Хозяин антимагии

Глава 1

Никогда не думал, что моя жизнь сложится именно так.

Всё началось с мечты.

С самого детства мне хотелось изменить мир вокруг. Я мечтал быть значимым, прославить не только себя, но и страну, в которой жил.

Говорят, что Родина — это место, где ты родился и рос, но это не так. Родина — это место, где тебе хорошо и тебя понимают. По крайней мере для меня это было всегда так. Поэтому для меня Родина огромная.

Я появился на свет в самой большой и многонациональной стране мира. Отец и мать были геологами, поэтому нас изрядно помотало. Родился я в небольшой деревушке посреди бескрайних степей. Мы жили на юге Кавказских гор, в Сибири, на побережье Балтийского моря, в матери городов русских и в златоглавой.

Каждое из этих мест я смело мог назвать своей Родиной.

Единственное, что я не любил, это переезжать. Приходилось терять друзей, но привитая с детства тяга к книгам и образованию помогала: я с лёгкостью находил новых.

Всю жизнь я учился и не мог насытиться знаниями. Они придавали сил, заставляли двигаться дальше несмотря ни на что. Я не выбрал путь быстрого обогащения, как многие одноклассники и однокурсники. После окончания школы поступил в университет, потом в аспирантуру. В начале десятых годов я уже был молодым учёным, защитившим докторскую степень по физической химии.

Мои работы публиковались в ведущих журналах, коллеги хвалили и пророчили блестящее будущее. Я чувствовал, что стою на пороге великих свершений, и дело не в том, что мои работы смогут изменить мир. Больше вдохновляли ученики, и я искренне радовался их успехами. Но жизнь распорядилась по-своему.

На мою родину пришла война. Это был удар.

Я не хотел воевать.

Я хотел заниматься наукой, исследовать, открывать, но когда от обстрелов пострадала моя лаборатория, внутри словно что-то переклинило.

Мировоззрение поменялось? Возможно.

Сам не понял как оказался на передовой. Я взялся за оружие, хотя каждый день ненавидел эту тяжесть в руках, но не мог поступить иначе.

Война научила меня многому: выживать, принимать решения за доли секунд, но самое важное — ценить каждую минуту жизни.

Но она также лишила меня части души. Я видел, как гибнут друзья, как родной город подвергался тяжёлым обстрелам, как люди теряли всё, что у них было. Однажды и мне досталось сполна. Осколок снаряда вонзился в мою ногу, и я упал, чувствуя, как боль растекается по всему телу. А новые снаряды всё разрывались и разрывались где-то совсем рядом. Помню, как лежал на земле, смотрел в небо, и думал: «Неужели это конец?»

Судьба дала мне шанс. Меня залатали, и после полугода боёв на протезе я был комиссован.

После войны я оказался в числе участников президентской программы. Меня заметили, и вот я уже курирую развитие образования в новых регионах страны. Это был вызов, и я его принял. Я всё ещё верил, что образование и наука — это ключи от нашего светлого будущего.

Да, я по-прежнему хотел изменить жизнь людей к лучшему, дать им надежду. За десять лет гражданской войны я видел, как рушатся школы, но даже там учителя самоотверженно ведут бой за знания молодых поколений. Я с горечью замечал талантливых выпускников, которые бросили учёбу в вузах, чтобы помочь на фронте. Это разбивало мне сердце, но также придавало сил бороться.

Я хорошо запомнил, как во время первой своей поездки по региону попал в восстанавливаемый институт. Здание лектория было старым, хоть и обшито снаружи современными панелями. По бумагам на этом месте должно было стоять новое. Скорее всего, кто-то проворовался. Кто? Хотя это сейчас неважно, разберусь потом.

Сюда я приехал, чтобы пообщаться с будущими студентами и увидеть в их глазах искру надежды. Они хотели учиться, хотели знать больше. И когда меня попросили выступить перед ними, я тут же согласился.

Признаюсь, хотелось вдохновить их, объяснить, что знания могут изменить жизнь, по крайней мере, я до сих пор в это верил.

— Учитесь, — говорил я, стоя перед переполненной аудиторией. — Неважно, насколько трудно сейчас. Знания — это то, что никто не сможет у вас отнять. Они откроют вам двери в будущее.

Аудитория слушала с интересом. Я говорил о науке, о технологиях, о том, как образование поможет поднять регион из руин. Но вдруг раздался гул, а потом оглушительный взрыв.

Здание содрогнулось, стены затряслись.

Люди в панике бросились к выходу.

— Спокойно! — распоряжался я, стараясь перекричать шум. — Выходите по очереди! Не толкайтесь!

Я помогал студентам, провожал к выходу, подбадривал.

Когда последний абитуриент оказался на улице, обернулся. Мне показалось, что из глубины здания доносится крик.

Кто-то звал на помощь.

Дым заполнял коридоры, пламя уже начало пожирать стены. Я кричал, звал, но ответа не было.

Может, мне показалось?

Но я не мог просто уйти. Вдруг кто-то действительно остался в здании, и ему нужна помощь?

Дошёл до конца коридора, заглянул в аудиторию — никого. Заглянул в соседнее помещение, туда, где обычно сидят лаборанты, и не прогадал. Под столом, прижавшись друг к другу, тряслись две молодые девушки.

— Пойдёмте, я выведу вас! — протянул им руку.

В коридоре понял, что время упущено. Снял с себя пиджак, сшитый на заказ из плотной шерстяной ткани.

Лаборантки укрылись им с головой. Я же ощутил жар от горящего над нами потолка.

Провёл девушек к выходу и, как только увидел уличный свет, подтолкнул их вперёд. Буквально сразу сзади послышался треск ломающихся перекрытий. Я попытался прыгнуть вперёд, но было уже поздно. С протезом особо не побегаешь.

Последнее, что я увидел — ослепительный свет, окутывающий меня со всех сторон.

***

Очнулся в пустоте.

Вокруг не было ни света, ни тьмы, ни времени, ни пространства.

Только тишина, такая густая, что её можно было ощутить кожей.

Я стоял, если это можно было так назвать, и пытался понять, что происходит. В голове крутились мысли: «Я умер? Это конец?»

— Ты жив, — сказал кто-то.

Я обернулся. Передо мной оказался молодой человек в странной одежде: что-то среднее между военным мундиром и костюмом аристократа, такие носили в России девятнадцатого века. Лицо юноши было бледным, почти прозрачным, словно он не видел солнца месяцами. Глаза же, напротив, были полны огня жизни, с едва уловимой насмешкой. На вид ему было лет шестнадцать, длинный, очень худой. Когда долго смотрел в одно место, щурился, словно пытаясь разглядеть что-то недоступное.

— Кто ты? — спросил я, чувствуя, как тревога начинает сжимать грудь.

— Я — тот, кто даёт тебе шанс. Ты погиб, но твоя душа ещё не готова уйти. Ты спас людей, пожертвовав собой. Это достойно уважения и награды, — он лукаво улыбнулся.

— Награды? — я сжал кулаки, чувствуя, как внутри меня поднимается волна гнева. — Я потерял всё! Свою жизнь, свои мечты, друзей! Какая награда может это компенсировать?

— Второй шанс, — он лукаво улыбнулся, и в его глазах мелькнул острый, изучающий блеск. — Но не в твоём мире. Ты будешь жить в моём.

— Я рожусь заново и проживу всю жизнь с самого начала?

— Нет, это невозможно, — парень холодно улыбнулся, — ты займёшь моё тело.

— Твоё?

— Да, я всё равно умираю. Меня отравили очень редким ядом. Он убивает не тело, а душу, и мне осталось недолго. Отец и дед отправились за противоядием, но они не вернутся. Они погибли. Я почувствовал это ещё несколько недель назад.

— Ничего нельзя сделать, чтобы спастись?

— Нет, слишком поздно. Вот поэтому и искал тебя.

— Почему я?

— Потому что ты подходишь, — парень ещё шире улыбнулся. — Ты силён духом, у тебя есть цели в жизни, и они у нас схожие. А главное, ты не сдаёшься, как детская игрушка неваляшка: тебя кренят в сторону, а ты всё равно выпрямляешься. Такие, как ты, нужны этому миру. Ты подходишь мне.

Он явно что-то недоговаривал.

— Не бывает, чтобы второй шанс давали просто так. Что я должен сделать взамен? Чем пожертвовать? — спросил я, чувствуя, как в душе появляется надежда.

— Ты попадёшь в моё тело, — повторил юноша. — Я наследник одного из старейших родов империи. Ты станешь мной. За это ты должен будешь возвысить мой род. Это твоё обязательство. Ты получишь вторую жизнь, но взамен должен выполнить эту миссию.

Задумался буквально на долю секунды.

Чего мне терять?

Прежняя жизнь закончилась, и я уже ничего не мог изменить, но здесь, в этой пустоте, мне предлагали не просто второй шанс — мне предлагали новую вселенную, полную тайн и возможностей. Я хотел снова увидеть мир, хотел исследовать его, понять, как он устроен. И если для этого нужно было стать кем-то другим, то почему бы и нет. Я готов.

— Я согласен.

Юноша в ответ кивнул, и всё вокруг начало растворяться.

***

Очнулся.

Было ощущение тяжести в голове, будто кто-то невидимый сжимал её, но постепенно это чувство исчезло.

Медленно открыл глаза: надо мной белый потолок, украшенный лепниной с замысловатыми узорами. Я лежал на полу посередине комнаты, в дальнем углу стояла кровать с высоким резным подголовником.

Глубоко вздохнул: вокруг витал слабый запах старых книг и воска.

Сел, чувствуя, как тело подчиняется с непривычной лёгкостью. Оно было не моим, я это понял сразу. Поднял руки перед собой: они были тонкими, почти изящными, с длинными пальцами, испачканными в чернилах. Я встал, ощущая под ногами мягкий ковёр, и огляделся.

Комната была огромной. Её освещали три здоровых окна. Судя по голубоватому оттенку, было раннее утро.

Стены, обитые тёмно-зелёным бархатом, украшали портреты в золочёных рамах. На одном из них был изображён молодой человек с холодным взглядом и высокомерно поднятым подбородком. Подошёл ближе и понял, что это, скорее всего, и есть прежний владелец тела, в котором я теперь оказался.

Мой взгляд упал на массивный письменный стол, заваленный книгами и свитками. Я подошёл к нему, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Книги были старые, с потрёпанными корешками, от них веяло чем-то могущественным. Я взял одну из них — трактат по магии огня. На полях были заметки, сделанные аккуратным почерком. Видимо, прежний хозяин тела не просто читал, а глубоко изучал каждую тему.

Почувствовал, как разгорается интерес. Я уважал знания и планомерный подход. А в этом мире есть магия, и не в теории, а реально. Значит, я обязательно освою её. Эта мысль заставила сердце биться быстрее.

Отошёл от стола и направился к стеллажам, которые занимали почти всю стену. Библиотека. Огромная, впечатляющая. Полки заставлены книгами по магии, алхимии, истории, философии. Провёл пальцем по корешкам, чувствуя внутри восторг. Это было сокровище, о котором я мог только мечтать в прошлой жизни.

Нижние полки у шкафов были выдвижные. Я потянул одну. Внутри оказались аккуратно разложенные по ячейкам камни. Каждый образец был уникален: тёмный обсидиан с зеркальным блеском, изумруд, переливающийся глубоким зелёным светом, кроваво-красный рубин, будто поймавший в себя каплю заката.

Большую часть камней из этой минералогической коллекции прежнего владельца тела я даже не знал, это было что-то совершенно новое для меня.

Осторожно задвинул ящики.

Посмотрел в центр комнаты, на небольшой коврик, где я очнулся.

На полу был начертан магический круг, сложный, с переплетающимися линиями и символами. По краям лежали остатки свечей, их воск застыл причудливыми наплывами.

Подошёл, присел на корточки, рассматривая символы. Они сияли слабым голубоватым светом, будто всё ещё хранили в себе остатки магии. По контуру круга между свечами лежали какие-то стекляшки.

«Пустые магические кристаллы», — тут же появилось у меня в голове.

Это была атрибутика ритуала.

Того самого, благодаря которому я оказался здесь.

Прежний владелец тела, судя по всему, знал, что делает. Почему он решил призвать именно меня? Я не был магом, не был героем.

Я был обычным человеком, который просто хотел жить.

Хотя, глядя на комнату юноши, понимал, что мы явно были родственными душами.

Встал, подошёл к одному из окон.

Комната была на втором этаже, из окна открывался вид на сад с аккуратно подстриженными кустами, фонтан, дорожки, усыпанные гравием. Примерно в паре километров от усадьбы виднелся лес, над которым медленно всходило солнце.

Это всё теперь моё? Я невольно улыбнулся, но буквально через мгновение почувствовал и тяжесть ответственности перед владельцем тела.

Как его звали?

Я совсем ничего не знаю о нём.

Вздохнул и отошёл от окна. Мои глаза снова упали на магический круг. Я чувствовал, что нужно разобраться в том, что здесь произошло.

Что я должен сделать?

Он должен был оставить мне послание или подсказку, но где?

Планомерно осмотрел комнату.

Пусто.

Тогда я подошёл к двери. Рука непроизвольно отдёрнулась, когда я взялся за холодную металлическую ручку.

Медленно потянул дверь на себя, но не вышел. Что-то заставило меня остановиться. Я едва успел заметить белый конверт, приколотый к двери гвоздём. На нём был нарисован синими чернилами крест — простой, но удивительно многозначный символ.

Хорошее место для послания, ведь если в комнату зайдёт посторонний, то не сразу увидит его, а если откроет дверь нараспашку, так вообще не заметит.

Закрыл дверь на щеколду, снял конверт с посланием. Он был плотный, слегка шершавый на ощупь. Я опустился в кресло недалеко от окна.

С нетерпением разорвал конверт и достал письмо.

Оно оказалось большим, подробным, занимало три листа, исписанных мелким каллиграфическим почерком. Каждая буква была выведена с изяществом, словно автор послания вкладывал в написание не только смысл, но и часть своей души.

Не смог удержаться от соблазна. Подошёл к столу, макнул перо в чернильницу и на чистом листе бумаги вывел пару строк. Затем поднёс своё послание к письму и замер. Почерк был один в один.

Это было необычно, ведь я никогда не писал перьями, и моя каллиграфия оставляла желать лучшего. Обычно мои записи больше напоминали рецепт участкового врача: неразборчивые каракули, которые я сам с трудом расшифровывал, особенно на следующий день.

Сейчас передо мной лежал текст, будто напечатанный на компьютере замысловатым шрифтом с вензелями. Каждая буква была идеальной, каждая линия — ровной.

Невольно посмотрел на свои руки, словно ожидая, что они начнут дрожать или изменятся на глазах. Но ничего не происходило.

Странное чувство, что это тело помнит то, чего не знаю я.

Ещё раз уселся в кресло и, не отвлекаясь больше ни на что, трижды перечитал послание Кирилла.

Из письма я вынес две главных мысли.

Первая: прежний владелец тела настаивал, чтобы я на время остался в этой комнате.

Я посмотрел на дверь комнаты: за ней был неизведанный мир. Душа учёного-исследователя рвалась туда. Но за дверью была семья Кирилла: сёстры, мать, а ещё и вездесущие слуги. Как я должен общаться с ними? Не знаю, как вёл себя прежний владелец тела, какие у него были отношения с семьёй, как он обращался со слугами. Одна ошибка, одно неверное слово — и меня могут заподозрить. Это опасно.

Останусь пока в комнате. Это разумное решение. Здесь я могу изучать книги, разбираться, как устроен этот мир. Из записки следовало, что Кирилл был человеком увлекающимся и иногда неделями не выходил отсюда, изучая новую книгу или фолиант.

Слуги будут приносить еду и уносить пустую посуду, не задавая лишних вопросов, а ванная комната рядом, так что посижу.

Второе и, наверное, самое важное: Кирилл утверждал, что я могу рассчитывать на его память. По его расчётам, есть большая вероятность, что каждый раз после сна я буду помнить всё больше. Если нет, то имелся план Б: Кирилл вёл дневник с пяти лет.

Решил сразу проверить. Подошёл к изголовью кровати и нажал на обозначенное в письме место. В тот же миг одна из дощечек откинулась, давая доступ к нише. В ней лежала небольшая тетрадка и карандаш.

Пролистал, но это были лишь какие-то зарисовки, словно в руках я держал тетрадь для художеств, а не дневник Кирилла. Но стоило только нажать на корешок, как она превратилась в записную книжку, страницы которой можно перелистывать часами.

Магия в действии.

А ведь хорошая штука.

Я перевернул несколько страниц назад и начал жадно читать: «Третье октября. Судя по расчётам, мне осталось жить не больше недели. Нужно найти подселенца, иначе мать и сёстры останутся без защиты. Эксперимент номер восемьдесят два „Призыв духа из иного мира“ — провален».

Открыл последнюю страницу: «Пятое октября. Артефакта хватит ещё на одну попытку. У меня остался последний шанс. Эксперимент номер восемьдесят три „Призыв духа из иного мира“ — …».

Я взял карандаш и поставил в конце фразы плюс.

***

Три дня. Три долгих дня я провёл в этой комнате, не выходя за порог.

Теперь, после бесконечных часов, проведённых за изучением дневника прежнего владельца тела, я почувствовал себя уверенно. Каждую ночь, когда я закрывал глаза, приходили воспоминания юноши. Они всплывали, как обрывки снов, но были настолько яркими, что к утру я не мог отличить их от собственных.

Я уже знал, как зовут наших слуг, как они двигаются, разговаривают и относятся ко мне.

Старший лакей — Потап, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и строгим взглядом.

Горничная — Машка, молодая девушка с веснушками и тихим голосом.

Повар — Григорий, у него на кухне пахло луком и корицей.

Вспомнил сестёр. Старшая, Варвара — высокая, стройная, с каштановыми волосами и острым языком. Она была немного надменной, но в её глазах читалась забота.

Младшая, Тася — по мне она была совсем ещё ребёнком, с кудрявыми тёмными волосами и голубыми глазами, полными любопытства. Когда была маленькой, она обожала книги и часто просила меня почитать ей перед сном. Сейчас у неё был переходный возраст: Тася стала вспыльчивой, непредсказуемой и очень обидчивой.

Мама — Ирина Владимировна. Женщина с тонкими чертами лица и спокойным взглядом. Она была строгой, но справедливой. Её голос, тихий и размеренный, звучал словно приказ, даже когда она просто спрашивала, как прошёл день.

Я знал, как себя вести, как общаться со слугами и семьёй. Прежний хозяин тела был замкнутым, он редко участвовал в светских беседах, предпочитая проводить время за книгами или в лаборатории деда и отца. Поэтому, когда он говорил, все внимательно слушали.

Теперь я был готов.

Завтра утром выйду в столовую, сяду за стол, поздороваюсь, спрошу, как прошла ночь. Я буду есть, говорить, улыбаться. Они не должны заподозрить подмену.

Закрыл дневник и откинулся на спинку кресла.

Завтра всё начнётся по-настоящему. Завтра я стану им — баронетом Кириллом Павловичем Пестовым.

Глава 2

Проснулся с первыми лучами солнца. Уже четыре дня я начинал своё утро именно так, с рассветом, не желая терять ни минуты. Время казалось драгоценным, а каждая минута без чтения дневника и изучения книг тянулась, словно я бездельничал часами.

Во всём было виновато молодое тело, в котором я теперь жил. Оно быстро отходило ото сна, наполнялось энергией за каких-то четыре-пять часов.

Потянулся. В саду уже запели первые птицы, радуясь лучам солнца, пробивающимся сквозь ветви деревьев. Подошёл к окну, раскрыл ставни настежь. С улицы повеяло утренней свежестью.

Все же в интересное место я попал. На дворе начало октября, а здесь, в центральной колонии империи, ещё тепло, и ничто не предвещает наступления зимы. Сад был окутан лёгкой дымкой утреннего тумана.

К дому шёл по дорожке садовник с двумя работягами, нёсшими какие-то ёмкости. Наверно, удобрения или ещё какая-то химия, может быть, даже магическая. Я махнул ему рукой. Тот поклонился, а рабочие лишь опустили головы вниз. Похвальная работоспособность. Сегодня, когда буду общаться со слугами, надо обязательно отметить садовника.

На мгновение задержал взгляд на спокойном пейзаже. Солнце уже показалось над верхушкой леса. Долго любоваться было некогда. Сегодня мне предстояло впервые выйти к семье за завтраком. Посмотрел на циферблат: у меня в распоряжении ещё больше двух часов. Не терять же это время зря.

Быстро оделся в простую, но аккуратную одежду: тёмные брюки и белую рубашку. Подошёл к книжным полкам. Сегодня я решил сделать исключение и начать день не с чтения дневника Кирилла, а с книги по общей магии. Она лежала на столе, там я оставил её перед сном.

Сел в кресло у окна, открыл книгу, закладкой в которой служило перо. Я остановился на главе о природе магической энергии.

Магия… В этом мире она была чем-то естественным, как воздух или вода. Но для меня, человека из мира науки, она оставалась загадкой.

Моё тело ещё не овладело магией, но в течение полугода я должен научиться. Через три недели мне исполняется восемнадцать, а инициация в мага происходит примерно в этом возрасте.

Сказать, что мне не терпелось — ничего не сказать. Я жаждал, чтобы магический источник открылся уже сейчас. Ну а пока буду изучать то, с чем придётся столкнуться в будущем, и разбирать принципы магии с точки зрения физики и химии.

«Магическая энергия — это сила, которая пронизывает всё сущее. Она невидима, но её можно почувствовать, направить, использовать».

Если представить магию как энергию, то, возможно, она подчиняется каким-то законам, похожим на те, что управляют электричеством или гравитацией. Может быть, магическая энергия — это просто ещё одна форма энергии, которую в моём мире пока не открыли?

Тут же вспомнил, как в детстве читал о теории струн, появившейся в семидесятых годах, о многомерных пространствах, о тёмной материи. Что, если магия — проявление одной из этих сил? Что, если она существует и в моём мире, но мы просто не умеем её воспринимать и использовать?

Я перевернул страницу. Автор описывал, как магическая энергия взаимодействует с материей. Она может нагревать, охлаждать, двигать предметы, изменять их свойства. Это напомнило мне химические реакции, при которых энергия переходит из одной формы в другую, вызывая изменения в веществах.

«Магия — это искусство управления энергией. Маг — это тот, кто умеет чувствовать её потоки и направлять их в нужное русло».

Закрыл книгу, задумчиво уставившись на книжные полки.

Магия — это наука!

Просто наука этого мира.

Если смогу понять её законы, то буду использовать так же эффективно, как в своём мире физику и химию.

Взглянул на часы. До завтрака оставалось ещё полчаса.

Отложил книгу, достал из тайника дневник Кирилла, но стоило только сесть в кресло, как я услышал панические и полные ужаса крики старшего лакея Потапа.

— Пожар! — кричал он во всё горло.

Я не поверил, что за дурные шутки?

Но буквально через мгновение запах дыма начал проникать в мою комнату. Он был резкий и едкий, словно горела какая-то гадость.

Вскочил. Сердце начало бешено колотиться.

Бросился к окну и увидел, как языки пламени лижут стены усадьбы. Они поднимались до уровня второго этажа.

Машинально накинул на себя пиджак и сразу засунул ежедневник во внутренний карман.

— Мама! Варя! Тася! — невольно вырвалось у меня.

Выбежал из комнаты. Было не до осторожностей: надо спасти семью.

Дым заполнил коридор. Он был густой, с резким запахом, который резал глаза и горло.

Это не обычный пожар. Здесь явно поработали поджигатели, и они использовали что-то особенное, чтобы не только огонь распространялся быстрее, но и дым стал оружием.

Попытался представить, что из моего мира могло дать такой эффект.

«Фосфор», — тут же вспомнил я.

Белый фосфор, особенно в сочетании с другими химикатами, мог создать густой, едкий дым, содержащий фосфин — ядовитый газ.

Садовник с какими-то рабочими утром…

Возможно, это был он.

Выберусь отсюда, найду этого негодяя и натяну ему глаза на жопу.

А пока надо придумать, как минимизировать действие фосфина.

В этом мире магия могла усилить эффект. Может быть, поджигатели добавили к фосфору магический катализатор, чтобы дым стал гуще и токсичнее. Это объясняет, почему огонь распространяется так быстро, а дым практически непроницаем.

Я прикрыл рот рукавом, не забывая по стеночке продвигаться к спальням домочадцев.

В переднем кармане пиджака, том, что был слева, загорелась ярким синим светом какая-то бляха.

Дым все ещё резал глаза, но дышать стало значительно легче.

Вытащил из кармана круглый металлический амулет на цепочке. Он был неказистый, с четырьмя камнями разных цветов по центру: красным, коричневым, белым и синим. Вот последний сейчас и светился.

«Артефакт магической и физической защиты», — тут же всплыло у меня в памяти. Странно, что он ещё работает. Обычно они заряд держат не больше недели.

Или всё же Кирилл его недавно заряжал? Я попытался вспомнить, но не получилось.

Повесил его на шею, в этот миг на нём загорелся белый камень. Глаза перестало щипать, а дым в радиусе нескольких метров стал прозрачнее.

Первой на моём пути была дверь матери. Я распахнул её, Ирина Владимировна уже проснулась, она быстро запихивала в сумку какие-то бумаги и сгребала со своего трельяжа украшения. Её лицо было бледным, взгляд — сосредоточенным и полным решимости.

Я бросился к ней, чтобы помочь.

— Кирюша! Поторопи девчонок и выбирайтесь из дома, — крикнула она, отмахнувшись. — Я здесь справлюсь сама!

Заглянул в комнату старшей сестры Варвары. Дверь была открыта настежь, но внутри никого.

В конце коридора была комната младшей сестры. Тася, девочка с большими голубыми глазами и темными кудрями, сидела на кровати, испуганно сжимая в руках куклу. На её шее горел белым и синим такой же артефакт, что и у меня.

— Надо выходить, пойдем!

— Киря, я боюсь, — еле слышно прошептала Тася.

— Всё будет хорошо, — успокаивающе произнёс я. — Ты же знаешь, я всегда тебя защищал.

— Даже от огня? — она посмотрела на меня с надеждой.

— Особенно от огня, — я подмигнул сестре, и она слабо улыбнулась. Подхватил её на руки. — Держись крепче.

Я выбежал из комнаты, стараясь не думать о том, как пламя пожирает стены. На лестнице я столкнулся с Варей, которая несла в руках большой семейный альбом.

— Где мама? — спросила она, её голос дрожал.

— Она уже на улице. Беги! — соврал я.

Не хватало сейчас ещё её успокаивать. Лучше выйдем из дома, я оставлю сестёр на слуг, а сам вернусь за матерью.

Мы выбежали как раз в тот момент, когда крыша начала рушиться.

Я поставил Тасю на землю и оглянулся.

Заметил, как мама, держа в руках здоровую сумку, прыгает из окна второго этажа. Ей навстречу поднимается земляной столб, на котором она плавно опускается вниз.

Ну да, мама была магом стихии земли, как, в принципе, и все в нашем семействе.

Ирина Владимировна подошла к нам, к ней сразу бросился Потап. Он забрал сумку и придержал мать, которой эта простейшая магия с земляным столбом явно далась нелегко.

Варвара обняла Тасю, стараясь успокоить её.

Огонь пожирал усадьбу, а дым поднимался чёрным ядовитым столбом высоко в небо.

— Это не случайный пожар, — невольно вырвалось у меня.

— Кредиторы, — тяжело вздохнула мама.

— Но зачем? Зачем они хотели убить нас?

— Если бы хотели, убили бы. А так просто напомнили мне, что по счетам надо платить, — ледяным тоном сказала женщина.

— А как же яд? Который использовали поджигатели.

— Это чтобы слуги не помогли спасти имущество и не тушили пожар.

Я посмотрел по сторонам и только сейчас заметил, как почти всех наших людей выворачивает наизнанку. Кто-то был отравлен в большей степени, кто-то в меньшей.

Забавные все же у кредиторов методы. В моей комнате магических книг было стоимостью, наверно, как здание усадьбы, а ведь ещё были семейные ценности, украшения, картины, дорогой декор. Всё это могли выгодно продать, было бы желание.

— Всё кончено, — прошептала мама, глядя на горящий дом. — Вот и всё, что осталось от нашей семьи…

***

Мы сидели в беседке, окружённой остатками сада, который когда-то был гордостью усадьбы. Дом догорал вдалеке, его остов выделялся на фоне серого неба чёрным силуэтом.

За столом царила странная, почти неестественная тишина. Мама указала слуге, чтобы тот подлил ей чаю в фарфоровую чашку, её движения были спокойными, будто ничего не произошло.

Старшая сестра Варвара сидела рядом со мной и с гордостью рассказывала о своих успехах в освоении магии земли.

— Я уже могу управлять небольшими участками почвы, — сказала она, слегка приподнимая подбородок. — Вчера я даже создала земляную стену высотой в три метра. Мой учитель говорит, что у меня отлично получается для первого уровня стихии земли, ещё два или три года упорных тренировок, и я смогу перейти на второй.

— Это замечательно, — улыбнулась мать, но в её глазах читалась усталость. — Ты всегда была талантлива, Варечка.

Тася, скривив губы, двигала туда-сюда по стеклянному столу блюдце с чашкой. Она бесшумно пододвигала их к себе, а потом с жутким скрежетом отодвигала. Её глаза были опущены, и я понимал, что она всё ещё не оправилась от шока.

Я хотел сказать что-то, чтобы её успокоить, но в этот момент к беседке подошли двое мужчин.

Они были в дорогих костюмах, шли с дюжиной мордоворотов. Гостям было лет по тридцать пять, они безупречно владели манерами, что выдавало выходцев из аристократии.

Мужчины заявили о себе как о представителях двух знатных дворянских фамилий: Скрабелей и Оксаковых.

— Мы пришли по делу, — сказал один из них, когда закончилась официальная часть приветствия.

— Какое дело? — спросила мать. Её голос был спокоен, но я заметил, как она сжала салфетку в руках.

— Ваш муж оставил нам расписки, — сказал второй мужчина, доставая из кармана сложенные листы бумаги. — Он взял у наших хозяев деньги на экспедицию. Теперь, учитывая обстоятельства, мы вынуждены потребовать возврата долга.

— Каким образом? — спросил я, вставая.

— Землёй, — ответил первый кредитор. — Павел Петрович оставил расписки, и мы намерены получить всё, что нам причитается. Если вы не сможете заплатить, мы обратимся к императорскому суду. И тогда потеряете не только землю, но и всё, что у вас есть.

Мать побледнела, но не проронила ни слова. Я посмотрел на неё, затем на кредиторов.

— Дайте немного времени, мы обсудим это, — сказал я.

Двое мужчин обменялись взглядами, затем кивнули.

— Мы подождём, — сказал один из них.

Когда они отошли, я повернулся к сёстрам.

— Варя, сходи с Тасей к пруду, покормите рыб.

— С чего ты решил, что можешь указывать мне? — насупилась старшая сестра.

— Варвара! — слегка повысив голос, сказала мама. — Кирилл дело говорит. Может, у пруда твоей сестрёнке станет легче.

Старшая резко отвернулась от меня, перед этим не забыв испепелись взглядом. Она взяла Тасю под руку, и они удалились в сторону пруда.

— Мама, сколько наша семья задолжала этим дворянским родам?

Женщина посмотрела на меня, и в её глазах я увидел что-то новое. Она ещё никогда так не смотрела на Кирилла. Мама немного наклонила голову, приподняв от удивления бровь. Затем её глаза сузились, словно она решалась на что-то.

— Много, очень много. Больше трёх миллионов золотых рублей.

Я попытался представить эту сумму. Итак, золотой рубль — это больше тридцати граммов золота. Если считать примерно, то один рубль равен трёмстам тысячам рублей из моего мира. А это значит, что три миллиона это…

Чёрт возьми…

Это почти девятьсот миллиардов рублей из моего мира!

Невольно сглотнул.

Нет, понятно, чтобы снарядить экспедицию за внешнее кольцо неизведанных миров, нужны большие деньги, но эта сумма у меня просто не укладывалась в голове.

А из памяти Кирилла я знал, что его отец вместе с дедом постоянно ходили в экспедиции в новые миры. По крайней мере, я не смог вспомнить ни одного года, когда они усидели на месте. Чаще всего было две или три экспедиции в год, редко когда одна.

Каждый раз возвращаясь из путешествий, они привозили богатые трофеи: магические кристаллы, добытые из монстров, редкие алхимические компоненты и минералы.

— Разве последняя экспедиция была неудачная? Зачем отец взял денег у этих господ? — удивился я.

А потом сглотнул тот ком в горле, который образовался. В том, что пришлось взять денег, был виноват я. У Кирилла медик высокого ранга нашёл проклятье, судя по всему, наложенное ещё при рождении. Его нельзя было уничтожить простыми магическими методами, для этого нужен особый жёлтый магический кристалл, встречающийся только в огненном секторе миров за внешним кольцом.

Но знает ли мать, что я был при смерти? И что только благодаря тому, что Кирилл провёл ритуал и призвал меня в этот мир, я в этом теле и теперь должен вернуть ему долг?

— Не знаю, он продал почти всё за гроши, быстро собрался и уехал с дедом, — мама развела руки в стороны.

— А деньги? У нас есть деньги на счетах в банке?

— Есть, — женщина криво улыбнулась, — но большую ценность имеют не деньги, их мало. В имперском банке хранятся редкие алхимические реагенты и артефакты. Если их продать по рыночной цене, мы с лёгкостью заплатим долг.

— Но? — спросил я, не выдержав.

— Но мы не можем воспользоваться ими.

— Это ещё почему?

— Ими может распоряжаться только патриарх рода, — мама внимательно посмотрела мне прямо в глаза. — Твой дед и отец уже не вернутся. Несколько дней тому назад я ходила к семейному алтарю и общалась там с ними через духов. Они мертвы.

Я кивнул, показывая, что услышал её.

— Ты же, Кирюша, ещё мал. Для обретения статуса патриарха рода тебе надо сперва обрести магию, а потом достичь третьей её ступени. А это, как ты понимаешь, время, и немало: от пяти до десяти лет. Боюсь, к этому моменту проценты по ссуде будут настолько большие, что мы останемся не только без этого имения, но и без остальных активов.

— Так, — начал я тихо, — мы не можем позволить себе конфликт. Финансовое положение и так тяжёлое. Если отдадим землю в центральной колонии, выиграем время.

— Но это наша земля, — прошептала она. — Земля, которую твой отец…

— Отец хотел бы, чтобы мы выжили, — перебил я. — Мы можем восстановить всё, но только если будем действовать разумно.

Мать вновь посмотрела на меня как-то странно.

— Ты изменился, — сказала она, — стал другим.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть беззаботным.

— Мама, я просто повзрослел. Смерть отца и деда, этот идиотский пожар… Всё это заставляет смотреть на вещи иначе.

Она вздохнула, затем кивнула.

— Хорошо. Мы отдадим землю. Но как теперь жить?

— Мама, не переживай, я знаю, что делать, — подсел к ней и обнял.

Чувствовал, как тело мамы дрожит от напряжения. Ещё минута — и она невольно расслабилась, положила голову мне на плечо.

— Теперь я верю, что всё будет хорошо, сынок, — тихо сказала она.

Глава 3

Я стоял в тени, наблюдая за баней. Дым из трубы поднимался ровным столбом в небо, то и дело закрывая звёзды. Из строения слышались пьяные голоса и смех.

Садовник, тот самый, который исчез после пожара, был здесь. Он веселился не один, а с двумя сообщниками. Видимо, они решили отпраздновать своё «успешное» дело.

Потап, старший лакей, выполнил мою просьбу безупречно. Он через своих друзей на рынке выяснил, куда подевался садовник.

Сделал он это тихо, без лишнего шума.

О моей просьбе знал только Потап и сухощавый мужик с головой, спрятанной в плаще.

— В бане точно нет посторонних? — спросил я у него.

— Нет, да и в округе на километр ни души, — мужчина цокнул ногтем по зубу, — гарантирую.

— Тогда ступай, — я протянул ему небольшой кошелёк с монетами.

Он принял его, дважды слегка поклонился, не теряя меня из вида, и попятился назад. Ещё мгновение — и я услышал шорох где-то вдали. Ушёл.

— Останься здесь, — сказал я Потапу и неспешно направился к бане.

— Но как же, ваше благородие… — запричитал слуга.

— Сказал останься, разберусь сам.

Сюда я пришёл не для разговоров, а для дела.

Вошёл в баню, не стучась. Голоса поджигателей звучали громко и пьяно, смешиваясь с треском горящих дров от хорошо раскочегаренной печки. Трое мужиков сидели в парной. Пар ударил мне в лицо, обжигая кожу. Воздух был густой от запаха спиртного и трав, но я не остановился.

Садовник развалился на деревянной скамье, его лицо было красным от жара и выпивки, а рядом — двое мужчин, которых я сразу узнал. Их я видел сегодня рано утром около усадьбы.

— Ну-ну, — сказал я, глядя на них. — Устроили себе праздник?

Садовник обернулся, и его лицо исказилось от ужаса. Он явно не ожидал меня здесь увидеть.

— Молодой барин… — начал он, но я перебил его.

— Молчи! Ты думал, что сможешь сбежать?! Что никто не узнает, как ты предал меня?

Он попытался встать, но я пнул его ногой, и мужик свалился обратно на скамью. Его сообщники замерли. Первый явно сидел осоловевший от выпитого и лишь идиотски улыбался, а вскоре так вообще завалился на лавку. Второй потянулся к деревянной кадушке, наверное, решил запустить её в меня.

— А ну не трожь! — рявкнул я.

Он сразу же отдёрнул руку.

— На что вы надеялись, дураки? Думали, что я не найду вас?

Садовник снова попытался подняться. Он рванул вперёд, наклонив голову, словно баран, готовый боднуть, но я успел отскочить в сторону. Потеряв равновесие, он начал падать, но я не собирался давать ему ещё один шанс. Схватив деревянное ведро, оказавшееся под рукой, я со всей силы ударил. Ведро с громким треском разлетелось на щепки, едва коснувшись головы предателя. Соперник рухнул на пол, обмякший и безвольный.

Если бы предатели не были настолько пьяны, то навряд ли я бы справился даже с одним. Это были сильные мужики, а я в теле хилого задохлика. Похоже, впредь надо быть осторожнее.

— Ваша милость, но вы же живы, — заикаясь, сказал самый трезвый. Он один сидел на лавке, слегка покачиваясь.

— Кто вас нанял?

В ответ тишина.

— Остаков или Скрабель?!

Когда сказал вторую фамилию, у вменяемого поджигателя дёрнулся правый глаз.

— Значит, заказчик Скрабель… — я не успел договорить.

В меня всё-таки полетела кадушка с водой.

Успел присесть, и деревянная ёмкость пронеслась прямо над головой, обдав меня водой, смешанной с какими-то травами.

— Ах, вы хотели париться! Так я вам сейчас поддам парку.

Достал из кармана флакон с веществом, которое они использовали для поджога. Оно с избытком осталось в сарае садовника — две канистры я легко отыскал.

Кинул стеклянный пузырёк на раскалённые камни. Тут же повалил густой едкий дым.

Я вышел из парной и сразу прислонился спиной к двери.

Пара безуспешных попыток открыть дверь, сильный кашель, ещё минута — и всё прекратилось.

Постоял ещё десять секунд и спокойно вышел из бани. Ко мне подбежал Потап.

— Ваше благородие, может, всё же не стоило одному идти. Вы бы сказали, мы с мужиками за вас, — слуга поднял кулак и несколько раз им махнул.

— Это был мой суд. Я был и судьёй, и палачом, — ответил я Потапу. — Поехали домой.

— Пойдёмте, пойдёмте, — залепетал он.

Когда мы отошли на двести метров, баня ярко вспыхнула, освещая округу языками пламени.

***

Утро выдалось тихим и безмятежным. Эту ночь мы провели в гостевом доме, и, к счастью, он был достаточно просторным, комнат хватило на всех. Так что я не слишком беспокоился, что мог кого-то разбудить, когда возвращался домой. Судя по всему, после вчерашних утренних событий все спали крепким сном.

Утром сидели с мамой и сёстрами в садовой беседке.

Мы завтракали.

На столе стоял чайник с ароматным чаем, свежий хлеб и масло. Я съел большую порцию омлета с зеленью и кусок копчёной ветчины. Сейчас с удовольствием пил чай с малиновым вареньем. Этот был вкус из детства. Тогда мама заваривала чай со слоном на пачке, а я опускал в него ложку с густым, ароматным лакомством.

Это же точно было? Или у меня наваждение?

— Как спалось? — спросила женщина, глядя на меня.

— Хорошо, — ответил я, хотя знал, что мама задаёт этот вопрос не просто так.

Она слегка наклонила голову, взгляд стал более пристальным.

— Я слышала, что ночью недалеко от Новгородска случился пожар, — сказала мама. Её голос был тихим, но каждое слово звучало чётко.

Я поднял глаза и встретился с ней взглядом. Она знала. Конечно, знала. В её глазах читалась не только осведомлённость, но и гордость.

— Что там сгорело? — поинтересовался я.

— Баня с нашими слугами, — чеканя каждое слово, произнесла она.

— Да, — ответил я просто. — Там были те, кто предал наш род.

Она кивнула, не выражая ни удивления, ни осуждения.

— Для аристократа главное — авторитет, — сказала она, отхлебнув чай. — Если теряешь его, теряешь всё.

— Согласен, — кивнул я. — Отец преподал мне эту науку сполна.

Мать улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Он был бы горд тобой, — сказала она.

Я почувствовал, как в груди разливается странное чувство — смесь облегчения и гордости. Но вместе с ним пришло и осознание ответственности. Теперь я был главой семьи. И мне предстояло сделать всё, чтобы защитить её.

— Мы восстановим всё, что потеряли, — сказал я, глядя на мать. — Я обещаю.

Она кивнула, и в её глазах читалась уверенность.

— Знаю, — ответила она.

Завтрак продолжился в тишине, но это была не неловкая тишина, а спокойная, наполненная пониманием.

Вскоре сестры ушли, оставив меня наедине с мамой.

— Ещё вчера я рассказал тебе свой план, ты готова следовать ему?

Мама вздохнула, её глаза выражали сомнение.

— Избавиться от пассивов, сократить траты… — повторила она. — Но как? Для аристократов, особенно для меня и твоих сестёр, это очень сложно. Что значит не покупать новые шляпки? Не ходить на балы?

— Именно это, — ответил я твёрдо. — Мы должны быть разумными.

— А как тогда я выдам твоих сестёр замуж? — спросила она. Голос звучал почти отчаянно. — Балы, приёмы, новые платья — это всё часть нашей жизни. Без этого нас перестанут принимать в обществе.

— Мама, мы должны быть гибкими. Если не изменимся, потеряем всё.

— Ты прав, но это так сложно.

Задумался на мгновение, затем кивнул.

— Понимаю тебя. Но есть и другие способы сократить расходы, не теряя при этом лицо.

— Например? — спросила она, слегка наклонившись вперёд.

— Во-первых, мы можем отказаться от лишних слуг, — начал я. — У нас их слишком много. Оставим только тех, кто действительно необходим.

— Но кто тогда будет обслуживать гостей? — возразила мама.

— Мы можем принимать меньше гостей, — ответил я. — Или устраивать более скромные приёмы. Вместо пышных балов — небольшие чаепития. Это даже может стать модным, если подать правильно.

Мама задумалась, её пальцы слегка постукивали по краю чашки.

— А что насчёт платьев и шляпок? — спросила она.

— Мы можем нанять портного, чтобы перешить старые платья, — предложил я.

— Но это же… — начала мама, но я перебил её.

— Сейчас это необходимо, но это временно, — сказал я твёрдо. — Мы должны показать, что наш род не сломлен. Что мы можем адаптироваться и оставаться сильными.

Мама вздохнула, но в её глазах читалось понимание.

— Хорошо, — сказала она. — Но как насчёт образования для твоих сестёр? Уроки музыки, танцев, языков — это всё требует денег.

— Мы можем найти более доступных учителей, — ответил я.

Женщина кивнула, её лицо становилось спокойнее.

— Ты прав, — сказала она. — Мы должны быть гибкими. Но это будет нелегко.

— Знаю, — ответил я. — Но у нас нет другого выбора.

— Что ещё ты предлагаешь сделать?

— Во-вторых, — продолжил я, стараясь говорить максимально уверенно, — через пару дней мы переедем в наше имение в колонии «Новоархангельск».

Мать подняла глаза, её брови слегка сдвинулись.

— В Новоархангельск? — переспросила она, голос звучал сдержанно, но в нём читалось удивление.

— Да, там сосредоточены основные активы нашей семьи, и я хочу быть ближе к ним, чтобы получать отчёты от управляющих чаще раза в месяц.

Мать вздохнула, продолжая постукивать пальцами по краю чашки.

— Но дом в Новоархангельске совершенно не приспособлен для жизни, — сказала она чуть более резким голосом. — Он больше напоминает жилище отшельника где-то в горах, чем усадьбу. Там даже нормальной мебели нет.

— Знаю, но это временное решение. Мы должны быть ближе к нашим активам, чтобы контролировать ситуацию.

Мама посмотрела вдаль, она явно задумалась о чём-то.

— Твой отец и дед любили это место, — продолжила она. — Они ценили его именно за простоту и отсутствие помпезности, но мы никогда гостей там не принимали, там даже фарфора достойного нет.

— Мама, — я взял её за руку, — но здесь, в гостевом доме нашей усадьбы, всё это есть. И хорошая мебель, и дорогой декор, и посуда.

Женщина задумчиво побарабанила кончиком пальца по чашке.

— Да, этим негодяям Скрабелям и Остаковым не оставлю ни единой салфетки! — заявила она наконец.

— Правильно, мама, — невольно улыбнулся я, подмечая её решимость.

— Подожди, а как же твоя учёба в алхимической академии? — вдруг спросила она насторожено.

— Я решил бросить её.

— Не смей! — мама невольно повысила голос, её глаза вспыхнули. — Тебе осталось учиться меньше двух лет. К тому же на носу инициация в маги. Да и потом, куда ты собрался? Тебя не примут в магический институт без диплома академии.

— Стоп, стоп, — я поднял руки. — Я не собираюсь бросать учёбу вообще. Я просто переведусь из академии в военно-морское училище в Новоархангельске.

— Сын, зачем тебе это? — мама смотрела на меня так, будто я говорил на другом языке. — Ты же учёный, какой из тебя вояка? — Она провела рукой по лицу, словно пыталась проснуться от кошмара.

— Если по пунктам, — начал я, стараясь разложить всё по полочкам, — учёба в центральной колонии слишком дорогая. Да, это отличный вуз, но он нам больше не по карману. К тому же, если я окажусь в военном училище рядом с границей империи, то смогу быстро поднять свой уровень магии. А ты же помнишь: чтобы получить доступ к нашему родовому хранилищу в имперском банке, мне нужно достичь третьего уровня. В училище практика на фронтире, да и учителя по боевой магии отменные, не то что в моей академии.

— Я не понимаю, зачем военно-морской академии маги земли? — спросила мать, её голос звучал скептически.

— Морской десант.

— Кирилл! — удивлённо произнесла она, закрыла глаза и посидела так несколько секунд. Потом продолжила, голос звучал мягко, но в нём читалась тревога. — Ты же хилый. Умный, да, но хилый. Ты будешь изгоем среди однокурсников. Они все такие… сильные, грубые. Ты не впишешься.

— Мама, это не так, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Я не хилый. Да, я не такой крепкий, как они, но у меня есть другие качества. Я умею думать, анализировать, находить решения. Это тоже сила.

— Но они не примут тебя, — продолжала настаивать мама, её голос стал более резким. — Коллектив уже сложился. Ты придёшь на четвёртый курс, а там все свои. Никто тебя в компанию не возьмёт.

— Мама, я не собираюсь искать их одобрения. Иду туда, чтобы учиться, чтобы стать сильнее. Если они не захотят принять меня, это их проблема.

— Но я боюсь за тебя, — прошептала она, её глаза наполнились слезами. — Ты же такой… умный. Ты не привык к такой жизни.

— Мама, не переживай, я справлюсь. Я знаю, что делаю.

***

В течение следующих двух дней мы готовились к переезду в Новоархангельск. Слуги переносили вещи к экипажам, укладывали сундуки и корзины, которые по мере наполнения сразу же отправлялись в дорогу.

Мама была в своей стихии. Она носилась по усадьбе как ураган, отдавая приказы слугам и садовникам. Её глаза горели решимостью, а голос звучал так, будто она командовала армией.

— Всё, слышите? Всё! — кричала она, указывая на клумбы с розами. — Выкопать и упаковать! Ни один куст не должен остаться!

Садовники, потные и уставшие, переглядывались, но не смели ослушаться. Они аккуратно выкапывали розы, стараясь не повредить корни, и укладывали их в специальные ящики.

— И эти гвозди! — мама указала на старые ржавые гвозди, торчащие из сарая. — Они тоже поедут с нами!

— Мама, — попытался я вмешаться, — может, не стоит тащить всё?

— Нет! Мы заберём всё, — она повернулась ко мне, её глаза горели. — Всё, что можно. В Новоархангельске мы сделаем чудо. Лучшее имение, красивейшее имение во всей колонии!

Смотрел на неё, чувствуя, как в груди разливается смесь восхищения с удивлением. Кирилл такой свою мать точно не помнил, что уж говорить обо мне.

На следующее утро всё было готово к отъезду.

— Где Варя? — спросил я, оглядываясь вокруг.

Мама присела на крыльцо гостевого дома, её лицо было бледным, а в руках она держала письмо. Она протянула мне бумагу.

— Она сбежала, — сказала мама. Её голос звучал сдержанно, но в нём читалась боль.

Взял письмо, быстро пробежал глазами. Варвара писала, что не готова идти ради семьи на лишения. Она не хочет переезжать, не хочет менять хороших столичных учителей на провинциальный сброд, который не готов достойно преподавать ни музыку, ни танцы, и уж тем более о каком учителе по земляной магии можно говорить в водном секторе. Поэтому Варя решила, что будет гостить у тёти Софии, двоюродной сестры матери, на «большой земле».

— Я догоню её, — сказал я, сжимая письмо в руках.

— Нет, пусть остаётся. Прошу тебя, — мама схватила меня за руку. — Я похлопочу, чтобы сестра София присмотрела за ней. К тому же, у неё там больше шансов найти достойную пару. Ей уже девятнадцать, времени на это осталось не так уж много.

Хотел вначале возразить, но потом подумал, что это и правда хороший выход.

— Напиши тёте, что мы выделим для Вари пансион, чтобы она ни в чём не нуждалась. Она сделала свой выбор. Мы должны уважать его.

Мама посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Потом встала и подошла к младшей сестре, Тасе, обняла её.

— А ты, дорогая, не бросишь маму? — спросила она. Голос звучал почти шутливо, но в нём читалась тревога.

— Нет, мама, — ответила Тася, обнимая её в ответ. — Я останусь с тобой.

Глава 4

Двое суток мы провели в карете, перемещаясь внутри колонии «Точка». Дорога была долгой и утомительной, но я старался не показывать свою усталость. Мама сидела напротив меня, её лицо было задумчивым, а младшая сестра Тася спала, укрывшись пледом.

Чтобы не терять время зря, я всю дорогу читал. Поэтому пришлось заехать в городской книжный магазин, но оно того стоило. Купил книгу про огнестрельное оружие. И тут я был, мягко сказать, удивлён.

Да, Кирилл много знал о теории магии и хорошо разбирался ещё и в сопутствующих дисциплинах. Но были области, в которых он полный ноль. Вот одну из них мне и предстояло подтянуть за эту поездку.

Сначала заинтересовался, зачем в мире, где есть магия, вообще нужен огнестрел? Но, как оказалось, я мог ответить на этот вопрос сам, не покупая книг: хватило памяти прошлого владельца тела и собственного жизненного опыта. Всё просто: огнестрел — это быстро, эффективно и не требует магической энергии. Пуля летит быстрее, чем любое заклинание, а главное, магов в империи не так много, как хотелось бы. Их просто не хватает для выполнения всех задач, которые стоят перед армией.

Но самым удивительным для меня стало то, что помимо обычных пушек и ружей здесь существовал ещё и магический огнестрел. Это оружие могло легко уравнять шансы мага и обычного бойца.

В общем, в этом вопросе мне ещё предстояло разобраться. Но я был уверен, что в военном училище всё подробно объяснят, да и практики там будет предостаточно.

За время дороги мы должны были пересечь три колонии, три отдельных мира, соединённых друг с другом стационарными телепортами. Они же соединены крупными трактами.

Дорога, по которой мы ехали, была просто идеальной. Ровная, без единой колдобины или выбоины. Её сделали маги земли, служившие в дорожном департаменте. Это было восхитительно, казалось, будто сама природа подчинилась их воле, превратив грубый грунт в гладкое, почти зеркальное покрытие.

Вот почему в моём мире не было такой магии?

Через каждые десять километров встречались добротные гостиницы. Это были не просто постоялые дворы, а настоящие оазисы для уставших путников. Каждая построена с размахом: крепкие стены из тёсаного камня, широкие окна с резными ставнями и уютные внутренние дворики, где можно отдохнуть.

За время пути нам ещё не раз придётся остановиться в гостинице. Из воспоминаний Кирилла я знал, что они однотипные, только чем дальше от центральной колонии, тем больше расстояние от одной до другой.

Проехав несколько часов, мы остановились в одной из таких гостиниц, чтобы перекусить и сменить лошадей. В ней было уютно и атмосферно, словно внутри замка.

Почему замка?

Потому что ты себя ощущал в полной безопасности. Когда в колониях случались прорывы монстров из внешних миров, надо было спешить к ближайшему такому убежищу. Хотя Кириллу ни разу не приходилось такого испытывать.

Поехали дальше спокойно и безмятежно.

Но я не понимал, что это за бред? На дворе конец девятнадцатого века, а я как в каком-то семнадцатом трясусь в уже ненавистной мне карете.

Где железные дороги?

По воспоминаниям Кирилла, поезда есть, но используются только на «большой земле». Почему их не привозят в колонии? Было бы так хорошо сидеть в комфортном вагоне, пить чай, читать и любоваться пейзажем за окном.

А что здесь?

Дорога, конечно, ровная, маги земли постарались, но всё равно… Лошади устают, их нужно менять, кормить, поить. Каждые десять километров остановка, гостиница, снова в путь.

Сколько времени мы теряем? Поезд едет как минимум в пять раз быстрее, а ещё он может ехать ночью.

Я вздохнул, глядя на маму и Тасю. Они, казалось, не разделяли моего раздражения. Мама спокойно читала книгу, а сестра дремала.

Ладно хоть дорога ровная. Но всё равно… Поезда куда удобнее.

А машины? И стоило мне только об этом подумать, как нас обогнала одна, через пять минут ещё одна и ещё. Они ехали не слишком быстро, километров тридцать в час, но для нас, плетущихся на лошадях, это казалось хорошей скоростью.

Продолжал смотреть в окно, но мысли мои унеслись далеко вперёд.

Я вспомнил, что в гараже дома в Новоархангельске у отца была машина. Когда приеду, обязательно освою управление. Иначе от этих лошадей я точно сбрендю.

Мысль о том, что их нужно кормить, ухаживать, запрягать и распрягать вызывала у меня раздражение.

А так запрыгнул в автомобиль, завёл и сразу поехал. Никаких остановок, никакой возни с сеном и овсом.

— Мама, — обратился я, — а ты не против, если я заберу себе папину машину?

— Мне она не нужна, никогда не понимала, зачем он её купил. Шумная, вонючая, а ещё эту легковоспламеняющуюся жидкость в неё заливать постоянно, — мама недовольно поморщилась и вновь уставилась в книгу.

— Вот и замечательно, — сказал я, вновь погружаясь в изучение книги по огнестрелу.

На третье утро увидел его — первый в моей жизни портал в другой мир. Это было впечатляющее зрелище. Два массивных каменных столба, украшенных светящимися рунами, между которыми пульсировал портал. Он был похож на зеркальную поверхность, которая то и дело мерцала, словно живая, переливаясь разными красками.

— Мы въезжаем прямо на повозках? — спросил я у кучера, не скрывая удивления.

— Да, ваша милость, — ответил он, улыбаясь.

Мы въехали в портал, в тот же миг тело как будто покрылось мурашками. Лёгкие покалывания — и мир вокруг изменился. Всё произошло мгновенно. Одна секунда — и мы оказались в другой колонии, а именно в «Павловске».

Воздух стал теплее, влажнее, в нём чувствовался солёный привкус моря.

Я выглянул из окна кареты и не мог вначале поверить своим глазам. По обочинам дороги росли пальмы и бамбук, а вдалеке виднелось море. Климат здесь был совершенно другим — субтропическим.

— Ёлы-палы, — прошептал я, не в силах сдержать удивления.

— Что случилось, сынок? — спросила мама, отрывая взор от книги.

— Ничего, — махнул я рукой, — не обращай внимания.

Дорога в этой колонии ничем не отличалась от предыдущей — ровной, ухоженной, с добротными одинаковыми гостиницами. Единственное, что изменилось — пейзаж.

Мы ехали по «Павловску» шесть дней. На седьмой остановились погостить у дальней родственницы мамы.

Это была одинокая пожилая женщина с добрыми глазами. Жила она в небольшой усадьбе, стоящей на берегу моря. Она встретила нас радушно, двое слуг бегали вокруг, словно мы представители королевской семьи. Хозяйка приказала накрыть стол, а сама не прекращая рассказывала истории о своей жизни в колонии. Честно говоря, ничего интересного в этом не было, если бы не её питомец — друнд, обитающий на заднем дворе.

Это была странная тварь, которая водилась в больших количествах в одной из дальних колоний. Внешне друнд напоминал гигантского страуса: массивное туловище, крошечные крылья, которые явно не годились для полёта, и мощные ноги с выдвигающимися когтями, похожими на лезвия. Длинная шея то и дело как травинка качалась туда-сюда, на ней была небольшая голова с массивным клювом, усеянным острыми зубами.

— Что это за… существо? — спросил я, не скрывая удивления.

— Это Пушок, мой охранник, — с гордостью ответила хозяйка. — И, между прочим, отличное транспортное средство.

Она показала на открытую бричку, стоящую во дворе.

— Видите? Его можно запрячь, и он поедет втрое быстрее лошадей.

— А почему его не используют для перевозок на тракте? — поинтересовался я.

— Друнд слишком опасен, — объяснила хозяйка. — Если оставить его наедине с лошадью, он убьёт её за считанные минуты. А за ночь и вовсе съест целиком. Он у меня очень прожорливый, готов есть что угодно от овощей до мяса, но предпочитает последнее. Особенно ему нравится падаль. При этом он способен голодать неделями, если нужно.

— Тогда зачем он вам? — не унимался я, стараясь понять.

— Он отличный охранник, лучше многих собак. Пару лет назад недалеко был прорыв монстров, так мой Пушок прямо во дворе прибил парочку, — женщина похлопала птицу по голове, и мне даже показалось, что питомцу это очень понравилось, и он улыбается ровными рядами хищных зубов.

На утро мы покинули радушную родственницу и наконец прибыли в «Ярцево» — последнюю колонию, которую нужно полностью пересечь на пути к нашей цели. Её мы преодолели за пять дней. Климат здесь был таким же тёплым, как и в «Павловске», и я, если честно, думал, что она меня не поразит. По воспоминаниям Кирилла, в «Ярцево» не было ничего особенного. Юноша вырос в колониях и постоянно путешествовал по ним, привык к этому свету, к этим переливам. Для него это было так же естественно, как для меня в прошлой жизни свет фонарей на улицах города.

Как только солнце скрылось за горизонтом, мир вокруг преобразился. Вместо привычной тьмы всё заиграло мягким люминесцентным свечением.

Камни на дорогах сияли приглушённым голубоватым светом, словно кто-то рассыпал по земле кусочки луны. Они были уложены так, что дорога превращалась в мерцающую реку, ведущую куда-то вдаль.

Деревья тоже не остались в стороне. Их стволы и ветви излучали мягкий зелёный свет, а листья переливались, как будто их окутали тончайшие нити. Каждое дерево казалось живым фонарём.

Трава под ногами светилась. Каждый шаг оставлял за собой слабый след, который медленно угасал, словно эхо.

Я стоял заворожённый и любовался этим зрелищем. Все же как мне повезло, что я получил второй шанс. Где ещё я смог бы увидеть такое чудо?!

— Это… невероятно, — прошептал я, глядя на светящийся мир вокруг.

— Да, — согласилась младшая сестра, её лицо тоже отражало восхищение. — Это магия природы.

— Можно и так сказать.

Мозг современного человека все ещё не мог поверить в простое чудо. Он тут же начал перебирать варианты, пытаясь разгадать эту загадку. Ведь свечение можно объяснить комбинацией естественных и искусственных процессов. Это могли быть как биолюминесценция, фосфоресценция, хемилюминесценция, так и результат магического или технологического вмешательства.

Меня буквально распирало от любопытства. Всё вокруг было таким новым, необычным, и мне хотелось потрогать, изучить, разобрать по частям. Каждый камень, каждое дерево, каждый луч света — всё это казалось частью какой-то удивительной загадки, которую я жаждал разгадать. Но я понимал, что резкая смена поведения вызовет подозрение. В конце концов, для окружающих я был всё тем же человеком.

Вся жизнь впереди. Постепенно узнаю всё, что меня интересует. Но сейчас нужно сосредоточиться на главном — инициации в маги. Это ключевой момент в жизни каждого аристократа.

Был ли риск провалить инициацию?

Да, такой риск был. Некоторым не везло, и они не обретали магию. В таком случае их ждало только одно: изгнание из семьи и рода. Из аристократии они переходили в класс простых людей. Ведь только маги могли быть в привилегированном классе.

Итак, в этом мире было доступно четыре стихийных школы магии: вода, земля, огонь и воздух, а ещё дополнительная, но немаловажная магия жизни, то есть лечебная. Кроме того, существовала ещё одна редкая и могущественная магия — магия рун, но ею обладали исключительно члены императорской семьи.

Предрасположенность к стихиям обычно передавалась по наследству, а так как родители могли быть представителями разных школ, то, какую магию получал наследник, становилось известно только после инициации.

В моем роду все были магами земли, поэтому больше всего бывший владелец тела готовился обрести такую же магию. Была, конечно, вероятность получить вместо неё магию жизни, но почему-то Кирилл даже не рассматривал эту возможность.

Раздумья ненадолго отвлекли от поездки, и я даже не заметил, как мы подобрались к последним портальным воротам, ведущим в мир «Новоархангельск». Пройдя через них, мы оказались в пещере. Карета медленно двинулась вперёд, и через несколько минут мы выехали на горное плато.

Я огляделся. Город, который теперь станет нашим домом, располагался прямо в горах. Это было невероятное зрелище. Дома, высеченные в скалах, террасы, уходящие вверх по склонам, и узкие улочки, петляющие между каменных стен. Даже не верилось, что люди смогли обжить такое место.

— Ну вот мы и добрались, — сказала мама, а в её голосе я заметил нотки недовольства.

— Ты не любишь эту колонию? — спросил я, поворачиваясь к ней.

— Нет, — ответила она, качая головой. — И особенно этот город.

— Почему?

Женщина явно задумалась, она неморгающим взглядом посмотрела в окно. Потом пожала плечами.

— Раньше он мне даже нравился.

— А что плохое ты вспоминаешь, когда думаешь о нём?

— Ну даже не знаю, хотя… Когда-то давным-давно меня обсчитали в магазине шляпок, — начала она, её голос стал чуть более резким.

— Мама, сколько лет назад это произошло?

— Два года назад, в начале ноября, но я до сих пор помню и больше туда никогда не зайду, — настаивала она.

Я не сдержал улыбку. Так как вспомнил историю из прошлой жизни, связанную с моей мамой.

Однажды она пошла в магазин за продуктами. Это был небольшой магазинчик недалеко от дома, там она всегда покупала хлеб и молоко. В тот день мама взяла продуктов, расплатилась и ушла. Но дома, перепроверив сдачу, поняла, что её обсчитали.

— Они всегда так делают. Надеются, что никто не заметит, — возмутилась она.

Мама вернулась в магазин и долго объясняла продавцу, что он ошибся. Тот в итоге извинился и вернул недостающие деньги, но стоило матери вернуться домой, как она нашла у двери потерянную купюру. Выронила её случайно, когда доставала ключи.

Мама снова отправилась в магазин и отдала лишние деньги, но больше никогда не покупала ничего в том магазине, а ходила в дальний в двух остановках от дома.

Вот и здесь у мамы Кирилла произошло какое-то недопонимание с продавцом .

Карета медленно двигалась по узким улочкам города. Ирина Владимировна выглядывала из окна, её глаза искали что-то знакомое.

— Вот! — вдруг воскликнула она, указывая пальцем на небольшую лавку. — Это тот самый магазин.

Я посмотрел в указанном направлении. Лавка выглядела скромно, но уютно. На витрине были выставлены образцы от простых до изысканных.

— Ты уверена, что это именно он?

— Конечно, — ответила мама. — Я узнала продавца.

Я присмотрелся к человеку за прилавком. Это был пожилой мужчина с седыми волосами со смешной топорщившейся бородкой. Такого точно не спутаешь ни с кем.

— Остановите карету, — приказал я кучеру.

Мама посмотрела на меня с удивлением.

— Зачем? — спросила она, явно чувствуя себя неловко.

— Просто зайдём, — ответил я, улыбнувшись. — Может, найдём что-то интересное.

Мы вышли из кареты и направились к лавке. Мама шла чуть позади, явно смущаясь, но я не обращал на это внимания.

Магазин был очень светлым и домашним. На полках аккуратно разложен шляпки самых разных фасонов, они были украшены перьями и лентами. На стенах висели зеркала, в которых отражалось мягкое освещение от люстр, сделанных в виде цветов.

Продавец сразу узнал маму. Его лицо вдруг побледнело, и он начал кланяться и извиняться.

— Простите, простите, — повторял он, — я тогда в спешке обсчитал вас на ползолотого. Я пытался вернуть деньги, но вас уже не было в имении.

Мама смотрела на него, явно не ожидая такого поворота.

— Я… я не помню ничего подобного, — сказала она, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь.

Продавец настаивал:

— Пожалуйста, возьмите, — он протянул ей монету.

Мама отказалась, но продавец не сдавался.

— Тогда возьмите эти шляпки, — предложил он, достав два изысканных головных убора. — Одну для вас, другую для вашей дочери.

Мама колебалась, но он так сильно настаивал, что в итоге она сдалась.

— И обязательно заходите через неделю, — добавил продавец. — У нас будет новая коллекция с «большой земли».

Когда мы вернулись к карете, женщина явно поменяла отношение к магазину и продавцу.

— Ну как, мама? Теперь не кажется ли Новоархангельск чудесным?

— Да, — ответила она, задумавшись. — Это хороший город.

Я невольно улыбнулся, продолжив наблюдать за жизнью на улицах. Они были полны народу. Дворяне в богатых одеждах, простолюдины, торговцы, служанки, ремесленники — все спешили по своим делам.

Зазывалы стояли у входа в лавки и кофейни, заманивая прохожих:

— Свежая выпечка! Только из печи!

— Лучший кофе в городе! Заходите, попробуйте!

Запахи смешивались в воздухе, создавая неповторимую атмосферу. Аромат свежей сдобы из пекарни, горьковатый запах кофе, сладкий дымок от жареных каштанов, которые продавали уличные торговцы. Мне понравился этот город.

Постучал кучеру.

— Правь на рынок, заглянем в алхимическую лавку.

Мама с сестрой вопросительно уставились на меня.

— По дороге стоит заехать туда, посмотрим, как у нашего управляющего идут дела.

Мама кивнула, и карета свернула на узкую улочку рядом с рынком, где располагалась лавка. Однако, подъехав, мы увидели, что она закрыта. Окна были покрыты слоем пыли, а на двери висел замок, который явно не открывали уже давно.

— Странно, — пробормотал я, выходя из кареты.

Остановил первого попавшегося прохожего — мужчину в простой одежде с газетой в руках.

— Скажи, давно ли закрыта эта лавка?

— Уже больше двух месяцев, — ответил он, пожимая плечами.

Я кивнул и вернулся к карете.

— Выходит, она закрыта с того момента, как отец с дедом отправились в экспедицию, — сказал я маме.

— Что будем делать? — спросила она, голос звучал тревожно.

— Посмотрим, что расскажет управляющий, но пока никому не говорите, что мы заезжали сюда.

Похоже, это только начало проблем, которые нужно будет решить до выхода на учёбу, а ведь мне прежде всего надо сосредоточиться на главном — инициации в маги. Всё остальное может и подождать.

Глава 5

Карета медленно подъехала к нашему имению в Новоархангельске.

Ворота начали открываться с протяжным металлическим скрипом, от которого внутри всё сжалось. Они были массивными, коваными, с узорами, напоминающими переплетённые ветви деревьев. Эти ворота явно превосходили те, что были в нашем прошлом имении, толщина и прочность говорили о том, что они созданы не для красоты, а для защиты. Ворота могли выдержать нападение хищных тварей и даже осаду.

Дорожка уходила вверх, и вскоре передо мной предстал дом. Он был одновременно изысканным и внушительным. Двухэтажный особняк в классическом стиле середины девятнадцатого века стоял на склоне горы. Его белые стены, украшенные колоннами и лепниной, выглядели величественно, хотя и оказались слегка потрёпаны временем. Крыша была покрыта черепицей, а на втором этаже располагался балкон, с которого открывался вид на горы.

Отличный дом, хотя правильнее сказать крепость. Стоило только попасть внутрь, как ты начинал ощущать надёжность, исходящую от этого дома. Толстые каменные стены, узкие, но крепкие окна, массивные двери — всё это говорило о том, что архитектура дома служила не только эстетике, но и безопасности его обитателей.

Вокруг особняка раскинулся сад, но, к сожалению, он находился в запустении.

Мама остановилась, глядя на него, её взгляд скользил по заросшим кустам роз, спутанным веткам, неподстриженным деревьям и дорожкам, почти полностью скрытым под слоем опавших листьев.

— Давно я тут не появлялась, — мама тяжело вздохнула. — Нужно срочно нанять садовника. Посмотри, как всё заросло. Раньше здесь был настоящий рай: цветы, деревья — всё было ухоженным, а теперь…

Я кивнул, понимая её чувства. Сад действительно выглядел печально, но в этом была и своя прелесть. Мне нравилась эта дикая, необузданная красота. Да и маме будет чем заняться. Сад станет для неё убежищем, тем местом, где она сможет найти радость и покой, не думая о смерти отца, деда и о долгах, которые нависли над нашим родом.

— Согласен, — ответил я, стараясь звучать ободряюще. — Сад нужно привести в порядок. К тому же это будет хорошим занятием. Ты всегда любила цветы.

Мама повернулась ко мне, в её глазах вспыхнул огонёк.

— Ты прав, — сказала она, улыбнувшись. — Это будет возвращение к чему-то родному. Я смогу снова заниматься тем, что приносит радость.

— И сад станет таким, каким ты его помнишь, — добавил я. — Даже лучше.

Мама подошла к ближайшему дереву и сорвала с ветвей мандарин. Она повертела его в руках, как будто вспоминая что-то давно забытое.

— Эти деревья сажала твоя бабушка, — сказала женщина с ноткой грусти в голосе.

— Знаю, — ответил я, хотя и знал это только из воспоминаний прошлого владельца тела.

В моей голове вдруг всплыл образ из детства Кирилла. Бабушка, высокая и обычно строгая, стояла на кухне. На столе перед ней лежали горы мандаринов, а в воздухе витал сладкий цитрусовый аромат.

— Кирилл, иди сюда, — позвала она. — Поможешь мне с вареньем.

Маленький внук подбежал к столу, было очень любопытно. Бабушка показала, как нужно чистить мандарины, аккуратно снимая кожуру и разделяя дольки.

— Теперь смотри, — говорила она, опуская кусочки в большую кастрюлю. — Варенье должно готовиться медленно, чтобы сахар растворился, а мандарины стали мягкими.

Смотрел, как бабушка помешивает лакомство деревянной ложкой, и чувствовал аромат, заполняющий всю кухню.

— А можно попробовать? — попросил я.

— Конечно, но осторожно, горячо.

Кирилл опустил ложку в варенье и попробовал. Сладкий, с лёгкой кислинкой вкус разлился по языку.

— Вкусно!

— Это потому что сделано с любовью, — сказала бабушка и погладила меня по голове.

Я смотрел на мандарин в руках мамы и чувствовал, как воспоминание Кирилла смешивается с моими личными эмоциями. Бабушка оставила после себя не только деревья, но и воспоминания, ставшие теперь частью меня.

К нам подошёл слуга Потап, который с горничной Машкой и поваром Григорием прибыл сюда раньше и должен был подготовить всё к нашему приезду.

— Ваше благородие, — обратился он ко мне, слегка сгорбившись, — как вы доехали? Всё ли в порядке?

— Могло быть и лучше, — честно ответил я, вспоминая долгую и утомительную тряску в карете. — А у вас как? Всё успели?

— Что было в наших силах сделали, вот только вещи пока не все доехали.

— Почему? — спросил я, не понимая, в чём проблема. — Их отправили раньше.

— Так это… — замямлил он, пожав плечами, — с перевозками всегда беда.

Я вздохнул, чувствуя, как раздражение накатывает волной. Если бы в колониях были железные дороги, всё было бы в разы проще. Перевозка обошлась бы дешевле, да и вещи доехали бы быстрее.

В этом мире так много всего, что нужно изменить, но пока придётся обходиться тем, что есть.

— Ты назначил встречу с управляющим производством? — спросил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри уже начало копошиться беспокойство, после того как увидел закрытый магазин.

Потап замялся, опустив взгляд. Его пальцы нервно перебирали край камзола.

— Ваше благородие, здесь вот какое дело… — начал он, явно подбирая слова. — Управляющего не нашли.

— Как это не нашли? — мои брови невольно поползли вверх. — Он что, исчез?

— Не совсем так, — Потап закашлялся, словно пытаясь выиграть время. — Мы отправили человека на производство, но там… там всё закрыто. Никого нет. Ни управляющего, ни рабочих. Только сторож, да и тот ничего внятного сказать не смог.

Это не к добру. Если производство остановлено, значит, доходы семьи, и без того скудные, теперь и вовсе под угрозой.

— А алхимическая лаборатория? — спросил я, надеясь, что хотя бы с ней всё в порядке.

— Лаборатория работает, но… — Потап снова замолчал, словно боясь продолжать.

— Но что? Говори прямо! — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

— Магазинчики, через которые мы сбываем продукцию, закрыты. Все, кроме одного. И тот едва сводит концы с концами.

Я закрыл глаза, пытаясь совладать с нахлынувшим раздражением. Всё это было слишком похоже на продуманный саботаж. Кто-то явно старался подставить нашу семью.

— Хорошо, — сказал я, открыв глаза. — Готовь бричку. Мы едем на производство. Нужно всё увидеть своими глазами.

Через полчаса мы уже мчались по узким улочкам Новоархангельска. Когда подъехали к литейному производству, моё сердце сжалось. Ворота были закрыты, на них висел массивный замок. На стене красовалась вывеска, но теперь она была закрашена, а поверх неё грубо намалевано новое название: «Литейный цех рода Скрабеля».

— Что за чёрт? — вырвалось у меня. Я вылез из кареты и подошёл к воротам, пытаясь понять, как такое могло произойти.

Потап встал рядом, нервно ёрзая на месте.

— Ваше благородие, дошли слухи… — начал он.

— Какие слухи? Говори! — голос прозвучал резко, но Потап, кажется, уже привык к моей прямолинейности.

Он нервно сглотнул, оглядываясь по сторонам, словно боялся, что нас кто-то подслушивает.

— Ваше благородие, говорят, ваш отец перед отъездом в экспедицию заложил производство. Вроде как для покрытия текущих долгов. Но я не уверен, правда ли это… — он резко замолчал.

Я стиснул зубы. Да, отец был увлечённым человеком, и когда на кону новое открытие, он мог потратить все деньги на исследование. Но заложить производство? Это звучало слишком нелепо даже для него. Или нет? Воспоминания Кирилла были смутными, и я не мог быть уверен. Однако теперь, когда я знал, что отец и дед отправились в ту экспедицию ради спасения Кирилла от смертельного проклятия, всё становилось на свои места. Они рисковали всем, чтобы спасти меня или того, кто был мной до меня.

— Зачем Скрабелям это?

— Они же самые богатые оружейники, — ответил Потап, понизив голос. — Всё огнестрельное оружие в армии поставляют. А ещё у них самая большая сеть магазинов во всей империи.

— Погоди, выходит, это те Скрабели, которые почти все оружейные заводы в Туле и Тобольске захватили? — уточнил я, чувствуя, как в голове начала складываться картина.

— Именно так, ваше благородие. Они давно хотели заполучить наше литейное производство, — Потап замолчал, словно боясь сказать лишнего.

Я почувствовал, как в груди разгорается гнев. Это был не просто удар по нашему благосостоянию — это был удар по нашей чести. Если Скрабели действительно забрали производство, значит, они считают наш род слабым. И это нужно исправить.

— Хорошо, — сказал я, возвращаясь к карете, — поехали скорее в алхимическую лабораторию. Посмотрим, что там. Может быть, на месте удастся всё исправить.

Алхимическая лаборатория располагалась недалеко от нашей новой усадьбы — всего в двух километрах. Когда мы подъехали, я невольно замер, впечатлённый масштабами. Высокий каменный забор, явно работа земляного мага, окружал несколько гектаров земли. Вспомнилось, что его возводил ещё мой прадед. Тогда нападения монстров происходили регулярно, и защита была необходима.

Род Пестовых, изгнанный с «большой земли», смог позволить себе владения только на краю империи, в колонии «Новоархангельск». Но именно здесь благодаря усилиям прадеда, деда и отца наш род смог подняться с колен.

Они сделали несколько важнейших открытий, которые изменили судьбу рода. Улучшенное зелье исцеления, энергетическое зелье, новые сплавы в металлургии — всё это не только принесло нам богатство, но и дало шанс на возвышение.

Пестовы всегда славились тем, что принимали в свои ряды единомышленников. Мы оплачивали образование перспективным молодым магам из простолюдинов, и многие из них становились верными вассалами.

Сейчас было три молодых рода, которые считались нашими союзниками.

Бадаевы отвечали за литейный цех. Их глава, Пётр Арсеньевич, маг земли, был человеком строгим, но преданным.

Гурьевы управляли алхимической лабораторией. Два брата, Осип и Иван, маги воды, славились своим умением создавать сложные зелья.

Павловы занимались сбором редких компонентов и управляли лавками в городе. Через них мы скупали ингредиенты у охотников и травников, что делало их ключевым звеном в нашей сети.

Но можно ли им доверять? Управляющий литейным цехом, который исчез, был из рода Бадаевых. Теперь нужно посмотреть, что происходит в лаборатории, которой управляли Гурьевы.

Ворота лаборатории оказались закрыты. Небольшие, но крепкие, они были защищены опущенной герсой. Как только бричка подъехала, нас встретила охрана.

— Кто такие? — грубо спросил один из стражников, выходя из караулки. — Проезда нет!

— Халоп, а ты по родовым гербам на карете не видишь? — Потап выпрямился, стараясь звучать уверенно. — Откройте ворота немедленно!

— Барон? — стражник усмехнулся, но в его глазах мелькнула неуверенность. — А доказательства будут?

Я вышел из кареты и даже не знал радоваться такой дотошной охране или, напротив, огорчаться.

— Ты знаешь, кто я такой? — мой голос прозвучал холодно, но с явной угрозой. — Открывай ворота, пока я не решил, что делать с твоей наглостью.

Стражник замялся, обменявшись взглядами с товарищами. Через мгновение герса медленно поднялась, и ворота со скрипом открылись. Но как только мы заехали на территорию, металлическая герса сразу же опустились, а в нашу сторону нацелились стволы десятков ружей.

Лаборатория, которая должна была стать оплотом нашей семьи, теперь казалась крепостью, захваченной врагом.

— Что за чертовщина? — прошептал я, оглядываясь по сторонам.

Потап, сидевший рядом, выглядел не менее встревоженным.

— Ваше благородие, — тихо сказал он, — что-то здесь не так. Охрана ведёт себя слишком нагло. Как будто они здесь хозяева.

Может, кто-то уже захватил контроль над лабораторией? Но зачем тогда нас пропустили?

— Ваше благородие, вы куда? — встревожился Потап.

— Сиди в повозке, не высовывайся, — отрезал я, выходя наружу.

Оглядевшись, сразу заметил, что стражники не опускали ружий, их взгляды были настороженными, почти враждебными. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не просто демонстрация силы, это был вызов.

— Кто здесь главный? — громко спросил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё кипело от гнева.

Из тени здания вышел высокий мужчина в халате, надетом поверх костюма. Лицо его было знакомо: Иван Дмитриевич Гурьев, один из братьев, отвечавших за лабораторию. Сейчас его обычно дружелюбное выражение сменилось настороженностью.

— Барон Пестов, — произнёс он, слегка наклонив голову, но в его голосе не было ни капли прежнего уважения.

— Ещё не барон, но стану, как только пройду инициацию. Пока можете звать меня просто Кириллом Павловичем.

— Как скажете, Кирилл Павлович, — он саркастически улыбнулся. — Мы не ожидали вашего визита.

— Очевидно, — сухо ответил я, оглядывая стражников, — иначе вы бы меня не так встретили. Что здесь происходит, Иван Дмитриевич? Почему моя лаборатория превратилась в крепость, а люди направляют оружие на хозяина?

Гурьев замялся, обменявшись взглядом с одним из стражников.

— Времена изменились, барон, — наконец сказал он, игнорируя просьбу не называть меня так. — Так как ваш отец задолжал, литейный цех перешёл к Скрабелям, вот мы и усилили меры безопасности. Вы же понимаете, в таких условиях не бывает чрезмерной осторожности.

— Усилить меры безопасности? — я едва сдержал саркастическую усмешку. — И это подразумевает угрозы мне?

— Мы не угрожаем, — быстро ответил Гурьев, но его голос звучал неубедительно. — Просто защищаем свои интересы.

— Свои интересы? — я сделал шаг вперёд, и стражники напряглись, поднимая ружья выше. — Вы забываете, кто здесь хозяин, Иван Дмитриевич. Эта лаборатория, как и всё остальное, принадлежит роду Пестовых. И если вы думаете, что можете воспользоваться ситуацией, чтобы отобрать то, что вам не принадлежит, то вы сильно ошибаетесь.

Гурьев сжал губы, но не ответил. В его глазах что-то мелькнуло: страх, сомнение, а может даже злость. Понял, что ситуация гораздо серьёзнее, чем я думал. Здесь что-то происходило, и нужно выяснить что как можно скорее.

— Хочу увидеть отчёты, — резко сказал я. — И поговорить с вашим братом. Прямо сейчас.

Не обращая внимания на охрану, пошёл ко входу в лабораторию.

— Кирилл Павлович, вы куда направились? — раздражённо сказал Иван Гурьев.

— Я? — приподняв бровь недовольно повернулся к нему. — Я иду в кабинет своего отца. А вот почему вы ещё не бежите за отчётами, не понимаю.

Гурьев кивнул, но сделал это как-то медленно и с неохотой.

— Как скажете, барон. Но, пожалуйста, поймите: времена действительно изменились.

— Времена меняются, — холодно ответил я, — но долг и верность остаются. И я надеюсь, вы об этом помните.

Потом я повернулся к карете и махнул Потапу, чтобы следовал за мной. Не дожидаясь слугу, направился к зданию лаборатории, чувствуя, как стражники взглядом следят за мной. Потап быстро нагнал меня и пошёл рядом, его лицо было бледным, но он старался держаться уверенно.

— Ваше благородие, — тихо сказал он, — будьте осторожны. Здесь что-то не так.

— Я знаю, — ответил я, не замедляя шага. — Но я не намерен играть по чьим-то правилам, а мне их явно сейчас пытались навязать. Посмотрим, как далеко они готовы зайти.

Глава 6

В кабинете отца я почувствовал себя чужим, но теперь это мой кабинет, и нужно осваиваться.

Раньше тут всем командовал дед, и его влияние всё ещё чувствовалось. Массивный стол, выполненный из железного дуба, казалось, хранил в себе отголоски его решений и приказов. Десять лет тому назад дед полностью отошёл от производственных дел и перебрался в центральную колонию, где преподавал алхимию в магическом университете. Его дух словно витал в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева и пыли.

Влияние же отца в кабинете ощущалось в мелочах: небольшие портреты матери, мои и сестёр, стоящие в рамках на столе, дорогие письменные принадлежности, которые он бережно хранил, и толстая амбарная книга, которую папа всегда возил с собой. Эта книга с потрёпанными углами, но всё ещё крепкая, лежала передо мной, напоминая о привычке отца записывать каждую деталь, каждую сделку.

Кабинет был в запустении. Пыль покрывала полки, уставленные книгами по алхимии и минералогии, а на полу валялись бумаги, словно их бросили в спешке. Массивный стол, заваленный документами, казался островом порядка в этом хаосе. Я сидел за ним, разглядывая десять мешочков с золотыми, которые Гурьевы положили передо мной.

Взял один из мешочков, ощутил его вес. Чуть меньше килограмма, значит, стандартная фасовка по тридцать монет. Итого триста золотых монет. Получается, передо мной лежало чуть больше девяти килограммов золота. В десять раз меньше, чем должно быть.

— Это всё? — спросил я, подняв глаза на Ивана Гурьева.

Он стоял напротив, его брат Осип чуть позади. Оба выглядели напряжёнными, но старались не показывать этого.

— Ваше благородие, — начал Иван, слегка наклонив голову, — времена тяжёлые. Сырьё дорожает, поставки задерживаются, а спрос на зелья упал из-за князя Евдокимова. Он завалил своими второсортными зельями весь рынок. Мы сделали всё, что могли.

— Князь Евдокимов? — переспросил я, откидываясь на спинку стула. — Расскажите подробнее.

Иван обменялся взглядом с братом.

— Этот род перебрался сюда с «большой земли» больше пятидесяти лет назад, но у них есть влиятельные покровители, — Иван показал указательным пальцем в потолок. — Сначала они были никем, а теперь постепенно захватывают власть. Ставят своих людей на ключевые посты, а те пропихивают их продукцию, алхимию, сукно — всё что угодно.

— А что с нашими лавками? — спросил я, листая амбарную книгу.

Иван замялся и тяжело вздохнул, словно готовясь выдать мне очередную плохую новость.

— Где Павлов? — спросил я, вспомнив о третьем вассале, который курировал закупки и наши магазины в городе.

— Евгений Константинович уехал на фронтир, — ответил Осип, — чтобы провести переговоры с гильдией охотников о более выгодных закупочных ценах на ингредиенты из монстров.

— Походу, хоть кто-то из вассалов деятельным оказался, — пробормотал я, продолжая пролистывать отчёты.

— Он временно закрыл все наши лавки в городе, кроме одной, — добавил Иван. — Видя, что прибыли они больше не приносят, решил действовать.

— Его отправил ещё ваш отец перед экспедицией, — сказал Осип. — Он уже тогда понимал, что назревают проблемы с производством.

Я кивнул, продолжая изучать бумаги. Ситуация была плачевной уже больше года. Отец, судя по всему, пытался справиться, но ему не хватало опыта. Он был учёным, а не торговцем. Его записи полны попыток найти решение, но все они заходили в тупик.

Я из другого мира, и мне эти проблемы не кажутся настолько серьёзными. Походу, я знаю, как их решить.

— Лечебные зелья Евдокимова лучше наших? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Нет, как, впрочем, и другая продукция, — резко ответил Осип. — Их зелья просто подделка. Они в два раза слабее наших, но стоят дешевле. Князь Евдокимов уже подкупил снабженцев в армии, и теперь наш основной покупатель ушёл к нему.

— Алхимики? — спросил я, продолжая листать амбарную книгу.

— Лавки алхимии тоже отказываются брать нашу продукцию, — вздохнул Иван. — Говорят, что наши зелья слишком дорогие. Мы снизили цену до одной золотой монеты за флакон, но у Евдокимова — семьдесят пять серебряных. Мы не можем опускаться ниже себестоимости.

Я закрыл книгу и посмотрел на них.

— Вы не можете или не хотите?

— Ваше благородие, — начал Иван, но я резко поднял руку, прерывая его.

— Слушайте внимательно, — сказал я, чувствуя, как в голове созревает план. — Мы не будем гоняться за ценой. И не будем больше снижать её.

— Но как тогда конкурировать? — спросил Осип. Его голос звучал скептически.

— Вы же сами сказали, что наша продукция лучше. Значит, она и стоит дороже. Если лавки не хотят работать с нами, не будем поставлять им зелья. И не только зелья — вообще ничего. Пусть Евдокимов заваливает их своим второсортным товаром.

— А кому мы будем продавать? — спросил Иван, а в его глазах мелькнул интерес.

— На фронтир, — ответил я. — Там люди рискуют собой. Они не станут покупать дешёвую подделку, когда на кону жизнь.

Осип задумался, а Иван кивнул, словно начинал понимать.

— Это может сработать на фронтире, зелья всегда в цене. Но как убедим их выбрать нас?

— Мы не будем убеждать, а покажем, что наша продукция стоит своих денег. Организуйте демонстрацию. Поставьте небольшие пробные партии фронтовым лекарям, пусть охотники и маги сами увидят, что наши зелья спасают жизни, а зелья Евдокимова — цветная водичка.

— А что насчёт сырья? Вдруг у Евгения Павлова не получится договориться? — спросил Осип, но теперь его голос звучал уже не так скептически.

— Сырьё найдём, — уверенно ответил я. — Если поставщики задерживают, будем искать новых. Если дорожает, будем искать альтернативы. Но не станем опускаться до уровня Евдокимова.

Гурьевы переглянулись. Иван кивнул, а Осип, кажется, наконец расслабился.

— Ваше благородие, — сказал Иван, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало уважение, — сделаем, как вы сказали.

— Хорошо, и помните: мы не просто выживаем, а возвращаем то, что принадлежит нам по праву. Теперь о вас, господа. Если у вас проблемы, вы приходите ко мне, и мы решаем их вместе. Но если ещё раз увижу, что пытаетесь скрыть что-то, пожалеете об этом.

— Мы признаём свои ошибки, — наконец сказал Иван, его голос звучал спокойнее. — Просто не надеялись, что у нас будет шанс на выживание с молодым баронетом.

— Теперь у вас есть шанс, но только если впредь будете честны со мной.

Они молчали, но я видел, как они задумались. Возможно, поняли, что я не просто молодой баронет, а человек, который готов бороться за своё наследство.

— Есть ещё кое-что, — вдруг сказал Иван, обменявшись взглядом с братом. — Пойдёмте.

— Куда? — спросил я, настороженно глядя на него.

— К нашему дому. Вы должны это увидеть.

Братья повели меня в один из пяти крепких каменных особняков, расположенных в дальнем углу огороженного забором участка. Когда я приблизился к дому, детские крики и другие звуки, доносившиеся изнутри, внезапно стихли. Всё словно замерло. Мои спутники шли уверенно, и такое поведение домочадцев явно не было для них новостью. Я заметил, как из окон за мной наблюдали дети разного возраста. «Это дети Ивана и Осипа», — подсказала память Кирилла. Они с любопытством уставились на меня, но спрятались, как только повернул голову в их сторону.

Внутри дома стояла массивная мебель из тёмного дерева, лежали ковры с замысловатыми узорами, висели портреты предков. Но атмосфера была далека от уюта, в воздухе витала неуверенность в завтрашнем дне. Мы прошли через несколько комнат, пока не остановились у двери.

— Входите, — сказал Иван, открывая дверь.

Комната была полумрачной, занавески плотно закрыты. На кровати лежал мужчина лет пятидесяти — Пётр Арсеньевич Бадаев. Его лицо было бледным, а тело покрыто ножевыми ранами, которые, несмотря на все усилия, не заживали. Рядом с кроватью стояли пустые флаконы от зелий и перевязочные материалы, но всё это выглядело бесполезным.

— Что за чертовщина? — вырвалось у меня, и я резко повернулся к Гурьевым. — Почему он до сих пор не вылечен?

Иван и Осип переглянулись, явно не зная, что ответить.

— Ваше благородие, — начал Иван, но я не дал ему закончить.

— Вы что, не понимаете, что от вас хотят? — я подошёл к нему вплотную. — Почему не сделали всё, чтобы спасти его?

— Мы сделали всё, что могли, — раздражённо ответил Осип. — Но зелья не работают, а медики, которых мы могли себе позволить, оказались бесполезны.

— И что, вы просто сдались? — я едва сдерживал себя, чтобы не схватить его за воротник.

— А что мы могли сделать? — вдруг взорвался Иван. — Вы думаете, мы не пытались? Может, это вы наслали наёмников, чтобы убрать Бадаева?

Комната на мгновение замерла. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Если бы я хотел убить своего вассала, — сказал я, медленно и чётко чеканя каждое слово, — я бы сделал это лично. А не вот так, исподтишка.

— Тогда объясните, почему он здесь, а не в вашем имении? — бросил Осип.

— Потому что вы, видимо, решили сыграть в героев, — я смерил их взглядом. — Но вместо этого только усугубили ситуацию.

Иван от злости весь побледнел.

— Что у него за ранения? — спросил я, стараясь взять себя в руки.

— Они оставлены ножом, который обмочили в яде казуара, — мрачно ответил Осип.

— С чего вы так решили?

— Маг жизни шестого ранга, максимального, что мы могли позволить, сказал, что видел нечто подобное. Казуар — редкий монстр. Чтобы добыть из него ядовитый токсин, надо хорошо постараться.

— И что, нет противоядия?

— Нет. Токсин не даёт ранам зажить, а вывести его из организма может только маг выше восьмого ранга.

— Восьмого? — переспросил я, чуть не присвистнув. Я знал, что их не так много: не больше тысячи на всю большую страну вместе с колониями.

Иван кивнул.

— Знаете, где можно найти хоть одного такого?

— Да, в военно-морской академии. Руководит лечебным отделением.

Мир тесен. Ведь именно там я буду учиться, вот только на общем отделении.

— Так в чём проблема? Зовите его.

— Мы связались с его ассистентом, и тот сказал, что маг не возьмётся за больного меньше чем за четыреста золотых. У нас таких денег нет.

— Возьмите те триста, что вы принесли, — сказал я. — Остальное постараюсь достать.

— Ваше благородие, — вмешался Потап, который до этого молча стоял у двери, — подумайте. У семьи сейчас не так много денег. И, возможно, Пётр Арсеньевич действительно предал вас.

— Возможно, — согласился я. — Но я ещё не знаю этого наверняка. И пока он мой вассал, я обязан ему помогать.

Гурьевы недоверчиво переглянулись.

— Хорошо, — наконец сказал Иван. — Мы сделаем, как вы говорите.

Он сразу ушёл договариваться с помощником лекаря, а я ещё немного посмотрел на тяжело раненого Бадаева. Попытался понять, что думал о нем Кирилл. Он считал Петра Арсеньевича строгим и преданным.

Я быстрым шагом направился из дома братьев в здание лаборатории за амбарной книгой. Может, вечером перед сном почитаю.

Сев в бричку, сразу почувствовал, как начинает накатывать усталость. Повозка медленно ехала по дороге, ведущей к имению. Только стук колёс по мостовой нарушал тишину. Потап с задумчивым лицом сидел рядом.

— Что думаешь о Гурьевых? — спросил я, глядя по сторонам.

Потап вздохнул, словно взвешивая слова.

— Иван и Осип хорошие управляющие, но слишком осторожные. Боятся рисковать, а без этого в нашем деле никуда. Что до Павлова… — он сделал паузу, — он, кажется, единственный, кто действительно пытается что-то изменить.

Я кивнул, соглашаясь. Евгений Константинович, судя по всему, был единственным, кто не сидел сложа руки. Его поездка на фронтир говорила о том, что он готов действовать, а не ждать, пока проблемы решатся сами собой.

— А ты веришь, что Бадаев предал нас? — спросил я, поворачиваясь к пожилому слуге.

— Не знаю, ваше благородие, — ответил он, пожимая плечами. — Но если это так, то он получил по заслугам.

Я не стал комментировать. Всё же ещё слишком рано делать выводы.

Когда мы подъехали к имению, я сразу заметил незнакомую карету у входа. На крыльце стоял мужчина в дорогом и строгом костюме. Его лицо было холодным, а взгляд оценивающим.

— Кто это? — спросил я у Потапа, выходя из брички.

— Наверняка кто-то из кредиторов, — тихо ответил он.

Я подошёл к мужчине, стараясь сохранять спокойствие.

— Чем могу быть полезен? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Барон Пестов, — произнёс он, слегка наклонив голову, но в его голосе не было ни капли уважения.

— Не барон, а пока ещё баронет, но я вас слушаю.

— Это не важно. Я здесь по делу. Ваш отец оставил долги, и теперь мы требуем их погашения.

Он протянул мне расписку. Я взял её и быстро пробежал глазами. Отец заложил литейное производство почти за бесценок. Мои пальцы сжали бумагу, но я не подал виду.

— И что вы хотите? — спросил я, стараясь звучать спокойно.

— Записи разработок сплавов, — ответил он, это звучало как ультиматум. — Ваш род работал над ними годами, и теперь они принадлежат нам.

Он что, дурак? Или всё же притворяется.

— Сударь, может, вы представитесь хотя бы? — я посмотрел на него, невольно прищурившись.

— Моё имя не важно, я здесь представляю интересы рода Скрабелей.

— Так вот, многоуважаемый «моё имя не важно», — сказал я, широко улыбнувшись и возвращая расписку отца, — в документах ничего не сказано о формулах сплавов, а даже если бы было, я бы не отдал их вам.

— Вы понимаете, что это нарушение договора? — его голос стал резче.

— Договор был заключён с моим отцом, а не со мной, — ответил я абсолютно холодно.

— Вы отказываетесь платить по долгам?

— Повторюсь: в расписке нет ни слова о том, что мой отец помимо производства за столь смешные деньги заложил семейные записи о разработке сплавов. Так что, дорогой мой друг, катитесь куда подальше.

Мужчина нахмурился, его лицо покраснело.

— Не тужьтесь так сильно, а то сердечко не выдержит, езжайте, езжайте.

— Это оскорбление? Вы хотите, чтобы я вызвал вас на дуэль? — угрожающе спросил он.

— Я пока несовершеннолетний и не прошёл инициацию, — ответил я, улыбаясь. — Но как только пройду, милости просим.

Он бормотал что-то невнятное, угрозы и проклятия, но в конце концов развернулся и ушёл. Его карета тронулась с места, оставив за собой облако пыли.

— Ваше благородие, — тихо сказал бесшумно подошедший Потап, — это может быть опасно.

— Пусть угрожает, — ответил я, глядя на удаляющуюся повозку. — У меня есть дела поважнее. И будь так добр, поговори с охраной, чтоб впредь никого без разрешения моего или маменьки на территорию усадьбы не пускали.

Вошёл в дом: гостиная была заставлена коробками и мебелью, мама с сестрой хлопотали над ними, указывая слугам, что куда надо передвинуть и разместить. Мама заметила меня, улыбнулась. Она была усталая, но довольная, что наконец ей нашлось дело по душе.

— С кем ты разговаривал перед домом? — спросила она, откладывая в сторону свёрток с тканью.

— Прохожий заблудился, пришлось помочь и указать дорогу, — криво улыбнулся я, посмотрев на Потапа и дав ему сигнал, что о визитёре маме с сестрой знать необязательно.

— Хорошо, — бросив на меня оценивающий взгляд, сказала мама. А ведь она наверняка все поняла, но вида не подала. — Кирилл, как дела на производстве?

— Разбираюсь, мама, пока однозначно судить сложно, но думаю, у нас теперь есть шансы всё исправить. А у вас как? — решил перевести разговор в другое русло.

— Справляемся, — мама вздохнула, поправляя волосы. — Машка помогает, даже не знаю, что бы я делала с местными нерасторопными слугами, если бы ты не настоял взять её.

В этот момент в комнату вошла Мария, держа в руках конверт. Она подошла к Потапу, который стоял в углу, наблюдая за происходящим.

— Это для барина, — сказала она, передавая письмо.

Потап принял конверт и подошёл ко мне.

— Ваше благородие, письмо из морской академии.

Я взял конверт, быстро вскрыл его и пробежался по тексту.

— Что там? — спросила мама, с любопытством глядя на меня.

— Похоже, у меня осталось не так много времени на обустройство и решение проблем, — ответил я, складывая письмо. — С понедельника меня ждут в училище.

— Послезавтра! — кивнул Потап.

Мама на мгновение замерла, затем кивнула, стараясь скрыть тревогу.

— Ты уверен, что это правильное решение? — мягко спросила она.

— Это мой выбор, мама. Там я буду на полном пансионе. Это поможет быстрее развить магический источник и добраться до третьего уровня магии. А это необходимо, чтобы взять на себя роль патриарха рода и получить доступ к сокровищнице в имперском банке.

— Но как же текущие дела? — тревожно спросила она. — Кредиторы, производство…

— Придётся решать их удалённо или успевать за один выходной в неделю, — ответил я, стараясь звучать уверенно. — Но ничего, справлюсь.

Мама посмотрела на меня с гордостью, выражая это взглядом больше, чем словами.

— Через час будет подан ужин, — сказала она, возвращаясь к своим делам.

— Спасибо, мама, но я, пожалуй, пойду спать. Устал, — ответил я, чувствуя, как тяжесть дня начинает давить на плечи.

Она кивнула, и я направился в свою комнату.

Как и в сгоревшем имении в центральной колонии, моя комната находилась на втором этаже особняка. Она больше напоминала кабинет, чем комнату подростка. Книжный шкаф, заполненный трудами по магии, занимал одну из стен. Большой письменный стол стоял у окна, а рядом с ним — удобное кресло для чтения. На полках небольшой тумбы были аккуратно расставлены коллекции камней, которые я собирал с детства.

Под столом заметил серую коробку с потёртой ручкой, явно потрёпанную временем.

Минута — и я молча наблюдал, как мои руки привычно достали из неё старенький, повидавший не одну папину экспедицию, магический микроскоп. Осторожно установив оптические линзы, я подзарядил устройство от магического кристалла, за которым пришлось послать Потапа. Теперь зарядки хватит как минимум на месяц.

Взял магический кристалл. Это был небольшой продолговатый камень, добываемый из монстров и служащий для подзарядки магов и артефактов. Положил его под линзы и наклонился, чтобы посмотреть.

И тут на меня нахлынули воспоминания.

Маленький я сидел за этим же столом, а отец стоял рядом, объясняя, как пользоваться микроскопом.

— Смотри, сын, — говорил он. — Магия — это не только заклинания и зелья. Это ещё и понимание мира вокруг нас.

Он показал, как настроить линзы, чтобы увидеть мельчайшие детали. Я смотрел в окуляр, затаив дыхание.

— Видишь? — спросил отец. — Это кристалл маны. Он выглядит как кристалл лазулита, но внутри целая вселенная.

Я кивнул, не отрывая глаз от микроскопа.

— Когда-нибудь ты поймёшь, что магия — это не просто сила. Это знание. И чем больше ты знаешь, тем сильнее становишься.

Вздохнул, возвращаясь в реальность. Микроскоп всё ещё стоял на столе, я касался его. Он был холодный и тяжёлый. Положил его обратно в коробку, чувствуя в груди что-то тёплое и одновременно болезненное.

— Знание — это сила, — прошептал я, ставя коробку под стол.

Надо хорошенько отдохнуть. Завтра насыщенный день.

Рано утром меня разбудил Потап.

— Ваше благородие, просыпайтесь, надо срочно ехать в лабораторию, — тревожно сказал он.

Присел на кровать и уставился на настенные часы, циферблат которых светился тусклым люминесцентным светом. Половина четвёртого утра. Интересно, во сколько я лег? Ну да ладно.

— Что случилось? — я посмотрел на мнущегося у двери слугу.

— Больной очнулся! Братья Гурьевы прислали посыльного из лаборатории. Они просят приехать как можно скорее.

— Хорошо, в чём спешка-то?

— Пётр Арсеньевич говорить начал. И там что-то важное.

Я мгновенно вскочил и принялся одеваться.

— Потап, готовь бричку, — приказал я, натягивая камзол.

Глава 7

Через полчаса мы были у ворот в лабораторию. Как только бричка подъехала, они тут же открылись. Двое охранников выпрямились по струнке, когда мы проехали мимо. Я нехотя улыбнулся произошедшим за столь короткое время изменениям.

— Потап, ты деньги взял?

— Все, что были, ваше благородие, — он печально посмотрел на четыре полных кошеля, лежащих в сумке у нас под ногами.

Это все еньги, оставшиеся после переезда. Последние сто двадцать золотых монет.

Кучер подъехал к жилым домам, стоящим на краю огороженной территории. Внутри царила суета, но всё затихло, как только я вошёл.

В центре комнаты стоял мужчина, снимающий белый халат, который он аккуратно сложил на стул. Под халатом оказался щегольской дорогой костюм, который выглядел так, словно его только что привезли из столицы. Я невольно задумался: зачем такой на краю империи? В нём самое то зажигать на приёмах в столице, на «большой земле». Мужчина был высок, статен, волосы густые и светлые, а кожа настолько белоснежна, что даже не верилось, чистый скандинавский тип.

К гостю подошёл слуга и подал трость со светящимся наконечником.

— Кирилл Павлович, — обратился ко мне Гурьев Иван, — позвольте представить, граф Вениамин Олегович Дубин — маг-целитель и декан медицинского факультета. Вениамин Олегович, это Кирилл Павлович, наш сюзерен.

Я кивнул, граф повторил жест, невольно приподняв бровь. Он словно был удивлён тем, что я являлся сюзереном Ивана.

Посмотрел на кровать, где лежал управляющий литейным цехом Пётр Арсеньевич Бадаев. Ему явно стало лучше: лицо было бледным, глаза, хоть и мутные, но открыты. Он слабо тянулся ко мне, словно пытаясь что-то сказать.

Не теряя ни мгновения, подошёл к нему, наклонился ближе.

— Будьте осторожнее с людьми Скрабеля, — еле слышно прошептал он.

— Это они тебя? — спросил я, чувствуя, как молодое тело Кирилла готово взорваться от распирающего гнева.

Бадаев замялся, его глаза метнулись в сторону, но затем он слабо кивнул.

— Ни в коем случае… Ни в коем случае не отдавайте им исследования вашего отца по материаловедению, — продолжил он, с трудом подбирая слова.

— Не отдам, — твёрдо ответил я. — Но где они?

Он открыл рот, чтобы ответить, но сил не хватило. Глаза мужчины закрылись, и он снова потерял сознание.

Я выпрямился, подзывая рукой братьев Гурьевых.

— Значит, так, — сказал я, не отрывая взгляда от Бадаева, — прикажи усилить охрану лаборатории. И чтобы кто-нибудь постоянно был рядом с больным.

— Будет сделано, — ответили дружно оба.

Повернулся к медику, шагнул навстречу, задев что-то у себя под ногами. Взгляд упал на пол, где лежали пустые оболочки от магических кристаллов. Их было много.

— Случай был очень интересный, — услышал я усталый голос графа Дубина. — Я теперь даже не жалею, что мой помощник поддался на уговоры и согласился на лечение за такие скромные деньги.

— Сколько магической энергии ушло? — спросил я, стараясь не показывать своего беспокойства.

— Очень много, — ответил он, вздыхая. — Дважды пришлось подзаряжаться от магических кристаллов.

Я бросил ещё один взгляд на пустые оболочки, подсчитывая примерную стоимость. По меркам цен центральной колонии это около пятьсот золотых. На «большой земле» — около восмиста. Но мы находимся на окраине, и цены на магические кристаллы тут чуть ниже, чем в центральной колонии.

— Не переживайте, я полностью рассчитаюсь с вами, — твёрдо сказал я.

Граф устало улыбнулся.

— Вениамин Олегович, — обратился я к медику, стараясь звучать уважительно, — как состояние Петра?

Он повернулся ко мне, слегка наклонив голову.

— Ваш управляющий находится в стабильном, но всё ещё тяжёлом состоянии. Я смог нейтрализовать токсин, но его организм сильно истощён. Потребуется время, чтобы восстановиться.

— Сколько времени? — спросил я, чувствуя беспокойство.

— Как минимум неделя постельного режима. Ему нужно много сна и покоя. Оставил инструкции Ивану: каждые четыре часа давать укрепляющее зелье и следить за температурой. И не скупитесь, покупайте хорошее, не хочу, чтобы моя работа пошла насмарку.

— Хорошее? — переспросил я.

— Да, на рынке много хороших производителей, но ни в коем случае не берите зелья производства Евдокимова, — он повращал указательным пальцем в воздухе, словно вспоминая что-то. — Возьмите лучше местной мануфактуры, как же его там… А, вот, Пестова. Они чуть дороже, но эффект намного лучше, чем от других, которые я использовал.

Я кивнул и посмотрел на братьев Гурьевых. Они выпрямились и невольно заулыбались.

Да, ребята, а я что вам говорил? Вот она, самая лучшая рекомендация из уст действующего врача. Если граф так говорит, значит, не знает, что находится на предприятии Пестова. Ну и хорошо, чуть позже я эту карту ещё разыграю.

— А что насчёт сна? — уточнил я, продолжая расспрашивать медика. — Это нормально, что он потерял сознание сейчас?

— Нормально, — граф кивнул. — Тело борется с последствиями отравления. Сон — это естественная реакция. Главное, чтобы он не переутомлялся. Когда будет просыпаться, пусть говорит только самое необходимое.

Я кивнул.

— А что насчёт еды?

— Лёгкие бульоны, травяные чаи и немного фруктов. Ничего тяжёлого. Его желудок ещё не готов к обычной пище.

— Понятно, — сказал я, — а какие осложнения возможны?

— Если поднимется температура или начнёт жаловаться на сильную боль, немедленно свяжитесь со мной, — ответил маг, доставая из кармана визитную карточку. — Вот мой адрес.

— Благодарю вас, граф, вы сделали больше, чем я мог ожидать, — я принял карточку. — Пройдёмте в кабинет для полного расчёта.

Он кивнул, махнув своему помощнику побыстрее собирать вещи.

Мы направились к кабинету отца. Пока шли от жилых построек к зданию производства, я приказал Потапу принести из брички недостающие деньги.

Я замер, когда открыл дверь. Кабинет был в полном беспорядке. Кто-то явно побывал здесь ночью. Книги разбросаны, ящики выдвинуты, бумаги валяются на полу. Но самое интересное — деньги, которые лежали на столе, даже не тронули. Десять мешочков по тридцать золотых монет в каждом.

— Что за чертовщина? — пробормотал я, оглядывая комнату.

Осип, который сопровождал нас, выглядел шокированным. Он тут же организовал кипучую деятельность и буквально через минуту в кабинет вбежал старший охранник — коренастый мужчина, явно из бывших охотников.

— Кто мог это сделать? — спросил я, обращаясь к нему.

Тот развёл руками, не зная, что ответить.

Граф Дубин, казалось, заинтересовался происходящим. Лениво, но с любопытством провёл рукой по воздуху, словно пытаясь считать ауру побывавшего тут человека.

— Это маг-воздушник, — сказал он наконец, — шестого уровня, мастер маскировки.

— Почему шестого? — вырвался у меня вопрос.

— Седьмого и выше я бы не смог считать, — ответил он, криво усмехаясь. — Я всё-таки не маг из инквизиции его императорского величества.

— Граф, — обратился я к Вениамину Олеговичу, — не могли бы вы указать, откуда забрался непрошенный гость?

Он повернулся ко мне с театральной лёгкостью, словно это была просьба показать сад, а не место преступления. Граф вышел в коридор, приподнял правую руку, направил ладонь от себя и начал плавно водить ею вверх-вниз, вправо-влево, его пальцы покрылись слабой зеленоватой дымкой. «Считывает остатки ауры преступника», — тут же всплыла у меня в голове нужная информация из книги по магии жизни высоких уровней, которая, естественно, была у Кирилла в домашней библиотеке.

— Пойдёмте, — сказал он, слегка наклонив голову.

Мы прошли по длинному коридору, освещённому тусклыми магическими лампами. Граф время от времени останавливался.

— Преступник заглядывал сюда, — говорил он, указывая на дверь.

Я дал команду старшему охраннику и тот открыл дверь, убеждаясь в целостности комнаты.

— Это лаборатория, — стражник открыл настежь дверь, и я увидел алхимические столы, заставленные колбами, ретортами и прочим лабораторным оборудованием.

— А здесь производственный цех, — он открыл следующую дверь, на которую указал маг. Я увидел десятки алхимических установок, синтезирующих день и ночь ингредиенты и эликсиры.

— Склады готовой продукции, — распахнул охранник третью дверь, за которой оказались полки, заставленные коробками с логотипом рода Пестовых.

Не мог не заметить, как граф смотрел на всё это с явным интересом. Его взгляд скользил по оборудованию, и он несколько раз одобрительно кивнул.

— Всё на высшем уровне, — наконец сказал он. — Оборудование дорогое и качественное. Вы, молодой барон, явно знаете толк в своём деле.

— Пока ещё баронет, — а на удивлённый взгляд графа ответил, — инициация впереди.

Тот одобрительно кивнул. Я почувствовал, что мнение мага обо мне изменилось. Теперь он смотрел на меня не как на юного наследника, а как на человека, которому досталось действительно стоящее дело.

— Вот здесь, — Дубин остановился у двери в конце склада готовой продукции. Она явно была взломана. Магическая сигнализация тут оказалась самой слабой, — пояснил он.

Старший охранник бросил взгляд на дверь, осмотрел повреждения и исчез на улице.

— Пойдёмте в кабинет, — предложил я Вениамину Олеговичу. — Нужно завершить расчёт за ваши услуги.

Он кивнул, и мы направились обратно.

В кабинете я сел за стол, а граф занял место напротив.

— Итак, — начал я, — сколько я вам должен?

— По меркам центральной колонии около пятисот золотых, — ответил он, улыбаясь. — Но я понимаю, что здесь цены ниже.

— Могу предложить четыреста золотых, — сказал я, стараясь звучать уверенно.

Граф поднял бровь.

— Или двести золотых, а остальное продукцией с пятнадцатипроцентной скидкой.

Он немного наклонил голову, явно заинтересованный.

— И это будет пожизненная скидка? — спросил граф, слегка наклонившись вперёд.

— Да, — ответил я. — Если вы согласны.

Он задумался на мгновение, затем кивнул.

— Согласен. Ваша продукция всегда была на высшем уровне.

— Вот адрес нашего магазина, — я протянул ему листок с адресом. — И ещё… Я готов предоставлять медикам, отправляющимся на фронтир, пробные наборы зельев для проверки в полевых условиях. Надеюсь получить взамен обратную связь о своей продукции, ну и конечно постоянных клиентов.

Граф улыбнулся, его глаза загорелись интересом.

— Отличная идея, — сказал он. — Обязательно расскажу всем знакомым, отправляющимся туда. Сам уже не первый год с удовольствием пользуюсь зельями Пестовской алхимической мануфактуры.

— Благодарю вас, Вениамин Олегович, — ответил я, чувствуя гордость за семейное дело.

— С вами приятно иметь дело, молодой баронет, — Дубин встал и пожал мне руку.

Я проводил дорогого гостя до экипажа. После зашёл в кабинет отца и взглянул на него вновь. Тут всё по-прежнему было в беспорядке. Я вздохнул и начал поднимать бумаги с пола, аккуратно складывая их на стол.

Буквально сразу же в дверях появился Потап, он держал в руках пустую коробку.

— Ваше благородие, давайте помогу, — сказал он, принимая от меня стопку бумаг.

Мы работали молча, но слуга то и дело поглядывал на меня, как будто собирался заговорить, но не решался. Походу, его нужно подтолкнуть к диалогу.

— Как думаешь, кто мог забраться сюда? — спросил я, поднимая очередную книгу. — Может, это был человек от кредиторов?

— Возможно, — ответил Потап, аккуратно расставляя книги на полке. — Но зачем им оставлять деньги?

— Верно, — согласился я, чувствуя, как в голове крутятся догадки. — Или все же кто-то из людей князя Евдокимова?

— Возможно, и они, но тогда наверняка стащили бы что-то из лаборатории, там же столько всего ценного для конкурентов. Экспериментальные образцы, лабораторные журналы, — предположил слуга.

— Тогда кто? — спросил я, уставившись на отчёты братьев Гурьевых, которые изучал вчера днём. Я явно что-то упускаю.

— Может, это связано с предостережением начальника литейного цеха? — предположил Потап.

Я задумался. Бадаев предупреждал меня о Скрабелях и просил не отдавать им исследования отца.

— Потап, ты не знаешь, где находятся отцовские записи? — спросил я, покосившись на слугу.

Он пожал плечами, его лицо выражало искреннее недоумение.

— Никогда не видел их вживую, ваше благородие. Но знаю, что ваш отец, Павел Петрович, явно их вёл. Он часто работал допоздна, запирался в кабинете…

— Запирался в кабинете, — тихо повторил я.

Дважды прошёл по кабинету, обстукивая его и трогая всё, что только можно, но тщетно. Здесь мог быть какой-то тайник наподобие того, что в изголовье кровати в сгоревшем доме. Нужны подсказки, а их как раз не найти.

Через двадцать минут я бросил затею с поиском тайника в кабинете и присоединился к Потапу. Мы продолжали убираться, пока комната не приобрела прежний вид. На часах было девять утра.

— Потап, — сказал я, доставая из ящика стола мешочки с золотом, — тут двести двадцать золотых. Это всё, что у нас есть.

Он широко раскрыл глаза от удивления.

— Возьми сто пятьдесят, — продолжил я, протягивая ему мешочки.

— Как вам это удалось?

— Потом как-нибудь расскажу, — отмахнулся я. — Бери деньги и вези их домой. Сто двадцать убери туда, где взял. А из тридцати золотых выдели на хозяйство. Надо обеспечить комфортное пребывание маме и сестре. Не хочу, чтобы они жили в запустении. И не забудь маме садовника найти.

— Но, ваше благородие, как же вы? — спросил явно обеспокоенный слуга.

— Ещё поработаю, — ответил я, стараясь звучать уверенно. — А к пяти вечера приезжай за мной.

Увидел, как устало вздыхает старый слуга.

— И вот ещё, — добавил я. — Возьми на всякий случай двух охранников. Пускай с тобой до имения проедутся. Я, конечно, понимаю, что тут рукой подать, но лучше они потом назад пройдутся. Боязно тебя одного с деньгами отпускать.

— Слушаюсь, — ответил Потап уставшим голосом, но в нём слышалась преданность.

Он взял мешочки с золотом и вышел, оставив меня одного в кабинете. Я работал, разбирая документы. Отчёты были в полном беспорядке, но я пытался систематизировать их, чтобы понять, что происходит с финансовыми потоками и как лучше их распределить. Вдруг в дверь постучались, и в кабинет заглянул Осип Гурьев.

— Ваше благородие, можно войти? — спросил он, слегка поклонившись.

— Входите, — ответил я, откладывая в сторону очередной отчёт. — Что случилось?

— Я хотел доложить о запасах на производстве, — сказал он, подходя к столу. — Осталось сырья максимум на две недели. Если Павлов Евгений Константинович не вернётся к тому времени, придётся останавливать синтезы реагентов.

— Как скоро потом сможем запуститься? — спросил я, чувствуя неладное.

— Если остановимся, то в следующий раз на этот же объём продукции выйдем только через два-три месяца, — ответил он. — Сами понимаете, синтез дело сложное. Некоторые компоненты живут не больше нескольких часов, а синтезируются неделями.

— Например? — спросил я, стараясь понять масштаб проблемы.

— Ну, взять хотя бы магический катализатор для зелий исцеления, — Осип увлечённо рассказывал, не замечая, как начал сильно размахивать руками. — Его основной компонент, кристаллический эфир маны, стабилен всего несколько часов после синтеза. А процесс его создания занимает чуть больше двух недель. Если прервать цепочку, всё придётся начинать с нуля. А таких сложных компонентов в одном только зелье исцеления больше пятидесяти.

— Понимаю, — кивнул я.

Всё же с синтезами сложных химических соединений в лаборатории моего мира приходилось сталкиваться не раз. Например, синтез азида натрия — вещества, которое используется в подушках безопасности. Оно крайне нестабильно, и малейшая ошибка может привести к взрыву. Или синтез ферментов для медицинских препаратов — процесс, который требует точности и времени, но результат живёт всего несколько дней.

Я вздохнул, стараясь не показывать беспокойство, но проблема была понятна.

— А что с остатками готовой продукции на складах?

— Их много, — ответил Осип, слегка оживляясь. — Сможем продавать ещё долго.

— Хорошо, — сказал я, обдумывая ситуацию. — Подготовьте с братом небольшие демонстрационные наборы нашей продукции и поставьте в оставшемся магазине. Я договорился с графом Дубовым, что он будет рекомендовать нашу продукцию медикам, отправляющимся на фронтир, и очень надеюсь, что студентам тоже.

— Это отличная идея, — Осип с интересом посмотрел на меня. — Граф является ректором медицинского отделения военно-морской академии, а там готовят медиков для флота. Они в составе экспедиций занимаются разведкой новых миров и охраной морских границ от монстров. Наши зелья будут как раз к месту.

— Именно, — улыбнулся я. — Это будет лучшая реклама. Если у молодых магов жизни, едущих за край империи, будут наборы наших качественных эликсиров, они будут знать, что продукция Пестова лучшая, и всячески будут способствовать, чтобы в экспедиции закупали именно её, не экономя на качестве.

— И дешёвые подделки князя Евдокимова окажутся не у дел, — довольно добавил Осип.

Я кивнул. Гурьеву явно моё предложение пришлось по душе.

— А что с охраной? — спросил я, возвращаясь к текущим проблемам.

— Старший стражник пересмотрел дежурства, усилив охрану в ночное время, но людей нам явно не хватает.

— Вот, — я достал из ящика оставшиеся семьдесят золотых, — пятьдесят пустите на закупку ингредиентов. Я не хочу ждать ещё два месяца возвращения к нынешним объёмам. А на двадцать найдите пару хороших охранников для лаборатории. Лучше кого-то из ветеранов с пограничного дозора или бывших охотников.

— Слушаюсь, ваше благородие, — ответил Осип, принимая деньги.

Он вышел, оставив меня в кабинете одного. Я взглянул на часы: уже полдень. Ещё многое надо успеть, но я чувствовал, что постепенно беру ситуацию под контроль.

На столе лежали отчёты по лаборатории, которые я просматривал ещё вчера, но теперь они казались менее пугающими.

Ближе к пяти вечера в кабинет зашёл второй Гурьев — Иван. Он выглядел усталым, но на лице читалось облегчение.

— Ваше благородие, — начал с порога он, — начальник литейного дважды приходил в себя за день. Буквально на минуту, но это уже прогресс.

— Как его состояние? — спросил я, откладывая документы.

— Слабое, но стабильное, — ответил Иван. — Он пытался говорить, но сил хватило только на пару слов.

Кивнул, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Спасибо, Иван. Держите меня в курсе.

Он кивнул и направился к двери, но перед тем как выйти, остановился.

— Ваше благородие, — сказал он, обернувшись, — я рад, что вы будете таким деятельным бароном.

С этими словами он вышел, не дожидаясь ответа. Слуга оставил меня в лёгком замешательстве.

***

Вечером я сидел за обеденным столом с семьёй. Мама рассказывала, как прошёл её день.

— Потап нанял садовника, — радостно говорила она. — Завтра я наконец смогу заняться садом.

Она выглядела как всегда элегантно, рыжие волосы были аккуратно уложены.

— Это хорошо, мама, — улыбнулся я. — Сад станет таким, каким ты его помнишь, а скорее всего, ещё лучше.

Младшая сестра сидела за столом угрюмая, почти не притрагиваясь к еде. Её большие голубые глаза смотрели в тарелку, а тёмные кудри были слегка растрёпаны.

— Тася, что случилось? — участливо спросил я.

Она молчала, но потом вдруг вскочила и убежала к себе в комнату, громко хлопнув дверью.

— Что это с ней? — спросил я у мамы.

— Переживает за тебя. Она привыкла, что ты дома. После переезда ты был весь в делах, дома практически не появлялся, а завтра вовсе уедешь в училище, и хорошо, если мы тебя раз в месяц будем видеть.

— Мама… Ну хоть ты не начинай.

Она с любовью посмотрела на меня.

— Иди сюда, — махнула она рукой, — дай хоть обниму. А то ведь наверняка ночью уедешь в своё училище, а к маме попрощаться не зайдёшь.

— Мама…

— Да знаю я, знаю…

Мама нежно обняла меня, не забыв чмокнуть в щёку.

— Люблю тебя, сынок, — нежно сказала она.

— И я тебя, мам, — тихо сказал я, — люблю.

— Вот, возьми, — она протянула перьевую ручку отца.

Зачем она мне? Своих навалом, но я взял и бездумно засунул её в карман.

Когда ужин закончился, я поднялся к сестре. Дважды постучал. В ответ тишина.

Постучал ещё раз.

Понимал, что если сейчас не поговорю с Тасей, эта мелкая злопамятная козень мне ещё нервы помотает, да и не хотел вот так уезжать, не сказав ни слова.

Осторожно приоткрыл дверь.

— Тася, это я! Можно войду?

Только тиканье старых часов нарушало тишину. Тася сидела на краю кровати, сжимая в руках свою любимую куклу — мой подарок на десять лет. Прошло уже больше трёх лет, а она все ещё не расставалась с ней.

Тася плакала, а губы её дрожали.

— Ты бросаешь нас! — вырвалось у неё, как только я приблизился.

Остановился на пороге, глядя на младшую сестру. Её лицо было красным от слёз, а кулачки сжаты так, что костяшки побелели.

— Тася, — мягко сказал я, — я не бросаю вас. Я просто…

— Врешь! — перебила она, вскочив с кровати. — Ты уезжаешь, как Варвара! Ты тоже нас бросишь!

Я шагнул вперёд, пытаясь обнять её, но сестра ударила меня кулачком в грудь. Удар был слабым, но в нём была вся её боль и обида.

— Ты обещал, что мы будем вместе! — кричала Тася, снова и снова ударяя меня. — Ты обещал!

Я не сопротивлялся. Просто стоял, позволяя ей выплеснуть чувства. Когда удары стали слабее, осторожно обнял.

— Тася, — прошептал я, — я не бросаю вас. Я делаю это для нас. Для тебя, для мамы, для нашего рода.

— Зачем тебе это училище? — всхлипывала она, уткнувшись лицом мне в грудь.

— Чтобы вернуть наше влияние, мне нужно образование. Нужны связи, которые можно получить только там. Я не могу остаться здесь и смотреть, как мы теряем всё.

Тася подняла на меня свои большие, полные слёз глаза.

— Ты вернёшься? — прошептала она.

— Конечно, сестричка, обещаю. И это не насовсем, я буду приезжать в выходные

Она смотрела на меня, всё ещё не веря.

— А пока, — продолжал я, — ты должна присмотреть за мамой. Она будет скучать по мне, и ей понадобится твоя поддержка. Справишься?

Тася кивнула, хотя слёзы всё ещё текли по её щекам.

— Справлюсь, — прошептала она.

Тогда я обнял её ещё крепче.

— Ты моя храбрая девочка, — сказал я, поглаживая сестру по голове. — Горжусь тобой.

Помирившись с сестрой, я мог наконец отправиться спать. Взглянул на часы. До отъезда в академию оставалось шесть часов. Опять вставать ни свет ни заря и тащиться в этой медленной карете, хотя нет, поеду в бричке, так быстрее.

Лошади!

Чёрт!

Совсем забыл, что хотел посмотреть папину машину. Вот блин!

Теперь это можно будет сделать только в следующий приезд. Ну ничего, тогда уж точно не забуду.

Чёртовы лошади!

Перед сном подошёл к столу и вытащил из-под него коробку с микроскопом, поставил на видное место, чтобы взять с собой. Наверняка будет свободное время, и я смогу начать изучение этого мира.

Взгляд невольно зацепился за папин амбарный журнал, лежащий на столе, и я вдруг вспомнил слова Потапа:

— Он всегда таскал его с собой.

Возможно, данные, за которыми так охотится Скрабель, находятся именно там?

Повертел журнал в надежде, что он активируется как мой дневник, но нет. Тут явно что-то серьёзнее, чем простое нажатие на корешке в нужном месте. Положил на коробку, тоже возьму с собой.

— Завтра, этот секрет я разгадаю уже завтра, — прошептал я, закрывая глаза.

Глава 8

Профессор прервал лекцию и вместе с секретарём вышел в коридор.

Я и ещё один такой же горемыка, жизнерадостный парень Митя, стояли, ожидая, когда нас представят группе. Оказаться в середине учебного года в уже сплочённом коллективе — то ещё удовольствие. Но, чёрт возьми, я привык к тому, что жизнь любит подкидывать неожиданности. В конце концов, я ведь уже пережил куда более радикальные перемены. Одно только переселение в тело Кирилла чего стоит.

Учебный корпус, в который мы попали, был старинным и величественным. Высокие потолки, украшенные резными деревянными панелями, массивные дубовые двери с бронзовыми ручками, которые, казалось, помнили ещё времена Петра Великого. Стены были увешаны портретами бывших выпускников академии: серьёзные лица в мундирах с золотыми эполетами, смотрящие на меня с немым укором. «Не опозорь нас, новичок», — словно говорили они. Пол был выложен чёрно-белой плиткой, отполированной до блеска тысячами ног.

Ну, может, все не так уж плохо? До конца обучения оставалось чуть больше полутора лет. Впереди месяц лекций, потом сессия, зимние каникулы и ещё один семестр. Не так уж много, если подумать. Главное, вписаться.

— Здравствуйте, молодые люди, — радушно сказал маленький старичок, скукоженный словно сухарь. Почти без волос на голове, но с шикарной, аккуратно подстриженной бородой до пояса, в круглых очках на здоровом носу. Его голос был удивительно бодрым для человека, который выглядел так, будто последний раз его видели живым лет сто назад.

— Добрый день, — ответили мы.

— Меня зовут Пётр Степанович Бычков, я куратор вашей группы. Также я преподаю навигацию и географию, — проговорил старичок, и его глаза блеснули за толстыми стёклами очков. — А вас, молодые люди, как зовут? И, будьте любезны, вкратце расскажите о себе.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как взгляд профессора оценивающе прошёлся по мне. Внезапно осознал, что стою перед человеком, от которого в ближайшие полтора года будет зависеть многое в моей жизни.

— Кирилл Павлович Пестов, — начал я, стараясь говорить чётко. — Семнадцать лет, наследник баронского титула. Инициацию пока не проходил. Обучался в Ново-Невской академии центральной колонии. Специальность «магическая метафизика», — тут я заметил, как профессор слегка приподнял бровь, но продолжил. — Обожаю естественные науки, увлекаюсь биологией и геммологией.

Последнее слово повисло в воздухе. Профессор снова поднял бровь, а Митя, стоящий рядом, слегка наклонил голову, явно не понимая, о чём речь.

— Геммология — это разновидность минералогии, науки о минералах, только с упором на драгоценные камни. Изучение их свойств, происхождения, магических характеристик… — я замолчал, понимая, что, возможно, перегрузил их информацией.

Профессор медленно кивнул, его взгляд скользнул по мне, словно пытаясь оценить, насколько я серьёзен. Он задумчиво почесал бороду, и я заметил, как его губы дрогнули в едва уловимой улыбке.

— Интересно, — произнёс он наконец. — Магическая метафизика и геммология… Нечасто встретишь молодого человека с такими увлечениями. Боюсь даже представить, где вы сможете применить эти знания в военном-морском училище.

Кивнул, улыбнувшись сарказму куратора. Профессор перевёл взгляд на Митю.

— А вы, молодой человек? — спросил куратор.

Парень шагнул вперёд, встал по стойке смирно, но сделал это с такой уверенностью и грацией, словно издевался над нами. Он еле заметно улыбнулся, при этом его голубые глаза блеснули, словно смеясь.

— Митя Жданов, — начал он. Голос был спокойным, в нём чувствовалась уверенность. — Семнадцать лет, четвёртый сын в семье. Инициацию пока не проходил, — он бросил быстрый взгляд на меня, словно подчёркивая, что мы с ним равны. — Обучался в военной академии Казани. Специальность «магическая защита», — сделал паузу, словно давая профессору время осмыслить его слова. — Обожаю стрельбу и яхтинг. Думаю, именно поэтому и попал сюда.

Профессор кивнул, его оценивающий взгляд скользнул по Мите. Я тоже невольно разглядывал нового знакомого. Парень был крепким, среднего роста, с широкими плечами и уверенной осанкой. Светлые волосы коротко подстрижены, а карие глаза смотрели на мир с лёгкой насмешкой, словно он знал что-то, чего не знали остальные. На лице едва заметные веснушки, которые придавали ему немного мальчишеский вид, несмотря на всю уверенность. Одет он был, как и я, в форму училища, которую мы обязаны носить не только на территории учебного заведения, но и за его пределами. На Мите она смотрелась просто великолепно, как будто умелые портные специально подогнали фигуре.

— Молодой человек, а какое у вас отчество?

— Михайлович, — тут же выпалил он, словно мы были на стрельбище.

— Замечательно, — задумчиво произнёс профессор. — Вы, молодой человек, выходит, с «большой земли». Какими судьбами оказались у нас?

— Распределение, — быстро выпалил Митя и добавил, — точнее, обмен на один семестр.

— Распределение, — повторил профессор и задумчиво погладил бороду. — Стрельба и яхтинг, ну что ж, у нас здесь есть и то и другое. Думаю, найдёте, чем заняться.

— Надеюсь, профессор.

Куратор кивнул, а затем обернулся к секретарю, который все это время стоял чуть поодаль, держа в руках пачку документов.

— Хорошо, молодые люди, подождите меня тут. Нужно подписать пару бумаг с секретарём, — сказал он и подошёл к ожидающему мужчине.

Мы с Митей стояли у слегка приоткрытой двери класса, чтобы наблюдать за происходящим внутри. Аудитория была просторной и рассчитана на сотню человек, но сейчас в ней царил хаос, совсем не похожий на обычную академическую обстановку. Четыре ряда парт располагались ярусами: каждый следующий ряд был чуть выше предыдущего, чтобы все студенты могли хорошо видеть преподавателя. Свободных мест почти не оставалось. По тому, как студенты общались и вели себя, было заметно, что они давно знакомы и дружны, чувствовалась явная связь, объединяющая их.

На переднем плане стоял массивный стол преподавателя, заваленный книгами, бумагами и навигационными приборами. Рядом — трибуна для выступлений, на которой лежала раскрытая тетрадь с заметками. Большая чёрная доска занимала почти всю стену, на ней мелом были начерчены какие-то формулы и схемы. По бокам висело несколько карт, одна из них, судя по всему, была морской, с обозначением течений у порта, другая магической, с нанесёнными рунами и зонами повышенной магической активности.

В дальнем ряду группа из трёх девушек повернулась к парню, который, судя по всему, пытался что-то им объяснить. Они перебивали и явно насмехались над его словами. Парень сжимал кулаки, но ничего не говорил, только краснел, опустив взгляд.

В третьем ряду один из учащихся нырнул под парту, привязал шнурки впереди сидевшего к стулу. Потом он подал сигнал своему сообщнику в соседнем ряду. Тот достал трубку, засунул в неё смоченную бумагу и запустил этим снарядом в шею парня. Учащийся вскочил и сразу растянулся между рядами под оглушительный смех.

— Весёленькая группа, — тихо сказал Митя, стоявший рядом со мной. Он тоже наблюдал за творившимся в аудитории бедламом и, судя по выражению его лица, успел заметить то же, что и я.

— Да уж, — ответил я, стараясь скрыть своё раздражение. — Похоже, чтобы вписаться, придётся разбить не один нос.

Митя хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Ну, знаешь, Кирилл, — начал он, немного наморщившись, — мне кажется, нам стоит держаться вместе. В таких компаниях, как эта, лучше не оставаться в одиночестве. Что думаешь?

Посмотрел на него, равнодушно пожимая плечами.

— Да, — согласился я, — вдвоём будет проще.

Митя усмехнулся.

— Думаю, они так со всеми новенькими, а может, что-то повеселее придумают, — задумчиво произнёс Жданов, кивнув в сторону аудитории.

— Возможно, но, судя по тому, что я вижу, они явно не любят чужаков. Всё будет завесить от профессора: если представит нас с лучшей стороны, возможно, обойдётся.

Митя хмыкнул.

— Ну, если что, я всегда могу напомнить им, что умею стрелять, — он сказал это с такой уверенностью, что я невольно улыбнулся.

— Думаешь, это поможет?

— Ну, по крайней мере, они задумаются, прежде чем лезть. Ведь ещё немного — и почти у всех находящихся в этом помещении откроется дар, а, следовательно, можно будет смело вызывать обидчика на дуэль, — ответил Митя и хищно улыбнулся.

— Ага, я не злопамятный. Просто злой и память хорошая, — сказал я, глядя на него с лёгкой усмешкой.

— Что? — переспросил он.

Я отмахнулся и кивнул в сторону профессора, который уже закончил дела с секретарём и направился к нам.

— Ну что, молодые люди, готовы?

Мы синхронно кивнули.

— Так, Самойлов, — бодро начал профессор, обращаясь к жертве буллинга в третьем ряду, — пересядь на первый ряд, пожалуйста. Кирилл, займи его место, рядом с Марией, а вы, Владимир, за вторую парту около двери, пожалуйста.

Куратор кратко представил нас, назвав только имена, и тут же продолжил прерванное занятие. В аудитории находилось три группы, всего человек девяносто: семьдесят парней и двадцать девушек. Все примерно одного возраста. Даже странно, что тут были девушки. Не думал их увидеть в таком количестве в военно-морской академии.

Мне показалось, что они тут явно для поиска перспективных женихов, а не для построения военно-морской карьеры. Хотя, я мог и ошибаться. Женщины слишком непонятные и непредсказуемые создания, от них можно ожидать любых сюрпризов.

Из-за большой концентрации парней в озабоченном возрасте студентки явно без внимания не оставались.

Я занял указанное место рядом с Марией. Девушка оказалась худощавой, но с явно подчёркнутыми достоинствами, выпирающими из блузы, которая была слегка расстёгнута, что привлекало внимание. Она была милой, с курносым веснушчатым носиком, аккуратно уложенными рыжими волосами, собранными в строгую причёску. Её движения были плавными, а взгляд оценивающим. Пока я садился, она сняла с моего плеча невидимую ниточку, словно это было самым естественным делом.

— Мария Дьякова, — представилась она, слегка наклонив голову. — Староста группы. Ты, я так понимаю, Кирилл Пестов? Слышала о твоей семье.

— Да, — ответил я, стараясь не показывать удивления. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — улыбнулась она, но в глазах читался скорее интерес, чем искренность. — У нас тут, знаешь, две шайки заправляют. Одни — моряки, другие — вояки. Не советую лезть к ним на рожон, пока не разберёшься, кто есть кто и где тебя примут.

— А одному нельзя? Без этих вот присоединений к группам?

— Нет, — она покачала головой, — съедят тогда обе.

— Спасибо за совет, — сухо ответил я, понимая, что её беспокойство скорее поверхностное. Она здесь явно не ради учёбы, а для поиска выгодной партии.

Мария, поняв, что я не собираюсь поддерживать её игру, перевела взгляд на Митю, который устроился за второй партой у двери.

— А твой друг? Как его там? — спросила она, слегка наклонившись ко мне.

— Митя? Нормальный парень. Стреляет хорошо.

— Стреляет? — она задумчиво надула губки, но я лишь пожал плечами, давая понять, что больше рассказывать не буду.

В этот момент краем глаза заметил, что сосед сзади возится с моими шнурками. Он прошмыгнул под партой и сейчас лежал под стулом, привязывая меня к нему.

Хм…

Хочет провернуть тот же прикол, что и с сидевшим на этом месте парнем.

«Удачи», — криво улыбнулся я.

Сосед поднялся из-за парты, и я понял, что сейчас последует плевок с другого ряда.

А я ждал, и как только услышал характерный звук, который издаёт трубка при залпе, резко выставил руку и поймал мокрую бумагу в ладонь.

Фу… Какая мерзость.

Прям детские какие-то у них забавы, парням по семнадцать-восемнадцать лет, а они развлекаются на уровне пятиклашек из моего мира.

Но почему бы и не ответить ему так же.

Вытащил из кармана отцовскую ручку, ощутил её вес и прохладу металла. Это было стилографическое перо. Оно состояло из тонкой металлической трубки с узким отверстием на конце, через которое чернила поступали на бумагу благодаря капиллярному эффекту. Внутри корпуса скрывался механизм, регулирующий подачу чернил. Я вытянул руки вперёд и над чернильницей решил её разобрать. Судя по рискам на металлическом корпусе, она разбиралась отделением передней и задней часть от середины.

Так что в моего оппонента теперь полетит не просто бумажка, а бумажка с чернилами.

Не знаю почему, но меня это очень сильно развеселило. Возможно, сыграли своё гормоны, которых в молодом теле Кирилла было предостаточно, и я уже понял, что иногда надо ослабить вожжи, выпуская безумные выходки наружу.

Но ручка оказалась именно тем, чем и должна была быть — старинным инструментом для письма непригодным для шалости.

Однако, к моему удивлению, внутри я обнаружил небольшой продолговатый артефакт, который открутился от основания.

«Артефакт в письменном инструменте», — задумался я.

И сразу же меня поразила догадка. Возможно, это ключ от отцовского амбарного журнала. Сердце заколотилось. Хотелось прямо сейчас сорваться с места и побежать к своим вещам, оставленным на охране у входа в корпус. Мысль о том, что я наконец-то смогу узнать, над чем работал отец и за чем так отчаянно гонялись люди Скрабеля, заставила меня на мгновение забыть о происходящем вокруг. Я резко откинулся на спинку стула, пытаясь сдержать желание начать действия прямо сейчас.

Тут же раздался выстрел, я это осознал только в тот момент, когда увидел снаряд, пролетающий прямо через то место, где буквально мгновение назад была моя голова.

Он попал в соседа спереди, запутавшись в чёрных волосах. Тот ненадолго замер, потом медленно обернулся. Заметил передо мной разобранную ручку и слюнявый комок бумаги, который я поймал, когда по мне стреляли в первый раз. Этого ему хватило, чтобы сложить одно с другим. В этот же миг его зелёные глаза заполыхали гневом. Он явно подумал, что в атаке замешан я.

Парень был массивным, с широкими плечами и мощными руками, сжатыми в кулаки. Его лицо выражало готовность к конфликту.

— После лекции я с тобой разберусь, новенький, — сказал он низким голосом и пригрозил кулаком.

— Буду ждать с нетерпением, — ответил я, стараясь звучать максимально спокойно. Внутри, конечно, всё кипело, но показывать это я не собирался.

Ну вот, нарвался в первый же день.

Мария, сидевшая рядом, слегка наклонилась ко мне.

— Ты либо очень смелый, либо очень глупый, — прошептала она, но в её голосе слышалось скорее любопытство, чем осуждение.

— И то и другое, — ответил я, не отрывая взгляда от соседа спереди. Он всё ещё смотрел на меня с явным недовольством, но видно авторитет профессора, ведущего сейчас лекцию, для него был важнее, чем сиюминутная месть. Лекция продолжалась, и преподаватель, кажется, уже начал замечать, что в аудитории творится что-то неладное.

Сосед спереди провёл большим пальцем себе по горлу, показывая, что меня ждёт после занятий, и медленно повернулся к доске.

— Кирилл, — снова прошептала Мария, — ты знаешь, кто это? — Она кивнула в сторону моего нового «друга».

— Нет, — честно ответил я. — Но, судя по всему, он здесь считает себя главным.

— Это Амат, — сказала она, слегка понизив голос. — Из рода потомственных моряков Жиминых. Он один из главарей в шайке морских. Тебе с ним лучше не связываться. Он чемпион академии по боксу и борьбе. А ещё неплохо фехтует.

Я мотнул головой назад, кивая в сторону стрелка, который плевался бумагой.

— А тот кто?

— Сергей Качалов, — ответила Мария, слегка скривив губы. — Отморозок из вояк. Он всегда готов насолить Амату, не знаю, почему у них такая вражда, но сколько помню, они всегда так себя вели.

В этот момент раздался третий залп. Снаряд, выпущенный моим недругом с соседнего ряда, целенаправленно полетел прямо в ухо Амату.

Парень вздрогнул, затем медленно обернулся, привставая. Его лицо побагровело от ярости. Он оказался огромным, примерно в два раза больше меня. Абсолютно не разобравшись в ситуации, он попытался ударить меня наотмашь. Я резко отклонился назад, где в этот момент что-то делал за моей спиной хулиган, привязавший мне шнурки.

Оказалось, он пытался прикрепить к моему стулу какую-то хитрую штуковину: то ли петлю, то ли зацепку, чтобы я не смог встать, когда понадобится. Но моё резкое движение нарушило его планы. Затейник получил затылком в нос и с громким стуком упал на пол.

Отклонился вперёд, вставая, и чуть не упал, забыл, что шнурки привязаны к стулу.

Амат, видя это, замер на мгновение, его кулаки были сжаты, но он, кажется, решил не продолжать, и так шуму мы наделали предостаточно. Жимин посмотрел на лежащего на полу соседа сзади, потом на мои шнурки, привязанные к стулу.

— Тебе нет оправдания, новенький. Я тебя сегодня урою, знай, — прошипел он, снова проводя большим пальцем по горлу и сразу устроился на своём месте как ни в чём не бывало.

Гам привлёк внимание профессора. Он пристально посмотрел в сторону шума, увидел меня, отвязывающего шнурки от стула, и взгляды студентов со всех рядов были направленны на меня.

— Кирилл, у вас всё нормально? — спросил он, слегка нахмурившись.

— Да, всё хорошо, — бодро ответил я, стараясь выглядеть максимально беззаботно.

— Может, вы нам продемонстрируете свои познания? Идите к доске, пожалуйста.

Я встал, поправил пиджак и направился к доске под ехидные смешки с галёрки. От своей соседки я уже успел узнать, что наш куратор, хоть и очень добрый профессор, но крайне въедливый. За это он получил у всей академии кличку «Клещ»». Получить похвалу от него дорогого стоило.

— Расскажите мне, молодой человек, о классификации колец, — произнёс профессор, слегка наклонив голову и глядя на меня через толстые стёкла очков.

Подошёл к кафедре и как заправский лектор встал за ней.

Мне было привычно вот так стоять и читать студентам лекции, увлекая в мир науки. Невольно улыбнулся накатившим воспоминаниям о прошлой жизни. Упёрся руками в трибуну.

— Двести лет назад в Уральских горах на глубине более ста метров самыми сильными магами Российской империи был открыт телепорт. В его создании принимали участие семь магов стихий и сам Император, — начал я.

Началом рассказа немного шокировал аудиторию. Так как официальная версия была другой.

Сделал небольшую паузу, и нарастающий гул начал ходить по аудитории.

Я не озвучивал, что мой прапрадед был одним из тех семи магов. Они — легенды своего времени. Князь Пестов владел боевой магией стихии земли. Его сила была так велика, что он мог вызывать землетрясения и создавать каменные стены, способные остановить целую армию.

Семеро магов стали героями, благодаря их самоотверженному поступку удалось защититься от прорывов существ из Евразии. С того момента война перешла на территорию врага. Но через десяток лет наступило смутное время. Маги, некогда объединённые общей целью, не смогли поделить места возле трона Императора. Четверо из них, включая моего прапрадеда, были изгнаны. Их имена стёрли из истории, а подвиги предали забвению.

Князь Пестов, несмотря на изгнание, не был лишён всех привилегий. Его, как и ещё троих, просто сослали на край империи. Наш род лишили княжеских почестей, присвоив баронский титул — самый низший из возможных.

— Кирилл, ты ничего не путаешь? — переспросил профессор.

— Нет, — твёрдо ответил я.

— Ну, — тот пожал плечами, — бытует и такое мнение. Несколько раз оно мне попадалось в старых трактатах. Продолжай, — одобрительно махнул рукой он.

— Территория империи, где стоит телепорт, называется «большой землёй», — начал я, подходя к доске и беря в руки мел. — А небольшой мир размером с Новгородские земли стал нашей первой колонией. В классификации он называется «Точка».

Поставил в центре доски жирную белую точку, чтобы подчеркнуть важность этого места.

— Из этой колонии открыты ещё два телепорта в новые миры. Они называются колониями первого круга или кольца, как кому больше нравится.

Подойдя снова к доске, я начертил вокруг точки круг.

— Телепорты, построенные в колониях первого круга, — продолжил я, — имеют по три портала: один на вход и два на выход. Каждый из них ведёт в свой мир. Эти миры получили название второго кольца, или средние. Их всего четыре.

Начертил очередную окружность, включив в неё предыдущий рисунок.

— Ну, в принципе, и так далее, — добавил я, чувствуя, как класс начинает вникать в моё объяснение. — В каждом из этих миров мы имеем тоже один телепорт на вход и два на выход. Итого в третьем кольце колоний, или внешнем кольце, восемь миров.

Нарисовал ещё одну окружность, заключив в неё предыдущие. Затем обернулся к профессору, ожидая его реакции.

— Молодец, — сказал старичок, слегка улыбнувшись. — О каких закономерностях, связанных с мирами, ты нам можешь рассказать?

Кивнул, продолжая рассказ, чувствуя, как внимание класса всё больше приковывается ко мне. Даже Амат, который сидел впереди и в начале моего выступления демонстративно отвернулся, теперь внимательно слушал. Правда, он всё ещё старался делать вид, что ему всё равно.

— Всё просто, их тут несколько, и все давно изучены и доказаны, — начал я, чувствуя, как расхожусь. Ещё немного, и не удержусь от рассказа анекдота для переключения внимания аудитории.

В каждом последующем круге количество миров увеличивается на простую степень двойки, то есть: два, четыре, восемь, шестнадцать, тридцать два, шестьдесят четыре, сто двадцать восемь, двести пятьдесят шесть и так далее.

В каждом последующем круге количество враждебной среды увеличивается пропорционально. Это могут быть погодные условия, среда обитания, степень опасности фауны и так далее.

Сила магии, требуемая для создания телепортов, а также количество магических кристаллов для поддержания телепорта в рабочем состоянии с каждым последующим кругом миров уменьшается. Для создания первого телепорта в «Точку» потребовалось семь сильнейших магов и Император, для первого круга — пять и Император, для второго — три и Император, для четвёртого — один и Император.

Тут я сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность следующего момента.

— И тут надо добавить, что маги нужны только для создания первого портала в новый мир. После этого требуется только Император. А после пятого круга…

— Достаточно! — прервал меня профессор. — Я вижу, что в этой теме ты разбираешься. Расскажи теперь о градации третьего кольца.

Это походило больше на форменный экзамен, чем на простой вызов к доске, но делать нечего. Надо было продолжать в том же духе, к тому же я думал, что ещё один вопрос от куратора — и всё закончится, но нет. Он продолжал спрашивать.

— Всё просто, — начал я, подойдя опять к доске. — Градация миров в третьем кольце становится ярко выраженной. Кольцо можно разделить на сектора, каждому из которых соответствуют определённые погодные и ландшафтные аномалии.

Я нарисовал на внешнем круге восемь кружков-миров, затем разделил окружность на четыре части, подписав их цифрами: один, два, три и четыре.

— В первом секторе, — я указал на цифру один, — мы наблюдаем аномальный холод, это арктические миры. В противоположность ему третий сектор с аномальной жарой. Второй и четвёртый сектора — это, соответственно, присутствие и отсутствие воды. Чем ближе мир к соседнему сектору, тем с большей долей вероятности можно встретить характеристики из другого сектора. Именно из-за этой особенности часть миров за внешним кольцом необитаема, так как там слишком экстремальные условия для человека.

Профессор кивнул, его лицо выражало одобрение, но он не собирался останавливаться.

— Почему наша академия располагается во внешнем кольце? — спросил он, довольно поглаживая бороду.

— Морская академия располагается в одном из восьми миров с преимущественным доминированием воды и тёплого климата. В этом мире три крупных города: Новоархангельск, Балтийск и Кабардинка — один в горах, два на побережье. Входы в следующие миры находятся в море, что делает это место наиболее перспективным для разведки новых миров и организации там колоний. Это наилучшее место для военно-морской академии.

Преподаватель не успокаивался. Он задавал всё новые и новые вопросы, иногда очень каверзные, но я с лёгкостью отвечал на них. Группа поняла, что я настоящий ботан, знающий практически всё.

Преподаватель был приятно удивлён. Когда занятие закончилось, я всё ещё стоял около доски, общаясь с ним на разные темы, студенты же собрали вещи, но сидели на своих местах.

— Ты действительно хорошо разбираешься в этом, — сказал профессор, снимая очки и протирая их платком. — Не часто встречаются студенты, которые так глубоко погружены в материал.

— Спасибо, — ответил я, возвращаясь на своё место.

Заметил студента с соседней парты, который до сих пор зажимал кровавый нос платком. Его взгляд был полон злобы, и я почувствовал, как атмосфера в аудитории резко изменилась. Некоторые злобно смотрели на меня, другие перешёптывались, бросая в мою сторону недобрые взгляды.

Что, блин, такое произошло?

Только что всё было хорошо.

Почему всё поменялось?

— Что случилось? — спросил я у Марии.

— Ты задержал нас на пятнадцать минут, — ответила она. — Следующая пара скоро начнётся, а она в здании на другом конце.

— И в чём же проблема? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Проблема в том, что препод — злюка и не пускает опоздавших. Если у студента три опоздания или неявки на лекцию, то к сессии он не допустит. Ты должен понимать, тут у всех как минимум по одному пропуску есть, а у кого и по два.

— До свидания, студенты, — попрощался Пётр Степанович, и студенты буквально сорвались с мест.

Люди, проходящие сзади, пытались задеть меня плечом или толкнуть.

— Новенький, увидимся после занятий! — бросил Амат очередную угрозу.

Похоже, я только что настроил против себя не только пару отморозков, но и всю группу.

Жесть!

Глава 9

Быстро сложив тетрадку и остатки разобранной ручки в сумку, я выскочил из аудитории, стараясь догнать одногруппников.

Мысли были вовсе не о предстоящей паре. В голове крутился один вопрос: что за секрет может раскрыть артефакт, спрятанный в отцовской ручке? Если мои догадки верны, то амбарный журнал содержит не только финансовые отчёты, но и семейные разработки по материаловедению, за которыми так отчаянно гоняются люди Скрабеля. А может быть, даже какие-то магические чертежи.

Сказать, что мне не терпелось — ничего не сказать. Прямо тянуло увидеть, что там. Но это можно будет сделать только вечером, когда окажусь в своей комнате в общежитии. Нужно всё проделать без шума и посторонних глаз.

При выходе из здания я заметил Митю, который, вопреки ожиданиям, не бросился бежать вместе со всеми, а спокойно ждал меня. Он устроился на лавке перед входом в корпус, подставив солнцу лицо, словно наслаждался редкими лучами.

— Ты чего тут загораешь? — удивился я, подходя к нему. — Или пару отменили?

— Мы же договорились, что при необходимости прикроем друг друга, — ответил Митя, улыбнувшись. — Или ты уже забыл?

Кивнул, но внутри чувствовал лёгкое недоумение. Странный он, конечно. Другой бы на его месте бросился бежать со всеми, стараясь успеть на пару любой ценой. Но, с другой стороны, голова на плечах у него есть, а то, что там тараканы — так это у всех так. Мало кто понимает чужие мотивы.

Мы шли быстро, но не бежали. Митя, кажется, разделял моё настроение.

В прошлой жизни я уже набегался по пустякам. Всё время старался куда-то успеть. То на лекции, то на совещания, то на поезда, которые вечно уходили без меня. Помню, как однажды чуть не сломал ногу, пытаясь успеть на остановку автобуса, который в итоге опоздал на полчаса. Мои студенты тоже постоянно были в гонке со временем, они вечно опаздывали на пары, как будто время для них текло иначе.

Особенно запомнился один случай. Я тогда преподавал химическую термодинамику, и мой предмет поставили первой парой. На первую лекцию пришли вовремя всего три человека из тридцати. Остальные явились через полчаса, оправдываясь пробками и сломанными будильниками. Я тогда сказал им: «Чем больше вы спешите, тем меньше успеваете». И ведь реально сработало: на следующую лекцию к началу пришла половина, в другой раз две трети, а к концу семестра все приходили вовремя.

И ведь я никогда не жестил, просто старался преподавать, максимально вовлекая студентов в процесс.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимал, что сам не всегда следовал совету про спешку. Но в этом мире всё было иначе. Здесь я не чувствовал той вечной гонки, того давления, которое заставляло меня бежать, даже когда не было смысла.

Да и чего бояться? Знаний в моей голове хватало, чтобы сдать сессию по большинству предметов прямо сейчас.

— Кстати, — вдруг сказал Жданов, — ты ведь из рода именно того мага Пестова, которого больше двухсот лет назад изгнал Император Пётр Второй?

Я почувствовал холодок в груди, но виду не подал, продолжая шагать так, чтобы не показывать удивления.

— Ты разбираешься в истории? — спросил я, бросая на Митю подозрительный взгляд.

— Отец мне постоянно повторял слова одного умного мужа: «Тот, кто не знает прошлого, не знает ни настоящего, ни будущего, ни самого себя». Так что учителя по истории у меня с детства были хорошие.

— Одно дело знать историю поверхностно, а другое — помнить фамилии преданных забвению магов, — заметил я.

Митя замялся.

— Ну, знаешь, твоя фамилия не такая уж обычная. И про изгнание Земляного Олега ходят легенды. Говорят, что только благодаря его родовым секретам мы изменили ход войны с тварями, изгнав их с нашей территории.

— Легенды это одно, а факты — другое. Откуда ты вообще знаешь про это?

Парень вновь замялся. Он начал что-то невнятно бормотать про «книги» и «слухи». Я не стал давить, но в голове уже крутились вопросы. Что-то он явно скрывает. Его образование, судя по всему, намного выше того уровня, что преподаётся в военном училище.

— Стой, — прервал я его оправдания, взяв за плечо так, что мы даже остановились. — Чтобы у нас с тобой не было недопонимания, скажу просто: мой род баронов Пестовых чуть больше двухсот лет назад основал человек по имени Кирилл. Да, его звали как меня, точнее, меня назвали в честь основателя рода. Он был первым, кого записали в табель родов империи. Баронский титул ему лично выдал Император за заслуги перед отечеством.

Я сказал Мите полуправду. Ведь при изгнании Земляной Олег действительно поменял имя, но не сменил род. А в табеле родов первая запись, с которой начинался наш род, гласила: «Крестьянскому сыну Кириллу Пестову за верную службу и преданность отечеству, за подвиги на поле брани и за мудрость в делах государственных дарован Императором Всероссийским титул графа и земли, дабы род его процветал во славу империи».

Митя слушал, слегка прищурившись, словно пытался понять, где правда, а где вымысел.

— Значит, ты из тех Пестовых, которые новые, — наконец сказал он, но интонацию понять было невозможно.

— Да, именно из тех, — ответил я, стараясь звучать максимально нейтрально.

— Понятно, — кивнул Митя, задумчиво глядя на меня.

Мы продолжили идти.

— Слушай, — наконец сказал он, — давай договоримся. Мы не будем впредь поднимать темы происхождения и образования. Иначе оба можем пострадать.

— Договорились, — сказал я, всего на мгновение задумавшись. — Прошлое останется в прошлом.

— Отлично, — кивнул он и протянул мне руку.

А мне этот Митя нравился. В отличие от многих других он не лез с расспросами и не пытался выяснить больше, чем я готов рассказать. В его поведении чувствовалась какая-то внутренняя сила, словно он знал, что делает, даже если не раскрывал всех своих карт. Мне нравилось, что он не боялся идти против течения, как, например, сегодня, когда спокойно остался ждать меня, несмотря на риск опоздать на пару. Это говорило о том, что он ценил договорённости и был готов поддержать, даже если это могло обернуться против него. В таком месте как академия, где каждый сам за себя, найти человека, на которого можно положиться, большая редкость.

Вскоре мы подошли к нужному зданию. У входа нас встретили недовольные одногруппники, их здесь было чуть больше половины.

Судя по лицам, они не успели на пару. По взглядам же было понятно, что они уже решили, на ком выместить злость.

Амат стоял впереди, скрестив руки на груди. Его зелёные глаза словно горели огнём.

Чуть левее стоял глава второй шайки, Сергей Качалов, он тоже был недовольный, но во взгляде читалось ещё удивление и уважение.

Удивление то понятно, я думаю, из здесь присутствующих никто не ожидал, что после прямых угроз и явно опаздывая на пару, я приду сюда. Но вот откуда уважение? Видимо, он не ожидал, что я не сдам его Жимину. Ну, это не в моих правилах.

— Чего стоите? — абсолютно спокойно спросил я. — Пойдёмте на занятие.

С этими словами прошёл мимо ошалевших одногруппников и направился ко входу в корпус. Обратился к старосте, которая стояла недалеко от двери.

— Маша, а в какой аудитории лекция? — спросил я.

— В тридцать седьмой, — ошарашенно ответила она.

— А как зовут профессора?

— Василий Степанович Головин.

— Спасибо, — кивнул я и двинулся дальше.

Краем глаза заметил, что кроме Мити за мной никто не идёт. Остановился, обернулся и с лёгкой усмешкой спросил:

— Ну, вы чего там булки мнёте? Я вас на лекцию планирую провести, или не надо?

С этими словами развернулся и пошёл дальше, не дожидаясь ответа. Через пару секунд услышал, как часть студентов неуверенно двинулась за мной.

Мы поднялись по лестнице, прошли по коридору, и тут я заметил девушку, которая стояла перед дверью аудитории и тихо плакала. Она была худощавой, с длинными тёмными волосами, собранными в хвост. Я вспомнил, что видел её на прошлом занятии, но тогда она выглядела куда более уверенной.

Подошёл к двери и вежливо спросил:

— Разрешите?

Она посмотрела на меня с удивлением, но отошла в сторону, встав рядом.

Я трижды постучал в дверь.

В ответ — тишина.

Потом за дверью продолжилась лекция профессора.

Постучал ещё раз. На этот раз из-за двери послышались ругательства, но лекция продолжилась.

Тогда я постучал в третий раз.

Дверь резко открылась, и перед нами появился разъярённый профессор.

— Вы что, не понимаете, что прерываете лекцию?! — закричал он, но я спокойно и интеллигентно поздоровался.

— Добрый день, Василий Степанович. Я Кирилл Пестов, а это Митя Жданов, — показал рукой на стоящего рядом сокурсника. — Мы новенькие, сегодня наш первый день. Простите за беспокойство.

Профессор с подозрением посмотрел на Митю, словно узнавая его.

Они знакомы? Но я не стал заострять на этом внимание.

— Входите, — буркнул профессор, но я не двинулся с места.

— Профессор, — начал я, — из-за меня задержалась прошлая лекция, это я виноват в том, что одногруппники опоздали. Они просто показывали мне, как пройти сюда. Мария, — я обернулся к старосте, — где следующая лекция?

— В этом же корпусе, перерыв будет двадцать минут, — ответила она.

— Василий Степанович, — продолжил я, — если вас не затруднит, не могли бы вы начинать свои лекции на десять минут позже? А мы будем оставаться после на десять минут, чтобы компенсировать задержку. Десяти минут хватит, чтобы дойти до следующей аудитории в перерыв. А чтобы прийти из другого корпуса, времени явно мало.

Говорил я уверенно, стараясь быть максимально убедительным. Мне показалось, что профессор на мгновение даже подвис. Он тяжело вздохнул, ещё раз покосился на Митю и кивнул.

— Ладно, входите. Но только на этот раз. Я не приемлю опоздания.

С этими словами он пропустил всех студентов внутрь.

Я вошёл последним, оглядывая аудиторию. Заметил, что девушку, которая плакала у двери, подхватил под руку Сергей Качалов. Она что-то шептала ему на ухо, время от времени оборачиваясь в мою сторону. Видимо, обсуждали мою «героическую» выходку. Ну что ж, пусть обсуждают.

Как только профессор пропустил первых студентов внутрь, со стороны лестницы поспешили те, кто задержался, и, судя по всему, совсем не верил в меня. Среди них был Амат. Он бросил на меня тяжёлый взгляд:

— Это ничего не меняет. Жду после занятий за общежитием, — прошипел он, проходя рядом, не забыв при этом злобно посмотреть.

Я лишь усмехнулся в ответ и прошёл дальше, заняв свободную парту на галёрке рядом с парнем, который представился Эдиком. Он был среднего роста, с короткими тёмными волосами и очками в тонкой металлической оправе. На его лице читалась лёгкая усталость. Он казался типичным середнячком.

Профессор, который вёл геодезию и гидрографию, выглядел крайне неуверенным. Он стоял у доски, держа в руках потрёпанную тетрадь, и монотонно читал свои записи, лишь изредка поднимая глаза на аудиторию. Его голос был тихим, и казалось, что он сам не очень понимает, о чём говорит. Время от времени он останавливался, чтобы поправить очки или перелистнуть страницу, и в эти моменты в аудитории воцарялась неловкая тишина.

— Так, — едва слышно начал он, — сегодня мы продолжим тему… э-э-э… гидрографических измерений, — он посмотрел в тетрадь, словно ища там вдохновения. — Гидрография — это наука, которая изучает… э-э-э… водные объекты и их характеристики, — он сделал паузу, словно ожидая, что кто-то из студентов подхватит мысль, но в ответ была тишина.

Я посмотрел на Эдика, который сидел с каменным лицом, явно привыкшим к такому стилю преподавания.

— Он всегда так ведёт? — тихо спросил я.

— Да, — ответил сосед, не отрывая взгляда от доски. — Василий Степанович Головин. Он, конечно, знает своё дело, но преподавать… ну, это не его конёк. Он отменный водяной маг, говорят, что даже восьмого уровня.

Я кивнул и заметил, что взгляд моего соседа в этот раз был направлен не в сторону доски, а к той девушке, которая рыдала у закрытой двери. Она сидела рядом с Сергеем, всё ещё что-то шепча ему на ухо.

— Кто она такая? — спросил я у Эдика, кивнув в сторону студентки. — И почему она так сильно расстроилась, когда не попала в аудиторию?

Эдик вздохнул и слегка наклонился ко мне.

— Это Елизавета. Она два раза уже опаздывала на этот предмет, и если бы её сейчас не пустили, то Василий Степанович замучал бы её на допуске к экзамену.

— В чём проблема? — спросил я.

— В том, что препод тот ещё фрукт, — недовольно сказал Эдик. — Он её просто недолюбливает. А она, между прочим, в свои годы уже на четвёртом уровне владения клинками — уровне адепта. Ещё немного, и она достигнет пятого, мастера.

Я посмотрел на Эдика с удивлением. В его голосе чувствовалось восхищение, а в глазах — что-то вроде обожания.

«Ну, всё понятно», — подумал я. Эдик явно влюблён в Елизавету.

— Звучит впечатляюще, — сказал я, стараясь не выдать своих мыслей. — А ты с ней общаешься?

Эдик еле заметно покраснел.

— Ну, иногда, — пробормотал он. — Она… она вообще-то хорошая.

Усмехнулся, но больше не стал давить на парня. Лекция продолжалась, и я решил сосредоточиться на том, что говорил профессор, хотя это было нелегко. Его монотонный голос и неуверенность в каждом слове делали процесс обучения крайне утомительным. Но я понимал, что в этой академии придётся привыкать ко многому.

Пара закончилась, у выхода из аудитории меня дожидался Жданов. Мы вместе направились на следующую пару. На этот раз удалось усесться рядом. Оказалось, Митя уже успел разузнать всё о предстоящих занятиях и расписании.

— Сегодня у нас в основном специальные и естественные науки, связанные с судоходством, — начал Митя, листая свои записи. — Думаю, будем изучать что-то вроде навигации, основ управления судами, морские карты и, возможно, даже магические аспекты судоходства. Ну, знаешь, как использовать магию для улучшения хода корабля или защиты от штормов.

— Звучит интересно, — сказал я. — А что насчёт завтра?

— Весь вторник посвящён парам по раскрытию дара. Теория магии, основы управления магической энергией. А ещё монстроведение — будем изучать характерных для этого региона тварей.

Я кивнул, чувствуя себя спокойно. Монстроведение меня не пугало: я уже многое знал. Части тел тварей использовались в алхимической лаборатории, и я не раз видел, как привозили целые туши или отдельные куски, когда приходил к отцу на работу. Но по Мите было заметно, что этот предмет его немного пугает. Когда он рассказывал о нём, то невольно скривился, хоть особого вида и не подавал.

— Ты как-то нервничаешь из-за монстроведения, — заметил я.

— Ну, знаешь, я не особо люблю всё, что связано с тварями. Особенно после того, как однажды чуть не столкнулся с одной из них один на один. Это было неприятно.

— На «большой земле»?

— Да. Там они тоже иногда появляются, особенно у западных и южных границ империи.

— Понимаю, — сказал я, стараясь его поддержать. — Но, думаю, здесь всё будет под контролем. Вряд ли нас сразу бросят к реальным монстрам, подождут, пока раскроем дар, а вот на пятом курсе уже точно, но ты к тому времени уедешь. Или всё же планируешь задержаться больше чем на один семестр?

Митя отрицательно мотнул головой, но видно было, что он не до конца уверен.

— В среду у нас армейские дисциплины, — продолжил сосед, меняя тему. — Целый день посвящён физподготовке, стрельбе и практике сражений с монстрами. Ну а дальше всё по кругу: четверг — естественные науки, пятница — магия, суббота — опять физподготовка. А воскресенье — долгожданный выходной.

— Интересно, отпускают ли новичков на выходной? — спросил я, задумавшись.

— Не знаю, — ответил Митя, — но я всё выясню к вечеру. Думаю, если не будет каких-то особых занятий или нарядов, то нас отпустят. Но, скорее всего, первые пару недель придётся привыкать к режиму.

Кивнул. В этой академии всё было строго, и расслабляться рано. Но мысль о выходном всё же грела душу. Мне обязательно нужно оказаться дома и проведать родных, я уж молчу про семейное дело. Ведь ещё столько нужно успеть в лаборатории, а также поговорить с Петром Бадаевым, управляющим литейным цехом. Он к воскресению уже точно придёт в сознание и сможет, наконец, рассказать, что произошло с цехом и почему ещё мне надо остерегаться людей Скрабеля.

— Ладно, — сказал я, — тогда будем ждать вечера. А пока давай сосредоточимся на судоходстве. Интересно, что нам сегодня расскажут.

Митя усмехнулся.

— Думаю, ничего сверхъестественного. Но, знаешь, в магическом судоходстве есть свои тонкости. Может, узнаем что-то полезное.

Мы продолжили болтать, ожидая начала лекции. В аудиторию постепенно заходили другие студенты, и вскоре профессор появился у доски. Лекция началась, и я с интересом погрузился в тему, стараясь не упустить ни одной детали. Впереди нас ждал долгий день.

После пары была большая перемена на полтора часа. Мы с Митей решили зайти к коменданту общежития, чтобы окончательно уладить все вопросы с размещением. Его звали Григорий Петрович, но мужчина сразу сказал, что можно обращаться просто Петрович. Это был маленький пухлый человек с грубоватым лицом, явно в прошлом военный моряк. Его левая рука была в повязке, и я заметил, что он ею почти не двигал. Когда он увидел, что мы смотрим на руку, хмыкнул и сказал:

— Старая травма. Ещё со службы. Рыба-плывун кислотой плеснула. Магическая тварь, если что. Не повезло.

Митя, всегда любопытный, не удержался и спросил:

— А почему маги не вылечили? Разве нельзя?

Петрович усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень досады.

— Можно, конечно. Только к мастеру идти надо. А он за это денег возьмёт много. Вот я и коплю. Был бы я сильным магом, меня бы в какой-нибудь клан взяли, тогда бы и вылечили. А так… — он пожал плечами. — У меня третий уровень магии воды. Хватает, чтобы порядок держать в этом общежитии. Так что не хулиганьте у меня, а то покажу, на что способен.

Он грозно посмотрел на нас, но в его взгляде читалось скорее предупреждение, чем реальная угроза. Мы кивнули, стараясь выглядеть серьёзно, и поспешили в свою комнату.

Комната оказалась аскетичной. Две кровати, два стола и стулья. Маленькое длинное окно под самым потолком, больше напоминающее форточку, выходило куда-то во двор. Чтобы в нём что-то разглядеть, пришлось бы забраться на стол. Мы быстро убедились, что наши вещи на месте, и поспешили в столовую: ещё оставалось время до следующей пары.

Столовая была огромная: большой зал с длинными столами. На раздаче уже выстроилась очередь из вечно голодных студентов. В углу помещения находился кафетерий, где можно взять кофе или чай, а на втором этаже, куда вели лестницы по бокам от основного зала, располагалась столовая для старшекурсников и преподавателей. Вход туда был строго по пропускам, и мы могли только предполагать, что там подают.

Еда была вполне вкусной, нельзя сказать, что как в ресторане, но вполне съедобной. Приятно было заметить, что меню разнообразили блюда из этого мира, в основном морепродукты, которые доставляли в академию из ближайшей прибрежной деревушки. Вместо привычного хлеба предлагалась кора местной сосны, очень питательная и богатая витаминами, но по вкусу напоминавшая газету. Её обычно вымачивали в растворе хрена или горчицы, а потом высушивали, это придавало коре вкус ржаных сухарей.

— Ну что, берём? — спросил Митя, указывая на поднос с корой.

— Берём, — ответил я, стараясь не думать о том, как буду это есть.

Мы взяли подносы и нашли свободное место за одним из столов. Вокруг царили шум и гам: студенты обсуждали учёбу, делились впечатлениями и строили планы на выходные.

Сели за свободный стол на шестерых и приступили к еде. Я за этот день проголодался сильно, ведь последний раз ел ранним утром ещё в имении.

Мы с Митей сидели, обсуждая предстоящие занятия. Потом почти вся столовая звонко засмеялась: один из студентов, видимо, слишком увлёкся разговором и случайно опрокинул на себя тарелку с супом. Бедолага стоял посреди зала весь в борще с видом человека, который только что проиграл битву с обедом.

— Ну что, берём добавку? — спросил Митя, вставая из-за стола. — На раздаче я видел аппетитный яблочный пирог. Ты, конечно, как хочешь, но я такое пропустить не могу.

— Нет, я всё, наелся под завязку, — покачал я головой.

— Ну, я схожу.

Едва Митя отошёл, как на его место тут же подсел Сергей Качалов. Он оценивающе посмотрел на меня, слегка наклонив голову.

— Спасибо, что провёл нас на лекцию, — начал он, с любопытством осматривая меня. — И забавно ты с этим переносом про десять минут придумал.

— Ну, просто логично, времени мало, а бегать туда-сюда не вариант. Почему вы профессору раньше это не предложили? — спросил я.

— Как ему предложить? Он же неадекват, — ответил Сергей и рассмеялся.

— Сложный человек, бывает, — пожал я плечами.

Однокурсник кивнул, соглашаясь.

— А что думаешь с Аматом делать? Пойдёшь на стрелку после уроков? — спросил он, пристально наблюдая за моей реакцией.

— Да, — ответил я, не моргнув глазом.

Сергей смотрел на меня оценивающе, потом усмехнулся:

— Он же тебя сомнёт одной левой. У него по борьбе и боксу, считай, звания мастера.

— Не привык отступать или сдаваться, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Приду. А если проиграю в драке, то одолею его в следующем семестре, когда у меня откроется дар. Обязательно сойдусь с ним в учебной магической схватке.

Однокурсник замер на мгновение, потом усмехнулся:

— С тобой лучше не ссориться, я смотрю.

— Я так-то не злопамятный, — ответил я шуткой с лёгкой улыбкой. — Вот только иногда злой, и память у меня отличная.

Он рассмеялся, потом хлопнул меня по плечу:

— Я думал, ты какой-то не из мира сего, а оказался пацаном нормальным, — он протянул руку. — Меня Сергей зовут.

— Кирилл, — ответил я, пожимая руку.

— И вот ещё что, по поводу Амата не волнуйся. Я с ним всё улажу. Всё же это я немного перестарался, проверяя тебя. А то ещё окажусь в списке людей, которых ты запомнил.

Он улыбнулся и встал, направляясь к столу, где его уже ждала Елизавета и ещё несколько однокурсников. Я проводил его глазами, задумавшись. Елизавета встретилась со мной взглядом и кивнула, словно благодарила.

Митя вернулся с подносом, на котором красовался яблочный пирог и две кружки чая. Увидев мой задумчивый вид, он поднял бровь:

— Что-то случилось?

— Нет, просто начинаю потихоньку понимать, как тут всё устроено.

— И как?

— Так, в принципе, как везде. Есть пастухи, а есть стадо, — сказал я, задумчиво глядя в сторону. — Как говорил один мудрец: «Если ты не знаешь, куда идёшь, то любая дорога приведёт тебя в никуда».

— А ты кто?

— В стаде точно не хочу быть.

Митя кивнул, но я уже погрузился в свои мысли. Вспомнилась прошлая жизнь, где я был частью этого самого «стада» — бесконечная рутина и ощущение, что я просто плыву по течению.

Сейчас всё было иначе.

Здесь у меня был шанс всё изменить, стать тем, кто ведёт, а не тем, кого ведут. Я твёрдо решил, что не позволю себе снова оказаться в роли ведомого.

Оставшиеся две пары прошли спокойно. Преподаватели читали лекции, студенты конспектировали, а я старался не отвлекаться на мысли о предстоящей встрече с Аматом. Но как только занятия закончились, я направился в назначенное место, на задний двор общаги, где был небольшой сквер со спортивной площадкой.

Митя, как и обещал, навязался следом.

— Ты уверен, что тебе это нужно? — спросил он, шагая рядом. — Может, просто проигнорируешь его?

— Не привык отступать, — ответил я, пожимая плечами. — Да и если сейчас сдамся, будет только хуже. Лучше разобраться сразу.

— Ну, если что, я прикрою. Хотя, честно говоря, не думаю, что он тебя серьёзно покалечит. Амат, конечно, здоровый, но он не дурак. Знает, наверное, что за драки могут и из академии выгнать.

— Да уж, — усмехнулся я. — Но если честно, я больше переживаю не за драку, а за то, что будет после. Ведь если я проиграю, то это только начало.

Мы дошли до сквера. Спортивная площадка была пуста, только несколько студентов вдалеке играли в мяч. Я огляделся, но Амата нигде не было видно. Вместо него через пару минут появился Сергей.

— Ну что, новенький, — сказал он, подходя к нам. — Расслабься, Амат не придёт. Я с ним поговорил. Всё улажено.

Я кивнул, чувствуя смесь облегчения и разочарования. С одной стороны, драка была не самым приятным способом доказать свою правоту, но с другой я был готов к ней.

— Спасибо, — сказал я Сергею. — Я ценю это.

— Не за что, — ответил он, улыбаясь. — Ты мне нравишься, Кирилл. Так держать.

С этими словами он развернулся и пошёл прочь. Но, уже уходя, он заметил группу однокурсников, которые вышли на площадку. Во главе был Амат, но они не обратили на нас внимания, а просто начали разминаться перед вечерней тренировкой.

— Ну что, — сказал Митя, глядя на них, — похоже, сегодня всё обошлось. Но, думаю, это только начало.

— Да, — согласился я, глядя на Амата, который с лёгкостью подтягивался на турнике. — Это только начало.

Наконец-таки я шёл в сторону своей комнаты в общежитии.

Вот-вот смогу использовать артефакт и открыть амбарный журнал отца. Но для этого нужно как-то избавиться от Мити, при этом я не хотел в его глазах выглядеть подозрительно.

Когда мы уже подошли к общежитию, Митя неожиданно сказал:

— Знаешь, я, наверное, схожу в библиотеку. Пойдёшь со мной?

Я чуть не вздохнул с облегчением. Это был идеальный шанс.

— Иди, я подойду чуть позже, — ответил я, стараясь звучать максимально естественно.

Митя кивнул, не заподозрив ничего странного.

— Ладно, тогда догоняй. А я пока узнаю всё, что нужно, и потом тебе расскажу.

— Отлично, спасибо.

Как только Митя скрылся за углом, я чуть ли не побежал в комнату. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я запер дверь, сел за стол и достал из сумки разобранную отцовскую ручку. Амбарный журнал отца лежал передо мной, и я с нетерпением вставил артефакт в корешок книги.

Почему именно в корешок? Всё просто — когда я впервые взял журнал в руки, то заметил, что корешок был слегка неровным, немного оттопырен наружу, словно в него что-то вставляли. Отец всегда был мастером скрытых механизмов и тайников, вспомнить хотя бы мой дневник или место, где бывший владелец тела хранил его. Это всё была работа папы Кирилла. И, должен заметить, чертовски хорошая работа.

Как только артефакт был вставлен, книга вмиг переродилась. Записи учёта исчезли, и на страницах появился размашистый почерк отца. Я с трепетом начал читать.

Глава 10

Я как заворожённый перелистывал страницы отцовского журнала. Сначала бегло осмотрел записи, и у меня просто захватило дух. Павел Петрович был настоящим гением магической науки.

Эксперименты, которые он описывал, были не просто гениальными, они опережали магическую науку на десятки лет. Основное внимание уделялось созданию магических и антимагических сплавов, а также формулам новых алхимических эликсиров. Видимо, над этим отец работал в последние годы усиленно.

Понимал, что на изучение только этого журнала у меня уйдёт как минимум месяц. А ведь, судя по всему, были и другие записи. С жадностью читал всё подряд, погружаясь в мир формул, чертежей и заметок. Время летело, а я не замечал ничего вокруг.

Очнулся от звука выбитой двери. Хлипкий крючок, на который она была закрыта изнутри, с лёгкостью погнулся, а дверь с грохотом ударилась об стену.

На пороге стоял Митя и настороженно глядел на меня.

— Кирилл, ты чего, оглох? — спросил он, слегка прищурившись. — Я минут десять барабанил в дверь, а ты не открываешь и не открываешь, уж подумал, случилось что.

Быстро закрыл журнал, вынув артефакт и спрятав его в карман. Митя заметил моё движение, но ничего не сказал. Вместо этого он прикрыл дверь и, выправив крючок, вновь закрыл. Потом подошёл ближе и сел на свою кровать.

— Это амбарный журнал отца, — сказал я, показывая ему книгу. — Теперь, когда я единственный мужчина в семье, производство на мне. Нужно приводить дела в порядок.

— Можно? — Митя указал на амбарный журнал.

Я подвинул массивную книгу к нему. Он нехотя встал и подошёл к столу, пролистал несколько страниц. Сосед видел только приходно-расходные данные и записи о договорах, артефакт был уже извлечён.

— Семейный бизнес, говоришь? — он посмотрел на меня с лёгким сомнением. — А не проще ли сосредоточиться на военной карьере? Если тебя заметят, то сможешь приблизиться к Императору. Это же круче, чем какой-то бизнес.

Я рассмеялся.

— Не смеши. Я не хочу служить Императору, — по моему тону было не понять, говорю я это в шутку или всерьёз. — Военную службу брошу, как только достигну третьего уровня магии. Тогда госслужащие признают меня патриархом рода Пестовых.

Митя поднял бровь.

— Чего же ты хочешь, если не служить на благо империи и самого Императора?

— Хочу дружить с ним, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Митя замер на мгновение, потом рассмеялся.

— Дружить с Императором? А это возможно? И как ты думаешь с ним дружить, если не будешь сильным магом?

— Я буду сильным магом, — уверенно сказал я. — А ещё я буду тем, с кем он сам захочет дружить.

— Почему? — спросил сосед, всё ещё скептически глядя на меня.

— Потому что буду нужен. Буду важен для империи. Зачем Императору дружить со слугами, глядящими ему в рот? Пусть он дружит с человеком, который может принести пользу империи. С тем, кто сможет изменить будущее.

Митя задумался, потом кивнул.

— Ну, если ты так уверен… Знаешь, а ведь это звучит крайне амбициозно.

— Амбиции — это хорошо, — улыбнулся я. — Главное не останавливаться на полпути.

Сосед усмехнулся, встал и направился к двери.

— Знаешь, это напомнило мне одну древнюю восточную мудрость. Ученик спросил учителя: «Как мне достичь великих целей?» А учитель ответил: «Для начала перестань гнаться за ними».

— Мудро, конечно, — согласился я, — но я не гонюсь, а сам строю свою жизнь, притом не спеша, по кирпичику.

— Ну, тогда строй аккуратно, — засмеялся он, — а то вдруг твой «кирпичик» окажется слишком тяжёлым.

— Зато фундамент будет крепким.

— Возможно, ты прав, — задумавшись, произнёс Жданов и ушёл. — Не закрывайся, я сейчас приду.

Буквально через десять минут он вернулся, но не один. С ним была Лиза, она принесла шторы. Следом появилась Мария, но уже с покрывалами. Комната, которая до этого была аскетичной и безликой, начала потихоньку преображаться.

— Ну как? — спросил Митя, оглядывая комнату с довольным видом.

— Неплохо, — ответил я. — Теперь хоть не стыдно гостей приглашать.

Но на этом Митя не остановился. В течение недели он развернул такую кипучую деятельность, что наша комната постепенно наполнилась домашним уютом. Появились тумбочки, шкаф для книг, на стенах пара картин, а на полу ковёр, но когда старшекурсники внесли в комнату ещё два шкафа для одежды, я не смог сдержать удивления:

— Митя, как тебе это удаётся? — спросил я, глядя на него с подозрением.

Он лишь развёл руками и улыбнулся:

— Главное в нашем мире это связи. Не забывай, я четвёртый сын, наследства мне не видать. Приходится крутиться.

К концу недели Митя начал втягивать меня в свои афёры. Оказалось, что он не только обустраивал комнату, но и наладил связи с другими студентами. Я начал помогать ему, решая курсовые работы для старшекурсников, для меня это была хорошая тренировка. Благодаря этому уже к концу недели получил в библиотеке допуск к литературе для старшекурсников, а буквально через пару недель сосед обещал организовать доступ в профессорскую часть библиотеки. Я ликовал, так как знания, которые уже сейчас стекались ко мне, не смог бы получить ни в одном книжном. Жданов же благодаря связям получил доступ к информации и обещал, что уже через пару недель будет знать абсолютно всё не только о событиях в академии, но и во всей колонии.

На этой неделе я узнал много интересного о положении дел в училище. Оказывается, недавно отстранили директора академии. Как я понял из рассказа, на это место явно метил его заместитель — Волков Николай Алексеевич. У него были немалые шансы, ведь он приходился вассалом президента Адмиралтейств-коллегий, адмирала Троцкого, главы клана на большой земле. Приказа о назначении ещё не было, но Волков уже ходил по академии, как павлин, явно считая себя будущим начальником.

Раньше Адмиралтейство в Петербурге возглавлял Анатолий Степанович Киров, который после отстранения исчез из поля зрения. Говорили, что его выслали на новые земли в какой-то мир на внешнем круге. Это было странно, ведь Киров считался опытным и уважаемым человеком. Но, видимо, политика сильнее заслуг.

Самое паршивое было то, что будущий ректор академии Волков сейчас вёл у нас теорию магической стрельбы. И, судя по всему, он меня невзлюбил. Это стало ясно на одном из первых занятий.

Лекции проводились прямо на полигоне для стрельбы, он располагался на окраине академии. Это было открытое пространство, окружённое высоким каменным забором, над которым образовывалась магическая защита, как только начинались упражнения.

Вдоль одной из стен стояли длинные столы, заваленные разобранными магическими ружьями, деталями и инструментами для их обслуживания.

Сам полигон был разделён на несколько секторов, каждый из которых оборудован мишенями разного типа. Одни мишени были статичными, другие двигались по сложным траекториям, имитируя поведение реальных монстров. Над мишенями висели магические щиты, которые автоматически активировались при попадании, поглощая энергию выстрела и предотвращая разрушение. В углу полигона стояла небольшая башня с наблюдательным пунктом, откуда преподаватели могли следить за тренировками.

Воздух тут был пыльным, и даже небольшой ветерок поднимал песок с разбросанными повсюду кусочками металлических пуль.

Николай Алексеевич, высокий плечистый мужчина с холодным взглядом и вечной ухмылкой на лице, стоял перед нами и рассказывал о принципах работы магических ружей. Его голос был монотонным, но в каждом слове чувствовалась угроза. Он явно наслаждался властью над студентами.

— Пестов, — вдруг произнёс он, прерывая свою речь, — подойдите к столу. До меня тут дошли слухи, что ты мнишь себя самым умным и даже собираешься что-то сдавать досрочно?

— Считаю, что моих знаний достаточно, и я могу сдать некоторые предметы по естественным наукам и теории магии, чтобы сконцентрироваться на других.

— Значит, ты думаешь, что умнее других. Ну посмотрим-посмотрим, — криво улыбнулся он.

Волков протянул мне магическое ружьё — огромное, тяжёлое, явно предназначенное для опытных стрелков.

— Продемонстрируй нам, как правильно держать оружие. Ты же, как я слышал, из знатного рода. Должен уметь обращаться с таким.

— С таким нет, но из пистолей стрелял.

Взял ружьё и сразу понял, что оно весит не меньше десяти килограмм. Без упора держать его практически невозможно. Надо отметить, что я был небольшого роста, всего сто шестьдесят сантиметров, и очень худой, весил меньше пятидесяти килограмм. Благодаря этому с лёгкостью мог подтянуться раз пятьдесят, а то и больше. Но держать на вытянутых руках ружьё с четверть моего веса, мне, мягко говоря, было проблематично.

Конечно, понимал, что умение стрелять может пригодиться, особенно во время мощного прорыва, когда магический источник будет исчерпан боевыми заклинаниями. Но планировал обойтись боевыми пистолетами, которые весили не больше двух килограмм.

В моём роду все до инициации были хилыми и малорослыми, но зато потом преображались. Буквально за год становились обладателями большой силы и мощи не только в магическом плане, но и в физическом.

До сих пор вспоминаю своего деда, который был размером со шкаф. Да и отец тоже не маленький. Помню, бабушка рассказывала, что сначала он был ещё меньше меня. А в школе и в академии его дразнили «Мальчик-с-пальчик».

Именно поэтому в учебном коллективе не было ярко выраженного издевательства над хилыми, особенно ближе к инициации. Ведь после неё прежний хлюпик мог стать вдвое сильнее своего обидчика и припомнить ему всё. А, возможно, и вызвать на дуэль, которая среди благородных могла произойти только после обретения магического дара.

Тем не менее разборки в учреждениях всё равно происходили. Учащиеся находили тех, над кем можно поиздеваться, но больше всего доставалось не слабым физически, а слабым духом. Преподаватели, напротив, вели себя взвешенно и сдержанно. Поэтому действия Волкова, который на прошлом занятии решил поиздеваться над Митей, а теперь надо мной, казались верхом непрофессионализма.

О каком месте ректора академии он мечтает, если даже студентов настраивает против себя?

Попытался поднять ружьё, но руки дрожали от напряжения.

— Ну что, Пестов? — Николай Алексеевич смотрел на мои мучения с явным удовольствием. — Ты же не из тех, кто сдаётся при первой трудности?

Стиснул зубы и попытался держать ружье прямо, но оно всё равно кренилось в сторону и опускалось. Раздались смешки одногруппников.

— Вижу, твой род не научил тебя силе, — продолжил Волков, подходя ближе. — Или, может, ты просто не достоин своего имени?

Я опустил ружьё и посмотрел ему прямо в глаза:

— Может, вы покажете, как это делать правильно, Николай Алексеевич?

Класс затих. Волков на мгновение замер, потом улыбнулся ещё шире:

— Вижу, ты у нас наглый. Ну что ж, посмотрим, доучишься ли до конца.

Он взял ружьё одной рукой, как будто оно было сделано из бумаги, и выстрелил в мишень. Пуля попала точно в центр.

— Вот так, Пестов. Это называется мастерство. А ты пока даже близко не подошёл к нему.

Он отошёл к столу, зарядил ружье макром, потом вставил пулю и протянул мне.

— Ну что, Пестов, попробуешь ещё раз? Или признаешь, что ты говно?

Я взял ружьё, чувствуя, как оно тянет мои руки вниз, но на этот раз не сдался. Подошёл к столу с инвентарём и достал оттуда упор для стрельбы стоя.

— Неправильно! — закричал Волков. — Ты должен держать его в руках!

— Если буду держать в руках, то промахнусь, — ответил я, не отрываясь от прицела.

— Ты что, споришь со мной? — голос преподавателя стал ледяным.

— Нет, просто хочу попасть в цель, — сказал я и нажал на курок.

Пуля попала в край мишени, но всё же попала. Волков смотрел на меня с явным раздражением.

— Николай Алексеевич, — сказал я, опуская ружьё, — я не попал в центр, но и не промахнулся. Значит, я не совсем говно, правда?

Класс засмеялся, а Волков злобно зыркнул, и по его взгляду было ясно, что в эту сессию мне будет ох как сложно у него.

Одним из моих любимых предметов, помимо минералогии, которой, к сожалению, уделялось крайне мало времени в академии, была ботаника. Это чертовски важная наука для тех, кто проживает во внешних мирах. Формы растительной жизни в каждом новом мире сильно менялись, что могло приводить к необычным, а порой и опасным мутациям.

Например, в одном из миров обычные ромашки обладали токсичными свойствами. Попав на поляну с такими цветами, можно было запросто потерять сознание, а потом оказаться заживо съеденным хищными лопухами.

Но что меня особенно порадовало, так это то, что ботаника здесь очень плотно пересекалась с магической защитой. Преподаватель, маг жизни, подробно объяснял, как распознавать опасные растения, как использовать их свойства для создания защитных амулетов и зелий, а также как нейтрализовать их угрозу.

Он явно был не на своём месте в этом училище. Его уровень знаний и подход к преподаванию больше подходили для магического института, а не для военно-морской академии. Буквально на первом же занятии невольно выделился, когда он задал каверзный, на его взгляд, вопрос по поводу бурых водорослей, которые росли в четвёртом кольце миров. Я единственный поднял руку.

— Молодой человек, я вас не помню. Вы разве раньше посещали мои лекции?

— Нет, я новенький, перевёлся из Невской академии.

— Да что вы говорите, — театрально развёл он руками, — прямо с Невской академии и в военно-морское училище. Ну-ну… Представьтесь, пожалуйста.

— Кирилл Павлович Пестов, — сказал я и заметил, что, услышав мою фамилию, он одобрительно кивнул. Значит, знал об эликсирах, которые выпускало семейное предприятие Пестовых, а, может, был лично знаком с дедом или отцом.

— Пестов, — сказал он, немного наклонив голову, — что вы можете рассказать о бурых водорослях с четвёртого кольца и об их симбиотических связях?

Ответить я мог легко, так как именно эти водоросли являлись основным компонентом целебного магического эликсира. Я разбирался в них на ура, ведь отцовская лаборатория скупала их в огромных количествах у старателей и охотников, возвращающихся с окраин империи.

— Бурые водоросли, — начал я, — обладают уникальными свойствами благодаря высокой концентрации магической энергии в их клетках. Они используются для создания целебных эликсиров, так как способны ускорять регенерацию тканей и нейтрализовать яды. Однако их сбор крайне опасен, так как в среде обитания водорослей часто водятся хищные моллюски, которые используют их как приманку.

Преподаватель замер на мгновение, потом кивнул:

— В точку. Вижу, вы хорошо знакомы с данным материалом.

На следующей лекции он демонстративно и жёстко расспросил меня по всему курсу. Я отвечал без запинки, и в конце он, не скрывая удовлетворения, поставил мне отлично в зачётку.

— Пестов, — сказал он, закрывая журнал, — мне вас учить нечему. Это время вы должны проводить в библиотеке, углубляя свои знания. Попрошу на выход.

Когда мы вышли за дверь, мужчина остановил меня:

— Спасибо, — сказал он тихо. — Вы напомнили мне, зачем я вообще начал преподавать.

Я удивился, но он продолжил:

— Когда-то давно я планировал преподавать в более благоприятной среде. Вся эта военно-морская тематика мне уже поперёк горла. Как только представится возможность, обязательно сменю место работы, — он довольно улыбнулся и вернулся в аудиторию.

Что же касается предметов по развитию магического источника и отдельных школ магии, то они пока преподавались поверхностно.

В следующем семестре, когда у большинства ребят в потоке откроется дар, нас ожидало много практики. Уже сейчас из моего потока, в котором училось три группы по тридцать человек, дар открылся у одиннадцати ребят. К концу учебного года эта цифра должна быть не меньше семидесяти пяти. Примерно пятнадцать процентов студентов не обретут дар и будут отчислены. Остальные же в конце года получат распределение по специальностям, исходя из открывшейся им стихии и потенциала, показанного на магическом тестировании.

Первая учебная неделя пролетела как один день. За это время я успел досрочно сдать три предмета: монстроведение, теорию магии стихий и ботанику. Казалось бы, всё шло хорошо, но, как говорится, без ложки дёгтя не обошлось. Огромной проблемой для меня стало то, что в академии делался упор на спортивную форму учащихся и стрельбу. Этим дисциплинам в моём прошлом учебном заведении уделялось крайне мало внимания. И сейчас я об этом жалел.

Честно, мне почему-то казалось, что Кирилл был в хорошей спортивной форме для своей комплекции. Но выяснилось, что всё не так просто. Если общие нормативы давались мне легко, то специальные — настоящая жесть.

Бег на три тысячи метров с препятствиями.

Дистанция включала в себя преодоление тридцати пяти препятствий. Трасса была настоящим адом: ямы с водой и грязью, шестиметровые отвесные стены, верёвочные сетки, лестницы, которые раскачивались при каждом шаге, и даже магические барьеры, которые замедляли движение, если подойти к ним неправильно.

Стартовал в середине группы, стараясь сохранить силы для сложных участков. Первые препятствия дались относительно легко: я перепрыгнул через барьеры и прополз под сеткой, но уже к середине дистанции начал чувствовать усталость. Ноги горели, дыхание сбивалось, а впереди ещё стена.

Двухметровая отвесная преграда казалась непреодолимой. Я подбежал к ней, оттолкнулся изо всех сил и ухватился за край. Руки дрожали, но я заставил себя подтянуться и перевалиться через верх. Дальше была яма с грязью, в которой ноги вязли по колено. Выбраться из неё было трудно, но я не сдавался.

На последнем участке мне даже удалось обогнать нескольких студентов из соседней группы, которые уже выдохлись. Финишная прямая была уже близко, но тут поджидало последнее препятствие — магический барьер. Он замедлял движение, если подойти к нему неправильно. Я вспомнил, что говорилось о блуждающей «точке входа», поэтому как только подбежал, резко сменил траекторию. Барьер пропустил меня, и я рванул к финишу.

— Удовлетворительно, — сказал тренер, когда я, едва дыша, остановился перед ним. — Но если бы это был зачёт, Пестов, ты бы не сдал.

Борьба

Для получения зачёта по борьбе нужно было выстоять хотя бы в трёх из десяти боёв против соперников, выпавших по жребию. В пробных поединках мне удалось победить только в одном, и то по очкам. Я попросту измотал соперника, используя свою ловкость и выносливость.

Шанс всё же есть, но если буду так быстро выдыхаться, то не смогу провести и двух боёв.

Фехтование

Здесь у меня имелись только общие знания. Я мог держать шпагу, но движения были медленными и неуверенными. Преподаватель, увидев это, только покачал головой:

— Пестов, ты держишь шпагу, как перо. Это оружие, а не ручка для письма.

Но я уже знал, кто мне может помочь. Лиза!

После занятия подошёл к Мите:

— Слушай, ты можешь навести справки насчёт Елизаветы? Мне нужна её помощь, но она точно не согласится, если я не предложу что-то дельное взамен.

— О чём это ты? — ухмыльнулся Митя.

— Она же без пяти минут мастер фехтования, а это пятый уровень. Хочу, чтобы она согласилась поднатаскать меня.

— Попробую всё разузнать к началу следующей недели.

Стрельба

Про стрельбу я вообще молчу. Магические ружья были тяжёлыми, а мишени двигались так быстро, что я едва успевал прицелиться.

Одним словом, постараться мне придётся знатно, чтобы прорваться через зимнюю сессию, до которой оставалось всего четыре недели. Но я был готов к этому вызову. В конце концов, я не зря говорил, что фундамент будет крепким.

Уже вечером в субботу, после бега с препятствиями, я вышел из училища, намереваясь потратить весь завтрашний день на решение дел в семейной лаборатории.

Тело ныло от тренировок, каждая мышца напоминала о себе при малейшем движении. В руках у меня был только папин журнал с заметками — надежда на то, что я смогу разобраться в его исследованиях и, возможно, найти ключ к тому, что он так тщательно скрывал от остальных.

У дверей училища меня ждал слуга Потап. Он стоял рядом с каретой, запряжённой парой лошадей, и почтительно поклонился, когда я подошёл.

Опять лошади!

Нет, только не это.

— Добрый вечер, барин, — сказал слуга, открывая дверцу кареты.

— Спасибо, Потап, — пробормотал я, садясь внутрь.

Карета тронулась, и я почувствовал, как меня начинает подташнивать. Нет, меня не укачивало. Меня просто бесило это средство передвижения. Я ненавидел его всей душой.

— Не могу так больше! — вырвалось у меня, когда карета выехала за пределы академии и покатила по гладкой дороге.

Потап, сидевший на козлах, обернулся:

— Что-то не так, барин?

— Всё не так, Потап! — ответил я, глядя в окно. — Лошади, кареты… Бесят. Где отцовская машина?

— Так это, на территории алхимической лаборатории, — ответил Потап, слегка смутившись.

— Чего ты раньше-то не сказал?

— Так вы же всё в делах, да в делах, барин. Не до машин было.

— А как там самочувствие управляющего литейным цехом?

— Всё хорошо, ваша милость. На поправку пошёл. Сегодня его видел: по территории носится встревоженный, то ли что-то потерял, то ли на голову болезный стал, всё пытается вырваться за забор. Говорит, важные новости у него. Но братья Гурьевы его не пустили, а то вдруг опять на него покушение совершат. Так что ждут они вас.

— Чего ты молчал, Потап? Тогда первым делом в лабораторию!

— Может, лучше уже поутру? — с надеждой в голосе поинтересовался он. — А то пока приедем, считай, ночь уже будет. Да и матушка с сестрой, поди, соскучались.

— Нет, правь сначала в лабораторию. Отосплюсь потом в академии.

— Но, барин…

— Гони давай!

Глава 11

Наконец карета подъехала к воротам, за которыми скрывалась семейная лаборатория. Буквально минута — и я уже внутри. Молодцы ребята, бдят.

Среди стражников заметил двух новых. Значит, мои поручения выполняются.

Едва успел выйти, как ко мне подбежал Осип Гурьев в домашнем халате. Видимо, как только я появился в воротах, сразу отправили посыльного известить управляющих о моём приезде.

Осип был уставший, измученный, но на лице хорошо читалось облегчение от того, что я появился здесь.

— Ваше благородие, — сразу начал он, как только увидел. Мужчина явно еле сдерживал поток слов, даже не поздоровался, сразу к делам, — за эту неделю мы сделали очень многое, но трудностей хватает.

— И я тебя рад видеть, — протянул ему руку для приветствия. — Погоди, погоди. Сначала скажи, как самочувствие Петра Бадаева?

— Все нормально, Кирилл Павлович, — Гурьев несколько раз кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями. — Уже два дня по территории носится, всё к вам рвётся, но мы его с братом не пускали, как вы и велели.

— А чего носится-то? Как же постельный режим? — спросил я, нахмурившись.

— Говорит, что не может на месте усидеть, — ответил Осип, пожимая плечами. — Утверждает, что если будет лежать, то с ума сойдёт.

Я улыбнулся. Это было так похоже на управляющего Петра. Он ведь и правда, если что-то в голову взбредёт, на месте усидеть не мог. В моей голове всплыло воспоминание из детства Кирилла. Маленьким он приходил в кабинет к отцу. Тот сидел за столом, что-то писал, а Пётр Арсеньевич Бадаев, как всегда, нервно бродил по кабинету туда-сюда, размахивая руками и что-то бормоча под нос.

— Пётр, сядь уже, — раздражённо сказал отец, не отрываясь от бумаг. — Сколько мельтешить можно?

— Не могу, Павел Петрович, — ответил Бадаев, продолжая ходить. — Действовать охота! Может, я на глаза сплав сделаю?

— Я тебе сейчас сделаю на глаз, — отец наконец поднял голову и посмотрел на него с укором. — Жди, пока досчитаю пропорции.

Бадаев замер на мгновение, но уже через минуту снова зашагал по комнате, размахивая руками и что-то бормоча. Отец только вздохнул и продолжил работу.

А ведь наверняка он не поменялся за год, пока меня не было в этой колонии.

— Осип, отправь кого-нибудь за Петром, пусть в кабинет идёт, коль всё равно постельный режим не соблюдает.

— Будет сделано, ваше милость, — кивнул Осип и подозвал ближайшего охранника, давая ему распоряжения.

— Вот теперь рассказывай спокойно, что случилось за эту неделю, — сказал я, направляясь к кабинету.

— Сырьё заканчивается быстрее, чем мы ожидали, — продолжил он, шагая рядом. — А синтез некоторых компонентов идёт медленнее, чем хотелось бы, но мы с братом сейчас как раз над этим работаем.

— А, да, кстати, где Иван? — спросил я, оглядываясь в поисках брата Осипа.

— Он до сих пор на производстве, — ответил Гурьев, слегка улыбаясь. — Он сова, в отличие от меня. Я предпочитаю начинать день с первыми лучами, а он может работать до рассвета.

Сразу же вспомнил случай из прошлой жизни. У меня работали два лаборанта. Один приходил с утра, а второй сидел всю ночь. Мы шутили, что они как солнце и луна — почти никогда не встречаются на небе. Но зато их работы были безупречны. Синтез шёл круглосуточно, и всё всегда было под контролем.

Мы прошлись по коридору лаборатории, и я сразу почувствовал знакомый запах трав и магических эссенций.

— Что ещё? — спросил я, садясь за стол в кабинете отца.

— Демонстрационные комплекты готовы, — продолжил Осип, раскладывая передо мной отчёты. — Они поставлены в магазин, более тридцати образцов уже раздали медикам, убывающим на фронтир.

— Это хорошо, — сказал я, просматривая бумаги.

— Да, и вот ещё, — согласился он, — доктор из училища закупился на свою долю.

— Сделали ему скидку?

— Да, как вы и сказали, пятнадцать процентов.

— Осип, прошу тебя, давай без выканья. Нас в кабинете двое, зачем эти формальности?

— Как скажешь, — довольно улыбнулся он, затем открыл и закрыл рот, словно рыба.

— Что-то ещё? — поинтересовался я, видя, что собеседник явно не договорил про графа Дубина.

— В четверг доктор оставил довольно большой список эликсиров, которые хочет закупить у нас для медицинского корпуса академии.

— В чём же проблема? У нас чего-то нет?

— Всё есть, я просто не знал, делать на этот заказ скидку или нет? Партия-то не для него, а для учебного корпуса. Если сделаем скидку, то лечебные эликсиры, считай, ниже себестоимости отдадим.

— А другой продукции там много?

— Больше двух третей, там ещё укрепляющие, энергетические и зелья силы.

— Ну тогда чего думать, делай скидку. Мы от этого по-любому в плюсе будем, притом он будет не один.

— Не понял? — потряс головой Осип.

— Во-первых, это деньги, да, небольшие, но всё же. Нам сейчас оборот нужен, чтобы поставщики на сторону не ушли, если мы объёмы закупок уменьшим. Во-вторых, это имидж, академия выпускает в год несколько сот военно-морских медиков, а они, считай, с нашей продукцией уже будут знакомы. Ну а в-третьих, и, пожалуй, самое главное — я в этой академии учусь. А вдруг окажусь в больничной палате? Не хочу, чтобы меня пичкали эликсирами другого производства.

Осип недовольно поморщился, выругался несколько раз себе под нос. Видно, вспомнил наших конкурентов.

— Вот вы сейчас про объёмы закупок и поставщиков сказали, — Гурьев тяжко вздохнул. — Я, похоже, с этим подвёл вас.

Опять он на «вы» перешёл, но да ладно.

— Что случилось?

— Нехватка компонентов. Некоторые реагенты заканчиваются, а поставки задерживаются.

— Ты же говорил, что должно хватить на две недели, — напомнил я.

— Погорячился, не рассчитал, — признался он, потирая лоб. — На этой неделе сел, пересчитал всё: не сходится. Не хватает бурых водорослей. К среде запасы все уйдут.

— Так вроде это компонент нередкий? — спросил я.

— Нередкий, но объёмы закупок снизились, и наш поставщик, похоже, начал продавать другим.

— Давай, рассказывай поподробнее.

— На этой неделе я приехал за партией водорослей, но торговец сказал, что поставка из Балтийска задерживается, — скептически ответил Осип. — Но я ему не поверил. Прямо передо мной три гружёных телеги с водорослями уехали. Я за ними своего сына отправил, так он проследил до склада Евдокимова.

— Вот это новость! Так получается, что у нашего главного конкурента по целебным зельям теперь здесь склады есть? — удивился я.

— Да, — от досады Осип развёл руками, потом тяжело вздохнул и выпалил на одном дыхании, — под склады Евдокимова наши бывшие помещения литейного цеха приспособлены.

— А что с оборудованием, которое там стояло?

— Нету, его люди Скрабеля ещё в начале недели на телеги погрузили и увезли куда-то.

— Выходит, Скрабель и Евдокимов действуют сообща?

— Очень на то похоже, — мрачно ответил Осип.

Тут в дверь кабинета неуверенно постучали.

— Кто там?! — рявкнул я, не сдержав раздражения.

— Ваша милость, разрешите войти, — раздался слабый голос.

— Заходи!

Высунулась голова Петра Бадаева. Его лицо было по-прежнему бледным, измождённым, глаза впалые, словно он не спал несколько суток подряд. Костюм, который когда-то сидел на нём идеально, теперь висел как на вешалке, подчёркивая, как сильно он исхудал за время болезни. Ему было чуть больше шестидесяти, но сейчас мужчина выглядел старше своих лет. Высокий, худощавый, с сутулыми плечами, но всё ещё можно было понять, что перед тобой маг земли, хоть и небольшого, третьего ранга. Болезнь и ранения подкосили его.

— Ты почему не соблюдаешь постельный режим? — строго спросил я.

— Так вы же сами за мной послали, — поклонившись, он вошёл в кабинет, слегка прихрамывая. Движения Бадаева были медленными, но в них чувствовалась привычная энергия, которую он, видимо, с трудом сдерживал.

— Осип, спасибо, иди отдыхай. Завтра днём съездим к поставщику в город, хочу переговорить с ним. Утром найди договоры о поставках, которые заключал отец, хочу ознакомиться перед выездом, — сказал я Гурьеву, протягивая на прощание руку.

— До свиданья, — поклонился он, удаляясь из кабинета.

Остался один на один с бывшим управляющим литейным цехом. Указал ему на место рядом, чтобы присел. Пётр Арсеньевич опустился на стул с облегчением, но его глаза продолжали блуждать по комнате, словно он не мог усидеть на месте.

— Спасибо, Кирилл Павлович, — тихо начал он. — Вы не пожалели денег на меня, никудышного вассала. Я этого не заслуживаю.

— Почему никудышного? — спросил я, невольно поднимая правую бровь. — Ты служил нашему роду много лет. Отец всегда говорил, что ты один из самых преданных людей в его окружении.

Пётр слегка улыбнулся при словах о моём отце, вздохнул, его руки сжались в кулаки, а взгляд опустился на пол.

— Я передал литейный цех по расписке, — дрожащим голосом начал он. — Ваш отец, Павел Петрович, предупреждал, что уходит в опасное путешествие. Он сказал, что в этот раз может не вернуться, так как от успеха экспедиции зависит жизнь его сына — ваша жизнь. И вот вы живы, значит, отцу удалось спасти вас. Но я… я не смог защитить то, что он мне доверил.

Он замолчал, ненадолго прикрыв ладонями лицо, но слёзы так и не потекли. Я не стал его перебивать, дав возможность выговориться.

— Когда Скрабели пришли с распиской, я не смог отстоять цех. Они угрожали, говорили, что если не подпишу, то они уничтожат всё, что осталось от нашего производства. Думал, смогу как-то всё исправить, но… — он сжал кулаки ещё сильнее. — Я подвёл ваш род, Кирилл Павлович. Я не заслуживаю вашего доверия.

Внимательно слушал, не пытаясь переубедить. В словах мужчины была горечь и раскаяние, но также слышался страх. Бадаев действительно верил, что подвёл меня, и это чувство вины, казалось, съедало его изнутри.

— Пётр Арсеньевич, ты сделал то, что считал правильным в тот момент, но сейчас важно не то, что произошло, а что мы будем делать дальше. Ты всё ещё мой человек, и я верю, что поможешь вернуть утерянное.

Он поднял на меня глаза, в них читалась смесь надежды и сомнения.

— К тебе море вопросов, — начал я, откинувшись на спинку стула. — Но сначала ответь: все ли в порядке с твоей семьёй?

Пётр вздохнул, его лицо на мгновение осветилось тёплой улыбкой.

— Спасибо, что спросили, Кирилл Павлович. Семья в безопасности. Я успел укрыть их… Словно чувствовал опасность. Жена с дочерьми сейчас у дальних родственников в «Ярцево». Там тихо, спокойно, и никто их не найдёт.

— А как дела у старшего сына Николая? Он всё ещё служит в пограничной страже?

Пётр кивнул, выпрямившись, он явно был горд за него.

— Да, служит последние месяцы. Скоро вернётся домой. Жду его с нетерпением. Он сможет помочь мне, да и вам, Кирилл Павлович. Он сильный, умный парень, не хуже меня разбирается в металлургии. Может, даже лучше.

— Хорошо, — сказал я, задумчиво постукивая пальцами по столу. — А как дела у среднего сына? Он ведь учится в академии архитектуры, верно?

Бадаев снова улыбнулся.

— Да, средний, Сергей, заканчивает обучение. Специальность у него — фортификация. Он уже сейчас проектирует укрепления, которые, как говорят его преподаватели, могут выдержать атаку даже магов высокого уровня, — Пётр замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями. — Я горжусь им. Он, похоже, единственный из всей нашей семьи сможет перешагнуть за третий уровень развития магии земли. У него настоящий талант.

Говоря это, Пётр заметно успокоился. Его голос стал увереннее, а глаза уже так не бегали по помещению. Видно, что разговор о семье дал ему силы, которые он, казалось, уже потерял.

Я слушал его, раздумывая над тем, как можно будет пристроить его сыновей к делу. Старший, с опытом в пограничной страже и знанием металлургии, мог бы стать отличным управляющим или даже главой нового производства. А средний, со специальностью по фортификации, сможет усилить лабораторию и имение, сделав их настоящей крепостью.

— Пётр Арсеньевич, твои сыновья — настоящая ценность для моего рода. Когда старший вернётся, обязательно найдём для него дело. И средний, Сергей, тоже нам пригодится.

Бадаев посмотрел на меня с благодарностью.

Теперь, когда он немного успокоился и понял, что вместе с семьёй находится под защитой рода Пестовых, можно поговорить о делах.

— Теперь поговорим о делах.

— Да, ваше благородие.

— Над чем работал мой отец? Зачем Скрабели вывезли оборудование из цеха? И главное, где хранятся записи и тайные разработки отца? — выпалил сразу все интересующие вопросы.

Пётр даже не задумывался, он лишь глубоко вздохнул и сразу начал:

— Ваш отец работал над сплавом антимагического вещества. Это была его главная страсть в последние годы. Он считал, что если удастся создать его, это изменит всё.

— Антимагические сплавы уже давно известны в империи.

— Да, давно. Они появились сразу, как мы пробрались в колонии. Но известна всего одна такая шахта. И её монополизировал Император. Он использует сырьё, добытое там, для вооружения имперских гусар — элитной кавалерии, которой не страшны ни сильные монстры, ни маги.

— В чём же тогда особенность сплава отца? — поинтересовался я.

— Ваш отец считал, что существующие антимагические сплавы слишком нестабильны и дороги в производстве. Он хотел создать сплав более устойчивый к магии высокого уровня, чего пока не могут достичь даже императорские образцы.

Задумался, пытаясь представить, как это могло бы работать с точки зрения современной науки. Антимагическая броня… Что это могло значить?

С точки зрения физики антимагический сплав, вероятно, должен обладать свойствами, которые блокируют или поглощают магическую энергию. Возможно, это связано с особыми кристаллическими структурами, которые нарушают поток маны, или с материалами, которые могут рассеивать магические импульсы. Если представить магию как форму энергии, то антимагический сплав должен действовать как изолятор или поглотитель этой энергии.

С химической точки зрения такой сплав мог бы включать редкие элементы, которые взаимодействуют с магической энергией на молекулярном уровне. Возможно, это элементы, которые могли бы создавать своеобразный «экранирующий слой», препятствующий проникновению магии. Как оксидный слой алюминия, образовывающийся на поверхности металла. Или же это мог быть сплав, который при воздействии магии менял свою структуру, становясь ещё более устойчивым.

Потянулся, сложив руки в замок, задумался.

Самое интересное здесь то, как такой сплав мог быть использован. Если бы удалось создать лёгкую и прочную антимагическую броню, это могло бы изменить баланс сил в империи.

Сейчас все полагаются на магов и дорогие антимагические сплавы, которые доступны только Императору.

А если я продолжу дело отца и создам то, над чем он работал всю свою жизнь?

А если я вооружу ими своих солдат? Это даст мне огромное преимущество в борьбе не только с монстрами, но и с вражескими магами, возвысит мой род.

— Пётр Арсеньевич, — я возвратился к разговору, — если Скрабели вывезли оборудование из цеха, значит, они знают о разработках отца. Но где сейчас находятся его записи? И как мы можем их найти?

Пётр замялся, его лицо стало напряжённым.

— Записи… — начал он, — ваш отец всегда был осторожен. Он не доверял никому полностью, даже мне. Но я знаю, что он хранил их в тайнике. Где-то в лаборатории или в имении. Он говорил, что только вы сможете найти их, когда придёт время.

Я с облегчением вздохнул. Значит, врагам не достались заметки отца. Возможно, те, что были у меня, единственные. Это хорошо. По крайней мере, у нас ещё есть шанс опередить недругов. Но вопросы всё ещё оставались.

— Пётр, зачем Скрабели вывезли оборудование? И куда?

Бадаев тяжело вздохнул, посмотрел мне в глаза.

— Скорее всего, они повезли его в центральную колонию, там у них большие склады и всё необходимое для экспериментов.

— Зачем ему наше оборудование? Разве нет своего?

— Они явно подкупили кого-то из наших рабочих. Теперь они попробуют воссоздать эксперименты вашего отца по памяти. Но без записей и точных формул это будет сложно. Хотя… — он замолчал, словно взвешивая свои слова.

— Хотя что? — не выдержал паузы я.

— Они и мне предлагали предать вас, — тихо сказал мужчина. — Обещали озолотить, если воссоздам формулу. Но я отказался. Не мог предать ваш род, Кирилл Павлович.

— За это они решили тебя убить?

Бывший управляющий литейным цехом кивнул.

Почувствовал, как по мне прошла волна гнева.

— Я найду и накажу тех людей, которые сделали это с тобой.

Я испытывал уважение к Петру. Он действительно был предан моему роду, несмотря на все трудности.

— Так у отца всё же получилось?

— Он был уже на пороге открытия, — начал отвечать управляющий, его голос стал тише, словно он боялся, что нас могут подслушать, — но не хватало дорогостоящих компонентов, за которыми он раз в полгода отправлялся в экспедицию с вашим дедом. И времени… — он развёл руками, словно показывая, как мало его было.

— Каких компонентов?

— Из экспедиций он привозил тёмный порошок, не больше спичечного коробка. Это вещество потребляло просто прорву магической энергии. Но стоило только убрать от него кристаллы силы, как оно вмиг рассыпалось в пыль.

— И что, этот тёмный порошок обладал антимагическими свойствами?

— О да, — довольно закивал управляющий, — он обладал просто прекрасными антимагическими характеристиками. Магия рядом с ним не действовала на расстоянии до двух метров.

Задумался, пытаясь переосмыслить услышанное.

— Пётр Арсеньевич, спасибо тебе, — я встал и протянул пожилому мужчине руку. — Иди отдыхать и восстанавливать силы. Думаю, мне скоро понадобится новый литейный цех и лаборатория. Так что не вздумай снова нарушать постельный режим.

Как только посетитель ушёл, я закрыл дверь на засов. Достал папин журнал и вставил в корешок артефакт, разблокировав защиту. Я погрузился в дальнейшее изучение отцовских экспериментов.

***

Наступало утро. Первые лучи солнца пробивались через окно кабинета, освещая разбросанные по столу бумаги и отцовский журнал с экспериментами. Я провёл всю ночь, изучая его записи, пытаясь разгадать тайны, которые он оставил после себя.

С рассветом мысли начали путаться, и я почувствовал усталость. Вспомнил о семье — о матери и младшей сестре. Надо хотя бы на завтрак съездить и пообщаться с ними. Днём предстоит решать дела с поставщиками, а сейчас самое время отвлечься.

Вышел из кабинета и в коридоре лаборатории встретил второго брата Гурьева. Он задумчиво шёл из производственного цеха.

— Доброе утро, Иван, — постарался бодро сказать я. — Как дела? Удалось стабилизировать синтез?

Гурьев вздохнул, потирая виски.

— Не совсем, Кирилл Павлович. Мы всё ещё боремся с нестабильностью катализатора. Кажется, он слишком чувствителен к перепадам температуры. Пробовали разные варианты, но пока безрезультатно.

Задумался на мгновение, вспоминая записи отца и свои знания из прошлой жизни.

— А ты пробовал использовать вместо катализатора А-двенадцать катализатор Б-семь? — спросил я. — Он менее чувствителен к температурным изменениям и, возможно, даст более стабильный результат.

Иван замер, глаза его расширились от удивления. Он задумался.

— Б-семь? — переспросил он, словно пытаясь вспомнить, что это за катализатор. — Даже не вспомнил о нём. Но это может сработать!

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и побежал обратно в лабораторию, явно вдохновлённый новой идеей. Улыбнулся, глядя ему вслед. По крайней мере, теперь у Гурьева есть шанс решить проблему.

Выйдя из здания, увидел пожилого слугу, который, как оказалось, ждал меня всю ночь. Он сидел на ступеньках, прислонившись к стене, и, казалось, дремал. Почувствовал укол вины: надо было отправить его спать, но я забыл.

— Потап, — позвал я, подходя к нему. — Ты что, всю ночь здесь просидел?

Он вздрогнул и быстро встал, стараясь выглядеть бодрым.

— Да нет, ваше благородие, я немного поспал, — ответил он, но тёмные круги под глазами выдавали его с потрохами. — Просто хотел быть наготове, если что.

— Прости, я должен был отправить тебя отдыхать. Ты же знаешь, что сам справлюсь, — покачал головой я.

— Ничего, Кирилл Павлович, — он попробовал успокоить меня. — Привык. К тому же, вы знаете, что я всегда рядом, если что.

Кивнул, чувствуя благодарность к этому преданному человеку.

— Спасибо, Потап, — улыбнулся я. — Теперь проводи меня к папиной машине. Раньше я никогда не интересовался ей, но сейчас…

— Лошади?

— Да, что-то я резко перестал их любить.

Слуга удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал, просто кивнул и повёл меня к гаражу. Большие ворота словно были прислонены к скале, в которой сделан гараж. Подъездная дорога, ведущая сюда, явно не подметалась, она была завалена сухими листьями и небольшими ветками деревьев, всюду растущих здесь.

Когда мы зашли внутрь, я замер, поражённый красотой машины. Это был не автомобиль, а произведение искусства. Длинный изящный корпус с блестящими медными деталями, кожаные сиденья, деревянная приборная панель — всё это выглядело так, словно машина только что сошла с конвейера. Она была одновременно мощной и элегантной, сочетая в себе инженерный гений и эстетику.

Подошёл ближе, чувствуя, как восторг и любопытство переполняют меня. Открыл капот и заглянул внутрь. Двигатель был сложным механизмом, он сочетал в себе традиционные элементы из моего мира и магические из этого.

Машина ездила на смеси магической энергии, которую она брала из кристаллов, и горючего, что делало её уникальной.

— Это же чудо инженерной мысли, — прошептал я, проводя рукой по холодным деталям двигателя. — Почему я раньше не интересовался ей?

Потап стоял рядом, наблюдая за мной и улыбался.

— Ваш отец любил её, она для него была словно член семьи, — сказал он. — Но вы, Кирилл Павлович, никогда раньше не разделяли его увлечение.

— Зато теперь у меня проснулся интерес, — ответил я, чувствуя жгучее желание сесть за руль и завести её.

Направился к воротам гаража и открыл их. Свежий утренний воздух ворвался внутрь, смешиваясь с запахом масла и металла. В углу заметил канистры и бочки, аккуратно расставленные в ряд. Подошёл ближе, открыл одну и вдохнул знакомый запах бензина.

— Вот и отлично, — пробормотал я, беря канистру и направляясь обратно к машине.

Потап, наблюдавший за мной с некоторым беспокойством, спросил:

— Кирилл Павлович, что вы собираетесь делать?

— Как что? Поедем на ней к имению, — ответил я, начиная заправлять машину.

— Но вы разве умеете водить? — спросил он, явно сомневаясь в моих способностях.

— Вот и посмотрим, — улыбнулся я, чувствуя азарт. — Чего ждёшь? Неси макры, надо подзарядить её магической энергией.

— У меня есть, — ответил Потап, доставая из пиджака бархатный мешочек. Он вытащил два небольших магических кристалла, которые слегка мерцали. — Их должно хватить.

Я наблюдал, как слуга подошёл к машине и прикоснулся кристаллом к специальному месту на её корпусе. Почти сразу же магическая энергия начала перетекать из кристалла в автомобиль, оставляя после себя лишь пустую оболочку в руках. То же самое произошло и со вторым кристаллом.

— Готово, — сказал Потап, отходя в сторону.

Довольно улыбнулся и сел на водительское место. Кожаное сиденье было мягким и удобным, а приборная панель, украшенная медными деталями, выглядела загадочно. Я взялся за ключ, вставленный в замок зажигания, и повернул его.

Машина вздрогнула, словно оживая. Лёгкий гул двигателя наполнил гараж, и я почувствовал, как сердце начинает биться чаще.

— Ну что, Потап, садись. Сейчас поедем, — довольно сказал я.

Он нервно кивнул и уселся рядом. Он явно нервничал, но виду старался не подавать.

Ещё шире улыбнулся в предвкушении и нажал на педаль.

Глава 12

Плавно тронулся с места. Машина послушно покатилась вперёд.

С управлением справлялся интуитивно, хотя с коробкой передач пришлось немного помучиться. По всей видимости, тут было только три скорости для движения вперёд, но я быстро освоился, что явно удивило Потапа. Он сидел рядом, крепко держась за дверцу, и время от времени бросал на меня удивлённые взгляды.

— Передайте Осипу, чтобы к одиннадцати часам подъехал в имение с документами, — сказал я охранникам, стоявшим у ворот.

Город был пустым — раннее утро. Дорога плавно поднималась вверх по серпантину, и машина быстро разогналась до тридцати километров в час. Дальше разгон шёл медленнее, но я был рад и этому. Максимальная скорость, судя по всему, не превышала шестидесяти километров, но для меня это было настоящим чудом. Теперь не нужно зависеть от лошадей и медленных карет.

Во время подъёма на одном из резких поворотов заметил, что впереди прямо на дорогу падает дерево. Оно рухнуло с грохотом, поднимая облако пыли. Я инстинктивно ускорился, и машина легко проскочила под ним. Если бы мы ехали на бричке или, тем более, в карете, дерево точно упало бы на нас.

— Чёрт! — выругался Потап, оглядываясь назад. — Это что, случайность?

— Не думаю, — ответил я, останавливая машину и выходя наружу.

— Куда вы, господин? А вдруг это засада?

— Тогда бы они уже действовали.

На шум из близлежащих домов начали выходить люди. Я подошёл к основанию дерева и сразу понял, что его падение не было случайным. У корней заметил подозрительные следы: земля была взрыхлена, а вокруг валялось множество окурков. Здесь кто-то явно поджидал нас.

— Это работа мага земли, не находишь? — сказал я, оглядывая грунт.

— Кредиторы? — предположил Потап, подходя ко мне.

— Возможно, — ответил я, оглядываясь по сторонам. — Или кто-то другой, желающий нам помешать. В любом случае это было предупреждение.

Присел рядом с основанием упавшего дерева и рассмотрел окурки. Они все были свежие, выкуренные этой ночью, точной копией друг друга: одна марка, одинаково скурены почти до основания, а ещё на них был заметен след от зубов. Положил один в носовой платок и запихнул в карман. Кто знает, может, ещё пригодится.

Мы вернулись к машине. Почувствовал беспокойство за мать и сестёр.

— Поехали, — сказал я, садясь за руль.

— Вы не будете заявлять в жандармерию? — поинтересовался слуга.

— А смысл? Только время потрачу, а в итоге мне всё равно ничего не скажут.

Потап кивнул, усаживаясь на сидение, и мы тут же тронулись с места. Дальше дорога была без сюрпризов.

Заехал на территорию усадьбы, и мой взгляд сразу же оценил произошедшие перемены. Многое преобразилось здесь. За неделю имение словно ожило. Чувствовалось, что за ним следят и заботятся. Сад около дома, который ещё недавно выглядел заброшенным и неухоженным, теперь был полон жизни. Кусты роз аккуратно подстрижены, дорожки очищены от опавших листьев, а деревья, кажется, даже начали цвести. Зная маму, я понимал, что ещё неделя-две, и сад превратится в настоящую сказку.

Припарковал машину напротив парадной лестницы, около фонтана. Вода в нём вновь била струйками. Автомобиль с его блестящим корпусом и медными деталями идеально вписался в этот пейзаж как часть обновлённого мира.

Из дома ко мне навстречу бежала Тася. Её лицо светилось от радости.

— Кирилл! — крикнула она. — Ты приехал на машине! Это так здорово! Можно покататься с тобой?

Улыбнулся, глядя на её восторженное лицо.

— Чуть позже, сестрёнка, — пообещал я. — Сначала нужно позавтракать.

Мама стояла у двери, улыбаясь. Её рыжие волосы блестели на утреннем солнце. Она выглядела так спокойно, словно нашла, наконец, покой в этом доме.

— Кирилл, — сказала она, когда я подошёл ближе, — ты должен был приехать ещё вчера вечером. Где пропадал?

— Заехал в лабораторию, — ответил я, понимая, что даже соскучился по её строгости и заботе. — Там были неотложные дела.

Мама прищурилась, изучая моё лицо.

— Ты хоть поспал там? — спросила она.

— Вздремнул немного.

— Врёшь, — сразу же парировала она, скрестив руки на груди. — У тебя под глазами синяки, как у совы. Ты совсем не спал, да?

Пожал плечами, не находя, что ответить.

— Ещё один трудоголик мне на голову, — вздохнула она, качая головой. — Весь в отца. Ладно, пойдём хоть завтраком накормлю. А там всё расскажешь про лабораторию и первую неделю в военно-морской академии.

Я подошёл и поцеловал женщину, взяв её под руку. Она нежно погладила меня.

— Когда увидела, что ты приехал за рулём папиной машины, сердце у меня ёкнуло, — сказала она. — Не люблю я эту технику. Ненадёжная она, шумная, да и лошади куда привычнее.

Улыбнулся, пытаясь её успокоить.

— Мама, ещё немного, и машины полностью вытеснят лошадей. Это прогресс. Ты же не хочешь, чтобы мы отставали от времени?

— Прогресс, говоришь? — Баронесса фыркнула. — Ну уж нет, пока я жива, лошади останутся. Они хоть душу имеют, а эти железные коробки…

Мы прошли в светлую столовую, где уже был накрыт завтрак. На нём стояли свежие булочки, кофе, варенье и другие угощения. Но моё внимание сразу привлёк небольшой стол рядом, на котором красовался торт, украшенный свечами.

— Что это? — спросил я, указывая на сладость.

Мама улыбнулась и обняла меня.

— Ну точно, весь в отца, — сказала она, смеясь. — Про свой день рождения забыл.

Я замер на месте, начав считать в уме дни. Точно, это сегодня. Мне исполнилось восемнадцать.

— Как я мог забыть?

— Вот именно, — мама покачала головой. — Ну, давай, садись. Сначала подарки, потом завтрак.

Она протянула мне небольшой аккуратно завёрнутый в бумагу предмет. Развернул и увидел редкую книгу. На обложке золотыми буквами было вытеснено название. Мама объяснила:

— Это «Тайны земляной магии: от мастера к грандмастеру». Знала, что тебе понравится, мы вместе с отцом выбирали её, эта книга точно пригодится, — она вздохнула, наверное, фолиант навеял воспоминания о папе.

Я перелистнул несколько страниц. Книга была настоящим сокровищем, предназначенным для магов от пятого до восьмого уровня, полная редких знаний и практических советов.

— Мама, это потрясающе! — воскликнул я, обнимая её. — Спасибо тебе огромное.

Тут подошла Тася, держа в руках небольшой свёрток с яркой бумагой.

— А это от меня, — сказала она, протягивая подарок. — Только не смей смеяться!

Я развернул подарок и увидел небольшой деревянный кораблик, вырезанный вручную. Он оказался немного кривоват, но было видно, что Тася вложила в него всю душу.

— Это я сама сделала, — сказала она, слегка покраснев. — Ты же теперь в военно-морской академии учишься, так что это символ.

Улыбнулся.

— Сестрёнка, это прекрасно, — я обнял её. — Спасибо тебе. Обязательно поставлю на самое видное место.

Мы сели за стол, и завтрак начался. Мама расспрашивала об учёбе в академии, но я обходился общими фразами, стараясь не вдаваться в подробности.

— Всё идёт хорошо, — сказал я, откусывая кусочек булочки. — Думаю, что большую часть сессии закрою досрочно. А как у вас тут дела? Что случилось за время моего отсутствия?

Мама вздохнула, но быстро улыбнулась.

— Всё спокойно, сынок. Сад почти готов, Тася помогает мне с цветами. А ты не переживай за нас так. Мы справимся. Сосредоточься лучше на учёбе и инициации, которая у тебя должна скоро произойти.

За общением время пролетело незаметно, и вот уже стрелки часов показывали одиннадцать.

В столовую вошёл Осип Гурьев. Он выглядел немного взъерошенным, а в руках держал папку с бумагами. Рядом был его старший сын Лёня, мальчишка лет десяти с живым, любознательным взглядом и тёмно-каштановыми волосами, которые, казалось, никогда не хотели лежать ровно. Его лицо было усыпано веснушками, а большие зелёные глаза как у отца смотрели на мир с любопытством и лёгкой долей скепсиса. На парне был аккуратный, но слегка поношенный костюм из тёмно-синего сукна, который явно был сшит на вырост. Рукава чуть длинноваты, а брюки слегка волочились по полу, но мальчик старался держаться с достоинством, как настоящий маленький джентльмен.

— Кирилл Павлович, — начал Гурьев, слегка запыхавшись, — я прибыл вместе с документами, как вы и просили.

Улыбнулся, глядя на сына управляющего.

— Отлично, Осип. Лёня, привет! — сказал я, обращаясь к мальчишке. — Ты уже помогаешь отцу? Молодец. Меня папа тоже таскал с собой в этом возрасте. Это хорошая школа.

Парень смущённо улыбнулся, поправил очки, которые сползли на кончик носа, и поглядел на отца, словно ища одобрения.

Осип, увидев торт и свечи, вдруг осознал, что забыл про мой день рождения.

— Кирилл Павлович, простите, я совсем забыл, — начал он, смущённо потирая затылок.

— Ничего страшного, Осип, — успокоил я его. — Садитесь и попейте чаю. А я пока документы посмотрю.

Взял папку с бумагами и начал изучать договоры с поставщиком бурых водорослей из Новоархангельска. Периодически я задавал Осипу вопросы, уточняя детали.

— Поставки бурых водорослей, — пробормотал я, листая страницы, — в документах прописаны только минимальные суммы закупки. Осип, а сколько мы уже получили в декабре?

— Минимум почти весь уже поставлен, — ответил он, слегка нервничая. — Осталось две подводы водорослей. Большего по договору требовать не можем. А этого хватит всего на одну неделю.

Я нахмурился.

— А весточек от Евгения Павлова нет? — спросил я, имея в виду третьего вассала, который занимался закупками.

— Нет, — ответил Осип, качая головой. — Ни слуху ни духу.

— Ладно, решим на месте, — сказал я, закрывая папку. — Осип, ты со мной. Лёня, если хочешь, тоже поедет, и Потап с нами.

Мама и Тася сокрушались, что я ухожу по делам в свой день рождения, особенно после того, как они почти неделю не видели меня.

— Кирилл, ты же только приехал! — вздохнула женщина. — Неужели нельзя отложить?

— Мама, обещаю быть на ужине, — успокоил её. — Торт был просто восхитительный.

Тася надула губы и скорчила недовольную гримасу.

— Не переживай, сестрёнка, про тебя не забуду. Как приеду, обязательно покатаю на машине.

Осип, чувствуя себя неловко, кланялся баронессе и извинялся за то, что отрывает меня от семьи.

— Простите, ваше благородие, но дела не ждут, — говорил он.

— Всё в порядке, Осип, — успокоила его мама. — Просто верните моего сына к ужину.

— Обещаю.

Мы вышли из дома и сели в машину. Управляющий занял место рядом со мной, а Лёня и Потап устроились сзади. Примерно через двадцать минут добрались до склада поставщика.

Разговор сразу не клеился, было заметно, что они уже нашли нового покупателя и не дорожили старыми клиентами, с которыми работали многие годы. Торговец, сын владельца, встретил нас с высокомерным видом и почти сразу перешёл на повышенные тона. Он заявил, что цены на бурые водоросли поднимаются, и теперь он хочет больше денег за свои поставки. При этом никаких обоснований, кроме «рынок растёт», он не предоставил.

— Вы хотите поднять цену? — спросил я. — Без каких-либо объяснений?

— Такова ситуация, — ответил он, пожимая плечами. — Если не нравится, можете искать другого поставщика.

— Хорошо, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Тогда мы расторгаем договор.

Торговец явно был доволен таким исходом, но удивился ещё больше, когда мы не ушли, а остались стоять на месте.

— Что ещё хотите от меня? — раздражённо спросил он.

— Я ожидаю неустойку за недопоставленную минимальную партию. Согласно двадцать четвёртому пункту договора, вы обязаны выплатить сто золотых.

Торговец замер, его лицо покраснело.

— Что за чушь? — выкрикнул он. — Охрана! Выведите этих наглецов!

Из-за угла вышли двое здоровяков, но я даже не дрогнул. Осип начал нервно шептать мне на ухо:

— Кирилл Павлович, может, не стоит? Мы можем найти другой выход.

— Нет, Осип, — тихо, но твёрдо ответил я. — Не могу позволить, чтобы нас вот так вертели. Пускай знают, что у баронета Пестова есть зубы.

Повернулся к торговцу, который уже начал терять уверенность.

— Если прямо сейчас не выплатите неустойку, буду вынужден обратиться в гильдию торговцев. И тогда вы заплатите не сто, а тысячу золотых. И, поверьте, у меня для этого есть все основания.

На шум, который поднял торгаш, спустился по лестнице старый владелец, пожилой дед. В отличие от своего сына, он выглядел спокойным и рассудительным. Он взял договор и быстро нашёл нужный пункт, а потом, нахмурившись, тыкнул в него пальцем.

— Вот, смотри, — сказал он сыну. — Ты сам подписал это. Неустойка предусмотрена.

Но сын всё ещё упрямился, не желая признавать ошибку.

— Ладно, — наконец сказал старик, вздыхая. — Мы выполним условия. К вечеру вам доставят четыре телеги водорослей. Две, чтобы завершить минимальную поставку за месяц, и ещё две, чтобы вы не обращались в гильдию.

— Договорились, — я кивнул, удовлетворённый исходом.

Мы вышли со склада. Осип всё ещё нервничал, его лицо было бледным.

— Кирилл Павлович, а что дальше? — спросил он, когда мы сели в машину. — Четыре телеги — это хорошо, но что будет потом?

— Не переживай, Осип, — успокоил я его. — У меня есть план. Потап, — обратился я к слуге, который сидел сзади, — в понедельник поедешь в Балтийск. Узнай всё о скупщиках, а ещё лучше — об охотниках, которые им поставляют товар. Нам интересны только бурые водоросли. Пока сконцентрируемся на них.

— Слушаюсь, ваше благородие, — Потап как-то хитро на меня взглянул. — Есть один способ. Попробую споить кого-нибудь из торговцев в кабаке. Они всегда болтливы после пары кружек.

— Делай, как знаешь. Главное, чтобы за три дня ты всё разузнал. В четверг рано утром я планирую поехать из академии в Балтийск. К этому времени у тебя должно быть всё готово. Встретимся там.

Осип, услышав о плане, немного успокоился и добавил:

— Я дам Потапу свой список, там несколько имён, которые могут пригодиться.

Лёня, сидевший рядом с отцом, слушал с заворожённым видом. Для него всё это было ново и невероятно интересно. Заметив его восторг, решил дать ему задание.

— Так, малой, — обратился я к мальчишке, — для тебя есть важное поручение. На этой неделе будешь следить за складом торговца. Меня интересует, сколько водорослей привозят и увозят, и кому они отгружаются. У тебя есть друзья, которые смогут помочь?

Парень довольно закивал, его глаза загорелись.

— Да, Кирилл Павлович! Мы справимся!

— Отлично, — сказал я, доставая из кармана серебряный рубль и протягивая его мальчику. — Вот тебе на расходы. Действуй осторожно, не мозольте глаза.

Лёня взял монету, его лицо светилось от гордости и восторга.

— Спасибо! Я всё сделаю! — воскликнул он и тут же выпрыгнул из машины. — Знаю ребят, которые помогут мне!

Осип смотрел на сына с гордостью, а затем повернулся ко мне.

— Спасибо, Кирилл Павлович, что доверили Лёне это задание. Для него это важно.

— Он справится, — уверенно сказал я. — А теперь поехали. У нас ещё много дел.

День прошёл в суете, но я старался держать всё под контролем. Сначала заехали в единственный работающий магазин. Потом проверяли на производстве склады с готовой продукцией и запасы. Всё было в относительном порядке, но проблемы начали всплывать, как только я углубился в детали. Производственные и организационные задачи сыпались одна за другой, и каждый раз приходилось искать быстрые решения.

Одна из первых проблем, с которой мы столкнулись, это стеклодув, у которого мы заказывали бутылки для целебных эликсиров. Он сообщил, что больше не может производить ёмкости из зелёного стекла из-за нехватки сырья. Я быстро организовал совещание с братьями Гурьевыми.

— Что будем делать? — спросил Осип, явно уставший со мной мотаться весь божий день. — Традиция разливать зелья в зеленые пузырьки существовала всегда. Мы задали этот обычай, и теперь все снадобья восстановления узнают по изумрудному стеклу.

— Переходим на прозрачное, — решил я. — Так даже будет лучше. Прозрачные бутылки позволят видеть насыщенный болотный цвет эликсира. Это станет частью нашего ребрендинга.

— Ребрендинга? — удивился Иван. — Что это такое? Не слышал.

«Спалился», — вдруг понял я. Но надо теперь выкручиваться и объяснить понятие, которое для меня, человека из двадцать первого века, было привычным, но для них совершенно новым.

— В одной из европейских книг прочитал, — махнул рукой я, словно постоянно только и делаю, что объясняю его. — Это когда меняют внешний вид продукта, чтобы сделать его более привлекательным для покупателей. Мы не меняем сам эликсир, его качество останется прежним, но мы меняем то, как он выглядит и как его воспринимают люди. Это как переодеться в новый костюм: вы остаётесь собой, но производите другое впечатление. Понятно?

Братья переглянулись и кивнули.

— Как мы это сделаем? — с любопытством спросил Осип, слегка наклонившись вперёд.

— Во-первых, это прозрачная упаковка, — начал я максимально понятно. — Люди должны видеть, что внутри. Наш эликсир имеет насыщенный болотный цвет, который говорит о его качестве. Пусть покупатели это видят. Во-вторых, пусть стеклодув наносит на флаконы гравировку с номером. А также текст: «Эликсир Пестова спас … жизней».

— С какого номера начнём? — спросил Осип, задумчиво глядя на образец прозрачной бутылки, которую я держал в руках.

— А сколько мы произвели за всё время, что руководили лабораторией отец, дед и прадед?

— Много, — ответил Иван, задумчиво потирая подбородок. — Очень много. Точную цифру назвать сложно, но точно сотни тысяч, если не больше.

— Тогда начнём по порядку с первого, но чтобы перед цифрой стояли шесть нулей, — улыбнулся я. — Первая бутылка будет с номером 000001, следующая 000002, и так далее. Это создаст впечатление, что мы уже спасли множество жизней, даже если точное число неизвестно.

Осип задумался, а Иван начал кивать, его лицо постепенно озарялось пониманием.

— Гениально, — наконец сказал Осип. — Люди знают, что наша продукция на рынке давно, но они могут только догадываться, сколько человеческих жизней мы за это время спасли.

— Именно, — подтвердил я. — Это не обман, а просто способ подчеркнуть нашу историю и качество. Мы действительно спасали жизни, просто теперь покажем это более эффектно.

Братья Гурьевы довольно переглянулись. Идея явно пришлась им по душе.

— А что насчёт главного конкурента Евдокимова? — спросил Иван.

— Мы сделаем ещё один лечебный эликсир, — сказал я. — Со свойствами чуть лучше, чем у него.

— Какова в таком случае будет себестоимость?

— Не больше сорока серебряных, я синтезировал нечто подобное.

— Ну вот и отлично. Он продаёт его, насколько я помню, за семьдесят пять серебряных монет, а мы будем продавать за семьдесят. Назовём его «Малый целебный раствор».

— Раствор? — переспросил Иван.

— Именно раствор, это подчеркнёт качество, следовательно, унизит продукцию конкурента.

— Гениально! — вновь воскликнул Осип. — Если народ хочет покупать что-то подешевле, пусть покупает у нас. Но качество основного целебного эликсира мы не снизим?

— Именно, — подтвердил я. — Мы не будем гнаться за количеством в ущерб качеству. Основной целебный эликсир требуется и дальше модифицировать, чтобы он оставался лучшим во всей империи. Но если люди хотят дешёвый вариант, дадим им его.

Понимал, что таким ходом объявлю своему конкуренту войну.

Ну а чего он хотел?

Думал, меня удастся победить?

Хрен ему. Я из другого теста. Евдокимову меня не сломить.

Дайте пару лет, ну или хотя бы несколько месяцев, и я из нашей семейной алхимической лаборатории сделаю целую фармацевтическую империю.

Война же меня не пугает.

Глава 13

Перед возвращением домой ещё часок поработал с бумагами в отцовском кабинете. Вечером ехал к семье усталый, но довольный тем, как прошёл день.

Однако, приближаясь к усадьбе, я заметил на территории много незнакомых карет и бричек, а дом был полон света. В окнах горел свет, из открытых дверей доносились звуки музыки и смеха.

Бросил машину посреди дороги и вышел, слегка озадаченный.

— Что происходит? — спросил я у Потапа, который направлялся ко мне.

Слуга после визита на склады сразу уехал домой, оправдавшись подготовкой к завтрашнему отъезду в Балтийск.

— Ваше благородие, — ответил он, слегка улыбаясь, — баронесса организовала небольшой приём в честь вашего восемнадцатилетия. Гости уже собрались.

Вздохнул, чувствуя, как внутри смешиваются удивление и лёгкая тревога. Я не ожидал такого.

Следом за мной подъехали две кареты, которые я обогнал по дороге, в них оказались братья Гурьевы с семьями и управляющий литейным цехом Бадаев.

— Вы все это знали? — спросил я Осипа, подошедшего первым.

Тот лишь поднял руки вверх.

— Маменька, — вырвалось у меня, и я покачал головой.

Когда поднимался по парадной лестнице, моё внимание привлекли звуки рояля. Мелодия была красивой, но печальной, словно рассказывала о чём-то глубоко личном. Магия воздуха, усиливающая звук, делала музыку ещё более пронзительной. Она буквально пробирала до костей.

Вошёл в дом, увидел людей: мужчины были одеты в строгие костюмы, женщины — в элегантные платья, но музыка так сильно впечатлила их, что моего появления даже не заметили. Они стояли молча, а некоторые плакали.

В гостином зале увидел маму. Она сидела за роялем в тёмно-синем платье, которое подчёркивало элегантность. Пальцы легко скользили по клавишам, а лицо было сосредоточенно. Я понял, что мама играет что-то из прошлого, вероятно, вспоминая отца. Музыка была грустной, но в ней чувствовалась надежда.

Когда мама закончила играть, зал взорвался аплодисментами. Она уступила место за роялем кому-то из гостей и направилась ко мне. Глаза были слегка влажными, но женщина улыбалась.

— Кирилл, — сказала она, обняв меня, — прости, что не смогла организовать день рождения, которого ты достоин. Но я пригласила сюда самых преданных друзей и хороших знакомых. Все они живут в этой колонии и хотят поддержать нас.

— Мама, ты сделала всё правильно. Важно вливаться в местное общество. Спасибо тебе.

Внутри я, конечно, считал, сколько денег ушло на это мероприятие, но не подал виду. Мама старалась, и это главное, а денег ещё заработаю.

Гости начали подходить ко мне, поздравляя с днём рождения. Среди них были давние друзья семьи, которых я знал с детства, и новые знакомые, желающие, судя по всему, засвидетельствовать своё почтение. Я старался быть вежливым, но в голове роились мысли только о предстоящей неделе и о том, как много надо успеть.

— Кирилл Павлович, — обратился ко мне Иван Гурьев, подходя с бокалом, — поздравляю. Уверен, что вас ждёт успех.

— Спасибо, Иван, — ответил я, слегка улыбнувшись. — Мы ещё покажем, на что способен род Пестовых. Я подниму его, даже если для этого придётся перевернуть всю империю.

Вассалы моего рода: Иван и Осип Гурьевы, а также Пётр одобрительно кивнули.

— Вы уже доказали, что способны справляться с трудностями. И мы готовы следовать за вами.

— Спасибо, приятно это слышать, — сказал я, делая глоток из бокала. — Впредь надеюсь на вашу поддержку и преданность.

— Не сомневайтесь, мы не подведём, — уверенно добавил Пётр Бадаев, слегка наклонив голову.

После мне пришлось оставить их и пообщаться с гостями в большом зале. Время тянулось крайне медленно. Это всегда так, когда делаешь что-то скучное или бессмысленное, не получая от этого никакого удовольствия. Вот и я сейчас его не получал. Но это всё было нужно для того, чтобы мама и младшая сестрёнка быстрее обвыклись и завели новых знакомых.

Я переходил от одного гостя к другому, обмениваясь любезностями, выслушивая поздравления и пожелания успехов. Некоторые из них были искренними, другие — явно продиктованными вежливостью. Я улыбался, кивал, благодарил, но внутри чувствовал, как нарастает усталость.

— Кирюша, как приятно видеть вас в нашем обществе! — говорила пожилая женщина с веером в руках. — Ваш отец был замечательным человеком. Надеюсь, вы продолжите его дело.

— Спасибо, — отвечал я, стараясь звучать искренне. — Сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваши надежды.

— А как вам наш Новоархангельск? — спросил мужчина в строгом костюме, явно один из местных торговцев. — Надеюсь, вы уже успели освоиться?

— Пока только начинаю, — ответил я, чувствуя, как терпение подходит к концу.

Это настолько утомило меня, что вскоре я стал искать повод, чтобы покинуть зал хотя бы ненадолго. Наконец, увидев, что мама занята разговором с одной гостьей, а Тася смеётся с кем-то из детей, поспешил ретироваться и позволить себе небольшую передышку.

Отправился на веранду, выходящую в сад. Ночное небо было ясным, усыпанным тысячами звёзд. Луна, почти полная, освещала сад, создавая причудливые тени от деревьев. Воздух был свежим, а тишина нарушалась лишь звуками праздника в доме.

Сел за один из столиков, чтобы полюбоваться видом, но мой взгляд случайно упал на пепельницу. В ней лежал окурок. Тот самый, который я видел утром у дерева, чуть не придавившего меня. Достал из кармана платок, развернул его, чтобы сравнить. Окурки были одинаковыми: тот же сорт табака, та же форма, даже следы зубов совпадали.

Человек, участвующий в покушении сегодня утром, был здесь, среди гостей.

Меня охватило беспокойство. Решил действовать осторожно.

Весь оставшийся вечер я следил за гостями, пытаясь вычислить, кто мог оставить этот окурок. Подключил слугу.

— Потап, — шепнул я, отведя его в сторону, — узнай, кто сидел за этим столом до меня. И подготовь список всех сегодняшних гостей.

— Слушаюсь, ваше благородие, — кивнул он и сразу же отправился выполнять поручение.

Гости постепенно начали расходиться, но я так и не смог выяснить, кто оставил этот окурок. Мама, заметив мой озадаченный вид, подошла ко мне.

— Кирилл, что-то случилось? — участливо спросила она.

Вздохнул, но всё же решил рассказать ей о произошедшем этим утром.

— Это не было случайностью. Я нашёл окурок рядом с деревом, а сейчас увидел точно такой же здесь, на веранде.

Мама нахмурилась, но я показал ей окурки, указывая на характерные отметки зубов.

— Видишь? Это один и тот же человек.

Женщина тяжело вздохнула, словно решаясь на что-то, её лицо вмиг стало серьёзным.

— Кирилл, я должна тебе кое-что сказать. Несколько дней назад кто-то забрался в дом и обыскал кабинет отца. Я не хотела тебя беспокоить, но теперь понимаю, что это может быть связано.

— Мама, я боюсь оставлять вас одних. Кто-то настолько нагло действует, это опасно.

— Не переживай, сынок, — успокаивала она, положив руку на моё плечо. — Мы справимся. Теперь перед сном ставлю магическую сигнализацию на свою и Тасину дверь. Никто не сможет подобраться к нам незаметно.

Я кивнул, но внутри всё равно оставалось беспокойство.

— Оставь мне этот окурок, постараюсь выяснить, кто из гостей его оставил. А сейчас ступай, иди отдыхать, тебе завтра рано ехать на учёбу.

***

В академию я поехал один. Потап примерно в это же время выезжал в Балтийск, чтобы к четвергу собрать информацию о поставках бурых водорослей. А я пока вплотную займусь учёбой.

Путь занял чуть больше полутора часов, притом большую часть времени я потратил на медленный спуск по серпантину. Дорога петляла между холмов, и я едва ли мог разогнаться больше, чем до двадцати километров в час. Но когда я наконец оказался в низине, где дорога стала ровной и прямой, вдарил по газам на полную. Машина рванула вперёд, и я почувствовал, как она набирает скорость. По ощущениям удалось разогнаться километров до шестидесяти. Для этого мира это было почти невероятно.

Когда обгонял едущие повозки и кареты, казалось, что они просто стоят на месте. Лошади, запряжённые в них, нервно ржали, а возницы провожали недовольными взглядами. Я даже заметил, как один из них снял шляпу и начал что-то кричать, но его слова потерялись в шуме мотора.

Ветер задувал мне в лицо через открытое окно, и я чувствовал, как адреналин наполняет кровь. Это было то самое чувство драйва, которого мне так не хватало, чтобы ненадолго забыться. Ощутить свободу, когда машина будто становится продолжением тебя, а дорога бесконечной. На несколько минут я забыл обо всех проблемах, о долгах, о конкурентах, об учёбе, о том, что кто-то следит за мной. Была только дорога, ветер и скорость.

Заехав на территорию академии, остановился у ворот. Пожилой охранник, узнав, что я студент, предложил присмотреть за машиной за небольшую мзду в пять серебряных монет.

— Будем сдувать с неё пылинки, — пообещал он, улыбаясь. — Место для парковки недалеко от конюшен.

Согласился, заплатил и поставил машину на указанное место. Тут же мой взгляд упал на несколько грузовиков, стоящих рядом. Я был удивлён: до этого мне ни разу не попадались в этом мире такие машины. Оказалось, их только в начале учебного года привезли с «большой земли». Теперь они будут использоваться для перевозки студентов на практику.

— Для чего это нужно? — спросил я у охранника. — Море же прямо тут, рядом с академией.

— Практика будет в Балтийске, — объяснил он. — Там размещается флот. Тут у нас только теория, а всё серьёзное — там.

Задумался, пытаясь понять логику.

— Зачем было строить академию здесь? Почему не в Балтийске? Для чего все эти сложности?

Охранник усмехнулся, как будто эти вопросы он слышал уже не один раз.

— Всё для безопасности, молодой человек. Здесь рядом телепорт, ведущий в «Ярцево». Если что-то пойдёт не так, сможем быстро эвакуироваться.

Кивнул в ответ, но в голове всё ещё крутились вопросы.

Зачем такие сложности?

Почему нельзя было всё сделать проще?

Но я понимал, что пока мне сложно разобраться в этой системе. Возможно, позже, когда я обвыкнусь, всё станет понятнее.

Да и к тому же все старожилы боялись прорыва монстров, но, насколько я знал из памяти Кирилла, ничего подобного в этой колонии не происходило уже больше двух десятков лет. Да, небольшие прорывы случались, но на их локализацию сразу отправлялись местные охотники на тварей и регулярные части стражи телепорта, базирующиеся в каждой колонии. Эти отряды были хорошо обучены и оснащены, чтобы быстро справляться с угрозами.

Может, это просто пережитки прошлого?

Люди привыкли жить в страхе, даже когда реальной опасности уже нет.

Или, может, власти специально поддерживают этот страх, чтобы оправдать свои строгие меры и контроль?

Вспомнил, как в моём мире люди тоже часто боялись того, что уже давно перестало быть реальной угрозой. Страх — это мощный инструмент, и его легко использовать для управления массами. Но здесь, в этом мире, всё было сложнее. Магия, монстры, прорывы, множество миров — всё это делало реальность куда более непредсказуемой.

Возможно, я пока просто не понимаю всех нюансов. В конце концов, я только начал вникать в местные порядки. Но одно знал точно: если хочу выжить и поднять свой род, нужно разобраться во всём этом, и не просто разобраться, а научиться применять знания себе во благо.

Первую половину недели я потратил на досрочную сдачу специальных и естественных наук. С теорией магии и основами управления энергией всё прошло гладко, я сдал их без особых проблем. Однако с монстроведением провернуть нечто подобное не удалось. Профессор, ведущий этот предмет, оказался слишком консервативен.

— Не торопитесь, — сказал он, глядя на меня поверх очков. — Экзамен я приму у вас во время сессии, а сейчас нет, но освобождение от занятий до конца семестра дам.

Согласился, понимая, что спорить с ним себе дороже. В итоге за три недели до сессии я должен был присутствовать только в среду и субботу. Остальные дни у меня оказались полностью свободными.

Я был рад этому, но понимал, что расслабляться нельзя. Теперь нужно было сделать свой график максимально эффективным, чтобы подготовиться к сдаче нормативов по спортивным дисциплинам.

После субботних занятий до вторника буду заниматься делами в доме и на производстве, а со среды до субботы готовиться в академии к спортивным зачётам и заниматься в библиотеке.

Благодаря аферам Мити доступ к литературе для старшекурсников у меня был, так что с интересными книгами проблем не предвиделось. Оставалось только договориться насчёт занятий фехтованием, но сосед так ничего и не обсудил с Елизаветой.

В понедельник после занятия я выгадал идеальный момент, когда никого не было рядом, и подошёл к Качалову. Он стоял в коридоре, листая тетрадь.

— Сергей, хотел с тобой поговорить насчёт Лизы, — начал я, стараясь звучать максимально нейтрально.

Парень поднял бровь, явно удивлённый моим вопросом.

— О Лизе? — переспросил он, слегка ухмыльнувшись. — А что случилось?

— Ну, думал, что она твоя девушка, — объяснил я, — и хотел через тебя договориться.

В этот момент из-за угла вышла сама Елизавета. Услышав наш разговор, она сразу нахмурилась.

— Почему это за меня должен решать Сергей? — возмутилась она, подходя ближе.

— А она разве не твоя девушка? — спросил я парня.

Тот довольно улыбнулся и кивнул:

— Ну, можно сказать, что так.

— С чего ты вообще решил? — Лиза повернулась ко мне, её глаза горели негодованием. — Почему ты так решил?

— Ну, вы всегда вместе, — попытался объяснить я.

— Это не значит, что я его собственность!

— Извини, не хотел тебя обидеть.

Сергей закатил глаза, мол, да, иногда у неё бывает.

Девушка же на меня смотрела разъярённым взглядом, словно я стал врагом номер один.

Вечером после занятий пошёл в библиотеку: надо было подготовиться к предметам, которые я планировал досрочно сдать во вторник. Взял несколько книг по теории магии и уселся за стол в дальнем углу. Через некоторое время заметил, что пришла Елизавета с подругами. Они сели за стол неподалёку, но через час однокурсницы ушли, оставив её одну.

Когда отправился сдавать книги, то решил подойти к ней.

— Елизавета, — начал я, стараясь говорить максимально спокойно, — прости за ту ситуацию. Я действительно не хотел тебя обидеть.

Она посмотрела на меня с недовольством:

— Что тебе надо? И вообще, прошу больше не приближаться ко мне.

Вздохнул, но решил всё же расставить все точки над «ё».

— У меня проблемы с фехтованием, ты сама видела это на уроках. Хотел попросить поднатаскать меня. Взамен могу помочь с любым предметом или теорией магии.

Елизавета фыркнула:

— Мне это неинтересно.

— Тогда деньги, — предложил я, понимая, что это, возможно, не лучшая идея.

Её лицо исказилось от раздражения:

— Ты серьёзно?! Думаешь, моё время можно купить?!

Она повысила голос, и в читальном зале все обернулись на нас. Библиотекарь строго посмотрела в нашу сторону:

— Тише, пожалуйста!

— Как с тобой тяжело, — вздохнул я. — Вот чего ты орёшь? Я же твой однокурсник, прошу помощи, предлагаю что-то взамен, а ты…

Она ещё какое-то время буравила меня тяжёлым взглядом, но я так и стоял.

— Хорошо, я согласна, — вдруг сказала она. — Но за услугу.

— Какую? — насторожился я.

— Это правда, что у тебя есть машина? — спросила она, пристально глядя.

— Да, — ответил я, — она сейчас на территории академии.

— Тогда слушай. Мне нужно в четверг в Балтийск на экзамен на мастера клинка. Его принимают только по вторникам и четвергам в двенадцать часов. Тащиться на карете в одну сторону больше двух дней я не могу. Мне надо подтвердить пятую ступень до прохождения инициации. И сделать это как можно быстрее. Понимаешь?

Я кивнул. Хотя реально не понимал, как это могло быть связано, но да ладно.

— Если доставишь меня туда и обратно, то я согласна тебя поднатаскать так, что сдашь зачёт тренеру. Но о нашей поездке не должен никто знать.

Не задумываясь, кивнул.

— В этот четверг я как раз туда собираюсь. Так что договорились. В пять утра жду тебя у своей машины. И пропуск не забудь, а то охрана не выпустит.

Елизавета плотно сжала губы, словно задумалась.

— Нет, встретимся за территорией академии. У первой развилки.

Я кивнул, а девушка прислонила указательный палец к губам.

***

Слышал, что на лошадях дорога от Санкт-Петербурга до Москвы в моём мире занимала от двух с половиной до семи дней. Всё зависело от метода. Например, на почтовых лошадях, которые менялись на каждой станции, и, не останавливаясь на ночь, почтовая карета достигала цели за двое с половиной суток. А вот на собственных лошадях скорость движения снижалась, так как животным требовался отдых. В таком случае путь мог занять от пяти до семи дней. На дилижансе, общественном экипаже, который следовал по расписанию, из-за частых остановок дорога занимала от четырёх с половиной до шести дней. Но там было шестьсот пятьдесят километров.

Тут же от Новоархангельска до Балтийска около трёхсот. А с учётом отличных широких и ровных дорог я мог надеяться преодолеть это расстояние на машине за шесть, а, может, за пять часов.

Так что если мы выедем в пять утра, то точно должны успеть к двенадцати дня.

Что касается заправок для авто, то тут я не переживал. В багажнике у меня было две двадцатилитровые канистры, а в кошельке кроме нескольких золотых ещё три средних макра. Этого должно хватить на дорогу туда. На обратном пути надо будет купить ещё бензина. А он, как оказалось, продавался в каждом постоялом дворе. В этой колонии они были по всему тракту на расстоянии двадцати километров друг от друга.

Ровно в пять утра я выехал за территорию академии и встал на первой же развилке в ожидании девушки.

Жду.

На часах уже пять пятнадцать, пять тридцать, пять сорок пять.

Так, я что-то не понимаю.

Заметил, что от нетерпения начал постукивать пальцами по рулю. Я вроде не её парень, чтобы столько ждать.

Ровно в шесть уехал.

Проехал пару километров и заметил на дороге парнишку. Тот стоял, держа в руках что-то замотанное в ветошь, и махал мне рукой.

Сбавил скорость.

Ну точно парень, только уж больно худощав, наверное, даже похудее меня будет.

В этот момент паренёк снял кепку, и из-под неё выпали длинные тёмные волосы.

Елизавета!

Она была одета в простую рубаху и штаны, которые явно были ей велики. На голове — кепка, а лицо слегка вымазано грязью, чтобы скрыть черты.

Мастерски замаскировалась, она выглядела как худощавый паренёк лет пятнадцати.

Елизавета быстро запрыгнула на переднее сиденье и прижалась вниз, чтобы никто не увидел её с дороги.

— Что это за маскарад? — поинтересовался я, когда мы отъехали достаточно далеко, и она, наконец, села нормально.

— Никто не должен знать, что я еду сдавать на мастера клинка, ты понял? — ответила она, садясь ровно и убирая волосы в хвост.

— Да, понял, — кивнул я.

Ближе к середине дороги Лиза начала сильно нервничать.

— Мы не успеем к двенадцати. Мы точно не успеем, — она то и дело глядела на небольшие часы на торпеде.

Посмотрел на девушку. Пальцы нервно перебирали край рубахи, глаза бегали от дороги к часам и обратно. Она кусала губу, явно пытаясь сдержать волнение.

— Ничего страшного, — попробовал успокоить я её, — если сегодня не успеем, то обязательно попробуем в следующий раз.

— Ты не понимаешь, — сказала Лиза, её голос дрожал, — это действительно важно. Если у меня не получится сдать его сейчас, то я не сделаю этого никогда.

Переубеждать её в обратном мне не хотелось, к тому же, что может быть лучше для раздумий, чем длинная дорога в тишине. А подумать мне было над чем, так что я лишь молча придавил педаль акселератора.

Глава 14

Путешествие до Балтийска оказалось довольно долгим, но невероятно живописным. Мы медленно спускались с гор, петляя. В какой-то момент дорога внезапно выровнялась и стала прямой, как стрела. Она пролегала через горные породы насквозь, иногда мы проезжали через туннели, вырубленные прямо в скалах, а иногда дорога нависала над пропастями, превращаясь в каменные мосты, которые казались настолько массивными и надёжными, что могли выдержать несколько десятков гружёных грузовиков.

Когда горы с крутыми расщелинами остались позади, начались холмы, а затем низменность, где иногда попадались болотистые участки.

Эти места вызывали у меня смешанные чувства: глядя на лес было тревожно, и в то же время тянуло туда, хотелось разведать. Иногда ветер приносил со стороны леса или болота крики хищников, которые здесь водились в достатке.

По бокам дороги, метрах в пятидесяти, растительность полностью отсутствовала. Это была зона безопасности, чтобы звери не могли незаметно подкрасться к путникам.

Здесь я в очередной раз восхитился продуманностью людей, которые строили это.

Постоялые дворы оказались более массивными и укреплёнными, чем в центральных «Точке» и «Ярцево». Их стены были сложены из толстых каменных блоков, а вокруг стоял высокий частокол с острыми кольями.

Мы остановились в одном таком дворе, чтобы заправить машину. Пока заливал бензин, внимательно осмотрелся. Внешне всё казалось внушительным и надёжным, но при ближайшем рассмотрении ощущалось, что на эту колонию сильных нападений монстров давно не было. Стража вела себя расхлябанно: охранники лениво переговаривались между собой, а один из них даже дремал, прислонившись к стене.

Строениям требовался ремонт: входные ворота скрипели на ржавых петлях, на одной из стен я заметил трещину, которая явно никого не беспокоила. Скорее всего, проверок здесь не было давно.

Атмосфера царила расслабленная, почти беспечная. Казалось, что люди привыкли к спокойствию и не ожидали никаких угроз. Это всё было одновременно успокаивающе и тревожно.

Вторая часть пути в основном пролегала через равнину. Иногда попадались луга, где трава была такой высокой, что казалось, будто едем по зелёному морю. Но чаще всего пробирались сквозь леса. В горах это были сосны, стройные и высокие, а в низинах что-то похожее на джунгли с густой растительностью и лианами, свисающими с деревьев.

Елизавета сидела рядом молчаливая и сосредоточенная. Её волнение, казалось, немного утихло, но я видел, как она время от времени поглядывает на часы.

— Красиво, правда? — спросил я, чтобы разрядить обстановку.

Она кивнула, не отрывая взгляда от дороги:

— Да, но главное — успеть.

— Не хочешь рассказать, почему вдруг эта поездка стала настолько важной для тебя? — дружелюбно спросил я. — Ты же говорила, что экзамен принимают ещё по вторникам. Ну или в следующий четверг могли поехать.

Елизавета долго не отвечала, но потом вздохнула, ненадолго посмотрев в небо, и наконец повернулась ко мне:

— Этой ночью я проснулась в холодном поту. Соседка вызвала лекаря. Он сказал, что в ближайшие пять дней у меня произойдёт инициация.

— А до этого ты не чувствовала, что в тебе просыпается магический источник?

— Нет, — девушка испуганно посмотрела на дорогу.

Из памяти Кирилла я знал, что инициация у всех проходит по-разному. Здесь больше зависело даже не от стихии, которой впоследствии овладевал человек, а от его темперамента и внутреннего состояния. В момент пробуждения источник магии у каждого открывался по-своему, но от того, как это произошло, зависели переходы на новые уровни.

Существовало два вида магов. У первых процесс происходил медленно, постепенно. Для них инициация и переходы на новые уровни не такие болезненные. Они чувствуют изменения, могут контролировать их, адаптироваться.

А вот у вторых всё происходило одномоментно. Инициация, переход на новый уровень магического источника — это как взрыв. Такие люди обычно могут впасть в безумие и потерять контроль над собой. Особенно опасно, если это случится во время сражения. Таких магов до стабилизации состояния стараются изолировать, чтобы они не поубивали никого.

Большинство людей входит в первую группу. Но, судя по тому, что сейчас сказала Лиза, она из второй.

Это означало, что у девушки был сегодня только один шанс сдать на мастера клинка. После инициации, пока магический источник не стабилизируется, а это может затянуться на несколько лет, ей будет запрещено заниматься боевыми искусствами и фехтованием. Неконтролируемый выброс энергии мог навредить не только ей самой, но и окружающим.

Кивнул девушке и вдавил педаль газа до упора, но прироста в скорости авто не было, я и так выжимал из него всё возможное.

Впереди показался город Балтийск. Издалека он выглядел как оживлённый порт: дым от пароходов поднимался в небо, десятки мачт торчали из гавани, а чайки кружили над водой, издавая пронзительные крики.

Атмосфера на окраине города была шумной и немного хаотичной. Улицы заполнены людьми, телегами и повозками, а в воздухе витали запахи моря, рыбы и дыма.

Гильдия клинка находилась недалеко от тракта, так что нам повезло: с таким плотным движением на другой конец города мы бы точно не успели вовремя.

Когда подъехали ко входу, ещё минут пятнадцать оставалось в запасе.

Здание гильдии выглядело внушительно: высокие каменные стены, украшенные гербами и флагами, массивные деревянные двери с коваными ручками. Над входом была вывеска с изображением скрещённых шпаг, а рядом стояли несколько учеников в тренировочной форме, оживлённо обсуждая что-то.

Я остановил машину и повернулся к Елизавете:

— Тебе ещё нужна моя помощь?

Она покачала головой:

— Нет, спасибо. Заезжай за мной вечером.

— Договорились, — кивнул я.

***

К часу дня подъехал к одному из кафе на центральной площади. Это было уютное место с террасой, откуда открывался вид на побережье Балтийска. Бухта оказалась заставлена кораблями: военными, частными и множеством рыболовных. Некоторые из них напоминали китобойные: быстрые, проворные, с несколькими пушками и гарпунами на носу. Эти суда использовались для охоты на рыб-монстров, некоторые виды которых считались настоящим деликатесом.

Мы с Потапом условились встретиться в этом кафе в обеденное время.

Заказав еду, я решил попробовать местный суп с рыбой, той самой, за которой ходили китобойные суда. Кирилл, судя по воспоминаниям, очень любил это блюдо, и я решил, что стоит его попробовать.

Уху подали в глубокой керамической миске, украшенной синими узорами, напоминающими волны. Аромат был насыщенным, чувствовались нотки свежей рыбы, трав и чего-то дымного, как будто бульон варили на открытом огне или кинули уголёк из костра, как я делал в своём мире. В бульоне были крупные куски рыбы, картофель, морковь и лук. На поверхности блестели капли масла, а сверху плавал свежий укроп.

Я взял ложку и попробовал. Вкус был насыщенный: слегка солоноватый бульон, нежная рыба, которая буквально таяла во рту, и лёгкая острота от специй. Это было что-то среднее между деревенской ухой и средиземноморским рыбным супом, но с местным колоритом.

Похлёбка оказалась настолько хороша, что я не мог остановиться. Каждый кусочек рыбы был идеально приготовлен, а бульон оставлял приятное послевкусие.

Да, не полюбить такое блюдо сложно, теперь понятно, почему Кириллу так нравился этот суп.

Когда я перешёл к чаю и едва успел сделать первый глоток, появился Потап. Он как метеор влетел в кафе, его лицо было раскрасневшимся от быстрой ходьбы, а глаза горели. Слуга едва сдерживался, его руки слегка дрожали, а дыхание было прерывистым, словно он бежал через весь город, чтобы успеть сообщить мне новости.

— Ваше благородие, — сказал слуга и сел напротив, — узнал многое, очень многое. Вы даже не представляете, что тут творится!

— Ну, рассказывай. Только давай по порядку.

— Во-первых, — начал Потап, размахивая руками, — основные поставщики водорослей в Балтийске — это местные рыбаки и охотники за тварями. Но вот в чём загвоздка: для них это не основной товар. Они собирают растения только на обратном пути, если идут без улова и добытых монстров. Водоросли растут в изобилии в соседней колонии, но их никто не добывает целенаправленно.

— Почему? Разве это не выгодно?

— Нет, — Потап покачал головой, — рыбаки говорят, что если добывать только их, то еле отобьёшь траты за пользование порталом из этого мира в тот. Выходит, это у них сопутствующая добыча, чтобы хоть как-то оправдать расходы на плавание, если трюмы пусты. Выходить же на большом судне для добычи водорослей невыгодно: потом некому пристроить такую большую партию.

— Понятно, — кивнул я, чувствуя, как в голове начинают появляться первые идеи. — Значит, нам нужно найти человека, который будет скупать эти водоросли у приходящих судов.

— Если бы всё было так просто, — слуга глубоко вздохнул. — Большая часть их улова уже скуплена Евдокимовым.

— Как он успел всё скупить? Он что, вездесущий?

— Он предложил добытчикам долгосрочные контракты с предоплатой. Многие согласились, потому что это гарантировало им стабильный доход. Но вот условия… — он сделал паузу, словно давая мне время осознать масштаб проблемы.

— Какие он предложил условия? — не выдержал я.

— Евдокимов даёт один золотой авансом, но при условии, что весь улов будет сдаваться только его людям и как минимум раз в месяц рыбаки обязаны доставить ему не меньше тысячи килограмм. Если они не выполняют условия, то обязаны вернуть аванс с процентами, а если не могут — их имущество, включая лодки, может быть конфисковано.

— Жёстко, — пробормотал я. — Но зачем ему всё это? Что он с будет делать с таким количеством водорослей?

— Вот тут-то самое интересное, — Потап ухмыльнулся, — я достал один из его договоров, — он с торжествующим видом вытащил из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне.

Развернул документ и начал внимательно изучать. Договор был составлен на год, максимальная стоимость контракта двенадцать золотых, хотя Потап добавил, что многие рыбаки заключали и на большие суммы. Одна сторона обязана доставить не меньше тысячи килограмм водорослей, а вторая оплатить их. И всё это не реже раза в месяц.

— Если рыбаки не отгрузят товар, то это будет неисполнением договора, а, следовательно, долг, — пробормотал, чувствуя, как в голове начинает складываться пазл. — А потом конфискация имущества, включая лодки. Но зачем ему всё это? Что он с этим будет делать? — вновь задал я те же вопросы.

— Вот! — воскликнул Потап и наклонился ближе. — В договоре указано, что за выполнением условий будет следить третья сторона — Оксаковы. Знакомая фамилия, не так ли?

— Оксаковы? Это же кредиторы отца, которые наравне с людьми Скрабеля попортили мне жизнь в центральной колонии.

— Именно, — кивнул Потап, его лицо стало серьёзным. — Евдокимов явно не просто так связался с ними. Он хочет контролировать не только поставки, но и самих рыбаков. Если они не выполнят условия, Оксаковы заберут их лодки, а Евдокимов получит ещё больше контроля над рынком.

— Нехорошо, очень нехорошо, ведь если у нас не будет доступа к бурым водорослям, то не будет целебных эликсиров, а если не будет эликсиров, разорится мой род, — сказал я, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Что насчёт альтернативных источников? Есть ли те, кто не подписал контракты?

— Есть, — кивнул Потап и улыбнулся. — Несколько небольших групп рыбаков и охотников. Они не хотят связываться с Евдокимовым, говорят, что в этом что-то нечистое. Но у них объёмы небольшие, и большую часть улова уже скупают местные торговцы. А дальше всё это опять же уходит на склады Евдокимова.

— Значит, нам нужно нанять судно и заняться добычей самостоятельно, — сказал я, чувствуя, как зарождается план. — У нас нет другого выхода.

— Уже нашёл, — ещё шире улыбнулся пожилой слуга. — Есть один капитан, который знает в соседней колонии хорошие места с бурыми водорослями. Он готов взяться за дело, но просит хорошую плату.

— Договорись с ним о встрече. Мы не можем позволить себе остановить производство.

— Уже договорился. Сегодня в три часа дня он ждёт вас на своём судне.

— Отлично, — я бросил взгляд на часы: до указанного времени ещё пятьдесят минут.

Подойдя к причалу, увидел не судно, а корабль, больше напоминающий небольшую баржу, неспособный ходить по открытой воде. Корпус был покрыт слоем ржавчины, а краска облупилась, обнажив пятна серого металла. Паровой двигатель, работающий на угле и магической энергии, выглядел древним, но, по словам Потапа, всё ещё был исправным. Трубы покрыты слоем сажи, а палуба завалена ящиками, канатами и прочими морскими принадлежностями, которые явно не убирались уже давно.

Казалось, что судно в прошлом видало лучшие дни. Название, когда-то гордо выведенное на борту, теперь едва угадывалось: «Морской дьявол». К плюсам можно было отнести то, что несмотря на потрёпанный вид, судно всё ещё держалось на плаву, и в его конструкции чувствовалась некая грубая надёжность.

На палубе я заметил капитана. Он был высоким, крепко сложенным мужчиной с густой бородой, в которой застряли крошки хлеба. О возрасте судить было сложно, но по седым волоскам в бороде понятно, что ему больше пятидесяти. Лицо капитана выглядело красным, а глаза мутными, словно он только что проснулся после долгой ночи. На нём был потрёпанный морской китель, который не стирали уже несколько недель, и шапка, сдвинутая набок. Мужчина стоял, опираясь на перила, и смотрел на меня с ленивым интересом.

— Вы капитан? — спросил я, поднимаясь по трапу на палубу.

— А вы кого-то ещё тут видите? — ответил он, махнув правой рукой, голос был хриплым. — Я капитан Григорий Кузнецов, владелец этого чуда инженерной мысли, — он широко улыбнулся, обнажив несколько золотых зубов.

— Потап говорил, что вы знаете хорошие места для сбора бурых водорослей, — начал я, оглядывая судно. — Но, честно говоря, сомневаюсь, что это судно способно ходить по открытой воде.

— Эх, молодой человек. Вы судите по внешнему виду. Но «Морской дьявол» — не просто баржа, в прошлом это десантный корабль. Он прошёл через штормы, которые разорвали бы на части любое другое судно. Да, выглядит неказисто, но под этой ржавчиной скрывается душа настоящего морского волка.

— Вы уверены? — скептически спросил я, глядя на капитана. — А то кажется, будто судно едва держится на плаву.

— А вы попробуйте, — капитан хлопнул меня по плечу, от него пахло перегаром. — Я всю ночь провёл в трактире с вашим слугой, мы обсуждали детали. Он, кстати, неплохо держит удар.

— Потап? — я покосился на слугу, стоящего на причале.

— Да, он вчера полкабака споил, и все эти люди рекомендовали меня. Поверьте, я лучший и готов к делу. Если хотите большую партию водорослей, я знаю, где их взять. И моё судно справится с поставленной задачей.

— Хорошо, — кивнул я, но всё ещё сомневался. — А как вы планируете доставать растения из воды, там же обитают хищные моллюски? Ведь эти водоросли непросто собирать, нужен маг воды, чтобы управлять течениями и отделять растения от дна. У вас есть такой?

Капитан усмехнулся и гордо выпрямился.

— Я сам маг воды пятого уровня. Могу управлять течениями. Так что с добычей проблем не будет.

— Пятый уровень? Тогда почему вы на таком… — я замялся, подбирая слова, — скромном судне?

Капитан засмеялся, но в его смехе слышалась горечь.

— Это судно не для рыбной ловли, молодой человек. Раньше я служил во флоте его Императорского величества, ушёл в отставку вместе с кораблём. На гражданке возил на нём стройматериалы и грузы для укреплений в пятом кольце колоний. Но сейчас работы нет. Укрепления построили, а новых заказов не поступает.

— Понятно, — задумался я, оглядывая корабль. Объём перевозимого груза у вас большой. Это может быть очень даже хорошей идеей. Если наладим поставки, я смогу нарастить объёмы производства.

— Вот именно, — капитан кивнул, — так что давайте обсудим условия.

Мы спустились в каюту, которая оказалась такой же потрёпанной, как и всё судно. На столе стояла бутылка рома и две грязные кружки. Капитан предложил мне сесть, а сам устроился напротив, развалившись в кресле.

— Итак, — начал он, — вы хотите водоросли, а я могу их достать. Но это не просто прогулка по морю. Нужно топливо, припасы, команда. И, конечно, оплата.

— Сколько вы хотите? — серьёзно спросил я.

— Двести золотых после рейса, — сказал он, глядя на меня с вызовом. — И предоплата сто.

— То есть триста. Хорошо, — задумчиво произнёс я, — а о каком объёме мы говорим?

— Мой корабль может взять на борт пятнадцать тысяч пудов груза.

— Один пуд — это чуть больше шестнадцати килограмм. Выходит, за тонну вы хотите золотой с четвертью. Это слишком много для такого большого оптового заказа.

— А вы, молодой человек, хорошо считаете, — капитан усмехнулся. — Что можете предложить за этот объём?

— Сто золотых после рейса и восемьдесят авансом, — твёрдо сказал я. — Мне ещё всё это надо где-то хранить, пока не перевезу запасы в Новоархангельск.

— Сто двадцать, — капитан откинулся в кресле. — И сто золотых предоплаты, иначе я не смогу покрыть свои расходы. Но у вас будет две недели, чтобы неспешна вывезти улов.

— Договорились, — сказал я, протягивая руку. — Но с вами в рейс пойдёт мой человек. Хочу убедиться в отменном качестве товара, который будете добывать.

— Честное слово капитана, — он крепко пожал мою руку, его глаза блеснули. — Вы не пожалеете. «Морской дьявол» не подведёт.

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, что сделка выгодна для обоих. — Когда сможете выйти в море и сколько займёт плаванье?

— Через четыре дня, — ответил он, поднимая кружку, — мне нужно время, чтобы собрать команду и припасы. Плаванье же затянется максимум на полторы недели, не больше.

— Отлично, — сказал я, вставая. — Пройдёмте в нотариальную контору и засвидетельствуем договор.

Капитан кивнул, поднялся из-за стола и, слегка пошатываясь, последовал за мной.

***

К пяти вечера мы с Потапом освободились.

Приехали в гильдию клинка, где днём я оставил Лизу. У входа было шумно: толпа зрителей, болельщиков и просто любопытных теснилась у дверей, обсуждая последние схватки. Слуга остался в машине, а я направился внутрь, чтобы посмотреть, как дела у однокурсницы.

Здание гильдии клинка внутри оказалось очень внушительным. Чем-то смахивало на римский Колизей в миниатюре. В середине большая площадка, разделённая на несколько тренировочных зон, а по центру основная арена, где проходили самые важные поединки. Стены украшали гербы и флаги гильдии, а также оружие, развешанное в качестве декораций: от изящных рапир до массивных двуручных мечей.

Прошёл и сел на трибуну как раз в тот момент, когда начался финальный этап экзамена на пятый уровень владения клинком. На арене стояла Лиза, её волосы были заплетены в косу, на конце которой виднелся ярко-красный бант.

В руках девушка держала саблю и дагу — короткий кинжал для ближнего боя. Её противники — трое мужчин, явно не ниже третьего уровня — уже заняли позиции. У одного была сабля, у второго — изящная рапира, а третий держал в руках странный клинок, нечто среднее между мечом и крюком.

Судья подал сигнал, и бой начался.

Лиза сразу же перешла в атаку, её движения были быстрыми и точными. Однокурсница с лёгкостью парировала удар сабли, одновременно уклоняясь от выпада рапиры. Её клинок сверкнул в воздухе, едва не задев руку противника. Трое мужчин, казалось, были уверены в своём превосходстве, но девушка быстро показала, что они ошибаются.

Противник с рапирой попытался зайти сбоку, но Елизавета резко развернулась, её сабля описала дугу, заставив соперника отступить. В тот же момент она блокировала удар странного клинка, используя дагу, и тут же контратаковала, заставив противника с саблей отскочить назад.

Бой был зрелищным и напряжённым. Девушка двигалась с грацией хищника, её приёмы были точными, а защита — непробиваемой. Она использовала каждую возможность, чтобы нанести удар, и противники, несмотря на численное преимущество, начали терять уверенность.

В какой-то момент воин с рапирой попытался нанести удар в спину, но Лиза, словно почувствовав это, резко развернулась и парировала удар саблей, одновременно нанося ответный дагой. Рапира выпала из рук мужчины, и он отступил, признавая поражение.

Оставшиеся двое попытались скоординировать свои действия, но девушка была слишком быстрой. Она использовала их ошибки, нанося точные удары и заставляя отступать. В конце концов, неприятель с саблей оказался на земле, а странный клинок вылетел из рук третьего бойца после мощного удара Лизы.

Трибуна взорвалась аплодисментами. Моя знакомая стояла на арене и учащённо дышала, а на лице сияла улыбка победы. Судья поднял её руку, объявляя победительницей.

После того как пятеро мужчин с нашивками мастера клинка поздравили Лизу, спустился с трибуны и подошёл к ней.

— Ты была великолепна.

— Спасибо, — она улыбнулась в ответ. — Это был третий бой и, наверное, самый трудный.

— А по тебе не скажешь, что он был трудный. Поздравляю, ты теперь мастер клинка, — сказал я, чувствуя гордость за одногруппницу, — это серьёзное достижение.

— Да, спасибо, — она кивнула, — но ты не забыл, что обещал никому не говорить?

— Не скажу, — кивнул я в подтверждение.

Вышел из гильдии и направился к машине, где ждал Потап. Лиза задержалась ненадолго, чтобы переодеться. Вскоре она появилась: снова в образе парня, с привычным свёртком в руках.

— Это твоя сабля? — спросил я, указывая на свёрток.

— Да, мой родовой клинок, — ответила она, слегка отодвигая свёрток так, чтобы я не мог разглядеть.

Завёл двигатель, и мы отправились в путь. Планировали проехать как можно больше до наступления темноты, а затем остановиться на ночёвку в придорожной гостинице, чтобы с первыми лучами солнца отправиться дальше.

Машина плавно тронулась с места, и мы выехали из города. Дорога была пустой, лишь изредка встречались повозки и путники. Лиза сидела рядом, её лицо было спокойным, но я заметил, как она время от времени сжимала кулаки.

Отъехав от города на приличное расстояние, я почувствовал, что начинает твориться что-то странное. Сначала это были мелочи: волосы девушки, обычно аккуратно уложенные, начали слегка приподниматься, словно наэлектризованные. Потом машина стала вести себя странно: двигатель икал, мы двигались рывками, теряя мощность, словно кто-то отбирал энергию.

Что происходит?

Не мог понять, пытаясь справиться с управлением.

— Ваше благородие, тормозите! — закричал Потап с заднего сиденья.

Нажал резко на тормоз, и машина остановилась на обочине. Вылез с Потапом и помог выбраться девушке. Она уже теряла равновесие и чуть не упала, но потом словно повисла в воздухе. Её глаза стали белыми, зрачки исчезли, а волосы теперь стояли дыбом, как в сильную грозу.

— Лиза! — крикнул я, пытаясь дотронуться, но в этот момент произошло что-то похожее на взрыв.

Энергия, исходящая от девушки, ударила с такой силой, что машину отбросило в сторону. Она несколько раз перекувырнулась, прежде чем остановиться. Мы с Потапом тоже отлетели, а приземлились уже на другой стороне дороги.

Поднялся, чувствуя, как всё тело ноет от удара. Если бы не артефакт защиты, навряд ли бы встал.

Увидел Лизу. Она парила в воздухе, окружённая вихрем.

Её фигура была окутана сиянием, вокруг кружили потоки воздуха, поднимая пыль и мелкие камни.

— Ваше благородие, бежим! — закричал Потап, его лицо было бледным от ужаса. — Скорее всего, она погибнет! В момент инициации её источник может не выдержать, тогда произойдёт мощный взрыв! Ей нельзя было так напрягаться перед инициацией, ей не стоило сдавать сейчас на мастера клинка.

— Нет! — резко встал, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Я не могу её бросить!

Потап уже тянул меня за руку, пытаясь увести подальше от Лизы.

В этот момент ветер вокруг неё усилился, нас стало сдувать.

Энергия, исходящая от девушки, была неконтролируемой и опасной.

Я шагнул вперёд, чувствуя, как мои ноги, словно корни деревьев, стали держать меня в земле, не давая упасть на сильном ветру.

Что это?

Магия земли, которая должна была проснуться во мне?

У меня проснулся дар?

Глава 15

— Потап, уходи! — крикнул я, видя, как слуга едва держится на ногах под напором сильного ветра.

— Господин, вы куда?! –крикнул он, а голос дрогнул от ужаса.

— Я должен спасти Лизу!

Двинулся вперёд, вспоминая азы земляной магии. Одно из простейших заклинаний, доступное на низких уровнях, — «корни земли». Оно намертво удерживало мага, когда он этого хотел.

Сосредоточился, чувствуя, как магия начинает течь через меня. Ноги будто врастали в землю, становясь неподвижными, как стволы деревьев. Ветер, который сдувал всё на своём пути, теперь не мог сдвинуть меня с места.

Но я чувствовал, как магия постепенно ослабевает. Энергии, которую я черпал изнутри, было недостаточно, так как источник открывался постепенно.

Меня начало сдувать назад.

Только не это!

Рука потянулась в карман, где лежал бархатный мешочек с магическими кристаллами. Один я уже потратил на подзарядку машины, значит, осталось два.

Нащупал макр и, не вынимая из мешочка, начал перетягивать из него энергию. Ощущение было странным: будто холодный поток воды вливался в моё тело, наполняя его силой. Ноги снова стали крепко держаться за землю, и я двинулся дальше.

Вихрь вокруг Лизы был теперь настолько сильным, что даже камни и ветки летали в воздухе, как пушинки. Её фигура едва просматривалась в центре этого хаоса.

— Лиза! — крикнул я, но голос терялся в рёве ветра.

Продолжал идти, шаг за шагом чувствуя, как энергия кристалла иссякает. Ещё немного, и останусь без поддержки.

Когда, наконец, подошёл к девушке, вихрь стал ещё сильнее. Лиза парила в воздухе, её глаза были закрыты, лицо скривилось от боли, а кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели.

— Лиза, держись! — крикнул я, протягивая ей руку.

В этот момент почувствовал, как магия земли внутри меня откликается. Сосредоточился, пытаясь ухватиться корнями земли за девушку, чтобы создать вокруг неё купол из сплетённых земляных столбов и прижать к земле.

Почувствовал, что у меня получается.

Вихрь начал стихать, а энергия, исходящая от неё, стала более управляемой. Я ощутил, что тело девушки начинает опускаться на землю.

— Лиза, — прошептал я, подхватывая её на руки.

Глаза медленно открылись, и она посмотрела на меня.

— Кирилл… — едва слышно сказала одногруппница.

— Всё в порядке. Ты справилась.

В этот момент вихрь окончательно рассеялся, и вокруг воцарилась гробовая тишина. Девушка была в безопасности, а я, обессиленный, опустился на землю, всё ещё держа её на руках.

— Ваше благородие! — крикнул Потап, подбегая к нам. — Вы живы?

— Жив, — ответил я, поняв, как накрывает усталость. — И Лиза тоже.

Потап вздохнул с облегчением.

— Что теперь будем делать?

— Теперь… — я посмотрел на однокурсницу, которая уже начинала приходить в себя. — Мы двинемся дальше. Но сначала нужно немного отдохнуть.

Потап принёс из багажника машины целебное и энергетическое зелья. Мы выпили их, и я почувствовал, как тепло разливается по телу, снимая усталость и напряжение.

Елизавета уже начинала приходить в себя, её дыхание стало ровным.

Я сидел рядом с ней, чувствуя, как моя магия земли успокаивается. Осознал, что у меня открылся магический источник. Это было странное, но приятное чувство: будто внутри появился новый орган, который я только начинал понимать.

Хорошо, что я попал в первую категорию магов, у которых магическое развитие идёт постепенно, а не как у Лизы: рывками и взрывоподобно. Это давало время привыкнуть к новым ощущениям и не бояться, что потеряю контроль.

— Спасибо, — тихо сказала девушка, глядя на меня.

— Не за что, — ответил я, улыбаясь. — Ты теперь маг ветра.

— А ты маг земли? — с любопытством спросила она.

— Похоже на то.

Немного окрепнув, мы втроём попытались перевернуть машину, которая лежала на боку. Её состояние было плачевным: битые окна, мятый кузов, а одно из колёс полностью оторвано. Хорошо хоть жидкостей на земле никаких не было, возможно, двигатель цел.

Попытался применить магию земли, но источник был пуст, как и малые магические кристаллы в моём кармане.

Смеркалось, и мы втроём двинулись пешком к ближайшему постоялому двору. Там я договорился с двумя охранниками: мы вместе вернулись к машине и, с трудом перевернув её, с помощью лошадей оттолкали к гостинице.

Плотно поужинав и отправив спать Елизавету, я выпил энергетическое зелье. Понимал, что за это завтра придётся поплатиться двойной, а то и тройной усталостью, но делать нечего — машину нужно было привести в порядок.

Взял набор инструментов и приступил к ремонту. Сначала я осмотрел машину: стёкла все разбиты. Зато оказались целы два запасных колеса, что стало настоящим спасением. Заменил те, что больше всего пострадали при перевороте.

Крыша была сильно помята, и одна из стоек почти оторвалась. Решив, что проще будет избавиться от конструкции, я взял ножовку и срезал целые стойки. Теперь машина напоминала кабриолет, правда, сломанный и потрёпанный.

Двигатель, к моему удивлению, почти не пострадал. Видимо, магическая часть машины защитила её от серьёзных повреждений. Я проверил все соединения, подтянул болты и залил немного топлива. После нескольких попыток двигатель завёлся, хоть и с трудом.

Автомобиль выглядел плачевно, но зато он был на ходу, и я надеялся хотя бы к обеду добраться до Новоархангельска.

— Собирайся, мы продолжим движение на машине, — сказал я Лизе, когда она вышла на завтрак.

— На машине? — удивлённо спросила она. — Ты уверен, что она поедет?

— Уверен.

***

По просьбе Елизаветы остановил автомобиль за три километра до академии, чтобы высадить девушку. Она вышла, поправила свёрток с клинком и обернулась. Грязная шляпа прикрывала ей волосы и закрывала верхнюю часть лица. Даже вблизи точно не скажешь, что она девушка-маг, а не парень-подросток.

— Кирилл, извини за сломанную машину, — она слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки.

Я отмахнулся:

— Что тут сделаешь. Главное, что мы живы.

— За фехтование не переживай, поднатаскаю. Со следующей недели будем плотно тренироваться. Ты же не против?

— Против? — улыбнулся. — Я видел тебя в деле с саблей, и, знаешь, хочется так же.

Она улыбнулась в ответ и, развернувшись, зашагала в сторону академии прямо через лес. Наверно, будет пробираться через какую-то только ей ведомую дырку в заборе. Хотя теперь она маг ветра, может просто перепрыгнуть.

Сел в машину и направился в лабораторию. По прибытии отпустил Потапа, попросив предупредить домашних, что вернусь к ужину.

В лаборатории меня встретили управляющие. Осип, как всегда, был первым. Он сразу начал отчитываться:

— Кирилл Павлович, за последние дни продажи увеличились на пятнадцать процентов. Мы отправили крупную партию эликсиров в «Ярцево» и уже получили предоплату за следующую. Также удалось договориться с поставщиком стекла: он согласился на скидку в обмен на долгосрочный контракт.

— Отлично, — кивнул я, просматривая бумаги, которые протянул управляющий. — А как дела с производством?

— Всё идёт по плану, — ответил Осип. — Есть небольшая задержка с синтезом катализатора. Иван сейчас разбирается с этим.

— У меня есть хорошая новость. Зови всех, хочу кое-что объявить, — сказал я.

Через несколько минут в кабинете собрались Осип, Иван и Пётр. Я начал с того, что кратко объяснил ситуацию:

— Евдокимов с Оксаковым затеяли совместную игру. Они хотят подмять под себя рынок водорослей, скупая всё сырьё и предлагая долгосрочные контракты рыбакам. Таким способом наш конкурент намеревается завалить рынок своими дешёвыми эликсирами, а банкиры Оксаковы — захватить в долговую кабалу рыбаков и охотников.

— Но ведь кроме нас зелья исцеления делают ещё как минимум десять семей, — вмешался Осип. — И они, как и мы, останутся без сырья.

— Именно, — кивнул я. — Но у меня есть план.

Гурьевы переглянулись.

— У нас будут крупные изменения, — продолжил я. — Через полторы недели получим большую партию бурых водорослей. Это значит, что производство нужно будет перестроить под новые задачи и объёмы.

— Сколько водорослей мы ожидаем? — спросил Осип, довольно поджав губы.

— Около пятнадцати тысяч пудов, — ответил я.

Увидев вытянутые лица вассалов, я не смог сдержать улыбки.

— Сколько-сколько? — неуверенно переспросил Осип.

— Это около двухсот пятидесяти тонн, — довольный произведённым эффектом, повторил я. — И через три недели планирую повторить поставку.

— Кхе-кхе, — откашлялся Иван. — Немного перестроить? Да в лучшие времена мы осваивали не больше пятнадцати тонн такого сырья за месяц. Зачем нам такие объёмы? Это же почти на два года!

— Как будем их перерабатывать и где хранить? — поддержал брата Осип. — Наши мощности пока не рассчитаны на такие объёмы. Да и расширение требует времени: надо построить новые помещения, обучить рабочих.

Я посмотрел на обеспокоенных Гурьевых и довольно улыбнулся. А потом рассмеялся.

— Вы не понимаете, да?

Они отрицательно мотали головами. Тогда я начал задавать вопросы:

— Иван, напомни, для чего нужны бурые водоросли?

— Они используются для синтеза основы целебных эликсиров, — ответил он, слегка нахмурившись.

— И сколько это вещество может храниться?

— В концентрированном состоянии долго, — сказал Иван, и по его глазам было заметно, что он понял мою задумку.

— Ну так вот, — продолжил я, — мы займёмся его синтезом и перепродадим другим производителям. Всем, кроме Евдокимовых.

— Но зачем? — спросил Осип, всё ещё не до конца понимая.

— Потому что это даст нам независимость в основном сырье, — объяснил я. — А ещё будем зарабатывать на других производителях, и впоследствии они станут зависимы от нас. Концентрат можно хранить долго и перевозить легко. Мы сделаем качественный продукт, который будут покупать с удовольствием.

— А как же наши зелья? — спросил Пётр Арсеньевич.

— Продолжим выпускать, планомерно увеличивая объём и улучшая качество. Мы должны оставаться на этом рынке лучшими, — ответил я. — Но теперь у нас будет запас сырья, которого хватит на годы вперёд.

— Это гениально, — наконец сказал Иван, улыбаясь.

— Да, — согласился Осип. — Мы сможем не только выжить, но и стать ключевым игроком на рынке.

— И всё это благодаря вам, Кирилл Павлович, — уважительно добавил Пётр Арсеньевич.

— Спасибо, — кивнул я. — Но это только начало. Теперь нужно действовать быстро и слаженно.

— Что мы должны сделать? — спросил Иван.

— Осип, через три дня поедешь в Балтийск и проконтролируешь добычу партии, которую я заказал. Возьми с собой всё необходимое. Твоя задача вместе с капитаном Григорием Кузнецовым найти такую колонию бурых водорослей, где концентрация полезного вещества для основы зелья исцеления будет максимальной.

— Хорошо, — кивнул Осип.

— Иван, а ты подготовь здесь всё для переработки партии, — продолжил я.

— Но где мы разместим такой большой объём водорослей? — спросил он, нахмурившись.

— А мы не будем перевозить водоросли. Мы перевезём пепел от них.

— Пепел?! — одновременно переспросили Гурьевы.

— Видите ли, друзья мои, бурые водоросли это не просто трава, что растёт в воде в другом мире. Они как губка впитывают в себя множество полезных веществ из моря, и одно из них — особый компонент, который мы называем основой зелья исцеления. Этот компонент — ключ к созданию целебных эликсиров.

Убедился, что меня внимательно слушают, и продолжил:

— Теперь представьте: когда мы сжигаем водоросли, они превращаются в пепел, но этот пепел — не просто пыль. В нём остаются полезные вещества, которые водоросли впитали из моря, включая ту самую основу для зелья. Только вот этот компонент в пепле находится в особой форме, связанный с другими веществами.

— Понятно. Но как можно выделить его из пепла? — спросил заинтересованный Иван.

Улыбнулся и поманил за собой всех троих. Мы прошли в алхимическую лабораторию отца, она была рядом, за дверью. Попасть туда можно только из кабинета. Я планировал показать небольшой эксперимент, описанный в журнале отца и напомнивший мне выделение йода из морских растений.

Взял пучок бурых водорослей.

— Смотрите внимательно, — сказал я, положив их в керамический тигель.

Зажёг горелку и начал медленно нагревать сосуд. Через несколько минут водоросли начали тлеть, а затем полностью сгорели, оставив после себя пепел.

— Теперь будем выделять из этого пепла основу для зелья.

Я взял пепел и смешал его с небольшим количеством серной кислоты — это вещество помогает отделить нужный компонент от всего лишнего. Смесь начала шипеть, и я осторожно нагрел её на горелке.

— Смотрите, — сказал я, указывая на зелёные пары, которые поднимались из раствора.

— Это и есть основа для зелья? — спросил Осип, его глаза были полны удивления.

— Именно, — ответил я. — Эти пары мы собираем и охлаждаем, чтобы они снова стали твёрдыми.

Я направил пары через стеклянную трубку в охлаждаемый сосуд, где они начали конденсироваться. Через несколько минут на дне сосуда образовался небольшой кристаллический осадок.

— Вот она, — сказал я, показывая кристаллы, — основа для зелья исцеления.

— Это потрясающе, — прошептал Иван, — из кристаллов с лёгкостью можно получить концентрат на продажу. Для этого понадобится всего шесть операций.

— Теперь вы видите, как это работает. Мы сжигаем водоросли, выделяем основу и используем её для создания концентрата. Притом самые ответственные операции будем проводить здесь, в лаборатории, под усиленной охраной и с соблюдением всех требуемых процедур, чтобы получить наилучший результат. И я не думаю, что наши конкуренты быстро догадаются, что тут происходит.

— Гениально! — восхищённо вскрикнул Осип.

— Теперь, — продолжил я, — нужно масштабировать процесс. Осип, ты отвечаешь за добычу водорослей. Постарайся за несколько ближайших рейсов проплыть вместе с капитаном весь мир в четвёртом кольце колоний и собрать везде образцы.

— Понял.

— Иван, подготовь лабораторию для переработки пепла.

— Хорошо, — кивнул он.

— Пётр, а ты организуй в Балтийске цех по сжиганию водорослей. Идеально, если найдёшь для этой работы мага-огневика невысокого уровня. Это существенно ускорит процесс и сэкономит деньги.

— Будет сделано, — довольно расплылся в улыбке бывший управляющий литейным цехом, — наконец-то мне нашлась работа.

***

На бричке приехал в имение, где меня встретила Тася. Она выбежала на крыльцо и светилась от радости, но в глазах читалось лёгкое разочарование.

— Кирилл! — крикнула сестра, подбегая. — Ты обещал покатать меня на машине, но так и не позвал! — она недовольно нахмурилась.

— Извини, сестрёнка, — улыбнулся я, погладив её по голове. — Машина сейчас не в лучшем состоянии, но я обещаю: как только всё починю, мы обязательно прокатимся.

— Ты опять меня обманешь, — она недовольно топнула ножкой.

— Тася, — попытался достучаться до младшей сестры, — машина требует ремонта. Я не буду подвергать твою жизнь опасности, катая на неисправном авто. Так что нет — и точка.

Девушка нахмурилась, словно у неё отобрали любимую куклу, но поняв, что я в своём решении непреклонен, мгновенно поменялась в лице.

— А что с ней случилось? — заинтересованно спросила Тася.

— Ничего страшного, просто небольшая авария. Я уже договорился с механиком, он закажет нужные детали в центральной колонии. Через две-три недели всё будет как новое.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — кивнул я. — Потап проследит, чтобы всё было сделано как надо, если я буду на учёбе.

Мы прошли в дом, где уже был накрыт семейный ужин. Стол ломился от блюд: свежий хлеб, жареная курица, картофельное пюре, салаты и, конечно, мамин пирог. Складывалось впечатление, что родные старались порадовать меня, ведь были приготовлены все мои любимые блюда.

Почувствовал, как тепло разливается по телу от такой заботы. После всех этих приключений на природе, дел в лаборатории и учёбы в академии это было именно то, что нужно: уют, спокойствие и любовь семьи.

— Присаживайся, сынок, — сказала мама, улыбаясь. — Расскажи, как у тебя дела в академии?

— Хорошо, часть предметов сдал досрочно, так что со следующей недели чаще буду дома, — ответил я, садясь за стол.

Мама с Тасей довольно улыбнулись.

— А как дела в семейной лаборатории?

— Всё идёт по плану. Собираюсь немного перестроить внутренние процессы, — сухо ответил, не желая пугать маму подробностями.

— А у нас тут много всего произошло, — довольно начала рассказывать сестрёнка. — Мы почти закончили с садом. Все розы подстрижены, дорожки выложены из камней, привезённых из «Ярцево», и теперь будут ночью светиться. Представляешь! — она радостно хлопнула в ладоши.

— Да, — мама довольно улыбнулась, — и Тася активно во всём участвовала. Она моя помощница.

— А ещё, — перебила маму сестренка, — мы ходили в город за тканями. Мама хочет сшить себе новое платье, а мне купила шляпку в магазине, куда мы заезжали в первый день в этой колонии.

— Звучит замечательно. А что ещё?

— Ещё ходили в гости к тёте Марфе, — сказала мама. — Она рассказывала, как её сын поступил на службу во флот. Ты его помнишь?

— Да, конечно, — я кивнул. — Он меня старше на пять лет, говорили, что у него сильный магический источник.

— А ещё, — Тася вновь вклинилась в разговор, — мы видели, как в городе выступали артисты. Они показывали фокусы и пели песни. Это было так весело!

— Звучит так, будто вы отлично провели время, — сказал я, чувствуя, что получил огромное удовольствие, слушая эти простые семейные истории.

За чаем мама внимательно посмотрела на меня, как это у неё всегда выходило.

— Ты явно что-то забыл нам рассказать? — спросила она. Взгляд женщины был проницательным, словно она видела меня насквозь.

Улыбнулся, понимая, что скрывать уже нет смысла.

— Ну, если уж ты спрашиваешь… — начал я и выложил из кармана на стол небольшой камешек.

Сосредоточился, камень медленно поднялся в воздух и завис на несколько секунд, прежде чем я опустил его обратно.

— У меня начал раскрываться магический источник.

Мама замерла, её глаза расширились от удивления, а затем загорелись восторгом.

— Кирилл! — воскликнула она, вставая из-за стола и обнимая меня. — Это же замечательно! Почему не сказал сразу?

— Хотел убедиться, что это не случайность, — ответил я, чувствуя, как её радость передаётся мне.

— Это просто потрясающе! — восторженно крикнула Тася.

— Ну, пока ещё не совсем, но начало уже положено.

— Я так горжусь тобой, сынок, — сказала мама, её голос дрожал от эмоций. — Но в следующий раз не скрывай такие новости, они очень важны для семьи. Обещаешь?

Кивнул, чувствуя, как её слова согревают меня изнутри.

После ужина мама попросила Тасю сыграть на рояле.

У неё хорошо получалось, пальцы легко скользили по клавишам, и в комнате зазвучала красивая мелодия. С помощью воздушного артефакта, встроенного в рояль, музыка раскрывалась во всей полноте. Звуки были настолько живыми и глубокими, что казалось, будто они проникают прямо в душу.

А ведь я знал, что так играть могут немногие. Это сравнимо с иностранным языком: кто-то осваивает легко и говорит практически без акцента, а кому-то даже погружение в среду не помогает.

— Это прекрасно, — прошептал я, чувствуя, как музыка окутывает меня.

— Тася, сыграй что-то спокойное, — попросила мама, когда мелодия закончилась.

Сестра кивнула и начала играть более умиротворяющую музыку.

Мама подсела ко мне на диван и тихо, чтобы никто не услышал, начала говорить:

— Кирилл, мне удалось узнать о человеке, оставившем окурок.

— Кто он? — настороженно спросил я.

— Человек из гильдии торговцев, — шёпотом сказала мама. — Его зовут Николай Семёнов. Навела справки: оказалось, он работает на Скрабелей.

— Скрабелей, — повторил я. — Зачем им это?

— Просто напомнить о себе, — ответила мама. — Они делают всё, чтобы мы не расслаблялись.

— Как о них можно забыть, если они отобрали у нас литейный цех и имение в центральной колонии?!

Мама лишь пожала плечами.

— Спасибо. Поговорю с этим человеком в воскресенье, а завтра мне нужно ехать в академию. Учёбу в субботу, к сожалению, никто не отменял.

— Будь осторожен, сынок. Этот человек может быть опасен.

Оставшуюся часть вечера мы с мамой сидели в тишине, слушая, как Тася играет на рояле. В этот момент почувствовал, как важно иметь семью, которая всегда поддержит и поможет. А ещё это надёжный тыл, как и люди из моего рода, которые на деле доказывают свою преданность.

***

Утром в воскресенье я стоял около лавки Николая Семёнова, наблюдая за тем, как он открывает свой магазин. Рядом со мной был Лёня, который докладывал, что ему удалось узнать за субботний день, когда он со своими дружками следил за мужчиной.

— Семёнов не просто оружейник. Он связан с гильдией торговцев, и, как я выяснил, действительно работает на Скрабелей. Часть товаров в его магазине именно из их торгового дома. А ещё у него есть связи с местными бандитами, и он часто использует их для решения своих проблем.

— Что ещё? — спросил я, не сводя глаз с лавки.

— Он боится магов, — продолжил Лёня. — Особенно тех, кто сильнее его. И ещё он очень дорожит своей репутацией.

Задумался. Открытая конфронтация с Семёновым была бы глупостью, это только разожгло бы конфликт со Скрабелем. Но мне нужно хорошенько припугнуть его, чтобы не смел снова пакостить мне и моей семье.

— Лёня, — сказал я, — затащи вместе с друзьями на крышу лавки Семёнова булыжник в пару килограмм и положите его так, чтобы я мог увидеть его с этой стороны дороги.

Лёня задумался на мгновение, а затем улыбнулся.

— Это можно сделать. У нас есть верёвка и крюк. Мы забросим его и заберёмся по задней стороне лавки, где нет окон. Потом тихо проползём по крыше и оставим камень вот там, — он показал мне на место над входом.

— Отлично, — кивнул я. — Только действуйте осторожно.

Когда Семёнов вышел из лавки, чтобы проверить вывеску, я сосредоточился. Моя магия земли хоть и была слабой, но уже позволяла управлять небольшими объектами. Направил свою энергию на камень, лежащий на крыше лавки.

Он с грохотом сорвался вниз. Звук от падения был громким и резким, как выстрел. Камень ударился о землю в полуметре от торговца, подняв облако пыли, и откатился прямо к его ноге, придавив ботинок.

— Что за чёрт?! — выкрикнул Николай, отпрыгнув в сторону.

В этот момент я прошёл мимо, спокойно посмотрел на него, кивнул и ушёл, не сказав ни слова. Семёнов остался стоять на месте, оглядываясь по сторонам с выражением растерянности и страха.

К полудню отправил Лёню к бричке торговца. Мальчишка ловко подпилил ось, и когда тот отправился по делам, колесо внезапно отвалилось. Бричка опрокинулась на бок, а Семёнов вылетел в грязь.

— Проклятие! — закричал он, вытирая лицо.

И тут он увидел меня. Я стоял неподалёку, спокойно наблюдая за происходящим. Наши глаза встретились, я кивнул и ушёл, оставив его в ярости и недоумении.

Вечером, когда в лавке Семёнова было больше всего народу, я отправил туда одного из охранников лаборатории. Он ещё днём купил дорогой клинок, а сейчас устроил скандал из-за «некачественного товара».

— Это что за хлам?! — кричал подставной покупатель, размахивая сломанным клинком. — Я заплатил хорошие деньги, а это дерьмо сломалось при первом же ударе!

Семёнов пытался оправдаться, но клиенты в магазине уже начали перешёптываться и вскоре разошлись.

В этот момент я зашёл в лавку. Спокойно осмотрел полки, посмотрел на торговца, кивнул ему и ушёл, не сказав ни слова.

Когда магазин уже закрывался, я снова зашёл внутрь. Мужчина, увидев меня, побледнел и начал нервно дёргать ногой и тянуться к амулету защиты на шее.

— Баронет Пестов, — дрожащим голосом, сказал Семёнов, — чем могу служить? — Он оглядывался по сторонам, стараясь угадать, откуда ожидать очередную неприятность.

Я молча осмотрел лавку, затем подошёл к прилавку и положил на него небольшой мешочек с монетами.

— Это за твои неприятности сегодня, — сказал я спокойно. — Но запомни, если кто-то навредит мне или моей семье, следующий камень упадёт не рядом с тобой.

Семёнов начал быстро кивать, в его глазах читался страх.

— Договорились?! — спросил я, добавив в голос металла.

— Д-да, — бормотал он.

Я кивнул и ушёл, оставив его в полной растерянности.

Глава 16

Казалось, ещё вчера договаривался с капитаном Кузнецовым о первой поставке бурых водорослей, а сегодня он отправился за второй. Время летело с невероятной скоростью, и за эти три недели на производстве произошло столько изменений, что голова шла кругом.

Стоял в лаборатории, наблюдая за тем, как Иван Гурьев аккуратно переливал зелёную жидкость из одного сосуда в другой. На столе перед ним лежали заметки, которые я составил на основе записей отца, усовершенствовав знаниями из своего мира.

— Ну как, Иван? — спросил я, подходя ближе. — Удалось улучшить выход?

Он взглянул на меня, слегка уставший, но довольный.

— Кирилл Павлович, если бы вы видели, как мы начинали… Раньше уходило три дня на переработку одной тонны водорослей. А теперь, благодаря вашей идее сжигать их и выделять основу из пепла, мы справляемся за сутки. Концентрат получается чище, и, даю зуб, его можно будет хранить десятилетиями.

— Это отличные новости, — улыбнулся я. — А как с объёмами?

— Пока мы переработали только половину первой партии, — ответил Иван, — но уже сейчас у нас есть около двадцати канистр концентрата. Если всё пойдёт так же, к концу следующей недели закончим с синтезом первой партии. Думаю, можно начинать продавать излишки.

— Хорошо, — сказал я, задумчиво глядя на канистры, аккуратно расставленные вдоль стены. — Нужно наладить связи с другими производителями. Если сможем предложить им качественный концентрат, они станут нашими союзниками, а не конкурентами.

В этот момент в лабораторию заглянул Потап.

— Ваше благородие, Лёня с ребятами сообщили, что к складам наших бывших поставщиков водорослями подъехал кто-то из рода Воронцовых. Похоже, они ищут сырье.

— Воронцовы? — удивился я. — Они ведь тоже производят целебные эликсиры. Интересно, интересно.

— Возможно, им, как и нам месяц назад, стали задерживать поставки, а может, просто подняли цены. Вот Воронцовы и приехали разбираться, — предположил Иван.

— В любом случае это наш шанс, — сказал я, уже строя планы. — Иван, подготовь две канистры концентрата. Я сделаю предложение, от которого они не смогут отказаться.

Через час подъехал ко входу на склады и наблюдал, как молодой человек из рода Воронцовых нервно разговаривает с управляющим. Он был одет в дорогой, но слегка потрёпанный костюм, лицо его было сильно недовольным.

— Я понимаю, что у вас проблемы с поставками, — говорил он, — но мы готовы заплатить больше. Нам нужно сырьё, иначе не сможем выполнить заказы для Императора.

— Извините, молодой человек, — ответил управляющий, — но все водоросли зарезервированы Евдокимовым, а новые партии задерживаются.

Я подошёл ближе, стараясь выглядеть максимально непринуждённо.

— Прошу прощения, — начал я, — но, кажется, я могу вам помочь.

Молодой человек обернулся, удивлённо глядя на меня.

— Кто вы? — спросил он слегка настороженно.

— Кирилл Пестов, — представился я. — Мы с семьёй тоже занимаемся производством целебных эликсиров.

— Да, я знаю вашу продукцию, — он искоса посмотрел на меня. — Лучшие целебные зелья первой помощи, что производятся в нашей империи. Разрешите представиться, Виктор Воронцов, — мужчина протянул руку.

— Очень приятно, Виктор, — я пожал руку блондину, парню лет двадцати четырёх.

— Вы сказали, что можете помочь? — переспросил он.

— Верно понимаю, у вас возникли трудности с сырьём?

— Да, нам внезапно перестали поставлять бурые водоросли. А без них не сможем отгрузить императорский заказ в больницы на «большой земле».

— У меня есть кое-что, что может вас заинтересовать, — сказал я, улыбаясь. — Мы освоили новый метод переработки водорослей. Вместо того чтобы использовать их в сыром виде, выделяем из них концентрат. Он более эффективен и дольше хранится.

— Концентрат? — переспросил он заинтересованно. — Сколько его у вас?

— Пока что две канистры, — ответил я. — Но этого достаточно, чтобы заменить десять тонн сырых водорослей.

— Десять тонн? — он явно впечатлился. — И сколько вы хотите за это?

— Давайте обсудим сделку в более подходящем месте, — предложил я, кивая в сторону ближайшего кафе.

Мы сели за столик, и я подробно рассказал о преимуществах концентрата. Виктор слушал внимательно, временами задавая вопросы.

— И вы уверены, что этот концентрат действительно так эффективен? — спросил он в конце.

— Абсолютно, — ответил я. — Уже две недели работаем только на нём, а качество продукции только возросло. Если хотите, можем проехать в лабораторию, я всё покажу.

— Нет, я верю вам, — сказал он, слегка наклонив голову. — Но почему вы предлагаете это именно нам, своим конкурентам?

— А с чего вы решили, что я вас считаю своими конкурентами? — улыбнулся я, глядя ему в глаза.

Правая бровь Воронцова невольно приподнялась.

— Скорее, вы для моей семьи партнёры, — продолжил я, видя его удивление. — Вы ведь производите эликсиры для лечения внутренних заболеваний, верно? Ваши зелья направлены на восстановление органов, улучшение пищеварения и укрепление иммунитета. А мы специализируемся на заживлении ран, восстановлении после травм и укреплении костной ткани. Наши продукты дополняют друг друга, а не конкурируют.

— Это правда, — задумчиво сказал он. — Но всё же почему вы решили предложить нам именно концентрат? Разве вам не выгоднее держать это в секрете?

— Потому что я считаю, что конкуренция должна быть честной, — ответил я. — Евдокимов пытается монополизировать рынок, и это вредит всем. Если объединим усилия, то сможем противостоять ему. Кроме того, я уверен, что сотрудничество принесёт пользу всем. Вы получите качественное сырьё, а мы — надёжного партнёра.

— Вы правы, — согласился он. — Хорошо, я готов купить две канистры. Цена?

— Двадцать золотых, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Но это на пять золотых дороже, чем у прошлого поставщика, — возразил он, слегка нахмурившись.

— Да, — согласился я, — но это две канистры по двадцать литров каждая. Вы перевезёте их сами, не надо нанимать десять извозчиков, платить им за каждые сутки и за прохождение телепорта, пока будете добираться до своей колонии. Ну а главное, концентрат можно хранить годами, и он не теряет своих свойств.

— Сколько лет? — спросил Виктор заинтересованно.

— Пять точно, возможно, и больше.

Он задумался на мгновение, а затем кивнул.

— Договорились. И знаете, Кирилл Павлович, если всё пойдёт так, как вы говорите, мы готовы будем подписать долгосрочный контракт на поставку. Как только алхимики проверят работу концентрата, свяжемся с вами.

— Это разумно, — согласился я. — Если позволите, я передам небольшую записку вашему отцу, патриарху рода Воронцовых. А ещё добавлю небольшую подсказку для ваших алхимиков, как работать с концентратом, чтобы добиться максимального эффекта.

— Благодарю, — сказал Виктор, слегка улыбнувшись. — С вами приятно иметь дело. Надеюсь, это только начало нашего сотрудничества. Если всё пройдёт хорошо, я привезу сюда отца, и он подпишет контракт как минимум на шесть тысяч золотых. У нас большой контракт с министерством здравоохранения империи, наши эликсиры поступают в больницы по всей стране.

— Это впечатляет, — сказал я, кивая. — Кстати, у меня есть идея. Почему бы вам не поставлять вместе с вашей продукцией эликсиры первой помощи от Пестовых? Вы могли бы получать процент с каждой продажи, а мы расширили бы своё присутствие на рынке.

Виктор задумался на мгновение, а затем улыбнулся.

— Это хорошая идея. Обязательно обсужу её с отцом. Думаю, он будет заинтересован.

Мы расстались по-дружески, и я вернулся в лабораторию, где меня ждали Иван и Потап.

— Ну как всё прошло? — заинтересованно спросил Иван. — Удалось договориться?

— Да, — ответил я, улыбнувшись. — Воронцовы купили две канистры. И, думаю, это только начало.

— Это отличные новости, скоро и другие производители появятся на тех складах.

— Ты прав, — я согласился с Иваном и повернулся к своему слуге. — Потап, проследи, чтобы Лёня со своими ребятами ещё подежурил там. Скоро все не связанные с Евдокимовым производители целебных эликсиров станут нашими клиентами.

— Будет сделано, ваша милость, — Потап поклонился.

— Ещё важно не нарушить взятых на себя обязательств, — добавил я, глядя на Ивана. — Если мы берёмся за контракт, то он должен быть выполнен на сто процентов. Качество продукции должно только расти. Мы не можем допустить даже малейшую ошибку.

— Понимаю, — кивнул Иван.

***

Три недели перед сессией пролетели как один миг. Каждая минута была расписана, и я едва успевал переводить дух между делами.

Вторая половина недели проходила в академии, где я жил в своей комнате, полностью погружённый в учёбу и подготовку. Среда и суббота были посвящены занятиям по спортивным дисциплинам. Я упорно тренировался, чтобы сдать нормативы. Утренние часы проводил за изучением заметок отца, стараясь вникнуть в каждую деталь его исследований. После этого отправлялся в библиотеку, где разбирался со всем, что оставалось непонятным.

Митя, как всегда, был в центре внимания. Он продолжал аккумулировать вокруг себя новые связи и знакомства. Я помогал ему: делал рефераты и курсовые старшекурсников, которые он подбрасывал. Сначала я делал это чисто для себя, чтобы отточить навыки в естественных и магических предметах.

Вскоре сосед удивил меня. Посреди дня, когда у него шли занятия, Митя неожиданно появился в библиотеке, застав меня там за очередным рефератом. Он присел рядом, оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто не подслушивает, наклонился ко мне.

— Кирилл, дело серьёзное, — тихо прошептал он. — О тебе начали наводить справки. И не кто-то один, а разные люди. Я пока не могу сказать, кто именно за всем этим стоит, но точно знаю, что среди них есть люди Скрабеля. Хотя, честно говоря, они обычно не сильно прячутся — действуют нагло и открыто. Но тут что-то другое.

Отложил ручку и внимательно посмотрел на Митю. Его слова заставили меня насторожиться. Сказанное им могло означать, что мои действия начали привлекать внимание не только кредиторов, но, возможно, и конкурентов.

— Что именно они выясняют?

— Абсолютно всё, — ответил Митя, разводя руками. — Твоё расписание, привычки, маршруты, с кем общаешься, куда ездишь. Даже пытаются выяснить, чем ты занимаешься в свободное время. И это не просто любопытство. Кто-то явно хочет собрать на тебя досье.

Задумался.

— Ты уверен, что это не просто их стандартная тактика?

Митя покачал головой.

— Нет, Кирилл. Обычно Скрабели действуют прямолинейно: запугивают, давят, шантажируют. А тут всё тихо, почти незаметно. Кто-то явно хочет остаться в тени.

Кивнул, понимая, что ситуация серьёзнее, чем я предполагал. Если за мной следят разные группы, это могло означать, что я стал частью чьей-то игры. И нужно было выяснить, кто стоит за этим, прежде чем всё обернётся против меня.

— А торговец, которого я проучил, — спросил я, вспомнив о Семёнове, — он не замешан в этих делах?

Митя усмехнулся.

— Нет, тот сидит тихо и носа не показывает. Видно, ты его всё же припугнул сильно. Он сейчас занят восстановлением репутации после твоего «визита». Так что вряд ли рискнёт снова связываться с тобой.

Настороженно посмотрел на соседа, а тот и глазом не моргнул. Уж больно много знал о делах, творящихся рядом со мной. А откуда Митя знал о торговце? Я ведь специально спросил, и, честно сказать, не ожидал от него такого ответа.

Митя слишком много знал для студента, который появился в академии и в этой колонии всего несколько недель назад. Либо у парнишки и правда был дар налаживать взаимовыгодные связи с людьми, либо он воспользовался для получения этой информации какими-то другими каналами. Возможно, у него были свои источники, о которых я пока не знал.

— Митя, — осторожно начал я, — а откуда у тебя столько информации? Ты ведь не так давно здесь. Как ты успел всё это выяснить?

Митя тихо засмеялся, но в его смехе чувствовалась нотка напряжения.

— Кирилл, ты же знаешь, я всегда был хорош в налаживании связей. Люди любят говорить, особенно если чувствуют, что их слушают. А ещё… — он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли продолжать, — у меня есть пара знакомых, которые помогают с информацией. Не спрашивай, кто они, это моя страховка. Но, поверь, я на твоей стороне.

Посмотрел на одногруппника, пытаясь понять, насколько можно ему доверять. Митя был хитёр и умел манипулировать людьми, но пока что он действовал в моих интересах. Возможно, это было просто взаимовыгодное сотрудничество, а может, он видел во мне что-то большее. В любом случае, сейчас нет выбора, мне нужна его помощь.

— Верю тебе, — сказал я, продолжая следить за мимикой соседа, — но если узнаешь что-то ещё, сразу сообщи.

Митя кивнул и встал.

— Будь начеку, Кирилл, и усиль защиту. Не стоит недооценивать этих людей. Они могут быть опаснее, чем кажется.

С этими словами он ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями.

Понимал, что теперь нужно быть ещё осторожнее. Каждый шаг, каждое действие следует продумывать до мелочей. И, конечно, пора усилить защиту как вокруг себя, так и вокруг своей семьи.

Начать решил с себя. Поэтому воспользовался обещанием Елизаветы позаниматься со мной. Каждый вечер со среды по субботу проводил в фехтовальном зале. Сначала Лиза тренировала меня, но уже через неделю я начал оттачивать навыки самостоятельно.

Тренировки были не просто частью распорядка дня, они превратились в навязчивую потребность. Каждое утро, едва открыв глаза, я первым делом брал в руки клинок. Это стало ритуалом, как утренний кофе или завтрак. Даже в выходные, когда можно было бы расслабиться, тело само требовало движения, энергии, которую давала только тренировка. Чувствовал, как мышцы привыкают к нагрузке, как движения становятся более точными и уверенными. Это было похоже на зависимость, но приятную, как будто я заново открывал возможности своего тела.

Уроки с Лизой были жёсткими, но на удивление очень эффективными. Уже через неделю понял, что те основы, которые она вбила в меня на первых занятиях, дали ощутимый результат.

Во время тренировок с ней не было ни минуты покоя: девушка заставляла отрабатывать каждый удар и каждый блок до какого-то бешеного автоматизма. Только когда движение начинало получаться само собой, без лишних раздумий, мы переходили к следующему упражнению.

— Кирилл, — говорила она, когда я после очередного раунда падал на пол, едва дыша, — ты слишком медленный. Если будешь так двигаться на дуэли, тебя порежет даже новичок.

— Ну, знаешь, если я буду двигаться быстрее, то, может, ты наконец признаешь, что я уже почти мастер? — в шутку сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Почти мастер? Ты не достиг даже первой ступени владения клинком. Может быть, через пару лет, если будешь стараться, дойдёшь до него, — она усмехнулась, скрестив руки на груди.

Как-то раз я предложил провести тренировку под действием ускоряющего восприятие зелья, которое выпускала моя лаборатория. Было интересно проверить, как оно повлияет на мои навыки. Лиза согласилась, хотя и скептически подняла бровь.

Результат был неожиданным.

Зелье замедлило время вокруг меня, и я чувствовал, как каждый удар становится более осознанным, каждое движение — более точным. Казалось, я могу предугадать, куда Елизавета нанесёт следующий удар. Но, несмотря на это, она с лёгкостью парировала мои атаки, словно видела их заранее. Её клинок двигался с такой же скоростью, как и раньше, будто зелье на неё не действовало.

— Ну что, мастер? — спросила она, когда я, окончательно выдохнувшись, опустил клинок. — Понял, что скорость — это ещё не всё? И такие зелья дают преимущество, только когда соперники практически одинаковы в своих умениях.

— Понял, но всё равно интересно было попробовать.

— Интересно, — кивнула она, — но в реальном бою зелье не всегда будет под рукой. Так что лучше учись полагаться на свои навыки, а не на алхимию.

Я не стонал и не жаловался, хотя усталость давала о себе знать.

Знал, что в мире аристократии, в который меня закинуло, владение клинком — это не просто навык, это обязательное условие выживания. Поэтому терпел и занимался с ещё большим рвением. Всё равно, пока мой магический источник не раскроется, я не мог рассчитывать на магию в полном объёме. А ждать нужно месяц или даже два. Я был готов. В конце концов, терпение и настойчивость — это тоже форма мастерства.

Однажды пришёл на занятие раньше обычного и застал тренировочную схватку Лизы и Сергея. Я так и не понял, в каких они были отношениях, но увидел интересный бой.

Сергей Качалов в фехтовании был явно на голову выше всех. Его движения оказались быстрыми и точными, каждый удар — смертоносным. Лиза, несмотря на свой мастерский уровень, едва успевала парировать его атаки. Кажется, я понял, кто так поднатаскал её для сдачи на пятый уровень мастера клинка.

Если бы существовал ещё один ранг, то у Сергея он бы точно был. Но как он мог в столь раннем возрасте подняться до таких вершин? На занятиях он показывал уровень не выше первого, а тут…

Они заметили меня. Лиза хотела воспользоваться тем, что Сергей отвлёкся, но он лишь как бы нехотя отбил удар, закрутив шпагу девушки, и её клинок вылетел из рук, а она отступила, слегка покраснев.

— Кирилл! — удивлённо вскрикнула Елизавета, смущённо улыбнувшись.

— Пришёл пораньше, — сказал я, глядя на Качалова, — но, кажется, помешал.

Сергей выглядел раздражённым. Он опустил клинок и резко повернулся ко мне.

— Ты что тут делаешь? — спросил одногруппник, его голос звучал резко и агрессивно.

— Просто хотел потренироваться перед занятием, — абсолютно спокойно ответил я. — Не знал, что зал занят. К тому же он был открыт.

— Серёжа, извини, я, кажется, забыла закрыть дверь, — потупив взгляд, сказала Лиза.

Он посмотрел на девушку, его ноздри раздулись. Потом повернулся ко мне.

— Убирайся! — бросил явно недовольный молодой человек.

— Я пришёл сюда заниматься и не собираюсь уходить, — твёрдо ответил я.

— Сергей, — мягко вмешалась Лиза, она взяла его под руку и прислонилась щекой к его плечу. Девушка словно кошка льнула к Качалову. — Он никому не мешает. Пусть останется.

Сергей посмотрел на неё, затем на меня, и наконец фыркнул.

— Ладно, — сказал он, отстраняясь от девушки и отходя в сторону. — Только не мешай и дверь закрой. Пожалуйста, — добавил он, с вызовом посмотрев мне в глаза.

Я кивнул. Когда сел на скамейку, они возобновили прерванную тренировочную схватку.

Сергей был действительно впечатляющим бойцом. Он атаковал как буря, но с хирургической точностью. Ни одного лишнего движения — только то, что гарантированно выведет врага из строя. Лиза несмотря на своё мастерство явно уступала ему не только в силе, но и в скорости.

— Объяснишь? — уставился я на Лизу, когда Качалов ушёл.

— Сергей… он особенный. Не обращай внимания на его грубость. Он просто не любит, когда кто-то вмешивается в его дела.

— А почему он на занятиях не показывает такой уровень? — поинтересовался я.

— Потому что ему это не нужно, — Лиза пожала плечами. — Он не любит выставлять себя напоказ. Если хочешь научиться чему-то большему, то он лучший учитель. Он знает вещи, которым не учат нигде. Но…

— Но? — переспросил я, подняв бровь.

— Но он вряд ли согласится тренировать тебя. Сергей не из тех, кто просто так делится своими знаниями. Он не доверяет практически никому. Да и сама я практически его не знаю, — девушка сжала губы.

— То есть, чтобы он меня тренировал, нужно сделать так, чтобы он мне доверял? — уточнил я.

Лиза кивнула, смотря на входную дверь, за которой скрылся парень.

— Сергей… он сложный. У него свои принципы, и он не станет тратить время на кого-то, кто, по его мнению, не сможет выдержать его методы.

— А что за методы? — поинтересовался я, стараясь звучать максимально нейтрально.

— Жёсткие, — ответила она, слегка усмехнувшись. — Он не будет тебя жалеть. Если ошибёшься, он тебя накажет. Если замешкаешься, он тебя унизит. Но если ты выдержишь, то станешь сильнее. Сергей не верит в лёгкие пути. Он считает, что только через боль и трудности можно достичь настоящего мастерства.

— А как ты с ним справлялась?

— Я? Я не справлялась. Я просто выживала. Но, знаешь, это того стоило. Ведь только благодаря ему мне удалось сдать на мастера клинка. Хотя, честно говоря, иногда думала, что он просто издевается.

Улыбнулся. Мне этот Качалов нравился, в нём была какая-то несгибаемость, которую я ценил в людях. Сколько себя помнил, всегда старался окружить себя людьми со стержнем. Обычно они никогда не подводили тех, кого считали своими настоящими друзьями, именно на них можно было положиться в трудный момент. И я знал, что с Сергеем рано или поздно мы сдружимся.

***

Что касается семьи и домашних дел, пришлось всерьёз заняться организацией защиты имения. На это меня подтолкнуло не только предупреждение от соседа по комнате Жданова и инцидент с Семёновым, но и внутреннее чутьё, которое настойчиво твердило о нарастающей опасности.

Понимал, что кредиторы и конкурент Евдокимов представляют реальную угрозу для моей семьи, и дальше тянуть нельзя. Поэтому я начал заниматься вопросом безопасности почти сразу, ещё до предупреждения Мити, но после разговора с соседом ускорил все процессы.

Были установлены дополнительные магические сигнализации. Я нанял ещё охранников из числа отслуживших за внешним кольцом империи охотников. Они должны были усилить защиту имения не только от людей, но и от тварей. По их настоятельной просьбе укрепил стены. К сожалению, не обошлось без споров.

— Кирилл, — начала мама, когда я вернулся домой после очередного дня в лаборатории, — ты тратишь столько денег на защиту, а на празднование инициации не хочешь выделить немного? Это же важное событие для нашей семьи!

Вздохнул, понимая, что этот разговор неизбежен.

— Мама, понимаю, что это важно, — мягко сказал я, стараясь не расстроить её. — Но сейчас не время для праздников. Мы должны быть готовы к нападению врагов.

— Но почему ты так уверен, что они нападут? — спросила женщина, слегка нахмурившись. — Может, ты просто параноик?

— Мама! — возмутился я и посмотрел ей прямо в глаза. — Они уже поджигали наше имение, пытались убить меня, а про многочисленные попытки обыскать дом и лабораторию я совсем молчу. Мы не можем игнорировать это. Праздник можно устроить позже, когда всё успокоится. К тому же мой источник не открылся полностью, надо ещё немного подождать.

Она замолчала, но я видел, что мои слова не убедили маму. Тогда я решил пойти на компромисс.

— Хорошо, — сказал я. — Давай сделаем так. Как только закончим с укреплением имения и убедимся, что всё спокойно, устроим праздник. Но не сейчас.

— Договорились, — наконец согласилась она, хотя в голосе всё ещё слышалась лёгкая обида. — Но ты обещаешь?

— Обещаю.

Через несколько дней работы по укреплению имения были завершены. Почувствовал себя немного спокойнее, но всё равно понимал, что это только начало. Ведь все эти защиты может обойти высокоуровневый маг. Вот только они, как правило, аристократы, и вряд ли будут действовать так прямолинейно, оставляя против своего рода улики.

В ту же ночь произошло нечто, заставившее меня понять, что опасения были не напрасны.

Проснулся от резкого пронзительного звука сигнализации.

Сердце бешено заколотилось, адреналин ударил в голову.

Выскочил из постели, схватил шпагу, лежавшую рядом с кроватью, и бросился по коридору в кабинет отца. Ноги едва касались пола, а в ушах звенела тишина, прерываемая только собственным дыханием и отдалённым гулом сигнализации.

Когда подбежал к двери, то увидел, что она взломана.

Ручки и замка не было, всё разворочено, словно кто-то решил не церемониться. Это неудивительно, ведь дверь была не простая, и обычной отмычкой её открыть невозможно.

Внутри кабинета раздавались шорохи, скрипы, словно кто-то спешно рылся в бумагах или ящиках.

В коридоре появился Потап. Он держал перед собой пистоль, его лицо было бледным.

Слуга подбежал ко мне, встал с левой стороны двери, я занял позицию по центру. Мы обменялись краткими взглядами. Я резко выбил дверь ногой, и она с грохотом распахнулась.

Внутри кабинета царил хаос. На полу лежали два трупа с обезображенными телами. Их лица были искажены гримасой ужаса, а на полу растекались тёмные лужи крови. В воздухе витал запах пороха и чего-то едкого.

Тень метнулась в сторону окна.

Едва успел разглядеть силуэт: высокий, худощавый, одетый в чёрное.

Не раздумывая, помчался за ним со шпагой наперевес.

Сердце бешено стучало, а в голове крутилась только одна мысль: «Не уйдёшь, скотина».

Глава 17

Бросился вперёд.

У меня на шее, предупреждая об опасности, вспыхнули ярким светом четыре камешка, установленных в артефакт защиты. Вор явно использовал против меня магию, но амулет сработал, поглотив его первый удар.

— Хозяин, в сторону! — завопил Потап, и я инстинктивно рванул вправо.

В тот же миг слуга выстрелил. У него был не обычный пистолет, а магический, заряженный малым кристаллом. Такое оружие способно с одного выстрела свалить среднего монстра, а тут был всего лишь человек.

Потап попал.

Гул разнёсся по кабинету, и вор, словно подкошенный, упал на колени. Что-то вылетело у него из рук и с грохотом покатилось по полу.

Не стал раздумывать, а бросился с саблей в атаку, чтобы дожать врага.

Преступник, видимо, не собирался сдаваться. Он резко вскочил на ноги, и тут я заметил на нём похожий артефакт защиты.

Вор сделал резкий пас рукой в мою сторону.

Меня отбросило воздушной струёй, а он разбил окно и выпрыгнул наружу.

Рванул за ним и, как только оказался на ногах, тут же попытался применить магию земли, чтобы замедлить беглеца. Руки сжались в кулаки, я почувствовал, как энергия стихии начинает течь через меня, но…

Незнакомец исчез.

Он просто растворился, вот ещё мгновение назад был в десяти метрах от меня, а теперь там никого. Вор скрылся под пологом невидимости.

Я замер, оглядываясь вокруг, но не было ни следа, ни звука. Только холодный ветер гулял по ночному саду, да звон разбитого стекла всё ещё продолжал звучать у меня в ушах.

— Проклятье! — выругался я, сжимая кулаки.

Потап спрыгнул из окна и подбежал ко мне, он уже успел зарядить пистоль новым зарядом и держал оружие наготове.

Ничего не было слышно, кроме шороха листьев и далёкого крика совы.

— Ушёл? — спросил слуга, тяжело дыша.

— Ушёл, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Но он что-то уронил. Пойдём посмотрим.

К нам уже бежали охранники, но какой от них сейчас толк?

Маг, забравшийся в кабинет отца, скрылся, и навряд ли он попался бы им на глаза, ведь судя по маскировочному куполу, который тот применил, у него был как минимум пятый уровень владения воздушной стихией. А те бедолаги, что лежали в кабинете — простые сообщники, которых преступник с лёгкостью пустил в расход.

Мы вернулись в кабинет, и я поднял с пола несколько пробирок, наполовину заполненных пеплом. Внутри когда-то лежали образцы антимагического вещества, я в этом был уверен на все сто. Также я обнаружил небольшую тетрадь, аккуратно приоткрыл её. Часть страниц была повреждена, возможно, от выстрела Потапа, или ещё в момент вскрытия отцовского тайника вор не уберёг их.

Это были заметки отца.

Ещё одна тетрадь с тайными экспериментами.

— Кирилл! — раздался голос мамы из коридора. — Что происходит?

— Всё в порядке, — ответил я, быстро перегораживая проход в кабинет.

— Узнаю знакомый запах, — сказала мама, остановившись у входа в комнату. — Пороховые ловушки твоего деда. Наши люди не пострадали?

— Нет, только воры, — ответил я и неохотно отошёл в сторону, чтобы мама увидела, что творится внутри.

Женщина покачала головой, на её лице можно было прочесть облегчение, но буквально ещё пара секунд, и оно вновь стало тревожным.

— Надо вызвать жандармерию, — сказала она.

— Не переживай, я дам указания охране поместья и сам прослежу, чтобы поутру забрали тела.

Через час сидел в кресле у себя в комнате и изучал новые записи. Это были заметки по антивеществу — именно этих данных не хватало, чтобы соединить всё в одну общую картину. Теперь же она постепенно начала складываться.

Как я понял, у отца было несколько секретных журналов. Первый нашёл в амбарной книге, он в основном включал в себя записи из алхимической лаборатории. Тетрадка, которую пытался похитить вор, содержала записи экспериментов, проведённых отцом в домашнем кабинете. Была ещё третья тетрадь, но мне показалось, что отец с ней так и не расстался и взял с собой в поход.

На следующий день у ворот имения появились незваные гости. Это были люди Скрабеля, среди них я узнал мужчину, которого уже выпроваживал в первые дни после приезда. Он стоял у ворот, ожидая, пока его впустят.

— Кирилл Павлович, — начал он, как только я вышел. — Мы пришли с предложением, от которого вы не сможете отказаться.

— Здравствуйте, «моё имя не важно», — передразнил я мужчину, не захотевшего представиться в прошлый раз. — А вашего спутника как зовут? Или у него такое же забавное имя?

— Аркадий Юрьевич, — слегка поклонился второй и протянул мне руку для рукопожатия, — у нас просто великолепное предложение.

Скрестив руки на груди, проигнорировал его.

— Что вам надо?

— Мы знаем, что вы нашли записи отца, — продолжил первый мужчина. — Предлагаем обмен. Отдайте их, и мы спишем все долги. Более того, вернём вам имение в центральной колонии.

Я смотрел на него, стараясь не показать, что эти слова хоть как-то задели меня. Внутри всё кипело от гнева, но я понимал, что сейчас важно сохранять хладнокровие.

— И что, вы думаете, я просто отдам вам записи отца? — спросил я, слегка улыбнувшись. — После всего, что вы сделали?

— Кирилл Павлович, — сказал мужчина, — вы должны понимать, что это выгодная сделка. Вы получите всё, что потеряли. А эти записи… они вам всё равно не нужны.

— Ошибаетесь, эти записи — наследие отца. И я не собираюсь их отдавать. Теперь, если вы закончили, прошу уйти.

Мужчины недовольно посмотрели на меня.

— До свидания, — я помахал рукой, дожидаясь, когда они, наконец, сдвинутся с места.

Когда вернулся в дом, мама уже ждала в гостиной.

— Кирилл, что происходит? — спросила она, стараясь быть максимально спокойной, но голос дрожал от волнения. — Кто опять приезжал к нам? Это те люди, что вчера устроили обыск в кабинете?

— Думаю, да. Это люди Скрабеля, и они уже совсем обнаглели. Ты представляешь, пришли сюда и требуют записи отцовских экспериментов, которые вчера не смогли выкрасть, — ответил я, присаживаясь рядом с мамой на диван. — Они хотят получить записи, но я не отдам их.

— Кирилл, — она посмотрела на меня с тревогой. — Может, стоит подумать об этом предложении? Ведь они не успокоятся.

— Мама, — я взял женщину за руку, — они не вернут нам ничего. Это ловушка. И даже если бы они выполнили своё обещание, я не могу предать память отца. Эти записи — его наследие. И я сделаю всё, чтобы защитить их.

Мама смотрела на меня с гордостью, а её глаза блестели от слёз.

— Ты прав, сынок, — тихо сказала она. — Ты всё делаешь правильно, — она положила руку мне на плечо и сжала его, медленно кивая.

Я почувствовал, что её поддержка придаёт сил.

В том, что Скрабель не ответит нам сразу и не предпримет решительных мер, я был уверен. Насколько я знал, род оружейника базировался в Чусовом — городе, связывающем «большую землю» и центральную колонию «Точка». А это означало, что новость о произошедшем дойдёт до них не раньше, чем через две недели. Ещё пара недель потребуется на сбор информации, обсуждение и принятие решения. И столько же, чтобы вернуться сюда, в Новоархангельск. А ведь нужно было ещё найти исполнителей для реализации задуманного.

В принципе, то же самое касалось и моих конкурентов по алхимии — семейства Евдокимовых. Их главный дом находился в центральной колонии, и любое решение требовало времени на согласование и исполнение.

Меня, как человека из двадцать первого века, всё это немного выбешивало. Я не мог понять, как можно так долго принимать решения, и тем более давать конкурентам преимущество во времени. Но они давали. А я этим пользовался и решительно продолжал развивать алхимическое производство.

Добыча водорослей шла успешно, постепенно наращивая скорость и объёмы. С капитаном Кузнецовым мы заключили долгосрочный контракт, теперь он выходил в рейды за водорослями каждые две недели. Вместе с ним Осип Гурьев за несколько рейдов прошёл почти все крупные колонии и взял образцы. Сейчас капитан собирал сырьё в порядке уменьшения концентрации интересующего меня ингредиента.

Теперь, когда Осип освободился, он занимался продажами нашего концентрата другим производствам. Буквально за месяц все они купили у нас пробные партии концентрата, а треть уже заключили контракты на постоянные поставки.

Остальные же пытались достать сырьё своими силами. Но вскоре они откажутся от этой затеи.

— Кирилл Павлович, — сказал Осип, входя в кабинет с папкой документов, — сегодня я подписал ещё два контракта на полгода. Один с производством в Москве, другой в «Точке». Они готовы принимать отгрузки концентрата ежемесячно.

— Отлично, — ответил я, просматривая документы. — А как дела у Евдокимова? Он ещё пытается скупить всё сырьё?

— Пока да, — Гурьев кивнул. — Но их контракты с рыбаками уже не так чётко выполняются. Евдокимов отказывается от планов закупки. Водорослями завалены все их склады. Они хотели вызвать своими действиями ажиотаж и потом подзаработать на этом, но теперь остались с сырьём, которое больше никому не нужно. Производства не хотят работать с теми, кто однажды подвёл, да и зачем, когда есть наш концентрат?

Осип довольно улыбался, и я понял, что сложившаяся ситуация ему очень нравилась.

— Они сами себя загнали в ловушку, — продолжал он. — Теперь вынуждены продавать водоросли по бросовым ценам, чтобы хоть как-то отбить затраты. Но даже это не помогает — рынок уже насыщен, и спрос на сырьё падает.

— А как дела у капитана Кузнецова, он не собирается уйти в запой? — спросил я, переключаясь на другую тему.

— Нет, что вы. Капитан работает как часы, — довольно ответил Осип. — Последний рейд у него был особенно удачным.

— Сколько времени уходит на один рейс? — уточнил я.

— Обычно около недели, ещё неделю занимает разгрузка и текущий ремонт, — ответил Гурьев. — Но капитан уже настолько освоил маршруты, что может сократить время в пути до пяти дней, если погода позволит. К тому же он нашёл способ оптимизировать процесс сбора.

— Как?

— Нанял помощника, мага воды. Теперь сбор водорослей идёт в круглосуточном режиме.

— А как насчёт команды? — спросил я. — Они справляются?

— Команда работает как единый механизм, — с гордостью сказал Осип. — Капитан их хорошо подготовил, и они уже привыкли к ритму. Да и начальник не жадничает, пообещал премию за каждый успешный рейд, так что мотивация на высоте.

— А судно всё так же в плачевном состоянии?

— Нет, корабль не узнать. Не удивлюсь, если через месяц на нём будут установлены пушки. Судно вернуло свой первоначальный блеск.

— Это хорошо. Будем надеяться, капитан запомнил, кто ему даёт эти заказы.

— Кирилл Павлович, будьте уверены. Он не подведёт, всё же месяц с ним провёл бок о бок, и я думаю, он как раз тот человек, который помнит добро.

— Хорошо.

***

Всё ожидал какой-то подлянки со стороны конкурентов или кредиторов. Каждый день настраивался, что вот-вот произойдёт что-то непредвиденное: нападение, саботаж, подкуп моих людей, что угодно. Но их всё не было и не было.

Я даже успел сдать сессию и отгулять небольшие каникулы, которые провёл на производстве и в домашних делах. Всё шло настолько гладко, что я начал сомневаться: может, они действительно сдались? Может, мои конкуренты и кредиторы решили, что игра не стоит свеч, и оставили меня в покое?

Я провёл много времени на производстве, контролируя старт новой линейки целебных эликсиров, которую мы назвали «малым целебным раствором». Он быстро начал вытеснять продукцию Евдокимова в нижнем ценовом сегменте. И буквально через месяц мы вернули себе потерянный кусок рынка.

Деньги потекли рекой, а я продолжал их вкладывать в наращивание оборотов.

И вот, когда я подумал, что всё, можно расслабиться, неприятности настигли меня. Но обо всём по порядку.

Первый день нового учебного семестра начался с неожиданности. Митя огорошил меня новостью о непредвиденной практике.

— Вот откуда ты всё это узнаёшь?

— Всё просто, — ответил он, улыбаясь. — Я был в гараже по делу. Так вот, водители сказали, что им приказано готовить грузовики к завтрашнему дню. Будет выезд учебный у четвёртого курса. Наш первый поток вроде как в авангарде.

Я лишь молча кивнул, в очередной раз поражаясь осведомлённости соседа.

Достал из шкафа походный рюкзак и проверил исследовательское снаряжение.

Наконец я смогу заняться изучением окружающего мира. В рюкзаке был комплект для беглого изучения и взятия проб по минералогии и биологии, а также я намеревался взять с собой магический микроскоп. С помощью линз он показывал движение магии, направление мутаций. Я смогу заглянуть в магическую суть вещей.

Проверил наличие всего необходимого, зарядил микроскоп и защитный артефакт у себя на шее магическими кристаллами.

Утром во вторник, за полчаса до начала занятий, нам объявили о практическом занятии по магической защите и биологии.

Ну и куда тут без ориентирования и физподготовки?

Видимо, решили запихнуть всё, что можно, в один выезд.

Ровно к восьми утра всем первым потоком четвёртого курса мы выстроились у гаражей. Оттуда вскоре один за другим выехали грузовики. Ехали мы накрытые серыми тентами. Для этого внутри кузовов были установлены четыре ряда скамеек. В каждый такой грузовик разместили по группе из тридцати человек.

Кроме водителя был один сопровождающий — охранник из академии. Он носил зелёный армейский камуфляж, саблю и магическое ружьё.

Мы выехали за ворота и сразу направились прочь от побережья, куда-то в сторону кряжистых гор. Вскоре дорога превратилась в серпантин, и на очередном, уже немаленьком подъёме я не выдержал:

— Митя, ты уже знаешь, куда мы едем? — больше не спросил, а попытался подтвердить этот факт.

— Ага, — утвердительно кивнул он. — В конце прошлой недели стало известно о возросшей энергии около одной из сторожевых башен. А это означает что, о великий всезнайка?

— Прорыв. Там скоро должен произойти прорыв.

— Ты, как всегда, очень проницателен, Киря. Вот именно туда мы и едем. Скоро будет весело, — Митя довольно расплылся в улыбке.

Прорыв, по всей видимости, произошёл этой ночью, и нас отправляют вместе со старшекурсниками разбираться с его последствиями.

Я задумался, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое волнение. Прорывы монстров были редкими, но крайне опасными событиями. Обычно с ними справлялись профессиональные охотники или военные, но, видимо, на этот раз решили дать студентам возможность попрактиковаться.

Через два часа прибыли на место. Грузовики припарковались рядом с точно такими же шестью машинами, обтянутыми серыми тентами. Наверное, на них приехали старшекурсники. Автомобили были пусты, вот только около одного толпилась небольшая группа, оказывая медицинскую помощь четырём студентам. Ещё двое с перебинтованными головами сидели, опершись спинами на колёса грузовиков, их лица были бледными, а взгляды — пустыми.

— Видно, отряд натолкнулся на недобитков или сильную группу монстров, — сразу зацепился за суть Митя, наблюдая за происходящим.

— Разве старший курс используют для зачистки? — поинтересовался я, глядя на раненых. — Вроде только на итоговых экзаменах.

— А кто тебе говорит, что их использовали? — ответил Митя, слегка ухмыльнувшись. — Сначала прошлись войска, усиленные магами. Крупные группы прижали монстров, и прорыв закрыли. Потом вышли маги-поисковики, а наших отправили уже после них прочёсывать район. Жаль ребят, конечно, но тут медиков много.

Нас тут же построили у грузовиков, вышел биолог, а также преподаватель по тактике боя с монстрами.

— Этой ночью тут произошёл прорыв, — начал объяснение биолог. Его голос был спокойным, но в глазах читалась лёгкая тревога. — Он успешно локализован около часа ночи. Это очень хорошая возможность изучить на практике другие формы жизни, которые вторгаются к нам. Я настаиваю на том, чтобы вы отнеслись к поставленной задаче с должным усердием. Учтите, что оценки за эту работу будут влиять на оценку в семестре. Если вы получите здесь «удовлетворительно», не рассчитывайте получить «хорошо», а тем более «отлично» в конце этого семестра.

— Так, внимание! — продолжил один из преподавателей по военному делу. Его голос был резким. — Не стоит расхолаживаться. Прорыв тут был небольшой, четвёртого типа. За ночь его полностью локализовали. Но всё же могут попасться недобитые твари. Студенты пятого курса как раз проходят практику по локализации и устранению прорывов. Вам это тоже предстоит в следующем году. Поэтому проявите благоразумие, не отвлекайте их, сконцентрируйтесь на поставленных перед вами задачах. Не забывайте следить за обстановкой вокруг. Не создавайте ни себе, ни нам лишних проблем.

Преподаватель обвёл нас строгим взглядом, словно проверяя, все ли поняли серьёзность ситуации.

— Задание вам выдаст староста, — добавил биолог. — На его выполнение отводится шесть часов. По истечении этого времени мы будем ждать вас здесь. Если что-то непонятно, обращайтесь ко мне. Следующий час я буду тут, около грузовика.

Вздохнул.

Ну наконец-то хоть что-то интересное. Это отличный шанс увидеть особенности этого мира не в книгах и учебниках, а вот так, вживую, на природе.

Получил конверт с заданием от старосты. Имя было написано коряво, словно его кто-то писал левой рукой. Вместе с ним мне выдали сухой паёк, две фляги воды и артефакт тревоги. Это был небольшой амулет на цепочке, который при нажатии на кнопку подавал сигнал опасности. Принцип его действия был прост: как только амулет активировался, он посылал магический импульс, который мгновенно улавливался опытными магами-поисковиками. На место сразу выдвигался отряд с боевым магом и солдатами, готовыми оказать помощь. Это был наш страховочный конец, который мог спасти жизнь в случае серьёзной опасности.

Развернул конверт и прочитал содержимое.

Нервная улыбка появилась на моём лице, когда увидел имя напарника.

Амат Жимин. Тот самый парень, с которым у меня в первый день произошёл небольшой конфликт.

Вернувшись к грузовику за своим рюкзаком с микроскопом, встретил там Митю. Он явно был взволнован. Несколько раз обернувшись и убедившись, что никого рядом нет, он заговорил шёпотом:

— Киря, будь особенно осторожен, — голос звучал напряжённо. — Мне тут сорока на хвосте новость принесла. На тебя сегодня будет совершено покушение.

— Что? — я не сразу понял, серьёзно он говорит или шутит.

— Евдокимовы, — продолжил Митя, его глаза были полны тревоги. — До меня дошли слухи, что они решили приступить к действиям. Будь начеку.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Евдокимовы? Он не ошибается?

— Ты уверен? — переспросил я. — Мы всё-таки на практике, как они могут меня здесь достать?

— Пока ничего не знаю, — признался Митя. — Но как только узнаю, попробую сообщить. Киря, поверь, человек, который сообщил эту новость, пошёл на очень серьёзные риски, чтобы предупредить меня. Я ему доверяю на все сто. Будь аккуратнее, — парень схватил меня за локоть и сжал его.

— Кто у тебя в напарниках? — вдруг спросил он.

— Амат Жимин, — ответил я, наблюдая за его реакцией.

Митя замер на мгновение, потом пожал плечами.

— Не… — он мотнул головой. — Слишком топорно, да быть того не может.

Хотел задать ещё пару уточняющих вопросов, но Митя заметил подходящих к нам однокурсников и тут же отошёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Он не забыл перед этим жестом показать, чтобы я был повнимательнее.

Амат — «хороший напарник», ничего не скажешь. Интересно, кто занимался распределением студентов? Он ведь был полной моей противоположностью. Здоровый парень, которому не очень давались науки, но зато благодаря своей силе, нахрапистости и железной воле он был лидером во всех физических дисциплинах. Высокий, под два метра ростом, широкоплечий брюнет, силы у него на троих. Каждое утро перед занятиями его можно встретить на стадионе, где он активно занимается в одиночестве или с друзьями. Так же и перед сном он по несколько часов наматывал круги.

Род Жиминых был довольно молодой и не одно десятилетие исправно служил на благо империи. Особых высот они не добились, но были сильными стихийниками, преимущественно магами воды, поэтому ничего удивительного, что Амат оказался в морской академии во внешнем кольце. Да и то, что он возглавлял так называемую группу «моряков», было логично.

Но причём тут род Евдокимова?

Непонятно. Ладно, подождём, может, Мите всё же удастся докопаться до истины. Да и к тому же не верилось, что конкурент был способен подкупить другой род тут, на учёбе.

Сейчас же внутри меня всё словно вопило: «Подстава!»

Но решил во время нашей практики быть максимально осторожным и ожидать от него подлянки.

Вся территория около прорыва была поделена на небольшие участки, примерно по четыре гектара каждый. Вот именно на один из таких я с напарником и должен был отправиться. Там нам предстояло развести кипучую деятельность в поисках останков прорвавшихся тварей. Описать все находки с привязкой к карте.

Конечно, группы попадали в неравные условия. Кому-то могли достаться абсолютно пустые участки, а на каких-то была земля, где проходили интенсивные бои.

Если повезёт, можно найти нераспотрошённый труп монстра, в котором ещё не удалён магический кристалл, но это маловероятно. Охотники, их команды сбора трофеев, группа зачистки — все они сводили эти шансы к нулю.

На место мы пришли минут через сорок. Пришлось пробираться через заросли можжевельника на склоне. Затем нас ждала небольшая горная речка и чистый кедровый лес, абсолютно не имеющий подлеска. Ходить тут было одно удовольствие: мягко, свободно. Очень радовало, что ничего не путалось под ногами. В итоге, проверив нумерацию столбиков на краях участка, мы несколько раз обошли его.

— Хорошее место, — сказал Амат, оглядываясь вокруг. — Тут даже если монстр остался, ему не спрятаться.

— Он и не спрячется, потому что некому, — ответил я. — Ты что, закон восьми часов не помнишь?

— Закон чего? — нахмурился Амат. — А это… ну, знаю, наверно… А ты чего умничаешь?

— Нет тут никого, если прорыв локализован. А этот прорыв был закрыт ночью, в районе часа, почти сразу как образовался. Монстры без подпитки из своего мира проживут не более восьми часов. А сейчас уже одиннадцатый час утра.

— Ну, коль ты у нас тут самый умный, то и работай давай. А я тебя поохраняю вот оттуда, — кивнул Амат в сторону небольшого возвышения на нашем участке.

Я ничего не ответил. Пусть лучше не мешает. Начал планомерно обходить участок. Улов оказался небольшим: два летуна — летучие мыши величиной с крупную свинью, десяток муравьидов — мутировавших муравьёв величиной с собаку. И всё. Все твари были распотрошены в тех местах, где находились кристаллы.

Даже немного расстроился. Но в принципе, этого я и ожидал.

Сделав все необходимые по практикуму записи и отметки, убрал папку в рюкзак. Перекусил. И, конечно, что я мог ещё остроумнее придумать, чем рассмотреть более детально этих мутантов? После еды самое то.

Хорошо ещё, что не во время еды пришли эти идеи.

Меня заинтересовали муравьиды. Из бестиария монстров я знал, что они имеют отличное сопротивление магии. Но разгадать их секрет не удавалось, так как после смерти тела монстров теряли эту способность. А найти их муравейник и понаблюдать за тварями вне сражения исследователям не удавалось.

Достал набор для взятия проб и начал экзекуцию одного монстра. Хитиновый панцирь не поддавался ножу. Распилить сходу брюхо тоже не удалось. Бронированная оболочка походила на латы средневекового рыцаря. Надо было как-то проковырять отверстие. Мне нужен клевец.

Достав молоток для откалывания минералов с длинным шипом на конце, я с силой вогнал его в брюхо муравьида. Панцирь треснул.

Тут же за спиной появился Амат, который, наверное, подумал, что я нашёл нераспотрошённого монстра. Но увидев, чем я занимаюсь, он лишь хмыкнул и пошёл дальше досыпать.

Я же увлёкся процессом и даже не сразу заметил, что артефакт тревоги начал издавать звуки, предупреждающие о низком заряде. Выключил его и в первый раз за всё утро услышал шум леса.

Вскрыв первого муравьида, ничего интересного не обнаружил, но всё же копался во внутренностях, пытаясь на практике разобраться в устройстве этого существа.

Скрежет хитиновых пластин и лёгкий электрический треск отвлёк меня от рабочего процесса.

Оглянулся и увидел, что к спящему Амату подкрадывалась группа из трёх живых муравьидов.

— Берегись, справа! — крикнул я, что было мочи.

Амат перекатился через левый бок, а в то место, где он лежал, вонзились передние конечности двух монстров, протыкая землю, словно копья. Третий же муравьид направляется ко мне, явно пытаясь отомстить за сорвавшееся покушение.

Медленно отступил за распотрошённый труп его сородича, перехватывая в правую руку клевец, выдернутый из хитиновой пластины. Левой рукой судорожно нащупал артефакт тревоги и нажал на него.

Ну вот, а говорили, что заряд проживёт как минимум шесть часов, а вот хрен там был. Это же собственность академии, наверное, они ими пользуются только по случаю. Что уж говорить о своевременном обслуживании и зарядке.

Продолжил пятиться, зашёл за ствол большого кедра в полуметре от трупа. Отступать дальше смысла не было, стоит только побежать, как муравьид ускорится и догонит меня. Пока я оставался малоподвижным, он плохо меня видел, лишь ощущал запах. В радиусе нескольких метров мой запах был везде, а я ещё и запутаю.

Быстро провёл ревизию своих карманов. Несколько ядрёных реагентов, баночка спирта и всё.

Что ещё я знал про муравьидов? В бестиарии говорилось, что они невосприимчивы к магии некоторое время. Имеют электрические жвалы, которые с лёгкостью могут пробить любую защиту и остановить сердце жертвы.

Значит, надо держаться от него подальше. Хорошо, что он был величиной всего лишь с крупную собаку.

Тем временем монстр оказался уже в двух метрах от меня. Его жгутики-антенны шевелились, обнюхивая всё вокруг. Я открыл один из пузырьков с реагентом, и жгутики сразу же застыли на месте, учуяв незнакомый запах. По жвалам монстра начали расходиться электрические заряды.

Недолго думая, швырнул пузырёк. Тот попал в ствол дерева в четырёх метрах от меня, раскрашивая его ярко-красным цветом. Кору начало разъедать. Вокруг распространился отвратительный запах органики вперемешку с сероводородом.

Муравьид отреагировал крайне агрессивно, напав на раскрашенный двадцатисантиметровый ствол кедра.

Я открыл банку со спиртом. Идеальным для такого стрессового момента броском попал прямо по голове муравьида, который по-прежнему крушил злополучный кедр.

Мгновение — и мой чистейший этиловый спирт вспыхнул от разряда электричества, прошедшего по жвалам твари.

В бешенстве муравьид начал ещё сильнее крушить плохо пахнущий, а теперь и обжигающий кедр. Понял, что сейчас монстр сосредоточен на нём. Перехватил поудобнее свой клевец. Быстрым шагом, чуть не бегом, подошёл к твари, стараясь быть в «мёртвой зоне» внимания.

Замахнулся и ударил со всей силы. Треск от перекушенных жвалами муравьида веток кедра настиг меня в момент удара. Клевец вошёл в его голову, словно нож в масло, погрузившись до самой рукояти.

Попытался выдернуть его для повторного удара, но ничего не вышло.

Застрял.

Даже с пробитой почти насквозь головой мерзкая тварь не думала умирать. Монстр повернул горящую раненую морду в мою сторону.

Отчётливо слышал, как на расстоянии вытянутой руки по жвалам монстра с характерным звуком перетекали электрические заряды.

Глава 18

Треск от падающего дерева нарастал.

Отпрыгнул назад, стараясь быстро переместиться так, чтобы между мной и монстром оказался ствол.

Ощущал запах гари и смолы.

К нам на помощь наверняка уже кто-то спешил. Хотя амулет тревоги больше не подавал никаких признаков жизни. Возможно, это было связано с тем, что муравьид подавлял его, но сейчас не до размышлений.

Нужно действовать.

Между мной и монстром было не больше метра. Муравьид ускорился, пытаясь схватить меня, но ему это не удалось.

Монстр явно недооценил законы физики. Его жевательный рефлекс обернулся тактическим провалом: ствол, с грохотом упав на спину твари, наглядно показал, почему нельзя кусать опорные конструкции.

Хитиновый панцирь затрещал под тяжестью дерева, но монстр всё ещё пытался вырваться, его жвалы щёлкали, высекая электрические искры.

Не давая твари шанса выбраться, я наступил на ствол, чувствуя, как дерево слегка прогибается.

В руках у меня оказалась палка, отломившаяся от кедра. Что есть мочи ударил ей по единственному слабо защищённому месту монстра — его глазам.

Удар был отчаянным, но я понял, что ничего путного из этого не выйдет. Палка лишь скользнула по хитиновому панцирю, не причинив вреда.

Тогда я снова попытался вытащить свой клевец из головы монстра.

Схватил рукоять обеими руками. Дёрнул изо всех сил.

На этот раз получилось!

Клевец с хрустом вышел из пробитой головы, и я не раздумывая ударил снова.

Звук, с которым оружие входило в хитиновый панцирь, был отвратительным: словно нож резал по кости, но я не останавливался.

Удар за ударом превращал голову монстра в кровавое месиво, пока жвалы не перестали дёргаться, а тело не обмякло окончательно.

Я победил!

Ура!

Я сделал это!

Меня потихоньку начала отпускать горячка боя.

Стал видеть, слышать и чувствовать что-то ещё вокруг, кроме сражения. Ко мне возвращались мысли.

Монстры! Их было трое.

Сердце продолжало бешено колотиться в груди, но я не мог позволить себе расслабиться. Схватил клевец поудобнее и бросился в сторону лёжки своего напарника по практике.

Лес вокруг был тихим, только ветер шелестел верхушками деревьев, да где-то вдалеке слышался крик птицы, но эта тишина обманчива. Где-то здесь бродят другие монстры.

Амат отбивался. Он держал в руках огромное полено, периодически прикладывая им по тварям. Силы у этого богатыря хоть отбавляй, парень крепкий и выносливый, но всё же долго он так не выдержит. Надо вмешаться и помочь.

— Ты как там? — крикнул я, подбегая ближе.

— Как видишь, держусь, — спокойно, как ни в чём не бывало ответил Амат. — А ты куда исчез?

— Тебе помочь или за помощью бежать?

— А десять минут назад ты не за ней, случаем, убежал? — всё так же спокойно, даже с ленцой парировал он. Самообладания этому парню не занимать.

Один из муравьидов явно почуял мой запах, направив усики в мою сторону. Он немного отвлёкся, и сразу получил по голове от однокурсника.

— Нет, в кусты приспичило, — отшутился я.

— Давай я оглушу одного, а ты забьёшь его своим молоточком, — явно решил подколоть Амат, косясь на оружие в моей руке.

— Давай попробуем.

— Стой, стой. Я пошутил, — нервно включил обратную однокурсник, явно не веря в силу данного оружия.

— Так что, стоять и смотреть, как ты отмахиваешься, или всё же помочь?

— Беги за помощью, ботаник, и побыстрее.

Я уже думал сорваться со всех ног, но помощь вызывать не понадобилось. Вдали появились силуэты бегущих людей, явно заметивших нас и спешащих на помощь.

Пара мгновений — и я отчётливо увидел, как вокруг муравьидов появляются контуры сфер, то и дело раскрашивающиеся в разные цвета. Это магическая защита монстров дала о себе знать. А разные цвета — это поглощённые заклинания.

Вот теперь мне удалось увидеть сильную сторону этих монстров — сопротивление магии. Они обладали довольно внушительной защитой, сравнимой с неплохим магическим щитом, способным выдержать с десяток средних фаерболов, выпущенных с небольшого расстояния.

Твари были довольно мощными и могли представлять опасность, если бы явились с кем-то из своей правящей элиты. А тут оказались просто бесплодные самки — рабочий класс, который без устали клепала матка. Вот именно она и есть главная магическая единица, заправляющая всем в сообществе этих монстров. С ней мог справиться в одиночку только действительно сильный маг, а правильнее сказать, везучий. Ведь не так просто убить муравьида, когда его оберегают тысячи работяг с неплохой защитой от магии.

Сильные стороны матки — это магия земли на уровне магистра, а ещё её дети, которыми она управляет, словно единым организмом.

Только вдалеке от своей королевы муравьиды могли действовать самостоятельно.

А ещё у муравьидов были фертиды — самки и самцы, способные к размножению. Вместе с этой возможностью они получали и магию земли на четвёртом уровне адепта, ну а главное, могли открывать порталы между мирами.

Эти крылатые особи нагуливали жирок и безмятежно отдыхали несколько месяцев недалеко от дома, чтобы потом отправиться в своё последнее путешествие в поисках нового места обитания.

Самцы ставили себе единственную цель: найти и оплодотворить самку. Семя, полученное во время этой последней оргии, самки хранили в себе до смерти и были верны единственному партнёру, которого чаще всего и съедали. У самки появлялись тысячи детей. Но вместе с семенем матка получала и магический приток, перескакивая с уровня адепта сразу на шестой уровень магистра.

Обладали магией и стражники-муравьиды, в основном охраняющие дом, но уровень у них был ниже: от первого до третьего в зависимости от мощи их семьи — муравейника.

Мне и Амату повезло, что в гости заглянули простые трудяги без магии, иначе раскатали бы нас за мгновения.

Я наблюдал, как разъярённые муравьиды начали выяснять причину неприятных ощущений.

Один из них спустился с пригорка и быстро направился ко мне, так как кроме Амата в поле их обоняния был только я. Он, видимо, посчитал, что это я доставляю неудобства.

Этот муравьид оказался вне поля зрения наших спасителей. Атака заклинаниями по нему прекратилась, а монстр начал интенсивнее гонять по жвалам электрические заряды, направляясь ко мне.

Атака же на второго монстра, который наседал на Амата, удвоилась. Всполохи магии, пытающиеся пробить магический щит, участились. Вскоре они исчезли, а муравьида разорвало от ударившей в него молнии.

Ещё на одного меньше. Остался последний.

На теле преследующего меня монстра появилось разноцветное сияние. Наши спасители вновь увидели его и атаковали, но муравьид всё приближался и приближался ко мне. Видно, его магическая защита перезарядилась, пока не было обстрела.

Монстр всё ещё сопротивлялся нарастающему огню.

Я сунул руку в карман, нащупал в нём баночку с последним ядрёным реагентом. Взял её одной рукой, большим пальцем отщёлкнул пробку и швырнул открытый флакон в монстра.

Пробирка летела к твари, постоянно переворачиваясь в полёте и выплёскивая наружу едкие, вонючие капли. Вот она спокойно перелетела магический барьер, словно его там и не было. Банка оказалась за головой монстра.

Усики твари, чувствительные к запахам, явно ощутили незнакомый аромат, отвлекая монстра. Я же воспользовался его замешательством и ушёл в сторону, разрывая дистанцию.

Муравьид продолжил двигаться вперёд. Вскоре он повернулся, но я уже переместился. Тварь быстро нашла меня, сменила направление и понеслась атаковать. Тут по спине монстра ударило огромное полено, которым отмахивался Амат. Он зашвырнул его со своего места метрах в пятнадцати от меня. Одногруппник понял, что ситуация у меня патовая.

А быстро Жимин с долгами рассчитывается.

Только с десяток минут назад я его спасал, а то бы спящим его нарубили в капусту, а теперь он… Хотя, если строго судить, он всё же мне ещё должен.

Амат должен был бдеть, пока я за нас двоих практику делал, а не сопеть в две дырки.

Муравьид метался в нерешительности, так как заметил поблизости гостей, которые посылали в него один магический удар за другим. Вот всполохи вокруг твари исчезли, она закаменела, а через мгновение её разорвало от фаербола.

Остатки монстра крупными кусками разлетелись в радиусе пяти метров, немного запачкав меня.

К нам быстрым шагом спешили пятеро старшекурсников с дежурным преподавателем, отвечающим за этот сектор зачистки. Их лица были сосредоточены, а взгляды быстро скользили по округе, оценивая обстановку.

— Сколько вы видели монстров? — спросил маг, обращаясь к нам.

— Два, — рапортовал Амат.

— Три, — поправил его я.

— Где третий? — торопливо поинтересовался преподаватель.

Я лишь молча указал рукой в ту сторону, где в одиночку расправился с тварью. Трое старшекурсников тут же отправились на проверку, а двое, под пристальным взглядом преподавателя, начали потрошить остатки тушек в поисках кристаллов. Это нужно было сделать как можно скорее после смерти монстра, иначе кристалл превратится в бесполезную безделушку.

У каждой твари критическое время было разным: некоторых нужно потрошить почти сразу, других можно и через сутки.

— Семён Петрович, вам следует на это взглянуть! — обратился к дежурному магу один из ушедших на поиск убитого мной монстра.

Преподаватель кивнул и направился туда, оставив нас с Аматом под присмотром старшекурсников.

— Чем это ты его так уделал? — поинтересовался один из парней, когда преподаватель ушёл.

Молча протянул ему клевец. Тот восхищённо покрутил орудие в руках.

— Ну ты, брат, силён, а с виду не скажешь. Я Молчанов Роман. А ты кто будешь? — поинтересовался он, протягивая руку для рукопожатия.

Длинный, худой, немного сутулый парнишка с невероятно яркими голубыми глазами. На форме академии красовался знак отличия в виде грозовой тучи. Стихийник, магия огня, и сразу третья ступень. Это означало, что у него очень сильный род, либо он очень талантлив. В первый год после открытия дара добиться таких результатов мог не каждый, дай бог, один из тысячи.

— Кирилл Пестов, — представился я, пожимая руку.

Рукопожатие молодого человека было уверенным, располагающим.

— Это твоя молния ту тварь порвала на лоскуты? — уточнил я, пытаясь подтвердить свою догадку насчёт его третьей ступени. — И другого монстра фаерболом тоже ты уделал?

Парень, явно получая удовольствие от похвалы, и ещё не разбалованный ею, лишь улыбнулся и довольно кивнул,

— Твоё оружие покажу Семёну Петровичу, — сказал Роман, уже разворачиваясь.

— Подожди, — остановил я его. — Откуда новые монстры взялись? Прорыв же был ликвидирован около часа ночи, все твари должны были сдохнуть ещё рано утром.

— Должны, но не обязаны. А вы что, объявлений не слышали?

— Нет, — я помотал головой, — мы как приехали, тут всё время были.

— Не томи, рассказывай, — нетерпеливо вмешался Амат.

— Парочка фертидов во время прорыва зарылась и устроила оргию, наверно, хотели тут филиал своего муравейника открыть, — усмехнулся старшекурсник. — Когда стали всё досконально сканировать, нашли их под землёй. Точнее, её. Он уже своё дело сделал. Как говорится, мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Но уйти самка ему не дала, там и схомячила. Она перехватила управление над несколькими десятками рабочих особей и заставила их строить жилище. Мы её выкурили из логова, но вся мелкая шушера вместе с королевой сдохнуть не захотела. Та по дурости яйца уже начала откладывать и контроль над частью рабочих потеряла, вот они по окраине и разбежались.

Мы кивнули, а Роман отправился вместе со смертоносным оружием в сторону убитой мной твари. Там уже слышалась перепалка мага с недавно подошедшим преподавателем.

Через минуту они спешно кинулись к нам.

— Молодые люди! Вы можете объяснить, почему не вызвали подмогу, когда увидели тварей? — строго спросил Семён Петрович.

Он оглядел всё вокруг и заметил лежбище Амата: расстеленный на кедровом лапнике китель с дырками от лап муравьидов и прислонённый к стволу походный рюкзак в качестве подушки. На лямке висел неактивированный артефакт тревоги.

— Так-с, с тобой всё ясно, жди разбирательств в академии, — обратился он к Жимину. — А что скажете вы, молодой человек?

Я протянул ему полностью разряженный артефакт.

— Мда… — многозначительно выдал Семён Петрович, крутя предмет в руках.

— Роман, — подозвал профессор старшекурсника, — отдай Пестову запасной амулет, а этот возьми. Надо по прибытии разобраться, кто накосячил с зарядкой.

Дежурный преподаватель с довольной усмешкой отдал мой молоток для взятия минералогических проб, во время боя окрещённый клевцом.

Немного задумавшись, он засунул руку в карман и протянул мне небольшой магический кристалл.

— Сдаётся мне, это твой законный трофей. Ведь ты единолично того муравьида убил?

Я кивнул.

— Поздравляю, — он оценивающе посмотрел в мою сторону.

— Спасибо.

— Не забудьте новых монстров описать. А по приезде в академию отчёт о произошедшем сдадите куратору вашей группы. Смотрите, не накосячьте в нём, — при этих словах он пристально посмотрел на Амата. — Я проверю и буду в комиссии по разбору этого инцидента.

Не дожидаясь от нас ответов, он развернулся и вместе со старшекурсниками отправился куда-то дальше.

Жимин молча стоял и смотрел вслед, потом со всей силы пнул рюкзак, служивший ему подушкой во время спячки. Тот улетел на десяток метров, ударился об дерево, а артефакт в этот момент открепился от лямки, полетев дальше.

Ещё секунду мы оба наблюдали за пируэтами, которые он вытворял в воздухе, перед тем как разбиться об единственный на всю округу камень, торчащий изо мха.

— Жопа, — немногословно и глухо сказал Амат.

— Ну, может, не так уж всё и плохо. Главное, мы остались живы.

— Мне нужно отойти, — буркнул одногруппник себе под нос.

— Ты куда?

Но в ответ я ничего не услышал. Жимин быстрым шагом направился следом за ушедшей группой.

А я пошёл искать свой рюкзак с записями по практике, чтобы покончить с ней, наконец. Осталось описать новых монстров с их повреждениями, и привязать трупы к топографической карте местности.

Сделав пару шагов и взглянул на останки взорванного фаерболом муравьида. Что-то насторожило меня, даже не знаю что, но через мгновение я уже ковырялся там.

***

Амат шёл за группой своих спасителей, держась на расстоянии примерно двухсот метров. Его шаги были тяжёлыми, на лице хорошо читался гнев с долей растерянности.

Вскоре группа зашла в небольшой временный лагерь, где после зачистки отдыхали студенты старших курсов, отвечающие за эту часть леса. Лагерь представлял собой хаотичное скопление палаток, ящиков с припасами и импровизированных столов под открытым небом.

Караульный, находившийся у входа в лагерь, лишь мельком взглянул на юношу в походной форме академии. Он проверил его ауру, на которой стояла неснимаемая до окончания учёбы печать учебного заведения, и, убедившись, что перед ним студент, пропустил его без лишних вопросов.

Амат прошёлся по лагерю, но явно не нашёл того, кого искал. Взгляд молодого человека скользил по лицам старшекурсников, но ни одно из них не принадлежало Ивану Краснову. Временный лагерь больше напоминал небольшой склад под открытым небом, с походной столовой для здешних обитателей. Пахло оттуда вкусно: чем-то мясным, с привкусом специй и дыма. Жимин почувствовал, как его желудок предательски заурчал, он сжал зубы и направился в столовую.

Зайдя туда, Амат получил неодобрительный взгляд от повара — коренастого мужчины с закатанными рукавами и потным лицом. Кашевар явно не был рад видеть студента младшего курса.

— Можно тут перекусить? — спросил Амат.

— Столовая только для старшекурсников и преподавателей, — сухо ответил мужчина, даже не отрываясь от разделки мяса.

— Я могу заплатить, — попытался договориться парень, доставая кошелёк.

— Не-не, — повар покачал головой, — правила есть правила. Но воду во фляге могу пополнить.

Жимин кивнул, сдерживая раздражение. Ему налили воды, и он, поблагодарив, вышел из столовой. Запах еды всё ещё витал в воздухе, но теперь он лишь раздражал. Амат направился к выходу из лагеря. Как только он отошёл на достаточное расстояние, скрывшись из видимости дозорных, его тело словно окаменело от холода. Кто-то использовал заклинание третьей ступени магии воды.

— Ты не меня, случаем, ищешь? — раздался скрипучий голос.

Амат с трудом повернул шею и увидел Ивана Краснова — старшекурсника из сильного и влиятельного рода Российской империи. Иван стоял в тени деревьев, его лицо было скрыто полумраком, а в глазах горел холодный, расчётливый огонь.

— Тебя, — хрипло ответил Амат, чувствуя, как холод сковывает тело.

— Разве мы так с тобой договаривались? — спросил Иван, делая шаг вперёд.

— Но это уже слишком. Ты чуть не убил меня, вытворяя свои фокусы, — выпалил Амат, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Всё было под контролем, — спокойно ответил Иван.

— Это ты называешь под контролем? — вспылил Амат, его голос дрогнул от гнева. — Ты чуть не угробил меня!

— Тише, — прошипел Иван, приблизившись. — Кирилл не должен дойти до грузовика.

— Иван, ты что, с ума сошёл? — Амат сжал кулаки. — Одно покушение сорвалось, сразу решил второе устроить? Я на такое не подписывался.

— Ты должен. Дела рода прежде всего, — холодно ответил Иван.

— Это дела твоего рода! — взорвался Амат. — Не пойму, как меня могут касаться разборки князя Евдокимова и баронета Пестова? Я тут вообще случайно. Не вмешивай больше меня и мой род в ваши разборки.

— Ты что, не понял? — Иван подошёл ещё ближе, его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Если не сделаешь этого, твой папаша вылетит со службы, а твои сёстры… ну, ты понял. Я придам твой род забвению.

— Вань, ну давай без этих угроз, — попытался успокоить его Амат, но в голосе уже не было уверенности. — Через год вызовешь Пестова на дуэль и убьёшь спокойно. Глянь, какой он хиляк. Раз-два, и дело в шляпе. Мне до сих пор не верится, что он умудрился в одиночку, без магии и огнестрела замочить ту тварь.

— Амат, ты, похоже, не понимаешь, — Иван усмехнулся, но в его глазах не было ни капли юмора. — Мой род из-за него теряет деньги. Евдокимовы — наши должники. Я не привык терять деньги, а сейчас из-за действий Пестова это происходит, — он приблизился к Амату вплотную, так что Жимин почувствовал на себе горячее и тяжёлое дыхание. — Тебе просто надо его толкнуть хорошенько, а дальше я сам всё организую. Полетит, ни за что не зацепится и разобьётся, — Иван улыбнулся, но это была улыбка хищника. — Просто толкни его немножко на обратном пути.

— Да где толкнуть? Там, где мы шли, мест подходящих нет, — попытался возразить Амат, но в его голосе уже слышалась покорность.

— А ты напрямик пойди. Место там есть шикарное, с ущельем. Шёл, шёл, да упал. С кем не бывает, — Иван задумался, усмехнулся своим мыслям. — Притом не забывай, как он тебя подставил. У тебя ещё дисциплинарная комиссия впереди из-за сегодняшнего инцидента. Хуже уже не будет, так что дерзай.

Иван отпустил магию, и Амат почувствовал, как холод отступает, сменяясь жаром гнева и бессилия.

Его тело дрожало, а в голове крутилась только одна мысль: «Ну ты и урод, Иван Краснов!»

Амат сжал свои кулачищи, глядя на удаляющегося Краснова. В его душе бушевали противоречивые чувства: страх за свою семью, гнев на Ивана и отчаяние от того, что он оказался втянут в эту грязную игру.

От автора: Лайки каждый раз радуют автора!

Глава 19

В разбросанных повсюду остатках муравьидов я заметил чёрное вещество. Оно было похоже на порошок, напоминающий угольную крошку. Но я-то прекрасно понимал, что это всего лишь одно из агрегатных состояний, и через некоторое время вещество исчезнет, растворившись в органических останках монстра.

Если же его изолировать, положить, к примеру, в пробирку и плотно закрыть крышкой, отрезав от окружающей среды, то материал распадётся на более простые компоненты и будет похоже на пепел.

Именно такие остатки я обнаружил больше месяца назад у вора, который пытался украсть записи отца из кабинета.

При нынешнем состоянии науки синтезировать или хотя бы восстановить эту субстанцию отцу не удалось, но это ему. Теперь посмотрим, смогу ли я принять эстафету и добиться успехов.

Но сначала нужно сохранить антимагический компонент. Из записей отца я знал, что для этого необходимо создать вокруг вещества постоянное магическое поле, и это мне под силу.

Над загадкой антимагического материала билось не одно поколение рода Пестовых. Мы десятилетиями пытались разгадать его тайны. Благодаря этому нам удалось продвинуться в исследовании других веществ, сплавов и алхимических тайн. Видимо, роду оружейников Скрабелей стало что-то известно об этом, раз они так активно гоняются за нашими секретами.

И тут, в принципе, ничего удивительного.

Ведь благодаря антимагическому веществу можно создать артефакты, способные защитить их владельца от магического удара несколько раз подряд. Если такими артефактами снабдить небольшую группу хорошо подготовленных воинов, они смогут задержать или даже убить сильного мага или магическую тварь. Если же антимагическое вещество добавить в качестве примеси при изготовлении стали, этот металл получит антимагические свойства. Из него можно изготовить бронеавтомобиль или военную технику, неуязвимую для магии.

Одним словом, этот компонент просто бомба. Поэтому всё держалось в строжайшем секрете. Посвящены были только члены моего рода и наши вассалы, которых осталось с гулькин нос.

Но я не ожидал обнаружить этот материал в живом существе. Во время последних экспедиций отец привозил образцы антимагического состава из дальних, малоизученных миров. Там, хорошо владея магией земли, он находил драгоценные залежи в электромагнитных аномалиях. Однако это были ничтожные крохи: обычно около десяти грамм или меньше. В течение месяца-двух образцы полностью растрачивались на эксперименты, и отец отправлялся за новой партией, отсутствуя порой до полугода.

Это вещество для моей семьи в последние пять десятилетий было равнозначно философскому камню в средневековье, за которым охотились учёные, чтобы превращать любой неблагородный металл в золото.

Став единоличными обладателем антимагического состава, мой род мог бы оказаться одним из самых богатых в мире. Он вернул бы утраченное влияние и власть.

Если бы отец был жив, то гордился бы моим открытием. А решение — вот оно, на поверхности. Муравьиды были ключом.

Когда я посмотрел на остатки разорванного фаерболом монстра, взгляд остановился на отростке, прикреплённом к предсердию. Этот непонятный орган, о назначении которого все только догадывались, долгое время считался источником быстродействующего яда.

Основная версия заключалась в том, что если особь становилась ненужной королеве или её хотели быстро умертвить, то под действием команды матки яд попадал в кровеносную систему, и муравьид погибал.

Но эта версия была ошибочна!

На самом деле в этом отростке находилось антимагическое вещество. Во время боя, когда муравьиды чувствовали магическую опасность, их сердце получало субстанцию из отростка, что обеспечивало максимальную скорость распространения по телу. Это давало монстрам защиту, сравнимую с магическим щитом, способным выдержать десяток прямых попаданий. А в сочетании с электрическими жвалами эти твари становились одними из самых опасных среди малоразмерных существ.

Теперь всё становилось на свои места.

Сочетание электричества и антимагического вещества в теле муравьида объясняло, почему щит восстанавливался, если тварь не подвергалась магическому воздействию некоторое время. В отростке на сердце антимагическое вещество под действием электричества превращалось из сыпучего чёрного порошка, отфильтрованного из крови, в тягучую чёрную жидкость. Это было ключом к пониманию невероятной устойчивости к магии.

Обнаружив этот чёрный порошок в остатках разорванного взрывом муравьида, я быстро собрал его в герметичную колбу для проб. Чтобы сохранить содержимое, прижал к стенке колбы трофейный магический кристалл, отданный мне профессором. Это был единственный доступный мне способ сберечь антимагический материал.

Затем я начал обыскивать останки второго разорванного муравьида.

Теперь я знал, что искать, поэтому работал максимально быстро.

Найдя на сердце отросток, вскрыл его.

Прямо на моих глазах находившееся там вещество распадалось. Это полностью подтвердило мою теорию.

Сердце колотилось как бешеное, а в голове пронеслась мысль: «Я на правильном пути».

С ещё большим рвением принялся за потрошение твари, которую убил клевцом.

Никогда до этого мне не удавалось испытать такого подъёма и восторга от специфической работы. Со стороны, наверное, можно было подумать, что я серийный маньяк, который не может остановиться, потроша одну жертву за другой. Но для меня это был не просто процесс изучения. Это ключ к разгадке тайны, которая могла изменить всё. Это было не просто научное открытие, а возможность вернуть роду былую славу и влияние. Но вместе с этим приходило и понимание опасности.

Если кто-то узнает о моих находках, это может привести к катастрофическим последствиям.

Конкуренты, такие как Скрабели, не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить секрет антимагического состава. А если он попадёт в руки врагов империи, исход будет непредсказуем.

Но сейчас я не мог думать об этом.

Руки дрожали от возбуждения, когда я аккуратно вскрывал отросток в теле третьего муравьида. Да, там уже ничего не было. Но это неважно. Так как доказывало мою теорию.

Мне даже не хотелось уходить, настолько я был окрылён открытием.

Я бы продолжил исследовать, но время, отведённое на практическое занятие, подходило к концу. Пора сворачиваться и выдвигаться в сторону грузовиков.

Я начал собирать инструменты, но все мысли были только об открытии. Вывод напрашивался сам собой: столь нужное моему роду вещество надо искать именно там, где обитают муравьиды. Теперь самое главное не стать таким же одержимым, как отец и дед, променяв семью на годы поисков антимагического компонента.

Я знал, как вывести род из забвения. Как говорят победители, у меня есть план, и я его придерживаюсь. Так вот, план и правда теперь был. Осталось дело за малым: придерживаться его и победить.

Нужно сделать несколько важных вещей.

Первое. Подтвердить свои исследования на муравьидах из другого прорыва.

Необходимо убедиться, что свойства антимагического вещества характерны не только для муравьидов из конкретного прорыва. Для этого нужно изучить особей из других мест. Причём сделать это следовало максимально осторожно, не привлекая лишнего внимания. Распотрошить труп монстра сразу после убийства, не оставляя следов, будет крайне сложно, особенно без свидетелей. Но это первый шаг к подтверждению теории.

Второе. Достичь третьего уровня магии земли и вступить в права патриарха рода.

Только став полноправным главой семьи, я смогу получить доступ к семейному хранилищу в имперском банке. Там наверняка содержатся данные по антимагическому веществу, оставленные мне отцом и дедом. Возможно, там есть записи, которые помогут ускорить исследования. Кроме того, статус патриарха даст мне больше свободы в принятии решений и распоряжении ресурсами рода.

Третье. Закончить академию и отслужить положенные полгода на ликвидации прорывов.

Это обязательное условие для всех выпускников. Однако я мог попробовать напроситься в охрану одной из новых колоний. Это дало бы мне больше свободы для исследований и, возможно, доступ к новым ресурсам и информации. Что сейчас являлось приоритетным.

Четвёртое. Организовать экспедицию для поиска муравьидов и мест их обитания.

Чтобы добыть достаточное количество антимагического компонента, нужно найти колонии этих монстров. Это потребует тщательной подготовки: снаряжение, команда, карты и, конечно, финансирование. Экспедиция должна быть максимально скрытной, чтобы не привлекать внимания конкурентов.

Пятое. Организовать добычу и производство антимагического вещества.

После обнаружения крупного источника вещества нужно будет наладить его добычу и производство. Это включает в себя создание лаборатории, разработку технологий извлечения и стабилизации компонента, а также его хранения. Кроме того, необходимо наладить производство продукции: артефактов, брони, оружия и других изделий, которые можно продавать или использовать для усиления моего рода.

Шестое. Заработать деньги для финансирования исследований и производства.

Средств на это потребуется огромное количество. Я не был уверен, что в семейном хранилище найдётся достаточно денег, особенно с учётом долгов перед кредиторами. Поэтому придётся их заработать. Алхимическая лаборатория может стать источником дохода. Стоит расширить ассортимент эликсиров и других алхимических продуктов. Это не только принесёт доход, но и укрепит репутацию рода.

Седьмое. Укрепить связи с другими родами и влиятельными лицами.

Для осуществления задуманого необходимо завоевать доверие сильных мира сего. Это даст возможность получить как финансовую помощь, так и политическую поддержку. Нужно наладить контакты с теми, кто мог быть заинтересован в антимагическом веществе, но при этом не представлял бы угрозы для меня в будущем.

Восьмое. Обеспечить безопасность исследований и производства.

Антимагическое вещество — это слишком ценный ресурс, чтобы оставлять его без защиты. Нужно создать систему безопасности, которая защищала бы мои исследования и производство от конкурентов, шпионов и воров. Это должно включать в себя как физическую охрану, так и магическую защиту.

Девятое. Разработать стратегию вывода продукции на рынок.

Когда производство будет налажено, потребуется разработать стратегию вывода продукции на рынок. Сделать это нужно максимально осторожно, чтобы не привлекать лишнего внимания и не вызывать подозрений у конкурентов. Возможно, стоит начать с небольших партий, чтобы протестировать спрос и реакцию рынка.

Ну и десятое. Подготовить наследников и передать знания.

Да, понятно, что этот пункт сейчас не в приоритете. Но каждый хороший стратег должен думать наперёд не на несколько ходов, а на десятки. Чтобы род после моей смерти продолжал развиваться, нужно подготовить наследников и передать им знания. Это включает в себя не только обучение магии и алхимии, но и воспитание чувства ответственности за семью и её наследие.

План был амбициозным, и я понимал, что наверняка что-то забыл, но это неважно. Важно, что я смогу его реализовать. Главное — не терять фокус и не позволять себе отвлекаться на мелочи.

Теперь у меня есть цель, и я готов идти до конца.

***

Через два часа после инцидента Амат восседал на своём лежбище, окружённый однокурсниками, которые постепенно возвращались к грузовикам с дальних участков. Они с любопытством наблюдали за тем, как я вскрывал и потрошил остатки муравьидов, собирая пробы и периодически рассматривая их в микроскоп.

В здоровой студенческой среде абсолютно нормально, что люди беззлобно подкалывают друг друга, но я был настолько увлечён, что попросту не замечал приколов. Сейчас высказывания и шутки воспринимались мной как белый шум.

Поняв, что развлечения не будет, ребята постепенно разошлись.

Спустя минут пять Амат встал со своего насиженного за сегодняшний день места, неспешно собрался и подошёл ко мне.

— Давай шустрее, — беспокойно сказал он, поглядывая на часы. — Все уже свалили давно. Хватит ковыряться.

— Чёрт! — вырвалось у меня, как только взглянул на часы. — Что ты раньше-то не сказал? Видел же, что меня затянуло с головой в исследования.

— Так блин, не думал, что ты забил на дополнительное задание, которое нам досталось после нападения, и будешь всё это время ковыряться в трупах. Надеялся, ты сделал его, пока меня не было.

— Мог бы и поинтересоваться по прибытии, ну или сам для приличия что-нибудь сделать, — буркнул в ответ я, продолжая упаковывать образцы.

Амат лишь добродушно улыбнулся.

— Ничего, догоним их. Мне тут ребята со старшего курса подсказали, как срезать можно. Ещё быстрее наших придём, вот увидишь. Ты только поторопись со сборами.

— Уже, уже. Ещё минутка, — я запихивал в свой рюкзак последние склянки.

Похоже, всё-таки перестарался с образцами: их было просто жуткое количество, и все казались очень ценными и важными.

Понимал, что в рюкзак всё не влезет. Пришлось вытащить коробку с микроскопом: понесу в руках.

Самый ценный трофей лежал завёрнутым в платок в связке с добытым в бою магическим кристаллом. Положил его во внутренний карман куртки.

— Так, я готов, — сказал это, протягивая Амату увесистую папку со своими записями и схемами, которые не помещались в мои вещи. — Это отчёт о проделанной практической работе. Завтра утром вернёшь, думаю, за вечер успеешь переписать.

— О, спасибо, — ухмыльнулся здоровяк. — С тобой приятно работать. И это…спасибо, что предупредил тогда. Я что-то замотался с этими тренировками, немного прилёг, расслабился, а меня и вырубило.

— Бывает. На меня сегодня тоже что-то нашло, — я приподнял рюкзак. — С тобой, кстати, лабы делать хорошо. Вёл себя не как все, когда только путаются под ногами, изображают кипучую деятельность, а в итоге отвлекают.

— Хе-хе… ты обращайся, если что. Готов тебе всегда помогать на практических, как сегодня, — задумчиво произнёс он. — Я даже поспал пару часиков. Жаль только, что в историю с этими недобитками влипли, а ещё на ковёр вызвали, но это мелочи. Не в первый раз. Давай сюда свой рюкзак, помогу. Считай, это моя тебе благодарность.

Амат взял рюкзак, легко взвалил его на плечо, как будто он был набит подушками, а не остатками монстров.

Мы двинулись в ту сторону, где, по словам одногруппника, был короткий путь к грузовикам. Я шёл рядом, держа в руках коробку с микроскопом, и думал о том, как много ещё предстоит сделать, но сейчас главное добраться до транспорта и не опоздать.

Вскоре мы вышли из хвойного леса к ущелью. Растительность вокруг постепенно сменилась: кедры уступили место лиственным породам деревьев и кустарникам. Кое-где виднелись проплешины лужаек и голые камни, торчащие из земли, как зубы древних чудовищ.

Воздух стал прохладнее, а тропинка, петляющая как змея, то поднималась, то опускалась, следуя изгибам местности.

Бесячая коробка микроскопа постоянно растягивалась, крепления со временем пришли в негодность. Нужно было починить её, а ещё лучше купить новую. А то так ненароком можно и микроскоп уронить.

Пришлось перехватить её и нести подмышкой, постоянно поправляя то так, то сяк, чтобы не уронить драгоценный инструмент.

Шли друг за другом: впереди Амат, за ним я.

Тропинка, петляющая по ущелью, поднялась над небольшим обрывом глубиной метров двести, потом резкий поворот, и через километр будем на месте.

Окрылённый открытием и перспективами, которые оно сулит моему роду, я витал в облаках, не обращая внимания ни на что вокруг. Тем более у меня из головы вылетели слова Мити об опасности. Поэтому я не сразу расслышал, когда здоровяк начал что-то бубнить себе под нос.

— Что ты говоришь? Не расслышал, — переспросил я, отвлекаясь от своих мыслей.

— Извини, говорю, ничего личного, просто долг рода, — буркнул Амат, разворачиваясь ко мне лицом и принимая боевую стойку.

Я только и успел заметить, как его левая рука по касательной летит ко мне в корпус.

Если он попадёт, в чём я не сомневался, то упаду на левый бок, а это будет фиаско, так как там обрыв.

Понимая, что не успеваю уклониться, подставил под удар коробку с микроскопом, стараясь поднырнуть и сгруппироваться, чтобы перенести центр тяжести ниже и остаться на тропе.

Коробка распалась от удара, всё содержимое полетело в разные стороны.

Почувствовал, как мои ноги оторвались от земли, и я начал лететь в сторону обрыва. Растопырил руки в стороны, отчаянно пытаясь за что-то зацепиться.

И тут в районе груди я почувствовал вскипающий огонь. Внутренний карман моей куртки вместе с содержимым стал невыносимо горячим, обжигая кожу через одежду.

Увидел образовавшуюся вокруг красную сферу, которая поглощала светло-голубую дымку. Моя находка, антимагическое вещество, поглощало заклинания, направленные против меня.

Пальцы левой руки нащупали кустарник, за который я судорожно пытался ухватиться.

Получилось, и я шмякнулся лицом вниз возле кромки обрыва.

Вот урод!

Чувствовал, как ярость накатывает волной. Этот шкаф одним ударом опрокинул меня, словно манекен.

Стоп!

А что за свечение?

Он применил магию в ударе?

У Амата ещё не было инициации, магией он не обладал.

Тогда, возможно, артефакт?

Нет, я видел, как сфера вокруг меня продолжала поглощать голубую дымку. С каждым следующим разом всполохи становились слабее.

Бросил взгляд на артефакт защиты, но он не светился. Видно, разрядился ещё в момент схватки с муравьидами.

Тогда что меня спасает от магии? Точно, это антимагическое вещество в кармане. То-то оно так сильно нагрелось.

Так, сосредоточься.

Не злись.

Ты всё же из двадцать первого века, ты должен думать рационально. Когда-то твоим предкам, наверное, приходилось и похуже, но они выживали.

Выживешь и ты!

Надо решить задачу. Исходные данные такие: есть громила под два метра, весом килограмм сто. Я — полутораметровый шкет, весом около полтинника. Он стоит, я лежу лицом вниз.

Чёрт! Куда ни плюнь, преимущество на его стороне.

Блин, может, применить магию?

Но тогда придётся избавиться от антимагической защиты.

А меня сейчас точно кто-то пытается убить дистанционно, исподтишка, какой-то магией стихий. Так что антимагическое вещество останется со мной, оно хоть немного уравнивает шансы.

Сегодняшняя находка мешает врагам применить магию против меня. Судя по тому, что всполохи ослабевают, у сообщника Амата силы подходят к концу. Значит, вскоре о втором враге можно будет забыть, если он, конечно, не захочет показаться мне и вступить в рукопашную.

Так, не отвлекайся.

Надо срочно придумать, как противостоять здоровяку Амату.

Жаль, что антимагическое вещество бесполезно против физических атак.

Бежать?

Надо бежать, это единственный выход. Но это не выход: он догонит. Жимин каждый вечер по стадиону круги наматывает.

Хрен от него убежишь.

Чёрт!!!

Надо сделать так, чтобы он не догнал.

А как?

Ноги! Надо ему сломать ноги. Точно, буду бить по голени.

Я перекатился на спину.

Позади куст — просто так он меня уже не скинет.

Амат возвышался надо мной.

Я со всей силы ударил его ногами по голени, но он лишь улыбнулся.

Блин, блин, блин…

Что я со своим весом и силой удара могу?

Надо бить по коленной чашечке, я её выбью, а он мне поможет своим весом.

Вспомнил, как отец нанимал мне тренера. Тот лишь взглянул и сказал: «После инициации толк будет, а сейчас нет». Но позанимавшись пару месяцев, я усвоил несколько десятков толковых приёмов. Точно помню, что-то было про коленные чашечки и оппонентов с большим весом.

Со всей силы ударил двумя ногами по левому колену Амата.

Ну что, есть эффект?

Нет.

Здоровяк пытался забить меня ногами, но я каждый раз под его удар выставлял свои, а сам судорожно пытался достать гада.

Заметил рядом с собой разбитую коробку от микроскопа, нащупал его правой рукой. Тяжёлый металлический корпус приятно охладил ладонь.

— Ну всё, держись. Теперь твоему колену хана, — прошипел я.

Но тут мой план великой победы накрылся медным тазом.

Амат схватил меня за ногу и начал поднимать. Причём он делал это так спокойно и равномерно, что меня это просто бесило.

Вот как можно взять и спокойно поднять на вытянутой руке человека?

— Тварь! Я тебя достану! — закричал я, начав извиваться как уж на сковородке и пытаясь попасть по Жимину микроскопом.

Он уклонялся, покачивая меня, словно я был пакетом с помоями, из которого то и дело что-то капает.

Но больше всего бесило его лицо: оно было невозмутимо и холодно.

Понимал, что он так долго возится только из-за куста, рядом с которым я свалился. И вот мерзавец уже перенёс меня и сейчас отправит на дно обрыва.

Напряг мышцы пресса, полуприподнялся. Понимал, что так смогу, наконец, достать до Жимина.

И ударил.

Вложил в свой удар всю ярость от прошлых безуспешных попыток.

Сработало.

Одногруппник уронил меня и сделал несколько шагов назад.

Я приподнялся и сел.

Амат стоял с окровавленным лицом. Двумя руками зажимал свой левый глаз.

— Конец тебе!!! — яростно пытался проорать он.

Жимин убирает окровавленные руки от лица и смотрит на меня одним глазом, на месте второго пустота.

А в приоткрытом рту не хватает части зубов.

Он бросает взгляд на свои руки и видит в них глаз.

Из глазницы по левой стороне лица потоком льётся кровь.

Амат делает шаг вперёд, но видно, что мой удар серьёзно его подкосил.

Он падает, завалившись на меня.

Ещё мгновение — и я понимаю, что мы вдвоём скатываемся по склону в обрыв.