Houseki no kuni: Годы скуки и постоянства Сарды в Стране Самоцветов

Глава 1. Рождение

Тишина. Умиротворение. Спокойствие. Чувствую бескрайнюю лёгкость и свободу. Вокруг тепло и безопасно. Ничего не угрожает моему существованию. Сплошное блаженство и небытие, которое, как кажется, ничего и никогда не сможет нарушить. По крайней мне так казалось...

………………………………………………………………………

………………………………………………………………………

………………………………………………………………………

Через, казалось бы, бескрайнее количество времени что-то меняется. В это спокойное небытие приходит какие-то неизвестные мысли, разрозненные воспоминания далёкого прошлого от которого давным-давно ничего не должно было остаться. Эти воспоминания так туманны, так незначительно что ни на что они не могут повлиять. Однако они проникли в самую суть, сущность зарождающегося существа и со всей силы пытаются отпечататься в нём.

В начале это принесло немыслимые страдания, с которым ничего нельзя было сделать. Однако спустя неисчислимое время в небытие даже эта боль превратилась в ничто. Она стала частью зарождающегося существа и перестала восприниматься как что-то неприятное или инородное. Наступило потерянное когда-то в далеком прошлом тишина, умиротворение и спокойствие. В конце концов теперь эти туманные образы и чувства мало как могло повлиять на спокойное, умиротворённое времяпровождения в тишине и уюте.

Эти воспоминания были одновременно и добрыми, и злыми, хотя в другой момент времени ощущались вообще безэмоциональными. Казалось бы, сквозь туман можно что-то разглядеть, увидеть, понять, но эти чувства были сродни наваждению или иллюзии, за которые сколько нет цепляйся никогда не сможешь понять. Поэтому зарождающиеся существо перестало пытаться что-то понять и продолжило наслаждаться своим бытием в царстве вечного спокойствия.

Однако бы казалось то, что будет вечно резко перестала таковым являться. В один момент юное существо осознало себя как отдельная личность. Нет образовалась собственно «Я». Однако вместе с этим внезапно пришла невероятная боль, обжигающая всё тело. Как будто бы одновременно стало невыносимо ярко и громко. Отовсюду было одновременно светло, что доставляло огромную боль. Разные образы и движения вокруг, звуки, которые невероятно раздражали приносили только страдания. Я ощущала какое-то движение неподалёку, но не могла сосредоточиться на нём, потому что вокруг меня возникало множество ярких образов, которые невероятно сильно давили на мой только что сформировавшиеся разум.

БОЛЬ.

Я заметила рядом с собой какие там многочисленные движения. Затем резкий звук, от которого всё прекратилось.

Треск. Скрежет. Скрежет. Треск

Сразу же я услышала непонятные звуки, которые всё громче и громче издавались. Их было несколько.

— ##############

— ##################

Это меня очень разозлило, и я неосознанно потянулась к нему, чувствуя нарастающее раздражение и неприятные ощущения внутри.

Скрежет. Треск. Треск. Бум.

Я почувствовала, что один из источников данного звука исчез, и в тот же момент ощутила, как что-то во мне сломалось. Я что-то потеряла и боль стала невыносимой. Я только хотела, чтобы этот звук исчез, чтобы снова стало темно, как раньше.

Тресктресктреск……….

Внезапно во мне что-то разрушилось. Произошел странный скрежет. Невероятный звонкий хруст и моё существование распалось.

………………………………………………………………………

Внезапно наступила тишина — однако не такая же, как и раньше. Все словно резко оборвалось, будто наступил конец. Казалось, продолжения не будет и просто полнейшая тьма без чего-либо. Она уже не такая, как раньше, — успокаивающая и обволакивающая. Просто ничего.

Я даже была рада что наконец-то это мучение закончилось. Даже если не удастся вернуться туда, где я находилась раньше по крайне мере больше не буду страдать. С этими мыслями последние остатки разума погрузились в сон.

……………………………………………………………………

………………………………………….

…………………………

…………

Глава 2. Чудо

Торопливым шагом Эвклаз подошла к комнате для медитации Учителя, немного замешкалась увидев, что он сидит на своём обычном месте с закрытыми глазами.

— У-учитель вы не медитируете? — запинаясь полушёпотом сказала Эвклаз. — У меня для вас поразительные новости.

Эвклаз хотела, чтобы Учитель как можно скорее проснулся и вмешался в ситуацию, чтобы она не вышла из-под контроля. Вспоминая прошлое, она понимала, что такого никогда не было, и, скорее всего, подобная ситуация больше не повторится. Это всё у Эвклаз вызывало тревогу, ведь в любой момент могли прилететь лунарианцы.

«Надеюсь проблем не будет», — сказала про себя, переживая все больше.

Когда она хотела позвать учителя ещё раз, услышала его спокойный, но твёрдый монотонный голос. — Что случилось Эвклаз? — Сказал он, медленно открыв глаза. В них отразилась она сама.

Эвклаз увидела себя у которой одна часть волос была голубая, а другая светло-серая. С глазами было то же самое. Один глаз был голубой, а другой светло-серый. На самом деле всё её тело было таким. Правая половина голубая, а левая светло-серая. По крайне мере сейчас. Это её особенность как драгоценного камня. Однако нанесенная на тело матово-белая пудра скрывает данный факт от глаз других. В глазах также отражалась надетая на ней осенняя форма, и ничего нового она не заметила.

Отведя взгляд от глаз Учителя и немного опустив голову, Эвклаз сказала, — Учитель, хорошо, что вы не медитируете. Родились новые Самоцветы, и сразу трое. Их нашли... — не успела она договорить, как Учитель мгновенно приблизился к ней и обошёл её, выйдя из своего кабинета.

— По пути расскажешь подробности, идём не будем медлить, — сказал Конго замедлившись для того, чтобы Эвклаз поспевала за ним. — Все знают?

— Жадеит должна сейчас этим заниматься. Я попросила её передать всем чтобы они оставались в школе и никуда не уходили на случай нападения, чтобы школа не осталась беззащитной во время вашего отсутствия. Я попросила Жад позвать только Рутил, — сказала Эвклаз следуя бегом за Учителем.

Он, казалось бы, шёл обычным шагом, но двигался невероятно быстро, что Эвклазу было трудно даже бегом не отставать от него. По пути они встретили возбуждённых Сфен и Обсидиан, но на разговоры времени не было.

— Охраняйте школу. Скоро вернемся, — сказал Конго не сбавляя шаг.

— Хорошо.

— Постараюсь. С моими мечами…..

Оставив позади не договорившеюся Обсидиан, они вышли из школы и направлялись к пуповине, к месту, где рождались все Самоцветы.

Эвклаз продолжила свой рассказ, — Меньше часа назад их нашли Бенитоит и Нептунит. Поблизости патрулировали Борт и Циркон. Сейчас они вместе с Бенито охраняют. Непти прибежала в школу, нашла меня и Джейд. Она вкратце все рассказала. Я попросила Непти и Жад сообщить всем чтобы не отходили от школы. А я сама отправилась к вам, будить вас. —

— Понятно, — ответил Учитель, ускоряясь.

Эвклаз пришлось максимально быстро бежать чтобы не отстать от него. Они вскоре встретили Рутил с мешками в подмышках и через минуты шесть добрались до пуповины.

Когда они втроем пришли то увидели Борт, Циркон, Желтый Алмаз, которые о чём-то спорили. Но их внимание привлекли не они, а четыре разбитых самоцвета, осколки которых лежали друг с другом.

«Их должно было быть три, но тут четыре разбитых самоцвет.», —молча оценивала ситуацию Эвклаз. Приглядевшись, она увидела, что одним из них была Бенитоит.

— Досталось ей…

— Ну? Что здесь произошло? Я жду объяснений, — резко закричала Рутил, увидев данную картину.

Эвклаз почувствовала, что сейчас Рутил, Борт и Желли начнут словесную перепалку, но Учитель положил свою руку в белых перчатках на голову Рутил, и напряжение в воздухе поутихло. Все здесь присутствующие стали ждать, что скажет Конго.

— Борт. Отчитайся, — спокойно сказал Учитель, зорким глазом смотря на странную картину.

Эвклаз, внимательно рассмотрев всё вокруг, наконец-то смогла кое-что понять. Оказывается, два новорождённых самоцвета - это Гошенит и Морганит. Внутри неё вспыхнуло желание сказать это вслух, но не стала так как она почувствовала, что для всех это и так очевидно. Но тут в разговор вмешалась Жёлтый Алмаз прервав только что начавшую рассказывать Борт.

«А вообще, что здесь делает Желли? Она должна была быть на другом конце острова»

— Учитель, смотрите! Разве это не удивительно? Это же Гошенит Морганит, — с энтузиастом сказала Желтый Алмаз, взяв в руки осколки.

Борт хотела что-то сказать, недовольно повернувшись к Жёлтому Алмазу, но, заметив, что учитель подходит к разбитым самоцветам, она проглотила своё недовольство.

— Вижу, — сказал он, подойдя на расстояние нескольких метров к разрушившимся самоцветам. Затем он задумался на пару секунд и продолжил. — Самоцвет одного и того же типа появляется очень редко, особенно сразу два. И это после того, как мы в прошлый раз именно их потеряли. Невероятное совпадение… можно считать чудом. А то, что их трое, вообще выходит за рамки моего понимания.

Сказав это, Учитель начала отделять кусочки друг от друга, а Рутил помогала ему в этом. Тем временем Борт и Желтый Алмаз недовольно смотрели друг на друга. Эвклаз пыталась понять, что за новый самоцвет перед ней, но такого она никогда раньше не видела. Конго повернулся к Циркону и спросил. — Я вижу ты хочешь что-то спросить?

Циркон замешкалась, понимая, насколько глупым был её вопрос, но всё же неуверенно произнесла. — У-учитель, получается, если бы Морганит и Гошенит не забрали бы на Луну, у нас было бы две Гоши и Морги?

Все самоцветы повернулись и взглянули на неё с таким выражением, что стало ясно — они посчитали его глупым. От этого Циркон уже начала жалеть, что вообще его задала. Однако Конго не изменился в лице и спокойно ответил.

— Да, Ты права Циркон. Аметистов тоже двое, так что ничего особенного не произошло бы, — спокойным голосом сказал Конго, не отвлекаясь от работы. — Борт расскажи все-таки о произошедшем.

Затем она начала рассказывать историю. — Мы с Цирконом патрулировали территорию. К нам присоединилась Желтый Алмаз. Нептунит нашла нас и попросила защищать новорожденных самоцветов, пока Учитель не придет. Мы пришли и увидели, как Морганит и Гошенит вцепились друг в друга и начали буквально стирать друг друга в порошок своими телами. Бенито зачем-то полезла их разнимать, хотя её прочность явно была намного ниже. В конце концов, они поломали себе конечности. Я хотела уже вмешаться и остановится этот беспредел, но тут рядом находившиеся с ними красно-оранжевый самоцвет схватил оторванную ногу Морги и со всей силы ударила в лицо Бенито, разрушив тем самым её голову. Затем этот самоцвет начал просто всё вокруг крушить и несколько раз ударил по остальным самоцветам и упавшей Бенито. Я не смогла это терпеть и просто разрубила его горизонтально пополам. И вот, в итоге, мы оказались в той ситуации, в которой находимся сейчас. — На одном дыхании сказала Борт.

— А как Бенито получил удар по лицу? Чтобы лёжа ударить и попасть по лицу, что-то мне в это слабо верится, — скептически задала вопрос Эвклаз.

— А ты Эв сама спроси у Бенито. Её уже как раз собрали, — ответила с недовольным лицом Борт.

Сразу после этих слов синеволосый самоцвет резко попытался подскочить, но её за плечи удержала Жёлтый Алмаз.

— Лежи спокойно, тебе ещё не до конца собрали. Даже половина головы ещё отсутствует. Поэтому не двигайся, — сказала она, прижимая Бенито за плечи к песку.

— Отпусти меня. Хватит держать меня. Я не позволю чтобы так со мной обращались. Эти новорождённые Самоцветы совсем страх потеряли. Да как они посмели так со… со старшей обращаться. Я сейчас научу их манерам. Они сейчас у меня получат. Да я… мммм…МММ… Гр.. гр, — Хотела продолжить Бенито, как вдруг Жёлтый Алмаз насыпала ей в рот песка, а затем погладила по волосам.

— Успокойся Бенито. Такое поведение показывает, что ты совсем не выросла с тех пор, как родилась. Да и вообще, как можно злиться на этих новорождённых самоцветов, которые ещё ничего не знают? Поскольку ты сама родилась аморфной, тебе не следует так переносить свои чувства на окружающих, — полушутя сказала Жёлтый Алмаз, продолжая удерживать Бенито.

— Ах-кха, кха-ааа.

Она попыталась что-то сказать, но песок, попавший ей в рот, не давал этого сделать. Однако по её возмутительному лицу сразу было понятно, что она хочет сказать.

— Если вспомнить Борт, то при рождении она волосами много кого разрезала. И даже мне повредила руку.

Борт никак не отреагировал на данные слова и продолжила смотреть в море. Циркон последовала её примеру.

— Новорождённые Самоцветы очень страдают. Они ещё не готовы к огромному объёму визуальной информации и множеству звуков, которые на них обрушиваются... Им ещё только предстоит научиться видеть только глазами, чтобы снизить нагрузку на их разум, — сказал Конго, продолжая собирать кусочки в единое целое. — Впрочем, мне ещё многому придётся их научить.

— Учитель, я тут подумала… Давайте не будем их полностью собирать и понесём так в мешках. Так будет проще, особенно когда их трое. Их сопротивление может усложнить наш путь обратно до школы, — сказала Жёлтый Алмаз.

— Кх-кх.

Рутил подержала данную идею. — Мешки есть так что можно просто понести в них.

Здравая мысль. Так и сделаем, — сказал Конго уже собрав 2 отдельные половинки нового красно-оранжевого самоцвета. Затем он положил их в мешок.

Эвклаз всё-таки решила спросить у Бенито про то, как она получила по голове ногой. Но из-за песка вырывались лишь нечленораздельные звуки. Она не могла вытряхнуть песок изо рта, так как её до сих пор прижимали к поверхности за плечи. Она ещё была неполностью собрана и инклюзиям нужно было время для срастания.

— Ну ладно тогда потом расскажешь.

Затем Эвклаз подошла к Учителю и посмотрела на раздвоенный надвое мечом Борт самоцвет.

— Учитель, а вы какое дадите имя новорожденному Самоцвету? Такого ещё не рождалось, — сказала она закрутив пальцами свою правую прядь волос.

Конго встал, отряхнулся от попавшего на его одежду песка, обвёл всех присутствующих взглядом и вновь посмотрел на лежавший в чёрном мешке Самоцвет. Он был красно-оранжевого цвета с волнистыми ели видными белыми волнами по всему телу.

— Сердолик, твердость 6,5-7. Разновидность халцедона. Белые полосы, объясняются присутствием агата внутри, — спокойно проанализировал Самоцвет Конго.

По крайней мере это не так плохо как Бенито, — кратко сказала Борт.

— Ч.. Ах-кха, кха-ааа ..то.. кха, кх….

Тем временем лицо Бенитоит уже было собрано и Желтый Алмаз отпустила её.

— Сердолик значит. Неплохое имя и прочность... приличная... — но не успев закончив свою фразу Эвклаз, Бенито вскочила на ноги и стала пытаться что-то сказать, но вместо этого изо рта выходили песчинки песка. Она стала обиженно смотреть на всех, особенно на Борт и Жёлтый Алмаз. Затем наклонилась как можно ниже к земле, пытаясь вытряхнуть песок из горла. Но вышло лишь половина того количества, которое туда попало.

— Борт, не могла бы ты помочь Бенито вытряхнуть песок? — сказала Жёлтый Алмаз, увидев, что Бенито нужна помощь.

Борт подошла к ней, схватила за талию, развернула вверх тормашками и начала трясти. Через некоторое время весь песок вышел, и она смогла нормально говорить.

Бенито встала обиженная, посмотрела на Жёлтый Алмаз, на новорождённых самоцветов в мешках, но решила промолчать. Однако по глазам было видно, что она этого так не оставит.

«Надеюсь Бенито не наделает глупостей. По крайне мере пока рядом с ней будет Непти», — подумала про себя Эвклаз, зная её характер.

Уже закат давайте побыстрее всё соберём и пойдём, — сказал Конго и все сосредоточились на своей работе. Черех несколько минут Самоцветы были разложены по мешкам.

Упаковав все три самоцвета в мешки они понесли их обратно к школе. Конго нёс Сердолик самостоятельно, Морганит несли Борт и Циркон, а Гошенит Жёлтый Алмаз и Рутил. В конце всей процессии шла Бенито. Она расстроено стучала пальцами по ножнам меча и её выражение лица постоянно менялось.

В конце концов они дошли до школы. Разбитых новорождённых на время отнесли на 3-й этаж в реабилитационный центр. Затем Эвклаз собрала всех в зале для совещаний на первом этаже и Конго рассказал всем о рождении трёх новых самоцветов, не забыв упомянуть про "несчастный" случай. С

Все, разумеется, обрадовались и стали прыгать от счастья.

— О ничего себе. Аж 3 Самоцвета.

— Да и к тому же это Морганит и Гошенит.

— Учитель можно посмотреть?

— Как выглядит Сердолик? Можно мне тоже посмотреть? — со светящимися глазами спросила Алмаз.

Большинство самоцветов собрались вокруг Учителя, прося разрешения увидеть новые драгоценные камни. Однако он строго настрого запретил, говоря, что ещё не время для этого.

Вы знаете, как это происходит. Поэтому вы должны проявить сдержанность, — сказав это, Конго погладил по голове всех окружающих его Самоцветов.

Даже Каирнгорм разбудили. Несмотря на достаточно позднею осень ещё было не время для её пробуждения.

— Это, конечно, отличная новость. Я очень и очень рада, но вы могли бы и не будить меня. Учитель всё равно бы всё рассказал мне перед началом зимнего дежурства. А сейчас я снова вернусь ко сну, — раздражённо сказала она и вернулась в свою комнату.

Постепенно зал совещаний опустел. Самоцветы разделились на группы и продолжили обсуждения в других местах.

— Обсидиан подготовь инструменты. Завтра я займусь огранкой их тел, — сказал Конго, отправившись готовить для этого всё остальное.

— Хорошоооо, — весело прокричала Обсидиан и пошла выполнять поручение Учителя.

На этом день закончился. После долгих и радостных разговоров все разошлись по комнатам. На улице почти никого не осталось. Все были счастливы, кроме нескольких самоцветов. Каких? Об этом история умалч...

— Что стоишь и воздух смотришь? — внезапно рядом раздался голос Непти, от которого Бенито подпрыгнула и чуть не упала. — Ты должна радоваться тому, что первая нашла новые Самоцветы, ведь ты всегда хотела получить такую честь и похвалу. Но по твоему виду видно, что ты не получила того, на что рассчитывала…

— Хм. Просто я поняла, что это слишком тривиально для меня. Повода для радости и гордости не вижу. Лучше потрачу силы на что-то другое. Гкха. Тьфу, проклятый песок. В любом случае, я пошла спать. До завтра, — сказав данные слова Бенито быстрым шагом отправилась к себе в комнату.

— Ну и дела. А впрочем, ничего нового. Другого и нельзя было ожидать, — Тихо прошептала Нептунит и также пошла спать.

Глава 3. Страдание существования.

Пустота. Полнейшая пустота. Сознание так слабо и разделено, что за него очень сложно зацепиться. Если было бы желание, то с трудом, но можно было бы ухватиться за него. Однако здесь этого никто не хочет. Чувствовать боль и непрекращающиеся страдания слишком тягостно для этого сознания. Поэтому оно всеми силами сопротивляется любым попыткам изменить сложившуюся ситуацию.

В мгновение ока разум пронзила сильная боль, сопровождавшаяся невероятно громким и пронзительным писком, который продолжался несколько секунд и затем внезапно стих. В этот момент в сознание хлынул ошеломляющий поток информации. Терпеть это стало невозможно, хотя на этот раз было значительно легче, чем раньше.

Сердолик начала трястись всем телом, особенно конечностями. Всё вокруг приносило невыносимую боль. Осознать, что происходит, было почти невозможно — всё накладывалось друг на друга, превращаясь в хаос ярких цветов и мелькающих образов. Казалось, скрыться от этого было невозможно. Хотелось вернуться к спокойствию, к тишине, к безмятежности — к тому состоянию, которого сейчас так не хватало, чтобы избавиться от этого кошмара.

Треск. Тц тц. Треск.

Раздался треск со всех сторон, и во мне возникло ощущение, будто я вот-вот получу то, о чем так долго мечтала. Но вдруг что-то мягко прикоснулось к моей голове, и мгновенно разум стал легче. Треск пропал и боль стала менее заметной.

—................................—.

Прозвучал странный звук, словно нечто, касающееся моей головы, пыталось что-то мне сообщить, но понять я не могла. Затем что-то прикоснулось к двум впадинам на моей голове. Не знаю почему, но я вдруг осознала, что такое голова и что она у меня есть. Но название отверстий в ней мне было неизвестно.

Я поняла, чего хочет это существо. Оно хочет, чтобы я обратила на него внимание. Я сосредоточилась на прикосновениях и изображение стало яснее. Я разглядела что-то белое. Чем дольше я вглядывалась в эту белизну, тем легче становилось. Но этого было недостаточно для прекращения моих страданий. К тому же сделать это было слишком сложно. Я просто не могла сосредоточиться — у меня не было эмоциональных сил. На самом деле вообще никаких сил.

—....................—.

Затем существо стало осторожно отводить от моих полых впадин то, чем оно раньше прикасалось ко мне. Медленно, но уверенно. Очевидно, оно хотело, чтобы я следила за этим. Я начала делать именно так. Чем больше я наблюдала, как оно водит это туда-сюда передомноц, тем яснее становилась картинка. Но вдруг, резкий белый цвет напомнил мне давно забытый, погружённый в вечность и небытие белый туман с неясными образами и фигурами, которые никак не получалось разглядеть.

Из-за этого я потеряла концентрацию, и вся эта боль внезапно обрушилась на мой слабо сформировавшийся, хрупкий разум.

Треск. ТреСК. ТРЕСКТРЕСКТРЕСК……ДЗИНЬДЗИННЬ

«Сломайся», — подумала я, и треск вернулся с новой силой, а затем резко всё оборвалось. Я получила долгожданную тишину и спокойствие. И моей последней мыслью стало: это не конец моих страданий, а лишь начало.

Глава 4. Огранка

Конго стоял над потрескавшимся по всему телу Самоцветом. Однако его голова отсутствовала — она была у него в руках. На ней также заметны многочисленные трещины. Одна из ног Сердолика была разрушена после удара об него.

— Даже вы учитель не можете её успокоить. На тот раз родился очень буйный самоцвет — сказала Рутил осматривая повреждение на безголовом теле. Она вместе с Обсидианом помогала Конго в огранке новорождённых драгоценных камней. В основном, ему просто передавали инструменты, которые были необходимы в данный момент. К этому времени огранка Гошениты и Морганиты уже была завершена, и они спали в реабилитационном центре на третьем этаже школы. Так как уже наступила поздняя осень, и скоро должно было начаться спячка, Конго решил отложить их обучение до весны. Поэтому их накрыли несколькими слоями одеял, чтобы они спокойно проспали до весны без проблем.

— У Сердолика слишком чувствительные инклюзии, и похоже, их гораздо больше, чем в любом другом самоцвете, которые я когда-либо видел, — сказал Конго, внимательно осматривая оторванную голову. — Не знаю, это к лучшему или к худшему, но для неё это явно станет проблемой.

— Особенные инклюзия? То же самое что и у Фос? Они лучше?

— Не могу однозначно сказать. Однако я точно знаю, что их инклюзии не похожи друг на друга. У меня недостаточно информации для сравнения, но какая-то особенность всё же есть. Но явно это не похоже на Фосфофиллит, — задумчиво произнёс Конго, погладив по голове рядом стоящую Рутил. Увидев это, Обсидиан тоже захотел, чтобы его погладили по голове, и он так и сделал.

— Ну а теперь, раз тут такая проблема, буду работать с ней в таком виде, — сказал Конго, отложив голову в сторону и пристально глядя на кривое и угловатое красно-оранжевое тело. — Обсидиан, подай мне долото среднего размера.

— Ееееесть, — тонким голоском покричала она и подала ему данный инструмент.

Тем временем всё шло своим чередом. В ходе работы было использовано множество различных инструментов, и лишь половина тела была доведена до совершенства. Солнце медленно скатывалось к горизонту, окрашивая небо в насыщенные оттенки закатного огня.

— Рутил, отнеси эти осколки в комнату длительного отдыха. Я закончил на сегодня. Завтра продолжу, — сказал Конго, передавая ей деревянную миску, наполненную красно-оранжевыми осколками Сердолика. Затем он хлопком по голове разбудил неподалёку стоящую Обсидиан и попросил её убрать сломанные инструменты. После этого Конго направился на пятый этаж для медитации.

Некоторое время Конго и Рутил шли вместе. Им было по пути. — С Фосфофиллитом всё по-прежнему? — спросил Конго своим спокойным голосом.

— Учитель. За прошедшее время не появилось никаких явных признаков того, что инклюзии Фос и Ляпис-лазурь приживаются друг к другу, — сказала Рутил с поникшим и беспокойным голосом. — Я всегда считала, что эта идея как минимум сомнительна. Возможно, стоило подождать и не торопиться с этим решением.

Конго остановился, развернулся к ней и положил на её голову свою руку в белоснежных перчатках.

— Не вини себя, ты ни в чём не виновата. Это было моё решение, и только я сам несу за него ответственность... Если ничего не получится, я возьму всю вину на себя, извинюсь перед всеми, и тогда мы поступим так, как ты хотела, — сказал Конго, после чего до пояса поклонился перед ней.

— Ч-Чт-что вы У-учитель. Никто вас винить не будет это.. это...

После поклона он выпрямился и с серьёзным выражением лица сказал:

— Однако я считаю, что мы выбрали верное решение. Фосфофиллит особенная, и рано или поздно она сможет очнуться. Нет никаких причин, почему это не произойдёт. Так что остаётся только ждать. А со временем у нас проблем нет, — Сказав это, Конго ещё раз погладил Рутил и отправился в свою обитель.

Рутил хотела было сказать что-то ему в ответ, но помотала головой и посмотрела вниз на осколки, лежавшие в миске, — Я тоже надеюсь. — прошептала она и пошла дальше.

..........................................................................................................................

В течение следующих трёх дней Конго полностью завершил работу над Сердоликом. Это был очень медитативный и спокойный процесс. Он мастерски откалывал лишние части с невероятной точностью, без каких-либо ошибок. Даже огромный опыт не может объяснить такие поразительные навыки. Для Рутил это всегда было поразительно — она бы никогда так не смогла. И тут даже дело не в разнице силы и опыта. Концентрация Конго была поразительной: он мог целыми часами делать одно и то же, не отвлекаясь ни на что другое. Она так не могла. Даже если бы его сейчас со всех сторон окружили другие Самоцветы, это никак не повлияло бы на его работу. Даже скорость не уменьшилась бы. Рутил завидовала этому навыку.

Я закончил, — сказал Конго, передав Рутил красно-оранжевую голову. — С волосами решим, что делать, когда Сердолик сама сможет принимать решение. И, пожалуйста, нанеси пудру на всех троих.

У Сердолика волосы доходили до плеч. Но сами волосинки были разного размера — от сантиметра до менее миллиметра в ширину. Чтобы сделать их одинаковыми и симметричными, потребовалась бы ещё долгая и кропотливая корректировка. И только Конго способен выполнить такую тонкую работу. Однако даже ему пришлось бы потратить не одну неделю на исправление волос.

— Да, учитель, всё будет сделано... Но мне присоединить голову к телу или подождать до весны?

— Подождём до весны. Также нанеси Сарде дополнительно несколько слоёв пудры, — сказав это, Конго взял безголовое красно-оранжевое тело, которое теперь по форме было неотличимо от тел других самоцветов.

— А... Что? Сарда? Ты о Сердолике? — в замешательстве спросила она.

— Да. Это будет её кратким именем.

— А почему Сарда?

— Во время огранки я смог более точно понять состав данного драгоценного камня. Минерал сард, или сардер, представляет собой сердолик, объединённый с агатом и кварцем. Характерная черта сарда — ярко выраженные белые "волны" или полосы на красно-оранжевом фоне, которые объясняются присутствием агата. Поэтому я спокойно могу называть его сердоликом или сардом, — произнёс Конго, глядя на Рутил. — А имя "Сарда", по моему мнению, звучит более естественно. Но если ты считаешь иначе, можешь предложить свой вариант.

Нет, нет, Учитель. Имя хорошее. Всё-таки ваши знания впечатляют. Вы никогда раньше не рассказывали нам об этом. Как вам удаётся всё это так хорошо помнить?

— До этого момента данная информация была не актуальна — сухо сказал Конго, — Идём. Нам нужно успеть сделать несколько важных дел.

Затем они оба направились на третий этаж. По пути встретили Жадеит, которая сообщила, что всё готово для сна. Было решено, что все лягут спать через два дня. После этого Конго и Рутил продолжили свой путь. В реабилитационном центре они встретили Жёлтый Алмаз, которая из скуки решила самостоятельно напудрить новые самоцветы. С Гошенитом она почти закончила. Юный самоцвет не сопротивлялся, так как в комнате было темно, и брать энергию было неоткуда. Затем Конго положил сарду на подготовленную кровать, а Рутил поместила рядом с телом её голову.

За пределами школы всё уже было покрыто тонким, только что выпавшим слоем снега.

— Желли, готова ли ты весной помочь мне с обучением? — спросил Конго своим обычным тоном, обращаясь к желтоволосому самоцвету.

— Что? Нет, только не снова. Учитель, пожалуйста, пощадите меня. Я слишком стара для всего этого, — жалобно и понырно произнесла Жёлтый Алмаз, пытаясь казаться ещё более несчастной в его глазах.

— У тебя за последние столетия одна и та же отмазка. Придумала бы что-нибудь новенькое. Больно смотреть, — язвительно пробормотала Рутил, давно привыкшая к её поведению.

— Учитель. Бенита и Непти нашли их, пусть им и выпадает честь заниматься обучением, — сказала Жёлтый Алмаз, заканчивая наложение пудры на Гошенит. Затем она встала, отряхнулась и поправила причёску. — Поэтому было бы очень несправедливо отнять у них этот незабываемый опыт... С вашего позволения, Учитель, я пойду и найду их, чтобы передать ваш…ам… приказ.

— Не, ну твоё бесстыдство вышло на новый уровень. Вот так подставить Бенитоит и Нептунит только из-за своих «не хотелок», — сказала Рутил с сочувствием, пожав плечами и переведя взгляд с Желли на Учителя.

Жёлтый Алмаз стояла и ждала разрешения Учителя на это действие. Она старалась казаться как можно более уверенной, чтобы её слова звучали не просто как отмазка, а как разумное предложение.

Рутил знала, что из всех самоцветов Жёлтый Алмаз — лучшая в переубеждении Учителя. Остальным далеко до её уровня. «Простите, но я не смогу ничем помочь вам двоим. В этом вопросе противостоять Желли — выше моих сил», — подумала она про себя и приступила к выполнению своей работы.

Конго на пару секунд задержал взгляд на Желтом Алмазе, затем, с лёгким вздохом, сказал, — Твои слова не лишены смысла. Ты права. Этот опыт действительно может пригодиться. Иди и сообщи им. Я пойду помедитировать. — С этими словами он погладил Жёлтый Алмаз по голове, затем Рутил, и отправился в свою комнату.

— Будет сделано, Учитель, — радостно произнесла Жёлтый Алмаз ему вслед. — Ну, я пошла, Рутил. Дела не ждут. Ха-ха-ха! Как же хочется скорее лечь и наконец-то отдохнуть. Пока! — С лёгкой улыбкой она повернулась и направилась прочь, чтобы найти именно тех двух конкретных жертв, которых она выбрала.

— Ну что-же. Тут я бессильна. Так сначала Морганит напудрим, а потом Сердолик и в спячку, — с зевком прошептала она.

На этом события осени завершились. Как восприняла Бенитоит данный приказ Учителя, остался секретом в кругу нескольких Самоцветов. Однако в тот же вечер половина драгоценных камней слышала непонятные крики и звуки, но они так и остались тайной для них.

Глава 5. Детство

Мне исполнилось 10 лет. Точнее, я осознала себя 10 лет назад. Это было время, насыщенное событиями с одной стороны, а с другой — не очень. Оборачиваясь назад, я понимаю, что всё это было очень полезным. Наверное? Хотелось бы в это верить, по крайней мере.

Если вспомнить, всё началось с того, как я очнулась и увидела перед собой Учителя. Но в тот момент я этого не знала. Хотя он произнёс своё имя, я не осознавала его значение. Понять значение слов не так уж и просто. Но теперь я знаю, что он в тот момент явно представился как Учитель Конго. Он что-то говорил ещё, но я не запомнила. Тяжело запомнить то, чего не понимаешь.

И с тех пор началось мое обучение, которое продолжается и сейчас, и будет продолжаться еще много лет.

Когда я впервые пришла в себя, а если, точнее, в осознанное состояние я была связана по рукам и ногам. В тот момент у меня не было глаз, и говорить я ещё не могла. Освоить этот навык речи оказалось очень сложно… Хотя, как я поняла сейчас, глаза в основном нужны для красоты. Они скорее даже негативно влияют на зрение. Так вот, я была связана. Я прекрасно понимаю, почему так произошло. Новорожденные Самоцветы слишком неуправляемы и могут навредить не только окружающим, но и себе.

Рядом со мной в тот момент были два драгоценных камня. Одна была серебристо-беловолосая, а другая — розововолосая. Их имена Гошенит и Морганит, я узнала позднее. Они были совсем неугомонные и пытались вырваться, издавали звуки. Но они были практически без разума. В отличие от них, я вела себя гораздо спокойнее и, по крайней мере, осознавала происходящее. Можно сказать, что я родилась умной и с какой-никакой личностью. У них, как и у меня, не было глаз — только отверстия для них. Это выглядело, конечно, очень жутко. Я даже тогда понимала, что это неправильно.

Я тихо сидела на кровати и наблюдала за происходящим. Учитель сразу понял, что я более спокойная и сообразительная, несмотря на то, что только что родилась. Так начались наши первые уроки. Мы учились видеть... Пустыми глазницами? Наверное, так лучше это назвать. Мы должны были сосредоточить свой разум и видение на глазницах, чтобы видеть через них. В то время я этого не осознавала, но Самоцветы могут видеть всем телом, однако это слишком сложно для разума, и лучше всего сосредоточить зрение в одном месте. Для меня это было очень большой проблемой. Но пудра, нанесённая на всё моё тело, кроме глазниц и ногтей, оказалась настоящим спасением. Моё тело видело лишь черноту — это упрощало процесс. Так я могла реально сосредоточиться на глазницах. Без этого я, наверное, не смогла бы научиться этому навыку. Даже с пудрой мои ногти оставались открытыми, и через них я видела очень нечетко, что доставляло некоторые проблемы. Как я поняла позднее, другие Самоцветы проходили этот этап очень просто и могли с лёгкостью видеть только глазами, даже если на них не было пудры.

Около трёх месяцев мы, по сути, сидели в одном положении, завязанные. Учитель использовал блестящий белый шар размером с кулак, прикреплённый к палке. Он то разводил его в разные стороны, то приближал, то отдалял — а мы должны были смотреть на него. Шар светился приятным цветом, а рядом сидевшие Самоцветы всё время следили за ним, мотая туда-сюда головой. Я тоже делала то же самое. Со временем у меня всё лучше получалось. Я начала меньше обращать внимание на то, что вижу ногтями, и за несколько лет полностью научилась этому. Но без пудры будет всё равно тяжко поэтому понадобится ещё много десятилетий, чтобы я могла ходить без неё без проблем.

Однако Учитель далеко не каждый день учил нас. Когда он медитировал, приходили Бенитоит и Нептунит — это были первые Самоцветы, кроме Конго, которых мы увидели. В целом с остальными нам было запрещено встречаться, так как это могло негативно повлиять на наш несформировавшийся разум и личность. Однажды он сказал следующее: «Вы очень чуткие, это может нарушить внутренний баланс и повредить психику». Конечно, были исключения, да и в принципе любопытные лица часто заглядывали к нам. Но это происходило только во время медитации Учителя.

Бенитоит явно пыталась выполнять приказы Учителя, но у неё это получалось неуклюже. И каждый третий раз она что-то себе ломала. Ну чаще, конечно, по вине этих двух. Первые три месяца она, как и Учитель, пыталась заставить нас смотреть на белый шарик, но привлечь внимание двух других у неё с трудом получалось. Я ясно видела, что она нас особо недолюбливает. Не знаю причины до сих пор, но что-то раньше произошло…Но, по крайней мере, она старалась при нашем воспитании.

Нептунит в основном пыталась не подпускать к нам других Самоцветов, которые очень хотели нас увидеть. Даже слова Учителя не могли остановить их любопытство. В целом она хорошо выполняла свою работу. Я даже немного уважаю её.

Через три месяца после начала обучения нас развязали, и я начала учиться управлять конечностями. Как ни странно, это было не так-то просто. Приходилось специально обращать внимание на конечность, чтобы заставить её двигаться. К тому же, она двигалась с заметным запозданием. Сплошные проблемы.

Первые три года мы вообще не выходили из комнаты — только учились. Помимо управления телом, Учитель начал обучать нас базовым знаниям, в том числе алфавиту. У него была и есть сейчас доска, на которой он пишет и объясняет разные вещи. Бенитоит всё так же его подменяла. Однако в первые три года мы даже не пытались учиться говорить из-за сложности этого процесса. В целом, я многое узнала о мире, и время было не зря.

Однако учебу я бы не назвала веселой, но всё же происходили интересные и даже пугающие ситуации. Одна из таких оставила мне эмоциональную травму, которая не прошла до сих пор.

На третий год произошло странное событие. Морганит и Гошенит каким-то образом сговорились без слов — общались только одними мычаниями, но при этом поняли друг друга. Кажется, они тоже попытались меня подговорить, но я не поняла их замысла. В итоге, когда пришла Бенитоит, они набросились на неё и фактически разбили на куски, пострадав при этом. Нептунит попыталась вмешаться, но, получив осколком своей подруги, треснула и решила позвать на помощь.

В итоге пришла Борт — длинноволосый драгоценный камень из алмазного семейства. Она пообрубала им головы и ушла. Но перед уходом она так сурово на меня посмотрела, что до сих пор страшно вспоминать этот взгляд. Однако с тех пор Морганит и Гошенит стали гораздо спокойнее и стали лучше учиться. Похоже, именно из-за этого Морга стала максимально пугливой и несамостоятельной. Не уверена, но вполне возможно. Учитель, конечно, отчитал Борт, но из-за её разумных аргументов дело дальше не пошло. После этого случая Учитель заставил нас всех извиниться перед Бенитоит. Мы как могли извинились, хотя я вообще была не виновата. В общем, история вышла не очень приятной.

Также стоит упомянуть об одном Самоцвете, который мог спокойно к нам заходить. Это врач Рутил. Она периодически приходила и делала непонятные вещи: стукала, трогала и многое другое. Морга и Гоше она не нравилась, она их пугала, конечно, не так сильно, как Борт. А мне, в принципе, она понравилась, хотя я терпеть эти удары не могу.

Через полгода после того случая Учитель по очереди вставил нам глаза в глазницы и еще раз подкорректировал рот. Уже можно было это делать, так как мы уже научились сосредотачивать зрение именно в этом месте.

Когда он вставил глазные яблоки, зрение максимально размылось. Ничего не было видно. К тому же было просто неприятно, словно глаза были лишними и не должны там находиться. Я хотела спросить Учителя: «Это нормально?», но ничего внятного произнести не могла. Однако он понял, что я хотела спросить.

— Это нормально. Нужно подождать пока инклюзии сделают эти глаза частью твоего тела. У каждого это занимает разное время, — произнес он спокойным голосом и потрепал меня по голове

Я была почти слепой на протяжении нескольких месяцев. Постепенно зрение начало возвращаться, и за год оно полностью восстановилось. Со временем я перестала даже замечать свои глаза — они стали частью меня, как родные. Теперь я воспринимаю их не как что-то чужеродное, а как часть собственного тела, которая всегда была со мной.

На четвёртый год мы начали учиться говорить. Этот процесс оказался невероятно сложным и утомительным. Чтобы что-то произнести, нужно было вибрировать полость рта — и с разной вибрацией издавались разные звуки. Однако контролировать силу и тон этих вибраций было очень трудно. По словам Учителя, для того чтобы сносно говорить требуется десятилетия практики. А в идеале все 50 лет. Даже в свои десять лет я могла говорить со скоростью улитки, и то не всегда правильно.

Следующие шесть лет мы в основном посвящали обучению речи и изучению новых слов. Процесс становился всё сложнее: мы учились составлять предложения, осваивали математику и многое другое. Перемещение по школе было ограничено, по крайне мере оно было. Общение с другими Самоцветами было сильно ограничено.

За это время Учитель сделал мне красивые волосы до плеч. Он работал над этим в течение двух лет, уделяя несколько часов в неделю. Благодаря его невероятным навыкам я получила тонкие, стройные и красивые волосы. Они такового же цвета, как и я сама.

По словам Учителя, мой умственный возраст в два-три раза опережает реальный. Он объясняет это тем, что у меня гораздо больше инклюзий, чем у других Самоцветов. В них сохранились остатки воспоминаний и чувств древних существ, которые раньше населяли эту планету. Однако он не дал никаких дополнительных объяснений про древних существ даже после моих вопросов. Учитель лишь сказал, что это позволяет мне учиться быстрее и эффективнее, что помогло мне гораздо быстрее сформировать личность. Но у меня есть сомнения, так как некоторые вещи я делаю хуже, чем Гоше и Морг. Так, например они разговаривают лучше меня.

И наконец-то в 10 лет весной Учитель представил нас троих всем остальным. Мы все были одеты в весеннюю форму. Её запасов в школе было много и проблем с размерами нету так как все наши тела одинаковы. Так началось официальное знакомство.

Глава 6. Знакомство

Мы трое были представлены в зале для собрания перед Самоцветами. Внезапно разразился шум и гам, от которого мы все трое спрятались за спину Учителя. Мне было неприятно, когда на меня смотрели много глаз — это вызывало неловкость. А этим двоим и подавно.

Конго похлопал в ладоши, и все затихли. Я выглянула из-за спины и увидела более 20 различных Самоцветов, большинство из которых я узнала. Многих я видела издалека, а с некоторыми даже общалась. Эти двоя рядом со мной дрожали, особенно Морга. По её глазам я поняла, что она сейчас хочет убежать. Из нас троих она всегда была слабохарактерной и трусливой. Чтобы этого не допустить, я схватила её за рукав, и она посмотрела на меня своими полуобморочными глазами. Я усилила хватку и кивнула ей. Она только сильнее прижалась к спине Учителя. Гоше стояла более уверенно по другую сторону спины Учителя.

— Как вы все знаете, у нас 10 лет назад появились три новых Самоцвета. Такого никогда не было, чтобы за один день появилось сразу столько. А теперь они представятся и назовут свои имена, — сразу после этих слов он мгновенно оказался за нашими спинами и подтолкнул нас всех вперёд.

Это было так неожиданно, что, чтобы не упасть, пришлось сделать ещё несколько шагов вперёд. Морга не смогла остановиться, как и мы двое, и врезалась в стоящий перед ней драгоценный камень. Я бы сказала, что не просто врезалась, а её поймали. И этим Самоцветом оказался Борт.

Увидев её перед собой, мои ноги задрожали. Я плюхнулась на задницу, так как всё произошло слишком неожиданно, и мой страх с того раза так и никуда не исчез.

— У-у, какие милахи.

— Согласна Алма. Хочется их по голове потрепать.

— Они действительно похожи на прежних Морганит и Гошенит.

— Но не по характеру. Слишком другие.

— Наконец-то я смогу подобрать им миленькие костюмчики.

— Дайте мне потрогать. Такие милые волосы.

— Пф… Вообще не впечатляют.

Все они заговорили разом и некоторые стали подходить. Начался балаган, который стал причинять боль. Слишком много звуков сложно ещё было мне выносить.

«Терпи. Терпи», — проговаривала я про себя

Тем временем Морга, подняв лицо, увидела в нескольких сантиметрах от себя недовольное лицо Борт. Она попытались отпрянуть, но её держали за плечи и это не удалось сделать. Не выдержав напряжения, Морга сразу потеряла сознание, а сильные руки Борт не дали ей упасть на пол. Увидев это, все Самоцветы на мгновение замолчали, а затем сразу начали обсуждать случившееся.

— А я и думала, что так и будет после того случая, — сказала Нептунит, пожав плечами. — Всё из-за того, что кое-кто плохо справлялся со своей работой.

— Что? Ты пытаешься намекнуть на кого-то? — буркнула Бенитоит.

— Да.

Но затем их голоса заглушили возгласы других самоцветов.

—— Ничего себе, упасть от вида Борта! Старая Морга сразу бы полезла драться с ней, — воскликнула Арбузный Турмалин.

— Какая она слабая, — покачала головой Эвклаз

— Борт делай лицо помягче.

— Надо бы положить её куда-нибудь.

— Вообще не похоже на прошлую Морганит.

Затем бессмысленные разговоры продолжались ещё некоторое время, пока Конго не попросил всех успокоиться. — Как вы поняли, это новый Морганит. Она немного стеснительна и труслива, и я прошу вас не давить на неё. Борт пусть Морганит побудет у тебя на руках. А теперь я попрошу остальных представиться.

После этих слов и взгляды переключились на нас. Я к этому времени уже поднялась на ноги стояла рядом с Гоше.

«Ух. Но не смотрите так пристально. Надо как-то побыстрее спрятаться за Учителя», волнение захлестнуло меня от множества глаз, смотрящих на меня, и моё тело невольно задрожало.

— Рядда пзнкомится з вями. Я-я Гесенить, — с трудом произнесла данные слова Гоше и поклонилась.

Я заметила, как она уже собиралась спрятаться за спину Учителя, но я не дала ей этого сделать. Я схватил её крепко за руку и не дала отойти назад.

«Хорошо, что на нас одеты перчатки, а то пальцев могла лишиться», — с облегчением подумала я. — «Я не останусь здесь одна стоять»

Она попыталась вырваться, но, поняв, что у неё не получается, решила принять свою судьбу.

Затем Самоцветы снова начали тараторить так сильно, что было сложно разобрать слова, кроме «милая» и «хорошенькая». Однако вскоре Учитель успокоил их, и всё их внимание переключилось на меня.

«Ладно. Будет что будет»

— Здрвстввв-в-ву-ву-йт, — но тут я поняла, что меня вообще не получается сказать данное слово.

«Как стыдно....Ладно просто скажу имя»

— Сзар-рда, рочость жерсть-смень — с трудом произнесла я и больше не смогла терпеть их любопытные взгляды на себе. Мгновенья ока я с Гоше спрятались за Учителя.

«Получилось хуже, чем я предполагала. Не хочу слышать их слова…Не хочу…не слушай, не слушай…не слушай».

Они резко начали что-то говорить, но мне не хотелось этого слышать. Я сильнее прижалась к Учителю и пыталась уйти в себя чтобы не слушать.

«Не слушай не слушай не слушай не слушай НЕ СЛУШАЙ!!!» внутренне закричала я и затем всё резко оборвалось.

.......................................................

…………………………………………….............

…………………………………………………………...

«Как странно. Давно я не видела белый туман. Всё так же ничего не вижу. Но, по крайней мере, здесь спокойно»

— Сердолик…. Сердолик…. Сарда очнись.

Послышался мне какое-то далёкий голос. Очень знакомые голос.

«Я где-то его слышала» — подумав об этом резко все чувства ко мне вернулись

Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в незнакомом месте. Хотя всё в школе похоже, в этом месте меня точно ещё не было. Я лежала и, подняв взгляд вверх, увидела знакомое лицо.

— Ты проснулась? — спрашивает меня Рутил, нависая головой надо мной. Её лицо выглядит обеспокоенным и тревожным.

«Наверное переживает… Похоже я как Морга…»

Я киваю в ответ.

— Это отлично, — с облегчением произносит она и отстраняется от меня. — Сарда, у тебя внезапно треснула голова и ты упала без чувств. Ты проспала четыре часа. Скорее всего, ты переволновалась. Твои инклюзии не были готовы к такому стрессу, и чтобы его избежать, они просто погрузили тебя в сон. Я права?

Хотя часть фраз осталась для меня неясной, общий смысл я уловила и подтвердила слова Рутил лёгким кивком.

— Можешь встать?

— Да, — произнесла я и попыталась подняться, но тело казалось непривычно тяжёлым. Мысли мои стали заторможены. Лишь через десять секунд мне удалось сесть. Чувствительность постепенно возвращалась к моему телу.

— Инклюзии должны постепенно затянуть трещины, но все равно не напрягайся.

Не успела я кивнуть, как внезапно услышала приближающиеся шаги. Подняв голову, я увидела, как ко мне приближается красивый Самоцвет с недлинными, но переливающимися волосами. Несмотря на то, что сейчас на них не падали солнечные лучи они всё равно красиво переливались.

— О, ты уже проснулась, — произнесла она, приближаясь к только что очнувшемуся Самоцвету. — Я хотела познакомиться. Меня зовут Алмаз, хотя все называют меня Алмой, так что можешь звать меня просто Алма.

Сказав это весёлым и добрым голосом, она протянула мне руку, полностью одетую в белую перчатку.

В ответ я протянула ей свою, до сих пор тяжёлую руку и легонько пожала еë. Cжать сильнее было страшно так как моя рука могла сломаться об её, несмотря на перчатки. Скорее всего этого не произойдёт, но страх сковывал движения. Она также легонько сажала свою руку.

— С а р д а, — по буквам произнесла я и оттянула руку обратно. Алма улыбнулась, хотела что-то сказать, как вдруг вмешалась Рутил.

— Учителем было решено, что лучше будет познакомиться один на один, — пояснила Рутил, стоя неподалёку. — И первой вызвалась Алма.

Так началось моё знакомство со всеми самоцветами, и, как это ни удивительно, на полное понимание их характеров ушёл не один год.

Глава 6.5. Красный Берилл

— Красный Берилл ты мне мешаешь осмотру. Не могла бы ты уйти, — сказала Рутил с явным недовольством.

Перед ней красноволосый Самоцвет с двумя хвостиками метался вокруг бессознательной Сарды с измерительной лентой и делал различные замеры. Она работала с такой скоростью, что в точность результатов сложно было поверить, однако они всегда оставались безупречными.

— Я тебе никак не мешаю. Осматривай. А мне сейчас это необходимо для будущего костюмчика… — возбуждено сказала она, не прекращая свои действия ни на секунду.

— Ты очень мешаешь своим мельтешением. Я даже подойти к Сарде не могу без риска. Мне нужно осмотреть её, а затем покрыть её пудрой, — уже раздражено произнесла Рутил.

После этих слов она попыталась схватить Красный Берилл за руку, но она уже была по другую сторону медицинского стола.

— Я вообще-то важным делом занимаюсь и другого случая так просто снять мерки может не появиться. Поэтому Рутил не мешай мне.

Рутил всегда славилась своим самообладанием, но эти слова Красного Берилла сломали её выдержку. Её тихий голос внезапно взорвался.

— Значит, я мешаю? Давно не слышала подобного безтыжества! — воскликнула она, делая очередную попытку схватить собеседницу, которая снова оказалась тщетной. — К чему эти измерения, если все наши тела идентичны? Твои действия пустая трата времени.

Красный Берилл замерла, глубоко оскорблённая этими словами. Её глаза сузились, когда она посмотрела на Рутил. Между ними повисло напряжённое молчание.

Внезапно оба Самоцветы ринулись друг на друга. Их руки сцепились в яростной схватке, пальцы впились в запястья противника в попытке пересилить.

— Всё, всё, успокойтесь, не надо ссориться! — попыталась вмешаться Алмаз, стоявшая неподалёку и наблюдавшая за всем происходящим. Но её голос утонул в накалившейся атмосфере противостояния.

— Что значит «пустая трата времени»?

— Именно то и значит.

Постепенно стало очевидно преимущество Берилл в твердости. Её руки начали медленно, но уверенно прижимать руки Рутил к её телу. Ноги соперницы заскользили по полу, ища опору.

— Ты совершенно не понимаешь самой сути! — возмущённо воскликнула Красный Берилл, её голос дрожал от переполнявших эмоций. Каждый Самоцвет уникальный и неповторимый, и игнорировать эту истину нельзя. Внешность самоцвета это сложная симфония черт лица, будь то тонкие линии или выразительные особенности, уникальной структуры волос — от длинных локонов до коротких стрижек, свойственных только этому самоцвету цветовых оттенков. Гармония образа складывается из правильного подбора одежды, учитывающей пропорции тела, точного соответствия цветов природному типу и баланса всех элементов. Красота проявляется через принятие уникальности, подчёркивание сильных сторон, грамотное сочетание элементов внешности и уважение к различиям других. Путь к идеалу лежит через понимание своей природы, внимание к деталям и создание гармоничного сочетания всех частей. Каждое тело…

— Довольно этой ерунды! — резко оборвала её Рутил.

В решающий момент она оторвала ноги от земли и ловко просунула их между ног противницы. Потеряв равновесие, Красный Берилл разжала хватку, отпустила Рутил и, сделав несколько неверных шагов вперёд, рухнула на пол головой вперед.

Рутил быстро поднялась, отряхнулась и, не теряя времени, оседлала поверженную соперницу, крепко удерживая её руки на полу.

— Всё. Это моё рабочее место и моё мнение здесь не оспоримо. Поэтому уходи и не мешай осмотру.

— Ухххххх……

Красный Берилл попыталась встать, но явно была не в состоянии.

Алмаз стремительно подбежала к ним, её лицо выражало искреннее беспокойство. Она попыталась из разнять.

— Рутил! Берилл! Хватит! — взволнованно воскликнула она. — Что на вас нашло? Перестаньте немедленно!

Вскоре послышались знакомые шаги. Услышав их Рутил, слезла с Красной Берилл и стала по стойке смирно. Не теряя времени это, также сделала её «обидчица».

Через пару секунд в поле их зрения появился Учитель, а за ним шли Эвклаз и Жадеит. Он подошел к ним, осмотрел и сказал:

— Красный Берилл.

— Да?

— Пожалуйста дай Рутил осмотреть Сердолика. Ты всегда успеешь снять мерки. Проблем с этим не будет я тебе гарантирую.

Она уже открыла рот, чтобы возразить, но, осознав бессмысленность спора, вздохнула, развела руками, пожала плечами и своим обычным тоном произнесла: — Вспомнила, что не записала мысли о зимнем наряде для Морганит. Чтобы не забыть, пойду запишу.

После данных слов она чуть поклонилась Учителю и убежала.

— Спасибо. А то без вышей помощи было бы сложно с ней что-то сделать, — с облегчением произнесла Рутил.

Конго кивнул и подошел к Сарде. Посмотрел на неё и сказал, — Все должно быть в порядке, но ты присмотри за ней.

— Разумеется. Это моя работа! — гордо произнесла Рутил и подошла к Учителю.

Он погладил её по голове, развернулся и направился прочь, уходя в неизвестном направлении.

— Ладно Рутил. Амм… удачи. Идем Жад.

— Ах. Да. Алма, Рутил до встречи.

Помахав им руками, Эвклаз и Жадеит пошли вслед за Учителем.

— Никакого спокойствия…. Ладно наконец-то-то могу осмотреть.

С этими словами Рутил подошла к Сердолику и начало обследование её тела.

— Ну ладно… Тогда не буду мешать…, — растеряно произнесла Алмаз.

Она ещё некоторое время просто стояла, а затем села неподалеку и стала смотреть в пол.

«Ну. По крайне мере так».

Глава 7. Деревянный меч

Наступила осень. Мне исполнилось 15 лет. Я сижу и смотрю в пруд перед школой на медуз. Нам троим запрещено отходить от школы так как мы станем лёгкой добычей лунарианцев.

Как нам объяснили Учитель и другие Самоцветы, это наши единственные враги. Они регулярно, примерно раз в три дня, прилетают и пытаются похитить нас, чтобы унести на Луну. По словам старших, их цель — превратить нас в украшения. На данный момент это всё, что мне известно об этих существах.

Учитель сказал, что подробно расскажет нам о них, когда нам исполнится 30 лет. А более детальный разбор их проведёт Александрит. Насколько я понимаю, изучение лунарианцев является её основной работой.

Другие самоцветы пытались описать их внешность, способы появления и методы атаки, но их рассказы были слишком расплывчатыми и противоречивыми. Из-за этого невозможно составить целостную картину.

Единственное, что мне удалось понять:

Они появляются из ниоткуда, прямо из воздуха;

Имеют белый цвет;

Прилетают большими группами;

Атакуют на расстоянии;

Издают странные звуки.

Сложить эти обрывочные сведения в единую картину у меня не получается. Разумеется, я ни разу не видела их своими глазами. Они очень редко подлетают близко к школе. А если бы подлетали — я бы их заметила. Раз я их не видела, значит, они не приближались. Логично? Вполне.

На самом деле посмотреть на лунарианцев было бы интересно, но после предостережений Учителя и пугающих рассказов других Самоцветов у меня совершенно пропало такое желание. А вот у Морги и особенно у Гоше подобное желание очень сильно.

Несмотря на строгий запрет Учителя, они несколько раз убегали далеко от школы. Гошенит всегда выступала инициатором и заставляла Моргу следовать за собой. Меня она тоже пыталась привлечь уговорами, и даже силой, но, как говорится, «не с тем Смоцветом связалась». Я же, наоборот, всеми силами старалась их отговорить. Однако мои слова не доходили до Гоше, и не в последнюю очередь это связано с тем, что говорить мне до сих пор трудно. В тот раз я пошла и нашла Эвклаз, рассказала ей и их быстро вернули. Их отчитал Учитель, а меня погладил по голове.

С тех пор они неоднократно пытались убежать, особенно во время медитаций Конго. Однако их всегда быстро ловили. За ними по очереди следили другие Самоцветы. Мне же доверяли больше, поэтому за мной никто особо не следил. И что самое главное эти двое до сих пор не поняли, что в тот раз именно из-за меня они были пойманы.

В тот самый момент, когда я вспоминала об этом, что-то с плеском упало в воду передо мной. От неожиданности я резко вскочила на ноги. Обернувшись, я заметила двух бегущих ко мне Самоцветов. Опустив взгляд на воду, я увидела там деревянный меч.

— Ты не виделя меч, — спросила меня подбежавшая Гошенит.

— Гоше, тти чшто без разешеии взяла дервявный меч ?— произнесла я с недовольным выражением лица. Нам было запрещено трогать мечи. С двадцати лет нас начнут обучать, а до этого трогать даже деревянным мечи запрещали.

— Мне Учитль разришил. Он казал раз ты так хочш это, то я даю добро, — Гордо сказала Гоше выпив грудь расставив руки по бокам.

—Но пчиму ти его броси-сила?

— А.. аа ну, — пыталась придумать оправдания Гоши как вдруг заговорила Морга.

—Махала махала махала, — после этих слов она прорисовала руками дугу и указала на пруд. — Плюх, и ут-утанюла.

— Ктë хочет п-оолучть от Рутил?

— Что?

— Кте в воду плезет?

После моих слов эти двое подошли ко мне, встали на край и посмотрели вниз. Деревянный меч лежал на трехметровой глубине.

— Это плохо..., — пробормотала Гоше смотря на меч.

—Сшто делать? — сказала Морга оглядываясь по сторонам. — Й-я не хочу слидь Рутил.

«Достать меч будет сложно без смыва пудры. Ну в любом случае меня это не касается. Пусть сами разбирается».

— Кто полезет в воду? — произнесла я предельно медленно и чётко, стараясь выговаривать каждое слово так, чтобы не допустить ни малейшей ошибки в произношении.

— Г-гёше.

— Морга.

— Что да к-как ти можш.

Затем эти двое стали препираться между собой. Аж так, что их речь стала непонятна. Слова сливались в неразборчивый поток звуков, и вскоре их перепалка превратилась в полную неразбериху.

«Так, а что мне делать? Лучше пойду отсюда».

— Что вы делаете? О чём спорите? — раздался голос Эвклаз как раз в тот момент, когда я уже собиралась уходить.

Она вместе с Жадеит вышла из школы и направилась к нам.

— Что-то случилось? — спросила она, одарив нас своей улыбкой.

Гоше и Морга тут же прекратили препираться и постарались сделать вид, что всё в полном порядке.

— А да нет. Ничево.

— Вьсё вь перядьке.

— Правда? — спросила Эвклаз, и на её лице появилось явное подозрение. Её проницательный взгляд словно пронизывал насквозь, и противостоять ему было невероятно трудно. Каждая инклюзия в теле напряглась под тяжестью этого изучающего взгляда.

— Эт-э-это Морга, — не выдержав напора Эвклаз, Гоше сразу попыталась переложить вину на самую лёгкую цель.

От таких слов Морга только и смогла, что широко раскрыть рот и через пару секунд сказать: — Я н-не котеля... ростите, — После этих слов она поклонилась.

От этих слов уже я раскрыла рот нараспашку.

«Неужели Морга каким-то образом поверила в то, что это она бросила меч? Или я чего-то не понимаю. Кто бросил меч?».

Эт-тë Гоше… на-вер-но, — неуверенно произнесла я, пытаясь не исказить вибрации в горле.

— Но эт-это Морга. Она дазе прзнлалась, — запротестовала Гоше после моих слов.

— Спокойнее, спокойнее, — мягко произнесла Эвклаз, поднимая и отпуская руки перед собой в успокаивающем жесте. — Расскажите что произошло?

……………………………………

…………………………………………………

………………………………………………………………..

Вскоре мы объяснили Эвклаз и Жадеиту сложившуюся ситуацию. Затем указали на место в воде, где лежал меч

— Да, это неприятно, но вообще не проблема, — задумчиво произнесла Жадеит, почёсывая голову. — Можно покрыть тело смолой, спуститься и достать меч. Проще простого, но вот ради этого смолу тратить…мх…мх….

Немного помолчав, она добавила:

— Придётся одного из вас за ноги спустить воду... Нет, этого недостаточно...

После этих слов Морга и Гоше встали на колени и стали кланяться и просить прощение. Было видно, как они не хотели злить Рутил.

— Жад просто шутит, — сказала Эвклаз и остановила их поклоны. — Если бы с нами был Фос, мы бы уже давно достали этот меч.

—Фос. Ти гворись о фосфилити? Кутороя спит? — сказала я, понимая что моя дикция ужасна до безобразия.

«Как же сложно говорить. Нужно удвоить силы в этом направлении».

— Да, — спокойно произнесла Эвклайз, отряхивая Моргу и Гошу. — Более сорока лет назад она потеряла голову, и к ней присоединили голову Ляпись-Лазурь…

Внезапно она вспомнила, почему заговорила о Фос, и перевела взгляд на меня.

— У неё руки из сплава золота и платины, — продолжила она. — Фос может их растягивать и без труда достать предмет с расстояния в десять метров. В нашей ситуации это было бы очень кстати.

— Нечико себе. Круто, — воскликнула я.

«Растягивать руки на такое расстояние это действительно круто. Такое умение сильно облегчило бы мне жизнь. Вот бы и у меня было что-то подобное… Но как же получить такие руки?», — подумала я про себя.

— Да. Круто, — сказала Гоше с восхищением на лице. Морга также хотела что-то сказать, но передумала.

— Я хочу тякже! — неожиданно и воодушевленно воскликнула Гошенит, подняв руки вверх.

После этих невинных слов выражение лиц Эвклаз и Жадеит неуловимо изменилось. Не сильно, но изменилось. Как будто бы стали серьёзными. Особенно у Жада. Я сразу это заметила.

— Нет! Даже не думайте об этом, — твердо произнесла Эвклаз и посмотрела на нас троих с серьёзным лицом. — Фос особенная и ей не только повезло получить данные руки, но и овладеть ими.

— Эв права, но, как по мне, эти золотые руки принесли ей только несчастье и страдания, — печально произнесла Жадеит смотря в пол. Затем она посмотрела на Гоше и продолжила после недолгой паузы. — Этот сплав ... ну... вредит Фос и разрушает еë тело и... вызывает страх и...

— В общем Жад хочешь сказать, что данные руки несмотря на свою силу слишком дорого обошлись Фос, — сказала Эвклаз, прервав Жадеит. — Сплав глубоко проник в её тело и разрушает его изнутри. Вам бы не захотелось это видеть, а ещё хуже почувствовать. — почти шёпотом произнесла Эвклаз.

Эвклаз сделала паузу, давая нам время осознать сказанное.

— Всё ясно? — спросила она,

Мы закивали головами. После данных слов мне уже даже не хочется думать об этих руках. Страшно даже представить как сплав распространяется по твоему телу. Как он заменяет части тебя. При этих мыслях моё тело задрожало.

«Мои руки мне нравятся», — мысленно успокоила я себя, разглядывая свои ладони. — «Они меня полностью устраивают. Не буду больше об этом думать…»

Но вопросы продолжали крутиться в голове.

«Значит она не родилась золотыми руками. Она их потеряла? Украли луняне?»

Хотела я задать эти интересующие меня вопрос, но, понимая, что мне придётся много говорить, решила подождать до лучших времён. Вместо этого я решила вернусь всех к проблеме.

—К-как мьеч бутем доствофтать? — сказав данные слова я услышала шаги позади себя идущие к нам. Это пришел Учитель.

Мы все по поприветствовали Конго, и он всех погладил по голове. Эвклаз рассказала ему о мече и попросила помочь достать его, чтобы не тратить смолу.

— Без проблем, — спокойно сказал Учитель и присел у пруда прямо напротив лежащего на дне меча.

Он снял перчатку, приложил руку к поверхности воды и начал делать круговые движение кистью. В воде тут же образовалась воронка, которая, словно водоворот, начала закручиваться всё сильнее. Меч быстро поднялся по спирали, будто притянутый невидимой силой, и прямо из глубины воды оказался в зажатой руке Конго.

— Что. Тьяк просто? — воскликнула я в полном шоке, не в силах скрыть своё изумление. Я знала, что он удивительный и самый лучший драгоценный камень, которому нет равных по знаниям, умениям и силе. Но то, что он сделал выходило за рамки моего понимания.

— Ниверю.

— Хочу такзе.

— Ну. Это же наш Учитель. Тут не стоит нечему удивляться, — весело и с улыбкой произнесла Эвклаз.

Сделав это Конго протянул руку с мечом ближе всего стоящего к нему Самоцвету. И им оказалась я. Мне пришлось протянуть две руки и схватить его. Он оказался тяжелее чем я думала.

«Меч чем-то утяжелён?»

— Всё в порядке? Ничего не случилось? — задал вопрос Конго рядом стоящей Эвклаз.

— Всё спокойно. Лунарианцев сегодня не было. Каких-либо происшествий не произошло.

После данных слов Учитель погладил Эвклаз по голове и обратно зашёл в школу. Поговорив ещё некоторое время с нами она и Жадеид, вскоре также скрылись за стенами школы.

Затем два Самоцвета схватили меч по обе стороны от меня и стали тянуть на себя. Я сразу поняла, что не смогу удержать оружие под напором этих двоих. Поэтому я отпустила меч и два Самоцвета плюхнулись на землю. Мне не хотелось терять пальцы из-за этих недалеких камней.

Меч, вылетев из рук упавших Самоцветов, с глухим стуком приземлился позади них. Не теряя ни секунды, я бросилась к оружию и крепко схватила его. Обернувшись, я посмотрела на Гоше и Моргу, всё ещё лежащих на земле. Я поняла, что что-то тут не так и хотела в этом разобраться.

— Ктё брëсил меч? — медленно произнесла я, пристально глядя на них.

Они показали друг на друга и сказали:

— Гëщ

— Морга

«Явно не так» — подумала я и у меня уже возникала теория. Осталось только убедиться.

— Чей это меч, — по буквам произнесла я.

— Меой.

— М-м мой.

Ладно. Загадка решена. Осталось лишь подтвердить.

— Вы обя тринровались с мечëмь?

Они закивали головами и подтвердили это.

— Гоше у тьебя, был мьеч?

— Да.

— Морга а у тьебя?

— Мх— кивнула она.

— Знячить у обе-беих были мьечи?

Они закивали, но что-то явно начали осознавать. Однако проблемы в целом они похожи так и не увидели.

— Где втерëй метч?

И тут они наконец-то поняли, что я хотела до них донести.

Мы направились к тому месту, где они тренировались, и начали всё обыскивать. Но так и ничего не нашли. Я положила на склад деревянный меч и задумалась.

«Неужели они обе тренировались с мечами, и в какой-то момент оба меча одновременно вылетели из их рук. Один из них упал в водоём, а они обе решили, что потерялся именно их собственный меч! Более того, они даже не заметили — или просто вычеркнули из памяти — существование второго меча»

— Сарда. Сарда. Егё нет, — Подошла ко мне Гошенит и начала жаловаться.

Но я уже устала от этого и совершенно не желала в этом участвовать. Развернувшись я пошла обратно в школу.

— Стëй Сарда не бряся нязь, — прокричала Морга, пытаясь меня остановить.

— Прстите нë я не знаю где метч. Я ничем помочь не могу, — произнесла это как можно отчётливее и с максимально серьёзным выражением лица. После этих слов я развернулась и направилась в библиотеку. Раз уж всё равно нечем заняться, можно было использовать время с пользой и попрактиковаться в чтении.

Тем временем со второго этажа Бенитоит наблюдала за всем этим, держа в руке деревянный меч. Он залетел сюда некоторое время назад. Она следила за сценой, разворачивающейся внизу. Чуть позади неё стоял Нептунит с недовольным выражением лица.

— Можешь уже отдашь им меч?

— Меч? Какой меч? А… Ааа, — поняв, что за ней кто-то стоит, она развернулась. — А, Непти, это ты… И как давно ты здесь стоишь?

— Достаточно, чтобы понять, что здесь происходит. Можешь уже отдать им меч?

— Тише, тише. А то услышат, — шёпотом произнесла Бенитоит, надеясь, что Самоцветы ниже её не услышат.

— Какая ты всё-таки мелочная.

— Я? Да за кого ты меня принимаешь. Я просто...

Не успела она закончить фразу как услышала крик снизу.

— Беитоид ты не вдела меч?

Бенито резко перевела взгляд вниз и увидела, что на неё смотрят Гошенит и Морганит. Она поняла, что нужно как-то выкрутиться из этой ситуации с высоко поднятой головой.

— Смотрите кажется что-то вижу там, — крикнула Бенитоит и указала пальце за пруд.

Эти двое развернулись и побежали в указанную сторону. Через пару секунд Бенито со всей силы бросила меч вверх. Спустя восемь секунд он воткнулся остриём вниз в землю.

— Вот он только что упал с неба, я видела, — крикнула им Бенитоит и указала на меч.

Гоше и Морга резко развернулись, бросились к мечу и застыли с потрясёнными лицами, устремив взгляды в небо. Они так широко открыли рты, что он у них потрескался. Так они стояли минуту, не двигаясь. Они не могли поверить в то, что меч упал только сейчас. Это означало для них, что они бросили его с такой силой, что он очень долго падал обратно.

— Э-это я бресила меч.

— Нет я.

Затем они вцепились друг в друга за одежду и начали ожесточено спорить.

К этому моменту Бенитоит уже исчезла из виду — она незаметно увела свою напарницу, бросив на ходу, что уже вернула им меч. Нептунит недовольно ворчала о нелепом представлении, но не стала заострять на этом внимание, и они отправились на патрулирование.

Гошенит и Морганит ещё долго продолжали утверждать, что забросили меч на невероятную высоту. Они были абсолютно уверены в своей силе и мастерстве, но все последующие попытки повторить тот бросок заканчивались неудачей. Единственным свидетелем падения меча была Бенитоит, и когда её спрашивали об этом она лишь отвечала, что меч просто упал.

Никто другой не мог подтвердить их громкие заявления о невероятном броске, и эта история так и осталась неразгаданной тайной. Появилось множество версий и предположений, некоторые из которых были удивительно близки к истине, хотя сами участницы событий об этом даже не догадывались. Инцидент ещё долго обсуждался среди Самоцветов, периодически всплывая в разговорах на протяжении нескольких лет. Но постепенно интерес угас, и со временем все забыли об этом загадочном происшествии.

Сарда так и не нашла ответа на этот вопрос. Впрочем, она и не стремилась особо размышлять над произошедшим — в конце концов, не было особого смысла тратить время на пустые догадки. Её натура не склонялась к излишним размышлениям о вещах, которые не имели прямого отношения к ней.

Глава 8. Вопросы

Мне в этом году исполнилось 20 лет. Жизнь по-прежнему идёт не спеша. Каждый день занятия, когда Учитель не медитирует. Обычно по два-три часа в день. Мы изучаем самые разные вещи — от биологии до математики. И, конечно же, историю этого мира.

«Этот мир пережил шесть падающих звёзд, — начал Учитель своим глубоким лекторским голосом, — шесть частей откололись от Земли, превратившись в шесть Лун, и мир стал меньше».

Его слова повисли в воздухе, словно древние тайны, ожидая, когда ученики впитают их смысл.

«Когда от суши осталось лишь одинокое побережье, — продолжал он, — вся жизнь была вынуждена уйти в море. Опустевшие земли заняли существа, способные выживать в самых суровых условиях — те, кто мог процветать в бедной среде».

Учитель сделал паузу, давая время осмыслить масштаб произошедших изменений.

«Существа, которые процветали во времена одной Луны, не успели адаптироваться к новой морской жизни. Их тела стали питательной основой для придонных микроорганизмов. Шли века, и эти организмы эволюционировали, обретя совершенную кристаллическую структуру. В конце концов их выбросило обратно на берег… Так появились самоцветы», — завершил он своё повествование.

Очень любопытная история и у меня возникло множество вопросов.

«Хорошо, что Учитель сегодня разрешил спрашивать о чём угодно. Я с радостью задавала их».

Я засыпала Учителя множеством вопросов о нашем мире. Больше всего меня интересовало, почему луны не падают на землю и как происходит смена дня и ночи.

Конго подробно объяснил, что луны держатся на орбите благодаря силе притяжения Земли и собственному движению — они как бы балансируют в космосе. А смена дня и ночи происходит потому, что наша планета постоянно вращается вокруг своей оси, поворачиваясь к солнцу то одной, то другой стороной.

Я задавала и другие вопросы — о звёздах, о природных явлениях, о том, как всё устроено в нашем мире. Учитель терпеливо отвечал на каждый, раскрывая удивительные тайны мироздания. Его объяснения были такими понятными, что мне не нужно было что-то уточнять.

Гоше и Морга, сидевшие неподалёку за своими партами, начали понемногу скучать во время ответов на мои вопросы. Их глаза то и дело скользили по сторонам, а в движениях проскальзывало лёгкое нетерпение. Однако они продолжали внимательно слушать, не перебивая и не отвлекаясь на посторонние дела.

— Учитель, а где рождаются Самоцветы? — спросила я, с гордостью отмечая про себя, что смогла сформулировать вопрос без единой ошибки. Моя речь очень сильно улучшилась. Просто в один определённый момент я поняла, как это правильно делать и всё резко стало получаться.

— На пуповине. Скоро я вас туда отведу и покажу. Наглядность гораздо эффективнее простого рассказа.

Гоше и Морга обрадовались, что наконец-то смогут отходить от школы.

Теперь мне захотелось спросить по-настоящему интересующие меня вопросы…

— Почему лунарианцы няпадают на нас?

— Как я уже говорил для того, чтобы делать из нас украшения.

— А сколько вам лет.

— Много. Конкретнее сказать не могу.

— Нё почему? Значид вы также забываете вещи как Зёлтый Алмаз?... Получается…Ви старше значит и забыли больше... Лёгично… Почему у вас нет волос?

— Таким родился.

— Пёчему у нас тогда есть?

— Вы такими родились.

— Неужели всё тьак просто?

— Всё так просто. Зачастую ответ гораздо проще чем кажется.

В последнее время жизнь была довольно однообразной, и я решила развеять скуку, задавая Учителю множество вопросов. Это было не только способом поднять настроение, но и отличной возможностью узнать что-то новое. Слишком много оставалось неизведанного, а возможность заглянуть за завесу тайны была слишком заманчивой. Раньше мы могли задавать вопросы только если что-то было непонятно, но сейчас Учитель разрешил спрашивать обо всём, и я не собиралась упускать этот шанс.

Сидевшие рядом Морга и Гоша с интересом прислушивались к нашему разговору. Особенно их внимание привлекали темы, связанные с лунянами. Их глаза загорались любопытством каждый раз, когда разговор касался обитателей лун, и они жадно ловили каждое слово, надеясь узнать что-то новое.

— Пёчему лунарианцы белые? — спросила я Учителя.

Я видела их только однажды, и то издалека — вблизи мне видеть их не приходилось, — но точно знала, что они белые по рассказу других Самоцветов. К тому же Александрит показывала мне их рисунки.

— Не знаю.

— Почему они прилетают только в солнечную погоду?

— Не знаю.

— Пёчему они исчезают если с-сломать большую фигуру по зентру?

— Не знаю. Но у Александрита явно есть теории на эти вопросы. Поговори с ней. Мне о лунарианцах известно далеко не все.

— То есть спрашивать вас о том, как они живут на Луне безьполезно?

— Да. Бесполезно.

— Ясно.

«Значит Учитель мало что знает о Лунянах».

Как только я хотела задать вопрос Гоше опередила меня.

— Учитель, учтель а печему ты такой сильный? Я видела к-как вы с больсёго расстояния унитожили лунян. Даже два раза видела. Как вы это делайете?

Конго перевёл взгляд на Гоше, подошёл к ней и погодил по голове — Это мои особые силы как яд у Киноварь или золотые руки Фос, хотя в её случаи это не врождённое…. Как я уже только что говорил, я таким родился, и только я могу так делать. Для вас данный путь уничтожения лунян закрыт.

— Ух ты. Получается только ви Учитель мёзете это... Я всегда знала, что вы осёбенний и лучше вас не-нету, но всё-таки я хочу быть сильной Учитель. Как мне самой стать сильной?

— Учись у Борт и у остальных самоцветов, и в конце концов у тебя появится шанс достичь её уровня, — сказал Учитель. После этих слов он ещё раз погладил Гошу по голове и отошёл. Похоже, Гоша получила именно тот ответ, который ожидала.

Ладно пора продолжать задавать интересующие меня вопросы.

— Амм.. Утитель. Аааа… Это дей-ствит-ельно е-дин-ственный участок земли? Больше нигде нетю?

— На 100% сказать не могу, но это очень вероятно.

— Откуда вы знаете?

— Ещё до вашего рождения я исследовал всю планету, но другой суши так и не обнаружил, — спокойно произнёс Конго. — Максимум, что мне удавалось найти — это каменные выступы, но их нельзя считать нормальной сушей.Однако с тех пор прошло много времени, и, возможно, я что-то упустил. Например, из-за вулканической активности могли образоваться новые участки суши. Поэтому я не могу с уверенностью утверждать, что это единственный участок суши на нашей планете.

— А тёгда кто жил раньше на планете? Вы всегда кёворите всегда о древ-них су-щес-твах, но кто это?

— Я не знаю.

Я хотела продолжить расспросы о древних существах, но внезапно почувствовала, как атмосфера в помещении изменилась. Лицо Учителя стало серьёзным, и я сразу поняла — сейчас не время углубляться в эту тему.

«Нужно сейчас отойти от темы и задать что-то простое».

Пару секунд я размышляла, перебирая в голове разные темы, и наконец придумала безопасный вопрос, который не вызвал бы нежелательных реакций.

— Учитель, утитель. Вы раньше говорили, что у меня много инкюзий и они принесли мне много проблем в начале жизни. Не могли бы вы рас-сказать про моё тело пеподребнее?

— Сердолик, я и сам многого не знаю и не понимаю, — спокойно ответил Учитель. — Однако по твоей необычной реакции при рождении я понял, что в твоём теле много инклюзий. Гораздо больше чем у кого-либо. Другого объяснения просто нет. Я воспитал каждый драгоценный камень здесь, и у меня есть с чем сравнивать. Могу точно сказать, что ты особенная.

— Осёбенняя в чём?

— По моим многолетним наблюдениям, я понял, что чем больше у Самоцвета инклюзий в теле, тем быстрее развиваются его сознание и когнитивные способности. Он лучше запоминает и обрабатывает информацию. Проще говоря, он взрослеет быстрее.

— Вы про те слова что мой разум в 2-3 опережает фак-ти-чес-кий вёзраст?

— Это была примерная оценка и точно утверждать не могу, но в целом так и есть.

— Но у меня же были проблемы с изучением языка и с речью. Тут что-то не схёдиться. Хотя, пё вашим словам, я должна была гораздё раньше всех всё вы-у-чить. Но это не так.

Внезапно Гоше вмешалась в разговор, явно пытаясь произвести впечатление. Она начала хвастаться, утверждая, что они с Моргой ничуть не уступают Сарде.

— Мы с Моргой наутились писать даже раньше неё! — гордо заявила она. — И только недавно она няс догнала! А что касается ума… лись немного.

— Скорее всего, у Сердолика был дисбаланс инклюзий в теле из-за их огромного количества, — объяснил Учитель. — Именно это усложняло управление телом и замедляло поток мысли. Со временем этот дисбаланс начал проходить. Это единственное разумное объяснение, которое я могу предположить.

«Если подумать, то действительно в первые годы моё тело казалось таким тяжёлым, и управлять им было невероятно непросто. Это же касалось и моей способности говорить. Неужели именно из-за этого мне было так тяжело контролировать вибрации?»

— Учитель, а это все осё-бен-ности или есть ещё?

— Также большое количество инклюзий у тебя означает, что тебе требуется значительно больше солнечного света, чем остальным самоцветам, — пояснил Учитель. — Это связано с тем, что твоему телу необходимо обеспечивать энергией гораздо большее количество микроорганизмов.

Он сделал паузу, давая мне время осмыслить сказанное.

— Именно поэтому в пасмурную погоду ты чувствуешь себя более вялой по сравнению с другими самоцветами. В такие моменты твои инклюзии начинают экономить оставшуюся в теле энергию, стараясь рационально использовать имеющиеся ресурсы.

— А что делать? Я думала, что так чувстюю из-за того, что слишком молода и со временем буду лекче пере-носить темноту. Тяк говорили ос-таль-ные.

— Это так, — кивнул Конго. — Со временем твои инклюзии адаптируются к недостатку света и станут более выносливыми. Они станут меньше тратить энергии, что позволит тебе дольше обходиться без солнечного света.

Он подошёл ко мне и мягко погладил по голове.

— Подобная происходит у всех Самоцветов, и ты не исключение. Просто у тебя значительно больше инклюзий, с этим ничего не поделаешь. Но, думаю, лет через сто, Сарда, ты будешь мало отличаться от остальных, разве что чуть раньше ложиться спать. Так что не переживай.

— Да я особо и не периживаю Учитель. Я уже привыкла ло-житс спать раньше всех и вста-вать позже. Ну так как вы кёворите, что ситуатция улучтится, то нет повода пе-ре-живать.

Хотя это было неприятно, эта информация вообще не меняла мою жизнь, так как я уже живу с этим.

— Если хочешь, чтобы твои инклюзии стали максимально выносливыми, старайся ложиться спать попозже. Терпи и продолжай что-то делать вечером, даже когда солнце уже скрылось за горизонтом. Чем чаще ты будешь практиковать это, тем быстрее твои инклюзии окрепнут и станут сильнее. Если будешь усердно стараться, то, вероятно, через 100 лет ты сможешь сравняться с другими самоцветами в этом отношении.

— Спасибо за настяв-ление Учитель. Я попробую. Надеюсь, что это был е-динсвен-ный минус того, что у меня много инкюзий.

— Не совсем. Потеря конечности может привести к гораздо большим проблемам, чем это бы произошло у других.

— К-каким?

— Во время отделения конечности ты испытаешь невероятную боль. Кроме того, возникнут серьёзные проблемы с воспоминаниями, последствия которых я даже не могу предсказать. Особенно если не удастся быстро вернуть утраченную часть тела на место.

— В любом случае я не соби-раюсь терять кобнечости. Поэтому не должно быть для меня проблемы, — спокойно сказала я и увидела, что Морга и Гоше рисуют на бумаге. Они явно заскучали от непонятных для них разговоров.

Конго осмотрелся, потер подбородок и вновь устремил свой взгляд на меня и сказал. — Возможно, в твоих инклюзиях сохранились следы воспоминаний древних существ, и это могло повлиять на твою личность. Но это всего лишь предположение, подтвердить его я не могу.

После данных слов я задумалась, но в голове так и не всплыло ничего. И не было никаких воспоминаний древних существ или что-то такого. Единственное что могло подтвердить теорию Учителя это туман в моих снах, который уже давно не появлялся. Однако, возможно, я просто все накручиваю после его слов.

На этом урок подошёл к концу. Учитель сообщил, что после медитации он покажет нам остров. Морга и Гоше тут же оживились. Они так обрадовались этой новости, что, не сдерживая эмоций, бросились упражняться с мечами, хотя до этого уже всё утро усердно тренировались.

Я тоже иногда этим занимаюсь, но без особого энтузиазма. В этом году нам исполнилось двадцать лет, и наши тренировки взяла под своё крыло Борт. Она уже провела несколько занятий, каждое из которых длилось больше четырёх часов.

Борт всем была недовольна и постоянно показывала, как правильно выполнять приёмы. На этих тренировках царит очень напряжённая атмосфера и даже я боюсь сделать что-то не так. Морга и Гоше, хоть и побаиваются Борт, но старательно выполняют все её указания. Правда, пока что мы осваиваем только базовые приёмы, ведь наши занятия только начались.

«Эх, сегодня я узнала столько всего — и хорошего, и не очень. Правда, вопросов осталось ещё немало. Знания Учителя настолько обширны, что вся библиотека не сравнится с ним. Интересно, почему некоторые вещи он знает прекрасно, а другие нет. Ну да ладно, со временем всё выясню».

В течение следующей недели Конго провёл для нас подробную экскурсию по всему острову, показав практически каждый уголок. Длина острова составляла четырнадцать километров и обойти его можно за один день без особых усилий. Сам остров имеет форму полумесяца, а наша школа располагается точно в его центре.

К западу от школы раскинулся Сад Мира — самая отдалённая скала острова. На южной оконечности острова расположилась пуповина. Именно здесь из глубин океана поднимаются кристаллы и металлы, иногда принимая форму самоцветов.

К северу от школы находятся Болота это заболоченная территория с засохшими деревьями. Это единственное крупное скопление пресной воды на острове. На острове есть и другие примечательные места: Мыс Пустоты, Жёлтый лес с его тонкими деревьями, Синий лес, богатый ягодами-порошками, Белые холмы на востоке, а также живописные пляжи.

Когда мы добрались до Пуповины, Конго вновь подробно рассказал нам о рождении самоцветов, хотя мы уже были знакомы с этой историей.

По словам Конго, рождение самоцветов — явление довольно редкое. В среднем один самоцвет появляется на свет раз в несколько столетий, хотя этот период не является постоянным. Бывает, что даже за пятьсот лет не рождается ни одного нового самоцвета.

Гоша не удержалась и задала вопрос о том, как именно происходит появление самоцветов на свет. Конго подробно объяснил, что всё начинается с того, как из скального образования постепенно начинает проступать новый самоцвет.

Учитель добавил, что существует лишь небольшая вероятность того, что он обретет сознание. При этом зафиксировать момент рождения удаётся далеко не всегда — процесс может происходить с поразительной скоростью. Порой вечером на скале не заметно никаких изменений, а уже утром на песке может лежать новый драгоценный камень, готовый начать свой жизненный путь.

Однако у меня появился вопрос, который начал вызывать у меня беспокойство.

— Утитель, а их могут украсть луняне до того, как мы забетим, что одился новый Са-мо-цвет? — с тревогой в голосе спросила я.

— Теоретически могут, но на практике этого ещё ни разу не происходило.

— Почему?

— Нужно, чтобы слишком много факторов совпало, — спокойно ответил Конго. — Во-первых, должен быть солнечный день. Во-вторых, в этом районе должны отсутствовать патрульные. В-третьих, я должен медитировать. Совпадение всех этих трёх факторов в один день делает подобное событие крайне маловероятным.

Учитель продолжил:

— К тому же, рождение драгоценных камней происходит очень редко, и это вряд ли совпадет с моментом прилёта лунарианцев. В общем, такое развитие событий практически невозможно.

Важно понимать ещё один момент, — добавил Конго. — Как я только что уже сказал далеко не каждый самоцвет, появившийся на Пуповине, обретает разум. Чаще всего рождаются драгоценные камни с недостаточным количеством инклюзий… именно они необходимы для формирования сознания. Кроме того, могут возникнуть различные обстоятельства, которые помешают полноценному развитию самоцвета.

Услышав это, мне стало как-то грустно. Наверное, из-за этого нас так мало — и не только по вине лунян. Я не стала спрашивать, можно ли как-то оживить данные Самоцветам, потому что понимала: если бы это было возможно, уже давно бы сделали. А я ничего не могу с этим поделать.

В целом за неделю мы осмотрели весь остров. По пути мы неоднократно встречали патрульных самоцветов и имели возможность пообщаться с ними. В целом достаточно новые хороший опыт. Правда, с некоторыми драгоценными камнями мне удалось перекинуться лишь парой слов.

К сожалению, не всё прошло гладко. На пятый день исследования острова произошло то, чего я так боялась больше всего — появился корабль лунян. Реальность оказалась гораздо страшнее моих самых мрачных представлений. При виде него мои ноги подкосились, и я рухнула на землю. Их музыка… она была настолько отвратительной, что я инстинктивно зажала уши руками. Но это не помогло. Несмотря на то, что я давно научилась концентрировать своё восприятие только на глазах и ушах из-за избытка инклюзий в теле, я всё равно ощущала эти звуки каждой клеточкой своего существа. Они словно резонировали внутри меня, вызывая болезненные вибрации.

В этот момент снова проявились те странные туманные образы, которые я уже видела раньше. Они кружились перед внутренним взором, но, как и прежде, оставались совершенно непонятными и запутанными. Моё тело содрогалось от каждого звука, а разум пытался укрыться от этой невыносимой какофонии.

Спас нас конечно же Учитель, который практически сразу его уничтожил одним движением руки. И мне сразу полегчало.

Он спросил, как у нас самочувствие. Помог мне подняться и погладил всех по голове. Гоше было в восторге, а Морга, которая сразу же спряталась за спину Учителя, наконец-то отошла от него с облегчением.

Вскоре к нам подбежали другие Самоцветы, но вскоре все разошлись.

В тот момент меня охватил настоящий ужас. Как бороться с этими существами, которые появляются словно из ниоткуда? Их внезапное появление казалось чем-то нереальным, тем чего не должно быть.

«Лучше не рисковать слишком сильно и всё-таки не отходить далеко от школы, по крайней мере без Учителя.»

В конце концов, мы завершили изучение острова, и этот эпизод моей истории окончился.

Глава 9. Характеристика

Мне исполнилось 25 лет. Глубокая осень. Мы готовимся к зимнему сну. Жизнь всё так же течёт неспешно. Особенно нового ничего не происходит — всё постепенно превращается в рутину. Однако другие Самоцветы, похоже, привыкли к такому образу жизни, и их всё устраивает. Не скажу, что меня тоже всё устраивает, но хотелось бы чего-то большего, чем учёба и тренировки с мечом.

Мою скуку скрашивает библиотека, где я уже прочитала треть книг. Однако они тоже не особо интересны, так как в них особо ничего нового не узнать — лишь отдельные факты и случаи из прошлого. Но больше всего мне нравится разговаривать с другими Самоцветами на разные темы — от бытовых до узкоспециализированных. К моим двадцати пяти годам я уже познакомилась почти со всеми самоцветами. Они все в какой-то степени похожи, но у каждого есть свои собственные особенности.

— Эй, Сарда. Что ты пишешь в дневнике? — с этим вопросом ко мне подошла Рутил.

— А вы завершили подготовку? — спросила я, сидя на траве, покрытой тонким слоем снега, с открытым дневником в руках.

— Закончили. Через три дня все ляжем спать, — сказала Рутил, пытаясь разобрать, что написано в моём дневнике. — не дай влаге попасть на дневник, иначе испортишь его. Бумаги у нас мало.

— Не беспокойся Рутил. Я за этим слежу.

— Мне кажется ты пишешь о других Самоцветах. Я не ошибаюсь?

— Ты не ошибаешься. Я кратко описываю основную информацию о каждом драгоценном камне, — пробормотала я и показала ей заполненные текстом листы.

— Зачем? Неужели память подводит? — с улыбкой спросила Рутил. — Пойду расскажу Желли, что у неё появился конкурент! — добавила она веселым тоном, явно шутя.

От этих слов Рутил я не смогла сдержать улыбку. Смешок невольно вырвался наружу.

— Ха-ха-ха, тц, Жёлтый Алмаз точно не оценила бы такую шутку, — ответила я. — Но я, по крайней мере, оценила. Неплохо. Мне до тебя ещё далеко.

— Да ладно тебе. Это ниже среднего была, но я рада что ты оценила. Далеко не все способны это сделать. — весело сказала Рутил. — Ну а если серьёзно, зачем?

— Причины особой нету. Просто захотелось, — задумчиво ответила я Рутил. — Может это в будущем даст мне какие-нибудь идеи... Не знаю.

— Понятно, — сказала Рутил смотря куда-то в даль. — Ну как успехи?

— В основном я уже закончила, — ответила я, — но мне нужна более подробная информация о Киновари, Фосфофиллите… и ещё о Каирнгорме… её так сложно застать бодрой, она всё время спит. Придётся заняться этим весной…..

— Ну, если что, у меня есть кое-какая информация, — предложила Рутил. — Если надо, спрашивай.

— Спасибо. Так и сделаю…весной.

После данных слов я вновь обратилась к дневнику. Решила перечитать свои записи. Но Рутил не дала мне этого сделать.

— Как успехи с тренировкой инклюзий? — поинтересовалась Рутил. — Уже несколько дней подряд не выходит солнце… Тебе, должно быть, тяжело.

— И не говори. Очень тяжело. Если я сейчас потеряю концентрацию, то прямо здесь лягу и усну.... Солнечной энергии вообще не хватает... С трудом… держусь...

— Сарда, не мучай себя. Если хочешь спать, иди спать. В твоём возрасте это вполне нормально.

— Не беспокойся, Рутил, я знаю свои пределы. К тому же, без этого я отстану от вас всех, а этого я не хочу.

Поболтав ещё о всякой ерунде, Рутил ушла по своим делам.

Я легла и протянула руку кверху, — Солнце, где же ты? Почему тебя так мало? — прошептала я, глядя на беспрерывные тёмные облака на небе.

Я медленно протянула руку к дневнику и аккуратно открыла его. Мои мысли всё ещё были заняты недавним разговором с Рутил.

«Ладно, — подумала я, — если просто лежать, то я действительно усну. Лучше почитаю свои записи».

Мои пальцы скользнули по страницам, пока я искала нужное место. «Так-так… Самоцветы… Ну что ж, начнём», — пробормотала я себе под нос, погружаясь в чтение своих заметок.

...........................................................................................................................

Всего сейчас на острове 27 самоцветов включая Учителя.

1. Учитель/Конго: Самый сильный и надёжный Самоцвет. Знает практически всё. Каждые несколько дней медитирует. В это время его разбудить невозможно. Часто это вызывает много проблем. Он всех нас любит, и мы его тоже. Часто гладят по голове. Единственный у кого нет волос.

(Примечание 1: Знает больше, чем говорит).

2. Рутил: Является врачом и управляет кабинетам общественного здравоохранения. Он находится на первом этаже. Там она чинит треснувшаяся или разбитые Самоцветы, а также заведует травами, бальзами и порошками. У неё волосы двух цветов золотисто-жёлтые и красновато-коричневые. Также она всегда носит халат. Рутил всегда серьёзно относятся к работе и может ночью не спать из-за этого. В целом она добрая, много знает и с ней приятно проводить время. Надеюсь, ей со мной так же приятно… Да и её твердость 6.

(Примечание 1: Секрет в том, что она хочет изучить Учителя).

(Примечание 2: Говорит, что хочет изучить меня. Её выражение лица меня пугает).

3. Морганит: Это Морга. Твердость 7.5. У неё светло-розовые волосы, не длинные. Родилась в один день со мной. Всего боится, её характер мягкий. Застенчивая и робкая. Следует везде за Гоше. Едва ли сама думает. Самая незрелая из всех самоцветов. Мы общаемся часто, и иногда приятно дразнить её.

4. Гошенит: Это Гоше. Твердость 7.5. Она как морга, но более энергичная и смелая. Виновница многих неприятностей. Как и Морга, родилась со мной в один день. Таскает за собой Моргу, из-за чего обеим попадает. Часто пытается привлечь меня к чему-то. Хочет стать патрульной и бороться с лунарианцами. Она нравится мне меньше, чем Морга (из-за своего проблемного характера), но, по крайней мере, иногда не даёт заскучать.

(Примечание 1: У неё больше всего шансов, что её заберут луняне. Надеюсь, этого не произойдет).

5. Красный Берилл: Энергичный красноволосый самоцвет с двумя хвостиками (обычно), твёрдость 7. Она занимается шитьём одежды для других, постоянно рассуждает о чувстве стиля, моде и внешнем виде, отличается особой активностью и назойливостью. Многие её слова и идеи остаются для меня непонятными, поэтому я стараюсь держаться от неё на расстоянии, поскольку она при первой возможности заставляет примерять свои костюмы. Однако после того как она сшила для меня зимний наряд, её поведение стало более сдержанным.

6. Бенитоит: Голубоволосой самоцвет. Твердость 6.5. Является патрульной вместе с Нептунитом. Первой обнаружила нас на Пуповине. В самом начале нашей жизни помогала Конго учить нас. Она является ничем не примечательной и средней во всех аспектах. Я отношусь к ней нормально и уважаю за старание, хотя у неё далеко не всё получается.

(Примечание 1: Кажется над ней шутят больше всего. И по выражению лица понятно, что это ей не нравится).

(Примечание 2: Иногда странно реагирует).

(Примечание 3: Я узнала, что она пострадала из-за нас при нашем рождении. Это объясняет многие объясняет…).

7. Жадеит: Является вторым самоцветом после Конго. Она организует все дела, когда он медитирует. Её твердость 6.5-7. Зелёные длинные волосы. Её напарница Эвклаз. У неё достаточно хороший характер, с ней всегда можно поболтать на разные темы. Ответственна и рассудительна. Заботится обо мне и обо всех остальных.

(Примечание 1: Мне кажется, что Эвклаз больше подходит на роль лидера. В какой-то степени так и происходит….).

(Примечание 2: Устраивает дружеские перепалки с Рутил).

(Примечание 3: Говорит, что тверже её только алмазы. Хвастается. Не знаю).

8. Алмаз: Одна из самых добрых самоцветов, отличающаяся особой отзывчивостью и состраданием. У нас с ней сложились очень хорошие отношения, ведь в прошлом она часто помогала мне и всё подробно объясняла. Является напарницей Жёлтого Алмаза — вместе они патрулируют окрестности. Твердость 10.

(Примечание 1: Раньше была в паре с Борт).

(Примечание 2: Странно относится к Борт. Не могу понять в чем дело, но что-то между ними происходит).

9. Борт: Самый сильный и прочный самоцвет с длинными чёрными волосами. На её лице часто отражается какое-то недовольство или злость, из-за чего я до сих пор её побаиваюсь. Она не особо жалует меня, считая слишком трусливой, но при этом остаётся самым надёжным самоцветом, которому можно довериться в критических ситуациях. Хотя сама я в таких ситуациях не бывала, но другие подтверждают это.

Борт состоит в паре с Циркон. Это очень сильная команда. Кроме того, она тренирует нас троих. Я особенно не люблю встречаться с ней наедине, когда рядом никого нет, потому что её взгляд слишком пронзительный.

(Примечание 1: Была раньше в паре с Алмазом).

(Примечание 2: Не подходить близко, особенно в солнечные дни. Я была свидетелем несчастного случая, когда она случайно разрезала Гоше пополам своими волосами при резком развороте — это произошло по вине самой Гоше, но наглядно показало, насколько опасны её волосы. С тех пор я всегда внимательно слежу за движением её волос и соблюдаю безопасную дистанцию).

10. Эвклаз: Самоцвет у который одна сторона серая другая голубая. Твердость 7.5. Одна из самых умных. Рассудительна, сообразительна и во всём лучше меня. Помощница Жадеит, но кажется, что всё наоборот. Секретарь и следит за погодой. У неё приятный характер и с ней можно поболтать на различные темы. Играет в карты с другими и меня приглашала.

(Примечание 1: Ходят слухи, что она волосами улавливает изменение погоды).

11. Жёлтый Алмаз: Самый старший драгоценный камень. Ей больше 3600 лет. Сейчас в напарниках с Алмазом, но за всю свою жизнь их было куда больше. Знает больше всех после Конго. Она обладает всеми навыками других Самоцветов и даже больше: умеет восстанавливать драгоценные камни как Рутил, создавать бумагу, изготавливать оружие и шить одежду. Хотя Жёлтый Алмаз утверждает, что давно не практиковалась и потеряла навыки, я подозреваю, что она способна заменить любой Самоцвет при необходимости.

Также кажется, как будто Жёлтый Алмаз всегда уставшая и ей лень всё делать. Это одна из её главных черт. Она любит сваливать всё на остальных, а сама отдыхать. Оправдывает это своим почтенным возрастом и тем, что все должны ей помогать. Как по мне в этом есть смысл и я её не осуждаю.

(Примечание 1: Она самая быстрая из всех Самоцветов, а благодаря тому, что она из алмазного семейства, она практически неуязвима в борьбе с лунянами.).

12. Нептунит: Патрульный Самоцвет, напарница Бенитоит, твёрдость 5.5. Её отличают эффектные чёрно-фиолетовые волосы, заплетённые в две длинные косички. По характеру она представляет собой более строгую и ответственную версию Бенито. Нептунит не боится говорить правду в лицо и всегда высказывает то, что думает, даже если это может быть не слишком приятно для окружающих. Мы с ней не слишком часто общаемся.

13. Циркон: Драгоценный камень с короткими жёлто-оранжевыми волосами. Твердость 7.5. Напарница Борт. Она постоянно следует за ней. Особо не общительная, но выглядит явно надёжнее Бенито, не говоря о Морге и Гоше. Если Циркон о чём-то попросить, то он постарается помочь. Общаюсь не так часто из-за того, что она рядом с Борт. А Борт Циркон уважает и старается ей угодить.

(Примечание 1: По словам других Самоцветов, раньше она не была такой надёжной. Её считали слабохарактерной и опрометчивой. Однако сейчас мне это сложно представит. )

(Примечание 2: Была раньше в паре с Желтым алмазом).

14. Обсидиан: Черноволосый самоцвет. Твердость 5. Делает и чинит оружие. Редко с ней общаюсь. Не получается пересекаться. Очень предана своей работе. А так она очень весёлая и жизнерадостная.

(Примечание 1: Где берёт обсидиан? Нужно узнать).

15 и 16. Аметист 33 и 84: Имеют одинаковую внешность. Их сложно отличить. Твердость 7. Они работают вместе патрульными. Они немного странные. Могут продолжать друг за другом слова. Действительно пугают. Немного. Также как будто заторможенны. В целом редко пересекаюсь.

17. Александрит: Алек. Бирюзововолосый самоцвет с длинными волосами, твёрдость 8.5. Её главная страсть и специализация — сбор информации о Лунянах. Когда речь заходит об этой теме, она может говорить без остановки целыми днями. Обладает обширными знаниями не только о Лунянах, но и в других областях. Мы часто с ней по вечерам разговариваем. По моей просьбе раньше времени стало учиться у неё, чтобы узнать о Лунянах. Несмотря на её явную зацикленность на этой теме, с ней просто и интересно разговаривать.

(Примечание 1: Алек однажды сказала мне, что не может смотреть на Лунян, иначе покраснеет и сойдет с ума. Не знаю, что это значит, но буду иметь в виду).

18. Каирнгорм: Сама по себе чёрная, но у неё белые волосы. Твердость 7. Дежурит зимой и поэтому чаще всего летом спит. Из-за этого мы почти не пересекаемся. Однако могу точно сказать, что она серьёзная и ответственная. Зимой также следит за библиотекой. Является напарницы Фосфофиллит.

(Примечание 1: Раньше была внутри другого Самоцвета, но из-за какого-то инцидента потеряла внешний слой).

19. Арбузный Турмалин: Все зовут её просто Арбуз. жизнерадостный самоцвет с длинными зелёными волосами, у которых макушка окрашена в розовый цвет. Её твёрдость составляет 7.5. Достаточно молодой самоцвет. Ну по сравнению со мной тут все старики. Тем не менее считается молодой... Выполняет патрульную службу в паре с Гемиморфитом. Отличается задорным и легкомысленным характером, что делает её очень привлекательной в общении. Её весёлый нрав и непосредственность создают приятную атмосферу.

Между нами сложились тёплые и доверительные отношения, но редко вместе проводим время.

(Примечание 1: Я видела, как она искрится. По её словам такое с ней периодически происходит, особенно когда злится. Только она так может).

(Примечание 2: Учитель подтвердил, что это особенность её как драгоценного камня. А почему у меня нет ничего такого? Несправедливо).

20. Сфен: Самоцвет с характерным жёлто-оранжевым оттенком. Обладает твердостью 5 и специализируется на создании и ремонте различных предметов. В её обязанности входит изготовление всевозможных бытовых вещей: от простых столов до мисок. Она проявляет себя как настоящий мастер в работе с материалами.

В общении Сфен отличается сдержанностью и немногословностью, однако её усердие и старательность в работе не вызывают сомнений. Она всегда ответственно подходит к выполнению своих обязанностей.

(Примечание 1: Может пригодится в будущем. Пока не знаю как, но её навыки могут найти гораздо более интересное применение. Я надеюсь, а то стыдно потом будет это перечитывать.)

21. Гемиморфит: Самоцвет голубовато-зеленоватого цвета. Твердость 5. Несёт патрульную службу вместе с Арбузом. Всегда серьёзна и не такая легкомысленная как её напарница. Отношения нейтральное.

22. Перидот: Самоцвет с характерной жёлто-зелёной окраской, твёрдость 6.5. Состоит в паре с Сфеном. Изготавливает бумагу. Однако из-за ограниченного количества материала и невысокого спроса сейчас практически не занимается своим делом. Хотя очень хочет. Обладает обширными знаниями, но, к сожалению, у меня было мало возможностей пообщаться с ней и узнать что-то новое. Тем не менее, те редкие встречи, которые у нас были, показали её компетентность и осведомлённость в различных вопросах.

23. Падпараджа: Не встречалась с ней. Точнее, видела её, но не разговаривала. Сейчас она находится в коме во врачебном кабинете Рутил. Наш врач пытается её вылечить. У неё в груди отверстия, и, по словам Рутил, если их заполнить нужными драгоценными камнями, она проснется. Слышал, что она довольно старая. Хотелось бы с ней поговорить, но пока это невозможно.

(Примечание 1: У неё очень красивые и густые волосы).

24. Киноварь: Загадочный Самоцвет, обладающий опасным ядом, который способен вызывать потерю воспоминаний у других самоцветов. Живёт обособленно от остальных в одиночестве. Патрулирует по ночам благодаря особым свойствам своего яда, который отражает свет луны. Мне так и не довелось с ней встретиться. Искать её страшно. Вообще от школы отходить страшно. Опасно. Нужно будет попросить о помощи. Вроде Алма знает, где она живёт. Нужно будет спросить её.

(Примечание 1: От Рутил узнал, что её твердость 2).

25 и 26. Фосфофиллит и Ляпис-лазурь: Ситуация похожа на ситуацию с Падпараджей, но трудно сказать, у кого она хуже. Первой поможет только время (если поможет), и остается только ждать, а с другой искать решение проблемы. Как я поняла, Фосфофиллит потеряла свою голову, а на её место поставили голову Ляпис-лазурь. Неизвестно, сможет ли она вообще очнуться. По словам опытного врача Рутил, подобная операция никогда прежде не проводилась, а наличие инклюзий у обеих самоцветов только усложняет прогноз. Результат остаётся совершенно непредсказуемым. Я её не видел, но знаю где она лежит.

(Примечание 1: её руки сделаны из золота и она может их растягивать. Хотелось бы посмотреть).

(Примечание 2: Рутил как-то упомянула, что Фосфофиллит потеряла ноги, и ей их заменили. На что не помнит).

(Примечание 3: У Ляпис-лазурь забрали тело и осталась только голова. Работала в библиотеке. Говорят, была умна и сообразительна).

27. Сердолик/Сарда: Это я. Твердость 7 если округлить. Не буду себя описывать так как не вижу в этом смысла.

...........................................................................................................................

— Какие же глупые записи. Ничего полезного не написала, — прошептала я, отложив блокнот рядом с собой на траву, покрытую тонким слоем снега.

«Всё-таки посплю.... Надеюсь про меня не забудут и кто-нибудь отнесёт... Надеюсь....»

В конце концов я так и проспала всю ночь на улице.

Утро встретило меня усталостью и слабостью. С трудом поднявшись, я, пошатываясь, добралась до четвёртого этажа, где без сил рухнула на ткань расстеленную на полу. Долгое время я лежала неподвижно, наблюдая за суетой вокруг. Некоторые самоцветы подходили ко мне, проявляя заботу и интересуясь моим самочувствием. На все их вопросы я отвечала односложно, уверяя, что со мной всё в порядке, и просто стараюсь беречь силы.

Вскоре подошла Красный Берилл и надела на меня костюм. Сил сопротивляться было немного, но я не хотела тратить их зря. Да и к тому же мне нравится мой зимний наряд.

— Спасибо, — тихо произнесла я, искренне поблагодарив её, и устроилась поудобнее, ожидая наступления зимней спячки.

Глава 10. Битва подушками

Настал день нашей гибернации. Усталость сильная, но до сих пор никто не лёг спать. Это из-за того, что сегодня вышло солнце из-за облаков.

Как же приятно, когда на тебя падают солнечные лучи. Сразу чувствуешь, как возвращаются силы. Это невероятно прекрасное чувство. Но этого явно недостаточно — мои инклюзии слишком прожорливы. Но с этим, к сожалению, ничего не поделаешь.

Вжух.

В считанных миллиметрах от моих волос просвистела подушка, пролетев с невероятной скоростью. Я едва успела среагировать: молниеносно повернула голову, избегая прямого попадания.

Благодаря солнечному дню мы решили устроить подушечные бои без каких-либо правил. Все с энтузиазмом поддержали идею, и вскоре мы разделились на разные группы, начав забрасывать друг друга подушками.

Я оказалась в команде с Гоше и Моргой. Они так думают, но на самом деле....

Вжух, вжух, вжух, вжух.

Куча подушек полетела в нашу сторону. Однако мне не пришлось уворачиваться, так как передо мной стояли двое самоцветов, которые активно принимали все удары на себя.

Бам, бам, бам, бам.

— Ай.

— Ой.

Вжух, вжух, вжух.

Бам, бам, бам.

По всему залу летали подушки, перекидываясь от одной команды к другой. Всё происходило в полном хаосе и суматохе — снаряды кружили в воздухе, словно безумный вихрь. Морга и Гоша никак не могли ничего сделать: в них постоянно попадали подушки, не давая даже секунды передышки. Им оставалось только стоять и принимать удары, безуспешно пытаясь закрыться от непрекращающегося обстрела.

«Похоже, они так и не понимают, что я использую их двоих в качестве щита».

Я схватила две подушки и навесом кинула их в главную цель почти всех Самоцветов... в Борт. Она была одна, но победить её было нереально. Её ловкость и скорость делали эту задачу практически невыполнимой. По крайней мере так казалось.

Вжух, вжух.

Однако Борт ловко перехватил обе подушки одной рукой и молниеносным движением швырнул их в меня с невероятной силой. Но передо мной всё ещё стояли Морга и Гоше. Они ничего не видели — на их головах всё ещё висели подушки. Даже если бы подушек не было, они всё равно не смогли бы ничего предпринять. Их реакция явно не поспевала за происходящим.

БУУУМ !

Подушки прилетели с такой невероятной силой, что Морга и Гоше отлетели прямо на меня — нас троих сбило с ног и свалило в одну кучу.

— Ух! — простонала я, пытаясь прийти в себя.

— Оооо… — простонала кто-то надомной.

— Нитего не вижу! — пропищала Морга подомной, чувствуя на себе тяжесть двух тел.

Мы лежали в большой куче-мале, пытаясь распутаться и подняться после такого мощного удара.

Если бы нас не было бы такой мягкой одежды, то переломались бы от такой встряски.

Вжух, вжух, вжух, вжух, вжух, вжух, вжух, вжух.

Пшшш.

Бам, бам, бам, бам, бам, бам, бам, бам.

Тем временем Борт в одно мгновение перехватила сразу восемь подушек, летящих в неё со всех сторон! Её реакция была молниеносной. Не теряя ни секунды, она тут же отправила все восемь подушек обратно их владельцам с такой силой, что Самоцветы один за другим повалились на спину.

Увидев это, я кое-как отцепилась от Морги и Гоши и с трудом поднялась на ноги.

— Давайте встава… — начала я, но не успела закончить фразу.

Бам.

В этот момент мне в бок прилетела подушка. Я резко развернулась, чтобы посмотреть, кто это сделал, и увидела Алму, которая уже замахнулась, чтобы бросить в меня следующую подушку. Её лицо светилось озорной улыбкой, а в глазах плясали весёлые искорки.

Вжух.

Еле успеваю увернуться перекатом. Хватаю три подушки, лежащие рядом с драгоценными камнями, закручиваюсь, чтобы придать броску максимальную силу. Но в этот момент чья-то предательская нога подставляет подножку, и я падаю, а мои подушки вылетают из рук и летят в совершенно другую сторону.

Вжух.

Я смотрю на ногу и понимаю, что это нога Гоше. Она так и не отошла от броска Борт.

— Хватит лежать, вставайте! — громко говорю я, решительно вытаскивая из-под их тел две подушки.

Тем временем остальные Самоцветы продолжают кидать друг в друга подушки, но половина из них по-прежнему нацелена на Борт.

Вжух!

Еле успеваю увернуться от летящей подушки от… опять Алма?!

«Пора бы уже отомстить ей за все мои поражения», — подумала я, чувствуя, как усталость накатывает волнами. — «Но это неважно, ведь сейчас важна лишь победа».

— Получай, — закричала я и кинула подушку в Алму.

Вжух. Бам. Пух.

Однако тут вмешивается Жёлтый Алмаз — она своей подушкой остановила мою прямо в воздухе!

— Ха-ха, Сарда, тебе слишком далеко до нас! — с торжеством в голосе произнесла Алма и со всей силы метнула в меня подушку.

«В одиночку с этими двумя сложно бороться», — промелькнула мысль в голове.

Я бросила оставшуюся подушку навстречу её снаряду, отклоняя его от себя. И тут же почувствовала, что сейчас что-то прилетит с другой стороны! К этому моменту Гоше и Морга уже успели подняться, но они явно не были готовы к тому, что произойдёт дальше

Вжух, вжух, вжух, вжух.

Бам, бам, бам, бам

В одно мгновение я перекатилась за спину, и в них сразу же попало четыре подушки. На этот раз они удержались на ногах, потому что это явно кидала не Борт.

«Желтый Алмаз...»

— Не смотри так на меня, Сарда, — усмехнулась она и указала пальцем куда-то вбок.

Я поняла, что что-то не так, и повернулась в указанном направлении. Но там не было ничего, кроме Бенитоит, получавшей удары от Перидота. И в этот момент до меня дошло — я попала в ловушку.

«Но в какую?»

— А-алмаз! — испуганно вскрикнула Гоше, и в этот момент я поняла: сейчас прилетит подушка.

Резко повернув голову, я увидела, как Алма пронеслась мимо Гоше. Она замахнулась и ударила меня подушкой в лицо.

Бам!

Я успела прикрыться одной рукой, но Алма не остановилась. Она молниеносно развернулась в другую сторону, прокрутилась на 360 градусов и ударила в незащищенную часть головы. Я удержалась на ногах, но развернулась к ней спиной. И тут же получила мощный толчок в спину! Алма толкнула меня, и я полетела прямо на Гошу и Моргу, которые только-только успели развернуться ко мне.

«Рутил, придётся поработать», — промелькнуло в голове.

Дзинь! Треск!

Моя голова врезалась в голову Гоше, и мы оба упали в противоположные стороны.

Бам!!!

— Как больно… Всё кружится… Всё двоится… — простоналп я, пытаясь сфокусировать зрение.

— Ой, Сарда, прости меня, — виновато произнесла Алма, склонившись надо мной. А в следующий момент резко сменила тон и громко крикнула: — Рутил, иди сюда! Сарда потрескалась!

Все вокруг мгновенно прекратили свои потасовки и, словно по команде, обернулись в нашу сторону. Самоцветы начали медленно собираться вокруг, образуя обеспокоенный полукруг. Их глаза явно выражали беспокойство.

«Ох, о-хо-хох… Что? Где? Почему Алма двоится в глазах? Похоже, часть краски сошла с головы…надо сосредоточиться на глазах».

Неподалёку от меня поднялась Гоше, которая до этого момента лежала на полу.

— А со мной всё в порядке, — произнесла она, но тут же замолчала, будто что-то заметив. Её рука машинально потянулась к лицу, и в следующий момент глаза расширились от удивления. — Подождите… У меня нет носа?

— Прости меня, Гоше, не хотела, — произнесла Алма, подойдя к ней.

— Мой нос нигде не видели? — спросила она, обводя взглядом собравшихся вокруг самоцветов.

Затем все стали искать осколок носа. Тем временем Рутил склонилась надо мной, внимательно изучая трещины на моей голове. Её пальцы осторожно ощупывали повреждения, но мне было сложно оценить масштаб повреждения — я не могла увидеть себя со стороны.

— Желли, принеси пудру, — произнесла Рутил, внимательно ощупывая моё лицо.

— Уже принесла. Держи, — послышался голос откуда-то сбоку.

— Спасибо. Сарда, ты как себя чувствуешь? — спросила Рутил, не отрывая рук от моего лица.

— Как будто моё зрение разбилось на куски, — с трудом произнесла я. — Голова кружится, всё вокруг размыто и двоится.

— Это нормально. Инклюзии должны сами соединить трещины, — сказала Рутил начав пудрить. — Солнца нет, так что восстановление займёт больше времени. Просто лежи и не двигайся.

— Хорошо.

Меня напудрила и лицо стало как прежде. Борт аккуратно подхватила меня и отнесла к входу, бережно уложив в сторонке, чтобы не мешать остальным. Также рядом со мной села Гоше. Оказалось, что её нос каким-то невероятным образом оказался во рту у Морги. Все вместе они быстро достали его и приклеили обратно на место. Специальный клей надёжно удерживал его, пока инклюзии не завершат процесс восстановления.

— Сарда. Ты как? — спросила меня Гоше, после того как все остальные возобновили драку подушками.

— Более-менее.

— Кажется у нас вообще не было шансов.

— Тебе не кажется.

— Эх, Морга такая бесполезная, — фыркнула Гошенит, небрежно указывая пальцем в сторону. — Смотри, она уже лежит под слоем подушек. Вообще ничего не может.

«Ты сама не лучше», — едва не сорвалось у меня с языка. Но я сдержалась, решив не тратить силы на пустые разговоры.

Битва подушками продолжалась ещё какое-то время. Шум и приглушённые удары наполняли комнату. Самоцветы были так увлечены, что даже не сразу заметили, как солнце скрылось за плотными облаками.

И даже когда небо затянуло серой пеленой, они не спешили останавливаться.

Я продолжала лежать, наблюдая за тем, как самоцветы кидаются друг в друга подушками. Гоше сидела рядом со мной, болтая без умолку, как вдруг мы обе замерли, услышав из тёмного прохода чьи-то приближающиеся шаги.

Тыц-тыц-тыц…

Гоше резко обернулась в сторону прохода и, слегка запинаясь, произнесла:

— Ка-ирнгоррьм.

Она явно исковеркала ее имя. Я тоже приподнялась и села. Мне становилось лучше, и недуги постепенно отступали.

— Что тут сидите? — спросила Каирнгорм, подойдя ближе и внимательно осмотрев нас.

— По-глупому стукнулись, — ответила я, окончательно приняв сидячее положение и поджав колени к груди.

Я с новой силой почувствовала, как меня клонит в сон.

— Да, — продолжила Гоше. — Они все объединились против нас и застали врасплох. Иначе бы я…

И тут Гоше пустилась в длинный рассказ о том, как всё происходило. Она подробно описывала, как Морга оказалась совершенно бесполезной в битве, как я, хоть и старалась помочь, но всё равно была недостаточно сильна. По её словам выходило, что нас просто задавили количеством.

Каирнгорм с лёгким недоверием и едва заметной скукой окинула взглядом сначала Гоше, потом меня. Её глаза выражали сомнение, словно она пыталась разгадать истинную картину произошедшего. После этого перевела взгляд на остальных Самоцветов, которые уже не проявляли прежнего энтузиазма в битве подушками.

К этому моменту ситуация в комнате изменилась: теперь все без исключения направляли свои атаки на Борт. Она мастерски перехватывала, уворачивалась и кидала подушки обратно в нападающих.

— Понятно.

— Кейнгорьм, отомсти за нас! Кинь в Моргу… а-а-а… то есть в Алму со всей силы! — не унималась Гоше, явно рассчитывая на поддержку.

— Не хочу, — спокойно ответила Каирнгорм, сохраняя невозмутимость.

— А? Почему?

— Не хочу силы тратить. Мне и так всю зиму работать, пока вы спите, — произнесла она с усталым вздохом, в котором слышалось явное недовольство своей работой и лёгкая нотка раздражения.

Если подумать, мы с ней действительно редко общались. Я всегда ложилась рано и просыпалась поздно, поэтому у нас почти не было возможности встретиться. Но сейчас, несмотря на то, что я чувствовала, как силы постепенно покидают меня, это была неплохая возможность поговорить с ней.

— Ка-ирн-горм… Э-мм-м… Можно задать вопрос? — произнесла я, немного запинаясь.

— Можно, — спокойно ответила она.

— А почему именно вы, а не кто-то другой выходите на зимнюю вахту?

— Неожиданный вопрос, — ответила она, задумчиво почесав голову. — Даже не знаю, как объяснить.

— Не знаете?

— Да так получилось… Однажды я просто согласилась, и теперь что есть, то есть, — пожала она плечами, словно это было самым обычным делом, не требующим особых объяснений.

«Ничего себе», — промелькнуло в моей голове. — «без какой-либо важной причины быть по сути в одной всю зиму. Это же не просто скучно, а, наверное, ещё и очень грустно проводить долгие месяцы в полном уединении, когда снаружи только снег и мороз…». — подумала я про себя, ощутив внезапный укол сочувствия. Затем, собравшись с мыслями, я продолжила разговор.

— И тебя это устраивает?

— ...Дело не в том, устраивает меня это или нет, — медленно произнесла она. — Просто я должна… К тому же это не так уж и плохо.

— Ясно...

— Ну а ты Сердолик?

— А что я?

— Несмотря на свой возраст, ты рассуждаешь и мыслишь лучше многих Самоцветов. Через 100–200 лет ты можешь стать ничуть не хуже Ляписа, — полушёпотом произнесла Каирнгорм, глядя в сторону комната для зимней спячки.

— Вы меня переоцениваете Ка-ирн-горм.

— Возможно, но в любом случае не хочешь следить за библиотекой? Зимой буду я, а летом ты, — предложила она.

«Интересно предложение. Сражаться опасно, а другое занятие здесь действительно сложно найти». — подумала я, взвешивая все за и против

Но тут же в голове промелькнула мысль о том, что проводить дни в библиотеке может быть немного скучновато.

— Спасибо за предложение. Я подумаю, — ответила я и слегка поклонилась.

Она кивнула, перекинулась парой слов с Гоше и вошла внутрь

— Сарда! Сарда! — окликнула меня Гоше. — Ты хочешь в библиотеке работать?

— Я ещё не решила, — ответила я, задумчиво глядя на спину Каирнгорм.

— А я хочу… — начала было Гоше с энтузиазмом.

— Стать патрульным, — перебила я её. — Я знаю, ты мне не раз это говорила, Гоше.

— ...Я рада, что ты помнишь...

Затем мы обе ещё некоторое время сидели молча. В конце концов Каирнгорм ввязалась в битву, причём явно не по своей воле.

Через некоторое время к нам подползла Морга. На её голове и ноге всё ещё висели подушки. Было видно, что она полностью истощена, как физически, так и морально.

— Морга, ты только и делала, что лежала под подушками! — возмущённо воскликнула Гоше, сняв подушку с её головы.

Было понятно что, она явно в не лучшем настроении от её бесполезности.

—Простите…

Затем ещё несколько минут мы сидели молча и наблюдали за тем, как Каирнгорм наносила сокрушительные удары подушками, а порой и не только ими, Арбузному Турмалину и Циркону. Она хватала их за одежду, отбрасывала в сторону и снова набрасывалась с новыми силами.

Всё началось из-за выходки Арбуза, и теперь Циркон невольно оказалась втянутой в эту битву. Каирнгорм, разошедшаяся не на шутку, размахивала подушками с такой яростью, что остановить её гнев было уже невозможно.

Вскоре к нам подошёл Конго. Без лишних эмоций просто погладил каждого из нас троих по голове и бесстрастным тоном объявил, что настало время зимней спячки

Его спокойные слова подействовали мгновенно. Даже те, кто продолжал дурачиться и шуметь, постепенно затихли, словно их накрыло невидимым одеялом. Через несколько минут все были полностью готовы ко сну. Мы обменялись короткими прощальными словами с Учителем и Каирнгормом, после чего один за другим погрузились в глубокий сон.

Глава 11. Запоздалая идея

Весна — поистине волшебное время года. Пожалуй, это самое любимое для меня время. С каждым днём солнце светит всё ярче, природа пробуждается после зимнего сна, и в воздухе витает особая, пьянящая свежесть. К тому же мне очень нравится летняя форма. Она больше подходит к моей фигуре и лицу. В ней я ощущаю себя особенно свободной и лёгкой. Зимняя форма кажется немного сковывающей движения, хотя на самом деле это не так.

«В любом случае пора что-то делать», — подумала я, продолжая лежать в своей комнате и бездумно смотреть в потолок. Мысли о предстоящих делах крутились в голове, словно пёстрые бабочки вокруг цветка.

Постепенно осознание необходимости действовать стало сильнее. «Ладно», — решила я, — «Самочувствие отличное. Пора заняться делами».

Приняв решение, я удобно устроилась на животе, потянулась за своим дневником, аккуратно открыла его и приготовилась записывать планы на этот год.

Я аккуратно записала в дневник два главных пункта:

1. Попросить Алму помочь встретиться с Киноварью.

2. Не попасть в руки лунян.

«Думаю, этого будет достаточно для данного года», — подумала я про себя, откладывая карандаш.

— А страшно-то как, — громка сказала я, глядя в окно и сжимая руки. — Только с Учителем я чувствую себя в безопасности за пределами школы… Но не хочется беспокоить его лишний раз… Пора уже побороть свои страхи.

Данный страх не был просто преувеличение, ведь действительно всегда есть шанс, что, отойдя далеко от школы, ты можешь больше не вернуться. Если, конечно, ты не из алмазного семейства. Хотя и тут не всё так однозначно.

«Алма сильная… И кто сказал, что мы будем вдвоём? Она же в команде с Жёлтым Алмазом. Такая комбинация практически непобедима. Думаю, только Учитель способен точно сказать, что может их победить», — размышляла я про себя.

Собравшись с духом, я твёрдо решила:

— Ладно. Пора всё-таки попросить её о помощи.

Все Самоцветы живут на втором этаже. У каждого есть своя личная комната с кроватью и небольшим количеством других вещей.

— Никого нет, — тихо произнесла я, зайдя в её комнату. — Подождём до вечера.

После этого я решила найти кого-то, чтобы поговорить. Учитель сейчас медитирует, и занятий точно не будет. В это время дня многие Самоцветы находятся на патруле.

«А вообще, почему лунарианцы всегда атакуют с расстояния, а мы — нет? Это как-то несправедливо. Почему мы не можем так же?», — мысли крутились в голове, становясь всё более настойчивыми.

Я остановилась и надолго задумалась, машинально закручивая пальцами свои пряди волос. Этот вопрос не давал мне покоя: почему всё устроено именно так? Неужели нет способа изменить ситуацию?

«Зайду-ка я к Александриту», — подумала я. Через некоторое время я подошла к её комнате и, осторожно, чтобы не издавать звуков, вошла.

На полу сидела Александрит, спиной к входу, погружённая в изучение своих многочисленных рисунков и записей. Её пальцы бережно перелистывали страницы, а взгляд был сосредоточен на деталях.

— Привет, — тихо произнесла я.

— А? Сарда, привет, — откликнулась Александрит, не отрываясь от своих бумаг.

Я подошла к столу и стала внимательно рассматривать записи. Ничего нового я не увидела. Передо мной были те же самые рисунки различных кораблей лунян с подробными описаниями их особенностей.

— Есть что-то новое? — поинтересовалась я, разглядывая практически одинаковые рисунки.

В ответ на мой вопрос воцарилась тишина, которая длилась целых пятнадцать секунд. Я знала эту особенность Алек. Когда она погружается в свои мысли и записи, может долго не отвечать, но при этом всё прекрасно слышит.

— Нет, — наконец отозвалась она.

— Ясно… Алек… а ты никогда не отходишь от школы? — осторожно спросила я.

— Практически никогда.

— Из-за риска покраснеть?

Александрит оторвалась от своих текстов и подняла на меня взгляд.

— В основном да. В битве я помочь не могу. Если я вижу лунян, то я покраснею. А если покраснею, то только другим наврежу.

—А такое уже было?

Она кивнула, согласившись с моим вопросом.

— А сделать с этим ничего нельзя?

— Не думаю. Смотреть на них не сложно, но тогда я стану бесполезной и лёгкой целью.

— Понятно. Я тут подумала: луняне ведь атакуют нас с расстояния и на большой высоте... Так вот...

Не успев договорить, Александрит встала, подошла к шкафу с документами и начала что-то искать.

— Сарда, я понимаю, что ты хочешь сказать, но попытки атаковать их с расстояния не очень эффективны, — произнесла она, просматривая старые бумаги.

— Ам... а почему?

— Есть несколько причин. Во-первых, слишком малая область поражения… Сколько ни попадай — толку будет мало. Мелких это уничтожает, но для больших это неэффективно… Нашла!

После этих слов Александрит подозвала меня к столу и разложила перед нами старые бумаги. На них были изображены различные виды оружия, из которых я узнала только мечи. Она указала пальцем на один из листов.

— Как ты уже знаешь, это оружие лунян. Учитель назвал его «лук»

— Да, ты уже рассказывала мне, насколько это опасное оружие, — кивнула я, внимательно рассматривая рисунок.

— Верно, но не для них, — продолжила Александрит. — По словам Учителя, давным-давно, ещё до моего рождения, мы пытались применять луки против лунян.

— Я так поняла, что не очень успешно? — спросила я, внимательно слушая объяснения Александрит.

— Да, было очень много проблем, — увлечено начала рассказывать Александрит, перебирая пожелтевшие листы с чертежами. — Низкая эффективность оружия была главной проблемой. Большого лунарийца практически невозможно было уничтожить, даже если удавалось много раз попасть в цель, не факт что он после этого исчезнет. Правда, с мелкими лук справлялся на удивление легко, но толку от этого было мало. Ещё одним серьёзным препятствием становилась необходимость исключительной меткости — без отточенного мастерства лук превращался в бесполезную деревяшку.

После короткой паузы, во время которой она словно погрузилась в воспоминания, Александрит продолжила:

— Само оружие, при всей кажущейся простоте конструкции, оказалось крайне недолговечным и ломалось после нескольких использований. Но самым критическим моментом стала острая нехватка подходящих материалов. Стрелы изготавливать было практически не из чего, а главной загвоздкой оказалась именно тетива.

— Тетива?

Александрит кивнула и указала на схему лука на одном из чертежей:

— Видишь ли, для того чтобы лук был действительно эффективным, нужна прочная тетива. А создать её из доступных нам материалов оказалось практически невозможно. Она либо рвалась при первом же выстреле, либо теряла натяжение через несколько использований. Без этого лук невозможно использовать. В целом, очень сложное оружие с низкой эффективностью, поэтому практически бесполезное, — подытожила она, рассматривая чертеж лука.

— Алек, твои знания, как всегда, поражают! — с искренним восхищением произнесла я, осознавая, что без её помощи я бы потратила время впустую, пытаясь повторить оружие лунян.

— Кхм… Это моя работа, — ответила она с воодушевлением и гордостью в голосе, слегка смутившись от похвалы.

Понимая, что она сейчас полностью поглощена этой темой и горит энтузиазмом, я решила не упускать момент и продолжить наш разговор.

— А что это за оружие? — указала ей на соседний рисунок.

— Это копьё. Им можно как бить, так и метать. У него похожие проблемы с эффективностью, как и у лука, но есть свои преимущества. Копьё гораздо проще в изготовлении и использовании. Однако, сколько бы ударов не нанесешь… это всё равно малоэффективно против больших. Площадь поражения слишком мала. К тому же луняне могут забрать их собой после броска. Поэтому, — с энтузиазмом заключила она. — Разрубать их мечами остаётся самым эффективным способом.

— А это что за оружие? — спросила я, указывая на следующий рисунок.

— Вот это оружие не имеет названия, — с лёгкой грустью ответила Александрит. — Это метатель, но оно не может достать до лунян. К сожалению, дальность его действия слишком мала для серьёзного применения. Да и использовать его неудобно, потому что требуется слишком много времени на подготовку. А от пары попаданий…

«Тон стал каким-то грустным. Неужели это она придумала это?», — отметила я про себя.

За следующий час разговора с Алек я окончательно убедилась, что все ранее придуманные способы ведения дальнего боя оказались крайне неэффективными. Как я ни старалась, ничего нового предложить не могла. Единственным по-настоящему действенным методом оставалось прямое столкновение и разрубание клинком.

«Эх», — подумала я с досадой, — «Как же я была наивна, воображая, что первая додумалась до идеи дистанционной атаки. Оказывается, всё давным-давно перепробовано и проверено».

— Думаю, на этом всё. Поэтому мы используем только клинковое оружие из обсидиана, которое без проблем режет лунарцев.

С этими словами она аккуратно сложила все чертежи и записи в одну стопку и бережно убрала их на место.

— Но Учитель же может! К тому же он способен в одно мгновение уничтожить лунян на расстоянии.

— Учитель это Учитель, — медленно произнесла Александрит. — Он особенный и может то, чего не могут другие.

— А как он это делает? — не унималась я, сгорая от любопытства.

Александрит ненадолго задумалась, её взгляд устремился куда-то вдаль, словно она пыталась найти ответ в своих воспоминаниях. После короткой паузы она ответила:

— Не знаю. Никто, кроме него самого, не знает. Это его особая сила, его тайна...

«Похоже, только Учитель способен сражаться с лунянами на расстоянии… Как он это делает? Почему мы не можем?… Кажется, никто точно не знает. Сам не расскажет… Что ж, остается только смириться».

Поблагодарив Александрит, я попрощалась с ней и отправилась на поиски Эвклаз и Жада. Вскоре мне удалось их найти.

— Где сейчас находится Алма? — спросила я.

— Она с Жёлтым Алмазом сейчас патрулирует пуповину, — ответила Эвклаз. — Вероятность того, что сегодня там появятся луняне, достаточно высока. Поэтому сегодня они там и патрулируют.

— Понятно…

— А зачем тебе Алма? — поинтересовалась Эвклаз, с любопытством глядя на меня.

— Мне нужно поговорить с Алмой, — спокойно ответила я. — Хочу, чтобы она с Жёлтым Алмазом познакомила меня с Киноварью.

Эвклаз на мгновение задумалась, её взгляд стал более сосредоточенным.

— Точно! — воскликнула она, хлопнув себя по лбу. — Ты же с Гоше и Моргой действительно ещё не встречалась с ней. Как-то всё не получалось…

Жад, до этого молча слушавший наш разговор, наконец вмешался:

— Это отличная идея. С ними ты будешь в полной безопасности. К тому же давно пора познакомиться с ней.

Эвклаз кивнула, её лицо стало серьёзным.

— Но помни, — предупредила она, наклонившись ближе, — Её яд опасен. Эм.. Ну ты знаешь так что я не буду повторять очевидное, просто постарайся, чтобы он на тебя не попал.

Я кивнула на эти слова, но Жад не удержалась от подколки:

— А вообще я не ожидала. Так ведь Эв? Наша неустрашимая затворница, которая ни шагу не сделает от школы без Учителя, решила проявить инициативу! Кто бы мог подумать? Я поражена.

— Согласна. Это совсем на тебя не похоже, — со смешком подтвердила слова Жад Эвклаз, хитро прищурив глаза.

Мне не хотелось отвечать на эту колкость. Я лишь молча развернулась, собираясь уйти.

— Я пошла, — бросила я через плечо.

Эвклаз не смогла сдержать улыбку и тихо рассмеялась, наблюдая за моей реакцией.

— Не обижайся, — мягко произнесла она. — Ведь это правда. А что вдруг заставило тебя решиться на такой шаг?

Я остановилась и, не оборачиваясь, ответила:

— Просто поняла, что нужно что-то делать, и решила действовать. Страх не исчез, но я и одна не буду.

В воздухе повисла недолгая пауза, нарушаемая лишь лёгким шорохом ветра. Эвклаз понимающе кивнула, видимо, решив больше не дразнить меня сегодня.

— Знаешь, — мягко произнесла она, — ты права. Иногда нужно делать шаг вперёд, даже если страшно. И хорошо, что ты это понимаешь.

Жад, немного смутившись от своих прошлых слов, подошла ближе:

— Прости, если задела. Просто не смога удержаться... Но ты действительно молодец, что решилась. С ними действительно будет безопасно.

— Я не обижаюсь что правда то правда. Спасибо за теплые слова.

Мы перекинулись ещё парой фраз о предстоящей встрече, обсудили характер Киноварь и разошлись. Эвклаз ещё раз напомнила о необходимости быть осторожной с ядом, а Жад пожелала удачи.

Поняв, что сегодня уже точно ничего не выйдет, я пошла и села у пруда в ожидании. Постепенно начало темнеть, вокруг меня проходили различные Самоцветы — с некоторыми я обменялась парой слов, но до полноценного разговора дело так и не дошло. Учитель также прошел мимо и сказал, что будет медитировать у себя в комнате, а я так и осталась у пруда, наблюдая за тем, как сгущаются сумерки.

Совсем потемнело. Постепенно я стала чувствовать слабость из-за отсутствия света. Но за долгие годы я привыкла к таким ощущениям и научилась с ними справляться. Остаётся только тренировать свои инклюзии.

Вскоре Жёлтый Алмаз и Алмаз подошли к школе. Я всё ещё могла неформально обращаться к Алме, но назвать Жёлтого Алмаза Желли я не могла — такая наглость для меня была бы недопустима. В конце концов, к старшим нужно относиться с должным уважением.

— О, Сарда, ты нас ждёшь? — спросила Алма, заметив меня, подошедшей к ней.

— Да, Алма и Жёлтый Алмаз, я хотела попросить вас о помощи в одном деле.

— О каком деле идёт речь? — спросила Желтый Алмаз, мягко погладив меня по голове рукой в серых перчатках.

Это было немного странно. Такое обычно делал только Учитель. Но я не стала возражать. Если бы кто-то другой позволил себе подобное, я бы возмутилась — ведь это означало бы, что меня считают незрелой. Однако раз это Жёлтый Алмаз, я могла смириться с такой фамильярностью.

— На счёт Киноварь… — начала я неуверенно, не зная, как правильно задать вопрос.

— А, точно! — спохватилась Алма. — Ты же хотела познакомиться с Киноварью? Ты об этом деле говоришь?

— Да. Пришло время. Я искала тебя весь день как раз чтобы попросить об этом, — поникшим голосом сказала я, надеясь вызвать немного сочувствия и подтолкнуть Алму к выполнению обещания. — Я бы с радостью пошла сама, но ты же знаешь, как опасно молодому самоцвету отходить от школы…

— Ой, да ладно! — усмехнулась Жёлтый Алмаз. — Твои жалостливые попытки надавить на Алму выглядят довольно неуклюже. Мы все знаем, что ты просто боишься отойти от школы. У тебя достаточно благоразумия, чтобы не делать глупостей, чего не скажешь о двух других, — добавила она и легонько щёлкнула меня по лбу.

— Ай…ой… Простите, — сказала я, потирая лоб и слегка поклонившись. — Просто подумала, что так будет больше шансов в ближайшее время пойти. Алма одна из немногих, кто знает, где живёт Киноварь… и… то есть… прошу вас обоих защитить меня.

— Ладно, ладно, не надо кланяться, Сарда, — улыбнулась Алма. — Уже давно пора было познакомить вас троих с Киноварью. Учитель точно не будет против.

Сказав это она

— Желли, ты же пойдёшь с нами? — спросила Алма.

— А куда я денусь? Не могу же я оставить напарницу одну с тремя незрелыми... с двумя незрелыми самоцветами, — сказала Жёлтый Алмаз, посмотрев на меня. — Пойду скажу Жаду о нашем завтрашнем путешествии. Попрошу, чтобы завтра на нас оставили патрулирование Мыса Пустоты.

С этими словами Жёлтый Алмаз повернулась к нам спиной, небрежно махнула рукой на прощание и зашла в школу.

«Фух. С Жёлтым Алмазом шутки действительно плохи. Но, по крайней мере, в компании с ней и Алмой я чувствую себя в гораздо большей безопасности. Хм… Надеюсь, С Гоше и Морга не возникнет особых проблем. В конце концов, они уже не такие незрелая, как раньше…»

Пока я погружалась в свои мысли, ко мне неожиданно подошла Алма и, смущённо улыбнувшись, произнесла:

— Прости, что забыла.

— Всё в порядке. На самом деле я просто ждала, пока наступит подходящая летняя погода. Только сегодня я решила, что время пришло. Так что не переживай.

— Ха-ха-ха! Ну раз ты так говоришь, то и я не буду, — рассмеялась Алма, но её лицо почти мгновенно стало серьёзным. — Я, наверное, уже говорила тебе… У Киноварь довольно резкий характер, но в глубине души она замечательный самоцвет. Поэтому постарайся её не обидеть, хорошо?

Я кивнула Алма в знак понимания её слов, и мы разошлись. Вернувшись в свою комнату, я устроилась за столом и достала дневник. Мои пальцы быстро скользили по страницам, записывая все события этого насыщенного дня.

Внезапно в голову пришла важная мысль, и я добавила в дневник: «Нужно серьёзно подумать над созданием нового оружия против лунян. Все возможные варианты явно не были рассмотрены — мы могли что-то упустить. Новое оружие сделает нас менее уязвимыми, и мы не будем такой лёгкой мишенью, как раньше. Я надеюсь на это».

Проблема противостояния лунянам давно беспокоила меня, и сейчас, в тишине ночи, мысли текли особенно ясно. Закрыв дневник, я ещё некоторое время сидела, размышляя над возможными решениями. Но ничего не пришло в голову.

За окном царила глубокая ночь. Луна, словно огромный серебристый диск, освещала землю своим призрачным светом. Я почувствовала, как усталость накатывает волнами — последствия долгого дня и недостатка солнечного света давали о себе знать.

Закрыв дневник, я отложила его в сторону и потянулась. Завтра предстоял важный день, и нужно было как следует отдохнуть. С этим мыслями я погрузилась в сон.

Глава 12. Киноварь

Все мы пятеро собрались у входа в школу. Гоше и Морга, конечно, не ожидали, что сегодня отправятся на встречу с Киноварью, но их энтузиазм был заметен невооружённым глазом. Особенно Гоше — в её глазах горел боевой огонь, и она явно надеялась, что по пути на них нападут луняне, чтобы она могла продемонстрировать свои навыки. Морга же, как и я, просто стремилась познакомиться с загадочной Киноварью.

Эвклаз и Жадеит проводили нас примерно на сотню метров от школы. Они сообщили, что учитель только что начал очередную медитацию. Пожелав нам удачи, они вернулись, а мы продолжили свой путь впятером.

Идти было недалеко: можно было спокойно дойти за полчаса. В целом до любого места от школы можно было спокойно дойти за час.

— Хорошая солнечная погода… Именно в такие дни обычно появляются луняне, — спокойно заметила Жёлтый Алмаз, задумчиво глядя в небо. Её слова повисли в воздухе, заставляя всех насторожиться.

— Надеюсь, что не прилетят, — обеспокоенно сказала Алма.

— Я тоже надеюсь… Не хотелось бы в лишний раз с ними встречаться… — добавила я, внимательно осматривая окрестности в поисках малейших признаков солнечных пятен.

— Не беспокойся Сарда. Я порублю лунян как только они появятся. А с поддержкой старших вообще проблем не будет. Так ведь Морга? — самоуверенно воскликнула Гоше.

Жёлтый Алмаз лишь усмехнулась её энтузиазму, но ничего не сказала. Алма тоже промолчала.

— Да… Наверное… но… — замялась Морга.

— Что «но»? — нахмурилась Гоше, не понимая причины внезапной неуверенности подруги.

— У тебя не получится, — тихо произнесла Морга.

— Что? Неужели Морга настолько осмелела? Ты не веришь в мои силы?

Морга беспокойно замотала руками и указала пальцем на пояс и с волнением сказала. — Ты меч не взяла.

— Меч, — после этого Гоша заметила что у него нет меча. Да вообще мечи были только у Жёлтого Алмаза и Алмы. — Ой. Я забыла. Нужно вернуться за мечом.

Как только Гоше повернулась и уже готова была побежать обратно к школе, Жёлтый Алмаз крепко схватила её за руку.

— Прости, Гоше, но я не позволю тебе сражаться. По крайней мере, ближайшие лет двадцать, — произнесла она строгим тоном.

— Старший… Но так нечестно! Я хочу сражаться! — возмутилась Гоше, пытаясь вырвать руку.

— Пока я рядом, я не позволю такому безрассудному Самоцвету участвовать в бою, — твёрдо заявила Жёлтый Алмаз, не отводя взгляда.

Гоше открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли у неё в горле. Она явно не знала, что сказать в ответ.

— Никаких «но»! Нас с Алмой будет достаточно, чтобы защитить вас от любых угроз. Поэтому даже не думай об этом, — строго произнесла Жёлтый Алмаз. Затем, повернувшись к остальным, добавила: — Видите, остальные тоже не взяли оружие. Так что успокойся и давай просто встретимся с Киноварью.

Мне оставалось только пожать плечами и вмешаться в разговор:

— Гоше, тебе действительно ещё рано сражаться. Твоих навыков пока недостаточно. Помнишь, ты так и не смогла повторить тот удар…ну бросок меча…— сказала я, машинально потрогав свои волосы. — И знаешь, если ты сможешь победить Старшего Жёлтого Алмаза, тогда, возможно, вопросов не будет.

Морга молча кивнула, соглашаясь с моими словами. Похоже, эти доводы хоть немного, но успокоили пылкую Гоше и мы все дальше отправились в путь.

Спустя пару минут Алма нарушила молчание:

— У меня кое-что беспокоит…

Жёлтый Алмаз тут же откликнулась:

— Меня тоже. Уже пять дней не было видно лунян. Похоже, они что-то готовят.

«Ну что такое... Раньше нельзя было сказать? Можно было бы перенести на другой день», — пожаловалась я про себя.

Увидев моё обеспокоенное лицо, Жёлтый Алмаз развела руки в стороны и уверенно произнесла:

— Глупо переживать об этом! Луняне могут прилетать хоть несколько раз за день, а могут не появляться целыми месяцами. За мою долгую жизнь случалось всякое. Поэтому волноваться и надеяться, что именно в этот день они не появятся — Г-Л-У-П-О! Да, шанс их появления сегодня высок, но что с того? Не сидеть же всё время в школе? Нужно самим решать свою судьбу!

— Мне кажется, Старшая Жёлтый Алмаз, только вы можете позволить себе такие речи, — с лёгкой улыбкой ответила я, пытаясь скрыть своё беспокойство.

«Только такие твёрдые Самоцветы, как алмазы, могут согласиться с ней. Нет, не то чтобы я не согласна…»

— Я думаю, что Желли права. Нельзя давать лунянам повода контролировать наши перемещения и влиять на наш образ жизни. Мы не должны оглядываться на то, прилетят они или нет. Нужно жить так, как хотим, и не бояться их! — сказала Алма и подняла руку вверх в победном жесте.

Гоше, воодушевлённая словами старших, тут же повторила её жест и с энтузиазмом согласилась. Морга, которая всё это время шла позади всех, неуверенно кивнула.

«Это, конечно, звучит красиво, но разве можно отрицать очевидное? То, что мы вынуждены патрулировать территорию, выставлять дозоры и постоянно быть настороже разве не всё это напрямую связано с лунянами? Каждый наш шаг, каждое решение продиктовано их возможным появлением», — размышляла я про себя.

Но вслух я, конечно, ничего не сказала. Особенно после того, как Жёлтый Алмаз и Алма так уверенно говорили о необходимости жить полной жизнью, не оглядываясь на врага.

Вскоре мы достигли Мыса Пустоты. Место выглядело уединённо и величественно, ветер приносил солёные брызги с моря.

— Где-то здесь должна быть Киноварь, — задумчиво произнесла Алма, внимательно осматривая окрестности. Её взгляд скользил по скалам, словно пытаясь уловить малейшие признаки присутствия другого Самоцвета.

— Пещера находится ниже, под мысом. Придётся спускаться, — сообщила Жёлтый Алмаз, глядя с обрыва вниз, где внизу виднелась тёмная вода.

Я присоединилась к Морге и Гоше, подойдя к Жёлтому Алмазу. Вместе мы посмотрели вниз, оценивая предстоящий спуск. Вид с обрыва открывался впечатляющий, но и немного пугающий. По сути, отвесная скала.

Тело невольно дрогнуло при мысли о том, насколько опасным может быть этот путь. Достаточно было одной ошибки, одного неверного движения и можно было сорваться вниз, на острые камни у подножия скалы, а затем оказаться в холодных водах океана.

— И-и к-как нам спуститься? — испуганно спросила Морга, смотря вниз.

— Вам спускаться туда не надо, — спокойно ответила Жёлтый Алмаз, глядя на солнце. — Там вообще ничего интересного нет. Проще всего будет мне спуститься туда самой. Так будет безопаснее всего.

Внезапно она резко изменила тон и громко, неожиданно для всех, закричала:

— Киноварь, выходи! Мы в гости пришли, познакомить тебя с новыми Самоцветами! Ки-но-варь, Ки-но-варь!

— Киноварь, пожалуйста, выходи! Хватит сидеть в пещере! Выходи, Сарда, Гоше, Морга хотят познакомиться! — громко крикнула Алма во весь голос.

Мы втроём тоже закричали. Это продолжалось около минуты, но ответа не последовало. Подождав ещё немного, Жёлтый Алмаз наконец заговорила.

— Ну что ж, всё-таки придётся мне спуститься туда.

После этих слов Жёлтый Алмаз начала осторожно спускаться вниз по отвесной скале. Её движения были уверенными и точными, словно она делала это сотни раз. Когда осталась видна только её голова, она на мгновение остановилась и посмотрела на Алму.

— Алма, ты знаешь, что делать,

После этих слов её голова исчезла из виду, и мы остались стоять в напряжённом ожидании.

— Сарда, Гоше, Морга, не отходите от меня, — строго приказала Алма, и мы все послушно собрались вокруг неё.

«Блин, блин, блин. Сейчас точно прилетят луняне. Пусть побыстрее возвращается…» — беспокоясь, я вцепилась в руку Алмаза, одетую в белую перчатку.

И словно в ответ на мои страхи, через тридцать секунд мои худшие опасения подтвердились. На горизонте появилось солнечное пятно, которое начало стремительно разрастаться, превращаясь в знакомый силуэт корабля лунян.

— Встаньте за мной, — обеспокоено, но решительно сказала Алма.

Мы так и поступили. Она медленно достала меч и вытянула его перед собой, готовая к бою

Затем она закричала:

— Жёлтый Алмаз! Жёлтый Алмаз! Желли! Киноварь! Корабль здесь! Корабль здесь!

Морга задрожала всем телом и крепко ухватилась за Гоше. Чтобы как-то побороть свой страх, я тоже с другой стороны вцепилась в руку Гоше. Мы стояли, прижавшись друг к другу, словно это могло защитить нас от надвигающейся угрозы.

И в этот момент корабль лунян возник перед нами во всей своей зловещей красе. Одновременно с его появлением в воздухе зазвучала противная, режущая слух музыка.

«Ай-айййй, я голова, голова…» — доносились мерзкие звуки, от которых было больно, но, к счастью, терпимо. Я стиснула зубы, стараясь не показывать своего дискомфорта.

Я внимательно стала рассматривать корабль, ведь раньше мне никогда не удавалось разглядеть его в деталях. Даже когда я видела его пару раз вблизи, он почти сразу исчезал, не давая возможности рассмотреть его как следует. Теперь же у меня появился уникальный шанс изучить его не по рисункам Александрита, а своими глазами.

Если хорошо разглядеть, можно заметить, что, луняне были белыми, как облака, с едва уловимым странным свечением. Их пустые зрачки выглядели пугающе, а одеты они были в необычные, странные одежды. Их было около 25-30. Четверть из них играла на странных инструментах, издающих режущие слух звуки, а остальные держали в руках луки, готовые к атаке. В центре этой зловещей группы возвышался крупный лунарианец с большой миской для сбора Самоцветов. Они стояли на каком-то белом веществе, а под ним виднелось ещё более пугающее чёрное вещество. В целом ужасающие зрелище.

«Что делать? Бежать плохая идея. Без Алмаза мы просто станем легкой мишенью для их стрел».

И тут они натянули свои луки. Стрелы с оглушительным свистом полетели в нашу сторону, нацеленные прямо на нас четверых. Они летели с такой силой и скоростью, что казалось, спасения нет.

Каким-то невероятным образом Алма сумела мечом поймать большинство стрел, совершив молниеносное круговое движение. Затем она с силой отправила их обратно в них, уничтожив четверых лунян. Но несколько стрел всё же скользнули по касательной, задев Моргу и оторвав прядь волос.

Морга в ужасе ещё крепче вцепилась в Гошу, которая сама практически держалась за спину Алмы, ища защиты. А я стояла рядом с Моргой, держась за Гошу с другой стороны её тела.

— Держитесь! — крикнула Алма, приготовившись отражать новый шквал стрел.

На этот раз её защита оказалась не такой эффективной. Несколько стрел всё же достигли цели — они ударили в её тело, оставив лишь лёгкие трещинки, которые не причинили серьёзного вреда. Однако ей все-таки удалось отразить большую часть снарядов и уничтожить ещё двоих лунян.

Однако град стрел не прошел для меня бесследно. Мне оторвало переднею часть стопы.

— А-а-а-а-а-а-а! — закричала я изо всех сил, чувствуя невыносимую боль, которую невозможно было с чем-то сравнить. Я рухнула на землю, корчась от мучений, но стараясь держаться за спиной у Алмы.

От этого Морга вцепилась в Гоше ещё сильнее, зажмурив глаза от страха и стараясь не смотреть на происходящее.

«Успокойся, успокойся», — несмотря на сильную боль, я попыталась взять себя в руки и вдруг заметила позади нас ещё один корабль лунян. Он был идентичен первому, но на этот раз не издавал никаких звуков. Они также стали готовить свой залп из луков.

Я хотела предупредить остальных о новой опасности, но в этот момент словно из ниоткуда перед нами возникла Жёлтый Алмаз.

С невероятной скоростью и грацией она начала отражать смертоносный дождь стрел. Каждая стрела, казалось, находила свой путь в пустоту, отклоняемая умелым движением её оружия. Почти все снаряды были отбиты, но одна особенно быстрая стрела всё же сумела задеть её плечо, не причинив ей при этом существенного вреда.

В следующие мгновения произошло несколько событий одновременно. На первый корабль с невероятной силой обрушилась густая струя серой жидкости, которая поглотила огромного лунянина целиком. Жёлтый Алмаз, отразив атаку, прыгнула и разрубила пополам большого лунарианца на втором корабле. В этот момент луняне выстрелили в неё, но она легко увернулась, отскочив назад и приземлившись на землю — ни один снаряд не достиг цели. Их тела начали постепенно растворяться в воздухе и в конце концов полностью рассеялись.

Первый корабль начал разрушаться, а существа на нем исчезали одно за другим.

«Фух, ну ладно… Вроде всё хорошо. Ай-ай-ай, как больно, как плохо… Всё спуталось, но это неважно. Главное, что всё закончилось. Алмазам вообще всё нипочём!».

Затем Алма повернулась к нам и поинтересовалась нашим состоянием. На её теле виднелось несколько трещин, но я не беспокоилась, ведь они должны были зарасти самостоятельно.

Остальные двое сказали, что с ними всё в порядке. Морге лишь отстрелили часть причёску, но это было нестрашно. Она не сильно беспокоилась. Я же не могла не пожаловаться на потерю стопы, которая причиняла невыносимую боль и делала меня беспомощной.

Вскоре к нам прибежали Арбуз и Гемиморфит. Они обменялись с нами короткими фразами, обсудили произошедшее и разошлись по своим делам.

Постепенно из‑под обрыва вылезла Киноварь. Мы все поблагодарили её за помощь и даже я, превозмогая боль. Она в ответ мягко кивнула, внимательно оглядев нас. Киноварь не могла не заметить, как я, лишившись части стопы, ворочаюсь по земле. Она на мгновение замерла, словно решаясь что‑то сказать, и протянула руку в моём направлении. Но в последний момент передумала, так и не произнеся ни слова.

Она не подошла ближе и осталась стоять в десяти метрах от нас, нервно сцепив руки. Её поза выдавала внутреннюю борьбу: желание помочь столкнулось с какой‑то невидимой преградой.

Я понимала, что нужно срочно решать свою проблему. Собрав остатки сил, я громко произнесла:

— Ай, нога…Старшая Желтый Алмаз позовите Рутил! От потери стопы у меня всё кружится перед глазами, мне нехорошо… я не смогу дойти сама. Пожалуйста, помогите!

— Спокойнее. Рутил за такой мелочи звать незачем, — сказала Жёлтый Алмаз и взяв мою стопу рассмотрела её. — Какой красивый красно-оранжевый цвет с белым волнами. Давно не видела тебя без пудры…

— Старшая, пожалуйста, давай не будем рассматривать мой окрас и говорить о цвете. Нужно сосредоточится на данной проблеме, — сказала я расстроенно, хотя боль постепенно утихала. — Тогда что, сами пойдём к Рутилу?

— Нет. Это не проблема. Я сама тебе подлатаю. Я раньше, как ты знаешь, работала врачом ещё до того, как Рутил родилась. Так что не переживай. Сейчас прикреплю все кусочки твоей стопы к твоей стопе.

— Большое спасибо, — оставалось мне только сказать.

Алма тем временем с беспокойством переводила взгляд с меня на Киноварь, её лицо выражало легкое беспокойство. Тем временем Гоше и Морга попытались окружить Киноварь, с живым любопытством разглядывая мерцающий на свету яд, который окружал её тело. Киноварь отступила на шаг, предостерегающе подняв ладонь:

— Не подходите близко, — строго сказала она. — Это опасно. Яд может навредить.

Но они всё равно настырно лезли и даже яд потрогали.

— Ой! Пудра исчезла, и колит, — сказала Гоше, посмотрев на палец после прикосновения к яду. На кончике пальца больше не было пудры.

Морга, несмотря на предупреждение, тоже решилась потрогать. Едва её пальцы соприкоснулись с ядом, как Киноварь отошла назад и сказала, что лучше не надо.

Алма решительно вмешалась: быстрым шагом подошла к Гоше и Морге, встала между ними и Киноварью и твёрдо, но без резкости, отстранила их от загадочного Самоцвета. Киноварь, отступив на пару шагов, внимательно наблюдала за ситуацией. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось предупреждение.

Алма слегка склонила голову перед Киноварью и попросила прошение за беспокойство. Затем она повернулась к двум молодым Самоцветам.

— А теперь, Гоше и Морга, представьтесь как положено.

Опомнившись, Гоше слегка поклонилась и произнесла:

— Простите, Старшая… Киноварь. Я Гошенит. Просто это выглядело так необычно… Я недооценила опастность.

Морга последовала примеру подруги — тоже склонила голову и поспешила представиться:

— А я Морганит. Извини за то, что тронула тебя без разрешения. Я больше так не буду.

Киноварь слегка кивнула и сказала:

— Очень приятно. Меня зовут Киноварь.

Затем Гоше и Морга начали задавать различные вопросы. Про

А тем временем….

Жёлтый Алмаз собрала все рядом лежащие осколки и аккуратно соединила их, формируя носок стопы. Движения её были точными и уверенными.

Готовься, — негромко предупредила она, глядя мне в глаза. — Сейчас будет немного… а может, для тебя и много больно.

— А как… — не успела я закончить фразу, как Жёлтый Алмаз резко прижала переднюю часть стопы к сколу.

Меня пронзила такая зудящая боль, что я стала биться головой об траву.

— Спокойнее. Терпи, но левой ногой не шевели. Понятно?

Я кивнула головой. Говорить не хотелось. Максимально жалась руками в траву и терпела.

После этих слов она встала и аккуратно отряхнула одежду от травы и грязи. Её взгляд скользнул в сторону Киноварь, которая всё это время держалась разговаривала с Гошей и Моргай на небольшом расстоянии.

— Киноварь, — обратилась к ней Жёлтый Алмаз, голос звучал спокойно, но настойчиво, — не могла бы ты подойти познакомиться? Как видишь, Сарда сейчас не в состоянии пока-что встать.

— Да. Киноварь не будет такой замкнутой, — поддержала Алмаз Желли.

Алма остановила двух Самоцветов и дала пройти ей ко мне.

— Может всё‑таки перестанешь упрямиться и вернёшься ко всем? — спросила Жёлтый Алмаз, когда она подошла к нам.

На эти слова Киноварь лишь покачала головой и тихо ответила:

— Не хочу никому навредить.

— Ну как знаешь. Не думаю, что получится тебя переубедить… Знаешь, Учитель всегда грустит из‑за тебя. Всё время думает, как помочь тебе… — со вздохом произнесла Жёлтый Алмаз.

Киноварь лишь крепче сжала руки и уставилась в землю. Ее плечи слегка дрожали.

«Блин. Как‑то не очень хорошо данный разговор идет. Нужно что‑то сказать», — подумала я и, собравшись с духом, заговорила:

— Ам… Здравствуйте… Меня зовут Сердолик, или просто Сарда. Все меня зовут более коротким именем. Очень приятно познакомиться.

Я машинально протянула руку для рукопожатия, но тут же замерла. Ни у меня, ни у неё не было перчаток. Осталось только отдернуть руку.

— Мне тоже очень приятно. — сказала она, продолжая держать дистанцию. — У тебя красивые волосы.

— Спасибо. У тебя тоже красивые волосы.

Повисло неловкое молчание.

— Ой как со всеми вами сложно, — проворчала рядом стоящая Желтый Алмаз. — Пойду полежу на траве.

Так мы познакомились с Киноварью. Мы поговорили несколько часов и время пролетело незаметно. В основном, конечно, вопросы задавали мы, но и она понемногу раскрывалась: рассказывала истории из прошлого, делилась наблюдениями о мире вокруг. Ну и сама постепенно начала задавать вопросы.

Морга и Гоше расспрашивали её о прежних Гоше и Морге, которых забрали на Луну более 35 лет назад. Для них это была важная тема, особенно для Морги. Она всегда тяжело переживала любое сравнение с прошлой Морганит — её часто называли «не такой, как прошлая», и по сравнению с ней она чувствовала себя слабой и недостойной своего имени.

Киноварь попыталась её подбодрить. Она сказала, что незачем воспринимать слова других Самоцветов всерьёз и нужно просто быть собой. Эти сравнения глупы и ни к чему. «Ты это ты. Самое главное это понять», — произнесла она мягко, но с твёрдой уверенностью.

Однако эти слова, похоже, не очень помогли Морге. Она молча кивнула, но было видно, что лучше ей явно не стало.

Я же больше интересовалась ядом и его особенностями. Я расспросила её об этом: как она его выделяет и что с ним можно сделать. Киноварь в принципе ответила на эти вопросы, хотя заметно было, что тема даётся ей непросто.

— Как я поняла по её словам, она может управлять ядом на расстоянии. Он повинуется её воле и летает в воздухе вокруг неё. Однако по её словам, она не полностью контролирует яд, и иногда он выпускается неосознанно.

Ещё она рассказала, что яд помогает ей ходить ночью за счёт отражения света луны от него. По сути, Киноварь этого достаточно для того, чтобы нормально чувствовать себя ночью при дефиците света.

После попадания яда вся территория на долгое время становится непригодной для жизни: растительность увядает, почва теряет плодородие, а воздух словно тяжелеет и местность выглядит неприглядно.

Что касается самоцветов, то яд повреждает поверхности, на которые попадает, и препятствует проникновению света в эти участки, из-за чего их приходится удалять. Это ведёт к потере воспоминаний.

«Как-то это все грустно»

Я поняла, что она, по сути, делает бесполезную работу: патрулирует ночью, хотя луняне никогда не прилетают в это время.

Поболтав с нами ещё какое‑то время, она вдруг улыбнулась и по‑настоящему открыто сказала:

— Спасибо вам. Давно я так… просто не разговаривала ни с кем.

— Ну с этим бы проблем не было, если бы ты вернулась, — саркастически заметила неподалёку лежавшая Жёлтый Алмаз, лениво приподняв голову.

— Желли это лишнее…

На это Желтый Алмаз ничего не ответила.

Ещё немного поболтав с нами и тепло попрощавшись с каждым, Киноварь вернулась обратно в свою пещеру.

«В самом деле, достаточно приятная личность для общения. Яд, конечно, пугает, но это всё‑таки не повод ей жить в отдельности от остальных. Она выглядит очень одинокой… и, кажется, была искренне рада нашему вниманию».

Вскоре повечерело, и моя нога уже срослась. Можно было идти.

— А вообще редко два солнечных пятна за раз появляются. Наверно специально на молодых напали, чтобы сразу троих захватить, — задумчиво произнесла Алма, пока мы шли обратно к школе.

На это Жёлтый Алмаз лишь кивнула головой и сказала:

— Действительно.

Мне хотелось пожаловаться на эту ситуацию, но я решила промолчать. Мои слова всё равно ничего не изменят.

Морга, всё ещё немного удручённая, шла позади, опустив голову. Гоше, напротив, держалась в более хорошем настроении.

В конце концов мы дошли до школы без каких‑либо проблем. Я прошла в свою комнату, села у окна, подперев голову рукой. За окном медленно темнело небо, окрасившись в глубокие фиолетовые и синие тона. На этом данный день, по сути, кончился, и мне оставалось вечером только подумать над новым оружием.

«Проблему Киновари мне точно не решить, но по крайне мере может что с оружием дальнего боя придумаю… Не знаю… Посмотрим. А сейчас пора отдохнуть».

С этими мыслями я погрузилась в сон.

Глава 13. Фосфофиллит и Ляпис-Лазурь

Мне исполнился 31 год, а жизнь идёт всё так же, по‑прежнему. Учёба закончилась, и Морга с Гоше стали почти патрульными… По крайней мере, так можно сказать. На деле они пока патрулируют только окрестности школы — по сути, это продолжение обучения. Так что маловероятно, что они встретят лунян. Если только им сильно не повезёт.

Впрочем, пара таких встреч уже была. В тех случаях лунян со всех сторон быстро окружали другие Самоцветы и уничтожали ещё до того, как Морга и Гоше успевали что‑либо предпринять. Юные патрульные лишь наблюдали со стороны, под надёжной защитой старших товарищей. В целом у них всё неплохо: они постепенно привыкают к обязанностям, учатся оценивать обстановку и действовать слаженно. Опыт приходит понемногу и пусть пока и без настоящих испытаний.

Я тоже вроде бы тренируюсь с мечом: отрабатываю удары, оттачиваю уходы, уклонения и отбивание стрел. Движения получаются чёткими, заученными — но делаю я это без особого рвения, скорее по инерции. Однако я понимаю, что это необходимо, ведь нужно уметь защититься при атаке лунян. Страх перед лунянами, впрочем, поубавился. После нескольких встреч, в основном издалека, я теперь не вздрагиваю при каждом шорохе и могу трезво оценить опасность, если она возникает.

В конце концов, чтобы была какая‑то постоянная работа, я согласилась на предложение Каирнгорм и теперь присматриваю за библиотекой. По сути, моя задача сводится к тому, чтобы время от времени протирать книги от пыли. Работы тут немного и порой кажется, что я просто мешаю пыли оседать на корешках. Зато здесь тихо, спокойно, и есть возможность поразмыслить о чём‑то своём, не отвлекаясь на тревоги и патрули.

Последние годы я активно думаю над созданием нового оружия против лунян. Рисую эскизы, пробую представить, как оно должно выглядеть, но пока ничего толкового не выходит. Иногда встречаюсь с Обсидианом и Сфеном. Их умения необходимы для создания оружия. Мы обсуждаем идеи, предлагаем разные варианты, но до сих пор, по сути, это было лишь тратой времени. До чего-то конкретного мы так и не дошли. Есть некоторые мысли, но они ещё слишком сырые. Нужно больше времени на обдумывание.

«Как же скучно… Да у меня всегда всё не очень. Что же делать‑то, что же делать?» — подумала я, глядя на своё отражение в пруду.

В этот момент мне вдруг отчаянно захотелось избавиться от пудры – просто посмотреть на себя, какой я выгляжу без неё. Я опустила левую руку по локоть в воду и начала аккуратно водить ею туда‑сюда, стараясь смыть слой пудры. Вскоре он начал отделяться от руки. Я вытащила руку из воды. Она была красно‑оранжевой, с белыми волнистыми линиями из агата, которые слегка поблёскивали в свете угасающего дня.

Внезапно у меня начало двоиться в глазах, а следом пришла тупая головная боль.

— Сосредоточься. Сосредоточься, — тихо повторяла я, усилием воли пытаясь вернуть ясность мыслям. Взгляд то и дело расплывался, но я упорно смотрела на свою руку, пока головокружение не стало понемногу отступать.

Постепенно зрение перестало двоиться и я снова стала видеть чётко, только глазами.

— Красиво… Блестит на солнце, — сказала я, разглядывая свою руку. — Конечно, не сравнится с Алмой, но всё же…

На протяжении нескольких десятков минут я просто смотрела на неё, медленно вращая в разные стороны, то подставляя под лучи солнца, то пряча в тень. Красно‑оранжевый оттенок оживал в свете солнца, а белые волнистые линии из агата переливались, словно тонкие ручейки света. Я будто впервые по‑настоящему увидела себя — не прикрытой пудрой, не спрятанной за привычным обликом.

Но вскоре до меня донёсся крик. Кто‑то приближался. Я вздрогнул, оторвав взгляд от руки, и обернулся на звук. Это была Гоше

— Сарда, Сарда! — кричала Гоше, бегом приближаясь ко мне.

— Ну что такое?

— Давай опять тренировочный бой! У меня появился новый приём, — сказала она, уже стоя рядом со мной. — А зачем ты пудру смыла?

— Да так, без причины, — ответила я, поворачивая руку, чтобы лучше показать оттенок. — Посмотри, красиво же выглядит?

— Наверное, да… — неуверенно протянула Гоше. — Но Рутил точно разозлится…

— Это ничего страшного, — отмахнулась я. — В любом случае, где Морга?

— Ну как сказать Сарда... Мы тренировались и...

— Ладно, я поняла, — перебила я. — Получается, отправив Моргу к Рутилу, ты пришла ко мне поспаринговаться?

— Ха‑ха‑ха, — неловко засмеялась Гоше и почесала волосы на голове. — Ты как всегда проницательна. Ну так что, испытаешь мой новый удар?

— В принципе можно. Мне все равно нечем заняться.

После этого мы обе взяли деревянные мечи и приступили к тренировочному бою. Я давно знаю, как дерётся Гоше: её удары были довольно простыми, и отбивать их не составляло особого труда. Но время от времени она пыталась выкинуть какой‑нибудь замысловатый трюк – такие приёмы могли привести к травме нас обеих. В эти моменты я отскакивала как можно дальше назад: попасть на лечение к Рутилу мне явно не хотелось.

Так продолжалось около двадцати минут. За это время я успела нанести Гоше примерно пятнадцать ударов в разные точки, но никаких повреждений они не оставили: всё‑таки мы сражались деревянными мечами.

В какой‑то момент Гоше неожиданно схватила ножны и резко ударила ими по моей ноге. Я потеряла равновесие и упала на спину. Она тут же подскочила ко мне и замахнулась сверху. Я быстро поставила блок.

Бдыщ.

Произошёл сильный удар. Если бы моя твердость была бы меньше 5, руки бы треснули.

«Возможно, Морга отправилась к Рутил из-за этой подножки ножнами и удара по голове мечом».

— Неплохо, — стиснув зубы, сказала я.

В тот же миг я резко прижала меч к своему телу, чуть изменив угол блока. Гоше, не ожидавшая такого сопротивления, потеряла равновесие и начала падать прямо на меня.

Птуч.

Пока она наваливалась сверху, я резко выбросила ноги вперёд и толкнула её в живот. Толчок отбросил Гоше назад. Она пролетела несколько метров и с глухим стуком упала на спину, раскинув руки.

— Ах… Ой, Сарда… Ой, — с трудом поднялась Гоша и отряхнулась, слегка пошатываясь.

Я также встала и отряхнулась. Подняв с земли валявшийся рядом меч Гоши, я подошла к ней и с лёгкой улыбкой произнесла:

— Прости, Гоша. Без меча ты проиграла.

— М‑м‑м… Ну ладно. Нужно больше тренироваться, — ничуть не расстроившись, сказала Гоше. Она уже давно привыкла к поражениям

Я бросил ей меч. Она ловко поймала его за рукоять. Затем я рассказала о проблемах, которые заметила.

Вскоре к нам подошли Морга и Рутил. Они вышли из школы. Двое молодых Самоцветов, обменявшись с нами короткими кивками, побежали в куда-то в другое место. Наверное патрулировать.

Рутил, бросив взгляд на мою левую руку, сразу заметила отсутствие пудры и задала логичный вопрос:

— Пудру смыла?

— Да, — коротко ответила я.

— Зачем?

— Хотела посмотреть на свою руку без пудры.

— Ну и как?

— Красивая и гладкая рука. Мне нравится.

Рутил взяла мою руку и принялась внимательно её осматривать: осторожно дёргала за пальцы, постукивала, изучала красно‑оранжевый оттенок и белые волнистые линии из агата. Её движения были точными и отработанными за долгие годы.

— Проблем нет? — спросила Рутил, слегка наклонив голову и вглядываясь узоры на моей руке.

— Ну, вроде нет, — ответила я. — Пока я смотрю глазами и не забываю об этом, проблем не возникает.

— Понятно, понятно, — задумчиво произнесла Рутил, ещё раз внимательно осмотрев мою руку. Она отпустила ладонь, но взгляд её задержался на агатовых линиях.

— Отсутствие света лучше переносишь? Есть положительная тенденция?

Есть… — я на мгновение замялась, подбирая слова. — Но не так хорошо, как хотелось бы.

— М‑мх… Главное, что есть прогресс, — кивнула Рутил. — Так что продолжай тренироваться.

— Стараюсь.

— В любом случаи нужно нанести пудру. Идём ко мне в кабинет.

— Хорошо, — кивнула я.

Затем мы пошли. Идти было совсем недалеко. По пути я решила её спросить:

— Ам… Рутил, ты же можешь спокойно ходить без пудры, так ведь?

— Ну да, — коротко ответила Рутил, слегка повернув голову в мою сторону.

— А почему тогда не ходишь без пудры?

Она повернулась и посмотрела на меня недоумевающим взглядом, чуть приподняв бровь.

— Нет‑нет, я не говорю, что это что‑то плохое, — поспешила добавить я. — Просто… интересно. Почему все так делают?

Рутил ненадолго задумалась, глядя вперёд, словно вспоминая что‑то далёкое.

— Хм. Во‑первых, это хоть какая‑то защита от эрозии. Окружающий мир суров: резкие перепады температур, сильные ветра и т.д. Всё это постепенно воздействует на наши тела. Слой пудры помогает защитить их от этих влияний. Во-вторых, она уравнивает всех перед всеми и не даёт никому выделяться. Ну, как я помню, мы всегда использовали пудру и это было задолго до моего рождения.

«Интересно… Кто вообще придумал это сделать в первый раз? И когда? Может, в библиотеке есть какие‑то старые записи… Если не забуду. Хотя лучше сосредоточиться на чём‑то одном».

Тем временем мы дошли до кабинета Рутил. Она жестом пригласила меня сесть на низкий стул у стола, взяла баночку с пудрой и аккуратно начала наносить её на мою руку.

«Как‑то неудобно, надо завязать разговор. Думай, думай… Придумала!» — пронеслось у меня в голове.

— М‑м‑м… Как Фосфофиллит? — осторожно спросила я.

Рутил на мгновение замерла и покачала головой.

— Понятно. То есть вообще никаких изменений?

— Сложно сказать, — ответила Рутил, продолжая аккуратно распределять пудру по коже. — Я такого никогда не делала… Могу лишь точно сказать, что по внешнему виду никаких изменений не происходит.

— А они должны быть?

— Не знаю. Скорее всего, нет. С тех пор как голова и туловище соединились и прижились, ничего не происходит. Могу только сказать, что инклюзии Фос приняли голову Ляпис-ЛазурИ, но с тех пор ничего не происходит. Это то же самое, что с обычными конечностями: когда ты их присоединяешь к другому Самоцвету, внешне практически ничего не меняется, разве что они становятся одним целым, но это слабо заметно визуально, — сказала Рутил, заканчивая припудривать мою руку.

— Готово, — произнесла она, отступая на шаг и оценивая результат.

— Получается их инклюзии все-таки прижились друг к другу?

— За первые двадцать лет они срослись так, что только силой их можно разъединить, — подтвердила Рутил, аккуратно стряхивая остатки пудры с халата. — Это очень хороший знак. Но, к сожалению, как я уже сказала, с тех пор ничего. Ни малейших изменений.

Я встала, внимательно посмотрела на руку, потом поднесла её к другой и поняла, что визуально разницы нет.

— Рутил, — я повернулась к ней, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Не могла бы ты мне показать Фосфофиллита… и голову Ляпис‑Лазурь? Наверное… Это единственные, кого ещё я не видела…

— Нельзя. Фос сейчас находится в уникальном состоянии и любое вмешательство может сделать только хуже.

Я низко поклонилась и стала умолять:

— Рутил… Рутил, пожалуйста, пожалуйста, умоляю! Ну ты же знаешь меня я одна из самых надёжных здесь, правда! Я ничего не испорчу, обещаю, честное слово! Только один взгляд, всего на минутку… — на середине речи я, не сдержавшись, схватила её за ногу и начала трясти. — Ну пожалуйста, Рутил!

— Хватит. Ладно, хорошо, но только потому, что это ты. Недолго и без попыток потрогать. Поняла?

— Поняла, поняла! Спасибо, Рутил, я твой должник! — воскликнула я, отпуская её ногу и выпрямляясь. Лицо само собой расплылось в радостной улыбке.

Она вздохнула и повела меня в неподалёку стоящую комнату, дверной проём которой был перекрыт несколькими толстыми простынями.

Я давно знала, что она там лежит, но без разрешения даже мысли не было заходить. Слишком много предостережений звучало от Рутил и от всех остальных, особенно от Учителя.

Мы медленно подошли к кровати, на которой лежало тело, укрытое несколькими слоями простыней. Окно тоже было занавешено и солнечный свет практически не проникал внутрь. В комнате царил мягкий полумрак, пронизанный едва заметными отблесками солнечного света, пробивающимися сквозь щели.

Рутил подошла и встала на противоположную сторону кровати от меня.

— Сарда, не прикасайся. Можешь только смотреть, — строго напомнила она.

— Поняла, — тихо ответила я, переключив внимание на кровать.

Рутил медленно приподняла простыню и аккуратно свернула её пополам. Мне открылась верхняя половина тела Самоцвета… и голова другого.

Я увидела перед собой голову, присоединённую к туловищу, с красивыми синими волосами, в которых поблёскивали вкрапления жёлтого цвета, словно мелкие кусочки какого‑то особого материала. Волосы были длинными и тонкими, с мягкими переливами оттенков, плавно переходящими от глубокого сапфирового к светло‑голубому.

«Вау… Сколько же сил потратил Учитель, чтобы создать такие волосы? Наверное, очень много. Сложнее, пожалуй, было сделать волосы Падпарадже», — мысленно восхитилась я.

Ниже головы виднелся шов, который чётко обозначал место соединения тела и головы, но при этом он не выглядел чужеродным. Никаких следов отторжения между двумя Самоцветами не было: всё выглядело единым целым, органично слитым воедино.

Под швом простиралось само тело. Оно было без пудры, нежного мятного цвета.

«Красивый цвет… Но руки…».

— Руки… — вслух произнесла я, не сумев сдержаться.

Там, где должны были быть руки, была лужа золотого цвета.

— Да, — подтвердила Рутил, проследив за моим взглядом. — Как я уже говорила, у Фосфофиллита золотые руки. Ну, если быть точнее, из золота и платины. Руки не держат форму, когда она не в сознании. Они просто превращаются в жидкость. Но даже в таком состоянии их практически невозможно отделить от тела.

— Ясно… На самом деле это жутковато выглядит… Голова от другого самоцвета, руки совсем не свои… Рутил, мне как‑то не по себе от всего этого, — пробормотала я, чувствуя, как внутри нарастает неприятное ощущение: смесь тревоги и неловкости.

— Да, я понимаю. У неё и ноги не свои. Они сделаны из агата. В целом она потеряла больше 50 % своего изначального тела… И… я не уверена… Ни у кого из других Самоцветов ничего подобного и близко не было, — неуверенно сказала Рутил, смотря в пол.

Ещё некоторое время я молча смотрела на Фосфофиллита, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Потом всё‑таки решилась задать вопрос, который не давал покоя:

— Мы… мы правда ничего не можем сделать?

Рутил медленно покачала головой:

— Ничего. Её структура слишком нестабильна для любых вмешательств. Любое внешнее воздействие может нарушить хрупкий баланс. Да я в принципе не знаю, что тут можно сделать… Остаётся только верить в их инклюзии.

После этих слов Рутил взяла простыню и полностью накрыла лежащее тело. Затем мы с ней вышли из комнаты.

Я не могла не спросить:

— А с Падпараджей есть успехи?

Рутил поправила складки на своём одеянии и ответила, глядя куда‑то в сторону:

— Пока ничего сделать не могу. С пуповины в последнее время ничего не появляется…. И пока нет возможности попробовать что‑то принципиально иное. Всё упирается в одно и тоже.

Мне ничего не оставалось, кроме как сесть на окно, поджать колени к груди и устремить взгляд наружу. В груди разливалась тяжесть, а в голове крутилась одна и та же мысль.

«Вообще ничего не поделать… Как‑то очень грустно».

— О чём думаешь? — спросила Рутил что-то ища шкафу.

— А ты не думаешь, что всё как‑то безнадёжно? Что бы я ты ни делала, это будто ни на что не влияет… И сделать особо ничего не можешь.

Она хмыкнула и с коротким смешком сказала:

— Ты что, превращаешься в Жёлтый Алмаз? Ну в твоём‑то возрасте ещё рано об этом думать. Хотя… хотя то, что мы мало что можем сделать, это правда…

После этих слов Рутил замолчала, явно хотела что‑то сказать ещё, но не решалась.

— Рутил, ну говори, не томи. Мне очень интересно.

— Тц… Тебе надо лучше понимать настроение, когда надо спрашивать, а когда лучше промолчать… Ладно. Скажу прямо: я верю, что ты сможешь что‑то изменить к лучшему. В тебе есть искра, которой нет у многих.

— Правда? — моё тело ёкнули от радости, и я, не сдержавшись, подбежала к ней и обняла. — Спасибо, Рутил! А… может, подскажешь, с чего начать? Что мне делать?

— Не надо, сломаешь меня… Всё, успокойся, — она отстранила меня от себя и похлопала по плечу. — Подсказать я не могу, так что всё на тебе. Это твой путь, и ты должна найти его сама.

— Вообще никакой подсказки? — с надеждой спросила я, всё ещё не теряя веры.

— Никакой, — повторила она твёрдо. — Можешь спросить у Учителя. Возможно, он сможет дать тебе подсказку.

— Конечно… Но я не могу подойти к нему без какой‑либо конкретики. Я даже не знаю, о чём мне спросить его, — призналась я, нервно теребя ножны меча.

— Тогда подумай. Времени у нас много. Нам некуда торопиться.

— Многие Самоцветы мне уже говорили это и не раз,

Затем мы с Рутил попрощались. Я вернулась в свою комнату и легла на кровать, уставившись в потолок.

Я начала рассуждать, перебирать в голове всё, что уже пробовали другие. Но ничего кардинально нового так и не приходило. Единственное, что у меня было, пара идей насчёт оружия, но они казались слишком глупыми.

«Ну ладно», — мысленно вздохнула я. — «Как уже было сказано, времени у нас много, можно и подумать. Всё‑таки для начала стоит разобраться с оружием, а потом… потом что‑нибудь ещё придумаю. Да и свои проблемы решить нужно… Ой как все сложно…».

Глава 14. Новый тип

Мне исполнилось 34 года, и последние три года выдались по‑настоящему насыщенными. Я с головой погрузилась в разработку новых видов оружия, но, увы, не всё шло гладко. Вместе с другими Самоцветами мы тестировали разные идеи — и чаще всего приходили к неутешительному выводу: задумка либо не сработает, либо будет слишком неэффективной.

Тем не менее я не сдавалась. Сейчас у меня на руках два почто готовых концепта, которые мне по‑настоящему нравятся. Я тщательно проработала их и изобразила на бумаге. Весь последний год я много общалась с Обсидианом и Сфеном. Мы часами обсуждали идеи, разбирали каждую деталь и пытались понять, как обойти главные проблемы.

Конечно, главной проблемой была нехватка ресурсов. Не говоря уже о различных драгоценных камнях, даже дерева было мало. Но тут я мало что могла сделать. Слишком много разных дел сразу мне было не по силам, да и в принципе я не знал, как это исправить.

После всех доработок я практически готова показать свои зарисовки учителю.

«Но этого недостаточно…» — разочарованно вздохнула про себя, рассматривая большого жука на кусте. Его панцирь отливал тёмно‑зелёным с бронзовыми прожилками, а усики медленно покачивались, словно он прислушивался к чему‑то.

Помимо создания нового оружия, я хожу вместе с другими Самоцветами по острову и описываю всё, что нахожу. По сути, дополняю библиотеку. Хотя отыскать что‑то новое непросто. Конечно делаю не одна, а в составе другой патрульной команды: в одиночку здесь слишком опасно.

— Так, это у нас что? — пробормотала я, аккуратно записывая в блокнот внешний вид большого жука. Я зарисовала форму надкрыльев и отметила длину лапок.

— Такие жуки часто встречаются на болоте, — прозвучало сразу два одинаковых голоса за моей спиной.

Это голоса Аметистов 84 и 33. Они близнецы: полностью одинаково выглядят и звучат, только причёски немного разные

— М‑да… Они ни для чего не используются? — спросила я, не отрывая взгляда от жука.

— Нет, не используются, — произнесли два одинаковых голоса одновременно, в идеальной синхронности.

— Понятно… М‑м‑м… Чтобы всё‑таки найти что‑то новое, нужно идти в море, — задумчиво произнесла я, захлопывая блокнот. — Там явно должно быть интереснее. Но… — я на мгновение замерла, взвешивая мысль, — чтобы море изучить, нужно попросить разрешения Учителя. А он его не даст… скорее всего.

Внезапно в поле моего зрения появилось солнечное пятно. Оно медленно разрасталось по небу, образовывая корабль лунян. Эти двое ещё не заметили та как они стояли к нему спиной, продолжая разглядывать куст, где сидел жук.

«Эх… Ну почему так не везёт? Нас трое — так почему напали именно на нас? Есть куда более простые цели… Ну что такое, блин», — с досадой подумала я, стиснув зубы и быстро оценивая обстановку.

— Аметисты, сзади! — громко и твёрдо крикнула я им

Они мгновенно повернулись и синхронно вытащили мечи — отточенным, привычным движением, будто делали это каждый день. Обсидиан блеснул в свете лучей солнца. Я тут же последовала их примеру: ладонь легла на рукоять, и я резко вытащила меч. Лезвие со свистом рассекло воздух.

Хоть особого страха уже не было, внутри всё равно что‑то дрогнуло: я не была уверена, что смогу достойно сразиться с этими противниками. Руки чуть подрагивали, но я глубоко вдохнула, расправила плечи и заставила себя сосредоточиться.

«Ну, с Аметистами проблем быть не должно… Позвать на помощь? Но оставлять их двоих тоже не хочется».

Внезапно в небе, прямо над нами, материализовался огромный корабль лунарианцев. На нём было около пятидесяти лунян. Он завис на мгновение, словно оценивая обстановку, а затем они открыли огонь из луков по нам троим.

Аметисты среагировали мгновенно: синхронно бросились в разные стороны, на ходу выхватывая мечи и отбивая летящие стрелы. Каждый удар сопровождался звонким дзинь! и россыпью искр.

Я отпрыгнула назад и в тот же миг на том месте, где я только что стояла, воткнулись несколько стрел, торчащих из земли, словно зловещие шипы. Луняне стреляли с поразительной точностью, предугадывая мои движения.

Одна стрела всё же настигла меня. Она летела в плечо, но я в последний момент успела подставить клинок.

Дзинь.

Стрела отлетела в сторону и с глухим стуком вонзилась в землю. Я почувствовала отдачу в руке. Удар был сильным, почти выбил меч из руки.

«Как всегда сильные. Тем, у кого прочность ниже пятёрки, тут вообще делать нечего».

Так и началась эта битва. Первые тридцать секунд мы все трое метались по полю: уклонялись от залпов, отбивали стрелы, меняли направление, стараясь не дать лунянам попасть в нас.

И вдруг внезапный, молниеносный манёвр Аметистов. Они синхронно рванули с двух сторон, словно две тени, в прыжке отбили в воздухе сразу несколько стрел — дзинь! — искры брызнули в стороны. А затем, не теряя темпа, обрушили слаженные удары мечей на огромного лунарианца. Лезвия сверкнули в унисон, рассекая воздух, и противник с глухим звуком рухнул, рассечённый на части.

«Вау. Вот это слаженность»

Но на этом всё не закончилось. Поняв, что лунарианцы не исчезли, как обычно, мы осознали: перед нами появился новый тип. До этого я никогда даже не видела такие корабли лунян, и вообще они в последние годы появлялись очень редко.

«Блин, стоило бежать за помощью ещё в самом начале», — пронеслось в голове. — «Но теперь уже поздно. Надеюсь, кто‑то заметит бой… Нужно будет потом придумать более надёжный способ оповещения»

В следующий момент из дыр в основании разрубленного теле большого лунарианца начали выползать верёвки — всего четыре. Каждая сразу появилась с ярко‑красным наконечником длиной 30 см на конце, будто кто‑то осторожно вытягивал их изнутри. Сами верёвки были белыми, полупрозрачными, словно сотканными из тумана, но при этом плотными и упругими.

Они выползали медленно, неторопливо метр за метром, постепенно вытягиваясь в длину. Уже через несколько мгновений каждая достигла пяти‑шести метров, но продолжала расти. Верёвки покачивались, слегка извивались в воздухе, ощупывали пространство вокруг, будто нащупывали цель.

В это время Аметисты, конечно, не стояли на месте. Они уже успели расправиться с остальными мелкими лунянами. Как и положено, они исчезли без следа. Это случилось очень вовремя: если бы мелкие луняне остались, это бы значительно усложнило противостояние с новым типом.

Внезапно верёвки с огромной скоростью стали бить по Аметистам. Близнецы среагировали мгновенно: Аметист 84 резко ушла в сторону, пропуская верёвку мимо, а Аметист 33 перекатилась, избегая удара. Они обменялись короткими взглядами, синхронно рванули к краю и спрыгнули с корабля на землю. В тот же миг на тех местах, где они только что стояли, верёвки своими наконечниками оставили глубокие борозды.

— Это хлысты! — крикнула я, вспомнив, что видела в записях упоминание о таком оружии.

«Как я поняла, когда-то давно мы уже пытались использовать подобное оружие, но быстро отказались от этой идеи: оно оказалось крайне неэффективным. Удары были непредсказуемы, и легко было попасть по своим. Управлять хлыстами было неудобно, да и подходящего материала…»

— Берегись! — крикнули Аметисты одновременно.

Я поняла, что слишком надолго задумалась, и в тот же миг инстинктивно перекатилась влево.

ВЖУХ! БАМ!

На том месте, где я только что стояла, раздался оглушительный хлопок — земля на метр просела, взметнув облако пыли, мелких камней и травы. Похоже, хлыст ударил с такой силой, что пробил грунт кончиком на целый метр.

«Фух опасно. Если бы попала под удар, то сразу бы разбилась»

Тем временем Аметистов тоже атаковали хлысты. Они уворачивались, отбивали мечами, отпрыгивали, пригибались, но удары следовали один за другим.

ВЖУХ!

Я с трудом успела увернуться от очередного удара. Приглядевшись, я наконец разобралась, из чего состоят концы этих хлыстов. На конце каждого был драгоценный камень ярко‑красного цвета. Мне не был знаком этот самоцвет, но по виду он явно обладал высокой твёрдостью — восемь или даже выше. А остальная часть хлыста представляла собой гибкую белую верёвку. Её длина уже превышала шестьдесят метров, и, похоже, могла увеличиваться: при каждом новом взмахе она словно вытягивалась ещё дальше. Верёвка извивалась в воздухе, будто живое существо, то стремительно сжималась, то с силой распрямлялась, снова и снова обрушиваясь на нас.

«Бежать сложно. Один из четырёх хлыстов всё время нацелен на меня. Если я повернусь к нему спиной… всё будет кончено». — пронеслось у меня в голове.

И тут меня осенило: «А как они заберут наши осколки? Ведь мелких лунян больше нет. Мы их уничтожили. Сражаться им нет смысла! Хоть какое-то облегчение. Аметисты как всегда молодцы»

Тем временем Аметисты мастерски уклонялись, держась недалеко друг от друга, и выполняли акробатические трюки, которые я вряд ли смогла бы повторить. Ловко орудуя мечами, они перенаправляли удары хлыстов, сбивали их траекторию, заставляя верёвки путаться и терять силу.

ВЖУХ!

Ещё раз хлыст ударил в мою сторону и я едва успела увернуться. Собравшись с духом, я попробовала контратаковать: с размаху ударила мечом по белой части хлыста. Лезвие вошло лишь на треть, но так и не смогло перерубить.

Похоже, это действие как‑то повлияло на них: все хлысты резко переключились на меня. Аметисты не успели среагировать, и попытка остановить их провалилась. Ближайший хлыст, который я задела мечом, забился в судорожных движениях, затем резко остановился и мгновенно нанёс горизонтальный удар. Я едва успела перепрыгнуть. Воздух со свистом рассекся. Но не успела я приземлиться, как два других хлыста устремились ко мне на большой скорости. Они растянулись уже на 80 метров от основания и нацелились прямо в грудь.

Я отчётливо поняла, к чему всё идёт. Собрав все силы, я нанесла мощный удар по красному наконечнику одного из хлыстов, который приближался ко мне.

Лезвие хрустнуло и сломалось. В тот же миг я ощутила сильный удар в грудь. Такой мощный, что меня отбросило назад. Пролетев метров двадцать, я тяжело упала на землю и несколько раз перевернулась, прежде чем остановиться. Боль пронзила грудь, и попытка встать не удалась.

— Сарда! — закричали Аметисты и перевели внимание трёх хлыстов снова на себя своими ударами по ним. У них явно не было сил сделать что-то большее для меня.

Я с трудом произнесла:

— Ой…

У меня грудь треснула, но не сломалась. Руки, каким‑то чудом, тоже уцелели. Меч, расколовшись на части, всё же ослабил последствия удара. Если бы не он, всё могло закончиться куда хуже. Однако двигаться нормально я больше не могла. Все закружилось. Я потеряла контроль над телом.

Один из четырёх хлыстов, который я ранее ударила, похоже, решил меня добить. Он стремительно полетел к моей голове — быстрый, смертоносный, с красным наконечником, сверкающим в свете дня. Я уже закрыла глаза и готовилась к неизбежному…

Внезапно что‑то резко схватило кончик хлыста прямо перед моим лицом. Я приоткрыла глаза и чуть приподняв взгляд, я увидела её: длинные чёрные волосы, серьёзное, сосредоточенное лицо. Это была Борт. Она перехватила хлыст в миллиметрах от меня одной рукой, крепко сжала его конец и удерживала, несмотря на яростные рывки. Верёвка извивалась, пыталась вырваться, но Борт не отпускала.

— Б‑борт… — с трудом сказала я.

Она перехватила хлыст в миллиметрах от меня и держала его за конец одной правой рукой, без видимого усилия, но с твердой хваткой. Верёвка извивалась, дёргалась, пыталась вырваться, но Борт не отпускала.

— А‑а‑а! — вдруг раздался крик.

Я повернула голову и увидела Циркон. Она прыгнула вперёд и мощным ударом меча рубанула по белой части хлыста, неподалёку от кончика который держала Борт.

ВЖУХ!

Лезвие рассекло хлыст почти на 70 %. Он отчаянно дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки Борт, но не смог вырваться из её цепких рук.

Другие хлысты мгновенно отреагировали: они переключили внимание на Циркон и бросились в атаку на неё. Но Аметисты не дали им шанса. Аметист 84 и Аметист 33 синхронно бросились вперёд: они перехватили 2 хлыста и не дали им добраться до неё. Лишь оставшиеся третий смог достичь Циркон, но она отклонила его ударом и отступила.

Тем временем Борт резко подтянула хлыст к себе. Прямо к месту, куда ранее нанесла удар Циркон. Схватив его с двух сторон, она потянула в разные стороны. Раздался резкий треск и хлыст разорвался на две части. Красный наконечник с глухим стуком упал на землю, а белая верёвка на глазах растаяла, превратившись в белёсый туман.

В тот же миг что‑то изменилось. Воздух дрогнул, пространство вокруг зазвенело едва уловимой вибрацией. Корабль лунян, до этого неподвижно висевший в небе, внезапно дрогнул и начал стремительно удаляться

— Не уйдёшь! — резко бросила Борт и рванулась вперёд, пытаясь догнать корабль.

Но в тот же момент хлыст, который только что атаковал Циркон, резко изменил траекторию и устремился к Борт. Он ударил её в воздухе — она успела отразить удар мечом, но инерция отбросила её назад

Тем временем оставшиеся два хлыста яростно сражались с Аметистами. Те пытались схватить их, сковать, задержать. Но враг оказался быстрее. Один из хлыстов молниеносно изменил направление и хлестнул по руке Аметист 84. Раздался резкий вскрик. её рука по локоть, отсечённая точным ударом, упала на землю. Аметисты отпрянули, а хлысты, воспользовавшись замешательством, отступили, стремительно взмывая вверх.

Корабль лунян тем временем поднялся уже так высоко, что достать его стало невозможно. Он продолжал удаляться, уменьшаясь в размерах, пока не превратился в едва заметную точку на горизонте. Ещё мгновение и он исчез из виду, растворившись в дымке неба.

Борт ещё долго свирепо смотрела в воздух, туда, где только что исчез корабль лунян. Она сжала сильнее меч в руках, а затем лишь цокнула языком и резко отвернулась.

К нам подошла Циркон и осторожно спросила:

— Как твоё самочувствие, Сарда?

Я опустила взгляд на место удара. Там, где хлыст задел грудь, одежда была разорвана в клочья. Под ней виднелись неглубокие трещины на поверхности тела. Пудра в этом месте также отсутствовала. Однако повреждения не казались критическими.

— Всё нормально, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Скоро пройдёт. Это лишь поверхностные повреждения… Ты лучше помоги Аметистам. Им явно досталось не хуже меня.

Циркон коротко кивнула и поспешила к Аметистам. Она подняла отсечённую руку Аметист 84, быстро спросила об их самочувствии, и все вместе они начали искать более мелкие осколки.

Борт подошла ко мне, посмотрела прямо в глаза и протянула руку:

— Хватайся, — сказала она твердым тоном.

Я вложила свою ладонь в её. Борт рывком помогла мне подняться на ноги.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я её.

Борт лишь коротко кивнула в ответ. В руке она до сих пор держала наконечник хлыста.

«Интересно он от какого Самоцвета?»

Я не смогла сдержать любопытства и решила спросить про этот самоцвет:

— Э‑э‑м… Борт, вы знаете, чей это осколок?

Она посмотрела на осколок в своей руке, методично повернула его под разными углами, проверяя что-то.

— Это точно алмаз, — уверенно сказала она. — И он красного цвета. Значит, это Красный Алмаз.

— Никогда о таком Самоцвете не слышала…

— Это неудивительно. Я сама его не видела, — продолжила Борт, всё ещё разглядывая алый осколок. — Красный алмаз был самым первым самоцветом после Учителя…

— Ничего себе.

Вскоре появился сам Учитель. Очевидно, Борт и Циркон заранее предупредили кого‑то из Самоцветов и попросили позвать его. Иначе как бы он так быстро оказался здесь? Вместе с ним пришла Рутил

Учитель подошёл к нам, окинул внимательным взглядом каждого. Его глаза, глубокие и спокойные, задержались на моих повреждениях, затем скользнули к оторванной руке Аметист 84.

— Как ваше самочувствие? — спросил он ровным, уверенным голосом. — Все в порядке?

Мы переглянулись и по очереди кивнули.

Рутил тем временем подошла ко мне вплотную, осторожно приподняла край разорванной одежды, осмотрела место удара на груди.

— Трещины поверхностные, — констатировала она. — Заживут быстро, особенно если дать телу немного времени. Пудру нанесем в кабинете.

Я кивнула.

Затем Рутил повернулась к Аметист 84, осмотрела отсечённую руку и аккуратно ощупала края разлома. Кивнув своим мыслям, она достала из кармана халата небольшой флакон с мерцающим клеем. К этому времени Аметист 33 уже присоединила более мелкие осколки к оторванной руке

Затем Рутил обработала края разлома вязкой жидкостью и плотно прижала оторванную конечность и подержала несколько секунд.

Рутил открыла флакон и нанесла вязкую жидкость на края разлома. Затем она плотно прижала оторванную конечность к обрубку руки и крепко удерживала её несколько секунд.

Тем временем Борт подошла к Учителю и протянула ему красный драгоценный камень.

— Учитель, — сказала Борт, и голос её прозвучал чуть тише обычного. — Я не смогла его уничтожить. Он улетел раньше, чем мы успели среагировать. Это был новый тип не похожий ни на что из того, что мы встречали раньше. Я успела забрать только осколок… Вот.

Учитель взял осколок и долго его рассматривал. Затем, не говоря ни слова, он протянул руку и мягко потрепал Борт по голове. После этого просто развернулся и пошел в сторону школы.

«Первый Самоцвет после Учителя. Наверное, сейчас ему должно быть тяжело и грустно… Что он сейчас чувствует? Наверное, никто не может ответить на этот вопрос, кроме него», — пронеслись мысли в голове.

Я осторожно потрогала себя по груди. Трещины постепенно затягивались, лишь лёгкое покалывание напоминало о недавней атаке. Вроде всё более‑менее нормально, но тревога не отпускала.

«Всё‑таки опасно», — подумала я. — «Нужно уже показать Учителю свои наработки, может, он чем‑то подскажет. Это уже давно пора было сделать…».

На траве вскоре я нашла свой блокнот. Карандаша нигде не было.

«Потеряла… Ладно, это не важно. Да и жук не важен».

Затем Борт и Циркон продолжили патрулирование. А я вместе с Аметистами последовала за Рутил во врачебный кабинет. Там она осмотрела нас и напудрила. После этого я сходила на склад и взяла новую летнюю форму так как старая была испорчена в схватке.

Вернувшись в свою комнату, я сразу начала готовить документы для представления Учителю. Надо было подготовить для презентации ему лучшие варианты оружия, которые мы смогли придумать.

«Эх… Даже самое лучшее из-того, что мы придумали не очень… Но все равно больше ждать чего-то глупо. Остается только надеется на Учителя».

Глава 15. Бумеранг

Через неделю я стояла перед Учителем в его кабинете, сжимая в руках листы с нашими идеями так сильно, что края бумаги чуть не смялись. Он находился на противоположной стороне стола от меня, высокий и прямой. Как всегда, невозмутимый, будто высеченный из камня.

— Вот, держите, — я шагнула вперёд, стараясь, чтобы голос не дрожал, и протянула ему один из листков.

Он взял чертёж и начал внимательно его изучать. Я не могла больше ждать и заговорила, стараясь вложить в слова всю уверенность, которой на самом деле не чувствовала:

— Я придумала название… как там… а точно «копьестрел». Это, по сути, сильно увеличенная стрела, длиной ровно в метр. Ширина наконечника 80 см, длина 50 см. То есть он занимает почти половину всей длины древка. Конструкция деревянная, но острую грань мы покроем обсидианом. Если бросить копьестрел со всей силы, он сможет отрезать голову большого лунарианца и закончить бой мгновенно. — Немного волнуясь, произнесла я, боясь, что эта идея не понравится Учителю. — Мы с Обсидианом и Сфеном всё просчитали... и технически это, скорее всего, возможно.

После тридцатисекундного молчания Конго наконец дал свой ответ:

— Это не сработает.

— Что?.. Почему? — расстроено произнесла я, ожидая, что он сейчас объяснит причину своего решения.

— Наконечник слишком большой и тяжёлый, а рукоятка короткая, — начал объяснять Конго. — Из‑за этого копьестрел будет перевешивать. Любой бросок приведёт к тому, что оружие закрутится в воздухе вокруг своей оси и просто упадёт, не достигнув цели.

Он сделал короткую паузу, давая мне осмыслить сказанное, и продолжил:

— Увеличение длины рукоятки в два‑три раза потенциально может улучшить аэродинамические характеристики и повысить точность на дальних дистанциях. Однако это потребует от метателя приложения значительной физической силы, то есть сделать это смогут Самоцветы с прочностью девять или десять. И то не факт, что это сильно поможет. Многое будет зависеть от веса орудия. Если оно окажется слишком лёгким, ветер может серьёзно повлиять на траекторию полёта, особенно с такой широкой площадью наконечника. А без точности… — Учитель сделал короткую паузу. — Без точности вся затея теряет смысл, ведь нужно попасть именно в голову.

Я опустила голову и расстроилась. Пальцы невольно ещё сильнее сжали другие наработки.

— Поэтому могу только сказать, что… — Конго замолчал, подбирая слова.

— Это плохое и бесполезное оружие? — тихо спросила я.

Он кивнул.

— Понятно… То есть его никак нельзя улучшить, чтобы избежать этих проблем? — с надеждой в голосе уточнила я.

— Не вижу ни одного способа что‑то кардинально изменить, — твёрдо ответил Конго. — Если сделать оружие тяжелее оно станет неподъёмным для большинства. Только алмазы смогут метать его на большие расстояния, но им такое ни к чему. А если оставить лёгким… — Учитель слегка качнул головой, — тогда оно будет перевешивать в сторону наконечника и подвержено влиянию ветра. Получается замкнутый круг: либо слишком тяжело, либо слишком неустойчиво.

Я невольно сжала кулаки, стараясь не показать, насколько сильно меня расстроило это заключение. В голове пронеслось: «Блин, блин… А я‑то думала, что нашла довольно‑таки хорошее решение». Пальцы машинально разгладили помятый край наброска. Разочарование давило, но где‑то на краю сознания уже зарождалась новая мысль.

— Учитель, вот держите, ещё одна идея, — с этими словами я дала ему ещё один лист.

— Вот, как вы видите… — я замялась, подбирая слова. — У этого пока нет названия. По сути, это немного искривлённое лезвие, двухметрового размера, с рукояткой. Нужно раскрутить его вокруг своей оси и бросить в большого лунарянца… Как вам идея?

Конго взял лист, поднёс ближе к глазам и начал внимательно изучать мой рисунок с пояснениями. Он медленно поворачивал бумагу, всматривался в линии, затем перевернул, будто пытаясь увидеть конструкцию с другой стороны. Минуты тянулись, а он молчал, и моё волнение нарастало.

Я сцепила пальцы за спиной, стараясь унять дрожь. В голове крутились мысли: «Может, опять что‑то не так? Слишком сложно? Бесполезно?»

— У‑учитель? — не выдержала я, голос чуть дрогнул.

Он поднял взгляд, и в его глазах читалась сосредоточенность.

— Идея в целом хорошая, — наконец произнёс он, — но то, что ты предложила сейчас, никуда не годится. Слишком много проблем. Во‑первых, на такое лезвие требуется слишком много обсидиана. Если лунарианцы заберут его при неудачном броске это будет слишком большой потерей для нас. Во‑вторых, оно просто неэффективно: из‑за формы и веса оно не полетит так, как ты описала. Центр тяжести смещён, а сопротивление воздуха слишком велико. К тому же вес опять-таки слишком велик… Однако, если я это подкорректирую, то можно попробовать.

— Ура! То есть идея всё‑таки хорошая? — радостно воскликнула я, и подпрыгнула. Я невольно хлопнула в ладоши, тут же смутилась и поспешила взять себя в руки. — Значит, мы можем её доработать?

Конго слегка улыбнулся, но взгляд остался сосредоточенным. Он постучал пальцем по моему наброску, будто прикидывая что‑то в уме.

— Да, но я пока не уверен, как всё будет действовать на практике. Слишком много факторов: вес, баланс, скорость вращения, сопротивление воздуха… Нужно просчитать каждый параметр. В любом случае дай мне несколько дней. За это время я подготовлю уточнённые чертежи и расчёты. Потом вы с Обсидианом и Сфеном сможете попробовать создать пробный образец.

Он сделал паузу, задумчиво посмотрел в окно, затем снова перевёл взгляд на меня:

— Ещё пригласите Борт. Пусть тоже примет участие в обсуждении. Как‑никак, именно она будет испытывать оружие в деле. Её мнение критически важно.

— Да, спасибо, Учитель! — от чистого сердца сказала я и низко поклонилась. — Я вам очень благодарна.

Он подошёл, мягко погладил меня по голове и сказал:

— Можешь идти. И не волнуйся. Я сам принесу чертежи.

— Спасибо ещё раз, Учитель, — тихо произнесла я, слегка поклонившись.

Он кивнул мне и отвернулся к окну, просто смотрел вдаль.

Я ещё раз поклонилась и ушла.

……………………………

...........................................................................

...............................................................................................................

Ранней ночью в одной не очень маленькой комнате четыре Самоцвета сидели вокруг небольшого деревянного стола. В помещении царил мягкий зеленоватый свет. Его испускали две миски с медузами, стоявшие по бокам стола. Полупрозрачные тела морских созданий пульсировали, отбрасывая на стены и лица танцующие блики.

Это была комната Сфена. На стенах висели её инструменты: рубанки, стамески и многое другое, а у стены аккуратно выстроились стопки досок. Воздух здесь пах древесной стружкой и старой смолой. Сфен, единственный плотник среди нас и мастер на все руки, сидела, скрестив руки на груди, и внимательно слушала меня. Её взгляд был спокоен, но в глазах читалась сосредоточенность. Она уже мысленно прикидывал, с чего начать работу.

Напротив меня расположилась Обсидиан, сидевшая рядом со Сфеном. Она едва сдерживала нетерпение: пальцы то и дело постукивали по краю стола, а глаза то и дело бросали быстрые взгляды на свёрнутый лист бумаги, который я держала в руках. Было ясно: она сгорает от любопытства и хочет поскорее увидеть, что же я принесла.

Рядом со мной сидела Борт. Её лицо оставалось серьёзным, губы были сжаты в тонкую линию, а взгляд то и дело скользил по мискам с медузами, будто она пыталась прочесть в их мерцании ответ на какой‑то важный вопрос.

— Приветствую всех вас на внеочередном собрании по разработке и улучшению оружия против лунян! — торжественно произнесла я, стараясь придать голосу уверенности. — Помимо наших обычных членов, на этот раз здесь присутствует Борт. Давайте похлопаем ей!

Сфен и Обсидиан, и я начали хлопать. Однако лицо Борт начало постепенно мрачнеть. Её брови сошлись над переносицей, а уголки губ опустились, превращая нейтральное выражение в явное недовольство.

Не теряя времени, я продолжила речь:

— Собственно, вы уже знаете, зачем я вас здесь собрала. Учитель дал мне чертежи и объяснил основные принципы этого оружия. Ну так вот, смотрите!

Я вытянула свёрнутый в трубку лист бумаги, осторожно развернула его и положила на стол. В свете медуз линии чертежа заиграли таинственным зеленоватым оттенком. Все склонились ближе.

— Интересная форма… — задумчиво произнесла Сфен, проводя пальцем вдоль контура. — Как я понимаю, это делается из цельного куска дерева? Но для этого потребуется много материала. Не слишком ли расточительно? А как используется? Почему такой формы?

— Не могу понять… Но оно покрыто обсидианом? — Обсидиан осторожно коснулась края чертежа, пытаясь представить, как это будет выглядеть в реальности.

— Не трать наше время и говори, что Учитель тебе сказал, — раздражённо бросила Борт, пристально глядя на чертежи.

Я неловко почесала затылок и начала объяснять.

— Так, ну вот, слушайте внимательно, — поспешно начала я. — Учитель назвал это оружие «бумеранг». Я, кстати, не успела спросить, почему именно так… но, думаю, это неважно. Идея похожа на то, что мы пробовали раньше, но теперь она гораздо лучше продумана.

Я указала на центральную часть чертежа:

— По сути, это деревянная искривлённая доска длиной 1,5 метра, хотя можно попробовать создать и поменьше. Одна сторона покрыта обсидиана. Ну вы сами можете видеть.

— И в чём улучшение? — спросила Сфен, слегка наклонив голову и прищурившись в мою сторону.

— Хороший вопрос, Сфен, хороший, — я поспешно кивнула, стараясь собраться с мыслями. — Учитель сказал, что если всё сделать правильно, получится поистине гениальное оружие.

— Хватит воду лить, — раздражённо перебила Борт, резко хлопнув ладонью по столу. — Я хочу ещё успеть поспать ночью. Так что давай к делу.

— Хорошо‑хорошо, — я подняла руки в примирительном жесте. — По сути, это оружие само возвращается к владельцу после броска.

В комнате повисла короткая пауза. Медузы в мисках замерцали чуть ярче, будто тоже ждали продолжения.

— Возвращается к владельцу? Как это возможно? — Обсидиан подалась вперёд, её глаза загорелись интересом.

— Правда? — удивлённо спросила Сфен, широко раскрыв глазаброви.

— Правда, — уверенно подтвердила я. — Как я поняла, когда ты бросаешь его, оно крутится, вращается и по кругу возвращается обратно к тебе. Конечно, всё не так просто, как звучит…ам… тут нужно верно все рассчитать, а ещё научиться правильно бросать. Но по словам Учителя, это вполне возможно.

— Надо найти или выделать подходящую доску… — я замялась, пытаясь подобрать слово. — Ну, не доску… просто других слов нет, чтобы это описать, — я указала на чертёж, ведя пальцем по бумаге, словно повторяя форму будущего оружия. — В общем, как здесь изложено Учителем, должна получиться искривлённая, почти на 90 градусов, овально‑изогнутая конструкция. Заостренный передний край мы покроем тонким слоем обсидиана и хорошо отшлифуем… и получим бумеранг. Вроде понятно объяснила… Я надеюсь.

— Вау. Интересная конструкция… — восхищенно пробормотала Сфен.

Обсидиан радостно запрыгала на месте и захлопала в ладоши:

— Ух ты! Не думала, что такое возможно.

— Что думаешь, Борт? — повернулась я к эксперту по уничтожению лунарианцев. — Как думаешь, это будет эффективно?

Борт помолчала некоторое время, задумчиво постукивая пальцами по краю стола. Её взгляд скользил по чертежу, отмечая каждую детали чертежа и пометки. Затем она всё‑таки спросила, глядя мне прямо в глаза:

— Чтобы быть эффективным для всех остальных, нужно, чтобы вес был небольшим. Сколько по итогу будет весить такое оружие? Если оно окажется слишком тяжёлым, большинство не сможет его правильно бросить

— Не уверена… Тут нет определённых значений, — задумчиво произнесла я, переведя взгляд на стол. — Всё зависит от толщины. Поэтому надо делать максимально тонко, с тонким слоем обсидиана. Это снизит вес и сделает оружие доступным даже для «пятёрок». Они смогут кинуть без особых проблем, если как следует раскрутиться вокруг своей оси и бро…

Но неспела я договорить, как меня перебила Борт

— Слишком долго, — спокойно, но твёрдо ответила Борт, слегка покачав головой. — Пока будешь раскручивать бумеранг, лунарианцы несколько раз успеют выстрелить. В это время ты будешь просто лёгкой и беззащитной мишенью.

— Ты права, — кивнула я. — Но мы же ходим парами: один будет готовиться кидать, а другой отбивать стрелы. Вообще, можно заранее, ещё когда видишь, что лунарианцы появляются, начать раскручивать бумеранг и сразу бросить, как только они появится.

— А если стрелы просто попадут в этот бумеранг и собьют его? Его ведь при этом повредят: обсидиан может треснуть, а древесина расколоться. Тогда оружие выйдет из строя. И это не говоря о рисках быть забранной на Луну.

— Да, это главная проблема, — согласилась я, слегка кивнув. — Но у нас есть шансы её обойти. Во‑первых, бумеранг получится довольно тонким и попасть в него будет непросто. Во‑вторых, он будет очень быстр и лунарианцы просто не успеют как следует прицелиться. Хотя попасть всё равно можно, и гарантировать ничего нельзя, но тут уже ничего не поделаешь.

Я пожала плечами.

— В конце концов любая битва с ними настоящий риск, и это не исключение. Но с таким оружием…. я надеюсь… меньше наших заберут на Луну.

Борт несколько минут молчала и смотрела на чертёж, а затем перевела взгляд на меня. Наконец она сказала:

— У меня, конечно, есть сомнения, но твои слова звучат более‑менее убедительно. Раз это Учитель придумал, то в принципе можно попробовать. Правда, вопросы всё равно остаются… Ладно, когда сделаете, отнесите мне и я испытаю бумеранг. Ну, точнее, я‑то, понятно, без проблем брошу, так что оставлю это Циркону. Пусть она попробует под моим присмотром. В любом случае, я пошла.

С этими словами Борт развернулась и вышла из комнаты.

— Спокойной ночи! — крикнула я ей вслед.

Но она не ответила и вскоре скрылась за поворотом.

«Фух… Ну что ты Борт всегда такая… такая… серьёзная. Надо быть проще»

— Ну что, вернёмся к делу, — сказала я, поворачиваясь к двум другим Самоцветам. — Итак, Сфен и Обсидиан, это реально сделать? Всего хватает?

Они обе сказали, что вполне реально и какие никакие запасы есть.

— Такого размера точно хватит для уничтожения большого лунарианца? — задала вопрос Обсидиан.

— Отличный вопрос Обсидиан. Хватит. Я проконсультировалась с Александритом. Как я уже недавно сказала есть несколько вариантов. Можно сделать метровый бумеранг атаки по голове и шеи, но тут сложно попасть. Второй вариант — полутораметровые для удара по корпусу. По крайней мере, 80% тела большого лунарианца должно разорвать на 2 части. Да и метровыми можно, но тут надо сбоку попасть. В целом главное, чтобы бумеранги были очень тонкими, заострёнными с одной стороны с обсидианом. Ну что, Сфен и Обсидиан, проблем точно не будет?

— Эй, Сфен! — внезапно я услышала знакомый чуть повышенный голос. Повернувшись, я увидела Эвклаз у входа в комнату. — Мы давно тебя ждём в карты играть.

— В карты? — удивлённо переспросила Сфен.

— Ты что, забыла? — с лёгкой улыбкой сказала Эвклаз. — Месяц назад мы договорились сыграть в карты: я, Жад, Берри, Бенито, Непти и ты. Мы ждем только тебя.

— А, точно… Забыла совсем! Прости. Видимо, из‑за всей этой суеты с новым оружием. Через пару минут приду, ладно?

Эвклаз кивнула.

Кстати, — она перевела взгляд на меня и Обсидиан. — Сарда, не хочешь к нам присоединиться?

— Ммм… Пожалуй, откажусь, — сказала я. — Слишком серьёзные дела происходят, и на них нужно сосредоточиться. К тому же меня в сон клонит уже порядком

— А ты, Обси?

— Нет, спасибо, — покачала головой Обсидиан и слегка нахмурилась, на её лице отразилась лёгкая обида. Она сложила руки на груди и фыркнула. — С того раза я больше не играю в карты.

«С какого раза? Что произошло?» — подумала я, смотря то на одну, то на другую.

— Понимаю, — мягко сказала Эвклаз. — Тогда ждём тебя, Сфен. Не задерживайся!

Она ещё раз улыбнулась и направилась к выходу, слегка помахав рукой на прощание.

«Думаю это неважно. Обсидиан может легко обидеться на всякие пустяки».

Мы вернулись к прервавшемуся разговору.

— Бумеранг явно нужно делать из цельного куска, — уверенно сказала Сфен, — чтобы он лучше летел и держал баланс. Я давно не работала с деревом так как сейчас всё есть и новое создавать особо нечего не требовалось, поэтому запасов скопилось много. Правда, не всякий кусок подойдёт для бумеранга: нужна ровная структура, без признаков гниения и трещин…. Таких подходящих заготовок не так уж много, но если тщательно отобрать, материала хватит примерно на штук двадцать. Конечно, это пока предварительная оценка. Нужно будет проверить каждую заготовку: оценить плотность древесины, осмотреть на наличие скрытых дефектов, убедиться, что нет перекосов. Но в целом ситуация такая.

— По моим расчётам, обсидиана потребуется не больше, чем на меч, — подхватила Обсидиан. — Ведь нужно покрыть обсидианом только режущую кромку, а не всю поверхность дерева. Верно?

— Верно.

— Ну так что больших проблем быть не должно.

— Отлично, — я кивнула, оглядывая всех в комнате. — Раз всё в порядке, давайте поговорим о порядке наших действий.

Затем, обговорив все детали, мы разошлись, и со следующего дня начали работу. Я в основном смотрела за процессом, так как не разбиралась в этом, и ходила за советами к Учителю. Тоже важное дело. И достаточно быстрыми темпами был создан первый образец…

Глава 16. Будет ли реванш?

По‑прежнему 34 год моей жизни, глубокая осень.

За последние месяцы были созданы несколько прототипов бумерангов, но результаты оказались очень сомнительными. При бросках Циркон выявилось несколько серьёзных проблем с точностью: из‑за ошибки в конструкции первого прототипа бумеранг летел криво, непредсказуемо менял траекторию и порой даже закручивался вокруг своей оси ещё в полёте. Причина, как позже выяснили Сфен и Обсидиан, крылась в неравномерном распределении веса — одна сторона оказалась чуть толще другой.

Бумеранг так и не возвращался к ней в руки: после броска он падал на землю и повреждался. С шестого броска Циркон всё‑таки добилась успеха. Она все-таки поразила большого лунарианца. Бумеранг, набрав скорость, ударил точно в цель: лезвие рассекло противника от плеча до пояса, и корабль со всеми лунянами исчез. Однако успех был возможен только под защитой Борта. Без неё противник бы не дал Циркону столько попыток на бросок. Другие Самоцветы просто не смогли бы её защищать так долго.

Однако при дальнейшем использовании бумеранг разрушился прямо в процессе броска. Циркон как раз раскручивала его вокруг своей оси, набирая нужную скорость и вдруг раздался резкий треск. Бумеранг треснул и разделился на две части за секунду до броска: одна половина отлетела в сторону, а в руках Циркон осталась лишь треть обломка.

Был и второй экземпляр, но из‑за неудачного броска он оказался на корабле лунян. Он увяз в черных вязких облаках, и они сразу улетели вместе с ним. Борт не успела ничего предпринять. В общем, результат получился крайне неудовлетворительный.

Сейчас Сфен и Обсидиан работают над новым прототипом — пытаются создать очень тонкий и острый бумеранг, максимально лёгкий, чтобы он летел быстрее и бил точнее. Конечно, многое зависит от мастерства того, кто бросает, но мы пытаемся минимизировать влияние этого фактора за счёт улучшения конструкции. Я в основном, конечно, только смотрю… Но без меня бы ничего не началось. Именно я предложила эту идею и собрала всех вместе. В общем, упрекнуть меня нельзя ни в чём, да никто и не пытается. Хотя от своей бесполезности мне не по себе.

Дальнейшие испытания придётся отложить до следующего года: уже почти наступила зима, и вскоре мы отправимся на зимнюю спячку. Но, как это часто бывает, перед долгим сном нас ждёт традиционная битва подушками. Мне нужно хотя бы здесь не показаться бесполезной… А то не факт, что усну.

Солнце уже село, но у всех ещё много сил и энергии. Я, конечно, как‑то держусь, но явно гораздо уставше остальных.

Но в любом случае это не повод не участвовать в битве подушками.

Вжух! Бам!

Мне в лицо прилетела подушка, но я смогла устоять. Борт метнула её в меня и одновременно в других. Всё произошло очень быстро и внезапно для меня. Я просто не успела среагировать на такую скорость броска, как и многие другие вокруг.

«Какая точность и сила! От такого практически невозможно увернуться», — подумала я про себя, отпрыгивая в сторону и на ходу подбирая ближайшую подушку.

— Сарда, получай! — закричала Гоше и прыгнула на меня с подушкой, высоко подняв её над головой.

— Мх… Наивно, — бросила я.

Не теряя времени, я быстро хватаю две подушки, разворачиваюсь и, используя инерцию, кидаю одну прямо в Моргу, которая бежит на меня с подушкой с другой стороны.

Вжух.

Пам.

Она не ожидала такого и успела лишь закрыться своей подушкой, но даже это на пару секунд всё-таки замедлило её и помешало им двоим одновременно напасть на меня.

«А теперь».

Не теряя времени, я второй подушкой разворачиваюсь навстречу атаке Гоши. Наши подушки сталкиваются в воздухе.

Пум. Бдыщ. Пам. Шух.

Мы ударяем подушками друг о друга, и, поймав удачный момент, я кидаю вторую подушку — мимо Гоши, прямо в Нептунит.

Вжух.

Она была готова к возможной атаке и спокойно поймала подушку.

Тем временем Морга подбежала ко мне, и они с Гошей одновременно замахнулись подушками с двух сторон. Но я кувырком уворачиваюсь, хватаю рядом лежащую подушку и резким ударом по ноге сбиваю Моргу с ног.

— Получай, Сарда! — крикнула Гошенит, уверенная, что после удара по Морге я уже не смогу отбить её атаку.

Вжух.

Бам. Бам.

Но тут в спину Гошенит прилетают две подушки: сначала одна, потом другая. Она теряет равновесие и падает, едва не навалившись на меня: её тело рухнуло в каких‑то десяти сантиметрах от моего.

«Молодец Нептунит. Она, наверное, в отместку бросила подушки или заранее знала, что я задумала, и ловко воспользовалась моментом. Всегда можно на неё положиться в трудную минуту».

Тем временем я быстро подбираю две их упавшие подушки. Первым делом точным броском сбиваю с ног Моргу, та охает и падает. Не давая Гоше опомниться, резко разворачиваюсь и сильным ударом подушки не даю ей встать.

Бам. Бам. Бам. Бам.

Завершаю атаку парой быстрых прицельных ударов подушками — не жёстко, но достаточно ощутимо, чтобы обозначить победу.

— Я выиграла! — гордо я объявляю им, отбрасывая подушки. — И, пожалуй, на следующую зиму вам стоит постараться получше!

— Ой, тебя как всегда сложно подловить, Сарда, — спокойно сказала Гоша, вставая и поправляя одеяние для зимнего сна.

— С-согласна, — очень скромно и тихо подтвердила Морга, с трудом поднимаясь на ноги.

В тот момент я уловила краем глаза какое‑то движение слева и тут же увидела, как в нашу сторону летят подушки. Первая угодила Морге прямо в бок. Она охнула и повалилась на мягкий тканевый пол, раскинув руки в стороны. Мы с Гошей успели среагировать: она быстро присела, ловко поднырнув под пролетающей подушкой, а я в тот же миг отошла в сторону, едва увернувшись от удара, при этом чуть не потеряв равновесие.

Вжух. Бам.

Однако мои противники предугадали мои будущие действия: ещё до того, как я успела полностью увернуться, в меня уже летела следующая подушка. Она настигла меня в самый неподходящий момент и с силой ударила в лицо. Я лишь успела закрыться руками, чтобы хоть как‑то защититься, но из-за неожиданности потеряла равновесие и была сбита с ног. Я плюхнулась на пол, едва успев подставить под себя руки.

«Подлые Жёлтые Алмаз и Алма…»

Тем, кто устроил эту внезапную атаку, оказались Жёлтые Алмаз и Алмаз. Они стояли в 12 метрах от меня, и сжимали в руках ещё несколько подушек. Похоже, им надоело кидаться в Борт и решили заняться мной.

— Сарда, ну что, хочешь нас победить? — с весёлым смехом произнесла Алма, слегка подбрасывая подушку в руке.

— Давай, вставай! Мы‑то знаем, что ты этого сильно хочешь. Не упусти шанс, — так же с улыбкой добавила Жёлтый Алмаз, делая шаг вперёд и принимая шутливо‑боевую стойку.

— Я этого так не оставлю, — твёрдо сказала я, поднимаясь на ноги и подхватывая две подушки, валявшиеся рядом.

Гоше тем временем тоже подобрала подушку и метнула её в сторону Алмазов. Жёлтый Алмаз спокойно отбила снаряд своей подушкой, а затем со всей силы запустила свою подушку обратно прямо в голову Гоше. От неожиданного удара та пошатнулась, запнулась об Моргу и плюхнулась на мягкую поверхность, тихо охнув.

Самоцветы разбились на небольшие группы и сражались друг с другом либо пытались одолеть Борт. Но та ловко уворачивалась от атак, парировала удары подушками и тут же контратаковала. Пока что ей удавалось сдерживать натиск всех, кто на неё нападал.

«Шансов мало», — пронеслось у меня в голове, — «но нельзя опозориться, как эти двое».

— Ну что ж, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Раз вы так рвётесь в бой, давайте посмотрим, на что вы способны…

Жёлтый Алмаз и Алма переглянулись и рассмеялись.

— О, Сарда, ты всегда умела красиво говорить, — подмигнула Алма. — Но слов для победы над нами недостаточно.

— Именно, — подхватила Жёлтый Алмаз. — Действия говорят громче слов.

Они одновременно сделали шаг вперёд, держа подушки наготове. Я почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает. Тем временем Гоше и Морга тоже поднялись.

— Гоше, Морга отвлеките их внимание на себя и возможно… я выиграю. — сказала я полушёпотом. В этих битвах с Самоцветами они всегда помогают мне, что бы не случилось. Ну и я в принципе тоже.

— Хорошо, — тихо сказала Гоше, перехватывая подушку поудобнее и глядя в пол, чтобы Желтый Алмаз и Алма не были уверены, что она что-то сделает.

— Да, — поддержала Морга.

Я кивнула, быстро обдумывая тактику. Я шепотом произнесла следующее:

— План такой: я иду спереди, вы заходите с флангов. Гоше атакуй слева, Морга справа. Действуем на счёт «три». Не кивайте, а то они сразу поймут, что мы скоро начнем.

— Раз… два… три!

Я внезапно рванулась вперёд, размахивая подушками, чтобы сбить с толку Алмазов. Гоше и Морга метнулись в стороны, пытаясь зайти с боков, но они бежали немного неуклюже так как их наряды частично развязались. Но противники оказались готовы к такому манёвру.

Алма мгновенно развернулась и побежала навстречу Гоше, ловко отбила её атаку подушкой, а затем схватила спереди за наряд и потянула вниз. Гоше, не успев ничего сделать, уже лежала лицом в пол.

Одновременно с Алмой Жёлтый Алмаз побежала на встречу Морге.

«Это не хорошо. Нужно их как-то остановить»

Вжух… Пум.

С этими мыслями я бросила одну из своих подушек в Желтого Алмаза, но она бежала так быстро, что моя атака прошла мимо.

Тем временем Желтый Алмаз предугадала движение Морги. Она приблизилась, сделала шаг в сторону, уклонилась от удара и в тот же миг ударила своей подушкой прямо в верхнею часть груди Морги. Та не успела закрыться, и она отступила на пару шагов назад, едва удержавшись на ногах.

— Неплохо, но ты недостаточно быстро реагируешь, — усмехнулась Жёлтый Алмаз, отряхивая подушку руке.

Я бросилась на помощь Морге, но Алма, заметив это, стремительно метнула подушку в меня.

Вжух. Бам

Мне пришлось резко развернуться и блокировать удар двумя руками — крепко сжать свою подушку и выставить её перед собой как щит. О помощи Морге на время пришлось забыть: теперь нужно было полностью сосредоточиться на Алме. Я ловко схватила подушку, прилетевшую от неё, и крепко сжала её в руке. Теперь их снова у меня стало две.

— А вот и нет, милая, — весело сказала она, остановившись в двух метрах от меня и слегка покачивая подушкой в руке. — Сначала со мной разберись!

Так эта великая битва началась.

Она сделала обманное движение, будто собирается ударить слева, но в последний момент резко поменяла направление и ударила подушкой справа. Я едва успела пригнуться, но следующий удар подушка настиг меня сбоку. Я пошатнулась, но устояла.

Алма рассмеялась, отступая на шаг:

— Вижу, ты ещё полна сил! Но посмотрим, сколько продержишься.

Я перехватила обе подушки поудобнее: левую выставила перед собой для защиты, правой приготовилась к контратаке. Краем глаза заметила, как Гоше, воспользовавшись моментом, вскочила на ноги и приготовилась к новой атаке. Морга тем временем занимала Желли.

— Не отвлекайся, Сарда! — крикнула Алма, заметив мой взгляд.

Она снова пошла в атаку. На этот раз с размаху, с явным намерением сбить меня с ног. Я парировала удар левой подушкой, а правой резко махнула в ответ. Алма ловко уклонилась, но потеряла на мгновение равновесие. Я это заметила и тут же бросилась вперёд, пытаясь воспользоваться её ошибкой.

Однако Алма оказалась проворнее: она отпрыгнула в сторону и, прежде чем я успела развернуться, метнула подушку мне практически в стопы. Удар я запнулась, но кое-как устояла.

«Где там Гоше?» — подумала я про себя ожидая атаки Гоше, но её не все не было и не было.

Я подняла взгляд и увидела, что Желтый Алмаз обнимает Гоше, не давая ей сдвинуться с места. Морга исчезла из поля зрения. Похоже с ней что-то сделала Желли.

— Что, потеряла своих помощниц? — весело спросила Алма, слегка наклонив голову. — Теперь мы с тобой один на один.

Я крепче сжала подушки. Ситуация усложнилась, но сдаваться я не собиралась. Нужно было действовать быстрее и хитрее.

Алма сделала шаг вперёд, замахнулась подушкой… Я приготовилась к защите, но вместо броска она вдруг резко сменила тактику — бросилась вперёд, намереваясь выбить подушку из моих рук. Я инстинктивно отпрянула, одновременно махнув левой подушкой в её сторону. Алма легко уклонилась, но мой манёвр заставил её на мгновение отступить.

Она рассмеялась, отпрыгнув на пару шагов назад:

— Вижу, ты ещё полна сюрпризов! Но хватит игр.

Не дожидаясь моей реакции, Алма рванулась вперёд с неожиданной скоростью. Я вскинула левую подушку для защиты, но она лишь отвлекла моё внимание: правой рукой Алма метнула подушку с такой силой, что та угодила мне прямо в плечо.

ВЖУХ! БАМ!

От удара я пошатнулась и чуть не потеряла равновесие.

Не давая опомниться, Алма напрыгнула на меня. В попытке сохранить устойчивость я вцепилась ей в одежду, но в итоге все равно вместе плюхнулись на мягкий тканевой пол. Подушки выпали из моих рук и отскочили в сторону.

Алма быстро сориентировалась: ловко отцепила мои и оказалась сверху, прижав моё плечо коленом — не сильно, но достаточно, чтобы обозначить своё преимущество. В руке она всё ещё держала подушку, нацелив её прямо надо мной в шутливо‑угрожающем жесте.

— Попалась! — торжествующе воскликнула Алма, слегка запыхавшись, но с широкой улыбкой на лице. — Сдаёшься?

Всё это заняло меньше минуты. Наверное, и 50 секунд не прошло, но нас уже разгромили.

«Эх…»

— Ладно, — вздохнула я. — Вы победили. Признаю.

Алма протянула мне руку:

— Отличная битва, Сарда! Ты сражалась достойно. Признаю, было непросто.

Я ухватилась за её руку и поднялась на ноги.

— Ты оказалась быстрее и ловчее… Мне нечего сказать.

Вскоре к нам подошли Жёлтый Алмаз и Гоше.

— Гоше… Гоше, — сказала я подавленным голосом данные слова, смотря на неё

— Что? Не смотри на меня… Я сделал все что могла, но тут явно силы были не равны, — сказала скромно Гошенит, не смотря мне в глаза.

Внезапно к нам подбежала Красный Берилл и осмотрела зимние наряды каждого, пожаловалась немного и подправила их. Затем пришла Рутил и осмотрела меня с Гоше. Убедившись, что с нами все в порядке она спросила у Желтого Алмаза.

— Желли куда ты дела Моргу?

— Ммм? — Желли на мгновение замерла, хлопая глазами, будто пытаясь вспомнить, что произошло. — А, Морга? Я… э‑э… сдернула с неё одежду и обмотала вокруг головы.

— Что?

Под подушками мы действительно обнаружили Моргу. Она мирно спала, свернувшись клубочком, а её зимний наряд был причудливо обмотан вокруг головы. Мы разбудили её. Мы разбудили её. Рутил осмотрела, и за пару минут Красный Берилл снова надела на неё этот костюм.

— Простите… — смогла только сказать она. — Меня сразу в сон потянуло в темноте…

— Неважно. Ты сделала всё, что могла, — ободряюще сказала я, глядя ей в глаза.

— Правда? — взволнованно спросила она.

— Правда.

— Эй, а почему ты мне не сказала таких слов?! — возмущённо воскликнул Гоше, подняв руки вверх.

— Мо‑ло‑дец, Гоше, — бесстрастно произнесла я, нарочито чётко выделяя каждый слог.

Гоше на мгновение замерла, широко раскрыв глаза, а потом её лицо выразительно сморщилось от негодования.

— Это вообще не так! — возмущённо воскликнула она, топнув ногой. — Да ты вообще издеваешься? Я тут старалась, отвлекала Алму… а ты…

— Ладно. Ладно. Хватит ссорится, вмешалась Алма в наш разговор. — Сарда что с тобой.

Я почувствовала, как мир вокруг слегка покачнулся перед глазами на мгновение потемнело, а ноги едва держали меня. Чтобы не упасть, я поспешно опустилась на пол и оперлась рукой об него.

«Ой… Какая слабость… Как резко в сон потянуло. Слишком напряглась за последнюю битву», — пронеслось в голове.

— Да так… Пожалуй, я всё. Впадаю в спячку, — произнесла я, легла на живот и закрыла глаза.

— Ох хорошо, произнесла Алма.

— Эй, соня, а с Борт сразиться не хочешь? —спросила Жёлтый Алмаз, кинув на меня подушку.

Я едва приоткрыла один глаз и лениво повернула голову в её сторону:

— Я всё. Сплю. Куда мне с вами тягаться… с Борт, — пробормотала я, снова зарываясь лицом в мягкий пол. — Вы и без меня отлично справитесь.

Через некоторое время рядом со мной легли Гоше и Морга. Я почувствовала, как они устраиваются поближе. Гоше тихонько вздохнула, Морга чуть поёрзала, укладываясь поудобнее, а потом всё затихло.

Я некоторое время слышала, что Алма и Жёлтый Алмаз разговаривают, но ничего не понимала. Их голоса доносились будто издалека, смешивались в неразборчивые звуки. Слова расплывались, теряли смысл, превращаясь в тихий гул, похожий на шёпот ветра.

Последний обрывок сознания уловил тихий голос Алмы. Она что-то сказала, а затем всё погрузилось в безмятежную тишину.

…………………………………………

…………………………………………………………..

…………………………………………………………………………..

Ай!

Кто‑то запнулся об меня и тяжело плюхнулся рядом.

— Ой, прости, Сарда, я не хотела! — раздался знакомый голос.

Я приоткрыла глаза, с трудом разлепив тяжёлые после долгого сна веки. Прищурившись, я разглядела знакомое лицо. Это была Арбуз.

— Арбуз… — раздражённо, хрипловато произнесла.

— Ой, прости, прости! — зашептала Арбуз, слегка отпрянув. — Я просто… случайно запнулась. Спи дальше, спи…

Она неловко попятилась, пытаясь не задеть разбросанные вокруг подушки, и чуть не споткнулась снова. На этот раз об Моргу.

Я хотела что‑то сказать, но сил у меня не было и я снова закрыла глаза и погрузилась в сон.

Глава 17. От поражения к озарению

Наступила весна и за пару месяцев мы наконец создали то, что поначалу показалось нам идеальным прототипом бумеранга. Он получился невероятно лёгким и тонким: всего 2 см в ширину и 1,4 м в длину. При этом оружие обладало поразительной пробивной силой и скоростью. И им действительно оказалось легче управлять, чем предыдущими неудачными образцами. В ходе испытаний выяснилось, что бумеранг способен горизонтально разрезать пополам даже большого лунарианца.

Однако вскоре выявилась серьёзная проблема. Бумеранг всегда возвращался к отправителю — это было его главным свойством. Но именно оно и создавало опасность: поймать летящий и вращающийся с огромной скоростью снаряд оказалось практически невозможно. Он мог нанести серьёзную травму Самоцветам при попытке его поймать. Было настолько опасно, что это могло просто разбить их на части. Тогда они станут беззащитными перед лунянами… А если увернуться оружие просто врезалось в землю и повреждалось. И даже нескольких ударов о поверхность хватало, чтобы повредить конструкцию. После пары таких падений бумеранг неизбежно ломался.

Недавно произошло неудачное испытание, которое наглядно продемонстрировало эту опасность. Во время теста Циркон успешно поразила крупного лунарианца. Но когда оружие возвращалось обратно, оно мчалось с такой скоростью, что могло серьёзно ранить её, а в худшем случае даже разрезать её пополам. Циркон не успела среагировать и её спасла напарница, наблюдавшая ща всем этим.

В последний момент Борт вмешалась и защитила её. Она закрыла её своим телом, приняв удар на кончик пряди своих вол. Жертва оказалась ощутимой: прядь серьёзно пострадала. Волос длиной 20 см пришлось срезать — на нём образовалась глубокая вмятина с трещинами. Теперь этот прядь заметно короче остальных. Сам бумеранг, разумеется, погнулся и пришёл в негодность после столкновения.

Борт отнеслась к случившемуся с присущим ей спокойствием и вообще не расстроилась, но всерьёз поставила под сомнение перспективность бумеранга. И не только это. Под вопросом оказались все наши исследования оружия дальнего боя.

Это было опасно не только для того, кто бросал бумеранг, но и для всех остальных Самоцветов поблизости. К тому же оружие оказалось слишком хрупким: при падении даже на мягкую землю оно легко ломалось за пару таких ударов. Более того бумеранг тратил драгоценные ресурсы: материалы, время и силы, затраченные на изготовление. По словам Борт это оружие стоит потраченных ресурсов.

Я отчётливо это понимала, но так и не могла придумать, как решить проблему. С одной стороны, бумеранг действительно оказался чрезвычайно эффективным — настолько, что даже Самоцветы «Шестёрки» и «Семёрки» могли бы успешно справляться с его использованием и уничтожать лунян на расстоянии. С другой — огромное количество проблем, которые, по сути, ставили крест на данном орудии.

Попытки перехватить бумеранг на лету несли прямой риск повреждения. скорость и острота лезвия делали такой манёвр опасным. А если вовсе не ловить и позволить ему упасть, он почти наверняка ломался. Мы оказались перед неразрешимой дилеммой: либо подвергать опасности себя и товарищей, либо бездумно расходовать ограниченные ресурсы на одноразовые броски. И ни один из вариантов не казался приемлемым.

Учитель предложил усовершенствовать конструкцию: сделать внутри бумеранга небольшие отверстия. Своеобразные захваты, чтобы его было удобнее держать, бросать и ловить. Идея казалась логичной: пальцы могли бы надёжно фиксироваться в этих углублениях, снижая риск выскальзывания оружия при возврате.

Однако после детального обсуждения и серии практических испытаний мы убедились, что это решение мало что меняет. Главная проблема осталась: из-за отверстий он становился более хрупким. Также из-за колоссальной нагрузки во время броска или при попытке поймать летящий снаряд эти ручки внутри бумеранга могли треснуть или отколоться. А это не просто плохо, а опасно для всех рядом. Особенно во время броска.

К тому же выяснилось, что даже если конструкция выдержит нагрузку, использовать отверстия для захвата в разгар боя крайне сложно. Скорость вращения бумеранга оставалась слишком высокой и в пылу сражения почти невозможно точно подгадать момент и ухватиться. Любая ошибка грозила повреждением или потерей контроля над оружием. В итоге предложенное усовершенствование выглядело сомнительным и не решало ключевую проблему.

В целом бумеранг оказался очень эффективным средством против лунарианцев. С его помощью удавалось быстро и точно уничтожать противника. Но риски и затраты, связанные с его использованием, оказались слишком велики. Особенно опасно было допустить: если оружие возвращалось неудачно и ранило самого бросающего, это может привести к тому, что Самоцвета заберут на Луну.

За весну и лето изготовили десять бумерангов, из которых шесть уже пришли в полную негодность от удров об землю. Их нельзя было использовать дальше. Даже ремонт не восстанавливал прежнюю эффективность: для полёта требовались идеальная чёткость и гладкость поверхности, а малейшая неровность нарушала аэродинамику. Ещё один бумеранг был схвачен лунянами.

Посовещавшись со всеми Самоцветами и в том числе с теми, кто не участвовал в испытаниях, мы тщательно взвесили все риски. В итоге мы пришли к единому выводу: бумеранг не оправдывает себя. Несмотря на высокую боевую эффективность, опасность для Самоцветов и нехватка ресурсов делали дальнейшее развитие идеи нецелесообразным. Дальнейшие изучение было заморожено.

…………………………..

……………………………………………

……………………………………………………………..

— Блин, — раздосадовано произнесла я, лёжа на траве в десятках метров от школы и глядя на солнце. — Может, это не моё… Прикрепить к верёвке, кидать так… Нет‑нет, так тоже не сработает. Ладно, пока надо забыть про всё это. Уже потом придут какие‑то мысли насчёт этого… Не знаю.

«Может, в море пойти посмотреть, что там?... Нет, опасно. Там никого нет. Лунарианцы без проблем схватят меня… Остаётся, что ли, сходить в библиотеку? Хотя вряд ли я там найду что‑то новое…»

— Опустошение, пустота… грусть, — тихо произнесла я, все сильнее погружаясь в депрессию.

«Бесполезно. Все бесполезно. Я бесполезна», — приговорила я про себя данные слова.

— Ладно, пойду к Рутил. Может морально поможет.

Вскоре я пришла в её кабинет. Она, как всегда, была на своём рабочем месте и заполняла отверстия в теле Падпараджи разными драгоценными камнями. Заметив моё приближение, Рутил подняла глаза и спросила:

— О, Сарда, ты до сих пор в летней форме. Уже все переоделись в зимнюю. Красный Берилл… — сказала Рутил, но её фраза оборвалась на полуслове.

— Рутил, Рутил, это не важно. Сейчас это не имеет значения, — я упала рядом с ней и вцепилась в её ноги, умоляюще глядя на неё. — Рутил скажи, что делать, если никакие идеи не увенчиваются успехом?

— Что ты делаешь, Сарда? Успокойся, не надо так. Вставай. Ты себе этими волнениями только хуже себе сделаешь. Инклюзии этого не любят. Нахватало тебе ещё и потрескаться… Зачем страдать из‑за одной неудачи? Редко что-то получается с первого раза, — твердо сказала Рутил, аккуратно пытаясь отцепить мои руки.

— Рутил, ты не понимаешь! Я хочу что‑то сделать, а получается… ну, не совсем плохо, но и не то, чего я хотела. Всё как‑то неправильно… ну… на самом деле совсем ничего не выходит, — я тут же перехватила её ноги и снова вцепилась в них, слегка тряся в отчаянии. — Будто я бьюсь головой об Борт: раз за разом, а она даже не шелохнётся, и только мне становится от этого хуже… и…

— Успокойся. — резко перебила меня Рутил и крепко схватила меня за лицо, повернув голову к себе. Наши взгляды встретились. — По сравнению с тобой, как будто я врезалась в Учителя, и его обойти не получается уже многие сотни лет. И, наверное, ещё больше времени потребуется. Однако это не повод для грусти. Рано или поздно, несмотря на непреодолимую преграду, я поставлю на ноги Падпараджу. Даю слово. Бери пример с меня.

— Ты это ты, я это я. Я не такая сильная личность, как ты. У меня не хватает… выдержки, что ли. В этом плане я сильно хуже тебя и других Самоцветов… Я просто не могу, — тихо ответила я, невольно вздрогнув от её хватки, но не пытаясь вырваться. Взгляд невольно скользнул в сторону, но Рутил чуть сильнее сжала пальцы, возвращая моё внимание к себе.

— Хочешь услышать моё честное мнение, Сарда? —серьёзно спросила Рутил, продолжая держать мою голову.

— Да, хочу. Но давай без эмоциональной травмы, пожалуйста, — слабо улыбнулась я.

— Для начала отпусти мои ноги и сядь тут рядом, — предложила Рутил.

Я послушно разжала пальцы, поднялась и перебралась на подоконник.

— М‑м… — Рутил на мгновение задумалась, внимательно глядя на меня. — Ты слишком много на себя берёшь. Пытаешься сделать слишком многое за очень короткое время. И, знаешь… мне кажется, ты ещё не до конца определилась, чего хочешь на самом деле.

— Что хочу… — прошептала я, смотря в пол.

Она подошла ближе, оперлась о край подоконника и, глядя наружу, продолжила:

— Сначала нужно понять, что для тебя по‑настоящему важно. Что ты хочешь делать в итоге? Без чёткого направления даже самые усердные усилия могут оказаться не эффективными.

Она улыбнулась и слегка похлопала меня по плечу:

— У тебя всё получится, Сарда. Просто нужно действовать не наскоком, а системно. И ожидать успеха сразу не стоит. Особенно в твоем возрасте.

«Получится ли… Может это правда не моё…»

— Ну, Рутил, это всё общие слова, и мне не особо это помогает, — вздохнула я, слегка нахмурившись.

— Тут тебе без общих слов только Учитель что‑то может сказать. Возможно, он даст подсказку, которую ты так ждёшь, — мягко, но твёрдо ответила Рутил, разведя руки в стороны. В её взгляде читалась искренняя забота.

— Ладно, ладно… Я сама об этом думала… всё‑таки спрошу его. Спасибо, Рутил… И да… Как там Падпараджа? — я постаралась перевести тему и подошла ближе к её неподвижной фигуре. В её груди виднелись вставные драгоценные камни. Они аккуратно заполняли пустоты, переливаясь в свете солнечных лучей.

Рутил медленно подошла следом, окинула взглядом Падпараджу и, чуть опустив плечи, произнесла:

— Пока успехов нет… Ну в принципе, я этого и ожидала.

Я осторожно коснулась одного из камней. Он был прозрачным и гладким.

— А это единственный способ вставлять ей в грудь разные драгоценные камни? — спросила я, задумчиво хмурясь. — Ну, я имею в виду… Нельзя ли что‑то придумать ещё? Может, тогда она проснётся?

— В своё время я много что пыталась… Но это единственный способ, который хоть как-то работает, — с грустным вздохом произнесла Рутил.

— «Мне в голову пришла идея…» — я замерла на мгновение, обдумывая мысль. — «В теории это может сработать… А может, и нет, не знаю».

— Рутил? — осторожно позвала я.

— Да?

— А мы не можем использовать волосы Падпараджи, чтобы закрыть дыры в её груди? У неё волос много, и, в принципе, можно что‑то придумать…

Рутил уставилась на меня с ошарашенным выражением лица. Пауза затянулась секунд на десять. Она перевела взгляд с моих глаз на Падпараджу, потом на её длинные розовые волосы, снова на дыры в груди и медленно покачала головой.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Волосы не подойдут. Они слишком мягкие и плохо держат форму по сравнению с нашей кристаллической структурой. И вообще... вообще... ими невозможно закрыть полость...

Она подошла ближе к Падпарадже и осторожно потрогала прядь волос, будто проверяя свои слова наощупь. Запинаясь, она сказала:

— Они же просто выпадут… Если даже не выпадут просто… они не цельные, и это не сработает… — После этого Рутил с беспокойством перевела взгляд с волос Падпараджи на дыры в её теле и что‑то забормотала про себя, машинально перебирая её пряди волос.

— Возможно… Это просто мысль, — осторожно продолжила я, следя за её реакцией. — Но если действительно попробовать волосы? Ты же сама раньше говорила, что в них мало инклюзий… В принципе, я думаю, можно попробовать. Мы ведь ничего не теряем.

Рутил глубоко задумалась. Её брови сошлись на переносице, пальцы замерли на пряди волос.

Я тем временем воодушевилась и заговорила быстрее:

— У-у н-неё же очень много волос! И, в принципе, если собрать их в кучу, размолоть, а потом всё склеить клеем… Может быть, у нас получится что-то вроде драгоценных камней… или что-то похожее на них. Может, это сработает… Не знаю… В теории.

Рутил уставилась на меня пустым взглядом. Молчание затянулось. Она смотрела так несколько минут, а я терпеливо ждала, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Мне захотелось убежать. Я больше не могла выносить этого напряжения, от которого, казалось, воздух вокруг загустел.

«Пожалуйста, не смотри так на меня», — хотела я сказать, но не нашла в себе смелости.

Наконец Рутил медленно встала и сказала:

— Надо подумать… — Она и села на край ящика рядом с Падпараджей, потёрла виски, словно пытаясь упорядочить мысли.

Я не стала ждать продолжения. Тихо, почти бесшумно, я повернулась и на цыпочках направилась к выходу. Рутил, погружённая в раздумья, даже не заметила моего ухода.

Выйдя в коридор, я с облегчением прислонилась к стене.

— Фух… — прошептала я, проводя рукой по лбу. — Умеет же Рутил заставить меня понервничать

«Ладно», — подумала я, глядя в конец коридора. — «Надеюсь, Рутил что‑то придумает. Надеюсь, моя подсказка не бесполезна. По её виду было видно, что она не рассматривала такой вариант…»

Подумав об этом, я решила сходить к Учителю. Придя в его кабинет, я увидела, что он стоит у окна и задумчиво смотрит вдаль. Услышав мои шаги, он повернулся ко мне.

— Не волнуйся и не расстраивайся, Сарда, — сказал он, слегка склонив голову. — Я сам не учёл подобные проблемы. Это всё моя вина. Только я ответственен за все…

Но я не позволила ему закончить. Это мне казалось неправильным. Настолько, что внутри всё сжалось. Я почувствовала, что должна остановить его, иначе моя психика этого не выдержит.

Слова вырвались сами собой:

— Нет-нет, что вы! — поспешно возразила я, подойдя к нему. — Поднимите голову Учитель. Вы не в чем не виноваты. Это отличное оружие, его просто нужно доработать… как-нибудь, когда-нибудь… Ам… в общем, я пришла к вам за советом.

Учитель мягко кивнул, ожидая моего вопроса.

— Ну, во‑первых… Учитель, я не знаю, что делать. У меня ничего не получается. Дайте совет, — сказала я и невольно опустилась на колени, почтительно склонив голову.

Это явно ему не понравилось. Он тут же подошёл ко мне, помог подняться и аккуратно отряхнул пыль с моих плеч. Затем положил руку мне на голову.

— Сарда, не всегда всё идёт так, как ты хочешь, — тихо произнёс он. — Многое идёт не по плану, и приходится с этим мириться. Ты умная и сообразительная, но ещё молода. Не нужно зацикливаться на неудачах. У нас долгая жизнь, и ты можешь попробовать всё, что угодно. Однажды у тебя получится.

— Учитель… Рутил похожие вещи говорила.

— …

Он сделал небольшую паузу, а потом продолжил:

— Попробуй помочь другим Самоцветам в их работе — набирайся опыта. Наблюдай, учись, пробуй. Тогда, возможно, у тебя всё начнёт получаться.

От этих слов внутри меня потеплело. На душе стало спокойнее и легче. Всегда приятно слышать от Учителя ободряющие слова. Они будто заряжают новой энергией. Не знаю почему, но именно его поддержка цепляет особенно сильно.

— Спасибо, Учитель, — искренне поблагодарила я. — Но… я же вроде работаю в библиотеке. Это не помешает?

— Я знаю. Это просто совет, как ты и просила. И ты сама в праве решать, следовать ему или нет. Это твоё право, но...

— Но? — переспросила я, внимательно глядя на Учителя.

— …это же не отнимет у тебя много времени, я прав?

Я кивнула. На самом деле я тратила на это всего лишь один день в месяц, так что, по сути, у меня полно времени.

— Есть ещё вопросы? — спросил Конго, вновь вставая за стол.

Хотелось сказать «нет», но вдруг я вспомнила про Падпараджу и решила спросить по этому поводу.

— Учитель, вы же знаете, что Рутил каждый день пытается вылечить Падпараджу, — начала я, но тут же поняла, что он и так это знает, и слегка смутилась.

Конго кивнул.

— Я… вот я подумала: может, использовать волосы Падпараджи, чтобы заполнить её отверстия? Они такие длинные, густые… Возможно, если их как‑то уплотнить или сплести в плотную структуру, они смогут закрыть эти места. Возможно, это сработает. Что вы думаете, Учитель?

Конго замолчал на некоторое время, закрыл глаза, словно погрузившись в раздумья, а потом открыл их и сказал:

— Всё в руках Рутил. Лучше скажи это ей. Она в этом лучше меня разбирается. Тогда, возможно, она что‑то придумает.

— Учитель, — я сделала шаг вперёд, в голосе невольно зазвучала настойчивость, — я чувствую, что это не такое простое дело, и без вашей помощи здесь не обойтись. Поэтому я прошу вас помочь Рутил. Вы же хотите, чтобы Падпараджа проснулась? Так что, пожалуйста, окажите помощь, — сказав это, я низко поклонилась.

Помолчав пару секунд, он произнес:

— Конечно, хочу. Я с радостью помогу вам всем, чем смогу. Похоже, сейчас ты решила помочь Рутил.

— Спасибо, Учитель, — сказала я, ещё раз поклонившись с искренней благодарностью. — Я пойду скажу Рутил, что вы готовы оказать поддержку. Это должно предать ей больше мотивации в этом непростом деле. Когда вы понадобитесь, мы с Рутил вас позовём.

На это Конго только кивнул. Неторопливо и весомо, словно скрепляя этим жестом своё обещание.

Я ещё раз поклонилась, выпрямилась, развернулась и поспешила к Рутил рассказать, что учитель готов нам помочь.

Глава 17.5. Цена провала

На зелёных лугах покрытой травой, в нескольких километрах от школы, стояли два Самоцвета. Они находились здесь уже некоторое время, вглядываясь в даль словно чего‑то ожидая. Ими были Борт и Циркон.

В руках у Циркон был бумеранг почти с её рост, чуть меньше полутора метров в длину. Лёгкий, тонкий, с идеально отполированной поверхностью, он отливал холодным зеркальным блеском на передней кромке в солнечных лучах. Пальцы слегка подрагивали, но причина была не в страхе, а в сосредоточенности. Она боялась случайно сломать бумеранг, поскольку хорошо понимала его хрупкость.

Сегодня, в один из весенних дней, проходило испытание, которое Сарда, Сфен и Обсидиан назвали итоговой проверкой лучшего из созданных бумерангов. Проводить его будут только Борт и Циркон. Остальным Борт запретила присутствовать. Причина была проста: исход испытания оставался непредсказуемым, и в случае опасности Борт не смогла бы защитить всех одновременно. Ей был необходим полный контроль над ситуацией.

Они с Борт стояли и ждали уже несколько часов, но лунарианцы всё не появлялись. Небо оставалось чистым, лишь редкие облака скользили по лазурному полотну. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом травы и жужжание насекомых.

Долгое молчание тяготило Циркон. Наконец, не выдержав напряжения, она решилась заговорить:

— Ам… Борт, а как вы думаете, этот бумеранг сможет вернуться ко мне в руки? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от оружия. — С прошлыми образцами были большие проблемы с этим…

— Не знаю, — твёрдо ответила она, не отрывая взгляда от неба. — Но по словам этой троицы, всё должно быть в порядке. По их поведению и голосу я поняла, что они уверены в этом.

— Понятно. — произнесла она чуть громче. — Будем надеяться, что на этот раз всё пройдёт успешно.

Конечно! Вот отредактированный и дополненный вариант вашего фрагмента — с сохранением смысла, но улучшенной стилистикой, логикой и динамикой:

Они ещё стояли некоторое время, напряжённо вглядываясь в горизонт. Затем Борт снова заговорила.

— Если не уверена, давай проверим сейчас, — сказала она твёрдо.

— С‑сейчас? — голос Циркон слегка дрогнул.

— Да.

— Хорошо… Но это может повредить бумеранг перед прилётом лунарианцев, — осторожно заметила Циркон.

Борт нахмурилась, но ничего не ответила.

— Ладно… Борт, отойдите, пожалуйста, — сказала Циркон.

Однако после этих слов Борт не шелохнулась. Из-за этого Циркон занервничала, так как не знала, что делать.

— Они здесь, — серьёзно сказала Борт через пару секунд и вытащила меч из ножен.

— А? — сначала Циркон не поняла, о чём речь. Но, увидев, что Борт достала меч и напряжённо смотрит в небо, ответ сам собой пришёл. — Лунарианцы, — шёпотом произнесла она, невольно попытавшись взять меч не занятой рукой, но его там не оказалось.

«Точно. Бумеранг» — опомнилась Циркон, забыв что оставила меч так как он мог помешать при броске.

На небе появилось солнечное пятно. Постепенно стал проявляться образ корабля лунарианцев.

— Готовься, — твёрдо сказала Борт и решительно встала в пяти метрах прямо впереди Циркон, загораживая её собой.

— Н‑но я могу попасть в тебя!

— Не попадёшь. С бросками у тебя нет проблем, — уверенно ответила Борт, не отрывая взгляда от приближающегося корабля. — Давай. Пора.

Корабль лунарианцев полностью проявился в небе. На нем виднелось около сорока лунарианцев. Четверть из них играла на различных музыкальных инструментах. Остальные держали луки.

Ладно. Пора», — мысленно сказала себе Циркон.

Она мягко ухватилась за край бумеранга обеими руками и начала раскручиваться, плавно набирая скорость. В ту же секунду лунарианцы открыли огонь. Стрелы со свистом полетели в сторону Циркон.

Но она не беспокоилась: рядом был самый сильный Самоцвет. Борт мгновенно отреагировала. Она прыгнула вверх, выставив меч перед собой. Быстрыми, отточенными движениями она отбила все стрелы, которые хоть как‑то могли достичь Циркон. Несколько стрел зацепили её волосы, те с звонким звуком отскочили и упали на траву. С лёгким хлопком Борт приземлилась, вновь приняв боевую стойку.

Лунарианцы уже целились для второго залпа, натягивая луки…

— ПО‑ЛУ‑ЧАЙТЕ! — со всей силы крикнула Циркон. На пятнадцатый разворот вокруг своей оси она со всей силы бросила бумеранг в большого лунарианца.

Бумеранг рванул вперёд, рассекая воздух с пронзительным свистом. Он достиг цели в мгновение ока и с холодным, чётким звуком разрубил противника пополам. Острый край блеснул на солнце, и оружие унеслось дальше, исчезая где‑то вдали за горизонтом

Тем временем лунарианцы сделали второй залп по Циркону. Однако Борт мгновенно отреагировала и надёжно защитила её от стрел. В следующий миг весь корабль вместе с лунянами исчез в яркой белой дымке.

Циркон на мгновение замерла, глядя туда, где только что был враг. Затем она посмотрела на свои руки и широко улыбнулась.

— Мы сделали это! — радостно воскликнула она, подпрыгнув на месте. — Этот бумеранг летит лучше всех прошлых! Настоящий успех!

Борт кивнула и подошла к Циркон.

— Неплохо, но где бумеранг? — спросила она.

— И в правду, где? — озадаченно ответила Циркон.

Они вместе огляделись: посмотрели вперёд, по сторонам, но бумеранга нигде не было.

— Очень странно, — озадаченно произнесла Циркон.

— Сзади! — резко закричала Борт.

Циркон мгновенно развернулась и увидела в двадцати метрах от себя бумеранг. Он мчался к ней с бешеной скоростью, вращаясь невероятно быстро.

«Это плохо, — пронеслось в голове у Циркон. — Поймать невозможно: крутится слишком быстро. Отскочить не успею…»

Она только успела вытянуть руки перед собой. Вот‑вот должен был произойти удар. Циркон закрыла глаза, ожидая неизбежного.

БУМ! Дзинь! Треск… Пум!

Но удара по телу не последовало. Она услышала звук столкновения, но он был не по ней.

Циркон медленно открыла глаза и увидела перед собой Борт. От быстрого движения волосы напарницы всё ещё парили в воздухе, словно застыв на мгновение. Одна из прядей на конце была потрескана. Бумеранг ударился о волос Борт и отскочил на десяток метров в сторону. От удара половина бумеранга была полностью разрушена: обсидиан раскрошился на мелкие осколки, а деревянная часть смялась, как бумага.

— Б‑борт… — едва слышно прошептала Циркон, не отойдя от происходящего.

— Ты в порядке? — тут же спросила Борт, внимательно вглядываясь в лицо напарницы.

Циркон помедлила, затем кивнула. Всё произошло слишком внезапно. Она ещё не успела до конца осознать, что только что случилось.

— Это хорошо, — сказала Борт бесстрастно, но Циркон отчётливо услышала в её голосе нотки облегчения.

«Борт защитила меня… Но удар пришёлся по волосам», — пронеслось в голове у Циркон. Она невольно коснулась своих волос, словно проверяя, всё ли с ними в порядке.

— Ам… Волосы, — неуверенно начала она, указывая на повреждённую прядь волос у Борт.

— Это не важно, — коротко отмахнулась Борт. Она подошла к месту падения бумеранга и подняла самый крупный осколок. Циркон, немного придя в себя, последовала за ней.

Взяв осколок, Борт посмотрела на Циркон и спросила:

— Ты смогла бы поймать его, если бы была готова?

— Нет, не думаю… Скорость была слишком велика, — покачала головой Циркон.

— Как я и думала, — сказала Борт, бросив взгляд на свой треснувший волос. — Это слишком опасно. Даже я могу пострадать.

После этих слов она замолчала и устремила взгляд на осколки обсидиана, сверкающие на земле. Медленно опустившись, начала их собирать. Циркон тут же присоединилась к ней.

Пока они подбирали обломки, Циркон задала вопрос:

— А что дальше делать?

— Доложим Учителю, — ответила Борт, не поднимая глаз. — Затем поговорим с Сардой, Сфеном и Обсидианом о неудачном испытании и обсудим дальнейшую судьбу бумеранга…

— Ясно.

— Но я буду настаивать на прекращении, — Борт подняла взгляд и посмотрела прямо на Циркон, её брови слегка нахмурились. — Ты же видела, как это опасно?

— Да… Это очень опасно. Я согласна с тобой, — ответила Циркон сжав кулак.

Собрав все осколки, Борт, не глядя на оранжевого Самоцвета, направилась в сторону школы.

— Пойдём, — коротко бросила она.

— Д‑да, пойдём, — поспешила за ней Циркон, чуть ли не переходя на шаг бегом.

Пока они шли, Циркон не могла не спросить о волосах:

— А что будем делать с вашим волосом… Он еле держится…

— Не знаю, — пожала плечами Борт. — Рутил посмотрит, и решим. Но, по моему опыту, скорее всего, придётся отрезать.

— Это как‑то грустно… Из‑за меня ты пострадала, — удручённо произнесла Циркон, опустив взгляд.

— Это не грустно, — спокойно ответила Борт. — Грустно, когда кто‑то попадает на Луну. Волосы ерунда. И это я виновата, что так неудачно подставилась волосами.

— Но…

— Не нойкай тут. Что случилось, то случилось.

— Да… — тихо согласилась Циркон.

Через пять минут они подошли к школе. Их уже встречала Сарда.

— О, вернулись наконец! Ну как прошло испытание? — Сарда с живым интересом окинула взглядом двух Самоцветов, пытаясь по их лицам угадать результат.

— Плохо. Полная неудача, — твёрдо ответила Борт.

— Полная неудача? — переспросила Сарда, брови её слегка приподнялись. — Как так? Что случилось? Все должно было пройти хорошо… Даже лучше, чем хорошо.

Циркон молча опустила голову, а Борт коротко, но подробно изложила.

Поговорив ещё некоторое время, они направились к Учителю. Начались жаркие обсуждения: Сарда задавала уточняющие вопросы, Борт настаивала на прекращении дальнейших испытаний, а Циркон изредка вставляла короткие замечания. В конце концов были привлечены все Самоцветы.

Но на этом данный примечательный эпизод из жизни Самоцветов заканчивается.

Глава 18. Падпараджа

В следующие предзимние месяцы мы с Рутил начали экспериментировать с волосами Падпараджи.

Ещё до начала работы мы поняли: волос слишком мало. Чтобы получить что‑то цельное, их нужно как-то сильно-сильно сжать до состояния твёрдого материала. Но даже для того, чтобы заполнить одну дыру, потребуется половина всех волос Падпараджи. И это без гарантии успеха. Это стало первой серьёзной проблемой.

Вторая сложность заключалась в самом способе сжатия и скрепления волос в единую структуру, напоминающую драгоценный камень. Мы рассматривали вариант склеивания клеем или смолой, но быстро отказались от этой идеи: метод оказался неэффективным и вызывал множество дополнительных трудностей. Поэтому мы продолжили искать другое решение.

Ответ пришёл неожиданно. Однажды я увидела Борт и заметила, что одна из её прядей заметно короче остальных. Тут я вспомнила: эту прядь пришлось отрезать из‑за повреждения бумерангом во время испытания.

Я поговорила с ней и спросила, где хранится отрезанная прядь. Оказалось, она находится в комнате длительного отдыха. Я попросила Борт разрешения её использовать и она без каких либо вопросов согласилась.

Я взяла там прядь волос Борт и направилась к Рутил.

— Рутил, смотри, что у меня есть, — сказала я и показала ей кусок волос Борт: длиной 20 см, шириной чуть меньше. — Я тут подумала… в волосах других самоцветов нет инклюзий… и… ну… что, если мы их используем?

Рутил подошла, взяла прядь и внимательно осмотрела. Затем задумчиво взглянула на Падпараджу и произнесла:

— То есть ты предлагаешь превратить эти волосы в мелкие кусочки и смешать с волосами Падпараджи?

— Да, — подтвердила я. — Если мы соберём волосы у других Самоцветов, у нас останется достаточно материала, чтобы закрыть все дыры в её теле.

Рутил надолго задумалась. Она стояла, хмуро глядя перед собой, потом подняла глаза на меня и произнесла:

— Есть несколько проблем. Во‑первых, для Падпараджи лучше всего подойдёт материал, из которого она состоит, то есть корунд. Смешивать всё вместе в один брусок из волос разных самоцветов, на мой взгляд, очень сомнительно. Во‑вторых, я не совсем уверена, как превратить эту смесь в один цельный кристалл. Ответь как‑нибудь на эти вопросы.

— Это серьёзные вопросы. Нужно подумать, — пробормотала я, подперев подбородок пальцами, и погрузилась в размышления.

Я медленно расхаживала по комнате, мысленно перебирая варианты. Почесав затылок, наконец ответила:

— Ну, тогда можно сделать так: по краям использовать её волосы, а внутри разместить волосы других Самоцветов. Главное там нет инклюзий. Поэтому с этим проблем не будет. Возможно, это сработает, хотя и не точно. Не уверена…

Рутил кивнула:

— Я тоже об этом думала примерно в том ключе. Но что насчёт второй проблемы? Как превратить это в цельный кристалл?

Этот вопрос оказался сложнее. Я на мгновение замерла, пытаясь найти решение. У меня был только один ответ:

— Возможно, Учитель поможет. Он очень сильный… возможно, ему по силам соединить волосы вместе. Нет я уверена он сможет

Рутил на секунду замерла, обдумывая мои слова, затем слегка улыбнулась:

— Учитель? Хм… Сарда, то, что ты сказала, имеет смысл. Давай попросим его о помощи. Если не он, то никто.

Затем мы с Рутил вместе подошли к Учителю и попросили его помочь. Он согласился и спустился с нами, по пути внимательно выслушав подробный рассказ о нашей идее.

Учитель задумался, серьёзно посмотрел на нас и произнёс:

— Такого никто никогда не делал. Но попробовать стоит.

— Учитель, — обратилась я к нему, — для начала нужно превратить волосы Борт в мелкие частицы. Вы можете это сделать?

Он кивнул:

— Да, это возможно.

Однако у Рутил оставались сомнения.

— Я думаю, что нам нужно, чтобы как минимум 50 % состава было из волос Падпараджи, а остальная половина из волос других Самоцветов. И, кроме того, по краям обязательно должны быть волосы Падпараджи.

— Не беспокойся, Рутил, — уверенно сказала я.

— Как не беспокоиться? — возразила Рутил. — Этого куска волос Борт едва ли хватит даже на одну дыру!

— Я говорю: не беспокойся, — повторила я. — Все самоцветы помогут дать волосы. Борт сможет предоставить больше. Её волосы плотные, они лучше всего подходят. Я попрошу остальных весной, если эксперимент удастся и мы хотя бы одну дыру заполним…

Я повернулась к Учителю, который всё это время внимательно нас слушал:

— Как вы думаете, это может получиться?

— Тут невозможно дать точную оценку, но вероятность успеха далеко не нулевая. К тому же лишние волосы есть в комнате длительного отдыха и их там немало.

«Действительно! Там накопилось много волос, ведь Учитель делал причёски многим Самоцветам, и после этого должно было остаться немало материала».

Затем мы принесли Учителю инструменты: ступку и обсидиановые инструменты. Он принялся постепенно нарезать и разбивать прядь волос Борт.

Если бы мы взялись за это сами, то не смогли бы с ними толком ничего сделать. Потребовались бы долгие дни, чтобы обработать хотя бы часть, а превратить волосы в мелкую кусочки нам и вовсе было не под силу. Однако даже всемогущий Учитель не мог справиться мгновенно: инструменты портились, затуплялись, требовали замены. Но в конце концов, спустя два часа, волосы превратились в мелкие частицы.

— Молодцы, Учитель! Я в вас не сомневалась, — радостно произнесла я, глядя на результат.

— Не стоит благодарности. Я этого не достоин, — скромно ответил он.

— Да ладно вам, не скромничайте, — добавила Рутил с улыбкой.

На это он лишь промолчал.

Затем мы попросили его также измельчить часть волос Падпараджи. Рутил тем временем поднялась на третий этаж и вернулась с целой миской разноцветных волос. Она их аккуратно высыпала в ступку. Среди них были пряди Падпараджи, Арбуза, Сфена и других Самоцветов. Она аккуратно поставила миску на стол.

Раскрошив почти четверть волос Падпараджи и других Самоцветов, Учитель высыпал их в миску. Получилась небольшая горка мелких осколков волос.

— Я также добавлю, — сказав это я с некоторым сопротивлением оторвала пучок волос, затем передала его Конго.

Он взял пряди, внимательно осмотрел, смял в ладони, слегка разорвал и бросил в общую кучу. Рутил последовала моему примеру и отделила чуть больший пучок, который тоже отдала Учителю.

— Волосы Борт очень твёрдые, — спокойно сказал Конго, кроша волосы Рутил. — Они отлично укрепят структуру.

— А что сейчас произойдёт? — с любопытством спросила я.

Не говоря больше ни слова, Учитель высыпал мешанину волос себе на ладонь. Получилась небольшая горка. Затем он закрыл её второй ладонью и замер.

Затем произошло что‑то необъяснимое. Учитель начал сильно сжимать руки. Так продолжалось около минуты. Когда он наконец разжал ладони, на них лежал цельный кусок. Он был розового-чёрного цвета с вкраплениями других цветов. Было видно, что в нём больше всего волос Борт и Падпараджи.

Однако драгоценный камень оказался недостаточно большим, чтобы закрыть дыру. Конго без лишних слов собрал оставшиеся осколки, добавил их к большому куску и снова начал сжимать. На этот раз кристалл получился гораздо крупнее — уже почти подходящий по размеру.

Не успела я сказать «Вау!», как Учитель взял пряди волос Падпараджи, аккуратно обмотал ими кристалл в несколько слоёв и опять начал сжимать всё в ладонях.

— Невероятная сила… — прошептала я. — Просто давлением своих ладоней он соединяет осколки волос в драгоценные камни… Ничего себе!

Рутил тоже была поражена. Она молча наблюдала, приоткрыв рот.

Через некоторое время в руках Учителя показался чуть увеличенный драгоценный камень. Появился наружный слой розового цвета.

Конго повторил процесс ещё раз, ещё и ещё. С каждым разом кристалл становился всё больше и больше. Наконец, он передал готовый самоцвет Рутил и спросил:

— Этого хватит?

Ошеломлённая, Рутил осторожно взяла кристалл и внимательно осмотрела его со всех сторон. Через несколько секунд она ответила:

— Одна сторона слишком удлинена — её нужно укоротить. А с другой стороны, не хватает материала. Да и вообще нужно расширить на 2 миллиметра.

К концу следующего дня был готов идеальный цельный кусок. Его невозможно было отличить от настоящего драгоценного камня, который по форме идеально подходил для Падпараджи.

Не только мы втроём, но и Эвклаз, Жадеит, Жёлтый Алмаз, Обсидиан и даже Каирнгорм, которая недавно проснулась, собрались вокруг и с волнением наблюдали, как Рутил вставляет кристалл в отверстие.

Наконец она аккуратно поместила его на место, но ничего не произошло. Все заметно расстроились, хотя было понятно: одного куска недостаточно, нужно гораздо больше.

Тогда Учитель собрал нас всех и попросил дать хотя бы по щепотке волос у кого больше, те дали больше. Однако на этом мы решили приостановится так как в любой момент могла прийти зима.

Через неделю мы легли в зимнею спячку….

.............................................................

………………………………………………………..........

…………………………………………………………………………....

Наступила весна.

В конце концов, мы решили придерживаться прежних принципов: в центре каждого кристалла будут преобладать волосы Борт и Падпараджи, перемешанные с другими. Для этого мы попросили у Борт ещё волос, и она без проблем дала их. Её пряди мы подрезаны до уровня пострадавшей. При этом волосы Падпараджи должны составлять не менее 50 % от всего количества.

Затем, на протяжении нескольких утомительных месяцев, мы создавали драгоценные камни из волос. На самом деле основную работу выполнял Учитель — это занимало много времени, так как каждые несколько дней ему приходилось медитировать и отражать атаки лунарианцев. К тому же некоторые кристаллы получались неудачно: либо трескались, либо выходили неподходящего размера, и их приходилось ему исправлять.

К лету всё было готово. Учитель держал в руках последний готовый волосяной драгоценный камень. Если присмотреться, по центру он был в основном чёрным, с разноцветными вкраплениями, и лишь внешний слой оказался розовым. Это объяснялось нехваткой волос Падпараджи: около 90 % её волос уже были использованы, а новых взять было неоткуда. Поэтому мы решили уменьшить долю её волос в последующих камнях. В последнем их оказалось всего около 15 %.

Я начала волноваться: а вдруг ничего не получится? Но в любом случае драгоценные камни уже были готовы.

— Благодарю вас, Учитель, — почтительно поклонилась Рутил при виде последнего готового камня. — Без вашей поддержки мы бы не достигли этого результата.

— Не нужно благодарности, — мягко ответил Учитель. — Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отплатить вам…

«Отплатить? О чём идёт речь?» — подумала я. — «Наверное, опять Учитель скромничает. Неважно. Главное, что мы закончили».

Я радостно подскочила к Рутил и крепко её обняла:

— Всё получилось, Рутил!

— Подожди, ещё рано радоваться, — сдержанно ответила она. — Неизвестно, сработает ли это.

— Может, если будем оптимистами, шанс увеличится? — с надеждой спросила я.

— Это так не работает, — покачала головой Рутил.

— А вдруг сработает, если будем верить? Что думаете, Учитель? — обратилась я к нему.

Конго всё это время стоял рядом и слушал наш диалог. Услышав мой вопрос, он подошёл, ласково погладил меня по голове и сказал:

— Сарда говорит не совсем неверно. Лучше верить, чем не верить. Так что будем верить.

— Ну раз вы так говорите, Учитель, я тоже буду надеяться на лучшее, — чуть улыбнулась Рутил.

— Рутил, мне кажется, ты просто не хочешь менять настрой после стольких месяцев работы… Но неважно. А что действительно важно… будем ли мы звать других для попытки пробуждения Падпараджи?

Рутил задумалась и пожала плечами:

— Не знаю… Просто я считаю, что будет очень неприятно, если мы заполним все отверстия, а она не проснётся. Это может расстроить других Самоцветов.

— Я верю в то, что мы делали, — твёрдо ответила я. — Это явно не может быть бесполезно. Поэтому надо всех собрать. Давайте завтра вечером, когда солнце уже будет садиться. Так у нас не будет проблем с лунарианцами. Мы здесь соберёмся и попробуем. Что думаете?

— У меня нет возражений, — спокойным тоном произнёс Конго.

— Если у Учителя нет возражений, то и у меня тоже, — добавила Рутил.

Таким образом, мы с Рутил рассказали всем, что будет происходить завтра. После этого она пошла дальше дорабатывать драгоценный камень.

В конце концов наступил долгожданный день. Все собрались вокруг Падпараджи… ну, кроме Киновари и Фосфофиллита. Даже Каирнгорм разбудили: сейчас она стояла полусонная, прижимаясь к стене.

— Эй, Рутил, это точно сработает? Она Падпа проснётся? Какова вероятность и надолго ли? — взволнованно заговорила Жёлтый Алмаз, невольно тряся Рутил за плечи.

— Не тряси меня, — раздраженно остановила её Рутил и кое‑как отстранила от себя. — Сейчас попробуем и тогда узнаем.

Тем временем Гоше и Морга начали осторожно тыкать пальцами Падпараджу. Рутил тут же подошла к ним ирешительно оттянула в сторону и строго сказала:

— Хватит трогать. Я же говорила, что нельзя.

— Но… — попыталась возразить Гоше.

— Никаких «но», — перебила её Рутил. — Станьте к остальным.

Все собрались полукругом. Ну, почти все — только Каирнгорм не подошла: похоже она уснула. Остальные встали почти плотным полукругом и неотрывно смотрели на Падпараджу.

Начался шум и гам. Все возбуждённо задавали вопросы, переговаривались, радовались. Спектр эмоций был самым разным.

— Все отойдите подальше на несколько метров и сделайте полную тишину, — строго произнёс Учитель, немного нахмурившись.

Этого было достаточно, чтобы все отошли на указанное расстояние и снова выстроились полукругом. Я оказалась в первом ряду.

Рутил тем временем полезла доставать из коробки драгоценные камни.

— Надеюсь, сработает, — беспокойно сказала Эвклаз, приложив руку к щеке.

Жадеит рядом с ней молча кивнула.

— Было бы отлично, если бы она проснулась. Мне много о чём нужно с ней поговорить, — спокойно произнесла Перидот, глядя вдаль.

— Ты не одна такая, Перидот, — откликнулась Жёлтый Алмаз. — Хотя из всех самоцветов ты одна из немногих, кто имеет больше права это говорить. Хотя я всё равно больше. Именно мы с Падпараджей нашли тебя на пуповине.

Она кивнула, но ничего не ответила.

Все начали перешёптываться между собой, а Учитель стоял позади всех, на некотором расстоянии, но всё равно возвышался над всеми: как‑никак, он был в разы выше всех нас.

— Бенито, ты что‑нибудь скажешь? — задала вопрос Нептунит.

— А почему я должна что‑то говорить?

— Ладно, всё. Тишина. Сейчас всё решится, — твёрдо произнесла Рутил и начала вставлять камни.

Все остальные замерли в волнующем ожидании. Никто не хотел помешать Рутил. Я сжала руки в кулаки — волнение нарастало. В конце концов, я потратила немало времени на помощь Рутил, и успех был необходим. Слишком много было вложено, чтобы всё оказалось напрасно.

«Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста…» — мысленно повторяла я.

Медленно, но уверенно наш врач Рутил вставляла камни один за другим. И вот, когда был вставлен последний камень, воцарилась полнейшая тишина. Абсолютно все ждали, что произойдёт дальше.

Прошло 10, 20, 30 секунд, но ничего не происходило.

«Давай… Пожалуйста… Пожалуйста…» — взмолилась я про себя, сжав так сильно кулаки, что на пальцах появились трещины.

Прошло уже 40–50 секунд. Все начали постепенно переглядываться, на лицах появилось обеспокоенное выражение. Кто‑то снова зашептался; менее терпеливые нервно переступали с ноги на ногу.

«Нет, нет… Почему неудача? Опять неудача?» — я схватилась за волосы и начала их тянуть.

Жёлтый Алмаз тут же схватила мои руки, не давая им двигаться.

— Успокойся, — тихо сказала она. — Мы ещё не знаем результата. Подожди.

Я наконец пришла в себя и заметила, что Самоцветы, стоящие рядом со мной, так же серьёзно молчали, сохраняя сосредоточенные выражения.

Прошло ещё 10 секунд, и уже многие начали перешёптываться. Как раз когда я хотела что‑то сказать, произошло чудо.

Падпараджа проснулась: её руки чуть приподнялись, а затем снова опустились. Все ахнули, ну кроме Рутил и, наверное, Учителя (я его не видела, так как он стоял позади).

Она очень медленно открыла глаза. Все замерли и стали ждать, что произойдёт дальше.

Падпараджа перевела взгляд на нас и через 10 секунд произнесла:

— Ничего себе… Никогда столько Самоцветов не встречало меня при пробуждении, — помолчав пару секунд она проложила. — Рутил, сколько я проспала?

— Совсем недолго, по сравнению с прошлыми пробуждениями. Меньше 70 лет, — ответила Рутил, явно пребывая в хорошем настроении. — Я так рада, что ты проснулась!

После этих слов сквозь толпу к ней подошёл Конго.

— Учитель.

— Падпараджа, — произнёс он. — Я рад, что ты проснулась.

С этими словами он ласково погладил её по волосам.

И только сейчас она заметила, что лишилась почти всех волос. Они едва доходили до плеч. Падпараджа удивлённо потрогала голову обеими руками. Затем перевела взгляд на заполненные отверстия в своём теле.

Но не успела она произнести ещё хоть слово, как все собрались вплотную вокруг неё. Начался беспорядочный галдеж: Самоцветы наперебой задавали вопросы, пытались дотронуться, выражали радость. Это продолжалось больше пяти минут, пока Учитель не остановил всех и не попросил отойти от Падпараджи на несколько метров.

Сидя в своём деревянном ящике, Падпараджа оглядела собравшихся и сказала:

— Вижу здесь новые лица.

«Скорее всего, она уже поняла, что эти Гошенит и Морганит отличаются от прежних», — подумала я. — «Проницательность на высшем уровне».

— Сердолик, Гошенит, Морганит — представьтесь как следует, — сказал Учитель.

Я вышла вперёд первой.

— Здравствуйте, старшая. Меня зовут Сердолик, или просто Сарда. Я разновидность халцедона, твёрдость 6,5-7. Очень приятно познакомиться, — вежливо произнесла я и чуть склонила голову.

— Мне тоже очень приятно… Тебе же меньше 70 лет? Для своего возраста ты выглядишь очень умной, — мягко, но в то же время твердо заметила Падпараджа.

— Спасибо, — неловко ответила я, не ожидая такой похвалы от только что пробудившегося самоцвета.

Морга и Гоше тоже представились. После их слов Падпараджа задала логичный, напрашивающийся вопрос:

— Получается, те Морганит и Гошенит были забраны на Луну?

Воцарилась полнейшая тишина. Никто не ответил, да и отвечать, по сути не требовалось.

— Понятно, — тихо произнесла Падпараджа и задумчиво коснулась своей груди.

— А там, у стены, кто заснул? — вдруг спросила она, указывая в сторону.

Эвклаз тут же ответила:

— Каирнгорм. Она была самоцветом внутри Призрака… Её, кстати, тоже забрали на Луну.

— Вот как, — коротко отозвалась Падпараджа и замолчала.

Затем Жадеит осторожно разбудила Каирнгорм, и они познакомились.

После этого Рутил оглядела всех присутствующих и сказала:

— Ладно. Неизвестно, каковы последствия использования таких драгоценных камней из волос, поэтому нужно всё тщательно проверить и исследовать. Поэтому нужно дать Падпарадже покой… и для этого вам нужно уйти и не нагружать её.

Все сразу возмутились, но Падпараджа лишь усмехнулась.

— Рутил, ты слишком много переживаешь, — мягко произнесла она. — Я чувствую, что со мной всё в порядке. Дай им возможность со мной поговорить. Особенно Желли, как я вижу, очень хочет.

— Ну а ещё бы, почему бы мне не хотеть?

Затем в течение нескольких часов самоцветы рассказывали Падпарадже о том, что произошло за последние 70 лет и о более ранних событиях. Она внимательно слушала, периодически задавая уточняющие вопросы. Однако долго это не продлилось так как Учитель напомнил всем, что уже давно пора спать.

Большинство разошлись, но Жёлтый Алмаз осталась и они с Падпараджей разговаривали всю ночь. Рутил тоже никуда не ушла. Я, конечно, всего этого не застала: я легла спать раньше всех, чтобы пораньше проснуться утром.

Когда я пришла рано утром, Жёлтый Алмаз спала в ящике Падпараджи, свернувшись на боку. Рутил спала на подоконнике, а Падпараджа разминалась неподалёку. Её рубашка была расстёгнута, и под ней виднелись вставные драгоценные камни разных цветов и оттенков.

— Старшая… — начала я немного нервничая. Мне всегда неловка общаться с теми, кого плохо знаю.

— Сарда, ты уже проснулась, — тепло улыбнулась Падпараджа. — Я слышала от Рутил, что именно ты придумала идею использовать волосы. Молодец!

С этими словами она похлопала меня по плечу. От этих похлопываний плечо чуть не треснуло, но, к счастью, обошлось.

— Да ладно, я всего лишь дала подсказку. Кроме этого, я почти ничего не сделала, — смущённо ответила я.

— Ошибаешься. Твоя помощь была неоценима. Благодаря тебе я проснулась, — сказала Падпараджа и перевела взгляд на спящую Рутил. — И благодаря тебе Рутил наконец‑то освободилась от тяжёлой ноши.

Произнеся это, она ещё раз похлопала меня по плечу и, похоже, задумалась, глядя на Рутил.

«Точно, — мелькнуло у меня. — Нужно спросить про самочувствие».

— Старшая Падпараджа, а вы…

— Да давай без «старшей», просто зови меня Падпа, — перебила она меня.

— Но…

— Никаких «но», — мягко, но твёрдо остановила она меня.

«Ну ладно… Тут спорить, похоже, бесполезно. Она упряма наравне с Жёлтым Алмазом, если не хуже. Но я всё равно не могу называть тебя просто Падпа», — пробормотала я про себя.

— Падпараджа, а как ваше самочувствие? Проблем нет? — вслух спросила я.

Она усмехнулась и опустила взгляд на свой торс.

— Чувствую себя лучше, чем когда‑либо, — ответила Падпараджа. — Это была хорошая идея использовать волосы. В них почти нет инклюзий, и, на удивление, они отлично подходят для решения моей проблемы. По цвету вижу, что использовали волосы всех самоцветов. Особенно Борт. Забавно, — она легонько постучала пальцами по вставным драгоценным камням из волос.

— Мы использовали все волосы со склада… Эм… Извиняюсь за ваши волосы… — неловко добавила я.

— Не нужно извинений. Это всё неважно, — отмахнулась Падпараджа. — На самом деле так даже удобнее. Голова гораздо легче. Я раньше никогда не осознавала, что без волосы могут так мешать.

Она вдруг стала серьёзной и направилась к комнате, занавешенной простынями.

— Это… — начала я, но не успела договорить, как она перебила меня.

— Я так понимаю, там лежит Фосфофиллит? Я права?

— Да, вы правы. Вам Рутил рассказала? — уточнила я.

— Да, вкратце. Отстрелили голову и пересадили голову Ляпис‑Лазури. Очень, конечно, неприятно всё это, — сказала Падпараджа и зашла внутрь.

Я хотела остановить её, но поняла: она старшая, и хуже явно не сделает и ей явно можно доверять. Но предупредить всё‑таки нужно.

— Рутил запрещает кому‑либо входить сюда. Фосфофиллиту нужен покой и тишина. Нельзя беспокоить, — осторожно сказала я.

— Не переживай, я знаю, что делаю, — уверенно ответила Падпараджа.

С этими словами она приподняла одеяло, под которым лежали тело Фосфофиллит и присоединенная к нему голова Ляпис‑Лазурь, и внимательно осмотрела его.

— Действительно, всё так, как мне и сказала Рутил, — произнесла она после недолгой паузы.

Постояв ещё некоторое время возле Фосфо‑Ляписа, Падпараджа аккуратно накрыла простыню обратно и мы вышли из комнаты.

— Сарда, какая у тебя работа?

— Ну, обычно я работаю в библиотеке, но сейчас пробуем разные вещи. Я уже помогла Рутил, теперь можно заняться чем‑то другим…

— Понятно… В любом случае, мне нужно сейчас поговорить с Учителем. Так что до встречи, — сказала Падпараджа.

Ещё раз похлопав меня по плечу, она подняла руку и помахала на прощание, уходя не оборачиваясь.

— Да, до свидания, — оставалось мне только сказать.

«Ну ладно. Пора обновить свой дневник по самоцветам», — подумала я.

Вскоре я пришла в свою комнату, достала дневник и начала записывать новые сведения о Падпарадже:

"Наконец-то проснулась. Твёрдость 9. Характер сложный похоже на Жёлтого Алмаза. Чествует себя хорошо. Проблем нет."

Глава 19. Не тайна и не секрет Обсидиан

Весна. Пошёл 36‑й год в моей жизни. Я решила начать его после пробуждения с разгадки давней тайны, которая беспокоит меня уже довольно давно. Последнее время я об этом не вспоминала, но сегодня утром, перелистывая свой дневник, наткнулась на старые записи и вспомнила об одной загадке.

Как всё‑таки Обсидиан создаёт оружие? Оно явно сделано из обсидиана. Неужели она использует своё тело? В этом нет никакого смысла…

Чтобы разобраться, я решила спросить у самой Обсидиан. Когда‑то давно я уже задавала этот вопрос другим Самоцветам, но не получила внятного ответа. Да и к тому же я уже забыла, что именно они тогда говорили. Зато теперь появился отличный повод: я предложила Обсидиан поработать вместе над созданием оружия. Так я смогу понаблюдать за процессом и задать все интересующие меня вопросы.

За прошлый год Падпараджа полностью адаптировалась и вернулась к привычному образу жизни. Однако она не участвует в патрулях так как её здоровье всё ещё вызывает вопросы. Есть риск, что она может просто упасть во время патруля, и тогда её легко смогут забрать на Луну. Из‑за этих опасений её пока запретили далеко отходить от школы. За состоянием Падпараджи постоянно следит Рутил, и я тоже ей помогаю. Впрочем, теперь моя помощь уже практически не требуется. Я искренне рада, что Рутил наконец‑то освободилась от бесконечных забот о Падпарадже и теперь может посвятить время другим делам.

Но вернёмся к главному. Недавно я договорилась с Обсидиан, и она не возражала против моей помощи. Правда, она призналась, что не совсем понимает, зачем ей нужна помощь в этом деле так как сама без проблем справляется, но всё равно согласилась. Пока работа над бумерангом приостановлена: требуется серьёзная доработка, а как исправить проблему, пока никто не знает. Сейчас мы иногда собираемся группой, чтобы обсудить создание нового оружия. Оно должно быть эффективнее бумеранга, но пока никаких конкретных идей не появилось.

Её рабочее место находится на первом этаже. Это круглая площадка, где столы со шкафчиками выстроены по кругу. Всё оборудовано всем необходимым для создания оружия. Здесь аккуратно разложены заготовки из обсидиана, инструменты для обработки камня, приспособления для крепления деталей к рукоятке и многое другое. В шкафчиках лежат с запасные части и различные материалами, а в центре оставлено свободное пространство для работы.

— Ам… Обсидиан, а что мне делать? — нерешительно спросила я, не зная с чего начать.

— Сарда, ты ведь ничего не знаешь в этом деле, верно?

— В этом деле я вообще ничего не смыслю. Я, конечно, видела, как ты работала с бумерангом, но тут, похоже, всё совсем иначе. И как этот кусок обсидиана превратить в клинок? — призналась я и внимательно посмотрела на метровую тонкую заготовку. Она имеет немного изогнутую форму, похожую на кривую сосульку. Но это совсем не напоминала меч.

— Вот, держи, — сказала Обсидиан и протянула мне небольшой камень с шероховатой поверхностью. — Отбивай по кусочкам, чтобы заготовка стала как можно тоньше.

— Но я же могу случайно все сломать… Я же не умею это делать… Может, ты сначала покажешь, как это делать? Будет глупо, если я всё испорчу, — заволновалась я.

— Ой, правда, ты права, так будет лучше. Что то я не подумала, — согласилась Обсидиан.

С этими словами она села за стол, положила перед собой одну из заготовок для меча и начала аккуратно отбивать лишние части. Движения её были точными, выверенными и каждый удар приходился в нужную точку. С каждым ударом откалывался небольшой кусочек. При этом она тихонько напевала: «Ла‑ла‑ла…» — полностью погрузившись в процесс и словно забыв обо мне.

«Вот это мастерство. Видно, что рука набита большим опытом. Она так увлечена работой, что действительно забыла обо мне», — подумала я, заворожённо наблюдая.

Закончив это делать, Обсидиан подняла голову и объяснила:

— Дальше берём вторую такую же заготовку и начинаем тереть их друг о друга с двух сторон, пока поверхность не станет максимально тонкой и острой. Смотри внимательно: важно держать угол и равномерно распределять усилие. Если давить слишком сильно, камень может треснуть.

Затем она работала до самого вечера. Две заготовки постепенно приобретали очертания клинков: их формы становились чётче, края ровнее. Но, несмотря на долгие часы труда, работа так и не была завершена. А я просто смотрела на это.

«Похоже, это затянется надолго и не на один день, чтобы сточить камень до нужной остроты» — подумала я. — «И всё‑таки пора спросить про тот самый секрет».

— Ммм… Можно тебя отвлечь? Уже поздно, может, завтра продолжишь? — осторожно предложила я.

— Ну да, правда. За работой я совсем теряю счёт времени, — согласилась Обсидиан, аккуратно складывая инструменты по полкам. Она оглядела заготовки, удовлетворённо кивнула и отложила их в сторону.

Наконец я решилась задать давно мучивший меня вопрос:

— Обси, меня давно беспокоит один вопрос.

— Мх… Какой? — заинтересованно подняла бровь Обсидиан.

— Если не секрет, скажи, пожалуйста, откуда ты берёшь обсидиан? — Я внимательно следила за её реакцией. — У меня есть предположение, что ты используешь собственное тело, но в этом как‑то мало смысла… Так что, если не против, расскажи.

Сказав это, я сложила руки перед собой в умоляющем жесте.

Обсидиан на мгновение замерла, лицо её чуть изменилось, но лишь на миг. Затем она снова улыбнулась, сохраняя всё тот же лёгкий, почти весёлый тон:

— Ты права, — просто ответила она.

Я не ожидала такого откровенного ответа и растерянно переспросила:

— Что?..

— Никакого секрета тут нет, — спокойно продолжила Обсидиан. — В определённые моменты мой обсидиан становится, можно сказать, как смола и начинает стекать вниз. Затем он застывает, и... в общем, я использую его для создания оружия.

С недоумевающими глазами я уставилась на неё. Мне было тяжело понять, как такое вообще возможно.

— Ам… Сарда, смотри, тут всё проще, чем ты думаешь, — мягко улыбнулась Обсидиан. — Это происходит само собой: обсидиан расплавляется и начинает стекать под силой гравитации… ну так говорил Учитель. Обсидиан постепенно стекает, стекает, стекает и получаются заготовки… Ну это сложно объяснить… Я не умею это делать.

— Я подозревала, что ты используешь что‑то из своего тела, но не думала, что именно так… — неловко сказала я и осторожно потрогала её лицо через перчатки. — Но ты же твёрдый Самоцвет!

— Ну, такая я особенная, — немного гордо, но весело ответила Обсидиан. — В общем, как‑то так.

— А ты можешь это контролировать? И… показать? — с любопытством спросила я.

— Контролировать не могу, — покачала головой Обсидиан. — Процесс происходит сам собой, без моего желания. Но я научилась чувствовать его приближение. За долгие годы я отточила умение точно концентрировать место, где это произойдёт. Так я рассчитываю длину и ширину будущего клинка, чтобы получить заготовку нужного размера. Вроде все что нужно сказала… вроде…

— Понятно… — протянула я, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное.

— Угу, — коротко кивнула Обсидиан.

Повисла неловкая тишина. Я стояла, переваривая новую информацию, а Обсидиан, видимо, поняв, что я хочу увидеть это своими глазами, слегка улыбнулась и сказала:

— По моим подсчётам, через четыре месяца я смогу тебе показать, — спокойно сказала Обсидиан, перебирая пальцы, словно просчитывая что‑то в уме.

— Ну, если не хочешь можешь не показывать. Просто было интересно.

Обсидиан замахала руками, явно смущаясь:

— Нет‑нет, никаких проблем! Вообще ничего такого, правда. Я покажу, я покажу.

Мы обе отвели взгляды друг от друга и обменялись парой коротких смешков. Поговорив ещё немного, я задала несколько вопросов про обработку обсидиана: как правильно отбивать заготовки, как шлифовать поверхность до зеркального блеска, какие инструменты лучше использовать. Наконец мы разошлись на сегодня.

Следующие четыре месяца я училась у Обсидиан и помогала ей, но в основном просто наблюдала. Постепенно я освоила основные принципы работы с обсидианом: научилась правильно откалывать куски, полировать поверхность так, чтобы в ней можно было увидеть отражение, и даже помогла в изготовлении несколько простых инструментов из обсидиана.

За это время в остальном ничего особенного не произошло. Всё шло своим чередом: луняне по‑прежнему нападали, а мы продолжали патрулировать территорию. С возвращением Падпараджи стало чуть веселее, но в целом все осталось прежним.

И вот наконец пришло то самое время.

Однажды утром Обсидиан вошла в мою комнату:

— Сарда, Сарда!

Я лежала на кровати, размышляя о разном. В к этому моменту перешли на зимнею форму.

— Что такое, Обси… диан? — запнулась я, осознав, что ещё не привыкла обращаться к ней так неформально.

— Пришло время, — торжественно объявила она. — Скоро начнётся.

— Что начнётся? — недоумённо спросила я.

— Как что? Ты что, забыла? — слегка надулась Обсидиан. — Скоро обсидиан потечет.

— А, точно! — хлопнула себя по лбу я. — Совсем запамятовала. Значит, пришло время?

Она утвердительно кивнула. Мы направились к её рабочему месту.

Добравшись до мастерской, Обсидиан остановилась у центрального стола и повернулась ко мне:

— Готовься, — серьёзно сказала она.

— Я готова, — твёрдо ответила я, стараясь не выдать своего волнения.

Однако прошло десять, двадцать, тридцать, сорок минут, но ничего не происходило.

— А точно что‑то будет?

— Да, должно начаться прямо сейчас, — уверенно ответила Обсидиан, не отрывая взгляда от своей руки.

— Хорошо… — протянула я, снова уставившись на неё.

Прошло ещё около часа. Я начала терять терпение, неподвижно сидя и глядя в одну точку. В голове крутились мысли: «Неужели она ошиблась?»

Но вдруг Обсидиан резко вытянула руку перед собой и тихо произнесла:

— Начинается…

Однако спустя десять минут Обсидиан так и оставалась в той же позе, не шевелясь.

«Или нет…» — пронеслось у меня в голове.

— Что это вы тут замерли? Инклюзии заснули? — раздался голос справа от нас.

Мы одновременно повернулись и увидели Падпараджу, которая неторопливо шла к нам.

— Здравствуйте, старшая… В смысле, я хотела сказать, Падпараджа, — поспешно поправилась я, слегка поправив волосы от неловкости.

— Привет, Падпараджа. Что нужно? — спросила Обсидиан, отведя взгляд от своей руки и переводя его на подошедшую самоцвет.

Падпараджа ничего не ответила и несколько секунд молча смотрела на нас, словно оценивая ситуацию. Наконец она произнесла:

— Всё ясно.

— Ам… что ясно? — не удержалась я от вопроса.

Обсидиан тоже вопросительно посмотрела на Падпараджу, явно пытаясь понять, что она имеет в виду.

Падпараджа закатила глаза, слегка покачала головой и, приложив ладонь ко лбу в шутливо‑укоризненном жесте, сказала:

— Обси, у тебя обсидиан течёт. Следи за собой!

— Ох! — охнула Обсидиан, резко переведя взгляд.

Мы обе повернулись и увидели, что у Обсидиана действительно начинает постепенно скапливаться жидкий обсидиан на локте. Он медленно, но уверенно стекал вниз, словно расплавленная смола, образуя нбольшую каплю. Она росла, удлинялась, принимая форму сосульки.

Я затаила дыхание, наблюдая за этим удивительным процессом.

— Вау… Ничего себе! — восхищённо прошептала я. — Поразительно, что он просто… течет! А тебе ничего плохого не будет от этого? — с тревогой уточнила я, глядя на Обсидиан.

— Нет, вообще ничего. В нём нет инклюзий, — пояснила Обсидиан. — Ощущение немного неприятное, но в целом можно спокойно стоять и даже шевелиться. Когда обсидиан достигнет нужной длины, его просто аккуратно отламываю. Иногда поток прекращается раньше и тогда нужного размера не получается, такое тоже случается.

— Понятно. А это можно ускорить? А то как-то медленно течет… — поинтересовалась я.

— Это сложно, — покачала головой Обсидиан. — Максимум я могу немного замедлить процесс, но ускорить никак.

— Ха‑ха‑ха, давно не видела, как Обси это делает! Достаточно редкое зрелище, — весело сказала Падпараджа и подошла ближе, с любопытством разглядывая уже небольшую сосульку черного цвета, медленно стекающую по локтю Обсидиана.

Мы некоторое время молча наблюдали, как расплавленный обсидиан постепенно скатывается вниз. Я заворожённо следила за движением и в голове у меня возникло несколько вопросов.

— Падпараджа, ты же гораздо старше, чем Обсидиан?

Она кивнула и кратко ответила:

— Почти в два раза. А что?

— А из чего вы тогда делали оружие до появления Обсидиан?

Падпараджа на мгновение нахмурилась, задумалась и несколько секунд молчала. Её взгляд словно унёсся куда‑то вдаль, в далёкое прошлое. Затем она тихо произнесла:

— До Обсидиан у нас была Тахилит. Она тоже могла плавиться, но гораздо реже, и оружие получалось хуже. Оно было менее прочным, более хрупким. Она делала из тахилита мечи, и мы долгое время ими пользовались.

Падпараджа замолчала, погрузившись в воспоминания. Мы с Обсидиан тоже не решались нарушать тишину. Было видно, что эта тема вызывает у старшей самоцвет сложные чувства.

Спустя примерно полминуты Падпараджа заговорила снова, но уже более грустным голосом:

— Но это всё было очень давно… Я тогда была молодой, ещё не до конца понимала, насколько этот мир суров.

Падпараджа положила руки за голову и более расслабленным тоном произнесла:

— Ну, получается, около трёх тысяч лет назад… По глупости других Самоцветов, которых уже давно нет с нами она отправилась на Луну. Тогда несколько…

Она вдруг посерьёзнела, лицо стало строгим, и тихо добавила:

— Не будем говорить об этом случае. Зачем ворошить прошлое? Да и на Учителя это сильно повлияло. Может, он кажется сильным, но он так и не оправился с тех пор. Жалко, что у него идеальная память… Но неважно.

Сделав паузу, она продолжила:

— Чтобы закончить ответ на твой вопрос, просто скажу: несколько сотен лет мы использовали оставшиеся оружие из талахита, пока оно все не пришло в негодность. А потом… пришлось импровизировать. Использовали не родившиеся самоцветы. Делали оружие из них. Но это было… не очень приятно, конечно.

Падпараджа вздохнула, её взгляд смягчился, и она повернулась к Обсидиан:

— А когда ты родилась, Обсидиан, у нас наконец появилось превосходное оружие, какого раньше не было. Ты большая молодец.

После этих слов Обсидиан засмущалась, а поток расплавленного обсидиана в этот момент начал трескаться по краям, теряя форму.

— Обси, возьми себя в руки, не порть заготовку, — мягко сказала Падпараджа и погладила её по плечу. — Сосредоточься, чтобы всё шло ровно.

Обсидиан глубоко вздохнула, кивнула и вновь сосредоточилась на процессе.

— Спасибо за рассказ, старшая, — сказала я с глубоким уважением.

— Эх, Сарда, Сарда сколько раз тебе говорила, чтобы ты называла меня просто Падпа, — улыбнулась Падпараджа. — Но я не могу тебя заставить. Так что, в принципе, называй как хочешь. Но ты должна тогда быть готова к моим словесным придиркам.

Я смущённо опустила голову и снова перевела взгляд на Обсидиан.

Через какое‑то время струя расплавленного обсидиана уже почти достигала пола, а рука Обсидиан начала дрожать под её весом. Она перехватила свою руку другой рукой, стараясь удержать её ровно.

— Абсидиан, может, хватит уже? Вроде длина достаточно, — спокойно сказала я, внимательно наблюдая за происходящим.

— Нет, ещё чуть‑чуть, и будет… будет, — напряжённо ответила Обсидиан, стараясь сохранить контроль над процессом. Её лицо выражало сосредоточенность, а на руку появились мелкие трещинки.

Через пару секунд Обсидиан сказала:

— Готово.

В мгновение ока Падпараджа своими пальцами, с поразительной точностью, идеально обрезала получившуюся заготовку и ловко подхватила её. Разрез получился безупречно ровным — словно проведённый мечом, хотя она сделала это всего лишь лёгким движением пальцев.

— Вау! Старшая, как ты это сделала? — восхищённо сказала я.

— Огромный опыт и твёрдость, — улыбнулась Падпараджа, передавая обсидиан Обсидиану. — Обси, если я права, из этого куска должно получиться два клинка. Я права?

Обсидиан внимательно осмотрела заготовку.

— Ты права, — подтвердила она. — Получится два стандартных меча: один будет чуть больше метра, другой почти метр.

Стало очевидно, что Падпараджа тоже прекрасно умеет обрабатывать обсидиан и придавать ему нужную форму. Жизненный опыт действительно даёт о себе знать: у всех старших Самоцветов множество навыков не только в своей основной сфере.

Тем временем наступил вечер. Мы с Падпараджей собрались уходить, попрощались с Обсидиан.

В коридоре, шагая рядом со мной, Падпараджа вдруг спокойно и чуть отстранённо заметила:

— Вижу, это не твоё.

Мимо нас проходили другие Самоцветы, возвращавшиеся с патруля. Их голоса и шаги слегка заглушали наш разговор.

— Падпараджа вы проницательная, как всегда, — тихо пробормотала я себе под нос.

— Что-что? Я не расслышала, — сказала она, приблизив ухо к моему лицу

— Ты так думаешь? Почему старшая так подумала? — спросила я, слегка дёрнувшись от неожиданности.

— У тебя нет настоящей заинтересованности и это сразу заметно, — ответила Падпараджа. — Похоже, твоей главной целью было узнать, откуда берётся обсидиан. Я права?

— Вы правы, — кивнула я.

— Что будешь дальше делать? — спросила Падпараджа, потянувшись и подняв руки вверх.

— Ещё некоторое время по помогаю Обсидиану. Потом посмотрю, чем заняты остальные. Если что-то меня заинтересует я попрошу взять меня на помощь.

— Понятно. Идея здравая, — одобрительно улыбнулась она.

— Проблем с самочувствием нет? — уточнила я.

— Пока нет, — подтвердила Падпараджа.

— Это хорошо… — Я на мгновение замялась, но любопытство взяло верх. — Я так понимаю, вы родились с этими отверстиями в теле?

— Ты всё верно понимаешь, — кивнула она. — Мне не повезло родиться такой. Хотя, может, и повезло, если посмотреть на ситуацию в целом.

— В каком смысле повезло? Как по мне, тут ничего положительного я не вижу.

Падпараджа слегка хмыкнула:

— Не буду спорить. Так оно и есть. Хм… Скажем так… это секрет.

Я повернулась к ней и посмотрела умоляющим взглядом:

— Ну, старшая Падпараджа… Вы начинаете говорить о чём‑то интересном, а потом бросаете фразу «это секрет». Вы сами подогреваете моё любопытство такими формулировками! Теперь мне сложно его подавить.

— Ну‑у… — она задумчиво постучала пальцами по подбородку. — Скажу только одно: я не на Луне.

— А как это связано с отверстиями?

А это уже сама додумывай, — улыбнулась Падпараджа. — Тут всё проще, чем кажется… В любом случае, мне пора идти. Давай там, Сарда, удачи! — Она похлопала меня по плечу и направилась в другую сторону.

Я постояла ещё мгновение, пытаясь осмыслить услышанное, а затем пошла в свою комнату. По пути я встретила Гоше и Моргу. Мы немного поговорили и разошлись.

«Ну вот, конечно… Загадка: отверстия в теле дали что‑то хорошее? Непонятно… Хм… Как‑то это связано с Луной? Но неважно. Когда‑нибудь узнаю. «Проще, чем кажется»… До сих пор не понимаю», — размышляла я, возвращаясь в комнату.

Устроившись на кровати, я лежала и смотрела в потолок. Мысли крутились вокруг слов Падпараджи, но постепенно усталость взяла своё. Я закрыла глаза, и вскоре сон окутал меня, унося прочь от всех загадок и вопросов.

Глава 20. Камень-ножницы-бумага

— Бенито, давай, мы в тебя верим, ты справишься! — с улыбкой сказала Эвклаз, подняв руку в ободряющем жесте.

— Бени, давай, ты сможешь! — воскликнула Арбуз, решительно подняв кулак вверх и энергично им помахав.

— Бенито, на этот раз у тебя всё получится! Всё в твоих руках, — немного воодушевлённо произнесла Алмаз, но через мгновение скромно добавила: — Ну и в руках удачи… наверное…

— Блин… Вы совсем не помогаете! Только хуже делаете, — немного нервно отозвалась Бенитоит.

— Тебе точно здесь стоит рассчитывать только на удачу. Ну и то не факт, что она тебе поможет, — спокойно вставила Нептунит, стоявшая неподалёку.

— Это вообще не подбадривание! Непти, ты вообще хочешь, чтобы я победила? — возмутилась Бенитоит.

— Конечно хочу, — невозмутимо ответила та. — Потому что это очень редкое событие. Всегда забавно такое наблюдать.

— Что?! — начала возмущаться Бенитоит, её голос задрожал от негодования. Она уже готова была броситься на Нептунит, но другие Самоцветы поспешили её успокоить.

После небольшой паузы, стараясь взять себя в руки, Бенитоит повернулась к Нептунит и спросила:

— А ты вообще веришь в мою победу?

— Эм… Тебе сказать правду или нет? — протянула Нептунит, разглядывая свои пальцы и избегая прямого взгляда.

— А ты как думаешь?! — вспылила Бенитоит. Она сделала шаг к собеседнице, намереваясь подойти ближе, но Жёлтый Алмаз мягко схватила её за плечо.

— За кого ты меня держишь? — скривив лицо произнесла Бенитоит.

— Так, правду или нет? — настойчиво повторила Нептунит.

Бенитоит успокоилась, аккуратно отстранила руку Жёлтого Алмаза со своего плеч и твёрдо произнесла:

— Правду.

— Правда проста, — без обиняков сказала Нептунит. — Я считаю, что ты исчерпала свою удачу. К финалу шансов на победу у тебя немного, особенно против Сарды. Поэтому я не надеюсь на твой успех.

Она со злостью обвела взглядом всех присутствующих и возмущённо выкрикнула:

— Это никакая не удача! Хотя она, конечно, тоже сыграла свою роль — но всё дело в навыках! Просто вы все проиграли, вот и придумываете отговорки!

Нептунит лишь равнодушно пожала плечами в ответ.

— Ам... — хотела я вмешаться в разговор, но Бенито продолжила свою тираду.

— В-вообще, хоть кто‑то здесь верит в мою победу? Или ваше «подбадривание» это просто пустые слова? — резко и нервно спросила Бенитоит, обводя взглядом каждого.

— Не то чтобы я не верила… Но я всё же надеюсь, что ты победишь, — с мягкой улыбкой сказала Алмаз, положив голову набок.

Тут в разговор вмешались Гоша и Морга.

— Я верю в Сарду, — твёрдо произнесла Гоша.

— И я тоже, — скромно добавила Морга, опустив глаза. — Прости…

Бенитоит на мгновение замерла, а затем её лицо смягчилось. Эти двое уже давно, с тех пор как сами проиграли, неизменно поддерживали Сарду.

— Хоть кто‑то честен… — тихо произнесла она.

С этими словами она вновь окинула взглядом остальных. Те молчали, неловко переглядываясь и не зная, что сказать. В воздухе повисло напряжённое молчание.

— Бенито, — послышался голос Жёлтого Алмаза за её спиной.

Бенитоит обернулась к ней.

— Я считаю, что шансы выиграть у тебя меньше, чем у противницы, — спокойно, но твёрдо произнесла Жёлтый Алмаз. — Но я верю в тебя и надеюсь, что ты победишь. Не дай молодёжи запятнать честь старших. На тебя вся надежда.

Сказав это, она похлопала Бенитоит по плечу, чуть повернула голову и незаметно подмигнула мне.

После этих слов Бенитоит немного развеселилась: напряжение покинуло её тело, плечи расслабились. Через пару мгновений выражение лица стало серьёзнее, нервозность заметно снизилась, и она коротко, но уверенно кивнула Жёлтому Алмазу. Та кивнула в ответ.

После этого остальные самоцветы тут же начали подбадривать с новой силой.

— Бени, ты справишься даже с новорождённым самоцветом! — поддержала Бенитоит Перидот.

— Мы уже не новорождённые! — возмутилась Гоша, но её слова потонули в общем хоре.

— Давай, задай им жару! — крикнул кто‑то из толпы.

— Покажи, что не зря столько лет прожила!

— Мы верим в тебя!

— Ты наша надежда!

— Пусть Сарда увидит, на что способны старшие!

Эвклаз едва заметно усмехнулась и, прикрыв улыбку деревянной папкой‑планшетом, сказала:

— Раз победила Жад, то и Сарду сможешь, скорее всего.

Все самоцветы дружно загудели, выражая поддержку Бенитоит. Она повернулась ко мне с серьёзным лицом и подошла ближе. Было видно, что ей не совсем комфортно под этими ободряющими возгласами, но ответственность уже легла на её плечи, и она понимала: должна её оправдать.

«Почему обычная игра в камень‑ножницы‑бумагу превратилась в противостояние за честь старших самоцветов?» — пронеслось у меня в голове. — «Это нехорошо… Для меня. А им, похоже, весело…».

— М‑м‑м… А меня никто поддержать не хочет? Как‑то это несправедливо, — спокойно спросила я, с лёгкой иронией ожидая, что ответят остальные.

Сразу же откликнулись Морга и Гоше, но я не для них задала вопрос.

Эвклаз посмотрела на меня, усмехнулась и издала лёгкий смешок:

— Тебе наша поддержка ни к чему. Ты и без неё можешь справится.

— Я того же мнения, — добавила Алмаз, сидя на ступеньке неподалёку и слегка улыбнувшись.

— А я верю в тебя! — звонко и задорно воскликнула Обсидиан, восторженно вскинув руки вверх. Забавно было видеть её такой воодушевлённой, ведь она вылетела из игры первой, не сумев выиграть ни одного раунда. Но её оптимизм был заразителен.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Остальные продолжали поддерживать Бенитоит. Постепенно все Самоцветы встали в широкий круг вокруг нас, с нетерпением ожидая финальной схватки.

Я серьёзно посмотрел на Бенитоит. Мы подошли ближе, уже были готовы начать, как вдруг услышали следующие слова:

— Я тоже болею за Сарду, — чётко произнесла Жадеит, стоя рядом с Эвклаз.

— А что так? — озадаченно спросила Эвклаз.

Жадеит почесала затылок и ответила:

— Эв, не смотри на меня так. Просто не хочу, чтобы выиграла тот, кому я проиграла.

— Понятно, понятно, — усмехнулась Эвклаз. — Так тебе будет менее стыдно, да?

Жадеит ничего не ответила, лишь слегка пожала плечами. Эвклаз издала лёгкий смешок.

— Может, уже начнём? — нетерпеливо сказала Бенитоит, топнув ногой. — Я уже почти потеряла настрой, пока вы все тут высказываетесь.

«А где Падпараджа? Давно её не видел», — подумал я про себя и вслух задал этот вопрос остальным.

Сразу же откликнулась Гоша:

— Она там, в траве лежит, — сказала она, показывая пальцем вдаль.

Все повернули головы. Действительно, метрах в пятнадцати от нас, на мягкой зелёной траве, расслабленно лежала Падпараджа.

— Ну неважно, — махнула рукой я. — Ладно, Бенитоит, давай начнем.

«Забавное у неё сейчас выражение лица. Поэтому её все так дразнят…», — пронеслось у меня в голове. — «Всё‑таки она так сильно волнуется… Но вот что делать дальше? Дать ей выиграть? Не знаю. Хочу выиграть, чтобы потом посмотреть на лицо Желли».

Эту игру в «Камень, ножницы, бумага» организовала Эвклаз. Она сообщила о нём за несколько недель до назначенного дня.

Мы собрались вечером по другую сторону пруда от школы рядом с каменными ступеньками. Расположились прямо там: кто‑то сел на ступеньки, кто‑то устроился на траве поблизости.

Всего в игре приняли участие 16 Самоцветов. Многие отказались — среди них были Александрит, Рутил, Красный Берилл, Падпараджа, Аметисты 34 и 84, Борт и Циркон. Каирнгорм спит, а Учитель, как обычно, медитирует у себя на пятом этаже. Не было и Киновари…

«Наверное, её никто не приглашал», — подумала я. — «Да и сомневаюсь, что она бы пришла. Возможно, мне стоит с ней встретиться. Давненько мы не виделись. Ей должно быть очень одиноко».

Я согласилась прийти сюда просто потому, что… почему бы и нет? Мне показалось это интересным и, как оказалось, я не ошиблась.

Играли до трёх побед. Я неожиданно для себя выиграла три раза подряд, одолев всех противников, и вышла в финал. Вознаграждения никакого нет только почёт. В принципе, мне и не нужно ничего другого: у всех всё одинаково, так что никто ничего дать особенного не может.

— Готова, старшая? — спросила я, стараясь вложить в голос как можно больше уважения к ней.

Бенитоит прищурилась, нервно дёрнула рукой, на мгновение закрыла глаза, затем резко открыла их и твёрдо ответила:

— Готова.

«Похоже, ей действительно важно победить», — пронеслось у меня в голове.

Мы одновременно произнесли:

— Камень, ножницы, бумага… Раз, два, три!

«Я не знаю, как здесь можно специально проиграть. Так что буду играть как умею».

Я выставила бумагу, а моя противница ножницы.

Бенитоит ликующе сжала кулак и несколько раз энергично им взмахнула. Большинство самоцветов вокруг тут же разразились хвалебными возгласами в её адрес:

— Отлично, Бенитоит!

— Так держать!

— Молодец!

Но спустя примерно десять секунд шум постепенно стих.

«Может, это и к лучшему, если я проиграю», — размышляла я. — «По крайней мере, Бенитоит будет рада, и старшие не останутся в обиде».

— Продолжим, — решительно сказала она.

Я молча кивнула в ответ.

Мы вновь начали одновременно:

— Камень, ножницы, бумага… Раз, два, три!

— Ножницы, — произнесла я.

— Ножницы, — синхронно ответила Бенитоит.

— Ещё раз.

— Хм, — коротко отозвалась Бенитоит.

— Камень, ножницы, бумага… Раз, два, три!

— Ножницы, — снова сказала я.

— Бумага, — одновременно со мной ответила Бенитоит.

— Раунд за мной, Бенитоит, — произнесла я с едва заметной ноткой самодовольства в голосе.

Лицо Бенитоит исказилось лёгкой гримасой. Губы скривились, но она промолчала, не найдя что ответить.

Гоша, Морга и Обсидиан тут же зааплодировали и начали меня подбадривать:

— Отличная переиграла, Сарда!

— Ты молодец, так держать!

— Ура, молодчина Сарда!

Остальные Самоцветы сохраняли молчание, лишь Жадеит коротко и сдержанно произнесла:

— Хорошо.

Бенитоит немного неловко посмотрела по сторонам, сделала несколько прыжков на месте, встряхнула руки и сделала непроницаемое лицо.

— Ну что ж, Сарда, продолжим?

Я молча кивнула в ответ. Мы снова одновременно начали:

— Камень, ножницы, бумага… Раз, два, три!

— Камень, — сказала я, уверенно вытянув руку.

— Ножницы, — ответила Бенитоит чуть дрогнувшим голосом.

Я снова выиграла.

Гоша и Морга с новой силой начали подбадривать меня:

— Так держать, Сарда!

— Ещё чуть‑чуть и победа твоя!

— Осталась всего одна победа.

Нептунит не забыла прокоментировать это:

— Так и знала…

Бенитоит нервно сжала и разжала кулаки, затем она соединила руки и её пальцы непроизвольно застучали друг о друга.

— Бени, 2:1. Больше проигрыш недопустим, — сказала Жёлтый Алмаз, сидя на ступеньке. — Соберись.

— Я знаю, но… ничего не могу поделать, — с нотками паники в голосе ответила Бенитоит. — Тут мало что от меня зависит.

— Нет, ты ошибаешься, — возразила Жёлтый Алмаз. Она встала и подошла ближе к нам. — Надо читать намерения врага: смотреть на пальцы, ловить момент перед жестом, предугадывать, во что выстроятся пальцы. С этим уже нельзя считать всё волей случая… тут уже появиться хоть какая‑то основа для принятия решений.

«Громкие слова», — пронеслось у меня в голове. — «Но почему‑то тогда ты сама не в финале?» Я не решилась сказать это вслух, лишь слегка сжала губы, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Поэтому, Бени, нет Бенитоит, своим большим жизненным опытом ты должна переиграть Сарду в этой интеллектуальной игре, — произнесла Жёлтый Алмаз, слегка встряхнув Бенитоит за плечи. Затем она громко обратилась ко всем Самоцветам: — Давайте поддержим нашу маленькую Бенитоит! Она сейчас в этом очень нуждается!

Один за другим самоцветы начали подбадривать Бенитоит:

— Давай, Бени! Ты сможешь!

— Покажи, на что способны старшие!

— Не сдавайся, у тебя всё получится!

Алмаз, Эвклаз и почти все остальные включились в общий хор поддержки, кроме тех, кто уже высказывал поддержку в мою сторону.

Но от этого Бенитоит, похоже, лучше не стало. На её лице читалось напряжение: слишком сильное давление обрушилось на неё из‑за обычной игры в «камень‑ножницы‑бумагу».

— Старшая Жёлтый Алмаз а почему вы только Бенитоит поддерживаете? Я ведь её младше. Разве это справедливо?

Жёлтый Алмаз слегка хмыкнула и спокойно ответила:

— Всё справедливо. Я поддерживаю её, потому что она проигрывает. Если бы проигрывала ты, я бы точно так же поддержала тебя.

— Только… мне уже не оказаться в таком положении, — тихо добавила я.

— Ладно, тишина, — строго произнесла Жёлтый Алмаз, и все мгновенно замолчали. — Я проведу обратный отсчёт. Готовы?

Мы с Бенитоит переглянулись и одновременно ответили:

— Готовы.

— Готовы.

«Всё‑таки, может, стоит поддаться и дать Бенитоит выиграть? Если проиграю я, ничего страшного не случится. Но если проиграет она… тут уже всё сложнее. Она так старается, все на неё надеются… Но как?»

Не успела я додумать, как Жёлтый Алмаз громко начала отсчёт:

— Тогда… Камень, ножницы, бумага… Раз, два, три!

Я всматривалась в лицо Бенитоит, пытаясь уловить малейшее движение, прочесть её намерение. Она, в свою очередь, пристально смотрела на мои руки. «Что она задумала?» — лихорадочно размышляла я. — «Кажется будет бумагу… Значит, надо выбрать камень».

— Камень, — произнесла я, вытянув руку.

— Бумага, — одновременно со мной сказала Бенитоит.

«Фух, повезло…» — облегчённо подумала я.

— Есть! — радостно воскликнула Бенитоит и несколько раз подпрыгнула на месте с поднятыми вверх руками. Её лицо озарилось широкой улыбкой, глаза заблестели от восторга.

Самоцветы вокруг оживились и начали подбадривать её ещё громче:

— Молодец, Бенитоит! Мы в тебя верим!

— Осталась всего одна победа! — радостно добавила Алмаз, энергично хлопая в ладоши. — Сарда, ты тоже не сдавайся! Покажи, на что способна!

— Давай, давай, давай! — звонко закричала Арбуз, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши.

Её возглас подхватили другие Самоцветы.

Морга и Гоша также закричали в мою поддержку:

— Осталось всего одна победа!

Обсидиан подхватила:

— Да, Бенитоит, давай!

Жадеит молчала, ничего не говорила.

— Тишина, тишина! Ладно, последний раунд… возможно, сейчас всё может решится. Вы готовы? — спросила Жёлтый Алмаз.

— Готова, — ответила Бенитоит.

— Да, — подтвердила я.

— Хорошо. Пусть удача будет сопутствовать тому, кто заслужил победу… — сказав эти слова, она с прищуром посмотрела на меня.

«Кто заслужил… Неужели она хочет, чтобы Бенитоит выиграла? Я и сама стараюсь, но это не так просто…»

— Начнём, — сказала Жёлтый Алмаз и начала отсчёт: — Камень, ножницы, бумага… Раз, два, три!

«Так… По пальцам точно не камень будет, но что это… бумага или ножницы? Если выберу бумагу, то точно не проиграю», — лихорадочно размышляла я.

— Бумага, — произнесла я.

— Бумага, — одновременно сказала Бенитоит.

— Ничья, значит. Ну, без лишних слов давайте ещё раз, — объявила Жёлтый Алмаз.

— Подожди, подожди, раз уж такое дело, может, ничью объявим? — взволнованно произнесла Бенитоит.

— Ничья? А ты что думаешь об этом, Сарда? — обратилась ко мне Жёлтый Алмаз.

— Я не против.

— Тогда следующий раунд всё решит. Если опять будет ничья, то победителя не будет. Что думаете по этому поводу? — предложила Жёлтый Алмаз, смотря на остальных.

— Ну, достаточно разумное предложение, — схватившись за подбородок, задумчиво произнесла Эвклаз.

— Ну что ж, если будут две ничьи подряд то так тому и быть, — согласилась рядом стоящая Жадеит.

У остальных не было причин для отказа от данного предложения.

— Ну что ж, — сказала Жёлтый Алмаз, сняв со своего лица жука. — Сейчас точно всё решится. Кто победит, чья честь будет защищена. Ну, не буду тянуть. Давайте. Готовы?

Мы с Бенитоит молча кивнули.

— Ну что ж. Может, ты, Эв, проведёшь обратный отсчёт? — предложила Жёлтый Алмаз.

— Ну, я не против, — с этими словами она подошла и заняла место Жёлтого Алмаза, которая отошла в сторону.

— Начнем. Камень, ножницы, бумага… Три, два, ра… Ой, нужно заново… я перепутала немного. — неловко пробормотала Эвклаз. — Камень, ножницы, бумага… Раз, два, три!

«Не хочу смотреть на руки. Пусть всё будет на воле случая», — решила я про себя.

— Ножницы, — уверено, почти крича, произнесла я.

— Камень, — так же решительно ответила Бенитоит.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина, но она продлилась всего секунды три. Затем почти все Самоцветы бросились к Бенитоит и стали её поздравлять:

— Молодец! Защитила честь старших!

— Я в тебя не сомневалась!

— Вообще молодец! Я уже переживать начала, но ты не подвела нас!

— Всё‑всё, хватит, вы меня сейчас сломаете! Ай‑ай‑ай, руки трескаются. Отойдите, вы меня сломаете, — нервно сказала Бенитоит, слегка отстраняясь от окруживших её Самоцветов.

Вскоре они отлепились от неё, но продолжали поздравлять. Кто‑то хлопал по плечу, кто‑то радостно кивал, кто‑то выкрикивал слова поддержки.

— Молодец! Я не верила в это, но ты молодец. Справилась! — сказала Нептунит, стоя неподалёку.

Тем временем ко мне подошли Морга и Гоша. Они то ли жаловались, то ли успокаивали, сложно было разобрать. С большим трудом я отстранилась от них со словами:

— Всё в порядке, это просто ерунда.

Я также подошла к Бенитоит и поздравила её. На неё сейчас были перчатки, так что мы без проблем пожали друг другу руки.

Отойдя чуть подальше, я села на ступеньки и, глядя на заходящее солнце, пробормотала:

— Н‑да… Ну и вечер. Думала всё будет проще.

— Не расстраивайся, — услышала я голос. Это была Обсидиан. Она подошла, схватила меня за руку.

— Я не расстроилась, — ответила я. — Просто… Иди лучше поздравить Бенитоит. Она честно выиграла.

Через некоторое время ко мне подошла Жёлтый Алмаз.

— Старшая из старших сегодня совсем разошлась, — сказала я, внимательно глядя на неё.

— Что? Разве я сделала что‑то такое? Я ничего такого не заметила… Я просто поддерживала Бенитоит. Было бы совсем неприятно для всех, если бы Самоцвет, которому нет и ста лет, всех выиграл.

— Но это просто удача. Любой мог выиграть.

— За более чем три тысячи шестьсот лет в моей жизни я могу сказать, что у меня удачи больше всех так как я ещё не на Луне… Но я проиграла Жадеит, — сказала она уже явно удручённым голосом, похлопала меня по плечу и направилась в сторону школы.

— Жёлтый Алмаз… — тихо проговорила я.

— Поздравляю тебя со вторым местом, — бросила она, не оборачиваясь.

«…» — глубоко задумалась я, но никакие связные мысли в голову так и не приходили.

— Ну почему всё так сложно? — через некоторое время тихо прошептала я, глядя в спину удаляющейся Самоцвета. — Почему Жёлтый Алмаз и Падпараджа говорят загадками, да и не только они… Я слишком молода, чтобы их понять? Или… неужели я глупа?

«В любом случае мне далеко до их рассуждений», — продолжила я мысленно. — «Хочется чего‑то проще и без загадок. Похоже, Желли нелегко пришлось за свою долгую жизнь».

Вскоре солнце совсем село и все потихоньку разошлись. Я же осталась сидеть на месте, глядя в пустоту.

«Хотелось бы, чтоб солнце никогда не заходило… Эх», — вздохнула я про себя и пошла в свою комнату.

Возвращаясь, я неожиданно встретила около неё Бенитоит. Она стояла, прислонившись к стене, и смотрела на свою обувь, будто размышляла о чём‑то своём. Наши взгляды встретились, и на мгновение между нами повисло неловкое молчание.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что? Я ничего не сделала, — неловко пробормотала я. — Как сказала Жёлтый Алмаз, победа достанется тому, кто заслужил. А ты как раз это и сделала.

Бенитоит хотела что‑то ответить, но её прервали.

— Бенито, ты где? — раздался резкий голос.

Бенитоит не была готова к этому и от неожиданности чуть не споткнулась об свои ноги. Она нервно подпрыгнула и резко развернулась в сторону голоса.

— А вот ты где. Ты свой меч оставила. Сплошные неприятности! Почему я должна следить за твоими вещами? О и Сарда ты здесь… Бенито что ты здесь с Сардой делаешь? — строго спросила Нептунит, протягивая ей меч.

— Да так… случайно встретились, честное слово, — с этими словами Бенитоит выхватила из её рук свой меч.

— Да? — с недоверием переспросила Нептунит.

— Да. Пойдём, — коротко ответила Бенитоит и двинулась прочь.

Уже на ходу она обернулась и тихо произнесла:

— В любом случае спасибо…

Затем она пошла дальше. Нептутин с интересом посмотрела на меня, затем перевела взгляд на уходящую Бенитоит и сказала:

— М‑мх… Понятно, — сказала она и направилась следом за Бенитоит.

Я проводила их взглядом. «Какая ты всё‑таки добрая, Бенито… Хотя, конечно, не без проблем», — с улыбкой сказала я про себя.

Я зашла к себе в комнату, переоделась в пижаму и легла спать.

На этом данный день закончился.

Глава 21. Преодоление

— Вот как… То есть вы, старш… — запнулась я, вспомнив, что она не любит, когда я её так называю, и поспешно продолжила, сделав вид, что ничего не произошло: — Падпараджа, вы уже встречались с Киноварью? Так, к слову спрашиваю.

— М‑хм, — коротко ответила она, кивнув головой.

Мы стояли на четвёртом этаже. Я заметила Падпараджу из окна. Она просто гуляла там. Я решила подойти: подумала, что если Падпараджа ещё не виделась с Киноварью, это может стать поводом сходить проверить, как та поживает.

— Я ходила проведать её несколько месяцев назад вместе с Рутилом, Желли и Алмой, — пояснила Падпараджа. — С ней ничего нового. Всё как обычно.

— Ясно, — кивнула я, немного расстроившись.

— А что спрашиваешь? — поинтересовалась Падпараджа, слегка наклонив голову.

— Да так… Хотелось узнать, как она там. Вдруг что‑то случилось? Мы редко её видим, и неизвестно, что могло произойти. Вдруг её забрали… — я неловко закручивала пряди волос, подбирая слова. — Ну, в принципе… Раз вы уже проверили, то и не важно.

— Переживаешь за неё? — спросила Падпараджа.

— Не то чтобы переживаю… Просто… Ей как минимум одиноко должно быть. Её должно быть тяжело… — шепотом произнесла я, опустив взгляд.

— Тут я с тобой полностью согласна, — тихо сказала Падпараджа и перевела взгляд в окно.

— Ну раз вы уже виделись, то, как я и говорила, забудем. Раз всё в порядке, то всё в порядке, — попыталась я закончить разговор, но Падпараджа не дала.

— Можно ещё раз её проверить, — предложила она, почесав затылок. Затем добавила: — Всё равно делать особо нечего… Да и тебе, похоже, тоже. Больше никому не хочешь помочь?

— Да я ещё думаю… — протянула я, разглядывая трещины на полу. — Бумагу делать не хочу. С Красным Бериллом тоже… не хочется. Хотя… Не знаю. Есть какие‑то мысли, но… Спорить с ней не хочу. Можно, конечно, помочь Сфен, но ей вообще никакая помощь не нужна. Я вообще не знаю, что там буду делать. Так что ещё думаю…

— Не хочешь разводить медуз? — неожиданно предложила Падпараджа. — На самом деле, занятное дело.

— Не знаю… Надо подумать.

— Ну что ж, тогда пойдём проверим Киноварь, раз нам особо нечего делать, — сказала Падпараджа, оттолкнувшись от подоконника, подпрыгнув и подняв меч в ножнах. — Пойдёшь?

— Ну, я не против с вами пойти. Но вам же Учитель и Рутил вроде запретил отходить от школы из‑за вашего состояния, — осторожно заметила я.

— Я чувствую себя превосходно, — уверенно ответила Падпараджа и похлопала себя по груди. — Если вчера ничего не произошло, то почему вдруг сегодня должно что‑то случиться? Или завтра? По‑моему, это всё лишнее беспокойство.

«Не знаю, не знаю… Вы же раньше, насколько я знаю, могли заснуть в любой момент…» — подумала я, невольно хмурясь.

— Но… — начала я, желая продолжить разговор, однако Падпараджа перебила меня:

— Не бойся. Я своё состояние лучше всех знаю и защитить тебя точно смогу. Так зачем переживать?

— Но Рутил же… Ммм… Вы сами знаете… — замялась я. — Но раз вас это не беспокоит, то, думаю, можно и пойти.

— Ладно, тогда пойдём. Меч возьми с собой, — сказала она и ловко встала на подоконник. — Встретимся за тем холмом. Не хочу, чтобы меня заметили Рутил или остальные, поэтому надо как можно быстрее отойти от школы. Так что жду тебя.

С этими словами она спрыгнула с четвёртого этажа.

«Что?! Не может быть!»

Я бросилась к окну и увидела, как Падпараджа, пролетев метров тридцать, спокойно приземлилась на траву, оставив лишь небольшую вмятину. Затем на большой скорости она побежала за холм.

— Вау… Быстро… Ладно, надо идти, — пробормотала я себе под нос.

Спустившись на второй этаж, я зашла в свою комнату и взяла меч. Выйдя в коридор, я не успела спуститься по лестнице как на ступеньках мне встретилась Рутил. В руках она держала десяток каких-то белых тканей, небрежно сложенных друг на друга.

— О, Сарда, зачем меч взяла? — спросила она, внимательно посмотрев на оружие в моих руках.

— Ну, я тут подумал, что тренировки тоже не надо забрасывать, — сказал я, прицепив меч к пояснице.

— Понятно. Ну ладно. Мне на третий этаж надо. Удачи, — ответила она.

С этими словами она обошла меня и поднялась на второй этаж.

«Фух, хорошо, что она не задала лишних вопросов», — с облегчением подумала я.

Не успел я сделать и нескольких шагов, как меня окликнула Рутил:

— А кстати, Сарда, ты не видела Падпараджу? Давно не могу её найти.

— Падпараджу? — неловко заёрзала я. — Вроде час назад видела её на четвёртом этаже. Сейчас не знаю, где она.

— Ну, примерно в таком месте я и подозревала, что она находится. Ну ладно, спасибо.

— Да не за что, — ответила я.

С этими словами мы разошлись. Я спустилась на первый этаж.

«Вроде теперь точно пронесло. Если даже Рутил её не найдёт, она не подумает, что Падпараджа куда‑то ушла за пределы школы».

Подойдя к выходу, я услышала чей‑то голос:

— Эй, Сарда! Я улучшила твой костюм для зимнего сна. Не могла бы ты примерить его, пожалуйста?

«Ну почему именно я и сейчас?» — удручённо подумала я.

Повернувшись, я увидела Красный Берилл. Она была в стандартной зимней форме, а её ярко‑красные волосы были собраны в один хвост.

— Привет, Красный Берилл. Я сейчас должна… — не успела я закончить, как она схватила меня за руку и резко потянула за собой.

— Это подождёт! — решительно перебила она. — Я знаю, что у тебя пока нет работы. А я на грани нового шедеврального открытия! Оно может изменить моду навсегда!

— Но… — попыталась возразить я.

— Не беспокойся, я сделаю гораздо лучше, чем в прошлый раз! — уверенно заявила Красный Берилл, увлекая меня за собой и продолжая разглагольствовать о моде.

«Блин, меня старшая ждёт! Надо срочно найти способ убежать», — лихорадочно думала я.

Красный Берилл приволокла меня к себе в мастерскую и в мгновение ока ловко раздела догола, а затем так же стремительно надела на меня новый зимний наряд.

— Вот, теперь другое дело! А давай‑ка это чуть‑чуть подправим, — пробормотала она, отойдя на шаг и критически осматривая результат.

В течение нескольких минут она что‑то подправляла, поправляла, оттягивала и закалывала, а мне оставалось только стоять и терпеливо ждать.

Зимний костюм оказался с длинными рукавами, доходившими мне ниже колен, сам наряд был, в общем‑то, простым, но украшенным замысловатыми узорами по всей поверхности. Для меня, впрочем, особой разницы не было.

— И чулки! — вдруг вспомнила Красный Берилл и тут же натянула их на меня.

— Можно задать вопрос, который давно меня интересует? — решилась я.

— Конечно, можно, Сарда, — рассеянно ответила она, продолжая возиться с подолом юбки.

— Почему вся наша обычная пижама и вообще одежда для зимнего сна только белого цвета?

— Ну, это естественный цвет, — охотно объяснила Красный Берилл. — Поэтому всё белое. Иногда приходится отбеливать кислотой бабочек‑белянок для идеальной белизны, но в основном, это для одежды зимнего дежурства обычно используется. Красителей вообще мало, их просто не хватит на всю одежду. А блёклых цветов нам не нужно… лучше пусть все будет чисто белым.

Она на мгновение замерла, потом вдруг хлопнула себя по лбу и воскликнула:

— Ой! Я же бант забыла! Он у меня в комнате. Сейчас вернусь!

С этими словами Красный Берилл стремительно выбежала из комнаты.

«Это мой шанс!» — мелькнуло у меня в голове.

Я в мгновение ока схватила свой меч, подбежала к окну и выпрыгнула наружу. Приземлилась на мягкую траву, но тут же споткнулась о длинный рукав костюма, потеряла равновесие и упала на землю. К счастью, обошлось без повреждений.

— Ну что такое… Забыла снять этот наряд. Нет времени возвращаться за обычный одеждой… так и пойду, — шёпотом произнесла я, обдумывая, насколько глупо это будет выглядеть перед Падпараджей.

Широкие рукава мешали держать меч. Пришлось засунуть его под ткань.

Через тридцать секунд я подбежала к условленному месту, но никого не увидела.

— Понятно, почему ты так задержалась. Даже переодеться не успела? — раздался голос справа от меня.

Я обернулась и увидела в пяти метрах от себя Падпараджу. Она лежала в довольно высокой траве. Я тут же пригнулась, хотя понимала, что, скорее всего, никто нас всё равно не заметит.

— Убежала, как только она вышла.

Она встала, отряхнулась и с улыбкой, почти засмеявшись, спросила:

— Идёшь в таком виде?

— Ну, похоже, придётся. Слишком многое сделано, чтобы отступать, не так ли?

— Хороший настрой. Ну что ж, идём, — кивнула Падпараджа.

Затем мы оба пошли вперёд. Сначала какое‑то время шли молча.

«Надеюсь, Красный Берёт простит меня. Не то чтобы я боялась… Но у меня действительно были дела. Так что ко мне не может быть претензий. Старшая подтвердят мои слова… Вообще я пыталась ей это сказать, но она не слушала. Так что это она виновата. Да. Все так», — успокаивала я себя.

— О чём думаешь? — спросила Падпараджа, пока мы шли.

— Да так… А можно задать вопрос?

— Конечно, можно. Давай без формальностей, — улыбнулась она.

— Хорошо. С недавних пор хотела спросить. А почему у вы родились с таким количеством волос? Вы же столько прожили, столько раз сражались и ни разу по волосам не попало?

— Ха‑ха‑ха! — она рассмеялась и подняла меч над головой, перехватив его обеими руками. — Не знаю, почему у меня так много волос. Вообще никто не знает. Такой родилась. Даже Учитель не знает, почему так разнится количество волос при рождении…

Помолчав немного, она продолжила:

— Ну, можно подумать, что это у меня из-за дыр в теле. Типа недостающие части ушли в волосы. Но это только мой случай. У Борт всё в порядке, и волосы у неё… ну, не хуже, чем у меня были. Ну у неё нет дыр несмотря на это.

— Вот как…

— При рождении у меня было куда больше волос. Учитель часть подрезал, и лунарианцы тоже постарались. Возможно, всё‑таки из‑за дыр… Но это останется тайной, которую никто не сможет разгадать, — сказала она, пожав плечами.

Затем мы просто шли вперёд, пробираясь сквозь высокую траву. Мой наряд для зимней спячки оказался совершенно не приспособлен для такого: рукава то и дело вязли в густых стеблях, а громоздкая одежда сковывала движения, замедляя меня.

— Блин, лучше вообще без одежды идти, чем в этом наряде, — проворчала я, чуть не споткнувшись об земляной выступ в траве. Из‑за неудобного наряда я почти ничего не видела под ногами.

— Ха‑ха‑ха! Ну правда, забавно это выглядит, — рассмеялась Падпараджа. — Особенно когда ты такое лицо делаешь. Сразу становишься настоящей милашкой в этом милом наряде!

— Старшая, не издевайтесь, пожалуйста, и так тяжело, —сказала я, с трудом высвобождая рукав из травяных объятий.

Вскоре мы подошли к Мысу Пустоты. Встали на краю обрыва и стали смотреть бескрайнее море: волны мерно накатывали на скалы внизу, а горизонт терялся в солнечных лучах.

Падпараджа чуть приоткрыла рот, явно собираясь что‑то сказать, но я её опередила:

— Старшая Падпараджа, вы же бывали в океане? И, наверное, не раз? Ну и как там? Я, конечно, слышала рассказы от других, но хочу услышать ваше мнение.

Она упёрла руки в бока, на мгновение задумалась, затем левой рукой почесала висок, откидывая прядь волос.

— Да, в общем‑то, так же, как и здесь, — наконец ответила она ровным голосом. — Даже, пожалуй, ещё более пусто и безжизненно. Лишь редкие морские растения и бесконечной серая гладь, которой нет конца…

— Ясно… — протянула я, невольно вглядываясь в даль, пытаясь представить эту всепоглощающую пустоту. — Насчёт Киновари… А можно…

Не успела я закончить вопрос, как услышала напряженный и немного нервный голос, прервавший мои мысли:

— Что вы здесь делаете?

Я вздрогнула и обернулась. В семи метрах от нас, ловко выбралась из‑под обрыва Киноварь. Её лицо выражало явное недовольство, а взгляд настороженно скользил по нам, словно пытаясь разгадать, зачем мы пришли.

— Привет, Киноварь… Ам… Давно не виделись, как бы это… — начала я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Мы пришли тебя проведать, — закончила за меня Падпараджа, мягко улыбнувшись.

— Не хмурься, Кино. Это тебе не к лицу, — продолжила она, шагнув ближе. — Мы же просто хотели узнать, как у тебя дела, нет ли каких проблем… Как твоё самочувствие, в конце концов?

— Мы же недавно виделись… Ну, как видишь, со мной всё в порядке. Ничего не случилось и не произошло. Так что, может, пойдёте… Кстати, разве тебе не запрещено отходить от школы?

— Раз ты в порядке, почему я не должна быть в порядке? — Падпараджа пожала плечами и развела руками. — Как видишь, со мной всё хорошо, никаких проблем не ощущаю.

Услышав это, Киноварь нахмурилась ещё сильнее, едва заметно покачав головой. «В этом нет никакого смысла. Она этим ничего не объясняет», — пронеслось у неё в голове.

Затем она обратила внимание на меня и посмотрела с каким‑то странным выражением лица… смесью недоумения и едва уловимого любопытства.

«А, точно. Я же в зимней одежде… Это действительно очень странно выглядит здесь, у моря», — мелькнуло у меня в мыслях.

— Я просто забыла переодеться… — пробормотала я, потупив взгляд.

— Просто забыла? — переспросила Киноварь.

— Сбежала от Красного Берилла и забыла переодеться, — призналась я, нервно теребя край громоздкого рукава.

— Понятно, — уже более мягко сказала она, и её лицо чуть смягчилось. — Значит, она тебя тоже достаёт. Сочувствую. Будь осторожнее. С этим костюмом не побегаешь и не посражаешься.

Я неловко почесала затылок.

— Да, я тоже это поняла, пока шла сюда. Это просто кошмар… обо что угодно запнуться можно.

Киноварь кивнула и сказала:

— Ну, с Падпараджей с тобой явно ничего не случится.

Она перевела взгляд на Падпараджу и, посерьёзнев, добавила:

— Со мной всё в порядке, так что можете спокойно идти обратно.

— Не будь такой злюкой, — возразила Падпараджа и начала медленно подходить к Киновари.

Та попыталась отступить, но, сделав пару шагов назад, поняла, что за спиной — обрыв, и отступать дальше некуда.

— Не подходи, — напряжённо произнесла Киноварь.

— Этот яд не такой страшный, как ты думаешь. Он ничто по сравнению с лунарианцами.

— Прошу, не подходи, — повторила Киноварь, голос её дрогнул.

Расстояние между ними уже составило четыре метра.

— Этим ядом повредиться не так просто, как ты думаешь, — продолжала Падпараджа. — Даже если он попадёт на тело, это вызовет лишь незначительные повреждения.

— Стой. Остановись, — сказала Киноварь, прикусив губу. В её глазах читалась тревога.

— Твой яд опасен только тогда, когда ты им целенаправленно атакуешь, — Падпараджа сделала ещё шаг вперёд. — Но я же знаю, что ты не будешь его применять на Самоцветах. Так зачем мне держаться от тебя на таком большом расстоянии?

Расстояние сократилось до двух метров. Киноварь отступила ещё на шаг. Теперь она стояла почти на самом краю пропасти, едва удерживая равновесие на цыпочках.

Киноварь подняла взгляд, лицо её стало предельно серьёзным.

— А если я сделаю это? Если я тебя сейчас… — тихо произнесла она.

В тот же миг за её спиной возникло множество серебристых шариков разного размера. Они повисли в воздухе, отражая от себя солнечные лучи. Шарики начали стремительно сближаться, образуя плотную стену, которая постепенно трансформировалась в волну. Волна зависла за спиной Киновари, пульсируя и переливаясь.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь. Мы обе это знаем. Так что прекращай придуриваться тут, — твёрдо сказала она и сделала ещё шаг, оказавшись в нескольких шагах от Киновари.

Тем временем я стояла в стороне и пыталась понять, чего добивается Падпараджа.

«Неужели… Старшая хочет заставить Киноварь раскрыться? Показать, что она не так опасна, как сама себя считает?»

— Видишь, ты прекрасно управляешь ядом. Поэтому у меня нет нужды отходить от тебя или скрываться, — сказала Падпараджа и сделала шаг вперёд, явно собираясь похлопать Киноварь по плечу, но в последний момент остановилась. Похоже, осознала, насколько та сейчас хрупкая.

«Ладно, моё время вмешаться», — решила я и подошла ближе, встав на полшага позади Падпараджи.

— Старшая Киноварь, я согласна с Падпараджей. Яд, конечно, опасен, но его легко можно избежать. Поэтому… Вам не нужно сторониться всех и жить в одиночестве, — произнесла я и замолкла, чувствуя напряжение в воздухе.

Киноварь перевела взгляд на меня, затем снова опустила глаза. Яд за её спиной начал постепенно рассеиваться, мерцая и тая в воздухе. Она сделала осторожный шажок вперёд, подальше от края пропасти, чтобы точно не упасть.

— Риск ошибки слишком велик, — тихо произнесла она, глядя на траву под ногами.

— Знаешь, Кино, в прошлый раз я не смогла тебе этого сказать — не было удобного момента, всё время мешали другие Самоцветы, — Падпараджа говорила мягко, но уверенно. — Так что посмотри на меня.

Киноварь медленно подняла взгляд и устремила его на Падпараджу.

— Хорошо. Ну, как сказал бы Учитель, ты слишком много думаешь. Твой страх не безоснователен, но сильно завышен. Найди в себе храбрость и твоя проблема перестанет быть проблемой, — сказала Падпараджа, подражая манере Учителя, и отступила на несколько шагов назад.

Я неожиданно оказалась одна прямо перед Киноварью.

Киноварь широко раскрыла глаза, хотела что‑то сказать, но передумала и вместо этого стала разглядывать свою руку, на которой образовалась фигурка из яда — её миниатюрная копия. Она смотрела на неё так, словно впервые видела что‑то подобное, с смесью изумления и затаённого страха.

Фигурка покачивалась на ладони, переливаясь тусклым светом, её очертания то размывались, то вновь становились чёткими. Пальцы Киновари слегка дрожали, но она не отводила взгляда.

«Мне до Падпараджи далеко… Очень красиво сказала. Я бы такое не придумала. Неспроста все говорят, что она самая мудрая. На голову выше Жёлтого Алмаза… Ну, может, не на голову», — пронеслось у меня в голове.

— Старшая Падпараджа всё верно сказала. Мне нечего добавить к её словам. Скажу только, что я не просто так думаю. Я уверена: тебе здесь одиноко и скучно. Было бы неплохо, если бы ты вернулась к остальным, — выпалила я, стараясь вложить в слова всю искренность, на которую была способна.

— Вот-вот, Сарда, умные вещи говоришь, — подхватила Падпараджа. — Знаешь, как Учитель будет рад?

— Хватит! — резко крикнула Киноварь.

Я вздрогнула и посмотрела ей в лицо. Из уголков глаз по щекам текли тонкие струйки серебристой жидкости. Это был яд. «Никогда такого не видела… Как такое возможно?» — мелькнуло в сознании.

После этого Киноварь сразу начала спускаться к себе обратно, но серебристая жидкость из её глаз так и струилась, пока она наконец не скрылась за выступом скалы.

Я стояла и не знала, что делать. Иди за ней или вернуться?

— С‑старшая… Ам… Что делать? — тихо спросила я, сжимая край рукава своего наряда.

Падпараджа подошла к обрыву, её лицо стало серьёзным, сосредоточенным.

— Оставлять её одну сейчас очень опасно, — твёрдо сказала она. — Я не думаю, что случится что‑то плохое, но перестраховаться стоит. Да и если мы сейчас просто уйдём и не доведём дело до конца, ничего не изменится. Поэтому идём.

— То есть… — я указала вниз, в сторону, куда скрылась Киноварь.

— Да, идём в пещеру. Там очень живописное место, — саркастически сказала Падпараджа. — Оттуда открывается красивый вид на море, особенно в солнечные дни.

Она ловко начала карабкаться вниз по неровной поверхности скалы, ловко находя опоры для рук и ног.

— Старш… Падпараджа, а как мне с такой одеждой спускаться вниз? — забеспокоилась я, глядя на свой неудобный наряд.

Она остановилась, посмотрела на меня снизу вверх и улыбнулась краешком губ:

— Оставь меч, закатай рукава и спускайся.

— А если об какой‑нибудь острый камень порвётся? — я с тревогой потрогала плотную ткань.

— Постарайся, чтобы не порвалась. Ты, конечно, можешь полностью снять, но это будет как‑то немного…

— Я поняла. Ладно, хорошо. Постараюсь не порвать, — с этими словами я положила меч на траву, закатала рукава и полезла вслед за Падпараджей.

«Как бы не свалиться… Никогда такого не делала», — пронеслось в голове.

Очень медленно и осторожно я начала спускаться, стараясь не зацепиться одеждой за острые выступы. Но, несмотря на все предосторожности, ткань всё‑таки зацепилась за какой‑то камень и раздался тихий треск, и на рукаве появилась небольшая дырка. И сам наряд стал немного грязным. Появились пятна в различных местах.

«Ну ё‑моё…» — мысленно выругалась я, но продолжила спуск, стиснув зубы.

К тому времени, как я достигла подножия, наряд уже заметно пострадал: на рукаве зияла дыра, на боку и коленях красовались тёмные пятна грязи, а в нескольких местах ткань слегка потрепалась.

Наконец я оказалась внизу. Отряхнула одежду, пытаясь убрать хотя бы часть грязи, и огляделась.

Передо мной предстала небольшая пещера. Сквозь узкий вход проникало совсем немного света, поэтому внутри царил полумрак.

«Вот как выглядит пещера… Понятно, понятно. Она меньше, чем я думала… меньше десяти метров в длину.

В конце пещеры сидела Киноварь, прижав колени к груди и уткнувшись в них лбом.

Падпараджа ничего не сказала и просто села в метре от неё.

«Что она делает Падпараджа? В чём замысел?»

Я тоже подошла и села по другую сторону от Киновари, стараясь не шуметь. Так мы сидели в тишине неизвестно сколько времени. Минуты тянулись, словно часы, а воздух будто сгустился от невысказанных слов.

Наконец Киноварь заговорила. Очень тихим, приглушённым голосом, почти шёпотом:

— Почему вы тут сидите?

Никто не ответил. Я и сама точно не понимала, зачем мы здесь сидим и молчим, но Падпараджа явно что‑то задумала. Чтобы не мешать её замыслу, я решила молчать.

Снова повисла тишина. Никто ничего не говорил некоторое время.

Затем, всё так же не поднимая головы, Киноварь сквозь зубы произнесла — голос её звучал немного скрипуче, будто из‑за неверной вибрации в горле:

— Вы не понимаете…

Я подумала, что, может, мы снова будем сидеть в тишине после этих слов, но неожиданно для меня Падпараджа заговорила:

— Возможно, мы не понимаем. — она чуть наклонилась вперёд, не сводя взгляда с Киновари. — Но в таком случае ты не понимаешь вдвойне или втройне.

Падпараджа выдержала паузу, и её глаза встретились с глазами Киновари. Та тут же опустила взгляд.

— Ты это и сама осознаёшь, просто боишься сделать шаг. По крайней мере, я так вижу эту ситуацию. Если я не права скажи это прямо.

«Вообще не так я представляла эту встречу с Киноварью… Что я здесь вообще делаю? Мне остаётся только поддакивать», — мелькнуло у меня в мыслях.

Киноварь открыла рот, словно собираясь что‑то сказать, но слова не шли. Она будто пыталась собраться с мыслями, хотела возразить, произнести что‑то вроде «Ты не права» но, похоже, не могла найти контраргумент на слова Падпараджи.

Внезапно от её тела начал быстро выделяться яд.

Не успела я ничего сделать, как Киноварь резко вскочила и бросилась к выходу из пещеры.

Однако произошло то, чего никто не ожидал. В моём рукаве была прореха: след от недавнего столкновения с острым камнем. Когда Киноварь рванулась к выходу, её нога случайно попала туда. Она запнулась и начала падать вперёд, теряя равновесие.

«Блин, это плохо! Она разобьётся! Нужно успеть!»

Я максимально быстро среагировала: бросилась вперёд и в последний момент упала под неё, смягчая падение своей громоздкой одеждой.

Пам!

Она рухнула прямо на меня.

— Ой, — только и смогла сказать я.

Ощупав себя и оценив ситуацию, я поняла: Киноварь лежит на мне, а моя пышная одежда в нескольких местах пропиталась ядом. Я почувствовала слабое жжение в этих местах.

«Жжётся… М‑х‑х, неприятно», — мысленно поморщилась я, но внешне сохранила спокойствие.

Её лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. С кончика носа Киновари на мою щеку капнула серебристая жидкость.

— Ммм… — с трудом сдержалась я, стараясь не показать, насколько это неприятно. Такого ощущения я никогда в жизни не испытывала, но не подала виду, сделав вид, что всё нормально.

Наши взгляды встретились, и я, собравшись с силами, произнесла:

— Э‑э‑м… Старшая Киноварь, с вами всё в порядке? Я еле успела…

— Почему? — спросила она. На её лице виднелись следы стекающего яда, ещё одна капля сорвалась с носа и упала на меня. — Ты же видела, что из меня начал неконтролируемо выходить яд. Зачем ты поймала меня? Почему?

Но не успела я ответить, как Падпараджа подхватила Киноварь за ворот одежды и аккуратно, но твёрдо поставила на ноги.

— Ладно, похоже, никто из вас не пострадал, — с облегчением выдохнула она. — Это хорошо. Но Красный Берилл будет очень, очень, очень расстроена, если узнает, что ты тут устроила с зимним нарядом.

Я протянула руку Падпарадже, и она помогла мне подняться.

Киноварь стояла у стены, схватив одну руку за кисть другой. Она уже не пыталась убежать.

— Прикроешь меня, Старшая? — тихо спросила она, не поднимая глаз.

— Что? Не хочу с этим иметь никакого дела. Да ты сама виновата, что пошла в такой одежде.

— Что, я ещё и виновата? Да явно вы всё это затеяли! — немного возмутилась я.

Мы на мгновение замолчали, напряжённо глядя друг на друга.

— Почему… — шёпотом произнесла Киноварь, и в этом единственном слове прозвучала вся её боль и растерянность.

Мы с Падпараджей одновременно повернулись к ней. Яд на её теле уже практически пропал. Серебристые капли, ещё недавно покрывавшие кожу, теперь почти полностью впитались или стекли на пол, оставив после себя едва заметные тёмные следы на камнях.

«Похоже, из тела Киновари яд периодически образуется сам по себе», — подумала я про себя, внимательно наблюдая за ней.

— Почему вас это не беспокоит, особенно тебя, Сарда? Ведь на тебя попал мой яд, — тихо спросила Киноварь.

Я посмотрела на неё и на мгновение растерялась. Потом осторожно потрогала лицо. Пальцы слегка защипало в тех местах, где попал яд. Но я не подала виду, понимая, насколько важен этот момент.

Падпараджа легонько хлопнула меня по плечу:

— Давай, ответь.

От этого пропитанные ядом части одежды соприкоснулись с моим телом, и это вызвало неприятное покалывание, но оно было ничто по сравнению с тем, что я ощутила на лице.

— Старшая Киноварь, — начала я, стараясь говорить уверенно. — Как уже говорила Падпараджа, яд не настолько опасен. Соприкоснувшись с ним, я это поняла. Да, неприятно, но когда я спасала вас от падения, я даже не думала ни о каком яде. Просто хотела помочь и я не жалею о решении.

«Ай‑ай‑ай, ой‑ой‑ой… Нужно быстрее убрать яд», — пронеслось у меня в голове.

После этих слов я осторожно протёрла лицо рукавом, стараясь не показать, как мне некомфортно.

— Видишь, всё в порядке. Только пудру, похоже, сняло. Наверное, так… я не могу на себя посмотреть и проверить, — попыталась я улыбнуться.

Я хотела снять эту одежду, пропитанную в некоторых местах ядом, но пока было не время.

Киноварь сделала несколько шагов назад, оперлась о стену пещеры и опустила голову.

— Вот оно как… Но даже так… Всё, к чему я прикасаюсь, портится. Живое умирает, и даже трава не растёт на этом месте ещё долго.

С этими словами на её ладони из яда начала формироваться маленькая фигура, похожая на меня. Рядом появилась другая, напоминающая Падпараджу.

Падпараджа уже открыла рот, чтобы что‑то сказать, но Киноварь заговорила первой:

— С самого рождения все избегали меня, — тихо начала Киноварь, и её голос дрожал, будто каждое слово давалось с трудом. — С самого рождения я не могла найти себе места. Никто не хотел со мной общаться, все всегда держались на расстоянии. После того как я случайно облила ядом Гелиодора, всё стало только хуже. От меня на расстоянии десяти метров всегда старались держаться… Хотя нет, это не совсем правда. Они пытались разговаривать, подбадривать, говорили хорошие слова, уверяли, что Учитель рано или поздно что‑нибудь придумает… найдёт способ избавиться от яда в моём теле.

Фигурки в её руке слегка дрогнули, отражая её волнение.

— Но я всегда видела в их глазах страх. У кого‑то больше, у кого‑то меньше. Всегда было всем легче держать меня на расстоянии и говорить общие слова.

Сказав это на её ладони появилась очередная фигурка из яда, но на этот раз я не узнала, кого она изображает. Киноварь посмотрела на неё с горечью и продолжила:

— Вскоре я поняла, что вообще никому не нужна. Что я есть, что меня нет… всем будет только лучше. Все смогут ходить спокойно по школе, не боясь за поворотом наткнуться на меня. Такое не раз происходило… Я видела напряжение в их глазах, когда они просто проходили мимо меня.

Киноварь подняла взгляд, словно пытаясь прочесть наши реакции, но тут же опустила его снова:

— Хотя, может… может, я себе накручиваю, и всё было не так плохо? В конце концов, я попросила Учителя дать мне задание патрулировать ночью. Так я смогла бы сократить встречи с кем‑либо: я бы спала днём, а ночью ходила. Я знала, что Учитель против, но понимала так будет, наверное, лучше для всех. Я знала, что он меня любит, но также он любит и других Самоцветов. Я не хотела никому навредить…

Её голос стал совсем тихим:

— Через какое‑то время я нашла эту пещеру и решила здесь жить в одиночестве. Я хотела быть всем полезной, хотела не быть обузой… Но поняла, что этому не бывать.

Фигурки в её руке начали дрожать и терять форму, растворяясь в воздухе серебристыми каплями.

— Я подумала… я подумала… Что, возможно, мне будет лучше на Луне. Может, там я смогу найти себе призвание. Хоть я и понимала, что это маловероятно… Ведь никто не знает, что там действительно происходит. Почти никто…

После этих слов она замолчала, медленно села и уткнулась взглядом в свои колени. В пещере повисла тяжёлая тишина.

Я была в шоке от такой речи. «Забрать на Луну? Хотела найти признание там? Ничего более абсурдного я никогда не слышала в своей жизни. Что означало это «почти»? Ну что, кто‑то что‑то знает? Кто? Учитель, наверное… Хотя он раньше говорил, что ничего не знает»

В пещере повисла тишина. Она длилась секунд десять, но показалась вечностью.

Падпараджа медленно подошла к Киновари, осторожно протянула руку и легонько потрепала её по волосам на макушке.

— Я знала, что ты много страдала, — тихо сказала она. — Но раньше я и представить не могла, насколько тебе тяжело. Прости меня… и всех остальных.

Киноварь подняла глаза, хотела что‑то сказать, но Падпараджа чуть сильнее надавила на голову, не давая перебить, и продолжила:

— Да, все действительно тебя боятся и остерегаются. Это правда. Однако в основном это ты своими действиями отталкиваешь всех от себя. Без этого до такого бы всё не дошло.

Она сделала небольшую паузу, словно подбирая слова, а затем заговорила снова — уже твёрже, но по‑прежнему мягко.

— Мне сложно, конечно, говорить за других… я ведь спала много последнюю тысячу лет… Но я считаю, что именно все так и обстоит. Однако могу тебя заверить: никто тебя обузой не считает. Потому что твой яд спас не одного Самоцвета. Я скажу даже так: любое твоё случайное повреждение других Самоцветов за все время не сравнится хотя бы с одним спасением, которое ты совершила. А ты их сделала очень много. Ты спасла не десять, не двадцать, а куда больше за последние столетия.

Падпараджа слегка отстранилась, чтобы посмотреть Киновари прямо в глаза, и её голос зазвучал ещё убедительнее:

— Уже всем всё равно на твой яд. Если ты придёшь в школу и вернёшься к остальным, отношения уже не будут такими, как раньше. Лишь ты себя сдерживаешь от этого.

Я тем временем стояла и не могла вымолвить ни слова. Мне было меньше 40 лет, и я многого не знала, не понимала и сейчас не понимаю. Я бы никогда не смогла найти таких слов, так как мои знания были ограничены. К тому же я не осознавала всей серьёзности проблемы.

Киноварь постепенно улыбнулась. Сначала едва заметно, потом чуть шире, и мягко сказала:

— Спасибо тебе, Падпа… Я никогда раньше не думала в таком ключе… Также спасибо и тебе, Сарда. Вы дали мне высказаться и раскрыли мне глаза.

Затем мы на протяжении нескольких часов просто разговаривали о разном. Вспоминали старые времена, обсуждали мелочи, которые раньше казались незначительными, но теперь обретали новый смысл. Мы снова предложили Киновари вернуться в школу, но она уклонилась от прямого ответа:

— Я подумаю, — тихо сказала она. — Мне нужно время.

Мы все трое выбрались из пещеры на свежий воздух. Я подняла свой меч с земли, отряхнула его и поправила испорченный наряд.

На прощание Киноварь сказала:

— Когда разберусь с чувствами и буду готова встретиться со всеми… тогда вернусь. Ещё нужно подумать, что делать с ядом, как взаимодействовать с остальными…

— Очень хорошо, — кивнула Падпараджа, уже начиная уходить и помахивая рукой. — Мы будем ждать тебя.

Киноварь слегка потупилась и неловко добавила:

— Прости, что испортила твой зимний наряд своим ядом.

— Нет‑нет, ничего страшного, — поспешила я заверить её. — Эта одежда и так была не в лучшем состоянии. Хотя не буду отрицать, из‑за вас, Старшая Киноварь, она стала в разы хуже. Но, в любом случае, я всё равно бы получила нагоняй от Красного Берилла за неё. Так что неважно.

Киноварь коротко кивнула:

— В любом случае, прости.

— Ну всё, хватит, хватит! Прощаю, прощаю. Ну тогда я пойду… Падпараджа уже уходит, а одной идти, понимаете, как‑то не по себе.

— Понимаю, — кивнула Киноварь. — Тогда не смею задерживать.

— Ну, пока! Надеюсь, ты как можно скорее соберёшься с мыслями и придёшь в школу, — сказала я, помахав ей рукой.

Она ответила тем же жестом, и я побежала догонять Падпараджу.

Вскоре я её догнала. Пройдя молча двести метров, я не выдержала и захотела пожаловаться, но, убедившись, что никого нет и Киноварь не смотрит нам в спину, всё‑таки заговорила:

— Старшая, у меня всё тело жжётся. Особенно в местах на одежде, где остались ядовитые пятна. С трудом терпела это всё время. Надо быстрее к Рутил очистить яд с моего тела.

Падпараджа улыбнулась и похлопала меня по плечу. Из‑за того, что одежда была частично пропитана ядом, от этого мне стало больно. При прикосновении жжение только усилилось.

— Ай‑ай‑ай!

— Сарда, ты молодец, — сказала Падпараджа. — Несмотря на то что яд попал на тебя, ты держалась достойно, несмотря на твои особенные инклюзии.

— Может, снимем одежду? А то я не могу…

— Давай ещё чуть подальше отойдём.

Мы отошли ещё метров на сто и скрылись за холмом. Там Падпараджа быстро сняла с меня наряд и чулки — и я оказалась перед ней совершенно голая. Это было, конечно, неудобно: стоять вот так, без одежды… Это противоречило тому, чему учил Учитель. Неприличней некуда.

— Давай посмотрим, — сказала Падпараджа и начала внимательно осматривать поражённые места.

Я также осмотрела своё тело и увидела, что в некоторых местах спереди пудра стёрлась. Под ней проступал мой красно‑оранжевый цвет, немного мутный, будто затуманенный.

— Неприятно немного… Да, немного хуже, чем я думала, — сказала Падпараджа, хмурясь. — Блин, хорошо, что на тебе был плотный костюм для зимнего сна. Несколько слоёв ткани спасли ситуацию, иначе было бы гораздо хуже.

— Ну так насколько всё плохо? — спросила я. Слова Старшей не внушали оптимизма, и я начала нервничать.

Падпараджа оторвала кусок ткани от зимнего наряда и аккуратно протёрла поражённые места. Там, где она тщательно проработала поверхность, жжение заметно поубавилось, но полностью не прошло.

— Ну, не так всё плохо, — подытожила она. — Похоже, всё‑таки не придётся сколоть с тебя части. Просто твои белые линии из агата немного ввели в заблуждение: они похожи на следы яда, и сначала было непонятно. Но яд, в целом, в тело не проник. Твоё тело и инклюзии лишь внешне повреждены. Они должны восстановиться со временем.

Она замолчала на мгновение и внимательно посмотрела мне в лицо:

— А вот на твоём лице ситуация хуже.

— Что там, Старшая? Не томите!

— Хотя ты и протёрла следы, прямой контакт с ядом всё же был и он… чуть‑чуть проник. Как себя чувствуешь сейчас? Боль всё ещё сильная?

— Сначала я с трудом терпела боль, — призналась я. — Но после того, как протёрли, стало легче. Всё равно очень неприятно ощущение осталось. Чествую пульсацию и покалывание…

— Ну, скажу, что инклюзии пострадали и их, по сути, нет в цельном виде, и структура повреждена. Но это совсем чуть‑чуть. Придется снять очень тонкий слой. В любом случае придётся попросить Рутил помочь, но это, на самом деле, ерунда… Ладно, идём к Рутил.

— Так… голая, что ли?

— Просто оденься. Яд уже высох, не представляет угрозы. Он едва ли способен теперь пудру прожечь. Протри травой эти места на всякий случай.

Я последовала совету: аккуратно протёрла поражённые участки травой, затем надела одежду обратно, поправила меч под рукавом и мы отправились в путь.

Можно задать вопрос? — осторожно спросила я, стараясь идти в ногу со старшей.

— Да, можешь. Я догадываюсь, какой вопрос ты хочешь задать, — усмехнулась Падпараджа.

— То есть вы… даже если бы я не предложила, вы бы всё равно в какой‑то момент отправились к Киновари?

— Да. Одна я идти не могла. Вдруг реально что‑то случилось бы со мной. Безопаснее было прийти вместе. Без тебя это было бы, может, не сегодня, а когда‑нибудь в будущем… Но в конце концов всё прошло удачно, и это благодаря тебя, Сарда.

— Да… удачно… наверное…, — только и смогла ответить я.

— Благодаря тебе мы наглядно показали, что яд не такой уж и страшный, как она думает.

— Но яд действительно страшный и болезненный… — возразила я, невольно потирая щёку, где ещё ощущалось лёгкое покалывание.

— Да, но главное, что ты показала, что яд не так страшно. И Киноварь уже лучше им управляет не то, что раньше. Так что благодаря тебе мы смогли сделать шаг к тому, чтобы она вернулась. Да и эта боль из‑за твоих особенных инклюзий. Другие Самоцветы почти ничего бы не почувствовали, если, конечно, прямо не облить их ядом.

— Она точно вернётся?

— Скорее всего. Но это не факт. Однако если мы ещё её поддержим, то шансы увеличатся.

— Понятно…

— В любом случае ты большая молодец, — произнесла Падпараджа и погладила меня по волосам.

— Хватит, хватит, не смущайте, — неловко произнесла я, пытаясь слегка отстраниться от её прикосновения. — А как вы так гладите меня? С вашей прочностью вы должны были бы мои волосы в порошок превратить. Да и Киноварь вы тоже гладили…

— За многие годы я научилась, как это делать аккуратно, — мягко улыбнулась Падпараджа. — К тому же волосы не тело, они не такие твёрдые, зато более податливые и мягкие. Они не так сильно подвержены проблеме разности твердости. Поэтому, если быть осторожной, проблем не возникает. Однако тут без долгой практики не обой...

Она хотела продолжить сказать что‑то ещё, но я заметила движение у школы и перебила её:

— Ой, смотри… нас похоже встречают.

— Действительно.

Подходя к школе, мы увидели, что там стоит Учитель и другие Самоцветы. Заметив нас, Рутил бросилась навстречу, а дальше всё пошло сумбурно.

Рутил и Красный Берилл принялись причитать: Рутил в основном причитала Падпараджу, а Красный Берилл меня. Она упрекала меня за то, что я сбежала, забрала наряд, его испортила, подняла панику и вообще поступила неосмотрительно. Лишь с помощью Учителя мне удалось на время отстраниться от их упрёков. Однако я понимала: в будущем придётся как‑то загладить свою вину перед Красным Бериллом.

Мы рассказали Учителю и всем, кто был рядом в этот момент, что побывали у Киновари и попытались убедить её вернуться в школу. Мы сказали, что она почти согласилась. В конце концов Учитель сказал, что мы молодцы, и погладил каждого из нас по голове. Но тут же добавил, что так лучше не делать особенно это касалось Падпараджи. Меня же он упрекнул за то, что я пошла в зимнем костюме и испортила его:

— У нас ограниченное количество тканей, — строго заметил он. — Это серьёзная потеря.

Затем мы с Рутил направились в кабинет на первом этаже. К этому времени уже заметно стемнело. Рутил внимательно осмотрела моё тело и сказала:

— С тобой всё будет нормально, не волнуйся. Я не в первый раз этим занимаюсь.

Она взяла специальный инструмент и начала аккуратно обрабатывать на лице повреждённые участки. Слой сняли небольшой вглубь меньше миллиметра, а в ширину затронули всего около двух сантиметров.

— Ай-ай-ай, больно, Рутил! Давай побыстрее, пожалуйста, — практически умоляла я её остановиться.

— Почти всё, сейчас, сейчас, — успокаивала Рутил, осторожно удаляя последний осколок. — Всё готово.

— Ай-ай-ай… Наконец-то. Неужели это всегда так больно? — спросила я, держась за щеку.

— Сарда, у тебя чересчур чувствительные инклюзии, — вздохнула Рутил. — Из‑за этого мне сложнее проводить такие процедуры. У остальных Самоцветов они гораздо менее чувствительны и многие почти ничего не ощущают.

— Я знаю, — ответила я немного язвительно, уже изрядно устав за этот долгий день. — Все это знают… Наверное, ты рассказала... Ну прости, это не я сама решила такой родиться.

Рутил собрала соскобленные от меня осколки, внимательно их осмотрела и задумчиво покачала головой.

— Давненько я такое не делала, — произнесла она. — Последний раз я убирала осколки, поражённые ядом у Фос. У неё в тот раз было всё гораздо хуже: на каждой части тела пришлось удалять повреждённые участки.

Меня это заинтересовало. Любопытство взяло верх, и я решилась спросить.

— А что тогда произошло, Рутил? Мне сложно представить, чтобы Киноварь специально это сделала… Может, вышло случайно?

Рутил на мгновение замерла, схватилась за подбородок и глубоко задумалась, тихо бормоча:

— Мх… Мх… Я точно не помню всех деталей… да и, кажется, тогда мне не рассказали всех подробностей… Ах, да! На Фосфофиллит напали лунарианцы, и Киноварь бросилась её защищать. Как я уже сказала, много яда попало на Фос, и мне пришлось достаточно долго удалять поражённые фрагменты.

К моменту, когда она закончила рассказ, Рутил уже достала из шкафчика пудру и подошла ко мне.

— Понятно, — только и смогла ответить я.

— А ты как? Зрение не размывается? — спросила Рутил, аккуратно нанося пудру на участки, где она стёрлась под воздействием яда.

— Это не проблема,— Я давно научилась концентрировать зрение на глазах. Всё хорошо. Настоящая проблема возникнет, только если я останусь совсем без пудры. А сейчас это просто мелкие неудобства, ничего страшного.

— Это очень хорошо. Конечно, сложно что‑то сделать с чувствительными инклюзиями, но прогресс налицо, как говорится, — сказала она, аккуратно пудря моё тело. Затем она продолжила: — Но то, что было сегодня…

— Знаю, знаю. Ещё раз прости, — извиняющимся тоном произнесла я, сложив руки вместе и чуть наклонив голову. Я уже не в первый раз извинялась за этот день.

Разговор стих. Меня всё сильнее клонило в сон. Похоже, сегодняшний день дался нелегко мне… не говоря уже о том, что на улице давно ночь и солнце давно скрылось за горизонтом. Моё тело вдруг зашаталось, и я едва удержалась в сидячем положении.

— Эй, не спи! Я ещё тебя не напудрила, — встревоженно окликнула Рутил.

— Рутил… Прости… Но вдруг так сильно захотелось спать… — пробормотала я максимально сонно, изо всех сил стараясь не завалиться набок.

— Сарда, подожди, ещё немного.

— Мне, похоже, придётся поспать здесь… Надеюсь, ты позволишь? — еле выговорила я, чувствуя, как сознание ускользает.

Разум уже начал погружаться в дремоту. Какое‑то время я ещё смутно слышала голос Рутил. Похоже, она перестала пытаться меня разбудить и осторожно уложила меня на стол. Затем я уловила тихие звуки её движений: она продолжила аккуратно наносить пудру на оставшиеся участки.

Постепенно звуки становились всё более отдалёнными, ощущения размывались, а мысли теряли чёткость. Тело наконец расслабилось, напряжение ушло, и я окончательно уснула, убаюканная размеренными движениями Рутил и тишиной ночного кабинета.

Глава 22. Начало зимы

Мне 39 лет, глубокая осень. За прошедшие три года особо ничего не изменилось. Всё идёт по‑прежнему. Несколько раз я ходила к Киновари вместе с другими Самоцветами. Мы мягко подталкивали её вернуться. Прогресс есть, пусть и небольшой. Киноварь и так на грани и подталкивать дальше некуда. Похоже, ей остаётся сделать лишь небольшой шажок, но она должна сделать его сама.

В остальном нигде никаких успехов нет. Ни в разработке нового оружия, ни в каких‑либо других начинаниях. Я начинаю думать, что я обуза. Но, конечно, я прогоняю эти мысли, ведь это явно не так. Из‑за этого я решила: если не сделаю что‑то новое, то и новые мысли не придут, и прогресса никакого не будет. Поэтому я решила не спать зимой.

— Ты уверена, Сарда? — спросил меня Учитель, пристально глядя на меня.

Вокруг меня другие Самоцветы уже облачились в свои красивые белоснежные наряды для зимней спячки. Только я стояла посреди них в обычной одежде.

— Да, Учитель. Да, я полностью уверена, — твёрдо ответила я. — Я должна испытать себя, несмотря на огромные трудности, которые точно будут. Мне уже давно хотелось попробовать это сделать… и пора хотя бы попытаться.

— А зачем тебе это, Сарда? — вмешалась Каирнгорм, стоявшая рядом с Учителем. — Зачем себя испытывать? В зиме нет ничего хорошего, ты же сама это понимаешь. Солнца мало, снег мешает ходить, а он бывает очень высокий, иногда даже выше нас, Самоцветов. К тому же занять себя можно только однообразной работой, да и в принципе очень скучно. Лучше всего это время просто проспать в зимней спячке. Особенно такому молодому Самоцвету, как ты.

Она сделала шаг ко мне, и её голос стал чуть строже:

— Я не понимаю, зачем тебе что‑то испытывать. Скорее всего, ты просто продержишься какое‑то время, ничего полезного не сделаешь и просто уснёшь в случайном месте. А мне лишние хлопоты не нужны.

Затем Самоцветы начали подтверждать слова Каирнгорма.

— Да‑да, зачем тебе это?

— Тебе ещё слишком рано такое делать.

— Ничего хорошего в этой идее нет. Реально можешь стать лёгкой добычей для лунарианцев, — своим обычным ровным тоном произнесла Нептунит, слегка покачивая головой.

— Полностью согласна с Непти. Тебе ещё рано пытаться, — серьёзно сказала Рутил, скрестив руки на груди.

— Я, конечно, не отрицаю…

Но закончить мне не дали так как меня тут же перебили.

— Прости, Сарда, но я не могу поддержать твоё решение, — произнесла Падпараджа, сидя на мягком полу и внимательно глядя на меня. — Если ты твёрдо намерена это сделать, то поступай как считаешь нужным. Я оставляю право выбора за тобой. Однако, честно говоря, я бы не рекомендовала тебе этого делать.

— Да послушайте… — начала я тихо, почти умоляюще.

Но другие Самоцветы продолжали критиковать моё решение, перебивая друг друга.

«Ну что такое… Даже попробовать не дают. Раздражает», — подумала я, чувствуя, как внутри нарастает волна досады.

Наконец, не выдержав, я громко крикнула:

— Всё, всё, хватит! Я поняла, но я всё равно хочу просто попробовать. Я знаю, что могу стать проблемой и, скорее всего, стану. Но пока рядом Учитель, ничего не должно выйти из‑под контроля.

Затем я обвела всех взглядом и твёрдо сказала:

— Я не просто так хочу испытать себя. В последнее время совсем нет идей — и, похоже, в ближайшее время они не появятся, а это меня сильно раздражает. Думаю, если провести зиму в бодрствовании, ко мне может прийти озарение или хотя бы возникнут новые мысли.

После этих слов я поклонилась Учителю и сказала:

— Учитель, поэтому я прошу вас позволить мне просто не впадать в зимнюю спячку… — обдумав следующие слова пару секунд, я продолжила. — Я не прошу сделать меня зимней патрульной, я просто прошу позволить не спать. Я понимаю, это может доставить вам с Каирнгормом неудобства, но я постараюсь не путаться у вас под ногами.

Сказав это, я наклонилась ещё ниже к земле.

Повисло молчание. Учитель закрыл глаза, и все Самоцветы замерли в ожидании его ответа.

— Пожалуйста…

Помолчав некоторое время, он открыл глаза и спокойным, размеренным, но твёрдым голосом произнёс:

— Раз ты так хочешь, то проблем быть не должно.

— Ура! — воскликнула я и несколько раз подпрыгнула, подняв руки вверх.

— Подождите, подождите, Учитель, я против, — начала возражать Рутил. — Сарда слишком молода для этого.

— Но она не по годам развита, — вмешалась Падпараджа, обращаясь к Рутил.

— Да, я знаю, но я говорю не об этом, — настаивала Рутил. — Я говорю об инклюзиях. Они недостаточно развиты и не привыкли к такому. К тому же ситуация с Сардой отличается от других. У неё инклюзий слишком много, из‑за чего она ещё быстрее устаёт без солнца.

— Рутил, не надо. Раз Учитель сказал, значит, так тому и быть, — ответила я, обиженно посмотрев на неё. — Если не получится и вдруг я усну до весны, то так тому и быть. Значит, в ближайшее время мне ещё рано это делать, и я ещё не готова. Но я хочу попробовать, чтобы узнать это.

— Похоже, я не смогу тебя отговорить, — сказала Рутил и пожала плечами. — А тебя‑то устраивает, Каирнгорм? Как‑никак, тебе придётся с ней нянчиться.

— Ну, меня это не особо устраивает, — нахмурилась Каирнгорм. — Она ведь точно не будет помогать, а только бороться с сонливостью. Но, Учитель, точно ли это здравая идея позволить ей это?

Конго мягко похлопал по плечу рядом стоящую Каирнгорм, затем перевёл взгляд на меня и сказал:

— Всё должно быть хорошо. Сердолик рассудительная и от школы точно не отойдёт. — с этими словами он сделал шаг ко мне и ласково погладил по волосам. — Поэтому мне нечего сказать в опровержение раз она так хочет. Это явно послужит ценным уроком для неё. Да и не думаю, что смогу остановить тебя надолго, Сердолик. Не так ли?

— Ну… Не могу сказать, что вы не правы, Учитель, — опустив взгляд в пол, неловко произнесла я. Перед ним я всегда терялась. Его прикосновения не просто приятны, они словно дарили спокойствие, смывали тревогу.

— Но, Учитель, вы же помните, что случилось с Фосфофиллит? Хотя ей и было около 300 лет, — вмешалась в разговор Жёлтый Алмаз.

— Помню, но тут ситуация другая и такое явно не произойдет. Сарда явно не окажется на берегу, — сказал он и подошёл к Жёлтому Алмазу, мягко коснувшись её плеча. — И Фосфофиллиту тогда очень сильно не повезло. Слишком много негативных факторов собралось, что и привело к той трагедии.

— Думаю, вы правы… — тихо согласилась Жёлтый Алмаз.

«Фух, хорошо. Но что там на берегу? Это связано с морем?... Потом спрошу»

— Тогда, раз Сарда не спит, я тоже хочу! — вдруг воскликнула Гоше.

— Т‑тогда и я хочу! — тут же поддержала её Морга, взволнованно переступая с места на место.

У меня невольно вырвалось:

— Нет, не надо… Ой…

«Только этого мне не хватало! И так зима будет тяжёлой, а с этими двумя покоя вообще не будет… Ну если они пойдут, то я лучше откажусь и лягу в зимнюю спячку», — с тревогой подумала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от перспективы такой компании.

После моих слов Гоше и Морга посмотрели на меня. Я немного запаниковал и не знал, что сказать.

— Что‑что? Куда вы собрались? — строго спросила Жёлтый Алмаз, схватив их за плечи. — Вы не Сарда. Вам вообще рано об этом думать.

— Но… — попыталась возразить Гоше, но Жёлтый Алмаз была категорична.

— Нет значит, нет. Учителю и Каирнгорму и так Сарда доставит хлопоты, не говоря уже о вас троих. Может начаться хаос и ситуация точно выйдет из‑под контроля.

— Я согласна с Желли, — поддержала Эвклаз. — Каирнгорму и так предстоит много дел зимой, а следить ещё за тремя будет непосильной задачей. Да и Учитель не всегда сможет присматривать.

Другие Самоцветы тоже высказались в подтверждение слов Жёлтого Алмаза.

— Х‑хорошо, — тихо ответила Морга, не выдержав напора остальных.

Гоше хотела возразить, но не смогла подобрать веских аргументов. Она посмотрела на Учителя с умоляющим взглядом.

— Гошенит, прости, но я не могу позволить тебе с Морганит бодрствовать зимой, — твёрдо произнёс Конго. — Это слишком опасное время года для вас, и вы ещё не готовы. Остальные всё верно сказали. Мне нечего добавить.

Гоша опустила голову и обиженным голосом заговорила:

— Но, н‑но, Учитель, это несправедливо! Я тоже хочу с Сардой испытать себя!

Конго положил руку в белых перчатках на её голову и мягко сказал:

— Всему своё время. Нам некуда спешить. Наша жизнь длинна, и не нужно торопить события. Гошенит, я могу заверить тебя: когда вам исполнится 100 лет, я позволю вам это. — он на пару секунд закрыл глаза, затем открыл и добавил: — Возможно, это может произойти и раньше… Но это будет зависеть от того, насколько вы вырастете и проявите себя в последующие годы. Хорошо?

— Обещаете, Учитель? — с надеждой в голосе спросила Гоше.

— Обещаю.

«Похоже, Гоше смирилась с этим, и её устроило обещание Учителя. Ну и хорошо… Все всё верно сказали»

Я подбодрила Гоше и Моргу, но они сказали, что всё в порядке и смогут в ближайшие годы доказать, что достаточно выросли для такого испытания. Заявили, что скоро догонят меня.

— Хороший настрой, — только и осталось сказать мне.

Через четыре дня все подготовились ко сну. Мы втроём — я, Учитель и Каирнгорм пожелали всем спокойной ночи и покинули их из места для зимней спячки. Затем Учитель плотно и надёжно закрыл вход туда толстыми тканями, чтобы внутрь не проникали солнечные лучи. Теперь внутри должна была наступить полная темнота, и Самоцветы вскоре глубоко заснут до весны.

Сделав это, Конго посмотрел на меня. Я под его взглядом выпрямилась во весь рост, стараясь показать, что не чувствую усталости, хотя на самом деле отчаянно хотела лечь на землю и погрузиться в сон. Солнце скрывалось за толстыми тёмными обломками, шёл снег. Его света было слишком мало, и я не представляла, как продержусь больше нескольких дней и не усну до весны.

Затем Учитель перевёл взгляд на Самоцвет в зимней форме и обратился к ней:

— Каирнгорм.

— Да! — тут же откликнулась она.

— Объясни Сардолику всё, что она должна знать.

— Хорошо… Прямо всё? — уточнила Каирнгорм, подтянув перчатки.

— Всё. И самое главное обо всех опасностях зимой.

Каирнгорм кивнула. Конго снова посмотрел на меня и строго, но с заботой произнёс:

— Не отходи от школы, слушайся Каирнгорма… Не хочу, чтобы с тобой что‑то случилось.

— Учитель, вы же меня знаете, — гордо ответила я, слегка постучав кулаком по груди. — Меня практически невозможно заставить отойти далеко от школы. Можете не переживать.

Каирнгорм закатила глаза, а Учитель кивнул, сделал свой фирменный разворот на 180 градусов и направился, похоже, к себе в комнату на пятом этаже.

«Как же Учитель красиво поворачивается в этих одеждах… Сколько раз я ни пыталась повторить так и не приблизилась к его уровню грациозности. Движения такие плавные, а свободные одежды только подчёркивают их», — невольно подумала я, провожая его взглядом.

— Хватит меня игнорировать, — резко сказала Каирнгорм и постучала меня кончиками пальцев по носу.

— Ой! Простите, что‑то задумалась, — неловко ответила я, переминаясь с ноги на ногу.

— Что за морока, — немного недовольно проговорила она и слегка почесала волосы у себя на затылке. — Ты лишние проблемы мне создаёшь, Сарда.

— Простите за неудобство, — сказала я и слегка поклонилась.

— Ты, наверное, одна из самых вежливых…

— Это разве плохо?

— Нет, не плохо. Просто непривычно так… Ну, неважно.

Затем мы вместе пошли по пустым коридорам, которые были в полумраке.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила Каирнгорм, бросив на меня внимательный взгляд.

— Неплохо. Света мало, но пока терпимо.

— Дальше будет только хуже. Готовься.

Я кивнула и тихо произнесла:

— М‑хм…

— А теперь скажи: как много ты знаешь о зиме? — серьёзно спросила Каирнгорм.

— Ну, Учитель много рассказывал. Да и остальные Самоцветы от тебя кое‑что слышали и мне рассказали. Как я помню… зимой мало солнечного света, лунарианцы практически не нападают и прилетают они только в солнечные дни… Ммм… А, да! День становится короче, а ночь длиннее. И ещё… ещё всё покрывается снегом, и никаких живых организмов нет. Думаю, самое важное сказала.

— Понятно. Похоже, только базовые знания. А об опасностях ничего не знаешь?

— Об опасностях… Ну, кроме того, что я уже сказала, мне добавить особо нечего, — призналась я, слегка смутившись.

К этому времени мы уже подошли к входу в школу и остановились. На улице начался настоящий снегопад с сильным ветром. Крупные хлопья кружились в воздухе, и дальше чем на 10 метров уже ничего нельзя было разглядеть.

— Снегопад начался… Похоже, придётся школу очищать от снега, — задумчиво произнесла Каирнгорм. — Ну, в любом случае пока что мне делать нечего. Так что расскажу тебе самое главное. Пойдём, сядем на лавочку.

Затем мы вскоре пришли и сели в месте, достаточно удалённом, чтобы снег на нас не падал.

— Не знаю, с чего начать. Я никогда раньше не рассказывала… Начну с того, что снег это сплошные неприятности.

— Сплошные неприятности?

— Да. За свои 70 лет в роли зимнего дежурного я поняла, что он очень неприятный. Каждую третью зиму снег скапливается за пределами школы так, что поднимается выше нас — больше полутора метров. И выходить за пределы школы становится крайне сложно. Самой разгрести это практически нереально и, по сути, только Учитель может своей силой смести снег, чтобы добраться до берега.

— Зачем добираться до берега? — не удержалась я от вопроса.

— Да не спеши, потом расскажу…

Я сделала виноватый вид и подавила своё любопытство.

— Ну так вот, на чём я остановилась… Ммм… Сбила меня… А, точно! Про снег говорила. Даже когда такого не случается, снег просто по пояс — уже становится ходить невероятно трудно. Ты тратишь гораздо больше сил, а зимой они и так очень медленно восстанавливаются. И поэтому, если будешь сквозь снег пытаться пробираться, можешь просто взять и отключиться по пути. Ну, ты сама понимаешь, что будет тогда.

Я кивнула:

— Понимаю.

— Ну так вот. Поэтому лучше ходить по протоптанным путям. Понятно?

Не успела я ответить, как она сказала за меня:

— Понятно. На снегу нас отлично видно, и ты не исключение. Ты тоже в большой опасности. Поэтому я и хожу в белом, но ты и так это понимаешь. Также остерегайся падения снега с крыши. Особенно если его скопилось много, то можно разбиться. Хотя с нашей прочностью это маловероятно, но риск есть всегда. Пока всё понятно?

— Всё понятно, старшая Каирнгорм… Можно задать вопрос?

— Конечно, можно, — сказала она и потянулась, зевнув. — Даже нужно.

— А можно ли, когда зимой нападают лунарианцы, нырнуть в снег, под ним скрыться и уйти?

Каирнгорм на мгновение замерла, а потом рассмеялась:

— Ха‑ха‑ха… Ну ты придумала, Сарда! Точно будущая Ляпис. Ммм… Но план плохой. Потому что, когда лунарианцы прилетают, они уже знают, что ты там находишься, и будут стрелять в это место под снегом. Отбить там стрелы не получится. И под снегом далеко не уйдёшь… Получится, только если он большой и мягкий, но не факт. Однако если он твёрдый, то вообще не получится продвинуться. Короче, идея не сработает.

— Ясно, — сказала я, стуча пальцами по коленке.

— Нет, ну идея, конечно, хорошая, — добавила Каирнгорм с лёгкой улыбкой.

— Спасибо…

Помолчав некоторое время, она продолжила свой рассказ:

— Про снег вроде рассказала. Так, сейчас надо, наверное, рассказать про то, что вообще делается зимой. Есть догадки?

— Ну, ответ «ничего не делать» явно не подойдёт… Потому что это не так. Из того, что ты рассказала, похоже, надо чистить школу от снега в основном, я думаю… И что‑то связано с берегом… — неуверенно предположила я.

— Молодец, хорошая память. Ну а зачем нужно очищать от снега школу?

— Зачем нужно очищать? — переспросила я. — Ну, чтобы у школы и внутри неё не было снега, когда мы проснёмся?

— Ну не совсем. Что происходит со снегом при положительной температуре?

— Тает, — ответила я.

— Да, верно. Ладно, устала я тут задавать наводящие вопросы… Не хочется на это время тратить. Короче, очищать надо попавший в школу снег, чтобы он не растаял и не затопил помещения. За зиму может нанести много снега внутрь, да и снаружи его нужно убирать. Иначе настоящий потоп может произойти.

— Ну, я к этому почти пришла в своих мыслях, — неловко сказала я, оправив волосы.

— Про снег сказала, про работу сказала… Но работа зимой не только со снегом связана. Также я слежу за другими Самоцветами, чтобы они спали хорошо: чтобы на них не попадал свет, и чтобы они не ходили во сне. Приходится накрывать их одеялами, чтобы они не двигались.

— Я тоже зимой двигалась? — поинтересовалась я.

— Нет, ты всегда спишь максимально хорошо. Даже когда на тебя падают лучи, ты не просыпаешься зимой, — улыбнулась Каирнгорм.

— Понятно.

— Ну, вроде почти всё рассказала. Осталось только про то, что я делаю на берегу, — Каирнгорм сделала паузу и посмотрела в сторону заснеженного пейзажа за окном.

«Так что она делает на берегу. Очень любопытно», — пронеслось у меня в голове.

— Короче, это самая неприятная часть работы…

— «Самая неприятная»? Что вы имеете в виду, Старшая Каирнгорм? — уточнила я.

— Ну… — она сцепила пальцы в замок перед собой и подняла наверх.

Внезапно раздался оглушительный вой ветра. Снежные вихри закружились вокруг, а хлопья снега полетели прямо в лицо.

— Похоже, начинался настоящий буран… Такую погоду я вообще не люблю, — поморщилась Каирнгорм. — Из‑за неё снегом занесёт все места, где есть окна, а это почти вся школа. Придётся потом много копать… — Она криво улыбнулась и посмотрела на меня с серьёзным выражением лица. — Раз ты не спишь, я же могу рассчитывать на твою помощь?

— А‑мм… Думаю, да, — неуверенно ответила я.

Мне не понравился её взгляд. В нём читалось что‑то вроде: «Ну, Сарда, теперь ты сама напросилась».

— Ну ладно, сначала закончу объяснять, — продолжила Каирнгорм. — Зимой у берега появляются огромные льдины. Это такие массивные ледяно‑снежные глыбы. Я их разрушаю: нахожу слабое место и наношу удар мечом. Тогда глыба разваливается на более мелкие части.

«Что… А какой в этом смысле?» — пронеслось у меня в голове.

— А зачем? — наконец озвучила я свой вопрос, стараясь скрыть недоумение.

— Ну, они такие громкие и издают такой громкий скрежет, что даже до школы доходит. Ты не знаешь, потому что всё время спишь зимой, но эти льдины, когда трутся друг о друга, издают такие неприятные, резкие звуки… Ну прямо их терпеть сложно. К тому же они повсюду вокруг нашей суши громоздятся. Короче, всё это неприятно. Приходится разбивать их, чтобы вы все могли спокойно спать, — объяснила Каирнгорм.

— Никогда такого не замечала…

— Ну как‑никак я каждую зиму разбиваю лёд.

— Но… почему вы всё это делаете в одиночку? — спросила я, чувствуя укол вины. — Вам, наверное, очень тяжело…

— Да не так-то и тяжело. Я привыкла...

Сказав это, она медленно встала и потянулась, не обращая внимания на сильный ветер, который по‑прежнему швырял в нас снежинки.

— Думаю, я всё рассказала, — подытожила она, поворачиваясь ко мне. — Раз уж ты согласилась помочь, привыкай. Сохраняй силы и готовься к предстоящей работе.

— Знаете, Каирнгорм… Я уже что‑то начинаю жалеть, что осталась.

Она рассмеялась, подошла ближе и ласково потрепала меня по плечу:

— Я предупреждала, что просто не будет как и все остальные Самоцветы. Но раз уж ты осталась, придётся, по крайней мере этой зимой, тебе поработать. Ну а если вдруг уснёшь — разбужу. Так что не переживай.

Я натянуто улыбнулась и встала.

«Не думала я, что зима окажется настолько насыщенной. Хотела просто посидеть, побороться с сонливостью, может, понаблюдать за вьюгой из окна… А придётся всё время двигаться и много что делать».

Ветер ударил в лицо, словно напоминая о реальности, а где‑то вдали глухо что‑то грохнулось. По звукам это было со стороны кабинета Рутил. Наверное, что‑то с полок упало.

Так началась эта зима, которая запомнится мне навсегда.

Глава 23. Зимняя скучная повседневная суета

— Просыпайся, соня. Уже давно день, — услышала я приглушённый и как будто отдалённый, но знакомый голос у самого уха. — Вставай, вставай. Ну почему каждый раз так сложно?

«Хочу спать… Сил нет совсем. Нужно отдыхать, дайте отдохнуть… Что от меня кому‑то нужно? Зачем меня мучают?» — пронеслось в голове.

— М‑мммм… — только и смогла выдавить я.

— Ну хоть какая‑то реакция. Ты сегодня вообще не разбудимая, — Каирнгорм начала осторожно трясти меня и, в конце концов, усадила в сидячее положение, после чего слегка потрясла за плечи. — Ой, кто это говорил, что без проблем проснётся на этот раз?

— Я ничего такого не говорила, — очень сонно произнесла я, ещё не до конца придя в себя и не до конца понимая, что происходит. — Разбуди, когда солнце из‑за облаков выйдет… Ну или хотя бы когда этих облаков на небе станет поменьше.

— Если буду ждать, ты вообще можешь не проснуться до весны. Я знаю, что тяжело, но ты помнишь, что я говорила? Возьми себя в руки.

— Ну, Каирнгорм, пощади меня, — я медленно, с огромным трудом открыла глаза и уставилась на неё. Зрение было размытым, но постепенно сфокусировалось. — Сколько я проспала?

— Часов восемнадцать, наверное. Эй, не падай! Вставай!

Через пару минут Каирнгорм подняла меня на ноги. Я плелась за ней, еле ковыляя и периодически спотыкаясь.

Прошёл месяц с тех пор, как все остальные уснули. Зима вступила в полную силу: солнце появлялось всё реже, дни стали ещё короче, а сил едва хватало, чтобы просто держаться на ногах.

За это время произошло не так уж много событий. Первую неделю я просто привыкала и почти ничего не делала. К тому же первые пять дней бушевал буран, который полностью занёс школу снегом. Я думала, что скоро привыкну и всё наладится, но оказалось, что не спать зимой невероятно тяжело.

Я рано засыпала, и разбудить меня было очень сложно даже в полдень. Поначалу это казалось самой большой проблемой… но вскоре выяснилось, что трудности только начинаются.

Затем Каирнгорм попросила меня помочь с уборкой снега. Работа оказалась невероятно тяжёлой: посреди процесса я то и дело засыпала на ходу и даже падала в сугробы. Было так трудно, что порой я жалела о своём решении остаться и мечтала просто прилечь и отдохнуть. Но я сказала всем, что справлюсь и идти на попятную уже не могла из принципа. Также Каирнгорм не давала мне уснуть: то трясла меня, то подбадривала короткими фразами, то напоминала, зачем мы здесь.

Где‑то на пятнадцатый день наконец выглянуло солнце и сразу стало лучше. В тот же день прилетели лунарианцы, но Учитель, как обычно, расправился с ними одним движением руки.

Но даже с появлением солнца оно светило гораздо слабее, чем в тёплые времена года. И хотя стало легче, желание просто сидеть и ничего не делать никуда не делось. Но обязанности никуда не исчезли и меня по‑прежнему заставляли выполнять различные работы, связанные со снегом.

Всё это время Учитель практически безвылазно медитировал в своей комнате. Он всегда выходил и выходит наружу в солнечные дни так как это самое опасное время для нас. В остальное время он появлялся примерно раз в три дня: ненадолго, ровно настолько, чтобы окинуть взглядом окрестности, и убедиться, что с нами всё в порядке. В такие моменты я изо всех сил старалась выглядеть бодрой и собранной. Жаловаться не хотелось. Позориться перед учителем было бы невыносимо.

— А ты пойдёшь сегодня на берег? — спросила я Каирнгорм, продолжая идти за беловолосым Самоцветом.

— Уже была сегодня, — ответила Каирнгорм, не оборачиваясь. — Льдины прежнего размера. Поуничтожала их немного, но новые вскоре могу образоваться новые.

— Ясно… — протянула я.

Я уже слышала звуки скрежета льдин и они действительно были громкие и неприятные. С такого большого расстояния звук доходил до школы. Что творится вблизи, мне даже страшно было представить… наверное, там этот звук буквально оглушает.

Хорошо, что вскоре Каирнгорм разбила самые крупные глыбы: грохот постепенно стих, сменившись более редкими, приглушённым скрежетом.

«Интересно, как эти льдины выглядят… По словам Каирнгорм, они выше школы… Хотелось бы посмотреть, но сейчас точно не до того. Сил вообще нет», — пронеслось у меня в голове.

— На, держи, — вдруг сказала Каирнгорм и, схватив меня за плечо левой рукой, резко остановила. Правой она протянула мне лопату.

— А что?.. — растерянно пробормотала я.

— Не спи на ходу. Вот, держи лопату. Почисти склад. Его замело.

— Но…

— И крышу склада тоже, — добавила она, не дав мне договорить.

— У меня вообще сил нет, — пожаловалась я, чувствуя, как усталость снова наваливается тяжёлой волной.

— Ты же сама хотела испытать себя, — с ехидной ухмылкой напомнила Каирнгорм, явно провоцируя меня.

Я сжала губы. Внутри вспыхнул упрямый огонёк.

— Нет, не сдулась, — дерзко, чуть наигранно ответила я, хватая лопату. — Тогда я пойду.

Развернувшись, я направилась к складу за школой.

— Будь осторожна, — услышала я за спиной голос Каирнгорм.

Снег под ногами хрустел, а ветер норовил сбить с ног.

Через три минуты я добралась до склада.

«Забыла, что он вообще есть… Не каждый год его посещаю… Ладно за работу», — подумала я, разглядывая склад за школой.

Затем я на протяжении неизвестного количества времени — поскольку солнце не было видно за плотными облаками — очищала склад от снега. Ну, «очищала» это слишком громко сказано: я еле‑еле, с огромным трудом отбрасывала снег в сторону, и продвигалась мучительно медленно. Каждый взмах лопатой давался с усилием, руки дрожали, а ноги подкашивались от усталости.

«Больше не могу… Сейчас упаду и усну»

Затем на четвереньках, почти ползком, я добралась обратно до школы. Забралась на широкий подоконник и тут же уснула, свернувшись клубочком.

Меня разбудила Каирнгорм на следующее утро и пожурила меня.

Я, конечно, не расстроилась, но отчётливо поняла: мне далеко до неё. До её выносливости, собранности, умения держать себя в руках в любую непогоду.

Следующие несколько недель всё оставалось по‑прежнему. Я по‑прежнему чувствовала себя разбитой, усталой, бесполезной. Хотелось, что‑то изменить, стать полезнее, но сил хватало лишь на самые простые дела. Я старалась не показывать слабости, но внутри всё чаще закрадывалась мысль: «А что я вообще здесь делаю?»

Наконец наступил ещё один солнечный день: редкий, ясный, когда небо очистилось от туч.

— Как же хорошо, — радостно выдохнула я, греясь под тёплыми лучами солнца.

— Действительно… Ни одного облачка, — лениво произнесла Каирнгорм. — Редко такое бывает зимой.

— Хотела бы, чтобы все зимние дни были такими, — мечтательно произнесла я.

— Не могу с тобой не согласиться, — умиротворённо отозвалась Каирнгорм. — Однако именно в такие дни лунарианцы любят нападать.

— Угу… Если бы только их не было…

Каирнгорм не стала ничего отвечать. Она просто закрыла глаза и откинулась на отодвинувшиеся назад руки.

Так мы сидели около часа, впитывая тепло и тишину. Ветер утих, снег искрился под солнцем, и на мгновение показалась, что зимы нет.

Наконец Каирнгорм открыла глаза и поднялась на ноги:

— Ну что ж, пойдём.

— Куда? — спросила я, неохотно отрываясь от солнечных лучей.

— Проведаем, как спят остальные Самоцветы, — ответила она. — В такие дни они часто ходят во сне. Нужно убедиться, что всё в порядке.

— Ну, в принципе, чувствую себя отлично, — я пожала плечами. — Так что идём.

Мы пошли на четвёртый этаж. По пути я не удержалась и спросила:

— Как я помню, ты говорила, что там не совсем безопасно…

— Ну так и есть, — кивнула Каирнгорм, не сбавляя шага. — А на самом деле это иногда даже забавно.

— Забавно? О чём именно забавно?

Каирнгорм обернулась ко мне и сказала:

— По крайней мере для меня забавно… Для тебя, не знаю. Понимаешь, за время зимы спящие Самоцветы порой устраивают такие представления! Иногда за время зимы Самоцветы так перепутываются во сне друг с другом, что их одежда завязывается у них, а сами они оказываются в самых неожиданных позах. Могут, например, одеждой друг за друга зацепиться и за зиму узел такой затянется, что не отцепишь. Или вовсе уснут в обнимку с теми, кого в обычной жизни сложно представить… Однако такие переплетения зачастую приводят к их повреждениям. Ну по крайней мере у тех, у кого твёрдость низкая. Поэтому этого нельзя допускать…

Тем временем мы пришли на четвёртый этаж.

— Сарда, запомни одну вещь. Алмазы здесь самые опасные, особенно Борт. Она легко может руку сломать простым движением тела. Так что ни в коем случае не протягивай к ней руки. Да и её волосы способны… они способны разрубить тело, как лезвие. Однажды она шла во сне и вдруг резко развернулась, и отрубила мне ноги своими волосами.

Мне уже совсем не хотелось идти туда. Волнение нарастало…

— Я вроде уже тебе говорила — или нет? — тихо произнесла Каирнгорм. — Но нужно обязательно их накрывать простыней, когда они ходят во сне.

— Их сразу накрыть нельзя?

— Они всё равно двигаются во время сна, — объяснила Каирнгорм. — Покрывало либо сползёт, либо они его просто скрутят под себя, или что‑то в этом роде произойдёт. Ладно, идём.

Я кивнула. Мы очень медленно и осторожно приоткрыли тяжёлую ткань, закрывавшую вход, шагнули внутрь — и тут же плотно закрыли проход за собой.

Мы оказались в сильном полумраке внутри места зимней спячки Самоцветов.

Желание поспать мгновенно усилилось. Веки потяжелели, мысли замедлились. Но я уже привыкла к этому ощущению, так что справилась с наваждением и сосредоточилась на задаче.

Мы обе замерли и осмотрелись. Каирнгорм подошла ко мне вплотную и шёпотом сказала на ухо:

— Посмотри туда, — она едва заметно кивнула в сторону.

Я перевела взгляд и увидела, что Арбузный Турмалин и Сфен запутались в одежде друг друга. Арбузный Турмалин засунула руку в рукав Сфена, а та, в свою очередь, ногами почти стянул с неё зимний наряд.

— Иди и распутай их, пока они друг друга не разбили… ну пока Сфен не повредилась… или, что ещё хуже, не испортили наряды. А я тем временем вытащу Обсидиан.

Я перевела взгляд и увидела, что Обсидиан прорвала тканевый пол и наполовину залезла внутрь. Снаружи торчали только её задняя часть тела.

— Хорошо, — шепнула я и двинулась к Арбузу и Сфену.

В полумраке я осторожно обходила спящих Самоцветов, стараясь не задеть никого ненароком. Но не заметила ногу Алмы, торчащую из‑под покрывала, запнулась и с тихим «ой» упала на колени.

Подняв глаза, я увидела, что Алма даже не шелохнулась. Она все также безмятежно спала.

«Фух, чуть нога не разбилась. Хорошо, что она в чулках… Хорошо, что она не проснулась», — с облегчением подумала я.

Я осторожно поднялась, подошла к Арбузному Турмалину и Сфену. Они очень неприятно сцепились, и было достаточно сложно вытащить одну из‑под другой, особенно в такой темноте. Однако даже мне, обладающей одним из лучших зрений среди всех самоцветов, это доставляло трудности.

Я принялась аккуратно расцеплять их. Как только я начала оттаскивать Арбузного Турмалина, та внезапно подняла руку и та устремилась прямо к моему лицу.

Рефлексы сработали раньше мыслей: годы тренировок с Борт и бесчисленных битв подушками не прошли даром. Я резко наклонила голову и удар едва задел край моих волос, отчего они встрепенулись, словно от порыва ветра.

Аккуратно уложив Арбузного Турмалина на пол, я отошла на пару шагов. Та по‑прежнему мирно спала, ни о чём не подозревая.

«Действительно опасно. Тут надо глаз да глаз».

Я поискала взглядом Каирнгорм. Она неторопливо передвигалась между спящими Самоцветами, внимательно осматривала каждого, иногда слегка поправляла их. Наконец я увидела спящую Обсидиан. Та больше не торчала из‑под пола, а лежала ровно.

Я тоже окинула взглядом зал: все остальные Самоцветы спали спокойно, никто больше не путался, не сползал с места, не рвал одежду. Всё выглядело относительно благополучно.

«Ладно, пора обратно», — решила я.

По пути обратно я обратила внимание, что Алма лежит немного не так… как будто в другом положении. Также вокруг неё было больше подушек, чем обычно.

«Хм… Странно. Мне кажется или нет?»

Затем я огляделась: остальные Самоцветы лежали примерно так же, с небольшими изменениями, но не настолько заметными, как у Алмы.

«Наверное, из‑за зимнего бодрствования у меня память плохо работает», — пришла к выводу я, почесав голову.

Краем глаза я заметила, что Каирнгорм машет рукой у входа, а затем выходит из зала.

«Неважно», — подумала я и поспешила за ней.

Я перепрыгнула через Алму, но неожиданно кто‑то в воздухе схватил меня за ногу и я потеряла равновесие. Однако хватка тут же ослабла, и я смогла приземлиться на ноги.

Обернувшись, я увидела, что Алма уже в сидячем положении кидает в меня подушку.

Вжух!

Я с трудом успела присела, но из‑за этого полностью потеряла равновесие и плюхнулась на задницу. Увернуться успела только потому, что Алма кидала как‑то очень медленно, не так, как обычно, и бросок был совсем несильным. Наверное, это из-за того, что в её теле энергии почти не было после долгого сна в темноте.

Пам!

Подушка врезалась в стену и сползла вниз.

«Что происходит… Она проснулась или нет?»

Не теряя времени, я как можно быстрее поднялась. Алма тоже встала, и в руках у неё уже была ещё одна подушка.

— Алма… — только и успела прошептать я.

Она накинулась на меня с подушкой. Я тут же поняла: если поднимется шум, это разбудит остальных. Нельзя было допустить, чтобы грохот и возня нарушили сон Самоцветов.

В этот момент я услышала приближающиеся шаги. Каирнгорм возвращалась. Она двигалась почти бесшумно, но быстро.

У меня не было времени отвлекаться. Алма начала размахивать подушкой — широко, но неторопливо. Я уворачивалась: шаг влево, шаг вправо, прыжок назад. Её движения были замедленными, будто сквозь вязкий воздух, но в них чувствовалась какая‑то упрямая целеустремлённость.

Мы перепрыгнули через спящих Самоцветов, и я оказались у стены. Отступать было некуда.

Я внимательно посмотрела на Алму: глаза открыты. Значит, скорее всего, она не спит. Хотя я слышала, что некоторые могут спать с открытыми глазами, но её взгляд был слишком осознанным для этого.

«Зачем Алма нападает на меня? По крайней мере, её движения сейчас медленные и вообще не страшные».

Поскольку мы двигались по мягкому полу, который почти не издавал звуков, никто не проснулся. Все по‑прежнему мирно спали.

За её спиной внезапно появилась Каирнгорм. Я быстро схватила подушку. Однако откуда‑то у Алмы в руке оказалось сразу две подушки.

Она резко обернулась, набросила одну подушку на голову Каирнгорн и толкнула её. Та не успела среагировать и упала на спину.

У меня одна подушка, у Алмы тоже одна. Отступать было некуда.

«Не знаю, почему Алма проснулась и теперь сражается со мной», — пронеслось в голове. — «Но она явно более уставшая, чем я: двигается медленнее, удары слабее… Это мой шанс!»

Мы пристально посмотрели друг на друга и наши взгляды встретились.

Затем мы с Алмой начали осыпать друг друга ударами подушек. Отчаянная битва развернулась в полумраке зала. Не знаю, сколько это продолжалось. Казалось, целая вечность, хотя на деле, наверное, меньше тридцати секунд. Однако все закончилось в один момент. Алма замахнулась, но на миг потеряла внимание: её взгляд скользнул в сторону, и я не упустила шанса. Быстрым движением левой руки я выхватила у неё подушку.

— Эй! — только и успела воскликнуть Алма.

Я бросилась вперёд, навалилась на неё подушками, прижимая к полу и не давая двигаться. Алма упала на спину, а я оказалась сверху. Но она не сдалась: сильными ногами оттолкнула меня и я перелетела через неё, в воздухе успев сделать кувырок, и приземлилась на ноги, слегка покачнувшись.

Мгновенно сориентировавшись, я подхватила с пола подушку. Алма тоже поднялась, сжала в руках две подушки, которые я только что потерял. Мы стояли друг против друга, настороженные, готовые к новому нападению. Мои руки слегка дрожали от напряжения, но я крепко держала подушки, готовая защищаться и атаковать.

Напряжение достигло предела. Мы сделали шаг навстречу друг другу…

…И в этот момент между нами возникла Каирнгорм.

Она встала твёрдо, широко расставив ноги, и подняла руки.

— Хватит! — её голос прозвучал тихо, но властно, без тени шутки. — Идемте выйдем.

Мы послушно последовали за Каирнгорм. Втроём вышли из зала и плотно закрыли за собой тяжёлую ткань, отделявшую пространство спящих самоцветов от остального мира. Алма пошатывалась. Было видно, что она потратила и так немногие оставшиеся силы на нашу битву.

— Солнце вышло! Как хорошо… — обрадованно сказала она, подставляя лицо тёплым лучам солнца.

Каирнгорм раздражённо и устало посмотрела на Алму и строго спросила:

— Что это было?

— Ну… — Алма замялась, потеребила край рукава. — Сарда меня разбудила, и я подумала, что было бы забавно напасть на неё и проверить её готовность ко всему… Наверное, так можно сформулировать мою причину.

— И как Сарда себя показала?

— Неплохо, — признала Алма. — Но я после долгого сна была не готова к такому. Моё тело не двигалось так чётко, как я хотела. По сути, только из-за этого Сарда меня победила, можно сказать…. Но несмотря на это она большая молодец.

Мне нечего было возразить. Возмущаться было бы глупо. В конце концов это была правда. Я бы точно не смогла бы повалить её в обычных условиях. В любом случаи, это всего лишь была битва подушками, хоть и довольно напряжённая.

Алма повернулась ко мне и сказала:

— Прости. Просто мне так захотелось…

— Ничего страшного, — улыбнулась я. — Хоть что‑то более интересное произошло зимой, а то совсем мне было скучно.

— Алма, вернёшься спать? — спросила Каирнгорм.

— Раз солнце светит, я могу побыть с вами, — ответила Алма, разминая тело.

— Ну как хочешь, — кивнула Каирнгорм. Она ещё раз зашла внутрь, проверила, как спят остальные, и убедившись, что всё в порядке, вернулась к нам.

Тем временем мы с Алмой разговорились. Обсуждали всё подряд, но по сути ничего: погоду, сны.

После этого солнце светило ещё полдня. Мы втроём занимались разными делами. Расчищали снег у входа, приводили в порядок складские помещения, просто грелись на солнце. Но к вечеру небо затянуло тучами, и настроение стало всё более грустным и хмурым.

Алма оставалась с нами ещё около недели. Она помогала, шутила, рассказывала забавные, в большинство из которых я слышала. Но постепенно усталость брала своё. Однажды вечером она просто уснула в коридоре и утром так и не проснулась.

Учитель осторожно перенёс её к остальным спящим самоцветам. И снова мы с Каирнгорм остались вдвоём.

Я боролась с желанием тоже лечь спать до весны, но понимала, что если уступлю, то буду выглядеть позорно и все будут надо мной насмехаться.

После этого время потекло постепенно, тягуче, словно вязкая смола. Каждый день был похож на предыдущий — одна и та же рутина. За следующий месяц выдался всего один солнечный день: он промелькнул, как яркая вспышка, и снова всё затянуло серыми тучами.

Я продолжала делать всё то же самое. Однажды взялась за библиотеку. Я перебрала книги, стёрла пыль с полок, расставила по-новому. Постепенно я как‑то привыкла к этому распорядку, но лучше мне от этого стало лишь чуть‑чуть.

Шла уже вторая половина зимы, а рутина не менялась. Дни складывались в недели, недели в месяцы, а интересного почти ничего не происходило. В дневник, в принципе, записать было нечего, да и сил на записи почти не оставалось.

Но в конце концов я собралась с силами, достала потрёпанный дневник и открыла чистую страницу.

— Так давно я ничего не записывала… С тех пор, как Алма проснулась, — вяло сказала я, сидя за столом и глядя в окно на падающий снег. — Как Каирнгорм с учителем вообще справляются… Не понимаю. Учитель‑то ещё ладно. Он медитирует часто, так что тут всё ясно. Но Каирнгорм… Наверное, дело в опыте.

Какое‑то время я была погружена в мысли, забыв про дневник. Наконец я очнулась, тряхнула головой и снова взялась за карандаш.

— Ладно, запишем хоть что‑то… Ну и, конечно, не думала я, что именно так чистится крыша.

Сегодня очередной зимний день. Наверное, сороковой год моего рождения… Или нет? Тут сложно разобраться. Да и сил думать об этом нет.

— Блин, не соображаю вообще, пишу сплошные мысли… Раздражает, — удрученно прошептала я.

Сегодня Каирнгорм решила почистить крышу. На ней скопилось огромное количество снега, метра два с половиной, если не больше. И для этого она придумала необычный способ.

Она позвала Учителя и попросила подкинуть её на самую крышу. Я, конечно, удивилась такому методу, но, с другой стороны, это, пожалуй, самый быстрый и в целом безопасный вариант. Учитель умеет точно рассчитывать силу. Для него это не проблема.

Каирнгорм так и поступила. Мы вышли за пределы школы. Учитель присел, сложил руки вместе в замок и опустил их до самой земли. Затем Каирнгорм ногами наступила на них, присела… И в следующий миг Учитель резко поднялся, вскинув руки вверх, и она взлетела в воздух! Через пару секунд она уже была на крыше: чётко приземлилась недалеко от края, прямо в снег.

Я широко раскрыла рот от удивления, наблюдая за этим. Как всё точно делает Учитель до сих пор поражает!

Тем временем Каирнгорм принялась постепенно скидывать снег. Он скатывался и падал вниз. В тот момент у меня внутри шевельнулась лёгкая грусть: я понимала, что мне придётся его счищать. Но, к счастью, крыша у нас полукруглая и снег легко и быстро скатывался вниз.

У меня возник вопрос: как она спустится? Я спросила об этом Учителя. Он спокойно ответил, что Каирнгорм просто прыгнет в мягкий снег и проблем не будет. «В крайнем случае откапывать придётся», — сказал он.

Вскоре Каирнгорм закончила работу, спрыгнула в сугроб, сама вылезла и крыша была чиста. А мне, как и ожидалось, пришлось убирать снег внизу.

Вот и всё, что произошло сегодня. А до этого, с момента последней записи, всё было как обычно — рутина и ничего интересного.

Закончив писать этот текст, я посмотрела в окно и задумалась.

«Так скучно идёт зима… и сонно».

Я закрыла дневник, отложила карандаш. В теле чувствовалась тяжесть будто сама зима давила на плечи. Без лишних раздумий я легла в кровать и решила поспать.

Затем дни шли неспешно. И вот, наконец, наступил солнечный день.

В этот день мне вдруг пришло в голову, что всё кажется каким-то скучным, и, возможно, было бы интересно посмотреть на те ледяные глыбы на берегу, которые издают неприятные звуки. Было очень непонятно и страшно, но в солнечный день у меня была уверенность в своих силах, если вдруг что-то пойдёт не так. Именно это и стало причиной неприятного инцидента, который сильно повлияет на всю дальнейшую жизнь.

Глава 24. Фатальное решение

Практически пять месяцев прошло с начала зимы и спячки Самоцветов. Уже стало чувствоваться, что погода меняется и зима постепенно сдает свои позиции весне: температура понемногу растёт, снег идёт всё реже и день становится длинней. Но пока что это ещё зима, и хотя она скоро окончится, расслабляться рано.

Внезапно начался солнечный день, без единого облачка. Не было никаких признаков того, что он наступит именно сегодня. Такие неожиданности всегда радуют, но зимой они несут и определённые риски, с которыми нечего поделать нельзя.

Вьюх, вьюх, вьюх… — доносилось издалека.

Я стояла на втором этаже и смотрела, как вдалеке Каирнгорм бежит к школе, а в неё стреляют из луков лунарианцы.

Вьюх, вьюх, вьюх…

Каждый раз Каирнгорм ловко отпрыгивала в сторону, уворачиваясь от залпов стрел. Она двигалась легко и стремительно, не проявляя признаков паники.

Вьюх, вьюх, вьюх…

Как ни странно, с такого большого расстояния я отчётливо слышала звуки пуска стрел и их глухое втыкание в землю. Свист рассекаемого воздуха, резкий щелчок тетивы, глухой стук. Всё это, вместе с их неприятной игрой на музыкальных инструментах, сливалось в тревожный неумолчный гул боя.

«Так уворачиваться и отбивать стрелы… Я бы точно допустила ошибку в какой‑то момент», — подумала я, невольно сжав кисти в кулаки.

Лунарианцы пытались подловить Каирнгорм: стреляли наперёд, пытаясь предугадать её следующие движения. Но всё было напрасно. Каирнгорм была слишком непредсказуема. Она то резко меняла направление, то делала обманный манёвр, то внезапно замирала на мгновение, сбивая врагов с толку. Если в неё всё же летели стрелы, она отбивала их мечом — быстро, точно, без лишних движений. Лезвие сверкало, отражая солнечные лучи, и каждая отбитая стрела отлетала в сторону, не причиняя вреда.

Постепенно они приближались к школе. Но я совсем не волновалась, ведь это была основная тактика борьбы с лунарианцами. Их конечно много, но это самая базовая и простая для всех.

«Просто ввести лунарианцев в сторону Учителя», — в уме сказада я.

— Эта тактика всегда работает, — очень тихо произнесла я, ожидая атаки Учителя.

Но видела я её нечасто: лунарианцев редко удавалось довести до школы. Летом их обычно уничтожали задолго до того, как они успевали приблизиться к зданию. Тогда Учитель мог отойти от школы и встретить угрозу на открытой местности.

Зимой всё было иначе. В это время года Учитель не мог покинуть школу без крайней необходимости. Он должен был защищать спящих Самоцветов. Ему приходилось оставаться внутри, и рисковать было нельзя. Поэтому приходилось заманивать лунарианцев прямо к зданию: так Учитель мог уничтожить их одним махом, не оставляя Самоцветов без защиты.

Когда они приблизились уже на метров двести пятьдесят или около того, лунарианцы внезапно превратились в дым, которыЙ тут же развеял порыв ветра. Я посмотрела вниз и увидела Учителя: он стоял на снегу, с вытянутой вперёд рукой.

«Поразительно… Непонятно, как же он так делает», — вздохнула я, разочарованная тем, что снова не смогла понять, как Учитель уничтожает лунян.

Затем я решила спуститься на первый этаж и поговорить с ними. Сбежав по лестнице, я увидела, что Учитель и Каирнгорм о чём‑то разговаривают у входа. Я не стала спрашивать Учителя так как знала, что он всё равно не ответит на интересующий меня вопрос. Вместо этого я подбежала к Каирнгорм и спросила:

— Старшая Каирнгорм, вы как? На вас напали во время разбивания льдин?

— Мх… Со мной всё в порядке. Да, как только я начала разбивать их, они напали. Я сразу побежала сюда. Всё прошло как обычно.

— Понятно. От самого берега бежали… Это было непросто, особенно уворачиваясь от стрел лунарианцев. Ну, хорошо, что всё хорошо.

— Не в первый раз такое, — улыбнулась Каирнгорм. — И в принципе опыт есть. Да я и наготове была. Я же знала, что они, скорее всего, прилетят сегодня, в такой солнечный день. Так что всё было под полным контролем.

Я невольно восхитилась её спокойствием. Даже после такой погони она держалась уверенно, будто это была обычная утренняя прогулка.

Затем я обратила внимание на Учителя. Он стоял чуть поодаль, всё ещё глядя куда‑то вдаль, словно видел то, что недоступно остальным.

— Амм… Учитель, у меня есть вопрос. Можно задать? — осторожно спросила я.

— Задавай, — ответил он своим обычным, спокойным, но твёрдым голосом и перевёл взгляд на меня.

— Я так понимаю, что сегодня лунарианцы больше не прилетят? — задала я вопрос, пытаясь скрыть нервозность. Пальцы на левой руке сами собой начали быстро постукивать друг о друга. Это моя давняя привычка, выдающая моё волнение.

— Не могу утверждать на все 100%, но действительно очень маловероятно, что они появятся сегодня во второй раз, — спокойно ответил Учитель.

Я уже хотела поблагодарить его за ответ, но Каирнгорм заговорила раньше меня:

— Сарда, зачем спрашивать то, что ты и так уже знаешь? Память подводит или что‑то ещё задумала? — спросила она, энергично вытряхивая снег из обуви.

— Нет, не забыла, просто… Хотела уточнить, а то мало ли что… возможно зимой могут по несколько раз за день прилететь… иногда… — немного разволновавшись, ответила я, понимая, что Каирнгорм, возможно, уже раскусила меня. — Ну, неважно…

Каирнгорм посмотрела на меня с задумчивым выражением лица. Я не осмелилась встретиться с ней взглядом и уставилась в противоположную сторону, разглядывая трещины на каменной стене.

«Похоже, она действительно поняла, что я что‑то замышляю… Ну, скорее всего, она не догадалась, что именно, но это всё равно плохо», — пронеслось в голове.

Мы молчали некоторое время. Тишину нарушало лишь отдалённое пение ветра за стенами школы. Я лихорадочно перебирала мысли:

«Может, всё‑таки попросить Учителя дать разрешение пойти к берегу? Он же сам сказал, что маловероятно, что лунарианцы прилетят снова… Но нет. Я же обещала, что не отойду от школы. Учитель всё помнит. Лучше не буду рисковать».

Наконец Каирнгорм нарушила молчание:

— Учитель, тогда я пойду и доразбью льдины.

Конго оторвал взгляд от пустоты и посмотрел на неё. Его глаза на мгновение потеплели.

— Раз ты без повреждений и нормально себя чувствуешь, ты можешь закончить это дело, — сказал он и подошёл к ней, мягко погладив по волосам. — Однако, если не хочешь, можешь не идти. Зима приближается к концу, и льдины, скорее всего, не станут такими большими, чтобы издавать громкие звуки.

Я широко раскрыла глаза и рот, поняв одну правду: «Это моя единственная попытка увидеть, в чём заключается данная работа своими глазами за эту зиму… и, скорее всего, за многие следующие годы, так как не факт, что в ближайшее время я не буду впадать в зимнюю спячку».

— Вы, скорее всего, правы, Учитель, — спокойно сказала Каирнгорм. — Однако и в прошлый раз у меня не особо получилось, а сейчас я вообще ничего не успела разбить. Поэтому, хоть и с большой неохотой, но всё‑таки надо закончить наконец‑то и забыть про эти льдины до следующей зимы.

Учитель лишь похлопал её по плечу и кивнул:

— Очень усердная. Молодец.

Каирнгорм немного отстранилась от Учителя и посмотрела на меня. Её взгляд был внимательным, почти проницательным — будто она пыталась прочесть мои мысли.

— А ты, Сарда, будь в школе и не делай глупости. Хорошо? — строго произнесла она.

— Старшая Каирнгорм, вы же меня знаете. Так что к чему эти разговоры… — натянуто произнесла я, стараясь скрыть волнение.

«Пожалуйста, не смотрите на меня так», — подумала я, глядя ей в глаза. Её брови были слегка нахмурены, но не более того. В этом взгляде читалось предупреждение: она что‑то подозревала, хотя и не могла точно сказать, что именно.

Она ничего не ответила. Почесав затылок, Каирнгорм неспешным шагом направилась в противоположную от школы сторону. Постепенно её фигура уменьшалась, пока не превратилась в тёмный силуэт на фоне заснеженного поля. Вскоре она скрылась за холмом, и только следы на снегу напоминали о её присутствии.

Учитель, наблюдавший за уходом Каирнгорм, повернулся ко мне. Мягко похлопав руками в белоснежных перчатках по голове, он спросил:

— Ты как? Тебя что‑то беспокоит?

«Неужели Учитель заметил? Он же вроде всё время смотрел вдаль и явно не обращал внимания», — подумала я и расстроилась: шанс попасть на берег стремительно уменьшался. «Возможно, я слишком много думаю… Надо что‑то придумать… Что действительно будет похоже на правду…»

Немного замявшись, я успокоилась, подняла взгляд и встретилась с Учителем глазами.

— Да так, старые проблемы, о которых вы и сами знаете, — произнесла я как можно непринуждённее. — Печально, конечно, что зима мало что дала мне в плане новых идей… Хотя сейчас кое‑что появилось. Так что пойду запишу, пока не забыла.

После этих слов я почтительно поклонилась Учителю и поспешно побежала в свою комнату, не оборачиваясь. Он не остановил меня и не окликнул.

Прибежав к себе, я рухнула на кровать и лежала так минут десять, напряжённо обдумывая следующие шаги.

«Идти… не идти… Сложно. Вроде всё должно быть безопасно… Но другого шанса не будет…. Что же делать? Что же делать? Что же делать?» — я ворочалась с боку на бок, пытаясь взвесить все «за» и «против».

Взгляд невольно упал на меч, прислонённый к столу. Я глубоко вздохнула, собрала волю в кулак и наконец решилась:

«Была не была. Пора доказать всем, что я сама, в одиночку, могу отходить от школы. Будет чем похвастаться…»

Собравшись с силами, я повесила свой меч в ножнах за пояс, проверила, надёжно ли он закреплён, и осторожно вышла из комнаты.

«Учитель должен был уже уйти. Большая вероятность, что он уже у себя на пятом этаже медитирует… Но это не факт. Нужно осторожно проверить», — размышляла я.

Я бесшумно прошлась по второму этажу, стараясь не издать ни звука. Пока я шла, я обошла всё по кругу и внимательно посмотрела в каждое окно.

Так я сделала несколько раз. Каждый новый обход был медленнее предыдущего, я вглядывалась в малейшие детали, проверяла тени в углах, прислушивалась к каждому шороху.

«Вроде чисто. Учителя нет. Он либо на первом этаже, либо на пятом… Скорее всего на пятом», — размышляла я.

Я не спеша, стараясь не издавать ни звука, спустилась на первый этаж. Выбралась с противоположной стороны — не там, где раньше стоял Учитель и где я видела его в последний раз, а с другой стороны школы.

Осторожно отступив на несколько сотен метров от школы, я сделала широкий круг. Затем скорректировала направление и двинулась туда, куда ушла Каирнгорм.

— Лунарианцы не должны сегодня появиться, и вроде бы как безопасно… Но всё равно как‑то неуютно, тревожно, — промямлила я, пытаясь успокоить себя.

Мне было слишком неспокойно. Всё‑таки я занималась таким впервые.

Я обернулась и посмотрела на школу. Она постепенно удалялась, становилась всё меньше и меньше. Спокойнее от этого, конечно, не становилось. Наоборот, с каждым шагом прочь от здания тревога нарастала.

Выхватив меч из ножен за спиной, я пару раз взмахнула им. Лезвие со свистом рассекло морозный воздух. Затем я вернула оружие на место и тихо пробормотала:

— Нечего бояться… Надеюсь, Каирнгорм не свернула куда‑то в сторону, а то придётся её искать.

После этого я решительно направилась к берегу. Ветер усилился, бросая в лицо колючие снежинки, но я шла вперёд, вглядываясь в местность.

Пару минут спустя я услышала где‑то справа, очень вдалеке, какие‑то звуки. Остановилась, замерла и прислушалась. Они повторялись ритмично, каждые 5-10 секунд: глухой, размеренный стук, будто что‑то разбивается или раскалывается.

«Как будто что‑то разбивается… Наверное, там Каирнгорм, — подумала я, и на душе немного полегчало. — Больше некому. Она наверняка как раз и занимается льдинами».

Я осторожно начала идти на звук. Он уходил куда‑то вправо, будто Каирнгорм перемещалась вдоль берега. Поняв, что не догоню её такими темпами, я побежала на звук.

Добравшись до берега, я увидела море, покрытое глыбами льда. Они были разорваны. Множество отдельных кусков плавало в воде. Но большинство льдин превратилось в настоящее месиво: наслоились друг на друга, развалились, переплелись между собой, образовав хаотичные нагромождения.

«Завораживающее зрелище…», — подумала я, заворожённо наблюдая за игрой света на гранях льда.

Бум!

Треск, треск, треск…

Моё созерцание прервал резкий звук. Я обратила внимание на источник шума и посмотрела в ту сторону и там увидела Каирнгорм. Она ловко прыгала по ещё целым и огромным ледяным глыбам.

Бум!

Треск, треск, треск…

Вот она приземляется, наносит мощный удар мечом, и огромная глыба раскалывается на множество мелких кусков. Они падают вниз и, ударяясь о лед, разбивают его, приоткрывая море, спрятанное подо льдом.

«Надо спрятаться, чтобы не заметили», — мелькнуло в голове.

Однако, как только я попыталась отступить, я запнулась о кусок льда, лежащий рядом, и неуклюже плюхнулась на снежный берег. В этот момент я увидела, что Каирнгорм посмотрела прямо на меня. Она тут же прекратила свою работу и побежала в мою сторону.

— Ой, — только и успела сказать я, поспешно вскакивая на ноги.

Каирнгорм замедлила шаг, когда до меня оставалось несколько десятков метров.

«Я встряла», — пронеслось в голове.

Я на миг встретилась с ней взглядом, потом отвела глаза и уставилась в землю. Когда она подошла вплотную, я подняла взгляд.

— А как бы сказать…

Она усмехнулась, ловко вложила меч в ножны за спиной и сказала:

— Что‑то такое я и ожидала от тебя после того вопроса Учителю.

— Ну как бы… Всё не так просто, как кажется. Я реально хотела прийти, но потом не хотела… А потом мне резко в голову и тело само… — начала я сбивчиво оправдываться, пытаясь уйти от ответа общими бессмысленными словами.

Но Каирнгорм перебила меня, не дав закончить тираду:

— Ладно‑ладно. Пришла и пришла. Раз ты уже тут, то и неважно, в принципе. Так ты пришла, чтобы посмотреть на глыбы? — спросила Каирнгорм, слегка склонив голову набок.

Немного помявшись, я всё‑таки ответила скромно:

— Да.

— Как я понимаю, Учителю не сказала и скрытно пришла?

Я ещё скромнее, почти шёпотом, ответила:

— Да…

— Это, конечно, нехорошо, но достаточно похвально для тебя.

Не успела я обрадоваться и успокоиться, как она вновь заставила меня напрячься:

— Уверена, Учитель будет в ярости, если узнает, что ты, нарушив данное ему слово, пришла сюда в одиночестве… Он будет очень злой, — хитро и расслабленно произнесла она, чуть прищурившись.

От этих слов во мне проснулся ужас: ледяной, колючий, сковывающий. Я отшатнулась и сделала пару шагов назад, чувствуя, как земля будто уходит из‑под ног.

— С‑с‑с, старшая… Ам… Не надо меня так пугать… Я и так слишком чуткая… Всё же будет хорошо, если он не узнает? Так ведь? — пролепетала я.

Она рассмеялась:

— Ха‑ха‑ха! Ну, ты права. Если не узнает… Если не узнает… — её голос стал тише, а улыбка загадочнее.

У меня появилось нехорошее предчувствие…

— Я же… надеюсь, что не узнает? — с надеждой и тревогой в голосе уточнила я, вглядываясь в лицо Каирнгорн.

Она почесала затылок, задумалась на несколько секунд, потом пожала плечами и спокойно сказала:

— Мне незачем рассказывать. Так что твоя судьба в твоих руках.

Я обрадовалась и радостно подпрыгнула, уже хотела подойти к ней вплотную, но Каирнгорм вытянула руку и остановила меня.

— Однако если Учитель узнает, то я не буду тебя защищать. И вообще в этом случае на меня не рассчитывай. Поняла? — произнесла она, глядя мне прямо в глаза.

— Поняла, поняла! — радостно затрепетала я, едва сдерживаясь, чтобы не броситься её обнимать. Но вытянутая рука с открытой ладонью не давала приблизиться.

— Тогда пойдёшь обратно? Вдруг Учитель тебя ищет?

— Ну, сомневаюсь, что он ищет меня, — пожала плечами я. — Ты, наверное, сама понимаешь, что мы с ним вообще редко виделись зимой… раза двадцать‑двадцать пять, наверное, и редко он целенаправленно меня искал. Так почему должен искать меня сейчас? Поэтому думаю, что всё будет в порядке.

Каирнгорм слегка прищурилась, будто взвешивая мои слова, затем хмыкнула и покачала головой:

— Ну как знаешь, как знаешь. Моё дело было тебя предупредить, чтобы ты знала о последствиях и была осторожна. Так что… Хочешь услышать звуки глыб или посмотреть, как я их разбиваю?

— Наверное, и то, и то.

Каирнгорм развернулась и пошла вдоль берега.

— Скорее всего, не получится так как они перестали расти вверх. А то, как я ломаю, вполне.

Через пару минут она вышла на морскую гладь, покрытую льдом. Я было двинулась следом, но она резко остановилась и предупреждающе подняла руку:

— А ты будь на берегу. Опасно.

— А что опасно? Лунарианцы, скорее всего, не прилетят… — жалобно промямлила я.

От этих слов её лицо посерьёзнело и стало чуть угрюмее. Взгляд сделался таким острым, что я невольно вздрогнула и отступила на шаг назад. Теперь уже на снежный берег, а не на лёд.

— Здесь вообще дело не в лунарианцах, — серьёзно сказала она, не отводя от меня взгляда. — Сами ледяные глыбы опасны.

— О-опасны?

— Да. Ты можешь легко провалиться под воду, а зимой этого делать нельзя вообще. Льдины сомкнутся и всё… Если по простому льдины могут сдвинуться, раздавить какую‑нибудь конечность. Она просто разобьётся на мелкие кусочки, их унесёт в море и ты её никогда не вернёшь. Понятно объясняю? — её голос звучал жёстко, без тени шутки.

Я кивнула.

— Ну так вот, это произошло с Фосфофиллит, тогда она потеряла свои руки, — серьёзно сказала Каирнгорм. — И поэтому я тебе могу точно сказать: это гораздо опаснее, чем кажется. Да и к тому же они могут свести с ума.

— Свести с ума? — переспросила я, широко раскрыв глаза.

Она сделала недовольное лицо, несколько раз рассекла воздух мечом, словно отгоняя неприятные воспоминания, а затем облокотила оружие на плечо.

— Неважно. Просто поверь мне: это не то, с чем тебе надо сталкиваться, особенно в твоём возрасте. Поэтому даже не думай выходить на лёд. И вообще отойди подальше… метров на двадцать и смотри издалека. Понятно?

Я снова кивнула и послушно отошла. Только, не на двадцать метров, а примерно на десять: мне очень хотелось разглядеть всё как можно лучше.

«Ужасы какие…» — пронеслось у меня в голове. — «Что вообще здесь происходит? Действительно страшное место… Неспроста мне не позволяли приходить сюда зимой».

— Тогда просто смотри, не подходи, — крикнула мне те же Каирнгорм, бросив на меня строгий взгляд. — Ты умная, тебе объяснять больше не надо, надеюсь.

С этими словами она развернулась и направилась к очередной массивной глыбе. Я осталась на месте и стала наблюдать, как она работает.

Глава 25. Смертельная ловушка

Бум.

Трясь. Трясь. Трясь, — звук разносился эхом по ледяной пустыне.

— Эх, как приятно под солнцем после его долгого отсутствия, — произнесла я расслабленно, ступая по хрустящему снегу вдоль берега. Я старалась далеко не отставать от Каирнгорм, которая с серьёзным выражением лица прыгала от одной льдины к другой, с грохотом и треском разбивая их своим особым мечом, предназначенным как раз для этого.

За последний час я почти полностью утратила интерес к происходящему. Всё это оказалось не таким захватывающим, как я себе представляла. Наблюдать за её удивительно точными прыжками и акробатикой было ещё интересно, но после её недавних слов я уже не решалась подходить близко и прислушиваться к треску льдин. В конце концов, она сама сказала, что я умная…

Бум.

Трясь. Трясь. Трясь.

ТЫЩЬ!

На этот раз звук был оглушительным. Огромный кусок льда рухнул с высоты, с лёгкостью проломив поверхность ледяной корки. Теперь он неспешно покачивался на воде, будто купался в тёмной морской глади.

Я уже хотела было хлопнуть в ладоши от восхищения, как вдруг осознала, что что-то не так. Всё моё тело напряглось, инклюзии будто сжались в тугой комок. В это время Каирнгорм всё так же прыгала, уверенно перемахивая с одной льдины на другую, будто ничего не замечая. Её сосредоточенность казалась почти неестественной.

«Плохо… что‑то плохое вот‑вот произойдёт. Что‑то не так», — пронеслось в мыслях, и тревога, доселе тлевшая где‑то на краю сознания, вспыхнула ещё сильнее.

Спустя ещё секунду я почувствовала, как будто воздух стал плотнее — словно сама атмосфера сгустилась, готовясь к удару.

Дзинь‑н‑н…

Я кое‑как уловила знакомый, еле слышимый звук: тонкий, почти потерявшийся в рёве ветра и треске льда.

«Тетива», — только и успела подумать я, как тело само начало действовать, опережая разум. Без каких‑либо промедлений я сделала молниеносный шаг вперёд, прыгнула и перевернулась в воздухе и тут же сзади меня, в песок, прикрытый тонким слоем снега, с глухим стуком вонзились стрелы, взметнув крошечные облачка белой пыли.

Прыжок, казалось, длился целую вечность и одновременно — долю мгновения. Я отлетела метров на пять и приземлилась на песок, тут же перекатилась, чтобы не потерять равновесие. Подняв взгляд наверх, я увидела корабль лунарианцев. Он был большой, на нём находилось примерно 50 лунян. Они уже готовили следующий залп из луков.

«Почему второй раз сзади? Почему бесшумно? Ловушка для меня…» — мысль пронеслась в голове, как удар хлыста.

Вжух. Пам.

Я отскочила в сторону, выхватила меч и рванула к Каирнгорм. Пришлось пару раз отбить стрелы так как некоторые лунарианцы, как всегда, стреляли на опережение, будто заранее знали, куда я метнусь.

— Сарда! — крикнула Каирнгорм и бросилась ко мне.

Сзади трещал лёд. Стрелы падали одна за другой, вздымая ледяную крошку. Лунарианцы не давали мне даже секунды на передышку. Они словно знали, куда я направлюсь, и методично перекрывали все пути отхода.

— Каирнгорм! Не останавливайся! — крикнула я, резко разворачиваясь на пятке и тут же отбивая очередную стрелу.

Она подбежала ко мне, и лёд под её шагами пошёл трещинами. В следующий миг она взмыла в воздух. На льду остался круглый след, будто небольшой кратер: лёд в центре слегка просел, а по краям разбежались острые трещины. Ещё мгновение, и она уже стояла на корабле лунарианцев. Меч вспыхнул на солнце и глухо ударил по противникам. Те рассыпались дымкой и исчезли в одно мгновение, словно их и не было. Тут же в неё полетели стрелы. Она ушла в сторону и рывком срубила ещё одного врага.

«Ничего себе… Это невероятно», — пронеслось у меня в голове, и тут же я снова ощутила спиной угрозу.

— Сарда!!! — раздался крик, и всё сразу стало ясно.

Я уже знала, что увижу, когда обернусь. Но от этого знания ничуть не становилось легче. Внутри всё застывало, будто инклюзии решили внезапно уснуть.

Я резко развернулась и в тот же миг почувствовала, как воздух содрогнулся от мощного удара. На меня упала тень, полностью закрыв от солнца, и мир будто потускнел, лишившись света. Прямо на моих глазах материализовался второй корабль лунарианцев. Луняне на нём уже держали луки наготове, их силуэты чернели на фоне поблекшего неба.

«А это уже плохо. Очень плохо», — нахмурившись, подумала я.

«Десять. Может, больше», — я не успела сосчитать, а они уже выпустили первый залп.

Вжух.

Я прыгнула вбок, перекатилась по льду, чувствуя, как моё тело скользит по шероховатой поверхности, и вскочила на ноги, сжимая меч обеими руками. Стрелы вонзились в лёд там, где я только что стояла, оставляя после себя глубокие отметины. Лёд под ними начал трескаться, и тонкая паутина побежала в разные стороны, словно пытаясь догнать меня.

«Ладно, этот мелкий. Я должна справиться с ним со своими скромными навыками. Лишь бы Каирнгорм разобралась с большим…»

За спиной слышались звуки битвы, и краем глаза я ловила каждое движение, чтобы не пропустить летящую стрелу в спину.

Вжух.

Луняне впереди снова выстрелили. Я пригнулась, тут же перекатилась по льду и вскочила на ноги. Стрелы прошли мимо. Одна из них скользнула рядом с плечом, едва не задев волосы.

«Корабль высоко…», — поняла я, оценивая расстояние. — «Если использую все силы, смогу допрыгнуть…»

Но времени на раздумья не было.

— Была не была! — выкрикнула я и рванулась вперёд.

В этот момент очередная стрела вонзилась в лёд прямо между моих ног. Я отскочила, но больше не медлила ни секунды. Пригнулась, всем телом ощущая, как мои инклюзии напрягаются до предела, и оттолкнулась изо всех сил.

Я почувствовала и услышала, как мои ноги немного потрескались. От этого звука внутри всё на миг сжалось, но отступать было некуда.

Земля ушла из-под ног. Ветер ударил в лицо, разметал волосы, швырнул в глаза ледяную крошку. Я взлетела вверх — выше, чем когда‑либо в своей жизни. Секунда, другая и я приземлилась на корабль, тут же разрубив блажащего ко мне лунарианца одним горизонтальным движением.

Сразу после этого я услышала вдалеке характерный звук. Звук разрубания большого лунарианца.

«Отлично, молодец, Каирнгорм», — пронеслось у меня в голове. — «Я в тебе не сомневалась».

Вжух. Вжух.

Несколько стрел пролетели выше меня. Я успела пригнуться. В следующее мгновение я рванулась вперёд, толкнула одного лунарианца с коробля вниз, а другого разрубила одним резким движением.

— Зря вы поднялись так высоко, — сказала я, выпрямляясь и стряхивая с плеча ледяную крошку. — Это сделало падение более… болезненным.

Внезапно вдалеке раздался звук, который я больше никогда не хотела слышать, — резкий, хлесткий удар хлыста.

Неосознанно я повернулась и увидела: из разрубленного тела большого лунарианца вырвался белоснежный хлыст с красным наконечником, извивающийся, стремительный, всё как в прошлый раз. Он рванулся вперёд, явно целясь в Каирнгорм… и промахнулся: она успела отпрыгнуть вниз с корабля. А теперь она уже летела вниз на лёд.

Вжух.

Услышала я этот звук и в ту же секунду поняла, что совершила величайшую ошибку в своей жизни, а именно отвлеклась в бою.

Я стремительно развернулась, и в тот же миг увидела, как прямо в лицо, рассекая воздух, летит белоснежная стрела. Она целилась точно в глаз. Я резко дёрнула головой, и в то же мгновение острая вибрация пронзила ухо. Часть его откололась и с тихим звоном упала на корабль. Ещё несколько стрел вонзились в тело, но я успела извернуться, и большая часть прошла мимо. Две из них ударили прямо в грудь, но отскочили, оставив на самоцвете трещины, которые мгновенно разбежались тонкой паутиной. Ещё одна стрела задела правую руку чуть выше кисти, и от удара мои пальцы разжались, а меч с холодным звоном упал на белую поверхность корабля, вонзившись в неё.

Меня пронзила невероятная боль. Жжение было невыносимым. На миг я чуть не отключилась, как это бывало раньше, когда инклюзии не выдерживали стресса. В голове пронеслось только одно:

«Учитель… быстрее… кто-нибудь, спасите…»

Выдержав приступ боли, я увидела, что луняне снова натягивают луки, и сознание мгновенно прояснилось, а боль стала терпимой.

Наконец я смогла разглядеть их лица вблизи. Как и говорила Александрит, у них не было ни зрачков, ни эмоций — лишь какая-то безмятежная пустота. Они почти не издавали ни звука и действовали очень синхронно.

Схватив меч левой рукой, потому что правая не слушалась, пальцы не сжимались, я тихо, про себя, прошептала:

— Нет, нельзя отвлекаться. Мне нужно победить их, помочь Каирнгорм, чтобы мы смогли продержались до прихода Учителя.

Снова собрав всю решимость, я прищурила глаза, готовая, несмотря на повреждения, сделать то, что должна. Ведь эта ситуация произошла из-за меня. Если бы Каирнгорм была одна, она смогла бы сбежать прямо к Учителю…. а я стала для неё обузой.

— Чёрт! — вырвалось у меня сквозь зубы.

За спиной снова послышались удары хлыстом, но я заставила себя не оборачиваться. Оставалось только верить в Каирнгорм.

«Она справится. Должна справиться».

Пауза затянулась…

«Ну же, стреляйте уже!» — взмолилась я про себя, сжимая рукоять меча. — «Дайте мне возможность порубить вас всех!»

Время будто превратилось в тягучую смолу. Каждая секунда растягивалась до бесконечности. Сколько прошло? Секунда? Пять? Я уже готова была рвануть вперёд сама, не дожидаясь их выстрела, но наконец воздух прорезал свист.

Щух!

Шесть стрел сорвались с тетив и понеслись в мою сторону. Я видела их с неестественной чёткостью — будто время замедлилось, позволяя мне уловить каждое движение раньше, чем оно достигнет цели.

«Если смещу тело, то увернусь от четырёх, а остальные отобью».

Дзинь.

Я сместила корпус, повернувшись боком, и левой рукой смогла отбить лишь одну стрелу. Вторая попала в бедро и отскочила, оставив на в месте попадания глубокий след.

— А-а-а-а! — крик вырвался от боли и решимости покончить с этим.

Оттолкнувшись более менее целой ногой, я резко сократила расстояние и одним ударом разрубила троих столпившихся лунян. Остальные уже начали натягивать луки.

— Не позволю! — крикнула я, уходя в перекат.

Ещё один взмах и ещё один лунянин пал. Я метнула меч в следующего. Он уже готов был отпустить тетиву, но лезвие разрубило его пополам, и стрела ушла в сторону.

Остался последний. Он уже целился в меня.

«Думай... думай... думай...»

Времени на раздумья не было. Я схватила ножны и в тот же миг, когда лунянин выстрелил, рванула их с верёвок, ударив по стреле. Наконечник пробил ножны насквозь, и их вырвало из руки, но самое главное — стрела была остановлена.

Не теряя ни секунды, я рванула вперёд и, не дав лунарианцу полностью натянуть лук, сбила его с ног, обрушив на него град ударов кулаком по лицу.

— Получай! Получай! Получай! — выкрикивала я и била, пока он не начал превращаться в белый туман, будто его и не было.

Я перевела взгляд на левую руку.

— Цела, даже пудра не осыпалась, — еле слышно пробормотала я.

«Так, а где мой меч?» — только успела подумать я, как вдруг раздался крик.

— Пригнись!

Голос прозвучал так отчаянно и громко, что я рухнула на палубу, не раздумывая ни мгновения. В тот же миг над моей головой со свистом пронеслось нечто, и я услышала резкий хлопок, будто удар рассек что-то. Подняв взгляд, я увидела, как хлыст с красным наконечником перерубил большого лунарианца пополам.

«Если бы я не успела…»

В следующую секунду я почувствовала, как корабль подо мной начала дрожать и медленно исчезать.

— Ой, — вырвалось у меня, когда хлыст со свистом взметнулся вверх и с размаху обрушился вниз, целя прямо в меня.

Не теряя времени, я всё-таки успела скатиться с края и полетела вниз, тем самым спавшись от удара.

«Сейчас будет больно».

Хрусь. Дзинь.

Моя левая нога хрустнула и отломалась. Недавнее попадание в неё стрелы сделало своё дело.

— А-а-а-а-а! — закричала я, не в силах сдержать боль.

«Да почему так плохо? Это невыносимо...»

А затем я увидела, как второй хлыст из четырёх рванулся ко мне — не извиваясь, а летя прямо, словно стрела, рассекающая воздух. Скорость была такой, что у меня не осталось ни шанса увернуться с моим повреждённым телом.

«Похоже, это конец… Учитель, где вы… Простите меня за всё…» — пронеслось в голове. Я зажмурилась, сжав левый кулак и замерла, ожидая удара по мне. Секунда тянулась, как вечность. Но удара не последовало.

Я распахнула глаза. Хлыст вонзился в лёд, пробив его с хрустом и треском, и застыл, дрожа, в каком‑то метре от меня. Сначала я не поняла, что произошло. А потом до меня дошло: Каирнгорм в последний миг ударила по хлысту своим огромным мечом, — и сместила его траекторию. Хлыст ушёл в сторону. Промахнулся по мне.

Радости не было. Вообще никакой. Потому что я по сути не могла пошевелиться.

Сквозь пелену боли я видела, как Каирнгорм мчится ко мне, отбивая на ходу другие хлысты. Её движения были резкими, выверенными. Она крушила всё, что пыталось её остановить.

Но тут тот хлыст, что пробил лёд, дёрнулся, выскользнул из ледяной ловушки, размахнулся со всей чудовищной силой и снова рванулся ко мне. В этот раз он летел точно в грудь.

Тут я поняла: это действительно конец. Никакое чудо не спасёт дважды.

Дзянь.

На мгновение я почувствовала резкую, а потом всё потемнело. Мир рассыпался на осколки, теряя очертания, звуки и свет.

С последними мыслями было только одно: пусть Каирнгорм спасётся. Пусть у неё получится. Моя судьба уже предрешена, а её нет…

Глава 26. Пробуждение

Пустота. Спокойная, ровная, без единой трещины. Ни звука, ни запаха, ни намёка на движение — всё слито в одно. Время здесь не жило: ни прошлого, ни будущего, ни даже мига между ними.

— Как... давно... спокойствие... это было… — мысль всплыла, будто рябь на гладкой воде. Прокатилась по тишине, ударилась о невидимые края, отозвалась слабым эхом и медленно растаяла.

Снова тишина. Снова пустота.

Прошло неизвестно сколько «ничего» — если тут вообще можно было что‑то считать. Мир вдруг дрогнул, будто прислушался, и всё его безмолвие стянулось к одной‑единственной точке. Она набухла тишиной, вобрала в себя всю пустоту и на миг стала центром всего, что есть и чего нет.

—………………………………..

— ?

— ………………

Потом мир резко вытолкнул эту точку прочь — и тут же снова стал ровным, пустым, спокойным. Всё вернулось на свои места.

………………………………………………………………………………………..............................................................................................

Я наконец‑то начала снова ощущать мир, но не как обычно, спокойно и привычно, а будто сквозь мутную пелену, с неприятными, чуждыми ощущениями, расползающимися по телу. Просыпалась я медленно, словно выныривая из густой, вязкой темноты, и с каждым мгновением всё острее чувствовала: что‑то не так. Тело казалось не моим, оно болело как от яда Киноварь.

Я медленно поднимаю руку и смотрю на неё. Вроде ничего необычного. Вся та же пудра, что и всегда. Но ощущения другие. Особенно с мизинцем и безымянным пальцем.

«Чего‑то не получается сжать эти пальцы… Странно», — пронеслось в голове.

Я попыталась сжать пальцы правой руки в кулак. Три пальца подчинились — неуверенно, но всё же согнулись. А вот безымянный и мизинец едва ли могли сдвинуться хоть на сантиметр.

«Почему?» — еле произнесла я, понимая, что что‑то не так.

Обведя взглядом помещение, я постепенно осознала, где нахожусь: в маленькой комнате рядом с врачебным кабинетом Рутил. Название этой комнаты вертелось на краю сознания, но постоянно оно ускользало.

«Она называется… не помню… Почему‑то…»

В комнате было темно, лишь первые лучи солнца пробивались сквозь незанавешенные шторы, рисуя на стене тонкие золотистые полосы.

«В такой же комнате лежит Фосфориллит… Но её здесь нет. Значит, это другая», — мелькнула отстранённая мысль.

На мне до самой груди лежала простая простыня и одежды не было.

«Что я здесь делаю? Это плохой знак, что я лежу здесь… М‑хм… Если я лежу здесь, значит, что‑то случилось. Но… не помню… не знаю…» — думала я, снова пытаясь пошевелить непослушными пальцами. Бесполезно. Каждое движение давалось с трудом и болью, будто тело забыло, как быть моим.

После этих мыслей я опустила руку и просто лежала, уставившись в потолок, пытаясь собрать разрозненные осколки воспоминаний. «Раз что‑то случилось, то лучше не двигаться. Подождать Рутил или Учителя…»

И я лежала. Не шевелясь. Только слушала, как в тишине медленно тянется время. Сначала по секундам, потом по минутам.

.....

.......

.........

Прошло время, и стало уже совсем светло.

«Вообще не помню… Последнее, что… это вроде… это вроде… М‑мм… Ах, да, точно. Зима. Была зима. Ам… Причём здесь зима? Я что… что‑то делала зимой? Вроде я решила не спать зимой…» — с большим трудом пыталась я выцепить из сознания хоть какие‑то обрывки событий. Но всё было странно, запутанно, будто воспоминания перекрутили, перемешали, а кое‑где и вовсе вырвали страницы. На их месте осталась только пустота.

Однако меня нельзя было назвать глупой, и постепенно до меня начало доходить.

«Потеря памяти… Неужели… Неужели это из‑за атаки лунарианцев?»

Я хотела привстать, но тут же одернула себя: если со мной что‑то случилось, лучше не дёргаться. Без резких движений я начала прислушиваться к собственному телу и с каждой секундой понимала, что с ним действительно проблемы.

Вскоре я почувствовала, что многие части тела начали ныть изнутри, постоянной, тягучей болью. Её можно было терпеть, но она не отпускала ни на миг.

«Надеюсь это пройдет, иначе»

Я закрыла глаза и начала терпеть.

……

…………

………………

— Интересно, сколько я уже здесь лежу, — очень тихо произнесла я, почти шёпотом. — Надеюсь, что недолго…

Я полежала ещё какое‑то время, собираясь с силами, а потом снова подняла руку и уставилась на безымянный и мизинец. Пальцы выглядели как обычно, но вели себя совсем не так, как должны.

«Можно пудру снять и посмотреть… тогда, может, пойму, в чём проблема… Хотя у меня есть теория, но надеюсь, что я ошибаюсь», — пронеслось в голове.

Тун‑тун‑тун‑тун‑тун…

Вскоре послышались спокойные, размеренные шаги. Они постепенно приближались к комнате. Вход был не занавешен. Это, по крайней мере, успокаивало. Значит, ситуация не так плоха, как тогда с Фосфофиллитом.

«М‑хм… Стандартная походка Рутил», — мысленно отметила я, узнавая этот ритм: не торопливый, не суетливый, а уверенный, будто каждый шаг заранее просчитан.

Через пятнадцать секунд она прошла мимо, погружённая в свои дела. Вскоре послышался шорох перебираемых вещей и шелест бумаг, а спустя ещё пару минут она наконец зашла ко мне в комнату.

Не знаю почему, но мне вдруг захотелось её напугать, удивить. Я притворилась, будто до сих пор сплю. Лежала, не шевелясь, едва сдерживая улыбку, и слушала, как она подходит всё ближе.

Вскоре Рутил подошла к кровати для больных, на которой я лежала, и остановилась рядом.

«Пришло время»

Я резко распахнула глаза, чуть приподняла голову и выкрикнула громко, звонко, нарочно растягивая звук:

— Бу‑у‑у‑у!

— А‑а‑а! — Рутил подпрыгнула, потеряла равновесие и неловко плюхнулась на пол, прямо на задницу.

— А‑ха‑ха‑ха‑ха! Ой, не могу! А‑ха‑ха! Не думала, что когда‑нибудь сделаю такое, но получилось просто уморительно! — не выдержав, я расхохоталась, и даже боль в теле на миг отступила.

— Ах ты паршивка! Я тут о тебе беспокоюсь, каждый час проверяю, не знаю, проснёшься ли вообще, а ты вот как решила со мной поступить! — Рутил поднялась, отряхиваясь, и смотрела на меня с сердитым видом. — Ничего смешного нет.

— Ну, с моей точки зрения, тут есть над чем посмеяться, — не смогла я сдержать улыбку.

— Ну, твоя точка зрения… — она начала говорить, но вдруг резко замолчала. Взгляд её вдруг изменился: из сердитого стал одновременно удивлённым, радостным и очень серьёзным. В нём было столько облегчения, что у меня внутри всё сжалось.

«Всё‑таки что‑то серьёзное со мной произошло» — удручённо подумала я.

— Эм… Рутил, мне неловко, когда ты так на меня смотришь, — пробормотала я, отводя взгляд. Повисло неловкое молчание.

— И да… старшая Рутил, похоже, мы давно не виделись. Я рада тебя видеть. Спасибо, что беспокоилась обо мне, — тихо добавила я.

— Наконец‑то ты проснулась. Наши… ну, в основном мои труды наконец‑то окупились, — с гордым видом сказала она.

После этих слов Рутил резко протянула ко мне руки и начала ощупывать меня. Очень настойчиво, проверяя плечи, руки, шею, будто хотела убедиться, что всё в порядке.

— Рутил, мне неприятно, когда так сильно трогают… И вообще… я могу встать? Хоть попробовать?

— Нет, пока не проведу все надлежащие осмотры. Не думаю, что у тебя сразу всё получится нормально в любом случае, — уже чуть спокойнее, чем раньше, произнесла она, продолжая осмотр.

Это продолжалось некоторое время.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Скорее плохо… И как будто боль то усиливается, то ослабевает в разных частях тела. А ещё тело какое‑то тяжёлое… сложно описать словами. Да и без слов сложно. Так что как-то так.

— Понятно, — сказала Рутил, отступила на шаг и окинула меня взглядом. Потом будто что‑то вспомнила и добавила: — Надо всем рассказать, особенно Учителю. Все беспокоятся.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но мой крик остановил её прямо у порога:

— Подожди, Рутил! Не делай этого. Пожалуйста! — прокричала я с жалобным лицом.

Рутил замерла, обернулась. На её лице читалось лёгкое недоумение.

— Почему? Это же хорошая новость. Все должны узнать как можно быстрее.

— Рутил, ты же меня знаешь… Я сейчас не готова к тому, чтобы вокруг меня соберутся все. Не хочу, чтобы на меня смотрели, суетились, задавали вопросы. Сейчас мне нужно просто спокойствие и понять, что вообще произошло. Так что давай пока без всех. Расскажи, что со мной случилось?

Рутил постояла ещё мгновение, потом вздохнула, чуть усмехнулась и вернулась в комнату, опустив руки.

— Кто я такая, чтобы не выполнить пожелание пострадавшего? Ладно, пока оставим всё как есть. Тогда продолжим осмотр. Если не против, сейчас немного покручу твои конечности. Надо проверить подвижность.

— Не против, не против… В любом случае, расскажи, что со мной произошло, — повторила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. — Судя по твоему виду, случилось что‑то серьёзное… Но не настолько, как с Фос, правда?

Пока я говорила, Рутил осторожно взялась за мою ногу, начала аккуратно сгибать и разгибать её.

— Что ты помнишь, Сарда?

— О данной ситуации вообще ничего.

Лицо Рутил сразу стало серьёзнее. Она кивнула, будто подтверждая свои худшие догадки.

— Так я и думала… Но всё равно надеялась, что будет не так.

Сказав это, Рутил подошла к другой ноге и принялась так же методично прощупывать и сгибать её.

— Ну, по крайней мере, тебе сильно повезло, — наконец произнесла она, будто это должно было всё объяснить.

— Повезло? Ладно, Рутил, не ходи вокруг да около. Сколько лет прошло? Что вообще произошло? Зачем ты меня так проверяешь? Почему я чувствую себя так, будто моё тело мне не принадлежит?

В комнате повисла тяжёлая тишина. Рутил ещё какое‑то время продолжала осмотр, будто хотела убедиться в чём‑то окончательно, а потом отошла, села на стул неподалёку и надолго задумалась, уставившись в одну точку. Наконец она подняла взгляд.

— Прошло не так много… Если я ничего не путаю, то пятнадцать лет, четыре месяца и девятнадцать дней.

— Что?! — от этих слов я, вопреки всем её предостережениям, резко подалась вперёд и каким‑то чудом заставила тело принять сидячее положение. — Пятнадцать лет?!

— Я же сказала, тебе лучше не двигаться! — Рутил нахмурилась.

— Неважно. Я уже села. Продолжай объяснять, — промямлила я, чувствуя, как в разных местах тела вспыхивает странное жжение.

— На самом деле это ничто по сравнению с тем, что было с Фос или даже с Падпарадж…

Я не дала ей договорить.

— Может, для тебя это и «ничто», когда твоя жизнь исчисляется тысячелетиями. Но для меня… это, наверное, почти треть жизни!

Рутил скрестила руки и ноги, слегка нахмурилась, и в её взгляде мелькнула обида.

— После пробуждения ты совсем забыла, что к старшим принято относиться с уважением? — произнесла она чуть обиженным тоном. Но помолчала пару секунд и тут же смягчилась, будто сама себя одёрнула. —Впрочем, ладно. Собственно, то, что с тобой произошло, я знаю только со слов Каирнгорма.

— Каирнгорм?

— Да, — кивнула Рутил.

И тут в голове пронеслись обрывки образов: снег, кружащийся в воздухе, ледяной берег, громоздкие глыбы льда. Я словно снова стояла там и смотрела, как Каирнгорм прыгает с одной глыбы на другую, взмахивая своим мечом, круша лёд с глухим треском. А затем — темнота и пустота.

«Да, я была на берегу. Смотрела, как она уничтожает ледяные глыбы… А потом… потом на меня напали лунарианцы. Наверное… Надеюсь, Рутил сейчас всё прояснит», — пронеслось в голове, и я вцепилась взглядом в лицо Рутил, будто в нём были спрятаны все недостающие кусочки моей памяти.

— Как я поняла, вы вместе с Каирнгорм пошли на берег, а затем на вас напали лунарианцы. Солнце как раз вышло, они появились внезапно, один за другим. Одним из них был новым типом. Затем после непродолжительного боя ты оказалась на льду, далеко от берега. Новый тип ударил тебя хлысом в туловище, и ты развалилась на части. От удара лёд проломился, и часть твоих осколков упала в воду… Почти половина. Примерно.

— Что — половина?! — я резко вскинула руки, будто хотела тут же ощупать себя и убедиться, что всё на месте, и в панике уставилась на Рутил. — Не верю! Ты же сама говорила, что всё более‑менее! В конце концов, я же здесь, целая!

Вжух.

Я едва успела дёрнуть головой и мимо виска просвистела одна из туфель Рутил и с глухим стуком ударилась о стену.

— Хватит перебивать! Свои мысли выскажешь после того, как я всё расскажу! — рявкнула Рутил, и в её голосе звенело не столько раздражение, сколько усталость. — Я тут тебя собираю по кусочкам, буквально по песчинке, а ты ещё и не веришь моим словам!

Треск.

Тихий, почти незаметный звук пронёсся по комнате. Я подняла глаза и с ужасом увидела, как Рутил правой рукой оторвала себе мизинец на левой. Он остался болтаться в перчатке.

«Страшно», — мелькнуло в голове, и я невольно вжалась в койку, будто хотела стать меньше, незаметнее.

— Опять… Никак этот мизинец не приживётся, — устало выдохнула Рутил, стянула перчатку с левой руки и спокойно взяла оторванный палец. Он был оранжевого цвета, явно не её изначальный.

— Ам… Рутил… Что с твоим пальцем случилось? — неловко пролепетала я.

Рутил хмыкнула, снова надела перчатку, а палец зажала в правой руке.

— Да так… Не переживай. Некоторое время назад случился один неудачный инцидент. Из‑за него пришлось заменить прежний палец на новый. А теперь вот никак не приживётся… Ну, по сравнению с тобой у меня с этим всё гораздо хуже.

— Как скажешь… — только и смогла выдавить я, потому что любые другие слова казались сейчас неуместными.

Рутил на секунду прикрыла глаза.

— Так, на чём я остановилась… А, да. В тебя попали, и ты развалилась на множество частей. Вскоре на помощь пришёл Учитель. Он уничтожил лунарианцев. Потом он вместе с Каирнгормом как могли собрали твои осколки. Даже ныряли на морское дно…

— Неприятно получилось…

— Не то слово, — кивнула Рутил, и её голос вдруг стал тише. —Наступила весна, снег растаял, и искать стало ещё сложнее. Течение уносило части, песок затягивал, волны перекатывали… Многое так и не нашли.

Она на мгновение замолчала, а затем опомнилась.

— Ам… Относительно… Я бы сказала, — добавила она наконец, словно пыталась подобрать слова, которые не звучали бы как приговор.

— Ладно. Хорошо, — я ещё раз медленно осмотрела своё тело, но ничего кроме привычной пудры я не увидела. А вот неприятные ощущения были: они тянулись по телу, напоминали о себе постоянно.

Собравшись с духом, я тихо, почти шёпотом, спросила:

— Сколько?

— …Процентов пятнадцать не нашли, если округлить.

От этих слов мне захотелось встать. Я уже начала готовиться, собиралась опустить ноги на пол, но Рутил тут же остановила меня:

— Лучше не стоит. Я же говорила, что без всех тестов нельзя. Особенно меня беспокоит твоя правая часть стопы… да и ещё кое‑что.

— Часть стопы? — повторила я. Настроение сразу рухнуло. Я бессильно опустилась обратно на кровать и потрогала волосы. Вроде всё так же.

«Мои хрупкие волосы, по крайней мере, уцелели», — с облегчением пронеслось в голове.

Полежав так несколько секунд, я глубоко вдохнула и задала самый важный вопрос:

— Я понимаю, что потеряла много фрагментов, и вы заменили их. Я чувствую это своими инклюзиями. Но скажи прямо: что именно я потеряла? И почему я так долго не просыпалась?

Рутил чуть нахмурилась, будто сама не хотела касаться этой темы, и заговорила осторожно, подбирая слова:

— Это… Ну, я не могу сказать точно, почему ты так долго не просыпалась. Ты и сама знаешь свои особенности. Скорее всего, дело в том, что твои инклюзии от такого резкого удара пришли в полное смятение. Добавить ещё к этому другие самоцветы, которые пытаются стать частью твоего тела. Я даже знаю какая часть виновна в этом....

«?»

— А Учитель что сказал по этому поводу?

— Сверх того, что я уже сказала… В принципе, ничего.

Повисла тишина. Солнце поднялось уже довольно высоко и теперь щедро заливало комнату светом. Я чувствовала, как мои инклюзии отзываются на солнечные лучи, радуясь теплу. А вот у меня самой чувства были совсем не такие светлые.

С одной стороны, я была рада, что, несмотря на то, что в бою меня практически разнесло на осколки, меня смогли вернуть… пусть и не целиком, но достаточно, чтобы я снова могла думать, говорить, чувствовать. С другой меня грызла досада, тяжёлая и колючая. Я оказалась слишком слабой. Поставила под удар не только себя, но и Каирнгорм. Из‑за меня другим пришлось тратить силы, время, нервы — искать мои осколки по дну, собирать по крупицам, терпеливо ждать, когда я проснусь. Я принесла столько проблем…

«Ну почему всё именно так? Если бы только лунарианцев не было… Если бы я была осторожнее, сильнее… Если бы придумала хоть что‑то по‑настоящему полезное… Если, если, если…» — с досадой и злостью подумала я и резко ударила рукой по кровати.

Рутил это заметила, но ничего не сказала. Просто помолчала немного, а потом спокойно произнесла:

— Что случилось, то случилось. Не вини себя. Это бессмысленно. К тому же всё закончилось неплохо: ты здесь, с нами, а не на Луне. Для своего возраста ты и так уже сделала больше, чем многие могли бы.

Я перевела на неё взгляд и тихо, почти шёпотом, сказала:

— Спасибо… Пожалуйста, расскажи о моих травмах. Что именно мне заменили?

Поправив перчатки и чуть пригладив волосы Рутил заговорила:

— Ну, если идти снизу вверх, то картина такая: ты потеряла переднюю половину стопы на правой ноге, на левой кусок пятки. На самих ногах ещё четыре небольших фрагмента, но они совсем мелкие. Туловище мы практически собрали полностью. Единственное, что стоит отметить, — на спине есть один достаточно большой кусок, сантиметров десять, неглубокий, а остальные все мелкие.

Она сделала короткую паузу, а затем продолжила:

— Так же, как ты, наверное, уже заметила, мы не нашли два твоих пальца. Ну и самое главное… Наверное, именно в этом и причина, почему ты так долго не просыпалась.

На мгновение повисла тишина, которую я сразу развеяла.

— Рутил, не томи, пожалуйста, — не выдержала я.

Рутил снова запнулась, подбирая слова, и наконец выговорила:

— Мы потеряли больше половины твоей шеи. Долго искали… Нашли в итоге меньше половины. Не буду тебя мучить точными цифрами. В конце концов лишь через четыре года мы наконец сдались и решили использовать другой самоцвет для решения этой проблемы. Наверное, из‑за этого ты так долго не просыпалась: связь между головой и телом была нарушена.

— Вот как… — пробормотала я едва слышно и осторожно потрогала шею, медленно поворачивая голову. Движения давались странно: шея была вроде обычной, но будто не до конца послушной, каждое вращение отзывалось лёгким напряжением.

— Из чего моя шея?

— Сапфирин.

— Сапфирин? Никогда не слышала… Очень похоже по звучанию на Сапфир.

— Ты права, очень похожи, но это не одно и то же. Сапфирин мы нашли где‑то девятьсот лет назад, но она так и не смогла родиться… Ну, ты и сама понимаешь.

Я ничего не ответила и просто закрыла глаза, и лежала молча.

«Вот как… На мне использовали остатки тела неродившегося самоцвета. Грустно…»

— Почему именно Сапфирин? — наконец тихо спросила я, не открывая глаз.

— Это халцедон, то есть вы из одного семейства. Он подходил к тебе лучше всех остальных материалов, что у нас были. Да, я чувствую, сейчас ты спросишь: «А какого цвета этот самоцвет?» Светло‑синий, с разными лёгкими оттенками.

Сказав это, Рутил встала, подошла к окну и остановилась там, глядя наружу. Оттуда доносились едва слышные голоса: обрывки фраз, какой‑то спор; разобрать слова я не могла.

— М‑хм… Хорошо, что ты всё‑таки проснулась. О тебе не просто все беспокоятся, а я бы даже сказала сильно переживают.

— Неужели? Не думала, что я такая популярная, — ответила я, и в груди вдруг шевельнулось что‑то тёплое, похожее на радость. А потом в голове мелькнул знакомый озорной способ подшутить и я тут же им воспользовалась: — Не думала, что ты так обо мне переживаешь. Ну давай, без скромности. Обычно, когда говорят «все переживают», на самом деле имеют в виду себ…

Не успела я и слова добавить, как Рутил вдруг рассмеялась — громко, искренне, прикрыв рот тыльной стороной ладони:

— Ха‑ха‑ха‑ха! Остроумно. Чувствую, чувство юмора у тебя как минимум не поубавилось. А может, даже лучше стало. Ха‑ха! Так что давай ещё раз проверим: поворачивай голову, посмотрим, насколько все прижилось.

И мы снова принялись за осмотр. Рутил что‑то щупала, просила подвигать пальцами, наклонить голову.

Мы возились довольно долго, пока она наконец не кивнула, удовлетворённо сказав:

— В общем, двигать всем можно. Боль со временем пройдёт. Но ходить пока много не надо.

— Постараюсь.

— Ладно… Я знаю, у тебя ещё куча вопросов ко мне, но почему я должна всё рассказывать в одиночку? Пора уже всем сообщить, что ты проснулась. И не открутишься, Сарда.

— Гррррр… Никакого спокойствия. Разве я много прошу?

— Ха‑ха. Узнаю это жалобное лицо. Ты что, так сильно не хочешь ни с кем встречаться?

— Не то чтобы не хочу… Просто не хочу этой толпы. Мои слабенькие инклюзии такое плохо переносят.

Рутил хмыкнула, чуть склонив голову, будто видела меня насквозь:

— Да явно не в инклюзиях дело. Ты с самого рождения такая была. А помнишь, как вас троих нам всем представили…

— Нет! Хватит, не напоминай! — я резко села и замахала руками перед собой, будто могла так отогнать не только слова, но и сами воспоминания.

— Хорошо‑хорошо. Мне это и говорить не нужно. Мы все знаем, что я подразумеваю, — спокойно произнесла Рутил.

— Какая ты иногда злюка, Рутил…

— Общение с такими личностями, как Падпараджа и Жёлтый Алмаз, сделало меня такой, — она равнодушно пожала плечами.

«Шутка это или нет… не знаю. Но, зная их, вполне может быть и правдой», — пронеслось у меня в голове.

— Ладно, скоро вернусь, — сказала Рутил и направилась к выходу.

— Подожди! Принеси мне одежду!

— Это не ко мне. Красный Берилл с радостью всё принесёт.

«Ненадёжная…» — мысленно проворчала я.

— Ладно. А пойдёшь без туфли? Слишком уж безответственно относишься к вещам. Что скажет на это Красный Берилл? — я подняла с пола туфлю, которую Рутил недавно швырнула в меня, и покачала её на пальце, изображая укоризненный вид.

— Вот как… Хочешь вторую? — спокойно, даже чересчур спокойно, отозвалась Рутил.

— Что ты хочешь этим ска… — не успела я договорить, как прямо мне в лицо прилетела её вторая туфля.

От неожиданности я повалилась на спину и рухнула на пол, выронив из руки первую туфлю. Всё это выглядело настолько нелепо, что на секунду я даже забыла, что мне вообще положено обижаться.

А Рутил невозмутимо подошла, вытащила туфлю из‑под меня, подняла вторую и спокойно надела обе.

— … — мне нечего было сказать. Я проиграла по полной.

Затем она просто вышла, оставив меня лежать на полу.

«Ладно… Придётся ждать Красного Берилла… Эх. Ну, по крайней мере, все целы и здоровы… Наверное…»

Глава 27. Разговоры

— Всё, хватит, хватит… Я неправильно поступила в тот раз, но всё же цела и это главное…

— Цела? — Падпараджа чуть наклонила голову, и в её взгляде скользнуло что‑то тяжёлое, будто она пыталась удержать внутри вспышку гнева. — Ты бы видела себя… Хорошо, что мы нашли большую часть утерянных кусков твоего тела. Иначе мы бы сейчас вообще не разговаривали.

Её голос звучал угрюмо, без привычных ноток. Она явно была недовольна моим безрассудством.

— Старшая Падпараджа, я и так это знаю. Не нужно мне напоминать, — пробормотала я, отводя взгляд.

— О, много знаешь? — в разговор вмешалась Жёлтый Алмаз. Она стоял чуть в стороне, разведя руки в стороны. — А что ты вообще знаешь? Обычно тебя от школы даже силой сложно увести, а потом ты сама идёшь и попадаешь в неприятности. Так о чём ты вообще можешь знать?

— Эм… Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь, Старшая…

—...

—...

—...

За последние несколько часов практически все самоцветы по очереди подходили к моей кровати, окружили её полукругом, то расспрашивая о самочувствии, то осторожно, а порой и резко упрекая за опрометчивость. Сначала в комнате было шумно: голоса накладывались друг на друга, кто‑то пытался говорить тише, кто‑то, наоборот, старался перекричать остальных. Это было невыносимо, словно осколки в голове снова начали звенеть вразнобой.

Постепенно шум стих, но упрёки никуда не делись. Они стали тише, но оттого только острее впивались в сознание.

Конго, который пришёл одним из первых, сначала прочёл мне длинную лекцию, потом немного поругал, но в конце концов просто тяжело вздохнул, подошёл ближе и тихо сказал, что рад, что со мной всё в порядке. В его голосе было столько усталости и облегчения, что мне на мгновение захотелось разбиться на куски.

Устав от долгих упрёков со всех сторон, я решила поставить точку.

— Всё… Всё…, я поняла. Это была моя ошибка. Простите, что из-за меня вам пришлось столько пережить и потратить сил… Я сделаю всё, чтобы такое не повторилось. Простите, — тихо сказала я, сдерживая дрожь в голосе, и поклонилась.

Помедлила секунду, собираясь с духом, и произнесла уже твёрже:

— Пожалуйста, не нужно больше толпиться вокруг. Дайте мне хоть немного пространства… Мне и так не очень хорошо. И вообще… я до сих пор жду одежду.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Ритмичные хлопки прозвучали неожиданно и Все самоцветы, включая меня, разом повернулись на звук. Хлопал Учитель. Он стоял в проёме входа в комнату, спокойный, прямой, будто сам был опорой для всей этой комнаты.

Через пару секунд он заговорил, и его голос, негромкий, но твёрдый, сразу перекрыл даже те тихие перешёптывания, что ещё висели в воздухе:

— И вправду, Сарда верные вещи говорит. Сейчас ей нужен покой и время на восстановление. Так что давайте не будем ей докучать.

Сказав это, он перевёл взгляд на меня. В его глазах было что‑то такое, что я не могла понять.

— Прошу прощения, что из‑за меня ты чуть не оказалась на Луне…

— Вы не виноваты, Учитель, — быстро, почти торопливо ответила я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Это неудачное стечение обстоятельств… и моя ошибка. Вы не могли знать.

«Поэтому Учитель лучше всех», — мелькнуло в голове, и эта мысль была такой простой, такой светлой, что на секунду даже боль будто отступила.

Он чуть качнул головой, словно не принимая моих слов, и спокойно ответил:

— Это лишь отчасти верно.

После этого он повернулся и пошёл прочь из комнаты. Уже выйдя за пределы комнаты, не оборачиваясь, добавил:

— Отдыхай. Тебе пришлось нелегко.

И ушел… Повисла тишина.

…..

………

Тишину первой развеяла Жадеит.

— С тобой точно всё в порядке? Ты не делаешь вид? — спросила она тихо.

— Точно, — я постаралась улыбнуться и уверенно подняла большой палец. — Есть кое‑какие проблемы с движением, но со временем инклюзии станут единым целым с другими самоцветами. Ну, всё как у всех… Что я вам объясняю. Боли пройдут. Вроде я это уже не раз говорила, так что за последний час ничего не изменилось.

Жадеит только кивнула на мои слова.

Хлоп. Хлоп.

— Как сказал Учитель, нам правда стоит дать тебе отдохнуть, — произнесла Эвклаз, хлопнув в ладоши и мягко улыбнувшись. — Но ты уж постарайся в следующий раз не пугать нас так. Хорошо?

Я виновато кивнула. В конце концов, они все переживали за меня: кто‑то больше, кто‑то меньше, но факт оставался фактом: я влипла в историю, которая едва не стоила мне всего.

— Обещаю, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — В следующий раз подумаю дважды, прежде чем соваться куда не надо.

— В следующий раз? — фыркнула Падпараджа, скрестив руки на груди. — Следующего раза не будет. Я лично прослежу.

— Это угроза? — я слабо усмехнулась, пытаясь хоть немного разрядить напряжение.

— Кто знает… — многозначительно произнесла она и, не добавив больше ни слова, вышла из комнаты.

Народ начал потихоньку расходиться. Кто‑то бормотал что‑то себе под нос, кто‑то облегчённо выдыхал, будто сбрасывал с плеч тяжёлый груз. Алма бросила на меня долгий взгляд, словно хотела сказать ещё что‑то важное, но в последний момент передумала, чуть качнула головой и вышла следом за остальными.

В комнате остались только я, Рутил, Гошенит и Морганит.

— Ну а вы чего? Где были? Куда сразу ушли после того, как пришли? А сейчас снова здесь, — спросила я, переводя взгляд с одной на другую.

— Да так, по мелочи, — невозмутимо ответила Гоше.

«Подозрительно», — мелькнуло у меня в голове, и я чуть прищурилась.

— А ты, Морга? Тоже по мелочи? — обратилась я к ней.

— Ам… Наверное? — Морга неловко пожала плечами, избегая моего взгляда.

— Давайте начистоту. Я знаю, что вы что‑то хотели сделать — и сделали. Я это поняла. Так что скрывать бессмысленно. Рассказывайте.

Повисла тишина. Они переглянулись, будто без слов договариваясь, кто скажет первым. Наконец Гоша тихо, почти виновато, призналась:

— Каирнгорм попросила разбудить её, когда ты проснёшься… Ну вот мы и попытались.

От этих слов внутри у меня всё сжалось. Я вдруг отчётливо почувствовала, как на плечи ложится ещё один слой вины. Из‑за меня могла произойти настоящая трагедия и не только я могла пострадать, но и она. В худшем случае мы обе могли быть уже на Луне.

— Как успехи?

— Мы не смогли, — печально ответила Морга, стоявшая рядом с Гошей, и опустила глаза. — Не получилось её разбудить.

«Ну и хорошо. А то бы я не вынесла этого», — пронеслось у меня в голове.

— Ну а зачем вы вернулись? Если хотели это скрыть, то незачем было возвращаться и вести себя так подозрительно, — заметила Рутил, стоявшая неподалёку.

— Ну да, уйти, а потом объявиться и делать вид, что ничего не случилось, по-моему, глупо. Разумнее было просто не возвращаться, — кивнула я.

Повисла тишина. Гошенит молча постукивала пальцами по лбу, будто пыталась вытрясти оттуда хоть какую‑то подходящую фразу. Взгляд Морги метался от меня к Рутил, потом к Гоше и снова ко мне, словно она искала в наших лицах подсказку, что теперь делать и что говорить.

— Я не знаю… Мы вообще об этом не думали, — наконец выдавила Гоше.

— Ясно…

«Действительно. Они всегда мало о чём думают. Что я вообще могла от них ожидать?»

— Когда же вы поумнеете… — тихо, почти про себя пробормотала я, сама не заметив, как слова сорвались с языка.

— Что? — удивлённо вскрикнула Гоше, и в тот же миг глаза двух молодых Самоцветов уставились на меня.

«Чёрт. Я сказала это вслух».

Я тут же нацепила самое невозмутимое выражение, какое смогла изобразить, и небрежно махнула рукой:

— Я говорю, ладно. А у вас всё хорошо? Всё как по-прежнему?

— Вроде да… Наверное? — неуверенно протянула Морга.

— Да, — кивнула Гоше. — Но… без тебя всё вообще стало каким‑то однообразным. Даже скучно.

«Гоше… Гоше… Сколько лет прошло, а я до сих пор читаю тебя как открытую книгу».

Я театрально приподнялась, кое‑как замоталась в простыню, чтобы не выглядеть совсем уж нелепо, подняла руку к голове и, максимально растягивая слова, произнесла самым нарочито‑саркастическим тоном, на какой была способна:

— Гоше, Гоше… Хватит юлить. Просто скажи уже честно: тебе меня не хватало. Ведь моё присутствие… скрашивало вашу серую рутину! — и в завершение всего этого представления я величественно провела рукой по воздуху.

Рутил только закатила глаза, но на её губах уже проступала едва заметная улыбка.

— Ни капли скромности, — пробурчала она.

— Скромность — это для тех, у кого нет повода быть уверенной в себе, — парировала я, торопливо поправляя простыню, которая упорно норовила сползти с плеча и выдать всю нелепость моего положения. — Ну так что, Гоше… А где они?

— Ушли. Похоже, Гошенит решила не отвечать на твой вопрос, — спокойно заметила Рутил, скрестив руки на груди.

Я немного обиженно подняла и тут же опустила плечи.

— Я хотела у них узнать побольше… Но ладно, в другой раз.

Рутил подошла ближе, чуть наклонив голову, и спросила:

— Ну как?

Что «как»? — недоумённо нахмурилась я. — Я до сих пор голая, и вообще непонятно, куда запропастился Красный Берилл с одеждой.

— Я не об этом… Хотя да, её и правда нет неприлично долго.

— Так о чём тогда?

На мои слова она провела рукой в перчатке по лицу и ответила:

— Разве не очевидно? Я же просила тебя посмотреть на всех и сказать, всех ли ты помнишь.

Я застыла на мгновение, потом постучала пальцем по лбу, будто надеялась таким образом расшевелить упрямые обрывки воспоминаний. Затем, сдавшись, опустилась на кровать.

— Мх… Странно. Мне сложно не знать того, чего я не знаю, и понять, что я знала раньше… Мх… Однако… — я запнулась, подбирая слова. —Однако я действительно не узнала некоторых, а они меня узнали.

— Ну и кого?

— Я не знаю! Я же не помню, — в голосе невольно прорвалось раздражение — не на Рутил, а на саму себя.

Рутил не стала читать нотаций. Вместо этого она просто щёлкнула меня по лбу. Легко, без злости, скорее чтобы вернуть в реальность.

— Я знаю. Опиши их.

Я машинально потрогала лоб, проверяя, не треснул ли он от этого щелбана, и, убедившись, что всё на месте, вздохнула.

— Ну… близнецы… Вроде они Аметисты…

Рутил молча достала из кармана небольшой блокнот и начала что‑то быстро записывать.

— Ну ты же помнишь?

— Нет. Вообще. Только знаю их имя и все… Ещë я вообще не узнала самоцвета с зеленными короткими волосами...

— Нет. Вообще. Только знаю их имена и всё… Ещё я совсем не узнала Самоцвета с короткими зелёными волосами… И той, с длинными голубовато-зелёными… тоже не узнала…

Повисла тишина. Было слышно только, как Рутил что‑то быстро записывает в блокнот.

Через секунд тридцать она наконец подняла голову и спокойно произнесла:

— С зелёными волосами — это Перидот, а с длинными голубовато‑зелёными — Гемиморфит.

— Понятно… — только и смогла вымолвить я. — А почему именно их я забыла.

Мы с Рутил встретились взглядами. Она несколько раз постучала карандашом по блокноту, и ответила:

— С кем ты меньше всего общалась, тех легче забыть. Это не всегда так, но зачастую происходит именно так.

— А мы что, мало общались? — задумчиво протянула я.

— Может, я и не всё знаю, но, насколько понимаю, они не входили в твой круг общения.

Я уже хотела задать следующий вопрос, но Рутил остановила меня, мягко вытянув руку вперёд.

— Не спрашивай меня, почему ты с ними не общалась. Я не знаю. Так получилось. У кого‑то связи крепче, с кем‑то ты раз в месяц пересекаешься и всё. Не всегда в этом есть какой‑то смысл, просто жизнь так складывается.

— Разумно… — И что теперь делать?

— Что делать? — Рутил чуть пожала плечами. — В таких ситуациях заново знакомятся. Либо все сами к тебе приходят, либо ты сама к каждому заходишь. Всегда по‑разному. Зависит от того, в каком ты состоянии после пробуждения.

Тем временем моё терпение начало подходить к концу.

— Где же моя одежда? — сказала я и тут же вспомнила, как яд Киновари испортил зимний наряд. — Ах да… Рутил, а что с Киноварью? Всё так же?

Рутил замерла, несколько раз стукнула блокнотом по ноге и произнесла:

— Точно, совсем забыла! Важное событие за это время. Почему-то упустила его из виду... Ты молодец, что вспомнила о ней. Ну так вот, Киноварь...

Она не успела договорить. В комнату с грохотом влетела Красный Берилл.

— Прости за задержку! Пока бежала, случайно в яд Киноварь угодила… и форма вся испачкалась! Пришлось срочно вернуться, всё отмыть, чтобы ткань спасти, а потом новую взять. Так что прости! Вот, одевай! — взволнованно, почти прокричала Красный Берилл и сунула мне в руки летнюю форму.

Её руки по локти были без пудры…

«Почему без пудры? Что‑то случилось?» — пронеслось в голове, но я не успела ни спросить, ни толком подумать.

— Спасибо, — машинально сказала я, сжимая в пальцах ткань. И только потом до меня дошёл смысл её слов. — А что ты сказала?

— Не слышишь? — Красный Берилл тут же схватила мою голову обеими руками и резко повернула к себе. — Неужели всё настолько плохо?

Да я всё слышу! Отпусти! — я дёрнулась, вырываясь из её хватки, и строго посмотрела на неё. — Я всё прекрасно слышу. Я правильно поняла, что ты столкнулась с Киноварью в школе?

Красный Берилл нахмурилась, стукнула ногой об пол и всплеснула руками — так резко, что я невольно отшатнулась.

— Да, ужасно неприятный случай! Я слишком торопилась и на бегу, на самом резком повороте, чуть не врезалась в Киноварь; еле успела затормозить, но форма по инерции вылетела вперёд и угодила прямо в центр большого летающего шара яда. Шшшшш. Тц, тц. Ай, ай. Как же это было плохо. Почему мне так не повезло? Я чуть с Киноварью не подралась: хотела схватить её, но она бросилась прочь, а я погналась за ней, пока вдруг не поняла, что, если не отмою ткань сейчас, её уже не спасти, — и со всех ног кинулась к пруду. Там я тёрла, скоблила, драла ткань о камни у берега, забыв, насколько этот яд въедается: он не хотел уходить с ткани. Потом метнулась к себе за старыми тряпками, вернулась и снова принялась тереть… ам… не знаю, сколько это заняло, минуты или часы, но в конце концов мне показалось, что яд ушёл, хотя он всё равно въелся слишком глубоко, так что в итоге пришлось отрезать испорченные куски…

От потока слов я потеряла всякое понимание происходящего, и всё превратилось в тарабарщину. У меня всё закружилось от бесконечного потока слов, и я уже хотела убежать, как Рутил подошла к ней и закрыла её рот рукой.

Красный Берилл даже не сразу поняла, что происходит, и ещё пару мгновений пыталась что‑то выговорить сквозь эту преграду.

— Ммммм… мммм… мммм? — наконец осознав, что ей буквально заткнули рот, она резко откинула руку Рутил и уставилась на неё возмущённо, будто видела впервые. — Ты что делаешь?! Не видишь, я отвечаю на вопрос Сарды!

Рутил лишь покачала головой.

— Ты вообще не поняла вопроса Сарды. Не так ли? — она перевела взгляд на меня.

Я молча кивнула.

— Я так и не сказала Сарде про то, что Киноварь вернулась жить в школу, — добавила Рутил.

— Всё‑таки вернулась? Окончательно? И теперь по‑настоящему здесь живёт?

Рутил снова кивнула.

«Всё‑таки то, что мы сделали с Падпараджей, было не зря. Это полный успех», — пронеслось у меня в голове, и я не удержалась — рассмеялась, громко и искренне:

— Ха‑ха‑ха! Отлично, отлично! Теперь мне спокойнее.

Погрузившись в это внезапное чувство облегчения, я даже не сразу заметила, что обе они перестали обращать на меня внимание и теперь яростно спорили друг с другом.

— Да что ты говоришь, шарлатанка?! — недовольно сказала Красный Берилл, уперев руки в бока. — До тебя никак не дойдёт!

— До меня дойдёт ровно столько, сколько имеет смысл, — спокойно, но твёрдо ответила Рутил, явно не собираясь уступать ни на шаг. — А это ерунда. Трата не только твоего времени и сил, но и чужих.

— До тебя никак не дойдёт!!!

— Не дойдёт, — повторила Рутил так же невозмутимо.

И тут они сцепились руками, крепко, по‑настоящему, и начали давить друг на друга, пытаясь пересилить, доказать свою правоту не словами, а силой. Красный Берилл напирала, а Рутил, хоть и стояла твёрдо, начала понемногу скользить по полу.

— Берри, тут и доходить не к чему, так что я не понимаю, о чём ты говоришь и что до меня не дойдёт.

Вместо слов Красный Берилл продолжила давить, и Рутил начала ещё сильнее скользить по полу.

Я не могла больше на это смотреть. Подошла сзади и крепко обняла Красного Берилла, прижимая её плечи к себе.

— Успокойтесь, старшие. Что вы каждый раз позоритесь перед младшей? Это явно бессмысленно, — сказала я, изо всех сил удерживая Красного Берилла, чтобы та не продолжила давить Рутил.

С моим вмешательством Красный Берилл застыла, не в силах продолжать толкаться, и в комнате повисла неловкая тишина.

— Старшие… — неловко начала я, подбирая слова, чтобы хоть как‑то сгладить углы, но не успела договорить.

Самоцвет с двумя красными хвостиками издала странный звук: «Пу‑пу‑пу…» опустила руки, выпустила их из хватки Рутил и выскользнула из моих объятий.

— Сарда, ты права, — вздохнула она, чуть склонив голову. — Глупо что‑то доказывать той, кому невозможно доказать хоть что‑то из‑за узости мышления. Мода, например, оказалась слишком сложна для понимания…

— Это мои слова, — спокойно парировала Рутил, поправляя смятую одежду. — Сама только и делаешь, что повторяешь за другими, когда надо сказать что‑нибудь умное, а подумать самой не можешь. Так у кого же узкое мышление?

Их взгляды встретились — и в этот миг между ними будто пробежала искра. Затем они перевели взгляд на меня.

«Ой‑ой… Зачем я вообще вмешалась? Лучше бы помалкивала. Знала же, что попаду под удар»

— Не спрашивайте меня, я в этом вообще не разбираюсь! — нервно выпалила я, размахивая руками перед собой.

Рутил снова перевела взгляд на свою вечную соперницу и ровным, но твёрдым голосом произнесла:

— Раз тебе тут делать нечего, можешь идти заниматься своими делами — теми, для которых у меня, по твоим словам, не хватит способностей. А теперь прошу вас не беспокоить меня.

— Ты права… Мне тут незачем оставаться, — буркнула она, а потом вдруг шагнула ко мне.

— Сарда, молодец, что проснулась. Я тебе приготовила новый костюм, так что знаешь, где меня найти. И вообще… что‑то ты до сих пор не переодеваешься?

— Сейчас, сейчас, — пробормотала я, отворачиваясь от неё, стянула с себя простыню и натянула летнюю форму. — Спасибо за форму. Сидит на мне, как всегда.

Сказав это, я покрутилась вокруг себя.

Красный Берилл кивнула, радостно хлопнула в ладоши и, внимательно осмотрев меня, поправила мой воротник.

— Действительно. Так что приходи. Я буду ждать.

Я поняла, что не получится просто отмахнуться, и натянуто улыбнулась:

— Хорошо.

— Ха‑ха‑ха! Давно мечтала об этом! Я столько… — она начала было снова тараторить, но не успела закончить.

Дын. Дын. Дын.

Это Рутил постучала ногой по полу.

Красный Берилл снова фыркнула, и сказала:

— Чем раньше придёшь, тем лучше. Я всегда готова к твоему приходу.

Произнеся это, она побежала к выходу.

«Фух. Наконец‑то отдохну», — пронеслось у меня в голове, и я даже успела на секунду поверить, что теперь‑то точно наступит тишина. Но не успела я толком это осознать, как всё снова пошло наперекосяк.

Из угла, будто вынырнув из тени, показалась голова Киноварь — и едва не врезалась в Красного Берилла.

— А‑а‑а‑а!

— А‑а‑а‑а!

Обе взвизгнули одновременно. Красный Берилл в последний миг успела отскочить в сторону, но от резкого движения задела плечом стену, потеряла равновесие, закрутилась на месте и с глухим стуком плюхнулась на пол.

Наступила звенящая тишина.

«Фух. Повезло. А то были бы серьёзные проблемы», — мелькнуло у меня.

Я уже хотела окликнуть Киноварь, позвать её к себе, но она резко выпалила:

— Простите, я пойду! — и метнулась прочь.

— Стой! — крикнула я и, не раздумывая, рванула за ней.

— Не бегай! Тебе нельзя! — донёсся сзади голос Рутил, строгий и тревожный, но я его проигнорировала.

Выскочив в коридор, я на миг задержалась, чтобы убедиться, что с Красным Бериллом всё в порядке, и бросилась за Киноварью.

Добежав до угла, я резко затормозила и огляделась. Передо мной была развилка — три коридора уходили в разные стороны.

«Блин. Куда она ушла?»

Долго думать не пришлось. На дальней стене я заметила тонкую, едва заметную полоску — след от яда. Он тянулся вниз, будто небрежно смазанная линия, и тут же обрывался.

«Оставила, когда бежала. Стопа, не подведи!» — несмотря на боль, которая во всём теле становилась всё сильнее, я побежала со всех сил.

После пары поворотов я выбежала в широкий коридор, уходящий вглубь. По пути встречала разных Самоцветов и расспрашивала их — и с каждым «не видела» надежда таяла, пока не исчезла совсем.

Однако в конце концов я кое‑что услышала.

— …Киноварь, зачем ты…

— …

Из‑за расстояния слова доносились глухо, но имя я разобрала. Я пошла на звук.

— От чего?.. Как… всегда…

— Ты…

Я двигалась медленно и осторожно, чтобы меня не заметили. Вскоре я оказалась в главном зале для планирования и утренних встреч.

— Не бойся, это не страшно… Учитель… держать при себе… вспыльчива… поговорю…

Подойдя чуть ближе, я узнала голос — это была Эвклаз. Она стояла, опершись руками о подоконник, и, заглядывая за него, и с кем‑то разговаривала.

— Не в этом… Эв… Это я… Дай…

«Как я и думала… это Киноварь».

Подойти ближе не получалось: Эвклаз сразу бы меня заметила.

«Ну и что же,» — подумала я, — «мы же не в прятки играем».

Стараясь не издавать ни звука, я направилась к нашему секретарю.

— Ой-ой-ой, — сказала она, а затем, услышав мои шаги, заметила меня и повернулась в мою сторону.

Я прижала палец к губам, без слов прося её не выдавать меня.

— Ну, я своё сказала. Будь осторожнее… А у меня дела. Я пойду, — бросила Эвклаз и двинулась в мою сторону.

Никто ей не ответил.

Она подошла, и наши взгляды встретились.

Шёпотом я спросила:

— Старшая, я так понимаю, это из‑за яда?

Она обеспокоенно кивнула и так же тихо ответила: — Да… Она и так с трудом, при поддержке остальных, вернулась, но с тех пор столько всего произошло… С каждым разом она все больше жалеет, а сегодня стало ещё хуже.

— Понятно, — только и смогла сказать я. На долгие разговоры времени не было. И я поспешила к ней.

«Она явно переживала из‑за меня — и, скорее всего, именно поэтому и вернулась. А тут ещё и такое… Нужно не дать ей убежать!»

Подойдя на три метра, я уже собиралась перепрыгнуть через окно и припереть её к стене, как вдруг ноги дрогнули и подкосились — меня накрыло волной воспоминаний. Перед глазами вспыхнули лунарианцы с натянутыми луками, мелькнули хлысты с красными наконечниками…

— НЕТ! — громко закричала я и рухнула на пол.

……

……..

……….

Какое‑то время всё кружилось перед глазами, кто‑то что‑то говорил, но я ничего не понимала.

«Успокойся. Успокойся. Ты в школе, ты в безопасности», — повторяла я про себя.

…….

Постепенно мир перестал плыть.

Я лежала в полусидячем положении. Меня поддерживала Эвклаз, а рядом стояла Киноварь. На их лицах читалось сильное беспокойство.

— Всё в порядке, — еле слышно прошептала я.

«Я в безопасности, в безопасности, в безопасности», — снова и снова повторяла я про себя.

— Что случилось? Это ненормально… Ты точно в порядке? — спросила Эвклаз, склонившись ко мне.

Тряхнув головой, я выдавила улыбку:

— Не совсем. Вообще не совсем. Но я пришла в себя… Похоже, до сих пор не отошла от того случая.

— Рутил позвать? — предложила Киноварь.

Я резко покачала головой:

— Нет, не нужно. Здесь она ничего не сделает…

С помощью Эвклаз я медленно поднялась на ноги. Проверила тело — ничего не сломано, всё цело. Потом не спеша подошла к окну.

Но перелезть на открытое пространство так и не смогла. Тело снова задрожало.

«Ну почему? Страшно. Да. Но это глупо. Почему я не могу побороть свой страх? Сейчас безопасно, там другие Самоцветы… Ну же. Ну же!» — я сжимала кулаки, пытаясь заставить себя сделать шаг.

— Ам… Сарда? — послышался позади голос Киноварь.

Я повернулась к ней, усилием воли унимая дрожь в теле, и села на подоконник. Очень не хотелось сидеть спиной к окну, но это было куда легче, чем выйти наружу.

Пытаясь уйти от этой темы, я заставила себя вернуться к прежней теме:

— Это пройдёт. Старшая Киноварь… Давно не виделись.

— Действительно… — тихо отозвалась она, схватив одну руку другой и опустив взгляд.

Вокруг неё практически не было яда в воздухе.

— Я, как вижу, с ядом ты действительно хорошо управляешь… сдерживаешь его. Зря беспокоилась, — произнесла я, стараясь говорить как можно более непринуждённо.

Она сделала шаг назад и тихо, почти шёпотом, ответила:

— Я так не думаю.

Рядом стоявшая Эвклаз хотела что‑то сказать, но запнулась и ничего не сказала.

«Главное, чтобы не убежала»

— Присядь рядом, старшая Киноварь, — попросила я.

Она никак не отреагировала.

«Ладно. Придётся прибегнуть к хитрости», — решила я и, чуть понизив голос, добавила:

— Мне нужна поддержка после пробуждения. Думаю, от тебя она будет особенно важной… Может, даже поможет справиться с нынешней проблемой.

Киноварь медленно подошла и села на самом краю, держа дистанцию — между нами оставалось больше метра.

— Ну хоть так… Ам… Когда ты вернулась в школу?

— Тринадцать… нет, четырнадцать лет назад, — спокойно ответила она, не поднимая глаз, по‑прежнему глядя в пол.

«Значит, вскоре после этого… Она действительно обо мне беспокоилась всё это время»

— Спасибо за беспокойство, — неосознанно вырвалось у меня.

«Ой…» — я тут же мысленно одёрнула себя.

Подняв взгляд, я посмотрела на неё. Она тоже смотрела на меня со странным выражением лица.

Повисла неловкая тишина. Мы молча глядели друг на друга. Казалось, она хотела что‑то сказать, но слова никак не находились.

Я решила нарушить молчание:

— Спасибо, что ради меня решила вернуться в школу, — проговорила я и слегка склонила голову в почтительном поклоне.

— Это не только… Неважно, — тихо оборвала она себя.

— Я знаю… Наверное… Если я вообще хоть что‑то понимаю…

Снова повисла тишина. Где‑то вдалеке доносились приглушённые голоса, но слов было не разобрать.

— Ладно, я тут вам только мешаю, — бросила Эвклаз и, развернувшись, быстрым шагом удалилась.

Через некоторое время Киноварь заговорила:

— Я рада, что с тобой всё в порядке. Это… огромное облегчение для меня. Мне бы совсем не хотелось потерять тебя, как это случилось со многими другими…

— Да ладно… Но ситуация и правда была опасной, — я неловко провела рукой по волосам, стараясь унять дрожь в пальцах. Они всё ещё подрагивали, хоть я и пыталась это скрыть. — Но это уже в прошлом. В очень неприятном прошлом.

— Не уверена, что можно сказать «всё в порядке», учитывая, что с тобой произошло, — с сомнением проговорила Киноварь, чуть нахмурившись.

— Думаю, со временем всё пройдёт. Это скорее психологическая проблема, чем что‑то ещё.

— А как твоя память? Ты потеряла столько частей… Я немного переживаю из‑за этого.

— Ну, проблемы есть… Но тебя‑то я точно не забыла, не переживай, — я попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного разрядить напряжение.

Она отвела взгляд, будто разглядывая что‑то на полу, и тихо проговорила:

— Я не… я не… Ладно, переживала, да. Но то, что ты меня запомнишь, — это мелочи. Хорошо, если да, очень плохо, если нет, но в любом случае моё отношение к тебе бы не изменилось.

— Тогда зачем ты убегала? Почему пряталась? Я как поняла, что это из‑за Красного Берилла… Но это не повод убегать, правда?

Она ничего не ответила, только опустила голову.

— Я не знаю… Не могу точно сказать.

Я сделала паузу, давая ей время, а потом тихо спросила:

— Хочешь, чтобы я ушла?

Киноварь медленно покачала головой:

— Нет. Я просто… не знаю, как объяснить. Хотела тебя увидеть. А когда дошло до дела — снова убежала. Как всегда.

— Понятно, — прошептала я. — Ну и как тебе Старшая в школе?

— На самом деле… неплохо.

— Лучше, чем в пещере?

— Лучше. Конечно, лучше.

— Ты ведь теперь не уйдёшь? Теперь, когда я проснулась?

Она не ответила.

— Слушай, Киноварь. Можешь делать всё, что хочешь. Но, как я и в прошлый раз говорила… может быть… неуверенна: все эти проблемы — это не страшно. А вот лунарианцы… Они вызывают настоящий ужас. И это ничего не изменит. Так что, видишь, я могу хоть сейчас приблизиться к тебе вплотную, и я считаю это безопасным.

С этими словами я присела совсем рядом, почти вплотную. Она инстинктивно попыталась отодвинуться, но упёрлась спиной в край проёма — дальше отступать было некуда.

— Хватит. Зачем ты всё это делаешь?

— А мой ответ такой же, как и у тебя: я сама не знаю. Давай уже перестанем играть в прятки или придётся позвать Падпараджу.

Я чуть помолчала, а потом выпалила то, что крутилось в голове всё это время:

— Вообще, я чувствую: этот яд… с его помощью я смогу создать новое оружие — такое, что лунарианцы больше не будут угрозой ни для кого. Но мне не справиться одной. Помоги мне.

И я протянула ей руку.

Повисла тишина. Ни она, ни я не двигались. Секунды тянулись, будто застыли.

Наконец Киноварь чуть усмехнулась, и тут же её лицо стало серьёзным, собранным:

— Я бы с радостью… Но на мне нет перчаток. И на тебе тоже. Так что…

Затем мы неловко рассмеялись.

Глава 28. Бесполезные записи бесполезного Самоцвета.

Прошло пять лет с момента пробуждения после долгого сна. Мне исполнилось шестьдесят.

Сегодня я наконец решилась заглянуть в дневник. Вообще-то я о нём подзабыла… совсем вылетело из головы, что он у меня есть. А когда наткнулась на него в своей комнате за кроватью, даже не сразу поняла, что это. Стояла, вертела в руках, смотрела на него и никак не могла сообразить, что это и зачем он мне.

Лишь когда начала листать страницы, до меня постепенно дошло: это мой дневник. Мои записи. Мои слова.

Забавно читать что‑то, когда не помнишь, что это писал. А оказалось, что я вообще не помню, что записывала. Узнала много нового.

На самом деле, дневник — полезная вещь, я тут подумала. Надо посоветовать всем остальным на такие случаи потери воспоминаний вести дневник. Например, записать самые важные вещи: о других Самоцветах, о том, чем занималась, вообще как жизнь шла, и самые интересные события. Я считаю, это реально может помочь тем, кто потерял воспоминания, быстрее реабилитироваться и вернутся к привычной жизни. Наверное… Не знаю. И мне ли судить, да и перед кем я оправдываюсь? Всё равно, скорее всего, читать буду я сама.

А как иначе?

А может, когда меня заберут на Луну, кто‑то узнает, что я думала, как жила, всякие мысли о других, в том числе об Учителе. Не знаю, это как‑то завораживающе: даже спустя сотни лет — нет, я бы сказала, тысячи, — когда уже остальные не будут меня помнить, эти записи будут напоминать, что я была, что оставила след в этом мире…

Наверное, я разошлась.

В любом случае не собираюсь становиться их жертвой. Так что, пожалуйста, если это кто‑то читает, пусть будет так: вы просто читаете, и со мной всё в порядке, и я дала вам это прочитать, чтобы вспомнить прошлое. Ну или, по крайней мере, просто забрали или нашли где‑то — неважно.

Как‑то грустно думать, что это кто‑то может читать, а меня уже давно нет. Я на Луне. Думать об этом страшно. И он у меня как никогда сейчас велик.

Ладно. Напишу, что было со мной последние годы.

Это время можно описать одним из слов Учителя — реабилитация. По сути, я только и делала, что училась самостоятельно выходить наружу. Я имею ввиду выходить из школы без паники, без страха, без риска от всего это упасть и отключится на месте. Этим и занималась. Было трудно. Тело не слушалось вообще, да и разум меня подводил. Ох уж эти инклюзии…

Сначала я могла выходить только с Учителем. Мы с ним просто гуляли вокруг, туда‑сюда. И, как ни странно, рядом с ним было максимально спокойно. Собственно, как и всегда. Даже когда рядом напали лунарианцы, я не почувствовала настоящей паники. Да, услышав их так называемую музыку, ноги подкосились, но я справилась и не потеряла сознание.

Не понимаю почему так… вроде нормально с ними сражалась, а теперь достичь этого состояния моя цель.

Первые три года без Учителя вообще ничего не получалось. В окружении других Самоцветов ещё как‑то могла держаться, выходила, но стоило им хоть немного отойти — я тут же к ним подбегала.

Как же стыдно, но поделать ничего не могу. Моё тело меня не слушается.

Но спустя пять лет стало легче. Я наконец смогла сама отходить от школы на пятьдесят метров. Самое главное знать и понимать, что в случае чего другие Самоцветы прибегут и помогут. А потом начало получаться отходить от школы рядом с самыми сильными Самоцветами. Иначе меня из школы не вытащить никакими словами. Вообще никакими… Ну особо в принципе и не пытался.

В это же время я часто сидела в библиотеке. Разговаривала с другими Самоцветами, пыталась выудить из памяти забытые вещи. Так и познакомилась с забытыми мной Самоцветами.

Близнецы‑Аметисты оказались довольно милыми. Но из‑за того, что они постоянно патрулировали, особо и не получалось с ними много общаться. А идти с ними куда-то для меня сейчас нереально. Я в них не так уверена, как в Борт, Падпарадже или Желтом Алмазе. В любом случаи они много всего интересного рассказали. Я даже кое-что вспомнила.

Дальше Перидот.

Первые два года после пробуждения я решила поучиться у неё производству бумаги. Может, раньше и умела это делать — не помню. По её словам, у меня тогда не было особой заинтересованности. Да и сейчас она так и не появилась. Больше года я ей помогала, но эта работа… слишком монотонная, однообразная. Полезная, конечно, но будто ни к чему важному не ведёт, никак не поможет, если снова нагрянут проблемы.

При этом Перидот… как правильно написать… очень хорошая, как и все остальные Самоцветы. А ещё… шутит не хуже Рутил… ну, почти. И ужасно ответственная. Мне бы хоть часть её трудолюбия. Плохого ничего не могу сказать. Раз её нравится делать бумагу пусть делает. Наверное, никто другой и не стал бы этим заниматься.

Спасибо тебе Перидот за бумагу.

И последнее — с кем я заново познакомилась, так это с Гемиморфитом. Интересная личность… пожалуй, даже запутанная. Вроде бы серьёзная, но при этом постоянно сыплет сарказмом. Только вот её колкости мне как‑то не заходили.

Не назвала бы её доброй, но и злой… тоже нет. Вообще сложно о ней что‑то определённое сказать. Она патрулировала, а мы с ней почти не пересекались, так что толком и не пообщались.

По своему дневнику пыталась понять, какие у нас были отношения… хотя «отношения» — это, пожалуй, слишком громко сказано. В записях только краткая характеристика, ничего по‑настоящему важного. Но одно осталось неизменным: наши пути редко пересекались и, скорее всего, дальше так и будет.

В общем, ничего плохого про неё не скажу. Но и ничего особенно хорошего тоже. Может, её характер для меня просто слишком сложный… или просто нудновато рядом с ней. Не знаю.

Вот как‑то так.

Насчёт Киноварь… Ничего нового не произошло. Она всё так же живёт здесь, старается влиться в… забыла слово… общество? Вроде. А яд никуда и не делся. Да и вряд ли денется. Он с ней с самого рождения. Если даже Учитель ничего не смог с этим сделать, то с чего бы у меня получится? Раньше, может, я и думала иначе, строила какие‑то надежды, а сейчас вижу всё куда чётче.

Но это не повод плохо к ней относиться. Вроде все это понимают, но… всё равно яд многих пугает. Меня он, конечно, беспокоит куда меньше — наверное, меньше всех. Я с ней чаще всего общаюсь, так что привыкла, что ли. А вот остальным куда сложнее.

Блин. Сложно излагать свои мысли. Кажется пишу все коряво и неправильно. Ну как могу…

Мои слова про то, что её яд мог бы помочь в борьбе с лунарианцами, так и остались просто словами. Ничего толкового я так и не придумала. Да и особо не ломала над этим голову — оставила на потом. Все идеи, что приходили в голову, ничем не превосходили наши прежние методы. А смазывать оружие ядом вообще смысла не было: луняне и так с одного удара превращались в туман.

Из‑за этого Киноварь, конечно, не может чувствовать себя хорошо. Отсутствие хоть сколько‑нибудь здравой идеи меня и саму не радует. Пока что придумать что‑то по‑настоящему полезное, связанное с её ядом, мне просто не по силам. Но я не намерена отступать. Просто… сейчас не получается.

А так… мы с Киноварь часто общаемся. В принципе, всё неплохо. Но она до сих пор спит отдельно зимой. И это вполне понятно, тут уж ничего не поделать.

Постепенно все привыкаю подходить к ней близко, держать нужную дистанцию. В конце концов, она неплохо контролирует яд. Хотя изредка бывали случаи, когда кто‑то сам из‑за неосторожности умудрялся попасть в яд.

Она хорошо оценила моё придуманное оружие — бумеранг. Однако поднять не смогла: с её самой низкой прочностью (двойкой) из всех это было невозможно.

Не представляю как можно вообще так жить. Даже меч поднять не можешь. Это для меня немыслимо.

Перехожу к немаловажному событию — моей встрече с Каирнгорм. Я очень волновалась из‑за неё. Я тогда совершила много ошибок… которых не должна была совершать. Одним словом, хотела избежать встречи, боялась. Но когда она проснулась, мы всё‑таки встретились.

Не буду вдаваться в подробности — они ни к чему, вышло немного неловко. Если это кто‑то читает, вам это знать не обязательно.

В общем, мы встретились, и всё вышло неплохо. Я думала, она будет меня обвинять. Я знала её суровый характер и ждала, что она поругает меня. Но этого не произошло.

Она сказала несколько слов о том, что я действовала неосторожно, что во время драки надо было сразу бежать к Учителю. С этим я согласна. Потом похлопала меня по плечу и сказала, что рада, что я в безопасности, и что, несмотря на ошибки, я неплохо держалась. Ещё сказала, что я ей обязана за свои ошибки. Я думала, что после этого она запретит мне бодрствовать зимой, но, похоже, этого не случится.

Возможно… Я так думаю… Моя помощь действительно облегчила ей участь зимой. И теперь, когда она снова одна, она поняла, что моя помощь ей очень выгодна. Очень‑очень. Наверное.

Я чувствую, что через какое‑то время, когда всё уляжется, она попросит вновь помочь ей зимой. Конечно, с большими ограничениями и под строгим присмотром. С полным запретом отходить от школы — но всё‑таки разрешит.

По её характеру вижу: она не хочет, как Жёлтый Алмаз, отдыхать, но и не может и моя помощь может реально ей упростить жизнь. Сейчас она не просит — потому что ещё не улеглось, да и Учитель не разрешил бы. Так что, возможно, ещё несколько десятилетий и я снова смогу быть на зимней страже школы.

Не знаю. Вообще желания никакого нет. Снега я, конечно, не боюсь, но зима вызывает у меня неприятные чувства. Инклюзии явно хотят отгородить меня от опасности. Ну, возможно, это пройдёт — как проходят нынешние проблемы.

Ну так, о чём я… Если кратко: Каирнгорм рада, что со мной всё в порядке. Я тоже рада, что со мной всё в порядке. Все рады, что со мной всё в порядке.

С Учителем, конечно, был тяжёлый разговор. Для меня — особенно тяжёлый. Как по мне, Учитель слишком мягкий…(иногда страшный) не в плане прочности, а по характеру. Я сильно переживала.

Мы с ним обсудили моё будущее. Он отстранил меня от зимних обязанностей. Теперь я просто занимаюсь делами в библиотеке и потихоньку восстанавливаюсь. Но мы вместе решаем мою проблему. Он сам сказал, что это быстро не проходит. У самоцветов такие психологические проблемы практически не возникают — ну, или возникают, но в слабо выраженной форме, по его словам.

С остальными Самоцветами всё так же общаюсь. Но из‑за моих страхов… пусть и в меньшей степени общение идёт не так гладко. Зато с выходом наружу понемногу становится лучше. То есть стала со всеми чаще общаться. Ну… всё лучше и лучше.

Старшая Эклаз даже предлагала ей помогать, но я отказалась. И так уже слишком много кому что‑то пообещала. Брать на себя ответственность за других страшно, сложно… да и лень, если честно. Больше всего пугает мысль, что из‑за моих действий или советов другие могут пострадать. Этого мне совсем не надо. Не знаю, как она со всем этим справляется, но такая ноша для меня непосильна.

А почему я пишу столько подробностей? Раз уж начала, наверное, и правда надо продолжать так же подробно. Но о чём писать… Сама не знаю. Вроде все что хотела написала.

Например, за последние пять лет эти неприятные, раздражающие боли так до конца и не прошли, но уже не так беспокоят. Хорошо, что хуже не стало: конечности не отвалились, ничего такого.

Постепенно эти драгоценные камни всё сильнее становятся частью меня. Я даже полностью смывала пудру, чтобы посмотреть на себя. Зрелище не то чтобы неприятное… скорее странное: когда часть твоего тела другого цвета. Стопа — другого оттенка, другое другого. Но всё равно радует, что без пудры я наконец‑то могу лучше чувствовать себя. Мои тренировки не прошли даром.

Но до сих пор иногда всё кружится, звуки слышатся как‑то странно… В общем, с пудрой всё‑таки гораздо легче. Не думаю, что это пройдёт до конца. Но хоть так.

Я не жалуюсь. На самом деле жизнь хоть и довольно однообразная, но всё хорошо. Главное, я теперь понимаю: после того случая и долгого сна можно просто радоваться, что ты здесь, ходишь по земле, а не на Луне.

А что вообще с нами происходит на Луне? Там несколько лун, но одна — самая крупная. Наверное, там и живут лунарианцы. Зачем им использовать нас как украшения? Зачем столько лет, столько тысячелетий прилетать, чтобы превращаться в битве с нами в белый туман? Что с ними происходит, когда они становятся туманом? Слишком много вопросов… И я не думаю, что когда‑нибудь получу на них ответы. Даже старейшие Самоцветы за все эти годы ничего толком не выяснили — с чего бы мне узнать, если они не смогли?

Учитель явно что‑то знает, но и он, похоже, не всё. Хмммм… «Знание сила». Вроде такая фраза где‑то звучала… может, её Учитель говорил… Если бы мы знали больше, было бы проще придумать новое оружие…

Но просто поговорить с ними, похоже, не получится. Словами тут дело не решить. Точно не после всех этих страданий.

Что‑то я тут расписалась. Наверное, стоит закончить.

Ещё хотела записать… Не помню.

Ах, только сейчас заметила — дневник кончается. Наверное, это последние записи в нём. Надо будет завести новый.

Этот куда‑то положить… Не знаю. Пусть будет у меня в комнате. Не в библиотеке же класть, чтобы кто угодно прочитал. Чтобы его посмотреть, надо специально захотеть, а не случайно найти среди книг. Так что положу куда‑нибудь… Не под подушку. Вообще мест, чтобы спрятать, толком нет.

Если напишу, где спрячу дневник, потом кто‑нибудь прочтёт и сразу найдёт. Так что не буду указывать, где он. Вроде всё логично.

Да и вообще… Зачем мне его прятать? Пусть лежит.

Слишком много ерунды написала.

Бесполезные записи бесполезного Самоцвета.

И чтобы окончательно не оставлять пустого места, скажу ещё пару предложений. То есть напишу. Зачёркивать не буду — это некрасиво.

Последнее время Гоше очень хочет со мной подраться на мечах. В принципе, я готова. Не знаю когда… может, через месяц, может, через два, но мы точно сразимся до зимы. А результаты запишу…

.....

.....

.....

Закончив писать, я ещё раз просмотрела свои записи и усмехнулась.

— Хорошая интрига. Не самое важное, но всё‑таки… Когда интерес есть, то хочется узнать дальше, — сказала я своим обычным голосом и закрыла дневник. — Надеюсь, понятно, что ответ будет в другом дневнике.

С этими словами я встала и пока что положила дневник под подушку.

— Ну ладно, пора потренироваться с мечом и наконец‑то напрячь все свои инклюзии и может, хоть что‑нибудь да придумаю, — пробормотала я.

Сразу после этого я грустно опустила голову.

— Было бы всё так просто…

Глава 29. Противостояние

Время — загадочная штука: порой мчится стремительно, а иногда тянется невыносимо медленно. Но оно неизменно движется вперёд. Так всегда учил нас Учитель, и с этим трудно спорить.

Если бы можно было отмотать время назад, удалось бы исправить столько ошибок, развеять тягостные сожаления… Я вдруг ясно осознала: у каждого Самоцвета есть что-то, что хотелось бы исправить в прошлом. У меня — конечно. У Учителя… как ни странно, тоже. Получается, сожаления есть у всех. Но раз с прошлым ничего не поделать, остаётся лишь идти дальше, пытаться как-то ужиться с этим грузом или хотя бы не дать ему сломать себя.

Простые вещи исправить легко — починить треснувшую чашу, залатать прореху в одежде. Настоящие ошибки, связанные с лунянами, практически неисправимы. Вот это очень страшно. Такое сожаление есть у всех, и оно неисправимо. Остаётся только идти дальше. Не было ни одного случая, когда кто‑то мог вернуться с Луны.

— Ты готова, Сарда? А то мне кажется, ты сейчас думаешь о чём-то совсем другом, — спросила Гоше. Она стояла в пяти метрах передо мной, крепко сжимая меч.

Я не сразу ответила. Мысли всё ещё кружились вокруг этих тяжёлых раздумий. Но спустя пару мгновений вернулась в реальность и твёрдо кивнула:

— Ещё как готова. Так что давай, покажи, чему научилась за время моего… сна.

Сказав это чуть рассеянно, я прокрутила в руке стандартный обсидиановый меч.

«Время действительно идёт… И вот оно пришло. Неизбежное сражение наконец настало. Надеюсь, это не станет моим новым сожалением», — пронеслось у меня в голове.

Я слегка повернула голову. Там, неподалёку, стояла Борт, чуть поодаль от неё — Циркон. Повернувшись в другую сторону, я заметила Моргу. Затем снова сосредоточилась на Гоше. Покрепче сжала рукоять меча, выставила остриё вперёд. Битва могла вспыхнуть в любую секунду.

Опять повернув голову, я посмотрела на Борт.

«Никакого спокойствия. Не хочу драться под таким пристальным взглядом. Блин, страшно даже двинуться — а вдруг что‑то сделаю не так и тут же получу порцию критики… Ничего не могу с собой поделать, ё‑моё. Как вообще сосредоточиться на битве?»

Похоже, Борт уже давно решила понаблюдать за нашим боем. На все вопросы она отвечала одно: ей нужно знать наш уровень владения мечом и прочие вещи. В конце концов, что я могла ей противопоставить? Спорить не хотелось — да и бесполезно это было. Она и правда права. Я просто промолчала.

С ней, разумеется, была Циркон — как всегда, неразлучная пара. Ничего удивительного.

А ещё тут была Морга. Куда без неё.

Борт заявила, что сражаться надо на настоящих мечах. Так ближе к реальности. Ещё добавила, что в случае чего всегда можно просто всех собрать.

«Не обращай внимания. Думай о битве, а не о критике… Если она и будет — значит, по делу. Это учебный бой. Не бойся критики», — повторяла я про себя.

Время тянулось. Никто не шевелился. Воздух будто загустел от напряжения.

«Хочет, чтобы я атаковала первой. Что ж, мне не сложно».

— Мх… Ладно. Как хочешь, — проговорила я спокойно и пошла в её сторону.

Раз шаг, два, три, четыре… Я остановилась, вытянув меч перед собой. До Гоше меч не дотягивал каких‑то двадцать сантиметров. И что странно… она даже не шелохнулась.

«Интересно… Ладно, посмотрим, что ты приготовила против меня».

Без единого слова я сделала шаг и рванулась вперёд с резким выпадом. Но, как я и подозревала, меч не достиг цели: Гоше молниеносно отпрыгнула на полметра назад, ловко избежав удара, и снова застыла, держа клинок перед собой.

— Что молчишь, Гоше? Это и есть твоя новая техника? Всё время отступать? Я разочарована, — попыталась я поддеть её, вывести из равновесия. Но в ответ лишь увидела, как она нахмурилась и ничего больше.

Её молчание сбивало с толку. Я вдруг осознала, что не знаю, что делать дальше. Обычно это она нападала первой на меня.

«Это плохо. Неизвестность пугает. Лучше перестраховаться», — мелькнуло у меня в голове, и я резким движением сорвала с себя ножны левой рукой.

«Она наверняка думает, что я буду сражаться, не выпуская их из рук, как делала раньше. Но неожиданностью надо отвечать неожиданностью».

Я схватила их за широкий край, шагнула вперёд и изо всех сил швырнула вперёд, словно копьё. Расстояние было малым, и бросок вышел внезапным — я и сама не могла предугадать, куда именно он направится. Но, едва метнув снаряд, я тут же крепче стиснула рукоять меча и рванула к ней, уже занося клинок для удара.

Гошенит опешила и на её лице промелькнуло удивление. Но, несмотря на шок, она среагировала мгновенно… и просто проигнорировала летящие ножны. Они ударились о её голову и отскочили в сторону. А она тем временем шагнула вперёд и сделала выпад.

«Что? Она просто проигнорировала... Даже я попыталась бы уклониться. Нас ведь учили реагировать на любой летящий предмет в нашу сторону. Я бы хотя бы дёрнулась, как от стрелы, а она даже не пошевелилась...» — промелькнуло в голове, но времени на раздумья не осталось.

Остриё её клинка стремительно неслось мне в грудь. Мой замах явно не успевал, но если бы оба удара достигли цели, мы бы уничтожили друг друга… Или нет?

Пока мой меч летел вперёд, я заметила, как Гошенит начала движение левой рукой — и тут всё встало на свои места.

«Так вот что она задумала! Хочет подставить руку… Да, её прочность не самая высокая, но, получив лишь небольшое повреждение, она сможет поразить меня в тело. Хитро. Очень хитро».

Я резко отпрыгнула вправо и перекатилась по земле. Ни один из ударов не достиг цели. Вскочив на ноги, я развернулась лицом к сопернице — и тут же едва успела подставить меч: её клинок стремился рассечь меня от плеча до бедра.

«Быстро. Как же она быстра… И ни капли сомнений».

Наши клинки встретились с оглушительным лязгом, и удар был остановлен. Но не успела я толком осознать, что происходит, как Гоше резко дёрнула меч на себя, высвобождая его из сцепления, и тут же снова пошла в атаку.

«Напористая… Никогда бы не подумала…»

Мой меч не успевал перехватить новый выпад. Оставалось только отпрыгнуть и снова перекатиться. Едва я успела уйти с линии удара, как её клинок вновь метнулся ко мне. Я выставила меч перед собой и удар прошёл чуть ниже лезвия, и я сумела отвести его в сторону.

Не теряя ни секунды, я попыталась нанести удар сверху, но Гошенит легко отскочила назад — мой клинок лишь рассек воздух. В тот же миг я поняла, что поплатилась за поспешность.

Она мгновенно направила удар в мою незащищённую кисть. Я рванулась перехватить рукоять, чтобы не принять удар открытой рукой, но сделала это неловко. Клинок встретил клинок и мой меч вырвало из пальцев, отбросив далеко в сторону.

Я судорожно пыталась придумать хоть какой‑то выход, но было поздно. Гоше уже поднесла остриё меча к моему лицу.

Я проиграла.

— Ладно, Гоше. Всё, сдаюсь. Я проиграла. Ты реально стала лучше. Не ожидала я от тебя таких… действий, — я с нарочито пораженческим видом подняла руки и слегка усмехнулась.

Гоше тут же улыбнулась, отвела меч и вдруг запрыгала на месте, не в силах сдержать восторг.

— У меня получилось! Ха‑ха‑ха! Наконец‑то я доказала, что… Впрочем, неважно, что именно. Главное — я победила Сарду! Это полный успех! Не зря столько готовилась, разбирала все твои возможные приёмы, ха‑ха‑ха! — она сияла, будто только что свершила величайший подвиг.

Морга тут же подскочила к ней, хлопая по плечу и радостно выкрикивая поздравления.

Я стояла, чувствуя себя немного неловко, и просто сказала:

— Молодец. Правда.

Повернулась к Борт. Та смотрела в нашу сторону с таким лицом, будто всё это ей категорически не нравилось.

Через какое‑то время Гоше и Морга понемногу успокоились. Борт пошла к нам, Циркон — следом. Стоило им подойти, как Гоше с Моргой сразу притихли, улыбки сползли с лиц.

«Ой‑ой. Сейчас начнётся»

Борт остановилась перед нами. Секунд десять молчала, сверля всех взглядом. Потом наконец резко бросила:

— Что это было? — и уставилась на Гошенит.

Та замялась:

— Ну… мы спарринговались с Сардой, я победила…

— Я ещё раз спрашиваю: что это было? — Борт шагнула вперёд, голос стал жёстче.

Из‑за этого Гоше сделала шаг назад, а Морга, попятившись, плюхнулась на траву. А я… просто стояла и смотрела, примерно понимая, к чему всё идёт.

«Борт, похоже, недовольна Гошенит… Ну, надеюсь, меня это не коснётся», — пронеслось у меня в голове.

— Амм… Что это было? — только и смогла вымолвить Гоше, съежившись под тяжёлым взглядом Борт.

— Не понимаешь? Ладно. Сейчас объясню, — холодно произнесла Борт.

Она резко вытащила меч из ножен, взмахнула им над головой и сверху вниз опустила клинок — так стремительно, что это выглядело как настоящий удар. Но в тот самый миг, когда лезвие коснулось плеча Гошенит, Борт остановила движение.

Даже я невольно отступила на шаг. Дальше произошло нечто странное: Гоше будто лишилась сил. Её ноги подкосились, она медленно осела и рухнула на колени. Лишь тогда Борт отвела меч.

— Ты понимаешь свою главную ошибку? — уже чуть спокойнее спросила она.

Гоше не смела пошевелиться, лишь подняла на неё растерянный взгляд.

— Ам… Прошу прощения, но нет. Я всё делала правильно… Я победила. Поэтому не понимаю… Неужели это так плохо?

— Дело не в победе. Тренировка вообще не для этого, — отрезала Борт и убрала меч в ножны.

— А ты, Морганит, скажи мне, в чём проблема?

Морга всё ещё сидела на траве. Я видела, как она пару раз пыталась подняться, но после того, как Борт сделала этот резкий жест, у неё будто пропали силы. Теперь она только покачала головой, не решаясь встретиться с Борт глазами.

Затем Борт перевела взгляд на меня. Я невольно вздрогнула, почувствовав на себе этот тяжёлый, пронизывающий взгляд.

— А ты как думаешь, Сердолик?

«Так и знала!» — выругалась я про себя.

Встретившись с ней глазами, я принялась лихорадочно перебирать в голове всё, что только что произошло.

«Хм… Ну, исходя из её слов, дело явно не в исходе боя. Значит, Борт недовольна не тем, что Гоше выиграла, а тем, как она это сделала… . Тренировки не для этого? Что это значит? Не для этого… Не для этого… Для чего… Что сделала Гоше неверно? Что в её движениях не понравилось Борт?» — думала как могла я.

Но потом я сложила все детали воедино и осознала. «Подожди... Вот оно что. Да, так и должно быть. Впрочем, я не уверена. Или нет? Решусь.»

— Думаю, я знаю ответ, — выдавила я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовала себя на самом деле.

— Думаешь, знаешь? — повторила Борт, прищурилась и сделала пару шагов в мою сторону.

— А тут не сложно это понять, старшая Борт.

— Вот как… — после этих слов она подошла ко мне на расстояние вытянутой руки. — Так скажи мне это, Сердолик.

— Мне не очень нравится, когда меня называют Сердоликом… Это, во‑первых, — спокойно ответила я, ожидая от неё любой реакции. Но её не было.

— Ответ прост. Наша дуэль была бесполезна, так как навыки… э‑э‑э… лучше сказать, приёмы Гошенинит бесполезны против лунян. По сути, я думаю, вы считаете, что это — трата времени. И… она может не только подвергнуться опасности, но и подвергнуть других, используя эти неэффективные приёмы... Как‑то так.

Повисла тишина. Но длилась она недолго.

— Неплохо. Меньшего я от тебя и не ждала, — сказала черноволосый Самоцвет. Её волосы теперь были не такими длинными, как в те времена, когда я только появилась на свет. Она похлопала меня по плечу, а потом резко повернулась.

Помня о прошлых историях, я инстинктивно отпрыгнула, чтобы случайно не попасть под её волосы, хоть и понимала, что теперь они короткие и опасность куда меньше.

«Фух… Повезло. Точнее, не потеряла бдительность»

Она подошла к двум находящимся на земле самоцветам и сказала:

— Вставайте.

Гоше поднялась первой, Морга — чуть позже, неохотно, с тревогой в глазах. В их движениях чувствовались и страх, и волнение.

— Вы услышали?

— Да, — опустив голову, тихо ответила Морга.

— …Да, — так же тихо, но с упрямой ноткой в голосе произнесла Гоше. — Но я не согласна с тем, что это бесполезно…

Лицо Борт тут же нахмурилось, и воздух будто потяжелел от напряжения.

Циркон, которая до этого момента хранила молчание, наконец решилась подать голос:

— Борт, может, не…

Но не успела она договорить, как её резко прервали:

— Вытащи меч.

От этих слов Гоше, Морга и даже я на мгновение застыли и растерялись.

— З‑зачем? — прошептала Гоше.

— Вытащи меч, — повторила Борт.

Гоше медленно вытащила меч правой рукой и начала удерживать его у земли.

— То есть ты не согласна со мной?

Гоше кивнула.

«Что сейчас будет…»

— Н‑не то чтобы не согласна, н… но… я думаю, ч‑что… — Однако не успела она договорить, как Борт в мгновение ока вытащила меч из ножен и взмахнула им перед её носом — так быстро, что Гоше не успела среагировать. Лишь после взмаха она отшатнулась назад.

Хорошо. Сделаем по‑простому. Если ты победишь меня, то никаких проблем. Тогда я признаю, что оказалась недальновидной и не видела потенциала твоих… тренировок и приёмов… Так называемых, — жёстко сказала Борт, сквозь зубы с трудом выговаривая последние слова.

От этого Гошенит совсем растерялась. Она сделала несколько шагов назад, её движения стали неуверенными, будто земля под ногами вдруг стала скользкой.

— Но это невозможно…

— Тогда тебе остаётся только проиграть. Циркон, дай сигнал к началу.

Циркон сначала не поняла, что обращаются к ней. Потом, спохватившись, встала поодаль от обеих, готовясь дать отмашку.

Морга убежала достаточно далеко. Я просто отошла подальше.

Гоше, как ни странно, вдруг стала серьёзной. Вся прежняя растерянность будто слетела с неё.

«Думала, что от напряжения меч выронит… Но, похоже, она действительно уже не та, что раньше. Не бояться сразиться с Борт один на один — это уже не просто рост. Это что‑то иное».

Прошло десять… двадцать секунд. На двадцать пятой Циркон резко подняла руку — и тут же опустила вниз, крикнув:

— В бой!

Затем произошла удивительная последовательность действий. Борт оттолкнулась от земли и устремилась к Гоше. Одним взмахом одной руки она срубила две кисти. Та успела только отпрянуть назад, чуть направив лезвие вперёд, но это было бесполезно. Борт просто отрезала кисти, не встретив никакого сопротивления, и её меч не пострадал. Затем, не теряя времени, она схватилась за правую руку Гоши, сделала поворот и бросила тело в сторону Морги. При этом послышался треск руки Гоше.

«Похоже, Борт с такой силой сжала её руку, что она потрескалась.»

Морга, однако, в последний момент смогла опустить голову, и тело просто пролетело дальше, стукнулось о землю и прокатилось по траве ещё метров тридцать. Не теряя времени, Борт побежала к Морге. Как ни странно, та что-то попыталась сделать. Она попыталась выхватить меч, но никак не могла схватить его своей рукой, и поэтому быстро поплатилась. Сильнейший Самоцвет после Учителя приблизилась к ней вплотную и резко развернулась в воздухе на 360 градусов, разрубив пополам своими волосами Моргу. Затем она схватила её верхнюю половину тела за руку и кинула в меня. Я, конечно же, что-то ожидала после того, как она атаковала Моргу, и легко вскочила в сторону, и Морга покатилась дальше почти до здания школы... Ну, её верхняя половина.

«Красный Берилл будет недовольна… Ой, как будет…» — мелькнуло у меня в голове. Но сейчас это казалось самой мелкой из проблем.

«Красный Берилл будет недовольна. Ой как будет... Ну в любом случае это не мои проблемы.»

Затем Борт схватила нижнюю половину и бросила в пытавшуюся встать Гошенит.

«Что происходит? Неужели Борт так разозлилась, что всё дошло до этого?»

Она, лишённая передних частей рук, не могла ни увернуться, ни защититься. Нижняя половина тела Морги врезалась прямо в её торс. Раздался треск и Гоше рухнула на землю.

Борт подошла к поверженной, подняла ту самую отрезанную часть Морги и бросила её к основной части тела. Та с грохотом упала в четырёх метрах от Гоши.

Затем Борт взяла тело Гоши и подняла его.

— Аммм, старшая Борт, я была... — Но не успела она договорить, как черноволосый Самоцвет бросил её тело в сторону Морги. Оно приземлилось неподалёку, в двух метрах от передней части. Каким-то чудом она не разлетелась, ни одна часть ещё не откололась.

Борт пошла к ним. Циркон была взволнована и недоумевала. Когда Борт проходила мимо, она решила заговорить:

— Я не уверена, что нужно было...

Она остановилась и повернулась к ней. Циркон замолчала.

— Это нужно. Необходимо. — Сказав это, она сделала ещё два десятка шагов и подошла к двум разбитым на траве Самоцветам. Те были в плохом состоянии. Морга была разделена надвое, а Гоша без передних частей рук, и вся потрескавшаяся.

— Я победила, — спокойно сказала она.

— Ах… ох… Как мне плохо… Сложно думать… Хочу спать… Никогда так плохо себя не чувствовала… Вы слишком жестоки, — с трудом выдохнула Морга, уставившись в безоблачное небо. Голос её звучал безжизненно, отстранённо… словно внутри не осталось ни боли, ни страха, ни даже удивления.

«Действительно страшно терять части своего тела… А если половину? А если там окажется что‑то важное? Или я слишком много думаю… Может, у них просто настроение такое стало… Сложно сказать. Не знаю. В любом случае это страшно и неприятно даже смотреть»

— Да, я жестока. Но для вас эта жестокость необходима, — спокойно ответила Борт.

Гошенит тем временем медленно села на землю, но не произнесла ни слова. Борт продолжила:

— Ну что, поняли свою вину? Я вас не для того учила махать мечом, чтобы вы друг с другом схватывались. Это едва ли поможет в бою с лунянами. Когда на тебя летит град стрел, нужны не эти ваши замысловатые движения, а умение вовремя отпрыгнуть, разрубить врага одним точным ударом и, если придётся, принять удар самой прочной частью тела. Я никогда не учила вас драться друг с другом. Точно не так.

Она перевела взгляд на Гошенит:

— Если бы ты, Гоше, вышла в настоящий бой, действуя так, как сегодня, тебя бы в считаные мгновения забрали на Луну. Так что вместо того, чтобы тратить время на такие поединки, лучше бы занялась нормальной подготовкой.

Затем Борт посмотрела на меня и уже чуть мягче, почти буднично произнесла:

— У тебя, похоже, тоже не всё гладко, но дело обстоит не так плохо, как у них. Использовать ножны как оружие — не самая плохая идея, против лунян это может сработать… Хотя, конечно, неэффективно: они либо сломаются от первой же стрелы, либо вообще потеряются. Даже если бросишь их со всей силы, сможешь поразить разве что двух‑трёх противников. Но опыт у тебя есть, это видно. Так что не буду долго объяснять: ты ведь не патрульная, так что в целом справляешься. А что на счет вас…

Она перевела взгляд на двух изломанных и растрескавшихся Самоцветов и сказала:

— Придётся научить вас заново. Истинная цель это не бить друг друга, а эффективно уничтожать лунян. Вы это, похоже, забыли. Вы забыли чему я вас учила? Или вы думаете, что идёте правильным путём? — Борт раздражённо пнула землю. — Всё понятно?

— Но мы в прошлом тоже тренировались друг на друге с деревянными мечами, и ты тоже смотрела. А теперь говоришь, что это бессмысленно. Так зачем мы тогда дрались? — задала вопрос Гоше.

— Ты не поняла, — спокойно, но твёрдо ответила Борт, не сводя взгляда с Гошенит. — Тогда я всё видела: вы делали всё верно. Те упражнения реально помогали оттачивать навыки — уклонение, удары, гибкость, чувство дистанции. Это было полезно. А вот эти ваши нынешние приёмы… Они заставляют вас двигаться так, что остаётся слишком много открытых мест. Луняне без проблем туда попадут, а защититься толком уже не выйдет. Проблема нарастает, как снежный ком: одно неверное движение тянет за собой другое, и в итоге ты просто не успеваешь среагировать. Всё нужно делать верно тогда и шансов будет больше.

Гошенит, всё ещё сидя на земле, тихо заговорила, голос её дрожал:

— Но ты родилась сильной… Тебе легко говорить.

— Ты ошибаешься, — резко, но без злости поправила её Борт. — Я родилась одной из самых твёрдых самоцветов, но не сильной. Циркон что думаешь?

Она чуть повернула голову в сторону Циркон. Она, дождавшись этого едва заметного знака, тихо, но отчётливо произнесла:

— Никто не рождается сильным. Однако если много стараться и стремиться стать сильной, то ею станешь. Конечно, не в плане физической силы, но во всём остальном точно.

На эти слова Борт усмехнулась и сказала:

— Отличные слова. Мне нравятся.

Эти слова сильно меня зацепили.

«Хорошие слова. Стремление стать сильным. Очень мощно на самом деле. Однако, если подумать, есть сомнения. Ну куда мне становиться сильнее? Если даже силы Учителя недостаточно, чтобы что‑то изменить… Есть ли какой‑то смысл во всём этом? Стать сильной, превзойти Учителя… Я не вижу способа. Стремиться — это хорошо, но это ничего не изменит…», — удручённо подумала я.

Я не посмела высказать эти мысли вслух: это было бы слишком пессимистично, а Борт наверняка отреагировала бы негативною…

Морга чуть приподняла голову, посмотрела на Борт, но ничего не сказала. Гошенит понуро опустила голову.

— Вы всё поняли? — строго спросила Борт.

От её голоса Гоше вздрогнула, плечи у неё затряслись, она едва не потеряла равновесие. Прошло несколько долгих секунд, и, не выдержав этого пронизывающего взгляда, Гоше наконец тихо ответила:

— Д‑да… Я занималась не тем и упустила главную цель… — прошептала она.

Морга лишь молча кивнула, не поднимая глаз.

Борт удовлетворённо кивнула:

— Хорошо. С завтрашнего дня вы двое будете тренироваться всерьёз и ходить со мной на патрулирование. Нужно получить реальный опыт и на практике увидеть свои ошибки и заблуждения. Возражений не принимаю. Пора взяться за вас всерьёз, а то так дело совсем никуда не годится.

С этими словами она развернулась и направилась прочь от школы, напоследок бросив:

— Завтра на этом же месте утром.

Циркон пошла следом. Но спустя секунд пять Борт будто что‑то вспомнив, резко остановилась и обернулась ко мне:

— Сарда, позови Рутил!

— Но как же…

— Я не уйду. Не беспокойся о безопасности.

— Какое облегчение… То есть я правильно поняла, что мне на тренировки не надо?

— Правильно. С твоими проблемами сейчас из этого ничего не выйдет, — коротко ответила Борт и опустилась на траву. Циркон осталась стоять рядом.

Не теряя ни секунды, я бросилась к Рутил. Обойдя школу, подбежала к окну.

Там на подоконнике спала она ко мне спиной.

— В такое время спать очень безответственно, старшая Рутил, — сказала я спокойным голосом, подходя к ней. — Я бы тоже не отказалась вместо того, чтобы во всём этом участвовать.

Однако на мои слова не было ни одной реакции.

— Прости, но тебе придётся проснуться.

Сказав это, я начала её трясти.

— Вставай, срочно нужна твоя помощь, — громко сказала я, тряся её.

— Чт...

Она резко подскочила на два метра ввысь и приземлилась. Она впилась в меня взглядом.

— Что случилось? Кому н-нужна помощь? — явно на взводе, заикаясь, быстро проговорила она.

Я помахала руками перед собой.

— Не переживай, не переживай. Нужно собрать Гоше и Моргу. Борт постаралась.

Она успокоилась.

— Понятно. Собственно... М-да... Никакого отдыха, — недовольно буркнула Рутил. — А что произошло? Опять?

— Да нет... Сложно сказать. У нас был спарринг, и меня победила Гошенит, но Борт это не понравилось, как она дралась, а... А дальше Гоше не согласилась, и она... Ну, если простыми словами, не оставила им шанса. Теперь она будет их тренировать...

Она с прищуром посмотрела на меня, а затем легко перепрыгнула через подоконник.

— Запутанная история.

— Полностью согласна.

— Сплошные проблемы. Раз ты была там, не могла бы как‑нибудь остановить всё это, чтобы до такого не дошло?

Я пожала плечами и развела руками:

— Конечно, многое могу, но тут я была совершенно беспомощна. Даже если бы попыталась вмешаться — только бы сама пострадала. Повезло, что всё обошло меня стороной.

Рутил усмехнулась:

— Не знаю насчёт везения. Обычно на него не рассчитывают, когда имеешь дело с Борт.

— В принципе, могу согласиться.

— Ну что стоим? Пойдём. Борт ведь ждёт.

Мы неспешно направились к ним.

Через десяток секунд Рутил снова заговорила:

— Неужели ты каким‑то образом проиграла?

— Ну, а чего вы хотели от меня? Я никогда особо не стремилась стать лучшей в этом деле. Тренировалась, конечно, нормально, но никогда не заостряла на этом всё внимание. Ты же знаешь, меня всегда больше интересовало другое. Да, неприятно, но что получилось — то получилось. Уверена, в следующий раз я уже буду знать, как действовать, и смогу победить. А ты сама‑то смогла бы меня одолеть, если бы пришлось?

— Хочешь проверить? — повернув голову ко мне, спросила она.

— Не особо…

— Может, я и не такая прочная, как многие, но своё дело знаю. Раньше я довольно часто сражалась. Мы с Падпараджей были хорошей командой. Мало кто мог нам что‑то противопоставить.

— И даже сейчас?

— Сейчас уже не так, конечно. Но если придётся, покажу себя не намного хуже прежнего. Пара десятков лет патрулирования и я снова буду как раньше.

— Старшая Рутил, не хотите ли опять стать патрульной, как в былые времена?

— Не особо. Теперь я занимаюсь более важным делом, и мне это нравится. Да и состояние Падпараджи вызывает вопросы. Даже если бы и захотела — кто меня заменит? Ты, Сарда, заняла бы моё место?

— Не думаю. Вас никто не заменит.

— Никто… Это, конечно, не совсем так, но в принципе верно

Тем временем мы подошли к нужному месту — на другой стороне школы. Самоцветов стало больше: добавились Бенитоит и Нептунит. Они о чём‑то разговаривали с Циркон.

Придя туда, мы все поприветствовали друг друга. Потом Борт и Циркон ушли, а Рутил принялась собирать двух несчастных Самоцветов.

Вскоре, немного поговорив, ушли и Бенитоит с Нептунитом. В конце концов все части нашли, и день подошёл к концу.

Я заметила, что со следующего дня Борт серьёзно занялась Гоше и Моргой. Это продолжалось не один день и не два — шли недели. Я следила за этим некоторое время, но вскоре потеряла интерес.

Потом, через месяц, я узнала, что Киноварь видела сверху, что происходило, но решила не показываться.

В итоге, когда подавляющее большинство было чем‑то занято, я решила занять себя и Киноварь чем‑то полезным.

Ну, по крайней мере, попыталась…

Глава 30. Смертоносные осколки

— Я не думаю, что это сработает, — протестовала Обсидиан, схватившись за голову.

— Почему? По нашим расчётам это вполне возможно, — возразила я, упёршись ладонями в стол.

— Тут несколько проблем разного характера… Поэтому, боюсь, ничего не выйдет, — покачала головой Обсидиан.

— Пожалуйста, Обси, расскажи о них, — попросила я.

Обсидиан на мгновение задумалась, а потом разгладила свои иссиня‑чёрные, обсидиановые волосы.

— Во‑первых, я считаю, что дробить обсидиан на мелкие кусочки — это расточительно. Да, у нас полно поломанного оружия, которое можно сломать, но всё‑таки… Не хочется так бездумно тратить материал. Вот это — одна причина, почему я против. Идея, конечно, интересная, но я вообще не представляю, как горсть мелких осколков сможет уничтожить лунян. Может, это и эффективнее обычного меча, а может, и нет… Сомневаюсь

— Я понимаю твои опасения, Обси, — серьёзно сказала я, чуть наклонившись вперёд, чтобы поймать её взгляд. — Но, насколько я изучила этот вопрос, луняне испаряются от любого повреждения. И если проткнуть их насквозь — они исчезают мгновенно. Так что осколки могут сработать. Особенно если кинуть их все разом… сразу много, по широкой дуге. Тогда получится поразить сразу десятки целей.

Обсидиан опять схватилась за голову и замотала ею из стороны в сторону, будто сама мысль об этом плане её тяготила.

— Сарда, но это вообще кошмар! — всплеснула руками Обсидиан, её голос дрожал от возмущения. — Мы потеряем столько обсидиана… Если раскрошить его на мелкие кусочки, потом и не соберёшь. Всё рассыплется, затеряется в земле. А ты ещё хочешь смазать их ядом?! Он станет более хрупким и почти бесполезным!

Рядом, неподалёку от меня, наконец подала голос стоявшая чуть позади Киноварь. Она шагнула вперёд, чуть наклонив голову, будто взвешивала каждое слово:

— Яд необходим. Мы поняли, что если смазать осколки им, они станут чуть тяжелее и тогда их полёт будет более предсказуемым, управляемым. Да, они крошечные, но даже малейшая капля яда сделает своё дело: если хоть один осколок попадёт в лунянина — он точно испарится.

Обсидиан снова заходила кругами, нервно взмахивая руками, будто пыталась стряхнуть с себя саму эту идею.

— Не знаю… Вроде всё верно говорите, но… Даже если всё сработает, это всё равно риск. Опять-таки, если так будете делать, у нас совсем не останется обсидиана… А из чего тогда мечи делать? Меня не хватит! — выдохнула она, резко останавливаясь и обводя нас взглядом, полным сомнений.

Я мягко взяла её за плечи и, не давая снова сорваться в метания, усадила на стул.

— Поэтому мы и пришли к тебе, Обси. В любом случае нам нужны испытания. И если этот план не сработает… попробуем другой материал, даже просто обычные камни. Но из того, что у нас сейчас есть в больших количествах, — только обсидиан. Пожалуйста, помоги нам.

Повисла тишина. Мы все замерли, глядя на Обсидиан. Та сидела, нахмурив брови, будто вглядывалась в невидимые узоры на полу, перебирая в голове все «за» и «против». А потом вдруг её лицо озарилось широкой, почти озорной улыбкой — и в этой улыбке мелькнуло что-то от прежнего азарта, от той самой Обси, с которой делали бумеранг.

— Раз уж вы так настаиваете и готовы пробовать что-то новое… Ладно, помогу, конечно. Значит, надо будет расколоть обсидиан на совсем крошечные части…

— Все так и есть, — выдохнула я. — Будем очень благодарны.

Улыбка Обсидиан тут же стала чуть серьёзнее.

— Но проблемы, о которых мы говорили раньше, никуда не делись. Как попасть в лунян? Даже если кидать осколки руками…

— Знаю, знаю, что ты хочешь сказать, — быстро перебила я. — Ты права: только те, у кого прочность и сила как у Борт, смогут по-настоящему эффективно кидать и использовать такое оружие. Мы это уже проходили раньше. Но не переживай. У меня есть кое-какие идеи. Осталось обсудить их со Сфеном.

Обсидиан кивнула, а потом рассмеялась — коротко, но искренне:

— Ладно. Давно мы не обсуждали, как делать оружие. Наконец‑то хоть что‑то по важное, хоть что‑то новое.

С этими словами она нырнула под стойку и вытащила оттуда сломанные мечи.

— Посмотрим, что можно получить из того, что есть.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Тогда не буду тебя отвлекать.

Но Обсидиан не ответила. Она уже погрузилась в работу.

Киноварь, стоявшая рядом с ней, коротко кивнула мне — мол, пора идти, — и мы направились к Сфен.

— А у нас точно всё получится? — тихо спросила Киноварь, шагающая чуть позади и слева от меня.

Я пожала плечами:

— Кто знает? После прошлых неудач уже ни в чём не уверена. Но Учитель дал добро попробовать, так что, думаю, это лучше, чем прошлые идеи. И ты молодец — хорошо придумала.

— Да ладно, хватит хвалить, уже не в первый раз… Я просто подкинула идею, а ты её развила.

— Я всё по фактам говорю, старшая Киноварь. Учитель сразу согласился, едва услышав твою идею. А когда я свою предлагала… Там в основном Учитель сам всё додумывал, и вообще всё сложно было. Короче, пришлось очень сильно просить и кучу всего обсуждать. А тут всё быстро прошло. Как думаешь, почему?

— Потому что… идея хорошая?

— Я так, по крайней мере, думаю. В любом случае надо попросить у Сфен помощи.

Дальше мы шли в тишине. Вскоре остановились неподалёку от входа в её мастерскую.

— Сейчас самая сложная часть, — тихо пробормотала Киноварь.

— Да, — подтвердила я. — Потому что она самая непродуманная. Не уверена, что именно старшая Сфен нам нужна.

— Ну а кто тогда?

— Вообще не знаю. Лучшего варианта не…

Тут из мастерской раздался резкий голос Сфен:

— Эй, вы двое! Что там болтаете? Думаете, я не слышу? Ясно же, что пришли ко мне — так заходите, нечего у порога топтаться!

Мы с Киноварь кивнули друг другу и зашли внутрь.

— Так‑так. Неужели вы всё‑таки зашли ко мне.

— Так ты всё знала? — спросила Киноварь.

Наверное, уже почти все знают, что вы пытаетесь создать новое оружие, — пожала плечами Сфен. — Лично мне рассказала Алек.

— Ну вот как... Тогда это все упрощает, — промямлила я.

— Я бы не сказала, что «все упрощает», — отозвалась Сфен, наконец подняв голову и глядя на нас в упор. — Я думала, думала… Но так ничего и не придумала.

— А ты думала об… — начала я, но Сфен тут же подняла ладонь, останавливая меня.

На протяжении часа мы перебирали варианты — кидали идеи, тут же их рубили, снова поднимали, крутили с разных сторон. В итоге остановились на самом примитивном.

— Не выдержит, — резко бросила Сфен. — Дерево не способно на такие нагрузки. Ручка отломается при первом же ударе.

— А если ручка такого же размера, как основная часть? — парировала я.

— А что с точностью тогда? — вмешалась Киноварь.

— Без ручки как‑то держать будешь? — вспыхнула Сфен, теперь уже не такая спокойная и весёлая, как обычно. — Это ненадёжно: выскользнет, и всё. Поэтому это не решит проблему. Тогда надо держать двумя руками. Но это значит, что ты не сможешь одновременно всё сделать: и подкинуть, и ударить, и контролировать траекторию. А если промажешь… Тебе места не оставят. Луняне не станут ждать, пока ты ещё раз попытаешься запустить снаряд.

— А если чуть-чуть сделать её меньше? — снова подала голос Киноварь, нервно теребя край рукава. — У меня ещё одна идея… Думаю, можно эффективно бить по снаряду палкой двумя руками. Это не так сложно, как кажется.

«Интересно…»

Киноварь тут же заговорила быстрее, будто боялась, что её перебьют:

— Когда ты подкидываешь шар… ну, тот, что из обсидиановых осколков, обмотанных и скреплённых вместе с ядом, — ты второй рукой тоже хватаешь деревянную палку. И пока шар падает вниз, бьёшь по нему этой палкой. Получается, что ты не просто бьешь, а как бы выстреливаешь им как луком — усиливаешь удар, задаёшь нужную траекторию… Вот как‑то так, — закончила она, слегка покраснев и опустив взгляд.

Мы со Сфен переглянулись. В мастерской повисла тишина.

— Может сработать, — сказала я.

— Может сработать, но… — одновременно со мной произнесла Сфен, постукивая пальцами по столу.

— Но у этого способа есть несколько проблем, — продолжила Сфен уже серьёзнее. — Во‑первых, нужно точно попасть по падающему шару. Тут нужен опыт, тренировки — и даже тогда не факт, что получится каждый раз. Во‑вторых, от таких ударов палка быстро придёт в негодность. Дерево может треснуть, расщепиться в любой момент. Его надо как‑то укрепить, а это отдельная задача, и не самая простая. И в‑третьих, главный вопрос — насколько это вообще будет эффективно в бою. Не получится ли так, что мы потратим силы и материалы на что‑то вроде бумеранга: вещь уникальная, выглядит интересно, а толку мало. Хотя, признаю, задумка необычная, и мне нравится сам подход, но…

— Я поняла, поняла, старшая Сфен, — поспешно перебила я её, чуть ссутулившись. — Оружие действительно было уникальным и в какой‑то степени рабочим, но мы все видим его проблемы. На счет нового оружия… Без образцов и дальнейших экспериментов к чему‑либо прийти невозможно. Поэтому… прошу, помоги сделать эти палки. Ну, название пока не придумали, потом что‑нибудь подберём.

— Опять‑таки я не уверена, — задумчиво протянула Сфен, проводя ладонью по гладкому краю верстака. — Но…

— Но?

— Попридумываю разные варианты укрепления, подберу подходящую древесину. А потом посмотрим, что выйдет.

На этом и порешили.

Началось муторное, раздражающее время. Палки ломались одна за другой: то расщеплялись вдоль волокон, то трескались у основания, то просто не выдерживали удара. Многие экземпляры оказывались совершенно ни на что не годны — их тут же отбрасывали в кучу, где они смешивались с опилками и стружкой. Мы пробовали разные породы дерева, меняли длину, толщину, форму хвата — и каждый раз Сфен качала головой, бормоча что‑то про «не ту плотность» или «неверный баланс».

Однако в конце концов, по моему мнению и мнению остальных, мы получили приемлемый результат.

…..

……..

………..

В конце концов мы достаточно большой группой, под самое начало зимы, собрались на подмороженном болоте недалеко от школы.

Мы решили использовать старое, тряхлое дерево как мишень. Разумеется, я смогла прийти только потому, что с нами пошёл Учитель — его долго уговаривать не пришлось. Он сразу согласился, и мы пошли.

В нашей группе были Учитель, Я, Киноварь, Сфен, Обсидиан, Эвклаз и Жадеит. Я ещё звала Падпараджу, но она сказала, что и так получается слишком большая компания и лучше она поспит. Ещё добавила, что‑то про то, что кто‑то должен защищать школу… — сомнительное оправдание, но заставить её пойти всё равно никак не могла.

Каирнгорм, которая уже проснулась, вроде бы хотела составить нам компанию, но в итоге не пошла, сославшись на то, что вообще не разбирается в таких делах. Решила побольше отдохнуть, чтобы зимой быть в оптимальной форме.

«Странно, что у них двоих одно и то же оправдание, — подумала я, поглядывая на тропу позади. — Ну ладно. Наверное совпадение».

Тем временем мы большой группой добрались до нужного места. Тут было три подходящие мишени. На земле трава была покрыта инеем, который, скорее всего, уже не исчезнет, а покроется снегом, так как температура будет лишь уменьшаться.

Сфен расставляла рядом с деревом чучела из травы — их было около тридцати. Обсидиан, о чём‑то общаясь с ней, держала в руках миску со снарядами.

— Как думаете, старшая Эвклаз, когда температура устаканится и мы ляжем в зимнюю спячку?

Она на некоторое время задумалась, затем ответила:

— Если так продолжится дальше, то примерно через 10–12 дней, если ничего не изменится. По опыту скажу, что погода в это время редко меняется.

— Понятно. Примерно я так и думала, — устало произнесла я, пытаясь подавить навалившуюся усталость. — Эй, Киноварь! Что так далеко? Подойди поближе.

Она подошла — на достаточно близкое расстояние, но всё равно будто старалась держаться чуть в стороне.

— А ты что думаешь насчёт погоды? — спросила я.

— Погоды? — переспросила Киноварь, слегка нахмурившись.

— Ну, я про то, когда зима начнётся. Мне просто интересно сравнить твой ответ со старшей Эвклаз.

Недолго думая, она ответила:

— Чувствую, что может потеплеть в ближайшее время. Поэтому, по моим ощущениям, через пятнадцать дней. Примерно в это время мы все ляжем спать.

— М‑х… интересно, — протянула я и перевела взгляд на Учителя.

В его руке была дубина — так мы в итоге решили её назвать. В руках Учителя она казалась не такой уж большой, хотя на деле это был самый крупный образец из тех, что мы сделали: метр в длину, с небольшим углублением для удара. Просто из‑за того, что Учитель был куда выше и шире нас, дубина в его ладони выглядела неестественно.

Учитель неторопливо поворачивал её в руках, будто прикидывая баланс, и, заметив мой взгляд, спокойно произнёс своим обычным ровным голосом:

— Слова Киноварь верны. Через пятнадцать дней будет оптимально для всех лечь спать.

— Спасибо за ответ, Учитель, — уважительно поклонившись, ответила я. Потом подняла взгляд на Киноварь. — Молодец, старшая Киноварь. Раз Учитель согласился с твоими выводами и подтвердил их, стоит этим гордиться. Даже старшая Эвклаз со своим опытом назвала чуть меньший срок — а это говорит о твоей чуткости и хорошем чутьё.

Киноварь лишь отвернулась и сделала шаг в сторону. В воздухе вокруг неё на миг вспыхнули несколько крошечных шариков яда — и тут же рассеялись без следа.

— Тут нечем гордиться… Просто повезло, — тихо и скромно ответила она.

— Да не… — начала было я, но не успела договорить: на моё правое плечо легла чья‑то рука.

«Ой‑ой‑ой…» — мелькнуло в голове.

— Сарда, ты хочешь сказать, что у меня плохой опыт и нет чуткости, раз я немного ошиблась? — раздался позади голос Эвклаз — в нём отчётливо звенели нотки раздражения.

Я попыталась отскочить или хотя бы развернуться, но хватка была крепкой — меня удерживали на месте.

— Я ничего подобного не подразумевала! Вообще ни в коем разе! — поспешно выпалила я.

— Правда? — в её голосе скользнуло что‑то похожее на усмешку.

Мне показалось, что за спиной мелькнула лёгкая улыбка — хотя видеть её я не могла.

— Правда‑правда! Зачем мне врать… И в мыслях не было! — торопливо продолжила я. — Я ведь хорошо вас знаю, Старшая. Вы столько лет работаете не покладая рук, и благодаря вашему планированию у нас всё хорошо, все на местах. Вы одна из самых умных и проницательных самоцветов — это всем известно. Так что вы просто неправильно поняли мои слова… Или вам показалось…

Хватка на плече понемногу ослабла. Я наконец смогла развернуться и повернуться к Эвклаз лицом. На её лице теперь играла яркая, тёплая улыбка — та самая, которую нечасто увидишь.

— Думаю, я действительно не так поняла. Прошу прощения, — явно с хорошим настроением проговорила она, и напряжение будто разом растаяло в морозном воздухе.

Я заметила, как стоявшая рядом Жадеит тихонько опустила голову и помотала ею из стороны в сторону. Потом она обвела всех взглядом и остановилась на Учителе.

— Учитель, что вы думаете насчёт всего этого? Насколько это будет эффективно… В смысле, есть ли в этом смысл? — выпалила Жадеит и тут же, сообразив, что прозвучало чересчур резко, замахала руками перед собой. — Не то чтобы я не уверена… Просто я не в теме и не разбираюсь, так что…

Все остальные самоцветы притихли, ожидая ответа.

Конго продолжал крутить в руке дубину. Затем он взмахнул ей, ударил. От его удара наши волосы встрепенулись. Настолько сильным был удар.

— Чуть слабее, — чуть тише, чем обычно, произнёс Учитель, и наконец обратил внимание на вопрос. — М‑х… На этот вопрос у меня нет чёткого ответа. В теории и по моим расчётам это должно быть разрушительно. Насколько — сказать не могу. Слишком много факторов и переменных.

— Учитель, а что значит «переменные»? — тут же спросила Киноварь, в её глазах загорелся живой интерес.

— Мне тоже интересно, — подхватила я.

— Я раньше слышала это слово, давно уже, но не помню толком… Как‑то расплывчато всё, — озадаченно протянула Эвклаз, чуть склонив голову набок.

Ответа долго ждать не пришлось. Учитель не стал тянуть, не подбирал сложных слов — просто спокойно объяснил:

— По сути, это то, что мы измеряем. Количество воды в чаше, медуз или трав. То есть то, что меняется. Это если по‑простому, без углублений. Чем‑то похоже на «факторы», но не совсем. Но чтобы вам было понятнее, можете пока просто использовать слово «факторы» и не задумываться особо. — Он приложил руку к подбородку.

— Не совсем поняла, но… допустим, — пробормотала я, стараясь удержать в голове это объяснение.

Стоящие рядом со мной Самоцветы тоже переглянулись, на лицах читались растерянность.

— Не думайте об этом много. Данные знания вам ни к чему. Это всё от прошлой… — начал было Учитель и вдруг замялся, будто споткнулся о собственное слово.

Повисла неловкая тишина, которая продлилась всего несколько секунд...

— Мы все! — крикнула Сфен, идя к нам вместе с Обсидиан.

«Учитель почему‑то замялся», — мелькнуло у меня в голове. — «Ну, с кем не бывает… Было бы интересно услышать, но ладно».

— Хорошо. Можно начинать, — ровным голосом произнёс Конго и чуть повёл плечом, будто сбрасывая лишнюю тяжесть. — Обсидиан, подай мне миску со снарядами.

— Так точно, хорошо! — тут же отозвалась Обсидиан и протянула ему миску.

Конго взял один из шаров — тот самый, набитый мелкими кусочками обсидиана и густо обмазанный ядом Киноварь. Яд ему был нипочём. Он жестом попросил Обсидиан отойти, а заодно и всех нас.

«Считаем, или, вернее, представляем, что старое засохшее дерево — это большой лунарианец, а чучела — обычные лунарианцы. Хорошо придуманно» — размышляла я про себя.

Мы все отошли метров на пять. Я не удержалась и ещё раз тихо напомнила:

— Учитель, пожалуйста, не бейте со всей силы. Бейте с той силой, на которую способны другие Самоцветы, иначе испытание будет бессмысленным.

Он лишь спокойно кивнул:

— Я знаю.

Я покосилась на дубинку, и в груди снова шевельнулось беспокойство.

«Должна выдержать, — беспокойно размышляла я. — Её обильно полили смолой и как следует отточили. Сколько мы ни махали — не ломалась. Но как будет на деле… большой вопрос. Рукоятка, конечно, толстая, но для Учителя это вообще ничего не значит…»

Однако мои опасения вскоре испарились.

Конго повернулся к цели, на секунду замер, словно сливаясь с тишиной болота, и вдруг левой рукой подкинул шар — тот взлетел метра на три‑четыре. Правой он резко размахнулся и точно, без малейшего промаха, ударил прямо в ложбинку на ударной части дубины.

Треск.

Вжух.

Осколки, вырвавшись из шара, разлетелись стремительным веером — и более чем за шестьдесят метров точно поразили цели: дерево и чучела.

Прозвенел трескучий, громкий удар. Сотни мелких осколков рванулись вперёд, рассекая стылый воздух, и устремились к цели. Зрелище вышло по‑своему завораживающим: дерев наклонилось и упало, часть чучел разлетелась в клочья, другие оказались рассечены наполовину, а кое‑где ещё стояли чудом уцелевшие.

— Неплохо, — сдержанно прокомментировала Жадеит.

— Против лунян должно быть очень эффективно, — добавила Эвклаз, в её голосе слышалась привычная уверенность.

Но Обсидиан и Сфен выглядели не столь воодушевлёнными.

— М‑м‑м… Думала, будет больше разрушений, — задумчиво протянула Обсидиан, слегка нахмурившись.

— Ну, по крайней мере, дубина выдержала, — тихо заметила Сфен.

Киноварь и я не стали ничего говорить. Я просто смотрела на дубину. В месте хвата по древесине пошли тонкие трещины, но ручка уцелела. А там, куда пришёлся удар по шару, застряли несколько мелких кусочков обсидиана. По всей поверхности виднелись мелкие щербинки, будто дубина приняла на себя часть целую бурю.

— А вы что думаете, Учитель? — наконец решилась я задать вопрос, который, казалось, висел в воздухе и ждал, когда кто‑нибудь его произнесёт. И, судя по лёгким кивкам вокруг, многие здесь хотели услышать именно его мнение.

— Приемлемо, — спокойно ответил Конго. — Благодаря яду Киноварь результат лучше. Давайте подойдём ближе, посмотрим внимательнее.

С этими словами он двинулся вперёд, и вся группа потянулась за ним.

За каких‑то двадцать секунд мы дошли до мишеней. Подойдя вплотную, я разглядела, что случилось с теми чучелами, что устояли: в разных местах виднелись пробитые дыры, а вокруг них темнели отчётливые следы яда. Из всех тридцати чучел лишь одно осталось без единой отметины.

— Ну, думаю, неплохо, — снова тихо произнесла я, переводя взгляд с мишеней на остальных. — Что вы думаете?

— Лучше, чем ожидала.

— Нужно на практике попробовать.

— Хорошо… Очень… Но обсидиана так скоро не останется, — негромко, но твёрдо сказала Обсидиан, глядя на осколки, рассыпанные по инею. — Если будем так расходовать, скоро не из чего будет делать ни мечи.

— Но дерево тоже не бесконечно, — пожаловалась Сфен.

— Киноварь, есть ли мысли? — снова спросила я.

— Ничего нового в голову не пришло, — тихо ответила Киноварь, опустив взгляд на свои ладони, будто могла прочитать ответ в собственных пальцах. — Всё кончается… Ну, кроме камней. Но их сложно добывать, да и по эффективности они не сравнятся с осколками обсидиана.

Камней много, — спокойно произнёс Учитель, и мы все тут же повернулись к нему, ловя каждое слово. — Огромное множество под землей. Добывать их непросто, это правда. Но если придётся — я без проблем добуду вам их в огромном количестве. Просто не думаю, что обычные камни при вашем уровне силы смогут пробить лунян насквозь. А вот с ядом… С ядом у вас появляются настоящие шансы.

С этими словами он подошёл к Киноварь и, правой рукой в перчатке мягко погладил её по голове.

— Ну и что теперь делать? — спросила Эвклаз.

Учитель посмотрел на дубину в своей руке, затем подозвал Жадеит, погладил её по голове и вручил дубину ей.

— Попробуй ты. Тогда мы поймём, насколько это реально для вас.

Жадеит с сомнением посмотрела на дубину, будто та вдруг стала тяжелее, чем была минуту назад.

— Ну… хорошо, я попробую, — наконец выдохнула она. — Но как мне взять снаряды? Они ведь пропитаны ядом Киноварь…

Сфен молча отошла и принялась ставить более‑менее уцелевшие чучела в вертикальное положение.

— Это проблема, которую мы толком не обсуждали, — начала я. — Но у меня есть мысль насчёт толстых перчаток — таких, что выдержат яд. Или можно как‑то подвязать… В общем, вариантов немного, и все с проблемами. Слишком много проблем сразу.

Я перевела взгляд на Киноварь:

— Но пока это самый лучший вариант.

Киноварь сделала небольшой кивок.

— Я подброшу.

Не уверенно, Жадеит медленно кивнула и сказала:

— Хорошо.

Вскоре Сфен вернулась.

И вот оно началось.

Жадеит замахнулась, дубина тяжело описала дугу, а Киноварь подбросила снаряд — ровно вверх, как и обещала. Но в тот самый миг, когда дубина должна была врезаться в шар, удар не случился. Жадеит промахнулась, и не просто промахнулась — дубина вырвалась из её рук и с глухим стуком упала на подмороженную траву, чуть скользнув по инею.

— Ну, собственно… — начала я, подбирая слова, чтобы не звучать слишком резко.

Но Жадеит не дала мне договорить:

— Ты куда‑то в сторону кинула! Я бы попала, если бы ты ровно вверх подбросила!

Киноварь не растерялась. Её голос прозвучал ровно, но в нём уже звенела тонкая струна раздражения:

— Я ровно вверх кинула. Это резкий поток ветра поднялся и отклонил снаряд в сторону.

— Я не почувствовала такого сильного ветра, который смог бы отклонить… как там его… а, точно, снаряд, — нахмурилась Жадеит, глядя на упавшую дубину так, будто та её лично подвела.

— Может, тогда сама кинешь? Раз считаешь, что я неправильно кидаю, — раздражённо бросила Киноварь.

Вокруг неё в воздухе вспыхнули серебристые капли яда. Жадеит невольно отпрянула, глаза её на мгновение расширились.

Эвклаз шагнула вперёд, не повышая голоса, но так, что все невольно прислушались. Она мягко, но уверенно развела Киноварь и Жадеит чуть в стороны, будто расправляла запутавшиеся нити.

— Успокойтесь. Не стоит ссорится из-за такой мелочи, — спокойно сказала она, глядя на каждую по очереди.

Жадеит, которая всё это время сжимала дубину, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Когда Эвклаз закончил, она сразу шагнула вперёд и подняла её. Киноварь подкинула предпоследний снаряд, и Жадеит замахнулась, но в последний момент сбила прицел — удар пришёлся ниже, снаряд ушёл в землю, осколки с глухим стуком воткнулись в траву и землю, а край дубины с громким треском раскрошился, оставив зазубренный скол.

— Чёрт… — выдохнула Жадеит, разглядывая повреждение.

— Остался один, — заметила Киноварь.

Сфен шагнула вперёд:

— Дайте я попробую.

— Нет, — отрезала Жадеит, сжимая дубину крепче. — На этот раз я не ошибусь.

— Ты уже ошиблась, — возразила Сфен. — И дубина почти развалилась.

— Я сказала: не ошибусь, — упрямо повторила Жадеит, и в голосе её послышались резкие нотки.

— Но если ты снова промахнёшься, мы потеряем последний снаряд, — не уступала Сфен. — Дай хотя бы мне попытаться.

— Я справлюсь.

Они заспорили, перебивая друг друга, но в этот момент Учитель поднял руку — без резкости, просто и спокойно, как делал всегда. Все замолчали.

— Киноварь, подкинь, — сказал он своим обычным голосом, даже не повышая тона.

Киноварь подхватила последний снаряд и подбросила его вверх. Жадеит на мгновение зажмурилась, потом размахнулась — и на этот раз удар пришёлся точно в центр. Снаряд распался на мелкие обсидиановые осколки, которые вонзились прямо в чучела, уничтожив их.

Все на мгновение замерли, глядя, как обсидиановые осколки врезаются в мишени, разрывая их в клочья.

— Получилось! — крикнула Жадеит, и лицо её озарилось широкой улыбкой. — Я попала!

Она подняла дубину вверх, но та в тот же момент развалилась у неё в руках — трещина прошла по всей длине, и несколько щепок упали на землю.

— Зато попала, — усмехнулась Киноварь.

Все окружили Жадеит, похлопывая её по плечу и переговариваясь. Кто-то смеялся, кто-то разглядывал остатки орудия, обсуждая удачный бросок.

Я отошла к Учителю и тихо спросила:

— Есть способ сделать дубину крепче? Или как-то научиться бить точнее, чтобы она так не разлеталась?

Учитель перевёл на меня спокойный взгляд.

— У каждого оружия есть свои недостатки. Пока идеального решения не существует, — ответил он. — Но улучшить можно многое. Особенно если работать с материалами и их доступностью. Это я могу обеспечить. А всё остальное зависит от того, как вы приспособитесь к этим недостаткам.

Сказав это, он погладил меня по голове и отошел.

«Глубокие слова. Надо будет над ними подумать»

Однако мои размышления прервала Обсидиан.

Обсидиан с лёгкой улыбкой обвела взглядом разбросанные по траве осколки.

— А теперь соберите их все, — сказала она весело. — Каждый кусочек. Нельзя тратить ничего в пустую.

Все недовольно застонали, но принялись нагибаться и собирать мелкие обломки, ворча себе под нос.