Хозяева Земли. Клесана (книга 5)

Глава 1

Глава 1

Глоток морозного воздуха и боль в горле от ледяных осколков подчеркивают то, что я еще жива. Издевается ли Агата, или пытается меня вразумить? Неважно. Лечу, не зная куда. Просто выше, дальше. Будто по тоннелю длиною в бесконечность. Холод пробирает до костей, но я даже не хочу думать о том, что может со мной произойти.

Безразличие. Апатия. Мыслей нет. И мне даже не интересно, куда прибуду, и как это будет выглядеть…

Встреча с Клесаной? Да какое там волнение? Тьфу.

Платформа из мрамора над облаками и звездами. Блеск, как от огромной стекловаты под желтыми лучами света ламп. Лестница без перил шириною в две трети метра и Агата, зависшая в воздухе рядом, словно призрак.

– Валерия, дальше сама, – произносит фрейлина королевы владык.

Секунду медлила. И пошла по белой лестнице на черном фоне, простирающемся над морем стекловаты. А впереди белый круг, похожий на солнце. Вот только не слепит нисколько. Слишком быстро оказываюсь у него, но устаю сильно. Все вокруг подчеркивает насколько я ничтожна, насколько я – человек. Топай ножками, Лера, своими человеческими.

– Заходи, – раздается, казалось бы, непринужденная команда Агаты. – Ничего не бойся.

– Не боюсь, – говорю и делаю шаг, едва не касаясь разгорающейся массы.

Все же опасаюсь неведомого.

– Клесана примет тебя, когда решит. А пока ты будешь на общих правах человечков в дворцовых нишах, – говорит Агата, и через мгновение меня утягивает вязкий омут.

Мысль тревожная посетила: не увижу Клесану сейчас?! Когда ничего не страшно, когда еще не отошла от агонии битвы и потерь… Мгновение назад во мне таилась злость, смелость и решительность высказать все. А теперь чувство, будто меня заманили, обманули.

Погружаюсь в белую массу, которая сама надвинулась на меня, словно живая. Не дышу. Хочу, но не могу. И я не была готова, не успела задержать дыхание. Страх за свою жизнь застает врасплох. Омут несет в свои глубины, и мне, черт побери, становится страшно. Кровавые, истерзанные доспехи теряют цвет, становятся прозрачными и остаются позади, проходя сквозь мое тело и освобождая его от тяжести. Я словно перехожу в иное измерение. За ними следует одежда, украшения… все, я обнаженная, плыву дальше. Грудь бьет более настойчивый спазм. И не важно все остальное. Не могу дышать, а значит умираю. Жизнь уходит, и я понимаю, что она нужна мне.

Крайняя попытка вдохнуть, когда помутнело в глазах. И снова категорическое нет. Чернеет и без того черный мир. Ужас накрывает уходящее в никуда сознание… Вдох. Открываю глаза. Лежу или стою, не понимаю. Не чувствую тела своего. Мгновение, или вечность проходит. Но холод – это первое, что начинаю ощущать спиной. Да… у меня есть спина. Обнаженная, опустошенная я, без всех своих колец, без браслета… беспомощная человечка. Теперь уж точно никто и ничто. Вижу потолок с декором, что шевелится, будто змей бесконечный клубок. Еще не понимаю, какого он цвета. Не могу сосредоточиться и дать ему характеристику.

Кажется, что новый мир не имеет для меня особого значения. Декорации, что не стоят внимания.

– Вставай, человечка, – раздается строгий женский голос. – Хватит разлеживаться.

Внезапно накрывает смущение. Я же без одежды! Группируюсь, прикрываюсь и приподнимаюсь, чтобы увидеть его источник. Тело полностью обретает чувствительность, а вместе с ним и свежесть от полного соприкосновения с новым пространством. Некое обновление испытываю, когда вдыхаю очередную порцию морозного воздуха. Однако не холодно… Не вижу источника голоса, почему–то оборачиваюсь в сторону того самого омута, что не давал мне дышать. Нет, понимаю почему решила оглянуться, это вход сюда. Он же и выход. Я должна запомнить. В этом и есть я, должна знать все, должна контролировать… Омут постепенно темнеет. Мои доспехи со всеми аксессуарами зависли в нем, как в киселе. Что я из себя представляю без всего этого?!

Судьба отняла у меня друзей. А теперь и все эти побрякушки. Да и черт с ними. Не жалко, просто память…

– Встань рабыня! – Рявкнула женщина.

Рабыня?! Обернулась в ее сторону резко. Сфокусировать зрение получилось не сразу. Она в бежевой тунике опоясанной. А я все еще голая.

Почему–то опасаюсь ее злости. Она местная, а я – гостья. Поднимаюсь. Женщина вполне обычная блондинка, немного ноги подкачены, идеальное лицо. Женщине лет тридцать на вид, и она смотрит строго. Рассматривает меня, постепенно смягчаясь. Смущаюсь!

– Я не рабыня, – выдаю ей все же смело. Я армиями командовала, а какая–то девка меня рабыней называет!

Усмехнулась в ответ, мотая головой с укором.

– Агата сказала, что Клесана…– заговорила быстро, будто оправдываясь перед ней.

Женщина разразилась хохотом, а я замолчала, оторопев совсем. Стою, будто меня окатили помоями, и обтекаю.

– Клесана? Тебя? – Продолжает, посмеиваясь. – Если великая захочет, ты будешь у ее ног мгновенно. Видимо, еще не захотела. Для Клесаны время не имеет значения. Однако, да будет в твоей речи хоть толика правды, ты будешь ждать и подчиняться правилам дворца до воли великой. А первое правило дворца – тут все человечки – рабы. Вопросы, человечка, у тебя еще остались?

– Мое имя Валерия, и я не рабыня, – шиплю на нее и вдруг начинаю задыхаться.

Падаю от бессилия. Но магический хват держит не долго. Вдыхаю звучно, кашляю.

– Любая магия во дворце великой запрещена. За исключением магии подаренной королевой для нужд в обеспечении порядка среди рабов. – Произнесла женщина, нависая надо мной. – Ничем не примечательная, простая человечка, возомнившая себе, что чем–то заинтересовала великую. Одевайся, срам.

Сверху падает серая туника. Хватаю ее резко, пусть будет как просит. Насмешка в мой адрес очередная, и женщина смотрит оценивающе, пока стараюсь как можно скорее облачиться. Мурашки бегают по телу, чувствую себя уязвимой. Впервые так остро за время пребывания в этом мире. Но тот ли это мир?!

– От тебя требуется послушание, – произносит женщина мягко. – Идем, рабыня. Как тебя звали в низшем мире?

– Я же представилась, Валерия, можно Лера…

– Пока останется так. Я – Рика, надсмотрщица и старшая рабыня желтого крыла, где теперь на всю твою оставшуюся никчемную жизнь будет тебе дом.

Вроде и должно задеть мое самолюбие до глубины души. Но я иду послушно по холодному мрамору, и снова чернота безразличия накатывает на меня. Рика нудно рассказывает правила, а точнее, чего нельзя рабам. Получается, все нельзя. Я иду, и думаю пустеющей головой ни о чем. Так бывает, если в башке метаморфозы, и ты заинтересованно думаешь, а что если объемный шар разделится на несколько частей, и все в этом духе. Мне даже не интересно, что это за место, почему такие большие пространства и ни души. Легкий гул вокруг вообще уносит меня в некий транс, и возвращается мое заблудшее сознание в реальность лишь, когда получаю пощечину.

Рика стоит и смотрит строго, немного удивлена, что я не упала.

– Да что с тобой?! Лера, первый день рабства не распространяется на дерзких рабынь. Ты будешь наказана за то, что не слышишь меня. Теперь я твоя хозяйка, а ты уясни для себя, что внимание рабыни – это толика ее успеха в нашем мире. Хозяин не будет тратить время на разъяснения, ему легче сменить рабыню. В лучшем случае ты будешь наказана. Это мое крайнее предупреждение.

Молчу, смотрю на нее пристально. На людей умею смотреть прямо, это не сложно, если ты считаешь себя сильнее.

– Давно владыки не вытаскивали человечков, что в шаге от смерти, – комментирует в позе «руки в боки». – Одни плачут и причитают. А вы, как одурманенные. Даже боль не помогает. Ну что мне с тобой делать? Сразу в яму агонии? Ты подорвешь мой авторитет, если поведешь себя дерзко при других.

Неужели она думает, что меня с того света вытащили? Что я умирала?! Ну… судя по доспехам так можно было предположить. А она видела, как я с ними в омуте барахталась? Возможно.

Продолжаю молчать, смотрю прямо в голубые и светлые глаза этой Рике. А вижу их глаза… Картинки битвы, как вспышки, самое мерзкое, самое страшное, самое плохое. Лица, кровь, затухающая жизнь дорогих мне людей. Накатывает волна горькая. Внешний мир пропадает, будто я снова ушла в иное измерение, где нет звука, понятия тепла и вообще, ничего доброго и светлого. Мой собственный мир, где хочу побыть одна.

Очнулась от дикой боли. Черная змея промелькнула перед глазами и пошла за рукоятью в белой руке, что приготовилась для нового замаха. Кнут… он так обжог. Сижу на твердом полу и получаю удары. Больно… черт. А вокруг народ откуда–то взялся. Все в туниках, рабы. Полукругом стоят и пялятся на мою экзекуцию. Одни смеются, другие смотрят с интересом, третьим плевать, между собой болтают тихонько. А Рика бьет, прилагая усилия. Очередной удар приходится по спине. Вырывается невольный крик. Чувствую, глаза мокрые. Ну не от физической боли они такие.

Возрадовалась толпа от моей реакции. А я зубы стиснула, придя в сознание и настраиваясь на бой с этим чертовым кнутом. Еще три удара получила, не пикнув, и от меня отстали. Вот только кровавая туника в полоску. Благо, вокруг только женщины.

Обидно, конечно. Что я им сделала?! Да и сопротивляться особо не хочется, не вижу смысла.

– Вразумила? – Надсмотрщица дышит тяжело. И явно ждет покаяния.

Начинаю смеяться. Они это все в серьез воспринимают?! Ржу, как лошадь. Куда меня фрейлина завела, сука такая. На прием ее величества, ага… в рабские чертоги.

– Рика, хватит, – раздалось вымученное из толпы. – Сейчас она ничего не соображает. Разве не видишь?

– В яму, пусть подумает там о своей неудавшейся жизни среди низших, – ответила женщина, бросая кнут у моих ног.

Подхватили две девчонки под руки и потащили, кряхтя от натуги. Люди стали расступаться, посматривая с презрением. Не стала вылавливать их сочувствующие взгляды, мне жалости чужих не надо.

– Пусть подумает, – подхватил кто–то. – Дерзкой повезло быть здесь. Вразумит тому яма.

– В яму!!

– Замолчали все, – рявкнула Рика грозным голосом, и наступила мертвая тишина. А меня уже в коридор поволокли.

Протащили по коридорам с видом через выдолбленные окошки на звезды и золотые потоки пыльцы, которые я всем сердцем ненавижу. Стали спускаться все ниже и ниже. Рабыни на пути, все смотрят с интересом, как меня тащат две девки тонкорукие.

Уже в подвальном темном помещении на ноги встала, решила им помочь. Те и опешили, одна даже стала возмущаться:

– И чего… чего я тащила?

– Да она вполне бодренькая. А ну рабыня, сама топай.

Вывели на площадку, конца и края ей не видно. Гул по ушам ударил неприятный такой. Весь пол круглыми дырами усыпан, будто сотами пчелиными. Не сразу я поняла, что в этом гуле можно распознать стоны человеческие. Да тут тысячи рабов в этих дырах сидят.

Одна из девиц ринулась вперед, заглядывая в каждую. Вонь пошла смрадная, девочки и сами скривились. А я вдруг живой себя почувствовала.

– Эта свободная, – кивнула рабыня на одну из дыр.

– Далековато, не запомним где оставили, – отозвалась вторая, и толкнув меня добавила: – Давай иди. Мой тебе совет, ори громко, как только сидеть надоест, так решат, что с тебя хватит.

Подошла к краю, яма диаметром метра три, в глубину также. Всматриваюсь ночным зрением, а там трупами разложившимися воняет. Да и три скелета виднеется по стеночкам. Мило. Добро пожаловать во дворец Клесаны, Лера.

– Не толкай ее, – раздался голос одной из девок. Вторая уже и собиралась. – Пусть аккуратно спустится.

– А ты чего к ней прикипела уже?

– Она ничего не знает о нашем мире, – произнесла первая с укором и подошла ко мне вплотную, взяв за руки мягко. – Ты… ты главное кричи. Я не забуду, где тебя оставила и буду напоминать Рике.

Отдернула руку. Посмотрела на девушек чуть ли не как на орков. Неподалеку еще ходят рабыни, похоже, еду носят тем, кого наказали. Из соседней ямы истошный вопль раздался. А я злости набираюсь. Одна меня за руку снова схватить попыталась. Я толкнула. А та, что защищала сама на шаг отступила и произнесла с тревогой:

– Если мы не выполним наказ Рики, нас самих посадят в яму, не противься, Лера.

Надо же, имя запомнила. А еще силу почувствовала мою. Киваю на яму соседнюю, откуда крики доносятся.

– Вытащите ее, – командую. – А я тут рядом посижу. Вниз не полезу, и обратно не пойду.

– Рика узнает, – выдает та, которую толкнула. – Я сама ей скажу.

Вторая не стала ничего говорить, послушалась меня и пошла ко второй яме. Ретивая девка тоже поспешила к ней, ибо со мной стоять ей стало не по себе. Ощутила я выброс ее адреналина, когда улыбнулась хищно.

Вытащили полутруп и поволокли. А я осталась сидеть в позе лотоса около ямы, среди всей этой боли. Чужой боли, чужих страданий и агонии. Мне вдруг захотелось понять, почему я вдруг посчитала, что мне больнее, чем тем, кто мучается в ямах? Быть может, самое страшное на их дне?

Снова ухожу в себя. Время для меня становится иным. Не считаю его, не чувствую. Звуки, вонь и серое подземелье слились во что–то потустороннее. Я снова одна, и чтобы двинуться куда–то нужна цель. Хотя бы какая–нибудь. Но не нахожу ее. Лишь только ровные, практически зеркальные края ямы и гладкие стены, что пробиваются в мое восприятие, показывая, что и тут есть те, кто хотят чужой боли.

– Больно? – Раздается над головой.

Девочка с непринужденным взглядом смотрит на меня. На вид лет десять от роду, ножки тоненькие. В руках на тарелке, похожей на раковину перламутровую, что–то съедобное, напоминающее по виду черный хлеб.

Улыбаюсь ей. А сама думаю, что она тут делает и куда смотрят родители? А этот ее вопрос… Больно? Пожимаю плечами. Да… вот и боль теперь ощущается. Кожа горит от кнута. Хорошо по мне Рика приложилась.

– Не думаю, что мне больнее, чем им, – отвечаю все же угрюмо.

– Твоя боль сильнее, она от сердца, – говорит так важно, что я прихожу в невольное замешательство.

– Что ты знаешь о боли? – Вопрос вырвался сам, я даже успела пожалеть после ее вздернутых бровей и поджатой нижней губы. Но девочка быстро перестроилась, снова улыбнувшись.

– Мне несколько больше, чем ты думаешь, – выдала с некой иронией. – Я – древняя, служу миру рабов по своей воле.

– Знаешь, за последнее время убедилась, что ума возраст не прибавляет, особенно у древних, – произнесла с сарказмом, но улыбнулась искренне.

Усмехнулась и девочка, присела рядом. Посмотрела по–другому как–то, поверх меня будто.

– Ты старше меня, – произнесла с удивлением.

А как я удивлена от такого заявления!

– С чего ты решила?!

– Когда ты родилась в своем мире, этого еще не появилось. Не вижу твоих нитей начала, – ответила девочка и протянула мне тарелку. – Будешь?

Отрицательно мотнула головой. Аппетита нет, атмосфера отбила желание даже глотать слюну. Теория с Сердца Поляны миров подтверждается? Время на Земле идет медленнее. Если Кристина тут десять лет провела, пока я в пути какое–то мгновение, то на Земле год, как здесь вечность.

– Нет боли постоянно ощутимой, – завелась древняя. – Либо она утихает, либо ты к ней привыкаешь, и уже не считаешь такой сильной.

– Время лечит. И калечит…

– Я с розового крыла, а ты? – Перевела девочка тему и оглянулась воровато на группу пробегающих людей.

Я тоже посмотрела и сжалась невольно. Мужчины. Судя по поясам на туниках, воины, или стражники. Какое–то особое отношение у меня к ним сложилось. Мужество, пусть даже делают непонятные дела, возможно, рабынь гоняют. Своих потеряла, а эти… чьи–то.

Что со мной?! Опять ком давит. Смотрю на девочку, она на меня. Дитя совсем. А смотрит на все это. Хватит раскисать, Лера.

– Неспроста тут каратели. Неспокойно в крыльях стало, – выдала мелкая. – Ты тут зачем сидишь? Если без дела, то пошли, провожу тебя в крыло твое.

– Я наказана, ждать надо, иначе подставлю рабынь, что привели.

– Интересная ты, – произнесла девочка и поднялась. – Добрая и недобрая одновременно.

– А это как так? – Усмехнулась я.

– Тебе лучше знать, а я побежала, надо еще тридцать шесть наказанных нашего крыла накормить до ночи. Они ждут, а я тут с тобой вожусь.

Киваю ей.

– Ты тоже интересная, добрая и отзывчивая, – хвалю ее.

Пожимает плечиками и спешит по своим делам. А я смотрю, как удаляется отряд карателей.

За мной пришли довольно быстро. Те же две рабыни, что и привели. Вышли мы из каменной пещеры, и появилась в холе Рика в строгой позе.

– Вразумила? – Спросила надзирательница наставнически.

Девочки на меня посмотрели умоляюще. Кивнула, состроив печальный вид.

– То–то же, – усмехнулась наивная тетка. – Пошли, покажу тебе желтое крыло.

Не успела глазом моргнуть, мне уже тунику новую подали. Сорвала на ходу, накинула новую. Рика впереди идет, посмеивается.

Мир приобретает краски. И это случилось после встречи с древней. Теперь мне интересно, куда же я попала. Стены из белого камня, местами наросты под хрусталь или лунный камень. Все вроде и не принужденно, натурально, но довольно эстетично. Переходы широкие, лесенки каменные. Все выточено, будто мелким долотом столярным, никаких изъянов не увидела, но больше всего поразила – чистота. И, к сожалению, она достигается не магией. А рабским трудом, как убедилась, проходя мимо уборщиц, на которых Рика сразу и прикрикнула, чтоб старались лучше. Девочки худенькие, но жилистые с пугливыми взглядами изобразили бурную деятельность сразу. Видно, боятся тут эту тетю все, кроме меня. Хотя, кто–то ей выкрикивал из толпы против, когда меня кнутом пытались воспитать.

Может это и повлияло на короткий срок отбывания в их темнице.

Шествуем, все вокруг благоухает и веет свежестью. Вскоре появилась первая мебель в виде приросших каменных скамеек, дальше и стол увидела. Наконец, и лежаки для рабов. Вот только никакого постельного белья, что меня сильно расстроило. Прошлись по баракам рабским. Все мне показали мельком. Рабы в делах, носятся туда–сюда, таскают корзины, кувшины, подносы с едой и вещи всякие. Вот только для кого?! Если все люди тут рабы… кто господа?! Неужели все для королевы. Или тут есть люди–бабочки?!

Мне указали скамейку, обозвали ее койкой и оставили думать над своим поведением. Правда недолго, пришла черноволосая девушка со строгим напускным видом, представилась Нелиной и сказала, что она надо мной старшая, пока не освоюсь.

– Поработаешь на кухне, пойдем, – произнесла деловито.

Упомянула о кухне, сразу и есть захотелось. А заботу я о рабах оценила: все тощие ходят, и мне кушать не предложили. Кухня гремит серебряной посудой, котлы дымят, кухарки кричат друг на друга. Ну, чем не Макдональдс?

Почему во дворце Клесаны еду не создавать магией?!

– Новенькая! На подхват! – Крикнула Нелина и смылась, оставив меня на растерзания потных кухарок.

Надо мной нависла мощная женщина с фартуком белым. Не иначе, как шеф–повар или просто повар.

– Хозяева пир пожелали, выглядишь хорошо. Подавать умеешь?

Опешила. Я выгляжу хорошо?! С боя вырвалась, в крови, взлохмаченная, зареванная, да сама смерть меня бы испугалась. А эта хвалит, не сарказм ли?! К кастрюле ринулась. Крышку схватила большую, перевернула. Смотрюсь в отражение и ахаю. Крышка из ошпаренных пальцев выпадает со звоном. Ахаю не от ожога, а он того, что я будто из ванны с пыльцой вылезла! Омут меня обновил?! Да и все рабыни тут довольно красивые, даже эта тетечка с румяными щеками вполне миловидная.

– Что ж ты себя не жалеешь, рабыня! – Ругается тетечка. – Обожглась? О–о, теперь куда тебя, однорукую?

– Все хорошо, – отвечаю с улыбкой и вызываю удивление.

Поставили меня на разнос воды, которой оказалось нужно всем и всюду. Черпаю из корыта, куда вода из трубы льется, да с таким блеском, будто это не вода, а источник святой и светлый. Все суетятся, и я с азартом работаю. По дороге перехватываю, что тетечка дает. То булочку, то что–то сладкое и сыпучее. Видимо, поняла, что я вновь прибывшая и очень–очень голодная!

Труд помогает забыть проблемы, невзгоды и терзания душевные. Вот и я думаю о воде да о том, чтобы никого не сбить с ног. В один чан наливаю, в другой, в третий.... Плиты нагревательные рядами, стряпня жарится, парится, тушится, продукты шинкуются… Жаром пышет отовсюду. Суета, но какая–то она позитивная.

Около рабыни остановилась, что месит рагу на противне двухметровом.

– Эй, а это кому все?!

– Кому, кому. Господам, кому ж еще?!

– Владыкам, – уточнила другая рабыня и усмехнулась.

Я чуть ведерко не выронила от такой новости. А кухарка посмотрела пристально и с подозрением.

– Они ж только пыльцой… – спохватываюсь. А думаю–то не об этом!

– Умная сильно? – Кривится рабыня рыжая, посыпая что–то в свой чан. – Тут все продукты из пыльцы Красного ириса. Ты с какого крыла к нам?

– С низшего мира она, – брякнула мимо проходящая. – Первый день.

– О, давно у нас таких не было, – потирает ладоши рыжая. – И сразу на праздник. Владык увидишь…

– Да не возьмет ее Рика, – брякнула тетечка. – Хоть и красивая, но волосы коротки. Они любят с длинными чтоб.

– Да и не умеет она подносить, и так видно, – поддакнула рабыня рыжая, злорадствует. – Может быть, когда – нибудь в следующий пир владык, лет так через десять, когда найдут еще желанное великой.

– Замолчи! – Раздался грозный рык за моей спиной. – Болтаешь много. А за запреты забыла. А ну пошла в угол!!

– Ну Рика! – Взмолилась рыжая.

– В угол!! – Рика оказалась непреклонна. Обернулась я к ней, та сразу мне улыбнулась, будто кнутом и не хлестала. – Освоилась?

Мимо пронеслась рыжая, рыдая навзрыд. Угол?! Да подумаешь. Это же не яма. Так, детский сад.

Застенчиво улыбаюсь в ответ, приседая в полу–реверансе. Туника до колен, да без белья. Ощущения, будто голая в бане среди незнакомых. Часа два назад было плевать, теперь почему–то нет.

– Владык раньше видела? – Щурится старшая рабыня.

Видела? Я – то? И даже убивала, и целовала, и, наверное, любила. Других отвергала и обзывала всякими разными некрасивыми многоэтажными…

– Да, Мор, Кай, Эрей и Улар, – ответила быстро.

Рика глаза выпучила. А вокруг даже шум прекратился вместе с бурной деятельностью. Чуть ли котлы кипеть не перестали от моих заявочек.

– Сумасшедшая, – раздалось за спиной. – Бедная деточка… Да, в яму… Она издевается? Не в себе… Вслух произнесла…

Минуты полторы на меня Рика смотрела, затем произнесла неуверенно:

– Не врешь ведь.

– Не вру. И посмотрела бы на них еще раз.

– Хм… – взгляд Рики стал чернеть. – Ой не знаю. Зачем тебе это?

Сама не знаю. Наверное, хочу увидеть кое–кого. А вдруг?! Пожимаю плечами.

– Она красивая, – произнесла кухарка как бы невзначай. – И с посудой управляется.

– С ведром, – вставила свои пять копеек какая–то рабыня, другие взорвались смехом. Рика рявкнула какую–то несуразицу, и наступила тишина.

– Выкинешь что–то, – начала она с испепеляющим взглядом. – Я тебе прямо там задушу. Поняла?!

Магией задушит, охотно верю, что она сильнее. Если только вцепиться акульими… Кивнула быстро. Пир?! На кой черт он мне сдался?! Не пир. Эрей Авель! В груди разгорается что–то теплое, но хочу задавить это. Ибо цинично, ибо предательство… Я не люблю его! Но почему так рада этой мысли?!

– Воды!! – Раздалось веселое, возвращая меня в здесь и сейчас. – Лера! Воды быстрее!! Выпарится, сама есть будешь!

– Мне воды!! Лина подождет!! Мне, Лера сюда неси!! – Кричат с другой стороны.

Взбалмошностью повеяло. Девчонкам весело, и мне вдруг стало хорошо. Помчалась за водой.

– Лера, давай! – Подгоняют и хохочут. Сама посмеиваюсь.

Бегала, как электровеник пока вдруг все не померкло вокруг. Даже звуки пропали, а я с замиранием в сердце начала вслушиваться. Нет… я не в другой реальности. Шепот рабынь слышу, вот только жар и звуки готовки почему–то пропали.

Огонек впереди загорелся, подсвечивая важное лицо Рики.

Чувствую касание на запястье, переходящее на кисть. Сжимают пальчики, хватая в ответ.

– Лера? Без паники. Просто день кончился, сейчас нас старшая выведет, – прошептала девочка ласково. Переключаюсь на ночное зрение. Котлов нет, ничего нет. Только помещение большое, прямоугольное и совершенно пустое, если не считать двадцать шесть человек. Считаю людей быстро, пачками, с одного взгляда. Привычка.

За руки все взялись и пошли цепочкой в сторону огонька, что Рика сотворила своей магией. Дальше по коридорам и в свои бараки. Уже издалека заметила, что койка моя теперь застелена бельем, как и у других.

Спальные места по обе стеночки в два ряда. Укладываюсь на мягкую кровать, отпуская горячую ладошку ведущей. Только сейчас понимаю, как я устала. Спина с такой радостью встречает мягкое, тело блаженно ахает. Вот это поработала! Без задних ног теперь.

– Лера, без света никуда. – Шепчет соседка по койке. – Захочешь по нужде, меня буди, провожу наощупь.

Какая заботливая.

– Когда лишают света, из крыла не выходи, – раздался шепот соседки с другой стороны. – Даже под страхом смерти…

Глава 2

Глава 2

Проснулась от яркого света, который стал быстро растворяться, показывая бежевый совершенно неуютный барак. Девчонки поднимаются кряхтя. Я и сама скорее хочу покинуть голую, твердую скамью, некогда бывшую мягкой кроватью.

Босые ноги касаются холодного пола. И никуда не деться от этого, чувство такое поганое. Дискомфорт, который могу лишь перетерпеть.

Прямоугольное холодное помещение. Ванный зал, по–другому назвать не могу. Длинные корытца в роли умывальников, похожие на те, что для курочек или лошадок, тут же позади ряды дырок, выполняющих роль уборных, парочка бесстыжих «кукушек» уже сидит… столовая с вросшими каменными столами на десять персон и невкусная, жесткая еда, похожая на неспелые груши… развод на работы с ощутимой спешкой. Снова кухня, котлы кипят, сковороды жарят.

Босые ноги шлепают. Сегодня ощущаю сполна, каково это, без обуви по каменному полу бегать. На кухне он теплее. Девочки привыкли, ну и я сумею.

– А что с блюдами?! – Решила поинтересоваться у кухарки, принеся ей воды самой первой. Все же исчезло, а эти заново начинают готовку?! Никакой рациональности, мартышкин труд.

– Дитя ты несмышленое, магия ж.

– А недоваренное и недожаренное? Вчера все исчезло.

– Это заново, куда деваться, таков наш мир. Не успели, значит, не свершили.

– А рассчитывать по времени?!

Все окружающие ахнули. Кухарка на меня посмотрела с удивлением.

– Лера, в угол пойдешь, – брякнула Нелина с усмешкой.

– Можно я ей кнута отвешу? – Пропела рыжая. Вот стерва, невзлюбила меня.

– Кто ж время знает? – Фыркнула тетечка. – Оно то так, то по–другому. Нельзя нам считать. Наше дело рабское: работать и времени не знать. Что успели, то успели. Слишком ты любопытная. А третье правило рабыни не выучила еще?

– Рабыня не должна проявлять любопытство! – Раздалось хоровое. Секта какая–то. Осунулась я.

– А пир когда?!

– По велению владык, – раздался голос подошедшей Рики. – Может через мгновение, может через десять ночей. Так! Ну–ка все по рабочим местам! Лишь бы не работать, бездельники! Лера? Что мне с тобой делать? Снова в яму?

– Оставь девочку, – фыркнула кухарка. – Она делает за троих и с такой радостью, коей уже лет сто не было.

– За работу!! – Рявкнула Рика, мгновенно раздражаясь.

Пожала плечами, пошла.

– Я слежу за тобой, – прошипела рыжая, когда мимо нее проскочила. – Посмотрим, долго ли сможешь работать так, что на фоне твоем мы все бездельники.

Толкнула меня в спину, но полетела сама в сторону посуды. Грохот, крик, рявканье кухарки. И рыжая снова идет в угол. Интересно, что это за наказание такое?!

Сил прибавилось, хоть и голод застал врасплох буквально после двух ходок за водой. Время считать, когда вокруг голые стены и глухой потолок, никак не получается. И это начинает угнетать. А еще свободы недостает. Расправить бы крылья, да полететь над землями. Чтобы полной грудью вдыхать мощные потоки, бьющие в лицо. Что от меня осталось?! Черные частицы внутри есть, но их так мало, что и на крылья не хватит. Только на зубы, да когти в лучшем случае, все растратила в бою, или же нет?! Куда все исчезло?!

Поток золотистой воды бьет, впадая в корыто. Подставляю ведро деревянное, обитое железом. Жизнь течет, утекает, что–то хватаю в свое ведро… кладу тару в корыто. Руками потока касаюсь, расправляю ладонь. Захотелось так… Звуки вокруг ничто. А вода, а жизнь… сквозь пальцы. Все сквозь них, сквозь меня, сквозь душу мою. Как же скучаю по вам, мои мужчины. Слезы капают в корыто, и я едва держусь руками за его край. Как же плохо, невыносимо больно. Снова и снова прокручиваю события. Где я ошиблась?! Когда надо было сделать все иначе?! Корю себя и ненавижу.

В сознание врывается отголосок боли. Очнулась, снова я на полу, а меня бьет Рика. Порядком подустала старшая. Вокруг рабыни, смотрят на меня сочувствующе в большинстве, некоторые злорадствуют.

– Она не в себе, хватит, – раздался голос кухарки.

– Я! Сама! Решу! – Кричит Рика и бьет еще.

Снова туника испорчена. Очередной удар, хватаю черную змею ловко и рву на себя. Рукоять кнута вылетает из скользкой от пота руки. Старшая рабыня опешила от такой дерзости. А я поднимаюсь на ноги, ведет меня в сторону, кровь капает на чистенький пол, но я быстро заживляю раны, собираюсь с силами.

– Она не человек, – ахнула одна из рабынь, заметившая неладное. Рика отшатнулась даже. Замер зал весь, котлы выкипают, но их уже никто не обслуживает.

– Древняя? – Делает предположение одна из девочек. Зашептались…

– Очень древняя, – киваю.

– У тебя аура простой рабыни, – произнесла Рика неуверенно. – И пришла ты, как человечка. Ошибки быть не может. Ты понимаешь, что убиваешь все наше крыло своим поведением?

– Каким поведением? – Рычу на нее, готовая наброситься.

Снова магия начинает душить. Но это уже не неожиданность. Делаю шаг к ней, хватаю за тунику, добираюсь до горла. Рика в ужасе!! Отпускает меня. Валимся на пол. Я сверху. Все вокруг стоят, как вкопанные, не решаясь ничего делать.

– Я не могу, нет, нельзя… я в ответе за них… ты… ты убиваешь нас, – заблеяла женщина.

– Убиваешь, – фыркнула на нее с сарказмом, отпуская. – Я уже столько убила, что ты для меня капля в море. Все за работу!!

Мой крик стал настолько действенен, что все разбежались, не успела я и глазом моргнуть. Рика поднялась неуверенно, во взгляде тревога.

– Теперь ты старшая, – произнесла и из ее груди желтое марево вышло, собралось в струю и в меня перетекло. И весь этот процесс я никак прервать не смогла, ибо смотрела, как завороженная.

Теперь я могу душить и зажигать огоньки. Смешно, что плакать хочется.

– Приказывай, госпожа, – раздалось покорное от Рики.

Нет, мне больше ответственности не надо! Всем своим естеством противлюсь новой силе, пытаюсь вернуть ее, выдохнуть, вытолкнуть.

– Теперь ты страшная, – повторяю ее слова и выпячиваю грудь. Авось сработает?!

Сработало. Рика вобрала свои магические свойства назад. Взгляд ошалелый.

– Ты что творишь, Лера?! – Надсмотрщица в недоумении.

– Я не знаю, что со мной происходит, Рика, – говорю ей со всей искренностью в голосе. – Но не могу это контролировать, просто не воспринимаю этот мир какое–то время. Ты больше не бей меня, просто подожди. Это не капризы, это, похоже, болезнь.

– Что такое болезнь?!

– То, над чем человек не властен, – отвечаю ей.

– Человек и власть, как смешно звучит, – скривилась старшая и вызвала марево белое, из которого появилась новая туника для меня. – Не понимаю, ты сильнее, но не хочешь быть старшей. Это против природы нашего мира. Каратели не вмешиваются в дела крыла, но я должна буду оповестить их. Это все не так, как прежде. Лера, ты будешь слушаться?

Киваю.

Все вернулось на круги своя, вот только больше никто не улыбается, меня стали опасаться. И я потеряла нить, за которую хотела выбраться из черной ямы, куда забилась моя душа. Грусть, печаль… Я прихожу в мир и меняю его. Даже этот. Ну–ка мне сразу ответственность решили скинуть! Не тут–то было!! Хватит! Я убиваю, люди умирают из–за меня. И эти рабыни не заслуживают смерти. Они живут, как им дозволено, не жалуются, иного не знают. А я – гостья. И вот, смотрю на красивые, пугливые, опасливые лица девочек. Обычные девочки, опасающиеся наказания и радующиеся мелочам, что им доступны.

Сердце есть, и оно просит, молит меня. Не убивай их, Лера. Их не надо, черный ты владыка. И я соглашаюсь на все. Даже на кнут и порядок крыла желтого. Пусть все остается так. У меня нет семьи, нет друзей. Я одна, и каждая улыбка, немного заботы напоминает мне об ушедших и привязывает к тем, кто рядом.

Свет гаснет в самый неподходящий момент. День закончен. Робкая рука опасливо хватает мою. А я беру за руку Нелину, которая тут же вздрагивает. Не бойся меня, пожалуйста… Рика зажигает огонек, и мы уходим спать.

***

Утро начинается с крика страшней рабыни. А вместе с ним к нам в зал врываются мужчины. Шесть воинов.

– Рабыня Лера! – Гаркнул один из них мощно. – Идешь с нами!

– Что случилось?! – Насторожилась я, принимая сидячее положение и сжимаясь.

– Рабыня проявляет любопытство? – Укоряет один из карателей, хватает за предплечье и тянет за собой.

Сколько сил в нем! Больно схватил, не жалея, не взирая на то, что женщина.

– Онья мертва, – прошептала Рика, пряча мокрые от слез глаза. Повели меня по коридору. Что за Онья?! Причем тут я?!

Довели до умывальника, а весь пол в крови и ошметках. Ноги подкашиваются от ужаса. Нет, не нынешнего, а от воспоминаний. Задето за живое, грязное и такое чувствительное, что не выносимо быть… Снова сознание хочет провалиться. Держусь из последних сил. Вижу клок рыжих волос.

– Ты это сделала?! – Врывается звук в мое сознание, слабеющее тело треплют за грудки.

– Вы ссорились на кухне. Ты?! Это?! Сделала?!

Мир меркнет, черное… еще чернее… мрак переходит в землю, усыпанную пеплом, выгнутый дугой горизонт, будто я на маленькой планете стою, и мириады настоящих звезд вокруг. Как же я ошибалась, называя звездами те, что смотрят на мир Клесаны. Те ненастоящие. А эти такие завораживающие. Космос. Я прилетела оттуда. Восторг сменяется тревогой, когда понимаю, что не одна! Орки окружают. Они без оружия и доспехов. Но и я практически обнажена. В той самой рабской тунике. Они не хотят меня убивать, просто жаждут надругаться. Их мерзкие кривые лица предвкушают. А меня накрывает ужас, сковывающий тело. Не могу ничего сделать, трясусь и молю, чтобы не трогали. Мерзкие лапы касаются моей кожи. Кричу…

Щелчок на запястье раздается, будто именно сейчас меня заковывают. Но это не так. Я одна в камере или пещере с острыми стенами из кристаллов, даже пол не отличается особой ровностью. Шевелю ногами, понимая, что все затекло к черту. Цепь гремит на ноге, приехали.

Сколько я уже тут?! Голод пожирает меня изнутри, голова раскалывается, будто меня волоком тащили и собирали моим затылком все ступеньки.

Звук капающей воды немного успокоил. Увидела лужу, где скопилась она, прозрачная, живая и сладкая. Приподнимаюсь, просовываю босую ногу между кристаллами, чтобы не порезаться. Пытаюсь дотянуться до воды. Но длинны цепи не хватает, даже чтобы пальцами достать. Издевательство!

– Эй! – Кричу хрипло, набираю воздуха побольше, как советовали девочки, надо кричать громко, чтобы пожалели. И я начинаю это делать. Оно, будто от души, искренне.

Каратель появляется из портала спустя какое–то время, за которое я уже успела осипнуть. Портал меня не удивил, ибо в пещере нет обычного выхода! Замкнутое пространство, от которого не сложно сойти с ума в считанные часы.

– Ты это сделала? – Произносит мужчина с непоколебимым видом. Блондин упитанный, кушает хорошо. – Ты убила рабыню желтого крыла Онью?

– Нет.

– Хорошо, – произнес и тут же исчез, сученок.

Кричу дальше. Больно, мамочки. Горлу конец, но если я не буду этого делать, умру от голода! А как пить хочется. Дико, невыносимо хочется!! Рвусь силой, беситься начинаю, как невменяемый дикий зверь, не понимающий ничего. Цепь тяжела, крепления в стену прочны, и даже моего чернока не хватает, чтобы вырвать ее. Только усугубила свое состояние. Трачу ресурсы, внутренние резервы на бесполезное сопротивление цепи, приправленной магией. Ничего не изменилось вокруг, просто я вымоталась и упала без сил, предварительно изрезавшись кристаллами.

Думала, что хуже не бывает. Ошибалась, бывает… Грань, которая казалась непреодолимой стеной, за которой смерть, ею не явилась. Я жива, просто мучительно и больно. Лучше просто не шевелиться, чтобы не было еще больнее. Дышу мелкими глотками, чтобы не тревожить грудь, и не напоминать желудку, что он хочет есть…

Портал возникает неожиданно и щелкает цепь на моей ладошке, доставляя дополнительную боль.

Мужчина подхватывает на руки, а из меня вырывается стон. Потревоженное тело тлеет болью. Вот так, просто и легко превратить меня в слабое, беспомощное, болезненное существо.

Оказываюсь в желтом крыле, у ног Рики.

– Это не она, – говорит мужчина непринужденно и улетает восвояси.

Рабыня дрожащей рукой подхватывает за шею и подносит кружку с водой. Пью жадно, вцепившись обеими руками. Не простая вода это. А раствор пыльцы, который наполняет меня силой чуть ли не мгновенно. Раны затягиваются, появляется энтузиазм и желание двигаться и приносить пользу.

Недуг проходит, лежу, голова на бедре рабыни. Гладит меня по волосам, жалеет.

– Думали ты, – прошептала мне. – А пока в заточении была, еще двоих сила неведомая убила. Все с нашего крыла. А каратели сказали, что ничего сделать не могут и ушли. А нам страшно.

– Хватит разлеживаться, – визгнула Рика. От неожиданности вздрогнула.

Рабыня стала подниматься, меня потянула. Чешется кожа, тело натяжения просит, потягиваюсь, как кошка. Тунику свежую принимаю.

– Умывайся, перекуси, и за работу, – фыркнула на меня. – Проклятье нам не помеха, пир важнее, работа важнее.

Проклятье?! Она думает, их прокляли?

– Убийца среди нас, – заявляю шепотом Рике, та глаза выпучила. – Сама, что думаешь?

– Пусть каратели думают, – говорит неуверенно. Вижу, что страшно женщине, но та добавляет, возвращая самообладание: – За работу. Теперь ты на уборке умывальника. Дорогу знаешь. Иди туда, задание тебе старшая по уборке даст.

Кивнула, пошла в столовую. Кожу тянет, ходить непривычно. Ковыляю, как бабка старая. Мне постельный режим нужен. Истощена все же… Моя стандартная порция одна–одинешенькая ждет на столе, и ни души. Только в ближайшей смежной комнате, шаркает метла. Проглотила за пару секунд все и потопала куда послали.

Дорогу помню. Коридорами светлыми и не очень. Иду, а сама думаю об убийце. Каратели уверены были, что это свершила я. Неужели лишь по выводам, что они сделали из показаний других о нашей якобы ссоре с рыжей? Хм… но убийства продолжились. И только в этом крыле? Три этажа в нем примерно, переходов, помещений и объемов в совокупности, как в солидном торговом центре. И если это не рабыня, значит тот, кто прячется в желтом крыле. Ибо ночью убивало, а ночью за пределы нельзя, даже под страхом смерти.

Мурашки прокатились по спине от мысли, что я сейчас одна в коридоре. Показалось, что скребся кто–то впереди вверху. Встала, прислушиваясь. Потолок лесенкой тут, ниши прямоугольные и темные участки есть. Над одним как раз я. И как назло никого даже не слышно! Шлеп босых ножек, как мне сейчас нужен! Где–то за стенами голоса отдаленные и суета едва слышная. Но эта давящая тишина тут ввергает в панический ужас. Назад идти?! Или все же пробежать?!

Сейчас не ночь! А если вдруг выключится свет?! Ведь ночь наступает внезапно, и сейчас может застать врасплох!

Тень! Ахнуло в груди. Вверху из затемненного участка тень! Тоненький волосок, который медленно увеличивается!! Ощущение, что воздушная масса разряжается на участке, где замечено это! Будто оно готовится к броску! Ночным зрением смотрю, все не цветное, а тень так и сталась!

– Лера?! – Раздалось за спиной. Вскрикнула, чуть ли не подпрыгнув. Горло засаднило, напомнив, как я истошно вопила в камере. Обернулась, девочка шлепает ко мне. Обратно поворачиваюсь, затаив дыхание. От тени ни следа.

– Есть другая дорога к умывальнику?

– Через кухню, но мы потеряем время. А что случилось?

– Что–то не так, оно тут, – шепчу, когда девочка подходит ближе.

Волосы на затылке шевелятся, когда вижу ужас в ее глазах. Поняла рабыня. Рукой ее ротик прикрываю, мол не шуми, не провоцируй. Назад идем… Чую злость чужую. Недовольство и разочарование!!

Покинули коридор, преодолели зал, который намывает рабыня в раскоряку. Другая девочка ей ведерко приносит, а грязное забирает выливать. Идем дальше, жмемся друг к другу. За руку ее взяла. Та сжала в ответ потной ладошкой. М–да, перетрусили мы обе.

Появились в столовой, а там Рика нас встретила с гневным лицом.

– Оно в седьмом среднем переходе! – Заявила моя попутчица. Ахнула кухня, девочки шептаться начали.

– За работу все! Карателей вызову сама! – Крикнула старшая нервно и помчалась прочь.

Мы крюк дали и пришли к умывальнику. Девочки драят, старшая обозначилась. Черноволосая, строгая на вид, но мелкая.

– Обе в угол! – Визгнула, как только нас увидела. – Раз вам до прогулок! Бездельницы!

Развернулись резко, как солдатики в армии. Повела подружка моя новая в какой–то там угол. Из меня дите малое делают, чувства противоречивые. Вышли в зал с дырой по середине, а внизу вода шумит. Судя по шуму, лететь далеко. Вижу я эти углы. Лесенка без перил круговая и угловые платформочки площадью не больше метра вырастают из стены. На одной из них стоит провинившаяся с трясущимися коленками и заплаканным лицом.

– Пойдем, магия определит твою вину, как решит, отпустит, – произнесла попутчица с неким облегчением.

Встала в угол, сковало тело, будто магнитом. Веса прибавилось, а присесть не могу, не дает что–то. Тело ломит, я же в тюрьме отсидела, даже оправиться не успела. Давит и давит. В итоге просто расслабила ноги и повисла. Теперь на позвоночник давление усилилось. Боль тупая, неприятная… Вот же придумали испытание. Вскоре и мой товарищ по несчастью взвыл. Мучало нас одинаково, и вроде бы недолго, а может и вечность. Вот только отпустило и ухнуло в груди, ибо я вниз полетела!!

Сердце чуть от страха не разорвалось, когда коснулась задницей пола. Вспышка! И я наблюдаю проявляющийся умывальник. Ведро с водой ударяется рядом. Брызги в лицо приводят в чувства и дают ощущение реальности здесь и сейчас.

– Понравился угол? – Смеется старшая. – Давай, весь ряд уборной твой, специально берегли. И подругу с собой бери.

Ползу на четвереньках, шатает меня. Издевательство полное. Подруга помогла подняться, ведро сама взяла. Щетки нашлись с ершиками. Магия магией, а рабы ручками... Никогда не думала, что девочки так неаккуратно могут гадить.

Сколько не молила, чтобы свет вырубили поскорее, никак он не хотел выключаться. Так и вылизали отверстия для справления естественных надобностей, уходящие в никуда с особой старательностью.

– Если в угол второй раз за день отправят, это хуже смерти, – брякнула с тревогой напарница. – Старайся, Лера, старайся рабыня. Филия строгая старшая, придирается ко всему.

Драим по второму кругу. А еще некоторые приходят в режиме онлайн и делают свои дела. До глубины души обидно и коробит, что я этим занимаюсь. Но чувствую, что из–за меня, моей гордыни может пострадать напарница, поэтому стиснув зубы, пашу на унизительной работе, как лошадь.

Ночь наступила. Филия огонек зажгла скромный. Выходит, Рика не единственная старшая, наверное, самая старшая. А эти только по объектам. Взялись за руки, пошли. Смотрю на стену в зале, где первую жертву нашли. Борозда тоненькая в камне… След?! Страшно стало, руку сжимаю рабыне, та в ответ. Фыркнула еще недовольно.

Пошли по коридору, где я тень увидела. На этот раз не чувствую ничего подозрительного. Но все равно страшно!!

До барака шла, как на иголках. Собрались все вместе, успокоилась, улеглась. Тело отозвалось блаженно, когда кости бросила на перинку. Никогда еще такого кайфа не испытывала. А еще кушать хочется, что готова теленка целиком проглотить.

Утро началось с нового крика Рики, будто для нее сюрприз.

– Кто на этот раз? – Ахнула соседка по койке.

Филия… И снова в умывальнике. Как не ждала, каратели не пришли. Рика заметно нервничает, но разводит на работы по–прежнему. Меня на нижний уровень, склад продуктов, теперь таскать их до кухни.

Пока ела успела поинтересоваться, кого же убили второй и третьей. Пришла в ужас, когда назвали Нелину и еще одну недовольную. Оно убивает всех, кто обижает меня?! Шла и думала над мотивами… На складе народа много, и по дороге оживление, поэтому не так страшно. Работа потеряла смысл, все эти порядки тоже. Такое ощущение, что я в каком–то курятнике безмозглом.

Бросила корзины к чертовой матери и побежала искать главную. Нашла Рику, отчитывающую неловкую рабыню в коридоре.

– Где каратели?! Кто убирает трупы?! – Буквально напала на нее. – Почему вы ничего не делаете для безопасности?!

– Ты почему не за работой? – Неуверенно произнесла Рика, но я повела ее от рабыни, чтобы не подрывать авторитет окончательно.

– Рассказывай все, – шиплю на нее, взяв за предплечье с силой. – Или в угол пойдешь.

Захлопала глазами надзирательница. Сглотнула, поморгала быстро и начала шепотом и воровато:

– Ты пришла, и оно пришло. Каратели ничего сделать не могут, крыло наше изолировано полностью. Вот и все меры.

– Кто оно?!

– Проклятье великой.

– Да вот не верю я во всякие там проклятья. Где останки? Кто их убирает? Магия? Может магия дворца напасть на след этой твари? Я не думаю, что это сделал человек, тварь нечеловеческая так убивает.

– Там убирать уже нечего, – выдала Рика. – От Нелины только пару частей осталась, а от Филии палец и кровь.

Господи… Оно их ест?!

– А как вы узнали кто убит, если нет тел?!

– След ауры, да и койки пусты наутро.

– Каждый раз оставляет все меньше, – произношу мысли вслух и наблюдаю ужас в глазах старшей. Первое убийство оно училось, второе уже ела. И с каждым разом оставляет все меньше от тел. Растет?!

Меня передернуло от этой мысли. Рика отшатнулась даже.

– Что ты знаешь, говори?! – Попыталась надавить на меня. И это понятно, она за рабынь опасается. Если не проклятье, с которым смирилась, то можно попытаться бороться.

– Оно убивает ночью и прячется в нашем крыле. А еще оно учится и растет, – решила не кривить душой. Держать в себе такое сложно. Рика в ужасе, побледнела бедная.

– Карателей не переубедить, – произнесла с горечью. – Как можно бороться с неведомым? Нас изолировали, помощи не будет.

– А ямы? Туда доступ есть?

– Уже нет. Только угол…

– Рика!! – Раздался вопль, что мы обе вздрогнули. Мчится к нам рабыня с пугливыми глазами, взмыленная. – Лисия видела что–то в угловой!! Что–то страшное!!

– Где она?!

– В столовой после наказания…

Побежали в столовую. Лисия забилась под стол и отказывается выходить. Старшая по объекту пытается вытащить, угрожая новым углом, с которого лететь дольше.

Ныряю под стол. Адреналин в крови играет. Страшно! Брюнетка растрепанная дрожит, меня увидела, начала шипеть, как кошка.

– Что ты видела? – Прямой вопрос, и рабыня замирает, в глазах ее ужас разгорается.

– А ты поверишь? Шели не поверила!!

– Говори уже!! – Рявкнула Рика сверху. Не сподобилась нагибаться старшая, вижу, что кольца кнута уже по полу разбросаны. Надзирательница готова выбить любое признание из бедной Лисии.

– Черный мох, – ответила шепотом. – И… и он сказал мне… сказал…

– Что сказал?!

– Что голоден.

Больше девочка ничего не сказала. Рика хотела дать кнута, но я остановила. Страшно всем, и нервы свои успокаивает каждый по–своему: Рика кричит, мы на работах отрываемся, метлами бьем по полу и ведра швыряем. Нельзя не работать, нельзя шнырять без дела. А стоит ли теперь соблюдать все эти правила?! И страшно от неведомого, но и от угроз Рики! Никто в угол не хочет теперь ни в какую. Ибо слух быстро разлетелся, что именно там эта тварь. Вот и работают вприпрыжку, слушаясь беспрекословно.

У кухарок в голове только Пир. Не видела их в бараке. А где же они спят?! Боюсь за тетечек, они добрые. Хотя сейчас от страха еще больше нервничают и кричат громче.

Собрала пожелания по продуктам и на склад побежала с напарницей. За руку ее взяла. Страшно!!

– Ты от меня ни на шаг, – рычу на нее. Та кивает быстро, как белка пугливая.

Ночь наступила по дороге на кухню. К цепочке присоединились и до барака. Укладываюсь, на пустые койки смотрю с болью на сердце и ужасом в мозгу… на арку, через которую мы вошли. Дверей тут нет вообще, ходи, куда хочешь беспрепятственно.

Нужно караул организовать! Но так устала и набегалась, что спина взвыла и попросила больше не подниматься. В сон уносит быстро…

Снятся звезды. Такие яркие и завораживающие. Знаю точно, что во сне нахожусь. И при этом могу лететь, куда захочу и видеть не то, что рождает мое воображение, а то, что на самом деле ново. Хочу в это верить и покидаю маленькую планету. Понимаю вдруг, что от тела моего ничего практически не осталось. Израненный зверь, потерявший чувствительность от болевого шока. Но это временное. Некие чувства посещают меня, не мои, чужие. Чувства безысходности и неминуемости. Смотрю на удаляющуюся планету, на которой остались орки. Они сделали свое дело. Мерзость, позор и втоптанная, выпотрошенная гордость. Но я уже не в их власти. Вот только горько от того, что предала я тех, кому еще предстоит то, что испытала сама. На планете дорогие мне люди. Но я уже ничего не могу сделать, ибо умираю.

Вижу звезды и орков вижу… Я ускоряюсь, а они идут все медленнее к своей цели. И вскоре вообще замирают, превращаясь в зловещие статуи, тянущиеся к новым жертвам.

Помоги мне!! Это раздается в сознании. И я просыпаюсь в холодном поту. Все еще ночь!! И мне дико страшно! Сердце долбит в барабанные перепонки. Во мраке что–то мелькнуло!! Ночным зрением вижу уходящую через арку рабыню!!

– Стой! – Раздается мой хрип.

Но недостаточно громко, чтобы рабыня услышала. Поднимаюсь за ней, иду. Ноги тяжелые!! Отчего ж так?! Спина в тунике виднеется, поворачивает за угол девочка. Я за ней!! Она к умывальнику идет! Сомнений не осталось. Бегу со всех ног. Поворачиваю и ужас накрывает меня вместе со ступором. Тонкие щупальца, словно корни тонкие ветвистые или капилляры, касаются ее головы и плеч, ведут за собой, утягивают! Девочка послушно идет, будто спит еще.

– Отпусти!! – Кричу отчаянно, голос дрожит, но набираюсь решимости. – Быстро!!

Дергаются щупальца, марево разгорается впереди из арки. Длинные веточки тянут дальше. А я рвусь вперед, хватаю девочку за руку, предотвращая переход в умывальник, где и свершались злодеяния. Валимся на пол обе. Свет пробивается и тоненькие веточки, будто изламываясь и ощущая от этого боль уходят прочь, утягиваются за арку, как ошпаренные.

– Рабыни!! – Кричит позади Рика, бегущая к нам с магическим огоньком. – Я же запретила ночью вставать!!

Из груди будто весь воздух выбит, сказать ничего не могу. На руках рабыня стонет в бреду. Старшая подскочила. Смотрит шальными глазами и понимает, что что–то не так. Потащили рабыню вдвоем, в чувства привести с нескольких пощечин не удалось.

Уложили на кровать, разошлись. Я в койку нырнула, будто она меня спасет, а Рика к арке, так и осталась стоять в проходе. Я и сама до включения света не уснула. Страховала ее. Старшая простояла, как статуя до самого утра, а со светом оживилась.

Сегодня все живы здоровы. Девочка, которую я спасла, проснулась, как ни в чем не бывало. А я выдохнула с неким облегчением. Оно боится света, оно убивает в умывальнике. Но может добраться и сюда! Пытаюсь вспомнить, возможно, эта рабыня мне что плохого сказала?! Надо будет выяснить, как она ко мне относится. Если есть такая закономерность… ее нужно взять в расчет, нельзя исключать любые мотивы.

В разгар рабочего дня горластая девочка протяжно объявила:

– Пир!!

Рика собрала всех в столовой.

– У нас нехватка рабынь, поэтому пойдут все, кто не умеет, повторяйте за другими, не идите первыми в обслугу, – заявила надсмотрщица. – На подготовку есть некоторое время. Скоро прибудут мастерицы.

Что за мастерицы?! Ответ на этот вопрос мне так и не дали. Сама поняла, пришли три древние, пышущие магией, накрасили всех под истинных проституток и сотворили эротические наряды в виде платьев с разрезами на бедрах до пояса.

Не успела налюбоваться на себя в магическое зеркало, как меня понесло в искривленное пространство, да так, что готова уже была выдать все, что съела за сегодня. Очутились в зале, где вовсю идут приготовления, нагружаются шикарно накрашенные девочки подносами с едой и уносятся через арку. Ощущаю мощнейшие магические ауры за стеной каменной. В смежном зале владыки, в этом нет сомнений. И они празднуют что–то… И я буду прислуживать им.

– Рабыня! – Рявкнула на меня незнакомая, матерая на вид женщина. – А ну взяла поднос быстро!!

Мощнейшая аура от нее исходит. Если Рика старшая в крыле. Эта, крыльев десять курирует, не меньше.

Целая стопка подносов в отдельной нише, разбирают их девочки с особым энтузиазмом. Очередь из наших выстроилась. Я и сама подошла с разгорающимся волнением в груди. Музыка доносится, что душа сжимается от горечи и одновременной радости. Не слышала столь чудесного ритма и звучания, и чувства вызывает, и атмосферу праздника. Вот, что они слушают, эти люди–бабочки.

Поднос схватила, подошла к зазывающей кухарке. Нагрузила меня едой до отказа, что руки затряслись. Ароматы вкуснейшей еды сводят с ума. Неужели из наших кухонь выходит такое? Слабо верится.

– Смотри, не споткнись, новенькая, – дала наказ женщина и отправила к хозяевам.

К арке иду, а в груди холодеет. Сердце колотится, как у зайца загнанного. Только бы не увидеть тех, кто узнает меня. Гордая Валерия, независимая и сильная, некогда глава Эрей и каратель Кай, прислуживает этим крылатым уродам. Я всего лишь рабыня. С этой уничтожающей мою гордость мыслью ныряю в арку.

Глава 3

Глава 3

Владыки не различают цветов. Видят все в черно–белом. А для кого тогда все эти краски?! Зал высок и огромен, но вполне осязаем. Есть потолок, стены тоже имеются. Колонны дугой врастают наполовину в стены, будто это ребра огромного существа, декор ветвистостью вполне человеческий. На потолке можно различить экспозицию Поляны миров в приближено натуральных красках.

И вся эта броскость на потолке отдает неким вторым слоем света, что тут внизу кажется светлым днем.

Впереди стол огромный, мраморный, длинною приличной. На него все и ставят девочки. А оттуда уже берут другие, подхватывая яства. С обеих сторон от стола на возвышенных лоджиях владыки восседают кучками. Массивные, накаченные мужчины в полупрозрачных золотых халатах, преимущественно блондины. Пестрит от красивых лиц, будто я в кукольном магазине. И нет среди них ни синих, ни зеленых, ни каких других, кроме золотых. Что это за клан такой?!

Хороши красавцы, мощны и в то же время слащавы. Первое впечатление, что это мужчины нетрадиционной ориентации, разбившиеся по парам.

– Что встала?! – Рявкнула грозно какая–то чересчур накрашенная и мощная женщина, и я поспешила к столу. Меня из ее рта ветер погнал в нужном направлении. И страшно, и весело. Контраст прослеживается четкий: внизу суета мышей, вверху – сходка ленивых, жирных котов, что сами уже давно мышей не ловят.

Весь передний край стола заставлен. Приходится продвигаться вдоль. Владыки словно за стеклами витрин, и я рада сему.

– Неси сюда! – Перехватывает меня другая женщина.

Вроде и громко сказала, но шепотом. Нельзя нарушать спокойствие владык, нельзя мешать им медитировать. А они действительно в каком–то трансе, судя по ближайшим, что я мельком успела углядеть. Будто обкурились, смотрят полуоткрытыми глазами поверх всей суеты нашей. Ну точно коты.

– Нельзя смотреть на хозяев, – прошипела женщина, замахиваясь для подзатыльника. – Ты что?!

А я что? Страх нагоняется рабынями, а не исходит от них. Сколько я прибила народа, сколько владык повидала. Ну нет в этих силы, как в тех, что были рядом со мной. Там волшебство, там боги. А это божки.

– Она новенькая, – произнесла одна из рабынь моего крыла, обгоняя. Этой весело, а мне все грустнее. Что это за владыки такие?! И зачем столько подготовки, если им на все плевать?! Черт побери, и где их королева?!

Гнетет то, что я никак к ней не смогу приблизится, если увижу. Тут каждая вторая девушка следит за мной и готова воспитывать с особым энтузиазмом. А еще я заметила мелькающих всюду карателей. Костюмы у них светлые, почти незаметные, но я со своим зрением все замечаю.

Блюда расставила, как сказали, двинулась за новой порцией со взглядом робким. А самой интересно, почему они не двигаются и не говорят между собой? Где радость, где праздник?! Быть может они ждут ЕЕ?!

Вторая ходка, теперь погнали дальше, вдоль зала. Часть девочек стол сервирует, блюда переставляет. А я на подхвате, все тыркают и поправляют. Каждый раз осекают, когда посмотреть хочу. Чувствую, поменялось что–то. Все же перешептываются владыки, слышу сквозь музыку. Но почему–то кажется, что хотят скрыть общение.

Владык штук двадцать пять насчитала, рассеялись по всему залу, в основном парами. Больше пышностей, чем самих крылатых. Лежаки широкие, в шкурах и подушках. Восседают, как султаны. Аполлоны чертовы.

До конца зала дошла в суете рабской и тычках. Увидела трон королевы пустующий! Ахнула чуть ли не в голос от его величины. Когда увидела его часть издалека, подумала, что пристройка или ниша подвальная. А это трон такой огромный, золотом и фиолетовыми узорами декорирован. Меха на нем расстелены симметрично. Это где они такого зверя нашил огромного?! Метров десять в высоту только одна спинка. Стул с многоэтажку. Вот это поворот!! И какого же размера королева?!

А заметил ли вообще меня? Черт… страшно. Раздавит ведь, если пожелает. И что я ей тут решила предъявить?! Букашка.

– Не зевай рабыня! Куда тебя понесло?! – Атакуют со всех сторон. Раздала бы подзатыльников, да самой бы не получить. Достали гонять. Злит суета лишняя.

Гул раздается мощный!! Спотыкаюсь, падаю вместе с подносом. Цепляю еще одну рабыню, благо у той уже все практически сгружено на массивную столешницу. Посуда серебряная гремит громко. А вокруг оживление, будто ото сна пробудились. Смех раздается мужественный, за ним другой.

Поднимаюсь быстро, отряхиваясь от пудры сахарной. Булочки на полу. А может пособирать, так сойдет? Тут же все стерильно.

– В яму! – Рыкнула надсмотрщица банкета, трясясь от негодования и, похоже, страха.

– Рабыня с короткими волосами, подойди, – гремит мощное, и меня вздергивает женщина с видом нашкодившей собаки. Такое ощущение, что она уже практически распрощалась со своей жизнью, ибо владыки обратили на нашу суету такое внимание.

Толкают к лестнице массивной, что ведет к тому самому гиганту, что пожелал меня увидеть. Их там двое, оба уставились на меня с ленивым интересом.

Вот тут–то я и поняла, что мое впечатление об этих людях–бабочках ошибочно. Они вполне живые, они тут и самые главные властители, от которых зависит многое, если не все!

– И вина принеси, рабыня, – добавляет второй. Оба слишком красивы, чтобы вот так просто можно было пялиться и при этом сохранять закрытым рот.

– Не смотри в глаза, – шипит женщина у уха, сгорбившись. – Не смотри, рабыня. В яму пойдешь, убью мучительной смертью. На куски порублю, за ноги подвешу. Ну не смотри, молю...

Не смотрю. Хватаю из рук другой рабыни большущий кувшин с вином. Руки дрожат. Все ярче и чувствительнее в мою голову влетает мысль, что я заинтересовала их! И это не к добру! Сжалась… Все рабыни вокруг почему–то сочувствуют и боятся. Даже каратели, что оказались тут как тут. Наверное, на всякий случай их принесло.

– Говори, если спросят, сама не спрашивай, будь покорной. Судьба желтого крыла сейчас в твоих руках... – слышу я шепот рабыни за спиной.

Ну понятно, натворю бед я, накажут всех с крыла. Или убьют…

Поднимаюсь по ступенькам опасливо, ощущая на спине взгляды людей, а на лбу владык. Приставным шагами, высоко задирая ногу, поднимаюсь на массивную ступеньку. Бедра оголяются, вылезая из разрезов платья. И от этого становится страшно. Нельзя провоцировать их! Мужчины ж. Неизвестно, что на уме у этих уродов!!

И вот я на постаменте, устланном шкурами мягкими. Босые ноги чувствуют, насколько нежен этот покров. Цветочные ароматы ударяют в нос и щекочут пазухи. Едва сдерживаюсь, чтобы не чихнуть. Сквозь вуаль с золотым отблеском вижу рельефные торсы и необычайно притягательные кубики пресса. Невольный восторг от такой фигуры заставляет вновь поднять глаза на шикарное лицо ближайшего, который восседает полулежа, и его голова сейчас почти на одном уровне с моей. Массивный бокал из золота, усыпанный камнями на вытянутой руке, заслоняет его лицо. Размером он с половину кувшина. М–да… В общем, набегаюсь я за вином для этих слонов.

Владыка с белыми волосами до плеч смотрит, как старательно наливаю вино, при этом посмеивается, над моими дрожащими лапками. Второй его товарищ тоже смотрит на меня, и он серьезен. А я – сама застенчивость. Жарко…

– Рабыня, у тебя есть имя? – Произносит второй с золотыми кудряшками и яркими зелеными глазами.

– Валерия… – начала было тоненько, но исправилась быстро, ибо почувствовала недовольство. – Валерия, хозяин. Можете звать, как пожелаете, если не понравилось это имя.

Стандартное представление, которое успела мне вдолбить Рика. Ой, как пригодилось! Вернусь живой, расцелую тетечку.

– Подойди ближе, – произнес владыка с золотыми волосами, и я испугалась…

Эти нотки в голосе совсем не добрые. И он добавляет, будто чувствует мои опасения:

– Не нужно бояться, человечка. Ты красивая, и нет причин убивать тебя.

– Нет причин, – повторил блондин, хлебая звучно из бокала, словно решил сам проверить, как звучит из его уст. – Хотя бы потому, что вино великолепно.

Снова усмехнулся. А я сделала несколько шагов ко второму. Его рука приглашающе позвала ближе. Пришлось повиноваться. Вот уже мощная нога около моей. А он жестом зовет ближе. Оказываюсь у его ног, в недопустимой близости, жар его тела ощущается на моей коже через тоненькую ткань платья. Его аура полностью поглотила мою. Слабая, ничтожная и дрожащая тварь, стою и жду своей участи.

Если вначале думала, что они за гранью, то теперь вижу, что сама попала в клетку к смертельно опасным зверям!! Страшно подумать, что может случиться со мной! Но если тронет, буду сопротивляться, изо всех сил…

Раскрытая ладонь у моего лица. Белое марево, и появляется в нем гребень из золота. Неожиданно.

– Пожалуй, ты расчешешь мне волосы, – говорит владыка с такими нотами в голосе, будто мне такая величайшая честь оказана, что должна теперь визжать от радости.

– Да, хозяин, – отвечаю приподнято, сглотнув сухим горлом, и хватаю гребень с огромным облегчением.

Заношу ногу, чтобы перешагнуть вытянутую голень.

– Стой, – раздается резкое и грозное. – Дерзкая рабыня.

Замираю, наполняясь вибрирующим ужасом. Возвращаюсь в прежнее положение. С холодеющей грудью. Что я сделала не так?! Кожа ощущает нарастающий жар. Падаю на колени, как учила Рика.

– Прости, хозяин, я новенькая… – кричу, а в горло затекает что–то вязкое и жгучее. Начинаю задыхаться.

В этот миг ощущаю себя настолько уязвимой, что противно за себя. Вся моя сила, которая могла бы уничтожить любую надменную и злую тварь теперь в прошлом. Испытания, что уготовила мне Клесана, я должна пройти в своем теле, без каких–либо магических ухищрений. Все, что было у меня – это ее. Она забрала, и теперь я показываю, чего стою. А чего я действительно стою сама?!

Самолюбие обозначает свое присутствие одновременно с тем, что становится легче.

Жар стихает и горло вроде отпустило. Но часть платья все же превращается в пепел. Блондин продолжает смеяться. А я продолжаю ждать снисхождения.

– Ничтожная человечка, – бросает брезгливо златовласый. – Нашедший владыка прощает тебя.

Камень с души. И облегчение. Не сжег, и на том спасибо. Опасная близость к смерти бодрит и концентрирует внимание.

Поднимаюсь с колен и обхожу ногу. Захожу сбоку, прямо к волосам от которых пышет роскошью и лоском. Второй владыка сам себе наливает вина. А я пытаюсь приспособиться к тяжелому гребню, чтобы не разозлить этого урода вновь. Не дай Бог поцарапаю!!

Касаюсь волос, словно некого таинства, затаив дыхание. Огромная голова запрокидывается, вливая в себя вино. Успеваю отдернуть гребень, чтобы не доставить неудобства и снова принимаюсь за дело. Толстые волосы, блестят золотом. Они такие красивые… Руки начинают дрожать. Хватаю ту, что с гребнем, лишь бы удержать эту непроизвольную вибрацию. Колотит, как в Андрах, и с этим ничего не могу поделать!!

– Рабыня, – говорит златовласый, вздрагиваю и чуть не роняю гребень. На мгновение замираю.

Но он не ко мне обращается. Присмотрели еще одну. Тоже с моего крыла, красивая блондиночка с большими голубыми пугливыми глазами. И она чуть ли не бегом к ним. На колени упала. Услышала я отчетливый стук коленных чашечек, бедненькая.

– Чего желает мой хозяин? – Прочирикала с волнением, не поднимая глаз.

– Станцуй, – командует владыка златовласый и поворачивает голову к дружку своему. – Человечки хорошо танцуют, особенно женщины.

Рабыня вскакивает, словно кузнечик, и начинает крутить бедрами в восточном стиле, распускаясь словно роза. Умеет, ничего не скажешь.

– Ты же знаешь, чьи танцы по душе мне, друг мой, – произносит блондин.

– Мы все любим ее, но ты больше. Сочувствую тебе, – говорит златовласый.

Гребень скользит без особого сопротивления. Волосы просто идеальны. Стою, как дура, чешу, посматривая на эротический танец через плечо. Девочка разошлась, и это не к добру. Зря она…

– Старайся рабыня, – фыркнул златовласый, снова в груди холодеет от их недовольства. Нотки материнских чувств в себе ощущаю, или сестринских. За девочку боюсь. Я бы, как кошка в позу встала. Да нет во мне больше таких сил. Раз за разом щупаю свою решимость. Нет ее. Я – рабыня.

Старайся рабыня? Замечание адресовано непонятно кому, и я начинаю чесать активнее, помогая второй рукой. А мой товарищ по несчастью, приняв замечание на свой счет, тоже пытается впечатлить еще больше.

Блондину по–барабану, судя по всему. А мой владыка злится.

– Бездарно, – выдает златовласый, хватает девку резким движением и притягивает к себе.

Мгновение, и она уже сидит на его бедре. Тяжело дышит, бедняжка, боится даже пошевелиться. А мне становится страшно, по–особенному, не так, как за жизнь. Иначе, это хуже смерти… одна только мысль об этом ввергает во всепоглощающий, липкий–липкий, мерзкий и угнетающий ужас.

– Жалкая рабыня, – усмехнулся владыка. – Однако, вызывает желание.

Начинает гладить ее рукой по спине. Господи… Девочка закусила губу, посматривает на меня жалобно! Мол, спаси… А что я?! Что могу?! Выть хочется. Вот оно горло златовласого! Обнаженное, если напрячь зрение черное, видны вены! Могу вцепиться зубами акульими. Я – хищница, вот только меня прикончат тут же. А зубы на ожерелье победителю.

– Почему все жалкие вызывают желание? – Произнес вдруг блондин с некой обидой. – Мы, Нашедшие, имеем привилегии, но не имеем честь видеть ее так часто, как он! Лживый, жалкий, никчемный, лишившийся клана.

– Не нужно гневаться, друг мой, – пропел елейно златовласый, гладя по волосам девочку. – Не бойся меня, рабыня, ты красивая. И ты в моей власти

– Солгавший владыка жив, – продолжает блондин раздраженно. – И он ближе к ней, чем я!

То посмеивался, теперь злится. Да так, что мурашки по телу катаются и ржут. Руки продолжают подрагивать приступами, гребнем бы не поцарапать нежную кожу расслабленного владыки. Почему–то не тянет к этим. Больше в них женственности, нежели мужества.

Владыка продолжает лапать рабыню! Уже ладошкой под платье полез! У той в глазах слезы стоят, вот–вот разревется.

– Хватит, ты не стараешься, рабыня, – это уже адресовано мне. Да я вообще забылась! Мысль промелькнула тревожная. А что если речь о…

Поворачивается ко мне, прекратив домогаться до рабыни. Хватает за талию и усаживает на второе колено, не успела и глазом моргнуть! Сердце колотится в ребра истерично. Смотрим друг на друга с девочкой. Сочувствуем друг другу. Она не хочет этой близости. А как не хочу я!

Музыка разгорается с новой силой, владыки оживились, смеются в голос. Рабыни божков развлекают и кормят, некоторых даже с руки. Ладонь мощная и жаркая касается моей спины, и весь мир вокруг меня, живой, воздушный, звуковой и ароматный уже не важен. Только моя спина и эта мерзкая пакша. Душа готова вывернуться наизнанку от осознания того, что я в его полной власти.

– У тебя тело воина, рабыня Валерия, – произносит владыка, поглаживая по спине, что сейчас натянута, как струна. – Напряжена? От чего ж? Тебе не нравится?

Издевательский тон уничтожает мое самолюбие. Блондин снова посмеивается, успокоился быстро. Но я уяснила для себя, что Клесана его больная тема, хм…

Поднимаю голову к златовласке. Смотрю прямо, он в ответ своими пожирающими зелеными глазами. Брови прямые густые из золота вверх вздергиваются.

Сдаться бы на милость, покориться. Но мозг–то работает лихорадочно!

– Позволь станцую для тебя, хозяин, – говорю с настойчивостью. А внизу живота слабеет все, что готова описаться… Такие заявки могут стоить мне многого. Но я должна отвлечь его от нас обеих! Лучше сама затанцуюсь до смерти, чем буду сидеть у него на колене и чувствовать омерзительные прикосновения!

– Мы уже видели танец, это скучно, – кривится гигант блондин.

Чувствую, как напрягается рука на моей спине, будто сейчас вырастут когти, и вонзятся в спину! Поежилась, но попыталась состроить хитрое лицо, сузив глаза.

– Мой танец особенный, я же воин–женщина, валькирия еще та. У вас бывали такие рабыни?

Опешили оба. Полминуты медлил владыка, пожирая взглядом, затем подтолкнул, снисходительно кивнув.

– Ну давай, рабыня Валерия. Покажи танцы валькирии.

Кажется, что музыка слишком далеко. Она не может заглушить бьющееся сердце и сопения гигантов, быстро теряющих терпение. Пытаюсь выловить ритм, понять, что им понравится, а что может сразу вызвать негатив.

Встаю, вскидываю руки. Внезапно приходит мысль о сестре. Она же заинтересовала Мор своими танцами, целую группу тренировала. Раз, два, три, четыре… раз, два, три... Помню. И выдыхаю с сожалением. Она показывала им клубные танцы или хореографию, которую учила без меня. Алина пластична и изобретательна. Куда мне было толстухе до нее?! Я тогда думала лишь о том, какие шмотки будут меньше меня полнить! Пытаюсь подавить смятение. Решила исполнить то, что делала перед битвой в джунглях…

Начинаю движения руками, стараясь плавно. Ловлю реакцию, и молю, чтобы не остановили, потеряв терпение. Нет! Никакой заинтересованности, мои движения не дают ничего нового! Все то же самое, что и у рабыни. Сдаваться рано! Нужно разозлиться!! Разозлиться на весь мир!! И это происходит, ведь нет иного выхода.

Прыжок с разворотом! Взмах рукой! Второй! Будто у меня клинок!! Разворот! Парирую воображаемый удар, при этом не теряю плавность и связь с прежними элементами! Ведь это всего лишь танец!

Бой представить не сложно. И я, как китайский шаолинь показываю свой танец смерти для расслабленных владык, что позабыли о войне. Воображаю двух орков, трех… пятерых!! Платье в полете развивается, скачу на небольшой площадке, что отвели мне для творчества. И понимаю, что владыки дают больше места для действа!! Кружусь! Руки волнами. Падаю! На полу подушки с декором, рву их на ленточки, хватаю, поднимаюсь! Теперь я выступаю, как художественная гимнастка. Мир – ленточки, мир – краски, мир –линии. Кружусь, создавая свой собственный цилиндр личного пространства. Мне хорошо! Душа рвется, музыка громче, быстрее!! Я за ней! Она еще быстрее!! Но я не проиграю… хотя бы сейчас. В воображаемой битве! Это не реванш, как жаль.

Печаль и смех. Какое сочетание. Кружусь и скачу на цыпочках, перелетаю с места на место и создаю узоры из лент, что живут лишь мгновение. И я… мгновение. И они. Слезы летят, будто дождь. Танец! Танец! Танец! Еще… еще!! Стук сердца, как стук сердец! Помогите мне, мои хорошие, я вас так люблю… Люблю. Как же давит эта боль. Силы внезапно оставляют меня, ибо горько. Мир, в который я вернулась своим сознанием невыносим. Музыка далеко, а я лежу и плачу…

Волны слышу. Сжимаюсь, руки к груди. И острые края брони на предплечьях врезаются в плоть, но я давлю сильнее. Капает кровь… быстрее и быстрее. Что есть боль?! Приходи в себя, Лера. Хватит…

Реальность пришла, и я вернулась в нее сама. Смех. Аплодисменты. Поднимаюсь с опаской. Вокруг с десяток владык на подплывших платформах. Все смотрят на меня с изумлением и даже неоднозначно некоторые. Но я точно их всех удивила!!

– Еще, – произнес златовласый, тяжело дыша, с чего бы это? – Рабыня давай свой танец валькии еще.

Пытаюсь подняться. Блондин подхватывает за руку. Коленки трясутся, сердце долбится головой о стену, в смысле о ребра. А щеки почему–то горят.

– Человечки слабы, – раздается сильный голос с подплывшей платформы. – Дай ей отдохнуть, Нашедший Рагуил.

– Согласен, – поддерживает другой владыка еще с одной платформы.

– Сколько ты хочешь на отдых, человечка? – Скривился златовласый Рагуил.

– До нового звука рога великой, – произнес вступившийся за меня.

Поднимаю глаза и вижу Улара Орифиэля. Вот только почему–то крылья у него не белые, а золотые. Тот смотрит на меня, будто я простая человечка, а не та, которую он хотел забрать себе. Простая, незнакомая человечка, которой он посочувствовал. Но почему он вступился?!

Платформы не спешат расплываться. Внимание владык уничтожает… Спешу по ступенькам вниз. Чертова магия, тут все видоизменяется, даже ступеньки. Раз можно просто взять, оторваться от земли, да подплыть к другим, то вполне возможно все, связанное с материей. Совсем обленились крылатые. И что это за Нашедшие?! Почему себя называют с такой приставкой? Да еще с гордостью! У них свой клан? Привилегированный?

Внизу у стола меня ждут свою. Взгляд Рики такой, что готова провалиться сквозь землю. Свои корят, чужие готовы просто прибить выскочку. Не будет мне покоя. Дадут ли вообще отдых?!

Праздник продолжается. А меня гонит прочь отряд из двенадцати карателей. Проводили до холла, где подносы брали, там же и блюда для пира. Телепортировали прямо в барак. Коечка моя застеленная бельем, и это даже днем. Чувствую себя неловко, и это мягко сказано.

Все бы хорошо, и рада я, что ушла оттуда, сгинула с глаз этих похотливых уродов. Вот только тихо в крыле. Все рабыни остались там на празднике, и неизвестно, когда вернутся. А я тут одна в желтом крыле… Вернее с тем, кто убивал рабынь.

Глава 4

Глава 4

Укутываюсь тоненьким одеялом, не отрывая глаз от арки. Заснешь тут!! Когда кровожадный монстр рыщет в замкнутом пространстве! А если учесть, что я лишила его еды в последний раз, на снисхождение рассчитывать наивно.

Что ж. Иногда быть наивной совсем не плохо. Полагаться на судьбу, на случай и получать от жизни приятные сюрпризы. Когда я руководила войском, думала, что намного легче, когда отвечаешь лишь за свою жизнь. Теперь почему–то я так не считаю. Сейчас свою шкурку не так и легко уберечь! А как же хочется!

Между мной и входом пять кроватей. Гипнотизирую верхнюю часть арки, которую вижу лежа, вслушиваюсь… Тело стонет от выкрутасов на лоджии, нервы там еще добавили. Выложилась на полную, тут уж без сомнений, когда на кону честь… хрен с ним, с жизнью, честь дороже. Я бы хоть на лезвии ножа! Так, а почему мне не дали испить пыльцевого раствора? Рабы скрывают от владык, что пьют его? Всего–то нужно сходить на кухню в надежде, что все агрегаты на месте. Там же, в нише колодец с водой, откуда черпала для котлов. От мыслей об источнике хочется пить еще больше. А страшно не то чтобы из барака выходить, с койки слезать. Продолжаем гипнотизировать арку…

Поняла, что задремала, когда проснулась уже. Все еще день. И я успела вздремнуть. А отчего же проснулась?! Кажется, сквозь сон я слышала…

Под кроватью что–то заскреблось!! Как ножом по сердцу! Вскакиваю! Визг вырывается изо рта, будто живет собственной жизнью. Несусь прочь из комнаты, столько сил во мне еще, оказывается!! Коридор миновала, повернула в зал, где три арки. Во все стороны света путь заказан. Но выбор очевиден, налево и куда–нибудь подальше от умывальника!! Выбежала к лестнице, поднялась выше! Такое ощущение, что за мной гонятся! Да что гонятся? Наблюдают!! Комнаты, переходы… устала, перешла на шаг. Слышу стуки по мраморному полу!! Все рабыни босые! Все люди босые! Значит, это не может быть человек!!

Судя по приближающимся звукам, бежит за мной! Несусь, моля, чтобы в тупик не попасть, в западню, в засаду. На бегу мелькают темные участки на потолке! И там что–то есть! Веет опасностью отовсюду! Думаю об оружии. Когти ращу на бегу, но с таким усилием это выходит, да и смотрю на это безобразие, что без слез не взглянешь. У кошки и то больше будут. Жалкое подобие той силы сейчас никак не спасет меня. Чернок утерян. Никогда не думала, что жалеть об этом буду. Осенило! Нужно на кухню!! Там есть ножи! тесаки, отбивной молоток и даже топорик! Ну я тебе устрою, тварь голодная!

Дорогу до кухни не знаю! Заблудилась! Снова лестница. Эта другая?! Или та же?! Не соображаю! Вниз лечу через ступеньку. Мерзкий скрип позади! Шум усиливается! Беготня за стенами! Но нет голосов человеческих! Родных, нужных мне сейчас. Душа в пятки. Спотыкаюсь. Падаю. Ударяюсь коленом. Сердце выскакивает из груди, а вокруг тишина наступает! Давящая такая! В ушах начинает звенеть! Дышу тяжело. Зал, и мое громкое дыхание на все это пространство.

Чувствую, кто–то смеется. Но не как человек, а иначе. Словно волны колеблются в воздухе. В голову мысли посторонние лезут. Тоненькие, слабенькие, чужие!! Оно хочет завладеть моим разумом!! Поднимаюсь, прилагая неимоверные усилия. Шатает! Нет! Ему не подчинить меня! Не заставить идти в умывальник! Эта тварь там, я знаю… нет!!

Несусь дальше, постоянно меняя направление. Ибо боюсь, что оно уже завладело мой и ведет к месту своей трапезы. Проверяю, могу ли изменить решение! Меняю… или думаю, что это так! Меня атакуют ментально, чувствую это. Стараюсь изо всех сил отбиваться. Думаю о своем. Свои мысли… больше, массивнее, тяжелее. Сестра, сестра Алина, думаю о ней. Какая же она сучка, предала меня. Какой урод Авель, что тоже сделал это. И как хреново мне было, когда я потеряла всех!! Страх… Инстинкт самосохранения ведет дальше. Все эти воспоминания доставляют боль, но она будто за кадром. Сейчас только биение сердца и дыхание, обжигающее горло, которое ощущается, словно это большая вентиляционная труба, которой недостаточно, чтобы вгонять в меня кислород.

Новое помещение. И я с ночного зрения вижу, как мелькают тонкие волоски, уносясь из моего поля зрения. Разворот на сто восемьдесят, несусь назад до перекрестка и поворачиваю направо. Вбегаю в небольшой холл со скамейками и тарой со склада. Шум преследования стихает, похоже, сбила с толку. Решаюсь передохнуть и спрятаться, перевести дух, обдумать. Прячусь за стопку корзин, давлю громкое дыхание. Вслушиваюсь, сканируя ночным зрением все вокруг через прутики корзин плетеных. Если увижу его, пойму, как бороться!

За стенкой поскреблось, убежало. С другой стороны подобный шум. Из арок шаги нечеловеческие. Все, казалось бы, стерпела. Но не падающую соседнюю стопку корзин!! Вскочила и понеслась, как угорелая, под ментальный смех преследователя.

Бегала, бегала и оказалась в незнакомом бараке!! Вот и тупик. Но не это самое страшное. Тут койки и… кровь!! Много крови на полу и стенах!! Все забрызгано ей, будто кого–то разорвало изнутри. От одного запаха воротит! Слышу всхлипы, шарканье по полу.

Из–за кровати выползает кухарка!! Живая, но вся в крови!!

– Лера, помоги! – Заблеяла, узнав меня сразу.

Отшатнулась. Ибо у нее вместо зубов черные иголки!! Чернок!! Он добрался и сюда?! Но как?! Застучало позади множественное. Обернулась, толпа пауков и образин всяких разных размером с собак и кошек стоят одной единой массой в проходе. Поблескивает броня, толкаются уродцы, но дальше не спешат. Встали метрах в трех от меня. Где глаза различила, вижу, что уставились. И мне, черт так страшно, что двигаться не могу! Куда делась та смелая Лера, что в огонь, воду и толпу орков?! Неужели все дело было в черных частицах, поддерживающих мою неуязвимость?!

Ползет в мою сторону кухарка зараженная, скрип мерзкий из ее горла рвется. Нет больше слов, и, похоже, сознание утрачено. Жутко… А эти все стоят. И так не хочется стать такой же, как она! Хотя, у меня же есть это, и я победила недуг, подчинила чернок…

Рука кухаркина тянется! Я в сторону дергаюсь и на койку запрыгиваю мраморную. Не успела сообразить, а толпа монстриков вваливается в барак и набрасывается на новоиспеченную зомби, образуя кровожадную рычащую и визжащую горку!

Я от них по стеночке, да через выход! Уношу ноги, уродцы за мной!! От адреналина все тело трясет, ноги заплетаются. Падаю… Мгновение, и шум прекращается. Обернулась. Замерли уродцы в пяти шагах, будто опасаются меня.

– Чего надо?! – Кричу, задыхаясь.

Дернулись, но стоят, смотрят.

– Я мать, поняли?!

Снова дернулись. Что–то в голову пытается пробиться. Но не могу понять, толи враждебное, толи дружелюбное. Опасаюсь пагубного действия, не решаюсь пустить.

– Уходите, – фыркаю из последних сил, не решаясь шевелиться, чтобы не спровоцировать.

Начинают пятиться, расползаются. По стенам, по потолку. В нишу. В вентиляцию, если правильно поняла, что отверстия в потолке – это именно она…

– Стойте!! Назад!! – Опомнилась. – Никого нельзя есть! Никого!!

Если распространится зараза, всем рабам дворца конец! Нельзя этого допустить.

Скрежет раздается за спиной, а затем будто что–то лопнуло над головой. Сыплется крошка каменная прямо мне на голову. Враждебность ощущаю, и доходит до меня, что убивали не эти, а оно!! Что–то иное, неведомое ранее!! Уродцы просто подъедали кухарок и размножались путем деления, ну, я так думаю.

А монстрики возвращаются! Ползут по потолку надо мной. Спешат защитить?! Это они в мою голову посылали сообщения? Или не только они! Визг раздается пронзительный, будто одного из них придавило, вскакиваю и бегу, куда ноги несут. Я как поломанная кукла из помойки вырвавшаяся. Платье праздничное испачкано, краска на лице течет, утираюсь рукавом, на нем все и остается.

Позади битва разыгралась не на шутку. Достали недруга. Чувствую облегчение. И добираюсь до лестницы, которая ведет на первый уровень, где должен быть выход. Просто, больше деваться некуда… Коридоры, залы. И вот она заветная арка с видом на иное пространство. Это уже не помещения Желтого крыла, а общая территория. Можно и к ямам, можно и куда глаза глядят. Когда вели, много было вариантов и направлений.

К выходу подошла. А там силовое поле синевой отдает. Руку поднесла, отталкивает с уколами морозными, предупреждая, если полезу, будет хуже. Вот и приплыли. Лезть в вентиляцию?! Дернулась было назад. А на другом конце коридора зловещая фигура нарисовалась в человеческий рост. Но это точно не человек! Силуэт крыльев костяных виднеется сложенных. Три секунды, и оно направилось ко мне неспешно, вероятно зная, что я в ловушке.

Узнала его. Туриэль!! Демон, которого Пальмира создавала, вызывала или хрен разберешь, что с ним делала, может просто пробуждала!

Щелкаю пальцами. Мало ли, это не он. А если и он, теплится надежда, что это как–то дисциплинирует его. Остановит! Ага, разбежалась. Усмехнулась морда красная, клыкастая, и шире шаги стали.

Проявилось вокруг него марево черное, ветвистое, такое и видела я, когда девку спасала. А теперь вот сама попалась! Назад пячусь, прямо на поле!

– Стой! Не лезь ко мне! – Хриплю. Сил на крик нет, еще не отдышалась. – Туриэль! Не трогай меня!

Смеется урод, приближается.

– Я тебе, как мамка родная была, стой на месте, сученок! – Кричу, набравшись смелости.

Останавливается в пяти шагах! Морда страшная, тело мощное! Марево в ветки черные превратилось и перекаченное тело обвило, будто капилляры наружу. Это еще добавило мерзопакости к его образу и ужаса мне в сознание впечатлительное.

– Война продолжается, – изрыгает его мерзкая пасть драконьим голосом! Похожий у Зураха. Может ли это быть зацепкой?!

– Что тебе надо? Что тебе от меня надо?

– Война не окончена, – твердит свое. – Но враг думает иначе. И это хорошо.

Снова смех гадкий, ввергающий в ужас. Делает шаг ко мне! Пячусь, утыкаюсь в поле.

– Не трогай меня! – Кричу.

Монстрики стучат когтистыми лапками. На помощь спешат. Но их не так много осталось и почему–то не могут приблизиться, будто барьер Туриэль поставил.

– Ты сможешь, Валерия, – говорит уже не так отстраненно, отчего еще хуже! То, как лозунги, а теперь конкретно ко мне обращается.

– Не лезь, – шепчу и упираюсь еще и руками в барьер, который сотворили каратели, дабы не выпустить проклятье из крыла.

И его нельзя выпускать! Нельзя! Ни демона, ни этих инфицированных! Зомби тут среди рабов устраивать… это я продолжаю приносить счастье и удачу окружающим. Где вступила Лера, там чуме делать нечего…

– Старайся! – Гаркнул демон, что душа чуть из тела не вылетела.

Вжалась в поле вопреки неприятным ощущениям. Всю колючую плотность его на спине прочувствовала. Ринулся на меня монстр! Руки выставила, он своими мощными за предплечья взялся. Жар от стальной хватки пошел, что я вся взмокла за секунду! Бьюсь, как птица раненная о прутья клетки. Надавил! Спина жаром пошла, кожа горит пламенем, позвоночник трещит, глядишь, рассыплется. Все сильнее и сильнее вдавливает меня в барьер. Кричу от боли и страха. Аура моя борется с энергией инородной. И, похоже, не только моя. Бьются частицы друг с другом, толкаются. Диффузия, хаос. Идет процесс. Знает монстр, чего добивается.

И действительно, барьер пропал, и я полетела назад! Упала бесчувственной, потрепанной спиной на каменный пол, уже нет его хватки, отпустил. Лежу, трясусь от страха. От холодного пота и ужаса бросает в дрожь. Жалкая, беспомощная человечка вернулась.

А демон перешагивает меня и у головы нависает, будто с крыши вверх тормашками смотрит. Лыбится морда.

– Спасибо за помощь, Валерия, – произнес мягко, что я опешила.

– Какую?!

– Cвершился шаг, коего ждали мы вечность, а в данность за разрушенный барьер тебя благодарю я, – выдал торжественно и пошел своей дорогой неспешно.

Поднялась. Да вскочила, как каратист! Мысли порциями выдаются, предположения строятся. Что опять натворила?! Война?! Причем тут война?! Ну не моя ж… Мысли слоями, уровнями, разной степенью прозрачности. А что если?! Ну нет! А ну договаривай, морда!

– Стой! Туриэль! Какая война?!

Обернулся монстр. Нотки удивления на его морщинистом, уродливом лице вызвали у меня новую волну опасений. Задумался демон. Стою, затаив дыхание. Страшно, но уже не так. Не убил, поблагодарил. Спасибо, не поцеловал. Значит, я вне опасности, можно и понаглеть. Любопытство распирает, и теплится надежда.

– Война древних и владык не окончена, – ответил не сразу. – Линза души освободила тебя от всего чужого, того, что не принадлежит тебе. Речь о церемонии рабства, которую ты прошла с прибытием во дворец. С Линзой отделился я и твоя черная сущность. Я подчинил ее, чтобы набраться сил. Теперь готов свершить возмездие.

– Какое возмездие?!

– Тысячи лет древние таились, а владыки считали, что победили. Я то оружие, что создавалось все минувшие века затменья объединенной силой древних магов. Древняя дочь Пальмира провела последние церемонии вызова, ей выпала великая честь, но не от выбора мудрых, а от безысходности нашей. И решение оказалось верным. Оставалось ей только добраться сюда. И волей судьбы это свершилось с твоей помощью, человечка. И по моей воле перейти в твою ауру сумел. Ты умна и имела связь с владыками, я усмотрел сие и решился. Твой путь по нраву мне, и ты достойна увидеть их крах.

Вот оно как!!

– Не убивай Эрея Авеля, – вырвалось из меня. – Всех, но не его.

Усмехнулся демон, мотнул головой с укором.

– Владыки не интересуют меня, – произнес вдруг с оскалом, развернулся, сделал еще три шага и пропал, оставляя за собой серое марево, что через пару мгновений рассеялось. Эта его злость на мгновение и мне передалась. Будто я снова там, а вокруг орки, а за моей спиной мужчины, которых ныне потеряла. Дайте мне шанс снова побиться за них…

Не интересуют владыки? А кто интересует?! Клесана?! Он убьет ее?!

Смешно. Кто еще в этом мире не обвел меня вокруг пальца?! Король, леди Тень, древние, в том числе и демон. То есть, все это время морда эта могла выскочить и дать моим обидчикам по первое число?! Он опасался растратить силы? Или же не мог действовать? Что–то мешало ему обрести свободу, а омут высвободил?! Активировал? Он не обязан говорить мне всю правду и объяснять. Стоит ли верить?! А может, стоит подумать об обратной реакции. Забрать себе назад демона. Пытаюсь вспомнить события в магическом лесу. Что–то он темнит, ведь я сама проявила инициативу…

Визг позади вернул к жестокой реальности, где я уязвима. Обернулась. Монстрик напоролся на барьер и поджарился. Сама понимаю, что обратно уже не пройти. Без помощи Туриэля не выйдет. Он использовал меня в мире людей, использовал и здесь.

И что теперь делать с уцелевшими существами?

– Спрячьтесь и никого не трогайте. – Командую. Послушались.

Тяжело, но оставаться тут не намерена. Что–то подсказывает мне, останусь – повяжут и повесят всех кухарок на меня. Туриэль смылся, все стрелы на Леру. След моей ауры и у монстриков и у демона. В общем, все следы и улики указывают на меня.

Вот черт. А все оказывается, хуже некуда. Теперь я, породившая всех этих монстров, а в этом не будет сомнений у местных, стану врагом номер один.

Мерзкий скрип сопровождающий подползающую кухарку раздается так некстати. Эту я не знаю, но она меня, похоже, признала за свою. Ползет к барьеру, завидев еду. Отступаю по неровностям, спотыкаясь о выступы. Равновесие не потеряла, но перепугалась до смерти. Неподалеку резкий срез, а дальше местность на пару уровней ниже. Потолок не высокий, весь в сосульках каменных. Крикнешь, и что–нибудь да отвалится тебе на голову.

Не помню обрыва и этой стороны. Сюда шла немного левее, по дорожке и мостику. Такое впечатление складывается, что сейчас внутри острова воздушного, на котором и стоит сам дворец. То есть до дворца мне еще ковылять и ковылять. А пить–то хочется. И слышу я шум водопада.

***

Освещение белое приятное сменяется резко фиолетовым. Вдалеке погас свет в выдолбленных окошках, и я поняла, что наступила ночь. До водопада иду, мраморные дорожки будто из каменных пород выточены, а вокруг неровности и острости, что страшно босыми ногами вступить, следовательно, отклониться от пути. Километра полтора прошла, рабов видела шныряющих и нескольких карателей. Все озабочены, все по своим делам спешат. До рабыни хромой дела нет. По тропке вышла к спуску. Лужу большую увидела, куда и впадает вода, льющаяся из трубы, которая в свою очередь высовывается из потолка.

Витает в воздухе что–то неприятное. Ниточки чего–то зловещего. И тут вспоминаю я предостережения рабынь. Ночью из крыла не выходить под страхом смерти! Вот и пропали все из виду, попрятались. И рабыни, что застали неожиданную ночь спешили прочь, и даже каратели смылись.

Сетуя на авось, спускаюсь по узенькой лесенке вниз. Под навесами мрак. Ночным зрением смотрю: пещеры обширные, вода и туда течет. Кристаллы, лужи, камни полупрозрачные, все так красиво смотрится. Дико, первозданно. И ни души, ночь ведь.

Шум воды успокаивает, умиротворяет. Подхожу к краю. Всюду камень. Мокро, скользко. Веет влагой в воздухе. Тревожу гладь водную с опаской. Холодненькая, прозрачная водица еще не утолила мою жажду, но она уже дала мне бодрости и надежды. А еще мое сознание вдруг прояснилось. Снова я пришла, и теперь умирают невинные. Демон, монстры черные – все это от меня. Не согласись я в гости к Клесане, ничего бы не случилось!!

Черпаю воду и хлебаю. Живительная сила проходит в меня через горло, где секунду назад тлела пустыня. Вот оно счастье, казалось бы… Меркантильное такое. Все по пирамиде потребностей Абрахама Маслоу. Пью, умываюсь, получая искреннее наслаждение.

Тоненький писк раздается рядом. После всех стрессов сердце даже не екнуло. Мышка маленькая к краю подошла и пьет. К ней еще одна, вторая, третья… Как мило, мамочка подошла, крыска побольше. Секунду соображала, глядя на массу серую, что фоном казалась. Крысы!! Все заполонили крысы!! Визг едва сдержала. Волна, кишащая всем этим делом приближается к водоему и ко мне!!

Ничего лучше не придумала, как в воду погрузиться. Холодно, черт!! Три шага сделала, и уже по пояс. Дыхание перехватывает. Крысы хлебают воду и на меня смотрят, облизываются. А я дальше плыву к пещере, куда вода разливается. Фиолетовые породы освещают все, как в пещерах, что были после секты графа Арлена. Что–то подсказывает, природа их одна. Все это чистейшая энергия, которой пользуются знающие. В пещере крыс пока нет. Но чувствую, это ненадолго. Поковыляла вглубь. Системы пещер с дорожками узкими мраморными, словно срезали породу. Спешу приткнуться хоть куда, в любое рабское крыло. Ведь только наше изолировали. Я на это надеюсь.

Плутала недолго, вышла на новый уровень с пещерой высокой и обширной, увидела крыс! Мелкими группами рыщут. Позади писк, и деваться некуда. Грызуны идут по пятам. Приглядела кристалл высокий и на него полезла. Буду отбиваться до последнего! Камень пологий скользкий. Уцепилась коготками черными, кое – как влезла на самый кончик, поцарапала ногу. Сижу, как курица на насесте. Понимая, что сама загнала себя в ловушку. Крысы, словно вода заполоняют собой все.

Замечаю фигуру высокую на горизонте. Думала, владыка пришел по мою шкурку. Но чересчур ноги тонкие. Присмотрелась, вижу девочку на ходулях. За спиной корзинка, в руке копье. Шагает по крысам прям, насаживает их на копье, что визг доносится истошный. И трупики в корзину ловко закидывает!

Меня увидела. Встала, как вкопанная. Вижу, что крысы по ходулям пытаются взобраться, но бес толку. Рассматривала минуту, затем спешно двинулась ко мне, широко шагая.

– Эй, рабыня. Ты беглая? – Спрашивает на подходе. На вид девочке лет шестнадцать. Сама худая, как спичка. В лохмотьях не первой свежести. Туники две слоями на ней. Глаза большие, на грани эльфийских. Красива, что я рот забыла закрыть.

– Беглая, – киваю.

– И зачем загнала себя сюда? Каратели увидят, в яму посадят до самой смерти, – говорит и ловко очередную крыску насаживает. Вижу, выбирает пожирнее.

– Вкусное мясо–то хоть? – Решила подколоть малявку деловитую.

– Магия дворца нас не кормит. Свобода сладка, а еда омерзительна. Но не жалуемся. А ты чего сбежала? Сразу видно, что новенькая, упитанная. Ты ж не засланная, а? Чего сбежала?

– Случайно вышло, – признаюсь мелкой. А та все крыс лупит. Визг стоит на всю пещеру.

– Назад тебя уж точно не примут, проходили такое, истории печальные знаю, – гнусавит и разворачивается.

– А когда крысы уйдут? – Окликаю. Уже руки трясутся, держаться долго не смогу!

– А ты пока совсем не выдохлась, по ним прям, ноги только выше поднимай да беги быстро, – раздается ответ, что ввергает меня в панический ужас. По крысам прям?! Как так?!

А грызуны уже друг на друга лезут, чтобы меня достать. Волна нахлынула, едва моей ноги не достала. Если так дальше продолжится, вцепятся. А ноги–то голые! И что?! Прям голыми ногами по живой массе?!

Сползаю раньше, чем думала! А!! Спрыгиваю, натыкаясь на тушу горячую крысиную. Прыгаю вверх. Писк бьет по барабанным перепонкам. Косточки крысиные трещат. Крысы рвутся на меня и на своих раненных товарищей! Скользят ноги по раздавленному. Бросаюсь на утек по телам гладкошерстным. Господи, какие они мерзкие! Колени выше! Шаги шире!! Как на разминке на уроке физкультуры в школе. Девка обернулась, ржет надо мной!

Бегу к ней. Она широкими шагами удаляется в сторону пещер. За спиной корзина с трупиками полна крыс, хвостики, лапки через прутья высовываются. Фу–у!!!

Давлю крыс, скольжу по тому, что выдавила. Между пальцев что–то, липнут друг к другу. Крысы на зубок пытаются попробовать. На хвост наступила, меня и цапнули. Завизжала теперь я, понеслась, что есть силы. Виднеются булыжники и кристаллы острые вокруг. Крыс поменьше там. Выбрала направление, оставив девку, уходящую по своим делам. Крыс жарить на ужин. Приятного аппетита. А меня выворачивает наизнанку от одной только мысли о жаренной крысе. До камня добралась. А дальше нет крыс. Запах серы чувствуется, животные, видимо, от него шарахаются. Мелкая группа грызунов за мной спешила метров сто еще, пока я в пещеру не нырнула. Глаза слезятся, дыхание перехватывает. Да тут такие испарения, как бы крысы детским лепетом не показались. Тунику задрала к носу, ковыляю, восстанавливая дыхание.

Лесенка закругляющаяся впереди, похоже, винтовая. С мыслью, что чем выше, тем лучше, иду по ней. Ноги скользят, все в крысиной крови. Пятки щиплет. Следы оставляю кровавые. Но мне плевать, лишь бы крысы не топали за мной. По лестнице же они не смогут?!

Ступеньки не кончаются. И кажется, что в трубе я, которая никак не хочет завершаться. Голова кружится, так и свихнуться можно, постоянно поворачивая налево. Ночное зрение помогает разобрать путь. Никакого освещения тут вообще нет. Словно я в черной клоаке, и вот–вот что–то хлынет…

Первый пролет. Площадка небольшая и арки. Судя по размерам, они не для рабов. И основной вход сюда тоже метра три в высоту. Вот только лесенка не укладывается в эти масштабы. Поднимаюсь выше, очередной пролет и еще на порядок больше площадь и арки. Хочу выше подняться, но что–то направляет именно в левую арку. Не то, чтобы я поддалась. Любопытно. Веет теплом и надеждой. Иду… Коридор из каменного кирпича, как в замке. Все, больше нет мрамора. Только кирпич, ноги босые касаются неровностей и ощущают крошку. Такое ощущение, что тут не вступала нога человека довольно долго. Вышла в пещеру круглую, будто в шаре я. И вроде камень вокруг. Вот только несколько шагов сделала и поняла, что стены, словно волны океана колышутся!! А меня дальше тянет. Марево голубое в центре. Оно и свет излучает, оно и зовет. Ничего не ощущаю враждебного, просто зовет меня, будто знает кто я есть.

Сомнений нет. Приближаюсь к шару, понимая, что это портал. Веет от него, как от тех, что были в Сердце поляны миров.

В голове мысли и образы ЕГО. А легкие вдыхают морозный игольчатый воздух. Эрей Авель, я услышала твой зов…

Глава 5

Глава 5

Невесомость. Неприятные ощущения, когда барахтаешься, а все бес толку. Поворачивает и ведет в противоположную сторону от желаемого, когда пытаюсь работать руками и грести, словно рулевой на лодке. Что приводит в негодование и некоторое отчаяние. Через искаженное пространство проявляется бугристая стекловата с желтыми огоньками. Я в капле воды размером в два раза больше меня, и она плывет сама. Вот только куда, большой вопрос! Понимаю, что таких капель вокруг море, все движутся в одном направлении, будто дождь идет. Искажение дает вода, в которой нахожусь. Но в ней я дышу. Или думаю, что это так. Похожие ощущения испытывала, когда поворачивала кольцо Огавароса.

Когда не властен над телом, становится страшно. Капля ускоряется… Замечаю других девушек в каплях. Они тоже испуганы. Что это, черт побери, такое?! Ловушка?! Нет, там не другие девушки. Они слишком похожи! Это все я.

Вижу приближающуюся поверхность! Это парк! Необычный, весь в фиолетовых тонах! Но почему это он стоит ребром, почему ощущаю, что несет меня в сторону к парку, стоящему стеной. Тянет, как магнитом. Через мгновение тело наливается весом, и я понимаю, что падаю вниз!

Сердце ухает. А создание проваливается в бездну. Но это не бесконечность, веет концом! Стремительным приближением поверхности! Падаю!! Несусь вниз стремительно. Душа разрывается от крика. Все меркнет в одночасье.

Вдыхаю сладкий аромат и вижу кустик. После отсутствия живого и нахождения в вакууме все особенно остро воспринимается. Уже не падаю, от этой мысли такое облегчение, даже большее, чем от той, что я не разбилась. На нос упала капля, еще одна на макушку. Спина мокрая, с волос стекает. Не сразу сообразила, что дождь барабанит, но постепенно стихает. Сижу, пытаясь сообразить, где я. И почему мне казалось, что сама в одной из этих капель. Вернее, даже не в одной. Шум дождя… как же скучала по нему. Бьет по листикам, бьет по дорожкам прогулочным. Но нет никого, не слышу голосов и шума от шагов. Просто дождь, который стихает.

Кап… кап… и все. Шевелю ногами, согнутыми в колени. Фиолетовая травка ковром, как мило, как нежно и умиротворяюще. Полежать бы на ней, пусть даже мокрой. Утираю нос, на языке соль. Соленая вода?! Пробую, да… пить такую нельзя. Морская вода в дожде, что за чушь? Это противоречит законам круговорота в природе. Законам физики. Хотя, какие тут в черту законы?! Магия, у нее свои.

Ощущение иного измерения не оставляет. Иду мимо клумб с фиолетовыми цветами. Вверх смотрю, там черная бесконечность, будто сама чернота нависла. Воздух свежий после дождя. И у меня появились силы идти. Если я не заново родилась, то по крайней мере чуть не умерло мое сознание. А может, так и должно было случиться, просто я – птица со стажем, которой чувство свободного падения так знакомы.

Миную ровно постриженные кусты, шлепаю по стремительно высыхающим дорожкам. Вскоре они покрываются белым. Соль от воды осталась? Кожу тянет неприятно. Свет впереди желтый пробивается сквозь ветви декоративных деревьев. Мраморные ступеньки вниз, и вижу я конусовидную яму, в центре которой шар завис, он и излучает. Вокруг ни души, и даже тихо, словно мир затаился, сконцентрировался здесь и ждет. Слепит глаза, но вскоре они привыкают к свету. Внутри шара фигура распластанная. У меня даже нет сомнений, кто там.

Мчусь со всех ног, не разбирая пути. Шар все больше и больше, а я ничтожнее и ничтожнее. Скован мой Эрей Авель по рукам и ногам. Глаза закрыты, крыльев не вижу. Полуобнаженное тело в лохмотьях. Сердце кровью обливается, когда понимаю во что королева превратила это красивое гордое существо.

От шара жар исходит, но я рвусь к нему, натыкаюсь на твердь, будто в стекло бьюсь лбом. Падаю на задницу. Встаю снова и пытаюсь пробиться. Колочу руками! Скребу когтями, долблю ногами...

– Эрей Авель! Проснись!! – Кричу. Руки в кровь, на ногах палец острой болью отдает. Что–то сломала, но отступать не хочу. Накрывает истерика от собственного бессилия. Долблюсь чуть ли не головой и реву навзрыд.

Себя корю, что могла подумать о предательстве. В заточении он. Тот самый лживый владыка, о котором говорили эти, с золотыми крыльями, это и есть мой Эрей Авель.

Исхудавший, жалкий, неподвижный. Но я верю, что живой. И мне нужно удостовериться!!

– Открой глаза!! – Визжу. Меня колотит. Не могу больше, просто не могу… Сползаю по стенке шара, испачканного моей кровью. Щиплет раны, соль ведь на мне.

Физическая боль ничто. Унять бы ту, что на сердце. Как я могла подумать о нем плохо?! Ты мой, хороший, что она… задыхаюсь в собственной горечи… Пытаюсь быть сильной, хочу понять, как помочь ему.

Авель будто в янтаре залит, хотя волосы медленно колышутся. Замечаю, что грудь поднимается! Медленно, едва заметно. Дышит!! Значит жив, мой родной.

– Что она с тобой сделала, – произношу хрипло, пытаясь подняться.

Острая боль в стопе не дает это сделать. Жарко, дышать все сложнее. А чернок практически иссяк, уже не лечит раны. Бессилие угнетает. Что я могу?! Ничего… даже крик мой никто не слышит. Как же хочется стать сильной, непобедимой, как прежде. Взлететь, стать больше, настолько большой, чтобы взять этот шар и забрать с собой.

Как ненавижу обитателей дворца. Всех– всех. Они все соучастники, они работают на нее. Но… больше ненавижу себя! Это моя вина!

– Что я с нами сделала?

И снова накатывает. Не могу держать слезы. Искажают они картинку, что в глазах. На него хочу смотреть. Сквозь искривления и свет противный, пока могу, пока мыслю. Мой любимый, прости за мысли неверные, прости за думы плохие. Не предавал. Просто не был властен над судьбой своей. Как я тебя понимаю сейчас. Но не понимаю другого!

– За что? – Произношу и поднимаюсь через боль.

Ладони скользят по стеклу, обхожу стороной, ибо через кровь уже ничего не видно. Не сразу сообразила, что все время вижу его спереди. Он поворачивается ко мне по мере того, как я пытаюсь обойти. Иллюзия?! Мысль ножом по сердцу. Это значит… что он может и не жив! Это многое значит!!

– За что!? – Кричу сипло. Бью с новой силой по шару. Рука отдает болью… Забыла я, как хрупко человеческое тело.

– За нарушение правил, – раздался ответ за спиной. В груди холодеет стремительно.

Страшно даже обернуться. Не знаю кто это, но могу догадаться.

– Каких правил? – Все же спрашиваю, продолжая смотреть на Авеля или его иллюзию. Страх заполоняет собой все. Боюсь!! Ищу защиты в беспомощном любимом. Ирония… какая ирония.

Внезапная злость заставляет обернуться. Я буду драться за нас!!

Это всего лишь Агата. Стоит и смотрит с легкой улыбкой, которая кажется мне циничной. Фрейлина в праздном наряде, судя по узорам. А так все на ней фиолетовое от света, что излучает парк.

Опешила я, не знаю, что и сказать ей сперва. Хотела уже предъявить за подлое превращение в рабыню, но другое важнее. А еще я понимаю, что вряд ли иным образом узнала бы о том, что заблуждалась.

– Каких правил, Агата?!

– Правил Клесаны, – отвечает то, что я и так знаю. Зачем тогда спрашиваю? Глупо.

Кривлюсь, больно, едва на ногах держусь.

– Не жалеешь себя, дитя, – говорит женщина с укором и выдыхает протяжно. Магические щупальца из ее ауры устремляются ко мне. Не успеваю дернуться. Запоздало понимаю, что это лишь на пользу. Мои раны затягиваются. Выдох древней легко вылечил меня. Страшно подумать, что она может сделать со мной плохого, не прилагая при этом особых усилий.

Смотрю на женщину, не решаясь расспрашивать дальше. Пришла в себя и опасаюсь жестокой реальности.

– Мир живет по правилам великой, – продолжает с легкой улыбкой и милым голосом. – Замысел ее важен, но Эрей Авель нарушил его и обнадежил нашу королеву. Большего я не знаю. Но Клесана еще не решила, что с ним делать. Возможно, забыла.

– Я напомню, – фыркаю, набираясь смелости.

– У вас связь, – ахает фрейлина и растягивает кривую улыбку. – Вот как ты нашла его здесь. Только как смогла сюда добраться, не пойму. Девочка, может, подскажешь сама?

– А что в этом месте такого? – Злюсь.

– Раб сгорит, коснувшись слезы Клесаны, – произносит с задумчивостью. – А ты добралась в ней.

– Слезы?!

– Клесана иногда плачет. Нам не понять ее недуга, но все ее слезы льются сюда. Быть может она жалеет свое создание, поддавшееся любви к человечке Валерии.

– Она знает о наших отношениях?!

– Она знает все, но не все ее интересует. Представь миллионы потоков, каждый из которых состоит из миллионов частиц. Найдешь нужную? Сыщешь важную?

– Да без проблем, – решаюсь возразить. – По ключевых словам и нужным признакам. Нужно разработать заклинание по принципу поисковой системы, ничего сложного.

Наверное, это мой сарказм. Сама не пойму почему, но захотелось подчеркнуть их глупость.

Агата махнула, появился стул, уселась, задумалась. Я тоже присела на траву. Жду, а чего жду, кто его знает…

– Рабы, освободившиеся от клятвы слишком рано несут знания своих миров, – произносит с неким удивлением. – Не ты одна. Но за тобой я наблюдала. И удивлена, что тебе важна судьба Эрея Авеля. Какая между вами связь и как образовалась, для меня загадка.

– Помоги мне, и я расскажу, – отвечаю ей, наполняясь надеждой. Агата не враг! Надеюсь, что не ошиблась.

– Ныне мне не интересно это, деточка, – выдала вдруг, хмурясь. Махнула рукой и свет за спиной вдруг стал удаляться!

Обернулась шар уносится в черноту, стремительно уменьшаясь.

– Нет!! – Кричу. – Стой!! Верни!!

Все… пропал. Обернулась, к ней подошла, за грудки взяла без тени страха.

– Верни его!!

Смеется. Агата не враг?! Ошиблась, еще какой. Она специально отдала меня в рабство, может и поспособствовала тому, чтобы Клесана обо мне забыла!!

Треплю ее, мотаю, из сил вскоре выбилась. А эта ржет. Пощечину ей залепила. Перестала ржать. Нахмурилась. Толкнула меня и вскочила.

– Ну это уж слишком, – фыркнула, поднимая надменно брови. – Здесь и так проблемы, с коими связь имеешь. Демона выпустила, зверей своих. Каратели не справляются. Приходится мне вмешаться, потому что это моя вина, как ни прискорбно.

– Твоя, – фыркаю в ответ. – Верни Авеля, и я заберу всех с собой.

– Не в моей власти это, – ответила, глубоко вздохнув. – И не в твоей власти забрать демона. Он и не был в твоей власти, пользовался тобой, как носителем. А теперь угрожает великой… хм, наивный.

Агата взглянула недобро, а я испугалась.

– Каратели не могли найти тебя здесь, – произнесла, будто ее осенило. – Возвращайся на праздник. Тебя обыскались.

Какой, к черту праздник?!

Не успела возразить. Только ахнула. Мир вокруг стал терять цвет и плотность. Он становится прозрачным! Агаты и след простыл. А я стою и вижу, как одна объемная картина переходит в другую. С такой же плавностью появляются и звуки, становясь все громче. Светлеет. И вот я уже не в парке фиолетовом стою, куда плачет иногда королева владык, а в праздничном зале. Колонна зеркальная отражает меня. Откуда–то на мне наряд и прическа, краски на глазах, румяна на щеках. И силы тоже при мне. Стопы чувствуют холод, а спина чье–то приближение.

***

– Где ты шаталась, Лера?! – Кричит Рика, топая ногой. – Скорее! Терпение владык подходит к концу! Они ждут твоих танцев валькирии.

Впереди весь зал с танцующими рабынями и смеющимися, пьющими и горячо спорящими владыками. Позади – кухня, в сторону которой я и понеслась. Нет времени на этих расслабленных ничего не делающих владык!

Отмахиваюсь от Рики, что спешит за мной.

– Лера!! – Ахает старшая. – Ты в своем уме рабыня?!

Да пошла ты…

– Она здесь! – Кричит еще одна надзирательница с аурой помощнее, чем у нашей старшей. – Взять!!

– Жалкое ничтожество! – Поддакивает еще одна женщина. – Пытать ее нужно, до самой смерти чтоб в муках!!

– Да из–за нее нас чуть всех не погубили!! – Кричит первая.

Ненавижу! Что вдруг всем вам от меня понадобилось?! Не было меня и жили своей рабской жизнью не тужили, облизывали владык и творили мартышкин труд. А теперь за мной увязались!

Двое мужчин оказываются совсем рядом. Еще несколько секунд назад они скользили по пространству, преодолев немалое расстояние, услышав зов. Ауры тянутся линиями, стремясь поскорее вернуться в нормальное состояние к своим носителям. Хватают меня каратели, отталкиваю! Для них сопротивление рабыни – неожиданность. А для меня проявление усилий, но таких жалких, что понимаю, зря это сделала! Пытаюсь убежать на кухню, там есть ниши, затеряюсь в толпе кухарок.

Вспышка. Смена декораций. Щелчок, раздающийся с эхом… Сижу в той самой пещере, где была ранее. И никого. Ноги затекли, понимаю, что время какое–то прошло. Заковали меня, и не секунду назад это было, как по ощущениям, а часы или даже дни. Горечь приходит быстро. Теряю время! Да и что с этим временем вообще?! События заточения пролистываются в моей голове, как воспоминания. Мне стерли память?! Или попытались…

Вновь простые человеческие потребности точат мою психику и тело. Но я не сдаюсь. Ибо есть смысл бороться! Цель жить и побеждать!! Хватит быть слабой, Лера. Такие не выживают, такие во власти других. И это страшно. Я должна бороться до конца. А это… эта чертова пещера совсем не мой конец!!

Есть у меня задумка. Проходят волны ментальные сквозь каменные породы и магические заслоны. И я зову своих черных приспешников, даю им установку набираться сил, ибо они такие маленькие и слабые. А еды много, я имею ввиду крыс. Но готова и на другие жертвы ради правды и справедливости. Крысы… Очень калорийная едва. Вспоминаю о девочке, собирающей в корзину грызунов. Сейчас бы от жаренной мышки не отказалась.

Роют грунт мои монстрики, монстры и монстрища. Чувствую приближение своих слуг. В моем организме оживление. Черные частицы делятся, размножаются, заполоняют все собой. Будто психологический барьер, наконец, сломлен, и я дала им волю. Острый голод застает врасплох. И я просто не знаю, что делать. Хоть камни грызи!!

Чувствую вибрацию. Сама лежу, скрючившись в три погибели. Жду моих спасителей. И они вскоре приходят!! Камни сыплются, трещит стена. Ковыряют лапки лихорадочно и остервенело. Булыжники падают. Пыль, крошка. Врывается здоровенный черный паук в мою камеру заточения. Нависает надо мной и говорит искривленным, но человеческим голосом, а главное так ласково:

– Мать?!

То же и в голову врывается сотнями голосов.

«Маааать… повелеваааай!»

Впустила чужие мысли. Больше не зажата, больше не слабая и беспомощная. Монстр бросает у ног моих корзину с едой. Страшно осознать, кого он за нее убил. А заботу я оценила. Запах жаренного мяса сводит с ума. И я ем… ем жадно и расту. Черное заполоняет меня. И это не только частицы, это еще и желание биться за любовь свою. Жажда доказать правоту и спросить за все муки и страдания. Изнутри рвется сила и стремление вырвать Эрея Авеля из лап невменяемой богини.

Вы, да и теперь я сама – порождение ее, некогда неудачной магии. Так пусть хлебнет сполна. Что бы не случилось, я готова пойти на жертвы. Да, людей жалко, невинных рабынь, незнающих иной жизни. Но я постараюсь не трогать их. Постараюсь изо всех сил не трогать эту мягкую, нежную плоть со сладкой кровью.

Паук смотрит на меня фасетками с благоговением. Мы уже на одном уровне, и пещера тесна мне. Возвращаюсь в человеческий облик. Тело чешется от расширенных спор по всей площади. Как же мне не хватало этой брони. Ее пыталось отнять зеркало души. Но на мне были раны, что не успел залатать чернок. Все, что было в процессе преобразования в мои ткани, не было тронуто. Благодаря этому я сохранила какие–то жалкие крохи. И вот теперь восстанавливаюсь довольно быстро. А с этим приходит уверенность.

Покидаю пещеру по тоннелю, вырытому самым большим монстром. Ему, как самому сильному выпала честь встречать свою Мать. Вскоре я уже в коридоре одного из рабских крыльев. Судя по всему, рабыни разбежались, ибо монстрики мои всеми правдами клянутся, что никого не трогали из существ, подобных мне. Врать они не умеют.

Сейчас мой разум затмевает голод. Я хочу еще поесть, да что поесть?! Сожрать и поглотить! Выхожу из крыла на запах, тянущийся с праздника. Тонкие струйки его витают из вентиляции. Да, тут есть магия, но много всего построенного физически. И воздух тут не утруждаются гонять магической силой. Для рабов одна сплошная физика.

День в пещерах, тянущихся обширными площадями. Каратели оказываются рядом с мечами наголо. Увидели паука, поняли, что мы заодно, и решили напасть на обоих. Нападаю и рву нещадно. Древние служащие Клесане по локоть в крови, если не полностью. Пытки, заточения и все–все для рабов, чтобы жизнь медом не казалась – это их основная деятельность.

Рабыни разбегаются, бросая поклажу. А я иду туда, где меня ждут больше всего.

«Размножайтесь, набирайтесь сил, вскоре предстоит битва…» – командую своим слугам. Судя по ментальным сигналам их уже вдвое больше, чем я видела впервые. И они значительно крупнее. Часть из них уже сцапалась с карателями, и не всегда был исход один. Жаль, но это война. И дворец Клесаны познает ее ужасы.

Ощущаю не только запахи еды, но и сильнейшие излучения от магии. Туда и стремлюсь, преодолевая коммуникации нижних уровней и распугивая людей и крыс которых тоже охватила волна паники. Истребление – это вам не шутки.

В зал поднимаюсь по лесенке невзрачной. Можно сказать, через черный вход вошла прямо в центр зала. Впереди спины владык развлекающихся с рабынями. Музыка, пляски, веселье рекой. Краски играют, пир в разгаре. Потираю ладоши грязные. Звали?

– Рабыня, бери кувшин! – Визжит на меня девка с дрожащими руками, приближаясь. – Скорее!!

Уронит ведь, силы не рассчитала, взяв в каждую руку по кувшину. Подхватываю.

– О владыки, ты из ямы что ли?! – Опешила девка, рассмотрев меня. Киваю с ухмылкой. А девка кричит: – Мастерица! Сюда!

Крикнула бы она карателям, пришлось бы вцепиться в это орущее горло. А так… ну ладно. Подбежала другая рабыня взмыленная, растрепанная. Мастерица называется. Ничем не отличающаяся от этой по наряду. Только вид более озадаченный. Ощущаю магию, шепчет заклинание девка. Теперь я слышу и чувствую магию четко. И это благодаря черноку.

Преображаюсь и иду к лоджии, куда направили едва ли не пинком.

Поднимаюсь по лестнице мощной легко. Кувшин литров на пять, как пушинка. Двое владык расплылись на лежаках и смотрят, как развлекаются друг с другом полуобнаженные девицы. Целуются бесстыжие. Мордахи красные, самим, небось, стыдно. Рука здоровенная с особым усилием протягивает бокал, усыпанный изумрудами, сапфирами и бриллиантами.

Наливаю полный. Ставлю кувшин. Эти владыки другие, не узнали меня сразу. Хотя, наверное, видели концовку танца. Подхожу вплотную к одному. Посмотрел в ответ полуоткрытыми глазами. Еще мгновение и уже прочла удивление на его лице.

– Дерзкая рабыня, – промямлил лениво. А я ощутила на коже жар от ткани платья. Но не остановилась, подошла еще ближе. Уже второй заметил неладное, приподнимаясь и смахивая кувшин и часть еды, что нанесли рабыни.

Впиваюсь когтями в его нежную плоть, что лишь на вид кажется такое спортивной и подтянутой. Начинает кричать от неожиданности. А я уже у его головы, у самых глаз, в которых ужас. Платье ссыпается с меня пеплом. И чернок спешно латает ожоги.

Хватаю за горло.

– Война еще не окончена, – шиплю сквозь акульи зубы и впиваюсь ими в шею. Никогда раньше не слышала вопль владыки. Даже Кай кричал не так громко. А этот, как девка. Вырвала кусок плоти, хлынула горячая кровь фонтаном. Обернулась ко второму, а он уже с лоджии слез и мчится с криками о черном владыке.

С чего бы?! Я же еще не перекинулась в бестию. Огромное тело оседает. Думала крылья оторвать. Да стоит ли?! У меня другая задумка. Почему бы и нет?!

Трусы несчастные бегут прочь. Летать разучились?!

Радость и веселье сменяется воплем и хаосом. Хотя музыка продолжается. Что меня особенно радует. В зал пирующих врываются мои черные приспешники. Буквально из всех щелей лезут и набрасываются на клан Нашедших. Владыки в ужасе. Кто–то успевает сжечь, кто–то нет, ибо черные уродцы вцепляются в крылья, грызут их, рвут по кусочкам и растаскивают. Мы знаем где у вас душа… Музыка смерти удовлетворяет мою накопившуюся жажду мести. И даже гул рога протяжного ничего уже не меняет. Черное заполонило зал, гарь, кровь и предсмертные крики ужаса, пробивающиеся сквозь дивную мелодию. Где–то там вспыхивает магия и играют сплетения заклинаний. Каратели пытаются отработать свой хлеб. Но в этом хаосе все бессмысленно. Владыки поедаются. Как приятно осознавать это.

Смеюсь истерично, стоя на высокой лоджии. А вы думали, что бессмертны?! Дышу тяжело, хватаю нагретый воздух, в котором намешан весь ужас происходящего. Это мой хаос, моя реальность… то, чего так не хватало!

Вижу, как один из владык ползет в сторону трона. Это блондин, что позвал меня в первый день пира. Пытается спастись, отбивается от мелких монстриков, сжигает их. Чувствую, как страшно ему, бедному. Рвусь к нему через весь хаос, разрывая по дороге крылья попавших под раздачу владык, будто это листы картона. Мягкие люди–бабочки, ничего не умеют, даже двигаются, как престарелые. Адреналин не помогает им шевелиться быстрее. Лежать круглыми сутками, знать, что в полной безопасности, – все это сказалось на бедолагах. А теперь пришла кара.

Дохожу до трона и прыгаю прямо на спину блондина, который долез до места, куда королеве предусмотрено опускать свой зад. Хватаю за основания золотых крыльев и рву!!

Агония сопровождается превращением владыки в простого человеческого мужчину, дряблого, тоненького и хрупкого. Так и есть. Вы проклятые древние, как сказал мне один товарищ с Сердца поляны миров.

Разрываю на части, не могу смотреть, как корчится этот урод. Всего лишь человечки, древние, не древние. Да какая разница?! Я старше вас всех. Чем вы были более жалкие тогда, тем больше подлостей и гнили вы творите будучи могущественными. Вернее, творили.

Поворачиваюсь к залу, стоя на троне огромном. Владык доедают, некоторые уже начинают биться в ломке и агонии преображения в зомби. Забавно от осознания того, что и владыку можно заразить черноком. Интересно, что из этого выйдет?

Ментальная команда раздается на весь зал и черные монстры отпускают недоеденных владык. Пусть помучаются, пусть сдохнут сами, пусть превратятся.

– Вы думали, что бессмертны?!! – Кричу мощно, разрастаясь и превращаясь в черную бестию с крыльями. – Война! Еще! Не! Окончена!! Слышишь, Клесана?! Отдай мне его!! Или ты утонешь в собственной чуме!!

Тишина, через которую пробиваются скулящие звуки. Уже нет музыки. Дышу, окидывая зал. Мой зал.

Капля падает у моих ног. Дождь… с потолка сочится вода, и вскоре все заливается дождем под хрип раненных и плачь недобитых, однокрылых владык и уже жалких человечков.

Пробую влагу. Соленая. Плачет Клесана. А тот дождь? Может, когда убивала Кай она тоже плакала. Жаль, не помню, была ли вода соленая. Просто не до этого было. Наверное, все же стоит обратить на меня внимание, пока поздно не стало.

У самой слезы льются, снова проявление человеческого рвется сквозь черные барьеры. Давлю в себе жалость, зарубаю на корню сожаление. Я – Черный владыка и Мать черных тварей подземных миров, пощады не ждите.

Глава 6

Глава 6

Магия концентрируется на опасных направлениях, чтобы не пустить черную чуму. Часть дворца и все подвальные помещения острова захвачены мной. Каратели держат последний рубеж. А я мечусь в поисках Клесаны, как ополоумевшая.

Пожалуй, стоит бороться за свое счастье, или умереть, пытаясь спасти его, себя, нас. Ибо не смерюсь, не смогу быть покорной и падать ниц. Никогда. Та слабость прошла, и мне стыдно за себя. Простая истина – если ты слабый, жалкий, этим будут пользоваться другие. Не нужно ждать справедливости и правды. Ее надо вырывать и выгрызать.

Пещера, коридоры, залы… Бушует магия где – то над головой, а подвалы кишат черными созданиями. Стремлюсь выше, выхожу на новый уровень, почему – то беспрепятственно.

Неожиданное внешнее спокойствие застает врасплох. Босые ноги вступают на почву с мелкой травой, земля будто наросла на камень. Огромный зал с сотнями оттенков фиолетового кажется бесконечным и живым. Словно здесь иная экосистема, другая планета. Гигантская виноградная лоза по стенам создает ощущение джунглей, разросшихся по всему объему. Тем не менее, пространства хватает, чтобы расправить грудь и даже крылья. Тепло, светло и вроде бы никого.

Чувство беспокойства возникает, когда понимаю, что нет связи с моими слугами. Вернее, она слишком тонкая, практически неуловимая. Я тут без них, совсем одна.

Но впечатления перекрывают все. Неужели дворец ее настолько огромен? С этой мыслью ращу крылья, расплавляю их. Взмах, и ноги отрываются от почвы. Работаю руками, мгновенно перестраивая жилы под механику полета. Подзабыла как делать это быстро. Вскоре я уже лечу у самых гроздей. Виноградинки размером в человеческий рост слишком одинаковы, а правильная форма вызывает некоторые сомнения природы происхождения этого всего. Кажется, внутри что – то есть. Веет полем, силой и таинственностью.

Заинтригованная подлетаю совсем близко к шарику и ахаю от удивления. Внутри виноградинки ребенок! В позе эмбриона, но довольно взрослый, как те, что были у Эрея Авеля на волшебном острове!! Отшатнулась, полетела дальше.

Что это?! Клонирование?! Старые запасы древних суперсолдат?! Лететь становится все тяжелее, тянет к земле. Появилась отдышка, и я чуть не спикировала и не разбилась. Кое – как приземлилась на почву. Некая сила действует на меня. Даже не сила, внимание!! Угнетающее, сильное, давящее. И словно грусть чужая передалась мне. Нет сил игнорировать это.

– Клесана!! – Кричу. От того, что не слышу собственного голова становится жутко. Опомнилась, куда я полезла?! Что мои силы по сравнению с ее?! Ну нет! Сжимаю кулаки, впиваясь когтями в ладони. Я должна бороться за Эрея Авеля.

Ничего не изменилось. Никто не отозвался. Мой ничтожный писк, как показалась теперь, никого не волнует. Или же она просто лишила меня возможности кричать, дабы не потревожить все эти яйца?!

Впереди уродливые корни переплетены между собой. И это застывшее море простирается по всей видимой площади. Пространство над головой уплотняется гигантской лозой, и уже не взлететь. Странно, когда летела, не видела этого. Быть может иллюзия. Или я просто не вижу препятствий фиолетового цвета на фоне фиолетового. В глазах периодически рябит. Даже резь в глазах, приходится моргать.

Корни, а может и не корни вовсе, а что – то на них похожее, создают арки и новые дорожки, уходят вверх, изображая в мосты. Поднимаюсь по каменной тверди. Корень шириной метров десять уводит по дуге дальше. Спустя какое – то время впереди, вверху замечаю движение!!

У одной из гроздей с яйцами вьются бабочки. Люди – бабочки! Несмотря на фиолетовое свечение, я вижу, из какого они клана. Белые крылья не принимают на себя инородный свет, будто борются с ним. Активно излучают свой, белый. Улар срывают коконы с детьми и уносят прочь. Вереница их утягивается в гущу ветвистых сплетений, где скорее всего проход. Туда они таскают яйца, оттуда вылетают владыки уже без них.

Меня заметили. Всполошилось предприятие. Мне даже показалось, что они испугались. Но дело свое не прекратили. Один из них полетел ко мне. А другие ускорили работу.

Ращу крылья. Это чтобы не повадно было… И нечего называть меня человечкой.

Замечает крылья, своим что – то невнятное кричит. Бросают яйца почти синхронно, ко мне приближаются. А виноградинки и не спешат падать, парят в воздухе, будто в невесомости. Главный первым приземляется. Что он главный среди этой шайки, сомнений нет. У этого крылья мощнее. И сам он крупнее, и на вид самый важный. Да, что я? Орифиэль это.

Узнал меня и он. Дружки его клином позади выстроились, ощетинились, но боятся. Поняла я все по выражениям их лиц.

И вот он передо мной. Тот, кто выглядел могучим и сильным, красивым и строгим. Покровитель горных троллей. Олицетворение божества и недосягаемости. Тот, кто предлагал стать его наложницей в королевстве Дуаль. Глава клана Улар, белый владыка. Для меня теперь просто ворье, опасающееся, что великая королева узнает это.

– Валерия, не нужно мешать нам, – произнес Улар Орифиэль, не решаясь подойти ближе чем на десять метров.

И не удивлен ведь, что я тут. А вот это уже меня удивляет!

– Совсем не изменилась? – Огрызаюсь, расправляя крылья. – Рад меня видеть? Скучал? Все еще хочешь пригласить в гости в свой небесный дворец?

Посмотрел владыка с опаской. Не скрывает факта, что боится. И фразы, похоже, обдумывает. Опасается сказать лишнего, необдуманного.

– Клан Нашедших мертв, – произносит все же. – Ты его убила. А черная сила твоя завладела островом небесным, на котором дворец богини нашей стоит.

Сама все это знаю. Констатация… для чего она? Что бы стала отрицать, или он хочет вызвать чувство вины?

– Кто еще не знает о моих подвигах? – Произношу хищно.

– Все кланы, покровительствующие низшим мирам, – произнес с волнением. – Но вскоре они узнают, что церемония вознесения нарушена. Что королеву больше не интересует пыльца! Она больше не дает силу за старания наши.

– Почему?! – Наседаю, чувствуя его горечь.

– Твой Эрей Авель нарушил правила, Клесана больше не дает нам силу за урожай, мы берем ее сами, – ответил с остервенением и осекся. – Опусти нас, черный владыка, мы должны забрать детей, как можно больше. Пока не пришли другие кланы. Мы не были врагами, я помогал тебе. Отпусти нас.

Молчу. Он думает, я могу убить и их?! Это даже забавно. Смотрю строго, а они все начинают трястись от страха.

– Вскоре здесь будут остальные кланы вознесения, – продолжает с нотками мольбы. – Вскоре все догадаются брать сами. И тогда начнется война, ибо королеве уже все равно.

– Зачем вам все это?! – Недоумеваю. – Куда вам они?! Вы ж не умеете любить и заботиться. Вам только рабынь подавай.

– Ты ошибаешься, – возразил мягко. – Чем больше детей, тем могущественней клан. Я позабочусь о каждом приемнике. Когда придет время, они станут хорошей заменой. Многие уже сегодня станут в ряды наши. Война неминуема, и нет больше прежних порядков.

– Война между кланами? – Уточняю ехидно.

Кивает с надеждой, что прониклась его проблемой. Суета в толпе владык. Вижу в воздухе других. Вот и новый клан пожаловал на халяву. Да это не иначе, как мародерство во время суматохи военной.

– Мы не можем драться! – Кричат белые владыки. – Закон королевы!!

– Закон королевы! – Раздается ответ приближающихся. – Чтим закон королевы. Дух Клесаны в иных мирах! Мы будем биться за миры рабов!!

– За миры рабов! – Повторяют белые владыки.

Ритуальность какая – то прослеживается. Успокаиваются гиганты, удостоверившись, что драться сейчас никто не собирается. Война войной, а жить все хотят.

– Отпусти, – молит Улар Орифиэль, сделав ко мне шаг. – Прошу, черный владыка Валерия. Отпусти, смилуйся.

– Твои могут и дальше общипывать, а ты останься, – отвечаю строго.

Сглотнул, в глазах страх. Взмыли в воздух его собраться, понеслись к грозди не дощипанной. Опустил глаза глава клана, пошел ко мне. В движениях решительность от безысходности. А я жар его ощущаю нарастающий.

– Стой, – рявкнула.

Остановился, глаза испуганные по пять копеек, рот приоткрыт. Красивый сейчас, есть в этом некий шарм. Хмурюсь, напуская все больше строгости, лишь бы не заметил, что я боюсь сгореть к чертям собачьим. Глава клана – это мне не шутки.

– Позволь вернуть приемника, чтобы дух клана принял, – произносит мужественно. Готов умереть Орифиэль, вижу, что смирился. Как мне это знакомо.

Убираю крылья. А он свои. Обоим легче сразу.

– Где Клесана, – спрашиваю, глядя прямо в глаза.

– Нам неведомо, – ответил быстро. – Но ты не посмеешь посягнуть на нее даже, если увидишь.

Не скажет. Для него она, как я для рыцарей своих. Все эти новые параллели, что привожу, подводят меня к состраданию врагу. Гоню все это прочь.

Расправляю крылья резко и взлетаю, ощущая позади новый выброс страха и одновременное облегчение. Пусть боятся, все пусть боятся.

Кланов пять насчитала. Все вьются около своих гроздей и растаскивают добычу. Малочисленные кланы не могут взять много. А вот Улар таскает по – крупному. Где, интересно Мор? Зеленых не вижу. Они бы составили конкуренцию, быть может получилась бы хорошая драка вопреки правилам их королевы. Я бы посмотрела на зрелище, позлорадствовала. Как они смотрят на нашу возню. Лечу дальше… Вновь пространство приветствует меня. Кончаются коммуникации инкубаторов, снова впереди стена. А в ней множество арок и примыкающих лестниц. Маги магами, а все будто для двуногих и немощных сделано, для простых человечком.

Летела недолго, но полет оказался не из легких. Затаив дыхание, преодолела владык, что сторонились меня, как огня. Хоть и забавно было наблюдать, все эту возню таких некогда великих богов. А ныне жалких переростков, поддавшихся простому чувству алчности, присущему людям.

В арках виднеются порталы. Опускаюсь к ближайшему, втягиваю крылья, наращивая броню под кожей. Синие порталы блестят золотой пыльцой. Веет от них лютым холодом. Подобные и были в Сердце поляны миров. Представляю Клесану той маленькой девочкой, что была в моих видениях в Анджерии. Надеюсь, так смогу попасть именно к ней, или хотя бы выберу верное направление. Делаю шаг, и меня окутывает морозная вьюга. Дыхание перехватывает, конечности холодеют. Мгновение, и я уже не чувствую пальцев. Еще немного, и замерзну. Но держусь, ибо чувствую, что нужно как можно дольше простоять, чтобы добраться до нее…

Не могу больше. Выхожу. И ахаю, стараясь не упасть, напрягаю едва слушающиеся ноги. Я на краю бесконечности! Кажется, что ничуть не теплее, даже после выхода из портала! Черное пространство и звезды под ногами. Звезды вокруг!! Ужас сменяется недоумением. Я вишу в воздухе. Стою на невидимой, прозрачной тверди. Будто над миром. Или это просто стекло?! Вроде бы черное везде, словно эта часть мира готовится заполниться чем – то. Стать живой. Белый лист бумаги, на который я попала. Вокруг черное, но в то же время вижу грани. Пока не понимаю, как далеко они, что обозначают, какие фигуры, а может и границы. Кажется, лишь портал моя надежда на возвращение. Вот только его уже нет!

– Создай то, что по душе, – раздается шепот, словно шелест листвы. Шум ветра или моросящего дождя. Я скучаю по дому. И образы его проявляются тут.

Дорога… Асфальт, бордюры и неухоженные газоны. Десятиэтажный дом, три подъезда и старая лавочка. Площадка детская, песочница и пара качелей. Теплеет. Ведь я представляю летний день, а с ним и синие облака, желтое солнце.

– Нравится? – Ветер шепчет вопрос. Киваю, наполняясь восторгом.

Скрипят качели. Тот самый скрип, на который я в детстве всегда выглядывала через окошко и высматривала подруг. Мир наполняется звуками, стремится быть живым. Старается для меня.

Нет людей, нет машин. Но атмосфера создана, будто все это где – то рядом. Вот – вот появится. Но лишь скрип несмазанных петель привлекает меня.

Вижу девочку, что раскачивается на качелях. Худенькую в белом платьишке в красный горошек. Алина это, сестра моя.

У меня нет восторга, удивления. Никакого взрыва эмоций. Я просто хотела ее увидеть. И она спроецировалась из памяти. Десятилетняя оторва, с которой мы были дружны. Самый лучший период нашего детства и дружбы, когда были не разлей вода.

Шарканье подошвы по земле. Тормозит качели, смотрит на меня, будто не я ее придумала. Словно самостоятельно думающая мысль со своим мнением у меня в голове образовалась. Улыбается, глядя прямо в глаза.

– Устала? – Спрашивает своим детским голоском. Так не привычно! Я и забыла каков он.

Чувствую, как все вокруг уже не связано со мной, словно оно начинает жить своей жизнью. Можно отпустить образы, и они останутся. И она тоже останется. Я очень хочу этого. Мне не хватает спокойствия и мира, умиротворенности. Раньше, даже в снах я убивала орков, резала, рубила и душила. Не было мне покоя. И понимаю это только сейчас, оказавшись в нем.

– Сложно ответить? – Произносит Алина с обидой. – Думаешь, не стоит считаться со мной?

Да, раньше я была у нее в авторитете. И кажется, у нас были такие сцены. Но сейчас все иначе.

– Устала? Я? – Переспрашиваю и пересекаю границу площадки. Смотрит, как настоящая! Так близко мы. И весь мир вокруг уже размыт. Шагаю к ней ближе, исчезает моя броня, колючесть и боевая готовность вообще. Пересекаю площадку, хочу ее обнять.

– Ломать, не строить, – выдает с укором.

Опешила я вдруг, встала, как вкопанная. Обернулась, через песочницу прошла, а там ее домик из песка, по которому я и прошла, ведерко рядом с водой. Все продуманно, как в детстве. Но Алина не делала такого в десять лет. Намного раньше. Поворачиваю голову к собеседнице. Уже семилетняя Алина смотрит на меня. В глазах ее голубых тот же укор.

Что за чертовщина? Игра больного сознания?! Девочка начинает реветь, и я теряю контроль. Бросаюсь к ней обнимаю. Настоящая, горячая, тельце бьется в истерике. Как же приятно касаться родного.

– Давай сделаем новый? – Утешаю ее.

– А ты сможешь? – Раздается сквозь всхлипы.

Отпряла, посмотрела на Алину. Такая миленькая, маленькая, вечно бы любовалась ею. Киваю с кривой улыбкой.

– А что делать со старым домиком? – Вдруг спрашивает почти как взрослая.

– Починим, – пожимаю плечами. Разглядываю ее и не могу оторваться.

– Воды не хватит, – произносит вдруг с досадой.

– Тогда просто починим твой, – предлагаю.

– Старое уже не интересно.

Становится страшно. Отшатнулась от иллюзии. Не Алина это!! Она не может так на меня смотреть! На задницу упала перед образом ребенка. А та недоумение строит, затем улыбается.

Мы ведь говорим. Пытаюсь собраться с мыслями.

– А если в старом те, кто любит тебя? – Задаю не простой вопрос с опаской.

– Странная ты, – отвечает малышка. – Ты взрослее меня, а не знаешь, что это всего лишь песок.

Поднимаюсь, не спеша, не отрывая глаз от нее.

– А почему тогда плакала?

Иллюзия руки на груди скрещивает, глазки узкими щелками делает, ну вылитая мимика Алины в детстве!

– А знаешь, Лера, иногда бывает обидно, когда ломают построенное. Особенно если долго строила. И много ведер воды принесла сама.

– Дело ведь не в ведрах, – выпалила я, догадываясь, с кем на самом деле разговариваю. И становится жутко.

День резко сменяется вечером. А я на ее лицо смотрю, на том ни единый мускул не дрогнул. Посыпались капли на голову. От неожиданности чуть душа тело не покинула. Дождь пошел. Забарабанил по железным конструкциям, по земле, по песку. Запах потревоженной дорожной пыли вызвал ностальгию. Мимолетно…

– Теперь не нужны ведра воды, можно так строить, – говорит мне. – Так думаешь ты, человечка Лера? Можно строить?! Можно вернуть былое?! Или же все по новой начать?! Изменить ход времени, свойства вещей и линии событий?!

Попятилась я. Клесана со мной говорит, нет больше сомнений.

– Отдай мне Эрея Авеля, – шепчу, вылавливая на ее лице хоть малейшую эмоцию. Но их нет. Кукла!!

Сыплется песком мой созданный мир. И вскоре не остается ничего, кроме звездной черноты. И Алины, что все еще сидит уже на воображаемых качелях. Ее взгляд задумчив, он идет сквозь меня.

– Зачем он тебе? – Говорю уже в голос, который дрожит.

Пожимает плечами, уводя взгляд!! И вдруг снова устремляет его на меня. Зрачки больше не голубые, а фиолетовые!! В них тысячи галактик, миллионы миров, мириады жизней, взрывов, смертей и перевоплощений. Вот она, Клесана, обратившая наконец, внимание на одну душу из бесконечного множества.

– А тебе?! – Раздается резкий вопрос, застающий врасплох. Он словно будит ото сна. Обезоруживает.

Мысли куда – то пропали. Никогда я так не боялась. Тысячи аргументов припасла, фраз, что столько времени проговаривала, выражений, что могли бы убедить. Но голова моя пуста.

Волнение давит на внезапно пересохшее горло.

– Люблю, – отвечаю просто.

– Что ты знаешь о любви, Лера? – Произносит образ Алины и поднимается.

Идет ко мне грациозным шагом, будто это взрослая женщина шествует по подиуму.

Пячусь назад, но такое ощущение, что стою на месте! Расстояние неминуемо сокращается. Ощущаю угрозу и перекидываюсь в бестию. Все на уровне инстинктов.

Усмехнулась Клесана, увидев меня страшной. Но вряд ли испугалась, продолжила свой путь! Три шага до меня, два… один. Останавливается! Смотрит снизу–вверх.

– Что я тебе сделала, что ты готова меня убить? – Произносит с такой невинностью, и в голосе, и во внешности.

Хочется сказать многое: захватила мой мир, забрала сестру, а тут любимого. Да что о личном?! Весь мир страдает из – за тебя!! Ты исчадие, само зло… ты… ты… истончается злость. Не пойму почему так.

– Я не знаю, – раздается мой ответ вопреки всему. Черная броня просто ссыпается с меня, обнажая хрупкое человеческое тело.

Опускаюсь на корточки. Толи обессилила, толи потому что не могу больше так. Глаза в глаза смотрим. Фиолетовые зрачки. Слишком они красивые, чтобы оторваться. Что – то изменилось. Не могу я ненавидеть собственную сестру, не могу злиться на ту сущность, что создает этот образ.

Улыбается. Понимаю, что мной манипулируют ловко. Крутят и вертят с такой легкостью, что самим смешно. А я не могу с собой ничего поделать.

– Почему ты такая? – Осмеливаюсь спросить.

Заполыхали глаза на мгновение, жуть черной иглой в сердце вонзилась. Но секунда прошла, и все испарилось. Снова мир и спокойствие. Будто Клесана поборола приступ гнева. И тут я понимаю, что и она борется с собой, со своими иными сторонами, другим состоянием души. Сколько же много граней я успела увидеть в ее взгляде. И только спустя время смогла осознать это. А она смотрит с такой добротой и одновременной серьезностью.

Берет за руки, что, казалось бы, потеряли чувствительность. Тепло и приятно, хоть и вздрогнула сперва от касания.

Блин… почему так стыдно?!

– А ты от чего стала такой? – Раздается вдруг ее вопрос с укором и некоторой иронией.

Какой? Злой, легко убивающей врагов, не щадящей другие жизни, не ценящей их. Идущей к своей цели, ради личной выгоды… идущей по головам, судьбам, жизням. Не считающейся с порядками, ценностями и верой других.

Когда в последний раз я испытывала угрызения совести?!

В голове картинки моих сражений, одна за другой мелькают. Как я убиваю и возвращается чувство некой радости, злорадства. В кого я превратилась?! Мурашки по телу, опомнилась. Вокруг черное. И я одна. Ушла Клесана, оставив наедине со своими мыслями и совестью.

Ужас накрывает, когда понимаю, что совершенно одна в этом пустом пространстве, куда ни иду, всюду далекие звезды. Куда ни смотрю, бесконечность. Пытаюсь отыскать портал, но не чувствую расстояний, пробую дойти до граней, но они все дальше… Отчаяние приходит, и я просто ложусь на прозрачную твердь.

Мне не хочется есть, пить и даже кажется, что дышать совсем не обязательно. Меня пугает лишь одно – одиночество. В пустом настоящем, бесперспективном и не обещающем ровным счетом ничего, я могу думать только о том, что было. Не о настоящем, не о будущем. А только о прошлом.

Боль и горечь. Весь мой путь – это сплошные ошибки, приводящие к тяжелым последствиям. Переживаю все снова. И не знаю, зачем рисую в голове иные сценарии, другие пути решения. Быть может хочу оправдаться? Сказать, что иначе будет только хуже? Виновата ли я, что погибли мои рыцари? Друзья и соратники? Виновата ли, что убито столько крестьянских мужчин и женщин? Виновата ли, что убила столько орков, гномов, эльфов и троллей? Гложет ли, что прикончила Кай? Жалею ли, что подвела Эрея Авеля к обману. Ведь я поняла!! Поняла, почему он считается лживым. Он нарушил правила игры, взял пыльцу с другого участка, с владений Мор. И… Клесана забрала его, чтобы он был причислен к клану Нашедших. Но, он не нашел то, что ей нужно. Тогда она и заточила его.

– Клесана! – Кричу и снова не слышу собственного голоса, будто я в вакууме.

Ничего не изменилось. Она ушла, я перестала быть ей интересной, ибо не сумела заинтересовать!! Богиня дала мне шанс, а я упустила его, поддавшись чувствам!! Был шанс! Был!! И вот уже нет.

Слезы чувствую на веках, что тяжелеют. Вот – вот польется. Звезды под мутной пеленой. Все заслоняют слезы. Мне не жаль себя, я заслужила.

– Клесана!! – Визжу из последних сил.

Лежу на спине без сил. Сколько я тут ходила?! Час, два?! Пол жизни?! Что с течением времени?! Почему боюсь, что мир, где была уже давно другой, пока я тут, там уже минули поколения. И все, кого я любила, уже давно в земле. А столько еще нужно сказать тем, кого знала!! Думаю о сестре, это мой единственный родной человек во всех мирах. Гоню прочь мысль, с остервенением и злостью, мысль, что ее давно уже нет. А я одна… одна среди чужого. Весь этот мир чужд мне. И нет смысла даже быть.

Последнее, что я могу. Ниточка, за которую еще цепляюсь, тоненькая, почти прозрачная мысль. Она разрастается эхом в пустоте.

– Клесана, – шепчу. – Что ищешь ты? Что ищет для тебя этот мир?!

Дуновение ветра, и мурашки по телу. Вокруг меня появляется мир, который создаю явно не я. Проходит мгновение, и вижу декорированный бежевый потолок, чувствую множественные запахи комнаты. Шевелю с опаской руками. Непривычно мягко и бархатно нежно. На кровати лежу почему – то поперек, балдахин – тюль заправлен за столбики. Приподнимаюсь, с ощущением, будто я в замке, в покоях знатного лорда. Босые ноги утопают в мягком ковре.

Через арку и занавески пробиваются лучи света. Солнце поднимается над горизонтом. Четкое ощущение живого, настоящего утра возникает сразу. Вижу фигуру, стоящую на балконе. Обычный силуэт, облокотившейся женщины на перила. Это не образ Алины, или чей либо еще. Я это чувствую, следовательно, знаю. Это она, действительно она собственной персоной, готовая ответить на все мои вопросы.

Глава 7

Глава 7

Фигура обнажена под халатом, похожим на вуаль. Подхожу осторожно, оборачивается через плечо с такой непринужденностью, будто мы давние подруги и видимся постоянно. На мгновение мое дыхание перехватывает, но отпускает быстро, когда она уже устремляет взор вдаль. Будто вспышка прошелся по мне ее взгляд, и вот она фотография. В голове запечатлена картинка ее образа: красивая круглолицая девушка с пышными светлыми кудрями по плечи, на вид лет двадцати пяти. Единственное, что дает необычности – это фиолетовые глаза, которые посмотрели будто сквозь меня, что душа наизнанку! Однако Клесана спокойна, размерена, дышит, как человек.

– Ты видишь перед собой образ, что по нраву мне, – произносит она девичьим голосом, словно читая мои мысли. – Он схож с тем, что звалась раньше няней. Той первой древней, которая выхаживала меня в этом мире, давала любовь, как она думала.

Замолкает. Видимо, надо завязать диалог?!

– Какая ты на самом деле? – Спрашиваю, затаив дыхание.

– Этого никому не дано знать и понять. Да будет тебе известно, это не все мое сознание. А его малая часть, что обратила внимание на существо из захваченного моими подданными мира.

– Захваченного?

– Захваченного, – кивает, глядя в даль. – Не спорь с истиной.

Повторяю за ней, устроившись на перилах при этом сохраняя дистанцию. Что это за местность? Понять не могу. Пригорки зеленые, лесополоса, дорожки проселочные. Образ или реальный низший мир, как говорят все, населяющие ее дворец. И на просторах таких ни души крестьянской, ни лошади или другой живности.

– У нас вечность, можешь не спешить с вопросами, – произносит с некой иронией. – Слишком много хаоса в твоей голове. Ты не знаешь, какой вопрос важнее для тебя. Я бы предпочла начать с причины появления этого мира, который ты считаешь моим. Если не знаешь, с чего начать, начни с начала, так говорили мудрецы, живущие здесь до меня.

– Расскажи.

Нет чувства, что касаюсь тайны. Скорее, я преследую корыстные цели, чтобы зацепиться за что – то дорогое ей и давить ради своих целей.

Но, похоже, Клесана видит меня насквозь и смотрит снова с таким укором, что я произношу абсолютно искренне:

– Прости.

– Много уровней и параллелей в сознании, что борются друг с другом, даже у вас, людей, – говорит, будто хочет объяснить мои порывы. – У меня их миллионы. Поэтому я понимаю и плохое, и хорошее в тех смыслах, что ведомы тебе.

Киваю, уводя взгляд. Не могу смотреть на ее. Она – пылающее солнце. Я – букашка, коснувшаяся истины, но еще не осознавшая этого.

Клесана вдыхает звучно.

– Я помню свой родной мир, – начинает рассказ. – Там была я тобой, вернее, как ты. Борец за правое дело, как считала. Тогда мой мир воевал с другим. Магия – оружие той войны, что созидало и разрушало. Одни воевали за свободу, другие за могущество. Но я была слишком мала, чтобы осознавать истинную суть. Когда нашей силы не стало, я поняла, как ничтожно слаба. Ты знаешь, что надо мной, до свершения невинной, надругались враги. Но не это страшно, я оставила тех, кого любила. Моя мать открыла портал и дала мне силу, что копили наши предки миллионы лет. Она выбросила меня в неведомое пространство, дабы иметь надежду на спасение. А мои родные остались там на страшную, невообразимую участь. Когда оказалась в ином мире с невыносимой физической болью и немыслимой болью в сознании, дошла до грани безумия. Ты даже представить себе не можешь, что значит боль, которой нет конца. Терзания не прекращались, когда, казалось бы, прошло достаточно много времени. Ибо с течением его пришло понимание, что забрала я всю силу рода с собой. Осознала, что мать пожертвовала всеми ради того, чтобы выжила я и сохранила то, ради чего миры боролись тысячелетиями. Она лишила всех смыла бороться одним простым решением: убрать то, ради чего все это.

Хуже смерти быть в неведомом мире на грани потери рассудка, к тому добавлял и ужас от того, что лишилась многих чувств, которые некогда давал родной мир, пропитанный магией. Это как нырнуть в воду, как лишиться дара речи или стать глухой. Ты можешь меня понять, я знаю.

И вот я в абсолютно ином измерении и течении времени. Подземелье, новый, но мертвый мир на пороге полной пустоты. Некоторые представители новой расы думали, что помогают мне. Тогда лишь смерть могла облегчить страдания, а жители подземного мира решили продлить их, думая, что помогают мне. Лишившаяся памяти утратила и прежнюю внешность. И если бы дальнейшие события не показали, как алчны они, я бы верила и дальше, что получаю благо.

В их мире я предстала обычным ребенком, получившим увечья несовместимые с жизнью. Меня излечили, обо мне заботились. Прошли годы и боль стала стихать. Остался след от прежней памяти, я не могла понять, что точит меня изнутри, какую важную суть упустила. Пока не появился древний по имени Альбус с вещью, которую решил подарить мне в знак дружбы. Когда коснулась той брошки, поняла, что они сделали. Память вернулась ко мне от той силы, что таилась в подарке.

Осколок камня был в ней, как украшение. И тогда я все поняла! Новая волна ужаса овладела мной, я даже потеряла контроль, превратившись в прежнее ранимое существо. Я вспомнила, что со мной был медальон! Когда прибыла, они забрали его! Лишили артефакта, за который воевали миры, за который отдал неисчислимо жизней мой родной мир! Безграничная сила, которую вверила мне мать, оказалась в руках низших и недостойных даже быть на одной планете с нашей святыней! Именно с ее помощью я сумела перенестись так далеко, что врагам уже было не достать меня. Жители подземного мира выявили в амулете силу и решили использовать в своих интересах тайком от меня. Эта планета гибла, они думали, что смогут возродить ее с помощью артефакта, подняться на поверхность и жить там. Это была их заветная мечта. Которая осуществилась. Да, Лера… Красный Ирис, они засеяли его. А сила, которой наделил зерна медальон, разожгла звезду, давшую миру тепло и новый шанс.

Бездарно и ничтожно так использовать силу, но я стерпела их незнание. По – началу даже понимала их. Но среди жителей планеты начался раздор. Они не просто использовали медальон. А осквернили его! Вытащили магический камень. Разрушили, раздробив на тысячи кусочков! Ведь каждый ум считал, что другой не достоит владеть всем. Осколки медальона шли в посевы, заряжали их магией. Осколки применялись и в украшениях для властолюбивых. Весь мир стал наполняться магией от частиц некогда целого. Вскоре за осколки стали бороться, их начали собирать и концентрировать. Ведь в этом мире до моего прихода не было магии вообще. Всю ее дал медальон, дали осколки его. Появились маги, имеющие артефакты с ними. Частицы стали навязчиво искать, у кого их оказывалось больше, тот был могущественнее. Сильные убивали слабых, поглощали их, слабые побеждали подлостью или объединялись, чтобы дать отпор, а затем предавали друг друга. И так далее, и так далее… Об этом можно говорить вечность, что творили умы, не знающие границ и меры.

Когда ко мне пришла память, я поняла, что должна вернуться назад, в свой мир. Чтобы узнать об участи любимых своих, свершить месть за смерть родных. Но единственный способ это сделать канул в лету. Так мне казалось, когда увидела осколок своего медальона в подарке Альбуса. Еще меня мучало то, что изменилась до неузнаваемости. Стала другой из – за их экспериментальный медицины. Представь, какой ужас охватил меня от осознания, что любящие больше не будут любить, потому что не узнают.

Альбус оставил мне подарок, и я стала вспоминать магию. Если низшие, называвшие себя древними, пользовались лишь поверхностью, я брала суть, черпала знания из глубин своего дара. Через время злые властолюбивые древние поняли, что я могу большее, и захотели лишить всякой надежды. Тогда я использовала магию проклятий и создала себе солдат, которых теперь называют владыками. Началась война, в которой я не могла проиграть. Просто не имела право. На моей стороне был опыт, я знала, что такое война магов, а эти низшие не могли и помыслить, каково это. Сколько боли им еще неведомо, сколько предстоит.

Я победила алчных магов. И стала собирать осколки, чтобы восстановить свой медальон, и мне нужны все – все, до крупицы, чтобы вернуть артефакту прежнее. Но вскоре я обнаружила, что недооценила древних. Они создали великий портал, что зовется Сердцем Поляны миров. В самом Сердце сосредоточили большое количество осколков медальона, которые силой обратили против меня. И теперь, пока не соберу достаточную часть, мне не преодолеть защитное поле. Ты спросишь, зачем им портал? Они хотели найти мой мир, найти тех, от кого я бежала, отыскать врагов и попросить их помощь, дабы уничтожить меня. Их логика была проста: раз я бежала, значит, боялась проиграть.

Представь, как далеко мой родной мир. Ведь чтобы добраться до твоего, нужен лишь след осколка: пыльца, заряженная частицей медальона. А чтобы добраться до моего, нужен весь медальон, весь камень, до последней крупицы. Пусть течение времени уже изменило миры настолько, что их будет не узнать. Но я вернусь, это все, что осталось для меня важно.

А что до пыльцы, которую собирают владыки и по сей день. Ты верно решила замысел мой. Но недодумала в силу недальновидности человеческой. По всей планете миллионы цветов Красного ириса и только тысяча из них имеет в корне частицу медальона, остальные же пользуются следом ее. Не весь Ирис поддерживает звезду, а только тот, что с осколком в корне. Их и ищу я. Владыка дающий урожай не знает, что нужно мне в действительности. Пыльцу возвращаю ему окропленную силой собранной части медальона. Остальная идет на нужны дворца. Но стоит мне получить пыльцу уже заряженную, я знаю, что в землях тех есть частица камня амулета моего. В невинном детстве, где была без памяти – это была игра. Теперь мир играет в нее. Они приносят, а я определяю место, потому как знаю где у кланов территории. Вернее определяла, пока не появилась ты. Эрей принес заряженную пыльцу, и я думала, что на землях его частица. Но там не оказалось ничего. Если бы он нашел, то причислен был бы в клан Нашедших.

Клесана замолчала. Выдохнула и продолжила совсем тихо:

– Когда я соберу весь камень воедино, мир погибнет. А я вернусь в свой. Вряд ли они будут рады видеть меня, особенно в ином образе. Но я выполню волю предков, отомщу за поражение, за все страдания моего рода. Теперь знаю намного больше, теперь в миллионы раз сильнее. А они лишились магии, за тысячелетия съели весь ее след, оставленный ранее. Ибо источник ее, первозданная сила ушла вместе со мной. Мою суть греет мысль, что отомщу. Ты воевала, ты теряла. И должна понять меня.

Закончила говорить, повернулась вдруг. Глаза фиолетовые разгораются. Мне кажется, что все ею сказанное знаю и так. Ничего нового, все складывается в логическую цепочку, пазл практически собран. И что теперь мне делать?! Отдать ей найденные мною осколки? Это ведь частицы ее медальона, в этом нет сомнений. А еще вызвать Зураха и отобрать его артефакт, в котором тоже есть кусочек? Ну и, конечно, расспросить Кристину, может и у нее есть парочка, раз уж она магичкой стала. Все они, рабы мои, и отказать не смогут.

Вот только возникает вопрос: хочу ли я этого? Желаю ли гибели этому миру, пусть даже он создан благодаря ее медальону?

Изучающий взгляд застает врасплох. Она читает мои мысли?!

– У тебя остались вопросы, Лера? – Произносит вдруг так ласково.

Мир миром, но не это меня волнует в первую очередь!

– Зачем тебе Эрей Авель? – Я все о своем, о личном.

– Он не признался, где взял пыльцу. Даже под пытками не сказал, – ответила с болью в голосе. Как же цинично это звучит!

– Я дала, – произношу с опаской, и взгляд Клесаны меняется, он выражает удивление.

– Я это знаю, – обрезает вдруг строго. – Но он должен сам это сказать. Сам, понимаешь?

Она знала? Так чему же удивлена? Не ждала, что сознаюсь?!

– Почему? – Вырывается из меня вопрос. – Почему тебе важно его признание?

– Потому что он не может любить никого кроме меня! – Выдала Клесана исказившимся лицом, что стало неожиданно страшно.

Отшатнулась от нее. Но образ девушки изменился в лице, подобрел. Будто опомнилась королева, поняла, что пугает меня. Вроде бы богиня, а какая – то неуравновешенная.

– Эрей Авель не исключение, – произносит с грустью, уводя взгляд и снова облокачиваясь на перила. – Мор Боэль знает, но молчит. Улар Орифиэль знает, но молчит. Все они связаны с тобой. Ты забираешь их любовь себе.

– Зачем тебе любовь всех? – Пытаюсь бороться с ее убеждениями. – Что она без взаимности?! Разве ты в своем мире любила так? Тебе не кажется, что это проявление эгоизма? Пользуешься силой и величием, тебя боготворят. Но разве можно заставлять любить, если не по душе это?

Рассмеялась Клесана.

– Думаешь, сможешь дать мне мудрый совет? – Выдает с явным сарказмом. – Я знаю все.

– Ты не знаешь, где все частицы, – говорю ей наперекор и осекаюсь.

– Вот! – Восклицает Клесана. – Поэтому они любят тебя! Ты знаешь иное. И страх не затмевает твой рассудок, ты борешься, ты… ты, как я!

Замолчала королева владык, осеклась. Снова уставилась вдаль. А я не знаю, что и сказать. О Чем еще спросить, при этом не вызвать раздражения. Может просто попросить ее дать мне то, что нужно. Взамен предложить осколки, что я насобирала? Но мир этот обречен. Зная это, не могу просто так взять и улететь на Землю.

Вроде бы и вопрос новый назревает. Но я снова за свое, будто не могу уйти от этой, за душу берущей темы.

– Нельзя заставить любить, понимаешь? – Пытаюсь снова. – Ведь любят не за образ, имя или символ. Не по приказу или желанию. Любят… просто. Нельзя требовать выражения этого чувства в угодных себе действиях. Любовь – это чувство глубокой привязанности к другому, не всегда объяснимое. Оно искренно и не может быть потому, что так хочет другой. Любовь нельзя создать искусственно, она выше всей твоей магии. Ты уже убедилась в этом, когда создания твои перестали любить тебя, как ты считаешь. Я же уверена, что тебя здесь вообще никто не любит. А только лишь боятся. Ни одному владыке не была ведома любовь, пока не появились люди и не показали ее настоящую, иную, такую прекрасную, что не оставили равнодушными даже вас, бессмертных. Они отдавали себя, жертвовали собой ради бессмертных, сгорали и возрождались. Любить по – настоящему может тот, кто живет не вечно, кто ценит эту жизнь, ибо ценить можно только временное. Оно есть сегодня, но его не будет завтра…

В общем, меня понесло не туда. Ибо мысли только о нем и наших немногочисленных свиданиях… Клесана слушает, кажется, никаких эмоций лицо не выражает. А я говорю вполне обидные вещи, которые должны зацепить ее холодное сердце!!

Устала говорить, чуть язык не отсох. В горле пересохло. Замолкаю, жду реакции.

Смех доносится из комнаты. Оборачиваюсь, выходит еще одна девушка с фиолетовыми глазами. Такое ощущение, что они сестры. Но…

Взмах руки, и на пол звучно сыплется черный горох. Столько в руке не поместится. Пару мгновений, и уже весь мраморный пол вокруг ими усыпан, и ковер. Значит, магия это, или иллюзия. Ощущаю зов, жалобу, безысходность. И медленно уходящие сознания в небытие.

– Этим ты хотела обратить на себя внимание? – Произносит новая девушка.

И я понимаю, что это тоже Клесана!

– Да будет тебе известно, что они любили тебя, подобно тому, как владыки любят меня, – раздается практически у уха. – Что ты скажешь на это, Лера? Вместо любви ты дала им смерть, о какой искренности идет речь, если ты просто использовала этих несчастных созданий в своих целях? Воспользовалась их любовью к себе, как низко, как ничтожно.

Оборачиваюсь к первой. Нет ее уже! А голос уходит эхом куда – то далеко. Удаляющийся смех, и вскоре уже ничего. Верчу головой, как загнанная в угол лань.

На полу все, что осталось от моих черных приспешников, от всей той армии, что захватила нижние этажи дворца. Как же легко она обезвредила их!

– Это твои порождения, – пытаюсь оправдаться. – И я не желала таких жертв. Это просто магия. Они… они из твоей черной магии. А у меня просто не было выхода.

Новый образ Клесаны смотрит пытливо.

– Владыки тоже мои порождения, – отвечает с легкой ехидной улыбкой. – А природа их не лучше низших тварей подземелий проклятого Друма. Ты не убедила меня.

– Не убедила, – повторяет за ней еще один женский голос.

– Точно, не убедила, – еще один за спиной.

Впереди девушка, по бокам еще две. Я окружена Клесанами! И деться мне просто некуда. У меня отобрали силу, черные крылья и все – все, с помощью чего могла бы сражаться. Наверное, остался только мозг! Сила мысли, сила убеждения. Смекалка, находчивость! Только один факт мешает: мне страшно!!

– А как на счет Туриэля? – Осеняет меня. – Он тоже за меня. Но он не твой… не твое творение!!

– Туриэль! – Восклицают все три с ужасом в голосе.

– Туриэль!! – Раздается хоровое. И вижу я уже не три, а десяток девушек! Новые и новые появляются, заполоняя покои.

Армия Клесан! Жутко! Все твердят его имя. Вскоре я уже не могу слушать, затыкаю уши и опускаюсь на корточки. Голова готова лопнуть, сознание разлететься на осколки, как ее медальон.

Выдох. И все прекращается. Опасливо убираю руки от головы. Открываю глаза. Снова пустая комната, только черный горох у ног. Дует легкий ветерок, колыхая шторку, с которой слетела подвязка. Улавливаю шелест ткани. Позади стоит та самая первая девушка, что рассказала мне о том, как попала сюда. Спокойная, непринужденная. Смотрит вдаль, будто меня тут и вовсе нет.

Поднимаюсь, затаив дыхание. В ушах звон постепенно стихает. Как вздыбленная кошка, с опаской подхожу к перилам и облокачиваюсь, как она.

– Туриэль, – произносит спокойно, но я все равно вздрагиваю. – Солдат моих врагов, о появлении которого узнала слишком поздно. Древние сумели призвать его с помощью осколков и башни в Сердце поляны миров. Для того они и строили ее, в этом нет сомнений. Сил хватило лишь на его слабый образ. Но маги попытались возродить враждебную мне силу полностью, пусть и ушло столько времени. Это стоило того. Хитрые, подлые древние. Как они узнали, сложно сказать, но у них вышло. Что ты знаешь о демоне, Лера?

Пытаюсь успокоить бьющееся в агонии сердце, которое готово уже выломать ребра. Ноги подкашиваются. Едва держусь, но так и тянет к полу, словно магнитом. Такое ощущение, что из меня высосали всю жизненную силу. И лишь сердце бьет тревогу об этом, отчаянно сопротивляясь.

Хочу внятно ответить, но сложно собрать разлетевшиеся от страха мысли, в кучу. Чувство такое, будто тучи сгущаются над моей головой, и вот – вот ударит молния.

– Он пришел со мной и освободился, – отвечаю все же, ощущая, что терпение великой подходит к концу. – Это случилось, когда миновала призму, омут, или как там его называют, э… Линзу души.

– Понятно, – обрезала вымученно, как живой человек. – Теперь знаю истинную причину, почему они сдались тогда… Лера? Я должна наказать тебя в назидание своим фрейлинам. Агата уже… наказана.

Сердце на ниточках обрывается в пропасть черную!!

– Стой! – Кричу с холодеющей грудью, ощущая на шее невидимые щупальца. – Может я смогу исправишь ошибку?!

Усмехнулась Клесана, в глазах фиолетовых интерес. Отпустило меня, на время… о, жуть!! С богиней шутки плохи. Но терять уже нечего.

– Что ты сможешь сделать, человечка? Если даже я не могу, – заявила богиня. Она то приближает, то отдаляет меня. Тепло и холод, такая неопределенность. Я даже подумала, что смогу воспользоваться ее симпатией. Снова мысли путаются…

Так! Лера, соберись! Давлю панику, делаюсь важной на вид и молящим тоном выдаю:

– Не убивай Агату, пожалуйста. А я… я попытаюсь, у меня есть идеи. И нужно просто немного времени. Клесана, дай шанс все исправить. Неужели не интересно узнать, смогу ли? Это как одна из твоих игр или сказок, что ты читала в детстве. Я иду убивать чудовище, а ты даешь мне награду по завершении миссии!

Поменялась в лице богиня. Задумалась!! Заинтересовалась наконец, как только про сказку сказала. Вот!! Этим и надо брать!

– Странно, – выдала вдруг слово, как бревно бросила. – Ты жалеешь Агату, фрейлину, что видела несколько раз. Неужели это любовь? Лера, ты хоть узрела ее истинную форму, настоящую внешность? Слышала ли голос ее? Хочешь, я покажу?!

– Нет! Это не важно! – Борюсь из последних сил. – Давай разберемся с Туриэлем, а потом обсудим, почему я жалею Агату и многих других.

– Хорошо, – ответила без раздумий. – Обезвредишь Туриэля и получишь Эрея Авеля.

Мимолетный порыв от радости, чуть не обняла ее. Клесана посмотрела с недоверием. А я осеклась.

– Прости, но мне необходима твоя помощь, – наглею, но аккуратно. – Мне нужно вернуться в низший мир, где меня подобрала Агата. Я должна подготовиться к битве с ним. Собрать нужные э… ингредиенты.

– Хорошо, – кивнула. – Что – то еще?

Как же легко она согласилась!

– Да, мне нужен чернок и все мои вещи, оставленные в Линзе души, – наращиваю успех.

– И это все? – Усмехнулась богиня. – У тебя двадцать оборотов планеты. После истечения срока ты умрешь, с тобой умрут Агата, Эрей Авель, Мор Боэль и Улар Орифиэль.

– Может, только мной обойдешься? – Строю ей глазки.

– Я начинаю думать, что зря согласилась, – выдала Клесана. – Низшие всегда переоценивают свои возможности, а потом молят меня сделать за них работу.

Черная сила наполняет мое тело. К ногам падают украшения, что возникли из ниоткуда. Со звоном сыплются части доспеха, будто это гора алюминиевой посуды, все в одну кучу, друг на друга. Очередная ирония в исполнении богини.

– Двадцать суток, – раздается в мозгу голос Клесаны.

Мир меняется со скоростью моргающего века. Как и состояние мое. Ибо чувствую себя превосходно. Глаза распахнула на свою длинную тень, разлитую по траве.

Стою я на поле, рассвет встречает меня. Мгновение, и понимаю, что на том самом месте, где и оставила мир с болью на сердце и отчаянием, улетев с фрейлиной. В этом нет сомнений! Это место, это поле… Все бы хорошо, вот только изменилось что – то. Нет следов битвы, я уж о трупах молчу, даже трава не испачкана и не помята, деревня виднеется точно не только что возведенная, повозка вдалеке катится по дороге, которую не могли так быстро протоптать!

Очередное дуновение ветерка, и понимаю я, что на мне нет одежды. Лишь вуаль, накинутая плащом. И как назло, на горизонте показался всадник, за ним еще с десяток. Разъезд местного лорда, не иначе. У ног моих побрякушки нажитые непосильным трудом. А вокруг доспехи разбросаны и даже костюм мой изолирующий ауру скомканный лежит. Конники тем временем уже гонят в мою сторону галопом.

Дернулась за трико, да поздно! Мужчины близко, а я обнажена! Прикрываюсь, руками. Господи, какой позор! Инстинкты сей порыв поддержали. Пока я не увидела ножны на поясах и арбалеты, торчащие из – за спины. Надо было брать браслет! Утешаю себя, что вполне себе приличные всадники в мундирах. Легкие конники, мобильный разъезд лорда. И оружие у них должно быть, так положено.

Меня окружают двенадцать всадников в серых мундирах, клепанных а – ля гусары. Побритые, вымытые морды недоумевают, некоторые смотрят с интересом. Самый первый прискакавший, судя по всему главный, вообще хмурится! Его вещи разбросанные вокруг смутили.

Никто не решается заговорить со мной. И я молчу, смущаюсь!!

– Не похожа на крестьянку, – шепчет один из всадников главному, вероятно считая, что я не слышу.

– А может ведьма с проклятого Балейска? – Раздается едва слышное позади. – Воина убила и съела, останки его не успела схоронить.

Оборачиваюсь к сказавшему с диким возмущением переспрашиваю:

– Какого – какого Балейска?!

– Не здешняя что ли?

– Или из беспамятных? – Перешептываются дальше.

– Леди, вы ведь леди? – Произносит главный, отвлекая на себя.

– Она самая. А вы ведь рыцари? Хотя бы вы, сэр являетесь благородным рыцарем? – Наседаю на лидера, пользуясь ораторским и не очень ораторским искусством.

– Все рыцари, – забурчали с обидой. – Не рыцари оружия носить не достойны.

– Баронет Бенедикт Валерийский, – представился главный. – На службе при дворе его величества. А вы?!

– Маркиза Валерия Ба… Байкальская, – выдала почти на автомате. Но успела исправиться. Чувствую, Балейск у них вызывает негодование. Вот только отчего так?!

– Валерия, – усмехнулся один из рыцарей, другие подхватили. – Сколько вас тут развелось.

– Все равно на ведьму смахивает…

– Тихо! – Рявкнул Бенедикт. – Леди, не примите за обиду иронию нашу, имя слишком распространенное. Однако же о вашей земле не знаем. Далековато вы забрались. Да и титул великоват при вашем – то гардеробе и эскорте.

С этими словами спрыгнул с коня, китель свой снял и на плечи мне накинул. Прослезилась даже. О своих вспомнила.

– Леди? – Насторожился. – Простите нас. Почему вы плачете?

– Здесь была битва, но… будто и не было, – отвечаю и чувствую их негодование.

– М–да! Вы явно из Заморья, леди Валерия, – взвинтился Бенедикт. Другие тоже возмущаться стали и охать, как бабки базарные.

– Мой дед погиб на той великой войне, жаль до генеральной битвы не дошел, – произнес горделиво один из всадников.

– А мой пал на этом поле, – заявил другой.

– Мы почетный караул Поля героев королевства Валери, – произнес баронет с гордостью. – Если вы и этого не знаете, леди. Значит, попали сюда магическим способом. По сей версии вынужден доставить вас во дворец к лорду на допрос.

Уже не слушаю. В шоке. И как мне теперь отыскать Пальмиру, на которую возлагаю все надежды по поимке демона, если прошло уже столько времени, что новое королевство появилось на месте Ирна, а мой Балейск кто – то там проклял!!

Запрыгиваю на коня сама, нечего меня за голую задницу трогать. Ахают мужчины от такой прыти. Вуаль в три слоя на бедрах скатала, кое – как еще от срама спасает. Мундир мне только грудь прикрыл. Про побрякушки забыла, их рыцари стали подбирать с завидным интересом.

– Это мои вещи, – возмутилась, опомнившись.

– Лорд решит, – произнес Бенедикт властно, принимая от рыцаря массивный меч Огавароса. – Странно, все странно. Двуручный что ли? И кровь на нем застывшая и непонятные насечки и гравюр…

Тем временем другой уже напялил мой шлем для примерки. И влез же.

Двинулись. Все, я в заложниках. Моего мнения не спрашивают, везут к лорду на допрос. Конечно, я могу прикончить их всех. Но от одной мысли, что убью внуков своих соратников горько, до невозможного больно. Деды у них воевали. А значит, два поколения уже миновало. Лет сорок – пятьдесят прошло. Вот же я попала!! Считанные дни во дворце богини обернулись мне десятилетиями тут.

И все же… почему упоминание о Балейске вызывает такое негодование?!

Глава 8

Глава 8

Почетный эскорт везет меня в город, что раньше являлся столицей герцогства Ирн. А ныне королевства Валери. К такому выводу пришла довольно быстро. Рыцари болтают между собой, а я слушаю.

Первое впечатление у мужчин обо мне сменилось вторым, а затем и третьим. Я на грани обвинения к причастности к ведьмам. Слишком развратный вид и вещи странные. А солнце как назло красуется на безоблачном небе. Такое ощущение, что я все на свете упустила. Я в будущем!! За пару часов успела перебеситься.

– Что в Балейске не так? – Настаиваю на своем. Терять – то уже не чего.

– Напускное, – ворчит один из рыцарей. – Ведьма.

– Лорд разберется, – гнусавит Бенедикт, посматривая на меня украдкой. Некоторые рыцари смотрят застенчиво, видимо, хорошо сохранилась за эти пятьдесят лет. Голые ляжки на лошадиных боках смотрятся развратно. В дворце Клесаны насмотрелась и похлеще. Поэтому не особо тревожит ранимая рыцарская психика.

Проскакали вдоль села нового, крестьяне обдают меня злобными взглядами, даже детишки. Были бы помидоры тухлые, уже бы полетели. Сбежалось народа немало, будто коровы доены, поля паханы, грядки полоты и делать больше в этой жизни нечего.

Ведьмофобия подтвердилась, когда один из замыкающих, у которого в попе вода не держится, все же обмолвился о предположении, что я ведьма Балейская. Дети завизжали, крестьяне заохали. До этого их негодование было связано с тем, что была похожа на портовую шлюху.

Впереди дорога прямая до самых ворот столицы, башни и шпили которой уже виднеются на горизонте. Судя по встречающим малочисленным разъездам, новое королевство чувствует себя в достаточной безопасности, а об орках, наверное, давно забыли. А уж о войне тем более. Мой меч у всех мимо проскакивающих рыцарей вызывает невольный восторг и восхищение. А лапки, его примеряющие, ой как дрожат.

День близится к вечеру, мы въезжаем в город со стражей, как при параде разодетой. Главное, что некоторые улыбаются, а морды вполне себе симпатичные и ухоженные. Значит, в городе мир и порядок: все сыты, никто не ворует и контрабанду не возит.

Город, как город, суета обычная. Но взгляды замечающие все те же. Злые… Проехали до цитадели, там сняли меня с лошади, не успела опомниться. Охраны прибавилось. Повели в дом примыкающий к цитадели, а там в коморку с решетчатой дверью и под замок. Щелчок, и я набираюсь гнева.

Ждать долго не пришлось. Я уже собиралась перекинуться и сходить к королю сама, как появился разодетый в кафтан чиновник с Бенедиктом и парочкой странных пажей, от которых фонит амулетами защитными.

– У меня к тебе несколько вопросов, – заявляет мужчина лет тридцати пяти на вид.

– Представьтесь для начала, сэр, – заявляю ему, более вальяжно рассевшись на деревянной скамейке. Мундир у меня не забрали, поэтому стесняться нечего. Пуговички застегнула, рукава закатала, поясок бы, и вообще гусар на службе его величества вышел бы.

– Заткнись, ведьма Балейская!! – Взвизгнул один из пажей, которого тут же затрясло.

– Под пытками, все расскажет, – подхватил второй.

Чиновник поднял руку, оба мальчишки немного успокоились. А то уже пар из ушей пошел и выброс адреналина случился, были бы стекла, запотели бы.

– Я советник короля барон Рикард, – произнес неуверенно. – Отвечаю за безопасность двора. – Так вот, объясни мне, Валерия из Заморья, как ты попала на Поле героев и откуда взялись все те магические вещи, которые в нашем королевстве категорически запрещены?

– В смысле запрещены? – Опешила.

Пажи вздрогнули, а чиновник нахмурился.

– Она не опасна, – раздался за спиной голос Бенедикта. – И ничего не знает о нашем королевстве.

Наивный. Делаюсь овечкой.

– Водички бы, – изображаю печальный вид.

– Ты беспамятная? – Насторожился барон, не обращая внимание на мою просьбу. – Со слов рыцаря Бенедикта ты утверждала, что это твои вещи.

– Подтверждаю сие, – вставляет свои пять копеек баронет.

– Мои, – киваю и делаюсь строже. – Достались от мужа, мужу от отца, отцу от деда, что воевал с ордой нечисти на этом самом Поле героев в составе тяжелой ударной конницы маркиза Эриха под руководством великой жены своей и военной начальницы Валерии Балейской. Я не беспамятная. Я – маркиза Валерия, э… Байкальская. Почти теска той самой. И требую должного уважения, в соответствии с титулом. Кольца могут проверить ваши маги, или что это за мальчишки с побрякушками? В общем, я требую встречи с королем! И вообще, гостеприимства на землях, за которые мой дед отдал свою жизнь! Порубил сотни орков, не жалея живота своего!!

В конце уже перешла на крик. Пажи съежились, барон сделался написавшим в тапки котом. А я продолжила:

– Платье мне принесите и фрейлину для приведения в порядок. Быстро!!

Барона с делегацией, как ветром сдуло. Дверь оставили открытой, из головы вылетело даже то, что я все еще в тюрьме и без стаканчика холодненькой колодезной водицы. Но вскоре прибежал слуга и повел за собой, голос его дрожал, и он постоянно оглядывался, опасаясь, что потеряюсь. А может дам ему пинка или сожру. Кстати, голод наводил на подобные мысли. Вновь приобретенный чернок обуздать оказалось непросто. Такое ощущение, что богиня дала мне его намного больше. Кабы в дракона не превратиться вместо гарпии, когда лететь захочу.

Покои не королевские, но сойдет. Ванная с парящей водицей через полчаса была уже голова. От вида ее растаяло мое сердце, заботу я оценила. Когда я последний раз мылась?! Эта мысль вызвала усмешку над собой. Скинула китель и тюль, да нырнула, даже не проверив воду рукой. Тело ахает от экстаза, новые ощущения от старого, мирского говорят о том, что я действительно живая, в живом, настоящем мире, это не магическая иллюзия, это не сон. Я в низшем мире, родном доме, за который столько крови пролила. Все эти люди живы благодаря мне, про крайней мере, какая – то их часть точно. Вода чернеет, какая же я все – таки грязная…

Девочки принесли еды после моего крика о том, что я голодна. Вино хлестала, как воду, ибо не дождалась колодезной. Когда появилась фрейлина с косметическими средствами и парикмахерскими агрегатами, я уже никуда не хотела вылезать. Пришлось девице прямо так наводить красоту, пока я нежилась в ванной.

Приволокли мои кольца и браслет. А вот доспехов с мечом Огавароса не видать. Не знаю, понадобятся ли они мне для борьбы с демоном, но мало ли.

Спустя часа два после того, как прискакал мальчишка и заявил дрожащим голосом, что король ожидает, я выползла в светло – зеленом платье с копной на голове, на которой так кожу тянет, что визжать хочется, а не улыбаться. Сопровождение из рыцарей в парадном деянии тронуло меня до глубины души. А я пьяненькая и веселая, потому что чувствую себя в полной безопасности среди всех этих внучков.

Новая, острая волна воспоминаний и горечи от них захлестнула, когда вышли в широкий коридор. По обе стороны картины. Вроде бы ничего особенного, но на них изображены наши битвы с орками. Художники привнесли в них много своего, но в целом, эпизоды прописаны верно. Особенно тот, где я в доспехах, подаренных Эрихом с сияющем красным мечом на горе трупов отбиваюсь от ползущих ко мне орков. Одна, а вокруг стоят всадники в матовых доспехах и смотрят.

– Леди маркиза, – раздается робкое. – Король ждет.

Опомнилась, стою у картины финальной. Слезы вытираю.

– Кто это рисовал? – Спрашиваю.

– А кто его знает, – произнес один из рыцарей. – Художник по сказаниям уцелевших. Аль имперец.

– Имперец, – повторила. – А Дантария все еще завоевывает земли?

– Дантарию поглотила тьма, – раздается голос впереди. Показался старичок мантии и с палочкой. – Внутренние распри и агония.

Подошел, рассматривает.

– Вот ты какая, дитя дедов великой войны нашей, – произносит с грустью. – И имя великого полководца взяла. И по чести оно тебе, пусть языки завистливые не говорят о незаслуженном. Мало, кто остался с войны той, а уж с самой главной битвы вообще единицы. Леди Валерия, король устроил в вашу честь пир. А виновницы все еще нет. Неужто, деда старого не жаль?

Под руку взял без церемоний и поковыляли, как дед и бабка. Ну теперь король вдвойне подождет.

Зал со статуями по дороге впечатлил меня не меньше. Отрадно, войну помнят, чтят павших, не забывают историю. У меня все как вчера, проносятся красные картинки и звуки рывками. Шатает немного, дед поддерживает, думая, что пьяная. Рыцари прошли с трепетом, затаив дыхание, когда я рассматривала художества скульпторов. Именно скульпторов, стилей море. Ну не один же все слепил?! И воины, и сцены как рыцарь рубит орка, двух одновременно, трех. Как скачут всадники с мечами на голо. Так мимика передана, будто я снова там. И лица знакомые мне, мои мужчины, мои. Теперь вечно живут.

– Леди, возможно ваш дед изображен здесь, – произносит сопровождающий. По дороге он представился целым герцогом Асприном Валерийским, главным советником его величества.

Вот это честь!

Накрыли в тронном зале. Бывала я тут раньше... Музыка, служанки хлопочут, мужики ржут. Громче всех король, а это именно он, судя по тому, что во главе стола и с короной на голове не маленькой. Король Валери Ленар первый, дабы не терять тактичность, по дороге успела поинтересоваться у дедули.

Удар закрывающихся за мной дверей, и все резко замолкают, уставившись на меня. А я вдруг понимаю, что даже не видела себя в зеркало, если я как расфуфыренная кукла, той девке не жить! Все лень моя! Ибо сидела в ванной, полагаясь на мнение фрейлины. А теперь опасаюсь, да и мало ли тушь потекла! Ведь по дороге успела прослезиться, и не раз.

– Маркиза Валерия Байкальская из Заморья! – Раздался торжественный голос церемониймейстера.

Герцог смотрит с укором. Вроде внучкой местного борца представилась, а тут что я из Заморья объявили. Пожимаю плечами и устремляю взгляд на короля. Поднялся. Один он во главе, без королевы. Но раз девушки молодой рядом не сидит, вполне порядочный по первому впечатлению.

Подошел Ленар, руку поцеловал. Старенький дедуля, щупленький, зеленые глаза добрые. Рыцари с дамами, все на меня устремили взгляды неоднозначные. Усадил рядом с собой, как раз на место королевы. Завистливые взгляды проскользнули у дамочек. Господи, как же мне дворцовые интриги по – барабану!!

Затаился праздник. А король спрашивает.

– А как звали твоего деда, леди Валерия? – Первый же его вопрос застал врасплох.

Перебираю имена своих рыцарей, у которых могли быть дети.

– Барон Наэль, – выдала ответ. Опустив тот факт, что он полу – эльф, а ребенок у него от горной эльфийки. Надеюсь, король о нем не слышал.

Кивнул Ленар неуверенно.

– А что побудило бежать в Заморье? Ведьмы, или смута черная? – Продолжает расспрос. А все вокруг уши навострили!

Киваю, уводя взгляд.

– Ох, прости, дитя, – выдал король. – Не хотел задеть за живое. Теперь ты дома. Поднимем бокалы!!

– Поднимем!

– За Валерию!!

– За деда Наэля! Героя великой войны! Спасителя людей и благодетеля нашего!

Тронута до глубины души. Осушила бокал махом, напряжение спало. Вино кисленькое, как раз под настроение. Чувствую себя обманщицей. А эти наивные, поверили.

Оживились вновь, приборы по тарелкам застучали, музыка заиграла. А король на меня смотрит по – особенному, чуть ли не в рот глядит. Будто осенило его.

– Раньше тут была столица герцогства Ирн, – решила завязать разговор издалека. – А теперь … столица королевства.

– Да, многое изменилось, Валерия, – подхватывает Ленар. – Не получала вестей от людских королевств наших? Не ведала о жизни нашей?

– Нет, как – то не до этого было, проблемы семейные и все такое, – выпалила.

– Понимаю, – кивнул король. – Моя мать при смерти, совестно мне, что радуюсь и праздную.

Взяла его за руку. Грусть искренняя, захотелось утешить дедушку короля. Ох, глаза его знакомые. Что – то светлое от него исходит и в тоже время не очень. Некий негатив, в котором он не участвовал, но связан с ним.

– Ваша мама тем и живет, что вы радуетесь жизни, которую для нас сохранили деды, уничтожив орду безжалостных орков, – решила утешить.

Взглянул на меня пытливо. Блеснуло в глазах его.

– Ты напоминаешь мне женщину из девства, – произнес, но осекся.

Опомнился, сделавшись строже, снова вознес бокал. Пьем, кушаем.

– Я слышала, Балейск вызывает трепет у ваших подданных? – Решила осторожно поинтересоваться. – Что же там такого страшного?

Страх отразился на, казалось бы, невозмутимом лице. Нагнулся к уху и произнес с опаской:

– Ведьмы населяют место проклятое, оттуда уже давно никто не возвращается.

– И давно так?! – Возмущаюсь. – От отца знаю, что Балейск был центром восстания, когда все лорды попрятались в замки, там собиралась сила в кулак, чтобы противостоять ордам.

– Отец мой рассказывал о подобном, – кивнул король. – Сам я родом с земель приграничных с ним. Но мы бежали в столицу. И волей судьбы я стал королем, когда род Нестора погубили маги. Поговаривали лорды, истребили невинных за то, что не помог герцог Валерии, командующей армиями возмездия. Если бы он дал войско свое, многих героев можно было бы спасти. И нашу мученицу в их том числе.

– Мученицу?!

– Лорд Валерия Балейская герой и мученик, в ее честь названо королевство наше Валери. Я тому способствовал вопреки наказам отца. Как скончался отец, волю свою озвучил, совет поддержал. И теперь двадцать лет уж как живем мы в королевстве новом.

– Первый король нового королевства, – комментирую. – Как случилось, что Балейск, практически родина ваша, стал врагом номер один. Неужели больше нет врагов на границах?

– Без распрей никуда, – усмехнулся горько. – Но мы сильны, наша сила в предках и достоянии, что они оставили. Лишь ведьмы появляются в лесах наших и пугают крестьян своими ритуалами. Иногда воруют девственниц и скот.

– Балейск, там же столько было плантаций. А как же пыльца? – Перевожу тему.

– Пыльца? – Усмехнулся король. – Владык не видели уже десяток лет. Древнего королевства Аласии нет, и обязательств тоже. Родовые кроли канули в лету. Я даже не знаю, занимаются ли кто – то из лордов этим. Все под ведьмами, им магия нужна, они и черпают ее с проклятой Поляны миров. А мы в черные земли не суемся. Вот недавно граничный замок разорили магички, выкрали дочерей лорда, тот на охоте был с отрядом. Тем и воспользовались. Так ушел лорд в Балейск, нет вестей уж месяц.

– М – да, – только и смогла произнесли.

Пыльцу не добывают. Клесана озаботилась демоном Туриэлем, владыки, вероятно, тоже ее охраняют. А тут все распустились. Ведьмы в особенности. Вот только что за ведьмы такие, откуда взялись?!

– Не переживай, Валерия, – продолжил король снисходительно, уловив мои эмоции. – В столице ты в полной безопасности. Лучшие рыцари собираются ныне на турнир со всех концов королевства, а также с Вифии и Дуаля, дабы показать мастерство, силу и мужество.

– Рыцарский турнир?! – Берусь за голову.

– Да, Валерия, и я настаиваю, чтобы вы разделили судейское ложе.

Вот делать больше нечего!! Этой же ночью я вылечу в магический замок и со всем разберусь.

– Простите, но я…

Король обернулся на шум. В зал вошла группа тяжеловооруженных рыцарей. Ленар поднялся резко. Я тоже встала, как и все сидевшие за столом. Музыка вновь стихла. Король с вновь прибывшими, а я позади, те разгоряченно рассказывают о вылазке к ведьмам.

Не все вернулись, один отряд не проснулся. Вот уже вырисовывается картина. И стиль Пальмиры с ее дурманами. Чем они ей насолили?!

Подошли еще мужчины. Повеяло мужским потом, будто все родное мне. Меч свой увидела в руках у одного. Встретились наши взгляды. Король заметил это, обернулся. Ему сразу и шепнули, что меч отца моего.

Подошла ближе за своим добром. Тем временем Ленар принял меч Огавароса, забавно смотреть, как его потянуло вниз от веса.

– Меч вашего деда, – произнес король с блеском интереса в глазах, повернувшись ко мне полностью. Улыбнулась на то, как он отчаянно делает вид, будто вполне справляется с таким агрегатом.

– Леди, вам нужна пара оруженосцев, – усмехнулся один из тяжеловооруженных рыцарей, брякая латами. – Позвольте поинтересоваться, если ли у вас муж, принадлежит ли ваше сердце самому счастливому мужчине?

Находчивый комплимент я уловила и приняла, улыбаясь криво. Тот в ответ поклонился элегантно, с видом чуть ли не победителя. Черноволосый мужчина с харизматичной мужественной мордахой флиртует со мной?!

– Валерия, – произнес король игриво, вручив меч одному из рыцарей. – Где ты была тридцать лет назад, когда я мог еще побороться за твою руку и сердце?

– Ваше величество, что вы? – Раздались возгласы. – Вы нам на турнире еще покажете. Вот как с двуручным ловко управились.

– И все же, миледи? – Подкатывает рыцарь, взгляд серьезен, от чего невольно смущаюсь.

– Простите, но я не хочу об этом сейчас, – отвечаю строго.

Некогда мне шуры – муры крутить!

– Понимаю, – Произнес рыцарь, потупил взгляд и отступил.

– Вы позволите, леди? – Раздается бравый голос очередного, что кивает на мой меч. – Могу ли поупражняться?

Киваю. Да пожалуйста. Один мужчина передает другому. Снова реакция на тяжесть вызывает смех. Совсем расслабились. Интересно, а доспехи у них не из облегченного кивлара случайно?!

– Однако, – усмехнулся король. – Сразу видно, внучка боевого деда. Наши мечи значительно легче этого.

– Только не пораньтесь, сэр, – подливаю масла в огонь. – Он ваши доспехи, как бумагу.

Рыцари начинают смеяться.

– Да не может быть, – комментирует рыцарь с мечом. – Что? Прям сталь прорубит и кольчугу?

– Это ж и мечом, и щитом не сблокировать. Да ну не верю, – говорит самый крупный. – Ну – ка давай, рубани по моему кованному.

Вынимает свой со звоном. Толпа ахает.

– Родовой же, сэр Ратибор, – ехидствует король. – И не жалко. Отец твой узнает, выпорет.

– Ага, у него рука тяжелая, – усмехнулся Ратибор. – Руби уже. Отродясь таких мечей не видывал.

Если бы Огаварос увидел этот жалкий замах, в гробу точно бы перевернулся. Как дровосек тяжелым топором ударил рыцарь моим мечом и как тростинку переломил. Причем лезвием на лезвие условились ударить.

Охнул Ратибор, осунулся. А толпа разразилась смехом.

– И чем я на турнире теперь драться буду, – промямлил, подбирая куски меча своего.

Стали из рук в руки мой меч передавать. Испробовали на щите, что тоже в щепки. Правда туго пошел, однако не из – за недостаточной заточки, а силы мужчины, что бил.

Так и подмывает сказать им всем, чтобы прекращали уже играться. Боевые мечи детям не игрушка!

– А гравюра – то не наша, – произнес один из мужчин, рассматривая лезвие. – Закорючки какие – то.

– Трофейный, – решила отвести все подозрения. – Мой дед обезвредил орчьего генерала и забрал себе его меч.

Ахнули рыцари, что создали довольно плотный круг. Те, что со столов, тоже здесь, не все, какая – то часть. Другие, похоже, пошли парами гулять по дворцу с намерением целоваться и обниматься на лоджиях, наслаждаясь видами вечернего парка.

– Миледи, – возник молодой советник короля Рикард и сразу припал к уху. – Доспехи вашего деда в дворцовой оружейне под присмотром стражи. Если понадобятся, скажите любому слуге. Простите, что позволил рыцарям взять меч, они были слишком настойчивы. Король так распустил свою личную охрану, что они даже с придворными не считаются. И простите за мой допрос. Я виноват перед вами.

– Ничего, ничего, – отмахиваюсь. – Когда ваш турнир, мне бы лошадь купить посильнее и одежды походной.

– Зачем же? – Отшатнулся Рикард, посматривая на короля, что увлекся горячими обсуждениями орков в войне, на которой никого из них не было.

– Надо по делам отлучиться.

– Вам все дадут, я распоряжусь. А турнир… хм, через сутки открытие его. Не откажите в участии, лоджия дам сердца без вас будет не так красочна.

– Валерия в судейство назначена, – брякнул король, вернувшись ко мне. – Рикард, это моя гостья, займись стражей.

– Да, ваше величество…

– И много орков убил лорд Наэль? – Продолжает король непринужденно, уводя меня на прогулку от зевак.

– Отец не хвалился числом поверженных, – отвечаю, стараясь не касаться этой темы подробно. – Но их было не мало. Орда превышала людское войско по численности, раз в пять.

– Я слышал, орки были слабы и бездарны, лишь единицы давали достойный отпор рыцарям. Когда шла война я был в столице, отец мой попросил убежище. Люди боялись орков, но говорили, что наши мужчины сильнее. Однако штурма города так и не случилось, и я не знаю правды, лишь россказни.

– Орки не были слабы и бездарны, – произношу, поднимаясь по лестнице под руку с королем, все расступаются. – Их войско делилось на касты, где были воины от простых солдат на убой до опытных именитых бойцов, которые пробивали строй копейщиков легко и быстро, а рыцарям нашим давали достойный отпор. Нельзя говорить, что победили мы легко, если бы не тактические действия и маневры, не было бы генерального сражения, мы бы просто растратили армию намного раньше, не было бы и победы. И империя не увидела бы, что Аласия может уничтожить орду без их помощи, даже под гнетом и обязательствами переправлять провизию. Эти ублюдки душили нас в самые сложные времена, но они все равно не сумели сломить наш боевой дух.

Опомнилась, идем вдоль лоджии, на короля поглядываю, вижу, что ошарашен. А я просто завелась, сама от себя не ожидала такого. Исказить историю не дам, переврать все и говорить, что орки убивались легко. Нет уж!

Король остановился. Обернулся, посмотрел иначе, не как обычно.

– Теперь я точно знаю, – выдал вдруг с таким волнением! – Вспомнил, кого ты мне напоминаешь. Валерию, баронессу, что пришла как – то к нам в поместье. Мне тогда было восемь лет, но я помню ее отчетливо. Образ в памяти моей запечатлен навеки. Мы недолго пробыли вместе, я был мальчишкой. Помню, как отец плохо отзывался о той женщине. А я злился на него за это.

Поняла, кого он мне напоминает! Маленького Ленара, сына барона Шоберта, моего первого врага. Это точно он!! Ах ты проныра Шоберт! Весьма неожиданно, его сын теперь король. Мать короля при смерти, ведь речь о баронессе Ирэн, жене его, она тоже может вспомнить меня, или по крайней мере отметить сходство. Интересный поворот, не ожидала такого. Шоберт добился своего, вот что может хитрый и коварный, пользуясь тем, что сильные и смелые лорды пали в войне. Как высоко может взлететь лживый и бесчестный интриган. Сын Шоберта стал королем! Интересно, а что с Горацием и его семьей?

Ленар смотрит пытливо. К нему я не испытываю негатива. Мальчишка мне понравился тогда, он был искренен, пускай от чистоты детского сердца.

– Как две капли воды, – шепчет, взяв за руки своими горячими шершавыми ладошками. – Как странно. Я будто вернулся в детство. Ведь… она, Валерия была моей первой любовью. Долго не мог забыть ее. Завидовал своему брату, что он старше и может просить руки. Но она отвергла его предложение. Я… я радовался тому, а когда она пропала, жалел и корил себя за мысли дурные, что желал брату плохого. Став королем я так и не нашел своего счастья, я одинок. Как же вы похожи, необъяснимо…

– Если вам станет легче, – начала, вырываясь из навязчивых объятий короля. – Я ее внучка. Той самой великой мученицы, Валерии Балейской.

Король хватается за сердце и падает. В моей груди екает. Успеваю подхватить. Ой, хватит тут на моей совести смертей!

На дворе ночь, и мне надо срочно лететь в магический замок и разбираться с Пальмирой. Вот только как убедить ее, что я это Я?! Разбежалась! Там ли древняя до сих пор?! Ой, не легче, тут еще король с инфарктом на руках!!

– Помогите! Королю плохо!!

Глава 9

Глава 9

Жив! Какое счастье. Лекари хлопочут над королем. А я переселяюсь в покои повыше, поближе к башне, подальше от дворцовых лоджий и посторонних глаз. Прошло полночи прежде чем убедилась, что сын Шоберта оправится. Смыться раньше совесть не позволила.

И вот я взлетаю. Облака черные, небо не цветное. Остров облачный виднеется. Там мы были с любимым, сердце щемит от тоски. Эрей Авель, что ж нам так не везет! Взбодрилась от ветра, от всего вокруг. Я должна скорее добраться до Балейска и найти Пальмиру!

Лечу… Зачем коня просила? Днем искать?! Синий купол увидела огромный. Не сразу поверила, что всю площадь моего баронства он покрывает. И замок… но это уже не замок, а город целый. Разросся до замка Ролана в одну сторону и до реки в другую. Обе башки, что вырастила тоже в его зоне, судя по всему. Машу крыльями, опасаясь снижаться. Ибо не чувствую гостеприимства, нет зова от замка магического, не ждет он меня. Никто я. Чужая… Кто – то все перестроил!! Не кто – то, а хозяин замка истинный. Там же целая семья древних по моей милости. И рыжая Каторина, и сам Зурах, возможно, там теперь живет. А я чужой вдруг оказалась. И вот после Линзы души могу ли снова скомандовать ему, чтобы пал ниц? А позволит ли его родня?!

Пробую пересечь поле. Нет времени на обходные маневры! Я тут главная!!

Завибрировал чернок еще на подлете. Сердце, бешено стучащее, ахнуло, когда увидела я пыль, несущуюся в мою сторону! Големы!! Заработала крыльями отчаянно, делая их больше. Вверх со страха понеслась и в сторону Поляны миров, что россыпью огней на всем горизонте светит. Небо звездное, только внизу. И вроде бы все по – старому. Да чувствую, назревает очередное потрясение. Не везде огни. Дорожки подо мной без света. Прорубленные пути, целые магистрали с перекрестками! И не я их сделала роботом, когда пыльцу добывала. Мои давно заросли, а это новые. Купола невижу. Снижаюсь, жажда начинает разгораться в груди. Пыльцу ощущаю. Пыль ее витает в воздухе. Когда я успела подсесть на ее?!

Четко просматривается дорога, шириной метров в тридцать. И почему – то на земле выкошенной пепел, будто почва выжжена, даже приплавлена. Маги расчищали?! Древние решили пробиться до Сердца поляны? Так и есть. Туда и ведут дороги. Но не это меня волнует! Раз пыльца в воздухе, значит, дело старое живет! Возвращаюсь назад, к границе и вижу укрепленные лагеря, что вгрызлись в Поляну. И точно предположила: добыча продолжается! Ночью тихо, никто не работает. Но агрегаты стоят в готовности. Что же это получается?! Куда смотрят владыки?! Где они вообще?!

Древние возрождаются?

Лечу вдоль границы Поляны. Нужно определить масштабы. Зачем это древним? Красный ирис уничтожался для Клесаны. А теперь что происходит? Не вижу логики. Древние возрождали планету, а эти убивают.

Крики девичьи доносят и стрекот, суета внизу!

Высокие колья обрамили дугой территорию, что отвоевали у Поляны люди. Только это не похоже на плантацию, ни бараков, ни телег, ни козлов с лесопилкой. Просто отгороженная территория в пятнадцать соток, над которой нависли бутоны. Внизу десяток девушек в белых платьях, будто специально девочек в ночнушках выгнали на убой. Странностью повеяло сразу, ибо с кольями в руках они. Не все, лишь часть, самых матерых, остальные позади стоят, жмутся. А за спиной забор, замыкающий зону, словно это загон.

Со стороны Поляны надвигаются белозубки!! Ведьмы скармливают бионикам девственниц?! Пикирую на помощь. Падаю в образе бестии между девочками и гигантскими стражами Поляны. Шлепаются крестьянки на задницы, побросав колья.

– Владыка! – Кричат откуда – то со стороны.

– Черный владыка вернулся!!

Белозубки застрекотали еще сильнее. Иду на них, расправляя крылья, чтобы казаться больше. От мысли такой расту, превращаясь в дракона. Прыгнула одна тварь, насадившись на когтистую лапу. Вторая бросилась и получила удар своим насаженным собратом. Посыпались на меня уродцы дождем. Рву на куски, позади визг.

Кузнечики быстро кончились. Развернулась, что – то не так!! Девочки не визжат, их больше стало. И вновь прибывшие не простые! Аурой от них веет магической. Вот – вот шандарахнут!!

Уменьшаюсь, принимая человеческий облик.

– Демон?! – Ревет одна магичка.

– Я помочь хотела! – Заявляю. – Не демон я! Не в коем случае! Нет!

– Маг!! – Визгнула еще одна девка и пустила в меня поток красной энергии. Успела отпрыгнуть за труп бионика, который тут же нагрелся и осыпался пеплом.

Поднимаю руки вверх, сдаваясь.

– Я не враг! – Кричу. – Вы чего?!

– Ты инициацию испортила! – Рявкнула стрелявшая. – Вражина!!

Понеслись потоки в мою сторону, помчалась в лес из гигантских цветков перепуганная. Что на них нашло?! Не взлетать сразу мозгов хватило, собьют ведь!

Несусь вглубь, а потоки мимо проносятся, пробивая стебли насквозь… Вскоре стихла атака, и спокойнее стало. Пробежала еще немного, остановилась отдышаться. Тишь да гладь. Никто не бежит следом, стрельба тоже прекратилась. Недоумеваю. Что это получается? Тренируют молодежь на белозубках?!

Чувствую приближение биоников. Перекидываюсь в бронированную тварь, взмываю в воздух и вижу, что со стороны загона огней разноцветных прибавилось. Ауры боевые играют, словно целая армия прибежала, чтобы прогнать меня подальше. Лечу выше, ощущая приближение солнца. Все… пора назад, рассвет близится.

Вернулась по дуге в столицу. Ибо опасалась нападения с воздуха. И страшно мне, нападают ведь без церемоний, сразу жгут. И что теперь делать?!

На балкон влетела, перекинулась в человечку и рухнула на кровать, как выжитый лимон.

***

День тянется к полудню. С десяток приглашений от молодых лощеных лордов погулять по парку, съездить на озера и поохотиться. А я как на иголках. Балейск превратился в некую зону отчуждения, где тренируют девочек и копаются с пыльцой. На кой черт она им, ума не приложу. Стоит ли делать выводы, исходя из одного эпизода? Ворую молоденьких девиц, делают из них ведьм? Балейские правители доверяет только лишь девственницам? Чья это прихоть?

Инициация… значит, не убивают, уж точно. Ну, или не всех. Это отбор?

Лера, смотри выше: древние хотят вернуть контроль над этим миром? Может, они знают о демоне, что доставляет хлопот Клесане. Поэтому ей не до них, вот и развернулись, воспользовавшись упущениями богини. Ей миг, как тут годы. Стоит зазеваться, и мир меняется. А может… это было лишь мое ощущение времени?

Покои короля Ленара. Прибыла по его настоятельной просьбе. Лежит в кроватке старичок, смотрит с надеждой. Ему пятьдесят восемь – шестьдесят, и уже хворь, да режим постельный. Что за дела? Может, его травят или подсел на наркотики сам?

В комнате кроме нас еще кто – то. Хрупкая фигура у окна на креслице. Старенькая женщина с выцветшими глазами. Вскоре я поняла кто это. Его мать Ирэн. Старушка смотрит лишь на кровать сына, а на меня ей плевать.

– Я умираю, – шепчет Ленар, мать начинает плакать, но король продолжает, не обращая на это внимание: – Дай владыки, позабывшие о нас, стоять мне на ногах на турнире нашем. Вифия и Дуаль должны видеть меня сильным. Их… их рыцари смеются над нашими. Дело чести для нашего королевства стоять достойно и победить в состязаниях.

– Ваше величество, – перебила с напускной деликатностью в голосе. – Сейчас меня беспокоит другое. Воровство девственниц с деревень. Кто отвечает за безопасность? Если ли деревни в особо опасной близости с Балейском, где чаще происходят вылазки? Кто может подробно рассказать мне об этом?

– Земли графа Таля граничат с проклятыми. Его крестьяне больше всего страдают, но из – за посевов, никто уйти не может. Леди Валерия, поклянитесь мне, что придете на турнир! Это важно для королевства Валери! Я уже все решил.

Отмахиваюсь. Бабуля подрывается, вибрирующая рука, опирается на костыль. Все выглядит так, будто вот – вот обвалится карточный домик в виде этой старенькой особы.

– Поклянись девка! – Хрипит Ирэн. – Не смей отказывать сыну моему!

Кивнула ошарашенная. Что на них на всех нашло?! Пулей из покоев вылетела. В холе рыцари ожидают. Высокие лорды и верные соратники смотрят друг на друга недобрыми взглядами.

– Лорд Таль? – Обращаюсь к толпе. И лорды ахают. – Да нет, вы не поняли! Это не объявленный наследник короля, просто он нужен мне на личную беседу.

– Маркиза Валерия, – начал один из рыцарей. – Мой сюзерен убыл в поместье четыре дня назад, с тех пор нет вестей от него. Границы неспокойны, но его Величество не дал отряда в помощь, потому что близится турнир.

Рыцарь представился баронетом Габриэлем и с удовольствием принял предложение отправиться в поместье к его лорду. Всем в холе на нас оказалось плевать, все на стороже и стреме, ибо король при смерти. А кто будет его приемником никому не известно. Ибо у него нет кровных наследников, как поняла. Похоже, намечается борьба за власть. Самые титулованные будут претендовать на нее. Вот только меня это не волнует, новое королевство, которое образовалось, едва я моргнула глазом, как шло мне, так и ехало.

А вот Балейск – дело другое! Пальмира, я тебя прибью…

Переоделась в походный наряд, что выпросила у дворецкого. Взяли самых быстрых лошадей с дворцовой конюшни и отправились в путь. Габриэль с ошарашенным видом едва поспевает. Надо же, успел проявить любезность, предложив экипаж. Но я – то налегке. Плевать хотела на все подаренные шмотки, накопленный за сутки гардероб впечатлил бы любую, но не ту, что проходила совсем недавно через Линзу души. С собой, на ту сторону ничего не заберешь.

Попутчик Габриэль мне сразу приглянулся, высокий, широкоплечий блондин с синими глазами и мужественной наружностью. Даже его надменный взгляд не смутил. Он же мужчина, сила и доблесть, а я женщина, которую надо защищать и за которую надо драться, дабы владеть и обладать. Так устроен рыцарский мир.

Скачем по проселочной дороге, пыль столбом.

– Миледи! – Кричит трясущимся голосом. – Через этот лес нельзя.

– Вы же сказали прямо на север?!

– Крюк дадим, к позднему вечеру будем.

– Нет времени, – обрезаю. – Чем лес не угодил?

– Разбойниками кишит, – выдал рыцарь, притормаживая.

Обернулась, дергая уздечку. Рыцарь с гордо поднятым подбородком смотрит, выдавливая мужество напоказ. А я думаю… Вот за что воевали?! Если рыцари теперь разбойников боятся.

– Валерия мученица в гробу перевернется, если узнает, что вы тут голодранцев боитесь! – Прикрикнула и пустилась галопом, поддав нещадно коню по бокам.

Догоняет.

– Я сумею вас защитить миледи! – Кричит в след. – Но в честной схватке. А разбойники коварны и подлы. Они не будут драться честно. Это же Бешеничный лес, сколько в нем рыцарей полегло! Но раз настаиваете, я покажу вам доблесть рыцаря Валерийского…

Нырнула в гущу, позади страхом повеяло. Лес, как лес, дорожка от трех до пяти метров шириной, протоптанная и извилистая, корни на пути волнами, кустики с обеих сторон, метров на десять все просматривается по сторонам через гущу.

– Миледи, я слышал вы из Заморья, – догоняет, делая вид, что беседа наша непринужденная, и ему не страшно, хотя арбалет он взвел ловко, да и шпагу проверил, краем глаза заметила.

– Если не хотите привлечь разбойников, сэр Габриэль, говорите тише, – фыркнула на него. Сама их не боюсь, а вот за ранимую психику рыцаря вполне.

– Миледи, – усмехнулся, разгораясь мужеством. – Я сумею вас защитить. В прошлом году на турнире вошел в десятку лучших мечников континента.

– Так прям и континента?

– А – то, – вздернул подбородок рыцарь, поравнявшись. – И то, мог и первого меча побить, если бы мой клинок не сломался. Вот если бы вы дали свой…

– Чтоб всех порубили на капусту, сэр рыцарь? – Фыркаю. – Ну уж нет. Что вы про этот турнир заладили? Заняться больше нечем?

– Что вы! – Воскликнул Габриэль, позабыв о предостережениях. – Это самое важное ежегодное событие, важнее даже королевской охоты! Да будет вам известно, что это даже политически важное событие!

– О! Вы знаете такое слово?

– А – то! – Усмехнулся, не уловив сарказм. – Последние годы на пьедестале были мы, но в последний нас опередили рыцари Вифии. Они славятся самыми сильными…

– Вифия?! Самыми сильными?! – Вскрикнула я, возмущенная до глубины души. – Да она отсиживалась всю войну! А теперь выпячивается на турнирах?!

– Да еще как! – Подхватил рыцарь. – Они пользуются товарами и поддержкой Заморья. Оттуда приходят путешественники и обучают их новым техникам. А мы, что мы? Тренируемся по методикам предков. Они, конечно, не плохи, но…

– Вы выступаете в броне? – Перебила. Сейчас – то рыцарь в мундире. Может, отвыкли тяжелые доспехи носить, мужчинки эдакие.

– Ну да, а как же…

– Какая там методика?! – Взвинтилась мгновенно. – Руби сильнее, да рукоять крепче держи. Или у вас мечи из алюминия?!

– Чего?! – Рявкнул на меня рыцарь. – Леди! Я не позволю вам насмехаться над нами! Даже ваш дед не дает вам право на это! Вы не знаете науки нашей, а судите. Дело ратное – не женское это. Пусть вы маркиза Заморьем титулованная, но рыцари Валери могут дать достойный отпор всем вашим лордам и сюзерену. Земли наши впитали столько крови, и битв славных…

И понесло рыцаря не туда. Задела мужское самолюбие, бывает.

Скачем рысью, если быстрее гоню, лошадь спотыкаться начинает. Деревья все выше и выше, вскоре кроны уже сплелись над головами. А я слушаю лес… И он отвечает мне.

Впереди показалась карета, заваленная в кювет, если можно так выразиться. Перекошена, в толстый ствол дерева упирается, колеса с одного бока вверх. Лошадей нет, а вот пару распластанных тел, заваленных ветвями не первой свежести, я заметила.

– Лорд Таль! – Воскликнул рыцарь и помчался к карете, забыв о моей безопасности. Приблизилась и я, заметив рваное зацепленное на ветвях знамя, мимо которого пронесся Габриэль.

Рыцарь в карету нырнул без каких – либо сомнений. А я насторожилась, мало ли засада. Приготовилась уже материализовать лук и поддать щенкам всяким. Но лес молчит, по близости никого нет. А вот в карете хриплый визг, потасовка. Крик боли, стук по стене, удар… из картеры вываливается худощавый мужчина в лохмотьях и на четвереньках убегает в лес.

– Не уйдешь! – Кричит рыцарь и выпрыгивает следом с окровавленным кинжалом. Из кареты доносится стон.

Настигает бедолагу, вздергивает за шкирку, как пушинку. Все это я наблюдаю, сидя верхом на лошади.

– Мы просто счищали серебро с гравюры, – завопил мужичок. – Просто серебро…

– Где лорд?! – Очередная встряска, будто куклу в руках держит. Сильный рыцарь, ничего не скажешь. Тем временем стоны из кареты стали стихать. Вот черт, неужели прирезал одного…

Долго пытать выжившего не пришлось. История банальная: на карету напали разбойники и увели выживших в плен.

– Веди!! – Рявкнул рыцарь, пиная разбойника.

Габриэль мне показался невменяемым. Я даже побоялась возразить, когда он саданул по челюсти дохлого и беспомощного. Времени в карету заглянуть у меня не осталось, спешилась и с обеими лошадьми под уздцы пошла за парочкой, стараясь сильно не отставать. Рыцарь в бешенстве, за сюзерена своего готов рвать и метать. Голова потеряна, мозг соображает только в одном направлении. Так бы и бросил лошадь свою, и меня.

То, что разбойник причитает громко, меня настораживает. А еще дебри, через которые ведет нас. Не прошло и десяти минут, как увидела первого наблюдателя с луком на изготовке, сидящего под покровом кроны. Тут в совокупности вышло: и лес подсказал, и мой чуткий слух, да и запах перетлевшего мужского пота сыграл свою роль. Я бы и не дернулась, если бы не увидела, как он целится в рыцаря.

Мгновение, магический лук уже в руках. Древко сжимаю левой ладонью, а сердце тоска покрывает. Но нет времени на грусть, натягиваю тетиву, материализуя стрелу. Щелчок легкий под шум ломающихся под сапогами мужчин сухих ветвей. Стрела вонзается в грудь, ломая по пути и лук жертвы. Бездыханный труп собирается свалиться, но веревка, что на поясе, держит его. Так и повис, видимо, страховка такая у дозорных.

Естественно, ни рыцарь, ни разбойник не заметили ничего подозрительного. Только лошади недовольно ржанули, ощущая смерть. Пока перевязывала уздцы лошадей, чтобы руку освободить, и чтоб животные не разбежались в случае экстренных действий, ребята ушли еще дальше. Спешу следом, обращая теперь больше внимания на кроны деревьев, что становятся все величавее.

Очередного наблюдателя сняла с поста буквально метров через пятьдесят. А этим хоть бы что. Вот только разбойник притих, наверное, ждет чего – то. Возмездия?

Чувствую приближение людей!

– Миледи! – Раздается бешеное. А следом и радостное, гадкое гоготание нашего проводника.

– Что рыцарек? Попался ты! – Хрипит разбойник и получает сапогом по морде, судя по звуку. Еще не дошла до них, через дебри не видно.

Лязг клинка, вынимаемого из ножек сказал о многом. Бросаю лошадей и материализую лук. Вижу троих, пробирающихся через кусты мне наперерез! В руках мечи, у одного топор!!

Три щелчка и цели поражены. Вижу новых! Меня заметили, ринулись в атаку. А впереди уже бой завязался, боюсь за рыцаря! Он один, а их человек десять!! Ощущаю приближение опасности, тоненькая боль от пробитого листочка доносится до моих рецепторов, дуновение ветра. Рывок! Стрела пролетает в опасной близости от моей головы! Даже волосы всколыхнулись! Метко стрелял! Как я не заметила?!

Прицеливаюсь в сторону стрелка, а он ушел за ствол и понесся на другую позицию! Пустила в след стрелу, но безуспешно. Без тренировок навык возвращается долго. А сейчас меткость меня подводит. Пока отвлекалась на него, пропустила нападение!

Сбивают с ног! Валится сверху туша разбойничья с мерзким хохотом. Пользуясь тенью, ращу когти и пропарываю живот. Мужчина не сразу понял, что произошло. Отпихнула его, стараясь не испачкаться кровью. Еще двое смотрят, старик и мальчишка. Оба чумазые, глаза шальные

– Вон пошли! – Кричу на них, не желая больше убивать. Слышу, рыцарь ревет отчаянно, лязг стали разыгрался не шуточный, наседают разбойники.

Убегают оба. Видно, что простые оборванцы, решившие напасть на женщину. А вот у рыцаря, похоже, неприятности! Там матерые разбойники. Несусь туда. Ко мне спиной еще двое, подтягивающиеся на потасовку. Вижу рыцаря, который ловко лавирует между деревьев отбиваясь от натиска. Разбойники не лезут на рожон, клюют, издеваясь. Но в целом опасаются получить ранение, ждут пока устанет бешеный рыцарь. Подтягиваются все новые и новые. Вижу лучников!! Материализую свой. Да поздно! Тетивы разбойничьих луков натянуты до отказа, остается только опустить, и все… Поворачиваю кольцо Огавароса, кривясь от осознания, какой дискомфорт мне сейчас предстоит.

Мир останавливается, и сразу начинает давить на голову. С мыслью, что Габриэль тут с благородным делом, а это все преступники, иду вперед. Хватаю кинжал у ближайшего и протыкаю твердые бедра. Мерзко, невыносимо осознавать, что даже раню мужчин человеческих. Взвожу тугую тетиву магического лука и пускаю стрелы, что вылетают быстро, но тут же зависают в воздухе, как только теряют со мною связь. Стрелков все же придется убить. Иного не вижу в эти мгновения просто не могу даже думать и размышлять. Только действовать!

Рвусь к рыцарю, стараюсь обезвредить как можно больше и считая драгоценные секунды. Не успеваю! Расталкиваю людей, хватаю Габриэля и тяну на себя! Пусть он лучше завалится. Ибо я боюсь, что стрелы все же успеют настичь его.

Кольцо в обратное положение! Снова прежний мир, насыщенный звуками и запахами. Первые секунды все по – прежнему, как до перехода. Но вскоре разбойники валятся с криками на землю. Стрела втыкается в ствол, у которого пару секунд назад была голова рыцаря. Я на ногах, а Габриэль падает.

Не сразу он понимает, что враги тоже в большинстве своем свалились. Вскакивает, видит меня. Пытается закрыть собой. Недолго думая, протыкает ближайшего раненного, затем другого. Уцелевшие уносят ноги, рыцарь за ними. Снова я одна. Стрела проносится рядом! Слышу даже возглас с обидой, что снова промахнулся. Ловкий стрелок мелькнул вдалеке. Попыталась настичь своим выстрелом, но судя по всему, бес толку.

Стараюсь не отставать от рыцаря, который почуял кровь и теперь с особым азартом разит убегающих. Хромые разбойники, которых ранила я, не успевают уйти. Они обречены.

– Да прекрати же! – Кричу ему в след. – Допроси лучше!

– Не вмешивайтесь!! – Кричит. – Лучше спрячьтесь, пока я всех не перебью! За сюзерена! А– А!!

Снова пространство прорезает неминуемая стрела! На этот раз я рванулась слишком поздно. Удар! И острая боль поражает плечо! Валюсь. И тут же рву из себя инородный предмет, плевать, что наконечник зацепил мясо. Чернок латает быстро, а еще он борется с зелеными частицами, что попали в мою кровь.

С мыслью, что этот ловкий ублюдок все же достал меня, пытаюсь уползти с места, где он будет искать. А руки слабеют, в глазах пульсирует черное вперемешку с красным. Ощущаю, что охотник идет по пятам и вот – вот настигнет меня, всадит еще стрелу!! И тогда я точно буду парализована!!

Вскрикнула. Ляжку ужалила новая стрела, как по заказу, и меня накрыла внезапная слабость.

– Попалась, – усмехнулся разбойник, переворачивая мою безвольную тушку на спину. – А красивая, жаль, сдохнет.

Лицо его пятном черным. Оскалилась ему в ответ.

– А может быстренько воспользоваться, пока теплая? – Раздается ответ еще одного.

Сердце замирает от отчаяния! Нет!!

– Дурак, – усмехнулся стрелок. – Яд в крови, отсохнут твои причиндалы. Догоняй рыцаря. Что – то наши новобранцы оплошали.

– Добычу делить не придется, – раздался ответ уходящего прочь человека.

Стрелок присел рядом, навис надо мной, а я рассмотрела его лицо, не ощущая собственного тела. Господи, ну вылитый Эрих, только скулы ярко выражены, да и морда тощая. Моргнула, теперь уже не он. Ну почему я вижу его. В груди надежда теплится.

– Эрих? – Так и сказала ленивым языком.

Скучаю по нему очень, все остальное неважно стало. Только мое ощущение, что муж рядом. Плечо надежное, заботливый мой мужчина, что никому не отдаст. Сознание утягивается в черное небытие, а я пытаюсь еще задержать его в этом мире, чтобы услышать ответ. Но его нет. Просто меня берут на руки.

– Кончайте с рыцарем, – раздается из груди, что соприкасается со мной. И я резко возвращусь в реальность, будто меня током долбануло.

Смотрю на разбойника осознанным взглядом и ввергаю его в ужас. Бросает из рук, будто я мешок с чем – то там. Но это не имеет значения. Боли не чувствую до сих пор. Уже на земле конечности наливаются жизнью, а с ними приходит и едва выносимое покалывание. Поднимаюсь, а вокруг лагерь из замаскированных домиков. И если бы не клетки подвешенные с пленниками, я бы так не озверела. И может быть не было мысли всех тут порвать на мелкие кусочки. Где – то неподалеку рыцарь бьется из последних сил. Снова он переоценил свои возможности.

Стрелок вынимает тоненькую шпагу. Позади подступаются еще ребята с арбалетами наизготовку. Это явно трофеи с охраны графа.

– Дай мне клинок, – заявляю, пошатываясь. – Или испугался обессилевшей женщины?

– Да какая ты женщина?! – Взвинтился стрелок. – Ведьма!!

– Ведьма бы не позволила так с собой обращаться, – фыркнула в ответ. – Сдохли бы еще на подходе. Мужчина ты или трус? Испугался честной схватки?

– В стрельбе ты уже проиграла, – скривился разбойник. – Побью и на мечах! Клинок ей.

Поймала на лету.

– Ловкая, жаль, что мертвая.

С этими словами пошел на меня уверенно. А я поворачиваю кольцо замедления времени… Честной схватки не будет. Я же женщина.

Расправившись с местным «Робином Гудом» и его шайкой, я пошла дальше, где уже повязали моего рыцаря. Церемониться и тут не стала. Расстреляла беспощадно, колечко добавило немощи моему ослабленному телу. Не понятно, как вышло, но Габриэль даже не увидел меня, и ему не показалось странным, что рядом с ним упал один из обидчиков, затем еще один. Оставила его, увидев, что рыцарь подцепил кинжал у упавшего. Меня больше интересуют клетки с пленниками.

Споткнулась о корень, перелетела. Земля оказалась не землей, а маскировочной плетенкой. Рухнула в яму. С ужасом увидела торчащие со всех сторон от моего тела колья. Не сразу сообразила, что и сама напоролась. Благо только царапина на ноге. Чернок взялся за нее, а я погрузилась во тьму, ибо кровь остановить важнее. Сердце замедляется, стучит все тише, и умиротворение приходит так не вовремя.

***

– Она здесь! – Раздается вымученное.

Открываю глаза, вечер, факел надо мной, и морда с отражающими желтый свет белыми белками. Грязная такая, но счастливая.

– Лежи, не двигайся, – предостерег мужчина. – Сейчас, сейчас…

Земля посыпалась, и листва с ней, мужчина колья в стороны сгребает, а я все же поднимаюсь. Смотрит ошарашено, как я отряхиваюсь. Жакет в крови, явно думает моя. Ага, разбежался. Помог выбраться из ямы, к костру повел. Ночь на дворе вызывает желание сорваться и полететь по делам. Времени нет! Но и сил тоже нет, к великому сожалению. Жажда, голод точат изнутри и говорят, как много ресурсов я на этот бой потратила.

Слышу разгоряченный голос Габриэля, и чувство тревоги пропадает. Вокруг костра собрались рыцари, и они весело обсуждают, как разбили большую и очень известную шайку разбойников. Обо мне ни слова, значит никто и не заметил моего вклада. Еще мгновение, и пришла некая обида, меня искал лишь один человек?! А эти сидят и мило беседуют?!

– Миледи! – Восклицает мой рыцарек и поднимается. – Стоило лишь на мгновение отвлечься, и вы подверглись опасности. Но владыки смиловались, вы живы.

Запах дичи вернул мне хорошее настроение. Выпячиваться не стала, все на совести героя дня. Живой, здоровый Лорд Таль поднялся и поцеловал мне руку. Сорока летний брюнет среднего роста, слегка потрепанный и заросший, судя по всему, в плену пробыл дня четыре. Представилась и я, рассказала о себе легенду, похвалилась, что дед воевал, сразу стала значимей в глазах рыцарей.

– Шайка не могла решить какой выкуп требовать от моей родни и как его делить, – смеется лорд.

Шесть рыцарей с ним спасли. Габриэль рассказывает, как героически пробивался до лагеря и разил всех направо и налево, меня спасал и отбивал от насильников. Ему даже не показалось странным, что разбойники ползали, а не ходили. Не редко он натыкался на свежие трупы, которые колол повторно для страховки. Рыцарь комментировал это иначе, мол, разбойники прятались в кустах. Все эти байки стерпела, уплетая сочный кусочек кабана, что нашли в запасах разбойничьих.

– Граф Таль, король сказал, ваши земли граничат с Балейском, э… проклятым Балейском, – начинаю с важного для меня, кивает лорд, продолжаю: – Ведьмы воруют девственниц в ваших деревнях. А где в последнее время?

– Ох, миледи, – сгрустнул граф. – Напасть моя, да делать нечего, люди к земле привязаны. А дочерей уберечь не можем. То турнир, то разбой. Ведьмы знают, что рыцари в столицу стягиваются, вот и бесчинствуют. Вы уж не подумайте, что бессильны мы. Сколько уже сожгли нечисти…

– Хм, – чуть не подавилась. – Вы можете отвести меня в деревню, где нападают?

Ужас накрывает! Они жгут ведьм?!

– Не в деревни надо, а в поля, где посевы, да леса, где ягоды с грибами, – отвечает Таль. – Бабы уходят, да возвращаются не все, еще и без памяти о случившемся. С мужиками ходят, да не помогает и это.

– Так, а что они говорят?!

– Магия усыпляющая, – произнес один из рыцарей. – Ведьмы скрытные, они себя увидеть не дают, шепчут что, да усыпляют. А потом девственниц и ищут среди спящих.

– Как ищут?! – Спохватилась. Кажется, начинаю понимать, как они работают! Травы жгут всякие, дымят, как Пальмира раньше делала!

– Как, как? – Усмехнулся старенький рыцарь. – Молодых девок осматривают и забирают.

Поежилась даже. План мой под сомнением. Одно дело, крикнуть на весь лес, что я девственница, да пойти куда глаза глядят, чтоб поймали. А если беспомощно валяться. Бррр…

Притвориться жертвой и внедриться в секту ведьм – такая идея уже не кажется такой хорошей. Ну, а что остается?

– … Десять матерых мужчин пошло на меня, – продолжает рассказывать Габриэль.

– Молодец, баронет! Представлю тебя королю на новый титул, – похвалил сюзерен. А я скривилась.

Лес не спокоен. Волчий вой вызвал волны мурашек по коже. Для меня давно забытое, неведомое. Это не бионики или пауки гигантские. Это волки! И страх у меня другой, Земной… Рыцари заерзали беспокойно. Тоже боятся.

– К костру не подойдут, – решил утешить один из рыцарей, заметивший мой невольный страх.

– Утром двинемся, – произнес граф. – Габриэль, дозор организуй по двое, остальные спать…

Протяжный вой, похожий на ультразвук, совсем близко раздался, будто за кустом соседним. И кажется мне, что веет от этого совсем не добрым. А вдруг оборотень?! А если стая целая?! Кровь учуяла и пришла. Жуть!!

Едва сил набралась, и драться не хочется. А валить отсюда по воздуху, значит, мужчин бросать. Тоже не дело!

– Лорд Таль, – настороженно говорю, придержав за предплечье лидера. – Нам на деревья лезть надо, и срочно.

Вижу ночным зрением, как мелькают тела мощные, гладкошерстные. Что – то здесь не то!! Не волки это! Не похожи!!

– Все наверх! – Рявкнул граф без промедления и подал руку.

Красные глаза смотрят с интересом, как я карабкаюсь на дерево не без помощи когтей. Нет, это точно не волки. И даже не оборотни. Порождения, которых я раньше не видела, о которых не слышала. Что – то из иного мира. Только сейчас до меня дошло, что Балейские ведьмы научились пользоваться порталом в иные миры и доставили оттуда нечто, что пустили за мной по следу после срыва инициации. И вот оно настигло свою жертву.

Глава 10

Глава 10

Рычание из мощной глотки доносится с соседнего дерева. Это угроза… И я срываюсь вниз. Нужно драться! Что бы это ни было, оно тоже может взбираться на деревья!!

Ныряю в куст, чтобы свои не увидели, и перекидываюсь в бестию, как можно сильнее уплотняя броню. Земля сотрясается, тварь спрыгнула следом. Судя по мощному толчку, весит она немало. Странное чувство, вроде бы и в одном экземпляре. А несколько минут назад думала, что целая стая. И вот снова… ощущения, будто я окружена. Рвусь вперед и вижу его!! Монстр ростом метра под два, человекообразный и с мордой волчьей скалящийся. Глаза красные и маленькие, шерсть дыбом. Как у меня по ощущениям. Настоящий жуткий монстр! Когти длинной сантиметров по двадцать, как ноги у Фредди Крюгера, ноги изогнуты лесенкой, как и руки. Мутант, страшно даже предположить, из какого мира вылез.

Встала, как вкопанная. Смотрит просто, скалится, а может улыбается. Веет от него мощью неимоверной. Снова волна паники по поводу окружения. Мгновение, и все схлынуло на нет. Понимаю, что от него все это исходит. Он меня на ментальном уровне пытается дезориентировать.

Костер тлеет неподалеку, а рыцари сидят, перешептываются. И, черт побери, слышно их отчетливо. Если бы они только видели, что за образина пришла по мою душу!

– Что тебе нужно? – Решила поинтересоваться своим обычным человеческим голосом.

Встало существо, на мгновение замерло. И тут вдруг стало уменьшаться, превращаясь в человека, обросшего волосами. Вскоре и когти истончились, пропали, волосы на теле втянулись, обнажая кожу. И вот, передо мной абсолютно голая девушка с красными глазами и фигурой бодибилдера. Красивая, подтянутая, можно сказать идеал.

Дернулась я от неловкости, взгляд увела запоздало.

– Так нормально? – Произносит существо женским голосом спустя пару секунд.

Взглянула на новый меховой купальник. Забавно, но не до веселья. Кивнула ей, взгляд не отвожу теперь, жду, что будет дальше.

– Прими свой облик для честной битвы, – выдало.

– Обязательно драться? – Ахнула.

Задумалось существо, которое я все же не решаюсь назвать женщиной!

– Твоих особей иного пола не трону, даже если проиграешь, – ответило. – На них нет следа, невинные низшие мира отсталого, мира мертвого, мира, погружающегося во тьму, ибо нет силы у существ, разумов и права вершить за Вселенную дела…

– А вы какого пола? – Перебила.

Нахмурилось существо, задумалось. Забавно наблюдать некоторую растерянность. Она о высоком, а я ее приземляю назад.

– Не знаю, как сказать на вашем, – затушевалось.

– Скажите хотя бы с какой планеты? Как далеко она отсюда? – Решила завязать разговор, мало ли, подружимся.

– С Ганимии, последней непоглощенной Великим Квазаром планеты.Почему тебе это интересно, человечка?

– Мое имя не человечка, а Валерия, а как вас зовут?

– Я демон Зенуним, вызванный низшими союзниками, чтобы покарать Клесану и ее приспешников! – Заявила приподнято, явно раздражаясь.

Этот демон заодно с Туриэлем! Мурашки под чешуей играют.

– Обязательно сражаться? – Говорю пятясь и краем глаза выискивая пространство, не заслоненное кронами. – Может решим все миром?

– Миром? – Усмехнулся демон и пошел на меня. – Разве огонь может быть в мире с водой? Ночь с днем? Смерть с жизнью?!

Ничего себе загнул! Хочет сказать, что враги мы непримиримые.

– Не помню, чтобы враждовала с вами…

– От тебя несет Клесаной, врагом нашим, – перебил остервенело. – Врагом, укравшим святыню миров Сердца Квазара и осквернившей ее. Наши миры живут только ради войны с врагом, и нет иного!

Понимаю, что даже если уйду, он настигнет меня. Это же демон! Клесана не может справится с подобным, а что могу я?! Есть надежда. Он слушает, он общается. Нужно втереться в доверие!

Останавливаюсь. Втягиваю броню, обнажаясь монстру. Улыбаюсь максимально искренне, как только могу изобразить. Он видит меня даже ночью, нет сомнений, ибо смотрит прямо в глаза. Зенуним останавливается, удивление читается на его лице.

– Слои времени не врали, знамение было, – произносит на выдохе. – Ты?!

Задышал демон чаще.

– Я, – пожимаю плечами. – Знакомы?!

– Разденься, я должна увидеть тебя, – заявляет вдруг чересчур требовательно.

Поежилась. Посмотрела на деревья, сидят мои рыцари, уши у них вянут. А я и забыла, что слышат.

– Лица недостаточно? – Шепчу.

– Девственница, – шепчет демон. – Чистая, непорочная, светлая и незапятнанная кровью.

– Стой, стой, я не такая, я… я столько убивала, что уже счет потерян. Запятнанная и порочная, настоящая стерва.

Быть может Линза души меня очистила?!

– Сними одеяние! – Раздается рык, от которого хочется сорваться со всех ног и нестись прочь. Но чувствую я вновь множество демонов вокруг. И от них не так просто уйти, внушается это извне. Я верю, проверять не хочу. Страшно!!

Вздымается грудь, покрытая шерстью. Дышит демон тяжело, будто волнуется.

Расстегиваю жилет, скидываю на землю, рубаху, ремень на штанах расцепляю, спускаю штаны, только после этого берусь за шнуровку обуви… Демон наблюдает с интересом, как я обнажаю себя.

Разоблачилась, руки по швам, жду…

– Ты вызываешь желание, девственница Валерия, – произносит демон елейно и пропадают его волосы в причинных местах. Еще мгновение я соображала, пока он не двинулся ко мне грациозным шагом!

– Стой на месте! – Визгнула, выставив обе руки вперед. – Я не сторонник однополой любви.

Броня просочилась через тугие поры тонкими струйками и вновь закрыло мое тело. Демон остановился и напрягся, глаза его красные стали разгораться, будто в каждом по солнцу.

– Хочу сделку с тобой, а не с ней, – заявляет вдруг с таким волнением, что я не знаю, что и думать!

– С кем с ней? С Пальмирой?

– Да! – Рявкнула, что рыцари чуть с деревьев не попадали. – Убей ее, освободи меня от клятвы. Ритуал открывает портал, но он и обязывает на первое послушание открывшему ворота пространства. Я хочу обладать тобой, девственница! Мне надоели другие!!

Я чуть слюной не подавилась.

– Так это ты воруешь девственниц?!

Кивнул демон, растягивая коварную улыбку. Он что, влюбился в меня?! Или просто хочет удовлетворить свою похоть?!

– Что с ними теперь? – Не могу не спросить об этом. Ибо волнует этот вопрос. Страх улетучивается, я готова наказать урода за убийства невинных девушек.

– Они счастливы и пребывают в безопасной части этого мира, – шепчет с таким хищным выражением лица, что слабо верится.

– Слушай, Зенуним, – начинаю мяться. – Я не готова с тобой заводить отношений…

– Почему?! – Перебила с гневом в голосе.

– Мы же мало знакомы, – выдала, ибо в голову больше ничего не пришло подходящего. Лишь бы только не разгневать демона раньше времени. А по поводу сделки – это мысль. Если Туриэль не получил условия своей первой сделки, свободно разгуливает по дворцу Клесаны, то надо это исправить. И снова убеждаюсь в правильности своего плана. Пальмира нужна мне!! А с этой что делать?!

Приближается неспешно, будто боится спугнуть. Грациозно шагает, как кошка, словно пытается соблазнить. Волосы кудрявые, каскадами падают на высокую, красивую грудь. Я бы даже позавидовала. А кубики пресса и бедра… ох. Женщина на голову выше меня. Ну вылитый атлет… Мысль проскочила, что это олицетворение идеальной красоты, даже этого мира. Чувствую, чары любовные распустила, чтобы действовать на меня. Но я не поддамся на такое. Опытная, нечего меня флюидами атаковать. Глаза демона тускнеют, красное сменяется оранжевым, затем желтым. И вот уже зеленеют, становятся вполне человеческими. Только лишь свечение говорит об обратном.

– Что в твоем понятии достаточно знакомы? – спрашивает миленько. – Валерия? Ответь мне, прошу.

Видно, что больше не сетует на свои чары, решил с другой стороны подойти.

– Ну там, э… некоторое время общаться, дружить… – продолжаю плести.

– Дружить?! Объясни! Что это значит!

Ну началось! Вот некогда объяснять.

– Для начала мы должны больше не поднимать тему драки, битвы и вообще, не желать друг другу плохого. Только хорошего.

– Если буду обладать тобой, так и случится, – подхватил демон. – Ты получишь истинное удовольствие, самое лучшее, что может дать тебе твое тело. Никто никогда не жалел, прими…

– Да что ты заладил! –Фыркнула, теряя контроль. – Дружба – это не секс, не интимная близость. Это надежность, привязанность, несколько иная любовь. Понимаешь?

– Понимаю. Давай займемся дружбой, а потом я буду обладать тобой!

– Обладать – это не главное! – Выдала, демон осунулся, а я дальше уму разуму учить. – Важнее знать о друге больше, понимать его.

Лицо красивое скривилось в раздумьях. А взгляд от меня не отрывается.

– Твоя планета не эта. Какая твоя? – Выдало, да с такой заинтересованностью, что в пору в искренность поверить.

– С Земли, – отвечаю, и тут меня на чувства пробивает, вспомнила, что за сестрой сюда прилетела, по своей воле ринулась в неведомый мир.

Не знаю, как все это работает, но демон будто читает мои эмоции, выражение лица его – зеркало души моей. А мне горько вдруг стало.

– По своей воле в рабство, в чужой мир, – с комом в горле говорю. – За сестрой своей. А теперь уже нет дома нам там. Да и здесь, непонятно…

– Тебе больно, – выдала женщина. – Плотские утехи помогут забыть.

Сказано так непринужденно, что и не кажется какой – то провокацией, и нет мысли, что Зенуним пользуется моей слабостью в своих похотливых целях.

– Дело не в этом, – продолжаю по душам, а почему бы и не вылить все эмоции в этого, авось поможет? – Я шла сюда, бросив дом, всех, кто мне был дорог, ради одной, а она влюбилась в своего похитителя, предала меня. Горько даже не от этого! Она не интересуется, что со мной стало. Я для нее стала чужой. Но ниточка, за которую держалась не одна. Надежда, чертова надежда всегда остается и дает сил и боли. Узнала я, что любимый мой жив, и теперь все прошлое затерто, я как бездомная собака не знаю, куда податься. Понимаешь? Любимый в заложниках у Клесаны, и я уже не могу…

Запнулась. Лишнее говорю уже. Эмоции. Смотрит демон – женщина с пониманием. Махнула я рукой. Ай, да этой лишь бы обладать. Не прониклась, не поняла.

– Прошу, прими свой облик, он мне нравится больше, – произносит.

– Если только оденусь! – Заявляю. Кивает...

Одеваюсь дрожащими руками, жмусь. А это чудо рассматривает с таким восторгом, что не знаю, куда и деться.

– Хочу обнять тебя? Позволишь? – Деловито спрашивает. Так невинно, что чуть контроль не потеряла.

Мотаю головой отрицательно. Демон хмурит очаровательный тоненький нос. Однако видно, что старается сдерживаться от резких слов и грубого тона.

– Мы можем уйти отсюда? – Переживаю за рыцарей, что вряд ли понимают, о чем речь. А еще мне кажется, что для них демон иллюзию окружения стаей оставил, трясутся ветви от вибрации тел. Как бы не померли мужчины от страха.

– Где ты хочешь уединиться? – Снова за свое демон. – Если мешают низшие, я убью всех!

– Полетели к Пальмире, знаешь такую?!

Нахмурился демон, задумался. Недоброе выражение лица выдает.

– Это первый шаг к нашей дружбе, – подлила маслица в страстный огонь.

– Что такое дружба? – Спрашивает, заставая врасплох.

– Это сложно объяснить, – отвечаю. – Друг помогает, друг желает добра. Мне нужно к Пальмире, поможешь?

– Я могу только по земле, – признался демон и стал превращаться в огромного урода, которым предстал вначале нашего знакомства. – Взбирайся на спину.

В пору крылья расправить и смыться, совершить, так сказать подлость, разведав возможности врага. Но…

Чувствуя себя красной шапочкой около могучего серого волка, сомневаясь и противясь каждой частицей тела, я все же полезла на демона, стоящего на четвереньках на низком старте.

***

Лес перематывается в самом ускоренном режиме, который только можно себе вообразить. Руки, усиленные черными соединениями до предела, вцепились в шерсть, что похожа на толстенную проволоку. Демон, словно робот, машина для убийств с вечным двигателем, несется по прямой линии, игнорируя все, в том числе и деревья. Невидимое поле защищает меня от столкновений со щепками, кусками земли и другим мусором.

Поля пронеслись еще быстрее. И вот впереди показались разноцветные огни, будто мы у подножья мегаполиса. Притормозил демон у очередного леса, который, похоже, и окутывает собой некогда мой магический замок. Оглядываюсь. Вокруг кресты сколоченные, земля в бороздах, зловещий мрак, предостерегающий путников, виден даже ночью.

Пыль столбом понеслась вперед по инерции. Частицы звучно ударяются о стволы деревьев. Замер Зенуним, ждет чего – то.

И это что – то проявляет себя. Заскрипели деревья, зашумела листва. Демон мой напрягся, как струна, шерсть вздыбилась, чуть не поранила. Благо я успела нарастить броню.

Вышла из леса образина, какой еще в жизни своей красочной не видывала. Человекообразная тварь из деревьев высотой с пятиэтажный дом. Корнями играет все тело, ветви в ноги и руки сплетены.

– Зенуним ты нарушила договор! – Взревела тварь мощнейшим голосом, от которого у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

Отступил на пару шагов мой демон. Ссадил меня аккуратно, вывернув неестественно лапу, ибо направление его туловища и морды не изменилось.

– Вендиго, не тебе предъявлять мне такое! – Взревел демон, вставая на задние лапы.

– След Клесаны на человечке, след врага нашего. А вы оба живы!! – Ревет деревообразный и идет на нас!!

Вибрирует земля, да я и сама вся вибрирую, увидев красные прорези глаз, гуляющие на фоне ствола дерева, будто это наложенная картинка. Если это призрак, все, кранты мне. Как бороться с нематериальным, черт его знает!

– Отступи Вендиго, или ты станешь врагом, даже если мы с одной планеты и едины в цели! – Заявляет мой демон.

– И ради этой приспешницы, низшей человечки ты готова умереть?! – Прогремел в ответ монстр.

– Она друг, я готова ради ее убивать! – отвечает Зенуним и бросается на него!!

Летит навстречу волку лапа. Разлетается деревянная рука в щепки. Когти саблями впиваются в кору Вендиго. Ревет неистово демон на весь лес, другой в ответ рычит как обезумевший лев. Корни оплетают шерстяное тело, словно змеи. Сдавливают его, но промять не могут, будто под шерстью сталь, если не камень. Соседние деревья вырываются с корнями и идут на помощь демону, врастая ветвями в тело Зенунима и увеличивая его в размерах.

Но демон не сдается, рвет на куски корни, прогрызая насквозь, только щепки и листья летят. А там его встречаю новые тугие корни. Человекообразный волк разрывает все на своем пути, но и он не неуязвим, как оказалось. Кровь из тела хлещет, липкой пленкой пачкая шерсть. Жестокая битва разгорается все сильнее. Мой демон рвет врага, будто куст терновника комбайном, но тот черпает силу из леса, и не иссякает, завязывая и вплетая в себя назойливого... Зенуним вязнет и постепенно теряет силы. Щепки, куски веток, клоки шерсти, все смешалось…

Такая мощь витает, что мне просто страшно, и я жмусь, сидя на земле и обхватив себя руками. Осознаю, что сейчас решается моя судьба. Быть может стоит просто улететь?! Но я не могу, что – то держит меня. Не знаю… она, демоница, что не то полюбила, не то просто захотела обладать, понимаю, никакой не друг она мне. Но не могу оставить ее. Я не подлая. Никогда не была такой. Никто не заслуживает предательства, даже враг.

Закрываю глаза, пытаясь, успокоить сердце. Взываю к ментальным свойствам своего мозга, пытаясь настроить нужные волны. Как же тяжело это делать сейчас! Обращаюсь к лесу, прося поддержки. Отравлен он, зеленое течет в артериях корней, стволов, веток и листьев. Демон заполонил собой все вокруг. И, кажется, его не победить. Однако часть леса на моей стороне, она жалуется, что не в силах удержать монстра, что он опроверг все законы природы, заставив двигаться то, что не должно двигаться. Лесу больно.

И Зенуниму тоже…

Материализую лук! В панике выпускаю десяток стрел, что просто втыкаются в твердь и не наносят ущерба.

– Уходи! Валерия!! – Кричит Зенуним остервенело. – Мне не победить!!

Гаснут его силы. А Вендиго торжествует. Перекидываюсь в черного монстра, наращивая когти подлиннее, да поострее. Помню, как в пещере в мгновение вырос Красный ирис, поэтому есть опыт борьбы с растениями, меньше шипов, дабы не зацепиться самой и не запутаться. Вижу корни, что словно змеи, подтягиваются к месту битвы, усиливая урода. Выбираю корни помощнее и рвусь к ним, мгновенно набирая скорость, а с ней и неистовую ярость.

Я не король Гораций и не император Карл… своих не бросаю в битве, никогда… Удар, разрубающий деревянных змей. Еще один! Вязнут когти, да не тут – то было! Втягиваю их и снова ращу! Мое тело вариативно, меня так просто не взять! Мощная волна ультразвука ударяет по слуховым рецепторам. Монстр ощутил нового врага, а с этим и боль. Но я не медлю, рублю его конечности, которые не кончаются. Сквозь кору и скрипучую, плотную плоть просматриваются зеленые ниточки жил. И они ведут к центру леса, туда, где находится сердце монстра. А тут всего лишь его длинные руки, с которыми можно драться бесконечно, покуда не иссякнет сам лес.

Вгрызаюсь в ствол, рву ветви, высвобождая Зенунима. Валится обессиленный демон. Врагу его уже плевать на оппонента. Я – важнее, опаснее. А еще я знаю, как победить! У меня не так много времени, ибо монстр и сам понял, что оставил уязвимым свое сердце.

Прорываюсь сквозь тонкие ветви и запоздало возникающие корни. Земля взрывается со всех сторон, обнажая все новых и новых змей. Но поздно… я уже пришла. Ахаю от увиденного. Круглое сплетение, словно беседка, высотой метров под десять, а внутри дуб ветвистый, вполне себе уродливый. Узнаю я его, даже потому что излучает он, как тот, в Дуале. Леший! Ну, привет, дорогой.

Вижу, что нет от него особых признаков жизни. Аура пассивная, не стремящаяся ворваться в мою, не желающая подчинять. Рядом с дубом замечаю другое дерево, слишком плотное, в середине ствола нарост шарообразный. И там теплится сердце монстра! Оно присосалось и к дубу, выкачивает из него жизнь! И свойства управлять тоже взяло от него. Разлетается плетеная стена беседки, и я вхожу. Темень, не цветное зрение, вся эта обстановка и вообще ужас панический не могут закрыть собою тот факт, что я натыкаюсь на цветочную поляну чуть ли не всех цветов радуги. Свечение от листочков дуба хорошо это показывает. Они только сейчас засияли, как только я вошла. Еще увидела лужицу, просвечивающуюся синим светом, от которой повеяло морозным холодом.

Позади лес превратился в бурлящее море, отчаянный рев с каждым мгновением только усиливается, угрожая приближением кары. А я стремлюсь к соседнему дереву с сердцем, минуя дуб.

Впиваюсь когтями в ствол, что тверд как камень. Бью острыми когтями, высекая искры. Даже кора не поддается! Бесполезно! Но не сдаюсь! Обхватываю его и рву с корнями. Тяну, вцепившись, как обезьяна. Получается! Рвутся зеленые ниточки вместе с корнями, теряется связь с лесом! Заваливается ослабленный ствол. Теперь еще легче тянуть. Шаг за шагом, вытягиваю его из земли. Тонкие корни забились в агонии, стремясь ухватиться за меня и за ветви дуба. Но я тащу рывками, нарушая вновь приобретенную связь. Некогда твердый ствол сердца превращается в обмякшую губку, через которую прорывается зеленое свечение. Перехватываю ствол и врываюсь когтями. Идет, как по маслу, будто свежая гниль или обычный гриб препятствует моему вторжению.

Затихает лес. Позади ленивые стоны, будто кто – то потревоженный проснулся. Слышу, как тонкие корни рвутся из почвы. Оборачиваюсь. Тела рыцарей, управляемые монстром идут на меня. Когда – то мужчины искали похищенных женщин, некоторые просто путешествовали, другие оказались не в том месте. Кто их знает… Сейчас это зомби, управляемые корнями дуба.

Вся эта армия зомби подсвечивается разгорающейся лужей, ожила и ковыляет ко мне. У некоторых в руках оружие. Я отступаю, не зная, стоит ли и этих убивать. Они же охраняют лешего. А он не враг мне! Но я ошиблась, лесные воины напали на дуб, и стали рубить его всем чем ни попадя. Недолго я сомневалась: зеленые нити управляют ими. С сохранившимися отростками корней обнаженное сердце, оплетенное тонкой черной сеткой, будто червь ползет в сторону лужицы. Отчаянно борется с бессилием и притяжением этой планеты. Лужа разгорается, обдавая меня холодом. Зомби тем временем рубят лешего все сильнее, не обращая на меня никакого внимания. Дуб теряет последние жизненные силы.

И тут меня осенило! Демон, захвативший его в свою власть, потерял силы, и теперь леший взял все под свой контроль. Лишь зомби могут вернуть ему его на какое – то время! А время ему нужно, чтобы добраться до этой лужи! Но зачем?! Что это?! Портал в мир, из которого оно пришло?! Или портал до Сердца поляны миров?!

Неважно. Прыгаю сверху и всем своим весом давлю на хрупкую зеленую массу. Визг пронзает насквозь, даже зомби попадали от такого резонанса. Брызги зеленого желе разлетаются повсюду. Раздавила сердце к чертям собачьим, ибо нечего тут со своим уставом в наш монастырь… Аура Вендиго истончается и меркнет. Все, нет больше демона. Уничтожен.

Переполох сменяется давящей тишиной. Странно, ничего не происходит, лишь лужа потускнела, затлела, будто еще чье – то сердце бьется. Но меня это не беспокоит, враждебности вокруг не ощущаю, лишь боль и благодарность. Несусь назад, с замиранием в груди нахожу обнаженную женщину, всю в крови и грязи. Перекидываюсь назад, чтобы не поранить. Она не дышит, и глаза ее закрыты.

– Зенунин, – шепчу. – Ну зачем было так делать?

Сидя на коленях, прикладываю на руку голову. Трогаю пульс снова, нечего… Обнимаю обмякшее, но все еще горячее тело. Почему так горько?! Я ведь знаю ее так мало. Быть может все дело в том, что устала терять. Реву, прижимая крепче…

Минус два демона, сколько еще их удалось вызвать Пальмире для борьбы с Клесаной? Вот только они не простые: одной девственниц подавай, другому – деревья. Так всю планету сожрут, ничего не останется. А эта, что она бросилась спасать меня? Сама думала, что мир мертвый, умирающий. Наверное, так и есть. И почему я должна биться за него?! Люди умирают, дорогие мне люди ушли, прожив свое время… Время. Для меня оно изменилось. И нет значения, знаю ли я кого – то вечность или всего лишь час. Главное, знаю, чувствую. И больно, черт возьми, больно… Понимаю, что это жизнь, если чувствуешь, значит, еще жив. Но сколько можно терпеть? И нужно ли?!

– Я бы проиграла, – раздается едва слышное. И сердце мое ахает. Смотрю на девушку, та в ответ своими еще тусклыми зелеными глазами.

– А зачем напала, если знала?

– Я бы проиграла в битве с тобой, – уточняет и пытается обнять обессилевшими руками.

– А на этого зачем полезла?

– Ты – друг.

Как трогательно, проморгала слезу, стерла с ее щеки грязь на сколько это возможно.

– Ты выживешь? – Спрашиваю с надеждой.

– Я черпаю силу из плотских утех, – произносит елейно. – Мне нужна девственница.

– И что ты с ней собралась делать? Съесть?

– Хотя бы поцелуй.

О, Господи… Целую ее в губы. Мягкое прикосновение, щекотно даже. Трогательная ласка продлилась недолго. Я и не смогла. Ибо почувствовала, как стремительно уходят мои силы. Ну и вампирчик мне достался! На губах солоно, стираю рукавом песок и стружку древесную. Зенунин стремительно поднимается, возвышаясь надо мной.

Теперь я слабая, а она сильная. Смотрит с высока, улыбается довольная. А я чувствую себя поруганной. И это от одного поцелуя!

– Мы все еще друзья? – Спрашиваю с опаской, пытаясь подняться. Сил нет даже на это. Помогает встать. Берет за плечи, смотрит с такой лаской, что мне не снова по себе становится.

– Убей Пальмиру, и я буду служить тебе вечность, – заявляет решительно.