помог Тиму настолько, что тот больше никогда не попадет в проклятый мертвый город!

Он что-то сделал не так. Что-то, что насторожило отца, из-за чего тот решился на такой отчаянный шаг. Чем больше Кай кричал, тем больше воды попадало в легкие, его же вряд ли слышал даже отец. Придется начать сначала, и на этот раз стараться вести себя так, чтобы не вызывать подозрений и…

Да какого черта, у него, в конце концов, все еще есть Легион!

Отца вышвырнуло из ванной вместе с хлипкой дверью. Кая рвало водой, но он спешно протирал глаза, неловко пытался вылезти из ванной. Слышался взволнованный голос матери, но не разобрать, что ее больше напугало. Кажется, она все же кричала: «Что ты хотел сделать?! Жень, ты охерел?! Ты что делал?!»

Широкая рука, сильнее отцовской, подхватила маленького Кая под грудью за ребра, и как щенка вытащила из ванной, поставила на пол. Точнее попыталась поставить, но Кай испугался, его не держали ноги и он сел, продолжая кашлять. В ванной, по колено в пене и детских резиновых игрушках и от того казавшийся комичным, стоял Легион и пристально смотрел в глаза таращившемуся на него мужику. Стоило появиться женщине, и Легион исчез, не успев попасться ей на глаза. Кай кашлял, ему раздирало горло. И было отвратительное ощущение, которого пожалуй не поймет тот, кто не блевал их легких. Вода стекала из носа и горла.

— Женя?! — снова потребовала мама, бросившись к Каю и укутывая его полотенцем, убирая с лица мокрые волосы.

— Я… я не знаю, он вдруг ушел под воду. Я пытался ему помочь, испугался и сам вывалился… вот так, да…

Возможно, он думал, что у них у обоих по страшной общей тайне и теперь ребенок его не выдаст. Плохо думал.

— Он пытался убить меня. Утопить меня, мам! — прохрипел Кай. И, прикрыв нос и рот полотенцем, забыл даже о том, чтобы продолжать выплевывать воду. Мама смотрела на него удивленно:

— Саш, не выдумывай. Он же твой папа. Ванная большая, ты подскользнулся. Испугался. Ну ничего, с кем ни бывает. Главное, все в порядке. Нигде не болит?

***

У Кая была своя комната. К сожалению, не закрывающаяся. Он лежал там, с головой завернувшись в одеяло, и не мог поверить в случившееся. Отец пытался убить его — раз. Мать ему не поверила — два.

Кай вспоминал. Почему он, когда впервые жил эту жизнь, дошел до того, что сломал себе руку? Из такой вот семьи, почти счастливой, не алкоголиков, не наркоманов, решил бежать в детский дом.

Тогда был такой же ужас. Ужас смерти. Никто не угрожал ему специально…

По телевизору была передача. Мама часто включала его фоном. То ли какие-то новости, то ли документальный детектив, то ли час суда. Кай помнил только саму историю. В ней женщина убила своих детей, двух мальчишек. Убила и долго водила полицию по ложному следу, изображая из себя безутешную мать. Ее спросили, зачем она это сделала, и женщина ответила, что встретила другого мужчину, который не хотел брать ее к себе с детьми. Кай тогда смотрел и охотно верил, что женщина могла так поступить. Потому что на месте этой женщины он видел свою маму, и себя на месте ее убитых и зарытых в лесу детей. Он боялся не отца, когда ломал себе руку, чтобы сбежать.

А все же, утопить его пытался отец. После появления Легиона он, правда, присмирел. Он ни о чем не спрашивал, видимо сам себе не мог признаться в том, что ему показался кто-то. Что кто-то вышвырнул его из ванной комнаты и заступился за сына. Кай был уверен, что отец уяснил — этот кто-то придет снова, если он попытается.

События продолжали развиваться. Утром, во время завтрака, Кай, оставленный один на кухне, слышал разговор из спальни, приглушенный, но разборчивый.

— Слушай… Я не могу. Ну сколько прошло уже? Шесть лет? И за это время только… только этот. Я, вообще-то, своих детей хочу. Мне тридцать шесть уже, между прочим… И еще, главное, ощущение это мразотное… Он же совсем на меня не похож. Кажется, весь чертов двор знает, что он не мой.

— Ты обещал закрыть тему. Разве ты не для того шляешься по этим?..

— Меня послушай. Хватит. Он мне не нужен… В садике настучал, что я его бью. Вчера еще этот бред придумал, будто я его убить пытаюсь. Марин, меня посадят. Он вот так вот придумает что-то опять, и меня посадят.

Впервые Каю стало стыдно, но отец был прав. После того, как в другом прошлом Кай сломал себе руку и сказал, что это сделал отец — отца посадили, и какой-то небольшой, но все же срок, он отсидел. Потому что на суде всплыли и соседи, которые постоянно слышали крики, и учителя в школе, которые видели мальчика в синяках. И неизвестно, где раньше были все эти люди и почему не шевелились, пока Кай сам себя не покалечил. Они словно годами копили информацию и ждали, когда же кто-то их про это спросит. И на суде рассказывали как сплетни, просто чтобы выплеснуть то, что сами знали. Они не думали, что кого-то этой информацией топят, а кому-то теперь одна дорога в детский дом.

— Да ладно, он придумал, ну все понимают…

— Марин, я все сказал. Я пока съеду. Подам документы, квартиру поделим через суд. Машина, уж прости, подарок отца.

— Погоди-ка… ты к кому это собрался? К какой-то из своих шкур? К кому?

— К родителям я собрался.

— К каким родителям, они из деревни не вылезают! Будешь по часу от их дома до работы собираться?! Ты чего врешь-то? Саша тебе мешает? Так давай его с первого класса в интернат отдадим.

Кай прикинул — интернат был неплохой идеей.

— Чтобы все сказали, что я родного ребенка сдал?

— Так он и не родной. Ты сам говорил, все знают.

— Кстати об этом вот, давай вот об этом! Алименты я на него платить не должен. Вспоминай, от кого нагуляла и на него подавай.

— Я тебе говорила уже! Его и в живых давно нет!

— Тогда сама как-нибудь. Я шесть лет растил чужого сына, не хочу всю жизнь его растить.

Странно, но Кай расстроился. Даже аппетита не было, поэтому в каше он задумчиво копался ложкой. И был уверен, что родители еще спорят, но в кухню влетела злая, молчаливая мама. Без слов схватила за руку и грубо потащила обуваться, уже у порога предупредила:

— Сейчас в сад отведу и поговорим. Понял? Не смей никуда уходить.

— Давай-давай, я пока вещи уложу.

Это было нехорошо. Кай только-только нашел управу на отца, а теперь снова что-то происходило, и снова вспомнилась та старая передача. И все это было тревожно и до тошноты страшно.

***

После возвращения из детского сада обнаружил квартиру на половину опустевшей. Кажется, в споре победил все же отец. Кухня выглядела так, словно там ураган пронесся — похоже, при ребенке они все же пытались разговаривать цивилизованно, а без него просто начали посуду бить.

— Я погуляю, — предупредил Кай. Мама как не заметила — принялась наводить порядок в квартире, просто сгребая вещи, целые или разбитые, в большой мусорный пакет.

Им не нужна была помощь, просто Каю захотелось их увидеть. Подкараулил на дороге из школы, где асфальт давно стерся до песка и щебня. Как ни странно, первым его заметил и узнал Виктор, вышел на два шага вперед и протянул руку, пожал как взрослому.

— Как все прошло? — спросил Кай. Виктор пожал плечами:

— Ты сам видел.

— Я имею ввиду после.

Если Виктор и хотел ответить — не успел. Налетел Барс, попытался поднять Кая на руки, но тут же схватился с шипением за ребра, проворчал глухо проклятья. Тим держался в стороне, прикинув, что его это не касается.

— Тяжел ты, брат, тяжел, — продолжил играть Барс. Кай стоял над ним раскрасневшийся и удивленный — он все время забывал, что ему шесть и его пока еще могут пытаться покружить на руках. — Вера, нас этот пацан попросил помочь. До этого нам щенков подбросил, паразит! Вера одного взяла, кстати.

— Которого? — тут же встрепенулся Кай. Вера вместо ответа, тоже обращаясь как ко взрослому, спросила:

— Ты как узнал, что помощь нужна.

— Услышал, что они делать собираются. Но я же еще маленький, — соврал Кай. — Я позвал на помощь.

— Почему не охрану школы? Не ментов?

— Кого? — сыграл маленького Кай, и показалось, что Вера ему не верит, но правила игры поняла. — Так которого?

— Рыжего, — ответил Барс, только теперь выпрямившись.

— Что с тобой? — продолжил Кай, снова выбившись из роли ребенка.

— Два ребра сломали. Тяжести поднимать нельзя. В школу тоже нельзя, но этих двоих встречаю, чтобы на них снова не напали… Смотри, что есть, — Барс, покопавшись в рюкзаке, достал оттуда старый, кнопочный телефон. — Мать у одного купила. Видел такие?

— Видел, — признался Кай.

— Тьфу. Все ты видел… Ну вот, если нападут, то позвоню, и всех повяжут. Так что им без меня никак.

— Игорь, тебе сколько лет? — вдруг вспомнил Кай. Акросс не мог знать того, что ожидает Барса, зато это знал Кай. И, как и в случае с болезнью Веги, которую не мог предотвратить, хотя и пытался, но только выиграл ей чуть больше времени, Барсу он тоже не мог помочь.

— О, я ужасно стар! — принялся завывать Барс. — Я жил уже так много, что скоро мне придется целоваться с девушками и даже, о ужас, заводить с ними детей.

— Семнадцать, — ответил Виктор. — Выпускной класс.

— Игорь… Уговори маму обследоваться, — Кай поздно сообразил, что для шести лет слишком сложное слово, но поправляться не стал. С Барса словно разом слоев пять масок сошло, он стал непривычно серьезным. — Она может и будет отпираться, но ты уговори.

— Ты что, предсказатель? — усмехнулся Барс, попытался снова пошутить, но не нашел слов.

— Да, — подтвердил Кай, потому что так было проще. — Мне очень жаль. Я знаю, как ты любишь свою маму. Может быть, еще не так поздно.

— Да ладно, — улыбка Барса плыла как масло в теплый день. Над ним возвышался Тим, и вглядывался пристально, в самую душу. Кай сравнивал прежние такие вот пристальные взгляды Тима, и этот был хотя и настораживающим, но самым приятным. В нем не было ни агрессии, ни злости, только интерес.

— Сколько тебе лет? — даже не пытаясь казаться дружелюбным, спросил Тим. Не дожидаясь ответа, продолжил: — Где живешь?

— Где-то там… дальше, — Кай показал на частный сектор, через который они шли. Ему казалось, что он был достаточно убедительным. — У нас такой дом… белый, кирпичный, — таких было большинство.

— Давай домой тебя проводим, — предложил Тим. Барс тут же выпрямился, бросил ни к кому не обращаясь:

— Я домой, дальше без меня.

Виктор проводил его внимательным взглядом, сказал рассеянно: «Да, конечно. Проверь», и снова заинтересовался разговором. Тим выглядел внешне спокойным, но Кай чувствовал — тот готов догнать, схватить. Тим его не выпустит, потому что Кай кажется ему подозрительным. В этом все еще не было ничего страшного — Кай надеялся и дальше продолжать с ними общаться. Пусть не на равных, пусть пока как ребенок со взрослыми, но все же. Пока он для себя решал только стоит ли дальше врать и привести их к какому-то дому через поворот, рядом со школой, или же отвести далеко в город, к своему настоящему дому.

— Что не так? — у них обоих спросил Виктор. Кай любовался им — таким взрослым, открытым, добрым. Каю хотелось плакать, когда он понимал, что теперь уже не сможет быть его младшим братом. Да и вообще в ту семью не попадет — отец ушел, а значит нечего было теперь бояться. И мама Виктора останется просто хорошим воспоминанием, которого никогда не случится в этом мире.

— Тебя лет в семь так далеко от дома пускали гулять? — спросил Тим, но так как смотрел при этом на Кая, получилось, что и обращался к нему. Виктор все еще не понял:

— Но он ведь тут живет, рядом.

— Рядом ведь? — переспросил Тим, словно дав последний шанс признаться. И Кай им воспользовался, отрицательно покачал головой:

— Нет. Далеко идти. Все еще собираешься провожать?

— Тем более собираюсь, — кивнул Тим и наконец выпрямился. Он словно бы и расслабился, зато насторожился Акросс. — Парню правда лет семь. А ведет себя… как-то не по детски. Отец пьет?

— Нечасто, — признался Кай и послушно пошел к своему дому. Без спешки, ноги быстро уставали. — Он ушел от нас.

— Мать запила? — предположил Тим. Странно было слышать, чтобы он кем-то так интересовался.

— Нет. Но… кажется, она надеется, что я однажды потеряюсь и не вернусь, — признался Кай, почувствовал, как поплыло все перед глазами, быстро заморгал, не давая себе расплакаться.

— У нее это пройдет, — пообещал Тим и взял Кая за руку. Если бы кто-то когда-то об этом рассказал, Кай бы не поверил. Он и не думал, что на Тима могло так повлиять то избиение и больница, и что раньше Тим был другим. Мог о ком-то заботиться… или же дело было как раз в том, что Кай позвал помощь и спас его, тем самым став одним из ближнего круга Тима. Ради того, чтобы вот так вот подержать Тима за руку, Кай даже готов был смириться с тем, что ему шесть.

— Да, я тоже надеюсь, что пройдет, — согласился Кай, задумчиво хмурясь. — Тем более… при отце было немного страшно. Он меня не любил. И мне казалось, что она не любит меня чтобы показать ему, как он ей дорог…

Кай обернулся узнать реакцию и увидел, как удивленно уставились на него Тим с Акроссом, потом переглянулись.

— Вундеркинд? — предположил Акросс. Тим только плечом пожал, и тему замяли. Кай мог бы пытаться объясняться по-детски, он в садике научился, но очень не хотелось снова их обманывать.

Глава 10

Кай успел забыть, как это волнительно — первое сентября и первая школьная линейка. Девочки с пышными бантиками, в темных платьях, и он в отглаженной рубашке и бабочке, словно пародия на взрослого мужчину. Мама купила ему букет цветов, и вообще выглядела счастливой.

Да, первое время было тяжело. Хотя с другой стороны Кай мог сам о себе заботиться: готовить, одеваться. Мама казалась чуть ли не безумной, ничего не делала и не разговаривала, только сидела в опустевшей спальне, не включая света. Сначала Кай зло думал, что и черт с ней. Покончит с собой или умрет от голода — ему все равно в детский дом. Отец-то его точно не заберет.

Но на второй день, когда понял, что в холодильнике, хлебнице и даже столе с крупами ничего не тронуто (кроме того, что брал он), мама сидит дома, а значит — второй день не ест, Кай, злясь сам на себя, положил в тарелку свежего картофельного пюре, пару сосисок и пошел в комнату мамы.

Он боялся. Все эти дни злился и не вмешивался именно потому, что боялся получить в лицо то, что принес. Боялся, что теперь мама будет агрессором. Мама посмотрела на него еще до того, как Кай включил свет. Смотрела вполне осмысленно, но грустно. Кай поставил тарелку на покрывало, к самой руке женщины, и тут же попался…

Мама схватила его, обняла, плотно прижав к себе, и заплакала.

После этого началось улучшение, и Кай позволял себе думать о том, что у него наконец-то снова будет мама.

В детский дом не хотелось. Там оказалось не так страшно, как Кай думал сначала, но все же и не хорошо. Воспитателей заставляли держать себя в руках камеры и проверки, а вот детей никто не мог призвать к порядку. Еще в прошлой жизни Кая бросало в холодный пот, когда он представлял, что было бы, если бы он оставался там до совершеннолетия. А теперь ведь никакой доброй Галине Николаевне незачем его забирать оттуда в пустую комнату сына…

И все же Кай не мог перестать жалеть об этом. Но если выбирать между живым Виктором и освободившейся комнатой, то было очевидно. Иначе не стал бы спасать Акросса.

Все было просто — Кай познакомил их в реальности, отпала необходимость в играх. Игры существовали, да, и они даже были там знакомы, по крайней мере Акросс и Барс. Но игры были попыткой избежать одиночества, побороть свои комплексы и страхи. Оба отказались от них, словно от наркотиков, как только жизнь стала интересной. Тиму и вовсе не нужно было попадать в мир игр. И даже Вегу Кай нашел.

Именно первого сентября как никогда на руку играло то, что его считали еще маленьким. Кай не понимал, чего именно от него хотят — куда идти, кому отдавать цветы, где встать? Старался держаться в стороне, и так как за маму прятаться еще не решался, держался за спинами остальных детей. Мама была обычной, говорила о чем-то с учителями, с другими родителями, знакомила Кая с их детьми, словно в надежде, что в новой школе у Кая появятся друзья. Но как знать, может и появятся, потому что в прошлой жизни Кай слишком мало провел с этими людьми. Но сейчас от волнения он все равно не мог запомнить имен. После торжественной части все превратилось в какую-то общую свалку, мама смешалась в кучку таких же радостных мамаш, а Кай поверх голов высматривал хоть кого-то, кого мог бы вспомнить. Хорошо, что все эти люди не знают, что второй раз проживают эту жизнь.

Поверх голов Кай увидел тех, кто учился в другой школе: Барс, Акросс и Тим стояли где-то за всеми — детьми, родителями, учителями. Как ни странно, помахал Каю Акросс — все еще странно было видеть его таким дружелюбным и веселым. Барс же все еще переживал смерть матери. Настолько сильно, что вступительные экзамены он провалил, и вскоре собирался честно уходить в армию. Скорее всего, Тим и Акросс вытащили друга сюда, чтобы как-то поддержать. Напомнить о хорошем — что школа ему уже не грозит.

Кай осмотрелся — его не хватились, никто еще никуда не уходил — и быстрой змейкой через толпу просочился дальше, к друзьям.

Барс не держал на него зла. Получилось, что Кай дал ему чуть больше времени рассказав, что маме осталось недолго, и это не случилось внезапно. Наверное, это было хорошо, что Барс переживал свою рану открыто, а не пытался маскировать прежней веселостью. Кай вывалился к ним через учителей. Те забеспокоились было, куда это так целенаправленно рванул первоклассник, но увидев, что недалеко, и к друзьям, которые тут же, на виду, вернулись к прежним разговорам.

— Какой ты праздничный, — снова наигранно удивился Барс. — Прямо будто взрослый стал. Тебе семь-то уже есть, в школу идти?

— Да.

— И нам ничего не сказал, — покачал головой Акросс. На самом деле у Кая от злобы сводило зубы в свой день рождения. Потому что ему должно было исполниться восемнадцать, потому что он так долго этого ждал, а теперь его снова отбросило назад так далеко. Мама принесла торт, зажгла свечи, на этом праздник закончился, и Кая это вполне устраивало. Он резал потом свечи на части, чтобы их получилось восемнадцать, но осознав, насколько это жалко, выбросил все в мусорку. К тому же, дома он ощущал себя самостоятельным и взрослым — мама была как бы отдельно, Кай отдельно. Он мог сам себе готовить, одеваться. Даже мыться теперь мог сам. Мама не задавалась вопросами почему, ей было вроде и все равно, а может думала, что дети в семь так себя и ведут.

— Дата не круглая, — соврал Кай. — Ты еще не закончил?

— Я не знаю, что его мама будет делать, когда он закончит и тоже придется в армию идти. Она уже по мне едва ли не плачет, — Барс все равно выглядел не так, как обычно. Словно тот огонек, что горел в нем всегда, как бенгальский, сейчас еле теплился. Он никогда не рассказывал им про отца. Можно было понять только, что отец есть. Тим же не рассказывал о себе ничего, но, кажется, Акросс заинтересовался его секцией. Надо было как-то познакомить их всех с Вегой…

— Что, мне ничего предсказывать не будешь? — пошутил Акросс, однако как-то с опаской. Кай и ответить думал шуткой, вроде: «Опасайся деревенских туалетов», но не успел — его с силой за руку дернуло назад. Это оказалась мама.

— Вы кто? — резко спросила она, рассматривая подростков. Руку Кая она не отпускала, и тот попытался сам освободиться, но мама сжала до боли, лишь бы не позволить.

— Друзья, — Тим выступил вперед так же, как если бы они имели дело с Легионом, а не мамой.

— Друзья? Не смешите! Что здоровым мужикам надо от моего сына?

Барс вдруг некстати рассмеялся, тут же попытался себя остановить, но получалось не особо. То ли потому, что Тима принимали за парня, то ли потому, что их, самих еще школьников, назвали так.

— Мам, — попробовал Кай устало, и она дернула на себя, сделав еще больнее. Пыталась заставить подчиняться.

— Почему нет? — спросил Тим все так же спокойно. Акросс терялся, и, наверное, ощущал себя виноватым. Скорее всего идея прийти сюда была его. — Вы странно реагируете.

— Что странного? Это где это вы с Сашей познакомились? И во что с ним уже играли?

На них смотрели все — Кай только теперь обратил внимание. Учителя, родители и особенно пялились дети, с которыми Каю потом предстояло учиться.

— Мам, прекрати, — снова попытался он.

— С тобой я дома…

— Ему больно, — достаточно громко и внятно произнес Тим, чтобы переключить внимание с подозрительной дружбы на мать. Она опомнилась, отпустила руку, и Кай даже немного притворился — не так уж больно было, как он ее потирал и как морщился. В этом споре он все-таки был на стороне друзей. К тому же, матери было все равно все это время! С чего вдруг такая обеспокоенность?!

— Чтоб я вас больше рядом с ним не видела, — уже спокойнее приказала мама.

— Для этого придется смотреть за ним, когда он гуляет, — честно выпалил Тим. Мама сорвалась — размахнулась для пощечины, чуть окончательно не испортив праздник, но Тим только отклонился. Кай боялся, что он ударит в ответ, но и этого Тим не сделал, кивнул с, внезапно, но да, улыбкой! Попрощался коротким издевательским:

— Увидимся.

Даже Барс перестал смеяться, но выглядел так, будто его друг только что победил в драке с местной шпаной.

***

— Что-то не так, — по пути от школы задумчиво сказала Вера. Она шла позади всех, словно прикрывала. Виктор как-то поник, ему было стыдно. Игорь же опять начал говорить, не затыкаясь, и это казалось ухудшением в его эмоциональной стабильности. Брошенные слова вернули Игоря в тихое и более привычное для траура последних дней состояние.

— Почему? — с улыбкой спросил он. Виктор проворчал:

— Она права. Ему семь. Ты выглядишь как мужик, к тому же самый криминальный мужик. Она испугалась за сына.

— Не за сына, — задумчиво протянула Вера. — Она испугалась нас.

— Я об этом и говорю. Не рассказывать же ей, как нас жизнь познакомила… она тогда совсем от волнения сляжет с приступом.

— Не путай его маму и свою, — нравоучительно пошутил Игорь. Во всяком случае это должно было звучать как шутка, но Барс при этом выглядел немного потерянным. Словно завидовал.

— Нет. Знаешь, женщина, которая не следит, где гуляет ее ребенок. Которая не хватится его, если он на другой конец города сбежит. Которая не следит за тем, чтобы он ел вовремя, и которой все равно, во сколько он вернется домой. Ты правда думаешь, что она испугалась за него?

— Почему нет? — все еще не понимал Виктор. Вера вздохнула устало, и больше объяснять не стала, развернулась снова вперед, продолжила словно бы сама с собой:

— Она испугалась не того, что мы сделаем ее ребенку что-то плохое. Она испугалась, что мы сможем ему помочь. Я думаю, у Саши есть причины так резко повзрослеть… И еще, что он в опасности. Но я не знаю, как мы сможем ему помочь.

— Да ладно, тебе показалось, — тут же вступился Барс. — Только потому, что мама не видит смысла в дружбе ее ребенка со взрослыми парнями. Конечно, она испугалась. Мало ли, что нам от него надо… может мы у него карманные воруем или… не знаю, что там еще могут взрослые делать. Вера, это же мама. Я понимаю, ты к своей, похоже, как к мебели, но… мамы, они, знаешь ли, такие. Они волнуются. Ну не следит за ним толком… так она его одна растит. Она может работает сутками. Поел или нет? Может, у него дома тарелкой накрыт суп или другой какой ужин, а ему просто лень домой идти, чтобы поесть… Ты чего тут выдумала? Мамы, они не такие. И твоя тебя очень любит, я уверен!

Вера больше и спорить не стала — слишком открыто и печально смотрел Игорь, слишком понятна была его позиция. В ближайшее время о матери с ним говорить было бесполезно. Только на Виктора глянула украдкой, и до того, кажется, начинало доходить. Он кивнул, но тему продолжать не стал.

***

Не произошло ничего страшного. Мама пару раз беззлобно хлопнула куда пришлось, а пришлось по спине и бедру, потом поставила в угол, выяснять ничего не стала. Включила телевизор и ходила нервно по комнате, то принимаясь убирать по местам вещи, разбирая образовавшийся бардак, то переодевалась после праздника. Кай стоял спокойно и прикидывал, страшна ли эта ситуация? Нет. Если только мама правда не опомнится, и не начнет следить за тем, где он гуляет. Нужно было налаживать с Хаски прежний короткий поводок, знакомить команду с Вегой, и найти Гидру и Дроида. Если, конечно, мама будет пару недель изображать надзирателя, а потом махнет рукой, другое дело. Пока что Кай думал, что так оно и будет.

С кухни мама кому-то звонила, гремела посудой, но что именно она говорила — не разобрать. Вскоре хлопнула входная дверь. Кай удивленно обернулся, вышел проверить коридор и кухню, хотя и рисковал нарваться. Но мамы не было, она куда-то ушла.

Она не вернулась не только вечером, но и ночью ее тоже не было дома, и Кай всерьез волновался. Казалось, теперь и за мамой тоже нужно было следить. В конце концов, не такая уж она и плохая. Ну мама и мама, чуть похуже, но родителей же не выбирают. К тому же она тяжело переживала разрыв.

Вернулась мама на следующий день уже после полудня. Рассеянно потрепала Кая по голове, спросила голоден ли он, а потом ушла в свою спальню. И Кай решил, что может успокоиться.

***

Гидра училась в параллельном классе, Кай заметил ее яркие волосы еще на второй день, но так и замер посреди коридора, не зная, как c ней знакомиться. Словно забыл, что они все еще дети.

Так странно. Кай помнил, что она жила в другом районе. Они никогда не обсуждали, в какой школе оба учились, тем более, Кай вряд ли назвал бы эту. Хотя, Кай мог подозревать, что просто перекроил реальность так, чтобы был повод познакомиться с Гидрой раньше.

Кай отлично помнил, что в первом классе у него не было друзей. Ему не казалось это странным. Но вскоре с ним постаралась познакомиться целой-то компанией, и к ней тут же присоединились еще дети, и получилось, что он оказался в центре небольшой группы детей, которые уже и между собой говорили. Кай понял, что просто ведет себя по-другому, может быть не кажется больше таким закрытым и замкнутым. И он с радостью обсуждал какую-то детскую ерунду, начиная с домашних животных и заканчивая любимыми мультфильмами. И тогда Кай вспомнил, насколько все проще в детстве, насколько крепка и в то же время хрупка дружба в это время.

Хаски учился совсем в другой школе, которая, впрочем, находилась не так далеко от них. У него был другой возраст — своя компания уже образовалась, а Кай так запросто лишил его этих друзей. Кай не жалел.

Сначала Кай еще злился на то, что ему нужно начинать с первого класса, с младшего возраста и играть ребенка. Но события происходили по-другому, его семья стала хоть и не той самой, но все же хорошей семьей, над ним перестал нависать Дамокловым Мечом детский дом. Да и мама взяла себя в руки, и Кай смог позволить себе быть просто ребенком. Он понимал, что квартира принадлежит обоим родителям, и со временем начнется развод и с ней придется что-то решать, но не особо задумывался об этом.

— Я, в общем, решил, что раз уж мы теперь надолго друзья, — издалека начал Хаски, и Кай удивленно замер, слушая. Разговаривали снова на той же помойке, она же бывший сад. И хотя была осень, ничего кроме яблок в саду не созрело. Он по-прежнему был зеленым и густым, но и людей тут было меньше, чем во дворе. Оба сидели на краю оврага, берег в котором с одной стороны заменяла стена, облицованная казенным кафелем, каким обычно выкладывали дно фонтанов, — то это… давай на крови что ли поклянемся? А?

Он и нож достал, какие гордо называли швейцарскими, где кроме лезвия обычно были встроены шило, вилка и пилочка для ногтей. В руках прошлого Хаски он казался бы опасным, от этого такого ощущения не было. Кай молча, глядя на нож, медленно снял со спины рюкзак, поставил его на колени и достал оттуда машинку, к ней — пульт. Хаски сразу как-то скис, продолжил уже без настроения:

— Тебе же вроде восемнадцать…

— Некоторые вещи нравятся в любом возрасте. К тому же… это подарок мамы. А я ведь даже не просил.

— Давай ее разберем? — предложил Хаски. Кай отодвинулся:

— Нет, снова я на это не попадусь… Не скучаешь по своим друзьям?

— Я уже сказал, они мне не друзья, — Хаски тут же насупился, отвернулся.

— Если бы я тогда не вмешался, вы бы так и дружили.

— Ага. Спасибо тебе, — всерьез поблагодарил Хаски. — Они хоть пытались?.. Драться, на помощь позвать?

Кай молчал, рассматривая кнопки на пульте. Хаски, вроде, и не нуждался в ответе, он и сам половину видел и понимал. Конечно, с Каем в том состоянии им было не справиться, но они же и не пытались.

— Ты звонил мне как-то. И говорил, как тебе стыдно за ту коробку. Просил прощения почему-то у меня, — заговорил Кай, снова превращаясь во взрослого. — Щенков я тоже люблю, но… я подумал, что ты все же не хочешь этого делать.

Хаски помолчал, попинывая стену пяткой, пытаясь и самому в себе разобраться.

— Это что-то вроде крещения, — признался он. — Когда куда-то принимают, заставляют пройти какие-то тупые обряды… вот и это…

— Ты думал, что станешь взрослым, если начнешь убивать? — переспросил Кай осторожно. Хаски болезненно поморщился, покачал головой:

— Нет… Нет, не так. Просто взрослые ведь так делают…

— Именно так я только что и сказал, — напомнил Кай. — Я хотел бы, чтобы все было спокойно. И чтобы тебе не пришлось никогда убивать. Но я еще в самом начале и не знаю, что будет дальше. Я совсем не против этой твоей черты, она много раз меня спасала. Но пусть это будут не слабые щенки. Хорошо?

— Я не собираюсь никого убивать, — вздохнул Хаски. — Ясно? За это в тюрьму сажают, а в тюрьме сам знаешь что…

— А если зомби нападут?

— Тогда придется. А что, на нас зомби нападут? — искренне спросил Хаски. Кай вспомнил о своей ответственности перед Хаски, что раз он из будущего, то что бы ни сказал — Хаски поверит, и поспешил опровергнуть:

— Нет, не нападут.

— Ты говоришь, чтобы я раньше времени не паниковал? Может, поучиться стрелять? Спрятать пилу, пока отец ее не сломал? К чему мне готовиться?

— Ни к чему. Нет никакой войны. Просто… живи.

— Тогда зачем ты меня нашел, если нет ничего страшного в будущем? Ты обманываешь? — не унимался Хаски. Кай устало и достаточно громко вздохнул, попытался даже голосу солидности придать:

— Потому что мне нравилась наша дружба. И когда я спросил себя, что я хотел бы оставить в этом мире, а что изменить, я понял, что хочу по-прежнему общаться с тобой.

Хаски смотрел задумчиво перед собой, словно все еще слушал, хотя Кай и молчал. Кай только недавно привык к тому, что Хаски такой вот, еще ребенок, еще неуверенный и доверчивый.

— Я ценю это, — наконец подал голос Хаски, словно Кай его на работу принял. — И когда придут зомби, я буду тебя защищать. Но мою маму мы возьмем с нами. Ну, у нас же будет какое-то укрытие? Сань, чего так смотришь? Будет?

***

С высоты возраста Кай понял, что мама довольно быстро нашла замену отцу. Загадочного мужчину, с которым мама разговаривала, стоя на балконе, встречалась задерживаясь с работы, а иногда и вовсе не возвращаясь ночевать, Кай не видел ни разу. Ему не нужна была поддержка матери, и он старался не мешать — уроки делал сам, готовил для себя тоже сам, собирался в школу без посторонней помощи. Но мама провожала его каждое утро, стараясь вернуться к этому времени. Кай особо не задумывался, почему. Барс ушел в армию, Вере и Виктору без него было, конечно, грустно, но и они оставались друзьями. В школу больше не приходили, но Кай сам иногда навещал их. Не в последнюю очередь потому, что у Веры росла теперь собака. Нелюдимая и злая дворняга. Каю казалось, что собака запомнила, как ее чуть не убили, и в каждом подозревала потенциального преступника. Вере же служила прямо как боевая — уже в пять месяцев знала простые команды, и выучилась не рычать и не лаять на посторонних. Она на них просто смотрела так, что те не рисковали подходить. Кай не терял надежды подружиться, приносил собаке то косточки, то какие-то собачьи вкусности, но передавать приходилось только через Веру. Конечно, Кай сожалел.

— Как-как ты ее назвала? — переспросил Кай, глядя на то, как собака с угрожающим треском грызла ветку, посматривая на Кая так, словно говорила: «Еще раз близко подойдешь, и это будет твоя нога».

— Тим, — ответила Вера, пожав плечами. Виктор в сторону прыснул от смеха. Кай кивнул, пару секунд думал, и все-таки решил переспросить:

— Разве это не девочка?

— Девочка, — подтвердила Вера спокойно. Да, что-то Тимовское из ее поведения ушло, но иногда она оставалась такой же невозмутимой и непробиваемой. Виктор за ее спиной только развел руками.

— Твои дела как?

— Вроде нормально, — честно ответил Кай, делая еще шаг к собаке, которая тут же перестала грызть и смотрела на мальчика внимательно и настороженно. Вера на всякий случай надежно держала поводок. У собаки были висячие уши, острая морда, короткая шерсть. И все же чем-то с Тимом они были похожи, Кай даже криво усмехнулся такому сравнению. — Я еще не видел нового папу, но, кажется, он у меня скоро появится. Думаю, он может быть лучше прошлого.

— Ну. Женщины имеют привычку выбирать одних и тех же мужчин, — внезапно выдала Вера, и тут же отдернула собаку к себе, потому что та попыталась подцепить зубами отвлёкшегося Кая. Кай предпочел решить, что собака так играла. Виктор тут же перевел тему:

— У тебя друзей совсем нет?

— Есть. В школе есть, в другом дворе парень есть… Я мешаюсь?

— Нет, — пожал плечами Виктор. — Просто казалось, что тебе не может быть с нами интересно.

Они сидели во дворе трех жилых домов, у столика. Именно в этом месте когда-то Акросс ушел от команды, а сейчас они просто гуляли с собакой. Подальше от детских площадок.

— Мне интересно со всеми, — честно ответил Кай. Это был не детский сад, и притворяться первоклассником было так же здорово, как говорить и гулять с Хаски, и как приходить к Тиму и Акроссу. И Кай тоже скучал по Барсу и нервничал — как бы не случилось чего, пока тот в армии.

— Значит, мама успокоилась, — подтягивая собаку к себе и заставляя лечь, спросила Вера. Кай поджал губы и кивнул:

— Да. Я думаю, теперь все в порядке.

— Даже если не видел нового отца?

— Может и не увижу. Я же не знаю, серьезно там или так. На пару месяцев роман.

Вера с Виктором уже привыкли, что Кай рассуждал как взрослый. Наверное, не общаясь с другими детьми, они уже и сами думали, что все первоклассники именно такие, как Кай. Рассудительные и всё понимающие.

— Мне хотелось бы снова показаться ей, — продолжала Вера. — Я совсем не поняла, чего с ней случилось тогда, в школе.

— Прекрати. Я уже говорил, родители всегда будут нервничать, если ребенок общается с подростками старше почти на десять лет, — вздохнул Виктор. Кай рискнул протянуть руку и погладить собаку по голове. Та терпела, но была как каменная, смотрела по-прежнему угрожающе.

— Я тебя не закапывал, я тебя спасал, — попытался Кай. Собака отодвинулась под лавочку и ноги Веры, зыркнула оттуда.

— Да, надеюсь, что ты прав, — кивнула Вера, попытавшись выковырять собаку из-под лавки.

Виктор как-то обмолвился, что Вера учит его драться. Не так хорошо, как она умеет, но все же. Каю начинало казаться, что он всех их готовит к чему-то. Только к чему? Ведь теперь все должно быть хорошо, и нет никаких игр…

От отсутствия игр было грустно. Вообще от наступившего спокойствия Кая снова начинало мутить… Конечно, у него теперь не было за плечами несколько лет как на пороховой бочке, но он ощущал потребность в движении, оставшуюся еще с прошлой жизни.

***

Мама (которая отпускала его гулять, никогда не интересуясь, где именно он гулял; которая часто оставляла его дома одного, которая особо не волновалась о том, поел ли он, и не брала его никуда с собой) утром в субботу, заливая чай кипятком, предложила:

— Саша, хочешь погулять?

Кай поспешил с завтраком и заторопился. Решил, что мама хочет привести кого-то сюда, в квартиру, но мама засмеялась, остановила:

— Нет, что ты. Со мной погулять не хочешь? Знаешь, когда я была маленькой, мы с мамой собирали грибы. Сейчас отличное время для грибов. Поехали?

Кай прислушался к себе. Он знал, когда Хаски отправился в сад с коробкой щенков. Знал, когда Тима завели за гаражи. Знал, когда Барс останется без матери. Но когда кончаются грибы или с чего вдруг мама решила проводить с ним больше времени — не знал. Может быть, новый мужчина любит детей, изъявил желание познакомиться, и теперь маме нужно было сделать вид, что она заботливая и хорошая.

А может завезет его в лес и бросит, почти что пошутил про себя Кай. Но и это было не страшно, он бы добрался до дома. Или сразу до полиции, хотя те бы наверняка снова заверяли, что ребенку просто показалось.

— Я не очень люблю лес, — попытался Кай.

— Тогда куда?.. — растерялась мама. — А впрочем… там рядом деревня, у меня там подруга еще живет. У нее тоже двое детей твоего возраста. Можем остаться там. Хочешь?

Кай продолжал обдумывать это, стараясь рассмотреть хоть намек на ложь или фальшь. Хотя дело было уже в нем — Кай не был уверен, что хочет укреплять связь с этой мамой. Его вполне устраивало жить в разных комнатах и не мешать друг другу.

— Еще у них собака. Сенбернар. Наверное, ты даже проехаться на ней сможешь, настолько она большая, — это оказалось последней каплей, и Кай скатился снова в состояние первоклассника, готового простить все за то, что где-то там есть собака.

— А как его зовут? — тут же спросил Кай. Мама, поняв, что уговорила, снисходительно засмеялась:

— Вот там и спросишь. Я не помню. А детей зовут Светлана старшую и Илья младшего. Так что бери и игрушки тоже.

Сенбернаров Кай тоже любил. Хаски вообще не было его любимой породой, и если выбирать из всех, то лучше уж какая-нибудь добродушная дворняга. Или корги, за корги Кай бы сразу все простил, и больше не припоминал.

Ехали на электричке. Мама взяла с собой пляжную сумку (когда-то, еще до его рождения, родители были где-то на море. А с ребенком уже не получалось), Кай затолкал в рюкзак на всякий случай воду, бутерброды. Прибавил к этому спички и компас отца. Затея уже не казалась ему такой уж страшной, но все же очутиться одному в лесу и чувствовать себя дураком за то, что доверился, ему не хотелось.

Под мерный стук колес Кай задремал так, что проснулся уже на руках у мамы на пероне. Тот стоял посреди леса одиноко. Кай тронул маму за плечо, чтобы показать, что проснулся, и спустился на землю. Грибы в лесу еще больше его успокоили. И мама вдруг стала прямо как настоящая, родная. Срезала очередной гриб и объясняла — этот подберезовик. Это белый. Молодец, нашел мухомор, теперь выбрось его, и дай я тебе руки протру.

На поляне обнаружилась машина. Скорее всего, кто-то еще собирал грибы, потому что внутри было пусто. Но мама бросила сумку и пакет с грибами именно тут, скомандовав:

— Привал.

Машина была знакомая. Сначала Кай узнал цвет, потом марку. Теперь он смотрел не на маму, а на бампер, отыскивая знакомые вмятины. Он все еще не был уверен, спросил осторожно:

— Мам, это разве не папина?

Мама не ответила. Она сидела, опершись на руки, запрокинув голову. Когда Кай переспросил, она только отмахнулась:

— Ты что, какая же она папина. У папы другая.

— Какая другая? — Кая стоял, не снимая рюкзак. Какой-то тревожный звонок в его голове теперь верещал, как серена.

— Ну… другая, солнышко. Думаешь, я в них разбираюсь? — спросила мама, обернувшись. Кай успел заметить, как взгляд ее скользнул выше, но обернуться — нет. Он даже не услышал, как к нему подкрались, только что-то черное закрыло весь мир, и кто-то сильный повалил на землю. Сразу поняв, что не выберется, Кай притих. Хотел притупить бдительность, потом сбежать. Значит, его все-таки бросят в лесу.

— Заводи машину, — голос знакомый. Отца. Мама даже не ответила ничего, но вскоре рядом заворчал двигатель. Кай по-прежнему молчал, изображал испуганного зверька. Кричать? Никто не услышит. К тому же этот кретин, кажется, забыл, что у Кая по-прежнему оставался Легион.

Руки скрутили за спиной чем-то жестким, похожим на бельевую веревку. Подняли и забросили куда-то на мягкое, похоже, что на заднее сидение. Кай почувствовал себя спрутом — раскинув щупальца сознания, он искал вокруг кого-нибудь, кто мог его спасти. Остановить машину и заглянуть внутрь, увидеть связанного ребенка на заднем сидении. Они не отопрутся.

— Может, стоило его просто в лесу оставить? Или в пруд столкнуть? — голос матери. Нервный, взволнованный.

— Слушай, хватит. Ты сама предложила. Что-то мне подсказывает, что плавать он научился.

— Но как же?.. Он же едва не утонул в ванной, — наивно вспомнила мама. Пост ГАИ дальше, у деревни, на выезде. Далеко, километров пять, совсем в другую сторону. Их вряд ли что-то заставит в глухой лес лезть. Грибники — километра два. Даже если пустить их наперерез машине, они все равно не успеют. Да если и успеют, ничего не разглядят. Мужчина один в лесу, без корзинки. Выглядит подозрительно, вряд ли чем-то попытается помочь.

Все. Больше никого в округе не было.

— Я ведь должна буду что-то говорить… — снова голос матери.

— Поехали за грибами. Пропал.

— Его будут искать.

— Пусть ищут. Ты, главное, рыдай побольше. Вряд ли кому-то в голову придет искать его на дне пруда. А если и будут искать… Слушай, если выдавать за действия маньяка, то его бы и калечить надо.

— Нет, я не смогу. Я в обморок и так вот-вот рухну, а еще калечить…

Кай не злился. Он в бешенстве был — дышал шумно, глубоко. Он не боялся, думал только над тем, что им придется остановить машину и вытащить его. Он не собирался рушить этот мир, его тут все устраивало. Оставалось только родителей проучить. А дальше?.. О том, что будет дальше, Кай пока не думал. Он был уверен в Легионе, а значит и в своих силах.

— Слушай… ну кто будет подозревать родителей? А если он умрет так… бережно, тогда будут.

— Ты рехнулся что ли? Бережно? Что значит бережно убьют?

— Я тебе как есть говорю! Если его убил и утопил маньяк, то сама знаешь, что должно быть! По крайней мере порезы!

Кай, устав это выслушивать, чувствуя физическую тошноту то ли от того, как его обманули, то ли от того, что попался, резко сел на заднем сидении. Воздух за его спиной снова заклубился. И первое, что сделал начавший появляться Легион — нет, не освободил Кая. Он рубанул так, что капот машины рассекся надвое, обоих взрослых дернуло вперед, Кай ударился о переднее сидение, разбил нос. После этого Легион развязал ему руки, снял с головы тряпку и вышиб дверь. Пока впереди еще стонали, приходя в себя, взрослые, Кай кубарем выкатился в траву и побежал, не разбирая дороги. Мешала кровь, хлеставшая так, что Каю казалось, он захлебнется. Бежал даже не столько со страха, а потому, что не хотел на них смотреть. Ненавидел их в тот момент, как никогда. Как даже в прошлой жизни не было. Как даже после того случая в ванной не было.

В какой-то момент Кай споткнулся, рухнул, устроив детскому телу еще одну встряску, и остался лежать. Прислушивался — погони не было. Но ни речки, ни дороги тоже слышно не было, Кай находился просто непонятно где, посреди леса, пусть и не такого уж дремучего. Он поднялся на колени, потом плюхнулся на задницу, начал утирать кровь из носа. Она заляпала ветровку, да и на джинсы попало.

— Хочешь, их убьем? — предложил Легион. Он сидел на пеньке непривычно, словно дедушка леший, согнувшись в три погибели, глядя на затылок Кая. Тот отрицательно замотал головой. Достал из рюкзака платок — чистый, выглаженный, только из стирки, и приложил к носу, запрокинул голову. Кажется, все запеклось уже, только под трескавшимися корками еще оставалась кровь. — Почему?

— Это я виноват, — прогнусавил Кай, глядя в макушки деревьев. Его начало трясти, до него только теперь дошло, что, хотя все осталось на местах — его мир рухнул. И он не знал, как теперь жить дальше. — Я понимаю Вегу. Это была обычная семья, но я… я хотел в другую. Господи, мои желания ведь и Акросса убить могут… лишь бы я был там. Я понимал, что так лучше, и что к этому я стремился, но… но я все равно хотел по-другому. Я боялся, что мама такая, и мои желания сделали ее такой…

— Откуда ты знаешь, была она правда такой или ты ее создал с этим изъяном? — лениво переспросил Легион. Кай плакал, все еще задирая голову к небу. Теперь платок пачкали сопли вперемешку с кровью.

А потом он услышал откуда-то сзади, то ли близкое, то ли далекое, подхваченное эхом:

— Саша! Саша! Вернись, мы пошутили!

Поднялся на непослушные ноги и нырнул в заросли кустов, словно его уже могли видеть. Легион устало вздохнул и растворился.

***

Кай сначала передвигался осторожно, с опаской. Потом уже выпрямился и пошел спокойнее. Погода портилась, собирались тучи. Кай не хотел никого видеть, поэтому и шел в сторону от деревни (он просто знал, что она там есть) и грибников обходил стороной. Рюкзак остался с ним и, когда начался дождь, Кай сел под деревом, сполоснул руки дождевой водой и достал бутерброды. Жевал без аппетита, на вкус еда была как бумага. Машинально пережевывая, Кай хватался то за одну, то за другую мысль.

Ему не поверят. Ему придется жить с той, кто его хотел убить. Он сам ее на это толкнул. Он хотел обратно в ту семью… в его идеальном мире все было по-другому. То, что он не был нужен настоящей семье, он давно принял за данность, потому так просто подтолкнул маму к убийству. И он одновременно и хотел в другую семью, и чтобы Виктор был его старшим братом… и в то же время знал, что так не получится. Кай пытался даже независимо от себя манипулировать миром, и теперь получал отдачу от этого. Прямо как в любой истории про загаданные злому джину желания.

Было уже не так тихо. Кай слышал шум железной дороги, при желании мог бы выйти к людям, но, прожевав бутерброд и закинув рюкзак за спину, двинулся снова вглубь леса. В конце концов не глухая тайга, и Кай надеялся, что тут его не съедят.

Когда стало темнеть, Каю вспомнились страшные истории про леса, про деревни к которым не вели дороги, про чудовищ. И он испугался куда больше, чем мог бы бояться заблудившийся ребенок. Ведь ребенок мог говорить себе, что фантазии это только фантазии, а Кай знал, что его мысли могут сбываться независимо от него. И до деревни теперь было далеко, а идти ночью не хотелось. Кай выбрал себе, пока вечерело, удобное место в прогалине, натаскал валежника, разжег костер. А потом прислушался. Показалось, что из кустов вывалится кто-то из родителей, увидев огонек, и скажет: «Так вот ты где, мелкий паразит». Эту мысль Кай тоже от себя отогнал, яростно замотав головой.

Не думать ни о монстрах, ни об убийцах было все равно, что не думать о белой обезьяне. И Кай пугал теперь уже сам себя. Сложно было не бояться ночью в лесу, тем более после того, что пришлось пережить. И Кай оказался в замкнутом кругу — боялся чудовищ и тут же боялся, что сделает их реальными.

Поэтому, когда зашуршали как-то не в тон ветру кусты, Кай окаменел от страха. На человеческие шаги это тоже не было похоже — но что-то пробиралось к нему, целенаправленно. От страха Кай даже понять не мог, большое оно или нет.

Лениво, без особого энтузиазма, из кустов выбрался рыжий пес. Обычная вислоухая дворняга, очень похожая на собаку Веры. Небольшая, поэтому Кай смог выдохнуть. Покопался в рюкзаке, достал оттуда кружок колбасы и протянул псу. Тот посмотрел на предложенное брезгливо, но осторожно взял, начал жевать.

— Тим, это ты? — спросил Кай. Ошейник на собаке болтался, да и похожа была очень, но не верилось, что ее могло так далеко от дома занести. Не могла же Вера ее выгнать. Собака никак не отреагировала, продолжала лениво есть. Кай достал хлеб, снова предложил, его гость и им не побрезговал.

— Тим здесь собака?

От голоса Легиона Кай резко вздрогнул, собака шарахнулась, глянула на ребенка как на ненормального, но повернувшись к Легиону поняла, оскалилась.

— Почему ты тут? — спросил Кай, все еще не поднимаясь на ноги. Легион пожал плечами:

— Ты так испугался этой шавки, что позвал меня, чтобы я тебя спас. Разрубить ее?

— Нет, — быстро отказался Кай, сел обратно. С Легионом стало спокойнее. Даже не потому, что он мог защитить, просто раз главное чудовище здесь, то остальные уже не сунутся. Тим почувствовала, что с мальчиком безопаснее, и хлеб доедать легла уже за его спиной.

— Дальше что? — громыхнул Легион. — Тут жить будешь? Дом заброшенный найдешь? Ты же понимаешь, что так не получится. Кай, давай просто убьем их. Я смогу. А ты будешь плакать и говорить, что появился какой-то человек и разрезал маму и папу. И снова… туда же, куда детей без родителей отправляют.

— У отца есть родители. Скорее всего к ним.

— А почему в прошлый раз не к ним? — задумчиво и без особого интереса переспросил Легион. Кай пожал плечами — он не знал. Сейчас он гладил собаку и боялся спугнуть ее милость. — Я всерьез. Они попытались убить тебя, а теперь будут говорить, что все снова ложь и твоя фантазия. Или у ваших родителей принято детей в лес со связанными руками вывозить?

— Слушай… Это моя жизнь. Большое спасибо, конечно. Но…

— Ты чувствуешь себя виноватым перед ними? Что поделать, Кай. Они уже испорчены и с этим нужно что-то решать. Иначе тебя убьют во сне. Или отравят. И я не смогу помочь. Этот мир рухнет и ты снова окажешься где-то… может быть на больничной койке в том мире. А может… может в кромешной темноте. Как ты думаешь, есть у тебя еще шанс что-то менять?

— Хватит, — почти приказал Кай. Легион поджал губы, собака снова опасливо зарычала.

— Если бы не я, ты бы тут уже не сидел, — напомнил Легион, приподнявшись. Каю стало казаться, что собака просто прячется за него, и стоит Легиону попытаться подойти ближе — убежит, поджав хвост. Все-таки Кай не ее хозяин.

— А это моя ошибка. И мои родители, — как можно спокойнее ответил Кай, хотя голос все равно дрожал. Он снова не знал, чего боится больше — что уйдет Легион и он останется без его силы, или что Легион обернется против него.

— Тряпка, — выплюнул Легион. — Смерть за смерть.

— Я тебя не спрашивал, — обнаглел Кай. Он смотрел в глаза Легиона, в которых отражались языки пламени, и не моргал.

— Как знаешь. Но если они тебя убьют, ты сам будешь виноват.

— Не уйдешь? — искренне удивился Кай. Легион нахмурился, и сам не довольный этим, ответил раздраженно:

— Когда мир снова начнет рушиться — я не хочу быть в том стекле, которое треснет. Миры рушатся через меня, но твоей силой. А ты… сопляк. Попробуй тебя оставь одного…

— Спасибо, — кивнул Кай.

Словно с этим словом запустился снова остальной мир: показались лучи света из-за кустов, послышались взволнованные голоса, и собака обогнула Кая и побежала туда. Он стоял на месте — костер выдавал, где он. Не было смысла бежать или прятаться, но Кая все равно дергало, он ждал нервно. Думал, что к нему выйдет мама, и совершенно не знал, как себя с ней вести. Легиона рядом уже не было, и Кай освещенный костром, прислушиваясь. Чужие голоса звали кого-то сюда, заливисто лаяла собака. Первым из кустов вывалился Виктор — уставший, взлохмаченный, выглядевший комично с какими-то листьями в волосах. Казалось, что он бежал, чтобы успеть первым, а теперь стоял, упершись руками в колени, старался отдышаться. Кая переполняли эмоции, и он старался не думать больше ни о чем кроме того, что его пришли спасти. Какая разница, что будет дальше.

Снова выскочила собака, закружила вокруг, став похожа на обычную дворнягу, такую же добродушную. Следом показалась и Вера, именно она, обернувшись, крикнула:

— Он тут! Все в порядке!

И лес взорвался восторженными криками. Виктор наконец доковылял до Кая, положил руку ему на плечо, спросил взволнованно:

— Цел?

— Да, — ответил Кай, и утер выступившие слезы. Ребенок в нем был по-прежнему сильно ощутим, Кай не мог с этим бороться. Вера встала с Виктором наравне, шепотом заговорила:

— Все в порядке. Тебя им не вернут. Они со страха стали сдавать друг друга… Сначала еще пытались…

Слезы покатились по щекам, Каю стало бесконечно стыдно за себя, срывающимся голосом и в то же время шепотом он пытался говорить:

— Нет, это я виноват… Это из-за меня. Я хотел другую семью… а они не такие. Они не настолько…

Виктор обнял его, внезапно взял на руки, напомнив Каю, что он еще маленький. И Кай уже ничего не мог говорить, только всхлипывал, цепляясь за куртку парня. Из кустов показались еще люди — такие же уставшие, незнакомые, но счастливые, и Кай прятал от них заплаканное лицо и отказывался отпустить человека, который так и не стал ему братом. И один этот момент был настолько подобен чуду, и настолько невероятен, что ради него одного стоило постараться сохранить эту реальность такой, как есть.

***

Около небольшой деревни дежурила милицейская машина и карета «скорой». Люди оказались добровольцами, к которым вписались и Виктор с Верой в помощь. Кай не ожидал, что его будет искать столько людей, снова стало стыдно. Фельдшер попытался забрать его, но Кай вцепился в Виктора, и тому пришлось лезть в кузов, там уже посадить Кая на каталку. Как только он отпустил Виктора – того вытолкнул из кузова полицейский, посветил Каю в лицо, ткнул в переносицу, быстро проверил запястья, тут же исчез, как не было, что-то буркнув врачу. Каю надоело перед всеми испытывать неудобство и стыд, он отгородился от внешнего мира, представил себе море и берег. Доктор что-то ворковал себе под нос, но особо не настаивал на ответах, бегло осмотрел, только куртку расстегнув и под ворот футболки заглянув. Потом вышел так же из кузова, словно за дверь кабинета. Кай прикрыл глаза.

— Синяки есть, но скорее от аварии.

— Конечно, его старались не бить в последние дни… получается, давно планировали?.. Мрази. Нет бы в детский дом…

— Ну да, теперь и он все равно в детский дом, но и родителей на зону…

Вега…

В этом мире Вегу звали Настей. Это стало для Кая, кажется, еще большим открытием, чем то, что Акросс на самом деле Виктор. Они познакомились просто и в то же время красиво — молоденькая девушка, она плакала, сидя на лавочке около больницы. Кай нарвал каких-то полевых цветов, отдал ей. Внутри него огромные плиты этого мира перестраивались, чтобы дать Насте чуть больше времени на жизнь. Хороший доктор передумывал ехать в столицу и оставался в их городке. Медсестра вовремя указывала ему, что могут быть осложнения. Болезнь была неотделима от Веги, и оставалась смертельной, но Кай мог замедлить ее течение.

Что пугало Кая, так это тетрадки Веги. Обычные пухлые общие тетрадки с рисунками, в которых люди только общими чертами были похожи на Акросса, на Тима и Барса. И на саму Вегу. Она все еще стеснялась давать ему прочитать, а может думала, что он еще не умеет, но она их писала… она могла соперничать с Каем за силу творца и хозяина этого мира. И сама того не зная убивать себя этим решением. Это рисковало обернуться лентой мебиуса, у Веги не было еще достаточно сил, чтобы с ним побороться. Еще больше Кай испугался, когда Вега нарисовала его, и «обрадовала», что впишет в свою историю. С этим нужно было делать что-то, но не сейчас, в полутемном кузове «скорой».

— Засыпаешь? — заботливо спросил доктор, и Кай приоткрыл глаза. — Устал, наверное, по лесам шляться?.. Саша, там дядя хочет с тобой поговорить. Сможешь сейчас?

— А можно отложить? — попросил Кай. Но миллиционер уже отодвинул доктора, начал сразу в лоб:

— Куда ты с ними ехал? И зачем?

Кай вздохнул, заговорил устало:

— Никуда не ехал. Собирали с мамой грибы. Потом вдруг темно стало, руки связаны. Ехали куда-то, я на заднем сидении лежал.

— Слушай, я понимаю, что тебе не верил никто. Ты мне одно скажи — мама с папой тебе хотели сделать плохо?

Глаза уже были красными от слез и горели так, словно перцем их потер. Но плакать больше не хотелось. Кай кивнул только, глядя в пол и складывая ладони палец к пальцу на коленях.

— Скажи это.

— Говорили, что убьют меня и спрячут. Спорили, нужно ли калечить или и так… — Кай запоздало вспомнил, что выбивается из образа первоклассника, замолк поэтому — не мог слова подобрать, чтобы как-то по-детски это объяснить. Наступило эмоциональное отупение и не хотелось уже ничего. Что там родители, за себя уже не переживал.

Полицейскому и этого хватило, он кивнул доктору:

— Все слышал? Везите в город. Осмотрите, и чтобы следы на руках в отчете прописаны были. И фото, не поверят же.

Кай всмотрелся. Больше всего болел нос, саднил неприятно. Еще при каждом вдохе болью отдавалось в груди, где-то в ребрах или под ними. Начинало ныть плечо. Содранную кожу на запястьях он и не заметил — небольшое покраснение.

Каю показалось, что он только слегка наклонился назад, чтобы прилечь, но мир словно растворился. Ему снова было семнадцать, и он лежал на жесткой хрустящей казенной простыне, вокруг пахло химией. Не было боли в переносице или ребрах, зато болело пулевое… Дыхание остановилось.

На выдохе Кай вскочил, открыл глаза. Тоже палата, сейчас почти пустая, только на койке у двери спал кто-то маленький, ребенок. Каю опять было семь. Во всем теле ощущалась слабость. Он совсем не помнил, как тут оказался. До носа больно было касаться, зато ребра и плечо ныли уже не так сильно, но при этом Кай их и чувствовал как-то… словно и не свои. Вставать он не решился, но постель стояла рядом с окном, и из него виднелся небольшой больничный сквер и высокий забор. Кай лег обратно и накрылся одеялом с головой. Очень хотелось верить, что в своем мире он еще не умер. Но что произошло он так и не понял…

— Нет никакого твоего мира, — произнес Легион, сидя напротив Кая на низком стуле, отчего ему приходилось сгибаться. Между ними находился журнальный столик, Кай сидел на диване в облике ребенка. — Он рухнул сразу после того, как тебе не удалось спасти рыжую.

— Как это нет моего мира? — нахмурился Кай. — Мой мир должен быть. Потому что где-то должно существовать мое я. Вега являлась Королевой, находясь в коме.

— Но смогла рулить мирами будучи мертвой?

— Нет. Когда она умерла, я заменил ее.

— Но для этого и тебе потребовалось пулевое ранение и кома?

Кай поморщился, без спешки признался честно:

— Я… не думал об этом. Но… нет, просто так совпало. Удачно совпало, если можно говорить «удачно» о пулевом ранении… Но это оказалось пропуском, чтобы перестраивать этот мир, участвуя в нем. Находиться в «нигде». И всецело тут.

— Я не говорю, что ты толкнул своего друга стрелять в тебя. Это все же была Вега. Да, Вега планировала, чтобы он в тебя стрелял. Потому что понимала, что ей осталось недолго… Она хотела передать этот мир тебе, — продолжал Легион, и голос его, казалось, проникал в самую глубину сознания. В те участки, которые обычно остаются не задетые внешним миром и его раздражителями, и до которых события снаружи доходят только как рябь по воде. — Она почти убила тебя, чтобы ты ее спас.

— Я не уверен, что спас ее или кого бы то ни было, — признался Кай. — Возможно ли, что те миры умерли вместе с их обитателями? Являются ли они здесь собою, если Тим на самом деле Тим, а не Вера… не убил ли я его еще раз, когда спас от того избиения? Он же стал другим…

— И в то же время остался Тимом, — поправил Легион. — Поверь мне, я его дольше знаю. У тебя не было выбора. Либо оставлять их мертвыми, либо как-то менять их жизнь. А значит и их самих. Считай, что они бы умерли, если бы были и дальше собой. И не думай об этом больше. Как бы то ни было, а тех миров больше нет, и вернуться в них нельзя.

***

— Я так и знал! Стоило в армию уйти! Все самое интересное и без меня!

Игорь без связей, только на своей обаятельности, смог уговорить отправить его служить в часть недалеко от города. Всего полтора часа на электричке. Но за все это время Вера и Виктор до него доехали впервые, и теперь они разговаривали около КПП. Заметно холодало, а ведь Сашу в лесу нашли всего неделю назад. Теперь бы он так легко не отделался, подхватил бы воспаление легких после ночевки в такую стужу.

— Я надеюсь, что ничего интересного больше не будет, — всерьез заверил Виктор.

— Конечно, ты надеешься. Ты-то у нас теперь знаменитость? — проворчал Игорь, скрестив руки на груди. Виктор поморщился, наклонил голову к плечу, переспросил:

— Что?

Игорь достал свернутую и по бокам разлохмаченную газету из тех, что выпускали в масштабах одного города. Как она к нему попала — непонятно. Может быть с кем-то из работников приехала из города или окрестных деревень. Статья была на половину страницы, зато заголовок провокационный: «Сбежавший от родителей-убийц ребенок был найден неравнодушными волонтерами». Вера заглянула ему через плечо, чтобы рассмотреть статью. Там была одна единственная фотография — Виктор и вцепившийся в него ребенок, лица не видно, да и само фото темное. У Виктора дернулся глаз. Как назло сам он был отлично виден.

— Как вас вообще туда понесло? — продолжал Игорь. — Что-то не помню вас в волонтерах.

— Друзья из кружка там состоят. Мотаются в область, а иногда и в соседние. Людей ищут, — рассказала Вера, все еще вглядываясь в статью. — Тут позвонили и говорят: люди нужны. Если кто есть — зови. Парень в лес сбежал, мелкий совсем. А там и болота рядом… Да и парень, говорят, не просто так сбежал. Может сам в эти болота и пойдет топиться. Мне почему-то сразу понятно стало, что это он. Только переспросить оставалось.

— Ну да… ты у нас единственная, кто его матери не верил, — припомнил Игорь. Вера взглядом мазнула так, словно поблагодарила. Волосы у нее отрастали медленно, и когда Игоря пришли звать к гостям, сказали: «Там два парня к тебе пришли».

— А толку? Да и когда Саша сказал, что она стала добрее, я тоже расслабилась.

Виктор продолжал вчитываться в статью, поднеся ее едва ли не к самому носу. Игорь наблюдал за ним снисходительно.

— Где он теперь?

— В детском доме, — пожала плечами Вера. Игорь как-то сразу поник, предположил:

— А бабушки? Дедушки?

— Отец упирал на то, что сын не его. А со стороны матери уже никого нет. Удивительно, как быстро люди отказываются от родственников, когда понимают, что кровно с ними не связаны, — задумчиво произнесла Вера, попыталась забрать у Виктора газету, но тот увернулся. Он больше не читал, только смотрел внимательно на фото, произнес ошарашенно:

— Он так цепляется… я ведь никто ему. И он нас спас. Если бы не та авария, его бы правда в болоте схоронили, и мы бы ему ничем не помогли…

Игорь наблюдал внимательно, потом проговорил задумчиво:

— Папаша мой тот еще алкаш. И мамы нет… Ну и я вряд ли смогу его взять.

— Хватит говорить так, словно он щенок, — поморщилась Вера.

— А ты? — предложил Игорь вполне серьезно, что уже не было на него похоже.

— А что я? Слушай, после этой истории там очередь на усыновление. Так всегда бывает — дети, тихо сданные в приюты не вызывают интереса. А про него в газете написали. Да и парень хороший. Без нас разберутся.

— Не хочу, чтобы без нас, — внезапно вклинился Виктор, неуверенно отдал газету Вере, но смотрел на черно-белые страницы как-то тоскливо. Игорь поднял руки, словно успокаивал буйного, ладонями вперед:

— Спокойно, мужик. Не без нас, так не без нас. Найдем его новых родителей и объясним, что он под нашей охраной. Я ради такого даже из армии сбегу, автомат прихватив для острастки.

— Игорь, договоришься там, — предупредил дежурный из будки глухо, изобразив серьезность.

— Вы его хоть навещаете? — тут же сменил тему Игорь. Вера кивнула, Виктор ответил:

— Да, бываем у него. Выглядит каким-то… отрешенным. Словно самое страшное-то позади, а зачем его преодолевал — непонятно.

— Ну… привет ему там от меня, — скомкано попрощался Игорь, заметив, как стучит по часам на руке дежурный. — Газетку так и быть, себе оставьте.

***

— Мам, взгляни.

У матери Виктора не плече висело кухонное полотенце, но руки она от неожиданности обтерла об себя. Газету взяла, статью, конечно, увидела сразу, но уже после заголовка отложила ее на тумбочку. Виктор стоял, прислонившись спиной к входной двери, словно еще куда-то собирался.

— Мы уже об этом говорили, — вздохнула мама. — Я очень рада, что с мальчиком все в порядке и что нашел его ты… но ты часто стал куда-то впутываться. Драки, сбежавшие дети…

— Я наконец-то полностью ощущаю себя живым. Полезным. Знаешь, Вера собралась после школы учиться на милиционера. И я подумал, что… это хорошая идея. Я мог бы приносить людям пользу.

— Ага. Пользу приносить. Где, в милиции? — устало, все еще глядя в статью, а точнее на фотографию, заметила мама. — Инженер тоже профессия полезная. Или думаешь иначе?

— Думаю, что… — начал Виктор, но не решился, снова забрал порядком потрепанный листок себе, развернул к матери. — Как думаешь, если я буду подрабатывать, потянем взять его в семью?

Мама вздохнула, как мог бы вздохнуть дракон при виде явившегося по его сокровища рыцаря.

— Витя, — вместо ответа произнесла мама, и тон должен был подействовать как ведро ледяной воды за шкирку, но Виктор смотрел прямо, расправив плечи и не отводя взгляда. Так просто от него было не отделаться.

— Я иногда навещаю его. Сходишь со мной? Просто посмотришь на него.

— Его усыновят, и он снова будет счастлив, в нормальной семье. Где есть мама и папа. Может даже и другие дети.

— А я не могу доверять другим. Я знаю, что ты его не обидишь. Что я смогу его защитить. А про другие семьи я не знаю, — упрямо напирал Виктор. Казалось, он даже стал выше.

— Ну что за глупости. Если ему с родными так не повезло, не может же и с приемными не повезти… Смотри, люди жаждут забрать его к себе, окружить заботой и любовью. Я не жажду. Мне тебя хватает. Придумал вот тоже…

— Просто сходи со мной. Я обещал вас познакомить. Просто показать, что бывают хорошие и любящие матери.

— А то он не видел.

— Но я хотел показать тебя, — упрямо продолжал Виктор. Он не выпрашивал, он говорил серьезно и твердо, и мама смотрела удивленно. Она вдруг впервые поняла, что сын и правда не ребенок уже, скоро закончит школу. Что сын вырос, а она и не заметила. И первое же его волевое решение — ввязаться в трудности с чужим ему человеком, но оставить этого человека рядом с собой. Изменения в нем отдавались одновременно и печалью, и гордостью.

Когда Виктор пришел домой побитый, она испугалась. И за него, и за то, что он тоже пошел по стопам отца. Мало ли, о чем сын говорил ей, сам он может быть отца считал крутым и собирался ему подражать. Когда он сорвался на ночь глядя искать кого-то – она не особо даже верила в красивую историю о потерявшемся в лесу мальчике. Но Виктор не соврал. Виктор совсем не был похож на своего отца, наоборот, теперь она убеждалась, что он рос похожий на нее – такой же волевой.

— Хорошо. Пойдем посмотрим на твоего друга, — вздохнула мама. — Только посмотрим.

Глава 11

Слежку Кай почувствовал еще от ворот больницы, у обшарпанного пропускного пункта. В больничное крыло, где лежали пациенты, можно было попасть только через него и в строго определенное время. Вегу еще выпускали в сквер около корпуса на прогулку, и пообщаться они могли без посторонних. Кай приносил ей книги, которые ему понравились, а у нее иногда забирал тетради. Вега писала много самых разнообразных реальностей — больше ей в больнице делать было нечего. И писала все в тетрадках, и показывала их теперь только Каю. Даже Виктору больше не давала их читать. Кажется, была какая-то история, когда Виктор несколько лет назад прочитал одну из предложенных ему историй и оценил как: «нормально». Он не узнал в Акроссе себя. Да и в Веге не узнал свою девушку, которая раз в полгода уходила на пару месяцев в больницу, на обследования.

Встречались они как-то лениво, да и никто из них никогда не называл это отношениями. Вега, она же Настя, после каждого исследования боялась, что ее положат в больницу и отпустят оттуда только ниже, в морг. Виктор, наверное, чувствовал то же. Им обоим казалось, что у этой связи нет будущего, и никто не был против, если другая сторона заведет, более настоящие отношения. А познакомил их именно Кай.

Каю пару дней назад исполнилось пятнадцать.

Ощущение слежки отпустило его около ворот больницы, но стоило ее покинуть, выйти на улицу — как оно вернулось. Был последний месяц лета, солнце пекло уже не так сильно. Больница располагалась за городом, у кромки леса, а все же напротив нее стояли многоэтажные дома, крупные магазины, и понять, кто именно за ним наблюдает так пристально, что аж затылок зудит, Кай не мог. Это раздражало. Пас его кто-то настолько искусно, что Кай даже заподозрил, не вернулась ли в город Вера. Но Вера была прямолинейной, да и для кого она могла следить? Для Виктора? Тот, во-первых, знал, что Кай пошел навестить Настю, а во-вторых, у него не было причин приставить к Каю со своей девушкой соглядатая.

Кай дошел до остановки, причем специально до той, транспорт с которой уходил в другую сторону от его дома. Дождался первого же троллейбуса, без спешки вошел в заднюю дверь и там, сложив руки на груди, остался ждать спиной к окну напротив двери. Перед самым отправлением в дверь ввалились трое — запыхавшиеся, некоторые даже сконфуженные, а другие — Хаски.

— Ладно Катя, — устало начал Кай учительским тоном. — Но вы двое вроде как взрослые люди.

Руслан отдышался первым, даже отрицать не стал:

— Мы просто пытались выяснить, твоя это девушка, твоего брата или вы по очереди у нее?

Кай нахмурился больше, глянул в сторону Кати, которая теперь смотрела с затаенной надеждой, при этом еще и стараясь делать вид, что ей все равно.

— Она наша подруга, — выкрутился Кай. — И она очень серьезно болеет. Пожалуйста, не шути так больше.

— Но я тоже почти взрослая, — запоздало возразила Катя. Троллейбус ехал плавно, как по воде, даже в повороты вписывался мягко, словно танцевал. От ожога на шее Кай Гидру, конечно, спасти не мог, зато благодаря нему смог познакомиться. Катя, которую Кай в прошлой жизни знал как Гидру, стеснялась себя, от людей держалась подальше, но друзей ей хотелось. Кай, у которого после всех событий осталась печальная известность, подошел к ней сам и покорил простым: «Привет, ты одна?» Весь этот мир складывался как нельзя лучше, не говоря уже о том, что были живы Виктор, Вера, Игорь. Вера, правда, закончила школу милиции, потом раскрутила каких-то два громких дела еще будучи стажером в областном городе, после чего ее карьера пошла вверх, появились связи. Если изначально они собирались работать вместе с Игорем в одном отделе, то теперь в этом городе Вера появлялась раз в месяц, а то и два.

А Каю повезло. Когда он оказался в детском доме, вдруг появилось много людей, которые хотели взять его в семью. Кай боялся даже не их и повторения, он боялся себя, и что никакой семьи больше не примет. Но как-то Виктор пришел навестить его с мамой. Галина Николаевна выглядела уставшей, отвлеченной. Казалось, что ей скучно, и пока Виктор и Кай разговаривали, она сидела за столом и только наблюдала, разве что на часы не посматривала…

Виктор потом рассказывал, что первыми ее словами, как только они вышли за ограду, были: «Какие документы нам понадобятся, чтобы забрать его?»

Вот так вот. При живом и здоровом Викторе. Единственное, что тому пришлось сделать — поступить в институт в другом городе, и уехать туда в общежитие. Так он освободил Каю комнату, что тоже положительно повлияло на комиссию. К тому же и Кай говорил, что хочет только в эту семью, что никто больше не нужен… все равно сбор документов, споры, тяжбы заняли год, которого Виктору хватило, чтобы закончить школу. И поступил он все-таки в юридический, лелея мечту пойти работать в полицию.

Кай боялся за него. Не из-за выбора, а из-за того, что все шло неправильно. Виктор учился на другую профессию и в другом городе, Кай не знал, какие опасности могут ждать его там. Но все обошлось. Возможно, потому что и Вера училась там же. Да и Игорь поступив тут, вскоре тоже перевелся в тот город — то ли к друзьям поближе, то ли хотел сбежать от отца, его квартиры, и этого города. Его проблемы с алкоголиком-отцом никуда не делись, просто он смог от них отвлечься.

После института Виктор вернулся в этот город, сейчас они с Каем делили комнату, хотя Виктор и копил на отдельную квартиру, чувствуя, что стесняет теперь, когда от него отвыкли. А Кай снова подозревал, что цены на жилье поднялись потому, что он хотел подольше побыть младшим братом. Да и работал Виктор помощником юриста, а не в полиции — и маму не пугал, и Кай был за него более-менее спокоен. Барс устроился участковым, и о работе рассказывал так, словно кроме смешных ситуаций там не было ничего, хотя Кай и понимал, что это не так.

Кай спокойно сел на сидение, лицом к друзьям, спиной к движению. Место у окна оставил свободным, и Катя заняла его скорее по привычке — в последнее время они вместе ездили именно так, разговаривая все больше о том, в какой институт поступать и где учиться — в их городе или перебираться в другой. Но Кай не хотел быть обузой, а Катя, кажется, наконец лучше рассмотрела Виктора.

— Вы могли бы просто спросить, — продолжил Кай. — Я нервничаю, когда за мной следят.

— Часто следили? — тут же отшутился Руслан, и Катя засмеялась, ее не остановил даже мрачный взгляд Кая.

— Саша притягивает странных людей, — пояснила Катя. Кай тут же отомстил:

— Поэтому с вами дружу.

— Чем я странный? — впервые подал голос Дроид, которого Кай последние годы знал как Мишу. Он до сих пор иногда сбивался и называл их прежними прозвищами, но друзья относились к этому как к выдумке, иногда даже откликались, но только чтобы не обидеть.

— А с тобой не дружит, — фыркнул от смеха Руслан. Он, как и Тим, изменился в лучшую сторону. Был такой же задиристый и наглый, но больше не казался опасным. И даже к остальным из компании Руслан относился без прежнего пренебрежения.

Из какого-то озорства, не иначе, на остановке в центре города Катя выпихнула Кая с сидения, потом резко вытащила в закрывавшуюся дверь, а Хаски и Дроид, ошарашенные, уехали дальше. Их лица за стеклом троллейбуса были бесценны, Кай даже рассмеялся вместо того, чтобы с грозным видом спросить, что же это было.

Погода была по-прежнему ласковой, хорошей, Кай подумал — почему бы и не прогуляться.

— Ты же соврал насчет подруги? — сразу начала Катя, и стало понятно, почему она вытащила его одного. Надо было поговорить, и лучше без постоянных подколок Руслана.

— Нет, не соврал, — попытался отвертеться Кай. Они дошли до центрального перекрестка и ждали зеленого сигнала. Город казался чуть ли не праздничным — сказывался выходной день и хорошая погода. Катя смотрела на светофор, заложив руки за спину. Кай задумался о том, что ни разу не видел здесь ее в платье. Она и сейчас была одета в легкую светлую майку, но в голубые джинсы.

— Ничего, я понимаю. Он почти на десять лет старше, да и я вчерашняя школьница… Когда мы познакомились, я же только-только во второй класс перешла. Думаю, он относится ко мне как к ребенку…

— Это не так, — зачем-то сказал Кай. Понял, что уйти от разговора не получится, и вздохнул, продолжив, одновременно пошел вперед: — Понимаешь… там сложно. У нее серьезная болезнь. Она каждый год встречает, как последний. И так лет с четырнадцати. Виктор он просто… Нет, это не жалость. Не совсем жалость. Но и не отношения.

— Да. Я понимаю. Он очень хороший, — кивнула Катя, по-прежнему стараясь не смотреть ему в лицо, но видно было, что сказанное ее расстроило. Кай задумался о том, что она ведь любила Акросса и плохим, а когда он стал хорошим — любила тем более. Ведь он ничего не делал, просто познакомил их…

— Может быть, она умрет до твоего совершеннолетия, — сказал Кай, и почувствовал, как перехватило горло. Катя обернулась наконец, расстроилась еще больше, поджав губы попросила:

— Прости… Она ваша подруга. Я не должна была думать… так. Ты влюблен в нее?

— Что? Нет, конечно.

— Почему?

Эта бестактность совсем сбила Кая с толку, развеяла подступившую было грусть.

— Так получилось, — не нашел ничего лучше Кай. И по улыбке понял, что Катя спрашивала не всерьез. Как-то грустно она подтвердила:

— Попался.

— Опять, — признал Кай, улыбнувшись. — Когда ты скажешь Виктору?

— Когда подрасту. Может быть после школы.

— Прямо перед переездом в другой город? — скептически уточнил Кай, и Катя только пожала плечами. С остановки им махал Дроид, выглядел крайне недовольно Руслан. Катя высунула кончик языка, чтобы подразнить его, и Руслан изобразил: «Ну вообще. Ну сама напросилась».

***

Кай сверился несколько раз. Виктор не оставлял засечек на дверном косяке, это Кай отмечал, какой у него рост. А сейчас никак не мог поверить и повторил процедуру — чиркнул карандашом над головой, потом еще раз приложил сантиметр. Изнутри поднималось что-то по-детски счастливое, приятное. Настолько, что с карандашом и сантиметром он выскочил в коридор, крикнул радостно:

— Мам! Я вырос!

Виктор стоял у двери. Кажется, он только что разулся, и теперь смотрел удивленно, но тут же опомнился, изобразил снисходительную улыбку:

— Да, так бывает, когда взрослеешь. Сколько эмоций будет, когда начнут волосы расти? А еще, знаешь, прыщи бывают.

Мама выглянула с кухни и, вытирая полотенцем руки, наблюдала за разговором. Кай мог бы обидеться, если бы не продолжавшее бушевать счастье.

— Нет, ты не понял! Метр шестьдесят пять! И мне пятнадцать! И я ведь еще вырасту!

— Обязательно вырастешь, будешь с Виктора ростом, — мама вернулась на кухню — там что-то зашипело. Виктор тоже вытянулся, стал больше похож на Акросса, разве что волосы стриг короче. За все эти годы Кай успел отвыкнуть от Акросса, а Виктор хоть и был иногда вредным, но являлся именно таким старшим братом, о котором Кай мечтал.

— Это вряд ли, — фыркнул Виктор, который был метр восемьдесят, но при этом оставался коренастым. — Ты был у Насти?

— Да, — Кай сматывал сантиметр, засунув карандаш за ухо. — Результаты только в конце недели будут. Но она бодрая, нас выпустили даже погулять наружу. Просила занести ей книги, она уже прочитала, что были.

— Писала бы уже свои, — Виктор стащил водолазку через голову, прошел в комнату. — Вера приехала.

— Здорово, — прокомментировал Кай, задумался и, вернувшись в комнату и прикрыв за собой дверь, спросил уже тише, чтобы мама не слышала:

— Какие девушки тебе нравятся?

— Это что за разговоры? — фыркнул Виктор, переодеваясь в домашнее. — Сам говорил, в конце недели только будут результаты.

— Ну… у вас ведь не серьезно, — попытался оправдаться Кай.

— Что? Ты влюбился? Она, кроме всего прочего, тебя старше на…

Кай рукой махнул и вышел, прежде чем брат успел закончить.

В прошлой жизни в пятнадцать лет рост у Кая был метр шестьдесят. А к семнадцати метр шестьдесят пять. Его всегда раздражало, что он выглядел моложе своих лет, был самым низким в команде, но, похоже, это начинало меняться. Мир был идеален.

***

Книга попалась скучная, спал Кай в последние дни мало, поэтому сев почитать вечером в наушниках, пока Виктор смотрел что-то на компьютере, заснул. Проснулся в темной комнате, без наушников и книги, зато накрытый пледом. Окно в спальню было открыто, с кухни раздавались голоса. Кай не сразу понял, что его разбудило — телефон выводил мелодичные трели. Пришлось встать, покрывало упало на пол. Кай подхватил с пола рюкзак, достал телефон из кармана. «Мама Кати» — оповещал экран.

— Алло, — немного хрипло после сна отозвался Кай.

— Саша, здравствуй, — голос тихий и немного взволнованный. — Катя с тобой?

Кай посмотрел на часы — первый час. Внутри похолодело.

— Нет.

— Я не буду ругаться. Правда. Вы уже почти взрослые. Просто скажи, что она с тобой. Пусть возьмет такси, я оплачу.

— Ее нет дома? — переспросил Кай, мгновенно собравшись. Сонливость тут же как рукой сняло, но голос оставался хриплым.

— Не с тобой?.. — разочарованно выдохнула мама. Им по пятнадцать было, и Катя старалась возвращаться домой рано, она не позволяла себе гулять до полуночи, да и не с кем было. — Саш, а с кем она может быть?

На всякий случай Кай вышел из комнаты, заглянул на кухню — мама попыталась что-то ему сказать, но замолчала. Может, лицо у Кая было такое, может заметила, что он разговаривает. Чего Кай ждал? Что Катя на кухне с его братом? Глупо. Она хотя бы позвонила бы домой…

— Она не стала бы задерживаться, ни у кого, — честно ответил Кай. — Знаете что… я ее поищу. Хорошо?

— Саш, у меня предчувствие плохое, — голос был уже тихий, на грани слез. — Она же никогда…

— Я поищу, — пообещал Кай. Мама, почуяв неладное, стала подниматься из-за стола. События исправили и ее деспотичную любовь, ведь Виктор был жив, но все же она не могла просто так выпустить ребенка одного на улицу. Поэтому Кай обулся быстро, схватил с вешалки вместо своей кофту брата, и выскочил в коридор.

А потом бежал, пока легкие не начало разрывать нехваткой воздуха. Кай остановился, упер руки в колени. С годами он все больше и больше становился обычным. Заканчивая школу во второй раз, он теперь шел на золотую медаль, но больше никак не пользовался тем, что жил эту жизнь второй раз. Так вот эгоистично. И свое умение все знать не применял — оно не было нужно до этого дня. Интереснее было не знать.

Единственное что — в одиннадцать Кай наведался к детскому дому, подобрал там бездомную и очень удивленную кошку и притащил домой. Мама не возражала, Виктору было все равно, хотя, узнав Кая, он ждал, что кошка будет не последняя.

Отдышавшись, Кай выпрямился и задал себе вопрос: «Где Гидра?»

Внутри него была пустота, ответившая гулким эхом. Кай не знал, где Гидра. И «где Катя?» тоже не знал. Дело было не в имени. Просто эта способность ослабла. Возможно, дело было в тетрадках Веги, она снова забирала силу у Кая. Во всяком случае, когда Кай не смог отыскать в городе близкого человека, прежде всего он подумал именно об этом. Но сдаться и вернуться домой Кай не мог, снова побежал, только теперь медленней. Он собирался сначала посмотреть в заброшенных зданиях и на пустырях, а уже потом проверить места, где Катя любила бывать.

Телефон Кай не мог выключить, но когда тот разрывался от трели, смотрел на экран и не брал трубку, если это были мама или брат. А больше никто и не звонил.

На рассвете Кай уже с трудом перелезал бетонный забор очередной стройки и замер наверху, заметив, как остановилась напротив него машина. Вера вышла, оперлась задницей о закрытую дверцу машины и, без приветствий, мрачно спросила:

— Куришь?

Вот так. Будто это было самым главным сейчас. Насупившись, Кай спрыгнул вниз, отряхнулся. После ночи блужданий он выглядел так, словно пьяным на той стройке спал.

— Нет. И я не пойду домой, — буркнул Кай. Вера не возражала, но достала сигарету, зажгла. Кай был уверен, что она не курит, он осторожно стал обходить — по опыту знал, что Вера может соглашаться, а делает все равно по-своему.

— Ну можно не домой… Только Саш, лучше бы домой. Я ее нашла. Катя ведь, так? Рыженькая. Футболка светлая с черным котом.

Кай замер. Да, возможно, он не знал, что Вера курит в определенных ситуациях, но разницу между тем, как Вера говорит о живых и как о не живых — различал.

— Может все-таки сигарету? Мать с братом простят, слово даю.

— Что случилось? — спросил остолбеневший Кай. Клочками по небу плыли облака, солнце окрашивало их в легкомысленно розовый. Кая вдруг стало тошнить так, словно он этот мир выблевал, и вдруг осознал, что тот шевелится. Что тот настоящий.

— Несчастный случай.

— Врешь. При чем тут ты?

— У меня связи, — пожала плечами Вера. — А Витя очень за тебя волновался. Сказал, что ты убежал куда-то, что у тебя пропала подруга.

— Но ведь ты врешь, — Кай болезненно поморщился.

— Нет, ее правда больше нет. Выпить не предлагаю, а вот покурить…

— Тим! Что случилось, бл**? — сорвался Кай. Вера, в отличие от друзей, не могла привыкнуть, что иногда Кай зовет ее собачьей кличкой. Затянулась снова, выдохнула дым без спешки, оттягивала неприятный момент. И все равно исхитрилась, вместо ответа пообещала:

— Я их найду. До полиции. Я ж легенда, я всех этих выродков нахожу, веришь?..

— Их? — Кай почувствовал, как упало куда-то вниз сердце, потом попыталось сжаться в комок, и тут же стало слишком большим для него. — Что там произошло?

— Садись в машину.

— Ты отвезешь меня туда?

— Боже упаси. Домой. Ни мать, ни Витя не спят, а им обоим на работу сегодня.

Кай двинулся вперед. Хотя было лето, каждый шаг ощущался так, словно он по тонкому льду шел — с характерным треском. Кай осмотрелся — нет, мир был цел. На месте его следов остались небольшие трещины, которые теперь затягивались. Мир подумал, не рухнуть ли ему, и не стал.

***

Мама не ругалась. Под ее давлением не ругался и Виктор, хотя ему явно было, что сказать. Но, стоило Каю войти в квартиру в сопровождении Веры, которая словно боялась, что он снова попробует убежать, на этот раз в поисках убийц, как мама, прикусив губу, раскрыла руки. Кай сдался, обнял ее, спрятав лицо на плече. Плакал, не скрываясь. Никак не мог поверить. Где-то далеко осталось то прошлое, в котором Гидра умирала, и вот опять… Они только сегодня с ней говорили. Они же… Как получилось, что сделав все возможное, он все равно не смог уберечь ее? Как же так, это его мир, но в нем не все от него зависело?

— Я пока тут задержусь, — вполголоса говорила Вера. — Помогу с расследованием. Дело мне подходит.

Виктор вышел вместе с ней в коридор подъезда, пока Кай продолжал плакать. Близость мамы делала его слабее, но даже ей он не мог пожаловаться. Не мог рассказать, что знает Гидру уже вторую жизнь, и снова эта девушка умирает. Его близкий и дорогой друг… Умирает даже если Хаски хороший. Умирает на два года раньше, чем в том мире.

По сути Катя тут была Виктору никем, а Вера – одним из самых близких друзей. При этом график у Веры обычно был очень плотный, сплошь из командировок. В газетах ее личность не светили, но следователем она была таким, о которых впору кино снимать. Это означало, что Кай был для нее не просто младшим братом друга, а тоже очень дорогим человеком, раз она оставалась тут. Либо, что хуже, и о чем Кай думать не хотел, убийство было связано с ее работой, и Катя оказалась жертвой серийного убийцы.

***

Когда на следующий день в дверь начали трезвонить, Кай сразу понял, кого принесло. Виктор все равно ушел на работу, а вот мама осталась — и выспаться, и не оставлять младшего одного. И в это нашествие мама должна была спать, поэтому дверь Кай открыл злой, с такой силой, что та ударилась о стену. И тут же растерялся. Наверное, он привык к тому, что Хаски убил когда-то Гидру сам, и совсем не ожидал увидеть у него такое лицо — потерянное, с красными глазами, выделявшимися на бледном лице, с темной щетиной на скулах.

— Ты спишь что ли, я не понял? — разозлился тут же Руслан. Кай отрицательно покачал головой. Руслан перехватил его за запястье, потребовал: — Обувайся тогда.

— Куда? — растерянно и испуганно даже окликнула мама, выглянув из комнаты в накинутом халатике. Руслан поздоровался кивком, уже мягче сказал:

— Тетя Галя, ну нельзя ему дома. Я его вытащу развеяться. Я не знал, что вы дома. Но я все равно его вытащу, хорошо?

— Пить не будете?

— Как можно вообще, — раздраженно проворчал Руслан, но было видно, что она по привычке. Даже если бы Кай сегодня, в свои пятнадцать, напился, было бы не так страшно. Стало бы легче. Было видно, что она чуть ли не впервые не знает, что делать с младшим ребенком, и как еще его поддержать, и Руслан оказался так кстати, что мама даже выглядеть стала спокойнее. — Отведу его к речке. Просто по городу пошатаемся. Выговорится.

— Хорошо. Хорошо, — повторила мама и ушла обратно в комнату. Кая даже раздражало, что больше она переживала не за смерть его подруги, а за его реакцию на это, хотя Катю знала столько лет.

Каю лень было думать, соврал Руслан или правда потащит его по городу гулять. Гулять не хотелось. Да и ничего не хотелось, и Кай обувался только потому, что знал — из этого состояния надо как-то выбираться.

Для человека, который просто гулял, Руслан как-то целенаправленно пер по маршруту троллейбуса в сторону больницы и лесного массива. Кай опять не возражал.

— Сколько тебе лет уже? — заговорил Руслан. Немного поколебавшись, Кай ответил:

— Пятнадцать.

— А на самом деле?

Кай снова помолчал, пытаясь сосчитать, ответил неуверенно:

— Двадцать пять… Что, ты все еще в это веришь?

— Я еще не забыл, как мы познакомились, — фыркнул Руслан. — Так значит ты даже старше меня. И все, что ты сделал, это учился второй раз на отлично.

— Слушай… да, в прошлый раз было так, но тогда ты ее убил. А тут вы вроде как ладили… И ей тогда было семнадцать.

— Это не я. Веришь? — вполне серьезно спросил Руслан, остановившись, и Кай кивнул. Они продолжили быстро идти. — Что думаешь делать?

— Это у тебя надо спросить, — пожал плечами Кай. — Я просто… лежал дома и жалел себя. И ее. Не уверен, что можно так говорить, но… в прошлый раз она умерла легче. Вера до сих пор со мной говорить отказывается… Будто я маленький.

— Не маленький. Заинтересованный. Да и Вера, как я понял, очень не любит общаться с родственниками. Ей легче, если трупы — это просто вещдоки. А тут… Она же сама знала Катю.

— Там что-то страшное случилось? — спросил Кай, все еще не уверенный, что хочет знать. Руслан, почувствовав это, не только не ответил, но и остановился, вгляделся в него.

— Мы можем повернуть.

— А куда мы идем? — чувствуя облегчение, спросил Кай. Поворачивать он не собирался, но ответа боялся. Руслан указал на вьезд в город, так показалось Каю.

— Слушай, зря я это наверное, что просто тебя потащил… Мы идем туда, где ее убили.

— Как ты узнал, где? — у Кая внутри что-то резко распухло, к горлу подступило.

— Город маленький. Преступление громкое. Туда к вечеру уже цветы носить начнут, а пока что пойдем. Посмотрим.

— Зачем посмотрим? — не понял Кай. Руслан выдохнул устало, развел руками:

— Ты спросил, верю ли я. До сих пор. Да, верю. И верю, что ты сможешь сделать что-то с этой ситуацией.

— Что я сделаю? Она уже мертва.

— Ну… например, если тебя направить и подтолкнуть, то ты сможешь сказать, кто убийца, еще до того, как их найдет Вера. Как вообще их найдет полиция.

— Погоди-ка, Руслан, — Кай нагнал его, постарался сбоку заглянуть в лицо. — Ты… ты эту жизнь по-другому жил. И ты отличаешься от того человека, которым я тебя знал. Не сильно, но все же… Руслан, ты сможешь убивать?

— А зачем, ты думаешь, мне знать убийцу? За Катю я смогу. И меня воротит, когда я думаю, что его просто поймают, посадят, он отсидит, а то и вовсе под дурачка скосит, они это любят.

Некоторое время потом шли молча, но так же упорно. Свернули к лесу. Кай последние несколько минут размышлял над тем, стоит ли вообще это говорить, потом все-таки рассказал:

— Знаешь. Однажды я оказался в мире, где ты привозил меня на место преступления. А я мог увидеть, как это произошло, и кто это сделал.

— Уверен, что не надо повернуть? Ты же даже рассказов об этом боишься.

— Знаешь… мне пятнадцать и я никогда не был особо агрессивным.

Руслан фыркнул от смеха.

— Мне понадобится эта ненависть, чтобы довести до конца… Чтобы убить этого человека. И я должен знать, как все произошло, чтобы не допустить этого снова… Хаски, ты когда-нибудь хотел посмотреть, как рушится мир?

Руслан обернулся, улыбнулся как-то тепло и грустно и вместо ответа произнес:

— Ты снова называешь меня этим именем.

***

Кай знал это место, и от этого осознания бросило в дрожь. Руины и сделанные энтузиастами фанерные постройки. Место не так глубоко в лесу, недалеко от больницы. Его использовал клуб по пейнтболу для тренировок и игр. Именно тут Кай в самой первой реальности и «сожрал» Легиона. Именно тут был тогда Хаски со своей бандой. Руслан заметил еще на подходе, как побледнел Кай, принял это за страх, уточнил еще раз:

— Идем? Или в другой день?

— Руслан, сука! — окликнул знакомый голос. У одного из укрытий стояла Вера и с ней Игорь в форме. — Чего ты его сюда привел?

— Гуляем, гражданин начальник, — расхлябанно ответил Руслан. Они ни в одном из миров не ладили, и если бы ночью тут убили Руслана, Вера вряд ли осталась бы расследовать. Казалось, эти двое даже прожив жизнь по-другому чувствовали друг к другу безотчетную ненависть. — Гулять уже запрещено?

— Я кого-то говорливого на пятнадцать суток засажу.

— Что, без повода? — Руслан продолжал скалиться в улыбке, и держался впереди так, чтобы закрыть Кая. Прятал его. Игорь выпрямился, непривычно серьезно приказал:

— Ты, блин, чего добиваешься? Уводи его отсюда сейчас же.

— А он тоже пока свободен. Или и его арестуете? Слушайте, Саше не семь уже…

— Даже ее родителей сюда бы не привел. А ты — конченный садист, раз привел, — припечатал Игорь и уверенно двинулся к ним.

— А это что, твоя территория? Мне казалось, что твой район у вокзала, — продолжал Руслан, отвлекая на себя внимание и агрессию.

А Кай почувствовал. Место словно масляной пленкой было покрыто, как иной мир. Поле, в которое нужно было вступить, чтобы увидеть. И находилось оно у Веры за спиной.

Кай уверенно вышел из-за друга, так же уверенно прошел мимо Игоря, увернувшись, когда тот попытался его остановить, схватив за локоть, поднырнул под руку Веры, которая лениво и как-то не всерьез попробовала его перехватить. И так же уверенно влез в окно. Дальше можно было не двигаться — как только Кай коснулся кирпичной кладки, он оказался в этом же месте, но ночью.

Для остальных случилась тоже разительная перемена. Только что Саша уверенно лез в место преступления, целенаправленно двигался к руинам дома, а через одну-две секунды уже развернулся, посмотрел как-то жалко, словно помощи просил, и упал в щебенку у руин.

***

Кажется, Руслану тоже досталось. Он смотрел на Кая довольно, со злым задором. Один глаз был заплывший, отчего картина была немного перекошенной, но Руслан словно и не замечал.

— Видел? — спросил Руслан. Кай только кивнул. Сейчас их сплавляло воедино, и он знал — так же, как недавно Хаски защищал его, теперь сам Хаски будет за спиной Кая, когда будет рушиться мир. Потому что Хаски должен помнить, что произошло, и в нем тоже должна быть эта ненависть.

— Саша! Чего вы туда полезли?! — Виктор оттолкнул Руслана, пихнул Каю в руку стакан воды. — Ты думал, что выдержишь, что ли? Книг своих начитался? Я весь твой шкаф выкину, если будешь пытаться сам их найти.

— Их, — кивнул Кай, успокаиваясь. Он впервые ощущал себя на свой настоящий возраст. — Пятеро.

Понял только Руслан, кивнул, поджав губы. Это было сложнее, но по-прежнему возможно. Кай вместо того, чтобы ссориться с братом, отставит стакан дальше, обнял его за шею и некоторое время молчал, потом заговорил негромко:

— Знаешь, это ты сейчас так относишься… Она была в тебя влюблена. И ты любил ее, — Виктор не спорил из какой-то жалости, но напрягся. Он не мог знать, что Кай прощался, но чувствовал, что надо молчать. — У вас должно быть все хорошо.

— У нас с мамой? Ты куда собрался? — догадался наконец Виктор, попытался отодвинуть брата от себя, но Кай не пустил.

— Я очень постараюсь, — продолжил Кай.

— Что постараешься?

— Не испортить все.

— Вот правильно… Давай, я отвезу тебя домой. Звонила мама, сказала, что Руслану к нам больше приходить нельзя.

Хаски показал язык, но особо не был разочарован. На фоне всего происходящего это не казалось чем-то страшным.

***

Кай улизнул из дома в тот же вечер. Его не выпускали даже в магазин за продуктами, поэтому пришлось подловить момент и сбежать как всегда, через балкон и добрую соседку снизу.

Мир за спиной Кая сейчас с его уходом словно переставал существовать. Хаски ждал на лавочке во дворе и, кажется, давно, судя по тому, что успел замерзнуть. Кай выглядел уже совсем иначе: решительным и спокойным, теперь к лесу вел он. Не обязательно было делать это там, но там была сильнее всего ненависть.

— Раньше я разрушал полностью. И создавал полностью. Понимаешь… те миры не были идеальны. В них Игоря и Веру убили на глазах брата. Потом еще ты… Ну, ты исправился теперь, это да. Но в том-то и дело. Этот мир, он, понимаешь… идеален. Он именно такой, каким я хотел его видеть.

— Если бы не ее смерть, — кивнул Руслан, понимая. Он тоже шагал уверенно, спокойно.

— Именно. Но я никогда раньше так не делал… Я все портил. Пытался спасти, но получалось, что менял мир так, что делалось хуже. И ты мне нужен просто позарез… Я собираюсь сломать только последние два дня.

— Ты же не думаешь, что просто предупредишь ее, и все будет хорошо? — напомнил Руслан. Кай обернулся и посмотрел на него, как на глупого:

— Нет. Конечно нет. Я уже сказал. Нам нужно их убить. Я видел, что они сделали. Слышал. Я не собираюсь их отпускать. Но ей придется снова пережить начало этой истории.

— Почему?

— Потому что иначе для Тима мы будем просто психи и убийцы.

— Веры? — переспросил Руслан, и раньше слышавший, как Кай называл ее так.

— Да. Она нас прикроет. Если, конечно, мы попадемся… прежде всего я постараюсь сделать так, чтобы не попались.

К ночи, в полумраке, идти к лесу оказалось страшновато. На полигоне было тихо, внутрь Кай не пошел, у его границы обернулся и, глядя в глаза Хаски, спросил:

— Ты готов?

— Я тоже исчезну?

— Нет. Я хочу, чтобы ты помнил. Я уже сказал. Ты увидишь, как рушится мир.

— Круто. Такое раз в жизни бывает.

Кай сбился и решил не расстраивать Хаски, и не рассказывать, сколько крушений мира тот видел на самом деле. Вместо этого признался:

— Я не уверен, что получится… И что я не сломаю мир в другую сторону. И что… что нам не станет снова шесть и девять.

— Я уверен, — легкомысленно ответил Хаски. — Давай, Кай. Жги.

Кай только улыбнулся, не стал говорить о том, что и Хаски его так почти не называл. Но это же придало уверенности, за спиной Кая заклубился воздух. Он взял Хаски за запястье, подвинулся ближе. Тот смотрел на появляющегося Легиона и старался держаться спокойно…

С первыми же поползшими по ткань трещинами, у Хаски вытянулось лицо, стало собачьим. На этот раз испугался Кай, но продолжал держать крепко. Хаски стоял спокойно, собачьи голубые глаза Анубиса смотрели с восхищением на то, как мир ломается, подобно стеклянной картинке. Как вокруг появляется первозданное ничто.

Мир не вырос заново, не всосал Кая в новую реальность. На этот раз он собирался из тех же осколков, и Кай складывал его как пазл напополам с Легионом. Они находили осколки последних двух дней и выбрасывали их, как ненужные. Остальные бережно склеивали снова, и мир срастался, его раны затягивались, он снова становился целым.

Когда Кай обернулся на хруст, оказалось, что выброшенные осколки, которые тянулись к разрушенному миру, ест Анубис, со звуком, с каким ел бы лед, и из его пасти на землю стекала красная от крови слюна.

***

— Сюда давай… да нормально иди, сука! Поднимайся!

— Что так долго? — спросили из глубины декорации. Оттуда же блеснули белки глаз. Где-то в темноте замычало испуганно, потом были слышны только шаги по битому кирпичу.

— Выбирали.

— Да ладно, первую попавшуюся же притащили? Так?

Голоса делились на два направления — двое ждали внутри постройки, еще трое продирались в непроглядной темноте через обломки и ветки.

— Есть чем посветить-то?

— А если заметят?

— Ночью в лесу свет на полигоне? Когда близко еще и кладбище? Никто не сунется. Никто по лесу ночью не гуляет.

— Стойте, зацепилась за что-то… разве мы не…

Оборвалось криком, от которого сразу вспомнилось и что они в лесу, и кладбище поблизости. В темноте заметались сразу четыре огня. С подсветки экрана несколько сменились на более яркие «фонари» и направились к входу в декорацию, откуда и раздался крик. И если до этого у кого-то еще были сомнения по поводу ужаса происходящего, то они тут же развеялись — у входа лежало тело. Половина раскинув руки — ближе к центру небольшого строения, а ноги, словно дожидаясь подсветки, рухнули рядом со входом.

В том, что осталось от дверного проема, стоял парень в темной толстовке на молнии, черно-белая арафатка закрывала половину лица, верхнюю он сам ладонью прикрывал от света, и видно было только фигуру, в ней угадывался подросток. За его спиной копошилось что-то, от чего казалось, что истинное чудовище прячется там.

— Он один!

Свет забегал по стенам, только самый дальний остался на фигуре, и то вздрагивал. Тогда парень и показал, как смог убить одного из противников, но показал на примере второго, так же разрубив наискосок огромной косой, которой он взмахнул так, словно это был только черенок от лопаты.

— Ты и без меня справляешься, — глухо посмеялся Хаски, выбравшись на свет и закрыв от него Кая. Лицо Хаски до носа закрывала маска, на которой были нарисованы зубы в зверином оскале. У него был настоящий фонарик и луч его забегал по руинам, припечатывая к месту каждого преступника. Тоже молодые, почти подростки, кроме двоих. — Твою ж мать…

— Я предупреждал, — безразлично напомнил Кай. Потому что трое из преступников были те самые «друзья», что в детстве бросили Хаски «умирать». Видимо, не только они отрицательно влияли на Хаски, но и он на них как-то положительно влиял… а может в прежней реальности они просто пили с Хаски в этот день. Или не связались с этими…

У дальней стены стояли близнецы. Кай скрипнул зубами от злости — он их почти сразу узнал. Еще тогда, когда увидел их в флешбеке. Он только теперь понимал, насколько рисковал. Без поддержки Анубиса мир сросся бы обратно. Скорее всего это место оказалось бы пустым, а Гидру убили бы еще где-то.

— Как же вы до такого докатились? — спросил Хаски спокойно, так же поднял биту, указав на близнецов. — Или эти подговорили?

Говорил так, словно у их ног не валялось уже два трупа бывших друзей, которых Хаски знал с детства. Словно в подтверждение своего безразличия, Хаски прошел вперед, вляпавшись в лужу крови как в варенье. Он видел ее, мазнул по ней лучом фонарика, но отнесся спокойно. Кай заметил, как друга трясло, но это были скорее злость и омерзение. Либо они подменяли для Хаски страх сейчас. Но он верил Каю, шел за ним. Даже если бы их нашли и после этого посадили уже обоих…

Их подвело то, что декорация дома была насквозь дырявая: широкие провалы окон, две двери, полу обвалившаяся стена. Один из близнецов, бросив и брата и подельника, панически взобрался по горке ломанного кирпича наверх и вывалился уже в лес.

— Иди! — велел Хаски. — С этими я разберусь!

Кай послушался, так же быстро перемахнул через провал окна, услышав сзади испуганное, срывающееся:

— Рус! Ты же Рус! Это же я!..

Кай не стал слушать, он знал, что Хаски этим теперь не проймешь. Кай же прислушивался к шагам впереди. Никогда раньше он не видел кого-то из близнецов в таком ужасе, а ведь игра сводила их в разных ситуациях. И от этого прокрадывались сомнения, что они не монстры, они тут тоже люди… если бы Кай просто встретил их на улице, то ничего им не сделал. Он не знал бы, как на них влиял этот мир. Но не теперь, когда он видел, как они убивали, к тому же близкого ему человека.

Цель ушла в небольшой лес вокруг площадки. Бежать по нему было проще, чем по настоящему, но все же не так просто. Оба не включали света. И Кай всерьез испугался, когда шуршание шагов и тяжелое дыхание впереди стихли. Он замер, прислушиваясь, вперед шел быстро, но старался дышать через нос, чтобы не мешать себе посторонними звуками.

А потом затылок взорвался резкой болью, и звезд стало в разы больше.

Кажется, падая Кай на секунду лишился сознания и в себя пришел уже при ударе о землю, безнадежно почувствовав, как выпал из рук телефон. И косы при себе у него не было, для ее появления требовалось несколько секунд. Кай больше испугался того, что теперь противник убежит в лес, пока его преследователь тут валяется, и найти его снова будет уже невозможно… но тут неожиданно близнец сел сверху, ему на грудь, ногами придавив руки к земле. В глаза ударил свет фонаря, нестерпимо яркий, платок с лица сорвало, оставив болтаться на шее.

— Могли бы просто попросить, мы бы взяли вас с собой поиграть.

— Она мой друг, — прохрипел Кай, пытаясь вывернуться. Хватка была не то чтобы профессиональная, но какая-то со знанием дела. Храбрился… У Кая еще оставался Легион. Оставался…

— Так я и не сказал, что в качестве зрителей. Поиграли бы с вами троими, раз вы друзья.

Но при попытке вызвать его — Легион проигнорировал. Воздух даже не шелохнулся. Он мог устать, мог плюнуть, а мог закрыться от Кая и отказаться помогать ему дальше… У Кая банально могло сейчас не хватать сил на то, чтобы вытащить Легиона в этот мир. Но теперь Кай оставался бессильным, к тому же в невыгодном положении… и они убежали достаточно далеко от того места, где их еще мог услышать Хаски.

Его начало трясти, и близнец почувствовал это. Похоже, он и сидел сверху только чтобы ощущать реакцию, и в лицо светил, чтобы поймать любое изменение. А вот Кай кроме этого яркого света не видел ничего. Медленно, как змея, рука погладила шею, и резко сдавила, вцепившись, вдавив кадык. Кай и раньше сопротивляться не мог, теперь же чувствовал, что проваливается. Почти ощущал, как земля под его спиной открывает холодные недра, чтобы принять его. А потом послышался треск. Это была не земля — под горлом Кая, за его спиной по миру шли трещины. Мир не мог позволить умереть создателю и рушился сам, без участия Легиона. Жертвовал собой, чтобы снова воскреснуть. Мир, в котором Кай прожил самые счастливые годы…

Он не сразу понял, когда противник вдруг резко дернулся, как от конвульсии, и, спустя пару секунд, повалился сверху. На лицо брызнуло чем-то, телефон с включенным фонарем тоже выпал из рук, осветив третьего человека, и Кая передернуло в первое мгновение, когда он понял, что тут был третий. И успокоился, осознав, что третий его только что спас. Кай постарался рассмотреть в нем Легиона, но фигура была слишком хрупкой. Потом решил, что это подоспел Хаски, и вроде бы сходилось… но фигура вдруг всхлипнула — тихо, испуганно, женским голосом. Кай подскочил еще до того, как успел осмыслить это движение, и, когда обнял Гидру, их обоих повело в сторону. Девушка тоже на ногах держалась неуверенно.

— Я говорила, что не хочу с ними идти, — шептала она горячо, потом медленно догадалась, обняла Кая за шею и ткнулась куда-то в плечо. — Там… люди, они ведь видели. Но не помогли. Я пыталась позвать…

Кай слушал молча, только гладил ее осторожно по волосам, по спине, второй рукой притянув к себе и не отпуская. Ему тоже хотелось плакать, потому что всего несколько часов назад он снова был в мире, где Гидра умерла… и вот она, снова тут. С ним.

***

— Я его никак заставить не могу в полицию сходить, заявление подать… Пока Вера в городе, она бы поискала, с кем вы подрались… поговорила бы с ними. А то они от вас не отстанут.

Кай видел только мягкую черноту, и никак не хотел убрать ее от лица. На затылке лежала грелка со льдом. В больницу он не ходил, иначе полиции стоило бы только спросить, не приходил ли кто со следами побоев.

— Мам, не говори ерунды, Вера занимается серийными убийцами. Те ребята нас и не запомнили.

— Ага. К тому же Саша их отделал больше, чем они его, — послышался голос Руслана, и Кай недовольно снял полотенце с правого глаза, чтобы посмотреть угрожающе, но наткнулся на стоящую за спиной Руслана маму и закрылся обратно. Руслан сидел верхом на его компьютерном стуле.

— Из-за тебя Сашу побили? — предположила мама.

— Ни в жизнь. Они к девушке приставали. Саша вступился, я просто отвлекся.

— Надо все-таки в больницу.

— Зинаида Андреевна сказала, что все в порядке, — быстро пресек Кай.

— Зинаиде Андреевне шестьдесят и она педиатр, — напомнила холодно мама.

— Если к завтра не пройдет, схожу в больницу, — соврал Кай. Услышал, как заскрежетал замок входной двери, снова убрал от глаз полотенце. Виктор влетел в комнату, ни с кем не здороваясь сразу подошел к брату, да с такой решительностью, что Каю показалось — ударит. Но Виктор упер руки в колени, наклонившись.

— Живой? — спросил он. Кай кивнул. — Совсем ты без приключений не умеешь. Как тебя такого отпускать в другой город?

Кай поджал губы и отвернулся. Брат туда же — мама только недавно прочитала лекцию о том, что за Сашей лучше приглядывать как следует; и если не хочет каждый день звонить домой и доказывать, что жив, то пусть в местный институт поступает.

— Нормально можно отпускать. Постоять за себя сможет, — послышался смутно знакомый голос, которого Кай уже много лет не слышал. Он удивленно обернулся и даже встал, оставив полотенце и грелку на диване.

— Здравствуйте, — хрипло поздоровался Кай. У двери в комнату стоял Гранит в строгом деловом костюме и тугом галстуке. При виде него мама выпрямилась и попыталась как-то незаметно пригладить волосы. Виктор негромко отчитал:

— Из-за тебя начальнику пришлось везти меня домой.

— Ничего страшного, — кивнул Гранит. — Семья это важно. Однако, время, Виктор. Еще пять минут, и мы начнем опаздывать. Рад, что с твоим братом не так все страшно, как тебе казалось. Сядьте, Александр. Вам сейчас лучше отдыхать.

Кай кивнул и послушно сел на диван, положив под голову грелку, но продолжал наблюдать, как быстро собирался Виктор, снова обуваясь. И за спокойно ожидающим у двери Гранитом. Тот кивнул всем и вышел, следом поспешил Виктор.

— Витя что, на мафию работает? — прорвало Руслана, как только дверь закрылась. Мама шикнула на него, ответила негромко:

— Сергей Юрьевич Гранитный один из лучших юристов в городе. Виктор его помощник, почти сразу после института смог к нему устроиться.

— Они преступников отмазывают? — не успокаивался Руслан.

— Ну что ты говоришь… Виктор же хотел быть полицейским. Они занимаются гражданским правом, а не криминалом.

Руслан хмыкнул. Кай почувствовал, как не смотря на лед сильнее заболел затылок. Сначала близнецы, теперь Гранит… И Легиона он по-прежнему больше не мог вызвать.

Глава 12

— Эй, Сань? Ты плачешь что ли?

Кай опомнился, провел по лицу рукой — слез не было, хотя запах свечной гари и мог способствовать этому. На торте горело восемнадцать разноцветных маленьких свечей. Каю пришлось ждать этого больше одиннадцати лет.

— Что за бред? — Кай попытался улыбнуться, но никак не получалось вдохнуть полной грудью. Он ощущал себя расклеившимся. — Со мной все в порядке…

— Не волнуйся, восемнадцать — это просто дата, — продолжил Руслан. — Для нас ты так и останешься маленьким мальчиком.

Кай под общий смех пнул его под столом, хотя и не сильно, и наконец задул свечи.

Уже год комната была в полном распоряжении Кая — Виктор наконец купил отдельное жилье. И по стечению обстоятельств, как раз год Кай и жил отдельно, в Московском общежитии при институте, в который поступил в итоге. Казалось, что будет сложно, но помогать ему взялись и мама, и Виктор, поэтому первый год его даже баловали. При хорошей жизни к восемнадцати годам Кай вытянулся до ста семидесяти двух сантиметров, и надеялся все-таки вырасти еще. Так как это происходило постепенно и фотографий прошлых реальностей у него не осталось, Каю казалось, что он не изменился. Только засечки на стене показывали, что изменился.

На его дне рождении, которое он отмечал в своем городе (все равно лето и каникулы) были все те же друзья: Гидра, Дроид и Хаски. Они продолжали общаться, виделись в те выходные, когда Кай и Катя возвращались домой, и праздники старались проводить вместе. Кай боялся только, что когда у них начнут появляться свои семьи, они забросят эти встречи, но пока что все шло хорошо. Он вырастил свой идеальный мир.

Виктор тоже обещал зайти, но безбожно опаздывал. Кай старался не касаться его работы, мама только говорила, что брат занят чем-то очень серьезным. И все. Кай и отвлекать его не хотел.

— Ну что там, появилась у Саши девушка в столице или он по-прежнему верен больной? — Руслан полез вытаскивать свечи из торта. Воспоминание о Веге огорчило. Кай звал и ее тоже, но Вегу уже не выпускали из больницы, она провела там последние полгода. Недавно пошутила, что если ее и отпустят домой, то только доживать. А Кай ощущал ее увядание так, словно у него отсыхали легкие. Иногда он думал, не потому ли так долго живет Вега, что он не хочет ее отпускать… но у него уже не было никакой силы в этом мире. Последние три года он жил как обычный человек. Но и мир больше не требовал его вмешательства. Все было хорошо.

— Он выбирает, — лаконично ответила Катя, прибавив Каю уверенности. Руслан удивленно приподнял бровь, Кай ответил на это выразительным взглядом.

— И выберет все равно больную? — наконец сорвался Руслан. Миша отвел взгляд, Катя раздраженно шикнула. Миша просто думал, что нельзя про больных шутить, а Катя как-то после очередного посещения больницы успокаивала Кая, когда у него сдавали нервы. Все-таки тут он был уже несколько лет знаком с Вегой.

Хотя разошлась их компания только часам к восьми, брат пришел еще позже. Сегодня, еще и после работы Миши и Руслана, просто посидели за общим столом. Именно справлять день рождение Кай собирался в выходные, с палатками и походом к озеру, поэтому и разошлись так тихо и быстро. Виктор же появился как раз, когда Кай домывал тарелки. Негромко поговорил о чем-то с матерью, и дверь снова хлопнула. Кай подумал было, что Виктор передал подарок ей и ушел, но именно Виктор вошел в кухню. Вошел и сел за небольшой столик.

— У нас остался торт, — мягко предложил Кай, хотя и понимал уже — что-то не так. И Виктору не до торта. Что-то с работой?..

— Ты же знаешь, что мы с Катей встречаемся?

«Ревнует», — подумал Кай и кивнул, выключил воду и развернулся к брату. Виктор продолжал смотреть серьезно, в то же время как-то отрешенно.

— Не так давно… кое-что случилось, и у нее был нервный срыв. Она кое о чем упоминала… я сделал вид, что не понял. Хотя я понял. Она говорила, что вы с Русланом ее спасли, когда ей было пятнадцать. Да и тебе было пятнадцать.

Кай напрягся. Только теперь заметил, что в коридоре белеет хищным пятном еще кто-то — но не мама. У двери в прихожей с выключенным светом стояла Вера.

— Примерно тогда же произошла одна история… помнишь, вас еще побили с Русланом? Вы тогда сказали, что за кого-то заступились, но не сказали за кого.

— И что? — решил блефовать Кай, сложил руки на груди и вздернул подбородок, получилось нервно. — Да, мы тогда помогали ей. Она все еще помнит ту историю?

— И как же все было?

— К ней пристали трое. Когда мы попытались им объяснить, что она наш друг и вообще так не делают, оказалось, что они настроены серьезно и…

— Пятеро, — перебил Виктор. У него тоже были какие-то прокурорские замашки, сказывалась профессия.

— Может быть, — кивнул Кай, не зная, что точно рассказала брату Катя. Еще и Тим… Все равно что брат зарядил бы ружье и оставил висеть в коридоре. Кай впервые в этом мире чувствовал от Веры опасность. — Ты хочешь сказать, что мы виноваты в тех трупах, которые тогда нашли в лесу?

Это была известная история, весь город гудел об этом. Пять трупов в лесу, к тому же такие… на полицию давили первые полгода, но на Кая и Руслана так и не вышли. Они не оставили следов.

— Нет, это же так глупо. Тебе тогда пятнадцать было. Это сейчас ты вытянулся, а тогда был… ну мальчишка мальчишкой, — Виктор улыбнулся и тут же словно одернул себя за эту улыбку, продолжил в том же тоне. — Конечно, я это не связывал с тобой, Саш.

Белое пятно двинулось вперед, вышло в кухню. Кай кивнул и нервно предложил снова:

— Привет, Вера. Там еще остался торт.

— Привет, Саш, — кивнула Вера, тронула старшего брата за плечо, глядя при этом в глаза Каю. — Вить, пойди матери помоги, а то вечер уже.

— Еще и девяти нет, — возразил Виктор, но вопреки словам встал, направился к двери, словно сам еще не понимал, что делает. Вернулся с полпути, и, казалось, в сотый раз повторил, грозя Вере указательным пальцем, как ребенку:

— Ты не тронешь моего брата.

— Обещаю, — кивнула Вера. Только после этого Виктор так же зачарованно вышел. Вера перевела уже совсем другой взгляд на Кая. Тот чувствовал себя кроликом перед удавом и готов был в любой момент прыгать в окно, как от самой главной опасности, но все еще надеялся ложью исправить ситуацию. В конце концов никто не сможет объяснить, как Кай их убил. — Чтобы защитить девушку следовало убить всех? Один пытался бежать, его нашли дальше в лесу. Вы что устроили?

— Это не мы, — повторил Кай.

— Это потому, что я полицейский?.. Все намного хуже, Саша. Кроме Виктора и Игоря только мое начальство знает, но как по-твоему, кто я? Хороший следователь? Думаешь, оно так расследуется — приезжаешь в город, смотришь на труп и уже знаешь, кто маньяк? Ты думаешь, я героиня сериалов? Знаешь, кто я на самом деле? Палач. А теперь угадай, на кого мне поступил заказ?

В горле пересохло, Кай сморгнул трижды, осторожно глянул на окно. Оно было открыто и на подоконнике спокойно сидела кошка. Новая, не та, которую в одиннадцать принес Кай — ее он тоже до конца спасти не смог.

— Но эти серьезные дяди думают, что вы убили их просто так. Ты не представляешь, насколько вовремя Виктор вдруг рассказал, что с его девушкой три года назад случилось… что-то. Что, Саша? Знаешь, мне было больно и неприятно, хотя я знаю, какими милыми могут казаться маньяки. Ты вроде парень хороший, но когда тебя заказали, мне и в голову не пришло, что ты мог кого-то там защищать.

— Это все ложь, — наконец решился Кай. — Мне пятнадцать было. Все ограничилось дракой.

— А с другой стороны, кто знает. Может она разыграла эту сцену, чтобы спасти вас. Ты же мог ее уговорить, вы с первого класса дружите… Знаешь, оно иногда передается. Помнишь, мы тебя в лесу нашли. После того, как родители тебя связали и везли убивать. Бывает так, что дети вырастают такими же, как родители.

Кошка спрыгнула с подоконника на пол, пошла без спешки через кухню в другую комнату, не замечая подвоха. Для Кая путь был свободен, но такой побег не остался бы без последствий. Кто знает, сможет ли он вообще бежать, выпрыгнув с третьего этажа? Вряд ли.

— Саш, если ты будешь и дальше так хорошо врать, я откажусь от этой работы и тебя найдут другие люди. Доказательств на тебя все равно нет, но… спорить могу, Руслана подговорил ты. Миша тоже там был?

Кай молчал, и в то же время чувствовал, как поплыл мир. Он оказался на острие лезвия — если Тим был уверен, то ложь Кая правда могла быть опасной для него. И по понятным причинам не менее опасной была и правда. Мир оставался целым, а вот жизнь рушилась, без спецэффектов, без треска стекла. Под негромкий и спокойный голос Веры. Кай уже не был уверен, что сможет отмотать этот момент назад.

— Я твоему брату обещала, — совсем грустно закончила Вера. — Правда, вас Катя спасла. Я бы даже домой к тебе не стала приходить и брата втягивать… тебя бы просто в гаражах нашли с дырой под ребром. Просто на улице хотела подойти и позвать в сторону… ты бы пошел. Ты мне доверяешь. Ну а потом и Руслана… Но мне эта история изначально не нравилась. Пятеро в лесу ночью. Ножи, электрошокер… наши шептались, что они демонов вызывали и вызвали, наконец…

Вера дала ему после этого несколько секунд, потом резко поднялась, направилась к выходу, уже не глядя на Кая продолжила:

— Ладно, не здесь же в самом деле… лучше беги. Как сможешь дальше, и не в город. Я оставлю…

— Я один был там, — негромко соврал Кай. Вера обернулась уже не такой подавленной, но все же с явным укором в том, что Кай делает из нее дуру. — Катя успела написать, прежде чем ее туда затащили. Да, он убегал, но я в тот момент боялся, что он расскажет или снова найдет ее.

— Ты чертов монстр, — покачала головой Вера. Кай кивнул, чувствуя опустошение внутри:

— Да. Не знаю, что на меня нашло и как я смог это сделать. Я не побегу. До встречи, Вера.

— Нахер иди, — огрызнулась она, но уходить теперь не спешила. Встала в дверях, сложив руки на груди, словно охранник выхода. Кай смотрел ей в глаза, у него все тело затекло от неподвижности, но даже переминаться с ноги на ногу он не решался. — Ты кем себя возомнил?

— А ты? — спокойно вернул вопрос Кай.

— А я врала.

— Нет, не врала, — уверенно продолжал Кай. — Я к тебе на работу не напрашиваюсь. Но и ты не поверила, когда тебе сказали… а хотя нет, Вер, тебе ведь и не говорил никто. Только брат наверняка рассказал, что нас с Русланом избили. Они с мамой боялись, что те ребята вернутся. Они же не знали, что некому возвращаться.

Вера наконец сдвинулась с места и направилась к Каю. Тот снова ощутил внутри словно сильный ветер — порыв бежать, прямо в окно. Вера давала ему эту возможность, она подошла без спешки, как в замедленной съемке. Подхватила с мойки нож и размахнулась. У Кая наконец сдали нервы, он пригнулся, закрыв голову.

— Сопляк! — с каким-то злым задором выкрикнула Вера, швырнув нож обратно в раковину. — Да, только я знаю. И Витя, если ты решишь и меня убить.

— Я тебя тоже спас, вообще-то, — снизу вверх смотрел насупившийся Кай, не спеша подниматься. Ноги не слушались.

— Вот и славно.

— Ты правда могла меня убить? — рискнул Кай, и сел прямо на пол, привалившись к кухонным шкафчикам спиной. Ответить Вера не успела, даже намека не дала — дверь открылась, и поспешно вошедший Виктор тут же понял все неправильно — вбежал в кухню, оттолкнув подругу, застыл над Каем, спросил обеспокоенно:

— Все в порядке?

— Просто… споткнулся и решил сделать вид, что мне и так нормально, — пожал плечами Кай. Мама выглядела тоже чуть нервно, но скорее подчиняясь панике Виктора. Если бы она знала, что происходит, реакция была бы более бурной.

— Мы поговорили, — потирая бок, которым налетела на угол, сказала Вера. — Еще раз с днем рождения, Саша. Надеюсь, подарок понравился.

— Так ты ничего не принесла, — обнаглел Кай, тут же засмеялся нервно. Он понял намек — ему только что жизнь подарили.

***

Холл здания выглядел богато, был зеркальный от мрамора. Для того, чтобы дойти до стойки регистрации, нужно было пройти еще двоих охранников серьезного вида, которые особенно пристально рассматривали Веру. То ли нравилась как женщина, то ли боевую выправку заметили. Только после досмотра от стойки ресепшена им улыбнулась красивая девушка, мягко и тихо уточнив:

— Вам назначено?

— Да, — подтвердил Виктор. Вера стояла за его спиной как личная охрана, заложив руки за спину. Оружия при ней не было, они ведь только поговорить пришли.

Девушка выписала два разовых пропуска, оба тут же заламинировала и указала на лифт, пояснив:

— Третий этаж, прямо напротив лифта.

— Спасибо, — кивнул Виктор, забирая пропуска сразу на обоих. Вера по-прежнему держалась у его правого плеча. Лифта они ждали в томительном напряжении, пока их в пустом холле рассматривали и охрана, и девушка. И когда за ними закрылись железные створки, Виктор вздохнул с облегчением.

— Ты прямо как в первый раз, — улыбнулась Вера. Виктор выпрямился, поправил галстук. Он был при костюме, на Вере штаны и белая рубашка.

— Слушай… насчет Саши.

— Я же тебе все подробно разжевала. Хороший парень. Ничего я ему не сделаю.

— Учитывая новые обстоятельства, давай его в это не втравливать, — закончил Виктор, глядя перед собой, а не на Веру, но в отражении видел ее. Девушка пожала плечами как-то безразлично:

— Втравливать во что? Тут чисто юридические формальности, а я с тобой таскаюсь для авторитета. И чтобы тебя не убили за те вести, что ты разносишь. Как мама? Спрашивала что-то?

— Если бы мы просто попросили ее пока уехать, она бы ничего не заподозрила. Но мы сначала Сашу кошмарили, потом ее отправили.

— А Саша?

— А брата отправлю на учебу пораньше, как закончим с подготовкой. В Москве-то интереснее, чем у нас. Да и город большой… его там не найдут.

— Хорошо, — кивнула Вера одновременно с тем, как открылись двери.

Стекло в кабинете шло от стены к стене, но вниз достигало только половины, да и сверху оканчивалось на полметра от потолка. Получалось странно. В центре стоял стол, ничего лишнего. Кроме еще двух охранников у дверей, которые там же и остались, пока Виктор и Вера садились в кресла посетителей. Кресла были удобными, такие не каждый руководитель себе мог позволить, не то что гостям. Вера, впрочем, села на край, как на лавочку, уперла локти в колени. Виктору тоже тема разговора не позволяла расслабиться и, после приветствия и рукопожатия, он положил на стол пухлую пластиковую папку. Хозяин кабинета — упитанный мужчина под сорок, который, казалось, просто растянулся под габариты слишком просторного кабинета, кивнул, открыл на первой же странице, впился взглядом в содержимое. Но потом стал пролистывать, заметно нервничал.

— Он вам видно сильно насолил, раз вы так за него взялись? — наконец отложил папку мужчина. Сидел, подперев щеку кулаком и глядя в глаза Виктору, Веру словно и не замечал.

— Да, — коротко кивнул Виктор. — И я не хотел бы доставлять неприятности вам своей борьбой. Времена меняются. Сотрудничать с мафией больше не рентабельно. А этот человек… он ведь уже приносил вам проблемы.

— Терпимые, — кивнул мужчина, снова постучав по папке. — Значит, если я не приду его защитить и не задействую свои связи, то все останется между нами?

— Я не враг вам. Вы делаете полезное дело, создали предприятие, научились жить… в правовом поле. Он же продолжает запугивать и убивать. Его надо остановить, иначе он и вас за собой потянет… Или напомнит о том, что вы ему должны.

— Это он любит, да… хотя я уже раз пять ему этот долг отдавал… вот уж честно, лучше бы деньгами. Рискните. В конце концов не вмешиваясь я ничего не теряю?

— Именно, — Виктор сдержанно кивнул, поднялся, не забирая папку. Вера потянулась следом. До этого ее как бы и не замечали, но теперь провожали напряженным взглядом. Словно с ней была отдельная договоренность.

В лифте Виктор, не сдержав кривой улыбки, ослабил галстук, выдохнул раза три и стер со лба пот.

— Хорошо держ… — начала Вера, но ее перебил телефон. Глянув на экран, она замешкалась, но вызов приняла.

— Да.

— Привет, милая. — Виктор услышал разговор в замкнутой глухой коробке, и тут же смутился. Голос был не Игоря, но все же сложно было представить, что у Веры есть личная жизнь. Тем более такая, кто так расхлябанно может называть ее «милой». — Ох и натворила ты со своим другом дел. Но знаешь что, говорят его сестренке недавно восемнадцать стукнуло. Ну так вот, изменять так изменять. Ждите оба ответочку! Чао.

Вера, так ничего и не сказав, сбросила вызов. Двери открылись, Виктор растерянно смотрел на нее, не понимая. Ошиблись номером? Вера же из лифта почти вылетела, пришлось догонять.

На секунду показалось, что охрана на дверях от нее шарахнулась, но быстро взяла себя в руки.

На улице, так же быстро направляясь к машине, Вера снова кого-то набирала.

— Это… что? — спросил Виктор, опередив ее и первым открыв машину. Вера села на пассажирское, не отрывая трубку от уха, в сторону бросила:

— Стукач.

— И что значит этот шифр? — Виктор сел за руль, но заводить не спешил. Вера наконец дозвонилась, заговорила взволнованно:

— Руслан? Да, та стремная баба… Саша с тобой? Не ври, он всегда с тобой. Хватай его и езжайте в Малыгино. Да плевать, откуда я знаю! Это серьезно! Это, бл*, настолько серьезно, что я сама тебе звоню, так что язык в жопу засунь и выполняй.

Виктор почувствовал, как по спине потекла капля пота, а волосы словно вдруг стали накладными, чужими.

— Саша? — смог выговорить он. Вера раздраженно цыкнула:

— Говорила же, сразу надо было его отправлять… не ждать.

***

— Саня, мы уезжаем из города, — объявил Руслан, сбросив вызов, тут же стал копаться в контактах в поисках еще чего-то. Кай шел к проходной больницы, но остановился, обернулся, посмотрел в ожидании, что вот-вот Руслан сознается, что пошутил. Тот улыбался, снова звонил кому-то. — Такси? Машину к больничному комплексу. Госпитальный корпус, где взрослые лежат.

Кай решил не вмешиваться, снова направился к проходной, и на этот раз Хаски поймал его, потянул к себе за локоть.

— Меня ждут, — напомнил Кай. В рюкзаке была тетрадка Веги, и там же — распечатанные листы того, что писал Кай. Руслан, до этого вроде бы шутивший, локоть сжал сильно, до боли, улыбка сменилась на что-то ломанное, нервное.

— Не отходи от меня. Мы ждем машину. В другой раз.

— Кто звонил? — догадался спросить Кай. Обычно он в дела друзей не лез и особым любопытством не страдал, но это видимо был связанный с ним звонок.

— Полоумная ваша. Но тут я бы лучше ей поверил…

Кай верил тоже, только глянул еще раз на больничное крыло и вернулся к дороге, ждать машину.

— И куда мы едем?

— Она откуда-то знает, что у нас остался дом. Что-то вроде дачи… Бабушка раньше жила там. Мама туда обычно летом приезжает. Думали правда будет как дача… Жить там можно.

— Жить? — переспросил Кай. — И на сколько ты думаешь меня спрятать? У меня с собой никаких вещей…

— Молчал бы, — фыркнул Руслан. — Я вообще завтра на работу должен был выйти… Ты что-то знаешь?

— Да, — уверенно кивнул Кай. — Она угрожала мне не так давно. — Руслан присвистнул. К нему возвращалось хорошее настроение. — Но… она говорила, что только она знает…

— О чем?

— Об убийстве, — едва слышно отозвался Кай. Руслан снова загрустил, скривил губы, спросил так же тихо:

— Все о том же или ты еще кого-то убил?

— Все о том же.

— Блин, времени прошло… Она дает тебе фору?

— Сомневаюсь. Скорее еще кто-то заинтересовался. Но кроме нее и близких нам людей никто не смог бы сложить два и два и понять, что нас побили накануне того дня, когда в лесу нашли трупы, — Кай на всякий случай осмотрелся. — Я не знаю… она не направляла бы нас в место, которое и сама знает. И в то же время меня не переселили к Виктору… Мне это не нравится. Но, я надеюсь, нам скажут, когда доберемся до места.

Чтобы не тратить время, Кай достал телефон, проверил не было ли звонков, которых он не слышал и, ничего с него не отправляя, выключил и достал оттуда аккумулятор. На всякий случай, потому что не знал, кто может его искать.

Такси подъехало, как только Кай закинул телефон в рюкзак. В маленьком городе они обычно реагировали быстро. Руслан же словно в боевой режим перешел. Хотя его жизнь была в этом мире спокойной, некоторые навыки все равно остались, и он поднял руку, не пуская Кая вперед, хотя тот и продолжал стоять.

— Не наш, — бросил Хаски, внимательно следя за машиной. Таксист — крепкий мужичок с залысиной, открыл переднюю дверцу и позвал:

— Садитесь, я за вами. Машина сломалась у того, я подменил.

— Мы никого и не вызывали, — талантливо соврал Руслан. Водитель удивился и осмотрелся, люди рядом были, но они шли. Никто из них машины не ждал, но в нескольких метрах от этого места была остановка, на нее Руслан и указал: — Там спросите. Может быть из них кто-то?

— Да нет, ребят, я за вами, — водитель попытался улыбнуться, получилось неуверенно. — Вы же ждете?

— Мы друга ждем, он подъедет, — продолжал Руслан непривычно вежливо. Рядом была автостоянка для больницы, поэтому тут можно было останавливаться. Туда, пока они разговаривали, заехала машина, притормозив у самого края линии тротуара, и все же в нескольких метрах от них. Это тоже не было похоже на такси.

Ложь Руслана вскрылась до того, как водитель успел придумать ответ — подъехала новая машина с рекламной надписью того такси, которому принадлежала. Руслан слегка подтолкнул Кая, он осторожно и неловко подошел и сел на заднее сидение. Руслан — на пассажирское, рядом с водителем.

— За город будет…

— Мы передумали, нам в город, — отрезал Руслан. Водитель проворчал что-то, но не отказался, уточнил:

— Куда?

— Давай так. Везешь нас на вокзал. Там кое-что провернем, и я заплачу так, словно ты нас за город увез. А ты сделаешь крюк в другую сторону.

— Двойной тариф за город.

— Идет, — кивнул Руслан и, глянув на Кая в зеркало заднего вида, уже ему сообщил: — Должен будешь.

Машина, которая подъезжала к больнице и из которой так никто и не вышел, без спешки снова выехала и отправилась за ними.

— И газу прибавь, — попросил Руслан, тоже глядя на нее. — Опаздываем.

***

У Веры дома уже ждал Игорь — взволнованный, бледный. Казалось, губы по привычке тянулись в улыбке, но она все норовила сплыть с лица. Игорь даже пошутил как-то без задора:

— Ух ты, живой.

— Они и на брата охоту открыли! Чем они думали, он же даже не родной?! — Виктор кинул рюкзак на диван рядом с Игорем. Дома ему теперь тоже появляться нельзя было. Вера просмотрела телефон, скомандовала:

— Присмотри за Витей, у меня еще пару дел. Витя, мне нужны деньги.

Игорь удивленно смотрел, как рассчитывался Виктор. Причем сумма была небольшой. Словно он Вере за каждый день работы платил. Заметив его взгляд, Виктор опомнился и решил пояснить:

— Саша не смог зайти домой. Решили, что ему понадобятся вещи первой необходимости. Да и на первое время деньги не помешают… Хотя сейчас все пойдет быстрее. Не хочу, чтобы семья теперь годами пряталась.

Вера вышла, не обращая внимания на разговор. Сразу стало как-то лучше дышать, потому что при ней Виктор еще держался.

В конце концов это начал именно он. Лет в девятнадцать решил, что сможет прижать убийцу отца. С друзьями в полиции и с хорошим образованием в юридической сфере, собирая по крупицам информацию и узнавая, почему этого человека не могут посадить. Желание мести помогло закончить институт, потому что он учился не просто для себя, учился с целью применить эти знания. Виктор никогда не думал, что будет один, он знал, что может положиться на друзей, им духу хватит. Да и насчет брата и матери понимал, что их придется прятать. Поэтому и теперь особого страха не было, скорее нервное напряжение.

— Зачем им Саша? — спросил Игорь. Виктор пожал плечом, полез в холодильник, как у себя дома, но алкоголя там не обнаружил.

— Потому что мама за границей, ее не достать пока.

— Почему его с ней не отправил? Чем думал? — Игорь тоже нервничал, но не за себя. Если бы все шло гладко, семью Виктора не зацепило, и отправить их подальше из города был крайний вариант. Но, видимо, кто-то раньше времени сказал врагу, что под него копают.

— Ничем не думал, — раздраженно признался Виктор. — Уговаривал его тоже ехать, он отказался… Стыдно ему, что мы на него деньги тратим. Силой его на самолет посадить я не мог, да и он заподозрил бы что-то. Я даже хотел ему билеты как подарок на день рождение преподнести, но мама сдала, а он уже дал понять, что не поедет… Я думал, мы в сентябре начнем, когда он в Москве будет.

— О девушке они не знают?

— О девушке только вы с Верой знаете… я же понимаю, — Виктор замолчал, сел в кресло, сцепил руки в замок. — Если Саше что-то сделают, я его сам убью. Без суда этого. Даже если сяду потом.

— Будто это так просто, — вздохнул Игорь. — Ты его видел? Как герой боевиков. Может он сам от стероидов сдохнет, которым эти мышцы накачал? Знаешь, какое у него погоняло среди своих?

— Знаю, — сквозь зубы выдохнул Виктор. Набрал номер брата, но телефон был выключен. — Легион.

***

Какое-то звериное чутье у Руслана все же было, оно же помогло им незаметно выбраться из города, на стареньком пригородном автобусе. Кай ощущал себя очень ценной вещью, которую надо спрятать, защитить… ощущал себя снова капитаном. Это было приятно и в то же время пугающе. Иногда он все-таки скучал по играм, жалел, что в этом мире ему с командой не пришлось пройти всех тех ярких миров. Каю они нравились, и он описывал их в своих книгах-ответах. Вега писала про команду Акросса и себя, Кай писал про свою команду и Вегу как Королеву. Только сегодня решился дать ей почитать… до этого показывал только Кате.

Автобус высадил их почти что в поле — вдали виднелось несколько деревянных домиков, с другой стороны тянулся лес. Дорогу было видно далеко вокруг, и машины ездили немногочисленные и не вызывали подозрений — обычные дачники.

— А теперь прикинь, если бы они нас до этого места отследили, — усмехнулся Руслан. Кай осмотрелся еще раз — лес напротив, поле и совсем нет людей. Тут их, пожалуй, и убить могли бы, а потом никто не нашел бы убийц. Кай кивнул и поблагодарил впервые за этот день:

— Спасибо. Я бы… растерялся, — Руслан фыркнул и направился по тропинке к домам на горизонте. Кай думал о том, что даже если их и только теперь найдут — тоже смогут тихо убить. — Прости, что втравил тебя в это. С самого начала.

— Ой, да хрен с ним, — легкомысленно отмахнулся Руслан. — Если б не втравил, было бы лучше?

Кай прикинул. Сидящий за убийство Хаски, Хаски монстр с собачьей головой. Все не так плохо, может выкарабкаются. Как знать, кто и зачем их ищет. Если бы пришлось навсегда сбежать, Вера бы вряд ли отправила их в деревню рядом с городом.

Справа было желтое поле спелой пшеницы, целое золотое море. Она издавала шуршащий звук, который то раздражал, то уходил куда-то на второй план. Кай, пока шел, пытался вызвать Легиона. По-прежнему ничего не получалось — не появлялось косы, не клубился воздух. Потихоньку прежние владельцы забирали обратно силы, которые Кай получил таким трудом. Легион свою, похоже, забрал окончательно, только где он был теперь? Обрел ли тот покой, которого так давно хотел?

Кай боялся, что, когда вернется, ему скажут, что Веги больше нет, что она умерла или впала в кому. Ему отчего-то казалось важным передать ей…

Кай писал с шестнадцати лет, когда понял, что скучает по тем мирам. Записывал на бумагу то, что помнил. А потом другая боль искала выхода, и Кай описывал разрушенные им миры, и так ему казалось, что он не убил их. Что на бумаге они все еще живут. Но три года без способностей… Кай уже сомневался, что был творцом. Что не сошел с ума и это все не приснилось ему. Что не принимает желаемое за действительное. Хаски верил в него больше, чем сам Кай в себя.

Руслан шел вперед по одной тропинке и через каждые десять шагов осторожно оборачивался. Словно Кай мог вдруг свернуть и сбежать. Или какие-нибудь монстры рискнули бы затащить его в пшеницу. Весь мир: и лес, и деревня, и поле; были спокойны, и только Кай и Руслан, убегающие, сами не понимая от кого, были как два эпицентра бури в этой тишине. Стало слышно собачий лай из деревни и петушиный крик. Кай и представить себе не мог, что в происходящем может быть виноват брат. Виктор не рассказывал ему про свое расследование. В конце концов отец Виктора не был их общим, и Кай знал о нем только по рассказам матери, и не считал человеком достаточно хорошим, чтобы подвергать всю семью опасности, местью за него. Поэтому, пока они шли, он винил себя.

Темнело быстро, и если на остановке еще был закат, то к деревне вокруг уже сгущались сумерки. До дома нужно было пройти еще несколько метров по пустым улочкам, на которых только животных и было видно. Кай все вокруг воспринимал как предвестие беды, даже то, что пока Хаски возился с калиткой, с забора на них смотрел высокомерно черный кот с белыми лапами и грудкой. Кай протянул руку его погладить, и кот в ужасе свалился с забора и побежал. Руслан посмотрел так, словно этот кот теперь найдет их врагов и расскажет им, где искать беглецов.

— Свет есть, — открывая дверь в деревянный дом с облупившейся краской, объяснял Руслан. — Вода в колодце. Туалет на улице. И… у нас нет ничего. В рюкзаке что?

— Еды нет. Там… тетради, книги, — пожал плечами Кай. — У меня есть деньги. Еще только девятый час, можно дойти до магазина.

Руслан задумчиво глянул куда-то в розоватый горизонт и согласился:

— Нужно. Я в магазин, ты никому не открываешь.

Каю всегда казалось, что свои домики большие, как у их бабушки в этой семье. У нее было три комнаты, кухня, чердак и сарай. Этот же дом правда был похож на дачу скорее: спальня и небольшая узкая кухня, зато печка тут была настоящая. Снаружи — небольшая пристройка, вроде как для кур, естественно пустая. Двор зарос травой, которая была Каю по пояс. Слышались громкие голоса стариков где-то там, в деревне, значит не вымерла. Свет Кай включать не стал — когда Хаски оставил его, вдруг стало страшно, захотелось спрятаться. И Кай сидел в сенях, глядя на то, как темнело снаружи. Он не мог определиться, что несет с собой эта темнота: то думал, что она его спрячет, то наоборот, что она приведет с собой каких-то чудовищ. Пугала неопределенность. Он уже для себя уяснил, что убить его хочет не Вера. Но кто тогда? У него не было врагов в этом мире. Акросс сам бы за него кого угодно убил, близнецы не были с ним знакомы, да и уже три года как мертвы. Потом, запоздало, пришел страх за Руслана, который один отправился в магазин. Зудело вернуть аккумулятор в телефон и позвонить Вере, спросить, что происходит.

Руслана не было полчаса примерно, за которые Кай успел в кровь разгрызть губы.

— Что, ты так тут и сидишь? — удивился тот, протянул какую-то булку в целлофановом пакете, но Кай отрицательно покачал головой, попросил:

— Можно твой телефон позвонить?

Немного раздражала собственная беспомощность и такая зависимость от Руслана, но тот не возражал, заменил булку на телефон как на что-то равнозначное.

Вместо Веры после первого же гудка внезапно раздался голос брата:

— Руслан?! Саша с тобой?!

Кай на секунду замешкался, потом спокойно ответил:

— Это я, Саша. Что происходит? Где Вера?

— Вы спрятались?! — снова повысил голос Виктор, он говорил нетерпеливо. Кай отвечал размеренно:

— Да, спрятались.

— Отлично, там и сидите, — Виктор немного успокоился и по крайней мере орать в трубку перестал. — Все в порядке?

— Что происходит? — нервозность уже передалась Каю. Словно он только теперь осознал опасность происходившего, даже нервная дрожь прорезалась, которой до этого не было. — Зачем вы Руслана в это втравили? Если я виноват, то…

— Саш, ты ни в чем не виноват, — еще мягче и с сожалением заговорил Виктор. — Это на меня охота. Я виноват.

— В чем? — Каю и правда даже в голову это не приходило. — Господи, Вить, мы же спрашивали тебя. Ты говорил, что занимаешься ерундой. Бытовые споры по недвижимости. Что там могло быть опасного? Ты же даже не главный в вашей конторе, ты…

— Я вас всех втравил в свою месть, — признался Виктор. — Прости. Просто посидите там. Я потом Руслану компенсирую. И постараюсь разобраться до сентября. Или отправлю тебя в Москву, там они тоже не найдут. Я надеюсь…

— За кого ты мстишь? — Кай правда не понимал. Он же создал идеальный мир. Тим и Барс были живы. Мама жива и отдыхает за границей. Даже с Гидрой ничего не случилось.

— За отца, — уже спокойнее ответил Виктор, и так уверенно, словно знал — Каю не за что будет его упрекнуть. И Каю правда стыдно стало за то, что он забыл об этом. Он и не думал, что нужно спасать отца Акросса. Он почти ничего о нем не знал и не интересовался, брат ему был нужнее. А теперь брат подставлялся из мести за того человека, который, кажется, и не был особо хорошим.

— Это стоит того, чтобы мой друг ставил под угрозу работу, а я боялся за свою жизнь? — вопрос был риторическим, но Виктор ответил просто и уверенно:

— Да. Они в детстве угрожали мне. И нашей матери. Оно того стоит.

***

— Вот что странно, — Вера села за кухонный стол, подвинула к себе тарелку с картошкой, которую до этого Игорь положил для себя, и тот невозмутимо достал новую тарелку. Виктор не ел — его тошнило от одного только запаха, но Вера принесла из магазина алкоголь, и теперь он тянул виски не разбавленным и на голодный желудок. — Они не ищут твою маму.

— Она же за границей, — растерянно отозвался Виктор.

— Они даже не выясняли этого. У них есть информация на тебя — где работаешь, где живешь, где учился. И семья. И этот, блин, Легион почему-то вцепился именно в брата. Может, он считает, что брат для тебя больнее всего?

Виктор пожал плечами. Ему было одинаково больно, что за маму, что за Сашу, хотя Саша даже не был ему родным. Вера не дождавшись реакции продолжила:

— Вторая странность… за тобой нет охоты. Ты у них на контроле, но с тобой ничего делать не приказано. Даже не следят. Просто смотрят, кого ты еще попробуешь отнять у Легиона, и пробуют переубедить тех, с кем ты уже разговаривал. Вроде как безуспешно. Да, он злится, но… но он пока не приказывал тебя не убивать, не пригласить к нему, не как-то наладить с тобой контакт.

Игорь поставил тарелку на стол, сел между Виктором и Верой и так же беспардонно вклинился в разговор:

— Но Сашу приказано?

— Да. Он приказал найти Сашу и притащить к нему. Выглядело так, словно у него личные счеты именно с Сашей.

— Он еще что-то успел натворить? — Игорь уже мстил, перегоняя овощи из салата Веры в свою тарелку. Вера и Виктор фыркнули одновременно.

— Поверь мне, я бы заметил, — пояснил Виктор, Вера поддержала:

— Он как на ладони. Особо надолго не отлучался. К тому же блин, он же как книга открытый. Еще тогда можно было понять, что их не просто побили, нужно было только подумать как следует. Может конечно он за год в Москве успел дел натворить, что тоже вряд ли. Это же Саша… Все же я думаю, что нам не следует соваться туда. По нам троим могут отследить и где он прячется. И тогда увы, нас не тронут, а дождутся, когда уедем, и заберут твоего брата. А что там Легион с ним делать собрался мне, конечно, интересно, но так это проверять я бы не стала.

— На завтра две встречи, — подвел итоги Виктор. — Придется делать все галопом. К тому же он наконец заметит, что происходит что-то важнее, чем существование какого-то подростка.

— Возможно, он не знает, насколько хорошие у тебя доказательства. Может, он тебя и вовсе забыл… Я думаю, нужно будет съездить к нему. Он предложит тебе денег, ты назовешь сумму, которая заставит его поверить, что ты сдался, и успокоиться, а заодно и насчет брата узнаешь. Пригрозишь ему, может. Я с тобой поеду, если что.

— Я тоже, — подключился Игорь, который в это время менял свой пустой бокал из-под молока на полный бокал Веры.

— А если нас убьют, то кто будет Сашу спасать? — глядя на это, спросила Вера.

— Ой, да у него там своя бригада. Я б на месте Легиона их боялся. Особенно этого Руслана. Вот вы когда сказали, что он людей убивал, никто по-моему не удивился.

***

Кай проснулся утром от того, что солнце, кажется, выжигало на нем свои узоры. Светило из окна, и Руслан, который лежал к стене ближе, оставался в тени, и весь свет доставался на лицо Каю. Кровать была старая, железная, пружинная, и стоило Каю попытался встать — Руслан это почувствовал, словно волны по кровати пошли. Он приоткрыл один глаз, спросил глухо но бодро:

— Ты тут будешь? Дальше калитки не выходи.

— Ладно тебе, все не так плохо, — ответил Кай шепотом, но Руслан уже закрыл глаза и продолжил спать.

Кай поднялся, из комнаты вышел, чтобы ему не мешать. На кухне поставил чайник, умылся холодной водой. И в сравнительной тишине деревни, далекой от дороги, расслышал, как стучат в калитку.

Сразу вспомнилось, и что оружия у них нет, как и другого выхода из дома, только через забор прыгать. Одновременно с этим в комнате заиграл мобильный Руслана, хотя и непонятно было, будильник или звонок. Мелодия стихла, послышался приглушенный голос — Руслан отвечал шепотом. И вскоре после этого выбрался из комнаты сонный и совершенно расслабленный, прошел мимо замершего Кая, как мимо мебели, через сени к забору и спокойно открыл калитку. Кая передернуло, он растерялся настолько, что со стола схватил железное блюдо и собирался им защищаться, но там обнаружились Катя и Миша, у которого на плече была полупустая спортивная сумка.

— Вас полоумная прислала? — спросил Руслан, возвращаясь в дом. Казалось, он мог теперь же и спать завалиться. Кай поставил блюдо на стол, словно если сделать это тихо, друзья и не заметят всей глупости ситуации.

— Она нам друга спасла. Она молодец, — признала Катя нехотя. Было время, она и Веру ревновала к Виктору, но Вера была слишком жесткой для него. Впрочем, кажется Игорю она и такой нравилась. Кая же Катя обняла так, словно давно не виделись. Послышался скрип пружин — Руслан и правда лег дальше спать. Миша протянул спортивную сумку:

— От брата твоего и его компании. Одежда сменная, предметы первой необходимости и деньги.

— Огурчиков малосольных нет? — послышался голос Руслана.

— А вы вчера пили что ли? — возмутилась Катя.

— Нет, но они его прямо как в институт собирают. Тут места мало, так и знайте! Мне и так с Саней пришлось в одной кровати спать, вас ложить если только во двор на сено!

— Они в порядке? — спросил Кай, забирая сумку. Тут же закопался искать в ней зубную щетку и пасту.

— Да, они в порядке. Пока поживут у Веры. Я так поняла, ее даже авторитеты боятся, связываться не будут… Почему они тогда тебя тоже не поселили к Вере?

Кай сначала сполоснул рот от зубной пасты, прежде чем ответить:

— Я не знаю. Может, там мало места. А может Вера не может следить за обоими сразу.

— Может, им втроем надо побыть? — со смехом предположил Руслан. Катя надулась. Кай подавил в себе желание уточнить, насколько далеко у них с братом уже зашло, и вернулся к умыванию. Миша выключил чайник и теперь гремел посудой, искал чашки. Кай видел в той же сумке кофе и чай, поэтому поспешил вернуться. И правда будто в веселую поездку его собирали…

— Я думаю, что больше они тебе ничем помочь не смогут, — заговорил спокойно Миша. — Тебе надо уезжать. Электричками, в сторону Урала. Я могу принести палатку, ведь пока еще тепло… Так и деньги сэкономятся. А потом твой брат разберется со своими проблемами, и ты сможешь вернуться поездом. Так и Руслану не придется…

— Эй, — Руслан, видимо, передумавший спать, стоял в дверях и смотрел грозно. — Я сам решаю, что мне делать. Я мог послать ее нахер, когда она звонила. Если Саша едет в Сибирь, то я еду с ним.

— Жена декабриста, — фыркнула Катя. — Почему ты так его опекаешь? Он же взрослый уже.

Руслан плечами пожал, тут же успокоившись, сел за узкий стол. Кай опомнился и протянул Мише кофе, тот начал раскладывать его по чашкам, безошибочно помня, кто любит более крепкий, кто менее.

— Ты так об этом говоришь, словно у нас тут просто хулиганы, которые ищут Сашу побить. Тут все серьезнее, — наконец нашелся Руслан. — И я хотел бы быть уверен, что с моим другом все в порядке.

— Так что это на самом деле? И почему Витя в меньшей опасности, чем брат? — продолжала копать Катя.

— Потому что им надо шантажировать Витечку. И проще братом, чем самого Витю поймать и им шантажировать семью. Они-то чего? — предположил Руслан. Миша вздохнул как барышня: «Ужас какой». — Так что вещи привезли, привет передали, кофе попьете и давайте обратно. Брату тоже привет и тут все в порядке. В сарай Сашу спать не посылаю.

— Что будете делать, если вас найдут? — спросил Миша, поставив на стол чашки, кое-как тоже влез за стол. Кай сел последним. Руслан беспечно пожал плечами:

— Как же они нас найдут, если я не из их семьи, и это место не их семьи? По хлебным крошкам?

Кай тоже понял, что переборщил с безопасностью. Дотянулся до рюкзака, достал из него телефон, собрал и включил.

— Саш, сам что думаешь? — переключился Миша. Кай, глядя на экран и список тех, кто звонил, пока телефон был выключен, отозвался:

— Что буду делать все, что мне говорят, и не отсвечивать. Я не очень-то хочу знать, как мной кого-то можно шантажировать.

— Отрезанные пальцы присылать, — подсказал Руслан, и Катя кинула в него первым же попавшимся мусором со стола. Кинула не в шутку, вполне себе со зла, поэтому Руслану больно попало солонкой в щеку. Защищаться или лезть в драку он не стал, таким образом показывая, что был не прав. Ну и настроился тут же на грустный лад, признался:

— Вчера уже за ним приезжали… Сразу после звонка Веры. Оперативные ублюдки. У меня желудок сводит всякий раз, как думаю, что было бы, если б он не в ту машину сел.

— Поэтому шутишь неадекватно, — понял Миша. Каю по сути было все равно, но пальцы зачесались после брошенной фразы. Больше пугало отсутствие прежней силы — случись что с братом, с ним или с друзьями, он уже не смог бы повернуть события. Был почти уверен в этом и совсем не знал, как возвращать себе прежнюю силу.

Как бы не ворчал Руслан, гостей они оба провожали до остановки. Каю хотелось прогуляться, он знал, что Руслан так за него боится, что запер бы дома и никуда не выпускал, но Кай уже успокоился, ощутил себя в безопасности. Он подумал, что Виктор разберется с этим, и страшно теперь было больше за брата, чем за себя. Ведь Кай-то в безопасности, тут его не найдут. И вот когда придут за Виктором, хотелось бы оказаться рядом… хоть чем-то помочь ему.

Но Кай был не полезнее Веры.

Днем Руслан по привычке занимался домом — то стучал молотком по крыше, то срезал траву, то покосившийся забор выпрямлял. Всякий раз Кай подходил к нему и спрашивал, не нужна ли помощь, и Руслан то отказывался, то говорил: «Да. Тут по идее должен один укроп расти. Вырывай все, что в твоем понимании не укроп».

С таким ритмом к вечеру силы закончились, и Кай устроился на ступеньках крыльца с тетрадкой Веги, но и чтение не шло, хотя тетрадь успокаивала. Кай просто положил ее на колени, уставился на макушки деревьев, слушал непривычные звуки загородной жизни. Руслан вышел из дома, сел рядом, но красоту мгновения не уловил, нарушил его, спросив:

— Все еще волнуешься?

— Нет. Успокоился. Кто тут искать будет… Слушай, я ведь правда… правда тебя смог в семь лет побить? И правда сбежал от родителей, разбив им машину… я правда ломал мир?

Кай ждал напряженно, что Руслан удивится и спросит, когда он успел такой херни набраться, но тот вздохнул тяжело, вместо этого уточнил:

— Больше не получалось, да?

— Я и не пытался больше… незачем было. Все же хорошо… Но одна моя сила пропала, а вторая умирает в больнице… Я через столько прошел, но моя сила оказалась чужой. Все, что я могу, это ломать и использовать людей. Я же и за твою спину прячусь… Чего я добился, прожив второй раз? Вырос на десять сантиметров?

— Сколько тебе лет сейчас, что ты такими вопросами стал задаваться? Кризис среднего возраста уже? Пойдешь, наконец, искать себе молодую и здоровую? — Руслан пытался и говорить, и смеяться, получалось что-то булькающее, и Кай позвал мягко, совсем не сердясь:

— Хаски.

Руслан заткнулся тут же, уже серьезнее попросил:

— Расскажи о другом мне. Которого ты называл Хаски.

— Зачем?.. Вы абсолютно одинаковые. Такие же иногда невозможные, иногда с каким-то злым задором. И защищаешь ты меня так же. Ничего не изменилось.

— Только я не убивал твоего друга, — кивнул Руслан. Кай положил подбородок на сложенные руки, вместо ответа произнес:

— Зато своих убил… Я ничего не изменил.

— Ты всех нас спас, как я понял.

— Я еще не знаю, чем закончится эта история. Может быть, брата, Веру и Игоря я видел в последний раз живыми… Может быть и эти усилия были лишь отсрочкой…

— А чего ты ждал? Что сделаешь их бессмертными?

— Нет, — Кай пожал плечом. — Да, ты прав… просто хотел дать им счастливую жизнь. Такую, какую они хотели.

— Почему тогда не убрал из этого мира смерть? Мафию? — осторожно продолжал Руслан, и Каю становилось спокойнее от этого разговора.

— Потому что вырос в таком мире… Этот все равно чуть лучше, чем тот, к которому привык я… Но мафия тут осталась… Наверное, это было слишком глобальное изменение для моего мозга в семнадцать. Я и теперь не знаю, как изменился бы мир… вдруг на Землю высадились бы пришельцы и сказали, что раз мы такие мирные, нас можно просто поработить.

— Было бы интересно, — усмехнулся Руслан задумчиво. Понемногу начинало темнеть. Днем Кай отвлекся на готовку, хотя и сделал только жаренную картошку, нарезал к ней свежих овощей. Теперь снова чувствовалась пустота в желудке и нужно было что-то еще приготовить. С мыслей о мире Кай съехал на более спокойные, о том, что можно сделать на ужин. Чего он хочет и от чего не отказался бы Руслан.

— Спасибо, — произнес Кай, которого уносило потоком бытовухи от всего происходящего.

— За что?

— За все. Ты всегда был рядом. Я, должно быть, врал, когда говорил, что силы у меня было две. У меня было три силы, и ты по-прежнему со мной.

Ночью было так тихо, что неповоротливую машину они услышали еще со въезда в деревню. Ну едет машина поздно ночью — и пусть едет, мало ли кто из дачников припозднился. Каю не спалось, Руслан, лежавший снова у стены, тоже прислушивался. Казалось, едет какой-то уазик, переваливаясь раздутыми боками по плохой дороге. Это все равно вселяло страх, от которого не спасали не замки, не забор. Остановилась машина где-то рядом, и в окно Кай увидел, как улицу осветили перемигивающиеся красные и синие огни — мигалка, только без звука. Кай приподнялся на локте, чувствуя неладное. Что, если это полиция? Если что-то с братом, и они приехали забрать Кая как свидетеля или на опознание. Что, если это кто-то под личиной полиции? И они скажут, что брата убили и надо поехать с ними? Сначала Кай подумал, что поверил бы, попался, потом вспомнил, что есть же телефоны.

Постучали в их калитку, настойчиво и громко. Руслан накрыл Кая с головой одеялом, прошептал:

— Никого нет. Тихо.

Кай и не собирался громко, но и лежать тоже не думал — поднялся, стал неслышно переодеваться. Руслан присоединился так, словно правда до этого думал, что одеяло спасет. Света не включали.

— Не открывает никто. Может она там померла, пока ждала? Как в тот раз…

— Придется самим открывать, проверить… калитка-то на соплях держится.

Руслан и Кай больше не говорили, Руслан показал на дрова, сложенные в кучу у дальнего забора, через огород. Взобравшись на них, можно было перелезть через забор. Кай кивнул, забрал рюкзак с телефоном и тетрадками, там же были деньги, которые передал с Катей брат.

— Какого хрена стучитесь?! — громко спросил Руслан и направился к калитке. Всем было понятно, что это — просто игра для соседей, и Руслан принял ее условия. — Какая она? Тут я один.

— Нет, нас бабушка вызывала. Ты поищи там бабушку.

— Второй час ночи! Рехнулись совсем! Никто вас не вызывал — у меня телефон второй день как сел, в отпуске я.

Кай еще слышал, как они продолжали припираться. Стараясь не шуметь, он взобрался на кучу дров, почти превратившуюся в труху, и спрыгнул осторожно вниз с двухметровой высоты забора.

Руслан расхрабрился настолько, что даже калитку открыл, хотя и держал в руке нож, лезвие прятал за запястьем.

— Нету тут бабушки, видите? Уже несколько лет как нет.

За калиткой стояли двое — один в белом халате, другой в медицинском комбинезоне. Тот, что в комбинезоне, выглядел сильным, но в драку не лез и вообще производил впечатление человека, которому плевать, как проходит смена. Нет бабушки и нет, черт с ней, даже если Руслан ее убил и на огороде закопал. Фельдшер же осмотрел насколько мог дом, уточнил еще раз:

— Точно?

Внутрь они не рвались, Руслана убивать или оглушать тоже не стремились, и это немного обезоружило.

— Ну я что, на бабушку похож? — спросил Руслан. Фельдшер замялся, понизил голос:

— Ложный вызов получается… Раз бабушки нет, денег бы накинуть, все-таки бензин тратили, в такую даль ехали.

— Так говорю же, я не вызывал, — отмахнулся Руслан, все еще напряженно ожидая удара. И калитку закрыл без спешки, прислушался. За калиткой поговорили как-то растерянно, приглушенно. Кажется, покурили. Потом захлопали двери, выключилась мигалка и машина так же лениво поползла из деревни.

Руслан остался совершенно растерянный этим визитом. Казалось, что и Сашу зря отослал — он думал, что будет драка, и даже если его вырубят, то Саша успеет далеко убежать. К тому же они не условились, где можно встретиться потом. Как далеко и куда мог убежать Саша? В той стороне был овраг и ручей на его дне, такой глубокий, что даже летом его в брод переходили по щиколотку в воде. Руслан подумал именно на этот овраг, вышел из калитки. Прислушался, осмотревшись, но не похоже было, что кого-то тут оставили следить. Правда что ли просто уехали? Просто ошиблись? Не похоже.

Руслан обошел дом по забору. Было так темно, что он не заметил под ногами какой-то мусор, споткнулся и едва не упал. Ноги запутались. Руслан с досадой поднял мешавший ему предмет и, ощущая, как кишки будто на штопор наматывают, узнал в нем рюкзак. И без света понял, чей это рюкзак.

Глава последняя

Вера в красках живописала, что сделает с Русланом, когда он вернется в город. Говорила это спокойным голосом, и казалось, что от его холода на стенах появлялся иней. Игорь посматривал то на нее, то на замершего у кухонного стола Виктора. Тот выглядел так, словно ему только что сообщили, что брат мертв.

С тем же ледяным спокойствием Вера сбросила звонок. Не похоже было, чтобы Руслан пытался возражать. Игорю стало реально жаль парня, хотя остальным, похоже, было не до жалости.

— Как они смогли его найти? — наконец выдал Виктор, мученически изогнув брови. — Я… я не понимаю. Всего за пару дней… У друга. За городом. Даже если бы его видели в той деревне, он же не в розыске в конце концов.

— Зацепки? — бодро спросил Игорь. Вера выдохнула, приложила ладонь ко лбу:

— Он прислал номер «скорой». Толку только теперь от нее… что ж они палить свою будут что ли?

— В этом есть плюс. Серьезный аргумент для обыска. И плюс к обвинениям — похищение человека, — продолжал искать хорошее в случившемся Игорь. Виктор сел, словно еще один удар получил. Игорь запоздало понял, что тот наверняка представляет, каково там брату.

***

— Сюда, — Акросс стоял на тропинке, дожидаясь его. Именно Акросс, не брат. Более того, Акросс молодой, уставший. По тому, что он был одет в камзол и спину держал по-военному прямо, Кай понимал, куда его ведут, и не сопротивлялся. На ад не было похоже, Кай их два повидал. О том, что это рай, думать не хотелось, к тому же и место было знакомым. В похожих декорациях жила Королева.

Кай шел без спешки. Тело казалось тяжелым, да и он понимал — к кому его ведут, для чего ведут. Помнил и о том, что произошло на самом деле в реальности.

Сразу за забором дома Руслана его ждали. Он даже понять ничего не успел, как ему зажали рот и что-то больно укололо в шею. А потом тело стало как бы и не его, и очнулся он уже тут. Рухнет ли мир, если его убьют во сне?

Вместо светлого поместья было пузатое дерево, оно хоть и выглядело так, будто у его корня поселился паразит, отчего ствол в том месте стал круглым, но на воздухе шелестела еще зеленая листва.

Акросс открыл дверь и застыл, ожидая, когда он войдет. Кай пригнулся, чтобы зайти, и едва не отшатнулся. Вега, словно старушка, сидела в кресле напротив двери, на ее коленях была тетрадь, та самая тетрадь, что осталась в рюкзаке. Тетрадь Насти. Жутко было не это — Вега и все пространство вокруг нее были изломаны, они состояли из битого стекла, местами едва-едва державшегося и, казалось, готового выпасть от малейшего движения. А местами и вовсе как звездочки сияли раскрошившиеся пустоты. Вега двинулась осторожно, изобразила улыбку.

— Здравствуй, Кай.

Акросс грубо и нетерпеливо втолкнул его в центр комнаты, закрыл дверь, оставшись снаружи.

— Ты такой молодец, Кай. Так все изменил, — продолжила Вега, и непонятно было, издевается она или говорит это всерьез, потому что голос был ровным, а улыбка непонятная. — И меня… удержал. Столько раз удерживал в этой жизни, что я уже и без болезни смотри, на что похожа. Ты же знаешь, почему ты тут?

— Я умер? — прямо спросил Кай, и Вега засмеялась осторожно. Так обычно смеются больные, боясь, что их вырвет от любого сотрясения.

— Мы бы тут не говорили, если так. Кай, я по-прежнему очень тебя люблю, но это конец. В этом мире мне не удержаться, ты же видишь. И… я создавала мир, в который могла бы уйти после смерти. А теперь получается, что ты забрал его себе.

— На самом деле ты мне его отдала, — обнаглел Кай. Вега приподняла бровь и в осколке та исказилась, ее разрубило пополам.

— Ты будешь дальше спорить с девушкой при смерти?

— Мы в одинаковом положении, — напомнил Кай.

— Вот именно, — согласилась Вега, и теперь от ее взгляда Кая едва не передернуло. Она хотела силу обратно именно потому, что теперь могли убить его, Кая. В этом был здравый смысл, но как же цинично это звучало. — Давай, я поясню… Я создала себе рай. Я не думала, что умру не сразу, и что не смогу им управлять и все станет так плохо. Ты правда молодец, что исправил, но… но мне нужны твои записи. Твоя книга. Продолжение моей книги. И я уйду туда.

— С моей силой, — кивнул Кай.

— Это моя сила, — Вега повысила тон. — Она была у тебя временно. И ты все сделал правильно. Этот мир прекрасен. Я знаю, что ты боишься, тем более теперь, когда почти мертв. Но ты создавал этот мир, и в нем все будет хорошо. Тебе помогут. А мне уже некому помочь. Мне некуда уходить, Кай. И если ты не отдашь обратно силу, то… то я просто умру. Чернота там будет или еще что… Я не этого хочу.

— С чего ты решила, что сможешь уйти туда? — спросил Кай, скрестив руки на груди. Вега снова посмеялась осторожно:

— Это наш мир. Мы оба знаем, что смогу…

— Теперь уже наш, — проворчал Кай.

— …только ты боишься его отдавать.

— Ты уже им управляла. У меня лучше получается.

Вега поднялась, и выглядело это страшно именно потому, что она могла развалиться тут же, от любого движения. Поэтому Кай и остался на месте — чем она думала его напугать? А шла Вега именно с решимостью надавить.

— Это моя сила, Кай, — начала Вега. — Понимаю, много лет прошло, и ты совсем об этом забыл…

Она коснулась плеча, сжала, но отозвалось это почему-то болью в груди, под ключицей. Кай поморщился по мере того, как боль разрасталась, и поперхнулся воздухом, отшатнувшись, когда вспомнил, откуда эта боль. Рана, которой не было уже десять лет.

В мгновение исчезла Вега, странный домик, пропала и одежда. Остался белый потолок и палата с такими же полутрупами, каким был сейчас Кай. Он приподнялся, потянул из носа трубку.

Шрам на груди был свежий, заклеенный и поверх марли выступала запекшаяся кровь. В дверях палаты показалась сонная медсестра, молча стала помогать выпутаться из трубок и проводов.

***

Его перевели в общую палату. Кай постоянно повторял про себя: «Пошутили и хватит», но ужас продолжался. Кай поспал и проснулся снова в этом же мире. Это было отвратительно — все равно что с курорта на рудники вернуться. Днем пришла мама, и стало еще более невыносимо, что довел ее до такого состояния. Даже теперь, столько лет и реальностей спустя, Кай помнил эту, она была ему роднее. Помнил — Хаски убил Гидру. Хаски стрелял в него.

— Органы опеки приходили, — после обыденных вопросов, продолжила мама, и брови у нее изогнулись болезненно. — Сказали, что это подозрительно… прошлого сына убили, в тебя стреляли. Думают, что мне мстят… и они…

— Им не выгодно меня забирать, — покачал головой Кай, и сам хотел в это верить. — Если сейчас возвращать меня в детский дом, то надо через месяц давать квартиру, меня же уже никто не заберет.

— Саш, а если заберут?.. Если какой-нибудь… кто-нибудь… столько всего рассказывают.

— Я думаю, что староват для них, — уверенно кивнул Кай. Думал, что мама хоть улыбнется, но она, кажется, даже не восприняла это как шутку, приложила платок к губам, хотя и не плакала еще.

— Ты же знаешь, кто в тебя стрелял? — продолжила мама. Кай не стал врать.

— Я должен подумать…

— О чем? Тебя убить пытались, а ты думать о чем-то собрался. Саш, я очень тебя люблю именно за то, что ты такой — ни на кого зла не держишь, но так нельзя. Если он вернется? Если еще кого-то… — она вдруг поняла. — Ту девочку тоже убил он? Саша, Боже, я сейчас же в полицию позвоню.

Кай сидел насупившийся, но, когда мама приложила телефон к уху, отобрал у нее трубку, сбросил звонок и спрятал под подушку.

— Позже, хорошо?.. Мне нужно отдохнуть. Пожалуйста, мам.

В палате было еще три койки, но сейчас они пустовали. Кай подозревал, что пустовал весь этот мир, и Вега сбрасывала к нему только орудия пытки — поговори с мамой, Кай. Как тебе нравится? Кого хочешь увидеть следующим? Акросса, который последние три года издевался над тобой? А может быть, Хаски? Есть что сказать ему?

— Хорошо, не буду, верни телефон, — попросила мама, протянув руку. Кай посмотрел выразительно — кого она тут обманывает? — Ой, да будто я с другого не позвоню. Мне твой вернули.

— Кто-то звонил? — опомнился Кай.

— Вернешь мой, я верну твой, — пообещала мама. — Да, звонили.

— Ты уверена, что хочешь говорить полиции, что я что-то знаю, но намеренно не говорю? — предположил Кай. Он еще помнил этот мир: полиция тут была такая, что Тим там не только успехов не добился бы, работать не смог…

Да, Тим тут был мертв. Как и Барс, и Акросс. Да и Вега к тому времени доживала последние дни. Она не могла долго держать его в этом мире, потому что сам мир был на краю гибели.

— Убедил, — согласилась мама, потянула из сумки забытый уже телефон. Этот мир был непривычным, и Кай все еще ждал, когда его вернут в новый, им созданный. — Но, мне кажется, этот человек убил девушку, очень важную для тебя. И тебе бы хотелось, чтобы его наказали. Разве нет?

— Дай мне время, — кивнул Кай.

— Ты не будешь мстить?

— Нет.

Вызовов было несколько: друзья из института, о которых в новой жизни успел забыть. Несколько сообщений от Хаски. Хотя у Кая зудело открыть их тут же, при матери не стал, отложил телефон.

Может, он уже был слишком слаб, может действовали лекарства, но разговор с мамой, даже положенный час, не больше, после которого ее пришла выгонять медсестра, совершенно лишил сил. Койки вокруг оставались пустыми, солнце было какое-то закатное, хотя по времени ему еще не полагалось садиться. А на окнах штор не было совсем — голые стекла. Негромко шумело отделение за дверью, там ходили и переговаривались — мир не был пустым. И запахи хлорки и антисептика, вперемешку с тонким запахом крови, Кай чувствовал так же реально, как и ноющую рану в плече.

Он достал телефон.

«Это вы виноваты. Ты и эта шлюха, к которой ты постоянно бегал. Не удивлюсь, если вы вместе это придумали. Смешно тебе теперь?»

«Я знаю, что ты живой. Я стрелял в голову, но рука дернулась. Тоже ее рук дело»

«Нахер игры. Нахер тебя. Мы не должны были встретиться. Я думал, что ты делаешь меня лучше, но во мне сейчас столько ненависти»

Было непривычно. Казалось, что этот Хаски — не его. Его Хаски умирал за него, защищал его даже вне игр. Этот же был реально зол, ненавидел.

Из-за этого Кай еще долго не мог уснуть. Да и как заснул — не заметил, проснулся от какого-то звука и увидел, что уже темно, и в палате выключен свет. Кто-то сидел на кровати напротив него и это выглядело намного жутковато. Кай затаился — он и не обязан был здороваться с другими пациентами. И не сразу сообразил, что это и не пациент… На человеке была уличная одежда — ветровка, кроссовки. И жутко было даже не от присутствия, а от того, что он смотрел в упор на Кая.

— Хаски, — уже по этому догадался Кай, попытался сесть в кровати. Хаски чуть склонил голову на бок, глухо спросил:

— Не хочешь позвать на помощь?

Кай не хотел потому, что знал — любая попытка кого-то позвать будет как резкое движение вблизи ядовитой змеи. На звук может никто и не прибежит, а вот Хаски его точно удавит.

— Привет, Кай, — кивнул Хаски. — Видишь, как неловко получилось. Я пришел узнать — не по телефону, а глядя тебе в глаза. Ну что, даже теперь ты готов меня простить? Это ведь не щенки в коробке.

Впервые за очень и очень много лет Кай снова почувствовал эту беспомощность. Даже хуже — после лекарств он был слабее шестилетнего ребенка. Он ощущал, что готов потакать Хаски во всем, лишь бы тот так и оставался на расстоянии, а еще лучше ушел бы. Кай не был готов к нему.

— Пока я спал, я видел десяток миров. И в последних из них я раз за разом прощал тебя, — признался Кай. Хаски недоверчиво, но довольно хмыкнул.

— А если я убью тебя? Ты и с того света пришлешь мне свое прощение?

— Ты сам себя не простишь. А прощение мертвеца тебе будет не нужно, — ответил Кай. Он хотел, чтобы кто-то заглянул в палату. Спугнул Хаски, а может и сдал в полицию, черт с ним. Но только не так, только не с коброй рядом. Хаски поднялся, Кай попытался отползти к краю кровати, заговорив быстрее: — Мертвые не могут прощать, потому что они уже мертвые и…

— Ты жалкий, — перебил Хаски снисходительно. — Боишься меня. А знаешь, что самое мерзотное? Что я все еще хочу тебя защищать. Что я сейчас ненавижу себя за то, что пугаю тебя. Как думаешь, с твоей смертью это вытравится?.. — и уже громче, настолько, что уже из-за него в палату мог бы кто-то заглянуть: — Я вам игрушка что ли? Это не мои чувства. Ты мне по-прежнему омерзителен, но вы мне под кожу это желание защищать вшили!

Кай попытался встать, но упал, затылком ударившись о другую кровать. Хаски перешагнул его кровать, оставив на белом белье грязный отпечаток следа, легко отмахнулся от рук Кая, сжал его горло.

— Мне не нужно твое прощение, понял? — прошипел Хаски. Кай задыхался, но как-то защититься не мог. Он ощутил этот мир без себя — мама, которой скажут утром, Акросс, у которого отберут вторую попытку начать жить, Хаски, который сейчас может бесится, но потом его сожрет чувство вины.

Тогда пропали руки, как и Хаски, палата. Кай наконец оказался снова в домике Веги, которая стояла рядом с ним все такой же, состоящей из стекла. Она убрала от Кая руку и спросила уверенно, спокойно:

— Я тебя уговорила?

— Да, — зло выпалил Кай. Подол платья зашелестел, как брезент, когда Вега вернулась в свое кресло.

— Я спасу тебя за это. Если бы ты отказался ее отдавать — пришлось бы ждать твоей смерти, но я спасу тебя, раз ты отдашь ее сам.

И Кай ощутил мир так, будто под ним исчез пол, и он начал падать в глубокую бездну. Потом его приложило спиной о больничные носилки, и оказалось, что он не падал. Он просто очнулся. Рот был заклеен, а сам он надежно привязан к носилкам. Как раз в это время открылась задняя дверь кузова, и его стали вытаскивать. Кай осмотрелся, чтобы понять, стоит ли кричать, но машина стояла в каком-то гараже на десяток машин.

— Давайте, забирайте, нам еще носилки и машину возвращать, — проворчали рядом. Когда Кай попытался повернуть туда голову — ее резко развернули обратно, заставив смотреть на бетонную стену. После недолгих разговоров о деньгах, словно привезли очень дорогое мясо, а не человека, послышалось, как завелась машина. Голову отпустили и в поле зрения появился высокий охранник с короткой стрижкой.

— Попытаешься бежать, сломаю ногу. Понял? — тоже совершенно спокойно, словно шутя, бросил он. Кай на всякий случай кивнул, тогда расстегнули ремни. Его сдернули с носилок, и они уехали в кузов машины. Кай продолжал ждать, даже рот не пытался расклеить. А вот когда ворота в гараж открылись, чтобы выпустить машину, Кай резко дернулся назад, оттолкнув охранника, и рванулся к выходу. Он знал, что не получится, но попытаться стоило.

***

— Мы раньше не виделись, но я друг Саши.

Грязный рюкзак у Руслана отняла разозлившаяся медсестра, едва спас то, что было внутри. Теперь стоял перед девушкой с тетрадью и несколькими отпечатанными листами в руках, отчего был похож на примерного ученика перед преподавателем. Для него совершенно непривычное состояние. Но и выглядел Руслан при этом так, будто за день решил сдать все хвосты за три курса. Пускать его сюда не хотели сначала, потом у охраны и медсестры словно перемкнуло что-то и из человека: «Ты ей никто» он вдруг превратился в: «Проходите, что так долго?»

Настя попыталась привстать, словно свою кровать ему уступить хотела, но сил на это не хватило, она легла обратно, опустила глаза, страшно смущаясь и своего тощего тела, и простенькой ночной рубашки, и этой палаты, тем более судна под кроватью. Настолько смутилась, что даже забыла удивиться происходящему.

— Я думаю, Саша очень хотел, чтобы это оказалось у вас, — Руслан протянул ей бумаги. Внутри сжалось — ему казалось, что это все, что осталось от Саши. Он помнил Сашу в тот вечер с этой тетрадкой на коленях. Он словно последнее воспоминание о друге отдавал. Но почему-то знал — так надо, это единственное, чем он сейчас может помочь Саше. Настя, стянув на груди рубашку, будто в горловину можно было увидеть худосочную грудь, протянула вторую руку, чтобы забрать бумаги. Смотрела с интересом, и Руслану показалось, что на ее месте черная дыра, в которой эти бумаги исчезнут вместе с его рукой. И он не отдернулся только потому, что готов был и руку отдать, лишь бы это помогло Саше.

Когда Настя коснулась бумаг, мир преобразился. Вместо больничной палаты появился небольшой дом в стволе разросшегося дерева, на девушке вместо рубашки было платье, и худоба была уже не такая болезненная. А еще вся она состояла из битого стекла, но Руслан и теперь не отдернул руку, держался за бумаги как за эту реальность.

— Ты ведь хочешь помочь своему другу, Хаски? — спросила Настя, наклонив голову на бок. Руслан хотел спросить, ей-то откуда известно это имя, но в нынешней обстановке этот вопрос был самым незначительным. — Ты ведь сам не знаешь, почему пришел? Почему, когда твоего лучшего друга похитили, ты думал только о том, чтобы передать мне его записи?

— Ты можешь ему помочь? — проигнорировав, выдохнул Руслан. Настя посмотрела удивленно и как-то даже скептически:

— А что, похоже, что могу? Нет, ребята. Вы ему сами поможете.

***

Нога неприятно ныла, болела пока не так сильно, как могла бы. И потом Кай не был уверен, сломали ее или только повредили, но наступать было больно. Его почти волоком втащили в просторную комнату, при этом практически вся сопровождающая его толпа из крепких ребят оказалась снаружи. В комнату Кая втащил тот же охранник, что и ногу ему повредил. Втащил и тут же бросил на пол, словно на колени. Стоять Кай все равно не мог, кроме того щеку справа поцарапало о бетонный пол гаража, теперь он щурил один глаз от боли.

Хотя комната была просторной, она больше напоминала больничную палату — открытое окно, химический запах, и человек, единственный в этой комнате, на большой двуспальной кровати в бархатном бардовом халате. Кай не узнал его, потому что человек был тощим, изможденным, больше всего он напоминал Вегу в последние месяцы.

— Выйди, — велел человек в халате. Охранник упрямо стоял над Каем, попытался возразить:

— Слушайте… Окно открыто, он…

— У тебя что, ума не хватило ему ногу сломать?

— Сломал. Но, знаете, бывает, что и со сломанной ногой люди бегают. Жить захочешь…

— Так я его и не убиваю. Вышел, я сказал.

Голос показался Каю знакомым, но был искаженным из-за кислородной трубки. Почти как в фильмах. Охранник напоследок за шкирку поднял Кая, посадил в кресло напротив кровати и шепнул: «Если что, я тебя из-под земли достану и на этот раз голову проломлю». После этого вышел с видом победителя. Кая аж передернуло. Чтобы как-то вернуть себе ощущение собственной человечности, а не вещи, он негромко сказал:

— Симпатично тут.

— Ты кто такой? — спросил человек. Рядом с кроватью стояла капельница, блестящая трубка вела к запястью. Кай всерьез растерялся. — Ты почему по бумагам Саша, а я помню тебя под другим именем? Скажи мне, тварь, почему я вообще тебя помню? Почему я вижу, как служу тебе как какая-то шавка. И еще спрашиваю тебя — кого мне убивать, а кого нет. Почему иногда в этих видениях я просто твоя сила, без воли и личности? И почему, **дь, с тех пор, как эти видения начались, я стал превращаться в это вот? Ты знаешь, какой я раньше был? На, тварь, смотри! — в Кая полетела пачка фотографий, заранее приготовленных, но они рассыпались осколками по полу. Кай всмотрелся и почувствовал, как на голове зашевелились волосы. На фотографиях был Легион. Кай подозревал по началу разговора. Теперь сглотнул, попытался воззвать к разуму:

— Слушайте… вам не кажется это дурацкой затеей — из-за каких-то видений тащить меня сюда, ломать?..

— Это со мной с тех пор. И ни один врач, ни одна ведьма или прочая бредятина не знает, что со мной.

— Это может быть чувство вины, — в качестве последней смелости предположил Кай. — Но я тут не при чем.

— А вот мы тебя пристрелим и посмотрим.

— Зачем меня убивать? — попытался снова Кай. — Ничего не изменится.

— Я уже столько всего пробовал, что пристрелить какого-то щенка — да запросто. А вдруг поможет. Ну?! Есть что сказать, или мне снова охрану звать?

Кай осторожно глянул на открытое окно. Из-за того, что комната была просторной, до него было столько, что пока доковыляет Кай — успеет вбежать охрана. Нужно было выкручиваться… к гадалкам он, значит, обращался. Кай в этом плане был лучше любого темного мага. Он выпрямил спину и попытался казаться отстраненным от этого мира, словно и не чувствовал боли.

— Все так, ты служил мне, мы разрушали миры, чтобы создать этот. Ты предлагал убить моих родителей.

У Легиона непривычно округлились глаза, он даже задохнулся от возмущения, ладони поверх одеяла сжимались и разжимались. Так до конца и не успокоившись, он прошипел:

— Ты знаешь, как спасти меня?

Кая словно вырвало смешком — человек, приказавший его похитить, притащить сюда, на самом деле искал у него ответов, помощи, но делал это так же, как привык — угрозами. Кай был уверен, что если откажется — Легион предложит ему денег. Легион, судя по всему, тоже догадался, нахмурился и смотрел в упор. Даже с капельницей он выглядел угрожающе, в конце концов Кай был полностью в его власти. И нога… она болела все сильнее, мешала сосредоточиться.

— Отпусти меня, — как можно нейтральнее произнес Кай, чтобы получилось и не приказ и не просьба.

— Ты ключ к моей болезни. Я думаю, что это именно ты сосешь из меня силу.

— А твоя охрана об этом знает? Ну то есть, они искали меня как парня, которого ты видишь в своих снах? — сорвался Кай. Боль не сдерживала, наоборот подстегивала. Вся эта наглость выводила его из себя. Получается, Легион убил отца Акросса, и в этом мире Акросс пытался сражаться с ним как умел — законом.

— Знаешь, что я думаю? — проигнорировал это Легион. — Что достаточно убить тебя. Просто хотел услышать, вдруг есть какой-то способ. Вдруг это не сработает и ты расскажешь действительно убедительную историю и лечение, который поможет.

— Ты умрешь, как только меня убьют, — Кай произнес это так уверенно, как до этого не говорил. Потому что правда очень хотелось жить, потому что не верил, что вернется или мир развалится, если что-то случится с ним. Если честно, Кай подозревал, что и Легиону полегчает, как только Кая убьют. Потому что его силой пользовался Кай, не Вега.

— Я так и так умру.

— Так зачем меня тащить с собой?

— Потому что именно ты меня и убиваешь.

Кай прикусил губу, чувствуя нарастающее раздражение, глухо соврал:

— Я знаю способ. Просто оставьте меня в покое, я верну вашу силу. Если не вернется — вам вроде бы ничего не стоит снова меня поймать.

Кай надеялся на полицию, на Тима, на брата. На кого угодно, главное было оттянуть тот момент, когда его пристрелят. А он чувствовал — Легион на грани того, чтобы отдать такой приказ. Теперь он вглядывался в лицо Кая, пытался прочитать, правду тот говорит или нет, и Кай понял только теперь — Легион был не просто болен, но еще и стар. Он так привык к Легиону, которому было ну, может, чуть за тридцать, у этого же просматривались и морщины, и седина в волосах. Ближе к пятидесяти.

— Я не верю тебе, — наконец, произнес Легион. Кай спохватился, заговорил быстрее:

— Ваша сила уйдет вместе со мной…

— Да ты чего только не скажешь, чтобы выжить, — уже безразлично отозвался Легион, нажал на провод, похожий на кабель настольной лампы, но вместо включения света вошли двое из охраны. — Только не здесь. Опять все засрете… выведите его.

— Пристрелить или помучить? — спросил охранник спокойно, словно о том, что желает на ужин хозяин. Легион «сделал одолжение»:

— Чего мучить, просто застрелите.

Кай попробовал одновременно и все — убежать, вызвать свою прежнюю силу: творца, силу Легиона и свою собственную. И не получилось ничего — сломанная нога подкосилась и, кажется, повредилась больше, боль стала почти невыносимой, ничего не изменилось и вокруг. Его потащили, подхватив под руки слева и справа. Больше некуда было деться от собственной беспомощности.

Чуть аккуратнее ему помогли спуститься с лестницы, внизу открыли старую окованную железом дверь в подвал, и там Кая снова ждала лестница. Кай чувствовал, как утекали последние секунды. А потом — от ноги, от очага боли поползли стеклянные трещины. Он сначала с облегчением подумал, что рушиться начал мир — да, идеальный, но Кай знал, как его создавать и мог заново выпестовать. Но с еще большим ужасом осознал, что разрушался сам. И никто этого не замечал.

Как хлебные крошки, за Каем звездами оставались осколки стекла. После всего, что было, после такого огромного опыта, Кай ощутил так отчетливо, что это конец, словно бы уже уперся в черную стену, словно бы уже не мог вернуться. Попытался вырваться снова, но слабо. Его трясло, начиналось что-то похожее на истерику, настолько не хотелось умирать, но он по-прежнему не мог позволить потерять себя в этих осколках, рассыпаться по ступеням и превратиться в сгусток ужаса и боли. Когда его дотащили до пола, Каю показалось, что ног до колен уже нет. Благодаря этому он не чувствовал боли, но ощущал, как увязает в прочном полу так, словно его уже тут закапывали. Пол-то как раз был из притоптанного чернозема… Звуки исчезли, Кай слышал только как где-то, что-то похожее на часы отсчитывало ему последние секунды. Когда его отпустили, он схватился за стену, сдирая кожу на ладони, быстро повернулся, чтобы смотреть в глаза, попытался отыскать в палачах душу, и не нашел. Им все равно было, в затылок стрелять или в лоб, в сильного мужчину или в недавнего ребенка, и Кай с отвращением ощутил себя уже мертвым, свой труп потерянным, а этих двоих безнаказанными. Ощутил и испугался этого чувства, оно прошло крупной трещиной по груди, и Кай понял, что еще до выстрела распадется на осколки, а дальше будет только пустота. На секунду, захлебываясь этим страхом, он осознал, чего пытался лишить Вегу, но было уже все равно…

Он не закрыл глаз, не отвел их, и именно поэтому увидел, что хаски появился из ниоткуда. Словно реальность была лишь картинкой, порвавшейся в одном месте на секунду, которой хватило, чтобы в подвал влетел огромный пес. Не тратя времени на то, чтобы осмотреться, пес рухнул на одного из палачей, вцепился в горло и рванул. Второй перевел прицел с безопасного пленника на собаку, и в этот момент реальность порвалась снова, впустив в подвал Дроида. И Дроид, который в этом мире никогда не был хладнокровным убийцей, приставил пистолет к отвлекшемуся палачу и спокойно выстрелил в затылок до того, как тот успел опомниться или попытаться обернуться.

Кай сморгнул. Его ноги, только недавно осколками осыпавшиеся по лестнице, сейчас были на месте. Кай даже попытался встать, но одна оставалась сломанной и, зашипев, он снова сполз по стене. В лицо тут же ткнулась морда собаки. Это был Хаски, из всех собак Кай узнал бы его. И Кай, ощущая, как стало жалко себя и как только что страшно было, обнял Хаски за шею и вдохнул со звуком, похожим на всхлип.

— Успели, — выдохнул Дроид. — Мы очень сильно спешили, и все равно времени были считанные секунды. Что с ногой?

— Сломана, — ответил Кай, но все равно попытался подняться, опираясь на здоровую. Хаски, превратившись в человека, сдирал для себя одежду с того палача, которого загрыз.

— Было бы больше времени, я бы всех тут поубивал, — ворчал Хаски. — Как ты в это вляпался вообще? Чтобы тебя мафия в подвале расстреливала.

— Это же Кай, — с улыбкой произнес Дроид, поддерживая Кая с той стороны, с которой нога не была сломана. Так и сказал: «Кай». Не Саша.

— Вас Вега прислала? — догадался Кай. — Она… она еще жива? Тут только вы двое?

— Гидра тоже, — мрачно ответил Хаски, готовый идти с ними. — У нас есть минут пять… а потом Гидра заметет следы.

— Как? — не понял Кай. Хаски глянул на него как-то странно и, показалось, виновато, потом показал на себя, словно одежду демонстрировал.

— Так же, как всегда, — ответил Хаски. — Я могу превращаться в собаку. У Дроида не кончаются патроны. Как, ты думаешь, Гидра сможет помочь?

Кай понял, и решил — все потом. Тем более, что они уже выходили из подвала. Коридор был пуст. Кай только теперь заметил, что Хаски прихватил пистолет с собой, Дроид был вооружен еще раньше. Кай поздно запротестовал:

— Мне тоже нужно оружие.

— Тш, тебе нужно молчать и положиться на нас, — ласково, словно издеваясь, прошептал Хаски. — Если что, я сам тебя убью.

— Спасибо, не надо, — мрачно отозвался Кай. Он так от этого отвык, и совершенно не понимал, что происходило. Миры смешались? Это снова мир Веги, но тут Хаски не убивал Гидру, и продолжает защищать его, не задумываясь о том, как ему боком выходит эта преданность?

Гидры не было видно. За окнами уже вечерело, все это заняло куда больше времени, чем Кай думал. Но, выбравшись с черного хода, казавшегося пустым, они вдруг уперлись в препятствие — там стояло человек двадцать охраны. Они до этого что-то обсуждали, и сборище их было похоже на развороченный муравейник, но при появлении чужаков замерли. Секундного замешательства хватило, чтобы все трое втянулись обратно в дом и захлопнули за собой массивную, хоть и деревянную, дверь. Из нее тут же полетели щепки, пробитые выстрелами с той стороны.

— Две минуты, — волнуясь, предупредил Дроид. Быстро уронив Кая в какое-то кресло (отчего у Кая звезды перед глазами вспыхнули от боли на секунду) выстрелил вверх — в тех, кто бежал с лестницы. Хаски бросил выразительный взгляд на Кая, словно прикидывал, достаточно ли серьезная ловушка сейчас, чтобы убить капитана до того, как доберутся другие, но подошел к стене у двери. В нее не стреляли больше, сверху тоже никто не спускался, а Кай ощущал собственный пульс в ушах как часы, и потому ему казалось, что прошло уже куда больше двух минут. С той стороны раздавались громкие крики, словно командовал кто-то, а потом вдруг стихли и они, словно мир вымер.

— Руслан, — раздался спокойный голос из-за двери. — Я знаю, что это ты. Выходите.

Кай по-прежнему не понимал. Откуда здесь было взяться и Тиму? Конечно, это и отсутствие выстрелов с той стороны объясняло, но все же…

Когда Хаски открыл дверь, там был не Тим, нет. Вера в бронежилете, снявшая с себя маску, которая теперь болталась на одной застежке. И рядом — такие же безликие люди в масках и бронежилетах. Один из них шагнул в дом, задержался напротив Кая, и тот скорее по глазам узнал Виктора, чем по поведению. Ничего не сказав, Виктор только кивнул и направился к лестнице.

— Стой, времени нет! — опомнился Кай. Тем временем Хаски и Дроид подхватили его с двух сторон, потащили к выходу, мимо людей. Кай снова не мог сопротивляться. — Тут скоро все расплавится! Не ходи туда!

***

Гидра сидела в том кресле, в котором до этого был Кай и молча посматривала на часы каждые полминуты. Легион, наблюдая за ней, дышал тяжело, но ничего не мог ей сделать. Охрана на оклики не появлялась, недавно снизу были слышны выстрелы, но сейчас все стихло. Казалось, в его комнату пришел сам ужас, сама смерть, и Легион щурился, словно вспомнить пытался, кем могла быть эта девочка-призрак и за что она ему мстила. Нельзя было сказать, что не за что, но их было слишком много, таких вот девочек, которые могли явиться по его душу.

Гидра, отсчитав, поднялась, и вздрогнула, когда все-таки открылась дверь в спальню. Легион ждал спасения, вместо этого вошел человек в черной форме и маске, на Гидру посмотрел удивленно, но увидел ее — уже к лучшему. Если только и он тоже не был призраком.

— Тебе нельзя тут находиться, — произнесла неловко Гидра, глядя на него завороженно, но немного смущенно. — Пожалуйста…

— Знаю, — ответил Виктор, кивнув. — Но я не могу позволить тебе убить его.

— Почему?

— Потому что это правила игры. Если попытаешься ты — что-то случится, — ответил устало Виктор, достав из-за пояса пистолет. Направил на Легиона. Тот ждал напряженно, но никакого ужаса не выказывал.

Акросс несколько секунд словно чего-то ждал, потом мягко, как беседуя с другом, произнес:

— Я пришел освободить тебя.

— Одолжение сделать? — усмехнулся Легион. Акросс глазами показал на трубки, на капельницу и таблетки на тумбочке:

— А ты хочешь продолжать? Я хотел решить все цивилизованно, но ты думаешь, что сейчас по-прежнему девяностые, и если тебе грозит кто-то, надо просто шантажировать его родственниками. Как опасную тварь, я боюсь оставлять тебя… и не только я. Этот мир уже другой, а ты все не смиришься.

— Ты сюда говорить пришел или убивать? — спросил Легион, успокоившись. Всего лишь смерть — понятная, тихая смерть. Он уже несколько лет умирал, и вот она пришла в образе этих двоих. Он слышал первые выстрелы, был уверен, что заложник мертв, а значит — не сработало и его последний шанс был упущен. Да и с чего этому человеку лично приходить в него стрелять, если не из мести за брата?

***

У превращения Гидры всегда был странный звук. Во-первых, она как-то не по-человечески печально выла всякий раз, когда превращалась. Во-вторых здание, в котором она превращалась, плавилось, а не рушилось, и это было похоже на шорох дождя по опавшей листве.

Кая протащили мимо полицейских машин, темных автобусов. Им никто не помешал. Он не знал, куда его ведут, но доверял полностью. Дотащили до кромки небольшого сквера, до линии деревьев, и уже там уставший Кай спросил:

— Вы что, решили меня так до самой больницы нести? Там была «скорая», или вы боитесь?..

— Я их попросил.

Кай совсем забыл, каким он был, даже мимолетное возвращение в то время ему ничего не напомнило. Но теперь напротив него стоял он же, только ниже, более тонкий и с косой в руках, которую удерживал легко, как обычную палку.

— Это мои ребята на основе твоих, — произнес тот Кай. — И я, на основе тебя.

— Меня спасла Вега, — убедился Кай, сглотнув. Почувствовал, как внутренности скрутило от страха.

— Да. Потому что ты согласился вернуть ей силу. Этот мир больше не хрупкий и в то же время хрупкий. Ты останешься тут, но не будешь его творцом, так что придется самому следить, чтобы ничего страшного больше не происходило. Но ведь и нечему уже происходить, так? Я создал идеальный мир, — тот Кай улыбнулся. — Давай теперь сделаем его крепким.

— Вега еще жива?

— Да, но это ненадолго. Хаски… твой Хаски отнес ей твои записи. Круг замкнулся, эта реальность вписалась в ее мировоззрение. Ничего больше не поменяется, не волнуйся.

— Я правда был… таким?.. — задумчиво произнес Кай, непонятно у кого спрашивая. Отпустил Дроид, нехотя, словно прощался. Хаски хлопнул его по спине, помог сесть на траву, шепнул: «Тебя заберут». Их ждал свой Кай. У них был свой Кай, и этого они как бы и не обязаны были спасать, но все же…

— Спасибо, — растерянно произнес Кай обращаясь ко всей тройке. Реальность порвалась снова, только в этот раз стало видно, что рвал ее тот, другой Кай с помощью косы. Они исчезли, и воздух слегка качнулся от этого. Кай сидел на траве, ощущая боль в ноге с какой-то благодарностью живого человека, и чувствовал, как почему-то все равно очень грустно и тоскливо на душе. Потом услышал — кто-то прорывался через заросли сквера к нему, и вывалился первым как всегда Руслан, потом уже запыхавшийся Миша.

— Блин, ты куда ускакал на сломанной ноге?! — тут же напустился Руслан, бросился поднимать Кая, но не так аккуратно, как этого хотелось бы. У Миши получилось лучше. — Вера блин сказала, что ты с нами ушел, она думала, что к «скорой». Я уже не знал, что думать. Что тебя похитили переодевшиеся в нас люди...

Миша мрачно молчал, больше заботясь о том, чтобы не причинять Каю лишнем боли. А Кай сорвался — освободил руку, за которую держал Руслан, и прикрыл глаза ладонью. Слезы просачивались между пальцами и все равно выдавали его, тут уже и Руслан замолчал.

***

— Добрый день, я секретарь твоего брата, но пока что он попросил присмотреть за тобой, — Мей бесцеремонно хлопнула дверцей холодильника и констатировала: — Так и думала, ничего не ел.

Кай наблюдал за ней из угла кухонного дивана. Дверь он ей не открывал, у секретарши были ключи. Кай в этом мире видел ее впервые, но смотрел так, словно помнил, сколько раз она его в играх калечила.

— У брата есть девушка, — совершенно не в тему заверил Кай. Мей вздрогнула, захлопнула холодильник, так ничего оттуда и не достав.

— Вот прямо серьезно?

— Она мой лучший друг, — кивнул Кай. — Так что обо мне можешь не заботиться, я справляюсь.

Кай на самом деле врал. Нога по-прежнему была в гипсе и если по дому он еще как-то передвигался, то с поездками в город ему помогали. Учебный год уже начался, Катя уехала снова в Москву. Она и писала каждый день, и скидывала аудио лекций. Руслана с работы не выгнали — Вера дала какую-то серьезную справку и даже выписала награду за помощь полиции, но вручала ее так, словно с радостью заставила бы Руслана эту награду сожрать. Кай не сердился на него, как и Виктор. Оба понимали, что если такие серьезные люди, как Легион, хотели кого-то похитить, то похищали, хорошо хоть Руслан жив остался.

— Так откуда у вас ключи? — Кай продолжил играть в злого брата. Мей (а как ее звали в этой реальности она так и не представилась) ответила неуверенно, глаза отвела:

— Выпросила у Виктора. Он был занят, но сказал, что ты тут наверняка… и я вызвалась помочь. Давно у него девушка?

Кай кивнул, поднялся и проковылял до секретарши, предложил:

— Ключи можно оставить мне, я никуда сегодня не денусь.

— Да, конечно, — Мей поспешно отдала ключи и, не желая смириться, добавила: — Но у них же не навсегда?

— Пока смерть не разлучит их, — разочаровал Кай. Хотел было выпроводить секретаршу быстрее, но снова заскрежетал открывающийся замок, в этот раз пришли Руслан с Мишей. Прямо не квартира, а проходной двор. Но тут уже Кай виноват — ему стало тоскливо выпадать из привычного ритма жизни, а друзья только рады были после работы забегать.

— Мы не вовремя, — смущенно понял Миша и потянул Руслана к выходу. — Простите, мы погуляем…

— Ты блин кто? — спросил Руслан раздраженно.

— Она уже уходит, — добавил Кай быстро. Мей, похоже, разволновалась больше: Руслан тоже пугал ее так, словно она помнила, сколько раз ему приходилось ее убивать. Прошептав что-то вроде: «Очень неловко получилось» и положив ключи на кухонный стол, она проскользнула мимо новых гостей. Миша посторонился, а вот Руслан будто специально ее плечом задел.

— Девушка Виктора? — спросил Руслан, когда дверь закрылась.

— Катя его девушка, — раздраженно поправил Кай.

— Будущая девушка? — предположил Руслан с усмешкой, хотя Кай знал — он вряд ли бы стал веселиться, если бы правда в это верил. В этом мире они с Гидрой дружили, и от прошлой жизни остались только шутки.

Миша, не тратя время на подколки, поставил чайник, открыл холодильник.

— Ты обедал?

— Нет, блин, я беспомощный, у меня же все сломано, — выдохнул Кай и Миша глянул на него осуждающе — он-то ни в чем не был виноват. — Да, спасибо, Михаил, я сегодня ел. Просто в тот раз мама, не подумав, оставила суп в большой кастрюле, и я не мог ее вытащить.

К Веге уже не пускали, причем сами врачи. Только близких родственников. Виктор возил Кая навестить ее сразу после того, как наложили гипс, но в палате Веги не было, тогда им и сказали, насколько все плохо. И то сказали больше из жалости к Каю. Стало только хуже.

А еще Веге снова принадлежал этот мир. Умирающей Веге, и Кай ничего не мог сделать с этим, даже не знал, как мог бы отобрать обратно. Оставалось только ждать, и это беспомощное и бесполезное ожидание сводило Кая с ума. Он ночами вскакивал, потому что ему снился звук трескающегося стекла.

— Тебя покормить? — проще спросил Руслан, и Кай всматривался в его довольное лицо несколько секунд, прежде чем признать:

— Пару бутербродов к чаю. С сыром.

Кай думал о том, что если мир рухнет — исчезнет Руслан, исчезнут и брат с мамой. Больше некому будет из осколков собрать новый мир.

— Руслан, — Кай сел на место в углу дивана, еще раз обдумал давно мучившую его мысль и наконец спросил: — Ты помнишь, как мы познакомились?

— Нашел, что вспомнить… мы хотели щенков закапывать, ты пришел и попросил отдать их тебе. А потом говорил, куда щенков пристроил. Один у той отбитой еще жил лет шесть, прежде чем…

— А что-то необычное два года назад? Очень необычное.

Кай не должен был спрашивать при Дроиде, который покрутил бы пальцем у виска, если бы Руслан говорил правду. Но Руслан в самом деле рассказывал, что помнил и не больше, поэтому он с искренним удивлением посмотрел на Кая. Он не понимал, что должен помнить. Этот мир становился обычным.

Более того, Кай спрашивал у Веры, как продвигается то громкое дело с убийством в лесу. И Вера, тоже совершенно спокойно и искренне ответила, что это, похоже, глухарь. Без намека на то, что поймала Кая. Она не знала, убийство осталось, но Кая больше не было там. Словно их убивал другой Кай, тот, что ждал его в лесу.

— Нет, не помню. Я пропустил что-то? Это важно? Связано с твоим переломом? Я, к слову, так и не понял, как ты оттуда выбрался… еще и до взрыва, еще и на сломанной ноге.

— Блин, Руслан, жить захочешь и на обоих сломанных убежишь, — возразил Кай.

***

Вечером пришла мама, и все тактично ушли. Каю неосознанно было перед матерью стыдно, словно он сам подверг себя опасности. Из отпуска она вернулась раньше, да и Виктор рассказал ей все, не придумывая никакой истории о том, что младший неудачно упал. Пощечину за это Виктор схлопотал такую, что губа осталась разбитой. Теперь мама словно бы радовалась, что младший временно малоподвижный. Кай не удивился бы, если оказалось, что мама тайком собирала документы о переводе в местный институт. Даже не потеряв старшего сына, мама иногда все равно превращалась в тирана.

Ближе к ночи Кай сидел в своей комнате, слушая аудио лекции и иногда делая записи в тетрадь, в основном даты. И в это время погас свет — и в комнате, и компьютер, и у Кая появилось странное чувство, словно он оглох. Мир стал тихим — исчезли звуки улицы и соседних квартир. Кай осторожно выглянул в окно — мир был по-прежнему на месте, но он застыл. Даже первые опадавшие листья остановились в воздухе. Кошка на подоконнике превратилась в статуэтку из шерсти и не шевелилась. «Началось», — в панике подумал Кай, не зная, куда бежать и с кем прощаться первым, да и успеет ли вообще. Надо ли вообще?..

— Мир не рухнет.

У Веги снова был тон Королевы: немного снисходительный, тон сильной женщины. Совсем не умирающей девушки. Да и выглядела она хорошо, даже лучше, чем когда Кай видел ее в последний раз. Стояла в дверях его комнаты: молодая, румяная, в джинсах и просторной черной футболке.

— Но ты можешь попрощаться со мной. И все, потом не только Хаски и Тим, даже ты не будешь помнить о том, что сделал. Будешь думать… что это просто книги и ты просто их написал. Фантазии.

Стоять было тяжело, и Кай сел на подоконник, произнес негромко:

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо. Да, почти все в порядке. Не хотелось, чтобы ты видел меня умирающей.

— Скажи еще, что это ты мне ногу сломала, чтобы я не смог тебя навещать, — предположил Кай, и Вега посмотрела осуждающе. Было так больно, словно в груди появилась воронка и туда засасывало весь мир. — Так почему мир не рухнет?

— Потому что ты тоже стал его творцом. Круг замкнулся. И ты должен забыть об этом, чтобы продолжать жить нормально. Ты даже не вспомнишь, за что Легион пытался тебя убить.

— Обойдусь, — легкомысленно ответил Кай, не отрывая глаз от Веги. Запоминал ее очертания, понимал, что в последний раз видит ее. — Тебя тоже забуду?

— Настю-то ты будешь помнить. Спасибо, что был со мной.

— Что с тобой будет?

— Ты отдал мне мир. Мой мир. Я уйду в него, туда, где Акросс, Тим и Барс навечно молодые, живут в игре и играют, играют без конца… И не чувствуют боли. И не умирают.

— Звучит как ад, — фыркнул Кай. Вега обиделась снова, посмотрела так, будто говорила: «Раньше ты так не думал».

— Это не ад и не рай. Знаешь, как у Булгакова… света не заслуживаешь, вот тебе покой. Это мой покой. Я буду скучать, Кай.

— Я тоже, — кивнул Кай и, задумавшись, прибавил: — Королева.

После этого развел руки, чтобы Вега могла подойти и прислониться, а он просто обнять. Кай не спешил отпускать. Знал, что отпустит ее не просто уйти, отпустит умирать. Это последняя сила, что оставалась у Кая — задержать на секунды смерть Веги. Измученной, уставшей Веги, которая на этот раз и Акросса добровольно отпустила к другой девушке, и на Кая не претендовала. И когда Вега стала отстраняться, Кай почувствовал это как удар острым под сердце. Хотел хотя бы в последний раз в глаза заглянуть, но не смог — пока она отстранялась, ее образ таял, словно кубик сахара в горячем чае, и от Веги осталась только светлая дымка, но и она рассеялась так же быстро.

За окном лаяли собаки, где-то гудели проезжавшие машины, в соседней комнате работал телевизор, да и голос профессора снова загудел в наушниках. Кай уставился на компьютер, потом повернулся к пустой комнате, к окну, за которым ветер ворошил листья клена. У него было ощущение, что сейчас случилось что-то очень важное, но он не мог понять или вспомнить, что именно. Обычный вечер, обычная осень, ничего примечательного.

***

— Вега?

Она сидела, прислонившись к стене. Ресницы казались такими тяжелыми, глаза она разлепила с трудом. Акросс поймал попытавшуюся упасть винтовку, что была прислонена к стене рядом. Веге казалось, что она — кости динозавра, которые постепенно отряхивают от спрессованного веками песка, что она постепенно из праха рождается в этом мире. И только теперь она вспомнила — у нее получилось. Могло не получиться, но получилось.

На Акроссе был военный жилет с кучей карманов, вполоборота за ними от провала окна с выбитой рамой наблюдал Тим. Барс задумчиво сидел под тем окном, все трое были одеты по-военному, на шеях треугольником свернутые банданы. Такая же была и на шее у Веги.

— Все нормально? — спросил взволнованный Акросс.

— Да, — кивнула она. Голос почему-то был охрипший, глаза жгло.

— Ты плачешь, — громче пояснил Барс. Тим продолжал молча следить за Вегой.

— Сон… не то чтобы дурной, но грустный, — пояснила Вега и протерла глаза.

— Сон? Тут? — подал голос Тим, наконец, но больше ничего не стал уточнять и полностью отвернулся к окну. Вега только кивнула, закрыла полностью лицо и открыла его уже улыбаясь, подхватила винтовку от стены.

— И я немного забыла, зачем мы тут, из-за этого сна… Расскажите вкратце и покажите, в кого стрелять, дальше я войду в норму.

У Виктора квартира была меньше, чем у его матери, зато жилая комната просторнее, поэтому и Новый Год праздновали у него. Казалось, Катя там была еще с утра, хотя она и приехала накануне ночным поездом вместе с Сашей. И если Саша проснулся только к часу дня (и то потому что торопила мама), то открывшая им дверь Катя в фартуке выглядела свежей и отдохнувшей. Саша даже почувствовал зависть.

Только к концу ноября перелом сросся, и его отпустили снова в Москву. Времени хватило и чтобы успокоилась мама, и чтобы Саша закрыл все долги к началу сессии.

На кухонных часах было начало третьего, но за столом под ними уже сидела Вера, и вот она как раз выглядела так же, как Саша — уставшая, невыспавшаяся.

— Едва вырвалась, — вместо приветствия сообщила она. Саше почему-то представилось, что Вера говорит буквально, и вырывалась она не с работы, которая и на праздники не прекращалась, а из подвала каких-нибудь злых мафоизи… прямо как Саша в конце августа. — Как нога?

— Уже месяц, как срослась.

Катя, будто просто мимо пробежав, поставила перед обоими чашки с кофе, на обратном пути около Саши поставила сухие сливки и сахар.

— Вы еще не поженились, не веди себя так, будто ты тут уже давно живешь! — вместо благодарности напомнил Саша, одновременно насыпая в чашку сахар. Катя только язык показала, но на кухню заглянул Виктор чтобы с грозным видом сделать внушение: «Поговори мне тут». И убежал снова открывать дверь, на этот раз Игорю с коробкой с елкой и пакетом, скорее всего игрушек.

— Ваша? — спросил Саша.

— Да. Две недели дома стояла, а как узнал, что у Виктора елки нет, разобрал и сюда притащил…

— Как же вы теперь без елки?

— Он ее и обратно потащит, — вздохнула Вера, отпивая черный кофе.

— Это нормально?.. Что вы по-прежнему живете вместе? — осторожно уточнил Саша. — У него же, вроде, уже своя квартира есть. В которой он вырос.

— Нормально. Я редко бываю дома, а он и кота кормит, и убирается и… в общем, когда я возвращаюсь, видно, что в квартире живут. Это хорошо.

Саша задумчиво рассматривал свое отражение в чашке, размышляя о том, стоит ли ему взрослой и опытной женщине рассказывать, почему так происходит, или она и сама все понимает. Решил не лезть в чужую жизнь. Почему-то думал, что раз Вера жива, раз Игорь и брат живы — остальное такие мелочи. Хотя и не понимал, почему так думал, словно этим троим угрожало что-то…

Миша с Русланом появились уже часов в пять вечера, когда Саша и Вера, выгнанные с кухни и попавшиеся Игорю, заканчивали с украшением квартиры и елки. Мама уехала домой — докупить что-то из продуктов, захватить еще игрушек на елку. На кухне же оставались Виктор и Катя.

Около двери между Русланом и Катей снова случилась какая-то перебранка, к которым Саша давно привык. Казалось, эти двое оба получали удовольствие от взаимных подколов. Иногда кто-то один перегибал палку, и Саша начинал нервничать, но все опять сводилось к шутке.

Саша сидел на полу и распутывал три гирлянды, связанные в один клубок, когда на плечо ему почти упало что-то легкое, но жесткое. Повернув голову, он заметил завернутый в бумагу с бантиком прямоугольник, в очертаниях которого угадывалась книга. Это было не удивительно — у Саши дома был целый шкаф книг. Сверток держал довольный Руслан, и Саша назло вернулся к гирлянде. Книга в плечо забилась требовательнее.

— Еще не полночь. Положи под елку, зря наряжали что ли? — предложил Саша. Руслан сел за спиной на корточки, заныл:

— Ну давай. Открывай. Серьезно, это лучший подарок. Даже если брат для тебя квартиру в Москве подготовил, это круче.

Саша задумался о том, о какой книге он мог мечтать так сильно, но все желанные новинки он уже купил, из раритетных изданий ничего не хотел. Любопытство взяло верх над желанием довести Руслана до белого каления, и Саша отложил клубок гирлянд, взял книгу. Как-то в комнате вдруг стало тесно — вернулся Игорь, подсела ближе Вера, рядом с Русланом нависал теперь и Миша, который то ли не знал, что там, то ли тоже ждал реакции. Из кухни пришли Катя и Виктор, тоже наблюдали, причем Виктор с подозрением, словно прикидывал, что такого опасного мог подарить брату Руслан под видом книги. Боевой пистолет в такой коробке? Саша почти поверил в это, когда порвал упаковочную бумагу и увидел незнакомую обложку. А потом прочитал название…

— В чем прикол? — спросил Игорь, но потом тоже вчитался. — Стоп! Это что, твоя? Ты что, куда-то ее отправлял? Тебя опубликовали? Тебя поздравлять?

— Она в единственном экземпляре, — пояснил Миша. — Обложка от меня, кстати. Это книга Саши.

— На день рождение вторую подарим, — пообещал Руслан.

— Почему ты ее правда в издательства не отправил? — спросила Катя. Саша обернулся, ответил как-то укоризненно — столько общались, и такого простого она не знала… хотя он особо и не рассказывал:

— Потому что это продолжение Настиной книги.

Словно в предновогодний вечер подуло могильным холодом. На похороны Насти Сашу возили в гипсе. Даже ее родители говорили, что не обидятся, если он останется дома, но Саша уперся. Он так и не смог ее навестить, так и не показал ей того, что написал. Настя умерла в первые дни осени.

— А о чем она? — спросил Виктор, и Руслан обернулся, поглядел на него ошарашенно, потом осмотрел всех:

— Ребят, вы не читали? Серьезно? Ну вы даете… там же все мы. Причем ты, — он ткнул в Веру и не без удовольствия добавил, — там мужик.

Вера с каменным лицом, призванным выразить спокойствие, протянула руку и немного грубовато попросила:

— Дай-ка.

Саша тут же вскочил, прижимая книгу к себе, дернулся было в сторону выхода из комнаты, но стоявшие в дверях Катя и Виктор сомкнули ряды. До Саши только дошло и, бросив на Руслана злой взгляд, он обвинил:

— Ты это специально!

— И вообще вы там большую часть книги мертвые, — продолжал рассказывать Руслан. — А потом оживаете и начинается бытовуха. Мне больше нравилось, когда я умел в собаку превращаться.

Катя зря прыснула от смеха, потому что Руслан тут же добавил:

— Ой, я молчу во что там превращаешься ты. Так, хватит Сашу тут зажимать! Это его подарок, он его на полочку поставит, а у вас может руки грязные, к его книге прикасаться.

И, когда Саша почти поверил, в который уже раз, в наличие у Руслана совести, тот добавил:

— Я дам ссылку, где почитать. Ну и, если он удалит, то у меня скаченная версия есть. Предлагаю! Я буду зачитывать самые яркие моменты оттуда, но кто-то должен держать Сашу! Так же, как он сейчас держится за свою книгу.