Хозяин антимагии #2

Глава 1

Эта вторая книга серии Хозяин антимагии.

Первую читать тут: https://author.today/reader/433453

***

Я рванул вперёд, но резко остановился, едва не поскользнувшись на влажном камне.

Перед ногами мамы лежало нечто: зеленоватая тварь с длинными костлявыми конечностями, словно собранными из сухих веток. Её грудь была пробита, из раны медленно сочилась густая чёрная жидкость, пахнущая бражкой и ржавым железом.

— Что за уродина?

Это была не Тася.

Не моя сестра.

Медленно поднял взгляд.

Мама смотрела на меня в упор.

Её обычно тёплые, добрые глаза сейчас сверлили меня холодным, подозрительным взглядом. Рапира в руке дрожала, но остриё было направлено точно в моё сердце.

— Мама, — голос дрогнул. — Где Тася? Она жива?

Пауза.

Тяжёлая.

Длительная.

— Докажи, что ты не один из них, — прошипела она, выше приподнимая рапиру.

Не теряя времени, я раскрыл ладони и направил их вниз, почувствовал, как магия земли тут же отозвалась. Камень приподнялся у моих ног, формируя родовую печать Пестовых.

Мама облегчённо вздохнула, и казалось, будто вместе с этим выдохом из неё вышло всё напряжение последних часов. Пальцы разжались, и рапира с глухим звоном упала на каменный пол.

— Они называются «мимидами», — сказала женщина, с отвращением пиная труп твари носком сапога. Чёрная жидкость из раны брызнула на камень. — Никто толком не знает, где они обитают. Могут принимать облик любого, кого видели.

— Тогда откуда они тут взялись?

Мама провела рукой по лицу, оставляя грязный след.

— Какой-то маг жизни контролировал монстров в лабиринте. Он привёл их, чтобы потом всё свалить на нападение тварей. Так никто не был бы виновен в убийстве нашей семьи и слуг.

— Я видел в лабиринте мага жизни, — пробормотал это, вспоминая пухлого человека в зелёном плаще с разбитой ампулой в руке. — Он был мёртв.

Мама пожала плечами, но во взгляде читалась тревога.

— Наёмники. Таких специалистов нанимают только для особых заданий. Значит, кто-то очень хотел, чтобы это выглядело как несчастный случай.

Я наклонился к трупу монстра, осторожно перевернув его ногой.

— А что это за мимиды? В бестиарии такой монстр ни разу не попадался.

— Про него пишут, но только в запретных томах и в архивах инквизиции.

— Ну вот, — горько усмехнулся, — а я думал, что всех тварей в своё время изучил.

Мама пожала плечами, но в её жесте читалось нечто большее: усталость, горечь и в то же время облегчение, что худшее позади. Пальцы дрожали, когда женщина поправила выбившуюся прядь волос.

Потом она вдохнула, собралась с мыслями и подошла к кованой двери. Её рука на мгновение замерла в воздухе, прежде чем постучать условным ритмом: три быстрых, два медленных. Звук эхом разнёсся по каменным стенам, словно пробуждая убежище от долгого сна.

Щелчок засовов.

Дверь открылась, за ней стояла Тася и слуги.

Раненый Потап прислонился к стене, лицо было бледное, одна рука перевязана кровоточащей тряпкой, во второй заряженный пистоль.

— У вас что, нет зельев исцеления? — спросил я, глядя на служанку Машку.

— Нет, — фыркнула Тася, встревая в разговор, — зелья нёс Потап, но разбил.

— У семьи, которая производит лучшие зелья во всей империи, нет ни одного эликсира в семейном убежище?

Я рассмеялся, смех подхватили остальные, снимая напряжение.

— Ты как вообще умудрился руку сломать?

— Он прикрывал наше отступление, — сказала мама и тоже невольно улыбнулась. К женщине наконец вернулся её добрый взгляд.

А слуга дурашливо пожал плечами.

— Поскользнулся вот на той ступеньке! — Потап показал на небольшой выступ у выхода из лабиринта и снова засмеялся, но смех его тут же перешёл в болезненный стон. Он схватился за сломанную руку, но улыбка не сошла с лица мужчины.

Мама, наконец расслабившись, подошла ко мне ближе. Её глаза, ещё минуту назад полные ужаса, теперь смотрели с тревожным любопытством.

— Кирилл, что творится наверху? — спросила она тихо, будто боялась услышать ответ. — Дом, сад, лаборатория, склады?

Я обнял её и Тасю, прижимая к себе.

— Ничего страшного. Всё, что сломано, можно починить. Всё, что сгорело, — отстроить заново. Главное, мы живы.

Сестра прижалась ко мне, а мама обхватила нас двоих руками, словно боялась, что мы исчезнем, если она отпустит.

В этот момент Мотя, словно почувствовав, что прятаться больше не нужно, появился у меня на плече.

— А-а-а! — вскрикнула Тася, отпрыгнув назад.

Мама инстинктивно шагнула к ней, прикрывая дочь, а слуги замерли, готовые броситься в бой со зверьком.

— Спокойно! — я поднял руку. — Это мой друг. Его не надо бояться.

Сестринское любопытство пересилило страх. Тася подошла ближе и осторожно потянулась к тушканчику.

— Можно погладить?

Мотя наклонил голову, уши дрогнули, а потом он издал довольный писк, когда пальцы девушки коснулись его серебристой шёрстки.

— Ой! — она рассмеялась. — Он такой мягкий!

И тут Мотя, словно решив, что Тася теперь его новая любимица, одним прыжком перескочил девушке на плечо.

Мама, несмотря на всю серьёзность ситуации, не удержалась и тоже протянула руку.

— А он кусается?

— Нет, — улыбнулся я, наблюдая, как она осторожно гладит Мотю. — Только если не дашь ему пряник.

— Пряник?! — мама отпрянула, будто я сказал что-то ужасное. — Ты что, кормил его только сладким? А вода? Он же живой!

Я замялся.

— Ну… он как-то не просил…

— Боже мой, Кирилл! — она покачала головой, но глаза снова засветились заботой и добротой, которую я знал. — Как только выберемся, я его накормлю как следует!

Мотя вдруг насторожился. Его уши резко поднялись и повернулись к выходу из лабиринта.

Все замерли, прислушиваясь.

Тишина.

А потом — громкий скрежет камня, стены сдвинулись, лабиринт перестроился.

И оттуда, из темноты, донеслись шорохи, тихие голоса, шёпот, который приближался.

Я резко поднял руку, давая знак всем заходить внутрь убежища.

— Они опять здесь, — прошептала Тася, цепляясь за мой рукав.

Я потрепал её по голове.

— Не бойся. Всё хорошо. Я убил тварей, которые там были. К нам идут люди.

— Зачем же скрываться?

— На всякий случай.

Голоса становились всё чётче.

Я прислушался, пытаясь понять, кто это. Дружинники? Наши? Кто-то ещё?

Сердце бешено колотилось. Обратился к источнику магии внутри: там остались жалкие крохи.

— Потап, — я повернулся к старому слуге, — дай пистоль.

Он, не споря, протянул оружие.

— А ты? — спросила мама.

— Я постою тут.

Она хотела возразить, но я уже толкал родных к двери и отобрал у женщины рапиру.

— Кирилл…

— Всё будет хорошо.

Мотя спрыгнул с плеча Таси и снова устроился на моём, настороженный, готовый.

Голоса приближались.

Шаги.

Шёпот.

Кто-то произносил моё имя.

Левой рукой поднял пистоль, пальцы сжали рукоять.

Рапиру взял в правую и перехватил её поудобнее.

— Кто там? Покажитесь! — мой голос прозвучал резко, словно удар топора.

Сердце бешено колотилось. Мотя на плече напрягся, его крошечные лапки впились в меня, словно когти хищной птицы.

Из темноты выступили три фигуры.

— Кирилл Павлович, это мы.

Свет магических светильников упал на их лица, и я узнал Осипа Гурьева, Евгений Павлова и Петра Бадаева.

— Как вы прошли? — спросил, не опуская оружия. Лабиринт был коварен, и даже вассалы могли оказаться мимидами.

Они переглянулись, потом вперёд вышел Гурьев.

— Проверь нас, — хрипло сказал Осип, вытянув руку. На ладони заструилась вода, образуя родовую печать Пестовых.

Евгений без слов сжал кулак, и каменные шипы выросли из пола, сложившись в ту же печать.

Пётр лишь щёлкнул пальцами, и между ними вспыхнуло крошечное пламя, приняв форму фамильного герба.

Я выдохнул, но тревога не ушла.

— А как же мой пленник? — спросил я, глядя на Евгения Павлова. — Кто следит, чтобы Евдокимов не сбежал?

Осип махнул рукой:

— Не переживай. Иван дал ему эликсир, блокирующий магию. На ближайшие сутки он больше не маг. Да, это очень дорогое средство, но мы решили, что так будет правильно.

— Одобряю, — кивнул я, а потом нахмурился. — А Иван один остался? А как же враги? Там ведь много недобитков ещё?

— Всё под контролем, — Пётр усмехнулся, — прибыло подкрепление.

— Какое ещё подкрепление? — я резко повернулся к нему. — Кто?

Осип громко и резко рассмеялся, так что заставил меня невольно вздрогнуть.

— Как ты умудрился прислать к нам на помощь бывшего адмирала империи князя Кирова и медика графа Дубина? Они вдвоём стоили всех остальных.

— Кого остальных? — я по-прежнему ничего не понимал. Что происходит?

— С ними было полсотни людей в форме охраны военно-морской академии.

Я замер. В голове пронеслось: как? Почему? Кто их послал? Но времени на эти вопросы не было, важнее сейчас другое.

— А что тут, в имении? — спросил я, переводя взгляд на Осипа.

Тот замялся, потупил взгляд.

— Так это… полиция орудует.

— Полиция? — я прошипел, не веря своим ушам.

— Да. Когда мы приехали, они уже всю усадьбу под охрану взяли, — Евгений скривился, сжимая шаровую молнию, которая вспыхнула у него на кулаке, осветив измученное лицо резкими тенями.

— А наёмники?

— Какие наёмники? — удивился Евгений, будто я спросил о призраках.

Я резко отмахнулся, не в силах объяснить. Значит, разбежались. Или их уже нет.

— А вот дом горит, — тяжело вздохнул Осип, и в его голосе прозвучало что-то, от чего у меня сжалось сердце.

Я закрыл глаза. Горячая волна ярости поднялась из глубины. Опять! Опять мы лишились дома!

— Ладно, — прошептал я, открывая глаза. Голос звучал хрипло. — Разберёмся. Сначала семья. Потом производство. Потом…

Я не договорил. Но все поняли.

Молча подошёл к двери убежища, сжал кулак и ударил в массивную кованую поверхность — три быстрых, два медленных. Звук разнёсся эхом по каменным стенам, словно сигнал «выходите».

Дверь открылась. Первой показалась Тася, она была бледная, с заплаканными глазами, но, увидев меня, лицо озарилось радостью.

— Кирилл!

Следом вышла мама. Она лишь молча кивнула нашим вассалам.

Я обнял обеих, чувствуя, как мамины руки впились в мою спину, будто боясь, что я опять оставлю их.

— Всё хорошо, — прошептал я ей в волосы. — Всё кончено. Выходим.

Когда мы выбрались на улицу, первое, что бросилось в глаза, это дым. Чёрный, едкий, поднимающийся к небу.

Дом.

Наш дом.

Каменные стены ещё стояли, но внутри бушевал огонь. Деревянные перекрытия трещали, как кости под ножом мясника, а из окон вырывались языки пламени, лизавшие почерневшие рамы.

— Боже… — прошептала мама, и в её голосе было столько боли, что я не выдержал и сжал её руку.

В этот момент что-то изменилось.

Воздух наполнился влагой, тяжёлой, как предгрозовой туман. Я стал озираться и увидел недалеко от парадной лестницы дома высокую фигуру в мундире с широкой бородой-лопатой. Это был ректор академии Анатолий Степанович Киров. Он поднял руки вверх, от них к небу тянулись тонкие синие нити, мерцающие в темноте.

Дом зашипел.

Вода хлынула со всех сторон, её потоки не просто охлаждали огонь — они создавали гидравлический пресс, вытесняя кислород и сжимая пламя, пока оно не задыхалось в этой влажной ловушке. Камни трещали, пар поднимался клубами, смешиваясь с дымом, и на секунду весь дом исчез в белой пелене.

А когда пар рассеялся…

Дом стоял. Но теперь это была чёрная мокрая глыба. Окна — пустые глазницы, стены покрыты сажей и трещинами. Потом с глухим стоном одна из стен осела, превратившись в груду обломков.

Мама ахнула, прикрыв рот рукой. Тася прижалась к ней.

— Ничего, — сказал я тихо, но так, чтобы обе услышали. Голос не дрогнул, хотя внутри всё горело. — Я построю новый. Лучше прежнего.

Мама посмотрела на меня, в глазах были слёзы, но она улыбалась.

— С садом?

— Конечно, — я кивнул. — Большим. С теми розами, что ты любишь. И фонтаном.

— А мне можно беседку? — встряла Тася, цепляясь за мою руку.

— Можно всё, — я потрепал её по голове. — Всё, что захотите.

Но даже сквозь это тепло, сквозь улыбки мамы и Таси я увидел тень, что стояла у входа в господский дом: высокую, неподвижную, как каменный истукан.

Киров.

Я медленно отпустил Тасю, кивнул слугам, чтобы те оставались с мамой и сестрой, и махнул рукой друзьям.

— Пойдёмте.

Амат тут же перехватил мой взгляд и без слов пошёл следом. Митя лениво засунул пистоли за пояс, а Сергей и Лиза шли плечом к плечу, готовые ко всему.

Ректор стоял у развалин кареты и рассматривал обломки. Понятное дело, что Иван Краснов уже скрылся, наверное, убежал, когда я бросился на помощь родным. Ну ничего, я его ещё достану.

Я подошёл, лицо Кирова оставалось холодным, но во взгляде читалось что-то новое. Неуверенность?

— Анатолий Степанович, — я остановился в шаге от мужчины, скрестив руки. — Что вы тут делаете? Разве это по уставу? Разве вы не должны служить империи, а не бродить по разгромленным усадьбам?

Его брови дёрнулись.

— Пестов, вы забываетесь.

— О нет! — усмехнулся в ответ. — Я прекрасно помню наш последний разговор. «Вы курсант. Ваше дело — служить империи. Личные дела подождут».

Киров стиснул челюсть.

— Вы бросили академию.

— А вы бросили бы семью? — я наклонился чуть ближе. — Или, может, вам всё равно, что творится за стенами вашей священной службы?

Тишина.

Амат замер. Митя едва сдерживал смешок. Сергей смотрел на Кирова с холодным любопытством, а Лиза… Лиза просто улыбалась, будто наблюдала за особенно удачным спектаклем.

Ректор на секунду закрыл глаза, будто собираясь с мыслями, а потом…

— Вы правы.

Я моргнул.

— Что?

— Я ошибся, — он выдохнул, и голос впервые за всё время зазвучал устало. — Я думал, что дисциплина важнее всего. Но сегодня понял: иногда строгое её соблюдение лишь открывает дорогу настоящему хаосу.

Он кивнул в сторону трупа секретаря, валявшегося под обломками кареты.

— Он был подкуплен.

— Как и половина полиции, — добавил я, заметив приближающегося полицмейстера с золотыми нашивками на мундире. Тот остановился в нескольких шагах, нервно теребя белые перчатки.

Окинул его ледяным взглядом.

— Интересно, господин полицмейстер, как вам удаётся так ловко переобуваться? То вы стоите на страже, пока банда князя Евдокимова грабит моё производство, — я сделал паузу, вспоминая стражей порядка в лесу, что «не замечали» нападения, — а теперь вдруг озаботились охраной правопорядка? Уж не потому ли, что княжеское золото закончилось?

Полицмейстер побледнел. Его пальцы ещё сильнее сжали перчатки.

— Это… недоразумение… Мы действовали по указаниям свыше.

Киров тяжело вздохнул и кивнул, словно подтверждая мои слова.

— Империя гниёт изнутри. И если такие, как вы, не будут её защищать… — Киров запнулся, когда его взгляд скользнул по моим друзьям.

Услышал, как Митя что-то фыркнул.

Анатолий Степанович откашлялся.

Внезапно я почувствовал, как ярость уходит, оставляя после себя пустоту и странную усталость. Ладони дрожали, адреналин ещё до конца не выветрился из крови.

Что я делаю?

Это же не Киров разорял моё имение. Не он отдавал приказы дружинникам. Да, меня заперли в том проклятом колодце, но он ли отдал приказ?

Почувствовал боль в висках, попытался собраться. Отходняк. Обычный отходняк после боя. Гормоны шалят, мысли путаются.

Надо взять себя в руки.

Я должен себя вести рационально.

— Спасибо, — вырвалось у меня неожиданно даже для самого себя.

Киров поднял бровь:

— За что?

— За то, что пришли. И… за хороший урок.

Тишина повисла между нами, тяжёлая, но уже без прежней вражды.

Ректор долго смотрел мне в глаза. Наконец, кивнул.

— Заберите его, — мужчина показал на тело секретаря охранникам, прибывшим с ним, а затем махнул рукой в сторону разбитой кареты, — и вот эту… академическую собственность тоже.

Я уже собирался уйти, когда взгляд упал на машину. Бедная красавица выглядела так, будто пережила нашествие великанов: вмятины, опять нет стёкл и фар, передок весь покорёжило от удара о карету. Похоже, после сегодняшнего подвига ей потребуется очередной длительный ремонт.

— Ну что, — вздохнул я, поглаживая помятый борт, — кажется, нам с тобой снова не повезло.

Где-то в глубине души теплилась надежда, что хотя бы двигатель уцелел.

Я тяжело вздохнул и пошёл к Осипу, который уже махал рукой, явно желая что-то сказать.

— Ну что? — я подошёл ближе, чувствуя как подошвы сапог прилипают к закопчённой земле.

Осип беспокойно заёрзал на месте, желая скорее поделиться новостями.

— Кирилл, я ещё там, у лаборатории, хотел сказать… — как-то уж больно медленно начал говорить он.

— Ну что? Не томи! — я не выдержал, голос прозвучал резче, чем планировал. В висках пульсировало, а в глазах все ещё стояла картина, где мама пронзила рапирой монстра, как две капли воды похожего на сестру.

Осип выпрямился, словно солдат на докладе.

— До нападения Евдокимова я успел почти все запасы концентрата перенести в подземные склады под производством. Так что потерь у нас не так много, как кажется. Через два-три дня сможем запустить основные циклы.

Я замер. Два-три дня. Это было… неожиданно хорошо. Но…

— Да, запустим, — пробормотал я, мысленно прикидывая потери. — Но синтезы катализаторов, которые шли неделями, теперь придётся начинать заново. Выпуск продукции затянется на месяц, а то и два.

Осип вдруг качнул головой, и на его лице расплылась хитрая, довольная ухмылка.

— А вот и нет. Когда вы нам письмо о нападении отправили, я треть всех синтезов перевёл из лаборатории в гараж. Тот, где раньше ваша машина стояла. Там всё цело. Уже через неделю сможем выдавать продукцию. Правда… — он сокрушённо развёл руками, — только треть от прежних объёмов.

В глазах у меня потемнело. Я вцепился Осипу в плечи, тряся так, что его зубы клацнули.

— Ты… Ты гений! Настоящий чёртов гений! — пальцы крепко вцепились в его одежду, но Гурьев только смеялся, не пытаясь вырваться.

Отпустив его, я выдохнул и впервые за эту ночь почувствовал, что земля под ногами перестала быть зыбкой.

— А что с редкими ингредиентами? Теми, что привёз Павлов.

— С ними всё в порядке, — Осип вытер ладонью пот со лба. — Мы их защищали в первую очередь, вместе со складом готовой продукции. Там почти ничего не тронули.

Я закрыл глаза. Губы сами растянулись в улыбке — широкой, почти безумной.

— Значит, не так всё плохо, — прошептал я.

Пора было проучить всех, кто участвовал в нападении на производство и мой дом, но сначала надо решить, где теперь жить с семьёй.

Посмотрел вперёд. На горизонте уже начало подниматься солнце. Впереди новый день, полный хлопот и забот. Но теперь я твёрдо знал: род Пестовых не просто выжил. Род Пестовых начинал готовиться к войне!

Глава 2

Я стоял среди развалин родового дома, чувствуя как первые лучи солнца касаются обгоревшего рукава.

— Спасибо, — обратился я к друзьям. Голос звучал хрипло, будто я надышался дымом. — Без вас…

Митя, как всегда, не дал настроению упасть. Его неожиданный удар по плечу чуть не сбил с ног.

— Да ладно тебе, — ухмылка одногруппника была усталой, но глаза по-прежнему сверкали азартом. — Ты бы и сам справился. Просто медленнее.

Я хотел ответить шуткой, но внезапно ком встал в горле.

Они рисковали жизнями.

Лиза могла погибнуть, когда отвлекала бандитов Евдокимова.

Сергей едва увернулся от огненного шара.

А Амат… я видел, как его отбросило взрывом, но он снова встал, будто неубиваемый.

Лиза внезапно шагнула вперёд, её пальцы дрожали, сжимая эфес сабли.

— Ты уверен, что справишься один? Мы можем остаться, — голос её предательски дрогнул. — Хотя бы помочь разобрать завалы.

Я покачал головой, глядя на то, что осталось от родового дома.

Что там доставать? Всё самое ценное украли наёмники, а остальное сгорело или завалено грудой камней.

— Вы уже сделали больше, чем я мог просить. Теперь это моя забота.

Сергей хмыкнул, поправляя перевязь на плече.

— Не переживай, до конца семестра ещё далеко. Отработаешь долг курсовыми, — он заговорщически улыбнулся.

— Но как ты собираешься… — Лиза всё не успокаивалась. Она беспомощно махнула рукой в сторону руин. — Ты же всю ночь на ногах, ты…

— Не забывайте, я алхимик, — нарочито бодро подмигнул, чувствуя как в кармане жжёт флакон с энергетиком. Одина склянка — и я продержусь ещё сутки. Ценой страшной расплаты потом, но об этом друзья не узнают.

Амат молча протянул руку. Его ладонь, покрытая свежими шрамами, сжала мою с такой силой, что кости захрустели.

— Мне рассказывали, что в Новоархангельске есть отличная пивная, называется «Старый дуб». Я там ни разу не был, но сегодня, несмотря на все потери, есть что отпраздновать. Приходи к восьми.

— Не обещаю, но постараюсь, — я кивнул, зная, что вряд ли смогу выбраться.

— Постарайся, — Амат пристально посмотрел на меня, во взгляде читалось понимание. Он-то наверняка за свою прошлую жизнь узнал цену пустым обещаниям.

— Боюсь, если мы сейчас ещё и напьёмся, к утру понедельника точно не доберёмся до академии, — Сергей вздохнул, обнимая Лизу за талию.

— Ты что, боишься, что нас объявят дезертирами? — Амат хрипло рассмеялся. — Думаю, после сегодняшнего хуже уже не будет. Так что есть смысл хорошенько отметить победу.

— А я просто хочу спать, — Лиза бессильно опустила голову на плечо Качалова.

— Тогда предлагаю до вечера найти гостиницу, — Сергей бережно поддержал девушку. — Хотя бы пару часов вздремнуть.

Я смотрел, как друзья уходят по дороге, залитой утренним светом. Силуэты постепенно растворялись в дымке, а я остался среди руин, сжимая в кармане флакон и раздумывая: употребить его целиком или всё же дозировано.

Стоял у парадного крыльца разваленного дома и поймал себя на мысли, что уже знаю этот сценарий.

Второй раз за год.

Второй дом, ставший пеплом и воспоминаниями.

Мы уже проходили это.

— Мама, Тасенька, собираемся, — сказал я спокойно, без нотки паники. — Переезжаем на производство.

Мама лишь кивнула, привычным жестом поправив волосы.

— Опять начинать с нуля, — пробормотала она, но тут же встряхнулась. — Хотя нет, не с нуля. Документы целы, украшения тоже, всё же успела захватить, — она невольно улыбнулась.

Тася, в отличие от прошлого раза, не плакала.

— Кирилл, а твои книги опять сгорели? — спросила она.

— Сгорели, — ответил я честно. — А что, хотела что-то почитать?

— В прошлый раз сгорели, в этот тоже, может, тебе их в подвале хранить?

— Может, — ухмыльнулся я.

Книги. Библиотека отца, деда, прадеда. Трактаты по алхимии, рукописные манускрипты, редкие фолианты по магии земли. Всё стало пеплом. Опять.

Я вздохнул и махнул рукой слугам:

— Потап, грузите всё что удалось спасти. Григорий, организуй подводу. Машка, помоги маме и Тасе.

Слуги засуетились. Они тоже уже знали, что делать.

Дорога до производства заняла меньше часа.

Мы ехали молча. Женщины сидели прямо, смотря вперёд.

Когда показались стены производства, я почувствовал странное облегчение. Понимал, что тут придётся многое восстанавливать, но почему-то чувствовал себя здесь в большей безопасности, чем в имении.

— Дома готовы, — встретил нас Осип. — Первый был отремонтирован месяц назад полностью. Второй ещё в процессе.

Я кивнул.

Повезло, что я обеспокоился стоящими без дела домами для вассалов и решил один из них превратить в гостевой. Второй я планировал отдать Николаю, сыну Петра, когда тот вернётся со службы. Но теперь, видимо, придётся заселить туда слуг.

Мама осмотрела здание — аккуратное, кирпичное, с новыми ставнями.

— Здесь будем жить? — спросила она.

— До лета, — ответил я. — А дальше…

— А дальше? — она подняла на меня глаза.

— Думаю, вернёмся в центральную колонию, — сказал я тихо. — Со службой у меня, видимо, не сложилось.

Мама вдруг улыбнулась и потрепала меня по плечу.

— Зато за это время ты так хорошо поднял производство, что даже отец был бы впечатлён.

Я отмахнулся, но внутри что-то дрогнуло. Было приятно это услышать от мамы.

— Ладно, идёмте, выберем вам комнаты.

Тася сразу рванула вперёд.

— Я хочу на второй этаж! Чтобы видеть, как солнце встаёт!

— Бери любую, — крикнул вслед девушке.

Мама прошлась по дому, оценивая ремонт. Стены были свежевыкрашены, новый паркет из местного дуба.

— Неплохо, — пробормотала она. — Столовая удобная.

— Здесь твоя спальня, — показал я на просторную комнату с высоким потолком.

Мама вдруг остановилась и резко повернулась ко мне.

— Кирилл, а ты уверен, что не осталось тайников в том доме?

Я сжал зубы.

— Если и были, теперь уже не проверить.

Она вздохнула, но не стала развивать тему.

За дверью уже сновали слуги. Машка расстилала постели, Григорий таскал провизию. Потап, бледный, упрямый, пытался одной рукой расставить мебель.

— Всё, хватит, — я подошёл к нему. — Сначала к знахарю. Потом — отдых.

Он хотел возразить, но я лишь твёрдо посмотрел на него.

— Потап, это приказ.

Выглянув в окно, увидел, как две подводы со спасённым скарбом подъезжают к дому. Машину уже должны были привезти сюда, к гаражу. Как только Осип освободит его от колб, начнётся очередной длительный ремонт авто.

Я вышел из дома, вдохнув полной грудью. Солнце стояло в зените, обжигая спину через тонкую ткань рубахи.

Первым делом направился к южной стене, где зиял огромный пролом.

— Ну и дела, — пробормотал я, разглядывая повреждения.

Каменная кладка была разворочена на протяжении пяти, нет, всех шести метров. Кто-то применил магию земли высшего порядка. Осколки камней до сих пор сияли слабым малиновым свечением, это остаточный эффект боевого заклинания.

— Не так плохо, как кажется, — раздался за моей спиной знакомый хриплый голос.

Обернулся — передо мной стоял Ильич, глава охраны. Все его звали по отчеству, а вот настоящее имя он тщательно скрывал. Коренастый, как медведь, с перебитым носом и руками, покрытыми шрамами магических тварей, которые не заживали полностью, это был типичный облик бывшего охотника.

— Ильич, — кивнул я. — Докладывай.

Он плюнул в сторону, затем начал, методично перечисляя по пальцам:

— Потери: трое наших — Семён, Гришка и парнишка новый, Федькой звали. Семеро раненых, из них двое тяжело, — голос дрогнул, когда он упомянул Федьку, видимо, успел к парню прикипеть. — У врага, — мужчина с силой сжал кулак, — сорок точно убиты, может, больше. Раненых не считал: кто убежал, кто сдох по дороге.

Ильич махнул рукой в сторону склада:

— Трофеи собрали: семнадцать пистолей, девять ружей, холодняка — не счесть. Доспехи… — он презрительно сморщился, — хлам, но на переплавку сойдёт. И вот это.

Из потёртого подсумка он достал потрёпанный блокнот в кожаной обложке. Когда я открыл его, страницы оказались исписаны странными символами, перемежающимися схематичными рисунками.

— Нашли в вещах младшего брата Евдокимова, — пояснил Ильич, понизив голос. — Книжонка вроде как шифрованная. Может, чего стоящее.

Я сунул блокнот за пазуху, почувствовав странное покалывание в пальцах — явный признак магической защиты.

— А где… Борис Евдокимов?

Ильич напрягся, его пальцы непроизвольно потянулись к рукояти.

— В погребе под амбаром сидит. Иван Гурьев влил ему зелье какое-то, с той поры тише воды, ниже травы, — Ильич хмыкнул. — Хотя глазами так и сверлит, ждёт, видать, когда вы к нему пожалуете.

Я кивнул, бросая последний взгляд на разрушенную стену.

— Попроси Петра с сыном подойти. Они маги земли, втроём хоть временную заплату сделаем. А на неделе найму артель фортификаторов.

— Один тут уже, — Ильич показал подбородком в сторону группы рабочих. — Парень сам напросился.

Среди таскавших кирпичи людей я сразу заметил Николая: высокого, широкоплечего, с военной выправкой. Он работал с какой-то яростью, швыряя тяжеленные блоки как пушинки.

— Он сказал, что в пограничной страже и не такому научился, — в голосе Ильича прозвучало уважение. — Кремень парень. Троих собственноручно положил, я видел своими глазами.

Когда я подошёл ближе, Николай резко выпрямился и отдал честь — сработала армейская привычка.

— Не на службе, — улыбнулся я. — Как дела?

— Нормально, — он вытер пот со лба, оставляя грязную полосу. — В огненном секторе и не такое чинили. Тут хоть камни под рукой.

Я хлопнул его по плечу.

— Сейчас обход закончу и подойду, расскажешь подробнее. А сейчас… Ильич, покажи мне периметр.

— Здесь прорывались, отбили. Троих нападавших на моих глазах Иван скрутил, — он показал на выбоины в стене. — Тут пытались поджечь — не вышло, слава четырём. А вот здесь… — мы остановились у дальнего склада, — тут жарко было. Наши молодцы отстояли. Пока вы с друзьями не подошли.

Осматривая повреждения, я отметил про себя: да, серьёзно, но не катастрофично. Главное, что здание лаборатории и основные цеха уцелели.

— Завтра с утра соберёшь всех своих, — распорядился я. — Обсудим новые меры безопасности.

Ильич бодро кивнул.

— Будет сделано, хозяин, — он нерешительно замялся. — Только князь… Он всё спрашивает про вас. Глаза такие делает, будто через стену видеть хочет.

Я остановился, но не обернулся.

— Пусть подождёт. Ещё своё получит.

Направился к Николаю. Остановившись около самого большого пролома, думал, с чего начать.

— Эх, красота-то какая, — раздался за моей спиной хрипловатый голос.

Обернулся — Пётр Бадаев стоял, засунув руки за пояс, и смотрел на стену с интересом.

— Ты о чём?

— Да вы посмотрите, какая работа! Камни один к одному. Это же Владимир делал, сын Земляного Олега. Вот это была школа, — мужчина многозначительно вздохнул.

Я кивнул.

— Ну что, попробуем залатать?

— А то, — Пётр потёр ладони.

Буквально сразу же подошёл его сын, Николай. Он скинул куртку, оставшись в простой холщовой рубахе. Движения молодого человека были точными, без лишней суеты. Сразу видно, что он привык работать в условиях, где любая ошибка может стоить жизни.

Втроём встали перед проломом.

— Давай по старинке, — Пётр хлопнул сына по плечу. — Ты — основу, я — связку, хозяин — контроль.

Николай кивнул и первым опустил ладони к земле. Камни под его пальцами затрещали, поднимаясь как тесто. Я почувствовал, как его магия, грубая, но чёткая, вгрызается в разрушенную кладку.

Пётр присоединился. Его стиль отличался: мужчина не толкал, а слеплял разрозненные обломки в единую конструкцию.

Я лишь направлял поток, сглаживая неровности. Работа шла молча, слаженно, будто мы делали это вместе уже сто раз.

— Неплохо, — пробормотал Пётр, когда стена начала смыкаться. — В огненном секторе, говоришь, тоже так чинил?

Николай усмехнулся:

— Там и не такое бывало. Раз в неделю какой-нибудь огненный червь прорывался к телепорту. Приходилось латать на бегу, под крики командира и рёв монстров.

— Одному? — я не удержался от вопроса.

— Сначала да. Потом научились работать в тройках, как сейчас, — он провёл рукой по почти готовой стене. — Только там камни другие. Тёмные, плотные. Греются изнутри, будто живые.

Пётр фыркнул.

— И много ты там этих тварей убил?

— Хватило, — Николай пожал плечами, а в его взгляде мелькнуло что-то холодное. — Особенно в последний месяц. Нападения на заставу шли одна за другой.

Я переглянулся с Петром. Похоже, его сын видел куда больше боёв, чем можно было предположить для такого возраста.

— Ладно, — я отряхнул руки. — Давайте ещё часть заделаем, и на сегодня хватит. Остальное отремонтируют рабочие.

Стена теперь выглядела цельной, хоть и грубой, как заплатка на старых штанах. Но это было лучше, чем ничего.

— Спасибо, — сказал я отцу и сыну.

Они лишь коротко кивнули, и мы разошлись.

Я отвлёкся на родных, а примерно через час направился к основным цехам.

У входа в главный корпус меня уже ждал Иван Гурьев. Его обычно аккуратная одежда была запачкана, видно, что он не брезговал работать руками.

— Лабораторные цеха целы, — сразу доложил он, заметив мой вопросительный взгляд. — Но три реактора повреждены. Восстановим за неделю, не меньше.

Я кивнул. Опять непредвиденные обстоятельства… В этот момент из цеха вышел Николай.

— Хозяин, — он кивнул, вытирая руки тряпкой. — Реакторы посмотрел. Третий можно запустить уже завтра, если найти замену охлаждающим трубкам.

Голос у него был спокойным, но в глазах горел семейный огонь, который вечно загорался у его отца, когда тот был сильно чем-то увлечён.

— Ты разбираешься в оборудовании? — удивился я.

Николай усмехнулся. Словно давая этим понять, что удивит меня ещё не раз.

— В огненном секторе без этого никак. Там каждый винтик на счету, — паренёк показал на повреждённый реактор. — Этот, например, можно модернизировать. Вместо медных трубок поставить стальные с серебряным напылением. Выдержит температуру в полтора раза выше.

Я обменялся взглядом с Иваном: тот явно был удивлён. Такой уровень понимания техники редко встречался даже у опытных алхимиков.

— Покажи, — я сделал шаг к реактору.

Николай оживился. Его пальцы ловко скользили по механизмам, показывая слабые места.

— Видите? Тут на трубках перегрев. А здесь явно случались утечки энергии. В пограничье мы ставили дополнительные предохранители.

Я слушал, постепенно проникаясь уважением к этому парню. Его знания выходили далеко за рамки обычного военного опыта.

— А что насчёт катализатора для этого реактора? — спросил я, проверяя его. — Ты же видел наши запасы, что может для него подойти?

Николай задумался на мгновение, оглядывая полки.

— Из вашего сырья можно попробовать сплав марганца с вольфрамом. Даст на двадцать процентов больше, но потребует точного контроля температуры.

Иван одобрительно закивал.

— Да мы сами до такого только в прошлом году додумались! — отмахнулся парень.

— Где ты этому научился? — я пристально посмотрел на Николая

— На границе, — он пожал плечами. — Когда полгода ждёшь поставок, начинаешь экспериментировать. А ещё благодаря вашему отцу и деду, Кирилл Павлович, — уважительно сказал он. — Они оплатили мне лучшее образование в лучшем вузе колоний.

— Теория — это хорошо, но где ты практиковался? — не сдавался я.

— Алхимик был у нас на заставе, я у него всё свободное время и пропадал, — парень улыбнулся. — Слава четырём, других желающих не нашлось.

— А что он там делал? Алхимик, — уточнил я.

— У них там целые залежи редких руд. Местные даже не понимают, что держат под ногами, — понизив голос, ответил парень. — Про простое железо вообще молчу.

Меня будто током ударило. Это была именно та информация, которую нужно обязательно проверить.

— Иван, — повернулся я к управляющему, — найди Николаю помощников. Пусть начинает модернизацию реакторов.

— Сделаю, — коротко ответил он.

Я взглянул на часы: семь вечера.

Чёрт, уже так поздно.

Мысль о друзьях, ждущих в «Старом дубе», вызывала смешанные чувства. С одной стороны, я едва стоял на ногах от усталости. С другой — именно сейчас мне нужны их холодные головы и трезвый расчёт.

Особенно после того что устроили Краснов и Евдокимов.

Разорить моё имение?

Угрожать семье?

Нет, это не останется безнаказанным! Но сначала — план.

Желательно изощрённый.

Чтобы запомнили.

Чтобы боялись даже думать о повторении.

Я резко развернулся к выходу. Друзья наверняка уже придумали пару интересных вариантов. А я лишь добавлю несколько кровавых деталей.

Глава 3

Таверна «Старый дуб» встретила меня густым запахом жареного мяса, хмеля и древесного дыма. Тяжёлый тёплый воздух обволок лицо, а шум голосов, смеха и звон кружек ударили по ушам будто волна.

Внутри было тесно, душно, но уютно.

Низкие потолки, почерневшие от времени балки, стены, увешанные ржавыми подковами и чучелами монстров. Над камином красовался огромный дубовый щит с вырезанным на нём гербом в виде большого зелёного дуба, видимо, отсюда и название.

Я сделал шаг вперед, наклонившись, и тут же понял, что совершил ошибку.

Рукава пиджака болезненно впились в запястья, а плечи будто сжали в тисках.

Чёрт, опять!

В последние недели тело менялось слишком быстро: мышцы стали рельефнее, плечи шире, даже в росте, кажется, прибавил. Пришлось снять пиджак и повесить его на плечо, стараясь не привлекать внимания.

Завтра к портному. Иначе скоро буду ходить в мешках, как бомж.

Хотя почему как? Дом-то сгорел, и живу я теперь на территории производства. Пока новый не построю, можно себя причислять к лицам без определённого места жительства.

Протискиваясь между столами, ловил на себе любопытные взгляды. Рубаха была накрахмалена — хоть какая-то попытка сохранить вид, но рукава пришлось закатать, чтобы не смущать никого их комичной короткостью. Впрочем, в «Старом дубе» такие, кажется, не редкость.

— Эй, милейший! — крикнул я человеку за стойкой, пытаясь перекрыть гомон.

В ответ кто-то грубо толкнул меня в бок.

Обернулся — передо мной стояла женщина с подносом, уставленным кружками с пенным. Высокая, пышногрудая, с декольте, которое могло бы послужить учебным пособием по анатомии.

— Проходи, барский сынок, не задерживай очередь, — буркнула она, но в глазах мелькнуло веселье.

Я попытался отступить, но споткнулся о табурет и едва не схватился за её поднос для равновесия. Рука непроизвольно дёрнулась вперёд, прямо к вырезу.

— Осторожнее, — женщина ловко уклонилась, даже не расплескав напиток.

— Простите, я… — начал оправдываться, понимая всю неловкость ситуации.

— Ищешь своих? — она перебила, кивнув в дальний угол. — Вон там, у бочки. Только предупреждаю: здоровяк уже третий раунд начинает.

Я пробормотал благодарность и поспешил прочь, пока не опозорился с разносчицей ещё как-то.

В углу, за массивным столом из тёмного дерева, сидели мои друзья. Сергей и Лиза спорили о чём-то, размахивая руками, Митя лениво раскачивался на стуле, а Амат…

Амат держал над кружкой ладонь, и тонкие струйки воды выписывали в воздухе замысловатые узоры. Они переплетались, образуя миниатюрный корабль, который тут же рассыпался в брызги.

— Ты что, инициацию прошёл? — не удержался я, подходя ближе.

Амат обернулся: в его обычно каменных глазах светилось редкое возбуждение.

— Ночью, во время боя. Сначала думал, это адреналин. А потом… — он сжал кулак, и напиток в кружки дрогнул, будто притянутый невидимой силой.

— Поздравляю, — хлопнул товарища по плечу. — Теперь ты официально маг воды первого уровня.

— Да уж, теперь он может утопить нас всех в стакане, — фыркнул Сергей, отхлебнув из кружки.

Я перевёл взгляд на Митю. Тот сидел, развалившись, с привычной ленивой ухмылкой.

— А у тебя? — спросил я.

Митя пожал плечами, будто говорил: не время ещё. Подождём.

— Ладно, — я плюхнулся на свободный стул и схватил первую попавшуюся кружку. — Тогда давайте за тех, кто уже не просто болван с кулаками.

— За магов! — подхватила Лиза, стукнув кружкой о мою.

Пена брызнула на стол, но Амат не присоединился к тосту. Вместо этого он пристально посмотрел на меня, его густые брови сдвинулись.

— Это ты на мои кулаки намекаешь? — пробурчал он, вращая кружку в руках. — Так я тебе напомню, что у хилого мага хилая и магия.

Он заржал, довольный собственной шуткой, но никто его не поддержал. Сергей лишь покачал головой, Лиза закатила глаза, а Митя продолжил лениво раскачиваться на стуле.

Амат надулся, молча осушил половину кружки и снова принялся за свои водяные фокусы, будто обиженный ребёнок.

— Ладно, Пестов, — Митя вытянул ноги под столом и упёрся в меня взглядом. — Какие планы? Сейчас тут всё в порядок приведёшь, и что?

Я вздохнул, отхлебнул из кружки. Горьковатый вкус хмеля разлился по языку.

— Буду думать, как до третьего уровня быстро раскачаться.

— В смысле? — Лиза резко выпрямилась, её брови взлетели вверх. — Ты не вернёшься в академию?

— А что я там забыл? — пожал плечами. — Там учат, как правильно кланяться профессорам и зубрить теорию, которую я уже знаю. В моём прошлом вузе, Ново-Невской академии центральной колонии, преподавали куда лучше. А так в книгах отца, что я прочитал, информации больше, чем эти заведения дадут за все пять лет.

— Зачем же ты тогда вообще сюда пошёл? — Сергей нахмурился.

— Мне нужно вступить в права патриарха рода. А для этого требуется третий уровень магии. Думал, в военной академии будет быстрее: старшие курсы — это практика, выезды на фронтир, реальные бои.

— А полгода обязательной службы на краю империи? — вставила Лиза, прищурившись.

— Мелочи.

Но по лицам друзей я понял: для них это были не мелочи.

— Ты с ума сошёл? — Сергей стукнул кулаком по столу, отчего кружки подпрыгнули. — Фронтир — это не учебные стрельбы! Там монстры, аномалии…

— Именно поэтому там можно быстро прокачаться, — перебил я.

— Кирилл, — Лиза положила руку мне на запястье, её пальцы были холодными от кружки. — Ни один отряд в здравом уме не возьмёт мага первого уровня. Ты для них обуза.

— Знания решают, — выдернул руку. — Я знаю, как работают заклинания, как распределять энергию, как…

— Ты знаешь теорию, — резко оборвал Амат, впервые оторвавшись от своих водяных узоров. — А там нужно выживать. Один промах — и тебя нет.

— Я не собираюсь лезть вперёд с шашкой наголо. Можно присоединиться к экспедиции алхимиков, к охотникам за трофеями.

— Тебя даже в охрану караванов не возьмут, — фыркнул Митя. — Первый уровень — это чуть больше, чем ничего.

Я стиснул зубы. Они не понимали. Я должен был ускориться. Дом сгорел, производство едва восстановили, враги не дремлют. Ждать годы, медленно прокачиваясь в академии, я не мог.

— Послушайте, — опустил голос, чтобы нас не слышали за соседними столиками, — если я не стану патриархом в ближайший год, род потеряет половину привилегий. А Евдокимовы уже показали, что готовы добивать. Вы действительно думаете, что у меня есть выбор?

Наступила тишина. Даже Амат перестал играть с водой.

— Тогда… — Лиза медленно выдохнула. — Тогда хотя бы возьми нас с собой.

— Что?

— Ну когда надумаешь ехать, — Амат медленно провёл пальцем по краю кружки. — Я же понимаю, что это будет не раньше лета. А у нас как раз каникулы начнутся.

— Ага, — фыркнула Лиза, — и практика ещё на месяц.

— Но каникулы-то будут! — он упрямо ткнул пальцем в стол. — Вот и отправимся.

Я скептически посмотрел на ребят.

Митя, до этого сидевший тихо, вдруг ударил кружкой по столу с таким грохотом, что мы невольно повернулись к нему.

— А вот я считаю, что тебе надо доучиться, — сказал он неожиданно серьёзным тоном.

Я вздохнул, потирая переносицу.

— Я бы, может, ещё полгода поучился, чтобы время не терять, пока производство на ноги вновь встанет, да и врагам отомстить надо. Но…

— Но что? — резко перебил Митя. — Что тебе мешает?

— Во-первых, я написал заявление об отчислении. Во-вторых, убил секретаря.

— Ну не убил, а придавил своей машиной, — поправил Сергей, и в его голосе прозвучала странная смесь уважения и ужаса, который вызывала машина.

— Наверняка найдутся преподаватели, которые будут за это вставлять палки в колёса, — продолжил я.

Митя вдруг расхохотался, его смех был таким громким, что несколько посетителей из дальнего угла таверны обернулись на нас.

— Ха-ха! Рассмешил ты меня! — он вытер слезу. — Ещё скажи, что ты испугался Краснова, который так быстро улепётывал, что даже Амат его догнать не успел, чтобы дать пару пенделей.

— А его дружки? Что с ними было? — поинтересовался я.

— Живы, — пожал плечами Митя. — На них были хорошие артефакты защиты.

— Странно, что ты секретаря все же прибил, — задумчиво сказал Сергей. — Видно, удар как раз на него пришёлся. Или защиты не было.

— Или зарядить её забыл, — добавил Митя. — Но, скорее всего, просто пожадничал. Он такой человек.

— Вот скажи, откуда ты всё знаешь? — неожиданно спросила Лиза, пристально глядя на Митю.

Тот лишь загадочно улыбнулся:

— А вот.

— Ладно, — я поднял руку, прерывая этот разговор. — Давайте в теме возвращения точку поставим. Не хочу, чтобы мы спорили до посинения. В любом случае проситься назад не пойду.

— А если ректор сам тебя попросит? — прищурившись, спросил Митя.

— Ага, попросит, — я рассмеялся, и все, кроме Мити, присоединились. Жданов продолжал задумчиво смотреть на меня, будто видел то, что скрыто от остальных.

Вечер продолжался. Ребята рассказывали забавные истории из академии, смеялись над курьёзными случаями на занятиях. Даже обычно угрюмый Амат пару раз фыркнул.

Лиза, раскрасневшаяся от выпитого, с азартом размахивала руками, изображая, как профессор по астрономии запутался в занавесках кабинета.

В перерыве между тостами Митя неожиданно наклонился ко мне:

— А что ты собираешься делать с пленником? С Евдокимовым.

— Пока не решил. Разберусь, когда поговорю с ним лично.

Митя несколько раз кивнул, потом еле слышно добавил:

— Всё-таки надо было его… того… как Сергей предлагал.

— Зачем? Мёртвый аристократ мне не нужен. На его место встанет другой, и всё начнётся сначала.

— Так что, перевоспитывать собрался? — Митя приподнял бровь.

— Кто знает. Может быть, — я пожал плечами.

Потом добавил, глядя в свою кружку:

— Ещё в центральной колонии я понял одну вещь: для аристократа главное авторитет. Потеряешь его — потеряешь всё.

Митя пристально посмотрел на меня, чуть прищурившись.

— Пока ты впереди. Но если начнёшь торговаться с Евдокимовыми или Красновыми, то проиграешь.

— Посмотрим, вообще я думал, что, когда сюда приду, вы меня завалите идеями мести, а вы оказались очень миролюбивыми.

— Ты же сам прекрасно знаешь: это твоя жизнь, и надо решать, чего ты хочешь.

Я усмехнулся.

— Митя, кстати, хотел попросить об одолжении.

— Каком?

— Ты можешь узнать, какие гильдии наёмников участвовали в нападении на имение по отмашке Краснова?

— Только названия? — он прищурился, а потом улыбнулся, словно раскусил мой план.

— А что, можешь больше?

— Могу попробовать выяснить конкретных участников.

Скептически посмотрел на него. А ведь Жданов наверняка может, раз так говорит.

— Названий гильдий будет достаточно.

— Завтра всё узнаешь, — сказал Митя и оценивающе кивнул.

Когда выходил из таверны, ночь встретила меня тёплым ветерком и звёздами. Первую подъехавшую бричку уступил вышедшей следом паре — кавалеру в строгом сюртуке и его спутнице в лёгком летнем платье.

— Благодарю, Кирилл Павлович, — неожиданно обратился ко мне незнакомец, слегка приподнимая шляпу.

Я замер.

— Мы знакомы?

Мужчина лишь усмехнулся.

— Новоархангельск не так велик, как кажется. Все достойные семейства города можно пересчитать по пальцам.

Не дав ответить, он помог даме подняться в экипаж и уехал, оставив меня стоять на дороге с неожиданной мыслью: если даже случайные прохожие знают меня в лицо, значит, мой авторитет растёт. Невольно улыбнулся, садясь в следующий экипаж.

***

Проснулся с ощущением, будто по мне проехался целый кавалерийский полк. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне, а тело ныло так, словно меня хорошенько отдубасили.

— Чёртов отходняк, — прохрипел я, с трудом приподнимаясь на локте.

Ощущения были до боли знакомыми, как во время самого жестокого похмелья в прошлой жизни. Хоть я и не злоупотреблял, но в студенческие годы бывало всякое. Только сейчас всё проходило в разы хуже: последствия боевых стимуляторов и энергетиков давали о себе знать в полной мере.

На тумбочке стоял графин с водой и маленький флакон с голубоватой жидкостью — витаминный эликсир. Я жадно осушил сначала графин, потом выпил зелье, чувствуя, как по горлу разливается приятная прохлада.

— Прелесть того, что тебе принадлежит лучшая алхимическая лаборатория империи, — пробормотал я, ложась обратно.

Эликсир начал действовать почти мгновенно. Тошнота отступила, туман в голове рассеялся, и уже через десять минут я чувствовал себя человеком.

Спустившись вниз, застал маму с Тасей за обедом. Столовая, рассчитанная на десятерых, выглядела почти пустынной, за огромным дубовым столом было всего три стула. И на моём восседал Мотя.

Кто-то подложил ему подушки, и зверёк устроился как на троне: задними лапами упирался в стул, а передними ловко подтягивал кусочки еды со стола.

— Вот так всегда, — вздохнул я, скрестив руки на груди. — Приходишь обедать, а твоё место уже занято.

Тася захихикала, а мама лишь покачала головой.

— Не обижай своего друга.

Я пригляделся и ахнул.

— Да он же раскормленный! Вы его на убой готовите?

— Ну, он такой худенький был, — мама смущённо улыбнулась.

— Мне боевой скрежезуб нужен, а не кенгуру, — пошутил я. — Такого в карман уже не запихнёшь.

Мотя фыркнул, словно обиделся, но от еды не отвлёкся.

Я подошёл ближе, а Машка, наша служанка, поднесла стул и подала приборы. Повар Григорий появился через минуту, ставя передо мной тарелку борща.

Аромат свеклы, мяса и специй ударил в нос, и на мгновение я перенёсся в детство, в те дни, когда после долгих прогулок по зимнему лесу возвращался с родителями домой. И вскоре на столе меня ожидал этот самый борщ: густой, наваристый, с ложкой сметаны. Или это воспоминания из прошлой жизни? Я тряхнул головой, прогоняя наваждения.

— Спасибо, — пробормотал я, принимаясь за еду.

Мама в это время пила чай из синей фарфоровой чашки.

— Представляешь, нашла её в уцелевшем сундуке, — сказала она, сияя. — Даже не разбилась! Она же ещё из нашего имения в Новогородске. Аж оттуда доехала и второй пожар пережила!

Я улыбнулся маминым маленьким радостям.

Обед проходил спокойно, по-домашнему. Мы обсуждали планы на день, здоровье мамы, которая, слава стихиям, чувствовала себя хорошо, и даже Тасенька вела себя прилично, не болтая без умолку, как обычно.

Но мирное настроение нарушил Потап, появившийся в дверях с письмом в руке.

— Кирилл Павлович, вам, — сказал он, протягивая конверт.

Я сразу узнал почерк Мити. Развернул письмо: там был список наёмных организаций, участвовавших в разграблении имения. Хищная улыбка почти сразу появилась на лице.

— У меня дела, — сказал я, вставая из-за стола.

— Сынок, но ты же не доел, — с укором посмотрела мама.

— Обещаю, ужин доем, — поднял я руки вверх, изображая капитуляцию.

Мама кивнула.

Мотя вдруг сорвался с подушки и прыгнул мне на плечо.

— Ты прибавил в весе, дружище, — вздохнул я.

Но тушканчик не обратил на это внимания. Он вытянулся как струна, уши напряглись, ноздри задрожали, улавливая какие-то запахи.

Я медленно обходил периметр, прикасаясь пальцами к свежим заплаткам на каменной кладке. Швы были ровные, почти незаметные — работа явно проделана на совесть.

Мотя, сидевший на плече, вдруг напрягся, его крохотные лапки впились в ткань моего пиджака.

— Что-то не так? — прошептал я, но тушканчик лишь резко повернул голову в сторону зарослей.

Вскоре оттуда появился Ильич, его сапоги почти бесшумно ступали по земле.

— Стены восстановили полностью, ворота починили, — хриплым, уставшим голосом начал он без предисловий.

Я кивнул, продолжая осматривать кладку.

— Нашли специалиста из артели фортификаторов? Того, что поставит защиту на стены.

— Так точно. Мастер завтра прибудет из Балтийска, — Ильич одобрительно хмыкнул. — У них заказ на четвёртом кольце, но судно только к концу недели подойдёт. Так что у нас пара дней на первоклассную работу.

— Своим ходом?

— Нет, с нашими служащими с партией пепла для лаборатории.

— Может, ему отдельный экипаж нанять?

— Зачем? — покачал головой Ильич. — Он на машине, так быстрее.

— На машине? — я удивлённо поднял бровь.

— Павлов привёз ингредиенты из похода на восьми телегах и одном грузовике, — объяснил Ильич. — Вот эту машину и отправили в Балтийск, подальше от заварушки.

Я одобрительно кивнул. Умный ход.

— Зайди сегодня вечером в кабинет. Возьмёшь деньги для семей погибших охранников: Семёна, Гришки и Федьки.

Ильич замер, его глаза округлились.

— Вы… запомнили их имена?

— Героев надо знать поимённо, — ответил я, чувствуя как в горле появляется ком. — И если у кого были дети или братья, пусть обращаются к Осипу. Если они смышлёные, то образование оплачу. А потом, может, и к себе пристрою.

— Спасибо, ваше благородие, — прошептал Ильич, и в его голосе впервые за всё время прозвучала неподдельная благодарность.

Я задумчиво посмотрел на старые шрамы Ильича, те самые, что он получил из-за магических тварей.

— И вот ещё что, — добавил я. — Скажи раненым: лечение за счёт рода Пестовых. Осип обеспечит всеми необходимыми лекарствами.

Старый охотник молча поклонился, но я успел заметить, как дрогнули его губы. Ещё издалека он начал радостно докладывать новости сослуживцам. Их возбуждённые голоса долетали, пока я шёл к основному зданию.

Мотя удовлетворённо пискнул, будто одобряя принятые решения.

По пути в кабинет встретил Ивана Гурьева, спешившего куда-то с папкой бумаг.

— Собери всех управляющих в кабинете, — остановил я его. — И… Николая, сына Петра, тоже позови.

У входа в кабинет столкнулся с Потапом, выходившим вместе с каким-то молодым парнем в форме служащего. Судя по взъерошенному виду обоих, здесь ещё недавно царил полный хаос.

Потап встал в дверях и тяжело вздохнул.

— Основной бой был вон там, — он кивнул в сторону складов, — но эти мерзавцы успели и сюда заглянуть. Искали, чем поживиться, — мужчина недовольно скривился.

Кабинет встретил меня знакомым ароматом: смесь алхимических трав из лаборатории и старого дерева массивного письменного стола.

Основной беспорядок уже устранили, но следы вторжения остались: на роскошной столешнице зияли свежие царапины от клинков, а кожаное покрытие совещательного стола, рассчитанного на шестерых, было порвано в нескольких местах.

— Кому-то явно не понравилась наша мебель, — пробормотал я, проводя пальцами по повреждениям.

Через десять минут в кабинете собрались все.

— Друзья, — начал я, медленно обводя взглядом собравшихся, — нападение на производство и мой дом я просто так не оставлю.

В комнате стало так тихо, что был слышен стук от насекомых, бившихся в закрытое окно. Иван Гурьев невольно сглотнул.

— Да, пока я не могу объявить кровную войну или обратиться к императорскому суду, — продолжал, сжимая кулаки: скорее бы уже получить права патриарха, — но это не значит, что мы будем сидеть сложа руки!

— А что с Евдокимовым? Мы ведь держим его в подвале, — робко спросил Павлов.

Я резко махнул рукой.

— Эта пешка пока не стоит моего времени. Когда он созреет для разговора, тогда и поговорим. Сейчас есть дела поважнее.

Доставая из конверта письмо, я ощущал, как в груди разгорается гнев.

— Здесь перечислены, — поднял лист над головой, — все артели наёмников, осмелившихся поднять руку на дом Пестовых!

Стул Осипа скрипнул, когда он невольно откинулся назад. Николай вытянул шею, пытаясь разглядеть документ.

— С этого момента, — голос мой зазвучал твёрже, — они в чёрном списке! Доведите до всех наших поставщиков: ни капли, ни грамма нашей продукции не должно попасть в руки этим подонкам! — я ударил кулаком по столу. — Кто ослушается, тот навсегда потеряет право торговать зельями Пестовых!

— Но… как мы это проконтролируем? Это же невозможно! — переспросил явно поражённый Иван.

— Люди этого ремесла, — объяснил я, медленно прохаживаясь вдоль стола, — держатся на своей репутации. Если узнают, что наёмник пользуется запрещённым для него зельем, кто захочет иметь с ним дело?

— Так мы ударим по их карману и доброму имени, — задумчиво кинул Осип.

— Именно! Пусть знают, что никто не тронет род Пестовых безнаказанно! Мы ответим так, чтобы другим неповадно было!

Мотя громко пискнул, будто поддерживая мои слова. В кабинете ненадолго опять воцарилась тишина.

— Ладно, — откашлялся я, устраиваясь в своём кресле, — что там у нас с запуском?

— Восстановительные работы идут по плану, — начал Осип, перелистывая бумаги. — Если ничего не помешает, через два дня запускаем синтезы. Основные работы завершены, сейчас доделываем второстепенное. Завтра генеральная уборка, послезавтра вечером старт.

— Евгений Константинович, а что с теми ингредиентами, что вы привезли? — поинтересовался я у третьего вассала своей семьи.

— Все на складах, в полной сохранности.

— Часть уже в работе, — перебил Осип.

— Новые эликсиры запустим параллельно с основными, — добавил Иван.

Я одобрительно кивнул.

— Когда следующая поставка? — я вновь повернулся к Павлову.

— По договорённости — каждые два месяца.

— Отлично. Следующую тоже направляйте сюда, — я побарабанил пальцем по столешнице.

Задумался.

— Позвольте, я ещё скажу, — Осип вдруг встал со стула и пододвинул к себе папку. — Три месяца прошло с того момента, как Кирилл Павлович начал изменения на производстве. И вы знаете что?

Все молча сидели, ожидая продолжения.

— Благодаря переходу на прозрачное стекло продажи взлетели. Люди теперь видят насыщенный болотный цвет эликсира и знают, что он качественный.

— А этот ваш «Малый целебный раствор» вообще конкурентов убил, — с усмешкой добавил Иван, и мы все улыбнулись. — То-то Евдокимов после такого нововведения чуть с ума не сошёл. Деньги терял, как песок сквозь пальцы. Вот и пришёл к нам счёты сводить по старинке.

Я хмыкнул.

— А вот не надо было некачественную продукцию втридорога продавать. Прозрачное стекло всю правду вытащило наружу. Кто хочет максимум эффекта, берёт наш основной эликсир. Кому нужно дёшево, покупает целебный раствор. И всё равно выигрывает, потому что наш «слабый» вариант сильнее, чем у конкурента, а ещё и дешевле.

— Сеть сбыта разрослась, — продолжил Осип, перелистывая страницу, — особенно на фронтире. Благодаря демонстрационным образцам и рекламе целые повозки наших зелий уходят на границу.

— Признаюсь, — Осип слегка смутился, — поначалу я не верил, что это сработает. Но сработало же! Мы захватили рынок сбыта целебных зелий.

Гурьевы переглянулись, на их лицах появились довольные улыбки. Они-то уже знали: я ещё тот рационализатор.

— Отныне, — я твёрдо поставил точку в этом вопросе, — Павлов занимается только поставками. Развивать сеть магазинов больше не будем.

В комнате повисло напряжённое молчание.

— Но как же? — первым не выдержал Иван.

— Так же, как делали это в отсутствие Павлова, — я обвёл всех тяжёлым взглядом. — Нас ждут серьёзные изменения.

Осип насторожился, его пальцы сжали край стола.

— Прошлые изменения пошли лаборатории только на пользу, — осторожно заметил он, потирая подбородок. — Какие будут в этот раз?

Я медленно выдохнул, осознавая, что следующие слова перевернут всё вверх дном.

— Через полгода всё производство переезжает в центральную колонию «Точка».

Эффект был как от разорвавшейся бомбы. Пётр резко поднял голову, Иван открыл рот, а Осип чуть не упал со стула.

— Всё… всё производство? — прошептал он, не веря своим ушам и бледнея на глазах.

— Но как? — вскричал Иван, хватаясь за подлокотники.

— Почему? — добавил Пётр, и в его голосе прозвучало не столько недоумение, сколько тревога.

Видел, как взгляды управляющих метались, пытаясь осознать масштаб предстоящих перемен. И они были неотвратимы. Я всё решил.

Глава 4

— Прежде чем изложу план, ответьте на несколько вопросов. Так будет быстрее и понятнее.

Мужчины за столом переглянулись, но кивнули.

— Осип, начнём с тебя, — я повернулся к нему. — Почему наше производство изначально находится здесь, в водном секторе?

— Потому что в водном секторе много ресурсов, необходимых для производства эликсиров, — ответил он, ни на секунду не задумавшись.

— Верно, — кивнул я. — Но главное — бурые водоросли, да?

— Да, они нужны в огромных количествах.

— А теперь скажи, в каких объёмах мы их завозим сейчас?

Осип почесал затылок.

— После того как вы придумали концентрат, не нужно возить тонны сырья.

— Вот именно! Теперь не нужно тащить сюда тонны сырых водорослей, а только сажу, то есть продукт сжигания.

Я обвёл взглядом присутствующих, убеждаясь, что все понимают.

— И главное, этот метод в разы проще. Нет больше трёхдневной возни с тоннами сырья. А готовый концентрат, — я сделал паузу, — он может храниться годами, пока мы не решим превратить его в целебные эликсиры.

Обвёл взглядом комнату, давая управляющим осознать сказанное.

— Значит, держать всё производство здесь больше не имеет смысла, достаточно небольшой лаборатории, которая будет делать концентрат, — за меня озвучил вывод Осип.

Я кивнул ему и повернулся к Ивану.

— Теперь вопрос тебе.

Второй Гурьев кивнул, немного наклоняясь вперёд, чтобы лучше слышать.

— Что мешает нарастить объёмы производства других зелий?

— Редкие ингредиенты, — Иван развёл руками, — их нужно очень много, а достать…

— А откуда их везут? — перебил я.

— Из разных колоний, но… — Иван замер, затем его глаза расширились.

— Все идут через центральную колонию, — закончил я. — И представь: там под рукой будет Имперский алхимический институт. Лучшие лаборатории, библиотеки, специалисты. Если упрёшься в сложный синтез, можно проконсультироваться с ведущими профессорами. Новые методики, оборудование…

Иван аж привстал со стула, глаза горели.

— Слава четырём! Я смогу… То есть мы сможем…

— Упростить процессы, ускорить разработки, — кивнул я. — И не тратить месяцы на переписку и ожидание ответов от столичных коллег.

— Но вы же сами говорили, что производство на окраине выгоднее! — возразил Иван.

— Выгоднее, — я кивнул, — при массовом производстве одного продукта. Но у нас широкая линейка, и сокращать её нельзя: задавят конкуренты.

Иван задумчиво уставился в потолок, явно представляя возможности.

— К тому же, — добавил я, — в центре проще привлекать талантливых выпускников. Не надо переманивать специалистов за большие деньги, лучшие сами к нам потянутся.

Иван прямо засветился от открывшихся перспектив.

Я перевёл взгляд на Петра Бадаева и почувствовал, как Мотя на моём плече насторожился, уловив смену темы.

— Про металлургию, думаю, и говорить не стоит: литейный цех надо строить ближе к огненному сектору, а не таскать руду через пол-империи, как при отце и деде, — сказал я, наблюдая за реакцией.

Пётр тяжело кивнул, его грубые пальцы сжимали ручки стула. А вот глаза Николая буквально загорелись, и я понял, что этот парень уже мой, стоит только предложить.

— Так вот, Бадаевы, — я наклонился вперёд, — мне нужен литейный цех как при деде. Но! — я резко поднял палец. — Больше. С возможностью расширения.

— Это ж какие площади нужны? — спросил Пётр и хмуро поскрёб щетину. — И оборудование…

— Отец, — не выдержал Николай, — там же в огненных мирах целые пустоши подходящие! Можно взять старую шахту и…

— Сначала другое, — я перебил, хлопнув ладонью по столу. — Доведите до ума процесс сжигания водорослей. Найдите надёжного человека для этой работы.

— А потом? — Пётр настороженно прищурился.

— Потом в огненный сектор. Найти идеальное место для производства. Чтобы все нужные металлы были под рукой.

— Да там почти все миры такие! — сказал Николай, не сдержав усмешку.

— Вот и отлично, — я развалился в кресле, удовлетворённо наблюдая, как у Николая дрожат пальцы от нетерпения. — Значит, найдёте лучший. Через пару лет мне понадобятся такие объёмы металла… — я сделал паузу, наслаждаясь их реакцией, — что вам даже не снилось.

Мотя на моём плече вдруг пискнул, словно смеясь над их округлившимися глазами. Пётр переводил взгляд с сына на меня, явно пытаясь осознать масштаб задуманного. А Николай… Николай уже видел это будущее — я читал это по его горящему взгляду.

— Кстати, о людях, — вдруг спохватился Пётр. — Уже два месяца работаю с одним огневиком. Виталием звать. Уровень слабоват — второй, но руки золотые и ответственный.

Я поднял бровь, давая ему продолжить.

— Служил на флоте, в машинном отделении. Своё, говорит, отходил, больше в море ни ногой.

— Надёжный? — переспросил я.

— Как скала. Сам справки наводил. Родом из беглых крестьян, что полвека назад из-за неурожая с «большой земли» сюда подались. Здесь и родился. В восемнадцать дар открылся, — Пётр тяжело вздохнул. — Его сразу забрали служить. Отдал долг, но выше второго уровня не поднялся.

Мотя спрыгнул с плеча и побежал по столу к рассказывающему Петру. Присел и немигающим взглядом уставился на него. Бадаев зверька не замечал.

— В род его никто не берёт: кому такой нужен? А вот долгосрочный договор с ним заключить стоит.

— Если ты за него ручаешься, я не против. Значит, человек стоящий.

— Несомненно, — твёрдо сказал Пётр.

— Отлично. Как раз скоро в Балтийск собираюсь, пообщаюсь с ним лично, там и решу, — сказал я, чувствуя, как Мотя одним точным прыжком приземлился на моё плечо и одобрительно пошевелил ушами.

Перевёл взгляд на Павлова, моего самого молчаливого, но самого деятельного вассала.

— Надо что-то разъяснить? — спросил я, заметив его задумчивое выражение лица.

— Нет, — он неожиданно улыбнулся. — Я понял, что наконец смогу заниматься своим любимым делом.

— Путешествовать?

— Да, — его глаза загорелись. — Без путешествий не найдёшь ничего нового.

— Согласен с вами, — кивнул я.

— Кирилл Павлович, — осторожно заметил Павлов, — вы же с детства никуда не выбирались. В основном сидели в своей комнате, читали, учились…

— Да, — я усмехнулся, — но времена меняются.

Поднявшись, обвёл всех взглядом.

— Подведу итог, господа. Алхимическая лаборатория переезжает в центральную колонию. Первым делом найдём там большую территорию подальше от Новогородска.

— Но как же логистика? — Осип нахмурился. — Может, лучше у одного из трёх телепортов?

— Это скоро будет неважно, — уверенно ответил я. — Сейчас нам нужна площадь, а с текущими отгрузками зелий и концентрата проблем в деньгах возникнуть не должно.

— А с кредиторами отца? — не сдавался Осип.

— Кредиторы получили землю в центре Новогородска, — улыбнулся я. — Уже второй месяц они получают проценты досрочно. Да и слишком увлечены украденными секретами отца и переманенными сотрудниками с литейного цеха. Им сейчас не до нас.

В комнате повисла тишина. Я видел, как мои слова постепенно доходили до каждого.

— Мы сейчас начинаем новую главу, — сказал уже мягче. — У нас есть полгода на подготовку. Осип, Иван, займитесь планом переезда. Хочу через три месяца начать перемещать склады, а производство — через пять.

Они кивнули, лица постепенно наполнялись решимостью.

— На сегодня всё, господа. Павлов, останьтесь на минуту.

Когда все остальные вышли, я повернулся к старому путешественнику.

— Евгений Константинович, — обратился уважительно.

Он улыбнулся почти по-отечески.

— Давай, если позволишь, перейдём на «ты». Мы тут одни, а я тебя помню ещё вот таким, — он показал рукой уровень чуть выше колена. — Но перед другими обязуюсь обращаться как положено.

Я невольно рассмеялся.

— Ты мне всегда нравился, Евгений. Помню, как ты приезжал к нам и рассказывал о своих путешествиях.

Тут же нахлынули воспоминания. Я снова видел себя маленьким мальчиком, который, заслышав голос Павлова, бросал все дела и бежал в кабинет отца. Усаживался отцу на колени, оттесняя сестёр, и требовал: «Папа, попроси дядю Женю рассказать про огненных червяков!». Тогда эти истории казались мне волшебными. Они разрывали удушливый кокон аристократического воспитания, дарили глоток свободы.

— Кирилл, что ты хотел спросить? — перешёл он на деловой тон, заметив моё задумчивое лицо.

— Ты много где побывал, всяких монстров видел. Знаешь, где обитают муравьиды?

Павлов замер, его брови поползли вверх.

— Муравьиды? Дай подумать, — он откинулся на стуле, закрыв глаза.

Так мужчина просидел больше минуты, периодически дёргая пальцами рук.

— Встречал два вида. Огненные обитают в пустынных мирах, а обыкновенные… водятся у нас, значит, логово находится где-то в водном секторе миров, но из какого именно мира они приходят, не знаю, — пожал плечами мужчина.

Я наклонился вперёд, внимательно слушая каждое слово.

— А слышал что-нибудь про их гнёзда? Видел ли кто их муравейники?

Павлов покачал головой.

— Если кто и видел, то это было последнее, что он успел разглядеть в своей жизни, — голос управляющего стал серьёзным. — Эти твари очень опасны, Кирилл. Коварны. Они убьют любого мага, сколько бы у того ни было уровней и какие бы сильные заклинания он ни знал. Их всегда много, а управляет всеми королева, умная и расчётливая.

Он пристально посмотрел на меня.

— Почему тебя так интересуют эти твари?

— Сражался с ними на практикуме, — ответил я, пожимая плечами. — Вот и стало интересно.

Павлов вдруг задумался.

— Любопытно, — медленно произнёс он. — Перед последней экспедицией твой отец тоже расспрашивал меня о муравьидах.

Эти слова заставили моё сердце учащённо биться. Мотя на плече насторожился, почуяв волнение хозяина.

— Расскажи подробнее, — попросил я, стараясь не выдать сильной заинтересованности.

— Да нечего рассказывать-то, — развёл руками Павлов. — Ответил ему слово в слово то же, что и тебе сейчас.

— Понятно, — кивнул я, хотя внутри всё кипело от догадок.

Проводив Павлова, я откинулся в кресле, ощущая, как Мотя беспокойно перебирает лапками у меня на плече.

Когда поеду в Балтийск, нужно будет заглянуть в портовую пивную.

Моряки знали толк в байках, а слухи распространялись среди них быстрее, чем пожар в сухом лесу. Возможно, удастся напасть на след ближайшей колонии муравьидов. Именно они являются ключом к антимагическому веществу, что может перевернуть в этом мире все правила игры.

Завтра должна прийти машина с сажей из Балтийска и магом-фортификатором. Значит, уже послезавтра можно будет съездить туда самому. Заодно навещу капитана Кузнецова, который сейчас занимался добычей водорослей для лаборатории.

Перед уходом зашёл к Осипу отдать распоряжения насчёт Ильича и его людей. Тот кивнул: уже привык, наверное, к моим неожиданным просьбам.

Домой я шёл неспешно, наслаждаясь вечерней прохладой. В окнах нашего временного жилища горел свет, и от этого на душе стало теплее.

Войдя внутрь, я замер на пороге. Стол ломился от яств: золотистая жареная курица с хрустящей корочкой, пушистое картофельное пюре с масляными кружочками, свежий ржаной хлеб, от которого шёл аппетитный пар, и мамины фирменные салаты с солёными огурчиками и душистым укропом, которые повар делал под чутким руководством. А в центре стоял её знаменитый яблочный пирог, от которого ещё в детстве у меня текли слюнки.

Почувствовал, как тепло разливается по телу от такой заботы.

— Присаживайся, сынок, — сказала мама, улыбаясь. В её глазах читалось спокойствие, которое бывает только дома.

Вот он, настоящий уют.

Только я уселся и взял вилку, как Мотя ловко перемахнул через стол и устроился на специально приготовленных подушках, деловито оглядывая угощения.

— Дружище, а ты не офигел за столом есть? — удивлённо спросил я. — Ладно, утром я не видел, как тебя тут начинали кормить. Но сейчас-то?

Мотя взглянул на меня, потом как ни в чём не бывало схватил ближайшее лакомство и начал его грызть, демонстративно отвернувшись.

— Кирилл, не обижай его, — мягко упрекнула мама. — Он же такой милый.

Я посмотрел на довольное лицо женщины и всё понял. После отъезда старшей сестры, моего взросления и Тасиного переходного возраста маме явно не хватало кого-то, о ком можно заботиться. Пусть даже это своенравный тушканчик.

Хотя в глубине души я считал, что если уж Мотя стал моим питомцем, то должны быть какие-то рамки. Но сейчас решил не портить маме удовольствие.

— Ну как тут устроились? — спросил я, накладывая пюре.

— Не жалуюсь, — ответила мама, но её взгляд непроизвольно скользнул в сторону Таси.

Сестра сидела, насупившись, и демонстративно ковыряла вилкой в тарелке, будто пыталась отыскать в картошке какую-то тайну.

— Ты чего такая бука? Кракозябра что ли укусила? — не удержался я от подколки.

— А тебя-то что беспокоит?! — взорвалась она, сверкнув глазами.

— Дети, — вздохнула мама, — вам не пять лет… Хотя нет, — уточнила она, — тогда вы вели себя куда приличнее.

Я отхлебнул ароматный чай, наблюдая, как пар поднимается над кружкой и растворяется в тёплом воздухе столовой.

Этот уютный хаос: мамины упрёки, ворчание сестры, довольное похрустывание Моти — вот чего мне так не хватало в стенах академии.

Семья. Она должна быть на первом месте. Все победы, все достижения без этого тёплого тыла — просто пыль на ветру, лишённая настоящего смысла.

Вдруг понял, что впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему дома. Там, где можно просто быть собой, не играя ролей и не надевая притворных масок.

***

Через день я сидел в шумной пивной Балтийска, прислушиваясь к разговорам моряков и потягивая пенное. После встречи с капитаном Кузнецовым настроение было отличным. Его «Морской дьявол» преобразился до неузнаваемости с момента первой встречи.

Раньше это была ржавая баржа, едва державшаяся на плаву. Теперь же корпус сиял свежей краской, палуба сверкала чистотой, а на бортах красовались новенькие пушки и гарпуны. Капитан встретил меня у трапа и сразу провёл небольшую экскурсию, хвастаясь новыми приобретениями.

— Теперь моё судно — самое боевое среди гражданских! — усмехнулся он, а в глазах читалось удовлетворение. — Да и команда подтянулась. Никаких пьяных дебошей, всё по уставу.

Я не мог не улыбнуться. Превращение «Морского дьявола» из унылого корыта в грозное судно было впечатляющим. Капитан явно вложил в него душу и большую часть тех золотых, что я платил.

— Григорий, — сказал я, осматривая палубу, — если бы все так бережно относились к своим кораблям, то у морских монстров не было бы шансов.

— Ха! — он хрипло рассмеялся. — Монстры мне теперь не страшны. Попробуют сунуться — гарпуном насквозь прошибу, а потом выпотрошу!

Мы обменялись парой шуток, обсудили планы на ближайшие рейсы, и я отправился в портовую пивную. Теперь, сидя за столом, я размышлял о том, как удачно сложилось наше сотрудничество. Капитан явно проникся ко мне доверием и, если понадобится, готов был пойти даже в самую опасную экспедицию.

Мои мысли прервал скрип стула. Напротив уселся сухопарый старичок, сморщенный, как перезревший сморчок. Его пальцы, узловатые от старости и работы, постукивали по столу. Взгляд был острый, изучающий.

— Барин, — проскрипел мужчина, прищурившись, — слышал, вы меня искали.

Я медленно поставил кружку, оценивая собеседника. Капитан Кузнецов предупредил, что старик был кладезем информации, но нрав у него скверный.

— Да, — кивнул я. — Капитан «Морского дьявола» посоветовал тебя, потому что знаешь водный сектор как свои пять пальцев.

Старик хмыкнул, словно сомневаясь, что мне стоит отвечать. Потом неожиданно ткнул пальцем в мою кружку.

— А пиво-то недопито. Жалко, что ли?

Я рассмеялся и отодвинул кружку к нему.

— Бери, если хочешь.

Он схватил сосуд, сделал большой глоток и удовлетворённо выдохнул.

— Ну ладно, — буркнул старик, вытирая губы рукавом. — О чём спрашивать-то будешь?

Я наклонился ближе, понизив голос.

— Слышал, ты в своё время обошёл больше миров в водном секторе, чем пальцев на руке.

Старик довольно кивнул и пригубил остатки напитка одним огромным глотком.

— Ты знаешь, где водятся многие виды монстров, и мне сказали, что ты единственный выжил из команды, которая натолкнулась на логово муравьидов.

Старик замер. Его глаза, до этого полные насмешки, вдруг стали серьёзными.

— Зачем тебе это? — прошептал он. — Эти твари — смерть.

— Мне нужно найти их колонию.

Мужчина долго смотрел на меня, словно взвешивая, можно ли доверять. Потом резко встал.

— Если хочешь узнать об этом — идём. Тут не место для таких разговоров.

Глава 5

Я едва успевал за стариком, который семенил вперёд удивительно быстрыми для его возраста шажками. Он то и дело озирался, словно боялся, что за нами следят.

— Зовут Илья, — неожиданно бросил он через плечо, резко сворачивая за угол. — Но все кличут Косым.

Я не удержался от ухмылки.

— За глаз что ли?

— За правду-матку, — огрызнулся он, ускоряя шаг, — которую не всякий переварить может.

Район с каждым поворотом становился всё мрачнее. Когда-то белоснежные фасады теперь покрылись серой коркой плесени, а кое-где зияли чёрными провалами выбитых окон. Под ногами хрустели черепки разбитых бутылок, перемешанные с гниющими овощными очистками.

— Ближе к стене жить дешевле, — пояснил Косой, плюнув под ноги. — Не платишь налог на защиту.

Я окинул взглядом полуразрушенную стену с зияющими дырами.

— Какая защита, если сквозь неё даже телегу протащить можно?

— Шторм пять лет назад, — отмахнулся он. — А вот главные ворота — позор на весь Балтийск! Третий год на петлях болтаются, и больше не закрыть. Вот это я понимаю — бардак!

Мы вышли на пустынный берег, где среди чахлого бурьяна ютились перевёрнутые лодки, превращённые в жилища. Солёная вода и время изъели их борта, а вместо дверей висели лохмотья пропитанных смолой парусов. Из-под одной лодки струился дымок, смешивая запах жареной рыбы с вонью гниющей тины.

— Моя хоромина, — Косой горделиво указал на самую крупную шхуну, чья когда-то алая краска теперь облезла до серого дерева. — Заходи, если нервы крепкие, — усмехнулся он.

Внутри пахло дёгтем, рыбой и чем-то затхлым. По бокам висели пожелтевшие гравюры в дорогих рамах — явно видавшие стены получше. Мой взгляд сразу выхватил медный блеск подзорной трубы в углу, но старик быстро накрыл её обрывком парусины, словно я намеревался стащить вещицу. Из сундука он достал какие-то потёртые карты и махнул рукой на улицу.

— Садись-садись, — старик указал на импровизированную скамью — доску между двумя валунами, прислонённую к борту лодки. — Спиной на борт обопрёшься, в самый раз будет.

Устроились, и перед нами открылся потрясающий вид на бухту. Заходящее солнце превратило воду в расплавленную медь, по которой скользили черные силуэты военных кораблей.

Косой вдруг вытянул костлявый палец, указывая на самый крупный.

— Видишь тот, с тремя трубами? Вот я на таком же служил, назывался «Яростный», — голос дрогнул, смешав гордость с неизбывной тоской. — А теперь вот… — он с силой хлопнул ладонью по прогнившему борту.

Я молча кивнул, глядя, как последние лучи солнца играют на том самом корабле.

— Как же ты со старшего матроса императорского флота на такое дно скатился? — осторожно спросил я.

Старик горько усмехнулся, доставая из-за пазухи потёртую фляжку:

— А ну-ка, глотни для храбрости. История не для слабонервных.

Я сделал добрый глоток обжигающей огненной воды, пока Косой, закатив глаза, вспоминал.

— Пять лет назад наш «Яростный» отправили в шестое кольцо колоний, — он развернул потрёпанную карту и ткнул грязным ногтем в один из миров. — Сюда. Безобидно с виду: пальмы, песок. А на деле — адская мясорубка.

Голос собеседника дрогнул, когда он описывал, как из-под земли, словно демоны, вылезали эти твари — муравьиды. Как одного за другим сожрали товарищей из разведки, высадившихся на берег. Как с лёгкостью потопили крылатые фертиды их крейсер. И как он две недели дрейфовал на обломке в открытом океане, полном всяких тварей.

— А потом… — старик сделал глоток, рука дрожала, — меня засосало в одну из тех дьявольских воронок. Очнулся, а вокруг знакомые берега. Думал, бред. Грёб к берегу как одержимый.

Новый знакомый резко встал и зашагал по песку.

— А меня потом под трибунал! Дезертир, видите ли! Кузнецов меня знал, он как раз с «Яростного» тогда перевёлся и стал капитаном десантного корабля. Он за меня горой стоял, но бесполезно, — Косой пнул пустую банку. — Старого матроса списали на берег. А без моря я… — он повёл рукой вокруг, — вот во что превратился.

Я слушал его и внимательно изучал карту.

— И после этого никто не пытался вернуться в тот мир? Найти остатки «Яростного», выживших?

Косой фыркнул, а потом сплюнул.

— Кто ж его знает. Если кто и совался, обратно-то не возвращались, — он пристально посмотрел на меня. — А тебе зачем это?

— Дело есть, — уклончиво ответил я. — Скажи, а почему не пойти к Кузнецову сейчас? Вижу, море ещё в тебе. И думаю, у него на корабле работа всегда найдётся.

Старик неожиданно рассмеялся.

— Да какой из меня теперь матрос? Стар я, парень. Хотя… — он задумался, — если б работёнка какая: за складом присмотреть, лентяев погонять… Азарт-то ещё остался.

Я улыбнулся, доставая кошель, и положил между нами на лавку три золотые монеты.

— За тебя Кузнецов ручался. Так что найду местечко. Что скажешь насчёт переезда?

— Нет, — Косой резко покачал головой, — от моря ни ногой. Умру без его запаха.

— Понял тебя, — кивнул в ответ. — Жди на днях весточку.

***

Проснулся с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь занавески гостиничного номера. Воздух пах морем и дымом, это был привычный аромат Балтийска. Но сегодня до отъезда в Новоархангельск нужно успеть ещё несколько дел.

На краю бухты стояли два склада и неказистое каменное здание: это была наша печь для сжигания водорослей. Пётр, наш маг земли, возвёл здание быстро и без изысков, но оно исправно выполняло свою работу. Однако, подойдя ближе, я заметил кое-что необычное.

Дым из трубы шёл ровный, без клубов чёрного угара, а вокруг царил порядок: никаких разбросанных тюков, всё аккуратно сложено.

У печи возился крепкий мужчина лет сорока. Его закатанные по локоть рукава обнажали мощные предплечья, покрытые старыми ожогами и свежими царапинами. Он ловко управлялся с заслонками, подбрасывал водоросли в топку, и всё это без суеты, с расчётом.

— Привет, Виталий, — окликнул я.

Мужчина резко обернулся, и я увидел, как его карие глаза скользнули сначала по моему лицу, затем зацепились за шелковый платок с родовыми вензелями, выглядывающий из кармана. Во взгляде мелькнуло мгновенное узнавание, кто я.

— Кирилл Павлович, — он слегка склонил голову, и я заметил, как напряглись мышцы его спины под пропитанной потом рубахой. — А я всё гадал, когда вы зайдёте проверить хозяйство.

Я протянул руку. Виталий бросил взгляд на свои ладони, черные от сажи и золы, и начал судорожно тереть их о брюки, оставляя серые разводы на ткани.

— Да ладно, — я ухмыльнулся, — не в баню же мы с тобой идём.

Его рука сжала мою с силой, которой я не ожидал. Рукопожатие человека, знающего цену своей работе.

— Новую систему придумал? — спросил я, указывая на странные металлические короба по бокам печи.

Он обернулся, вытер лоб и ухмыльнулся.

— Воздуховоды. Если правильно направить тягу, водоросли сгорают почти без остатка.

Я присвистнул. Это была элементарная вентиляционная система, но в этом мире о таких вещах догадывались далеко не все.

— Сам додумался?

— На флоте служил, в машинном отделении. Там без хитростей никак, — ответил он, открывая заслонку. — А ещё добавил колосники. Теперь зола не забивает поддувало.

Я кивнул, впечатлённый. Это был достойный уровень инженерной смекалки.

Наш разговор прервал топот маленьких ног. Двое мальчишек лет семи влетели во двор, запыхавшиеся и весёлые.

— Пап, мы дрова собрали! — крикнул один, тыча пальцем в кучу щепок.

— Молодцы, — Виталий потрепал их по головам, а потом обернулся к женщине, которая шла следом с младенцем на руках.

— Это Марья, жена, — представил он.

Я сразу понял, почему он так вцепился в эту работу. В глазах читалась ответственность не просто за себя, а за них.

— У тебя тут контора-то есть или на складе все бумаги?

— Есть, пойдёмте, я покажу, — ответил мужчина.

Виталий явно насторожился, но быстро повёл меня за собой. В небольшой комнате, заваленной бумагами, он разложил отчёты. Я взял, бегло посмотрел. Всё в порядке, а оформлены они аккуратно, столбики ровные, словно у студентки-отличницы.

— Ты грамотный, — заметил я.

— На флоте научили.

Я начал осторожно подводить к разговору о долгосрочном контракте, но Виталий вдруг побледнел.

— Я что-то не так сделал? — спросил он, сжимая кулаки.

Я рассмеялся:

— Да нет же! Наоборот. Хочу предложить постоянную работу.

Он выдохнул, улыбка медленно расползлась по лицу.

— А если в течение пяти лет будешь так же хорошо справляться, — добавил я, — то оплачу образование твоим детям, а ты на сэкономленные деньги сможешь хороший дом построить.

Глаза Виталия загорелись, и он улыбнулся.

— Согласен!

— А теперь давай по-честному, — пристально посмотрел на мужчину. — Есть какие-то проблемы, которые я могу сейчас помочь решить?

Он замялся, ненадолго задумавшись.

— Грузчики. Ленятся, тюки с пеплом роняют, сырые водоросли валяются где попало, а я не могу везде за ними поспеть.

Я усмехнулся.

— Не переживай. Скоро у тебя появится помощник, который быстро наведёт порядок.

— Кто?

— Один старый моряк. С характером. Косой.

Виталий упёр руки в боки, и его смех разнёсся по двору — густой, раскатистый, будто волна, бьющаяся о борт корабля.

— Кирилл Павлович, да как же вам это удалось? — он покачал головой. — Он же упёртый, непробиваемый. Ну, теперь грузчикам точно крышка.

Я хмыкнул, представляя, как Косой будет гонять лентяев своим хриплым голосом.

— Вот и отлично. Пошли-ка своих пацанов, пусть сходят за ним.

Виталий тут же свистнул, и через мгновение двое мальчишек уже мчались к выходу, радостно подпрыгивая на ходу.

***

Грузовик плавно остановился у ворот, и я выпрыгнул из кабины, ощущая приятную усталость после долгой дороги. Водитель Аркадий, парень лет девятнадцати, вышел следом и начал проверять крепления тюков с пеплом, пока охрана открывала ворота.

— Всё в порядке, — сказал он, обходя машину и проверяя каждый узел. — Ничего не разболталось.

Я кивнул, оценивая его работу. Парень оказался толковым: аккуратный, внимательный к деталям, да ещё и с быстрой реакцией. За всю дорогу ни разу не дал грузовику заглохнуть на крутых подъёмах.

— Спасибо, — похлопал я его по плечу. — Отличная работа.

Он лишь смущённо улыбнулся.

Когда машина проехала, в воротах заметил Ильича, который, оказывается, лично открывал затворы.

— Артефакты защиты на стены поставили, — сразу отрапортовал глава охраны, постукивая по новому металлическому ободу ворот. — Теперь ни одна мышь не проскочит. Да и ворота починили, стали лучше прежних.

Я кивнул, бегло пытаясь разглядеть работу. Действительно, металлические пластины теперь плотнее прилегали, а по краям мерцали едва заметные руны защиты.

— Молодец, — кивнул я.

Уже собирался направиться к дому, как вдруг заметил карету, стоящую у парадного входа. На дверце красовались вензеля академии.

Гости?

Не успел сделать и пары шагов, как на плечо запрыгнул Мотя.

— Ну ты и обжора, — пошутил я, ощущая, как тушканчик ещё больше потяжелел за эти два дня. — Мама тебя опять кормила со стола?

Но зверёк не отреагировал на подколку. Его маленькие лапки впились в плечо, а уши настороженно подёргивались. Он внезапно стал невидимым, но вес никуда не делся.

— Что-то не так, да? — прошептал я, насторожившись.

Войдя в дом, сразу услышал мамин по-девичьи звонкий смех. Женщина сидела в гостиной на диване, а рядом, наклонившись к ней, расположился ректор академии. Он держал её руку в своих и что-то рассказывал, явно стараясь развеселить.

Он что, ухаживает за мамой?

Мама заметила меня первой. Её смех оборвался, а ладонь резко выскользнула из рук ректора. Она вскочила, слегка запнувшись о край ковра, и поправила платье.

— Кирилл! — голос прозвучал неестественно бодро. — Ты наконец вернулся, мы уже заждались!

Ректор тоже поднялся, слегка смущённый. Его обычно безупречная осанка сдала, а пальцы нервно поправили галстук.

— Добрый вечер, Кирилл Павлович, — произнёс он, стараясь сохранить официальный тон, но во взгляде читалась лёгкая растерянность.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и спокойно поздоровался:

— Анатолий Степанович, — я кивнул в знак приветствия, — не ожидал вас здесь увидеть. Мама, где Тася?

— У… у себя, — ответила женщина, всё ещё краснея. — Читает что-то.

Наступила неловкая пауза. Ректор кашлянул в кулак.

— Я пойду и организую чай! Через полчаса будет готово. Вы… вы же останетесь, Анатолий Степанович?

— Конечно, Ирина Владимировна, — мужчина кивнул, но взгляд его избегал моего.

— Кирилл Павлович, — ректор повернулся ко мне, — разрешите поговорить с вами наедине?

— Конечно, — я показал рукой на дверь. — Пройдёмтесь по территории?

Он согласился, и мы вышли. Мама проводила нас взглядом, затем поспешно скрылась на кухне, словно боясь, что её снова застанут врасплох.

Мы с десяток метров шли молча.

— Так в чём дело, Анатолий Степанович? — наконец спросил я, стараясь говорить нейтрально.

Он вздохнул и остановился, глядя куда-то в сторону складов.

— Ваше заявление об отчислении… — начал мужчина, но я перебил.

— Вы же его уже подписали.

— Я его не подписал и не планирую этого делать.

— Почему?

Ректор повернулся ко мне, и в его глазах читалась странная смесь раздражения и… уважения?

— Потому что вы, Кирилл Пестов, — идиот.

Я почувствовал, как брови сами собой поползли вверх. В горле запершило от неожиданности: никто прежде не осмеливался называть меня так в лицо.

— Обычно так не начинают разговоры о восстановлении, — процедил я, стараясь сохранить спокойствие. — Или вы тут не за этим?

— Это не разговор о восстановлении! — возразил он.

Ректор хотел было достать свои карманные часы, но одёрнул себя. Мужчина скрестил руки, и его пальцы стали нервно постукивать по локтю.

— Это разговор о вашем будущем, молодой человек. О том, что вы готовы бросить всё ради семьи, но при этом не понимаете, что лучший способ их защитить — это закончить академию.

Открыл было рот, чтобы возразить, но ректор резко поднял руку, и слова застряли у меня в горле. Движения мужчины были отточенными, как у старого вояки: ни одного лишнего жеста.

— Я навёл справки о вас. Знаю, в каком положении род, семейный бизнес, — он сделал паузу, изучая мою реакцию.

— И что вы узнали? — спросил я.

— Пестов, — ректор наклонился вперёд, и ледяной взгляд буквально пронзил меня, — вы действительно думаете, что сможете противостоять Краснову с его вассалом Евдокимовым в одиночку? Без звания, без связей. А ведь ещё наседают кредиторы отца.

— Пока я вроде справляюсь, — сжал кулаки, вспоминая пленника в подвале. — И один из них у меня в плену.

Ректор неодобрительно покачал головой, и его борода дёрнулась.

— Вы безрассудны, Пестов. Возможно, в этом ваша сила. Но учтите: если бы не ваши друзья, вы были бы трупом, а охрана не отделалась бы такими малочисленными потерями.

Почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В этих словах была горькая правда.

— Возможно, вы правы, — пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым. — Но считаю, что справился бы и сам. Просто медленнее.

— Пестов, вы должны стать сильнее, — голос ректора внезапно смягчился. — А для этого нужны знания, которые даст академия. И люди, которые будут на вашей стороне.

— Вы знаете, что учудили ваши друзья на этой неделе? — неожиданно спросил он.

— Откуда? Я был тут, занимался текущими делами семьи и лаборатории.

— Они устроили молчаливый бунт, — в глазах ректора мелькнуло что-то похожее на уважение. — Началось с вашей группы. Через день вся академия отвечала только письменно, даже на практических занятиях. Ходили как тени, ни слова вслух.

Я представил эту картину: Сергей, обычно такой буйный, молча сидящий на лекции; Лиза, сжавшая губы; даже вечно болтливый Митя, хранящий молчание. Уголки губ сами собой потянулись вверх.

— И чего они этим хотели добиться?

— Чтобы я обратил внимание на вас, молодой человек, — ректор тяжело вздохнул. — И вернул на курс.

— Я всё равно переезжаю летом, — пробормотал в ответ.

— Ирина Владимировна уже рассказала о ваших планах, — он произнёс имя мамы с непривычной мягкостью. — Поймите, вы должны стать сильнее. Академия даст вам знания. И союзников.

Я молчал, обдумывая эти слова. Вспомнился разговор с Митей в «Старом дубе»: одногруппник тоже настаивал, что мне нужно доучиться.

А ещё эти идиоты, устроившие целую акцию протеста.

Чёрт, они действительно за меня переживали.

— Ваша мать… — ректор запнулся, и в его обычно твёрдом голосе впервые прозвучала неуверенность. — Она умная женщина. И… она верит в вас.

Я посмотрел на него, и вдруг всё стало ясно. По тому, как он произнёс до этого «Ирина Владимировна», по тому, как пальцы нервно постукивали по локтю.

— Похоже, вы приехали не только ради меня, — сказал я, и в голосе не было осуждения.

Он не ответил, но молчание говорило красноречивее любых слов. Впервые я увидел в этом суровом лице что-то человеческое.

— Ладно, — я вздохнул. — Допустим, я вернусь. Что дальше?

Ректор улыбнулся, наверное, впервые за весь разговор. Лицо мужчины сразу помолодело на десять лет.

— Дальше, Кирилл Павлович, вы будете учиться до конца курса. А в начале лета я устрою вам такую практику, — его глаза хищно блеснули, — что как минимум до второго уровня владения стихией вы доберётесь.

Мысли мгновенно пронеслись в голове: второй уровень меньше чем за полгода… Это решало многие проблемы. Да и друзья не зря старались.

— Договорились, — я кивнул, и в груди неожиданно стало легче.

— Можно зайду на чай? — ректор бросил взгляд в сторону дома, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

Я рассмеялся, представляя, как этот грозный адмирал пьёт мамин крепчайший чай из её любимых фарфоровых чашек.

— Добро пожаловать, Анатолий Степанович. Только учтите: мама заваривает очень крепко.

— Я предупреждён, — он кивнул, и в уголках глаз собрались мелкие морщинки.

Взгляд мужчины скользнул к моему плечу, где всё это время сидел не шелохнувшись невидимый Мотя.

— Если твой питомец, — ректор слегка поджал губы, — будет вести себя тихо, я не возражаю против его присутствия в академии.

Я почувствовал, как шерсть Моти стала дыбом.

— Ирина Владимировна упоминала, что зверёк сильно скучает в твоё отсутствие. Она, кажется, искренне переживает за него.

В этот момент Мотя материализовался. Этот пушистый комочек дрожал от возбуждения. Я мысленно ахнул: вот она, магия высоких уровней! Даже под куполом невидимости начального уровня воздушной магии ректор своей водной без труда обнаружил тушканчика.

— Кажется, он согласен на ваши условия, — я ухмыльнулся, наблюдая, как Мотя принюхивался к Кирову.

Мы повернули обратно к дому. Шли, а у меня в голове была только одна мысль: академия, Краснов, дуэль.

Глава 6

Ненавижу лошадей и эти чёртовы повозки!

Вот уже понедельник, и я снова трясусь в этой ненавистной бричке. Ворочался на жёстком сиденье, пытаясь найти хоть какое-то удобное положение.

А ещё этот постоянный скрип колёс… Он не раздражал, он бесил! Хотя нет, больше всего меня нервировала скорость: это уму непостижимо, как медленно ехала карета.

— Чёртова повозка! — ругался я вслух, а Потап даже не оборачивался: видимо, уже привык к подобным возгласам.

Мысли невольно вернулись к моей красавице-машине. Сейчас она стояла в гараже, где над ней колдовал не только единственный в городе толковый технарь, но и Аркадий — водитель грузовика.

Парень, несмотря на свои девятнадцать, проявлял недюжинные способности к механике. Пусть учится, разбирается. Мне пригодятся преданные и талантливые люди, а их надо выращивать.

После многочисленных спусков и подъёмов бричка наконец разогналась, а я смог немного расслабиться и задуматься о возвращении в академию.

С одной стороны, у меня было жгучее желание остаться на производстве, где столько недоделанных проектов. Всего за несколько дней повторно запустил с Гурьевыми производство, наладил изготовление новых эликсиров. И мы уже начали разрабатывать новые, открыв доселе неизвестные свойства жал пустынных скорпионов при заморозке. А ведь сколько идей ещё ждали воплощения!

Но ректор был прав.

В академии я мог получить то, чего никогда не обрёл бы в одиночку: связи, поддержку, доступ к знаниям.

Мысль о библиотеке заставила сердце биться чаще. Старинное здание хранило в своих стенах бесценные фолианты, многие из которых я даже не встречал в центральной колонии «Точка». Особенно меня интересовали редкие трактаты по межстихийному взаимодействию магии.

Горькая усмешка сама собой появилась на губах. Если бы не проклятая ссылка, в которую отправили наш род триста лет назад, мог бы сейчас изучать сокровища Императорской библиотеки в Санкт-Петербурге! Но нет, Пестовым путь на «большую землю» заказан. Что ж, будем делать ставку на то, что имеем.

За последние дни я так увлёкся производственными делами, что совсем забыл о важном решении. Нужно дать больше свободы вассалам. Иван, Осип, Пётр, Евгений — все они доказали свою преданность и компетентность. Пусть сами решают текущие вопросы, а я сосредоточусь на стратегическом планировании. Эта мысль почему-то принесла облегчение.

Бричка резко свернула на повороте, и я ухватился взглядом за знакомые очертания: мы приближались к академии.

Сегодня предстояло не просто вернуться к учёбе, но и встретиться с теми, кто устроил молчаливый бунт в мою поддержку. Мысль о друзьях вызвала тёплую волну благодарности.

Но самой жгучей была мысль о несостоявшейся дуэли с Иваном Красновым. Она сорвалась из-за семейных дел, и этот подлец наверняка уже трубил о своей «победе». Пальцы сами сжались в кулаки.

Учебный поединок — не смертельная схватка, но возможность легально врезать гаду по зубам казалась слаще мёда.

Жаль, что убить его должен Амат.

Хотя кто знает, как повернётся судьба?

— Приехали, барин, — буркнул Потап, и повозка дёрнулась на месте.

Передо мной возвышались знакомые ворота академии. Я глубоко вздохнул, поправил воротник нового костюма и твёрдо ступил на вымощенную камнем дорожку.

Сначала к Петровичу за новой формой, а потом на занятия.

— Ну наконец-то, — раздался ленивый голос справа.

Митя прислонился к стене с обычной для него небрежной ухмылкой.

— Выглядишь как пёс, которого выгнали с кухни, — бросил он, отталкиваясь от стены.

— А ты как всегда: будто на всё плевать, — огрызнулся я, но уголки губ сами потянулись вверх.

Он фыркнул, доставая из-за спины смятый свёрток.

— Держи, Петрович передал. Говорит, чтоб больше не ныл про тесные рукава.

В свёртке оказалась новая форма. Митя, как обычно, подсуетился раньше времени и всё организовал.

— Спасибо, — выдохнул я, погладив пальцами ткань. — Теперь хоть время терять не придётся.

— Ну вот, герой наш вернулся, — протянул Митя и ударил меня по плечу так, что я чуть не кашлянул.

— А куда я денусь? — хлопнул его в ответ. — Кстати, про ваш молчаливый бунт. Что там было?

Митя закатил глаза с такой драматичностью, будто играл в театре, но не смог сдержать усмешку.

— Да так, невинная шалость, — отмахнулся он.

— Ага, такая невинная, что ко мне даже Киров приезжал.

— Кто же мог подумать, что их так выведет из себя студенческое послушание и молчаливость. Хотя без курьёзов не обошлось.

Я вопросительно взглянул на одногруппника.

— Куратор наш, Пётр Степанович, больше всех пострадал, — начал Митя, и я сразу заметил, как его глаза заблестели от сдерживаемого смеха. — Входит, значит, в аудиторию, оглядывается — никого. Думает, все прогуливают. Разворачивается к доске и бормочет: «Ну и ладно, хоть отдохну».

Митя сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

— Потом оборачивается — а весь курс сидит, как призраки, и молчит. Он аж подпрыгнул! — Митя фыркнул, не выдержав. — После этого ещё полдня озирался, будто за ним приведения ходят.

Я рассмеялся, живо представив эту картину. На мгновение даже показалось, что сам там был и видел, как вздрогнул наш обычно невозмутимый куратор.

— Да уж, повеселились без меня, ничего не скажешь.

Мы двинулись в сторону общежития. Митя начал крутить головой, это был верный признак, что он хочет поговорить о чём-то важном.

— Кстати, насчёт твоего «гостя», — он понизил голос почти до шёпота. — Не приходили ещё переговорщики?

— Если ты о Евдокимове, думаю, не раньше чем через месяц. Пока новости до клановых дойдут, пока соберутся, — я махнул рукой, делая вид, что это меня не беспокоит.

Митя нахмурился, и его обычно весёлые глаза стали вдруг серьёзными.

— Кирилл, не обольщайся. У Краснова есть автомобиль, и он сразу после схватки укатил в центральные колонии. У тебя в запасе максимум две недели.

Я пожал плечами.

— Пусть приезжают. У меня есть что им предложить.

— Ты про захваченного Евдокимова? — уточнил Митя, приподняв бровь.

— Про него в том числе.

— Ты с ним уже поговорил?

— Да, пообщался, — я скривился, вспоминая ту беседу. — Но ничего дельного не получилось. Он пока дуется, требует отпустить, клянётся, что его люди меня сотрут в порошок. Одним словом, обычные угрозы.

Митя задумался и внимательно посмотрел на меня.

— Как ты его вообще держишь? Он же маг, и довольно сильный.

— Ты что, забыл, с кем разговариваешь? — я подмигнул ему. — Потомственный алхимик, между прочим.

Митя замер на секунду, потом рассмеялся.

— А, ну да. Вы, алхимики, можете скрутить кого угодно, если дать достаточно времени и странных зелий, — он покачал головой. — Хотя я до сих пор не понимаю, как можно добровольно пить эти зелёные сопли.

— Именно, главное, чтоб правильная дозировка была! — я приподнял указательный палец вверх, пародируя любимое выражение профессора по коллоидной химии из прошлой жизни. — А вкус при желании можно поменять. Это же специально делается, чтобы дети случайно не выпили.

— Ладно, алхимик, — Жданов толкнул меня плечом. — Только смотри, чтобы не вышло боком. Эти Красновы с Евдокимовыми, они же как крысы: убьёшь одного, прибежит десяток.

— Ну тем интереснее будет. Больше подопытных для моих «зелёных соплей».

***

Занятия проходили на удивление спокойно, если не считать одного странного обстоятельства: я вдруг стал известным.

Раньше был просто одним из многих курсантов. Да, возможно, более начитанным благодаря отцовской библиотеке, чуть более упрямым, но в целом это не сильно выделяло меня на общем фоне. Теперь же, стоило только войти в аудиторию, как десятки глаз тут же устремлялись в мою сторону.

Будто я внезапно стал носить невидимую корону.

Студенты с других потоков, с которыми раньше лишь кивали друг другу при встрече, теперь подходили и хлопали по плечу как старые приятели. Даже те, кто всегда держался особняком — высокомерные отпрыски дворянских родов — теперь ловили мой взгляд, словно ждали одобрения.

Было забавно, хотя правильнее сказать необычно.

Я-то не изменился.

Я был всё тем же Кириллом, который читает магические книги до полуночи, спорит с Аматом о тактике применения магии и проносит в комнату пряники для Моти. Но теперь каждый взгляд, каждое брошенное через зал «Привет, Пестов!» вызывало лёгкое покалывание кожи. Не от гордости, нет, скорее, от осознания, что меня видят многие.

Преподаватели старались сохранять маску беспристрастности, но молчаливый бунт явно дал понять, что со мной теперь нужно считаться. Особенно это било в глаза на стрельбище.

Волков — вечно недовольный язвительный капитан с лицом, будто высеченным из гранита, — раньше орал так, что с ближайших деревьев срывались птицы. Теперь он лишь хмурился, когда я брал в руки магическое ружьё.

— Пестов! — вызвал он меня сегодня, и в его голосе явно звучало желание наконец устроить разнос.

Вышел, чувствуя, как тяжесть оружия приятно давит на ладони. Раньше эти стволы казались неподъёмными, они заставляли мои руки дрожать ещё до первого выстрела. Теперь же…

Бах-бах- бах!

Пуля за пулей врезались в десятку. Я специально ослабил хват при последнем выстреле, просто чтобы проверить. Волков заметил это, его скула дёрнулась, но он лишь скрипнул зубами и выдохнул.

— Следующий!

Но не всё было так радужно. Моё тело продолжало меняться после пробуждения дара, оно требовало топлива.

Я поглощал порции за двоих, но чувство голода не уходило: будто внутри поселился ненасытный зверь. Каждый кусок, который я отправлял в рот, мгновенно растворялся в этой бездонной пустоте. Даже после тройной порции жаркого с картошкой живот предательски урчал, требуя ещё.

Именно в таком состоянии, с тарелкой, гружённой как баржа, и с хлебом в зубах, я и столкнулся с Красновым.

Он стоял у буфета, окружённый обычной свитой. Шесть парней, каждый — копия своего «вожака»: напыщенные позы, высоко поднятые подбородки, форма, застёгнутая на все пуговицы. Они стояли словно кукольные солдатики.

— Ну, неужели это сам Пестов, — протянул Краснов, разглядывая меня с преувеличенным интересом, будто экспонат в музее. Его голос звучал сладко. — Как поживает наш герой? Имение уже отстроил? Или всё ещё ютишься в развалинах, как крыса?

Я медленно пережёвывал хлеб, давая себе секунду на ответ. Взгляд Краснова скользил по моим рукам, по жилам, выступающим на сжатых пальцах. Он ждал взрыва.

— Наша учебная дуэль ещё не состоялась, — сказал я спокойно. — Или ты решил от неё отказаться? Понимаю, страшно получить по заслугам при всех.

Тишина в столовой стала гулкой. Даже повар за стойкой замер с половником в руке.

Краснов на мгновение сжал губы: тонкие, бледные, как у ящерицы. Но тут же неестественно громко рассмеялся.

— Пестов, ты что-то путаешь. В тот день я был на территории академии и в воскресенье ждал тебя на арене. Ты не явился. Тебе засчитали техническое поражение.

Я заметил, как его пальцы непроизвольно дёрнулись к амулету на шее, массивному, с резными рунами защиты. Интересно, от чего именно он себя защищает? Наверно, от всего и сразу.

— Это в твоём стиле, — кивнул я, — прятаться за спинами других и выигрывать по техническим моментам.

Глаза Ивана сузились. Похоже, я начинал его сильно бесить.

— Ты так уверен в себе. Может, потому что мама и сестрёнка теперь без дома? — Краснов наклонился ближе, и я уловил запах его одеколона. — Говорят, они так испугались, что забились в подвал, как…

Я поставил тарелку на ближайший стол. Медленно. Чётко. Стук о дерево прозвучал как выстрел.

— Договори, — прошептал в ответ. — И я сделаю так, что ты не проживёшь и дня.

Краснов замолчал. Наши взгляды встретились, и я увидел, что зрачки соперника расширились, а веки дёрнулись. Он отступил на шаг, задев стоящего позади прихвостня.

— Ладно, ладно, — буркнул он, поднимая руки в мнимом жесте мира. Но пальцы дрожали. — Суббота. После занятий.

Я кивнул, потом развернулся, оставив полную тарелку на столе. Есть перехотелось. Пошёл к выходу, чувствуя тишину столовой, которая взорвётся пересудами уже через минуту.

Он боялся.

И это было слаще, чем самый сытный обед.

***

Арена представляла собой круглую площадку диаметром тридцать метров, огороженную магическим барьером, мерцающим голубоватым светом. Пол был выложен каменными плитами с большими зазорами между ними. Это нужно, чтобы маги земли даже начальных уровней могли свободно управлять материалом. По краям стояли высокие столбы с руническими символами, гасящими избыточную энергию заклинаний.

Трибуны ломились от зрителей. Курсанты, преподаватели, даже несколько офицеров из гарнизона — все хотели посмотреть на дуэль между мной, магом земли первого уровня, и Красновым, обладающим третьим. Он всем давно уже демонстрировал мастерское владение водой и льдом.

Я стоял на своей отметке, чувствуя, как земля под ногами отзывается на каждый вдох. На мне был дуэльный жилет с пятью руническими камнями, которые должны погаснуть при критических попаданиях. Краснов напротив щелкал пальцами, и между ними закручивались тонкие струйки воды, будто живые змейки.

— Побеждает тот, кто нанесет сопернику три удара. Начали! — раздался голос судьи, старого магистра Ковалёва.

Краснов не стал ждать.

Он взмахнул рукой, и из воздуха выросли три острых ледяных шипа, мчащихся ко мне со свистом. Едва успел поднять каменную плиту перед собой — шипы вонзились в неё, разбрасывая осколки.

— Слабо! — крикнул кто-то с трибун.

Я знал, что соперник просто прощупывал, разведывал, на что я способен.

Иван ухмыльнулся и сжал кулак. Вода из разбитого льда ожила, обвила мои ноги и мгновенно застыла, сковывая ступни.

— Первый удар! — объявил судья. Один из камней на моём жилете погас.

Трибуны взревели.

Я не стал вырываться. Вместо этого ударил кулаком в землю.

Плита под соперником вздыбилась, резко подбрасывая его вверх. Он не ожидал такого, потерял равновесие, и его заклинание распалось.

Краснов приземлился на колено, лицо исказила злость. Швырнул в меня шар воды, который развернулся в полёте, превратившись в огромный пузырь, готовый захлестнуть целиком.

Я не отпрыгнул.

Вместо этого взмахнул рукой, и земля с арены взметнулась вверх, впитывая воду. Я же воспользовался тем, что соперник сейчас не видел меня, и побежал к нему со всех ног. В этот момент водяной пузырь лопнул, обрушившись грязной жижей.

— Какого чёрта?! — кто-то ахнул на трибунах.

Краснов замер на секунду. Он не ожидал, что земля может впитывать воду как губка.

Я же бежал по жиже, но под моими ногами она вмиг становилась твёрдой как камень, перемещая влажную землю вглубь, чтобы противник не воспользовался ей.

Секунда — и каменный кулак врезался Ивану в живот.

Один из камней противника погас.

— Первый удар!

Трибуны взорвались смехом и возгласами.

Иван отпрыгнул, защищаясь водяным щитом.

Его глаза горели. Он больше не играл.

— Хватит шуток, — прошипел он.

Краснов взмахнул обеими руками.

Воздух застыл. Вокруг меня повисли сотни ледяных игл, сверкающих на солнце. Они все были направлены точно мне в грудь.

— Это уже перебор! — крикнул кто-то.

Но судья не остановил поединок.

Я присел, прижав ладони к земле.

— Давай, червяк, попробуй увернуться! — Краснов разжал пальцы.

Иглы полетели в меня со всех сторон.

Я не увернулся.

Вместо этого взметнул вверх каменный столб, поднимаясь над зоной поражения. Ледяные иглы вонзились в него, но не достали меня.

А затем я сжал кулак.

Столб падал прямо на соперника. Иван бежал, виляя из стороны в сторону.

Я развалил столб, и он разлетелся на тысячи острых осколков, которые обрушились на Краснова как град.

Соперник хотел вскинул водяной щит, но не успел: несколько камней пробили его защиту.

А я приземлился как на перину на твёрдую землю рядом с ним и тут же повторил удар каменным кулаком.

— Второй удар! Третий удар! — судья поднял руку. — Победа Пестова!

Трибуны взорвались рёвом.

Краснов стоял, тяжело дыша, лицо было перекошено от ярости.

А я оглядел трибуны. Увидел, как на верхней скамье встал ректор.

Он посмотрел на меня и кивнул, перед тем как развернуться и уйти.

Трибуны ещё гудели, когда я спускался с арены, но в ушах звенела только тишина победы.

Краснов стоял посередине площадки, его пальцы сжимались в кулаки, а глаза горели от злобы.

— Это ещё не конец, Пестов, — прошипел он так, чтобы слышал только я. — Я тебя накажу.

Остановился, обернулся и ухмыльнулся.

— Не трудись, Иван. А то так упадёшь на самое дно, что собственные прихвостни перестанут узнавать.

Его лицо побледнело.

— Теперь ты просто парень, которого побил новичок. Думаешь, после этого кто-то будет бояться тебя так же, как раньше?

Он не ответил. Просто резко развернулся и пошёл прочь, оставив за собой мокрые следы: это его магия дала сбой от злости.

Когда я вышел с арены, меня тут же окружили.

— Зря ты его так, — первым высказался Митя. — Надо было поддаться.

— Зачем?

— Теперь он знает, что его третий уровень ничего не стоит против твоего первого. И это опасно. Он будет готовиться.

— Пусть готовится, — пожал плечами Амат и хлопнул по спине так, что я едва не споткнулся. — Спасибо.

— За что?

— За то, что Краснов теперь к концу года хоть что-то из себя будет представлять. А то такого хиляка убивать даже жалко.

— Ага, так хоть подкачается немного, — засмеялся Серёга.

Лиза скрестила руки и прищурилась, глядя в сторону уходящего Краснова:

— Он не подкачается. Он начнёт искать грязные методы.

— Пусть ищет, — я разжал кулак, и земля с ладони осыпалась вниз. — Я уже знаю, как его бить.

— Значит, в следующий раз насмерть?

— Если он сам не сбежит.

Мы засмеялись и пошли прочь с арены, оставив за спиной шёпот трибун.

Глава 7

Прошло уже два месяца, а от делегации Евдокимовых не было ни слуху, ни духу.

Митя, ставивший на две недели, ошибался, в принципе, как и я, ожидавший их появления через месяц. Складывалось впечатление, что конкуренты решили оставить мне на ПМЖ своего патриарха рода, Бориса Евдокимова.

Он, кстати, вроде бы смирился с участью пленника. По крайней мере, больше не огрызался при каждом удобном случае и вёл себя относительно мирно. Хотя ненависть в глазах никуда не делась. Евдокимов всё так же бросал угрозы в мой адрес и в адрес всего рода Пестовых. Но теперь это произносилось скорее по привычке, чем с реальной злобой.

Я время зря не терял. Сдавал экстерном предметы, освобождая часы для самостоятельных занятий.

Учителя по фехтованию поменял.

Не то чтобы Елизавета Минская меня не устраивала, нет, она была блестящим фехтовальщиком. В свои восемнадцать — уже мастером клинка, а таких высот многие не достигали и к тридцати. Но, как говорил один умный человек из моего прошлого мира: «Чтобы быть лучшим, надо учиться у лучших».

А я хотел стать лучшим.

Конечно, как справедливо заметил Сергей, время было упущено: мастером клинка в восемнадцать мне уже не стать. Но я и не стремился к этому. Устроит и в двадцать пять.

В этом мире владение клинками значило очень многое. Не только в дуэлях между аристократами, но и в схватках с монстрами. Потому что магия не всегда могла их убить.

Взять, к примеру, обычный отряд зачистки.

Классическое отделение для борьбы с тварями обычно состояло из одного мага, чаще всего слабенького, не выше третьего уровня, выходца из простолюдинов, у которого в роду дар открылся впервые. А также пяти-девяти солдат с магическими ружьями или пистолями, владеющих холодным оружием.

Взвод зачистки включал три-шесть таких отделений, которыми командовал маг от третьего уровня, и чаще всего это были аристократы, закончившие военное училище.

Ротой из трёх-шести взводов руководили маги, отдавшие службе империи не один год. Но главным критерием была не выслуга лет, а уровень магии. Если ты слаб, то никогда не поднимешься по карьерной лестнице. Навсегда останешься где-то внизу.

Из разговоров с Сергеем, который теперь упорно тренировал меня, понял: он намеревался сделать неплохую военную карьеру.

— Гены у меня хорошие, — говорил одногруппник, отрабатывая выпад. — И кровь.

Я пытался вспомнить род Качаловых, но безуспешно.

— Мы с Дальнего Востока, — отмахивался Сергей, когда я спрашивал, — с «большой земли». В геральдических документах нас пока нет, но скоро Качаловы там появятся.

В его глазах горела уверенность.

А по своему жизненному опыту я знал, что такие люди добиваются поставленных целей.

Тренировал он меня хорошо, но, в отличие от Елизаветы, скрытно. Почему-то Сергей не хотел, чтобы кто-то видел его истинный уровень владения клинком.

Наши занятия чаще всего проходили поздно вечером, когда академия уже затихала. К этому времени я успевал качественно размяться и потренироваться самостоятельно. Пару раз сражался с Аматом. Он был на голову выше в умении обращаться с оружием, но я постепенно подбирался к такому же уровню.

Ещё немного — и к летнему практикуму надеру ему зад на шпагах.

Кроме этого, не забывал я и о других тренировках: на первом месте стояли занятия земляной магией.

Как ни странно, но большего прогресса я добился, когда занимался один. Богатая теоретическая база из книг, а также знания физики и химии из моего мира давали преимущество.

Мои заклинания получались более эффективными. Я просто не тратил лишнюю энергию там, где можно было обойтись малым.

Когда начал внимательно наблюдать за преподавателями, то понял: они тоже к этому пришли, но другим путём. Тысячи, сотни тысяч, миллионы повторений одних и тех же заклинаний, и они инстинктивно научились минимизировать затраты энергии, максимизируя результат.

Взять, к примеру, одно из простейших упражнений «движение земляного столба», который нужно перемещать вдоль поверхности.

Студенты создавали его, а потом грубой силой магии толкали по земле.

Преподаватель перед толчком формировал едва заметную гладкую поверхность, по которой столб скользил с меньшим сопротивлением.

Но я пошёл дальше.

Свой вариант я назвал «рельсовый столб».

Я не просто делал поверхность гладкой.

Сначала создавал два параллельных желоба по бокам столба — наподобие рельсов.

Затем для естественной смазки покрывал внутреннюю часть желобов слоем песка с минимальной влажностью.

И, наконец, придавал столбу слегка заострённую форму спереди, снижая лобовое сопротивление.

Результат меня порадовал: энергии тратилось почти в два раза меньше, чем у студентов, скорость движения была выше, чем у преподавательского метода, а контроль точнее, потому что столб не вилял при движении из стороны в сторону.

Когда я впервые продемонстрировал своё усовершенствованное заклинание друзьям, реакция оказалась неожиданной.

Сергей и Лиза переглянулись, но так и не заметили разницы — для них это был просто очередной «земляной столб».

— Ну, стандартное заклинание, — пожала плечами Лиза, поправляя прядь волос.

— Да уж, ничего особенного, — буркнул Сергей.

Но Митя…

Он замер, а острые глаза сузились, когда парень внимательно рассмотрел следы от моего заклинания.

— Чёрт возьми, Пестов, — протянул Жданов, почёсывая подбородок. — Ты либо гений, либо сумасшедший.

Я почувствовал, как уголки губ сами собой поднялись в усмешке.

— А почему не то и другое сразу?

Амат стоял в стороне со скрещёнными руками, явно недовольный.

— Ну хоть в чём-то ты не безнадёжен. Хотя, не проще ли просто качать магический источник? Если он станет огромным, какая разница, тратишь ты половину энергии или треть? — фыркнул здоровяк.

— Мечты, мечты… — ответил я, покачивая головой.

После всех этих экспериментов с магией я осознал, что мне не хватает знаний. И потому опять зарылся в библиотеку на несколько недель, штудируя всё, что мог найти в разделе о земляной магии.

Именно там я и столкнулся с ней.

Была уже глубокая ночь, в библиотеке не осталось никого, кроме меня да пары запоздалых студентов. Я сидел в дальнем углу, окружённый стопками книг, когда услышал лёгкие шаги.

— Никак Пестов вспомнил о назначенном свидании? — раздался насмешливый голос.

Я поднял глаза и увидел её.

Надя Кирова.

Высокая, стройная, с тёмными вьющимися волосами, собранными в небрежный хвост. Глаза карие, с золотистыми искорками, которые играли в свете магических ламп.

— Какое свидание? — нахмурился я, не понимая, о чём речь.

— Ну как же! — девушка ухмыльнулась, показывая белые зубы. — Ты же обещал помочь мне с воздушной магией после той практики! Или уже забыл?

Я задумался. Действительно, что-то такое было…

— А, точно, — пожал плечами, — завтра после шестой пары на стадионе.

— Смотри не забудь, Пестов, — сказала она и игриво помотала указательным пальцем.

Оказалось, Надя мучилась с контролем воздушных потоков, её заклинания теряли силу на больших дистанциях.

— Попробуй не просто толкать воздух, а закрутить его, — предложил я, вспоминая принципы аэродинамики.

— Как?

Я взял её руку, поправил положение пальцев.

— Вот так. Представь, что создаёшь не просто порыв, а закрученный вихрь.

Она попробовала, и воздух закружился, уплотнился и рванул вперёд с удвоенной силой.

— Получилось! — девушка рассмеялась, и в её глазах вспыхнул настоящий восторг.

А потом внезапно покраснела, когда осознала, что я всё ещё держу её руку.

После этого наши ночные занятия стали постоянными.

Надя приходила с вопросами, я помогал, и постепенно эти встречи превратились во что-то большее.

— Ты представляешь, Кирилл? — воскликнула она как-то, запрыгивая на стул от восторга. — Благодаря тебе я впервые смогла удержать воздушный щит целых десять минут! Даже преподаватель заметил!

Улыбнулся, глядя, как её глаза горят от радости.

— Ну, я лишь подсказал. Всё остальное — твоя работа.

— Скромничаешь, — фыркнула Надя, но до конца тренировки улыбка не сходила с её лица.

Понял, что теперь жду с нетерпением наступления каждого четверга, чтобы просто пообщаться с девушкой на полигоне и немного помочь.

***

Вскоре из поездки в центральную колонию вернулся Евгений Константинович. Я собрал всех в кабинете: братьев Гурьевых, Петра и Николая Бадаевых. Мы уселись вокруг большого дубового стола, заваленного картами и чертежами, а Павлов, слегка загоревший и уставший, начал свой доклад.

Он ездил встречать новую партию редких ингредиентов из огненного и земляного секторов, а заодно искал подходящую землю для переноса алхимического производства. И нашёл.

— В центральной колонии сейчас настоящий рай для желающих купить землю, — начал он, разворачивая перед нами карту. — Многие аграрные хозяйства там закрываются и переезжают в окраинные миры, где земля плодороднее, а климат мягче.

— Почему плодороднее? — перебил его Иван, склонившись над картой.

— В тех мирах почва богата вулканическим пеплом, — объяснил Павлов, проводя пальцем по двум мирам в земляном секторе. — Он насыщает землю калием, фосфором, микроэлементами. А климат… — он задумался на секунду. — Там нет резких перепадов температур, зимы короткие, а лето длинное, но не знойное. В общем, идеально для сельского хозяйства.

— Что же они раньше не переезжали?

— Монстры постоянно прессовали. А какой пастух погонит своё стадо туда, где волки? — риторически спросил Евгений.

— И сколько урожаев в год? — поинтересовался Осип.

— Два, иногда три, если повезёт с погодой.

Я побарабанил пальцами по столу и перевёл взгляд на Павлова, ожидая продолжения.

— В итоге, — усмехнулся наш путешественник, — много земли с постройками просто брошено. Продаётся за бесценок.

— И ты купил? — не удержался Николай, которому уже не терпелось заняться работой.

— Пятьдесят квадратных километров, — Евгений выдержал паузу, наслаждаясь нашими реакциями. — За сумму, которую мы окупим за два месяца текущих продаж.

В комнате повисло молчание. Даже Пётр, обычно сдержанный, приоткрыл рот.

— Где? Покажи?

Павлов подвинул ко мне карту и показал район южнее Новогородска. Он самый удалённый от главного телепорта, связывающего мир колоний с «большой землёй».

— Хорошо, что там со строениями? — поинтересовался я.

— Три коровника, два зернохранилища, крепкие и добротные. Водонапорная башня в хорошем состоянии. И… — Павлов сделал паузу, — рядом небольшая деревня. Её тоже можно купить.

— Жители?

— Переехали вместе с хозяйством. Дома пустуют.

Задумался. Деревня — это не просто крыша над головой. Это уже готовая инфраструктура: колодцы, дороги, возможно даже какая-то местная кузница или пекарня.

— Хорошо, — кивнул я. — Деревню тоже берём. Нам нужно где-то размещаться, да и рабочим тоже.

— А коровники? — спросил Пётр.

— Переоборудуем под конюшни или гаражи. Зернохранилища — под склады.

— Всё же я не понимаю, почему так дёшево досталась эта земля? — вмешался Осип, нахмурившись.

— Потому что она в пятидесяти километрах от пригорода Новогородска. Для них это почти день пути на лошадях.

— А для нас? — я улыбнулся.

— Для нас, — Павлов достал из кармана ключи и положил их на стол с лёгким звоном, — это три часа на грузовике.

— Грузовике? — переспросил Иван.

— Да. Я доехал сюда из Новоархангельска меньше чем за четыре дня. На трёх новеньких машинах. Все как Кирилл Павлович заказывал. Машины мощные, с высокими бортами, — Евгений взглянул на меня и кивнул, что, мол, сделал, как вы просили.

— Вот и отлично, — я хлопнул ладонью по столу, — теперь эти машины будут курсировать между производством и новыми складами.

— Вы только представьте: раньше караван из десяти телег вёз груз две недели, а теперь один грузовик доставит это всё меньше чем за четыре дня, — сказал Павлов.

Я почувствовал, как в груди разливается удовлетворение. Что соратники начали меня понимать и вместе двигаются в будущее.

— Время — это деньги, — сказал я, глядя на своих людей. — Чем быстрее мы доставляем сырьё, тем больше успеваем переработать. Чем быстрее отправляем готовую продукцию, тем больше зарабатываем.

Все одобрительно кивнули. Осип что-то записывал в блокнот, Иван постукивал пальцами по столу, обдумывая сказанное, а Пётр сидел с привычной сосредоточенностью, сцепив перед собой грубые пальцы. Николай же, напротив, едва сдерживал нетерпение. Его глаза горели, будто он уже видел будущие цехи.

Я встал, опираясь руками о стол.

— Значит так, господа.

В комнате сразу воцарилась тишина. Даже Мотя на моём плече насторожился, почуяв деловой настрой.

— Эти три грузовика будут курсировать между фабрикой и новым складом с одинаковыми интервалами. Так наши люди смогут свободно перемещаться между точками, если понадобится.

— А если грузовик сломается? — спросил Осип, поднимая голову.

— Тогда подключаем резервные телеги. Но машины надёжные, да и механиков надо своих обучать, пригодятся.

— Главное, чтобы водители не гоняли как угорелые. А то знаю я этих лихачей, — хмыкнул Осип.

— Будет строгий график, — твёрдо сказал я. — Первым рейсом отправляются Бадаевы.

Пётр выпрямился, его глаза загорелись.

— Кстати, как там дела у твоего среднего сына? — спросил я его. — Он же у тебя фортификатор, заканчивает учиться?

Лицо Петра озарилось гордостью.

— Сергей? Да, скоро защита. Преподаватели говорят, его укрепления выдержат атаку даже магов высокого уровня, — он замолчал на мгновение, словно сдерживая эмоции. — Талант у него настоящий. Возможно, он будет первым в семье, кто перешагнёт третий уровень владения магией земли.

— Отлично. Тогда к делу его, — я ухмыльнулся. — И если кто из знакомых Сергея захочет поработать, то зови. Сейчас архитекторы-фортификаторы нам очень нужны.

Пётр кивнул, а я продолжил:

— Итак, ваша задача, господа, подготовить склады к приёму товара. Потом контролировать возведение производственных помещений. Но сначала мне нужны планы и чертежи. На подготовку две недели. После чего сразу начнём строительство алхимического завода.

— Завода? — почти хором переспросили братья Гурьевы.

Иван даже привстал, его брови поползли вверх.

— Да, именно завода, — твёрдо подтвердил я. — Мы переросли алхимическую мануфактуру. Теперь нам нужно нечто большее.

— Но это же… — Осип замялся, перебирая бумаги. — Колоссальные масштабы.

— Делаться всё будет постепенно, — успокоил я. — Сначала корпус чуть больше нынешней лаборатории. Потом — расширение. Места у нас теперь хватит.

— А цель? — спросил Пётр, прищурившись.

— Создать предприятие, способное покрыть большую часть рынка алхимии в колониях. А там, глядишь, и до «большой земли» доберёмся.

В комнате повисла пауза. Даже Николай, обычно такой энергичный, задумался, осознавая масштабы.

— И, господа, — я посмотрел на Петра, Осипа, Ивана и Евгения, — активнее подключайте к делам своих сыновей. Они у вас все талантливые и далеко пойдут.

Оглядел собравшихся.

— А мне надо расширяться, поверьте. Алхимическим заводом и литейным производством всё не ограничится. И кого ставить на новые предприятия, как не преданных роду людей?

Пётр хмыкнул, но в его взгляде читалось одобрение.

— Так вот, Пётр, — я перевёл разговор в практическое русло, — вы с сыновьями построите алхимический цех, инфраструктуру. Этим будете заниматься ближайшие полгода. А как переберёмся — двинетесь в огненный сектор искать место для литейных цехов.

Он кивнул, мысленно просчитывая шаги.

— Всё понятно?

— Да, — раздалось хором.

— Тогда действуем.

Я плюхнулся назад в кресло и откинулся на спинку, удовлетворённый отличной встречей с управляющими. Мотя на плече пискнул, будто подводя итог.

Уже собирался закончить совещание, когда Павлов неожиданно поднял руку, а потом встал. Его обычно спокойное лицо было напряжённым.

— Кирилл Павлович, у меня есть ещё одна новость, но она вам не понравится.

— Почему молчал до сих пор? — спросил я, предчувствуя, о чём сейчас расскажет мужчина.

Павлов вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Хотел сначала обсудить основное. Да и…

— Говори.

— По дороге я обогнал делегацию Красновых и Евдокимовых. Они направляются к нам.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Осип, обычно невозмутимый, отложил перо и насторожился. Иван резко поднял голову, его пальцы сжали подлокотники стула. Пётр замер, будто превратился в камень.

— Где? — моё собственное слово прозвучало резко, почти как удар. — Чего ты молчал?!

Павлов сжал губы.

— Они примерно… — он задумался, оценивая расстояние, — в трёх днях пути.

Я резко встал, заставляя кресло скрипнуть. Мотя на плече встревоженно заёрзал.

— Ты понимаешь, что это значит? — прошипел я.

Павлов кивнул, его глаза стали тёмными, почти чёрными от напряжения.

— Возглавляет делегацию патриарх Юрий Денисович Краснов. А со стороны Евдокимовых — старый патриарх Анатолий Романович.

— Анатолий Романович? — Осип ахнул. — Ему же больше восьмидесяти! Он лет десять уже не покидал своего поместья!

— Именно.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Краснов — восьмого уровня. Евдокимов — десятого.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном шуршат листья на ветру.

— Они оба — одни из сильнейших магов в колониях, — тихо добавил Павлов.

Я медленно опустился в кресло, ощущая тяжесть этих слов.

— Ну вот и дождались, — спокойно произнёс я, а рука непроизвольно сжалась в кулак.

Мотя тихо пискнул, и в этом звуке было что-то тревожное, будто он чувствовал, что впереди нас ждёт буря.

Глава 8

Два сильнейших мага колоний направлялись сюда. Ко мне.

Зашибись!

Оглядел своих людей. Осип побледнел. Иван сидел, широко раскрыв глаза, будто не веря услышанному. Даже Пётр, обычно невозмутимый, сжал кулаки.

И все они смотрели на меня. На восемнадцатилетнего парня, который должен был принять решение.

Я закрыл глаза.

Глубокий вдох.

Выдох.

— Надо бежать! — не выдержав, выпалил Осип. Его голос дрожал.

Снова вдохнул. Выдохнул.

— Я не привык бежать от сложностей, — наконец ответил ему, открывая глаза. — Значит, найду решение.

Осип хотел что-то возразить, но я поднял руку:

— Так. Никуда мы не бежим. Всё решу. Занимайтесь текущими делами.

— Но, Кирилл Павлович! — Осип вскочил, уронив на пол стул.

— На этом совещание окончено, — я резко встал. — Евгений Константинович, будьте любезны, останьтесь.

Остальные неохотно потянулись к выходу. Иван с Осипом лишь молча кивнули. Пётр на прощание крепко сжал моё плечо, это была молчаливая поддержка.

Николай бросил взгляд, полный решимости: «Я с тобой».

— Рассказывай подробности. Что именно ты видел? — спросил я у Павлова, когда дверь закрылась.

— Небольшая группа. Три кареты и около двадцати всадников. Думаю, это личная дружина магов.

— Они, скорее всего, тоже не рядовые бойцы, — пробормотал я, мысленно прикидывая силы.

— Не самое многочисленное сопровождение, — заметил Павлов. — Возможно, они просто хотят поговорить.

Усмехнулся.

— После всего, что было? Сомневаюсь.

— Если так, то надо готовься к обороне. Притом очень жёсткой, — сказал Павлов, наклонившись ко мне.

Задумался, глядя в окно, где солнце уже клонилось к закату.

— Так и поступим. На данный момент это действительно самая разумная идея.

Павлов кивнул и молча вышел, оставив меня наедине со своими мыслями.

Через полчаса я спустился в темницу, если это слово вообще подходило для описания той комнаты.

Условия у Бориса Евдокимова были более чем сносные для человека, который напал на моё производство, убил моих людей и разрушил половину построек. Но я не был жестоким, я был расчётливым и надеялся его выгодно обменять.

Импровизированная тюрьма напоминала добротную комнату в дорогом доме: кровать с плотным шерстяным одеялом, дубовый стол с резными ножками, кожаное кресло, чуть потрёпанное, но удобное, и небольшой книжный шкаф, заполненный литературой от исторических хроник до романов, но никаких книг о магии.

Единственным напоминанием, что это всё-таки темница, было узкое окно под потолком, перечёркнутое толстой решёткой.

Вошёл, закрыл за собой дверь и сел на стул напротив пленника.

— Добрый вечер, Борис Анатольевич, — произнёс я ровно, как делал это каждый раз.

Он не ответил. Просто откинулся в кресле, его глаза, холодные как лёд, буравили меня.

— Как самочувствие? — спросил я, уже зная, что всё это бесполезно.

— Прекрасно, особенно когда представляю, как твой труп будет гнить в канаве, — прошипел он, искривив губы в злобной ухмылке.

Я вздохнул. Пора было переходить к делу.

— Как ты относишься к своему отцу Анатолию Романовичу?

Его лицо на мгновение исказилось, будто я дотронулся до раны.

— Он едет сюда. И когда прибудет, тебе конец, — произнёс Борис тихо, но в голосе звучала такая ненависть, что Мотя на моём плече издал какой-то воинственный клич.

— Значит, разговора опять не получится, — констатировал я, поднимаясь.

— Ты даже не представляешь, как тебе будет больно, — бросил пленник мне вслед, его голос дрожал от ярости.

Я не обернулся.

Можно было не заходить.

Но я продолжал это делать.

Зачем?

Надеялся, что когда-то он перестанет плевать мне в лицо угрозами?

Но сегодня, как и всегда, это была пустая трата времени.

Закрыл за собой дверь подвала, ощущая знакомую тяжесть в груди.

Бесполезно. Каждый раз было одно и то же. Угрозы, ненависть, пустые попытки достучаться.

Как этот человек вообще вёл дела целого рода? Он же дурак.

Пошёл домой, пытаясь составить хоть какой-то план.

Утром в понедельник я, естественно, не поехал на занятия. Остался дома.

Первое, что сделал, это на грузовике отправил маму и Тасю в Балтийск, так быстрее. С ними отправился Потап и служанка Машкой. Придумал легенду: мол, засиделись в четырёх стенах, надо развеяться.

— Трёхдневная прогулка на яхте вдоль берега, — объяснил я Потапу, вручая конверт с деньгами и запиской для капитана Кузнецова. — Если что-то пойдёт не так, уходите в море.

Потап сухо кивнул и крепко сжал мою руку на прощание.

Машка должна была отвлечь их разговорами и смехом, чтобы не заметили, что что-то не так.

Когда машина исчезла за воротами, я вдохнул полной грудью и принялся за работу.

Что я мог сделать?

Защита, которая стояла на стенах, выдерживала магию максимум пятого уровня.

Ворота — лобовую атаку шестого.

А ко мне ехали маги в звании грандмастера и иерарха.

Единственное, что я мог, это обезопасить своих людей.

Семьи вассалов уехали в Балтийск на лошадях.

Работников алхимической лаборатории я отпустил.

Братья Гурьевы теперь в одиночку следили за всеми синтезами. Они зашивались, но отказались сворачивать деятельность или уходить.

— Мы остаёмся, — сказал Осип, его глаза горели упрямством.

— Ты нас не выгонишь, — добавил Иван, скрестив руки.

Я не стал спорить. Лишь неодобрительно покачал головой. То у Осипа «надо бежать», а теперь остаёмся.

Ещё нужно разобраться с охраной.

Попросил Ильича собрать всех. Передо мной выстроились двадцать бывших охотников с фронтира, отслуживших не один год в схватках с тварями.

Я объяснил ситуацию чётко, без прикрас.

— Ко мне едут патриарх Краснов и старый Евдокимов.

Тишина.

Потом Ильич шагнул вперёд.

— Мы знаем. Уже с утра в курсе.

— И?

— Мы не уйдём.

Я замер.

— Почему?

— Ты хорошо к нам относился. Раненым — лучшие лекари. Погибшим — поддержка семье. Их дети теперь учатся, у них есть шанс, — он посмотрел мне в глаза. — Мы не бросаем своих, — твёрдо сказал Ильич.

Хотел что-то сказать, возразить.

Убедить.

Но взглянул на них, на эти лица, исписанные шрамами, на глаза, которые видели смерть слишком часто, и понял: это бесполезно.

Они не уйдут.

И это было страшнее всего.

Одно дело распоряжаться своей жизнью, рисковать собой. Но совсем другое вести на верную смерть своих людей. А они верили мне. Ждали, что найду выход.

А я пока не знал решения.

Точнее, один вариант был. Антимагия.

Но её у меня не было. И вероятность, что я вот прямо сейчас найду муравьида, распотрошу его и добуду нужное вещество, равнялась нулю.

— Хозяин! — крикнул подбежавший охранник, прерывая мои мысли. — У ворот стоят ваши сокурсники.

Я пошёл проверить и увидел их.

Митя, Сергей, Лиза и Амат.

— Откуда узнали? — спросил я, останавливаясь перед ними, хотя уже догадывался, что ответит Жданов.

— Ты не пришёл, — сказал Митя, засовывая руки в карманы. — А до меня дошли слухи…

— А что они тут делают? — кивнул я на остальных.

— Ты не рад нас видеть? — подбоченилась Лиза.

— Разберусь сам, уходите, — я вздохнул.

— Ну уж нет, — фыркнул Сергей. — Мы посмотрим. А если что, подсобим.

Они наигранно веселились, пытаясь поднять мне настроение, но это было слишком.

— Ладно, проходите, — буркнул я.

— У тебя не осталось антимагического вещества? — тихо спросил Жимин, когда мы остались наедине.

Я усмехнулся, ощущая горькую иронию.

— Ты же хотел его уничтожить. Зачем оно тебе сейчас?

Он пожал плечами, но смотрел на меня серьёзно и в то же время с надеждой, что я скажу, что оно у меня есть.

— Иногда бывают исключения из правил.

Я посмотрел на него, понимая, что он прав, но антимагии у меня не было.

А время уже заканчивалось.

Мы сидели в гостиной. Я, мои друзья и вассалы. Тяжёлое молчание висело в воздухе. Амат не выдержал первым.

— Чёртов алхимик! — рявкнул он, вскакивая с дивана. — Неужели у тебя совсем нет туза в рукаве?

Я поднял на него взгляд, но промолчал.

— Ты победил Бориса Евдокимова, а у него был седьмой уровень! — наступал он на меня, размахивая руками. — Неужели твои фокусы не сработают сейчас против приближающихся врагов?

Лиза вмешалась, потянула Амата назад на диван.

— Оставь его! Он и так всё обдумывает.

— Обдумывает? — фыркнул Амат.

— Может, напоим их эликсиром, как нашего пленника? — спросил Иван Гурьев.

— Бред, — отрезал Пётр. — Они же не дураки, чтобы пить что попало.

Споры разгорались, идеи сыпались, но тут же разбивались о жестокую реальность.

Я молчал, чувствуя, как голова уже начала раскалываться от напряжения.

— У меня есть решение, — тихо сказал я, и все сразу замолчали, вслушиваясь, — но оно сработает, только если я выйду один на один против кого-то из них.

— Против десятого уровня тебе не выстоять, — задумчиво пробормотал Осип.

— Да. Желательно против Краснова. У него восьмой.

— Ты сможешь? — вопросительно посмотрела Лиза.

— Он оглушил Бориса с седьмым, — вмешался Амат, бросая на меня испытующий взгляд. — Что ему стоит провернуть то же самое с восьмым?

Дискуссия вспыхнула с новой силой.

— Да как ты вообще вызовешь патриарха? — Сергей скрестил руки. — Ты даже не вступил в права!

— И возраст не тот, — добавил Иван.

Я закрыл глаза, всё же знаний законов этого мира мне не хватало.

И тут в полной тишине комнаты раздался спокойный голос Мити:

— «Суд стихий».

Все замерли.

— Что? — переспросил Амат.

— Древний поединок, — продолжил Митя, развалившись в кресле. — На него можно вызвать даже патриарха.

— Но там есть ограничения, — тихо сказал я, пытаясь припомнить хоть что-то из прочитанного об этом.

— Какие? — встрепенулась Лиза.

— Из круга, где решается судьба, выходит только один, — отчеканил Митя. — Примирение невозможно.

Тишина.

— Отлично, — я поднялся, ощущая, как адреналин от предстоящей схватки начал разливается по телу. — Меня это устраивает, готовимся.

В глазах друзей читались тревога, сомнения, но появилась и надежда.

Амат хлопнул меня по плечу.

— Не даром Митя говорит, что ты либо гений, либо сумасшедший. Я с ним сейчас как никогда согласен.

— Как всегда, — усмехнулся я.

Все повскакивали с мест.

— Отлично, тогда готовимся!

Я поднялся с кресла и вышел во двор, где ещё теплились вечерние сумерки. Ночной воздух уже стелился прохладой, но я почти не чувствовал его: адреналин гнал кровь быстрее.

Работа закипела мгновенно, но то, что я творил магией, видели пока только Бадаевы, так как тоже были магами земли.

На первый взгляд, план казался простым до примитивности.

Гора под производством почти полностью состояла из известняка.

Ещё при первом появлении тут я удивлялся: как известняк оказался на вершинах гор?

Ответ был прост: это древние морские отложения, поднятые тектоническими силами и сохранившиеся благодаря мощному пласту плотной породы, неподвластной даже многовековым дождям.

Сев по-турецки на землю у ворот, я закрыл глаза.

Со стороны это выглядело как медитация, но на самом деле…

Внутри земли начиналась алхимия в чистом виде. Я заставлял частицы известняка соприкасаться друг с другом с бешеной скоростью, создавая чудовищное трение.

— Что он делает? — прошептал кто-то из охраны.

— Молчи и смотри, — буркнул Пётр Бадаев.

Сначала камни просто нагревались, потом раскалялись докрасна, пока наконец не достигали критических девятисот градусов. В этот момент известняк (CaCO₃) начинал разлагаться на оксид кальция (CaO) и углекислый газ (CO₂).

Из трещин в земле повалил едкий дым.

— Газ! — крикнул я, не открывая глаз. — Отходите!

Мгновенно создав систему каменных воздуховодов, я направил смертоносные испарения высоко в атмосферу. Лиза закашлялась, даже находясь в десяти шагах.

— Чёрт возьми, Кирилл! — она топнула ногой. — Если не скажешь, чем помочь, мы обидимся. Очень сильно обидимся!

— Или пойдём драться с ними прямо сейчас, — мрачно добавил Амат.

Я вздохнул и открыл глаза.

— Хорошо. Бадаевы, старший и младший, вытаскивайте крупные пласты известняка. Сергей, ты обжигай их до белого каления. Потом Пётр с Николаем перетрут их в порошок.

— А мы? — хором спросили остальные.

— Катализатор А-12. Иван, Осип, помните разработку отца? Нужно приготовить три канистры. Забирайте всех жаждущих помочь и пристройте к делу.

— Хорошо, — сказал Иван.

Работа кипела всю ночь. Бадаевы, обливаясь потом, вытаскивали из земли глыбы известняка. Сергей, стиснув зубы, доводил их до нужной температуры.

В моём прошлом мире этот процесс происходил в специальных печах, но тут магия всё упрощала.

К утру у нас был целый подземный резервуар с порошком. Я аккуратно заключил его в каменную оболочку, непроницаемую для воды, и переместил под дорогу у ворот, перед этим добавив изготовленного катализатора.

— Всё. Пора спать, — сказал я, похлопывая друзей по плечам.

Никто толком не понимал, что должно произойти.

Кроме Ивана Гурьева: тот, похоже, догадался.

Он стоял в стороне и улыбался, как Чеширский кот.

День уже приближался к полудню, когда к воротам подъехал ректор на чёрном жеребце.

— Где твои мать и сестра? — первым делом спросил он, резко осадив коня.

— В безопасности, — спокойно ответил я, кивнув в знак приветствия.

Ректор резко соскочил с седла.

— Все студенты немедленно возвращаются в академию! Я сам разберусь с Красновым и Евдокимовым! — но голос звучал не как приказ, в нём слышалась отцовская забота.

— Так не делается, — сказал я спокойно. — Это мой дом, моя земля, и я сам буду решать свою судьбу.

За спиной Кирова с грохотом закрылись тяжёлые ворота. Ректор замер, его глаза расширились от непонимания.

В этот момент снаружи донёсся усиленный магией голос:

— Верните Бориса, и мы оставим вас в живых!

Я вскарабкался на приворотную башню. Внизу стояла делегация. Старый Евдокимов молча наблюдал, его мудрые глаза скрывали мысли, а вот Юрий Краснов метался, как зверь в клетке.

Среди сопровождающих заметил Ивана Краснова — в форме академии, но с гордо поднятой головой. Видимо, он ожидал, что меня проучит отец.

Ректор, стоявший рядом со мной, буквально пылал от ярости.

— Ты сумасшедший! Они разорвут тебя на части!

Уже спускался вниз, когда Анатолий Степанович схватил меня за рукав.

— Я запрещаю тебе выходить!

— Вы не мой отец, — мягко, но уверенно освободил руку. — И не мой патриарх.

Он тяжело вздохнул, но промолчал, понимая, что это моё решение.

Передал Мотю Лизе и направился к выходу.

Когда ворота со скрипом открылись, и я вышел один к строю вооружённых магов, в воздухе повисло напряжённое молчание.

— Юрий Денисович Краснов! — мой голос звучал чётко и громко. — Я вызываю тебя на «Суд стихий»!