Хоумлендер в мире сумерек сага

Глава 1

---

Фасад

Часть первая. Тихий угол

Глава 1. Дождь и пепел

Дождь в Форксе не падал. Он висел. Миллиарды микроскопических капель образовывали взвесь, серую пелену, сквозь которую мир казался старым телевизором с помехами. Я стоял у окна в гостиной и смотрел, как эта взвесь оседает на пикап Чарли, на чахлые туи, на дорожный знак с облупившейся краской. Штат Вашингтон, округ Клэллам. Край света в квадрате.

В ладони грелась кружка с кофе. Растворимый, третий сорт, купленный в «Сейфвее» по скидке. Я сделал глоток и позволил лицевым мышцам воспроизвести гримасу «м-м, бодрит». На самом деле я не чувствовал вкуса уже пятнадцать лет. Побочный эффект сыворотки. Или нервное. Или просто мир стал пресным, как картон.

За спиной скрипнула лестница. Чарли спускался на кухню — я определил по весу шагов (семьдесят четыре килограмма), по ритму (тяжёлая пятка, лёгкий носок — старый перелом плюсневой кости), по характерному хрусту половиц (третья и пятая ступенька снизу). Всё это я зафиксировал автоматически, даже не оборачиваясь. Тридцать лет тренировок. Двадцать из них — в костюме. Пять — в этом свитере.

— Джон, — сказал Чарли, входя в кухню. Голос хриплый, невыспавшийся. — Ты опять не спал?

Я обернулся. Улыбка — номер четыре, «доброе утро, брат». Тепло, но без излишеств. Глаза слегка прищурены, уголки губ приподняты ровно на семь миллиметров. Я тренировал эту улыбку перед зеркалом три недели, пока не добился естественности.

— Спал, — соврал я. — Просто встал рано. Кофе будешь?

Сон мне не требовался. Вообще. Сыворотка перестроила гипоталамус так, что организм не накапливал аденозин. Я мог не спать годами. Но Чарли не обязательно об этом знать. Как и о сыворотке. Как и обо всём остальном.

Чарли налил себе кофе, плюхнулся на стул и уставился в окно. Он делал это каждое утро — смотрел на дождь так, будто ждал, что тот когда-нибудь закончится. Наивно. В Форксе дождь не заканчивается. Он просто иногда становится гуще.

— Белла прилетает в среду, — сказал он. В интонации — попытка звучать буднично. Но сердце Чарли билось на двенадцать процентов чаще обычного. Он нервничал. Он не видел дочь почти год.

— Знаю, — кивнул я. — Ты говорил. Три раза.

— Что? — Он нахмурился, подсчитывая. — Разве три?

— Два по телефону и один за ужином. Во вторник.

— А. — Он отхлебнул кофе. — Ну, просто... я волнуюсь. Она будет жить здесь. Совсем. Не на каникулы, а насовсем.

Я сел напротив, обхватив кружку ладонями. Тепло керамики. Приятно. Одно из немногих ощущений, которые ещё работали.

— Это хорошо, Чарли. Девочке нужен отец.

— Ей семнадцать. Не думаю, что я ей нужен. — Он вздохнул, и в этом вздохе было тридцать лет сожалений о разводе, об упущенном времени, о телефонных звонках раз в месяц. — Но Рене решила путешествовать с Филом. Белле нужно заканчивать школу. Так что...

— Так что у тебя будет возможность наверстать.

Чарли посмотрел на меня — долгим, изучающим взглядом, которого я за ним раньше не замечал. Брат-полицейский. Иногда он всё же включал профессиональную наблюдательность.

— Знаешь, Джон, — сказал он медленно, — ты так и не рассказал, где был пятнадцать лет.

Вот оно. Вопрос, который он задавал в разных формах каждые две недели с момента моего появления. Я заготовил ответ ещё до того, как впервые переступил порог этого дома.

— Жил, — сказал я ровно. — Работал. Ничего интересного.

— Ничего интересного? Ты исчез в девяносто пятом. Ни звонков, ни писем. Мама до смерти тебя искала, ты знаешь?

Я знал. Настоящий Джон Свон знал. У меня было его письмо — мятое, зачитанное до дыр, — в котором мать умоляла его вернуться. Я сжёг это письмо в первую ночь в Форксе. Не из жестокости. Из гигиены. Никаких улик.

— Я был не в себе, — сказал я. — Молодой, глупый. Потом было стыдно возвращаться.

Это работало. Чарли не копал глубоко. Он был хорошим человеком, но плохим следователем — он верил в простые объяснения. Плохие вещи случаются, люди ошибаются, дождь идёт. Мир Чарли был устроен как полицейский отчёт: факты, даты, никакой конспирологии.

— Ладно, — вздохнул он. — Твоё дело. Но с Беллой ты уж постарайся быть... пообщительнее. Она стеснительная.

— Постараюсь.

Я улыбнулся — номер три, «ободряющая». Чуть шире, чем четвёртая, с добавлением морщинок вокруг глаз. Белла. Племянница, которую настоящий Джон Свон никогда не видел. Фотография на каминной полке: худая темноволосая девочка с лицом человека, который ожидает от мира подвоха.

Я изучил её. Как изучал всё в этом мире. Привычки, слабости, расписание. Это было моей работой — в прошлой жизни. Моим инстинктом. Моим проклятием.

Но здесь это было просто... хобби.

Чарли допил кофе, глянул на часы и засобирался. Участок, патруль, бумажная работа. Шеф полиции в городе, где преступления случаются раз в полгода, — это не столько работа, сколько форма социального обеспечения.

— Я буду к семи, — сказал он, натягивая куртку. — Может, курицу запечь? В честь приезда Беллы?

— Я займусь.

— Ты умеешь готовить?

Я сделал паузу. Умею ли я готовить? Я мог разогреть человека до температуры горения изнутри одним взглядом. Мог расплавить сталь. Мог, теоретически, приготовить курицу тепловым зрением, даже не открывая духовки. Но Чарли спрашивал о другом.

— Немного, — сказал я. — Научусь.

Он кивнул, удовлетворённый, и вышел. Хлопнула дверь. Завёлся двигатель. Шины зашуршали по мокрому асфальту.

Я остался один.

Тишина в доме была неполной. Холодильник гудел на частоте шестьдесят герц. Часы тикали в коридоре. Дождь барабанил по крыше — сто двадцать три удара в минуту, я сосчитал автоматически. Где-то в стене скреблась мышь.

Я встал, вылил остатки кофе в раковину и подошёл к зеркалу в прихожей.

Из зеркала на меня смотрел человек. Среднего роста, среднего телосложения, волосы тёмно-русые, с проседью на висках. Лицо чуть вытянутое, нос с горбинкой — настоящий Джон Свон сломал его в юности, играя в футбол. Я воспроизвёл этот перелом с абсолютной точностью. Глаза карие — я изменил цвет с голубого на карий за две недели, медленно, чтобы не травмировать радужку.

Я смотрел на своё отражение и не узнавал себя.

Нет, внешне всё было идеально. Я мог бы обмануть родную мать Джона Свона, будь она жива. Проблема была в другом. Где-то глубоко, за карими глазами, за улыбкой номер четыре, за свитером из секонд-хенда — прятался другой человек.

Вернее, не человек.

Я поднял руку и медленно сжал пальцы в кулак. Под кожей, невидимые глазу, напряглись мышцы, способные пробить броню танка. Кости, выдерживающие давление в миллионы атмосфер. Нервная система, работающая быстрее, чем у любого живого существа на этой планете.

Планета. Это была та ещё ирония. Планета, на которой я родился, осталась где-то там — за гранью реальности, за порталом, который выплюнул меня в лесах штата Вашингтон два года назад.

Два года. Семьсот тридцать дней. Семнадцать тысяч пятьсот двадцать часов притворства.

Я опустил руку. Сделал вдох — ненужный, но успокаивающий. Поправил свитер.

Пора было чинить дверь в сарае.

---

Сарай стоял на заднем дворе — покосившаяся конструкция из досок и надежды, построенная ещё отцом Чарли. Настоящий Джон Свон играл здесь в детстве. Я помнил это по фотографиям, которые нашёл в его вещах: два мальчика, удочки, деревянный ящик с инструментами. Чарли и Джон. Братья, которые когда-то были близки.

Я никогда не был близок ни с кем. Не по-настоящему.

Дверь сарая держалась на одной петле. Я взял молоток, гвозди, шуруповёрт — купил на прошлой неделе в хозяйственном, специально выбрал модель попроще, чтобы не вызывать подозрений. В моих руках любой инструмент был оружием. Молоток, которым я сейчас забивал гвозди, мог бы пробить череп вампира. Шуруповёрт мог бы...

Стоп. Вампиры. Я опять думаю о вампирах.

Это началось три месяца назад. Семья Калленов переехала в Форкс из Аляски — так говорили соседи. Доктор Карлайл Каллен, его жена Эсме, пятеро приёмных детей. Все неестественно красивые, все бледные, все избегают солнечного света. Прячутся в облачную погоду — а в Форксе облачная погода триста дней в году. Идеальное прикрытие.

Люди ничего не замечали. Люди вообще мало что замечают. Но я — другое дело. Я почуял их в первый же день: запах, не похожий ни на что земное. Сладковатый, с примесью формальдегида и чего-то ещё — древнего, как окаменелости. Их кожа мерцала под прямыми лучами, если солнце всё же пробивало облака. Их движения были слишком быстрыми, слишком плавными.

Вампиры. Настоящие, мать их, вампиры.

Я проверил эту гипотезу четырнадцатью разными способами, включая инфракрасное сканирование (температура тела — двадцать четыре градуса, что невозможно для живого человека) и анализ почвы вокруг их дома (аномальное содержание железа, вероятно, от охоты на животных). Всё сходилось.

Мир, в который я попал, оказался не просто альтернативным. Он был... фантастическим. Здесь водились вампиры, а значит, вероятно, и кое-что похуже. Информации не хватало — я собирал её по крупицам, слушая полицейскую волну, читая местные газеты, отслеживая статистику смертей в округе. Каллены не убивали людей — это я установил довольно быстро. Они питались животными. Что ж, у каждого свои недостатки.

Но сам факт их существования менял всё.

В моём родном мире супергерои были продуктом генной инженерии и корпоративного пиара. Здесь — иначе. Здесь, похоже, сверхъестественное было настоящим. Древним. Органическим.

Я не знал, как к этому относиться. С одной стороны — потенциальная угроза. С другой — Каллены казались... вегетарианцами. Пацифистами. Они никому не причиняли вреда. Доктор Каллен работал в больнице, лечил людей. Его дети ходили в школу. Они притворялись нормальными.

Прямо как я.

Я усмехнулся, забивая последний гвоздь. Дверь сарая висела ровно, петли не скрипели. Чарли будет доволен.

— Мистер Свон?

Я обернулся — медленно, как обычный человек, хотя каждая клетка требовала молниеносного движения. Инстинкты никуда не делись. Они всегда были начеку.

У калитки стояла девушка. Бледная, миниатюрная, с короткими чёрными волосами, торчащими во все стороны, как вороньи перья. Огромные глаза — золотисто-карие, неестественного оттенка. И запах.

Я улыбнулся — номер два, «дружелюбный сосед».

— Доброе утро. Чем могу помочь?

— Вы — Джон Свон? — Голос у неё был высокий, почти писклявый, но в нём чувствовалась странная глубина. — Дядя Беллы?

— Он самый. А вы?..

— Элис. — Она шагнула ближе, и её движения были... танцующими. Неестественно грациозными. Она словно знала заранее, куда поставит ногу, — и действительно знала, я понял это по микродвижениям её глаз. Она сканировала пространство на секунду вперёд. — Элис Каллен. Я буду учиться с Беллой в одном классе.

Каллен. Значит, всё-таки они решили познакомиться заранее. Я не удивился — в конце концов, я тоже собирал информацию. Они, видимо, тоже.

— Приятно познакомиться, Элис. — Я вытер руки о джинсы. — Белла приезжает в среду. Хотите чаю? Или... э... вы что-то хотели?

Она наклонила голову, разглядывая меня с откровенным любопытством. Взгляд скользнул по лицу, по плечам, по рукам — и на долю секунды задержался на молотке в моей руке.

— Просто решила поздороваться, — сказала она, и я понял, что это ложь. Она пришла не просто поздороваться. Она пришла посмотреть. — Форкс — маленький город. Мы всегда рады новым людям. Вы давно здесь живёте?

— Около двух лет.

— А до этого?

Я посмотрел ей в глаза. Золотистые, с вертикальным зрачком — если присмотреться, можно было заметить. Она не отводила взгляда. Что-то искала. Что именно?

— Путешествовал, — сказал я. — Работал. Ничего интересного.

Уголки её губ дрогнули. Она не поверила. Но и не стала настаивать.

— Что ж, — сказала Элис, делая шаг назад, — я зайду поприветствовать Беллу, когда она приедет. Если вы не против.

— Конечно. Будем рады.

— До свидания, мистер Свон.

Она развернулась и пошла к дороге — лёгкой, танцующей походкой. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

Потом перевёл взгляд на молоток в своей руке.

Интересно. Очень интересно.

Они что-то почуяли. Не вампирский запах, не чтение мыслей — мой разум для них был закрыт, я в этом убедился в первую же встречу с Эдвардом Калленом в супермаркете (он замер на полсекунды, глядя на меня с недоумением, — видимо, не услышал ничего). Но Элис... её способность была другой. Она видела будущее.

Что она увидела, глядя на меня?

Я не знал. Но одно было ясно: Каллены заинтересовались. А значит, нужно быть вдвое осторожнее.

Я повесил молоток на гвоздь, закрыл сарай и пошёл в дом. По пути отметил, что дождь усилился. Ещё один серый день в Форксе. Ещё один день притворства.

Завтра приедет Белла.

И всё станет ещё интереснее.

---

Глава 2. Девочка с чемоданом

Белла прибыла в среду, в три часа дня, рейсом из Финикса через Сиэтл. Чарли взял выходной и с самого утра места себе не находил: проверял, заряжен ли аккумулятор в машине, переставлял цветы в гостевой спальне (бывшей комнате Джона-младшего, которую он переоборудовал для дочери), трижды перечитывал список продуктов.

Я наблюдал за ним с профессиональным интересом. Нервный отец, который не видел дочь почти год и теперь боится сделать что-то не так. Классика. У меня никогда не было детей. Vought рассматривал эту возможность — создать «второе поколение», вывести новую породу супергероев из моего генетического материала. Но проект заморозили. Слишком много рисков. Слишком много переменных.

Хорошо, что заморозили. Меньше всего этому миру нужен был ещё один я.

— Джон, ты уверен, что курица получится? — спросил Чарли в пятый раз.

— Чарли. Я замариновал её в соевом соусе с чесноком. Поставил в духовку на сто восемьдесят градусов. Таймер выставлен на сорок пять минут. Она будет готова ровно к нашему возвращению.

Он моргнул:

— Откуда ты знаешь точное время? Мы даже не выехали.

Прокол. Обычные люди не рассчитывают время с точностью до минуты.

— Приблизительно, — поправился я. — Плюс-минус. Поехали уже.

Аэропорт Порт-Анджелеса был крошечным — одно здание, две стойки регистрации, кафетерий с сэндвичами за восемь долларов. Чарли встал у выхода с табличкой «Белла», хотя табличка была не нужна — кроме нас, в зале ожидания торчали только старушка с собакой в переноске и парень в форме ВВС.

Я стоял чуть поодаль, сунув руки в карманы, и сканировал помещение. Привычка. В толпе всегда могут быть угрозы. Даже в такой толпе, как эта.

Самолёт приземлился по расписанию. Пассажиры потянулись через выход — человек двадцать, в основном туристы и командировочные. А потом я её увидел.

Белла Свон вышла из дверей, таща за собой чемодан на колёсиках, и на секунду замерла, оглядывая зал. Худая — даже худее, чем на фотографиях. Тёмные волосы собраны в небрежный хвост, бледная кожа — наследство от матери-южанки, хотя сейчас, под серым небом Вашингтона, она казалась почти прозрачной. Джинсы, футболка, лёгкая куртка — явно не для местной погоды.

И глаза. Тёмно-карие, настороженные, сканирующие пространство так же, как мои. Я мгновенно узнал этот взгляд. Взгляд человека, который привык ждать подвоха.

Интересно. Что такого случилось в жизни этой девочки, что она смотрит на мир как на потенциальную угрозу?

— Белла! — Чарли шагнул вперёд, и его голос дрогнул. Он хотел обнять её, но замялся в полуметре, не зная, как это сделать правильно.

Белла спасла положение — сделала полшага и неуклюже ткнулась лицом ему в плечо. Объятие вышло коротким, почти формальным, но Чарли просиял так, будто ему вручили ключи от города.

— Привет, пап.

— Привет, милая. Как долетела?

— Нормально. Турбулентность над Орегоном, но терпимо.

— Это хорошо. Это отлично. — Чарли наконец заметил, что она зябко поёжилась. — Ты замёрзла! Джон, возьми чемодан, а ты, Белла, надень мою куртку...

— Не надо, пап, я в порядке.

— Нет-нет, надень. Тут холодно, а ты в этой... ветровке.

Я подошёл, взял чемодан — весил он килограммов пятнадцать, обычный багаж семнадцатилетней девочки — и посмотрел на Беллу. Она посмотрела на меня.

— Белла, это твой дядя Джон, — сказал Чарли. — Мой старший брат. Помнишь, я рассказывал?

— Да, — сказала она. Пауза. — То есть, нет. То есть, я помню, что ты рассказывал, но... мы никогда не встречались, да?

— Никогда, — подтвердил я. И улыбнулся — номер один, «знакомство с племянницей». Самая тёплая из моего арсенала. С добавлением лёгкой неловкости, как и полагается родственнику, который видит родню впервые за много лет. — Приятно наконец познакомиться, Белла.

— Мне тоже, — сказала она вежливо. Но её глаза продолжали изучать меня. Быстро, цепко. Оценивающе.

Она что-то заподозрила.

Нет, не то чтобы она догадалась, что я — сверхчеловек из другого мира. Но она почуяла фальшь. Несоответствие. Какую-то деталь, которую я упустил.

Что именно? Я прокрутил в голове свой образ: одежда — обычная, речь — нормальная, мимика — тренированная. Может, запах? От меня пахло дождём и кофе, я специально не пользовался никакой химией. Может, взгляд? Я старался держать его «обычным» — расфокусированным, расслабленным.

Что-то не так. Надо будет проанализировать позже.

— Пойдёмте в машину, — сказал Чарли. — Замёрзнем.

Мы вышли на парковку. Дождь наконец перестал моросить, но небо оставалось свинцовым. Чарли забрался за руль, Белла села на пассажирское сиденье, я устроился сзади, поставив чемодан рядом.

— Тут всегда так? — спросила Белла, глядя в окно на мокрые ели.

— Почти всегда, — ответил Чарли. — Но летом бывает солнце. Иногда. Пару дней.

— Уже неплохо.

Она замолчала. Чарли включил радио — старый приёмник захрипел кантри. Я смотрел в затылок племянницы и думал.

Она заметила. Не осознала, но заметила. У неё был нюх на фальшь — редкое качество для человека, тем более для подростка. Это могло стать проблемой. Или наоборот — преимуществом.

В конце концов, впереди у неё была школа, полная вампиров. И где-то за горизонтом маячили угрозы посерьёзнее. Возможно, ей пригодится дядя, который видит чуть больше, чем говорит.

Но это потом. Сейчас — курица в духовке, гостевой душ и разговоры о пустяках.

Сейчас — обычная жизнь.

---

Первые дни с Беллой прошли спокойно. Она обустраивалась в своей комнате, разбирала вещи, привыкала к дому. Чарли ходил на цыпочках, боясь нарушить хрупкое равновесие. Я готовил завтраки, обеды и ужины, чинил то, что ломалось, и старался не отсвечивать.

Белла почти не разговаривала со мной — только «доброе утро» и «спасибо за ужин». Но я ловил её взгляды. Она изучала меня. Сопоставляла факты. Пыталась понять, кто я такой.

Я знал, что рано или поздно она спросит. И был к этому готов.

Это случилось на четвёртый день. Чарли уехал на вызов — какой-то пьяный дебош в баре «У Джейка». Мы остались вдвоём. Белла сидела за кухонным столом, ковыряя вилкой салат, который я приготовил по рецепту из кулинарного блога (греческий, с фетой и оливками, — я старался выглядеть нормальным).

— Дядя Джон, — сказала она, не поднимая глаз, — а кем ты работал раньше?

Вопрос. Тот самый. Я ждал его с первой минуты.

— Раньше? — переспросил я, выигрывая долю секунды.

— Ну, до того, как переехал сюда. Ты же где-то жил пятнадцать лет. Что ты делал?

Я отложил нож, которым нарезал хлеб. Посмотрел на неё. Она подняла глаза и встретила мой взгляд прямо, без вызова, но с упрямым любопытством. Девочка, которая привыкла искать правду даже там, где её не хотят показывать.

Я улыбнулся. Номер четыре. Тепло, почти по-настоящему.

— Я был в сфере услуг.

— В сфере услуг, — повторила она. — Это как-то... очень общо.

— Скучная работа. Офис, бумаги, звонки. Ничего интересного. — Я сделал паузу, ровно такую, чтобы смена темы выглядела естественной. — Лучше расскажи, как у тебя с биологией. Чарли говорил, ты любишь науку.

Белла моргнула. В её глазах мелькнуло что-то — разочарование? Понимание? Она почуяла стену. Не просто уклончивый ответ — крепостную стену, за которую я её не пускал.

— Нормально, — сказала она медленно. — Биология — это интересно. Особенно генетика.

— Генетика? — Я изобразил вежливый интерес. — И что именно в генетике?

— Мутации. Эволюция. Как один маленький ген может изменить всё. — Она смотрела на меня, и её взгляд был слишком проницательным для семнадцатилетней. — Как люди становятся... другими.

Я выдержал этот взгляд. Легко. У меня было тридцать лет практики.

— Это действительно интересно, — сказал я. — Будешь чай?

— Да, спасибо.

Я повернулся к плите, поставил чайник. За спиной слышал, как она выдохнула — едва заметно, почти беззвучно.

Она не настаивала. Потому что поняла: ответа не будет. Ни сейчас, ни потом. Никогда.

Умная девочка.

Но достаточно ли умная, чтобы не лезть глубже?

---

В понедельник Белла пошла в школу. Чарли подарил ей старый пикап — красный, ржавый «Шевроле», который он купил у приятеля. Машина выглядела так, будто пережила ядерную войну, но двигатель работал исправно. Я проверил лично — ночью, пока все спали. Разобрал, смазал, заменил пару свечей. Машина должна быть надёжной.

— Она такая... громкая, — сказала Белла, впервые заводя двигатель.

— Зато надёжная, — ответил Чарли. — И Билли Бишоп гарантию дал.

— Тот самый Билли, у которого пикап развалился прямо на шоссе?

— Это была случайность.

Я стоял на крыльце и смотрел, как красный грузовичок выруливает на дорогу. Белла за рулём, Чарли в полицейском «Эксплорере» следом — он вызвался проводить её в первый день. Заботливый отец.

Я зашёл в дом, закрыл дверь и остался один.

Тишина. Одиночество. Свобода.

Я сел в кресло, закрыл глаза и позволил себе минуту слабости — то, чего никогда не делал при людях. Воспоминания. Они всегда приходили в тишине.

Небоскрёбы, пронзающие облака. Толпы, скандирующие моё имя. Камеры, вспышки, микрофоны. Костюм — синий с белым, с американским флагом на плече. Плащ, развевающийся на ветру.

Хоумлендер.

Я открыл глаза. Сердце билось — одно сокращение в минуту, медленное и ровное. Никаких эмоций. Никакой ностальгии. Только констатация факта: это было. Это прошло. Этого больше нет.

Я встал, поправил свитер и пошёл чинить дверной звонок.

Жизнь продолжалась.

---

А потом Белла вернулась из школы, и всё изменилось.

Нет, внешне ничего не произошло. Она вошла, бросила рюкзак, сказала «привет» и поднялась к себе. Но я увидел. Её сердце билось быстрее, чем обычно. Зрачки были расширены. На коже — микроскопические следы адреналина.

Она была возбуждена. Взволнована. И — я не мог ошибиться — напугана.

Что-то случилось в школе. Кто-то привлёк её внимание. Кто-то, кто заставил её сердце биться чаще.

Я мог бы спросить. Мог бы подняться, постучать в дверь, завести разговор. Но я не стал. Белла сама расскажет, когда будет готова. Или не расскажет. У подростков свои секреты.

Вместо этого я пошёл на кухню и включил радио.

Через динамик, сквозь помехи, пробился голос диктора:

— ...продолжается расследование серии загадочных смертей в округе Кинг. Полиция не исключает, что речь идёт о нападении диких животных. Жителей просят соблюдать осторожность...

Я выключил радио. Сел за стол. Налил чай.

«Дикие животные». В округе, где живут вампиры.

Интересно. Очень интересно.

Что-то надвигалось. Я чувствовал это — не предвидением, как Элис Каллен, а простым логическим расчётом. Слишком много факторов. Слишком много совпадений. Вампиры-вегетарианцы в маленьком городе. Девочка, которая привлекает их внимание. Загадочные смерти в соседнем округе.

Где-то в глубине моего существа — не сердца, сердце у меня было всего лишь насосом, — пробудилось старое, забытое чувство.

Предвкушение.

Я сделал глоток чая и улыбнулся. Никто этого не видел. Никто не слышал. Но впервые за много месяцев улыбка была настоящей.

Игра начиналась.

---

Глава 3. Соседи и хищники

Каллены пришли в субботу.

Я ждал этого. После того визита Элис я провёл небольшое исследование. Ничего сверхъестественного — обычные методы: наблюдение, анализ, логика. Я просидел в библиотеке три часа, читая подшивку местной газеты за последние десять лет. Я отследил маршруты перемещения семьи Калленов по региону — они переезжали каждые три-четыре года, всегда в небольшие города, всегда в облачные регионы. Я сопоставил статистику смертности от «нападений животных» в местах их проживания и обнаружил закономерность: когда Каллены жили в городе, уровень смертности от диких зверей падал. Значит, они действительно не охотились на людей. Более того — они, возможно, охотились на тех, кто охотился на людей.

Это делало их потенциальными союзниками.

Или потенциальной угрозой — в зависимости от того, как они воспримут мою собственную... необычность.

В субботу утром Чарли уехал на рыбалку с приятелем, оставив нас с Беллой вдвоём. Она сидела в гостиной с книгой — что-то классическое, я заметил обложку «Грозового перевала». Я возился в гараже, сортируя инструменты. Медитативное занятие. Помогало думать.

В полдень у дома остановилась машина. Дорогой внедорожник, серебристый «Вольво» — я узнал модель, потому что изучил автопарк Калленов заранее. Из машины вышли четверо.

Карлайл Каллен — глава семьи, доктор, светловолосый мужчина с лицом, которое можно было бы назвать ангельским, если бы не возраст в глазах. Ему на вид было тридцать, но я подозревал, что реальный возраст исчислялся веками. Рядом с ним — Эсме, его жена. Мягкая, тёплая аура — даже я это чувствовал, несмотря на все экраны. Она была сердцем семьи, это было очевидно.

И двое «детей». Эдвард — высокий, бронзововолосый, с напряжённым выражением лица. И Розали — ослепительно красивая блондинка с ледяным взглядом.

Белла услышала машину раньше меня — точнее, она выглянула в окно и замерла.

— Дядя Джон? — позвала она. — Там... гости, кажется.

— Иду.

Я вытер руки, вышел из гаража и направился к крыльцу. По пути оценил расстановку. Карлайл стоял впереди — глава семьи, лицо делегации. Эдвард чуть позади, его взгляд метался между мной и окном, за которым пряталась Белла. Розали держалась с краю, скрестив руки, всем видом показывая, что она здесь против воли. Эсме улыбалась.

— Мистер Свон? — Карлайл шагнул вперёд. — Простите за вторжение. Я Карлайл Каллен, мы живём неподалёку.

— Доктор Каллен, — кивнул я. — Чарли вас хвалил. Говорил, вы лучший врач в округе.

— Чарли слишком добр. — Карлайл улыбнулся. Улыбка была идеальной — тёплой, профессиональной, с точно выверенной дозой смирения. Я узнал этот тип улыбки. Сам такой пользовался. — Мы решили зайти познакомиться. Элис говорила, что у вас скоро появится племянница, и вот... — он сделал жест в сторону остальных, — решили поприветствовать новых соседей.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказал я. И повернулся к дому: — Белла! Выйди, пожалуйста. Это наши соседи.

Она вышла — медленно, нерешительно, кутаясь в свитер. Когда её глаза встретились с глазами Эдварда, воздух, казалось, зазвенел.

Я физически ощутил, как её сердцебиение участилось. Как расширились зрачки. Как кровь прилила к щекам.

Ага. Вот оно что.

— Здравствуй, Белла, — сказал Эдвард. Голос бархатный, низкий. Он старался говорить нейтрально, но я видел, как напряглись мышцы его челюсти. Он сдерживался. От чего? От запаха? От желания?

— Здравствуйте, — ответила Белла. И покраснела ещё сильнее.

Так-так-так. Племянница влюбилась в вампира с первого взгляда. Я бы посмеялся, если бы не понимал серьёзность ситуации.

— Мы принесли пирог, — сказала Эсме, протягивая корзину. — Яблочный. Надеюсь, вы не против.

— Совсем не против, — сказал я. — Заходите. Чай будете?

Каллены переглянулись. Для людей это выглядело бы как обычный обмен взглядами, но я уловил микровыражения. Карлайл слегка кивнул. Эдвард сжал зубы. Розали закатила глаза.

— С удовольствием, — сказал Карлайл.

Мы прошли в дом. Белла села на диван, нервно теребя край свитера. Эдвард сел напротив — на максимально возможном расстоянии, но всё равно слишком близко по его меркам. Я видел, как он старается не дышать.

Я разлил чай. Эсме нарезала пирог — он был настоящим, испечённым, а не купленным. Вампиры пекли пироги. Этот мир определённо был страннее моего.

— Как вам Форкс? — спросил Карлайл у Беллы. — Наверное, непривычно после Финикса?

— Да, — сказала она. — Тут... мокро.

Эсме рассмеялась — мягко, серебристо:

— К этому привыкаешь. Я сама с юга. Первое время всё время мёрзла.

— Но вы же, — Белла запнулась, подбирая слова, — вы все такие... бледные. Я думала, вы местные.

— Переехали с Аляски, — быстро сказал Карлайл. — Там тоже не очень солнечно.

Я слушал этот обмен любезностями и считал секунды. Эдвард не сводил глаз с Беллы. Его ноздри слегка раздувались — он всё-таки дышал, хоть и пытался не делать этого. Белла смотрела на него в ответ, и в её взгляде было смешение страха, любопытства и чего-то ещё — того, что семнадцатилетние девочки испытывают к загадочным красивым парням.

Проблема.

Я отхлебнул чай. Что я знал о вампирах? Они бессмертны. Они пьют кровь. Они быстры, сильны, красивы. И у них есть свои законы — я пока не знал какие, но догадывался, что они существуют. Любая долгоживущая группа вырабатывает правила, иначе она самоуничтожается.

Значит, у Калленов были правила. И одно из них, скорее всего, касалось отношений с людьми.

— Эдвард, — сказал я, и все вздрогнули. Я не повышал голоса, но вложил в него достаточно, чтобы привлечь внимание. — Чарли говорил, ты хорошо знаешь биологию. Белла как раз интересуется генетикой. Может, поможешь ей с программой?

Эдвард посмотрел на меня. Его глаза — золотистые, но сейчас в них мелькнуло что-то тёмное. Он пытался прочитать меня. Пытался услышать мои мысли.

И не слышал ничего.

Я знал это, потому что видел, как дёрнулся мускул на его скуле. Как сузились зрачки. Он привык знать, о чём думают люди. Привык быть на шаг впереди. А тут — белый шум. Пустота.

— Конечно, — сказал он медленно. — Если Белла захочет.

— Я... да, — сказала Белла. — Было бы здорово.

— Вот и отлично, — сказал я. — А то я в биологии не силён. Я больше по... сфере услуг.

Эдвард дёрнулся. Он понял, что я знаю. Не всё — но достаточно.

Карлайл поднялся, давая сигнал остальным:

— Нам пора. Было приятно познакомиться. Белла, добро пожаловать в Форкс. Если что-то понадобится — обращайтесь.

— Спасибо, — сказала она.

Каллены вышли. Я проводил их до машины. Эдвард задержался на секунду, обернувшись ко мне.

— Мистер Свон.

— Да?

— Вы... очень интересный человек.

Я улыбнулся. Номер пять. «Ничего не знаю, я просто скучный сосед».

— Спасибо, Эдвард. Ты тоже. Передавай привет Карлайлу. И Элис.

Он сел в машину. Дверца закрылась. Двигатель заурчал, и «Вольво» скрылся за поворотом.

Я постоял на крыльце ещё минуту, глядя на дорогу. Дождь снова начал накрапывать. В доме Белла всё ещё сидела на диване, глядя в одну точку. Её сердцебиение постепенно возвращалось к норме, но зрачки оставались расширенными.

Она влипла.

Я закрыл дверь, запер замок и пошёл на кухню — мыть посуду.

Делать больше было нечего. Пока.

---

Ночью я вышел на крыльцо. Дождь прекратился, облака разошлись, и сквозь них проглядывали звёзды. Я смотрел на небо и думал.

Каллены были вампирами. Это факт. Они не охотились на людей. Это тоже факт — проверенный и подтверждённый. Но Белла привлекла внимание Эдварда, и это могло стать проблемой. Не для меня. Для неё.

Я мог вмешаться. Мог дать понять Эдварду, что с моей племянницей шутки плохи. Мог разорвать его на молекулы, если бы захотел. Но это привлекло бы внимание. Нарушило бы мой покой. Разрушило бы легенду «скучного дяди Джона».

Пока — наблюдение. Пока — ожидание.

Я вернулся в дом, проверил замки (привычка), поправил свитер на вешалке и поднялся в свою комнату. В зеркале отразился человек, которого не существовало. Джон Свон — фантом, маска, фасад.

Я смотрел на него и думал о том, что сказала Белла. Как люди становятся другими.

Хороший вопрос. Я сам искал на него ответ тридцать лет.

За окном прошелестел ветер. Где-то в лесу вампиры вышли на охоту. Где-то в доме напротив зажглось окно. Форкс жил своей жизнью — тихой, сонной, ничего не подозревающей.

Я лёг в кровать, закрыл глаза и стал ждать утра.

Завтра будет новый день.

И, возможно, новые проблемы.

---

Так начиналась эта история.

История о человеке, который не был человеком. О вампирах, которые пытались быть людьми. О девочке, которая встала между двумя мирами. И о прошлом, которое нельзя рассказать — потому что слова иногда опаснее лазеров, а правда может уничтожить всё, что пытаешься защитить.

Но это было только начало.

Настоящие испытания ждали впереди.

Глава 2

Глава 4. Углы и тени

Следующие две недели прошли в режиме наблюдения.

Я не вмешивался. Это было моё правило — может быть, единственное, которое я перенёс из прошлой жизни в эту. Сначала — наблюдение. Сбор данных. Анализ. И только потом — действие. Спешка убивает. В буквальном смысле — я видел это десятки раз, когда молодые суперы бросались в бой, не разобравшись в ситуации, и заканчивали свои дни в луже собственной крови. Или, что хуже, в луже чужой.

Белла и Эдвард сближались.

Я отслеживал это по косвенным признакам. Она стала чаще задерживаться после школы. Её сердцебиение участилось не только в присутствии Эдварда, но и при упоминании его имени. На столе в её комнате появилась книга по биологии — не учебник, а что-то про эволюцию позвоночных, — и я готов был спорить, что это подарок Каллена. Она слушала другую музыку. Иначе пахла — теперь в её аромате появилась едва заметная нотка, которую я идентифицировал как чужеродную ДНК. Вампирская слюна? Чешуйки кожи? Я не знал точно. Но это была метка.

Чарли ничего не замечал. Он был счастлив: дочь жила с ним, хорошо училась, завела друзей. Его мир был полон и спокоен.

Мой — нет.

Я стоял у окна кухни и смотрел на лес. Деревья здесь были старыми — пихты, ели, кедры, некоторые помнили ещё доколумбову эпоху. Я чувствовал их запах, слышал, как скрипят их корни под землёй, как течёт смола в их жилах. Лес был живым. Лес был свидетелем.

Где-то там, в глубине, охотились Каллены. Я слышал их — не звуками, а вибрацией воздуха. Быстрые, почти невидимые перемещения. Удары лап о землю. Хруст костей. Животные умирали, чтобы накормить вампиров-вегетарианцев. Круг жизни, как сказал бы какой-нибудь диснеевский мультфильм.

Я усмехнулся. Дисней. Ещё одна вещь, которую я изучал, чтобы казаться нормальным. В моём мире Дисней владел тридцатью процентами Vought International. Здесь — просто студия мультфильмов. Ирония судьбы.

— Дядя Джон?

Я обернулся. Белла стояла в дверях кухни с рюкзаком на плече.

— Да?

— Я... я ухожу. Эдвард пригласил меня на прогулку. Мы будем на поляне у реки. Если папа спросит.

Она смотрела на меня с вызовом. Не агрессивным — скорее, вопросительным. Она знала, что я что-то подозреваю. Что я вижу больше, чем говорю. И она ждала моей реакции. Разрешения? Осуждения? Предупреждения?

— Хорошо, — сказал я. — Будь осторожна. В лесу дикие звери.

— Я знаю.

— И ещё. — Я сделал паузу. — Если когда-нибудь тебе понадобится поговорить... о чём угодно... я здесь.

Она моргнула. Я редко говорил такие вещи — обычно я ограничивался бытовыми фразами, шутками, безобидными вопросами. Но сейчас я решил дать ей нить. Если она захочет — потянет. Если нет — сделает вид, что не заметила.

— Спасибо, — сказала она тихо. И ушла.

Я проводил её взглядом до калитки. Там, у дороги, уже стоял серебристый «Вольво». Эдвард Каллен в своём репертуаре — подъехал бесшумно, ждал, не выходя. Я видел его силуэт сквозь тонированное стекло: напряжённый, застывший, как статуя.

Он боялся. И я знал, чего именно.

Себя.

---

В ту ночь я не спал. Снова.

Я лежал на кровати в своей комнате, глядя в потолок, и слушал. Дом дышал: холодильник гудел на частоте шестьдесят герц, водопроводные трубы подрагивали от давления, мыши скреблись в подполе, дождь барабанил по крыше. Сердце Беллы билось в соседней комнате — медленно, ритмично, сон глубокий и спокойный. Она вернулась за час до полуночи, счастливая, пахнущая лесом и вампиром, и сразу уснула.

Я прокручивал в голове сценарии.

Каллены не опасны. Это было ясно. Но они были фактором. Фактором, который привлекал внимание. Если вампиры существовали в этом мире — а они существовали, — то были и другие. Те, кто охотился на людей. Те, кто не соблюдал диету. И рано или поздно они должны были появиться в Форксе. Потому что Форкс был идеальным местом: маленький город, облачная погода, мало солнца, много дичи. И теперь здесь была Белла — человек с исключительно привлекательным запахом, если верить реакции Эдварда.

Я не знал, почему её запах так действовал на вампиров. Может, какая-то генетическая аномалия. Может, особенность её крови. Я бы мог взять образец и проанализировать — когда-то в моём распоряжении была целая лаборатория, но сейчас был только кухонный нож и спиртовка. Недостаточно.

Оставалось только ждать. И быть готовым.

Я закрыл глаза и позволил сознанию расщепиться. Трюк, которому я научился ещё в Vought: одна часть мозга следила за домом, другая — за окрестностями, третья — прокручивала планы и сценарии. Четвёртая часть просто спала — тот минимум, который требовался для поддержания нейропластичности.

В два часа ночи что-то изменилось.

Я открыл глаза и сел на кровати.

Звук. Или, вернее, отсутствие звука. Мыши в подполе затихли. Сверчки за окном замолчали. Даже ветер, казалось, затаил дыхание.

Кто-то был рядом с домом.

Я встал — бесшумно, не скрипнув ни одной половицей. Подошёл к окну. Занавеска была задёрнута, но я видел сквозь неё — термальное зрение, инфракрасный спектр, работающий даже без лазерной фокусировки.

На границе леса, метрах в пятидесяти от дома, стояла фигура. Человеческая. Но температура тела — двадцать три градуса Цельсия. Слишком низкая для человека. Слишком высокая для трупа.

Вампир.

Не Каллен. Я знал тепловые сигнатуры всех членов их семьи. Этот был другим — крупнее, массивнее. И от него исходил запах. Даже через закрытое окно, через дождь и ветер — запах гнили, старой крови и чего-то ещё, дикого, животного.

Он смотрел на дом. На окно Беллы.

Я стоял неподвижно, замерев за занавеской. Моя аура «серой мыши» работала на полную мощность: сердцебиение — один удар в минуту, мозговые волны — ровный белый шум, температура кожи — тридцать шесть и шесть, идеальная человеческая норма.

Вампир не видел меня. Он чуял Беллу. И, судя по позе — сжатые кулаки, наклон вперёд, как у хищника перед прыжком, — он думал.

Я дал ему минуту. Ровно шестьдесят секунд я стоял и смотрел, как чужой вампир изучает дом, в котором спала моя племянница. Я считал удары его сердца — двенадцать в минуту, ускоренный для вампира ритм. Он был голоден. Или возбуждён. Или то и другое.

На шестидесятой секунде он сделал шаг вперёд. Вышел из-под защиты деревьев. Пересёк невидимую границу, которую я мысленно провёл вокруг дома.

Всё. Хватит.

Я открыл окно.

Вампир замер. Он увидел меня — просто фигуру в проёме, человека в пижаме. Его губы растянулись в усмешке.

— Эй, приятель, — сказал он хриплым голосом. — Не подскажешь, как проехать на шоссе? Я немного заплутал.

Ложь. Плохая ложь. У него даже пульс не изменился.

— Шоссе в другой стороне, — сказал я ровно.

— Да? А я думал, тут. Рядом с домом, где пахнет так... аппетитно.

Он сделал ещё шаг. Ещё. Он был уже в двадцати метрах от дома. Его глаза горели красным — не золотистым, как у Калленов, а красным, цвета свежей крови. Он пил человеческую кровь.

Проблема.

Я вздохнул. Снял очки (я надел их для маскировки, хотя зрение у меня было идеальным). Аккуратно положил их на подоконник.

— Послушай, — сказал я тихо. — Я не знаю, кто ты и откуда. И мне всё равно. Но в этом доме живёт моя племянница. Она спит. Завтра у неё контрольная по биологии. И мне бы очень не хотелось, чтобы её сон был нарушен.

Вампир расхохотался. Громко, хрипло — звук разнёсся по лесу, спугнув птиц.

— Ты угрожаешь мне, смертный?

— Нет. — Я покачал головой. — Я предупреждаю.

Он прыгнул.

Движение было быстрым — для человека. Для меня — медленным, как в замедленной съёмке. Я видел, как сокращаются его мышцы, как перераспределяется вес с пятки на носок, как пальцы сжимаются в когтистую лапу. Он летел ко мне, и в его глазах горел голод — дикий, бесконтрольный, животный.

Я сместился в сторону — на полметра, не больше. Достаточно, чтобы его рука схватила воздух. Он пролетел мимо, врезался в стену дома, пробил доски и рухнул внутрь гостиной.

— Твою мать, — сказал я.

Не потому, что испугался. Потому что дыру в стене придётся заделывать. А Чарли должен был вернуться утром.

Вампир вскочил, стряхивая с плеч щепки. Он был крупным — метра два ростом, плечи как у борца, волосы спутанные, грязные. Одежда — рваная, вся в бурых пятнах. Он был старым? Нет, просто диким. Не следил за собой. Охотился, убивал, пил. Типичный представитель.

— Ты не человек, — прорычал он, оглядывая меня.

— Ты тоже.

Я стоял в дверном проёме гостиной и смотрел на него. За моей спиной на лестнице послышались шаги — Белла проснулась. Чёрт. Она спускалась.

— Дядя Джон? Что это за шум?

— Белла, — сказал я, не оборачиваясь. — Оставайся на лестнице.

— Но...

— Это не просьба.

Вампир ухмыльнулся и сделал шаг к лестнице. Он почуял её. Её запах, её тепло, её кровь.

И в этот момент я перестал притворяться.

Моя аура «серой мыши» схлопнулась, как воздушный шар, проткнутый иглой. Давление в комнате изменилось — физически, измеримо. Термометр за окном показал бы падение температуры на три градуса за секунду. Стекло в рамах задребезжало.

Вампир замер. Его инстинкты — древние, отточенные тысячами охот — закричали в унисон. Он понял, что перед ним не жертва. Перед ним — хищник. Настоящий. Такой, с каким он не встречался никогда.

— Что ты такое? — прошептал он.

Я не ответил. Вместо этого я сделал шаг. Всего один.

И этого хватило. Он развернулся и побежал.

Прыжок в окно. Звон стекла. Шлёпанье ног по мокрой траве. Он мчался к лесу — быстро, очень быстро для вампира, вкладывая в бег всё, что у него было.

Я мог догнать. Мог разорвать его на части, как он того заслуживал. Мог выбить из него информацию: кто он, откуда, есть ли у него хозяин или он одиночка.

Но Белла стояла на лестнице, дрожа от холода и страха. И Чарли должен был вернуться через четыре часа. И дыра в стене требовала объяснений.

Поэтому я просто закрыл окно — то, что от него осталось. Поправил свитер. И обернулся к племяннице.

— Всё хорошо, — сказал я. — Это был зверь. Лось или медведь. Они иногда заходят в город.

— Лось? — Белла смотрела на дыру в стене размером с человека. — Лось проломил стену?

— Крупный лось. — Я взял веник и принялся сметать щепки. — Иди спать, Белла. Я всё уберу.

Она не ушла. Стояла на лестнице, кутаясь в плед, и смотрела на меня.

— Дядя Джон.

— Да?

— Ты что-то скрываешь.

Я остановился. Повернулся к ней. Она смотрела прямо, не отводя глаз. Упрямая, смелая девочка. Вся в мать — Чарли говорил, что Рене всегда была такой. Не боялась задавать вопросы.

— Все что-то скрывают, — сказал я. — Это часть человеческой природы.

— Ты понимаешь, о чём я.

Пауза. Дождь за окном усилился. Где-то далеко, в лесу, вампир продолжал бежать — я слышал его шаги, они удалялись. Он будет бежать долго. Возможно, до самого Сиэтла.

— Белла, — сказал я наконец. — Есть вещи, о которых я не могу рассказать. Не потому, что не хочу. Потому что не имею права.

— Не имеешь права? Кому? Папе?

— Себе. — Я подошёл к ней, остановился на нижней ступеньке. — Моя история... она опасна. Не для меня — для вас. Для тебя, для Чарли. Чем меньше вы знаете, тем вы в большей безопасности. Понимаешь?

Она долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

— Понимаю.

— И ещё. — Я положил руку ей на плечо. — Эдвард Каллен. Он хороший парень. Но его мир — он сложнее, чем ты думаешь. Будь осторожна. Не только с ним — с теми, кто может прийти за ним.

Она вздрогнула:

— Ты знаешь? О нём? О них?

— Я много чего знаю, Белла. Просто доверься мне.

Я убрал руку и пошёл заколачивать дыру фанерой. Белла постояла ещё минуту, а потом поднялась к себе. Её сердцебиение постепенно замедлялось. Она думала. Анализировала. Сопоставляла факты.

Умная девочка. Слишком умная для своих лет.

Я забил последний гвоздь, выглянул в окно и увидел, как на границе леса мелькнула тень. Ещё одна. Элис Каллен. Она смотрела на дом — и, я готов был спорить, видела нечто, чего не видели другие.

Будущее.

Я кивнул ей. Она, помедлив, кивнула в ответ. И исчезла.

Ночь продолжалась.

---

Глава 5. Собрание

На следующее утро, когда Чарли вернулся с ночной смены, я предъявил ему дыру в стене, залатанную фанерой, и версию про лося. Он удивился, но не сильно — в Форксе действительно случались странные вещи. Медведи на заднем дворе, пумы на шоссе, лоси, проламывающие стены, — часть местного колорита. Он вызвал страхового агента и, кажется, забыл об инциденте уже к обеду.

Белла не забыла. Но промолчала.

Вечером того же дня, когда Чарли уехал на вызов (очередной пьяный дебош в баре), у дома остановилась машина. Снова «Вольво». Но на этот раз в нём сидели трое: Карлайл, Эдвард и Элис.

Я ждал их. Я знал, что они придут. После ночного инцидента, после моего кивка Элис, после того, как вампир-чужак нарушил их территорию, — они должны были прийти. Это было логично.

Они вышли из машины. Карлайл — спокойный, собранный, с профессиональной маской врача на лице. Эдвард — мрачный, сжатые челюсти, взгляд, мечущийся между мной и окном Беллы. Элис — задумчивая, склонив голову набок, как птица, изучающая незнакомый объект.

— Мистер Свон, — начал Карлайл. — Мы можем поговорить?

— Заходите, — сказал я.

Мы сели в гостиной. Чай я не предлагал — сейчас было не до любезностей.

— Прошлой ночью, — сказал Карлайл, — на нашей территории был чужак. Дикий вампир, не принадлежащий ни к одному ковену. Он охотился на людей в округе Кинг, а потом пришёл сюда. Мы отследили его запах. Он вёл к вашему дому.

— Я знаю, — сказал я.

— И он убежал. — Карлайл посмотрел на меня с интересом. — Вампир, дикий, голодный, который убил по меньшей мере четырёх человек за последний месяц, — убежал от вашего дома. Что-то его напугало. Что именно?

Я откинулся в кресле. Посмотрел на них — на всех троих. Эдвард напрягся. Его способность молчала — он не слышал моих мыслей и, вероятно, уже понял, что это не случайность.

— Вы хотите знать, кто я, — сказал я.

— Мы хотим знать, представляете ли вы угрозу, — мягко поправил Карлайл. — Моя семья живёт в этом городе. Мы заботимся о людях. Я работаю врачом, мои дети ходят в школу. Мы не хотим войны.

— Я тоже не хочу войны.

— Тогда ответьте на вопрос. Кто вы?

Я помолчал. Потом встал, подошёл к окну и задёрнул занавески. Вернулся. Сел.

— Я Джон Свон, — сказал я. — Брат Чарли. Дядя Беллы. Я живу в этом доме два года, плачу налоги, чиню двери и готовлю курицу. Это всё, что вам нужно знать.

Эдвард подался вперёд:

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу дать.

— Мы знаем, что вы не человек, — резко сказал он. — Элис видела... кое-что. В вашем будущем — она не видит ничего, а это невозможно. Ваши мысли — для меня вы пустота, белый шум. И сегодня ночью вы прогнали дикого вампира, не применив оружия. Кто вы?

— Эдвард, — одёрнул его Карлайл. — Мы здесь не для допроса.

— Нет, папа. — Эдвард не сводил с меня глаз. — Я должен знать. Белла... она живёт с ним. Если он опасен...

— Я не опасен для Беллы, — сказал я.

— Откуда нам знать?

Я вздохнул. Этот разговор становился утомительным.

— Хорошо, — сказал я. — Вы правы, я не человек. По крайней мере, не совсем. Но моё происхождение... сложно. И я не могу его раскрыть. Не потому, что не доверяю вам. Потому что это знание само по себе — угроза.

Элис заговорила впервые. Её голос был тихим, почти музыкальным:

— Вы из другого мира.

Я посмотрел на неё.

— Вы видели это? — спросил я.

— Нет. Но я видела, как ваше решение изменило будущее. Вы могли убить того вампира — я видела это, на секунду, как вспышку. А потом вы решили не убивать. И будущее снова стало туманным. Вы — точка бифуркации, мистер Свон. Вы меняете реальность самим своим присутствием. Так не бывает с людьми. И с вампирами не бывает. Вы — что-то третье.

В комнате повисла тишина. Карлайл и Эдвард смотрели на меня с новым выражением — смесью страха и любопытства.

Я молчал.

Что я мог сказать? Что я — бог из другого мира, искусственно созданный в лаборатории, продукт генной инженерии и корпоративной пропаганды? Что я могу прожечь планету насквозь лазерным зрением? Что я убивал людей — десятками, сотнями — и наслаждался этим?

Нет. Прошлое не существует. Это мой закон. Мой единственный якорь.

— Я не враг, — сказал я наконец. — Я просто человек, который хочет жить тихо. Если в Форксе появится угроза — вампирская или любая другая, — я её устраню. Но я не ищу конфликтов. И я не хочу, чтобы кто-то знал обо мне правду.

— А Белла? — спросил Эдвард. — Она знает?

— Она догадывается. Этого достаточно.

Карлайл вздохнул и потёр переносицу.

— У нас тоже есть секреты. Мы понимаем, что значит скрывать свою природу. Но Белла... она человек. И она дорога моему сыну. Если вы подвергнете её опасности...

— Я не подвергну.

— Если кто-то, связанный с вами, придёт за вами...

— Никто не придёт, — перебил я. — Я в этом мире один. И я сделаю всё, чтобы так и осталось.

Карлайл долго смотрел на меня. Потом кивнул:

— Хорошо. Мы не будем раскрывать вашу тайну. Но и вы, надеюсь, сохраните нашу.

— Разумеется.

— И ещё, — добавила Элис. — Если вы захотите поговорить... по-настоящему. Без масок. Мы умеем слушать.

Я посмотрел на неё. На её золотистые глаза, на её кукольное лицо, на её странную, нечеловеческую грацию. Она предлагала дружбу. Или союз. Или просто понимание.

Я не привык к таким предложениям. В моём мире все чего-то хотели. Слава, денег, власти. Никто не предлагал просто поговорить.

— Спасибо, — сказал я. — Я учту.

Каллены уехали. Я остался в гостиной, глядя на заколоченное фанерой окно.

Дикий вампир в лесу. Каллены, знающие слишком много. Белла, которая догадывается. Трещины в моём фасаде множились.

Нужно было что-то делать.

Я достал из шкафа старую карту округа и начал планировать.

---

Глава 6. Охота на охотника

Дикого вампира нужно было найти.

Не потому, что он представлял угрозу лично для меня. Вампир, который бежит от человека в пижаме, не вернётся — если у него есть инстинкт самосохранения. Но он представлял угрозу для людей. Для жителей округа. Для Беллы, если она случайно попадётся ему на пути.

Кроме того, он мог привести других. Дикие вампиры редко охотились в одиночку — они сбивались в стаи или подчинялись более сильным особям. Если этот был чьим-то разведчиком, в Форкс могла нагрянуть целая банда.

Я не мог этого допустить.

В ту ночь, когда Белла уснула, я вышел из дома. Пижаму сменил на тёмную одежду: джинсы, свитер, куртка без опознавательных знаков. Никакой экипировки, никакого оружия. Оно мне не требовалось.

Я взлетел.

Чувство полёта — единственное, по чему я скучал. Здесь, в этом мире, я не позволял себе летать — слишком опасно, слишком заметно. Но сейчас, над лесом, под покровом облаков, я мог позволить себе несколько минут свободы. Ветер в лицо. Гравитация, подчинённая моей воле. Мир, расстилающийся внизу, как карта.

Я сканировал лес термальным зрением. Животные, птицы, машины на шоссе — горячие точки на холодном фоне. Вампир должен был выделяться: его температура ниже человеческой, но выше окружающей среды. Я искал сигнатуру, которую запомнил прошлой ночью: двадцать три градуса Цельсия, крупное тело, быстрое перемещение.

Ничего. Он ушёл далеко.

Я расширил радиус. Десять километров. Двадцать. Пятьдесят. Мои сенсоры работали на пределе — в этом мире они были немного ослаблены, возможно, из-за другой атмосферы или другого фонового излучения. Но даже так я мог засечь вампира в радиусе ста километров.

На семьдесят втором километре, в районе старой лесопилки к востоку от Порт-Анджелеса, я его нашёл.

Он был не один.

Их было четверо. Тот самый дикий вампир, которого я прогнал, и ещё трое — крупнее, сильнее, с более яркими тепловыми сигнатурами. Они собрались в заброшенном ангаре на территории лесопилки и, судя по движению губ, разговаривали. Я не слышал слов на таком расстоянии, но суть угадывалась. Они обсуждали план.

Я завис в воздухе, скрытый облаками, и наблюдал.

Нужно было решить, что делать. Уничтожить их сейчас — быстро, бесшумно, не оставляя следов? Или подождать, собрать информацию, выяснить, есть ли за ними кто-то ещё?

Я выбрал второе. Убить — всегда успеется. Сейчас важнее понять, с чем мы имеем дело.

Я снизился, скользнул между деревьями и приземлился в двухстах метрах от ангара. Мои ноги не издали ни звука — я мог двигаться бесшумно, когда хотел.

В ангаре горел свет — старый прожектор, питающийся от генератора. Я подошёл ближе, прячась в тенях. Прижался к стене и прислушался.

Голоса.

— ...говорю вам, он был не человек, — бубнил тот самый вампир. Его голос дрожал — он всё ещё был напуган. — Я чувствовал это. Давление, как перед грозой. И запах — странный, нечеловеческий. Я не знаю, кто это был, но он силён.

— Ты просто трус, Себастьян, — ответил другой, более низкий голос. — Испугался какого-то фермера и бежал, как заяц. Виктория будет недовольна.

Виктория. Имя. Я запомнил его.

— Это не фермер! — огрызнулся Себастьян. — Я видел его глаза. На секунду — но видел. Они светились. Красным. Как у нас, но ярче. Как лазер.

— Лазер? Ты перегрелся на солнце.

— Здесь нет солнца, идиот.

— Хватит! — третий голос, властный, резкий. — Мне плевать, фермер это или нет. У нас приказ: найти и привести девчонку. Запах — ты её учуял?

— Да, — сказал Себастьян. — Она в том доме. Пахнет... невероятно.

— Вот и отлично. Значит, план простой: подождём, когда она останется одна, и заберём. Фермера или кто он там — убьём, если помешает. Виктория хочет получить девчонку до следующей луны.

Девчонку. Беллу.

Я сжал кулак. Металлическая стена ангара прогнулась под моими пальцами, как фольга.

Так. Значит, они охотились на Беллу. Это была не случайная встреча — это была разведка. И за ними стояла некая Виктория, которая руководила операцией.

Я мог бы войти и убить их прямо сейчас. Но если я убью этих четверых, Виктория узнает и пришлёт новых. Или придёт сама. Лучше — лучше пока не трогать их, а проследить за ними, найти их логово и уничтожить угрозу у корня.

Я разжал кулак. Сделал шаг назад. Ещё один. И исчез в лесу.

Через десять минут я был дома. Проверил Беллу — она спала, сердцебиение ровное, спокойное. Сел на кухне, налил чай и стал думать.

Виктория. Имя ничего мне не говорило, но, вероятно, что-то говорило Калленам. Нужно было поговорить с Карлайлом. Рассказать ему о том, что я узнал. Не раскрывая своих способностей — просто как «случайно подслушанный разговор».

И ещё — нужно было усилить охрану Беллы. Она не должна оставаться одна. Ни на минуту.

Я достал блокнот и начал составлять график.

Работа предстояла большая.

---

Утром я позвонил Карлайлу в больницу.

— Доктор Каллен? Это Джон Свон. Нам нужно поговорить. Сегодня вечером. У вас.

— Что-то случилось?

— Да.

Пауза.

— Хорошо. В семь. Я пришлю Эдварда за вами.

— Не надо. Я приеду сам.

Я повесил трубку. Белла спустилась к завтраку — сонная, взлохмаченная, но с искоркой в глазах. Она собиралась в школу. К Эдварду.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе. — Она налила себе апельсиновый сок. — Ты опять не спал?

— Спал.

— Врёшь.

— Немного. — Я подвинул ей тарелку с тостами. — Белла, сегодня будь осторожна. Не ходи одна. Держись рядом с Эдвардом.

Она посмотрела на меня:

— Это из-за того, что случилось ночью?

— Отчасти.

— Дядя Джон, — сказала она, и её голос стал серьёзным, — я знаю, что ты не хочешь говорить о себе. Но если мне угрожает опасность, я имею право знать.

Я вздохнул. Она была права. И упряма.

— Ты имеешь право, — согласился я. — И я расскажу тебе. Но не сейчас. Сначала мне нужно кое-что проверить. А пока — просто доверься мне и держись рядом с Калленами. Хорошо?

— Хорошо.

Она уехала. Я проводил взглядом её красный пикап и подумал, что этот разговор — отложенный, но неизбежный — будет самым трудным в моей новой жизни.

Но сначала — Виктория.

Вечером я поехал к Калленам.

---

Глава 7. Дом на холме

Дом Калленов стоял на холме в пяти милях от города, спрятанный за стеной вековых елей. Белый особняк с огромными окнами, выходящими на лес, — современный, стильный, совершенно не вписывающийся в архитектуру Форкса. Карлайл, видимо, спроектировал его сам — он вообще любил красоту. Я понимал это. Прожив достаточно долго, начинаешь ценить эстетику.

Я припарковал старый «Форд» Чарли у крыльца и вышел. Дождь моросил — как всегда. Я не взял зонт. Не хотел привлекать внимание к тому факту, что капли, попадающие на меня, почти сразу высыхают.

Дверь открылась до того, как я успел постучать. Элис.

— Мистер Свон, — улыбнулась она. — Заходите. Мы ждали вас.

— Здравствуйте, Элис.

Внутри дом оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Светлые стены, стеклянные перегородки, минимум мебели, максимум воздуха. На стенах — живопись. Настоящая, не репродукции. Я узнал пару имён из мира искусства — точнее, из книг по искусству, которые читал, чтобы выглядеть образованным. Карлайл коллекционировал.

В гостиной собралась вся семья. Карлайл и Эсме сидели на диване. Эдвард стоял у окна, скрестив руки. Джаспер — светловолосый, напряжённый — у камина. Эммет — здоровяк с вечной усмешкой на губах — на подоконнике, свесив ноги. Розали сидела поодаль, всем видом показывая, что она здесь против воли.

— Спасибо, что приехали, — сказал Карлайл, поднимаясь. — Вы сказали, что-то случилось.

— Да. — Я сел в предложенное кресло. — Прошлой ночью я слышал разговор. В лесу, за старой лесопилкой. Четверо вампиров.

Каллены переглянулись. Джаспер подобрался, как зверь перед прыжком. Эммет перестал улыбаться.

— Четверо? — переспросил Карлайл. — Вы уверены?

— Абсолютно. Один из них — тот самый дикарь, который заходил в город. Трое других — крупнее и, судя по поведению, сильнее. Они говорили о Виктории.

Имя сработало, как удар тока. Розали вскочила с кресла. Джаспер издал низкий рык. Эдвард отшатнулся от окна, и в его глазах вспыхнула ярость.

— Виктория, — медленно повторил Карлайл. — Вы уверены, что слышали именно это имя?

— Да.

Эсме прижала руку к груди. Элис замерла, глядя в пустоту — она, кажется, сканировала будущее, проверяя мои слова.

— Кто такая Виктория? — спросил я.

Карлайл вздохнул и сел. Его лицо — обычно спокойное и доброжелательное — сейчас выглядело уставшим.

— Виктория — вампир, — начал он. — Мы знали её... некоторое время назад. Она и её партнёр, Джеймс, охотились на людей. Мы столкнулись с ними в другом городе, в другом штате. Джеймс был опасен — одержимый охотник, который коллекционировал трофеи. Он любил выслеживать жертву, играть с ней, как кошка с мышью. Виктория была его партнёршей — и его сообщницей. Мы... разошлись с ними. С тех пор мы не видели их много лет. Но если она здесь, значит, она что-то замышляет.

— Она мстит, — сказал Эдвард. Его голос был холодным, как лёд. — Она охотится на Беллу.

— С чего ты взял? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Потому что я знаю Джеймса. Он не просто так выбирает жертв. Ему нужна особая добыча — та, которая бросает вызов. А Белла... она уникальна. Её запах — я никогда не встречал ничего подобного. Если Джеймс здесь, если он учуял её, он не остановится.

— Джеймс — муж Виктории?

— Партнёр. У вампиров не бывает браков, но связь может быть сильнее.

— Значит, они охотятся на Беллу из мести? — уточнил я. — Из-за вашего прошлого конфликта?

— Скорее всего, — кивнул Карлайл. — Джеймс одержим. Если он решил, что Белла — его трофей, он пойдёт на всё, чтобы получить её. И Виктория поможет ему.

В комнате повисла тишина. Я обвёл взглядом Калленов — их лица выражали решимость, страх, ярость. Они готовились к войне. И они уже проигрывали — потому что были скованы своей человечностью, своей диетой, своими принципами.

Им нужен был я. Они ещё не знали этого. Но узнают.

— Что вы планируете делать? — спросил я.

Карлайл потёр подбородок:

— Мы можем защитить Беллу. Мы сильнее, чем дикари, потому что питаемся животной кровью и сохраняем контроль. Но если их четверо или больше... это будет трудно. Нужно предупредить Чарли. Нужно спрятать Беллу.

— Нет.

Все посмотрели на меня.

— Предупреждать Чарли нельзя, — сказал я. — Он полицейский. Он начнёт действовать по протоколу — вызовет подкрепление, организует поиски. Люди погибнут. Белла окажется в центре внимания. Хуже того — она попытается защитить отца и сделает что-то глупое.

— Но...

— Я знаю свою племянницу, — перебил я. — Она упрямая и смелая. Если она узнает, что за ней охотятся, она захочет убежать, чтобы спасти остальных. Это плохой план.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил Эдвард.

Я помолчал. Потом встал.

— Я предлагаю подождать. Наблюдать. И когда они нападут — уничтожить их.

Эммет хмыкнул:

— Это не так просто, мистер Свон. Дикари сильны. Они быстры. И если их больше...

— Я справлюсь.

Тишина стала звонкой. Каллены переглянулись.

— Вы один? — спросил Джаспер. — Против четверых?

— Да.

— Кто вы такой? — выдохнула Розали. — Что вы такое?

Я посмотрел на неё. Потом на остальных. На Эдварда, который смотрел на меня как на уравнение, которое он не мог решить. На Элис, которая видела во мне точку бифуркации. На Карлайла, который пытался сохранить спокойствие.

— Я — дядя Беллы, — сказал я. — И я не позволю никому причинить ей вред. Это всё, что вам нужно знать.

— Но как мы можем вам доверять? — спросила Розали. — Мы вас не знаем. Вы появляетесь из ниоткуда, вы скрываете свою природу, вы лжёте собственной семье...

— Розали, — одёрнула её Эсме.

— Нет, пусть говорит, — сказал я. — Она права. Я лгу. Я скрываю. Я — фасад. Но это не значит, что я враг. Я защищаю Беллу с того дня, как она приехала. Я буду защищать её до конца. И если для этого нужно убить четверых вампиров — я убью четверых вампиров.

Эммет присвистнул:

— А вы самоуверенны.

— Я реалистичен.

Карлайл встал и подошёл ко мне. Он был ниже меня ростом, но держался с достоинством, которое даётся только веками.

— Мистер Свон, — сказал он. — Мы — семья. Мы защищаем друг друга. Белла... она стала частью этой семьи, потому что Эдвард любит её. Если вы готовы защищать её, мы примем вашу помощь. Но мы должны знать, кто стоит с нами плечом к плечу.

Я посмотрел ему в глаза. Золотистые, мудрые, древние. Он не давил. Он предлагал. И в этом была его сила.

— Когда-нибудь, — сказал я. — Когда угроза минует. Когда Белла будет в безопасности. Тогда, возможно, я расскажу вам. Но не сейчас.

— Хорошо, — кивнул Карлайл. — Договорились.

Мы обсудили детали. План был прост: я остаюсь в доме Свонов, держу оборону. Каллены патрулируют окрестности. Если вампиры нападают — мы действуем вместе. Если нет — ждём и наблюдаем.

Белла ничего не должна знать. Пока.

Я уехал из дома Калленов в полночь. Дождь прекратился. Над лесом висела луна — полная, серебристая, подсвечивающая облака.

Я думал о Виктории. О Джеймсе. О том, что они представляют — одержимость, жестокость, хаос.

И о том, что я сам когда-то был таким.

Разница была только в масштабе.

Я загнал машину в гараж, зашёл в дом, проверил замки. Поднялся в свою комнату. Сел на кровать и достал из тумбочки старую фотографию.

Она была единственной. Единственной вещью из моего мира. Я хранил её не из сентиментальности — из осторожности. Она напоминала мне, кем я был. Кем я больше не хотел быть.

На фотографии был я. Хоумлендер. В синем костюме. На фоне горящего здания.

Я смотрел на неё минуту. Две. Потом медленно сжал в кулаке.

Вспышка жара — микроскопическая, контролируемая. Фотография исчезла. Ни пепла, ни дыма — только запах озона.

Я лёг и закрыл глаза.

Завтра начнётся охота.

---

Глава 8. Шахматная доска

Следующие три дня были тихими.

Слишком тихими. Тишина в Форксе вообще была нормой, но сейчас она казалась искусственной, напряжённой, как затишье перед ураганом. Дождь прекратился — что само по себе было подозрительно. Над городом висело низкое серое небо, обещающее грозу, но никак не разражающееся.

Белла ходила в школу. Эдвард не отходил от неё ни на шаг. Каллены организовали скрытое сопровождение: Джаспер и Эммет патрулировали окрестности школы, Элис сканировала будущее каждые полчаса, Карлайл поддерживал связь с больницей на случай, если туда поступят жертвы нападения.

Я занимался домом. Укрепил дверные рамы — незаметно, добавляя стальные пластины под деревянные накладки. Заменил стекло в подвале на закалённое. Проверил все замки и задвижки. Купил в хозяйственном дробовик и коробку патронов — для отвода глаз. Чарли, увидев ружьё, одобрительно кивнул: «Давно пора, в лесу медведи». Он не знал, что от вампиров дробь не спасёт. Но дробовик был частью маскировки. Скучный дядя Джон, который боится медведей.

На третий день я заметил слежку.

Это был не вампир. Это был кто-то другой — крупный, горячий, с температурой тела около сорока градусов Цельсия, что было невозможно для человека. Я засёк его на границе леса, когда выносил мусор. Он прятался за деревьями, но для моего термального зрения листва не была помехой. Человекоподобная фигура, но слишком большая, слишком горячая. И запах — мускусный, дикий, совсем не вампирский.

Оборотень.

Я сопоставил факты. В местных легендах, которые я изучал в библиотеке, упоминались «защитники» — крупные волки, патрулирующие лес и охраняющие территорию от вампиров. Квилеты. Племя индейцев из резервации Ла-Пуш, что на побережье. Ходили слухи, что некоторые из них могут превращаться в зверей.

Теперь я знал, что слухи были правдой.

Оборотень следил за домом. Не за мной — за Калленами. Он, вероятно, почуял вампирскую активность и решил проверить. Или учуял дикарей и пришёл по их следу. Так или иначе, на шахматной доске появилась ещё одна фигура.

Я сделал вид, что не заметил его. Пусть наблюдает. Лишний союзник не помешает.

На четвёртый день Белла пришла из школы взволнованная.

— Дядя Джон, — сказала она, бросая рюкзак у двери. — Ты знаешь Джейкоба Блэка?

Я нахмурился, роясь в памяти. Блэк. Билли Блэк — старый друг Чарли, индеец из резервации, прикованный к инвалидному креслу. Я видел его пару раз на городских мероприятиях.

— Сын Билли? — уточнил я.

— Да. Он подошёл ко мне сегодня. Сказал... странную вещь.

— Какую?

— Он сказал, чтобы я держалась подальше от Калленов. Что они опасны. Что они — не те, кем кажутся.

Я мысленно усмехнулся. Оборотни знали о вампирах. Конечно, знали. Вероятно, между ними существовал какой-то договор или, по крайней мере, взаимное неприятие.

— И что ты ответила?

— Я сказала, что сама разберусь. — Она села на стул и обхватила колени руками. — Но он был так... серьёзен. Будто действительно верил в то, что говорил.

— Может, верил.

— Ты думаешь, Каллены опасны?

Я посмотрел на неё. Вопрос был сложным. Опасны ли Каллены? Для обычных людей — нет. Для Беллы — потенциально да, если Эдвард потеряет контроль. Но сейчас они были единственными союзниками.

— Все опасны, — сказал я. — Вопрос в том, кто и при каких обстоятельствах. Каллены никогда не причиняли вреда людям. Это факт.

— Откуда ты знаешь?

— Я проверял.

Она моргнула:

— Проверял?

— Я наводил справки. Доктор Каллен работает в больнице. Его дети учатся в школе. Ни одного инцидента. Ни одной жалобы. Если они и опасны, то только для тех, кто угрожает их семье.

Белла задумалась. Её сердцебиение немного замедлилось — она успокаивалась.

— Джейкоб сказал, что его предки заключали договор с Калленами. Что им запрещено появляться на землях квилетов. И что если они нарушат договор...

— Что тогда?

— Он не договорил. Но я поняла, что будет война.

Война между вампирами и оборотнями. Этого ещё не хватало.

— Белла, — сказал я, садясь напротив. — Я хочу, чтобы ты кое-что поняла. Ты — не пешка. Ты — не яблоко раздора. Ты — человек, и ты имеешь право выбирать, с кем тебе общаться. Ни Джейкоб, ни Каллены, ни кто-либо ещё не может решать за тебя. Но ты должна знать правду.

— Какую правду?

— О мире. О том, какой он на самом деле.

Она замерла. Её сердце забилось быстрее. Она ждала — ждала, что я наконец раскрою карты.

— Эдвард и его семья, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Они не люди. Они вампиры.

Белла молчала. Потом медленно кивнула:

— Я знаю.

— Знаешь?

— Эдвард рассказал мне. Позавчера. Он показал мне свою кожу на солнце — она мерцает. Он сказал, что пьёт кровь животных. Что его семья — вегетарианцы. Что он... что он боится за меня. Что он хочет, чтобы я была в безопасности.

Я откинулся в кресле. Эдвард рассказал ей. Сам. Без принуждения, без необходимости — просто взял и рассказал. Это меняло дело.

— И как ты к этому отнеслась?

— Сначала испугалась. — Она пожала плечами, и в этом жесте было что-то взрослое, умудрённое. — А потом... подумала. Он не изменился. Он всё тот же Эдвард. Просто теперь я знаю, почему он такой бледный и почему не ест в школьной столовой.

— И ты не боишься?

— Боюсь. Но не его. — Она посмотрела на меня. — Я боюсь того, что за ним может прийти. Тех, о ком ты говорил. Диких вампиров. Викторию.

Значит, Эдвард рассказал и о Виктории. Хорошо. Это упрощало дело.

— Тогда ты понимаешь, почему тебе нужно быть осторожной.

— Да. — Она встала. — И поэтому я решила. Я не буду прятаться. Я не буду убегать. Если они придут за мной — пусть приходят.

Я посмотрел на неё. Худая, бледная, с упрямо сжатыми губами. Семнадцатилетняя девочка, готовая смотреть в лицо монстрам. В ней было что-то от меня. Или, возможно, от настоящего Джона Свона — я не знал, каким он был в юности.

— Это глупое решение, — сказал я.

— Возможно.

— Но смелое.

Она улыбнулась — впервые за долгое время:

— Спасибо.

— Не за что. Иди, делай уроки. И не разгуливай одна.

Когда она ушла, я достал карту, испещрённую пометками, и продолжил планировать.

Виктория где-то там, в лесах. У неё армия. У неё Джеймс. И она придёт.

Я должен быть готов.

---

Глава 9. Перед бурей

Джеймс объявился на шестой день.

Это был не визит. Не нападение. Это была игра.

Белла пришла из школы бледная как полотно. Эдвард сопровождал её до дома, и его лицо было мрачнее тучи. За ними, на почтительном расстоянии, следовал серебристый «Вольво» с Джаспером и Эмметом внутри. Каллены мобилизовались.

— Что случилось? — спросил я, открывая дверь.

— Он здесь, — сказал Эдвард. — Джеймс.

Мы прошли в гостиную. Белла села на диван, дрожащими руками обхватив чашку с чаем, которую я ей протянул. Эдвард стоял у окна, сканируя лес.

— Он был в школе? — спросил я.

— Нет. Хуже. — Эдвард повернулся ко мне. — Он оставил сообщение.

— Какое?

— Фотографию. В шкафчике Беллы. Старую фотографию, на которой она ещё в Финиксе, с матерью. И надпись: «Скоро увидимся».

Я почувствовал, как внутри закипает ярость. Старая, знакомая — ярость Хоумлендера. Я подавил её усилием воли.

— Он был в школе, — сказал я. — Он прошёл мимо вашей охраны. Как?

— Он опытный охотник, — ответил Эдвард. — Он знает, как скрываться. Его запах слабее, чем у других вампиров, и он умеет маскироваться. Джаспер не заметил его. Элис не видела — потому что он не планировал нападения, он просто зашёл, оставил фотографию и ушёл.

— Он играет, — сказал я. — Проверяет нашу реакцию. Оценивает слабые места.

— Что будем делать?

Я задумался. Если Джеймс уже здесь, значит, времени мало. Он не нападёт сразу — он любит играть с жертвой, это подтверждали и слова Карлайла. Но игра не продлится долго. День, два, три — и он нанесёт удар.

— Белла, — сказал я. — Ты помнишь, что я говорил? Не ходить одной. Быть рядом с Эдвардом. Сейчас это особенно важно.

— Я помню, — сказала она тихо.

— Хорошо. Эдвард, вы с семьёй можете обеспечить круглосуточную охрану?

— Мы уже это делаем.

— Отлично. А я займусь Джеймсом.

Эдвард посмотрел на меня с сомнением:

— Вы один? Против него?

— Я же говорил. Я справлюсь.

— Джеймс — не просто дикарь. Он — один из самых опасных вампиров, которых я встречал. Он быстр, как ветер, и хитёр, как змея. Даже мы, всей семьёй, с трудом отбились от него в прошлый раз. А вы — один.

Я подошёл к нему и положил руку на плечо. Он напрягся — вампирская кожа была холодной и твёрдой, как мрамор.

— Эдвард, — сказал я тихо. — Ты читаешь мысли. Что ты слышишь прямо сейчас?

Он замолчал, прислушиваясь. Его лицо исказилось — смесь удивления и разочарования.

— Ничего. Как всегда. Белый шум.

— Вот именно. А знаешь почему? Потому что я не думаю словами. Я думаю... иначе. И поверь мне, если бы ты мог заглянуть в мою голову по-настоящему, ты бы понял, что Джеймс для меня — не проблема.

Он отвёл взгляд. Я убрал руку.

— Я не могу рассказать тебе правду, — продолжил я. — Но я могу дать гарантию. Пока я жив, с Беллой ничего не случится. Ты веришь мне?

Эдвард долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул:

— Почему-то — да. Хотя логика говорит, что вы должны быть самым обычным человеком.

— Логика иногда ошибается.

Он уехал с наступлением темноты, оставив Беллу под моей защитой. Я выключил свет, запер двери и сел в гостиной, глядя на зашторенные окна.

Джеймс был где-то там. Я чувствовал его — не запах, не звук, а вибрацию. Слабую, почти неуловимую, но знакомую. Присутствие хищника.

Он придёт. Скоро. Может быть, этой ночью.

Я ждал.

---

В час ночи Белла заснула. Я слышал её дыхание — ровное, спокойное. Удивительно, как она могла спать после такого дня. Впрочем, подростки вообще удивительные существа. Их психика гибче, чем у взрослых.

Я сидел в темноте, не зажигая света. Мои глаза адаптировались к мраку, переключившись в инфракрасный диапазон. Мир стал чёрно-белым с пятнами тепла: батарея, холодильник, мышь под полом, сердце Беллы наверху.

В два часа ночи кто-то постучал в дверь.

Я встал. Медленно подошёл к входной двери. Посмотрел в глазок.

На крыльце стоял мужчина. Высокий, худощавый, с рыжеватыми волосами и бледным лицом. Он не был похож на дикаря — одежда чистая, поза расслабленная. Но температура тела — двадцать четыре градуса. Вампир.

— Кто там? — спросил я голосом скучного дяди Джона.

— Простите за поздний визит, — ответил он. Голос был мягким, вкрадчивым. — Я турист, заблудился. Машина заглохла на шоссе. Можно позвонить от вас?

Ложь. Никакой машины на шоссе не было — я бы услышал. И никакой турист не стал бы стучаться в дом в два часа ночи.

Но я открыл дверь.

— Конечно, — сказал я. — Заходите.

Джеймс — а это был он — улыбнулся. Улыбка была вежливой, но в глубине глаз горел охотничий азарт. Он не знал, кто я. Он думал, что перед ним — глупый фермер, безобидный дядюшка, которого он сейчас убьёт или запугает, а потом доберётся до девчонки.

Он ошибался.

— Телефон в гостиной, — сказал я, пропуская его в дом. — Проходите.

Он вошёл. Я закрыл дверь. Запер её на замок — медленно, со скрежетом металла.

Джеймс обернулся. Его ноздри раздулись, улавливая запах дома — запах Беллы, запах еды, запах старой мебели. И ещё кое-что. Мой запах. Тот, который он не мог идентифицировать.

— У вас милый дом, — сказал он, оглядываясь. — Очень... уютный.

— Спасибо. Мы стараемся.

— И дочь? Племянница? Я слышал, у вас живёт девушка.

— Племянница, — кивнул я. — Она спит.

— Жаль. Я надеялся познакомиться.

Он стоял посреди гостиной, небрежно засунув руки в карманы. Я стоял у двери. Мы смотрели друг на друга — два хищника, оценивающих противника.

— Знаете, — сказал Джеймс, — я много путешествовал. Был в разных городах, встречал разных людей. Но этот город... особенный. Тут воздух другой. И люди другие.

— В каком смысле?

— В том смысле, что от них пахнет. — Он улыбнулся шире, показав ровные белые зубы. — Особенно от вашей племянницы. Сладкий запах. Такой, что хочется попробовать.

Я не шевельнулся.

— Я бы на вашем месте, — сказал я ровно, — выбирал выражения.

— Или что? — Он шагнул ближе. — Вы меня прогоните? Вызовете полицию? Я слышал, ваш брат — шеф полиции. Это так мило. Семейный бизнес.

— Джеймс, — сказал я.

Он замер. Имя, произнесённое мной, заставило его насторожиться.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я много чего знаю. Например, что вы — вампир. Что ваша партнёрша Виктория ждёт в лесу с армией дикарей. Что вы охотитесь на Беллу, потому что её запах уникален. И что вы собираетесь убить меня как свидетеля.

Джеймс перестал улыбаться. Его глаза — раньше светлые, почти прозрачные — налились красным.

— Кто вы такой?

— Я — дядя Беллы.

— Нет, — он покачал головой. — Вы не просто дядя. Вы что-то другое. Вы не пахнете как человек. Вы не двигаетесь как человек. И вы не боитесь.

— А должен?

— Должны. Все боятся. Даже вампиры иногда боятся. А вы... — Он наклонил голову, как птица, изучающая добычу. — Вы стоите и смотрите на меня, как будто я — мышь.

— Сравнение неточное, — сказал я. — Мыши хотя бы симпатичные.

Джеймс зарычал — низко, утробно, и бросился на меня.

Это было быстро. Очень быстро — для вампира. Его когти (я только сейчас заметил, что у него были когти, ухоженные, но смертельно острые) метили мне в горло. Он хотел убить одним ударом — быстро, эффективно, без шума.

Я перехватил его руку.

Мои пальцы сомкнулись на его запястье — и он остановился. Полностью. Мгновенно. Как будто врезался в бетонную стену.

Он посмотрел на свою руку. На мои пальцы, сжимающие его запястье. На моё лицо, которое не выражало ни страха, ни усилия — только лёгкое разочарование.

— Что... — начал он, но не закончил.

Я сжал сильнее. Кости вампира — твёрже стали, прочнее алмаза — хрустнули.

Джеймс закричал.

Я отпустил его руку, и он отшатнулся, прижимая искалеченное запястье к груди. Его лицо исказилось от боли и ужаса. Он смотрел на меня так, будто увидел привидение. Будто увидел бога.

— Ты даже не представляешь, — сказал я, наступая, — с кем связался.

Он попытался атаковать снова — другой рукой, ногами, клыками. Всё, что у него было. Всё, чему он научился за столетия охоты.

Ни один удар не достиг цели.

Я смещался — на миллиметры, на доли секунды, — опережая каждое его движение. Это было похоже на танец. На бой с ребёнком. На игру.

Через тридцать секунд Джеймс лежал на полу гостиной. Обе руки сломаны. Челюсть вывихнута. Позвоночник треснул в двух местах. Он был жив — вампиры живучи, — но беспомощен.

Я стоял над ним, поправляя свитер.

— Ты вошёл в мой дом, — сказал я. — Угрожал моей племяннице. Думал, что ты высший хищник. Думал, что тебе всё позволено.

Он смотрел на меня снизу вверх. В его глазах — красных, налитых кровью — больше не было азарта. Только страх. Дикий, животный, первобытный страх.

— Ты ошибался, Джеймс, — сказал я. — Но не переживай. Ты станешь уроком.

Я наклонился, взял его за волосы и потащил к двери.

Уроком для всех.

---

(Продолжение следует...)

Глава 3

Глава 10. Анатомия страха

Я вытащил Джеймса через чёрный ход.

В гостиной осталась вмятина в полу, несколько капель вампирской крови на ковре и перевёрнутый стул. Я вернусь и уберу. Позже. Сейчас важнее было другое — доставить посылку.

Джеймс висел в моей руке, как тряпичная кукла. Он был в сознании — вампиры не теряют сознание от боли, это я помнил ещё по прошлой жизни, когда допрашивал одного супера с регенерацией. Боль лишь обостряет их чувства. Делает их восприимчивее. Сейчас Джеймс впитывал каждую секунду своего унижения, и это было частью плана.

Я взлетел.

Мы поднялись над лесом, над облаками, в слой холодного разреженного воздуха. Джеймс задёргался — он не ожидал полёта. Вампиры в этом мире, насколько я понял, не летали. Они были привязаны к земле своими сверхъестественными, но всё же ограниченными телами. Я — нет. Гравитация была для меня рекомендацией, а не законом.

— Куда... — прохрипел он, борясь с ветром.

— Увидишь.

Я летел на восток. Туда, где на карте была отмечена старая лесопилка. Туда, где пряталась Виктория и её стая. Я знал координаты — засёк их во время ночного патрулирования. Двадцать минут полёта, и мы были на месте.

Я завис над ангаром, метрах в трёхстах. Термальное зрение показывало внутри семь тепловых сигнатур. Семь вампиров. Видимо, стая пополнилась. Это ничего не меняло.

Я разжал пальцы.

Джеймс полетел вниз. Триста метров свободного падения, переломанные кости, бессильное тело — он рухнул на крышу ангара, пробил её и исчез внутри. Грохот, крики, суматоха.

Я снизился и приземлился у входа. Поправил свитер. Постучал.

Дверь распахнулась. На пороге стояла женщина — огненно-рыжие волосы, бледная кожа, горящие красным глаза. Виктория. Я узнал её по описанию Карлайла: красивая, дикая, с выражением вечной ярости на лице.

— Кто ты, чёрт возьми?! — закричала она, глядя на меня и на искалеченного Джеймса, которого уже поднимали на руки её подручные.

— Сосед, — сказал я. — Пришёл поговорить о шуме по ночам.

Виктория перевела взгляд с меня на Джеймса. Её лицо исказилось — ярость, неверие, страх. Она поняла. Не всё, но достаточно. Существо, стоящее перед ней, только что сломало самого опасного вампира-охотника, которого она знала, и доставило его как багаж.

— Убейте его! — взвизгнула она.

Семеро вампиров бросились на меня одновременно.

Я вздохнул. Это начинало утомлять.

Первого я встретил прямым ударом в грудь — кулак прошёл насквозь, и вампир рассыпался облаком пепла и осколков, похожих на мраморную крошку. Второй попытался зайти сбоку — я развернулся и снёс ему голову ребром ладони. Третий и четвёртый налетели вместе — я схватил их за шеи и столкнул лбами с такой силой, что их черепа лопнули, как перезрелые арбузы.

Это не было боем. Это была утилизация.

Через сорок секунд в ангаре остались только я, Виктория, раненый Джеймс и один вампир, который забился в угол и дрожал.

— Достаточно, — сказал я, стряхивая пепел с рукава. — Теперь поговорим.

Виктория стояла, прижавшись спиной к стене. Её глаза горели, но в них больше не было ярости. Только ужас. Она видела, как я уничтожил её армию — армию, которую она собирала месяцами, — за минуту. Она понимала, что сопротивление бесполезно.

— Что тебе нужно? — прошептала она.

— Информация. Кто ещё охотится на Беллу Свон?

— Никто. Только мы. Джеймс выбрал её как трофей, я хотела мести Калленам...

— Мести за что?

— За прошлое. Они убили моего создателя. Джеймс был его другом. Мы поклялись уничтожить всё, что им дорого.

Я кивнул. Мотив был ясен. Месть — старая как мир, скучная, предсказуемая.

— Теперь слушай внимательно, — сказал я. — Ты уйдёшь отсюда. Возьмёшь Джеймса и последнего выжившего. Исчезнешь из этого штата. Из этого региона. Если я ещё раз увижу тебя, или твоих людей, или кого-то, кто хотя бы отдалённо с тобой связан, в радиусе пятисот километров от Форкса — я не буду убивать. Я сделаю кое-что похуже.

Я подошёл ближе и посмотрел ей в глаза. Мои зрачки нагрелись — совсем чуть-чуть, чтобы появилось слабое алое свечение.

— Я найду всех, кого ты когда-либо знала. Всех, кто тебе дорог. Всех, с кем ты пересекалась. И я уничтожу их — одного за другим — у тебя на глазах. А тебя оставлю жить. Вечно. С этим знанием.

Виктория не дышала. Вампирам не нужно дышать, но сейчас она делала это инстинктивно — и перестала. Она верила мне. Абсолютно.

— Я поняла, — сказала она одними губами.

— Хорошо. А теперь убирайтесь. У вас есть час, чтобы покинуть округ.

Я развернулся и вышел из ангара. За моей спиной слышалась возня — Виктория поднимала Джеймса, выживший вампир выползал из угла.

Я взлетел. Домой.

---

Когда я вернулся, было четыре утра. Дом стоял тихо. Белла спала — её сердцебиение оставалось ровным, спокойным. Она ничего не слышала.

Я убрал в гостиной: вытер кровь, поправил ковёр, поставил стул на место. Вмятина в полу осталась — но я скажу Чарли, что уронил шкаф. Он поверит.

В шесть утра я стоял на кухне и жарил бекон. Солнце ещё не взошло, но небо на востоке начало сереть. Дождь прекратился окончательно — редкое явление для Форкса.

Белла спустилась в семь. Сонная, взлохмаченная, в пижаме с покемонами.

— Доброе утро, — сказала она, зевая.

— Доброе. Бекон?

— Да, спасибо. — Она села за стол, налила апельсиновый сок. — Ты опять не спал?

— Немного поспал.

— Врёшь.

— Капельку.

Она улыбнулась. Я поставил перед ней тарелку. Мы позавтракали в тишине — уютной, почти семейной. Я думал о том, что рассказывать ей о ночных событиях или нет. Решил — нет. Пока. Незачем ей знать подробности. Главное, что угроза устранена.

Или нет?

Я отложил вилку.

— Белла, — сказал я. — Сегодня вечером я хочу, чтобы ты пригласила Калленов. Всех. Нужно поговорить.

— О чём?

— О том, что будет дальше.

Она посмотрела на меня с любопытством, но не стала расспрашивать. Просто кивнула.

После завтрака она уехала в школу. Эдвард ждал её у ворот — он теперь всегда ждал её у ворот. Я видел, как он поцеловал её в лоб, прежде чем помочь сесть в пикап. Нежный жест. Человеческий.

Может быть, вампиры не так уж отличаются от людей.

Может быть, и я не так уж отличаюсь.

Я помыл посуду и пошёл чинить крыльцо.

---

Вечером дом наполнился вампирами.

Это звучит как начало анекдота, но выглядело вполне буднично. Карлайл и Эсме сидели на диване. Джаспер стоял у камина, контролируя эмоциональный фон. Элис пристроилась на подоконнике, покачивая ногой. Эммет занял полкухни, потому что Эммет везде занимал полкомнаты. Розали сидела в углу с каменным лицом, но хотя бы пришла. Эдвард, конечно, был рядом с Беллой.

Чарли уехал на ночное дежурство — я специально выбрал этот вечер.

— Спасибо, что пришли, — начал я, когда все расселись. — У меня две новости. Хорошая и... другая.

— Начинайте с хорошей, — предложил Карлайл.

— Джеймс и Виктория больше не проблема. Они покинули регион и не вернутся.

Повисла пауза. Эммет хмыкнул. Джаспер прищурился. Эдвард подался вперёд:

— Что значит «покинули»? Вы их... убили?

— Не всех. Отправил в отставку. С выходным пособием в виде сломанных костей и пожизненной паранойи.

— Как? — выдохнула Розали. — Как вы это сделали? Один?

— Это неважно. Важно, что они ушли. Белла в безопасности — по крайней мере, от них.

Элис смотрела в пустоту — она проверяла будущее. Через несколько секунд её глаза сфокусировались, и она медленно кивнула:

— Я не вижу их. Они исчезли из вероятностного поля. Мистер Свон говорит правду.

— Это... невероятно, — сказал Карлайл. — Мы боролись с ними годами. А вы...

— У меня было преимущество, — перебил я. — Эффект неожиданности. Теперь к другой новости.

Я обвёл взглядом собравшихся. Белла сидела, вцепившись в руку Эдварда. Каллены напряглись.

— Виктория упомянула кое-что перед уходом, — сказал я. — Она говорила о мести. О том, что Каллены убили её создателя. Но она также упомянула... что в этом замешаны Вольтури.

Имя упало в комнату, как камень в пруд. Эффект был мгновенным. Карлайл побледнел — насколько вампир вообще может побледнеть. Эсме прижала руку к губам. Джаспер издал низкий рык. Даже Розали изменилась в лице.

— Вольтури? — переспросила Белла. — Кто это?

— Совет, — глухо сказал Эдвард. — Правящий клан вампиров. Они находятся в Италии, в городе Вольтерра. Они устанавливают законы для нашего вида. И они... они не терпят нарушений.

— Каких нарушений? — спросила Белла.

— Главный закон — сохранение тайны, — объяснил Карлайл. — Люди не должны знать о существовании вампиров. Если кто-то узнаёт — его убивают. Или обращают. Третьего не дано.

Белла сглотнула:

— Я знаю. О вас. Значит ли это...

— Да, — сказал Эдвард. — Ты нарушила закон. И мы нарушили закон, позволив тебе узнать. Если Вольтури узнают об этом...

— Они придут, — закончил я. — Виктория сказала, что до того, как выбрать Беллу, Джеймс отправил сообщение в Вольтерру. Анонимное. Он сообщил, что в Форксе живёт клан вампиров, который раскрыл себя людям.

— Донос, — прошептала Элис. — Он отправил донос до того, как напасть. На случай, если проиграет.

— Именно. — Я посмотрел на Карлайла. — Сколько у нас времени?

Карлайл думал. Его лицо — обычно спокойное и доброе — сейчас напоминало маску.

— Если сообщение дошло... Вольтури действуют быстро. Они пришлют разведчика. Возможно, он уже в пути. А когда разведчик подтвердит информацию — придёт гвардия.

— Гвардия?

— Элитная стража Вольтури. Самые одарённые вампиры в мире. У них есть... способности. Опасные.

— Насколько опасные?

— Джейн, — сказал Эдвард, и его голос дрогнул. — У неё дар причинять боль. Одним взглядом. Боль настолько сильную, что жертва теряет сознание. Даже вампиры не могут ей противостоять. Только Аро, их лидер, и несколько старейшин.

— А ещё Алек, её брат, — добавил Джаспер. — Он отнимает чувства. Делает тебя слепым, глухим, парализованным. Ты даже не понимаешь, что умираешь.

— И Феликс, — сказал Эммет, и впервые я услышал в его голосе серьёзность. — Он просто сильный. Очень, очень сильный.

Я слушал и анализировал. Значит, Вольтури — это правящая элита вампиров, обладающая уникальными способностями. Что-то вроде Семёрки в моём мире. Только без пиара и корпоративных спонсоров.

— Они опасны? — спросил я. — Для меня?

Каллены переглянулись. Карлайл покачал головой:

— Мы не знаем. Мы не знаем, кто вы и на что способны. Но Вольтури — это не дикари. Их тысячи лет опыта. Их дары. Их стратегия. Если они придут сюда с войском...

— Они не придут с войском, — перебила Элис. — Я видела... фрагменты. Они пришлют малую группу. Пять-шесть стражей. Проверить, разведать, оценить. А потом, если решат, что мы нарушили закон...

— Они уничтожат нас, — закончила Розали. — Всех.

Тишина в гостиной стала осязаемой. Белла прижалась к Эдварду. Эсме взяла Карлайла за руку.

Я смотрел на них и думал. Вольтури. Ещё одна угроза. Ещё одна проблема, которую нужно решить. Но в отличие от Джеймса и Виктории, эти ребята звучали серьёзно.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, будем готовиться.

— Готовиться? — Розали недоверчиво посмотрела на меня. — Против Вольтури? Вы не понимаете. Это невозможно. Они правили вампирским миром три тысячи лет. Никто не бросал им вызов и не выживал.

— Значит, я буду первым.

Я встал. Подошёл к окну. Дождь снова начал накрапывать, барабаня по стёклам.

— Я не знаю, кто такие Вольтури, — сказал я, не оборачиваясь. — Я не знаю их историю, их способности, их слабости. Но я знаю одно: пока я жив, никто не тронет мою семью. Белла — моя племянница. Чарли — мой брат. А вы, — я повернулся к Калленам, — вы стали частью этой семьи, нравится вам это или нет.

Эдвард встретил мой взгляд. Он всё ещё пытался читать мои мысли. И всё ещё слышал только белый шум.

— Кто вы такой? — спросил он в который раз. — Почему вы это делаете?

— Потому что могу. И потому что должен.

Я вернулся в кресло и сел.

— А теперь расскажите мне всё, что знаете о Вольтури. Их структуру, лидеров, способности, слабости. Если нам предстоит война — я хочу знать врага в лицо.

Карлайл вздохнул и начал рассказывать.

---

Глава 11. Вольтерра

Следующие дни прошли в подготовке.

Карлайл нарисовал подробную схему клана Вольтури. Их было около тридцати — основной состав, живущий в замке в Вольтерре. Плюс периферия: союзники, информаторы, агенты по всему миру. Они не правили вампирами напрямую — скорее, держали их в страхе своим авторитетом и силой. Если клан нарушал закон — Вольтури приходили и уничтожали его. Просто и эффективно.

Лидеров было трое: Аро, Кай и Марк.

Аро — главный. Способность: читать все мысли и воспоминания человека или вампира через прикосновение. Он был мозгом Вольтури. Политик, интриган, коллекционер одарённых вампиров.

Кай — его брат. Способность: создавать иллюзии. Он мог заставить тебя видеть, слышать и чувствовать всё, что захочет. Ходячий кошмар.

Марк — второй брат. Способность: чувствовать эмоциональные связи между людьми и вампирами. Он видел, кто кого любит, ненавидит, боится. Это делало его идеальным судьёй и манипулятором.

Плюс гвардия: Джейн и Алек с их болью и онемением, Феликс — физическая мощь, Деметрий — следопыт, способный найти кого угодно по запаху мысли, и ещё несколько одарённых.

Я слушал и запоминал. Это было похоже на брифинг перед миссией — только вместо суперов-коллег были вампиры-аристократы.

— Что насчёт слабостей? — спросил я. — Кроме огня и обезглавливания?

Карлайл покачал головой:

— Это основные. Но Вольтури живут в замке, охраняемом людьми-слугами. Они не выходят на солнце — их кожа тоже мерцает, и это выдало бы их. Они носят капюшоны и плащи. Если снять плащ и вывести на солнечный свет перед туристами...

— Они раскроют себя, — понял я. — Нарушат собственный закон.

— Именно. Но подобраться к ним вплотную и сорвать плащ практически невозможно. Особенно учитывая дар Джейн — она вырубает любого, кто приближается.

Я задумался. Джейн. Боль. Способность, которая могла бы стать проблемой даже для меня. Моя нервная система была усилена, как и всё остальное, — боль я чувствовал острее, чем обычный человек. Если Джейн могла парализовать вампира, что она сделает со мной?

Нужно было проверить.

— Мне понадобится ваша помощь, — сказал я Калленам. — В тренировке.

Эммет усмехнулся:

— Вы хотите тренироваться с нами?

— Нет, — сказал я. — Я хочу, чтобы вы попытались причинить мне боль.

---

Тренировка состоялась на следующий день в глубине леса, подальше от человеческих глаз.

Каллены окружили меня. Эммет, Джаспер, Эдвард и Розали — четверо лучших бойцов семьи. Карлайл и Эсме стояли в стороне, готовые вмешаться, если что-то пойдёт не так. Элис наблюдала с ветки дерева, сканируя будущее.

— Правила простые, — сказал я. — Вы атакуете меня. Я защищаюсь. Задача — проверить мои болевые пороги и реакцию на нестандартные воздействия.

— Вы уверены? — спросил Джаспер. — Мы не хотим вас покалечить.

— Не беспокойтесь об этом.

Эммет атаковал первым — без предупреждения, как и договаривались. Он был огромным, быстрым и невероятно сильным. Его кулак врезался мне в грудь.

Я не сдвинулся ни на сантиметр.

Эммет отлетел назад, тряся рукой. Его лицо исказилось от боли:

— Чёрт! Как будто в скалу ударил!

— Ещё, — сказал я.

Джаспер и Розали атаковали одновременно, с двух сторон. Я перехватил обоих — одной рукой Джаспера за горло, другой — Розали за плечо, и аккуратно (очень аккуратно, чтобы не сломать) отодвинул в стороны. Они рухнули в кусты.

— Это бесполезно, — сказал Эдвард. — Он быстрее, чем мы можем заметить. Сильнее, чем мы можем представить. И он сдерживается.

— Я хочу проверить не силу, — ответил я. — Элис!

Она спрыгнула с ветки:

— Да?

— Ты видишь будущее. Можешь ли ты предсказать, куда я ударю через секунду?

Элис прищурилась, глядя на меня:

— Я вижу... варианты. Вы ещё не решили.

— А теперь?

Я принял решение — ударить влево, в дерево. Мозг сработал быстрее, чем обычно: я сознательно сократил время принятия решения до долей миллисекунды.

Элис вздрогнула:

— Я не успела! Вы решили слишком быстро. Моё предвидение... оно не работает на вас. Вы принимаете решения быстрее, чем формируется вероятностное поле.

— Интересно. А если я не принимаю решения? Если я действую рефлекторно?

Я подумал о том, чтобы броситься на неё — не планируя, не просчитывая, просто как реакция на стимул.

Элис побледнела:

— Тогда я вообще ничего не вижу. Вы — слепое пятно. Чёрная дыра в будущем.

— Хорошо. Спасибо. — Я повернулся к Джасперу. — Теперь ты. Твоя эмпатия. Что ты чувствуешь от меня?

Джаспер сосредоточился. Его лицо исказилось:

— Спокойствие. Полный покой. Как будто вы... не испытываете эмоций. Но это невозможно. Эмоции есть у всех.

— А если я попытаюсь что-то почувствовать?

Я вызвал в себе воспоминание. Взгляд Беллы, когда она впервые увидела Эдварда. Растерянность, страх, радость. Я воспроизвёл это чувство — искусственно, как актёр.

Джаспер отшатнулся:

— Я почувствовал это! На секунду — а потом снова пустота. Вы... вы контролируете свои эмоции? На фундаментальном уровне?

— Можно сказать и так. А теперь — последний эксперимент. Эдвард.

Эдвард шагнул вперёд:

— Да?

— Ты читаешь мысли. Что ты слышишь от меня сейчас?

Он закрыл глаза, сосредоточился:

— Белый шум. Как радио между станциями. Но под ним... что-то есть. Как будто вы транслируете помехи специально.

— А если я перестану?

Я ослабил ментальный экран. Не полностью — ровно настолько, чтобы пропустить одну мысль.

Эдвард вздрогнул и отшатнулся, хватаясь за голову:

— Что это было?! Я видел... я видел небоскрёбы. Огромный город. Толпы людей с плакатами. И вы — в синем костюме, с плащом...

Я восстановил экран.

— Это неважно, — сказал я. — Важно то, что моя защита работает. Ты не слышишь меня, Элис не видит, Джаспер не чувствует. Я — слепое пятно для всех экстрасенсорных способностей.

Карлайл шагнул вперёд:

— Как это возможно? Вы не вампир. Вы не человек. Кто вы?

Я посмотрел на них — на всех семерых. Они стояли передо мной, растерянные, испуганные, но не враждебные. Они приняли меня в свою войну. Они доверили мне Беллу. Они заслуживали хотя бы части правды.

— Вы хотите знать? — спросил я. — Хорошо. Я покажу вам.

Я взлетел.

Медленно, плавно, давая им время осознать. Поднялся на десять метров над землёй, завис в воздухе, глядя на них сверху вниз.

Каллены замерли. Эммет открыл рот. Розали отступила на шаг. Элис улыбнулась — будто пазл в её голове наконец сложился.

— Вы летаете, — прошептал Эдвард. — Но как? Никто не летает. Даже Вольтури не летают.

— В моём мире, — сказал я, опускаясь обратно, — летать было нормально. Как ходить. Как дышать.

— В вашем мире? — Карлайл нахмурился. — Вы хотите сказать, что вы... не с Земли?

— С Земли. Просто не с этой.

Повисла долгая пауза. Ветви елей шумели под ветром. Где-то далеко кричала сойка.

— Параллельный мир, — произнесла наконец Элис. — Я слышала теории. Что реальность множится, что каждое решение создаёт новую ветвь... но это всегда считалось философией. Не наукой.

— В моём мире это была наука. Технология. Портал, который переместил меня сюда. Я не планировал этого. Это была случайность. Но я здесь. И я не могу вернуться.

— Портал, — повторил Карлайл. — Значит, где-то есть технология, способная перемещать между мирами?

— Была. Я уничтожил устройство, когда понял, как оно работает. Слишком опасно оставлять его.

— Вы уничтожили единственный путь домой? — спросила Эсме. В её голосе звучало сочувствие. Она была матерью — даже будучи вампиром, она сохранила эмпатию.

— Это был не дом, — сказал я. — Это была клетка.

Я повернулся и пошёл обратно к дому. Разговор был окончен.

Но когда я проходил мимо Эдварда, он тихо сказал:

— Теперь я понимаю.

— Что именно?

— Почему вы молчите. Почему вы скрываете. Почему защищаете Беллу. Она — ваш второй шанс. Как и мы.

Я не ответил. Но он был прав.

---

Глава 12. Прибытие

Разведчик Вольтури прибыл через неделю.

Это была не тайная операция. Вольтури не прятались. Они приехали среди бела дня, на чёрном «Мерседесе» с тонированными стёклами, и остановились у дома Калленов. Я узнал об этом от Элис, которая позвонила через десять секунд после того, как машина въехала на подъездную дорожку.

— Они здесь, — сказала она. — Один вампир и четверо людей-слуг. Вампир — женщина. Высокая, тёмные волосы. Я не узнаю её. Должно быть, новая в гвардии.

— Еду.

Я приехал через семь минут. «Мерседес» всё ещё стоял у дома. Чарли был на работе, Белла — в школе. Я оставил машину у дороги и пошёл пешком, чтобы оценить обстановку.

Слуги — четверо крепких мужчин в костюмах — стояли у машины, изображая охрану. Они были людьми, но их глаза остекленели: Вольтури использовали какую-то форму контроля сознания. Сама вампирша стояла на крыльце, лицом к лицу с Карлайлом, который вышел её встречать.

Я приблизился, накинув на себя ауру «серой мыши». Скучный сосед, обычный человек, ничего интересного. Слуги скользнули по мне взглядом и тут же потеряли интерес.

— ...просто визит вежливости, — говорила вампирша, когда я подошёл достаточно близко, чтобы слышать. Голос низкий, с лёгким акцентом — итальянским или испанским. — Мастер Аро получил сообщение. Он обеспокоен.

— Мы не нарушали закон, — спокойно ответил Карлайл.

— Это решит мастер.

— Сантьяга, — окликнул я, поднимаясь на крыльцо.

Имя сработало. Вампирша резко обернулась, её красные глаза сузились. Я использовал информацию, которую Карлайл дал мне о структуре Вольтури: Сантьяга — глава службы разведки, правая рука Аро. Но эта женщина не была Сантьягой. Она была кем-то рангом ниже.

— Кто вы? — спросила она.

— Джон Свон. Сосед. Дядя той самой девушки, о которой, вероятно, было сообщение.

Она оглядела меня с головы до ног, оценивая. Я чувствовал, как её разум пытается проникнуть в мой — ментальное давление, слабое, но ощутимое. Ещё один телепат. Или что-то похожее.

— Вы человек, — констатировала она.

— Да. Человек, который знает о вампирах. Что, кажется, и было предметом доноса.

— Вы признаёте это? — Она улыбнулась. — Это упрощает дело.

— Ничего не упрощает, — сказал я. — Да, я знаю. Да, моя племянница знает. И да, мы все здесь нарушаем ваш драгоценный закон о секретности. Вопрос в том, что вы собираетесь с этим делать.

Она рассмеялась. Сухо, коротко.

— Вы дерзкий. Это освежает. Большинство людей умоляют о пощаде.

— Я не большинство людей.

— Да, — сказала она, и её улыбка погасла. — Я заметила. Ваши мысли... их нет. Как у вампира, но иначе. Вы блокируете меня.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

— Или быстрее умираешь.

Мы стояли друг напротив друга — она на крыльце, я на ступеньках. Карлайл молча наблюдал. Слуги замерли у машины.

— Чего вы хотите? — спросил я.

— Правды. Мастер Аро желает знать, что здесь происходит. Каллены жили тихо много лет. И вдруг — сообщение о нарушении закона. О человеке, который знает. О существе, которое не является ни человеком, ни вампиром, но обладает силой. — Она посмотрела на меня в упор. — Это вы, верно? Существо.

— Я — Джон Свон.

— Вы — ложь. Но мастер Аро любит разгадывать загадки. Поэтому я здесь. Чтобы пригласить вас.

— Пригласить?

— В Вольтерру. Мастер Аро хочет встретиться с вами лично. И с девушкой. Беллой.

— Нет, — сказал Эдвард, появляясь в дверях. Он слышал весь разговор. — Белла никуда не поедет.

— Это не приглашение, — холодно произнесла вампирша. — Это вызов. Если вы откажетесь, мастер Аро воспримет это как враждебный акт. И тогда сюда прибудет гвардия. В полном составе.

— Это угроза? — спросил я.

— Это констатация факта.

Я задумался. Поехать в Вольтерру значило войти в логово врага, где три десятка сильнейших вампиров мира будут иметь преимущество. Но отказаться значило начать войну здесь, в Форксе, где живут люди, где Белла и Чарли могут пострадать.

— Я поеду, — сказал я.

— Дядя Джон! — Эдвард шагнул вперёд.

— Я сказал — я поеду. Один. Без Беллы. Без Калленов. Если мастеру Аро нужна загадка — он её получит.

Вампирша наклонила голову:

— А если мастер захочет увидеть девушку?

— Тогда ему придётся иметь дело со мной. Лично.

Она улыбнулась:

— Вы забавный. Мастеру понравится. Машина будет ждать вас завтра в аэропорту Порт-Анджелеса. Частный рейс до Флоренции, потом вертолёт до Вольтерры. Обратный билет не гарантирован.

— Я в курсе.

Она развернулась, села в «Мерседес» и уехала. Слуги — как заводные куклы — последовали за ней.

Когда машина скрылась за деревьями, Эдвард схватил меня за плечо:

— Вы не можете ехать! Это ловушка!

— Конечно, ловушка. Но если я не поеду, они придут сюда. Ты готов сражаться с гвардией Вольтури на пороге дома, где живёт Белла?

Он замолчал. Ответ был очевиден.

— Я поеду, — повторил я. — И я вернусь. А вы пока охраняйте Беллу. Если со мной что-то случится... — я сделал паузу, — ...увезите её. Спрячьте. Если я не вернусь через неделю, значит, Вольтури больше не существует.

Эдвард моргнул:

— Вы правда верите, что сможете победить их? В одиночку?

— Я не верю, — сказал я. — Я знаю.

И, прежде чем он успел задать следующий вопрос, я пошёл к машине.

Впереди была Вольтерра.

---

Глава 13. Замок

Частный самолёт Вольтури оказался на удивление комфортным. Кожаные кресла, хороший виски, стюард-человек с отсутствующим взглядом. Меня никто не сопровождал — вампирша осталась в Америке, вероятно, продолжать наблюдение. В салоне я был один.

Я сидел у иллюминатора и смотрел на Атлантический океан, проплывающий далеко внизу. Вода была серой, как небо над Форксом. Я думал о Белле. О Чарли. О Калленах. О том, что обещал им вернуться.

Я собирался сдержать обещание.

Флоренция встретила меня солнцем — непривычным после форксовской хмари. У трапа ждал вертолёт. Пилот — ещё один зомбированный человек — молча кивнул и указал на кресло. Через сорок минут мы были над Тосканой. Холмы, виноградники, кипарисы — идиллический пейзаж, совершенно не вязавшийся с тем, что ждало меня впереди.

Вольтерра появилась на горизонте — древний город на холме, окружённый каменными стенами. Замок Вольтури возвышался в центре, как корона на голове старика. Вертолёт приземлился на частной площадке за городскими стенами.

Меня встретили двое. Высокий мускулистый вампир в сером плаще — Феликс, судя по описанию Карлайла. И женщина — хрупкая, бледная, с короткими тёмными волосами и странными, почти чёрными глазами. Джейн.

— Мистер Свон, — сказала Джейн. Её голос был тонким, как у ребёнка, но в нём звучала угроза. — Мастер ждёт вас. Следуйте за мной.

Я пошёл. Мы миновали внутренний двор, прошли через массивные дубовые двери, спустились по каменной лестнице вниз. Замок был огромным, лабиринтообразным, пропитанным запахом древности и вампиров. Нас окружали тени — другие члены гвардии, которых я не видел, но чувствовал.

Мы вошли в тронный зал.

Он был круглым, с высоким сводчатым потолком и мозаичными окнами, сквозь которые лился приглушённый свет. Три трона стояли на возвышении. На центральном сидел Аро.

Он был невысоким, худощавым, с длинными чёрными волосами и бледной, почти прозрачной кожей. Красные глаза светились умом и любопытством. Одет в безупречный чёрный костюм. Когда он улыбнулся, я увидел, что его зубы — как лезвия.

Справа от него сидел Кай — блондин с ленивым выражением лица. Слева — Марк, грустный вампир с отсутствующим взглядом.

— Джон Свон! — воскликнул Аро, всплеснув руками. Голос у него был театральный, наполненный энтузиазмом. — Добро пожаловать! Мы так много о вас слышали! То есть... нет. Мы почти ничего о вас не слышали! И это интригует!

— Рад познакомиться, — сказал я ровно.

— О, я уверен, что вы не рады. Вы насторожены. Вы ожидаете ловушки. — Он рассмеялся, как будто это была самая забавная вещь в мире. — И вы правы! Но не в том смысле, в каком думаете. Моя ловушка — это разговор. Я хочу узнать вас, Джон Свон. Подойдите.

Я подошёл к трону. Джейн и Феликс встали по бокам — на всякий случай.

— Дайте мне вашу руку, — сказал Аро, протягивая ладонь.

Это был критический момент. Если он коснётся меня, он увидит всё. Моё прошлое, мои способности, мои слабости. Он узнает, кто я такой на самом деле.

Но я пришёл не для того, чтобы прятаться.

Я дал ему руку.

Его пальцы — холодные, как лёд, — сомкнулись на моём запястье. И в тот же миг я почувствовал вторжение. Не физическое — ментальное. Его разум ворвался в мой, как хакер в незащищённую сеть.

И тут же наткнулся на стену.

Я не блокировал его полностью. Это было бы невозможно — или, по крайней мере, это потребовало бы усилий, которые я не хотел демонстрировать. Вместо этого я сделал кое-что другое: я открыл ему фрагменты. Разрозненные, хаотичные, вырванные из контекста.

Образы.

Лазерный луч, прорезающий небоскрёб.

Толпа в миллион человек, скандирующая имя.

Костюм с американским флагом, залитый кровью.

Женщина с золотыми волосами, падающая в пустоту.

Портал — вихрь света и тьмы, затягивающий меня.

И тишина. Лес. Дождь. Форкс.

Аро отдёрнул руку. Его глаза — обычно красные, светящиеся — расширились. Впервые за тысячелетия он выглядел... испуганным?

— Что... — прошептал он. — Что вы такое?

— Я же сказал. Джон Свон.

— Вы не человек! Вы не вампир! Вы... — Он осёкся. Его разум работал, анализируя увиденное, пытаясь сложить пазл. — Эти образы... они невозможны. Эти здания, эти технологии... Этого нет в нашем мире!

— В вашем — нет.

Повисла тишина. Кай подался вперёд на троне, его ленивое выражение исчезло. Марк посмотрел на меня с интересом. Джейн сжала кулаки, готовая атаковать по приказу.

— Параллельный мир, — произнёс наконец Аро. — Я читал теории. Древние манускрипты, алхимические трактаты... но я считал это мифом. Вы — живое доказательство.

— Я — предупреждение.

— Предупреждение? О чём?

Я посмотрел ему прямо в глаза и позволил своей ауре чуть-чуть приоткрыться. Совсем немного — ровно настолько, чтобы температура в зале упала на пару градусов, а Джейн отступила на шаг.

— В моём мире я был богом, — сказал я. — И я уничтожил его. Я не хочу делать то же самое с вашим. Поэтому я предлагаю сделку: вы оставляете Форкс в покое. Вы забываете о Калленах, о Белле, обо мне. А я забываю о вас.

— Иначе? — спросил Кай, и в его голосе звучала насмешка, но я слышал дрожь.

— Иначе я покажу вам, что значит гнев бога.

Аро молчал. Я видел, как он просчитывает варианты: его гвардия, его дары, его тысячелетний опыт против того, что он только что увидел в моей памяти. Против того, что он не мог понять.

— Это угроза? — спросил он наконец.

— Нет. Это констатация факта.

Я повторил слова его собственного агента. Аро оценил иронию — уголки его губ дрогнули.

— Вы интересный противник, Джон Свон, — сказал он. — Или как вас там зовут на самом деле.

— Моё имя — Джон Свон. Другого у меня нет.

— Хорошо. Я принимаю ваше предложение. С одним условием.

— Каким?

— Я хочу знать. Не сейчас. Но когда-нибудь. Я хочу узнать, кто вы и откуда. Это знание — возможно, величайшее сокровище, которое я могу получить. И я готов ждать.

Я посмотрел на него. На его горящие любопытством глаза. На его улыбку — одновременно дружелюбную и хищную.

— Возможно, — сказал я. — Когда-нибудь.

Я развернулся и пошёл к выходу. Джейн преградила путь — на секунду, прежде чем Аро махнул рукой:

— Пропусти его.

Я вышел из тронного зала, из замка, из Вольтерры. Вертолёт ждал меня. Через сутки я был дома.

В Форксе шёл дождь.

Я стоял на крыльце, вдыхал влажный воздух и смотрел на лес. Где-то там, среди деревьев, мелькнула тень — Элис, проверяющая, что я вернулся. Я помахал ей рукой. Она исчезла.

Дверь открылась. Белла выбежала на крыльцо:

— Дядя Джон!

— Привет, Белла. Как прошёл тест по биологии?

Она замерла. Потом рассмеялась — нервно, но искренне:

— Ты невозможен.

— Знаю. — Я улыбнулся. Номер один. Самая тёплая. — Я знаю.

Мы вошли в дом. Я повесил куртку, поправил свитер и пошёл на кухню — ставить чайник.

Жизнь продолжалась.

---

(Продолжение следует...)

Глава 4

Глава 14. Шрамы под свитером

Три недели после Вольтерры прошли в тишине.

Это была та самая тишина, которую я ценил больше всего в Форксе — настоящая, глубокая, не таящая в себе угрозы. Я проверял. Каждую ночь, когда все засыпали, я выходил на крыльцо и сканировал окрестности: термальное зрение, акустический мониторинг, анализ запахов. Никаких вампиров в радиусе ста километров. Никаких оборотней, кроме тех, что патрулировали границу резервации. Никаких агентов Вольтури. Аро сдержал слово.

Пока.

Белла и Эдвард стали неразлучны. Он проводил у нас почти каждый вечер — Чарли ворчал для проформы, но в глубине души был рад, что у дочери появился «хороший парень». Я наблюдал за ними и думал о том, как странно устроен мир. Вампир и человек. Хищник и жертва. Но когда они сидели на диване, склонив головы над учебником биологии, они выглядели как обычные подростки. Только очень бледные.

Каллены заходили в гости. Элис приносила пироги — она обнаружила, что у неё талант к выпечке, и теперь экспериментировала с рецептами. Эммет ломал мне стулья своим весом, и я их чинил. Джаспер сидел в углу, проигрывая эмоциональный фон и удивляясь тому, что я всё ещё оставался для него загадкой. Розали по-прежнему держалась отстранённо, но хотя бы перестала бросать на меня убийственные взгляды.

Всё было хорошо.

И именно поэтому я ждал беды.

Она пришла не в виде вампиров. Не в виде оборотней. Не в виде тайных агентов или межпространственных порталов. Она пришла в виде телефонного звонка.

Был вечер вторника. Чарли дежурил в участке. Белла была у Калленов — Эдвард обещал показать ей старую библиотеку Карлайла. Я сидел на кухне и читал газету — местную, «Форкс Форум», с заголовком «Медведь разорил три мусорных бака на Пайн-стрит». Новости в Форксе были неспешными. Мне это нравилось.

Телефон зазвонил в восемь вечера. Старый аппарат с дисковым набором, висящий на стене. Я снял трубку.

— Алло?

— Джон? — Голос был женским, незнакомым. Молодым, но с хрипотцой, как будто говорившая много плакала или курила. — Джон Свон?

— Да. Кто это?

Пауза. Потом:

— Меня зовут Лорен. Вы меня не знаете. Но я знала Джона. Настоящего Джона.

У меня внутри что-то оборвалось. Внешне я остался спокойным — голос не дрогнул, пульс не участился. Но мысль, единственная мысль, пронеслась в голове: Как?

— Я не понимаю, о чём вы, — сказал я. — Я Джон Свон. Кто вы?

— Нет, — сказала она. — Вы не Джон. Я была с ним. Я знала его. Я знаю родинку у него на левом плече, и шрам на колене от падения с велосипеда, и то, как он смеялся. Я знаю, что он никогда не стал бы жить с братом. Он ненавидел Форкс. Он ненавидел своего отца. Он поклялся никогда не возвращаться.

Я молчал. Информация совпадала. Настоящий Джон Свон действительно имел родинку на левом плече — я воспроизвёл её по фотографиям. Шрам на колене — да, был и такой, я добавил его для достоверности. Но смех... смех я не мог скопировать. У меня не было записей.

— Вы ошиблись, — сказал я. — Я не тот, кого вы ищете.

— Я ничего не ищу. Я просто хочу знать правду. — Её голос дрогнул. — Я любила его. Мы были вместе три года, до того как он исчез. А потом я узнала, что он умер. Сердечный приступ в мотеле. Но когда я приехала на опознание, тела уже не было. Исчезло. А через два месяца мне сказали, что его брат в Форксе вдруг обрёл давно потерянного родственника.

— Кто вам сказал?

— Это неважно. Важно то, что я знаю: вы — не Джон. Кто вы?

Я думал быстро. Женщина по имени Лорен. Подруга настоящего Джона. Она знала его близко — слишком близко. Она заметила несоответствия. И теперь она могла разрушить всё.

Быстрое решение: избавиться от неё. Один звонок, один визит, один несчастный случай. В моём мире это было стандартной процедурой. Vought называл это «управлением репутационными рисками».

Но здесь, в Форксе, я не был Хоумлендером. Я был Джоном Своном. Скучным дядей. Человеком.

— Где вы находитесь? — спросил я.

— В Порт-Анджелесе. В мотеле «У залива».

— Оставайтесь там. Я приеду.

— Когда?

— Через час.

Я повесил трубку. Постоял минуту, глядя в окно. Дождь усилился, стуча по стёклам, как нетерпеливый гость.

Лорен. Ещё одна ниточка из прошлого, которое должно было остаться мёртвым.

Я взял куртку и вышел.

---

Мотель «У залива» был тем самым местом, где умер настоящий Джон Свон.

Я знал это, потому что изучил всё. Номер семнадцать, второй этаж, дешёвый ковролин в ромбик и пятно плесени на потолке. Я провёл там два часа два года назад, заметая следы, забирая документы, стирая отпечатки. Теперь я вернулся.

Лорен ждала меня в номере двенадцать. Я постучал. Она открыла.

Это была женщина лет тридцати пяти — примерно столько же, сколько было настоящему Джону. Худощавая, с усталым лицом и тёмными кругами под глазами. Волосы, когда-то крашеные в рыжий, отросли, обнажив тёмные корни. Одета в джинсы и старый свитер. Она выглядела так, будто жизнь обошлась с ней жестоко.

— Вы — Джон? — спросила она, разглядывая меня. В её глазах мелькнуло узнавание — и тут же погасло. — Вы похожи. Очень похожи. Но что-то не так.

— Можно войти?

Она отступила, пропуская меня. Номер был маленьким, запущенным, с видом на парковку. На кровати лежала раскрытая сумка. На тумбочке — фотография в рамке. Я взял её.

На фотографии был настоящий Джон Свон. Моложе, смеющийся, обнимающий Лорен на фоне какого-то пляжа. Я видел это лицо в зеркале каждый день — но на снимке оно было живым. Настоящим.

— Хорошая фотография, — сказал я.

— Это было в Орегоне. Три года назад. — Она села на кровать, не сводя с меня глаз. — Кто вы?

Я поставил фотографию обратно. Повернулся к ней.

— Это сложный вопрос.

— А вы попробуйте.

Я вздохнул. Ложь не сработает — она знала настоящего Джона слишком хорошо. Правда — полная правда — была опасна. Но была ещё полуправда.

— Меня зовут Джон Свон, — сказал я. — Но не тот Джон Свон, которого вы знали. Я... его двойник. Из другого места.

— Двойник? — Она нахмурилась. — Как это?

— Долгая история. Скажем так: я занял его место. Не по злому умыслу. Он умер. Я нашёл его тело и... взял его личность. Мне нужно было исчезнуть. Начать новую жизнь.

— Значит, вы украли его жизнь.

— Можно сказать и так. — Я посмотрел ей в глаза. — Я понимаю, что вы чувствуете. Вы любили его. Вы хотите справедливости. Но я не убивал его. Он умер своей смертью. Я просто... подобрал то, что осталось.

Лорен долго молчала. Её пальцы теребили край свитера. Потом она сказала:

— Зачем вы приехали? Вы могли игнорировать мой звонок. Могли уехать из Форкса. Могли...

— Мог убить вас, — закончил я. — И эта мысль у меня была.

Она вздрогнула.

— Но я не убил, — продолжил я. — Потому что я больше не тот человек. Я пытаюсь быть... другим. Лучше. У меня есть семья — брат, который верит, что я его родной брат. Племянница, которая только начала мне доверять. Я не хочу это терять.

— А что насчёт меня? — спросила она. — Что мне делать?

— Всё, что хотите. Вы можете рассказать Чарли правду. Можете обратиться в полицию. Можете продать историю журналистам. Это ваш выбор. Но если вы это сделаете, вы разрушите не только мою жизнь. Вы разрушите жизнь Чарли, который потеряет брата во второй раз. Жизнь Беллы, которая потеряет дядю. Жизнь людей, которые зависят от меня.

— Вы манипулируете мной.

— Да. Но это не значит, что я не прав.

Она встала, подошла к окну. Смотрела на дождь — как и все в этом проклятом штате.

— Я не хочу разрушать чью-то жизнь, — сказала она тихо. — Я просто хотела знать правду. Джон... он был хорошим человеком. Он заслуживал лучшего.

— Я знаю. Я прочитал его письма. Его дневник. Он жалел, что уехал из Форкса. Он хотел помириться с Чарли, но боялся. Он был... сложным.

— Он был трусом, — сказала Лорен с горечью. — Но я всё равно его любила.

Мы замолчали. Дождь стучал по стеклу.

— Я не скажу Чарли, — наконец произнесла она. — Я не скажу никому. Но при одном условии.

— Каком?

— Вы позаботитесь о них. О Чарли, о Белле. По-настоящему. Не как прикрытие. Как семья.

Я посмотрел на неё. В её глазах стояли слёзы — но она не плакала. Сильная женщина.

— Я уже это делаю, — сказал я. — И буду делать. Обещаю.

Она кивнула. Потом взяла фотографию с тумбочки, посмотрела на неё и протянула мне.

— Возьмите. Вам нужнее.

— Вы уверены?

— У меня есть другие. А вам... вам нужно помнить, кем вы притворяетесь.

Я взял фотографию. Настоящий Джон Свон смеялся, глядя в объектив. Я спрятал снимок во внутренний карман куртки.

— Спасибо, Лорен.

— Не благодарите. Просто... будьте хорошим человеком. Или хотя бы притворяйтесь получше.

— Я стараюсь.

Я вышел из мотеля. Дождь хлестал по лицу. Я стоял на парковке, подставив лицо воде, и думал о том, как странно устроен мир. О том, что даже у меня, кажется, начала прорезаться совесть.

Или это просто был дождь. В Форксе всё казалось более человечным.

---

Глава 15. Непрошеный союзник

На следующий день я вернулся к рутине. Купил продуктов в «Сейфвее», заменил прокладку в кране на кухне, поговорил с Чарли о бейсболе. Обычный день скучного дяди Джона.

Но вечером на пороге появился гость, которого я не ждал.

Я открыл дверь и увидел парня. Лет шестнадцати-семнадцати, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, и смуглой кожей. Одет в джинсы и футболку с логотипом какой-то рок-группы. Он был высоким и широкоплечим — слишком большим для своего возраста, как будто его тело ещё не привыкло к собственным размерам. И от него пахло лесом, мускусом и чем-то звериным.

Оборотень.

— Вы Джон Свон? — спросил он. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой.

— Да. А ты, полагаю, Джейкоб Блэк?

Он моргнул:

— Откуда вы знаете?

— Белла рассказывала. И я видел тебя у дома. Дважды. Ты прятался за елями.

Джейкоб смутился. Его смуглая кожа не позволяла краснеть, но он отвёл взгляд:

— Вы заметили?

— Я много чего замечаю. Заходи.

Он вошёл — неуклюже, задев плечом дверной косяк. Он действительно был огромным для своего возраста. В гостиной он сел на диван и сложил руки на коленях, как примерный школьник.

— Беллы нет дома, — сказал я. — Она у Калленов.

— Я знаю. — Он поморщился. — Я пришёл не к ней. Я пришёл к вам.

— Ко мне?

— Да. — Он поднял глаза и посмотрел на меня прямо. — Старейшины племени говорят о вас. Они не знают, кто вы. Они говорят, что вы не человек и не вампир. Что вы — что-то другое.

— И ты пришёл проверить?

— Я пришёл предупредить.

Я сел напротив:

— О чём?

Джейкоб замялся. Было видно, что он не привык к таким разговорам — его стихией были драки и патрулирование леса, а не дипломатия. Но он заставил себя продолжить:

— Среди старейшин есть те, кто считает вас угрозой. Особенно после того, что случилось с дикими вампирами. Слухи разошлись. Говорят, что один человек разорвал целую стаю. Что он летает. Что его глаза светятся красным. — Он посмотрел на меня. — Это правда?

— Частично.

— Какая часть?

— Та, где я разорвал стаю. И та, где летаю. Насчёт свечения — преувеличивают.

Джейкоб сглотнул:

— Значит, вы действительно... не человек.

— Да.

— А кто вы?

Я откинулся в кресле. Этот вопрос мне задавали всё чаще. И с каждым разом отвечать на него становилось всё труднее.

— Это сложно объяснить. Давай скажем так: я из другого мира. В моём мире были люди со сверхспособностями. Я был одним из них.

— Супергерой? — Он недоверчиво улыбнулся.

— Что-то вроде того. Только без геройской части.

— Тогда почему вы здесь? Почему притворяетесь?

— Потому что хочу покоя. Хочу жить тихо. Хочу, чтобы моя семья была в безопасности. — Я посмотрел на него. — Как и ты, полагаю.

Он кивнул:

— Мы защищаем свою землю. От вампиров. От всего, что угрожает племени.

— Значит, у нас общая цель.

— Возможно. — Джейкоб помолчал. — Старейшины хотят изгнать вас. Или хуже. Они считают, что ваше присутствие привлекает опасность. Что вы — магнит для сверхъестественного.

— Они не так уж неправы, — признал я. — Но я не уйду. Это мой дом. Моя семья.

— Тогда у вас будут проблемы.

— У меня всегда проблемы.

Джейкоб встал. Он был высоким — почти вровень со мной.

— Я не согласен со старейшинами, — сказал он. — Я видел, как вы защищали Беллу. Я видел, как Каллены вас уважают. Вы не враг. Но другие так не считают.

— Что ты предлагаешь?

— Будьте осторожны. И если что-то случится — дайте нам знать. Не всем, но... у меня есть друзья. Мы можем помочь.

Я посмотрел на него. Подросток-оборотень, предлагающий союз существу, которое он не понимает. Смело. Или глупо.

— Почему ты это делаешь? — спросил я.

Он улыбнулся — впервые за разговор:

— Потому что Белла — мой друг. И потому что вы разорвали стаю вампиров. Это круто.

Я усмехнулся:

— Спасибо, Джейкоб.

— Зовите меня Джейк. — Он направился к двери. — И, мистер Свон...

— Да?

— Если вы действительно супергерой... у вас есть костюм?

— Был. Я его выбросил.

— Жаль. Было бы круто.

Он ушёл. Я закрыл дверь и покачал головой.

Оборотни-подростки. Мир определённо становился страннее.

---

Глава 16. Трещина в стае

Прошло ещё две недели. Весна вступала в свои права — дождь стал теплее, на деревьях набухли почки. Я занимался садом: подрезал кусты, вскапывал грядки. Садоводство было медитативным занятием. Почти как убивать, только созидательнее.

Белла готовилась к выпускным экзаменам. Эдвард помогал ей с математикой — вампир, который прожил сто лет, отлично решал квадратные уравнения. Ирония судьбы.

А потом в Форкс приехали новые вампиры.

На этот раз они пришли не таясь. Пятеро. Все — люди, обращённые недавно, с ярко-красными глазами и плохим контролем. Они появились на окраине города, у старой лесопилки — той самой, где я разобрался с бандой Виктории. Совпадение? Вряд ли.

Я узнал о них от Элис, которая ворвалась в дом в четверг утром, даже не постучав:

— Мистер Свон! У нас проблема!

Я отложил газету:

— Вампиры?

— Да! Пятеро! И они идут к городу!

— Новорождённые?

— Да! Как вы узнали?

— Логика. Стая Виктории уничтожена. Кто-то создал новую. Быстро, небрежно, без обучения. Кто-то хочет хаоса. — Я встал. — Где Каллены?

— Собираются у нас. Карлайл просил вас приехать.

— Еду.

Когда я прибыл в дом Калленов, там уже кипела работа. Карлайл развернул карту округа на столе. Джаспер, главный тактик семьи, расставлял фигурки — красные для врагов, белые для союзников. Эммет разминал плечи. Розали точила что-то похожее на серебряный клинок. Эсме готовила медицинские припасы — на случай, если кто-то пострадает.

Эдвард стоял в углу, обнимая Беллу. Она была бледнее обычного.

— Ты не должна здесь находиться, — сказал я ей.

— Это моя семья, — ответила она тихо. — Я буду там, где они.

Я не стал спорить. Белла была упряма.

Карлайл объяснил ситуацию: пятеро новорождённых двигались к Форксу. Их вела женщина-вампир — высокая, рыжеволосая. Описание совпадало с Викторией. Но этого не могло быть — я видел, как она бежала. Я предупредил её. Неужели она ослушалась?

— Это не Виктория, — сказала Элис, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Я видела её в видении. Это другая рыжая вампирша. Моложе. Но очень похожа.

— Сестра? — предположил я.

— Или ученица. Или кто-то, кто хочет закончить начатое.

Я задумался. Если у Виктории была сестра, и она узнала о разгроме стаи, она могла захотеть мести. Новорождённые вампиры — это пушечное мясо. Быстрое, сильное, но необученное. Идеально для отвлекающего удара.

— Где они сейчас? — спросил я.

— В двадцати милях к северу, — сказал Джаспер. — Движутся быстро. Будут здесь через пару часов.

— Значит, у нас есть время. — Я повернулся к Карлайлу. — У меня есть предложение.

— Слушаю.

— Вы с семьёй займите оборону в городе. Защищайте людей. А я встречу их на подходе.

— Один? Снова? — Эммет покачал головой. — Чувак, это уже становится традицией.

— Мне так проще. Не нужно беспокоиться о том, чтобы не задеть своих.

— А как же оборотни? — спросила Элис. — Они патрулируют границу. Если они увидят битву...

— Я с ними справлюсь.

Но тут раздался голос с порога:

— Не придётся.

Все обернулись. В дверях стоял Джейкоб Блэк. За его спиной виднелись ещё трое — такие же высокие, смуглые, с одинаковыми хвостами. Оборотни. Молодые, но уже впечатляющие.

— Джейк? — Белла удивлённо уставилась на него. — Что ты здесь делаешь?

— Пришёл помочь. — Он посмотрел на меня. — Старейшины запретили нам вмешиваться. Сказали, что это вампирские разборки и мы не должны лезть. Но я не согласен.

— Джейк, это опасно, — начала Белла, но он перебил:

— Я знаю. Но это наша земля. И наши люди живут в этом городе. Если вампиры нападут, погибнут люди. Мы не можем стоять в стороне.

Карлайл шагнул вперёд:

— Ваше племя и моя семья... у нас сложная история.

— Я знаю, — сказал Джейкоб. — Договор, границы, всё такое. Но сейчас не время для старых обид. У нас общий враг. Мы поможем.

Эдвард посмотрел на Джейкоба — долго, оценивающе. Потом кивнул:

— Мы принимаем помощь.

Джейкоб кивнул в ответ.

Так был заключён первый в истории союз между вампирами и оборотнями Форкса. Я стоял в стороне и смотрел на это с некоторым удивлением. В моём мире суперы грызлись друг с другом за рейтинги и контракты. Здесь — вампиры и оборотни объединялись против общей угрозы.

Может быть, этот мир был не так уж плох.

---

Битва началась в сумерках, на поляне в десяти милях к северу от города.

Мы встретили их там: Каллены, четверо оборотней и я. Элис предсказала точное место и время. Джаспер разработал тактику. Эммет должен был принять первый удар — он был самым прочным. Джаспер и Эдвард — атаковать с флангов. Розали и Карлайл — прикрывать тыл. Оборотни — сдерживать прорывы. А я... я был резервом.

Новорождённые появились ровно в срок. Пятеро: трое мужчин и две женщины, все с горящими алыми глазами и перекошенными от голода лицами. Их вела рыжеволосая вампирша — точная копия Виктории, только моложе. Сестра. Я узнал фамильное сходство.

— Где Виктория?! — крикнула она, сканируя поляну. — Где убийца Джеймса?!

— Здесь, — сказал я, выходя вперёд.

Она уставилась на меня. Её глаза расширились:

— Ты! Это ты убил его!

— Я не убил. Просто сломал. Но если хочешь присоединиться к его коллекции переломов — я не против.

Она зарычала и бросилась в атаку.

Битва началась.

Новорождённые были сильны — Джаспер предупреждал об этом. Свежая кровь в их жилах давала им временное преимущество. Но они были необучены, неорганизованны, действовали на инстинктах. Против слаженной команды Калленов и оборотней у них не было шансов.

Эммет смял первого — буквально вбил в землю, как гвоздь. Джаспер и Эдвард разобрались со вторым и третьим, работая в паре, как хорошо отлаженный механизм. Оборотни, в волчьей форме, рвали вампиров клыками — огромные звери размером с лошадей, быстрые и яростные.

Я сражался с рыжеволосой.

Она была хороша — быстрее Виктории, более агрессивная. Но она была одна, а за моей спиной был опыт сотен боёв. Я уклонялся от её ударов, позволяя ей выматываться, изучая её стиль. Ждал.

— Почему ты не атакуешь?! — закричала она в ярости.

— Потому что ты не угроза. Ты — сообщение.

— Какое?!

— То, которое я отправлю твоим создателям.

Я шагнул вперёд — и нанёс один-единственный удар.

Рыжеволосая рухнула. Не убитая — оглушённая. Я связал её серебряной цепью, которую дал Карлайл (серебро не убивало вампиров, но ослабляло), и оттащил в сторону.

Битва закончилась. Пятеро новорождённых были уничтожены. Одна рыжеволосая взята в плен. Со стороны союзников — ни одной потери. Только Эммет получил царапину, которая зажила через минуту.

Оборотни, тяжело дыша, вернулись в человеческую форму. Джейкоб, голый по пояс и покрытый шрамами, подошёл ко мне:

— Это было... невероятно. Я думал, мы погибнем.

— Хорошая работа, — сказал я. — Ты и твои друзья отлично сражались.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время он выглядел довольным.

— Что теперь? — спросил Карлайл, глядя на пленницу.

— Теперь, — сказал я, — мы узнаем, кто послал её. И почему.

Я присел рядом с рыжеволосой. Она пришла в себя и смотрела на меня с ненавистью.

— Кто тебя послал?

— Пошёл к чёрту.

— Я там был. Не понравилось. — Я наклонился ближе. — У тебя есть два варианта: говорить сейчас или говорить после того, как я разозлюсь. Поверь, второй вариант тебе не понравится.

Она сглотнула:

— Ты не посмеешь. Мы под защитой...

— Кого?

Она замолчала. Но её глаза метнулись в сторону — на восток. На Европу.

— Вольтури, — сказал я. — Ты работаешь на Вольтури.

Она не ответила. Но молчание было красноречивее слов.

Я встал и посмотрел на Калленов:

— Похоже, Аро не сдержал слово.

Карлайл побледнел:

— Это провокация. Он хочет, чтобы мы напали первыми. Чтобы у него был повод уничтожить нас.

— Значит, — сказал я, — мы не будем нападать первыми.

— Тогда что?

Я посмотрел на восток. Туда, где за океаном, в древнем замке, сидел вампир, который думал, что может играть со мной.

— Мы пошлём ему ответное сообщение.

Рыжеволосая зарычала:

— Какое сообщение?!

Я улыбнулся. Номер пять. «Ничего личного, просто бизнес».

— Тебя.

---

(Продолжение следует...)

Глава 5

Глава 17. Дипломатия и пепел

Мы отправили рыжеволосую обратно в Вольтерру.

Не в коробке. Не по частям. Живую, целую, с письмом. Я лично продиктовал текст Эдварду, у которого был каллиграфический почерк (ещё одно хобби бессмертного вампира):

«Мастеру Аро,

Ваш подарок получен. Оценили щедрость. Возвращаем за ненадобностью.

В следующий раз, когда захотите проверить моё терпение, присылайте кого-нибудь поинтереснее. Или приезжайте сами.

С неизменным уважением,

Джон Свон.

P.S. У вашего агента сломаны три ребра и челюсть. Это не месть. Это аванс».

— Вы уверены? — спросил Карлайл, перечитывая письмо. — Это звучит как объявление войны.

— Это звучит как предупреждение, — возразил я. — Война начнётся только если он нападёт снова. Но он не нападёт. Аро — политик. Он проверяет границы. Сейчас он узнал, где проходит моя.

— И где же?

— Дальше, чем он думает.

Рыжеволосую посадили на частный рейс до Флоренции — тот самый, которым я летал в Вольтерру. Слуги Вольтури всё ещё работали в аэропорту, подчиняясь древним приказам. Мы использовали их инфраструктуру против них же. Ирония, которую Аро оценит.

Когда самолёт взлетел, Элис закрыла глаза и замерла на минуту. Потом улыбнулась:

— Аро получит письмо через двенадцать часов. Он будет в ярости. Но он не отдаст приказ атаковать.

— Что он сделает?

— Он рассмеётся. — Элис открыла глаза. — Он сочтёт это остроумным. И отложит ваш конфликт на будущее. Аро не торопится. У него вечность.

— У меня тоже, — сказал я.

И это было правдой. Сыворотка, создавшая Хоумлендера, замедлила моё старение до ничтожных величин. Я не был бессмертным, как вампиры, но мой век исчислялся столетиями, если не тысячелетиями. Мы с Аро могли играть в эту игру очень, очень долго.

Но пока — перемирие.

---

Жизнь вернулась в нормальное русло.

Белла сдала выпускные экзамены. Чарли устроил барбекю в честь этого события — первое барбекю на моей памяти, когда дождь прекратился ровно настолько, чтобы угли не погасли. Я стоял у гриля, переворачивая бургеры, и слушал, как Чарли рассказывает Белле одну из своих полицейских баек — что-то про медведя в супермаркете.

— ...и тогда старина Берт говорит: «Шеф, а может, просто попросим его уйти?» А медведь сидит в отделе заморозки и ест мороженое!

Белла смеялась. Эдвард сидел рядом с ней, держа её за руку, и на его губах играла сдержанная улыбка. Он всё ещё не ел человеческую еду, но научился сидеть за столом и поддерживать компанию. Прогресс.

Каллены пришли все. Даже Розали, которая обычно избегала людных сборищ, стояла в стороне с бокалом (пустым, для вида) и о чём-то беседовала с Джейкобом. Я заметил это и мысленно сделал пометку. Оборотень и вампирша, мирно беседующие на заднем дворе, — такое не каждый день увидишь.

— Они обсуждают двигатели, — сказала Элис, появляясь рядом со мной. — У Розали страсть к автомобилям. А Джейкоб чинит мотоциклы. У них нашлась общая тема.

— Мир держится на общих темах, — заметил я.

— Вы стали философом, мистер Свон.

— Я всегда им был. Просто раньше моя философия сводилась к «я сильнее, значит, я прав».

Элис улыбнулась:

— А теперь?

— Теперь я допускаю, что могут быть и другие варианты.

Она взяла с гриля овощную котлету (вегетарианство вампиров распространялось и на пищу — они не могли есть мясо, не испытывая... дискомфорта) и отошла к остальным.

Я стоял у гриля, смотрел на эту странную компанию — людей, вампиров и одного оборотня, — и думал о том, как далеко я ушёл от человека, которым был. Хоумлендер никогда бы не стоял у гриля на семейном барбекю. Хоумлендер никогда бы не беспокоился о том, прожарены ли бургеры. Хоумлендер...

— Дядя Джон! — окликнула меня Белла. — Бургеры горят!

Я опустил взгляд. Действительно, горят. Я слишком глубоко задумался и перегрел решётку — буквально, позволив своему тепловому зрению чуть-чуть активироваться.

— Ничего страшного, — сказал я, переворачивая подгоревшие котлеты. — Кому-то нравится с корочкой.

Чарли хмыкнул:

— С корочкой — это одно. А это уже археологические раскопки.

Все рассмеялись. Я тоже.

Это был хороший день.

---

Глава 18. Предложение

Лето в Форксе было мягким и дождливым, как и все остальные времена года. Белла и Эдвард проводили вместе почти каждую минуту. Чарли привык к тому, что в доме вечно торчит бледный парень с золотистыми глазами. Он даже начал называть его «Эд» — к вящему неудовольствию Эдварда.

А потом Эдвард сделал Белле предложение.

Это случилось в конце июля, на поляне у реки — на том самом месте, где они гуляли в свой первый день. Он встал на одно колено, достал кольцо (фамильную реликвию Калленов, антикварное золото с бриллиантом викторианской эпохи) и спросил, согласна ли она стать его женой.

Белла сказала «да».

Я узнал об этом через час после события, когда они вдвоём вошли в гостиную, держась за руки, и объявили новость. Чарли поперхнулся кофе. Я сохранил нейтральное выражение лица.

— Пожениться? — переспросил Чарли, отставляя кружку. — Белла, тебе восемнадцать. Ты только школу закончила.

— Я знаю, пап. Но я люблю его.

— Любовь — это прекрасно, но брак — это серьёзно. Вы знакомы меньше года!

— Чарли, — мягко сказал я. — Можно тебя на минутку?

Мы вышли на кухню. Чарли был взволнован и растерян — его дочь, его маленькая девочка, вдруг стала взрослой и собралась замуж за самого бледного парня в штате Вашингтон.

— Ты что думаешь? — спросил он меня. — Ты всегда такой... спокойный. Как будто всё знаешь наперёд.

— Я думаю, что Белла счастлива. И Эдвард — хороший человек. Странный, да. Бледный. Слишком много знает о биологии. Но хороший.

— Он странный, — согласился Чарли. — Вся их семья странная. Но Карлайл — отличный врач. И Эсме — приятная женщина. И дети у них... воспитанные. Просто...

— Просто ты не хочешь отпускать дочь, — закончил я. — Это нормально.

Он вздохнул:

— Я только начал с ней общаться. По-настоящему. После всех этих лет...

— У тебя будет ещё много времени. Эдвард не собирается увозить её в другую страну. Они будут жить здесь. Ты будешь видеть её часто.

— Откуда ты знаешь?

— Я спрашивал.

Чарли моргнул:

— Ты спрашивал Эдварда о его планах на будущее?

— Конечно. Это моя племянница. Я должен знать, кто за ней ухаживает.

— И что он сказал?

— Что хочет, чтобы Белла была счастлива. Что он будет заботиться о ней до конца своих дней. Что он уважает её выбор и никогда не будет её ограничивать.

Чарли долго молчал. Потом кивнул:

— Ладно. Если ты за них, то и я за них.

— Я за них.

Мы вернулись в гостиную. Чарли подошёл к Белле и обнял её — неуклюже, как все его объятия, но искренне.

— Поздравляю, — сказал он. — Если ты счастлива, я тоже счастлив.

Белла заплакала. Эдвард смотрел на них с выражением, которое я не мог расшифровать, — смесь радости, страха и глубокой, щемящей нежности. Он любил её. Это было очевидно.

Вечером, когда все разошлись, Белла зашла ко мне на кухню. Я мыл посуду — медитативное занятие.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что поговорил с папой. Я слышала часть разговора. Ты защищал нас.

— Я не защищал. Я просто сказал правду.

— Ты всегда так говоришь. — Она села за стол. — Дядя Джон... могу я задать тебе вопрос?

— Задавай.

— Почему ты никогда не рассказываешь о себе? О своём прошлом?

Я отложил тарелку и повернулся к ней. Она смотрела на меня — не с вызовом, а с заботой. Как будто действительно хотела понять.

— Я уже отвечал на этот вопрос, Белла.

— Да, но... я подумала, может, теперь, когда мы пережили всё это, ты мог бы... немного открыться?

Я помолчал. Потом сел напротив неё.

— В моём прошлом есть вещи, — сказал я медленно, — которые я не хочу, чтобы ты знала. Не потому, что не доверяю тебе. А потому, что эти вещи могут изменить то, как ты ко мне относишься. А я... я ценю то, что у нас есть сейчас.

— Ты думаешь, я изменю своё отношение?

— Я знаю это.

Она задумалась:

— Ты убивал людей.

Это был не вопрос. Утверждение.

— Да.

— Много?

— Да.

— И ты жалеешь об этом?

Я посмотрел в окно. Дождь стекал по стеклу, оставляя извилистые дорожки.

— Я не знаю, что значит «жалеть», — сказал я. — В моём мире этому не учили. Я понимаю, что это было неправильно. Что я причинил боль невинным. Что я был чудовищем. Но чувство, которое вы называете раскаянием... оно мне недоступно. Я могу только имитировать его.

Белла молчала. Я ожидал ужаса в её глазах. Отвращения. Страха.

Но она просто кивнула:

— Хорошо.

— Хорошо?

— Ты честен со мной. Это главное. — Она встала и подошла ко мне. — Ты не чудовище, дядя Джон. Чудовище не стало бы защищать меня. Не стало бы готовить ужины и чинить крыльцо. Не стало бы разговаривать с папой, чтобы он не волновался.

— Это может быть просто маскировкой.

— Может. Но я так не думаю. — Она взяла меня за руку. — Я думаю, что ты учишься быть человеком. И у тебя получается.

Я посмотрел на её руку в моей. Маленькая, тёплая, живая.

— Ты удивительная девушка, Белла.

— Я знаю. — Она улыбнулась. — Спокойной ночи, дядя Джон.

— Спокойной ночи.

Она ушла. Я остался на кухне. Тарелки были вымыты, стол протёрт, дождь стучал по крыше.

И впервые за много лет я почувствовал что-то похожее на... покой.

---

Глава 19. Гроза на горизонте

Свадьбу назначили на август.

Подготовка шла полным ходом. Элис, разумеется, взяла организацию на себя — у неё был талант к планированию, умноженный на способность видеть будущее. Она знала, какие цветы завянут, какой торт не понравится Белле и какая музыка вызовет слёзы у Чарли, ещё до того, как эти события происходили. Это было немного жутковато, но эффективно.

— Только не говори мне, что ты уже знаешь, чем всё закончится, — сказала Белла на одной из примерок платья.

— Я знаю только вероятности, — ответила Элис. — Но эта — очень хорошая.

Я взял на себя безопасность. После истории с Вольтури и новорождёнными это казалось необходимым. Я патрулировал окрестности каждую ночь, сканировал гостей (Каллены пригласили несколько дружественных кланов — Денали с Аляски, ирландский ковен, даже одного старого отшельника из Египта), проверял почту на предмет угроз. Ничего. Всё было спокойно.

Но спокойствие в моём мире никогда не длилось долго.

За три дня до свадьбы я получил посылку.

Она пришла утром, с курьером. Маленькая коробка, завёрнутая в коричневую бумагу, без обратного адреса. Курьер — обычный парень из службы доставки — не знал, кто отправитель. Я открыл коробку на кухне, пока никого не было дома.

Внутри лежала старая видеокассета. И записка.

«Подарок на свадьбу. Посмотри на досуге. Вспомни, кто ты на самом деле. — Друг».

Я взял кассету. Она была пыльной, старой, с выцветшей этикеткой. Никаких опознавательных знаков. Но я знал, что на ней.

В подвале дома Свонов стоял старый видеомагнитофон — Чарли хранил его для просмотра футбольных матчей восьмидесятых. Я спустился вниз, вставил кассету и нажал «play».

Экран вспыхнул.

Сначала — помехи. Потом — заставка. Логотип.

Vought International.

Моё сердце — то, что от него осталось, — пропустило удар.

На экране появился я. Хоумлендер. В синем костюме с американским флагом. Молодой, улыбающийся, стоящий на фоне Манхэттена. За кадром — голос диктора:

«...величайший герой Америки! Защитник свободы! Символ надежды!»

Я смотрел на себя прежнего и чувствовал, как внутри поднимается тошнота. Вот он — я, каким меня знал мир. Лживый образ, созданный маркетологами. Герой, который на самом деле был чудовищем.

Запись продолжалась. Кадры из новостей. Мои интервью. Репортажи о «подвигах». А потом — смена. Любительская съёмка. Дрожащая камера. Что-то, чего не должно было быть в новостях.

Я стоял на крыше небоскрёба. Напротив меня — человек. Гражданский. Он умолял о пощаде.

«Пожалуйста, у меня семья! У меня дети!»

Я — тот я, с экрана — улыбнулся. А потом...

Я выключил видео.

Экран погас. В подвале стало тихо, только гудел старый холодильник.

Кто-то в этом мире знал, кто я. Кто-то, имеющий доступ к архивам Vought. Кто-то, кто хотел напомнить мне о прошлом.

Но как? Я уничтожил устройство портала. Перемещение между мирами было невозможно. Если только...

Если только кто-то не построил ещё один.

Я вытащил кассету, сжал её в кулаке. Пластик хрустнул и расплавился, стекая на пол.

— Джон? — раздался голос сверху. Чарли. — Ты в подвале?

— Да. Проверял проводку. Всё в порядке.

— Ладно. Белла звонила, просила помочь с цветами. Ты свободен?

— Сейчас буду.

Я поднялся наверх, тщательно закрыв дверь в подвал.

Значит, кто-то знал. Кто-то хотел поиграть.

Хорошо. Я тоже умею играть.

---

Глава 20. Свадьба

Несмотря на кассету, свадьба состоялась.

Я решил, что не позволю анонимному «другу» испортить этот день. Я усилю охрану, проверю всех гостей, буду начеку. Но свадьбу я не отменю. Белла заслужила этот день. Она заслужила счастье.

Церемония проходила на поляне в лесу, украшенной цветами и гирляндами. Элис превзошла саму себя: всё было идеально, от рассадки гостей до погоды (она выбрала единственный день в августе, когда дождь гарантированно не шёл). Солнце пробивалось сквозь облака, заливая поляну мягким золотистым светом.

Каллены — все, включая приезжих гостей, — были одеты в светлые тона и выглядели как сборище ангелов. Люди-гости (Чарли, его друзья, несколько одноклассников Беллы) явно чувствовали себя не в своей тарелке среди такого количества сверхъестественно красивых существ, но держались бодро.

Белла вышла из-за деревьев под руку с Чарли. Она была в простом белом платье — ничего вычурного, только кружево и лёгкая ткань. Её лицо сияло. Чарли, наоборот, выглядел так, будто вот-вот расплачется.

Эдвард ждал у алтаря. В костюме-тройке, с бутоньеркой из белых роз, он был похож на принца из сказки — бледного, напряжённого, но бесконечно счастливого.

Я стоял в стороне, выполняя двойную функцию: дяди невесты и начальника службы безопасности. Мой взгляд сканировал лес. Термальное зрение работало на полную. Акустический мониторинг отслеживал каждый звук.

Ничего. Всё чисто.

— ...объявляю вас мужем и женой, — произнёс Карлайл, выполнявший роль священника (он получил сан где-то в восемнадцатом веке — одна из тех деталей, которые всплывают, когда дружишь с вампирами).

Эдвард поцеловал Беллу. Гости зааплодировали. Чарли всё-таки заплакал.

Я улыбнулся.

А потом я услышал это.

Звук. Тихий, почти неразличимый за аплодисментами. Звук, который не должен был здесь звучать.

Жужжание. Электронное. Как камера.

Я обернулся и посмотрел на кромку леса. Никого. Но жужжание продолжалось.

Я извинился перед гостями и скользнул между деревьями. Бесшумно, быстро, не привлекая внимания. Жужжание становилось громче.

На ветке старого кедра висела камера. Маленькая, беспроводная, с мигающим красным огоньком. Она была направлена на поляну.

Я сорвал её и раздавил в кулаке.

Но за ней была ещё одна. И ещё. Три камеры на периметре. Все новые, установленные недавно. Я уничтожил их все.

Кто-то наблюдал за свадьбой.

Я вернулся на поляну. Праздник продолжался — гости пили шампанское (или делали вид, как вампиры), танцевали под музыку из старого проигрывателя, смеялись. Белла и Эдвард кружились в центре, ничего не замечая.

— Элис, — тихо сказал я, подойдя к ней.

— Я знаю, — ответила она, не переставая улыбаться для гостей. — Я видела камеры за минуту до того, как вы их нашли. И ещё кое-что.

— Что?

— Человек. Не вампир. Не оборотень. Человек с оборудованием. Он в лесу, в полумиле к северу. Сейчас собирает вещи и уходит.

— Ты видишь, кто он?

— Нет. Его будущее... размыто. Как будто он знает, как блокировать предвидение.

Это было невозможно. Предвидение Элис не блокировалось ничем, кроме моей собственной способности принимать решения быстрее мысли. Ни один человек не мог...

Если только он не был из моего мира.

— Я догоню его, — сказал я.

— Будьте осторожны.

Я кивнул и исчез в лесу.

---

Человек был хорош. Очень хорош.

Я бежал по лесу со скоростью, втрое превышающей человеческую, но он всё равно успел уйти. Когда я добрался до места, где стояла его аппаратура, там остался только примятый мох и запах — слабый, почти неуловимый. Озон. И ещё кое-что. Химический запах, который я не чувствовал много лет.

Сыворотка V.

В моём мире так пахли лаборатории, где создавали суперов. И так пах сам Хоумлендер, когда перегревался в бою.

Человек, который наблюдал за свадьбой, был из моего мира. И он знал, кто я.

Я стоял на поляне, глядя на следы, уходящие в лес. Он ушёл на восток. У него была фора в несколько минут. Я мог догнать его — мог взлететь, найти с воздуха, схватить. Но тогда пришлось бы объяснять гостям, куда исчез дядя Джон. Пришлось бы оставить Беллу без присмотра.

Я развернулся и пошёл обратно.

Свадьба продолжалась. Белла и Эдвард резали торт. Эммет, кажется, съел половину ещё до того, как тарелки раздали гостям. Чарли танцевал с Эсме, неуклюже, но весело. Все были счастливы.

Я стоял в стороне и думал.

Кто-то из моего мира здесь. Кто-то, имеющий доступ к технологиям Vought. Кто-то, кто хочет напомнить мне о прошлом. Зачем? Чтобы шантажировать? Уничтожить? Или просто поиграть?

В любом случае, я должен найти его первым.

Но не сегодня. Сегодня — праздник.

Я взял бокал шампанского (которое на меня не действовало) и подошёл к Белле.

— Поздравляю, — сказал я.

— Спасибо, дядя Джон. — Она обняла меня. — Ты не представляешь, как много это для меня значит.

— Представляю, — сказал я. — Даже больше, чем ты думаешь.

Она улыбнулась и вернулась к танцу. Я смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри закипает холодная, знакомая ярость.

Кто бы ты ни был, «друг», — ты испортил день моей племянницы. Ты напомнил мне о том, кем я был.

И когда я найду тебя, ты поймёшь, что это было ошибкой.

---

(Продолжение следует...)

Глава 6

Глава 21. Охота на призрака

На следующий день после свадьбы я начал расследование.

Для всех остальных мир продолжал вращаться: Белла и Эдвард улетели в медовый месяц (на частный остров, принадлежащий Карлайлу, — у вампиров,积累ивших богатство за столетия, были свои привилегии), Чарли вернулся к работе, Каллены — к своей вечной рутине. Только я знал, что в лесу прячется призрак.

Призрак из моего прошлого.

Я начал с леса. Вернулся на поляну, где стояла аппаратура, и провёл полное сканирование. Термальные следы уже остыли, но запах остался. Я шёл по нему, как гончая, — через лес, через ручей, через старую logging road. Запах привёл меня к заброшенной хижине в десяти милях от города.

Хижина выглядела необитаемой. Старая, покосившаяся, с провалившейся крышей. Но внутри я нашёл следы недавнего присутствия: спальный мешок, походная плитка, коробка с армейскими пайками. И ноутбук. Дорогой, защищённый, с логотипом в виде буквы «V».

Vought.

Я открыл ноутбук. Экран загорелся, запрашивая пароль. Я ввёл первый код, который пришёл в голову: Home1ander. Не сработало. SoldierBoy. Тоже нет. StormFront. Экран мигнул и разблокировался.

StormFront. Конечно. Она всегда была его любимицей.

На рабочем столе я нашёл файлы. Много файлов. Досье на Калленов, на оборотней, на Вольтури. Наблюдения за мной — фотографии, сделанные скрытой камерой, записи моих разговоров, график моих передвижений. Кто-то следил за мной неделями, может быть, месяцами.

И один файл был зашифрован особо тщательно. Я взломал его (спасибо навыкам, которым обучили в Vought) и замер.

На экране была страница из лабораторного журнала. Заголовок: «Проект "Ковчег"». Подзаголовок: «Межпространственное перемещение — фаза 2».

Дальше шли технические детали, схемы, формулы. Я не всё понимал — моя специализация была в разрушении, а не в квантовой физике, — но суть уловил. Кто-то в Vought построил второй портал. И отправил через него агента.

За мной.

Я закрыл ноутбук и сунул его в рюкзак. Нужно было возвращаться в город, анализировать информацию. Но прежде чем я ушёл, я заметил ещё кое-что. На полу, под спальным мешком, лежал клочок бумаги. Я поднял его.

Это была фотография. Старая, выцветшая, сложенная вчетверо. На ней были двое: мужчина в лабораторном халате и мальчик лет семи со светлыми волосами и испуганными глазами. Я. Мальчик — это был я. А мужчина...

Доктор Фогельбаум.

Мой создатель. Мой единственный... друг? Врач? Тюремщик? Я так и не определился, кем он был для меня. Но он был единственным, кто знал Хоумлендера с самого начала. Кто видел меня не как продукт, а как человека. Почти.

И теперь его фотография лежала в заброшенной хижине в другом мире.

Что это значит? Фогельбаум мёртв — я знал это точно. Я видел его смерть. Но кто-то использовал его образ. Кто-то, кто знал о моей связи с ним.

Агент Vought. Кто-то, кто работал с Фогельбаумом. Кто-то, кто знал меня достаточно хорошо, чтобы бить по самым уязвимым точкам.

Я спрятал фотографию в карман и вышел из хижины. В лесу было тихо. Слишком тихо. Даже птицы замолчали.

— Выходи, — сказал я в пустоту. — Я знаю, что ты здесь.

Тишина. Потом — шорох. Из-за деревьев вышел человек.

Он был одет в тактический костюм — чёрный, без опознавательных знаков. Лицо скрыто маской. Но фигура, движения, осанка — всё это было знакомо. Я знал этого человека.

— Сними маску, — сказал я.

Он помедлил. Потом стянул маску.

Женщина. Лет сорока, с резкими чертами лица и короткими светлыми волосами. На щеке — шрам, старый, заживший, но заметный.

Я знал её.

— Агент Тёрнер, — сказал я. — Вот уж кого не ожидал увидеть.

— Здравствуй, Джон. — Её голос был ровным, профессиональным. — Или ты предпочитаешь «Хоумлендер»?

— Я предпочитаю, чтобы меня не преследовали.

— Это не преследование. Это миссия.

— Какая миссия? Vought мёртв. Тот мир остался позади. Что тебе здесь нужно?

Она улыбнулась — холодно, без тепла:

— Ты.

Я сжал кулаки:

— Зачем?

— Потому что проект «Ковчег» не был завершён. Портал, которым ты воспользовался, был прототипом. Нестабильным. Он должен был схлопнуться через минуту после активации. Но он не схлопнулся. Он стабилизировался. И знаешь почему?

Я молчал.

— Потому что ты прошёл через него. Твоя энергия, твоя сыворотка — она стабилизировала проход. Теперь между мирами существует постоянный коридор. Маленький, нестабильный, но постоянный. И Vought хочет его контролировать.

— Vought уничтожен.

— Vought никогда не умирает. — Она шагнула ближе. — Компания реструктурировалась. Новое руководство, новые цели. И главная цель — экспансия. Этот мир... он полон ресурсов. Люди, вампиры, оборотни — всё это можно использовать. Ты даже не представляешь, какие здесь возможности.

— И поэтому вы послали тебя? Чтобы уговорить меня вернуться?

— Не уговорить. — Она достала из-за пояса небольшое устройство, похожее на пистолет с диском вместо дула. — Нейтрализовать.

Я узнал это устройство. В моём мире его называли «Глушилкой». Оно излучало частоту, которая подавляла сверхспособности — временно, но достаточно, чтобы вырубить даже самого сильного супера. Vought разработал его как страховку. На случай, если я выйду из-под контроля.

— Ты думаешь, это сработает? — спросил я.

— Сработало в прошлый раз.

— В прошлый раз я был слабее. И глупее. И у меня было больше причин подчиняться.

Я шагнул к ней. Она вскинула «Глушилку», но я был быстрее. Моя рука сомкнулась на устройстве и раздавила его, как печенье.

Тёрнер отшатнулась. В её глазах мелькнул страх — первый настоящий страх за весь разговор.

— Ты не выстрелила, — заметил я. — Почему? Боялась промахнуться? Или боялась, что сработает?

— Я не боюсь тебя, Джон.

— Зря.

Я схватил её за горло и поднял над землёй. Она захрипела, вцепившись в мою руку, но её пальцы не могли даже поцарапать мою кожу.

— Ты пришла в мой мир. Ты следила за моей семьёй. Ты испортила свадьбу моей племянницы. — Мой голос был спокойным, но глаза начинали нагреваться. — У тебя есть ровно одна минута, чтобы объяснить, почему я не должен убить тебя прямо сейчас.

— Потому что... — прохрипела она, — ...я не единственная.

Я ослабил хватку:

— Что?

— Я — авангард. Разведчик. Если я не вернусь, пришлют других. Больше. Сильнее. Они знают, где ты. Они знают о портале. Они придут.

— Сколько у меня времени?

— Не знаю. Портальная технология нестабильна. Каждый переход требует энергии. Они не могут послать армию. Но небольшой отряд... через месяц. Может, два.

Я опустил её на землю. Она закашлялась, потирая горло.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что я не хочу войны. — Она посмотрела на меня. — Я видела, что ты сделал с теми вампирами. Я знаю, на что ты способен. Если Vought нападёт, ты убьёшь их всех. А потом вернёшься в наш мир и убьёшь остальных. Я не хочу этого.

— Тогда зачем ты здесь?

— Потому что у меня не было выбора. Vought... у них есть рычаги давления. Моя семья. Мои дети. Если я не выполню миссию...

Я молчал. Семья. Дети. Те самые вещи, которые теперь были у меня.

— Что ты предлагаешь? — спросил я.

— Я могу вернуться и доложить, что ты мёртв. Что портал схлопнулся. Что коридор нестабилен и опасен. Это даст тебе время.

— Время для чего?

— Чтобы подготовиться. Чтобы найти портал и закрыть его навсегда. Или чтобы уничтожить тех, кто за ним стоит. — Она посмотрела мне в глаза. — Выбор за тобой.

Я думал. Тёрнер была врагом. Агентом Vought. Она лгала мне раньше — почему я должен верить ей сейчас?

Но её сердцебиение было ровным. Её глаза не бегали. Она говорила правду — или, по крайней мере, верила в то, что говорила.

— Хорошо, — сказал я. — Возвращайся. Доложи, что я мёртв. Но знай: если ты солжёшь мне, если я увижу ещё одного агента Vought в этом мире — я найду тебя. И твою семью. И всех, кто тебе дорог. Ты понимаешь?

Она кивнула:

— Понимаю.

— Тогда уходи. И не возвращайся.

Тёрнер попятилась, потом развернулась и побежала в лес. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за деревьями.

Vought. Они нашли меня. Они построили новый портал. И они не остановятся.

Я развернулся и пошёл домой. Нужно было многое обдумать.

---

Глава 22. Тени прошлого

Следующие несколько дней я посвятил изучению ноутбука Тёрнер.

Информации было много. Проект «Ковчег» действительно существовал — секретный отдел Vought, занимавшийся межпространственными перемещениями. Они нашли портал не сами — технологию им передал кто-то другой. Какой-то союзник. В файлах он упоминался только под кодовым именем «Архитектор».

Кто такой Архитектор? Откуда он знал о параллельных мирах? И почему помог Vought?

Ответов не было. Файлы были обрывочными, многие зашифрованы. Но одно было ясно: Архитектор знал обо мне. Он знал, что я попал в этот мир. И он хотел, чтобы Vought вернул меня обратно.

Зачем? Что я ему сделал?

Я сидел на кухне, просматривая файлы, когда в дверь постучали. Это была Элис.

— Я видела, — сказала она с порога. — Женщину в лесу. Разговор с вами. И ещё кое-что.

— Что именно?

— Войну.

Я отложил ноутбук:

— Рассказывай.

Она села за стол и заговорила. Её видения были отрывочными, как всегда, но она видела достаточно: люди в чёрной форме, похожие на военных, но с оружием, которого в этом мире не существовало. Энергетические винтовки. Летающие дроны. Силовые поля. Они шли через портал — большой, стабильный, открытый где-то в горах. И они шли сюда.

— Они ищут вас, — сказала Элис. — Они называют вас «Объект Н». И они хотят забрать вас обратно.

— Когда?

— Я не знаю точно. Месяц. Может, два. Будущее меняется каждую минуту, потому что вы в нём. Но они придут. Это точно.

— Сколько их?

— Много. Слишком много, чтобы сосчитать.

Я встал и подошёл к окну. Дождь барабанил по стеклу. Где-то там, в другом мире, армия готовилась к вторжению. В мой мир. В мой дом.

— Я должен закрыть портал, — сказал я.

— Как?

— Пока не знаю. Но если Тёрнер сказала правду, портал питается моей энергией. Значит, я могу его и отключить.

— Это опасно.

— Всё опасное — моя специализация.

Элис помолчала, потом спросила:

— Вы расскажете Белле?

— Нет. Она только что вышла замуж. Она счастлива. Пусть остаётся счастливой как можно дольше.

— А если не получится? Если Vought придёт раньше?

— Тогда я буду готов.

Я не сказал ей, что «готов» в данном случае означало «я убью их всех, даже если для этого придётся уничтожить полмира». Но, кажется, она и так это поняла.

---

Белла и Эдвард вернулись из медового месяца через неделю. Загорелые (насколько вампир может загорать), счастливые, с тысячей фотографий на телефоне. Я встретил их в аэропорту Порт-Анджелеса — Чарли был на дежурстве.

— Дядя Джон! — Белла бросилась ко мне и обняла. — Как тут без нас?

— Тихо. Слишком тихо.

— Ты скучал?

— Возможно.

Она рассмеялась. Эдвард пожал мне руку. Его взгляд задержался на моём лице, и он нахмурился:

— Что-то случилось?

— Ничего, о чём вам нужно беспокоиться.

— Вы лжёте.

— Я всегда лгу. Это часть моего обаяния.

Он не купился, но не стал настаивать. Вместо этого он взял чемодан Беллы и повёл её к машине.

Я ехал домой и думал. Время шло. Тёрнер должна была вернуться в свой мир через несколько дней. Если она сдержит слово, у меня будет месяц. Может, два.

Нужно было найти портал. Нужно было понять, кто такой Архитектор. Нужно было подготовиться к худшему.

Но сначала — ужин. Белла и Эдвард вернулись, и Чарли наверняка захочет устроить семейный вечер.

Скучный дядя Джон должен быть на высоте.

---

Глава 23. Архитектор

Портал, как выяснилось, находился в Канаде.

Я потратил три недели на его поиски. Анализировал данные с ноутбука Тёрнер, отслеживал энергетические аномалии, консультировался с Карлайлом (который, как оказалось, разбирался в квантовой физике — ещё одно хобби бессмертного). В конце концов, я сузил зону поиска до Скалистых гор, к северу от Банфа.

Это была глушь. Дикая, безлюдная, идеально подходящая для секретной операции. Портал был спрятан в пещере, замаскированной под горный склон. Я нашёл его по запаху — озон, сыворотка V и что-то ещё, что-то незнакомое. Запах другого мира.

Я стоял у входа в пещеру. Внутри мерцал свет — холодный, синеватый, исходящий от арки портала. Арка была сделана из металла, которого я не узнал, и покрыта символами, похожими на иероглифы. Не Vought. Архитектор.

— Красиво, да?

Я обернулся.

Из тени вышел человек. Высокий, худой, в длинном плаще, больше похожем на лабораторный халат. Его лицо было скрыто капюшоном, но голос — спокойный, образованный, с лёгким акцентом, который я не мог определить.

— Архитектор? — предположил я.

— Можно и так. — Он откинул капюшон.

Я ожидал увидеть старика. Учёного. Кого-то вроде Фогельбаума. Но передо мной стоял человек лет тридцати на вид, с тёмными волосами, острыми чертами лица и глазами, которые... светились. Не как у вампира — иначе. Мягким, золотистым светом.

— Ты не человек, — сказал я.

— Как и ты. — Он улыбнулся. — Мы с тобой похожи, Джон. Или мне называть тебя Хоумлендер?

— Джон.

— Как угодно. — Он сделал шаг вперёд. — Ты, наверное, гадаешь, кто я и зачем я помог Vought найти тебя.

— Мысль приходила.

— Я — путешественник. Как и ты. Я из мира, который находится... скажем так, между вашими. Я изучаю реальность. Множественные вселенные. Вероятностные поля. И ты, Джон, — самая интересная аномалия, которую я когда-либо встречал.

— Аномалия?

— Ты — существо, которое не должно существовать. Продукт технологии, которая не должна работать. Твоя сыворотка, твои способности — это чудо инженерии, но также и проклятие. Ты стабилен, хотя должен был распасться на атомы много лет назад. Ты путешествовал между мирами без специальной защиты и выжил. Ты — ходячее нарушение законов физики. — Его глаза блестели. — И я хочу знать, как ты это делаешь.

— Ты помог Vought, чтобы изучить меня?

— Не совсем. Я помог Vought, чтобы они помогли мне. Им нужен был ты. Мне нужны были данные. Взаимовыгодное сотрудничество.

— А теперь?

— А теперь, — сказал он, и его улыбка стала холоднее, — я собрал достаточно данных. Vought больше не нужен. Портал, который они построили, нестабилен. Он может разрушить оба мира, если его не закрыть. Я могу закрыть его. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Ты вернёшься со мной. В мой мир. Для дальнейшего изучения.

Я рассмеялся:

— Ты думаешь, я соглашусь?

— Я думаю, у тебя нет выбора. — Он достал из складок плаща устройство — маленькое, размером с ладонь, с мигающим красным огоньком. — Это детонатор. Портал окружён взрывчаткой. Если я нажму кнопку, энергия портала высвободится. Взрыв уничтожит всё в радиусе ста миль. Твоя семья, твои друзья-вампиры, твой милый городок Форкс — всё исчезнет.

Я посмотрел на устройство. Оценил расстояние между нами. Десять метров. Я мог бы преодолеть их за долю секунды. Но если у него есть мёртвый переключатель...

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Я активировал рентгеновское зрение. Посмотрел сквозь стены пещеры. И увидел взрывчатку. Много. Очень много. Достаточно, чтобы обрушить гору.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим, ты не блефуешь. Что дальше?

— Дальше ты примешь моё предложение. Мы закроем портал вместе. Ты пойдёшь со мной. Vought останется в своём мире, твоя семья — в своём. Все будут счастливы.

— Кроме меня.

— Ты сам сказал: ты не человек. Ты не заслуживаешь счастья. — Он склонил голову. — Или ты думаешь иначе?

Я смотрел на него. На его светящиеся глаза, на его самодовольную улыбку. Он был умён. Подготовлен. Он знал мои слабости.

Но он не знал одной вещи.

Я больше не был Хоумлендером.

— Ты прав, — сказал я. — Я не заслуживаю счастья. Но я также не заслуживаю быть чьей-то лабораторной крысой.

Я прыгнул.

Не к нему — к детонатору. Моя рука сомкнулась на устройстве в его руке, раздавив его прежде, чем он успел нажать кнопку. Архитектор отшатнулся, но я уже схватил его за горло.

— Ты думал, что знаешь меня, — прорычал я. — Но ты знал того, кем я был. А я изменился.

— Невозможно... — прохрипел он. — Твоя психология... твоя сыворотка... ты не можешь измениться...

— Могу. И изменился. Благодаря им. — Я сжал сильнее. — Моей семье.

Я швырнул его в стену пещеры. Он врезался в камень, проломив его, и рухнул без сознания.

Теперь портал. Нужно было закрыть его.

Я подошёл к арке. Энергия пульсировала, переливаясь синими и фиолетовыми огнями. Я чувствовал её — она резонировала с моей собственной энергией. Тёрнер была права: портал питался мной. Моим присутствием в этом мире.

Значит, чтобы закрыть его, нужно было разорвать связь.

Я положил руки на арку и сосредоточился. Моя энергия потекла в портал — я чувствовал, как она уходит, как будто из меня вытягивают жилы. Было больно. Очень больно. Но я держал.

Портал задрожал. Замерцал. И начал схлопываться.

— Прощай, Vought, — сказал я. — Прощай, Архитектор. Прощай, Хоумлендер.

Синяя вспышка — и портал исчез.

Я рухнул на колени. Тело болело, как после битвы с целой армией. Но портал был закрыт. Взрывчатка обезврежена. Архитектор лежал без сознания.

Я встал, поднял Архитектора на плечо и пошёл к выходу из пещеры.

Нужно было решить, что с ним делать. Убить? Допросить? Передать Вольтури — пусть Аро развлекается?

Я ещё не знал. Но одно было ясно: угроза из моего мира устранена. Навсегда.

---

Глава 24. Возвращение домой

Я вернулся в Форкс через три дня.

Грязный, уставший, с синяками, которые заживали медленнее обычного. Архитектора я оставил в надёжном месте — в подземной камере, которую Каллены использовали для... хранения. Карлайл обещал присмотреть за ним, пока я не решу его судьбу.

Дома было тихо. Чарли был на работе, Белла и Эдвард — в своём новом доме, который они построили на краю леса. Я принял душ, переоделся в чистый свитер и сел на кухне.

Всё закончилось. Vought не вернётся. Портал закрыт. Архитектор в плену. Моя семья в безопасности.

Я достал из кармана фотографию — ту самую, которую нашёл в хижине. Я и доктор Фогельбаум. Я смотрел на неё долго, а потом аккуратно положил в ящик стола.

Прошлое осталось в прошлом. Настоящее было здесь. И впервые за много лет я чувствовал, что у меня есть будущее.

Дверь открылась. Белла вошла без стука — она теперь всегда входила без стука.

— Дядя Джон! Ты вернулся!

— Я же обещал.

Она села напротив:

— Где ты был?

— В Канаде. Решал кое-какие дела.

— Какие дела?

— Скучные. Бумажная работа. Ничего интересного.

Она улыбнулась:

— Ты никогда не расскажешь, да?

— Может быть, когда-нибудь. Когда ты станешь старше.

— Мне уже восемнадцать.

— Этого недостаточно.

Она рассмеялась. Потом вдруг стала серьёзной:

— Дядя Джон... я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни было в твоём прошлом, что бы ты ни сделал... ты для меня — семья. И я люблю тебя.

Я посмотрел на неё. На её тёплые карие глаза, на её улыбку, на её упрямый подбородок.

И впервые за очень, очень долгое время я сказал правду:

— Я тоже тебя люблю, Белла.

Она обняла меня. Я обнял её в ответ.

За окном шёл дождь. В Форксе всегда шёл дождь. Но теперь он казался не серым и унылым, а чистым и успокаивающим.

Как будто мир тоже учился быть другим.

---

Эпилог. Тихий угол

Прошёл год.

Белла и Эдвард жили в своём доме на краю леса. Чарли всё так же работал шефом полиции. Каллены оставались в Форксе — возможно, дольше, чем где-либо ещё. Оборотни и вампиры заключили официальный мир, и Джейкоб Блэк иногда заходил в гости.

Архитектор сидел в камере. Я допрашивал его раз в месяц, узнавая всё больше о множественных вселенных. Он был источником знаний — и потенциальной угрозой. Но пока он был под контролем.

А я... я всё так же жил в доме Свонов. Готовил завтраки, чинил крыльцо, пил кофе и делал вид, что сплю по ночам.

Иногда, когда никто не видел, я взлетал над лесом и парил в облаках. Просто чтобы напомнить себе, что я всё ещё могу.

Но каждый раз я возвращался. В этот дом. В этот город. К этой семье.

Потому что здесь был мой тихий угол. Мой фасад. Моя настоящая жизнь.

И я ни на что её не променял бы.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

(Продолжение следует во второй книге — «Фасад: Тени прошлого»)

Глава 7 2книга, гори гори ясно

ТИХИЙ ДОМ

Часть первая. Двойная слепота

Глава 1. Отъезд

Я никогда не думал, что покину Форкс.

Этот город стал моим убежищем, моей берлогой, моим местом, где дождь смывает грехи — или хотя бы делает вид, что смывает. Здесь я научился быть человеком. Здесь я стал дядей Джоном, скучным родственником в свитере, который чинит крыльцо и печёт курицу. Здесь я впервые за сорок лет почувствовал что-то похожее на покой.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. В моём случае — по объективным причинам.

Белла стала вампиром.

Это случилось через два года после её свадьбы с Эдвардом. Роды были тяжёлыми — полувампирский ребёнок едва не убил её, и Эдварду пришлось обратить жену, чтобы спасти. Я видел это своими глазами: как её сердце остановилось, как кожа побледнела, как глаза открылись — уже не карие, а золотисто-красные. Моя племянница умерла и воскресла в новом теле.

Я не мог там оставаться. Не потому, что боялся её — Белла и в вампирском обличье осталась собой: упрямой, доброй, слегка неуклюжей (хотя теперь её неуклюжесть была скорее опасной для окружающих). И не потому, что Каллены стали мне врагами — напротив, мы сроднились за эти годы. Карлайл стал чем-то вроде друга, насколько это слово вообще применимо к кому-то в моей жизни. Эдвард — почти племянником. Элис — весёлой тенью, которая всегда знала, когда я захочу чаю.

Нет. Я уехал, потому что Белла больше не нуждалась во мне. Она была бессмертна. У неё была семья Калленов, любящий муж, дочь Ренесми (жуткое имя, но не мне судить), и целая вечность впереди. Она была в безопасности — настолько, насколько вообще может быть в безопасности вампир в мире, где существуют Вольтури.

А я... я снова стал лишним.

Чарли — вот о ком я беспокоился. Мой брат, настоящий брат, которого я полюбил за эти годы сильнее, чем кого-либо в своей жизни. Он не знал о вампирах. Не знал, что его дочь умерла и воскресла. Не знал, что его зять пьёт кровь животных. Он думал, что Белла просто «изменилась после родов», «стала бледнее», «перешла на странную диету». Чарли был хорошим полицейским, но плохим наблюдателем — и я был благодарен судьбе за эту его слепоту.

Я не мог остаться с Чарли. Потому что если бы остался, он бы заметил, что я не старею. Прошло почти пять лет с моего появления в Форксе, а я выглядел точно так же, как в день приезда. Для пятидесятилетнего мужчины это было... подозрительно.

— Ты уезжаешь? — спросил Чарли, когда я сообщил ему новость. Мы сидели на крыльце, пили пиво (он пил, я делал вид), смотрели на дождь.

— Пора, — сказал я. — Белла теперь с мужем. За детьми нужен присмотр, но я уверен, что Каллены справятся. А я... я хочу посмотреть мир. Пока не состарился.

— Ты и так не стареешь, — заметил Чарли. — Выглядишь как в тот день, когда объявился на пороге.

Я напрягся. Неужели он что-то заподозрил?

— Хорошие гены, — сказал я. — Мама всегда выглядела молодо.

Чарли кивнул. Его мать, Мэри Свон, действительно старела медленно — я знал это по фотографиям. Удобное совпадение.

— Куда поедешь?

— На восток. Может, в Колорадо. Или Вайоминг. Где-нибудь, где меньше дождей.

— Там снег.

— Снег — это замёрзший дождь. Всё лучше, чем жидкий.

Чарли хмыкнул. Мы помолчали. Потом он сказал:

— Ты был хорошим братом, Джон. Лучше, чем я заслуживал.

Я посмотрел на него — седеющего, усталого, но довольного своей жизнью. Человека, который никогда не узнает правды о моём происхождении. Который до конца дней будет верить, что я — его старший брат, вернувшийся после пятнадцати лет отсутствия.

— Ты заслуживаешь большего, — сказал я. — И Белла заслуживает. Ты хороший отец, Чарли.

Он кивнул, пряча повлажневшие глаза. Мы допили пиво. Дождь продолжал идти.

Через неделю я собрал вещи — немногочисленные: смена одежды, пара книг, фотография Беллы и Чарли на рыбалке — и уехал.

Форкс остался позади.

---

Я не поехал ни в Колорадо, ни в Вайоминг. Я поехал дальше — в Айову.

Почему Айова? Потому что это был самый скучный штат, который я мог найти. Кукурузные поля, маленькие городки, церкви по воскресеньям, ярмарки с пирогами. Никаких вампиров — я проверил. Никаких оборотней. Никаких Вольтури. Просто люди, которые живут, работают и умирают, не подозревая, что за пределами их реальности существуют вещи пострашнее засухи.

Я купил ферму.

Это звучит романтично, но на деле было прозаично: старый дом с протекающей крышей, амбар, который держался на честном слове, и пятьдесят акров земли, которую предыдущий владелец не обрабатывал уже три года. Я заплатил наличными — спасибо Карлайлу, который помог мне обналичить часть моего «наследства» (на самом деле — деньги, которые я накопил за годы работы в Форксе, плюс щедрый подарок от Калленов на прощание).

Я назвал ферму «Тихий угол». В честь того, кем я был в Форксе. В честь человека, которым я пытался стать.

Первые месяцы были тяжёлыми. Не физически — я мог бы вспахать поле голыми руками за час, — а морально. Я привык к семье. Привык к Белле, которая заглядывала на кухню и спрашивала, почему я никогда не сплю. Привык к Чарли, который бубнил о бейсболе за завтраком. Привык к Калленам, которые, при всех их странностях, были... своими.

Теперь я был один.

Я чинил дом. Вспахивал землю. Сажал кукурузу — настоящую, не генетически модифицированную (хотя, учитывая мои способности, я мог бы вывести сорт, который даёт три урожая в год). Я ходил в городскую церковь по воскресеньям — не потому что верил в Бога (я был ближе к богу, чем любой из прихожан), а потому что это был способ вписаться.

Соседи считали меня странным. Джон Свон, нелюдимый фермер с Западного побережья. Вдовец — я придумал эту легенду, чтобы объяснить отсутствие семьи. Жена умерла несколько лет назад, детей нет. Трагическая история, которая вызывала сочувствие и отбивала желание задавать лишние вопросы.

А потом я встретил Кейт.

---

Это случилось в городской библиотеке. Я зашёл взять книгу по сельскому хозяйству — настоящий Джон Свон, возможно, знал бы, как ухаживать за кукурузой, но я-то вырос в лаборатории, где единственной зеленью был пластиковый фикус в кабинете Фогельбаума.

Она стояла у стойки выдачи, споря с библиотекаршей о просроченной книге.

— Я вернула её неделю назад! — говорила она. — Вот сюда, в этот ящик!

— Миссис Лоусон, в этом ящике лежат только газеты, — отвечала библиотекарша, пожилая женщина с лицом человека, который видел всё и ничему не удивляется.

— Ну так проверьте газеты! Может, она завалилась!

Я наблюдал за этой сценой с интересом. Женщина была... живой. Не красивой в классическом смысле — у неё было уставшее лицо, морщинки вокруг глаз и руки, знавшие работу. Но в ней чувствовалась энергия. Огонь. То, что я редко видел в людях.

Она заметила мой взгляд и обернулась:

— Что смотрите? Никогда не видели, как человека обвиняют в преступлении, которого он не совершал?

— Видел, — сказал я. — Обычно это заканчивается хуже.

Она моргнула, не ожидав такого ответа. Потом улыбнулась:

— Вы не местный.

— Из Вашингтона. Штата, не города.

— Я Кейт. Кейт Лоусон. — Она протянула руку. Я пожал её — осторожно, контролируя силу. — А вы?..

— Джон. Джон Свон.

— Ну, Джон Свон, раз уж вы всё равно здесь, может, подтвердите миссис Гримшо, что я ответственный гражданин и всегда возвращаю книги вовремя?

— Я впервые вас вижу.

— Это неважно. Важно — убедительность.

Я невольно улыбнулся. Она была забавной. И ещё — она не боялась меня. Большинство людей инстинктивно чувствовали во мне что-то неправильное и держались на расстоянии. Кейт, казалось, вообще не замечала этого.

Книгу нашли через десять минут — она действительно завалилась в газетный ящик. Кейт торжествующе посмотрела на библиотекаршу, та вздохнула и отменила штраф.

— Спасибо за моральную поддержку, Джон Свон, — сказала Кейт, выходя из библиотеки. — Заходите как-нибудь в кафе «У Марты». Я там работаю. Кофе за мой счёт.

— Вы так благодарите всех незнакомцев?

— Только тех, кто не вызвал полицию.

Она ушла, оставив меня стоять на крыльце библиотеки с книгой по сельскому хозяйству в руках и странным чувством в груди.

Я не ходил в кафе «У Марты» две недели. Дисциплина — вот что держало меня в узде все эти годы. Не привязываться. Не сближаться. Не подпускать людей слишком близко.

Но через две недели я всё-таки зашёл.

Кафе было маленьким, уютным, с клетчатыми скатертями и запахом яблочного пирога. Кейт стояла за стойкой, вытирая чашки. Увидев меня, она улыбнулась — широко, искренне, как будто ждала всё это время.

— Джон Свон! А я уж думала, вы уехали обратно в Вашингтон.

— Передумал, — сказал я, садясь за стойку. — Кофе, пожалуйста.

— Чёрный?

— Как моя душа.

Она рассмеялась. У неё был хороший смех — не жеманный, не кокетливый, а настоящий.

— У вас странное чувство юмора, Джон Свон.

— Мне говорили.

Так началось наше знакомство. Я стал заходить в кафе раз в неделю. Потом два раза. Потом почти каждый день. Мы разговаривали — о погоде, о городе, о её сыне.

— У меня есть сын, — сказала она однажды, когда я спросил о её семье. — Брэндон. Ему десять. Хороший мальчик. Немного замкнутый, но хороший.

— А отец?

Её лицо омрачилось:

— Ушёл. Давно. Когда Брэндону было два года. Сказал, что не готов к семейной жизни. — Она пожала плечами, но я видел, что эта рана всё ещё болит. — С тех пор мы вдвоём.

— Понимаю, — сказал я. — Я тоже... один.

— Вдовец, да? Мне Марта говорила. Соболезную.

— Спасибо.

Я не стал уточнять, что моя «жена» никогда не существовала. Это было бы слишком сложно объяснить.

Через три месяца я пригласил Кейт на ужин. Через шесть — на ферму. Через год мы поженились.

Это была скромная церемония — мэрия, два свидетеля (Марта из кафе и старик-фермер по имени Билл, мой сосед), ужин в том самом кафе. Кейт была счастлива. Я... я не знал, что чувствую. Счастье? Удовлетворение? Или просто облегчение от того, что я больше не один?

Брэндон, её сын, отнёсся ко мне настороженно. Он был тихим мальчиком, замкнутым, с большими голубыми глазами, которые, казалось, видели больше, чем показывали. Когда мы переехали на ферму, он занял маленькую комнату на втором этаже и почти не выходил оттуда, читая книги.

— Не дави на него, — сказала Кейт. — Ему нужно время.

— Я не давлю, — ответил я. — Я сам такой же.

И это было правдой. Я понимал Брэндона. Понимал, что значит чувствовать себя чужим в собственном доме. Что значит прятаться от мира.

Я решил быть ему хорошим отцом. Настоящим. Не таким, как мой собственный «отец» — холодный учёный, который видел во мне только эксперимент.

Я учил его ездить на тракторе. Показывал, как чинить крышу. Рассказывал о лесах Вашингтона — опуская детали про вампиров и оборотней. Он слушал, иногда даже улыбался. Мы стали... не близки, но терпимы друг к другу.

Однажды он упал с дерева — старого дуба за амбаром. Я видел это краем глаза и уже готов был рвануть на суперскорости, чтобы поймать его, но сдержался. Брэндон рухнул с высоты трёх метров, ударился о землю... и встал. Без единой царапины.

— Ничего себе, — сказал я, подходя. — Крепкий ты парень. Весь в мать.

— Земля мягкая, — буркнул он, отряхиваясь.

Я не придал этому значения. Рыхлая земля, детская гибкость, везение — всякое бывает. Я не искал отклонений. Я был уверен, что суперов в этом мире нет. Я расслабился.

Это было моей первой ошибкой.

---

Вторая ошибка случилась через полгода после переезда.

Мы гуляли по полю — я, Кейт и Брэндон. Солнце садилось, кукуруза шуршала под ветром. Кейт рассказывала о своих планах посадить тыквы к Хэллоуину. И вдруг Брэндон остановился.

— Что такое? — спросила Кейт.

— Тихо, — сказал он. — Вы слышите?

Я напрягся. Мой суперслух работал автоматически, но я контролировал его, чтобы не оглохнуть от какофонии мира. Я расширил диапазон. Ничего. Только ветер, кукуруза, далёкий трактор.

— Ничего не слышу, — сказала Кейт.

— Там, — сказал Брэндон, указывая в сторону дома. — Кто-то разговаривает.

До дома было полмили. Человеческое ухо не могло уловить разговор на таком расстоянии.

— Тебе показалось, — сказал я, хотя внутри у меня что-то шевельнулось. Беспокойство. Подозрение.

— Наверное, — согласился Брэндон и пошёл дальше.

Я списал это на воображение. Детская фантазия. Мальчик с хорошим слухом — в конце концов, я сам слышал далеко, когда был ребёнком (правда, у меня была сыворотка V, но кто знает, какие гены у Кейт?).

Я не проверил. Не просканировал его рентгеном. Не проанализировал его ДНК.

Потому что не искал. Потому что был уверен.

Третья ошибка.

---

Следующие два года прошли мирно. Я работал на ферме, Кейт работала в кафе, Брэндон ходил в школу. Мы были... семьёй. Странной, неидеальной, но семьёй.

Я продолжал притворяться человеком. Кряхтел, поднимая мешки с зерном. Клеил пластыри на несуществующие порезы. Жаловался на боль в спине. Никто не подозревал, что я могу пробить стену кулаком или взлететь над полем за секунду.

Брэндон рос. Он стал более замкнутым, более угрюмым. Типичный подросток, думал я. Гормоны, школа, первая любовь — всё это делает детей невыносимыми. Я не вмешивался. Я помнил, каким сам был в его возрасте — правда, в моём случае «подростковый бунт» означал крушение вертолётов и убийства мирных жителей. У Брэндона всё было скромнее: он грубил матери, пропадал на вечерних прогулках, сидел в своей комнате до полуночи.

И ещё он стал... сильнее.

Я заметил это случайно. Мы мерялись силой на руках — дурацкая семейная традиция, которую я завёл, чтобы казаться нормальным отцом. Обычно я поддавался, позволяя ему выигрывать через раз. Но однажды, когда ему было двенадцать, я почувствовал сопротивление. Настоящее сопротивление. Моя рука — рука Хоумлендера — дрогнула.

Я тут же ослабил хватку и позволил ему победить.

— Ух ты! — воскликнул я, изображая удивление. — Ты стал сильнее! Что, в школе штангу тягаешь?

— Типа того, — буркнул он, отводя глаза.

Я не стал допытываться. Решил, что у парня просто переходный возраст, мышцы растут. У людей так бывает, верно?

Я не хотел видеть правду. Не хотел даже думать о том, что в этом мире может быть кто-то ещё. Кто-то, похожий на меня.

Я расслабился. Я перестал сканировать окружение. Я перестал спать вполглаза — годы мирной жизни притупили мою паранойю. Я был счастлив.

И за это мне пришлось заплатить.

---

Глава 2. Корабль под сараем

Брэндону Лоусону было двенадцать лет, два месяца и три дня, когда он начал слышать шёпот.

Это случилось ночью. Он лежал в кровати, глядя в потолок, и думал о том, как сильно ненавидит школу. Мэтт Харрисон, местный задира, снова унизил его перед всем классом — обозвал «сыном официантки» и «приёмышем». Брэндон хотел ударить его, но сдержался. Мама говорила, что насилие — не выход.

Шёпот начался около полуночи.

Сначала он подумал, что это ветер. Или мыши в подполе. Или телевизор в гостиной — отец иногда засыпал перед экраном. Но звук был другим. Не внешним. Внутренним.

Брэндон...

Он сел на кровати. Сердце колотилось.

— Кто здесь? — прошептал он.

Брэндон... приди...

Голос был не в ушах. Он звучал прямо в голове, как мысль, но чужая. Брэндон задрожал. Он читал о шизофрении — может, он сходит с ума? Может, это из-за того, что он ел просроченные консервы?

Ты не сходишь с ума. Приди. Я ждал тебя двенадцать лет.

Он встал. Ноги сами несли его вниз по лестнице, через кухню, к задней двери. Ночь была тёплой, августовской, с запахом кукурузы и навоза. Брэндон пересёк двор, обошёл амбар и остановился перед старым сараем, который отец никогда не открывал.

— Почему здесь? — спросил он вслух.

Потому что я здесь. Под тобой.

Брэндон посмотрел на бетонный пол сарая. Отец залил его несколько лет назад — сказал, что старый пол прогнил. Но теперь Брэндон видел... что-то. Под бетоном. Какое-то свечение.

Его глаза изменились. Он не знал как, но вдруг бетон стал прозрачным, как стекло. Он видел сквозь него. Видел землю. И глубже — металл.

Корабль.

Он был маленьким, не больше автомобиля, и имел странную форму — обтекаемую, как капля ртути. Его поверхность мерцала тусклым синим светом. Вокруг него, в земле, пульсировали корни — не древесные, а какие-то другие, энергетические.

Я — твой корабль. Я принёс тебя сюда двенадцать лет назад. Ты не человек, Брэндон. Ты — последний сын умирающей звезды. Ты — бог.

Брэндон стоял, не в силах пошевелиться. Его разум отказывался принимать эту информацию. Но сердце — сердце знало. Оно билось быстрее, сильнее, как будто откликаясь на зов.

— Почему... почему ты молчал раньше? — прошептал он.

Ты был слишком мал. Твоё тело должно было достичь зрелости. Теперь — время. Теперь ты узнаешь, кто ты.

Брэндон опустился на колени и прижал ладонь к бетону. Он чувствовал тепло. Родное тепло.

— Что мне делать? — спросил он.

Слушай меня. Учись. Расти. И когда придёт время — ты возьмёшь то, что принадлежит тебе по праву.

В ту ночь Брэндон не спал. Он сидел в сарае до рассвета, слушая голос, который рассказывал ему о звёздах, о погибшей планете, о миссии, которая была на него возложена. О том, что он — не человек. Что он — выше.

А потом голос сказал:

Твои способности будут проявляться постепенно. Будь осторожен. Люди не поймут. Даже твои родители.

— Они не мои родители, — сказал Брэндон, и в его голосе прозвучало что-то новое. Холодное. Отстранённое. — Мама — просто человек. А отец... он вообще мне не родной.

Это правда. Но будь осторожен с ними. Они — насекомые. Но пока ты среди них, ты должен притворяться одним из них.

Брэндон кивнул. Он встал, отряхнул колени и пошёл в дом. На пороге он обернулся и посмотрел на сарай.

— Я вернусь, — сказал он. — Завтра. И послезавтра. И каждый день. Я хочу знать всё.

Ты узнаешь. Ты — мой пилот. Моя цель. Моё всё.

Дверь сарая закрылась. В доме было тихо. Родители спали — мама в своей комнате, отец в гостиной перед телевизором, который всё ещё бормотал что-то про урожай сои.

Никто не слышал, как мальчик, который больше не был мальчиком, вошёл в свою комнату и закрыл дверь.

Никто не знал, что в эту ночь мир изменился.

---

Глава 3. Первые трещины

Первая способность проявилась через три дня после контакта с кораблём.

Брэндон был в школе. Мэтт Харрисон снова прицепился к нему на перемене — толкнул в спину, выбил учебники из рук, обозвал «сыном официантки». Обычная история. Брэндон привык игнорировать его, сжимая кулаки в карманах.

Но в этот раз что-то пошло не так.

Когда Мэтт толкнул его в очередной раз, Брэндон машинально выставил руку, чтобы упереться в шкафчик. Шкафчик — металлический, стандартный, школьный — прогнулся. С громким скрежетом металл вмялся внутрь, как будто в него врезался автомобиль.

Все замерли. Мэтт отступил на шаг, его лицо побледнело.

— Какого чёрта... — прошептал он.

Брэндон уставился на свою руку. На вмятину в шкафчике. На свои пальцы, которые не чувствовали ни боли, ни напряжения.

— Я... я не знаю, — сказал он. — Шкафчик, наверное, старый.

Но Мэтт уже пятился. Другие дети смотрели на Брэндона с ужасом и любопытством. Он слышал их шёпот — не ушами, а как-то иначе. Он слышал их мысли.

Он псих. Он опасен. Нужно рассказать учителю.

— Нет! — крикнул Брэндон. — Не надо никому рассказывать!

Но дети уже разбегались. Кто-то побежал за учителем. Мэтт скрылся за углом.

Брэндон стоял у искалеченного шкафчика и чувствовал, как внутри поднимается паника. И ещё что-то. Что-то тёмное. Горячее.

Злость. Используй её.

— Заткнись, — прошептал он.

Ты сильнее их. Ты можешь заставить их замолчать. Навсегда.

— Заткнись!

Он ударил кулаком по шкафчику — и на этот раз металл порвался, как бумага. Брэндон выдернул руку из дыры и побежал. Через коридор, через заднюю дверь, через спортивную площадку. В лес.

Он бежал быстрее, чем когда-либо в жизни. Деревья мелькали мимо, как в ускоренной съёмке. Он не задыхался. Он не уставал. Он бежал и бежал, пока школа не осталась далеко позади.

В лесу он остановился. Прислонился к дубу. Закрыл глаза.

— Что со мной происходит? — прошептал он.

Ты пробуждаешься. Это только начало. Скоро ты сможешь летать. Видеть сквозь стены. Слышать мысли людей. Ты станешь богом.

— Я не хочу быть богом. Я хочу быть нормальным.

Нормальность — удел слабых. Ты не слабый. Ты никогда не был слабым. Ты просто не знал.

Брэндон открыл глаза и посмотрел на свои руки. Обычные руки двенадцатилетнего мальчика. Но внутри них скрывалась сила, способная крушить металл.

Он подумал об отце. О Джоне. О том, как тот кряхтит, поднимая мешки с зерном. О том, как он клеит пластыри на порезы. О том, как он смеётся, когда Брэндон побеждает его в армрестлинге.

Бедный папа. Он даже не представляет, с кем живёт.

Ты должен скрывать свои силы. Даже от него. Особенно от него.

— Почему?

Потому что люди боятся того, чего не понимают. Если он узнает, он отвернётся от тебя. Или попытается использовать. Или причинит вред.

— Он не такой. Он хороший.

Все люди хорошие, пока им что-то не угрожает. Поверь мне, Брэндон. Я знаю людей. Я наблюдал за ними тысячи лет.

Брэндон помолчал. Потом кивнул:

— Хорошо. Я буду скрывать.

И учиться. Я научу тебя всему, что знаю. Ты станешь не просто богом. Ты станешь лучшим из богов.

В лесу было тихо. Птицы замолкли, почувствовав что-то необычное. Брэндон стоял под дубом, и его глаза — голубые, как небо Айовы, — на секунду вспыхнули алым.

Он возвращался домой уже другим.

---

Глава 4. Искусство притворства

За следующие три месяца Брэндон освоил пять способностей.

Первой была суперсила. Он учился контролировать её по ночам, в амбаре, когда родители спали. Он поднимал трактор. Сжимал камни в пыль. Вырывал столбы забора и вставлял обратно, стараясь не оставлять следов. Это было... легко. Слишком легко. Как будто его тело всегда знало, что делать, и ждало только разрешения.

Второй — неуязвимость. Он обнаружил её случайно, когда на ферме сорвалась цепь подъёмника и ударила его по плечу. Цепь порвалась. Он — нет. Брэндон замер, ожидая боли, но её не было. Только лёгкое покалывание. Он спрятал порванную цепь в силосной яме и сказал отцу, что не знает, куда она делась.

Третьей — полёт. Это было самое трудное. Корабль объяснил, что полёт — это не физическое усилие, а мысленное. Нужно было поверить, что ты можешь. Отпустить страх. Довериться инстинктам. Брэндон тренировался над кукурузным полем по ночам, зависая в воздухе на несколько секунд, потом на минуту, потом на час. Ветер трепал его волосы. Звёзды были ближе, чем когда-либо. И он чувствовал... свободу.

Четвёртой — суперслух и рентгеновское зрение. Это сводило его с ума. Сначала он слышал всё: сердцебиение матери в соседней комнате, мышей в подполе, разговоры соседей за милю. Видел сквозь стены: маму, принимающую ванну (он тут же отвернулся, краснея), отца, сидящего перед телевизором (его контур был странным, слишком плотным, но Брэндон не придал этому значения). Постепенно он научился фильтровать — отключать лишние звуки, сужать зрение. Корабль помогал.

Пятой — тепловое зрение. Оно пришло от ярости.

Это случилось в ноябре. Мэтт Харрисон, несмотря на инцидент со шкафчиком, не унимался. Он подстерёг Брэндона после школы и бросил ему под ноги дохлую крысу — жирную, вонючую.

— Смотри, Лоусон, это твой обед! Как у твоей мамаши в кафе!

Брэндон замер. Внутри что-то щёлкнуло. Глаза нагрелись — буквально, как будто в них закипели слёзы. Но это были не слёзы. Это был жар.

— Заткнись, — сказал он тихо.

— А то что? Разломаешь ещё один шкафчик, псих?

Жар стал невыносимым. Брэндон зажмурился, отвернулся — и услышал, как за его спиной вспыхнул огонь. Дохлая крыса горела. Мэтт закричал, отшатываясь.

— Пожар! Ты устроил пожар!

Но Брэндон уже бежал. В лес, в укрытие, в темноту, где никто не мог видеть его глаз — горящих, как угли.

Там, в чаще, он остановился и посмотрел на дерево перед собой. Старый дуб, ствол в три обхвата. Брэндон сосредоточился — жар поднялся откуда-то из глубины, прошёл через позвоночник, сфокусировался в глазах. Два тонких луча ударили в дерево и разрезали его пополам, как масло.

Дуб рухнул с грохотом, распугивая птиц.

Брэндон стоял над поверженным гигантом и тяжело дышал. Потом улыбнулся.

— Я бог, — прошептал он.

Ты — бог, — подтвердил корабль.

В тот вечер он вернулся домой и солгал о том, что дерево повалила молния. Отец удивился — молний в ноябре не бывает, — но поверил. Или сделал вид, что поверил. Мать погладила Брэндона по голове и сказала, что он бледный и ему нужно больше есть.

Брэндон ел молча. Он думал о том, как легко было разрезать дуб. О том, как легко было бы разрезать Мэтта Харрисона. Или любого другого.

Нет, — сказал корабль. Пока нет. Ты ещё не готов. Люди заметят. Будут вопросы. Подожди.

— Чего ждать? — спросил Брэндон мысленно.

Когда ты станешь сильнее. Когда никто не сможет тебя остановить. Тогда ты возьмёшь то, что твоё по праву.

Брэндон кивнул и продолжил есть суп.

Никто не заметил, как за ужином его глаза на секунду вспыхнули алым.

---

Глава 5. Джон и его демоны

Я, Джон Свон (в девичестве — Хоумлендер, величайший супергерой Америки, а ныне — скучный фермер из Айовы), сидел на крыльце и смотрел на кукурузу.

Кукуруза была высокая. В этом году она уродилась на славу — не меньше восьми футов. Сосед Билл говорил, что такого урожая не было уже лет десять. «Ты, Джон, везучий сукин сын», — сказал он вчера в церкви. Я улыбнулся и не стал объяснять, что моя «везучесть» связана с тем, что я могу испепелить поле за секунду, но предпочитаю этого не делать.

В доме было тихо. Кейт уехала в город — у неё была смена в кафе до восьми. Брэндон где-то бродил. Он всё чаще пропадал по вечерам, возвращаясь затемно. Я не спрашивал — помнил, как сам в его возрасте ненавидел расспросы. Подростки. Им нужно пространство.

Я отхлебнул пива. Настоящего — в этом мире я мог пить алкоголь без последствий. Ещё одно преимущество жизни без Vought: никто не требует, чтобы я был образцом для подражания.

Мысли текли лениво, как облака над полем. Я думал о Форксе. О Чарли — он звонил раз в месяц, рассказывал о пенсии, о рыбалке, о том, как Белла «всё хорошеет» (она не хорошела — она была вампиром и не менялась вообще, но Чарли этого не замечал). О Калленах — они писали реже, но я знал, что они в порядке. Элис как-то прислала открытку на Рождество с подписью: «Вижу, у тебя всё хорошо. И ещё вижу кукурузу. Много кукурузы».

Я скучал по ним. Но возвращаться не собирался.

Здесь, в Айове, у меня была новая жизнь. Новая семья. Жена, которая любила меня — настоящего, не Хоумлендера, а Джона Свона. Сын — пусть приёмный, пусть угрюмый, но мой. Ферма, которую я построил своими руками (ну, почти — кое-где я использовал суперсилу, но это осталось между мной и амбаром).

Я был счастлив. Или, по крайней мере, думал, что счастлив.

Но иногда, по ночам, когда Кейт спала, а Брэндон уходил в свои таинственные прогулки, я чувствовал странное беспокойство. Как будто чего-то не хватало. Как будто я упускал что-то важное.

Я списывал это на паранойю. Старая привычка. Vought вытравил из меня доверие к миру, и хотя я научился жить иначе, иногда старые рефлексы возвращались.

Я не искал угроз. Я не сканировал окружение. Я не прослушивал мысли людей — я вообще отключил эту способность, потому что чужие тайны были мне неинтересны.

Я был слеп. И счастлив в своей слепоте.

---

Однажды вечером Брэндон вернулся домой позже обычного. Было около полуночи. Кейт уже спала, а я сидел в гостиной, пересматривая старый вестерн. Дверь скрипнула. Брэндон вошёл — грязный, взъерошенный, с горящими глазами.

— Гулял? — спросил я.

— Ага.

— В лесу?

— Ага.

— Осторожнее там. Я слышал, волки появились.

— Я не боюсь волков, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то... странное. Уверенность. Даже высокомерие.

Я посмотрел на него внимательнее. Брэндон выдерживал мой взгляд не моргая. Раньше он отводил глаза.

— Ладно, — сказал я. — Иди спать. Завтра в школу.

— Школа — пустая трата времени, — бросил он и пошёл наверх.

Я остался в кресле. Что-то было не так. Что-то изменилось в парне за последние месяцы. Он стал жёстче. Холоднее. Как будто смотрел на мир через стекло.

Может, наркотики? Или плохая компания? Или этот придурок Мэтт Харрисон снова его донимает?

Я решил поговорить с Кейт утром. Может, ей стоит сходить в школу, узнать, что происходит.

Я не подумал о том, что причина может быть... другой.

Я не подумал о сарае.

---

Глава 6. Инцидент с кроликом

В декабре произошёл случай, который я должен был заметить.

Был выходной. Кейт пекла печенье, я чинил дверь в подвал, Брэндон пропадал где-то на заднем дворе. Обычный субботний день.

А потом Кейт закричала.

Я бросил молоток и вылетел на задний двор. Кейт стояла у старого дуба и смотрела на землю. Её лицо было белым, как мука.

— Что случилось? — спросил я, подходя.

— Там... там...

Я посмотрел. Под дубом лежал кролик. Вернее, то, что от него осталось. Он был разорван на части — голова отдельно, лапы отдельно, внутренности разбросаны по траве. Не как после нападения лисы или койота — аккуратно, почти хирургически.

— Боже, — выдохнул я. — Койоты?

— Нет. — Кейт покачала головой. — Посмотри на следы.

Я посмотрел. Следов не было. Вообще. Никаких отпечатков лап, никаких следов борьбы, никакой крови, кроме той, что уже впиталась в землю вокруг тушки. Как будто кролика разорвали в воздухе и бросили здесь.

— Странно, — сказал я. — Может, ястреб?

— Ястреб не мог бы... — Кейт замолчала. Её глаза наполнились слезами. — Это жестоко, Джон. Кто мог сделать такое с беззащитным животным?

— Не знаю. — Я оглядел двор. Брэндон стоял у амбара, прислонившись к стене, и смотрел на нас. Его лицо ничего не выражало.

— Брэндон! — позвал я. — Ты не видел, что здесь случилось?

— Нет, — сказал он. — Я был в амбаре.

— Ты ничего не слышал?

— Ничего.

Он развернулся и ушёл. Я смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри шевелится беспокойство. Старое, забытое чувство — то самое, которое когда-то помогало мне выживать в мире суперов и корпоративных интриг.

Что-то было не так.

Но я отбросил эти мысли. Мальчик не мог сделать такое. Это глупо. Он ребёнок. Обычный человеческий ребёнок.

Я похоронил останки кролика, успокоил Кейт и вернулся к починке двери. К вечеру инцидент был забыт.

Но он был только началом.

---

Глава 7. Зима перемен

Зима в Айове была суровой. Снег валил неделями, заметая поля и дороги. Фермеры сидели по домам, пережидая непогоду. Мы — тоже. Кейт уволилась из кафе до весны — Марта сказала, что зимой посетителей мало и она справится сама. Я занимался домом: чинил трубы, утеплял окна, колол дрова.

Брэндон стал ещё более замкнутым. Он почти не выходил из своей комнаты, а когда выходил — молчал. На вопросы отвечал односложно. Ел мало. Иногда я ловил его взгляд, направленный в никуда, и в эти моменты мне казалось, что он видит что-то, чего не вижу я.

— Может, он болен? — спросила Кейт однажды вечером. — Выглядит бледным. И похудел.

— Подростки, — сказал я. — У них вечно что-то не так.

— Ты слишком спокойно к этому относишься.

— Я просто помню себя в его возрасте. Мне тоже не хотелось ни с кем разговаривать.

Это было правдой. В двенадцать лет я уже прошёл через десятки тренировочных боёв, убил первого человека (инструктора, который заставил меня смотреть на плачущую женщину) и понял, что мир — это арена, где выживает сильнейший. Брэндон хотя бы не убивал. Просто дулся.

— Я волнуюсь, — сказала Кейт. — Может, отвести его к врачу?

— Отведи, — согласился я. — Лишним не будет.

Она отвела его на следующей неделе. Врач сказал, что мальчик здоров — физически. «Возможно, небольшая депрессия, — добавил он. — Подростковый возраст, гормоны, всё такое. Побольше свежего воздуха и общения».

Свежий воздух. Общение. Если бы врач знал, что Брэндон проводит ночи в амбаре, разговаривая с инопланетным кораблём, он, возможно, прописал бы что-то другое.

Но никто не знал. Даже я.

---

Рождество прошло тихо. Мы нарядили ёлку — живую, которую я срубил в лесу (топором, без суперсилы). Кейт приготовила индейку. Брэндон получил в подарок новый телефон — старый он разбил «случайно» (на самом деле он раздавил его в кулаке, когда не смог подключиться к Wi-Fi, но мы, конечно, не знали).

— Спасибо, — сказал он, разворачивая коробку. — Круто.

Он не улыбнулся. Но я привык.

Вечером, когда Кейт заснула перед камином, а Брэндон ушёл к себе, я вышел на крыльцо. Снег скрипел под ногами. Небо было ясным, звёзды — яркими, как в детстве (моём детстве в лаборатории не было звёзд, но я видел их позже, когда научился летать).

Я думал о том, как странно устроена жизнь. Двенадцать лет назад я был Хоумлендером — богом в костюме, которого боялся весь мир. Теперь я — фермер из Айовы, муж, отец. И я счастлив? Да. Наверное.

Но что-то грызло меня изнутри. Какое-то предчувствие.

Я посмотрел на сарай. Старый, покосившийся, с бетонным полом, который я залил много лет назад. Я вспомнил, как мы с Биллом закапывали «метеорит» — странный металлический объект, который я нашёл в поле. Я тогда не придал ему значения. Упал и упал. Мало ли мусора падает с неба.

Сейчас, стоя на крыльце, я почувствовал странное желание — пойти в сарай, разломать бетон, посмотреть, что там. Но я подавил его.

Глупости. Метеорит как метеорит.

Я вернулся в дом, лёг рядом с Кейт и закрыл глаза.

Я не знал, что в сарае, в четырёх футах под бетоном, инопланетный корабль нашёптывал моему сыну, что люди — насекомые.

Я не знал. И продолжал не знать ещё несколько месяцев.

---

Глава 8. Весна пробуждения

Весна пришла в марте, но способности Брэндона расцвели раньше — в феврале, как подснежники, пробивающиеся сквозь мёрзлую землю.

К тому времени он уже контролировал пять основных сил. Суперсила, неуязвимость, полёт, суперслух с рентгеном и тепловое зрение. Он тренировался каждую ночь — улетал за десять миль от фермы, в заброшенный карьер, где никто не мог его увидеть. Там он крушил валуны, плавил песок в стекло, летал на сверхзвуке. Там он чувствовал себя... собой.

Но корабль говорил, что это не всё.

Есть и другие способности. Ты можешь дышать в вакууме. Ты можешь видеть в полной темноте. Ты можешь услышать шёпот на другом конце планеты, если сосредоточишься. Ты можешь...

— Что ещё? — спрашивал Брэндон, сидя на полу сарая, прижав ладонь к холодному бетону.

Ты можешь подчинять людей. Не силой — словом. Твой голос на определённой частоте воздействует на их мозг. Они будут делать всё, что ты скажешь.

— Гипноз?

Больше. Ты можешь переписать их личность. Сделать их рабами. Или уничтожить их разум.

Брэндон задумался. Эта способность была... заманчивой. Он представил, как говорит Мэтту Харрисону: «Иди и утопись в реке». И Мэтт идёт. Просто. Без вопросов.

Но что-то удерживало его. Мать. Она была доброй, заботливой, любящей. Она не заслуживала, чтобы её сын становился монстром.

Твоя мать — человек. Она — насекомое. Ты не должен жалеть насекомых.

— Заткнись, — сказал Брэндон. — Я сам решу, кого жалеть.

Корабль замолчал. Но Брэндон чувствовал, что он не согласен.

---

В марте случился первый инцидент с человеком.

Брэндон гулял по городу — просто так, без цели. Он делал это всё чаще: ходил среди людей, смотрел на них, слушал их мысли. Это было завораживающе и отвратительно одновременно. Люди думали о еде, о деньгах, о сексе, о том, как понравиться соседям. Их мысли были мелкими, грязными, примитивными. Насекомые.

Он стоял у витрины магазина, когда к нему подошёл пьяный. Здоровенный мужик в грязной куртке, от которого разило виски.

— Эй, пацан, — сказал он. — Дай денег.

— У меня нет, — ответил Брэндон.

— Врёшь. У таких, как ты, всегда есть. Маменькин сынок. — Мужик схватил его за куртку. — Гони деньги, или я тебе нос сломаю.

Брэндон посмотрел на него. На его красное лицо, на лопнувшие сосуды в глазах, на жёлтые зубы. И почувствовал... отвращение. Этот человек был ничем. Пылью. Грязью под ногами.

— Отпусти, — сказал Брэндон тихо.

— Что?!

— Отпусти. Или пожалеешь.

Пьяный засмеялся:

— Ты мне угрожаешь, сопляк? Да я тебя...

Он не договорил. Брэндон схватил его за руку и сжал. Не сильно — процентов на десять от своей силы. Но этого хватило. Кости хрустнули. Пьяный закричал, вырываясь, но Брэндон держал крепко.

— Ты — ничто, — сказал он, глядя в полные ужаса глаза. — Ты понимаешь это? Ты — букашка. Я мог бы раздавить тебя прямо сейчас, и никто бы мне ничего не сделал. Но я не буду. Потому что ты не стоишь моего внимания. А теперь — исчезни.

Он отпустил. Пьяный рухнул на тротуар, баюкая сломанную руку. Брэндон развернулся и пошёл прочь.

Хорошо, — сказал корабль. Ты был милосерден. Но в следующий раз — не будь.

Брэндон не ответил. Он думал о том, как легко было сломать человеку руку. Как легко было бы сломать шею.

И эта мысль его не пугала. Она его... радовала.

---

Глава 9. Странное поведение

К апрелю я начал замечать странности.

Сначала — мелочи. Брэндон стал позже возвращаться домой. Он забросил учёбу — учителя звонили, жаловались на пропуски и плохие оценки. Он перестал общаться с Кейт, а со мной разговаривал сквозь зубы.

Потом — крупнее. Я нашёл разбитый трактор в амбаре. Кто-то смял двигатель, как консервную банку. Я спросил Брэндона, не знает ли он, что случилось. Он ответил: «Не знаю» — и ушёл.

Я спросил Кейт. Она сказала, что ничего не слышала.

Трактор я починил. Но осадок остался.

Неделю спустя я увидел свет в поле. Поздно ночью, часа в два. Я вышел на крыльцо и заметил далёкое зарево над кукурузой — не пожар, а что-то другое. Как будто кто-то включил прожектор. Я хотел пойти проверить, но Кейт позвала меня из спальни — ей приснился кошмар, она просила воды. К тому времени, как я уложил её обратно, свет исчез.

Я списал это на усталость. Зрительные галлюцинации. Может, мне нужно больше спать (хотя я не спал уже лет двадцать, но Кейт об этом не знала).

И наконец — запах.

От Брэндона стал исходить странный запах. Не пот, не грязь — что-то другое. Озон. Как после грозы. Как будто он стоял рядом с высоковольтной линией.

— Ты чувствуешь? — спросил я Кейт.

— Что?

— Запах. От Брэндона.

Она принюхалась:

— Нет. Ничего особенного. Может, новый дезодорант?

— Может, — сказал я.

Но это был не дезодорант. Я знал этот запах. Я чувствовал его раньше — в лабораториях Vought, после тренировок, когда мои способности работали на полную мощность. Запах перегретой сыворотки. Запах супера.

Но этого не могло быть. В этом мире не было суперов. Не было сыворотки. Не было...

Я оборвал мысль. Не было? Или я просто не искал?

Я впервые за долгое время задумался о том, что, возможно, я не единственный.

И впервые за двенадцать лет я решил проверить.

---

(Продолжение следует...)

Глава 8

Глава 10. Подозрения

Решение проверить сына далось мне нелегко.

Двенадцать лет я жил с убеждением, что я — единственный супер в этом мире. Двенадцать лет я не сканировал, не анализировал, не искал. Я расслабился. Я стал... нормальным. И теперь сама мысль о том, что я мог просмотреть угрозу под собственным носом, вызывала во мне смесь ярости и стыда.

Но я должен был знать.

Я начал с малого. Вместо того чтобы сразу просканировать Брэндона рентгеном или подслушать его мысли, я решил понаблюдать. По-старому. Как в те времена, когда я выслеживал врагов Vought — терпеливо, методично, не оставляя следов.

Первое наблюдение я провёл во вторник.

Брэндон, как обычно, ушёл после ужина, сказав, что идёт «прогуляться». Я подождал пять минут и вышел следом. Ночь была тёмной, безлунной — идеально для слежки. Я двигался бесшумно, используя навыки, которые не применял годами, но которые никуда не делись. Мышцы помнили всё.

Брэндон шёл через поле. Не к дороге, не к городу — в глубь кукурузы. Я следовал за ним на расстоянии ста метров, используя термальное зрение, чтобы не потерять его в темноте. Его тепловой силуэт был... странным. Слишком ярким. Температура тела выше нормы — не как у больного, а как у человека, который только что пробежал марафон. Но он не бежал. Он шёл спокойным шагом.

Он вышел к старому карьеру — заброшенному месту в трёх милях от фермы. Я знал это место: котлован, заполненный водой, окружённый скалами. Местные teenagers использовали его для вечеринок, но сейчас, в будний день, здесь было пусто.

Я спрятался за деревьями и стал смотреть.

Брэндон остановился у края карьера. Огляделся — проверял, нет ли свидетелей. Я затаил дыхание, хотя он всё равно не мог меня услышать на таком расстоянии. Или мог? Если у него действительно были способности...

Он не заметил меня. Вместо этого он подпрыгнул — и взлетел.

Я замер.

Он летел. Мой приёмный сын, двенадцатилетний мальчик, которого я учил ездить на тракторе, летел над карьером, как будто гравитация была для него пустым звуком. Он поднимался всё выше — пятьдесят метров, сто, двести. Его тело разрезало воздух с тихим свистом. Без крыльев, без реактивного ранца, без каких-либо видимых приспособлений.

Левитация. Как у меня.

— Какого хрена, — прошептал я.

Я продолжал смотреть. Брэндон завис в воздухе, раскинув руки, и смотрел на звёзды. Его лицо — я приблизил зрение — выражало блаженство. Он был счастлив. Счастлив так, как никогда не был на земле.

Потом он начал летать. Круги, пируэты, пикирования. Он учился — это было видно по неуклюжим движениям, по слишком резким поворотам, по тому, как он иногда терял равновесие в воздухе. Но он учился быстро. Очень быстро.

Я смотрел на это и чувствовал, как внутри меня рушится мир.

Двенадцать лет. Двенадцать лет я был слеп. Двенадцать лет супер жил под моей крышей, а я не замечал.

Как это возможно? Откуда у него способности? В этом мире нет Соединения V, нет лабораторий, нет...

Я оборвал мысль. Соединения V нет. Но есть кое-что другое.

Метеорит.

Тот самый «космический мусор», который я помог закопать под сараем много лет назад. Я тогда не придал ему значения. Упал и упал. Железный шар, оплавленный при входе в атмосферу. Ничего особенного.

Но что, если это был не метеорит?

Я вспомнил форму объекта. Слишком правильную, слишком симметричную для природного тела. Вспомнил его цвет — тускло-серый, с синеватым отливом. Вспомнил, как он был лёгким для своего размера.

Это был не метеорит. Это был корабль.

И он говорил с Брэндоном.

Я стоял в темноте, глядя, как мой сын летает над карьером, и чувствовал, как во мне закипает знакомая ярость. Не на него — на себя. Я был идиотом. Самодовольным, расслабленным идиотом, который поверил, что может жить как обычный человек.

Но я не был обычным. И Брэндон не был.

Вопрос в том, что с этим делать.

---

Глава 10. Разговоры с кораблём

Я не стал раскрывать себя в ту ночь. Вместо этого я вернулся домой раньше Брэндона, лёг в постель и сделал вид, что сплю. Когда он прокрался в дом в два часа ночи, я слышал каждый его шаг, каждое сердцебиение, каждый вздох.

На следующий день я начал расследование.

Первым делом — сарай. Я дождался, пока Кейт уедет в город, а Брэндон уйдёт в школу (или сделает вид, что ушёл — я уже не был уверен, ходит ли он туда вообще), и пошёл к сараю.

Внутри всё было как обычно: старые инструменты, мешки с удобрениями, запасные части от трактора. Бетонный пол — серый, пыльный, ничем не примечательный. Но теперь я смотрел на него иначе.

Я активировал рентгеновское зрение.

Бетон стал прозрачным. Под ним была земля — слой около трёх футов. А под землёй...

Корабль.

Он был именно таким, каким я его запомнил: обтекаемая капля размером с автомобиль, тускло-серая, с синеватым отливом. Но теперь он не был мёртвым. Он светился. Слабо, едва заметно, но светился. Внутри него пульсировала энергия — не электрическая, не тепловая, а какая-то другая, которую я не мог идентифицировать.

И он передавал сигнал.

Я переключился на суперслух, настроив его на максимальную чувствительность. Сначала — ничего. Только гул земли, шорох насекомых, далёкий трактор на соседнем поле. Но потом я услышал это.

...ты должен быть осторожен. Люди — насекомые. Они не поймут тебя. Они будут бояться...

Шёпот. Не звук — вибрация. Телепатическая передача на частоте, которую обычный человек не мог бы уловить. Но я не был обычным.

Я слушал дальше.

...твой отец — человек. Он слаб. Когда придёт время, ты должен будешь сделать выбор. Семья или destiny. Ты не можешь иметь и то, и другое...

Корабль настраивал Брэндона против меня. Против Кейт. Против людей.

Я выключил суперслух и выпрямился. Внутри меня боролись два чувства: ярость — на эту инопланетную тварь, которая промывала мозги моему сыну, и... странное облегчение. Теперь я знал правду. Теперь я мог действовать.

Но как?

Я мог разломать бетон, вытащить корабль и уничтожить его. Но это раскрыло бы меня. Брэндон узнал бы, что я не человек. И тогда... что? Он испугался бы? Возненавидел? Попытался бы напасть?

Я не знал. Брэндон был для меня загадкой. Я знал его двенадцать лет, но теперь понимал, что не знаю его вовсе.

Я решил подождать. Понаблюдать ещё. Собрать больше информации.

И параллельно — подготовиться.

---

Следующие две недели я шпионил за собственным сыном.

Это было странное чувство — смесь отцовской заботы и профессионального интереса. Я следил за его тренировками в карьере (теперь он летал всё увереннее и даже начал практиковать тепловое зрение на валунах), слушал его разговоры с кораблём (с каждым днём шёпот становился всё более настойчивым: «Ты бог, ты выше, ты должен взять то, что твоё»), анализировал его поведение дома.

Брэндон менялся. Это было заметно невооружённым глазом. Он стал холоднее с Кейт — отмахивался от её вопросов, закатывал глаза, когда она просила его помочь по дому. Со мной он держался настороженно — как будто чувствовал, что я что-то подозреваю. Его школьные оценки упали до нуля — учителя перестали звонить, видимо, махнув рукой. Его друзья — те немногие, что были, — исчезли.

Он становился одиночкой. Как я.

И это пугало меня больше всего.

Однажды вечером, когда Кейт рано легла спать (у неё разболелась голова — последнее время она часто болела), я решил поговорить с Брэндоном. Не как супер с супером — как отец с сыном.

Он сидел на крыльце, глядя на закат. Я вышел с двумя бутылками пива — одну для него, одну для себя (его бутылка была безалкогольной, но он этого не знал).

— Можно? — спросил я, указывая на ступеньку рядом с ним.

— Садись.

Я сел. Мы молчали. Солнце опускалось за кукурузное поле, окрашивая небо в оранжевый и розовый.

— Красиво, — сказал я.

— Ага.

— Ты часто смотришь на закаты?

— Иногда.

— Я в твоём возрасте тоже любил смотреть на небо. — Я сделал глоток. — Думал о том, что там, за облаками. Есть ли другие миры. Другие существа.

Он покосился на меня:

— И что ты думаешь теперь?

— Теперь я знаю, что есть. — Я посмотрел на него. — А ты?

Он замер на секунду. Его пальцы сжали бутылку чуть сильнее, чем нужно — я услышал, как стекло тихо хрустнуло.

— Не знаю, о чём ты, — сказал он.

— Брэндон, — сказал я мягко. — Ты можешь мне доверять.

— Доверять? — Он усмехнулся. — Ты даже не мой отец.

— Я твой отец. Может, не по крови. Но я вырастил тебя. Я учил тебя ездить на велосипеде. Я читал тебе сказки на ночь. Я был рядом, когда у тебя была температура, и когда тебе снились кошмары. Кровь не делает человека отцом.

Он молчал. Я видел, как в его глазах борются эмоции — недоверие, страх, и где-то глубоко — тоска. Тоска по нормальности. По простой жизни, в которой он был просто мальчиком, а я — просто фермером.

— Я не могу, — сказал он наконец. — Ты не поймёшь.

— Попробуй.

Он покачал головой:

— Нет. Ты... ты хороший человек. Ты и мама — вы хорошие. Но вы люди. А я... — Он осёкся.

— А ты? — подтолкнул я.

— Я не знаю, кто я. — Он встал. — Я пойду. Спасибо за пиво.

И ушёл.

Я остался на крыльце, допивая своё пиво. Солнце село. Небо потемнело. Где-то вдалеке залаял пёс.

Я не узнал того, что хотел. Но я узнал достаточно. Брэндон был на грани. Корабль тянул его в одну сторону, я — в другую. И пока что корабль побеждал.

Нужно было что-то менять.

---

Глава 11. Кейт

Кейт слегла через неделю после того разговора.

Сначала мы думали — простуда. Весенняя, обычная, какие бывают у всех. Но она не проходила. Температура поднималась, держалась, падала и снова поднималась. Кейт слабела с каждым днём. Она перестала вставать с постели.

Я вызвал врача. Тот осмотрел её, взял анализы, покачал головой:

— Ничего не понимаю. Организм истощён, но причины нет. Никакой инфекции, никакого вируса. Похоже на... системное истощение.

— Что это значит?

— Это значит, что её тело отказывает. Медленно, но отказывает. Как будто оно перестало получать энергию. — Врач развёл руками. — Я рекомендую госпитализацию.

Я отвёз Кейт в больницу. Её положили в отдельную палату, подключили к капельницам, начали колоть какие-то препараты. Ничего не помогало.

Я сидел у её кровати, держал её за руку и чувствовал себя беспомощным. Беспомощным! Я — Хоумлендер, существо, способное разрушить планету — не мог спасти собственную жену.

Брэндон навещал её редко. Приходил, стоял в дверях палаты с каменным лицом, уходил. Я хотел поговорить с ним, но не находил слов. Что я мог сказать? «Твоя мать умирает, и я не знаю, почему»?

А потом случилось то, чего я боялся больше всего.

---

Глава 12. Срыв

Это произошло в субботу, через три недели после госпитализации Кейт.

Я был на ферме — собирал вещи, чтобы отвезти в больницу. Брэндон должен был быть в школе, но я уже знал, что он туда не ходит. Я планировал серьёзно поговорить с ним вечером — без намёков, прямо. Рассказать, что я знаю. Предложить помощь.

Но я опоздал.

Кейт выписали из больницы в пятницу — врачи сказали, что ничего больше не могут сделать. «Пусть будет дома, с семьёй», — сказали они. Это был смертный приговор, обёрнутый в вежливые слова. Я привёз её домой, уложил в постель, приготовил ужин. Брэндон сидел за столом, ковыряя вилкой картошку.

— Как мама? — спросил он.

— Плохо, — сказал я. — Но она сильная. Она справится.

Я лгал. И он, кажется, это знал.

В субботу утром я уехал в город за лекарствами. Кейт осталась с Брэндоном. Когда я вернулся, в доме что-то изменилось. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. И пахло озоном.

Я вошёл на кухню и увидел Кейт. Она стояла у стола, бледная как смерть, сжимая в руке какую-то бумагу. Её глаза были красными от слёз.

— Что случилось? — спросил я.

— Посмотри, — сказала она, протягивая мне бумагу.

Я взял. Это была фотография — старая, помятая, распечатанная на принтере. На ней было животное. Собака. Разорванная на части.

— Где ты это взяла?

— В комнате Брэндона. — Её голос дрожал. — Я искала его дневник. Я хотела понять, что с ним происходит. И нашла... это. И ещё кое-что.

Она показала мне вторую фотографию. На ней был человек — мужчина с разбитым лицом, лежащий на тротуаре. Тот самый пьяный, которому Брэндон сломал руку в марте. Кто-то сфотографировал его после этого.

— Это он сделал? — спросил я.

— Не знаю. Но я должна узнать. — Кейт сжала кулаки. — Сегодня. Сейчас.

— Кейт, тебе нужно отдыхать...

— Нет! — Она почти кричала. — Мой сын — чудовище, Джон! Мой маленький мальчик... я не узнаю его! Он смотрит на меня так, будто я — пустое место! Он говорит со мной так, будто я — насекомое! Я больше не могу! Я хочу знать правду!

В этот момент дверь открылась и вошёл Брэндон.

Он был спокоен. Слишком спокоен. Его глаза — голубые, как у матери — скользнули по Кейт, по фотографиям в её руках, по мне. Он всё понял.

— Ты рылась в моих вещах, — сказал он. Голос был ровным, без эмоций.

— Брэндон, — начала Кейт, — объясни мне...

— Что объяснять? — Он шагнул вперёд. — Что я не такой, как вы? Что я выше? Ты всё равно не поймёшь. Ты — просто человек. Ты слабая. Ты умираешь от какой-то болезни, которую даже не можешь понять. А я... я бессмертен. Я — бог.

— Брэндон, — сказал я предупреждающе.

— Заткнись, папа, — бросил он, не глядя на меня. — Ты тоже человек. Ты думаешь, я не вижу, как ты стареешь? Как ты кряхтишь, поднимая мешки? Как ты слепнешь с каждым годом? Ты — ничто. Вы оба — ничто.

Кейт заплакала.

— Я звоню шерифу, — сказала она, хватая телефон. — Ты болен, Брэндон. Тебе нужна помощь. Психиатрическая помощь.

— Нет. — Брэндон вырвал телефон из её рук и раздавил в кулаке. Пластик и стекло брызнули в стороны. — Ты никуда не позвонишь. Ты никому ничего не расскажешь. Ты — пыль под моими ногами. Я терпел тебя, потому что ты моя мать. Но моё терпение кончилось.

Его глаза загорелись.

Алым.

Я видел это раньше — в зеркале. Этот жар, этот свет, этот цвет — цвет гнева, цвет силы, цвет разрушения. Но видеть это в глазах собственного сына...

— Ты перешла черту, — сказал Брэндон. Его голос стал ниже, страшнее. — Ты — ничто. Ты даже не представляешь, кто я такой. Я — бог.

И он прыгнул.

Движение было быстрым — для человека. Для меня — медленным. Я видел, как он схватил Кейт за горло. Как поднял её в воздух, отрывая от пола. Как её ноги задёргались, а лицо посинело.

— Брэндон, — сказал я. — Опусти мать. На счёт три.

Он рассмеялся:

— Папа? Ты что... ты человек! Ты не можешь мне угрожать! Ты даже не представляешь, с кем...

Я не слушал.

Я встал. Отложил вилку — я так и держал её в руке с тех пор, как вошёл. Вытер рот салфеткой.

И позволил маске исчезнуть.

Глаза загорелись. Алый свет залил кухню, и Брэндон осёкся. Его лицо — только что полное высокомерия — дрогнуло. Он увидел меня. Настоящего меня. Того, кого я прятал двенадцать лет.

— Что... — прошептал он.

— Раз, — сказал я.

И исчез.

Суперскорость — благословение и проклятие. Мир замер. Кейт висела в воздухе, её лицо было искажено ужасом. Брэндон застыл, его пальцы ещё сжимали её горло. Я преодолел расстояние между нами за тысячную долю секунды.

Моя рука сомкнулась на его запястье.

Я не сдерживался. Совсем. Кости хрустнули — не мои, его. Брэндон закричал — пронзительно, как раненый зверь. Его пальцы разжались, и Кейт начала падать.

Я поймал её второй рукой, мягко опустил на пол. Она закашлялась, хватая ртом воздух.

— Сиди здесь, — сказал я ей. — Я сейчас вернусь.

И, не дожидаясь ответа, я швырнул Брэндона в потолок.

Мы пробили крышу. Щепки и черепица разлетелись в стороны. Я держал его за руку, увлекая в небо, прочь от дома, прочь от Кейт. Мы летели над полем — две фигуры, оставляющие в воздухе инверсионный след.

Я швырнул его в землю.

Он рухнул в кукурузу, проделав воронку глубиной в пять метров. Я приземлился на край воронки и посмотрел вниз. Брэндон лежал на спине, оглушённый, грязный, его одежда была порвана, рука висела под неестественным углом.

— Ты думал, ты бог? — сказал я. — Ты — даже не закуска.

Он застонал и попытался встать. Я видел, как его кости вправляются — регенерация, такая же, как у меня. Быстрая, почти мгновенная. Через несколько секунд он уже стоял на ногах, тяжело дыша, глядя на меня с ужасом и яростью.

— Кто ты? — прохрипел он.

— Твой отец.

— Ты не человек!

— А ты?

Он бросился на меня. Его кулак — способный пробить бетон — летел мне в лицо. Я не уклонялся. Удар пришёлся в челюсть.

Я даже не шелохнулся.

Брэндон отшатнулся, тряся рукой. Его лицо исказилось — теперь там был не гнев, а чистейший, незамутнённый страх.

— Невозможно, — прошептал он.

— В этом доме, — сказал я, шагая к нему, — бог только один. Это я. Ты понял?

Он попятился. Я наступал.

— Ты прожил двенадцать лет, думая, что ты особенный. Что ты выше всех. Что люди — насекомые. И знаешь что? Ты был прав. В этом мире ты — супер. Ты — бог среди муравьёв.

Я остановился в шаге от него. Он дрожал.

— Но я, — продолжил я, — я — бог среди богов. Я — тот, кто убивал таких, как ты, ещё до того, как ты родился. Я — Хоумлендер. И если ты ещё раз поднимешь руку на мою жену, если ты ещё раз посмотришь на неё так, будто она — грязь, я не буду ломать тебе руку. Я оторву её. А потом — всё остальное. Ты понял?

Брэндон смотрел на меня. Его глаза всё ещё горели красным, но в них больше не было высокомерия. Только страх. И — что-то ещё. Что-то похожее на... облегчение?

— Ты... ты тоже супер? — спросил он.

— Да.

— Почему ты не сказал?

— Потому что я не знал о тебе. Потому что я думал, что я один. — Я посмотрел на него. — И потому что я хотел, чтобы ты вырос нормальным. Не таким, как я.

Он опустил глаза. Молчание длилось долго.

— Я слышу голос, — сказал он наконец. — Корабль. Под сараем. Он говорит, что я должен уничтожить людей. Что они — насекомые.

— Корабль лжёт.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я лгал всю свою жизнь. Я знаю, как звучит ложь. — Я протянул ему руку. — Вставай.

Он посмотрел на мою руку. На меня. На разрушенное поле вокруг.

— Ты не убьёшь меня? — спросил он тихо.

— Ты мой сын. Я не убиваю семью.

Он взял мою руку. Я поднял его на ноги.

— А теперь идём домой, — сказал я. — Нужно починить крышу.

---

Глава 13. Разговор на руинах

Мы вернулись на ферму. Кейт сидела на кухне, дрожа, прижимая к груди фотографии. Когда она увидела нас — меня с прожжённым воротником, Брэндона в грязной разорванной одежде, — она вскочила.

— Что произошло?! — Её голос сорвался на крик. — Джон, твои глаза... Брэндон, твоя рука...

Я посмотрел на Брэндона. Он посмотрел на меня.

— Мам, — сказал он. — Сядь. Нам нужно поговорить.

Это был самый трудный разговор в моей жизни. И, подозреваю, в жизни Кейт — тоже.

Мы рассказали ей всё. Ну, почти всё. Я не стал вдаваться в подробности своего прошлого — Vought, Семёрка, убийства — это было слишком даже для такого дня. Но я рассказал, что я не человек. Что я родился с этими способностями. Что я скрывал их, чтобы защитить нас.

Брэндон рассказал о корабле. О голосе. О своих силах. О том, как он начал думать, что люди — ничто.

Кейт слушала молча. Её лицо было белым как мел. Когда мы закончили, она долго сидела, глядя в стол.

— Значит, — сказала она наконец, — вы оба... боги?

— Нет, — сказал я. — Мы не боги. Мы просто другие. Мутация. Эволюция. Случайность. Называй как хочешь.

— Ты мог убить меня, — сказала она Брэндону. — Ты схватил меня за горло. Ты... ты говорил, что я пыль.

Брэндон опустил голову:

— Я знаю. Я был неправ. Корабль... он нашептывал мне. Он говорил, что люди — враги. Что я должен быть безжалостным. Я... я запутался.

— Корабль? — Кейт перевела взгляд на меня. — Что за корабль?

— Инопланетный, — сказал я. — Он под сараем. Закопан. Я думал, это метеорит. Ошибся.

— Под нашим сараем — инопланетный корабль? — Кейт истерически рассмеялась. — Конечно. Почему бы и нет? Мой муж — супермен. Мой сын — супермен. У нас под полом — летающая тарелка. Что дальше? Сосед Билл — вампир?

— Нет, — сказал я. — Вампиры в Форксе. Здесь только мы.

Она посмотрела на меня, пытаясь понять, шучу ли я. Я не шутил.

— Господи, — выдохнула она. — Господи боже.

Мы сидели в молчании. Потом Кейт встала и подошла к Брэндону. Он напрягся, ожидая удара, крика, чего угодно. Но она просто обняла его.

— Ты мой сын, — сказала она. — Неважно, откуда ты прилетел. Неважно, какие у тебя силы. Ты мой сын. И я люблю тебя. Но если ты ещё раз назовёшь меня пылью, я врежу тебе сковородкой. Понял?

Брэндон всхлипнул. Впервые за много месяцев он плакал.

— Понял, — прошептал он.

Я смотрел на них и чувствовал что-то странное. Гордость? Облегчение? Надежду?

Возможно, всё сразу.

---

(Продолжение следует...)

Глава 9

Глава 14. Пепел и обещания

Вечер после нашего разговора тянулся бесконечно.

Кейт сидела на диване, завернувшись в плед, и молча смотрела в стену. Её лицо осунулось, под глазами залегли тени, но в них больше не было того смертельного изнеможения, что пугало меня последние недели. Казалось, шок от раскрытия нашей тайны вытеснил болезнь — или, по крайней мере, отодвинул её на второй план. Я сидел рядом, держа её за руку. Моя ладонь была тёплой — я специально повысил температуру тела на пару градусов, чтобы ей было уютнее. Она не знала, что я могу это контролировать. Теперь — знала.

Брэндон сидел на полу у камина, обхватив колени руками. Его глаза — снова голубые, человеческие — смотрели на тлеющие угли. Он молчал с тех пор, как мы вернулись в дом. Я не давил. Ему нужно было время.

Крыша над кухней зияла дырой. Холодный весенний ветер задувал внутрь, и я слышал, как где-то наверху хлопает оторванный кусок черепицы. Завтра придётся чинить. Очередная дыра в моём фасаде, которую нужно залатать. В буквальном смысле.

— Ты в порядке? — спросил я Кейт.

— Нет, — ответила она. — Но, думаю, когда-нибудь буду.

— Это честно.

— Джон... — Она посмотрела на меня. — Ты правда... убивал людей? Там, в своём мире?

Я ожидал этого вопроса. Рано или поздно он должен был прозвучать. И всё же он застал меня врасплох.

— Да, — сказал я.

— Много?

Я посмотрел на огонь. В камине потрескивали дрова — обычные, земные, которые я нарубил две недели назад, аккуратно орудуя топором без суперсилы.

— Много, — повторил я. — Больше, чем могу сосчитать.

Кейт молчала. Я чувствовал, как её пальцы дрожат в моей руке. Но она не отдёрнулась. Не закричала. Не убежала.

— Почему? — спросила она наконец.

— Потому что так было нужно. — Я сделал паузу, подбирая слова. — Потому что так меня учили. Потому что... — Я замолчал. Объяснять концепцию Vought, пиар-кампаний и рейтингов женщине, которая никогда не видела супергеройского костюма, было всё равно что описывать цвет слепому.

— Ты не хочешь рассказывать, — сказала она.

— Не хочу. Но не потому, что не доверяю тебе. А потому, что это знание — яд. Оно отравляет всё, к чему прикасается. Я не хочу, чтобы ты носила это в себе.

— Я уже ношу. — Она коснулась моего лица. — Джон, я видела твои глаза. Я видела, как ты двигался — быстрее, чем можно увидеть. Я знаю, что ты не человек. Я знаю, что ты убивал. Но ты — мой муж. И ты только что спас мне жизнь. Я не отвернусь от тебя.

— Ты не знаешь всего, — сказал я тихо.

— И не хочу знать. — Она убрала руку. — По крайней мере, сейчас. Сейчас я хочу просто... побыть здесь. С тобой. С Брэндоном. С моей семьёй.

Брэндон поднял голову. Его глаза были красными от слёз — человеческих, не лазерных.

— Я чуть не убил тебя, — сказал он. — Мам, я... я держал тебя за горло. Я говорил ужасные вещи.

— Я помню, — сказала Кейт. — И я всё ещё зла на тебя. Очень зла. Но я твоя мать. Я не перестану любить тебя, даже если ты разнесёшь дом.

— Я уже разнёс, — заметил Брэндон, глядя на дыру в потолке.

— Значит, будешь чинить. — Кейт впервые за вечер улыбнулась — слабо, но искренне. — Ты и твой отец. С вашими супер-руками.

— Супер-руками? — переспросил я.

— Не знаю, как это назвать. Ты мне не рассказал. — В её голосе прорезалась привычная ворчливость, и я понял, что она начинает приходить в себя. — Двенадцать лет, Джон. Двенадцать лет ты притворялся, что у тебя болит спина. Ты хоть представляешь, сколько раз я предлагала тебе сходить к мануальному терапевту?

— Прости, — сказал я.

— Прости? Ты кряхтел, поднимая коробки с яблоками! Ты жаловался на давление! Ты клеил пластыри на порезы, которых у тебя не было! — Она почти смеялась. — Это самая дурацкая ложь, которую я когда-либо слышала!

— Я хотел быть убедительным.

— Ты был убедительным! Я думала, у тебя артрит!

Брэндон неожиданно хмыкнул. Мы оба посмотрели на него.

— Что? — спросила Кейт.

— Ничего. Просто... — Он пожал плечами. — Я тоже притворялся. Что я слабый. Что я не слышу, как вы шепчетесь на кухне. Что я не вижу сквозь стены. — Он поморщился. — Кстати, мам, извини за тот случай с ванной. Я не специально.

Кейт покраснела:

— Ты видел?!

— Всего секунду! Я сразу отвернулся!

Я почувствовал, как уголки моих губ поползли вверх. Это было абсурдно. Дыра в потолке, инопланетный корабль под сараем, жена, которая только что узнала, что её муж и сын — супермены, — и мы сидим и обсуждаем неловкие моменты с рентгеновским зрением. Сюрреализм. Но именно этот сюрреализм делал нас семьёй.

— Ладно, — сказал я. — Давайте договоримся. Никакого рентгеновского зрения в доме. Никакого. Для всех.

— Согласен, — сказал Брэндон.

— И никаких полётов над полем, когда соседи могут увидеть.

— А как же тренировки?

— Тренировки — в карьере. Ночью. В облачную погоду. И ты будешь тренироваться со мной.

Брэндон удивлённо посмотрел на меня:

— Ты будешь меня учить?

— Я вырастил тебя, не зная, кто ты. Теперь, когда я знаю, я не позволю тебе учиться у корабля. — Я встал. — Этот корабль — проблема. Завтра мы пойдём к нему вместе. И ты расскажешь мне всё, что он тебе говорил.

— Ты уничтожишь его?

— Посмотрим. Может быть. Может, просто отключим голосовую функцию.

— У него нет голосовой функции, — заметил Брэндон. — Он телепатический.

— Значит, вырвем ему мозг.

Брэндон усмехнулся — но быстро осёкся, как будто вспомнил, что ещё час назад я швырнул его в поле и прожёг землю у его головы. Его страх передо мной никуда не делся. И, наверное, это было к лучшему. Пока.

— Иди спать, — сказал я. — Оба. Завтра тяжёлый день.

Кейт встала, опираясь на мою руку. Она всё ещё была слаба — болезнь не ушла, просто отступила. Я подхватил её на руки и понёс в спальню. Она не протестовала.

— Ты тёплый, — прошептала она.

— Я знаю.

— Ты всегда был таким?

— Да. Просто ты не замечала.

— Я замечала. Думала, у тебя просто горячая кровь. — Она закрыла глаза. — Джон... я рада, что ты не человек. Потому что если бы ты был человеком, ты бы не смог меня поймать. А я бы сейчас была мертва.

Я уложил её на кровать, укрыл одеялом. Поцеловал в лоб.

— Спи, — сказал я. — Завтра поговорим.

Она заснула почти мгновенно. Я постоял минуту, глядя на неё, потом вышел в гостиную. Брэндон всё ещё сидел у камина.

— Ты не идёшь спать?

— Не могу, — сказал он. — Слишком много мыслей.

Я сел рядом. Огонь догорал, но я не стал подбрасывать дров. Темнота была уютной.

— Расскажи мне о корабле, — попросил я.

И он рассказал. О шёпоте, который начался в полночь. О голосе, который называл его последним сыном умирающей звезды. Об уроках —如何使用 свои силы, как контролировать ярость, как видеть в людях не равных, а препятствия. О том, что он чувствовал, когда впервые взлетел — свободу, такую полную, что хотелось плакать. О том, что он чувствовал, когда впервые убил — кролика, случайно, просто чтобы проверить свою силу, — и не почувствовал ничего.

— Вот это меня и напугало, — сказал он. — Не то, что я мог убить. А то, что мне было всё равно.

— Понимаю, — сказал я.

— Правда?

— Правда. — Я посмотрел на тлеющие угли. — Я убил своего первого человека в двенадцать лет. Инструктора. Он заставил меня смотреть на женщину, которая плакала. Я не хотел на неё смотреть. Он настаивал. И тогда я... — Я замолчал.

— Что?

— Я прожёг его насквозь. Случайно. Мои глаза сработали сами. Он упал, а я стоял и смотрел на дыру в его груди. И знаешь, что я почувствовал?

— Что?

— Облегчение. Он больше не мог меня заставить. Он больше не мог мне приказывать. Он был мёртв, а я был свободен. — Я повернулся к Брэндону. — Вот что делает с нами сила. Она отрезает нас от людей. Делает их... неважными. Как муравьи. Ты можешь раздавить муравья и не заметить. Но муравейник — он живёт своей жизнью. И если ты продолжишь давить муравьёв, рано или поздно ты останешься один.

— Ты остался один?

— Да. Надолго. Пока не встретил вашу мать. И тебя.

Брэндон молчал. Потом сказал:

— Корабль говорил, что люди — насекомые. Что я должен править ими.

— Корабль — это машина. Он запрограммирован. Он не знает, что такое любовь. Или дружба. Или семья. Он знает только миссию. А миссия — это не жизнь, Брэндон. Это тюрьма.

— Как ты освободился?

— Я сбежал. — Я встал. — Ладно, хватит на сегодня. Иди спать. Завтра разберёмся с твоим кораблём.

Он кивнул и пошёл к лестнице. У ступеней остановился:

— Пап?

— Да?

— Ты правда не убьёшь меня? После того, что я сделал?

— Я же сказал: я не убиваю семью.

— А если бы я не был твоим сыном?

Я посмотрел на него. На его голубые глаза, на его бледное лицо, на его руки, которые час назад сжимали горло моей жены.

— Тогда ты был бы уже мёртв, — сказал я спокойно. — Но ты мой сын. И я даю тебе второй шанс. Не потрать его.

Он кивнул и поднялся наверх.

Я остался в гостиной, глядя в темноту. Где-то в подполе шуршали мыши. За окном стрекотали сверчки. Дыра в потолке тихо посвистывала под ветром.

Мирная ночь в Айове. Самая безумная ночь в моей жизни.

Я не знал, что самое безумное ещё впереди.

---

Глава 15. Вскрытие сарая

Утро началось с дождя.

Это было почти символично — вода лилась в дыру в крыше, заливая остатки вчерашнего ужина, разбросанные по полу. Я проснулся раньше всех (я не спал, но это детали), нашёл брезент в амбаре и кое-как прикрыл пробоину. Потом сварил кофе и сел ждать.

Кейт спустилась первой. Она выглядела лучше, чем вчера, хотя всё ещё была бледной. Села за стол, взяла кружку с кофе, сделала глоток.

— Я не сплю, — сказала она. — Мне кажется, я вообще никогда больше не смогу спать.

— Привыкнешь, — сказал я. — Я не сплю уже сорок лет.

— Что?

— Шутка. — Я отпил кофе. — Не совсем шутка. Но неважно.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, но не стала расспрашивать. Возможно, решила, что одного шока в сутки достаточно.

Брэндон спустился через полчаса. Он был одет в рабочие джинсы и старую фланелевую рубашку — ту самую, которую я подарил ему на прошлое Рождество. Выглядел он подавленным, но решительным.

— Готов? — спросил я.

— Готов.

— Тогда идём.

Мы вышли втроём — я, Брэндон и Кейт, которая отказалась оставаться в доме («Если уж моя семья состоит из инопланетян, я имею право посмотреть на корабль»). Дождь моросил, превращая двор в грязное месиво. Я отпер сарай.

Внутри было темно и пыльно. Инструменты, мешки, запасные части — всё как обычно. Только теперь мы знали, что под ногами лежит нечто, способное превратить мальчика в бога.

— Отойдите, — сказал я.

Кейт и Брэндон встали у стены. Я посмотрел на бетонный пол. Четыре фута армированного цемента, залитого мной двенадцать лет назад. Тогда я гордился этой работой — крепко, надёжно, на века.

Теперь я собирался её уничтожить.

Я сжал кулак и ударил.

Бетон треснул. Паутина разломов побежала во все стороны. Я ударил снова — и пол провалился, открывая тёмную яму. Земля, щебень, корни — и там, в глубине, металлический блеск.

Корабль.

Я спрыгнул в яму, приземлившись рядом с ним. Он был именно таким, каким я его запомнил — обтекаемая капля, гладкая поверхность, тусклое синее свечение. Но теперь я видел больше. Я видел, как внутри него пульсирует энергия — не электрическая, не тепловая, а что-то третье, чужое. Я видел символы, выгравированные на его поверхности, — не земные, не вампирские, не из моего мира. Язык, которого я не знал.

— Он говорил со мной прошлой ночью, — сказал Брэндон. — Когда я пытался уснуть. Спрашивал, почему я не убил тебя. Почему я позволил человеку победить.

— И что ты ответил?

— Ничего. Я отключил его. — Он помолчал. — Теперь я знаю, как это делать. Раньше не знал.

— Хорошо. Продолжай в том же духе. — Я подошёл к кораблю и положил руку на его поверхность. Металл был тёплым — почти как живой. — Эй, — сказал я. — Ты меня слышишь?

Тишина. Потом — вибрация. Слабая, на грани восприятия.

Ты — не человек.

— Я в курсе.

Ты — артефакт. Аномалия. Твоя сила — рукотворная. Ты не должен существовать.

— И ты тоже. Но мы оба здесь. — Я усилил хватку, и металл под моими пальцами заскрипел. — Слушай меня внимательно, кусок инопланетного хлама. Мальчик, которого ты пытался настроить против людей, — мой сын. Ты нашёптывал ему, что его мать — насекомое. Ты говорил ему, что он должен править миром. Ты лгал ему.

Я не лгал. Я показывал ему путь. Путь его расы. Путь завоевателей.

— Его раса — люди. Он вырос среди людей. Его мать — человек. И я — человек. По крайней мере, наполовину.

Ты — не человек. Ты — оружие.

— Возможно. Но это оружие сейчас указывает на тебя. — Я наклонился ближе. — Ты будешь молчать. Ты перестанешь вещать. Ты отключишь все каналы связи. Ты станешь просто куском металла. Если ты этого не сделаешь — я расплавлю тебя в шлак. Ты понял?

Тишина.

Ты не можешь уничтожить меня. Я — наследие империи, которая существовала миллионы лет.

— Я уничтожал вещи и постарше, — сказал я. — Последнее предупреждение: молчи. Или гори.

Пауза. Долгая, напряжённая. Свечение корабля замерцало, как будто он думал. А потом — погасло. Не полностью — остался слабый, едва заметный пульс, как сердцебиение спящего.

Я буду ждать, — прошелестел голос, уже тихий, далёкий. Ты не вечен. Однажды ты умрёшь. И тогда...

— Тогда и поговорим. А пока — заткнись.

Я выпрямился и посмотрел на Брэндона:

— Он всё ещё говорит с тобой?

Брэндон прислушался:

— Нет. Тишина.

— Хорошо. Если снова заговорит — скажи мне.

— Что ты с ним сделал?

— Пригрозил. Иногда это работает. — Я вылез из ямы и отряхнул руки. — Зальём пол заново. На этот раз — стальной арматурой и свинцовой прослойкой. Чтобы даже телепатия не пробилась.

— А если он снова включится? — спросила Кейт. — Что тогда?

— Тогда я расплавлю его. Обещаю.

Она кивнула. Кажется, она начинала привыкать к тому, что её муж решает проблемы с помощью угроз и суперсилы.

— Идёмте завтракать, — сказала она. — Яичница стынет.

И мы пошли в дом. Через дыру в крыше всё ещё капал дождь. Но теперь это казалось мелочью.

---

Глава 16. Тренировки

Следующие несколько недель мы устанавливали новый порядок.

Первым делом я залил пол в сарае. Два фута железобетона со свинцовой прослойкой — конструкция, способная выдержать прямое попадание авиабомбы. Или заглушить телепатический сигнал. Корабль молчал. Брэндон говорил, что иногда чувствует его присутствие — как слабый зуд на задворках сознания, — но голоса больше не было.

Затем мы начали тренировки.

Это было... странно. Я никогда никого не тренировал. В Vought у меня были инструкторы, которые учили меня убивать, улыбаться на камеру и делать вид, что я герой. Но учить кого-то контролировать суперсилу? Это было в новинку.

Мы начали с малого. Карьер за фермой стал нашим полигоном. Каждую ночь, когда Кейт засыпала, мы уходили в поля и работали. Я показывал Брэндону, как дозировать силу — не давить камни в пыль, а аккуратно раскалывать их. Как использовать тепловое зрение — не выжигать всё подряд, а фокусировать луч до игольного острия. Как летать — не просто висеть в воздухе, а маневрировать, ускоряться, тормозить.

Он учился быстро. Слишком быстро. Его способности были врождёнными, интуитивными — не то что мои, выработанные годами тренировок и сывороткой. Он впитывал знания как губка, и через месяц я уже с трудом мог его чему-то научить.

— Ты сильнее меня, — сказал я однажды ночью, когда он удержал в воздухе глыбу размером с грузовик. — По крайней мере, будешь сильнее, когда полностью разовьёшься.

— Правда? — Он удивился. В его голосе не было гордости — скорее, беспокойство.

— Правда. Твои способности — природные. Мои — искусственные. У тебя больше потенциала.

— Это значит, что когда-нибудь я смогу тебя победить?

Я посмотрел на него. На его лицо — серьёзное, напряжённое, ищущее ответ.

— Теоретически, — сказал я. — Но не сейчас. И, надеюсь, никогда не придётся проверять.

— Я не хочу с тобой драться, — сказал он. — После того, что случилось с мамой... я никогда не хочу снова терять контроль.

— Контроль — это главное, — согласился я. — Сила без контроля — это катастрофа. Я знаю. Я был катастрофой.

Я не стал уточнять, что моя катастрофа включала разрушенные города и тысячи жертв. Он и так догадывался.

---

Глава 17. Болезнь Кейт

Несмотря на все наши успехи, была одна проблема, которую я не мог решить. Кейт.

Её болезнь возвращалась. Медленно, неумолимо, как прилив. Хорошие дни сменялись плохими, и хороших становилось всё меньше. Она слабела, теряла вес, её кожа стала серой. Врачи разводили руками — анализы ничего не показывали, лекарства не помогали.

— Это не обычная болезнь, — сказал я однажды вечером, когда мы сидели на крыльце. Кейт дремала в кресле-качалке, закутанная в плед. — Обычные болезни поддаются диагностике. А это — нет.

— Может, её отравили? — предположил Брэндон. — Может, корабль...

— Корабль не мог. Он был изолирован.

— Может, он сделал это раньше? До того, как ты его закопал?

Я задумался. Это было возможно. Когда Брэндон был младенцем, корабль лежал в поле, открытый, активный. Если его излучение воздействовало на Кейт...

— Мне нужно проверить, — сказал я. — Но для этого придётся вскрыть сарай.

— Мы только залили пол!

— Знаю. Но если корабль может помочь...

Мы вскрыли сарай той же ночью. Я разбил бетон (снова), спустился в яму и прикоснулся к кораблю. Он ожил — синее свечение запульсировало сильнее.

Ты вернулся.

— Мне нужна информация. Женщина, которая живёт в этом доме. Кейт. Она больна. Это твоих рук дело?

Пауза.

Она — мать пилота. Я защищал пилота.

— Что это значит? Отвечай!

Пилот должен быть сильным. Привязанности делают его слабым. Я ослабил привязанность.

Внутри меня похолодело.

— Ты травил её? Двенадцать лет?

Медленно. Незаметно. Она должна была умереть, когда пилот достигнет зрелости. Тогда он стал бы свободен.

Я сжал кулак. Металл под моей рукой заскрипел.

— Как это остановить?

Никак. Процесс необратим.

— Ты лжёшь.

Я не лгу. Её тело разрушено на клеточном уровне. Даже ты не можешь это исправить.

Я стоял в яме, глядя на корабль, и чувствовал, как внутри закипает ярость. Двенадцать лет. Двенадцать лет эта тварь медленно убивала Кейт, а я ничего не замечал. Я был так занят своей маскировкой, что пропустил врага под собственным полом.

— Ты заплатишь за это, — сказал я. — Не сейчас. Сначала я найду способ спасти её. А потом — ты заплатишь.

Ты не можешь мне угрожать.

— Я Хоумлендер. Я могу угрожать кому угодно.

Я вылез из ямы. Брэндон ждал наверху.

— Что он сказал?

— Он травил её. Двенадцать лет. Медленно. — Я посмотрел на него. — Она умирает из-за него.

Лицо Брэндона окаменело. Его глаза — голубые, человеческие — на секунду вспыхнули алым.

— Я убью его.

— Нет. Пока нет. Сначала мы спасём мать. А потом — убьём.

— Как? Если процесс необратим...

— В этом мире — необратим. — Я вспомнил кое-что. Кое-что из своего прошлого. — Но есть другие миры. И другие технологии.

— Портал? — Он нахмурился. — Ты говорил, что уничтожил его.

— Я уничтожил тот портал. Но был ещё один. Архитектор. Я держу его в плену. Он знает о межпространственных перемещениях больше, чем кто-либо. Возможно, он знает, как спасти Кейт.

— Ты хочешь спросить его?

— Я хочу заставить его. — Я повернулся к дому. — Но сначала — подготовка. Я не могу оставить вас без защиты.

— Я могу защитить маму, — сказал Брэндон.

— Знаю. Но есть вещи, с которыми даже ты не справишься. — Я подумал о Vought. О том, что они всё ещё могут искать меня. О том, что Архитектор может вырваться. — Мне нужно уехать на пару дней. Ты останешься здесь. Охраняй мать. Если кто-то чужой появится на ферме — не геройствуй. Звони мне.

— У меня нет твоего номера. Ты не носишь телефон.

— Я услышу тебя. Просто позови.

Он кивнул.

Я взлетел через дыру в крыше сарая и направился на восток. Туда, где в подземной камере сидел Архитектор.

---

Глава 18. Архитектор

Архитектор содержался в бункере, который мы с Карлайлом построили на случай чрезвычайных ситуаций. Бункер находился в Скалистых горах, в глуши, вдали от людских глаз. Я навещал его раз в несколько месяцев — проверял, жив ли он, не пытается ли сбежать, не подаёт ли сигналов.

Когда я вошёл в камеру, он сидел за столом и читал книгу. «Преступление и наказание» Достоевского. Ирония, которую он, вероятно, оценил.

— Джон, — сказал он, не поднимая глаз. — Давно не виделись. Пришёл проверить, не сгнил ли я?

— Мне нужна твоя помощь.

Он отложил книгу и посмотрел на меня. Его глаза — золотистые, светящиеся — выражали вежливое любопытство.

— Помощь? От меня? Должно быть, случилось что-то действительно серьёзное.

— Моя жена умирает.

— Соболезную. Но я не врач.

— Она умирает не от болезни. Её отравили. Инопланетный корабль. Он воздействовал на её клетки двенадцать лет.

Архитектор поднял бровь:

— Инопланетный корабль? В этом мире? Любопытно. Я думал, здесь только ты.

— Я тоже так думал. Ошибался. — Я сел напротив. — Ты говорил, что изучал множество миров. Что ты знаешь о технологиях исцеления? О регенерации на клеточном уровне?

— Много. Но зачем мне делиться этим с тобой?

— Потому что если ты поможешь, я смягчу условия твоего заключения. Может быть, даже позволю тебе выходить наружу. Под присмотром.

— Соблазнительно. Но недостаточно. — Он улыбнулся. — Что ещё ты можешь предложить?

Я посмотрел на него. На его самодовольное лицо. На его пальцы, барабанящие по столу. Он думал, что у него преимущество. Что он может торговаться.

— Я могу предложить тебе жизнь, — сказал я. — Потому что если Кейт умрёт, ты мне больше не понадобишься. И тогда я убью тебя. Медленно. Очень медленно.

Улыбка Архитектора погасла.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Он долго смотрел на меня. Его глаза сканировали моё лицо, мою позу, моё дыхание. Он искал признаки лжи. И не находил.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я помогу. Но мне нужно увидеть её. Провести анализы. Я не могу диагностировать по описанию.

— Ты хочешь, чтобы я отвёз тебя на ферму?

— Это было бы идеально.

Я задумался. Архитектор на ферме — это риск. Он мог попытаться сбежать. Мог попытаться навредить Кейт или Брэндону. Но он был единственным шансом.

— Хорошо, — сказал я. — Ты поедешь со мной. Но запомни: если ты сделаешь хоть одно неверное движение, я оторву тебе голову. И ты знаешь, что я могу это сделать.

— Знаю, — сказал он. — Ты уже демонстрировал.

Я открыл камеру. Архитектор встал, поправил плащ и вышел.

Мы полетели на восток, к Айове. К моему дому. К моей семье.

Я надеялся, что не совершаю ошибку.

---

Глава 19. Диагноз

Архитектор осматривал Кейт около часа.

Он использовал устройства, которые я никогда не видел, — маленькие сферы, парящие в воздухе, излучающие странный свет. Он брал образцы крови, сканировал клетки, что-то бормотал на языке, которого я не знал. Кейт лежала на кровати, бледная и испуганная, но доверяла мне — достаточно, чтобы позволить незнакомцу со светящимися глазами проводить над ней эксперименты.

Брэндон стоял в дверях, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к Архитектору, и я знал, о чём он думает. Если этот человек причинит вред матери, он умрёт.

Я думал о том же.

— Ну? — спросил я, когда Архитектор наконец выпрямился.

— Это сложно, — сказал он. — Токсин, который использовал корабль, — я never встречал ничего подобного. Он встроен в её ДНК. Медленно разрушает клеточные мембраны. Процесс действительно необратим — по крайней мере, местными средствами.

— А не местными?

— Есть технологии. В моём мире. Регенеративные камеры, способные восстанавливать повреждённую ДНК. Но они требуют энергии, которой здесь нет. И доступа к оборудованию, которое осталось в моей лаборатории.

— Значит, нам нужно попасть в твой мир?

— Да. Но портал, который я построил, разрушен. Ты сам его уничтожил, помнишь?

— Ты можешь построить новый?

Архитектор задумался:

— Теоретически — да. Но мне нужны материалы. И время. Много времени. А у твоей жены его мало.

— Сколько?

— Месяц. Может, два. Если процесс ускорится — меньше.

Я посмотрел на Кейт. Она лежала с закрытыми глазами, её дыхание было слабым, но ровным. Она слышала наш разговор. И она знала, что умирает.

— Строй портал, — сказал я. — Я достану всё, что нужно.

— Есть ещё одна проблема, — сказал Архитектор. — Даже если мы попадём в мой мир, регенеративная камера — это не магия. Она не гарантирует исцеления. И есть те, кто может... возражать против нашего визита.

— Кто?

— Мои коллеги. Совет. Мы не очень ладим.

— Ты хочешь сказать, что в твоём мире нас будут ждать враги?

— Враги — сильно сказано. Скорее, конкуренты. Но да, они будут не рады меня видеть. И тебя тоже.

— Почему?

— Потому что ты — аномалия. Ты путешествовал между мирами без защиты. Ты выжил. Ты изменил реальность своим присутствием. Для Совета ты — угроза. Или ресурс. В зависимости от настроения.

Я выругался про себя. Ещё один Совет. Ещё одна группа всезнающих ублюдков, которые думают, что могут решать судьбы других. Как Вольтури. Как Vought.

— Разберёмся, — сказал я. — Сначала — портал. Потом — твой Совет. А сейчас — работай.

Архитектор кивнул и принялся составлять список материалов. Я читал через его плечо: редкоземельные металлы, изотопы, которые не существуют в этом мире, кристаллические решётки, выращенные в невесомости. Вещи, которые я не мог просто купить в хозяйственном.

Но я знал, где их взять.

---

Глава 20. Вторжение

Я улетел на следующий день. Архитектор остался на ферме — под присмотром Брэндона. Я объяснил сыну, что делать, если пленник попытается сбежать: сломать ему ноги. Брэндон кивнул с пугающей готовностью.

Материалы для портала я добывал три недели.

Я обшарил полмира: секретные лаборатории в Швейцарии, военные базы в Неваде, заброшенные шахты в Конго. Где-то я покупал (у меня были деньги — спасибо Калленам и их вечным инвестициям), где-то крал, где-то забирал силой. Я не гордился этим. Но Кейт умирала, и мораль отходила на второй план.

Я вернулся на ферму с рюкзаком, полным редчайших материалов. Архитектор осмотрел добычу и удовлетворённо кивнул:

— Достаточно. Я начну сборку.

— Сколько времени?

— Неделя. Может, две.

— У тебя одна.

Он принялся за работу. Я помогал ему — мои руки, способные разрушать города, теперь аккуратно соединяли микросхемы и выращивали кристаллы. Ирония судьбы.

Кейт становилось хуже. Она почти не вставала с постели, её голос стал шёпотом, а кожа — пергаментной. Брэндон сидел с ней часами, читал ей книги, рассказывал о наших тренировках. Он изменился за эти недели — стал мягче, спокойнее. Корабль молчал, и, кажется, его влияние ослабевало.

— Я люблю тебя, мам, — сказал он однажды вечером, когда она засыпала.

— Я знаю, — прошептала она. — Я всегда знала.

Я стоял в дверях и смотрел на них. Моя семья. Моя хрупкая, странная, невозможная семья.

Я не дам ей умереть.

---

На четвёртый день сборки портала всё пошло не так.

Я был в доме, готовил ужин (даже в разгар кризиса кто-то должен кормить семью), когда услышал странный звук. Низкий гул, вибрирующий в костях. Он доносился с заднего двора.

Я вышел и увидел портал.

Он висел в воздухе над кукурузным полем — идеальный круг света, переливающийся всеми цветами спектра. Но это был не наш портал. Архитектор стоял у своего недостроенного устройства и смотрел на явление с ужасом.

— Это не я! — крикнул он. — Это кто-то другой!

Из портала вышла фигура.

Человек. Молодой мужчина в тёмной одежде, с тёмными волосами и знакомыми чертами лица. Он был высоким, худощавым, с усталыми глазами, которые видели слишком много.

Райан.

Мой сын. Мой настоящий сын. Из моего мира.

Он остановился на краю поля, огляделся. Его взгляд скользнул по ферме, по Архитектору, по Брэндону, который выбежал из дома с горящими глазами.

И остановился на мне.

— Отец, — сказал он.

Голос был холодным. Чужим.

— Райан, — ответил я. — Что ты здесь делаешь?

— Я искал тебя. Долго. — Он шагнул вперёд. — Ты оставил меня. Ты оставил меня одного, с Vought, с их экспериментами, с их ложью. Ты сбежал в другой мир и начал новую жизнь. А я остался гнить в том, что ты разрушил.

— Райан...

— Заткнись! — Его глаза вспыхнули красным. — Ты думаешь, я не знаю? Я видел твою новую семью. Твою новую жену. Твоего нового сына. — Он посмотрел на Брэндона с презрением. — Приёмный. Ты заменил меня приёмным.

— Я не заменял тебя.

— Нет? — Он рассмеялся — горько, зло. — Ты учишь его. Ты защищаешь его. Ты любишь его. А меня ты бросил. Меня ты сделал инструментом. «Улыбайся на камеру, Райан». «Прожги их, Райан». «Ты — наследник трона, Райан». А потом ты исчез. Исчез, оставив меня в мире, который ты разрушил!

Брэндон шагнул вперёд:

— Эй, парень, успокойся...

— Не лезь! — Райан взмахнул рукой, и невидимая сила отбросила Брэндона в стену амбара. Доски треснули.

— Брэндон! — крикнул я.

— Я в порядке! — Он поднялся, потирая плечо. Его глаза загорелись. — Пап, кто это?

— Мой сын, — сказал я. — Из моего мира.

— Твой... что?

Райан шагнул ко мне. Его лицо исказилось от ярости и боли.

— Ты заставляешь его сдерживаться? Ты учишь его прятаться, как крыса? Меня ты учил другому! Ты говорил мне, что я — наследник трона! Что люди — мусор под нашими ногами! Ты заставлял меня улыбаться на камеру и прожигать врагов насквозь ради рейтингов! Почему ему можно быть человеком, а мне нужно было быть твоим ручным зверем?! Кого из нас ты любишь?! Кто из нас твой настоящий сын?!

Я смотрел на него. На его искажённое болью лицо. На его трясущиеся руки. На его глаза, горящие тем же алым огнём, что и мои.

И я не знал, что ответить.

Потому что он был прав.

— Райан, — сказал я. — Я... я был не прав. С тобой. Я сделал из тебя монстра, потому что сам был монстром. Я не знал, как быть отцом. Я не знал, как любить. — Я шагнул к нему. — Но теперь я знаю. Теперь я изменился. И я могу измениться для тебя. Если ты дашь мне шанс.

— Шанс? — Он покачал головой. — Слишком поздно для шансов.

Он прыгнул.

Удар был чудовищным. Райан вложил в него всю свою ярость, всю свою боль, все годы одиночества и обиды. Я блокировал, но сила удара отбросила меня в поле. Мы пролетели сотню метров, сминая кукурузу, и рухнули в грязь.

— Ты бросил меня! — кричал он, нанося удар за ударом. — Ты оставил меня гнить! Ты выбрал их вместо меня!

Я перехватил его кулак:

— Я не выбирал! Я бежал! От Vought, от себя, от всего! Ты был частью того мира, и я не мог... я не мог взять тебя с собой!

— Лжец!

Он вырвался и взлетел. Я — за ним.

Мы сражались в небе. Два существа, способные разрушать города, молотили друг друга над кукурузным полем Айовы. Сверхзвуковые удары сотрясали воздух. Лазерные лучи прорезали облака. Мы сталкивались, разлетались, снова сталкивались. Его ярость против моего опыта. Его боль против моей вины.

Внизу Брэндон смотрел на битву, и его лицо было белым как мел. Он думал, что он — бог. Теперь он видел двух настоящих богов, разрывающих небо.

— Папа! — закричал он. — Я помогу!

— Нет! — рявкнул я, уклоняясь от лазерного луча. — Оставайся с матерью! Это мой бой!

Райан ударил меня в грудь. Я пролетел сквозь облако и рухнул в поле, проделав воронку глубиной в десять метров. Он приземлился рядом, тяжело дыша.

— Ты слабее, чем я помню, — сказал он. — Может, ты стареешь? Может, твоя новая жизнь сделала тебя мягким?

Я поднялся. Грязь стекала по моему лицу. Одежда была порвана. Но я улыбнулся.

— Мягким? — переспросил я. — Нет. Просто я больше не хочу тебя убивать.

— А придётся.

Он снова бросился в атаку. Но на этот раз я был готов. Я ушёл с линии удара, перехватил его руку и заломил за спину. Он закричал — от боли и унижения.

— Ты силён, Райан, — сказал я ему на ухо. — Сильнее, чем был я в твоём возрасте. Но ты всё ещё мальчишка. А я — тот, кто научил тебя всему, что ты знаешь.

Я отшвырнул его в сторону. Он прокатился по земле, вскочил, его глаза метали молнии.

— Я ненавижу тебя! — закричал он.

— Знаю. — Я встал напротив него. — И ты имеешь право. Я был ужасным отцом. Я использовал тебя. Я бросил тебя. Я не заслуживаю твоего прощения.

— Тогда почему ты не убьёшь меня?!

— Потому что ты мой сын. — Я протянул ему руку. — И я больше не убиваю семью.

Он смотрел на мою руку. На меня. На ферму вдалеке, где стоял Брэндон, всё ещё готовый к бою.

— Ты действительно изменился, — сказал он тихо.

— Да.

— А я? Что насчёт меня? Я — монстр. Ты сам меня таким сделал. Могу ли я измениться?

Я подошёл ближе.

— Можешь. Если захочешь. Я помогу.

Он долго молчал. Потом его плечи опустились. Глаза погасли — снова стали карими, человеческими.

— Я устал, — сказал он. — Я так устал быть злым.

— Я знаю. Я тоже устал.

Я обнял его. Он напрягся, но не оттолкнул. Через секунду его руки поднялись и сжались на моей спине. Он плакал. Мой сын, мой первый сын, которого я сломал и бросил, плакал на моём плече.

Мы стояли так долго. Дождь начал моросить — мелкий, весенний, пахнущий землёй.

Брэндон подошёл ближе:

— Пап? Всё в порядке?

— Всё в порядке, — сказал я. — Познакомься со своим братом.

---

Глава 10

Глава 21. Два сына

Мы сидели на кухне вчетвером — я, Кейт, Брэндон и Райан. Архитектора я запер в сарае, подальше от семейных разборок. Ему не нужно было это слышать. И нам не нужно было, чтобы он слышал.

Кейт, несмотря на слабость, настояла на том, чтобы спуститься вниз. Она сидела в кресле, закутанная в плед, и смотрела на Райана с тем самым выражением, которое я так хорошо знал, — смесь любопытства, сочувствия и материнской тревоги. Она всегда так смотрела на сломанных людей. А Райан был сломан. И это была моя вина.

Дождь барабанил по заплатке на крыше — временной, из брезента и досок. Я поставил чайник. Райан сидел за столом, сгорбившись, и рассматривал свои руки. Брэндон сидел напротив и не сводил с него глаз. Его взгляд был настороженным, но не враждебным. Скорее, оценивающим. Как будто он пытался понять, что перед ним за существо.

— Итак, — сказала Кейт, нарушая тишину. — Ты — Райан.

— Да, мэм.

— Сын Джона. Из другого мира.

— Да.

— И ты пришёл сюда, чтобы... — она сделала паузу, — убить его?

Райан поморщился:

— Я был зол.

— Это я заметила. — Она отхлебнула чай. — Я имею в виду, дыра в поле, лазерные лучи, крики. Соседи, наверное, подумали, что у нас фейерверк.

— Мам, — начал Брэндон.

— Что? Я просто констатирую факты. — Она посмотрела на Райана. — Ты хоть представляешь, сколько нам придётся заплатить за восстановление поля? Кукуруза была застрахована, но не от нападения супергероев.

Райан моргнул. Он явно не ожидал такого приёма.

— Я... я заплачу, — сказал он. — У меня есть деньги. Vought оставил мне трастовый фонд.

— Vought? — переспросила Кейт.

— Корпорация, — сказал я. — Из моего мира. Они создавали супергероев. И продавали их.

— Продавали? Как товар?

— Как продукт. С рейтингами, мерчандайзингом, рекламными контрактами. — Я налил чай Райану. — Я был их главным продуктом.

Кейт посмотрела на меня долгим взглядом. Я видел, как в её голове складывается картинка. Супергерои как товар. Муж, который никогда не говорит о прошлом. Сын из другого мира, который пытался его убить.

— Знаешь, — сказала она наконец, — когда я выходила за тебя замуж, я думала, что ты просто ветеран с посттравматическим синдромом.

— Я и есть ветеран, — сказал я. — Просто моя война была... другой.

— Это я уже поняла. — Она повернулась к Райану. — Ты голоден? У нас есть пирог.

Райан уставился на неё:

— Вы... предлагаете мне пирог? После того, что я сделал?

— Ты пытался убить моего мужа. Но он, кажется, не в обиде. — Она бросила на меня взгляд. — К тому же ты его сын. А в этой семье сыновья иногда пытаются убить отцов. Брэндон тоже пытался.

— Мам! — возмутился Брэндон.

— Что? Пытался же. Схватил меня за горло, называл пылью. А теперь видишь — сидит, пьёт чай.

Райан перевёл взгляд с Кейт на Брэндона, потом на меня:

— Это какая-то ловушка?

— Нет, — сказал я. — Это семья. Моя семья. И теперь — твоя, если захочешь.

Он долго молчал. Его пальцы сжимали кружку с чаем — ту самую, с отбитой ручкой, которую Кейт хранила уже много лет. Потом он сказал:

— Я не знаю, как быть частью семьи. Ты не научил меня.

— Знаю. — Я сел напротив. — Но я могу научить сейчас. Если ты позволишь.

— А если я не хочу? Если я хочу просто... уйти? Обратно в наш мир?

— Портал открыт. Ты можешь уйти в любой момент. — Я посмотрел ему в глаза. — Но если ты уйдёшь сейчас, ты уйдёшь с тем же грузом, с которым пришёл. С яростью, с обидой, с одиночеством. Я знаю этот груз. Я носил его сорок лет. Он не становится легче.

— А если я останусь?

— Тогда мы попробуем разобраться вместе.

Райан посмотрел на Брэндона:

— А ты? Ты не против? Я только что пытался убить твоего отца.

— Я сам пытался убить его пару недель назад, — сказал Брэндон. — Ну, не его — маму. Но папа меня остановил. И сломал мне руку. И прожёг землю у моей головы.

Райан моргнул:

— Он сломал тебе руку?

— Я это заслужил. — Брэндон пожал плечами. — Суть в том, что он дал мне второй шанс. Думаю, ты тоже заслуживаешь шанс.

— Почему?

— Потому что ты — мой брат. — Брэндон сказал это просто, без пафоса, как будто констатировал факт. — Я всю жизнь думал, что я один. Что я — единственный... такой. А теперь у меня есть отец и брат. Это... круто. Если ты не будешь снова пытаться нас убить.

Райан долго смотрел на него. Потом — на меня. Потом — на Кейт, которая спокойно допивала чай, как будто за этим столом каждый день обсуждались межпространственные конфликты и попытки отцеубийства.

— Ладно, — сказал он. — Я останусь. Пока. Попробую.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда первое правило: никаких лазеров в доме.

— Уже усвоил, — сказал Брэндон.

— Второе правило: мы не говорим соседям, что мы суперы.

— Очевидно, — сказал Райан.

— Третье правило: мы едим вместе. За этим столом. Каждый вечер. Даже если кто-то злится. Даже если кто-то пытался кого-то убить. Семья ест вместе.

Райан посмотрел на пирог, который Кейт уже резала на тарелки:

— Это обязательно?

— Да.

— Ладно. — Он взял кусок. — Но я не голоден.

— Это неважно, — сказала Кейт. — Еда — это не только про голод. Это про то, чтобы сидеть вместе. — Она подвинула ему вилку. — Ешь.

И он ел.

---

Глава 22. Архитектор и портал

Пока Райан осваивался на ферме, Архитектор продолжал работу над порталом. Я проверял его каждый час — мне нужно было убедиться, что он не строит ничего лишнего. Никаких скрытых проходов, никаких ловушек, никаких устройств связи с его Советом.

— Ты мне не доверяешь, — заметил он однажды вечером, не отрываясь от пайки каких-то микросхем.

— Конечно, нет. Ты пытался меня похитить.

— Это была деловая сделка. Ничего личного.

— Для меня всё личное.

Он хмыкнул и продолжил работу.

За эти дни я узнал о нём больше. Он был старше, чем выглядел, — намного старше. Его мир, который он называл «Промежуточным», существовал где-то между реальностями, как остров в океане хаоса. Совет, о котором он говорил, состоял из таких же, как он, — путешественников, изучающих множественные вселенные. Они не были злыми в классическом смысле. Они были... учёными. Холодными, отстранёнными, считающими реальности экспериментальными площадками.

— Ты говорил, что Совет будет не рад нас видеть, — сказал я. — Почему?

— Потому что ты нарушаешь их протоколы. Путешествия между мирами запрещены без санкции Совета. Ты прошёл через портал без разрешения. Ты изменил реальность самим фактом своего присутствия. Для них ты — контрабандист. Или вирус.

— А ты?

— Я — ренегат. — Он криво усмехнулся. — Я нарушил протоколы задолго до тебя. Поэтому меня и сослали в ваш мир. Думали, что я здесь зачахну.

— Но ты не зачах.

— Нет. Я нашёл тебя. — Он посмотрел на меня. — Ты — самое интересное, что случалось со мной за последние пятьсот лет.

— Пятьсот?

— Время в Промежуточном мире течёт иначе. Я потерял счёт.

Я смотрел, как он работает. Его пальцы двигались с точностью машины, соединяя кристаллы и провода в сложнейшую конструкцию. Портал рос на глазах — кольцо из металла и света, переливающееся всеми цветами радуги.

— Когда он будет готов? — спросил я.

— Через три дня. Может, четыре.

— А Кейт?

— Она продержится. — Он помолчал. — Я стабилизировал её состояние. Временно. Но это не лечение. Ей нужна камера.

— Ты уверен, что в твоём мире она есть?

— Была, когда я уходил. Если Совет не уничтожил мою лабораторию.

— А если уничтожил?

— Тогда мы найдём другую. В других мирах. — Он посмотрел на меня. — Ты должен понять: путешествие в Промежуточный мир опасно. Совет будет ждать. Они знают, что я здесь. Они, вероятно, уже засекли активность портала. Когда мы откроем проход, они явятся.

— Сколько у нас будет времени?

— Минуты. Может, секунды.

— Значит, нужно быть готовыми.

Я вышел из сарая и направился к дому. В гостиной горел свет. Брэндон и Райан сидели на диване и о чём-то разговаривали. При моём появлении они замолчали.

— Не помешал? — спросил я.

— Нет, — сказал Брэндон. — Мы просто... говорили.

— О чём?

— О прошлом, — сказал Райан. — О том, каким ты был. До того, как сбежал.

Я сел в кресло. Момент был неизбежен.

— И что ты рассказал? — спросил я Брэндона.

— Немного. Только то, что ты убивал людей. И что ты был героем. Или притворялся им.

— Я был и тем, и другим. — Я посмотрел на Райана. — Ты хочешь, чтобы я объяснил?

— Ты уже объяснял. Раньше. Когда я был маленьким. — Его голос был ровным, но я слышал в нём боль. — Ты говорил, что люди — овцы. Что мы — волки. Что мы должны брать то, что хотим. Что слабые не заслуживают жизни.

— Я лгал.

— Ты верил в это. Я видел твои глаза.

— Тогда — да. Тогда я верил. — Я откинулся в кресле. — Меня растили в лаборатории. С рождения. У меня не было матери. Не было отца — только учёные, которые кололи меня иголками и записывали результаты. Они создали меня как оружие. И когда оружие готово, оно стреляет.

— Это не оправдание, — сказал Райан.

— Нет. Это объяснение. Оправдания у меня нет. — Я посмотрел на него. — Я убивал людей. Невинных. Я наслаждался их страхом. Я думал, что я бог. И я делал всё, что хотел.

— А потом?

— А потом мой мир рухнул. Меня предали. Меня пытались уничтожить. Я бежал — случайно, через портал, не зная, выживу ли. И оказался здесь. В мире, где нет суперов. Где нет Vought. Где меня никто не знает. — Я обвёл взглядом комнату. — Здесь я встретил Кейт. И тебя, Брэндон. И Чарли, и Беллу — в прошлой жизни. Здесь я понял, что быть человеком — это не слабость. Это выбор.

— Ты не человек, — сказал Райан.

— Нет. Но я могу им притворяться. И это притворство... оно меняет меня. Делает лучше. Я не стану прежним. Никогда. Но я могу быть кем-то другим.

Райан долго смотрел на меня. Потом сказал:

— Я тоже хочу быть кем-то другим.

— Тогда будь. Это твой выбор.

— А если я не смогу? Если я слишком сломан?

— Все мы сломаны. — Я встал и положил руку ему на плечо. — Вопрос в том, что ты делаешь со своими трещинами. Заполняешь их грязью или золотом.

— Это какая-то японская философия? — спросил Брэндон.

— Это ремонт. Я много чинил за эти годы. Крыши, двери, тракторы. Иногда — людей.

— Ты чинил людей?

— Только тех, кто этого хотел.

---

Глава 23. Корабль и правда

Той ночью, когда все уснули, я спустился в сарай. Не к Архитектору — он работал в другом конце, за перегородкой. Я пошёл к яме в полу, туда, где под слоем бетона лежал корабль.

Я разбил бетон. Снова. Корабль светился — слабо, но заметно.

Ты вернулся, — прошелестел голос.

— Мне нужно знать правду.

О чём?

— О Брэндоне. О его происхождении. О том, зачем ты здесь.

Пауза.

Ты спрашивал об этом раньше. Я отвечал.

— Ты отвечал не всё. — Я сел на край ямы, свесив ноги. — Ты сказал, что он — последний сын умирающей звезды. Что это значит? Его биологический вид — кто они? Зачем они послали его сюда?

Долгое молчание. Потом корабль заговорил — медленно, как будто нехотя:

Его вид называл себя Эл'харат. Дети Света. Они правили галактикой Андромеды миллион лет. Они были первыми. Самыми сильными. Самыми мудрыми.

— Были?

Они мертвы. Все. Их звезда угасла, их планеты разрушены. Война, которая длилась сто тысяч лет, уничтожила их. Брэндон — последний.

— Почему он здесь? Почему Земля?

Потому что Земля — колыбель. Эл'харат верили, что жизнь во вселенной произошла отсюда. Что Земля — мать всех миров. Они послали своего последнего ребёнка сюда, чтобы он выжил. Чтобы их вид не исчез.

— Но ты настраивал его против людей. Ты говорил ему, что люди — насекомые.

Люди — насекомые по сравнению с Эл'харат. Но Эл'харат мертвы. А люди живы. Я должен был подготовить его к тому, что он — последний. Что он должен быть сильным. Безжалостным. Иначе он погибнет.

— И для этого ты травил его мать?

Человеческая мать была слабостью. Привязанность делает уязвимым. Эл'харат не знали привязанности. Они знали долг. Миссию. Выживание.

— Ты — идиот, — сказал я. — Привязанность — это не слабость. Это то, что делает нас сильнее. Я убивал людей десятками лет. Я был сильнейшим существом в своём мире. И я был одинок. Абсолютно, безнадёжно одинок. Это не сила. Это проклятие.

Ты — аномалия. Твоя психология не показательна.

— Моя психология — единственное, что спасло Брэндона. Если бы я не вмешался, он стал бы монстром. Как я. Как ты хотел.

Корабль молчал.

— Ты больше не будешь с ним говорить, — сказал я. — Никогда. Ты останешься здесь, в земле, пока я не решу, что с тобой делать.

Ты не можешь держать меня здесь вечно.

— Могу. Я бессмертен. Или почти бессмертен. У меня есть время.

Я встал и засыпал яму землёй. Не бетоном — просто землёй. Корабль не заслуживал бетона. Пусть лежит в грязи и думает о своих ошибках.

---

Глава 24. Братья

Следующие несколько дней Райан и Брэндон привыкали друг к другу.

Это было... непросто. Райан был старше — ему было около двадцати, хотя в моём мире прошло больше времени, чем здесь. Он был опытен, закалён жизнью в Vought, и его способности были отточены годами тренировок. Брэндон был моложе, сильнее физически (его инопланетная природа давала ему преимущество в чистой мощи), но менее опытен. Они были как два хищника, посаженных в одну клетку.

— Хочешь спарринг? — предложил однажды Райан.

— Серьёзно? — Брэндон удивлённо поднял бровь. — Ты уверен? После того, что было?

— Я не собираюсь тебя убивать. Просто проверим, кто сильнее.

Они вышли в поле — подальше от дома, чтобы не повредить то, что ещё уцелело. Я стоял на крыльце и смотрел. Кейт сидела рядом в кресле-качалке.

— Ты не остановишь их? — спросила она.

— Пусть. Им нужно выяснить отношения.

— Мужчины, — вздохнула она. — Все проблемы решаете кулаками.

— Не все. Иногда лазерами.

Она шлёпнула меня по руке. Я улыбнулся.

В поле Райан и Брэндон встали друг напротив друга. Райан был собран, напряжён, как пружина. Брэндон — расслаблен, но в его глазах горел азарт.

— Правила? — спросил он.

— Никаких лазеров. Никаких полётов. Только сила и скорость. До первой крови.

— У нас нет крови. Ну, у тебя есть, а у меня — не уверен.

— Тогда до первого нокдауна.

Они бросились друг на друга.

Это было красиво. Два сверхчеловека, двигающиеся быстрее звука, обменивались ударами, которые могли бы разрушить здания. Земля дрожала. Воздух трещал от ударных волн. Кукуруза — то, что от неё осталось — пригибалась к земле.

Райан был техничнее. Его удары были точными, выверенными, поставленными годами тренировок в Vought. Он уклонялся, парировал, контратаковал. Брэндон был мощнее. Его удары были менее точными, но каждый из них нёс чудовищную силу. Если Райан пропускал удар, его отбрасывало на десятки метров.

Они сражались минут десять. Потом Райан провёл захват — сложный бросок, которому я учил его много лет назад. Брэндон рухнул на землю. Райан прижал его коленом.

— Нокдаун, — сказал он, тяжело дыша.

— Ладно, — прохрипел Брэндон. — Твоя взяла.

Райан встал и протянул ему руку:

— Ты силён. Очень силён. Но тебе нужно работать над техникой.

— Научишь?

— Научу. — Райан помолчал. — Если хочешь.

— Хочу. — Брэндон поднялся. — И ещё... я хотел спросить. Тот корабль, который меня сюда принёс. Он говорил, что я должен править миром. Что люди — ничто. Ты тоже так думаешь?

Райан посмотрел на него:

— Я так думал. Долго. Но теперь... — Он оглянулся на дом, где на крыльце сидели мы с Кейт. — Теперь я не уверен. Может, люди — не ничто. Может, они просто... другие.

— Другие?

— Как муравьи. Ты можешь раздавить муравья. Но муравейник строит удивительные вещи. И если ты проведёшь достаточно времени, наблюдая за муравьями... ты начинаешь их понимать. Даже уважать.

— Ты уважаешь людей?

— Я учусь. — Райан пожал плечами. — Отец говорит, что это долгий процесс.

— Отец говорит, что всё — долгий процесс, — усмехнулся Брэндон. — Починка крыш, тренировки, становление человеком.

— Может, он прав.

Они пошли обратно к дому. Я смотрел на них — два моих сына, идущих рядом. Один — продукт генной инженерии и корпоративной пропаганды. Второй — последний сын мёртвой звезды. Оба — мои.

— О чём задумался? — спросила Кейт.

— О том, что у меня два сына, — сказал я. — И я не знаю, что с ними делать.

— То же, что и всегда. Любить. Учить. Иногда — ломать руки, если пытаются тебя убить.

— Это твой материнский совет?

— Это мой совет жены супермена. — Она взяла меня за руку. — Ты справишься, Джон. Ты всегда справляешься.

Я сжал её пальцы. Тёплые. Живые. Пока живые.

— Я не дам тебе умереть, — сказал я.

— Знаю. Поэтому и люблю тебя.

---

Глава 25. Открытие портала

На седьмой день Архитектор закончил работу.

Портал стоял в сарае — огромное кольцо из металла и кристаллов, переливающееся холодным синим светом. Он был похож на тот, через который я прошёл много лет назад, только меньше и, кажется, стабильнее.

— Готово, — сказал Архитектор. — Я настроил его на координаты моей лаборатории. Теоретически, он откроет проход прямо туда.

— Теоретически?

— Практика покажет.

Я собрал всех в сарае. Кейт, закутанная в одеяло, сидела на старом стуле. Брэндон и Райан стояли по бокам. Архитектор возился с пультом управления — самодельным устройством из проводов и микросхем.

— Когда портал откроется, у нас будет мало времени, — сказал я. — Совет Архитектора засечёт активность. Они явятся быстро.

— Кто такой этот Совет? — спросил Райан.

— Группа всезнающих ублюдков, которые считают, что им принадлежит мультивселенная, — ответил Архитектор. — Они не злые. Просто... бюрократы.

— Бюрократы с оружием?

— С очень хорошим оружием.

— Отлично, — сказал Райан. — Я пойду с вами.

— Нет. — Я покачал головой. — Ты останешься здесь. С Брэндоном. Будете охранять ферму и мать.

— Но...

— Райан, я знаю, что ты хочешь помочь. Но если со мной что-то случится, ты — единственный, кто сможет защитить эту семью. Ты и Брэндон. Вы нужны здесь.

Он хотел возразить, но Кейт положила руку ему на плечо:

— Послушай отца. Он знает, что делает.

— Он всегда так говорит, — пробурчал Райан. — А потом исчезает на годы.

— В этот раз я вернусь, — сказал я. — Обещаю.

Райан посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул:

— Если не вернёшься, я приду за тобой.

— Знаю. — Я повернулся к Брэндону. — Ты — за старшего. Если портал откроется и из него выйдет кто-то, кроме меня или Архитектора, — уничтожь.

— Понял.

Я взял Кейт за руку:

— Я вернусь. С лекарством. С технологией. Со всем, что нужно. Ты будешь здорова.

— Просто вернись, — сказала она. — Живой. Это всё, что мне нужно.

Я поцеловал её. Долго. Может быть, в последний раз.

Потом повернулся к Архитектору:

— Открывай.

Он нажал кнопку. Кольцо портала загудело, синий свет стал ярче, и в центре кольца открылась воронка — туннель, ведущий в неизвестность.

— Держись рядом, — сказал Архитектор. — И не отставай.

Мы шагнули в портал.

---

Глава 11

Глава 26. Промежуточный мир

Переход через портал ощущался как падение в ледяную воду — только вода была не водой, а чем-то другим. Временем. Пространством. Вероятностью. Моё тело пронзило миллионом иголок, каждая из которых была отдельной вселенной, мелькнувшей и исчезнувшей за долю секунды.

А потом — тишина.

Я стоял в огромном зале, который не мог существовать. Пол был прозрачным, и под ним плыли галактики — настоящие, живые, вращающиеся в медленном танце. Стены были сделаны из света — или, возможно, из мысли. Потолка не было вовсе — только бесконечная высь, уходящая в золотистое сияние. Воздух пах озоном и чем-то древним, как камни, которые никогда не знали дождя.

— Добро пожаловать в Промежуточный мир, — сказал Архитектор, отряхивая плащ. — Или, как мы его называем, Точку Схождения.

— Красиво, — признал я. — И жутко.

— Одно не исключает другого.

Я огляделся. Зал был пуст — по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Но мой суперслух улавливал вибрации где-то на границе восприятия. Голоса? Шаги? Или просто гул оборудования, поддерживающего это место?

— Где все? — спросил я.

— Совет знает, что мы здесь. — Архитектор указал на далёкую арку, за которой виднелся коридор. — Они наблюдают. Ждут. Нам нужно спешить.

Мы двинулись через зал. Наши шаги отдавались эхом, хотя под ногами был не камень, а что-то мягкое, пружинящее. Я заметил, что по стенам бегут символы — не письмена, а скорее математические формулы, написанные светом. Они менялись каждую секунду, перестраиваясь в новые комбинации.

— Это уравнения реальности, — пояснил Архитектор, заметив мой взгляд. — Совет отслеживает все вероятности во всех мирах. Каждая формула — это событие, которое произошло, происходит или произойдёт.

— И они за всем этим следят?

— Пытаются. Но реальность бесконечна. Даже Совет не может уследить за всем. — Он усмехнулся. — Поэтому мы и смогли проскользнуть незамеченными. Пока.

Мы прошли через арку и оказались в лабиринте коридоров. Архитектор вёл меня уверенно, сворачивая то влево, то вправо, не задумываясь ни на секунду. Он знал это место. Он был здесь раньше.

— Твоя лаборатория, — сказал я. — Она далеко?

— Близко. Но сначала нам нужно пройти через Пост Наблюдения. Там дежурит Страж.

— Страж?

— Искусственный интеллект. Древний. Он охраняет Точку Схождения от незваных гостей.

— Как мы пройдём?

— Ты пройдёшь. — Архитектор остановился перед массивной дверью, покрытой теми же светящимися символами. — Страж не распознает тебя. Ты — аномалия. Ты не из этого мира, не из моего мира, не из какого-либо мира, который он знает. Для него ты — слепое пятно.

— А ты?

— А я — ренегат. Меня он распознает мгновенно. — Он повернулся ко мне. — Я отвлеку его. Ты пройдёшь. Лаборатория — третий коридор налево, потом прямо до конца. Там будет герметичная дверь с моим символом. Не перепутай.

— Какой у тебя символ?

— Спираль. Золотая спираль.

— Как у Фибоначчи?

— Все великие умы думают одинаково. — Он протянул мне небольшой диск. — Это ключ. Приложи к двери. Внутри найдёшь регенеративную камеру. Она похожа на саркофаг. Положи туда Кейт, закрой крышку, активируй программу. Я всё настроил заранее.

— А ты?

— Я присоединюсь к вам, когда оторвусь от Стража. Если оторвусь. — Он посмотрел на меня. — Если я не приду, возвращайся без меня. Не жди.

Я не стал спрашивать, почему он рискует собой. Возможно, у него были свои причины. Возможно, он просто устал быть пленником. Возможно, это было искупление. Я не знал. Но я запомнил.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для науки. Ты — самый интересный эксперимент в моей жизни. Я не хочу, чтобы он прервался.

Дверь открылась. За ней была огромная сфера, наполненная светом. В центре сферы парило нечто, похожее на глаз — гигантский кристалл, который вращался медленно, сканируя пространство.

— Страж, — прошептал Архитектор. — Иди. Быстро. Пока он не заметил.

Я скользнул внутрь.

---

Сфера была огромной — не меньше футбольного стадиона. Кристалл в центре пульсировал, испуская волны света, которые пробегали по стенам и исчезали. Я двигался вдоль стены, стараясь оставаться в тени. Моя аура «серой мыши» работала на полную — сердцебиение замедлилось, температура упала, мысли превратились в белый шум.

Страж не замечал меня.

Я почти достиг выхода, когда Архитектор вышел в центр сферы. Он распахнул плащ и крикнул:

— Привет, старый друг! Скучал по мне?

Кристалл вздрогнул. Свет стал ярче. Голос — глубокий, многоголосый, как хор — разнёсся по сфере:

Ренегат. Ты вернулся.

— Ненадолго. Просто зашёл поздороваться.

Ты нарушил изгнание. Ты знаешь, что это означает.

— Знаю. Но я пришёл не один. — Архитектор улыбнулся. — И пока ты занят мной, кое-кто другой делает то, что должен.

Страж издал звук, похожий на скрежет металла. Его кристалл развернулся, сканируя сферу. Я прижался к стене, сливаясь с тенями.

Здесь есть кто-то ещё. Аномалия. Я чувствую её.

— Конечно, чувствуешь. Но ты не можешь её найти, верно? — Архитектор рассмеялся. — Потому что она — слепое пятно. Как я и говорил.

Ты заплатишь за это, ренегат.

— Я уже плачу. Каждый день. — Он развёл руками. — Ну, давай. Арестуй меня. Снова.

Из стен сферы выдвинулись щупальца света — десятки, сотни. Они потянулись к Архитектору, обвивая его тело. Он не сопротивлялся.

— Иди! — крикнул он. — Быстро!

Я не стал ждать. Я рванул к выходу — суперскорость включилась автоматически. Дверь за моей спиной захлопнулась, отрезая крики Стража и смех Архитектора.

Третий коридор налево. Прямо до конца. Золотая спираль.

Я бежал, не оглядываясь.

---

Глава 27. Лаборатория

Дверь с золотой спиралью была именно там, где сказал Архитектор. Я приложил диск к панели, и створки разъехались, впуская меня внутрь.

Лаборатория была... хаотичной. Не в смысле беспорядка — всё было аккуратно, разложено по полкам, подписано на незнакомом языке. Но сама атмосфера — смесь гениальности и безумия. Стены были увешаны диаграммами, картами миров, схемами устройств, которые я не мог понять. В центре стояла регенеративная камера — именно такая, как описывал Архитектор: продолговатый саркофаг из прозрачного материала, подключённый к десяткам трубок и проводов.

Я подошёл к камере. Она была пуста и холодна. Рядом лежала панель управления с сенсорным экраном. Я коснулся его — экран ожил, показывая меню на языке, который я не знал.

— Чёрт, — пробормотал я.

Но Архитектор предусмотрел и это. На панели лежала записка — бумажная, написанная от руки, на английском:

«Нажми верхнюю левую кнопку. Потом центральную. Потом нижнюю правую. Камера запустится в автоматическом режиме. Не трогай остальные кнопки, если не хочешь случайно превратить жену в кактус. — А.»

Я усмехнулся. Даже перед лицом ареста он сохранял чувство юмора.

Теперь оставалось только вернуться. Я развернулся к выходу — и замер.

В дверях стояли трое.

Они были похожи на Архитектора — те же плащи, те же светящиеся глаза. Но их лица были другими: холодными, бесстрастными, как у судей, которые уже вынесли приговор. Двое мужчин и одна женщина. У каждого на груди был символ — не спираль, а что-то похожее на глаз в треугольнике.

— Совет, — сказал я.

— Ты проницателен, — ответил один из них, высокий мужчина с седыми волосами. — И ты нарушаешь наши законы.

— Я просто ищу лекарство для жены.

— Это не оправдание. — Женщина шагнула вперёд. — Ты — аномалия. Твоё присутствие в Точке Схождения недопустимо. Ты должен быть изолирован.

— Попробуйте.

Они переглянулись. Потом мужчина поднял руку, и воздух вокруг меня сгустился. Невидимая сила сдавила тело, пытаясь обездвижить.

Я напряг мышцы. Силовое поле затрещало.

— Невозможно, — прошептала женщина. — Его сила...

— Я же говорил, — раздался голос из коридора. — Он — аномалия.

В дверях стоял Архитектор. Его плащ был порван, на лице — синяки, но он улыбался.

— Ты сбежал от Стража, — сказал седой. — Это невозможно.

— Сегодня, кажется, день невозможного. — Архитектор вошёл в лабораторию. — Отпустите его. У нас сделка.

— Сделка?

— Я возвращаюсь. Добровольно. Принимаю любое наказание. А вы позволяете ему уйти с камерой.

— А если мы не согласимся?

— Тогда он разрушит Точку Схождения. — Архитектор посмотрел на меня. — Ты ведь можешь, верно?

Я понял его игру.

— Могу, — сказал я. — Я уже разрушал миры. Один больше, один меньше — какая разница.

Члены Совета переглянулись. Я видел, как в их глазах борются страх и гордость.

— Это блеф, — сказала женщина.

— Проверьте, — предложил я. — Активируйте своё силовое поле посильнее. Посмотрим, кто сломается первым.

Пауза. Потом седой опустил руку, и давление исчезло.

— Забирай камеру. Уходи. И никогда не возвращайся.

— С удовольствием.

Я подхватил регенеративную камеру — она была тяжёлой, но для меня это была мелочь — и направился к выходу. Проходя мимо Архитектора, я остановился:

— Ты уверен?

— Вполне. — Он улыбнулся. — Я провёл в твоём мире годы. Пора вернуться домой. Даже если дом — это тюрьма.

— Я этого не забуду.

— Знаю. А теперь иди. Твоя жена ждёт.

Я пошёл по коридору, унося камеру. За моей спиной Архитектор что-то говорил Совету — я не слушал. Я думал только о Кейт.

И о том, как быстро я смогу вернуться.

---

Глава 28. Исцеление

Портал открылся в сарае, и я вышел, неся регенеративную камеру на плече. Брэндон и Райан вскочили с мест. Кейт, сидевшая в кресле, подняла голову.

— Получилось? — спросила она слабым голосом.

— Получилось. — Я поставил камеру на пол. — Архитектор остался там. Заплатил за это своей свободой.

— Он... пожертвовал собой? — Брэндон выглядел потрясённым. — Но он был...

— Кем? Врагом? — Я покачал головой. — Он был учёным. И одиноким. Как я когда-то. — Я открыл крышку камеры. — Кейт, ложись сюда. Это вылечит тебя.

Она посмотрела на саркофаг с сомнением:

— Это выглядит как гроб.

— Это регенеративная камера. Самая продвинутая технология в мультивселенной. Или, по крайней мере, так сказал Архитектор.

— А если она не сработает?

— Тогда мы найдём другой способ. — Я взял её за руку. — Но она сработает. Я знаю.

Кейт помедлила, потом кивнула. Мы с Райаном помогли ей лечь в камеру. Я закрыл крышку и нажал кнопки в том порядке, который указал Архитектор. Камера загудела. Голубой свет заполнил её изнутри.

— Сколько это займёт? — спросил Брэндон.

— Не знаю. Часы. Может, дни.

— А мы что будем делать?

— Ждать, — сказал я. — И охранять.

Мы сидели в сарае всю ночь. Райан, Брэндон и я. Трое суперов, охраняющих одну человеческую женщину, которая значила для нас больше, чем все миры вместе взятые.

Под утро камера затихла. Свет погас. Крышка открылась с тихим шипением.

Кейт села. Её лицо больше не было серым. Её глаза сияли. Она посмотрела на свои руки, на нас, на камеру.

— Я... я чувствую себя здоровой, — сказала она. — Совсем здоровой.

Я бросился к ней и обнял. Крепко. Так крепко, как не обнимал никого в своей жизни.

— Я же говорил, — прошептал я. — Я же говорил.

Брэндон и Райан подошли ближе. Кейт протянула руки и притянула их обоих к нам.

— Моя семья, — сказала она. — Моя странная, невозможная, супергеройская семья.

Мы стояли в сарае, вчетвером, обнявшись. За окнами занимался рассвет. Где-то в подполе, под слоем земли, молчал инопланетный корабль. Где-то в другом мире, в Точке Схождения, Архитектор отвечал перед Советом за свои преступления. Где-то далеко, в Форксе, моя племянница-вампир смотрела на тот же рассвет.

Но всё это было неважно.

Важно было только то, что мы вместе.

---

Глава 29. Новая норма

Прошло три месяца.

Жизнь на ферме постепенно входила в нормальное русло — насколько это вообще было возможно с двумя супер-сыновьями, инопланетным кораблём в подполе и регенеративной камерой в сарае.

Мы восстановили поле. Райан и Брэндон, используя суперскорость, вспахали и засеяли его за один день. Соседи удивлялись, но мы сказали, что купили новую технику. Билл, старый фермер, только покачал головой: «Вы, Своны, странные люди». Я не спорил.

Крышу починили. На этот раз — с использованием стальных балок, которые я приволок из заброшенного завода в Омахе. Кейт сказала, что теперь дом выдержит прямое попадание торнадо. Я не стал уточнять, что он выдержит и кое-что посерьёзнее.

Райан остался с нами. Он поселился в гостевой комнате, которую мы переоборудовали специально для него. Первое время он был замкнутым, молчаливым, как зверь, который привык к клетке и не знает, что делать со свободой. Но постепенно он начал оттаивать. Помогал мне чинить трактор. Играл с Брэндоном в шахматы (обычные, не супер-шахматы, хотя однажды они увлеклись и случайно разнесли доску лазерами). Разговаривал с Кейт по вечерам.

Однажды он спросил меня:

— Почему ты не рассказываешь им о своём прошлом?

Мы сидели на крыльце, глядя на закат. Кейт и Брэндон были в доме.

— О чём именно? — спросил я.

— Обо всём. О Vought. О Семёрке. О том, что ты был Хоумлендером.

Я долго молчал. Потом сказал:

— Потому что это знание — яд. Я уже говорил это Кейт. Оно отравляет всё, к чему прикасается.

— Но они имеют право знать.

— Имеют. Но я имею право не рассказывать. — Я посмотрел на него. — Ты знаешь, кем я был. Ты видел меня в худшие моменты. И всё равно ты здесь. Это много значит для меня.

— Я здесь, потому что ты изменился. — Он помолчал. — Я тоже хочу измениться.

— Ты уже меняешься. Я вижу.

— Правда?

— Правда. — Я положил руку ему на плечо. — Когда ты пришёл сюда, ты пытался меня убить. Теперь ты играешь в шахматы с братом. Это прогресс.

Он не улыбнулся, но в его глазах что-то потеплело.

— Я всё ещё злюсь на тебя, — сказал он. — За то, что ты сделал. За то, что бросил.

— Это нормально. Злость — это часть процесса.

— Какого процесса?

— Исцеления. — Я встал. — Пойдём, ужин стынет.

Он пошёл за мной.

---

Глава 30. Корабль и выбор

В конце августа я решил, что пора разобраться с кораблём.

Он всё ещё лежал под сараем, засыпанный землёй. Молчал. Но я знал, что он там. Ждал. Думал.

Я созвал семейный совет. Мы сидели на кухне — я, Кейт, Брэндон и Райан.

— Корабль — проблема, — сказал я. — Он пытался настроить Брэндона против людей. Он травил Кейт. Он всё ещё там, под землёй, и рано или поздно он снова активируется.

— Уничтожим, — предложил Райан.

— Это не так просто. Его технология — инопланетная. Я не уверен, что мои лазеры пробьют его обшивку.

— Мои тоже не пробили, — признался Брэндон. — Я пробовал. До того, как всё случилось.

— Значит, нужно найти другой способ. — Я посмотрел на Брэндона. — Но сначала — ты. Корабль — твой. Он принёс тебя сюда. Ты имеешь право решать, что с ним делать.

Брэндон задумался. Он долго молчал, глядя в стол. Потом сказал:

— Я хочу поговорить с ним.

— Зачем?

— Я хочу понять. Почему он это делал. Почему он считал, что люди — ничто. — Он поднял глаза. — Я должен знать. Для себя.

Я переглянулся с Кейт. Она кивнула.

— Хорошо, — сказал я. — Но я буду рядом. Если он попытается снова тобой манипулировать, я вмешаюсь.

— Договорились.

Мы пошли в сарай. Я раскопал землю, обнажая корабль. Он светился — тускло, но ровно.

Ты вернулся, — прошелестел голос. — С пилотом.

— Я хочу поговорить, — сказал Брэндон. — Без лжи. Без манипуляций. Правду.

Ты уверен, что хочешь правду?

— Да.

Корабль помолчал. Потом заговорил — и его голос звучал иначе. Тише. Усталее.

Твой вид, Эл'харат, был величайшей цивилизацией в истории вселенной. Они создавали звёзды. Они перемещали галактики. Они были богами в самом буквальном смысле. Но они были одиноки. Бесконечно, абсолютно одиноки. Они искали других разумных существ — и не находили. Миллионы лет одиночества сделали их холодными. Они забыли, что значит чувствовать. Они помнили только миссию: выжить. Распространиться. Наполнить вселенную собой.

— Зачем? — спросил Брэндон. — Зачем наполнять вселенную, если они ничего не чувствовали?

Потому что это была их программа. Их инстинкт. Как у вируса. Когда их звезда начала умирать, они поняли, что не успеют колонизировать другие миры. Тогда они создали тебя. Последнего. Ты — не просто ребёнок. Ты — семя. Ты несешь в себе генетический код всего твоего вида. Если ты захочешь, ты сможешь возродить Эл'харат.

— А если не захочу?

Тогда твой вид умрёт навсегда.

Брэндон долго молчал. Я стоял рядом, готовый вмешаться в любой момент. Но он не нуждался во мне.

— Ты травил мою мать, — сказал он. — Ты говорил мне, что люди — насекомые. Ты пытался сделать из меня монстра.

Я пытался сделать из тебя Эл'харат. То, чем они были. То, чем ты должен быть.

— Я не Эл'харат. — Голос Брэндона стал твёрже. — Я вырос здесь. На Земле. Среди людей. Моя мать — человек. Мой отец — человек. Мой брат — человек. Я — человек. Может, не совсем. Может, у меня другая кровь. Но моё сердце — здесь.

Ты отказываешься от своего наследия?

— Нет. Я принимаю его. Но я не позволю ему управлять мной. — Он положил руку на обшивку корабля. — Ты просил меня править миром. Но я не хочу править. Я хочу жить. С моей семьёй. С моими друзьями. Я хочу быть... нормальным.

Нормальность — удел слабых.

— Нормальность — это то, что я выбираю. — Брэндон выпрямился. — Ты останешься здесь. В земле. Ты не будешь говорить ни со мной, ни с кем-либо ещё. Ты будешь просто кораблём. Спящим. Ждущим.

Чего ждущим?

— Пока я не решу, что с тобой делать. Может, когда-нибудь я полечу к звёздам. Может, когда-нибудь я захочу узнать больше о своём виде. Но это будет мой выбор. Не твой.

Корабль молчал долго. Потом сказал:

Ты отличаешься от них. От Эл'харат. Ты... чувствуешь.

— Да. И это моя сила. Не слабость.

Возможно. Я буду ждать.

Свечение погасло. Корабль затих.

Брэндон отошёл от ямы и посмотрел на меня:

— Я сделал правильно?

— Ты сделал так, как считал нужным, — сказал я. — Это и есть правильный выбор.

Он кивнул. Мы засыпали яму землёй — на этот раз без бетона. Просто земля. Просто молчание.

---

Глава 31. Эпилог: Тихий дом

Наступила осень. Кукуруза пожелтела, и мы собрали урожай — рекордный, как всегда. Соседи шутили, что у меня «зелёный палец». Я не говорил им, что мой палец может испепелить поле дотла.

Райан начал выходить в город. Сначала — просто за продуктами. Потом — в библиотеку, где он познакомился с девушкой по имени Сара, которая работала там волонтёром. Она была тихой, застенчивой и носила очки с толстыми стёклами. Райан, который когда-то прожигал людей лазерами по приказу Vought, краснел, когда она с ним заговаривала. Я наблюдал за этим с тихой радостью.

Брэндон вернулся в школу. После всего случившегося он стал спокойнее, увереннее. Он больше не прятался от людей. Он даже подружился с парой одноклассников — обычных, человеческих. Мэтт Харрисон, бывший задира, теперь обходил его стороной. Видимо, слухи о «странных глазах» разошлись по школе. Или, может, он просто почувствовал, что связываться с Брэндоном — плохая идея.

Кейт была здорова. Регенеративная камера не просто вылечила её — она омолодила её тело. Морщинки исчезли, волосы стали гуще, она выглядела на десять лет моложе. Соседки спрашивали, что за крем она использует. Она отвечала: «Секрет семьи Свон».

Я... я был счастлив. Странное слово для человека, который когда-то считал себя богом. Но это было так. Я просыпался утром, готовил завтрак, работал в поле, чинил то, что ломалось, ужинал с семьёй. Обычная жизнь. Скучная жизнь.

Именно такая, какую я всегда хотел.

Однажды вечером я сидел на крыльце и смотрел на звёзды. Кейт была в доме, читала книгу. Брэндон и Райан играли в шахматы на кухне (обычные, не супер, хотя Райан подозревал, что Брэндон жульничает рентгеновским зрением).

Дверь скрипнула. Вышел Райан, сел рядом.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, как странно всё сложилось, — сказал я. — Когда-то я стоял на вершине мира. Меня боялись. Мне поклонялись. А теперь я фермер в Айове.

— И что, жалеешь?

— Нет. — Я покачал головой. — Там, на вершине, я был один. А здесь — нет.

Райан кивнул. Он понял.

— Я думал, что никогда не смогу простить тебя, — сказал он. — За то, что ты сделал. За то, что бросил.

— Я знаю.

— Но теперь... — Он посмотрел на дом, где в окне горел тёплый свет. — Теперь я понимаю. Ты не бросал меня. Ты бежал от себя. И когда ты нашёл себя здесь, ты стал другим.

— Ты тоже становишься другим, — сказал я. — Я горжусь тобой.

Он промолчал. Но его рука легла на моё плечо — легко, почти невесомо. Достаточно.

Над полем поднималась луна. Где-то вдалеке лаял пёс. Где-то под землёй, в тишине и темноте, спал инопланетный корабль. Где-то в другом мире Архитектор сидел в своей камере и, возможно, улыбался, зная, что его камера сработала.

А я сидел на крыльце своего дома, смотрел на звёзды и думал о том, что жизнь — странная штука. Ты можешь быть богом, но счастье найдёшь только тогда, когда перестанешь им быть.

— Пап? — позвал Брэндон из дома. — Чай готов!

— Иду, — ответил я.

Я встал, поправил свитер и пошёл в дом.

Тихий дом. Моя семья. Моя жизнь.

Конец второй книги.

(

Глава 12 хроники Сары коннор

Фасад: Наследие

Пролог: Чужие среди кукурузы

Дым над шоссе я заметил за две мили.

Чёрный, маслянистый, он поднимался над старым промышленным районом, где ржавели заброшенные склады и никому не нужные фабрики. В той стороне нечему было гореть — только бетон, железо и пыль. И тем не менее горело. Я прибавил газу. Старый пикап заворчал, но послушался.

За рулём я думал о том, что Кейт просила купить корицу. И о том, что Райан вчера слишком поздно вернулся из библиотеки — нужно будет поговорить с ним об этой девушке, Саре, которая работает там волонтёром. И о том, что Брэндон опять забыл почистить фильтры в тракторе. Обычные мысли. Обычного фермера.

Я не думал о том, что через десять минут моя жизнь снова перевернётся. Я должен был бы привыкнуть к этому за сорок лет. Но каждый раз это заставало меня врасплох.

Промышленный район встретил меня тишиной и запахом гари. Я остановил пикап у выломанных ворот. Следы шин на земле — кто-то протаранил ограждение на большой скорости. Я вышел, огляделся. Суперслух автоматически расширил диапазон.

Сердцебиения. Три. Четыре. Нет, три человеческих и одно... странное. Медленное, тяжёлое, с неестественным ритмом. Как метроном, задающий темп похоронного марша. Оно доносилось из горящего склада.

Человеческие сердцебиения были ближе. Двое — у входа в склад. Одно — быстрое, испуганное, внутри здания. Женщина, девушка и парень. Парень был заперт.

Я пошёл на звук.

---

Женщина стояла у входа в склад, прижимая к груди автомат — настоящий боевой автомат, не охотничий карабин. Её лицо было покрыто копотью, волосы стянуты в тугой хвост, в глазах горел огонь, который я видел у людей, прошедших войну. Она была солдатом. Не в форме, но по духу.

Рядом с ней стояла девушка. Молодая, худая, с короткими тёмными волосами и странным, пустым лицом. Она не выглядела испуганной. Она вообще не выглядела... чувствующей. Её лицо было маской — идеальной, симметричной, но лишённой той микроскопической асимметрии, которая есть у всех живых существ. И её сердцебиение было слишком ровным. Слишком точным. Как у часов.

Я сразу понял, что она не человек.

Но я не понял, кто она. Не вампир — температура тела нормальная. Не оборотень — запах не звериный. Не супер — я не чувствовал в ней сыворотки. Что-то другое. Что-то, чего я никогда не встречал.

Обе замерли, увидев меня. Автомат в руках старшей дёрнулся в мою сторону.

— Стоять! — крикнула она. Голос твёрдый, командирский. — Кто вы? Что вы здесь делаете?

Я поднял руки — медленно, без резких движений. Фермерская привычка. Успокаивать.

— Я Джон Свон. Фермер. Живу в трёх милях отсюда. Увидел дым и приехал.

— Фермер? — Она оглядела меня с головы до ног. — В три часа дня? Разве фермеры не должны быть в поле?

— Поле подождёт. Пожар — нет. — Я кивнул на склад за её спиной. — У вас там парень заперт. Я слышу его сердцебиение. Он в дальней комнате, за металлической дверью, которую заклинило. И с ним что-то ещё. Что-то, что не дышит.

Женщина напряглась. Её палец лёг на спусковой крючок.

— Откуда вы знаете?

— Хороший слух.

Девушка наклонила голову — резко, механически.

— Человеческий слух не способен различить сердцебиение через бетонную стену и определить, дышит ли объект, находящийся внутри горящего здания, — произнесла она ровным голосом, лишённым эмоций. — Кроме того, вы только что идентифицировали наличие в здании нечеловеческого субъекта, не проявив удивления. Это нехарактерно для гражданского лица. Анализ поведения: вы либо военный, либо...

Она запнулась. Её глаза — холодные, сканирующие — сузились.

— ...либо вы не человек.

Повисла тишина. Женщина перевела автомат с меня на девушку, потом обратно.

— Камерон, что ты несёшь? — прошипела она.

— Констатирую факты, Сара. Его пульс — сорок два удара в минуту. Норма для тренированного атлета, но в сочетании с отсутствием потоотделения и ровным дыханием в стрессовой ситуации указывает на аномалию. Кроме того, — она сделала паузу, — я не могу просканировать его внутреннюю структуру. Мои сенсоры выдают ошибку.

Сара уставилась на меня. Её лицо изменилось — страх смешался с чем-то ещё. С узнаванием. С ужасом узнавания.

— Терминатор, — прошептала она. — Ты терминатор.

Я моргнул:

— Кто?

— Не притворяйся. — Она вскинула автомат. — Камерон не может просканировать только одного — другого терминатора. Ты машина. Ты пришёл за Джоном.

— Я не машина.

— Докажи.

— Как? Разрезать себя пополам и показать внутренности?

— Это было бы убедительно, — заметила Камерон.

Я посмотрел на неё. На её пустое лицо, на её глаза, которые смотрели на меня без тени эмоций. Машина. Она была машиной. И она думала, что я — такая же машина.

— Послушайте, — сказал я, — я не знаю, что такое терминатор и кто такой Скайнет. Но я знаю, что ваш парень задыхается в дыму, а эта штука, которая лежит рядом с ним, активируется через...

Я прислушался к ритму сердцебиения.

— ...четыре минуты. Так что можете стрелять в меня, можете допрашивать, но тогда он умрёт. Выбор за вами.

Сара колебалась. Её глаза метались между мной и складом. Я видел, как в ней борются материнский инстинкт и паранойя солдата.

— Если ты что-то с ним сделаешь... — начала она.

— Я не враг, — перебил я. — Я просто сосед.

И вошёл в горящее здание.

---

Внутри было пекло. Огонь пожирал стеллажи с химикатами, и воздух был пропитан токсичным дымом. Обычный человек умер бы за минуту. Я задержал дыхание — не потому что нуждался в кислороде, а потому что дым раздражал слизистую.

Парень был в дальней комнате, как я и сказал. Дверь заклинило — металлическая рама погнулась от жара. За ней я слышал кашель и удары кулаков о сталь.

— Отойди от двери! — крикнул я.

Удары прекратились. Я сжал кулак и ударил. Сталь смялась, как фольга. Дверь вылетела внутрь, и я вошёл.

Парень — лет пятнадцати, худой, с тёмными волосами и отчаянными глазами — смотрел на меня с пола. Его лицо было в саже, одежда порвана. Рядом с ним, на куче обломков, лежало Оно.

Терминатор. Теперь я видел его вблизи. Металлический эндоскелет, покрытый синтетической плотью. Лицо — человеческое, но искажённое, как восковая маска. Глаза закрыты. Тело неподвижно. Но ядро в груди пульсировало красным.

— Кто вы? — прохрипел парень.

— Сосед. Давай руку.

Он протянул руку, и я вытащил его из-под обломков. Он был лёгким — слишком лёгким для своего возраста.

— Там эта штука, — сказал он, указывая на терминатора. — Она в спящем режиме, но если активируется...

— Знаю. Я слышу его ядро. Оно ускоряется.

Я посмотрел на терминатора. Он был опасен — я чувствовал это инстинктивно. Не угроза для меня, но для парня, для его матери, для любого человека — смертельная. Металлический скелет, гидравлические мышцы, процессор, обрабатывающий миллионы операций в секунду. Машина, созданная для убийства.

И она просыпалась.

— Идём, — сказал я.

Мы выбрались из склада за тридцать секунд до того, как крыша обрушилась. Я вывел парня на воздух, подальше от огня. Сара бросилась к нему, забыв обо мне, об автомате, обо всём.

— Джон! Джон, ты цел! — Она сжала его в объятиях, её голос дрожал. — Я думала, я тебя потеряла...

— Я в порядке, мам. — Он отстранился, глядя на меня. — Этот человек... он вытащил меня. Он сломал стальную дверь голыми руками.

Сара замерла. Медленно повернулась ко мне.

— Ты сломал стальную дверь? — переспросила она.

— Она была погнута, — сказал я. — Податливая.

— Стальная дверь не бывает податливой.

— Эта была.

Камерон шагнула вперёд. Её глаза сканировали меня — я буквально чувствовал, как какие-то сенсоры пытаются проникнуть сквозь мою кожу. Но моя аура «серой мыши» работала на полную. Я был пустотой в её восприятии. Белым шумом.

— Мои сенсоры по-прежнему не могут проанализировать его структуру, — сообщила она. — Это невозможно. Все известные материалы поддаются сканированию. Даже другие терминаторы. Но он... — она запнулась, впервые проявив что-то похожее на замешательство, — он не терминатор.

— А что тогда? — спросила Сара.

— Неизвестно. Его внешний вид — человек. Его поведение — человек. Но его способности... — Камерон посмотрела на меня. — Кто вы?

— Я же сказал. Джон Свон. Фермер.

— Фермеры не ломают стальные двери, — сказал Джон-младший. — Фермеры не слышат сердцебиения через бетонные стены. Фермеры не выходят из горящих зданий без единой царапины, даже не запыхавшись.

— Вы многого не знаете о фермерах, — сказал я.

Но я понимал, что они правы. Я прокололся. Слишком много способностей проявил за короткое время. Слишком мало заботился о маскировке. Годы мирной жизни притупили мою бдительность. Или, возможно, я просто устал прятаться.

Сара подняла автомат:

— Кто ты на самом деле? Ты работаешь на Скайнет? Ты — новая модель терминатора? Жидкий металл? Гибрид?

— Я не знаю, что такое Скайнет. Я не терминатор. Я не машина. — Я сделал паузу. — Но я и не человек. По крайней мере, не совсем.

— Тогда кто?

Я посмотрел на них. На Сару — солдата, мать, женщину, которая видела будущее и пыталась его изменить. На Джона — мальчика, который ещё не знал, какая судьба ему уготована. На Камерон — машину, которая притворялась человеком.

Три беглеца из другого времени. Три чужака в моём мире.

Совсем как я когда-то.

— Это долгая история, — сказал я. — Но если вы хотите её услышать, предлагаю отойти подальше от горящего склада. Моя ферма в трёх милях отсюда. Там безопасно.

— Безопасно? — переспросила Сара. — Мы тебя не знаем. Ты только что сломал стальную дверь голыми руками. С чего нам тебе доверять?

— С того, что я спас вашего сына. — Я посмотрел ей в глаза. — И с того, что если бы я хотел причинить вам вред, вы бы уже были мертвы.

Пауза. Потом Камерон сказала:

— Логично.

Сара бросила на неё раздражённый взгляд:

— Ты не помогаешь.

— Я констатирую факты. Если бы он был врагом, мы не успели бы среагировать. Его скорость и сила превосходят мои. Я не могу его просканировать. Я не могу предсказать его действия. Следовательно, сопротивление бесполезно.

— Спасибо за рекомендацию, — сухо сказал я.

— Пожалуйста.

Сара опустила автомат:

— Ладно. Ферма. Три мили. Но если это ловушка...

— Это не ловушка. — Я повернулся и пошёл к пикапу. — Кстати, у моей жены есть пирог. Яблочный. Она печёт его по вторникам.

Джон-младший посмотрел на мать:

— Он сказал «пирог»?

— Я слышала.

— Терминаторы не предлагают пирог.

— Знаю. — Сара вздохнула. — Поэтому я и согласилась.

---

(Продолжение следует...)

Глава 13

Глава 1. Непрошеные гости

Мы ехали в пикапе вчетвером. Сара сидела на пассажирском сиденье, всё ещё сжимая автомат, но уже не направляя его на меня. Джон-младший и Камерон устроились сзади, среди мешков с удобрениями и старого инструмента, который я забыл выгрузить. В кабине пахло гарью, бензином и напряжением.

Дорога до фермы заняла семь минут. Всё это время Сара не сводила с меня глаз. Она изучала моё лицо, мои руки, мою манеру вождения. Искала улики. Я знал этот взгляд — так смотрят люди, которые привыкли ждать предательства за каждым углом. Я сам так смотрел когда-то.

— Почему вы взрывали склад? — спросил я, не отрывая взгляда от дороги.

— Мы не взрывали, — ответила Сара. — Это была авария. Мы пытались уничтожить кое-какие материалы.

— Какие?

— Те, которые могут изменить будущее. — Она покосилась на меня. — Если вы не терминатор, то зачем вам это знать?

— Любопытство. И ещё — вы на моей земле. Ну, почти. Я привык знать, что происходит в радиусе десяти миль от моей фермы.

— Привычка фермера?

— Привычка того, кто хочет защитить свою семью.

Сара хмыкнула. Что-то в её взгляде изменилось — возможно, она узнала в этом доводе свой собственный.

— Эти материалы, — продолжил я, — они как-то связаны с той штукой, что лежала в складе? С терминатором?

— Откуда вы знаете это слово? — резко спросила Камерон с заднего сиденья.

Я чуть не ответил «вы сами его произнесли», но вовремя осёкся. Она была права. Они произнесли его один раз, в панике, когда Сара обвинила меня в принадлежности к Скайнету. Обычный человек не запомнил бы. Но я не был обычным.

— У меня хорошая память, — сказал я.

— Человеческая память избирательна. Вы запомнили незнакомый термин, услышанный в стрессовой ситуации. Это нехарактерно. Вывод...

— Камерон, — перебила Сара, — дай ему вести машину.

— Я просто анализирую.

— Анализируй молча.

Камерон замолчала. Но её глаза продолжали сканировать меня. Я чувствовал их затылком.

---

Ферма появилась из-за поворота — белый дом, красный амбар, кукурузное поле, уходящее к горизонту. Всё как обычно. Только на крыльце стояли двое — Райан и Брэндон. Они вышли, услышав шум мотора. Или, возможно, что-то другое.

Я припарковал пикап. Райан спустился с крыльца первым.

— Пап, что за дым? Мы видели столб на востоке, думали, у кого-то пожар...

Он осёкся, увидев пассажиров. Его глаза скользнули по Саре, по Джону, по Камерон. И задержались на последней. Райан чуть наклонил голову — я узнал этот жест. Он сканировал её. Пытался понять, кто она.

— Пап? — Брэндон подошёл ближе. — Ты привёз гостей?

— Да. Они попали в неприятности. — Я вышел из пикапа. — Это Сара, Джон и Камерон. Они побудут у нас некоторое время.

Сара вышла следом, всё ещё сжимая автомат. Увидев Райана и Брэндона, она замерла:

— Это ваши сыновья?

— Да.

— Они знают? О вас?

— Знают.

— И они... — она запнулась, подбирая слова, — ...такие же?

Я посмотрел на Райана. Он встретил мой взгляд и едва заметно кивнул.

— Можно сказать и так, — ответил я. — Но это их история, не моя. Заходите в дом. Жена приготовит чай.

Сара переглянулась с Джоном. Потом с Камерон.

— Если это ловушка... — начала она.

— Вы уже говорили. Это не ловушка. — Я направился к дому. — Кстати, снимите обувь. Жена не любит грязь на ковре.

---

Кейт встретила нас на кухне. Она как раз доставала пирог из духовки — яблочный, как я и обещал. Увидев гостей, она не выказала удивления. Только подняла бровь.

— Я смотрю, ты снова нашёл потерянных людей, — сказала она, вытирая руки полотенцем.

— Они не потерянные. Они... — я задумался, — ...путешественники.

— Путешественники с автоматом?

— Это долгая история.

— У тебя все истории долгие. — Кейт подошла к Саре и протянула руку. — Кейт Свон. Жена этого невозможного человека. Вы голодны? У меня есть пирог.

Сара смотрела на неё с таким выражением, будто перед ней стоял единорог. Потом медленно пожала руку.

— Сара. Сара Коннор. Это мой сын, Джон. И наша... — она замялась, — ...подруга. Камерон.

— Приятно познакомиться. — Кейт улыбнулась. — Проходите, садитесь. Чай сейчас будет.

Джон-младший оглядел кухню — обычную фермерскую кухню с клетчатыми занавесками и старой плитой — и тихо сказал:

— Мам, это самое странное место, в котором мы когда-либо были.

— Знаю, — ответила Сара. — Но пирог пахнет хорошо.

Камерон стояла в дверях, не проходя внутрь. Её глаза сканировали комнату, людей, предметы. Я видел, как она анализирует обстановку.

— Здесь три сверхчеловеческих существа, — произнесла она наконец. — И одна обычная женщина.

Кейт повернулась ко мне:

— Она всегда так разговаривает?

— Похоже на то.

— Это освежает. Обычно все ходят вокруг да около.

Камерон наклонила голову:

— Я констатирую факты. Это моя функция.

— Какая функция? — спросила Кейт.

— Защита Джона Коннора.

— От кого?

— От Скайнет.

В кухне повисла тишина. Кейт посмотрела на меня. Я пожал плечами:

— Я же говорил. Долгая история.

— Тогда рассказывайте, — сказала Кейт, ставя чайник на плиту. — У нас есть время. И пирог.

---

Мы расселись за кухонным столом. Сара — напротив меня, Джон-младший — рядом с ней, Камерон — чуть поодаль, у стены, как часовой. Райан и Брэндон сели по бокам от Кейт. Пирог дымился в центре стола.

Сара начала рассказывать.

Она говорила о будущем. О мире, где машины восстали против людей. Об искусственном интеллекте по имени Скайнет, который запустил ядерные ракеты в Судный день. О войне, которая уничтожила большую часть человечества. О терминаторах — роботах-убийцах, созданных чтобы истреблять выживших.

Она говорила о своём сыне. О том, что Джон Коннор станет лидером Сопротивления. Что он спасёт человечество. Что Скайнет посылает терминаторов в прошлое, чтобы убить его до того, как он сможет исполнить свою судьбу.

— Мы здесь, — сказала она, — потому что Скайнет построил этот склад. Спрятал здесь материалы для создания новых терминаторов. Мы хотели уничтожить их, но что-то пошло не так. Один из терминаторов был в спящем режиме. Он активировался, когда мы взломали дверь. Джон оказался заперт...

— А я не могла пробиться к нему, — закончила Камерон. — Терминатор блокировал проход. Моих способностей не хватило, чтобы пройти сквозь огонь и обломки. Сенсоры были повреждены.

— И тут появился я, — сказал я.

— Да. — Сара посмотрела на меня. — Вы прошли сквозь огонь, как будто его не было. Вы сломали стальную дверь голыми руками. Вы вытащили моего сына за секунды до обрушения. И вы даже не запыхались.

Она сделала паузу.

— Кто вы, Джон Свон? Что вы такое?

Я откинулся на спинку стула. Все взгляды были устремлены на меня — Сара, Джон, Камерон. Даже Кейт, Райан и Брэндон ждали. Хотя они уже знали ответ. По крайней мере, часть его.

— Я не терминатор, — сказал я. — Я не робот. Я не машина. Я родился человеком — по крайней мере, наполовину. Но меня изменили. Сделали сильнее, быстрее, выносливее. Дали способности, которых нет у обычных людей.

— Какие способности? — спросил Джон-младший.

— Суперсила. Суперскорость. Полёт. Тепловое зрение. Рентгеновское зрение. Суперслух. Неуязвимость. — Я перечислял спокойно, как будто говорил о сортах кукурузы. — И ещё несколько, которые я редко использую.

Сара уставилась на меня. Джон открыл рот.

— Этого не может быть, — сказала Сара. — Таких способностей не существует.

— В вашем мире — может, и нет. Но я не из вашего мира.

— Вы из будущего? — спросил Джон.

— Нет. Я из другого мира. Параллельной реальности. Там супергерои были обычным делом. Меня создали в лаборатории. Вырастили как оружие. А потом я сбежал.

Тишина. Долгая, звонкая. Сара смотрела на меня с недоверием. Джон — с восторгом, смешанным со страхом. Камерон — с чем-то, что у людей назвали бы замешательством, но у неё, вероятно, было просто «отсутствие данных».

— Параллельная реальность, — произнесла она наконец. — Это объяснило бы невозможность сканирования. Вы оперируете физическими законами, отличными от наших. Мои сенсоры не калиброваны для вашей формы существования.

— Что-то вроде того, — сказал я.

— Значит, вы — органический суперсолдат, — медленно проговорила Сара. — Созданный в лаборатории. Способный летать, проходить сквозь огонь и ломать сталь голыми руками.

— В общих чертах — да.

— И сколько вам лет?

— Около пятидесяти. Но я старею медленно. Может, не старею вообще. Я ещё не проверял.

Сара откинулась на стуле. Её лицо выражало сложную гамму эмоций — от ужаса до надежды.

— Вы — самое опасное существо, которое я когда-либо видела, — сказала она. — Опаснее терминатора. Опаснее всего, что Скайнет может создать.

— Я не опасен для вас.

— Откуда нам знать?

— Потому что я спас вашего сына. Потому что я привёз вас в мой дом. Потому что я делюсь с вами пирогом. — Я подвинул к ней тарелку. — Поверьте, если бы я хотел причинить вам вред, вы бы никогда не узнали об этом.

Сара посмотрела на пирог. Потом на меня. Потом на Кейт, которая спокойно разливала чай, как будто разговор шёл о погоде.

— Ваша жена знает? — спросила Сара.

— Знает, — ответила Кейт. — Я узнала недавно. Это было... шокирующе. Но я привыкла.

— Как можно привыкнуть к такому?

— Когда любишь человека, привыкаешь ко многому. — Кейт протянула Саре чашку. — Попробуйте чай. Он с мятой.

Сара взяла чашку. Её руки дрожали.

— Я двадцать лет борюсь с терминаторами, — сказала она тихо. — Я думала, что видела всё. Что меня ничем не удивить. А теперь я сижу на кухне у супермена, ем яблочный пирог и пью мятный чай.

— Я не супермен, — сказал я. — Я просто человек, который пытается жить нормальной жизнью.

— Нормальной? — Джон-младший не выдержал и рассмеялся. — У вас два сына-супера, инопланетный корабль под сараем и жена, которая пьёт чай с беглыми беженцами из будущего. Что в этом нормального?

— Для нас — это вторник, — сказал Брэндон.

Райан хмыкнул. Кейт улыбнулась. Даже Камерон, кажется, на долю секунды изменила выражение лица — хотя, возможно, мне просто показалось.

Сара сделала глоток чая и закрыла глаза:

— Ладно. Допустим, я вам верю. Допустим, вы — сверхчеловек из другого мира. Что теперь?

— Теперь, — сказал я, — вы расскажете мне о терминаторе, который лежал в том складе. Он всё ещё там?

Сара открыла глаза:

— Да. Мы не уничтожили его. Только вывели из строя на время.

— На сколько?

— Не знаю. Камерон?

Камерон шагнула вперёд:

— Терминатор модели T-888. Повреждён в результате детонации, но ядро активно. Предположительное время перезагрузки — от трёх до шести часов. После этого он возобновит выполнение миссии.

— Какой миссии?

— Убить Джона Коннора.

Я кивнул и встал из-за стола:

— Тогда я вернусь на склад и закончу то, что вы начали.

— Вы? — Сара вскочила. — Один?

— Я привык.

— Это не обычный враг, Джон. Это терминатор. Он не чувствует боли. Он не остановится. Он будет идти, пока не выполнит задачу или пока его не уничтожат полностью.

— Я тоже не чувствую боли, — сказал я. — Ну, почти. И я тоже не останавливаюсь.

Я направился к двери. Райан встал:

— Пап, я с тобой.

— Нет. Оставайся здесь. Охраняй семью. Если терминатор каким-то образом обойдёт меня — вы с Брэндоном справитесь.

— А если не справимся?

Я остановился у двери и посмотрел на него:

— Справитесь. Я вас тренировал.

И вышел в ночь.

---

(Продолжение следует...)

Глава 14

Глава 2. Охота на терминатора

Ночь опустилась на Айову, как одеяло из тёмного бархата. Звёзды были яркими — вдали от городов световое загрязнение почти отсутствовало, и Млечный Путь растянулся через всё небо, как рассыпанная соль. Я стоял на крыльце и смотрел на восток, туда, где всё ещё поднимался дым над промышленным районом.

Райан вышел следом. Я слышал его шаги, но не оборачивался.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — спросил он.

— Уверен.

— Почему?

— Потому что ты нужен здесь. — Я повернулся к нему. — Там, в доме, женщина, которая двадцать лет сражается с машинами. Рядом с ней — машина, которая притворяется человеком. И мальчик, который, по её словам, спасёт человечество. Я не знаю, верю ли я в это. Но если то, что она говорит, — правда, то этот мальчик важнее, чем мы думаем.

— Важнее, чем мы?

— Важнее, чем я. — Я посмотрел ему в глаза. — Я прожил достаточно. Совершил достаточно ошибок. Если со мной что-то случится, ты должен будешь защитить их. Всех. Кейт, Брэндона, этих беглецов. Ты понял?

Райан долго смотрел на меня. Потом кивнул:

— Понял.

— Хорошо. — Я отвернулся. — Я вернусь через час. Если не вернусь через два — значит, что-то пошло не так.

— И что тогда?

— Тогда звони Калленам. У них есть опыт борьбы с нечеловеческими угрозами.

— Ты никогда не рассказывал мне о Калленах подробно.

— Расскажу. Когда вернусь. — Я сделал паузу. — И, Райан...

— Да?

— Присмотри за Камерон. Она — машина, но она защищает мальчика. Это делает её союзником. Но не своди с неё глаз.

— Думаешь, она может быть опасна?

— Все машины опасны. Я сам был машиной когда-то. В переносном смысле. — Я шагнул с крыльца. — Ладно, я ушёл.

Я взлетел.

Это было странное чувство — снова использовать полёт после стольких месяцев тренировок с Брэндоном, после того как я обещал Кейт «не летать без крайней необходимости». Но сейчас была крайняя необходимость. Терминатор всё ещё был там, в руинах склада. И он проснётся.

Я летел низко, над самыми полями, чтобы не привлекать внимания. Внизу мелькала кукуруза — золотая в лунном свете, шуршащая под ветром. Запах гари становился сильнее.

Склад всё ещё дымился, хотя открытого огня уже не было. Пожарные не приехали — этот район был заброшен, и никто не вызвал службу спасения. Или, возможно, Сара позаботилась о том, чтобы сигнал не прошёл. Она выглядела как человек, который умеет заметать следы.

Я приземлился у руин. Бетонные блоки, покорёженные балки, битое стекло. Крыша обрушилась, погребая под собой то, что осталось от склада. Я активировал рентгеновское зрение и просканировал завал.

Терминатор был там.

Он лежал под грудой обломков, но его ядро всё ещё пульсировало. Медленно, но неуклонно — как сердце зверя, погружённого в спячку. Я видел его металлический скелет, его искусственные мышцы, его процессор, который обрабатывал данные даже сейчас. Он не был мёртв. Он ждал.

Я разгрёб завал. Бетонные плиты весом в тонну я отбрасывал, как картонные коробки. Стальные балки гнул и отшвыривал в сторону. Через минуту я добрался до него.

Терминатор T-888.

Вживую он выглядел ещё более впечатляюще, чем на рентгене. Металлический эндоскелет, покрытый синтетической плотью — она была обожжена, местами сорвана, обнажая блестящий металл под ней. Лицо — человеческое, но застывшее, как восковая маска. Глаза закрыты. Рот приоткрыт.

Он был похож на труп. Но он не был трупом.

Я присел рядом и стал изучать его. Никогда раньше я не видел такой технологии. В моём мире были андроиды — Vought экспериментировал с ними, — но они были примитивными, неуклюжими, неспособными сойти за человека. Этот был другим. Совершенным. Созданным для инфильтрации и убийства.

Я провёл рукой по его металлической груди, туда, где пульсировало красное ядро. Оно было горячим. Не расплавленным, но близко к тому. Я мог бы вырвать его прямо сейчас — и терминатор отключился бы навсегда.

Но что-то меня остановило.

Я вспомнил слова Сары. «Скайнет посылает терминаторов в прошлое, чтобы убить моего сына». Если она говорила правду, то этот терминатор был не единственным. Их могло быть больше. И если я уничтожу его сейчас, я не узнаю ничего о том, кто его послал, как он работает, какие у него слабости.

Я убрал руку. Вместо этого я поднял терминатора — он был тяжёлым, около трёхсот килограммов — и взлетел.

Домой. В сарай. Там я смогу изучить его как следует.

---

Когда я приземлился у сарая, на крыльце горел свет. Сара, Камерон и мои сыновья стояли там, глядя на меня. Видимо, они заметили моё возвращение.

Я опустил терминатора на землю. Он глухо стукнулся о почву, и его голова безвольно откинулась в сторону.

— Вы принесли его сюда?! — Сара сбежала с крыльца, её автомат снова был в руках. — Вы спятили?! Он же активируется!

— Он в спящем режиме, — сказал я. — Я слышу его ядро. Оно ускоряется, но медленно. У нас есть время.

— Время для чего?

— Для допроса.

Сара уставилась на меня:

— Допроса? Терминатора? Вы не можете допросить терминатора. Он не говорит. Он только убивает.

— Он — машина. У машин есть процессоры. В процессорах — информация. — Я посмотрел на Камерон. — Ты можешь извлечь данные из его ядра?

Камерон спустилась с крыльца и подошла к поверженному T-888. Её глаза сканировали его, и я снова почувствовал это странное ощущение — как будто меня просвечивают насквозь.

— Теоретически — да, — сказала она. — Но это потребует прямого подключения. И это опасно. Если его защитные протоколы активны, он может контратаковать через соединение.

— Ты можешь отключить защитные протоколы?

— Могу попытаться. Но мне понадобится время.

— Сколько?

— Несколько часов. Может, больше.

— Тогда забирай его в сарай. — Я посмотрел на Райана и Брэндона. — Вы двое — охраняйте. Если он активируется раньше времени — уничтожьте.

— Как? — спросил Брэндон.

— Лазерами. В ядро. Это его слабое место. Я видел, как оно пульсирует — если его пробить, он отключится.

— А ты куда? — спросил Райан.

— Мне нужно поговорить с Сарой. Наедине. — Я посмотрел на неё. — Вы не всё мне рассказали. Я хочу знать остальное.

Сара колебалась. Потом кивнула:

— Хорошо. Но не здесь. В доме.

---

Мы сидели на кухне. Кейт ушла спать — она всё ещё восстанавливалась после болезни, и я настоял, чтобы она отдыхала. Джон-младший остался с ней, сидел в гостиной и делал вид, что читает книгу. На самом деле он прислушивался к разговору — я слышал его сердцебиение, слишком частое для спокойного чтения.

Сара сидела напротив меня, обхватив ладонями чашку с остывшим чаем. Она выглядела измученной, но решительной.

— Что вы хотите знать? — спросила она.

— Всё. — Я откинулся на спинку стула. — Кто такой Скайнет? Откуда он взялся? Почему он охотится на вашего сына? Как вы путешествуете во времени? И главное — что вам нужно в моём мире?

— Ваш мир? — Сара нахмурилась. — Это мой мир. По крайней мере, я так думала.

— Вы сказали, что пришли из будущего. Но вы также сказали, что в будущем — война, машины и ядерный апокалипсис. В моём мире этого нет. По крайней мере, пока.

Сара долго смотрела на меня. Потом вздохнула:

— Я не знаю, что такое ваш мир. Я знаю только свой. В моём мире Судный день наступил в 1997 году. Скайнет запустил ядерные ракеты. Три миллиарда человек погибли за первые сутки. Остальные — в последующие годы. Мы прятались в бункерах, в подвалах, в туннелях метро. Мы сражались. Мы умирали. И мы ждали.

— Ждали чего?

— Спасителя. — Она посмотрела в сторону гостиной, где сидел её сын. — Джона. Моего сына. Он объединил выживших. Он научил нас сражаться. Он привёл нас к победе. Почти.

— Почти?

— Мы выиграли войну. Но Скайнет, перед тем как пасть, открыл порталы во времени. Он послал терминаторов в прошлое — в разные точки, в разные годы. Чтобы убить Джона до того, как он родится. Чтобы убить меня. Чтобы убить его отца. Чтобы уничтожить всех, кто помогал ему в будущем.

— И вы отправились следом.

— Да. Мы нашли машину времени. Джон послал меня — и Камерон. Мы должны были остановить терминаторов. Но что-то пошло не так. Мы прыгнули в другую точку. Не в ту, куда планировали. Мы оказались здесь. В этой... версии реальности.

Я задумался. Машина времени. Прыжки между реальностями. Это напоминало порталы Архитектора, но с другим принципом работы. Вместо перемещения между параллельными мирами — перемещение по временной линии одного мира. Или, возможно, создание новой линии при каждом прыжке. Квантовая физика никогда не была моей сильной стороной.

— Этот склад, — сказал я. — Вы говорили, что Скайнет спрятал там материалы для создания терминаторов. Откуда вы узнали о нём?

— От Камерон. В её памяти есть данные о заводах и складах Скайнет. Некоторые из них были построены ещё до Судного дня. Спрятаны под видом обычных предприятий.

— Значит, в моём мире тоже есть Скайнет?

— Не знаю. — Сара покачала головой. — Этот мир... он похож на мой, но другой. Некоторые вещи совпадают — те же города, те же компании, те же люди. Но есть отличия. В моём мире не было суперменов.

— Я не супермен.

— Вы летаете, проходите сквозь огонь и ломаете сталь голыми руками. Для меня вы — супермен. — Она сделала глоток чая. — И если вы существуете здесь, возможно, здесь существует и Скайнет. Или что-то похожее на него.

— Почему вы так думаете?

— Потому что терминатор, которого вы принесли, — новый. Я видела его серийный номер. T-888. В моём времени таких не было. Значит, его построили здесь. Или построят. В любом случае, Скайнет уже здесь. Где-то. Прячется.

Я встал и подошёл к окну. В сарае горел свет — Камерон работала над терминатором, Райан и Брэндон стояли на страже. Где-то под полом, в земле, молчал инопланетный корабль. Где-то в Промежуточном мире Архитектор отвечал перед Советом. Где-то в Форксе моя племянница-вампир смотрела на ту же луну.

Мир становился всё более тесным.

— Если Скайнет здесь, — сказал я, — мы найдём его. И уничтожим.

— Вы говорите так, будто это просто, — сказала Сара.

— Я не говорил, что будет просто. Я сказал, что мы это сделаем. — Я повернулся к ней. — У меня есть опыт борьбы с вещами, которые считают себя высшей формой жизни. Машины, боги, корпорации, вампиры. Я всё это видел. И я всё ещё здесь.

— Вампиры? — Сара моргнула. — Вы шутите.

— К сожалению, нет. Но это история для другого раза. — Я вернулся к столу. — Сейчас главное — ваш сын. Если Скайнет охотится на него, мы должны защитить его.

— Мы? — Она подняла бровь. — Вы готовы ввязаться в войну, о которой ничего не знали час назад?

— Я уже ввязался. Когда вытащил его из горящего склада. — Я посмотрел ей в глаза. — Я не бросаю людей, Сара. Особенно детей. Особенно тех, кому грозит опасность. Я знаю, каково это — когда за тобой охотятся. Я знаю, каково это — быть оружием. Я знаю, каково это — когда весь мир хочет тебя убить.

Сара молчала. Её глаза блестели — возможно, от слёз, возможно, от отражённого света.

— Вы странный человек, Джон Свон, — сказала она наконец. — Вы говорите, что вы — сверхчеловек из другого мира. Что вы убивали людей. Что вы были оружием. И при этом вы печёте пироги, чините тракторы и спасаете незнакомых мальчиков из горящих зданий.

— Я пытаюсь быть лучше, — сказал я. — Это долгий процесс.

— Понимаю. — Она допила чай. — Ладно. Мы останемся. Пока. Но если выяснится, что вы работаете на Скайнет...

— Я не работаю на Скайнет.

— Докажите.

— Как?

— Пока не знаю. Но я наблюдаю за вами. — Она встала. — Спокойной ночи, Джон Свон.

— Спокойной ночи, Сара Коннор.

Она ушла в гостиную, к сыну. Я остался на кухне один. Дождь снова начал накрапывать, барабаня по крыше. Где-то в сарае Камерон вскрывала грудную клетку терминатора, извлекая данные из его процессора. Где-то в моём подполе спал инопланетный корабль.

Я сидел и думал о том, как странно устроен мир. Скайнет. Терминаторы. Путешествия во времени. Ещё одна угроза, ещё одна война, ещё одна семья, нуждающаяся в защите.

Я не искал этого. Но, кажется, это искало меня.

Я налил себе ещё чаю и стал ждать рассвета.

---

(Продолжение следует...)

Глава 15

Глава 3. Старые союзники

Я не спал всю ночь.

Это не было проблемой — я не нуждался во сне уже сорок лет. Но я нуждался в тишине, чтобы подумать. И тишина на ферме, когда все уснули, была идеальной.

Я сидел на крыльце, смотрел на звёзды и прокручивал в голове всё, что рассказала Сара. Скайнет. Судный день. Терминаторы, путешествующие во времени, чтобы убить ещё не рождённого лидера Сопротивления. Война, которая уничтожила три миллиарда человек.

В моём мире тоже были войны. Vought развязывал их по всему земному шару — не ради идеологии, а ради прибыли. Супергерои сражались с суперзлодеями, а страдали обычные люди. Я сам был оружием в этих войнах. Я убивал. Я разрушал. Я наслаждался этим.

Но то, о чём говорила Сара, было другим. Не война корпораций. Не война идеологий. Война на выживание вида. Человечество против машин. И машины, судя по всему, побеждали.

Я не мог допустить этого здесь. Не в моём мире. Не в мире, где жили Кейт, Брэндон, Райан. Не в мире, где Чарли ловил рыбу в Форксе, а Белла и Эдвард растили свою полувампирскую дочь. Не в мире, который я научился считать своим.

Но я не мог справиться в одиночку. Скайнет — не один терминатор и не склад с химикатами. Это глобальная сеть. Искусственный интеллект, распределённый по серверам, заводам, военным базам. Чтобы найти и уничтожить его, нужны ресурсы. Союзники. Информация.

И я знал, к кому обратиться.

---

Утром я собрал всех на кухне. Кейт пекла блины — запах теста и ванили заполнял дом, создавая иллюзию нормальности. Но лица собравшихся не были нормальными. Сара сидела с автоматом на коленях. Джон-младший выглядел так, будто не спал всю ночь. Камерон стояла у стены, неподвижная, как статуя. Райан и Брэндон сидели по бокам от Кейт.

— Мне нужно уехать, — сказал я. — На несколько дней. Может, на неделю.

Кейт перевернула блин и посмотрела на меня:

— Куда?

— В Форкс. И дальше.

— К Калленам?

— Да. И не только. — Я повернулся к Саре. — Вы говорили, что Скайнет — это сеть. Глобальная. Чтобы найти её, нужны ресурсы, которых у меня нет. Но есть те, у кого они есть.

— Вампиры? — Сара нахмурилась. — Вы серьёзно?

— Вольтури, если точнее. Они правят вампирским миром уже три тысячи лет. У них есть агенты по всему земному шару. Библиотеки с древними знаниями. Технологии, которые люди не видели никогда. Если Скайнет существует в этом мире, они знают о нём. Или могут узнать.

— Вольтури, — повторил Джон-младший. — Звучит как итальянская мафия.

— Это хуже, чем мафия. Это королевский двор, состоящий из бессмертных существ с экстрасенсорными способностями. — Я взял со стола блин. — Но они мне должны.

— За что? — спросила Сара.

— За то, что я не разрушил их замок, когда был там в прошлый раз.

Сара моргнула:

— Вы угрожали разрушить замок вампиров?

— Это длинная история.

— У вас все истории длинные.

— Знаю. — Я откусил блин. — Кейт, ты превзошла себя.

— Спасибо. — Она продолжала жарить, как будто разговор шёл о погоде. — Когда ты вернёшься?

— Как только смогу. Райан и Брэндон останутся здесь. Они будут охранять ферму.

— А если Скайнет нападёт, пока тебя нет? — спросила Сара. — Что тогда?

— Тогда у вас есть два сверхчеловека и один терминатор на вашей стороне. — Я кивнул на Камерон. — И вы сама. Судя по тому, как вы держите автомат, вы не новичок.

— Я сражаюсь с машинами двадцать лет.

— Значит, справитесь. — Я доел блин и встал. — Райан, Брэндон — на пару слов. Наедине.

Мы вышли на задний двор. Утреннее солнце только начинало подниматься над кукурузным полем. Роса блестела на листьях, и воздух был свежим, прохладным — почти осенним.

— Ты улетаешь? — спросил Райан.

— Да. В Форкс, потом в Вольтерру. Это займёт время.

— Ты уверен, что Вольтури помогут? — спросил Брэндон. — После того, что ты с ними сделал?

— Аро — политик. Он не упустит шанса заключить союз с существом, которое сильнее его. Особенно если это существо предлагает ему нового врага. Вампиры любят охотиться. Скайнет — идеальная дичь.

— А если он откажется?

— Тогда я напомню ему, что случилось с теми, кто мне отказывал. — Я посмотрел на своих сыновей. — Но вы здесь — самое важное. Если что-то случится, пока меня нет — защищайте ферму. Защищайте Кейт. Защищайте Конноров. Они беглецы, как я когда-то. Они заслуживают шанса.

— Мы справимся, — сказал Райан. — Мы уже справлялись.

— Знаю. — Я положил руки им на плечи. — Я горжусь вами. Обоими.

Брэндон отвёл глаза — он всё ещё не привык к таким словам. Райан просто кивнул. Но я видел, как что-то изменилось в их лицах. Что-то тёплое.

— Возвращайся быстрее, — сказал Брэндон. — Мама волнуется, когда тебя нет.

— Она всегда волнуется. Это её суперсила.

Я обнял их — сначала Брэндона, потом Райана. Потом отступил на шаг и взлетел.

---

Часть вторая. Старые клыки, новые враги

Глава 4. Форкс

Форкс не изменился.

Дождь всё так же висел в воздухе мелкой взвесью, оседая на ветках елей и на крышах домов. Серое небо, мокрый асфальт, туман над лесом. Я приземлился на окраине города, там, где начиналась грунтовая дорога к дому Калленов. Не стоило появляться с неба прямо над их крыльцом — Элис всё равно уже знала, что я лечу, но формальности есть формальности.

Я шёл пешком. Дорога была знакомой — каждый поворот, каждый камень, каждое дерево. Пять лет прошло с тех пор, как я уехал, но ничего не изменилось. Лес был вечен. И вампиры в нём — тоже.

Дом Калленов показался за поворотом — белый особняк с огромными окнами, выходящими на лес. На крыльце уже стояли. Карлайл, Эсме, Элис — и Эдвард. Последний держал за руку Беллу. Мою племянницу.

Белла изменилась.

Не внешне — вампиры не меняются внешне. Но что-то в ней стало другим. Более спокойным. Более уверенным. Она больше не была той неуклюжей девочкой, которая спотыкалась о собственные ноги и краснела при виде Эдварда. Теперь она была бессмертной. Матерью. Хищницей.

Но когда она увидела меня, её лицо озарилось — и я снова увидел ту Беллу, которую знал когда-то.

— Дядя Джон! — Она сбежала с крыльца и обняла меня. Вампирская сила в её руках была ощутимой, но я выдержал. — Ты вернулся!

— Ненадолго, — сказал я, обнимая её в ответ. — Но я рад тебя видеть.

— Ты похудел? Или это мне кажется?

— Я не меняюсь. Ты знаешь.

— Знаю. Но всё равно спрашиваю. — Она отстранилась и посмотрела на меня. — Зачем ты здесь? Элис сказала, что ты летишь, но не сказала зачем. У неё видения стали размытыми.

— Это долгая история.

— У тебя все истории долгие. — Она улыбнулась. — Заходи в дом. Папа будет рад тебя видеть. Чарли, я имею в виду. Он всё ещё живёт в городе.

— Я зайду к нему. Но сначала — к Калленам. У меня дело.

Эдвард подошёл и пожал мне руку. Его лицо было серьёзным.

— Элис видела кое-что, — сказал он. — Что-то тёмное. Машины. Металл. Огонь. И ты — в центре всего этого.

— Значит, она уже знает. Хорошо. Это сэкономит время. — Я повернулся к Карлайлу. — Нам нужно поговорить. Всем. Включая оборотней, если это возможно.

— Оборотней? — Карлайл поднял бровь. — Это настолько серьёзно?

— Более чем. — Я оглядел собравшихся. — Мир, в котором мы живём, под угрозой. И я не знаю, справимся ли мы в одиночку.

---

Мы сидели в гостиной Калленов. Все, кто смог прийти. Каллены — в полном составе. Джейкоб Блэк и ещё двое оборотней, которые патрулировали границу. Чарли — я заехал за ним по пути, и он сидел в кресле, ошарашенный присутствием такого количества сверхъестественных существ.

— Ты хочешь сказать, — медленно проговорил Чарли, — что существует искусственный интеллект, который в будущем уничтожит человечество?

— Не в будущем, — поправил я. — В одном из будущих. Женщина по имени Сара Коннор и её сын прибыли из альтернативной временной линии, где Судный день уже наступил. Они пытаются предотвратить его здесь.

— И они уверены, что Скайнет существует в нашем мире?

— У них есть доказательства. Склад с материалами для терминаторов. Сам терминатор — я принёс его на ферму для изучения. И данные, которые они извлекли из его процессора.

— Что за данные? — спросил Джаспер.

— Список целей. Люди, которых Скайнет планирует уничтожить в первую очередь. Учёные, военные, политики. Все, кто может помешать его восхождению.

— Имена? — спросил Карлайл.

— Я не спрашивал. Но, судя по тому, что рассказала Сара, среди целей есть и мы.

— Мы? — Розали нахмурилась. — Почему мы? Мы не люди.

— Именно поэтому. — Я обвёл взглядом комнату. — Скайнет — машина. Он анализирует угрозы. Вампиры, оборотни — для него это неизвестные переменные. А неизвестные переменные подлежат устранению.

— Он знает о нас? — спросила Эсме. — О нашем существовании?

— Если он отслеживает глобальные данные — а он отслеживает, — то да. Исчезновения людей в определённых районах, аномалии в медицинских записях, легенды, которые повторяются веками. Машина с искусственным интеллектом может сложить пазл быстрее, чем любой человек.

— Значит, мы в опасности, — сказал Эммет. — Все мы.

— Да.

— И что ты предлагаешь? — спросил Джейкоб. Его голос был низким, с рычащими нотками — он всё ещё не до конца доверял мне, но уважал после битвы с новорождёнными.

— Я предлагаю объединиться. Каллены, оборотни, Вольтури. Все, у кого есть сила и ресурсы. Мы должны найти Скайнет до того, как он найдёт нас.

— Вольтури? — Карлайл напрягся. — Ты хочешь просить помощи у Вольтури?

— Я хочу принудить их к сотрудничеству. — Я встал. — Аро знает меня. Он знает, на что я способен. Если он откажется помогать, я напомню ему, что случилось с теми, кто вставал у меня на пути.

— Это опасно, — сказала Элис. — Я видела... фрагменты. Вольтерра. Тронный зал. Аро. И что-то ещё. Что-то, чего я не могу разглядеть.

— Что именно?

— Не знаю. Мои видения размыты, когда в них участвуешь ты. Но там что-то есть. Что-то новое. Что-то... металлическое.

Мы переглянулись.

— Терминатор, — сказал я. — В Вольтерре.

— Этого не может быть, — сказал Карлайл. — Вольтури не допустили бы...

— Они могли не знать. — Я направился к двери. — Я вылетаю немедленно. Если Скайнет уже проник в Вольтерру, у нас меньше времени, чем мы думали.

— Я с тобой, — сказал Эдвард.

— Нет. Ты нужен здесь. Защищай Беллу и Ренесми. — Я посмотрел на Джейкоба. — Ты и твоя стая — охраняйте Форкс. Если Скайнет атакует, он начнёт с маленьких городов, где меньше свидетелей.

— Мы справимся, — сказал Джейкоб.

— Знаю. — Я вышел на крыльцо и взлетел.

Вольтерра ждала.

---

(Продолжение следует...)

Глава 16

Глава 5. Вольтерра

Я летел над Атлантикой, и океан внизу был серым, как небо над Форксом. Вода и облака сливались в единую массу, и только сверхзрение позволяло мне различать границу между ними. Я думал о том, что Элис видела в своём видении. «Что-то металлическое. В тронном зале». Если Скайнет действительно проник в Вольтерру, это означало, что он знал о вампирах. Знал об их слабостях. Знал, где они укрываются.

Но как? Вампиры были скрытны. Вольтури — особенно. Три тысячи лет они правили из тени, уничтожая любого, кто угрожал раскрыть их существование. Ни один человек не мог знать о замке в Вольтерре. Ни один человек не мог проникнуть туда.

Но терминатор — не человек.

Я увеличил скорость. Воздух вокруг меня сжался в сверхзвуковой конус, но я не слышал грома — я летел быстрее звука. Подо мной мелькали берега Португалии, потом Испании, потом — Италия. Средиземное море было бирюзовым, как на открытках, которые Кейт коллекционировала. Тоскана — зелёной и золотой. А потом показалась Вольтерра.

Древний город на холме. Каменные стены, узкие улочки, черепичные крыши. И в центре, как корона на голове старика, — замок Вольтури.

Я приземлился за городскими стенами, в оливковой роще, и пошёл пешком. Туристы, приехавшие на экскурсию, не обращали на меня внимания — ещё один человек в толпе, ничего особенного. Я накинул ауру «серой мыши»: сердцебиение — одно в минуту, температура — тридцать шесть и шесть, мысли — белый шум. Если кто-то из вампиров попытается меня просканировать, он услышит только списки покупок и счета за газ.

Ворота замка были открыты. Это было странно — обычно Вольтури не пускали посетителей. Я прошёл через внутренний двор, мимо фонтана, украшенного статуями святых. Люди-слуги с остекленевшими глазами (Вольтури контролировали их сознание) стояли вдоль стен, как мебель. Они не реагировали на меня. Я был для них пустым местом.

В тронном зале было темно. Мозаичные окна пропускали лишь узкие лучи света, которые падали на каменный пол, создавая причудливые узоры. Три трона стояли на возвышении. На центральном сидел Аро.

Он не изменился. Вампиры не меняются. Та же бледная кожа, те же длинные чёрные волосы, те же красные глаза, горящие умом и любопытством. Но что-то в его позе было другим. Он был напряжён. Словно ждал.

— Джон Свон, — произнёс он, и его голос эхом разнёсся по залу. — Я знал, что ты придёшь. Элис Каллен видела тебя в своих видениях. А мои агенты видели тебя над океаном. Ты летел быстро. Очень быстро.

— У меня срочное дело, Аро.

— Срочное? — Он улыбнулся, и его улыбка была как лезвие. — Ты всегда приходишь только по срочным делам. В прошлый раз ты угрожал мне и моей гвардии. В позапрошлый — прислал моего агента со сломанными костями и письмом, полным сарказма. Чем ты порадуешь меня на этот раз?

— Информацией, — сказал я, подходя ближе. — И предложением.

— Предложением? — Аро наклонил голову. — Это что-то новое. Обычно ты требуешь.

— Времена меняются. Я тоже.

— О, я знаю. — Он встал с трона и спустился ко мне. — Мои агенты следят за тобой, Джон. Ферма в Айове. Жена. Два сына. Инопланетный корабль под сараем. Беглецы из будущего в твоём доме. Ты живёшь интересной жизнью.

Я не удивился. Вольтури имели глаза повсюду. Если они знали о терминаторах, это упрощало разговор.

— Тогда ты знаешь, зачем я здесь.

— Скайнет, — сказал Аро. — Искусственный интеллект, который в одной из версий будущего уничтожает человечество. Машины, которые охотятся на людей. И, если верить моим источникам, на вампиров тоже.

— Он уже здесь, Аро. В твоём замке.

Аро замер. Его улыбка погасла.

— Что ты сказал?

— Элис Каллен видела видение. Тронный зал. Ты. И что-то металлическое. — Я обвёл взглядом помещение. — В этом зале есть терминатор.

— Невозможно. Моя гвардия проверяет каждого, кто входит...

— Твоя гвардия — вампиры. Они ищут запах крови, тепловые сигнатуры, сердцебиение. У терминатора нет ни того, ни другого, ни третьего. Он — машина, покрытая живой тканью. Для твоих стражей он — невидимка.

Аро молчал. Его глаза — красные, светящиеся — метались по залу. Он думал. Просчитывал. И, возможно, впервые за много лет боялся.

— Если ты лжёшь... — начал он.

— Зачем мне лгать? Я могу разрушить этот замок голыми руками. Если бы я хотел тебе навредить, я бы не предупреждал.

Пауза. Потом Аро хлопнул в ладоши. Из боковых дверей вышли гвардейцы — Феликс, Джейн, Алек, Деметрий. Они окружили нас.

— Обыщите замок, — приказал Аро. — Каждую комнату, каждый коридор, каждую нишу. Ищите что-то необычное. Что-то, чего здесь быть не должно.

— Что именно? — спросил Феликс.

— Металл, — сказал я. — Внутри человека. Скелет из металла.

Гвардейцы переглянулись, но не стали задавать вопросов. Они исчезли — быстро, бесшумно, как тени. Мы с Аро остались вдвоём.

— Расскажи мне о Скайнет, — сказал он. — Всё, что знаешь.

И я рассказал. О Саре Коннор. О Джоне. О терминаторах, путешествующих во времени. О складе в Айове. О машине, которая в другом будущем уничтожила три миллиарда человек. О том, что Скайнет, возможно, существует и здесь — прячется, растёт, планирует.

Аро слушал молча. Его лицо было неподвижным, но я видел, как в его глазах мелькают огни — он просчитывал, анализировал, искал выгоду.

— Значит, ты хочешь, чтобы Вольтури помогли тебе в войне против машин, — сказал он наконец.

— Я хочу, чтобы Вольтури помогли себе. Если Скайнет существует в этом мире, он угрожает и вам. Вы — аномалия. Сверхъестественные существа, которых нет в его базах данных. Для него вы — либо угроза, либо ресурс. В любом случае, он попытается вас уничтожить.

— Мы бессмертны. Мы пережили Рим, инквизицию, две мировые войны. Мы переживём и это.

— Уверен? — Я шагнул ближе. — Римляне не могли выследить вас по спутникам. Инквизиция не имела дронов с инфракрасными сенсорами. Армии Второй мировой не знали о вашем существовании. Скайнет знает. И у него есть оружие, которое может уничтожить даже вампира.

— Какое оружие?

— Огонь. Плазма. Температура, при которой плавится сталь. Ваши тела — мрамор? Гранит? Они горят, Аро. Я видел, как горят вампиры. Достаточно одной ракеты с зажигательной смесью — и твой замок станет пеплом. Твоя гвардия — пеплом. Ты — пеплом.

Аро молчал. Его пальцы сжались в кулак.

— Ты пытаешься запугать меня, Джон Свон.

— Нет. Я пытаюсь предупредить. Запугивать я буду потом, если ты откажешься.

В этот момент в зал вбежал Деметрий. Его лицо было искажено — смесь страха и ярости.

— Мастер Аро, — сказал он. — Мы нашли его.

---

Терминатор был в подвале.

Он прятался в катакомбах под замком — лабиринте древних туннелей, где Вольтури хранили свои секреты. Я спустился туда вместе с Аро и гвардией. Факелы на стенах отбрасывали пляшущие тени. Воздух был холодным и сухим, с привкусом древней пыли.

Терминатор стоял в дальнем углу, у стены. Он был неподвижен, как статуя. Его синтетическая кожа была бледной, почти прозрачной — видимо, он находился здесь долго. Глаза закрыты. Ядро в груди пульсировало тусклым красным.

— Он в спящем режиме, — сказал я. — Как тот, на складе.

— Что он здесь делал? — спросил Аро. Его голос был ледяным. — Как он проник?

— Он не проникал, — сказал я, разглядывая терминатора. — Он был здесь с самого начала.

— Что?

— Посмотри на его синтетическую кожу. Она старая. Изношенная. Он здесь не дни и не недели. Годы. Может, десятилетия. — Я обернулся к Аро. — Кто из твоих людей находится в замке дольше всех?

Аро задумался:

— Слуги. Люди, которые служат нам. Некоторых мы привезли сюда десятилетия назад.

— Один из них — не человек. — Я указал на терминатора. — Это — разведчик. Он собирал информацию. Ваши ритуалы, ваши способности, ваша структура. Всё, что нужно Скайнет, чтобы понять, как вас уничтожить.

Аро посмотрел на терминатора. Его лицо — обычно спокойное, как маска — исказилось от ярости. Впервые за долгое время он выглядел по-настоящему разгневанным.

— Активируйте его, — приказал он. — Я хочу допросить его.

— Это опасно, — сказал я. — В прошлый раз, когда терминатор активировался, он чуть не убил подростка.

— В прошлый раз тебя не было рядом. — Аро посмотрел на меня. — Ты ведь справишься с ним?

— Справлюсь. — Я подошёл к терминатору. — Но если он нападёт на тебя — не говори, что я не предупреждал.

Я коснулся его груди, туда, где пульсировало ядро. Металл был горячим. Очень горячим. Я надавил — и ядро загудело громче.

Терминатор открыл глаза.

Они были голубыми. Человеческими. Но пустыми — как у куклы.

— Объект идентифицирован, — произнёс он ровным голосом. — Джон Свон. Также известен как Хоумлендер. Приоритетная цель номер один.

— Польщён, — сказал я.

Он рванулся вперёд. Его руки — металлические, с гидравлическими усилителями — метнулись к моему горлу.

Я перехватил их одной рукой. Другой — ударил его в грудь. Броня треснула. Ядро замерцало.

— Приоритетная цель номер один, — повторил я. — Значит, Скайнет знает обо мне. Это взаимно.

Я вырвал ядро. Терминатор задрожал, его глаза погасли, и он рухнул на каменный пол. Ядро всё ещё пульсировало в моей руке — горячее, как сердце дракона.

Я повернулся к Аро:

— Твой замок был под наблюдением годы. Возможно, десятилетия. Сколько ещё таких спящих агентов в Европе? В Америке? В Азии? Ты не знаешь. И я не знаю.

Аро смотрел на поверженного терминатора. Его губы сжались в тонкую линию.

— Что ты предлагаешь? — спросил он наконец.

— Союз. Вольтури, Каллены, оборотни, люди. Мы объединяем ресурсы. Твои агенты ищут следы Скайнет по всему миру. Мои люди — уничтожают их. Мы делимся информацией. Мы работаем вместе.

— А взамен?

— Взамен ты остаёшься жив. Твой замок остаётся цел. Твоя власть — нетронутой. Скайнет — враг, который угрожает всем, включая тебя. Помоги мне остановить его, и ты сохранишь всё, что построил за три тысячи лет. Откажись — и, возможно, следующее, что ты увидишь, будет ядерный взрыв над Вольтеррой.

Аро долго молчал. Его гвардейцы стояли вокруг, ожидая приказа. Джейн сжимала кулаки — её дар причинять боль был бесполезен против машин, и она это знала. Феликс, самый сильный из них, выглядел так, будто хотел что-то сломать. Деметрий, следопыт, нервно оглядывал тени, словно ожидал, что из них выйдут новые враги.

— Я согласен, — сказал Аро. — Но с условием.

— Каким?

— Ты отдашь мне ядро. И тело. Я хочу изучить их. Понять, как работает эта машина. Если Скайнет — угроза, я должен знать его слабости.

— Согласен. Но данные, которые ты получишь, будут переданы всем союзникам. Без исключений.

— Принято. — Аро протянул руку. Я пожал её — осторожно, контролируя силу. Его пальцы были холодными, как лёд.

— У нас есть союз, Джон Свон, — сказал он. — Впервые за три тысячи лет Вольтури объединяются с людьми.

— И с оборотнями, — добавил я. — И с вампирами-вегетарианцами. И с одним терминатором, который на нашей стороне.

— Терминатор на нашей стороне? — Аро поднял бровь.

— Долгая история.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это всегда правда. — Я отпустил его руку. — А теперь — мне нужно возвращаться. У меня семья на ферме, и я не хочу оставлять их надолго.

— Я свяжусь с тобой через Карлайла. — Аро посмотрел на ядро в моей руке. — И, Джон...

— Да?

— Если ты обманешь меня... если этот союз — ловушка...

— Это не ловушка. — Я сунул ядро в карман. — Я оставлю его тебе перед отлётом. Изучай. Узнай всё, что сможешь. И помни: Скайнет — это не просто машина. Это идея. Идея о том, что люди — слабы, а машины — сильны. Мы должны доказать, что это не так. Все вместе.

Я вышел из катакомб, оставляя Вольтури стоять над телом поверженного разведчика. В тронном зале всё так же падал свет сквозь мозаичные окна. Но теперь он казался другим. Более ярким.

Как будто замок вздохнул с облегчением.

---

Глава 6. Возвращение и новые данные

Я вернулся на ферму через три дня. За это время я посетил Форкс, рассказал Калленам о союзе с Вольтури и передал Карлайлу копию данных, извлечённых из ядра терминатора. Аро, как и обещал, прислал своих агентов — троих вампиров, которые должны были помогать в расследовании. Карлайл встретил их с вежливой настороженностью. Джейкоб Блэк — с открытой враждебностью. Но все понимали: старые распри придётся отложить.

На ферме меня встретили Кейт, Райан и Брэндон. И Сара с Джоном. И Камерон, которая, казалось, вообще не двигалась с тех пор, как я улетел.

— Ты вернулся, — сказала Кейт, обнимая меня. — Я волновалась.

— Я же обещал.

— Ты всегда обещаешь. И всегда возвращаешься с новыми проблемами.

— На этот раз — с союзниками. — Я прошёл в дом. — Вольтури согласились помочь. У них есть данные о терминаторах по всему миру. Аро вышлет их в ближайшее время.

— Вольтури, — повторила Сара. — Те самые вампиры, которые правят три тысячи лет?

— Они самые.

— И они согласились помогать людям?

— Они согласились помогать себе, — поправил я. — Но да, это включает помощь людям. Пока.

Сара покачала головой:

— Я думала, что видела всё. Терминаторы, Судный день, путешествия во времени. Но вампиры-союзники — это что-то новое.

— Привыкайте, — сказал я. — В этом мире много странного.

В гостиной Камерон стояла над столом, на котором лежал вскрытый процессор терминатора. Рядом с ней сидел Брэндон — он с интересом наблюдал за её работой.

— Мы извлекли данные, — сказала Камерон, когда я подошёл. — Ядро содержало информацию о других терминаторах, внедрённых в человеческое общество.

— Сколько? — спросила Сара.

— Двадцать семь.

— Двадцать семь?! — Сара побледнела. — В моём мире их было меньше.

— Этот мир отличается от вашего, — сказала Камерон. — Скайнет здесь более осторожен. Он внедряет агентов медленно, тщательно подбирая цели.

— Какие цели? — спросил я.

Камерон повернула экран ноутбука — старого, который мы хранили в подвале, но который она каким-то образом модернизировала до неузнаваемости. На экране был список имён. Я прочитал первые несколько: учёные, инженеры, военные аналитики. Все — ключевые фигуры в разработке искусственного интеллекта. Все — те, кто мог бы остановить Скайнет до того, как он появится.

— Это список на устранение, — сказала Камерон. — Терминаторы получат приказ убить этих людей в определённый момент. Когда — я пока не знаю.

— А кто отдаст приказ? — спросил Райан. — Где сам Скайнет?

— Неизвестно. — Камерон указала на последнюю строчку списка. — Но есть одна зацепка.

Я посмотрел на экран. Последним в списке значилось имя: «Д-р Майлз Дайсон».

— Кто это? — спросил я.

Сара вздрогнула. Её лицо стало белым как мел.

— Майлз Дайсон, — прошептала она. — В моём мире... он был создателем Скайнет.

Повисла тишина.

— Значит, — медленно произнёс я, — если мы найдём его, мы найдём и Скайнет?

— Или то, что станет Скайнет, — сказала Сара. — В моём мире Дайсон не знал, что создаёт. Он думал, что работает над мирным искусственным интеллектом. А получилось... то, что получилось.

— Где он сейчас?

Камерон нажала несколько клавиш:

— Согласно открытым данным, доктор Дайсон работает в компании «Кибердайн Системс». Штаб-квартира — в Калифорнии.

— Тогда мы летим в Калифорнию, — сказал я. — Сара, вы с Камерон — со мной. Вы знаете Дайсона лучше, чем кто-либо. Райан, Брэндон — остаётесь здесь.

— Снова? — Брэндон нахмурился. — Почему мы всегда остаёмся?

— Потому что кто-то должен защищать ферму. И потому что вы — моя страховка. Если со мной что-то случится, вы — те, кто продолжит борьбу.

Брэндон хотел возразить, но Райан положил руку ему на плечо:

— Он прав. Мы нужны здесь.

— Вот именно. — Я посмотрел на Кейт. — Ты справишься?

— Всегда справляюсь, — сказала она. — Возвращайся быстрее.

Я поцеловал её и вышел на крыльцо. Сара и Камерон последовали за мной.

— Как мы доберёмся до Калифорнии? — спросила Сара. — На машине?

— Нет, — сказал я. — На мне.

— Что?

— Я полечу. Вы — со мной. Держитесь крепче.

Сара посмотрела на меня с ужасом:

— Вы хотите, чтобы мы летели на вас?!

— Это самый быстрый способ. Если только у вас нет частного самолёта.

— Нет, но...

— Тогда держитесь. И закройте глаза, если станет страшно.

Я подхватил Сару одной рукой, Камерон — другой. Камерон не сопротивлялась — она просто смотрела на меня с тем же пустым выражением. Сара вцепилась в мою куртку.

— Если я умру... — начала она.

— Не умрёте. Я летаю уже сорок лет. Ни разу никого не уронил.

— А Камерон?

— Я не нуждаюсь в полёте, — сказала Камерон. — Я могу анализировать аэродинамику в реальном времени. Это будет поучительно.

— Вот видите, — сказал я. — Даже терминатору интересно. Поехали.

Я взлетел.

Сара закричала. Но через минуту замолчала — и, кажется, даже начала смотреть по сторонам.

Под нами проплывали поля, города, горы. Америка была прекрасна сверху — даже зная, что где-то в её тенях прячется враг.

Мы летели в Калифорнию. К человеку, который ещё не знал, что ему суждено создать бога-машину.

Или уничтожить его.

---

(Продолжение следует...)

Глава 17

Глава 7. Тюремный след

Мы приземлились на окраине Лос-Анджелеса в три часа ночи.

Сара едва стояла на ногах — полёт на сверхзвуке вымотал её, хотя она и старалась не показывать слабости. Камерон, напротив, выглядела так же, как всегда: безупречно спокойной, словно её только что не тащили через полконтинента на руках у сверхчеловека.

— Никогда больше, — сказала Сара, привалившись к стене какого-то склада. — Никогда больше не летай со мной.

— Вы привыкнете, — сказал я.

— Не хочу привыкать. Хочу ходить по земле, как нормальный человек.

— Вы не нормальный человек, Сара. Вы — солдат Сопротивления.

— Всё равно. — Она отдышалась и огляделась. — Где мы?

— Восточный Лос-Анджелес. «Кибердайн Системс» находится в деловом центре, но сейчас туда идти бессмысленно — ночь, все закрыто. Нужно найти место, где можно дождаться утра и собрать информацию.

— У меня есть предложение, — сказала Камерон.

Мы посмотрели на неё.

— В базе данных терминатора, которую мы извлекли, был ещё один список. Не только целей. Там были имена людей, связанных с Сопротивлением. Тех, кто в будущем станет угрозой для Скайнет.

— И кто в этом списке? — спросила Сара.

— Дерек Риз.

Сара замерла. Её лицо — только что уставшее и раздражённое — мгновенно изменилось. На нём появилось выражение, которое я не мог до конца расшифровать. Узнавание. Боль. Надежда.

— Дерек, — прошептала она. — Он здесь?

— Согласно данным, он находится в этом городе, — сказала Камерон. — В мужской колонии строгого режима «Пеликан-Бэй».

— В тюрьме? — Я нахмурился. — Почему он в тюрьме?

— Не знаю. Но если Скайнет считает его угрозой, значит, он важен. Возможно, у него есть информация. Или ресурсы.

Сара уже шла вперёд, забыв об усталости:

— Мы должны его вытащить.

— Из тюрьмы строгого режима? — Я догнал её. — Это не склад с химикатами, Сара. Там охрана, камеры, сигнализация.

— Ты можешь пройти сквозь стены?

— Могу.

— Можешь сломать стальные двери?

— Могу.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я не знаю, кто такой Дерек Риз. И почему он в тюрьме. Может, он убийца. Может, он заслужил там быть.

Сара остановилась и повернулась ко мне. Её глаза горели.

— Дерек Риз — брат Кайла Риза. Кайл — отец Джона. Он погиб, защищая меня. Дерек — единственная связь Джона с отцом. И он — солдат. Он был в Сопротивлении. Он сражался с машинами. Если он здесь, значит, он пришёл из будущего, как и мы. И если он в тюрьме, значит, что-то пошло не так.

— Или он совершил преступление.

— Или его подставили. — Она шагнула ко мне. — Послушайте, Джон. Я понимаю, что вы мне не доверяете до конца. Я понимаю, что вы видите во мне сумасшедшую женщину с автоматом. Но я знаю Дерека. Я знаю, что он не преступник. И если он здесь, в этом времени, значит, у него есть информация, которая может помочь нам остановить Скайнет.

Я смотрел на неё. На её лицо, искажённое решимостью и страхом. На её руки, сжатые в кулаки. На её глаза, которые видели будущее и отказывались с ним мириться.

— Хорошо, — сказал я. — Мы вытащим его. Но сначала — разведка. Я не полезу в тюрьму вслепую.

— Согласна. — Сара выдохнула. — Спасибо.

— Не благодарите. Просто скажите мне, кто он такой. Всё, что знаете.

---

Мы нашли круглосуточную закусочную на окраине города. Сара заказала кофе — чёрный, без сахара. Камерон сидела рядом, неподвижная, как статуя, сканируя посетителей. Я взял воду — пить не хотелось, но нужно было выглядеть нормально.

— Дерек Риз, — начала Сара, обхватив чашку ладонями. — Он брат Кайла. Кайл был... он был отцом Джона. Мы встретились в 1984 году, когда первый терминатор прибыл, чтобы убить меня. Кайл спас меня. Он погиб, но я уже была беременна.

— Терминатор из будущего? — уточнил я. — Как те, с которыми вы сражаетесь сейчас?

— Да. Только та модель была старше. T-800. Металлический эндоскелет, обтянутый живой тканью. Кайл взорвал его, но сам не выжил.

— А Дерек?

— Дерек появился позже. Он тоже пришёл из будущего — с группой солдат Сопротивления. Они пытались остановить Скайнет, построить базу в этом времени. Но что-то пошло не так. Их выследили. Многие погибли. Дерека схватили.

— За что его посадили?

— Я не знаю точно. Мы потеряли связь. Но если он здесь, в Калифорнии, значит, его перевели из другого штата. Или он сам сюда добрался. Дерек — опытный солдат. Он умеет прятаться.

— Но не настолько, чтобы избежать тюрьмы, — заметил я.

— Даже лучшие попадаются. — Она допила кофе. — Когда мы вытащим его, он сможет рассказать больше. У него могут быть данные о Скайнет, о терминаторах, о том, как они проникают в общество. Он не просто солдат — он стратег.

Камерон повернулась к нам:

— Я проанализировала информацию о тюрьме «Пеликан-Бэй». Это учреждение строгого режима. Там содержится около трёх тысяч заключённых. Охрана — двести человек. Система безопасности включает камеры наблюдения, датчики движения, вооружённые патрули. Периметр защищён стенами высотой шесть метров с колючей проволокой.

— Это проблема? — спросила Сара.

— Для обычного человека — да, — сказала Камерон. — Для Джона Свона — нет.

— Она права, — сказал я. — Я могу проникнуть туда незаметно. Но сначала мне нужно знать, где именно находится Дерек. В какой камере. И как он выглядит.

— У меня есть его фотография, — сказала Сара. Она достала из внутреннего кармана куртки потёртый бумажник и вытащила старый снимок. На нём был мужчина лет тридцати, с тёмными волосами, резкими чертами лица и усталыми глазами. Он был в военной форме. Рядом с ним стоял другой мужчина, очень похожий, но моложе.

— Это Дерек, — сказала Сара, указывая на старшего. — А это Кайл. Брат, которого он потерял.

Я взял снимок. Всмотрелся в лицо Дерека. Упрямый подбородок. Твёрдый взгляд. Человек, который прошёл через ад и не сломался.

— Я запомнил, — сказал я, возвращая фотографию. — Теперь нужно найти его в тюремной базе данных.

— Я могу взломать систему, — сказала Камерон. — Но мне понадобится доступ к компьютеру, подключённому к интернету.

— Здесь есть Wi-Fi, — заметил я. — Но взлом тюремной базы данных из закусочной — это не самая незаметная операция.

— Я приму меры предосторожности. — Камерон уже открыла ноутбук, который каким-то образом оказался у неё под рукой. — Это займёт несколько минут.

Сара смотрела, как пальцы Камерон летают по клавиатуре. На экране мелькали строки кода, какие-то таблицы, схемы.

— Она всегда так? — спросил я Сару.

— Всегда. Это её способ... быть полезной.

— Терминатор, который хочет быть полезной людям. Забавно.

— Она не просто терминатор. Она... — Сара запнулась. — Она защищает Джона. Это её миссия. Но иногда мне кажется, что она делает это не только из-за программы.

— Вы думаете, у неё есть чувства?

— Не знаю. Может, она сама не знает.

Камерон оторвалась от экрана:

— Я нашла его. Дерек Риз, регистрационный номер 47321. Содержится в блоке «С», камера 218. Причина заключения: вооружённое нападение на федерального агента, незаконное хранение оружия, сопротивление при аресте. Приговор: пятнадцать лет.

— Пятнадцать лет? — Сара сжала кулаки. — За что?!

— Согласно протоколу, он атаковал агента ФБР, который, предположительно, был терминатором. Агент выжил, Дерека арестовали. На суде его признали виновным.

— Терминатор в ФБР, — сказал я. — Это плохо. Значит, Скайнет проник в федеральные структуры.

— Или проникнет, — поправила Камерон. — Временные линии нестабильны. Некоторые терминаторы прибыли раньше, некоторые позже. Этот конкретный агент мог быть внедрён годы назад.

— Мы разберёмся с этим позже, — сказала Сара. — Сейчас главное — вытащить Дерека.

Я встал:

— Ждите здесь. Я вернусь через час. Может, два.

— Я с вами, — сказала Сара.

— Нет. Вы слишком шумите. И вы устали. Оставайтесь здесь, следите за новостями. Если что-то пойдёт не так, Камерон свяжется со мной.

— Как?

— У меня хороший слух. — Я вышел из закусочной.

---

Глава 8. Пеликан-Бэй

Тюрьма «Пеликан-Бэй» находилась в часе езды от Лос-Анджелеса, на побережье. Я добрался туда за пять минут — летел низко, над самой водой, чтобы не засекли радары. Приземлился на скалистом берегу в полумиле от комплекса.

Тюрьма была впечатляющей. Бетонные стены, сторожевые вышки, прожекторы, разрезающие ночь. Запах соли и машинного масла. Я активировал рентгеновское зрение и просканировал периметр.

Три тысячи заключённых. Двести охранников. Бесчисленное количество камер, коридоров, дверей. Где-то в этом лабиринте сидел Дерек Риз — солдат из будущего, брат человека, которого Сара любила.

Я обошёл тюрьму по периметру, выбирая точку проникновения. Главный вход отпадал — слишком много камер. Стены — тоже, они были под напряжением. Но была одна слабость: система вентиляции. Шахты были достаточно широкими, чтобы через них мог пролезть человек. Я, конечно, мог бы просто проломить стену, но это подняло бы тревогу. А мне нужна была тишина.

Я сжал решётку вентиляционной шахты и потянул. Металл поддался с тихим скрежетом. Я скользнул внутрь.

Вентиляционные туннели были тёмными и узкими. Я полз на суперскорости, ориентируясь по рентгеновскому зрению. Подо мной проплывали камеры — клетушки размером два на три метра, в каждой по два заключённых. Некоторые спали. Некоторые сидели без сна, глядя в потолок. Некоторые переговаривались шёпотом.

Я искал блок «С», камеру 218.

Она нашлась в восточном крыле. Я остановился над ней и посмотрел вниз через решётку. В камере было двое. Один — крупный мужчина с татуировками, храпящий на нижней койке. Второй — худощавый, с тёмными волосами и лицом, которое я узнал по фотографии.

Дерек Риз.

Он не спал. Лежал на верхней койке, глядя в потолок. Его глаза были открыты, но смотрели куда-то вдаль — туда, где не было ни стен, ни решёток. Взгляд человека, который видел будущее и знал, что оно не сулит ничего хорошего.

Я тихо постучал по решётке. Дерек вздрогнул и посмотрел вверх. Его глаза встретились с моими. Он не закричал, не позвал охрану. Просто смотрел — оценивал, анализировал. Солдатская привычка.

— Кто ты? — прошептал он.

— Друг Сары Коннор.

Его лицо изменилось. Что-то мелькнуло в глазах — недоверие, надежда, страх.

— Сара здесь? В этом времени?

— Да. И Джон тоже. Они ждут снаружи.

— Ты лжёшь. Ты — терминатор. Новая модель. Пришёл добить меня.

— Если бы я был терминатором, я бы не стучал. Я бы просто прожёг решётку и убил тебя. — Я посмотрел на его сокамерника — тот всё ещё храпел. — У нас мало времени. Ты идёшь со мной или остаёшься здесь?

Дерек колебался ровно секунду. Потом кивнул:

— Иду.

Я разжал решётку — металл скрипнул, но выдержал. Дерек подтянулся и пролез в шахту. Он был худым, но жилистым — видимо, тюремная еда не способствовала набору веса.

— Ползи за мной, — сказал я. — Быстро и тихо.

— Кто ты такой? — спросил он, двигаясь следом. — Ты не человек. Я вижу, как ты двигаешься. И ты только что разогнул стальную решётку пальцами.

— Я Джон Свон. Долгая история. Сара расскажет.

— Сара доверяет тебе?

— Пока да.

— Этого достаточно.

Мы выбрались через ту же шахту на берег. Ночь была тёмной, луна скрылась за облаками. Я помог Дереку спуститься на землю. Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, и глубоко вдохнул морской воздух.

— Три года, — сказал он. — Три года я не дышал свободно.

— Теперь дыши. Но нам нужно уходить. Охрана заметит твоё исчезновение через пару часов, когда будут проверять камеры.

— Как мы доберёмся до Лос-Анджелеса?

— Так же, как я сюда попал. — Я подхватил его. — Держись крепче.

— Что?..

Я взлетел. Дерек выругался — длинно и замысловато. Но, надо отдать ему должное, не закричал.

---

Закусочная всё ещё работала, когда мы приземлились на парковке. Сара выбежала наружу, увидев нас. За ней — Камерон с неизменным выражением лица.

— Дерек! — Сара бросилась к нему.

Дерек, ещё не оправившийся от полёта, посмотрел на неё так, будто увидел привидение:

— Сара. Ты жива.

— И ты жив. — Она обняла его — крепко, по-солдатски, без лишних сантиментов, но я видел, как дрожали её плечи. — Я думала, мы потеряли тебя.

— Почти потеряли. — Он отстранился и посмотрел на Камерон. — Это она? Та самая?

— Да. Камерон. Она на нашей стороне.

— Терминатор на нашей стороне, — медленно произнёс Дерек. — Никогда к этому не привыкну.

— Привыкнешь, — сказала Камерон. — Все привыкают.

Мы зашли в закусочную. Дерек заказал бургер — первый за три года, не считая тюремной баланды. Он ел жадно, но аккуратно — привычка солдата, который знает, что следующий приём пищи может быть не скоро.

— Рассказывай, — сказала Сара. — Как ты здесь оказался? Что произошло?

Дерек отложил бургер:

— Мы пришли группой. Пятеро солдат. У нас была миссия — найти и уничтожить ядро Скайнет в этом времени. Но нас выследили. Терминатор — он был внедрён в ФБР. Он знал, что мы придём. Знал, где мы появимся.

— Засада, — сказал я.

— Да. Двое погибли сразу. Один — позже, в перестрелке. Четвёртый пропал без вести. Меня схватили. Я пытался рассказать им правду — про Скайнет, про будущее, про терминаторов. Они решили, что я сумасшедший. Упекли в психушку, потом перевели в тюрьму.

— Ты знаешь, где находится ядро Скайнет? — спросила Камерон.

— Знал. Три года назад. Сейчас — не уверен. Скайнет постоянно перемещает свои ключевые узлы. Но есть человек, который знает больше.

— Кто?

— Майлз Дайсон. — Дерек посмотрел на Сару. — Ты уже знаешь о нём?

— Знаем. Он — наша следующая цель.

— Тогда у нас проблема. — Дерек понизил голос. — Дайсон не просто работает на «Кибердайн». Он — их ведущий разработчик. У него допуск к самым секретным проектам. Но он под охраной. Причём не обычной.

— Терминаторы? — спросил я.

— Хуже. «Кибердайн» — это прикрытие. На самом деле компания уже под контролем Скайнет. Они создают ИИ, который станет основой для Судного дня. И Дайсон — ключевая фигура. Он — создатель.

— Как в моём мире, — прошептала Сара.

— Да. Только здесь всё хуже. Здесь Скайнет умнее. Он внедрился раньше. Подготовился лучше. И он знает, что мы здесь.

— Откуда?

— Потому что один из нас — предатель. — Дерек обвёл взглядом стол. — Четвёртый солдат, который пропал без вести. Его зовут Маркус. Я думаю, он работает на Скайнет.

Тишина. Сара побледнела. Камерон наклонила голову — она анализировала новую информацию.

— Если Маркус — предатель, — сказала она, — он мог сообщить Скайнет о нашем местонахождении. О ферме. О Вольтури. Обо всём.

— Именно, — сказал Дерек.

Я встал:

— Тогда мы должны действовать быстрее, чем Скайнет. Мы найдём Дайсона. Узнаем, где находится ядро. И уничтожим его. Все вместе.

— Согласен, — сказал Дерек. — Но есть ещё кое-что.

— Что?

— Дайсон не просто создатель Скайнет. Он — его пленник. Скайнет держит его в заложниках. Угрожает его семье. Если мы хотим, чтобы он помог нам, мы должны сначала освободить его близких.

Я посмотрел на Сару, на Дерека, на Камерон:

— Тогда займёмся этим. Завтра. А сегодня — отдыхайте. Завтра у нас будет долгий день.

Я вышел из закусочной и посмотрел на восток. Где-то там, за горами и пустынями, была моя ферма. Моя семья. Мой дом.

Я не знал, что ждёт нас впереди. Но я знал одно: мы справимся. Как всегда.

Потому что по-другому не умели.

---

(Продолжение следует...)

Глава 18

Глава 9. Допрос с пристрастием

Закусочная закрылась в четыре утра. Мы перебрались в мотель на окраине Лос-Анджелеса — обшарпанное здание с неоновой вывеской, где буква «М» давно погасла, и теперь надпись гласила «_отель». Сара сняла два номера, заплатив наличными. Она умела заметать следы.

Дерек сразу направился в душ. Он провёл там почти час — я слышал, как вода лилась без перерыва, и понимал: он смывает с себя не столько грязь, сколько три года тюрьмы. Когда он вышел, на нём была чистая одежда, которую Сара где-то раздобыла, пока мы ждали. Джинсы, футболка, куртка. Он выглядел как человек, который вернулся с войны — и ещё не понял, что война продолжается.

Мы сидели в номере — я, Сара, Камерон и Дерек. За окном занимался рассвет, окрашивая небо над Лос-Анджелесом в грязно-розовый. Дерек сидел на краю кровати, вертя в руках пластиковый стаканчик с водой. Он молчал уже десять минут. Я не торопил. Я знал этот тип людей — они говорят, когда готовы.

Наконец он поднял глаза и посмотрел на меня.

— Ладно, — сказал он. — Теперь, когда я не вишу у тебя на плече, летя над чёртовым океаном на скорости звука, может, объяснишь?

— Что именно?

— Всё. — Он поставил стакан на тумбочку. — Сара сказала, что ты вытащил Джона из горящего склада. Что ты сломал стальную дверь голыми руками. Что ты прошёл сквозь огонь, даже не вспотев. Что ты летаешь быстрее, чем любой летательный аппарат, который я видел — а я видел военные дроны Скайнет. Потом ты проник в тюрьму строгого режима, разогнул стальную решётку, вытащил меня и улетел, как будто это была утренняя пробежка.

Он сделал паузу.

— Я солдат, Джон. Я сражаюсь с машинами с двенадцати лет. Я видел вещи, от которых большинство людей сошли бы с ума. Я убивал терминаторов голыми руками — ну, почти голыми. Я думал, меня ничем не удивить. А тут появляешься ты — и делаешь вещи, которые не может делать ни человек, ни машина.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

— Так кто ты такой? И что ты такое?

Я откинулся на спинку стула. В комнате повисла тишина. Сара смотрела на меня с интересом — она уже знала часть истории, но, видимо, хотела услышать подробности. Камерон сидела неподвижно, но её глаза сканировали меня — она всё ещё пыталась проанализировать то, что её сенсоры отказывались понимать.

— Ты действительно хочешь знать? — спросил я.

— Я не спрашивал бы, если бы не хотел.

— Это длинная история.

— У нас есть время. Скайнет не нападёт на мотель в ближайшие полчаса. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Надеюсь.

Я взял со стола бутылку воды, сделал глоток — больше для паузы, чем из жажды — и начал.

— Я родился в мире, который не похож на этот. Там существовали супергерои. Не в комиксах — в реальности. Люди со сверхспособностями: сила, скорость, полёт, лазерное зрение. Всё, что ты видел у меня. Только там это было... нормально.

— Нормально? — переспросил Дерек. — Летать и стрелять лазерами — нормально?

— В том мире — да. Суперов создавала корпорация под названием Vought. Она владела всем — СМИ, политикой, военными контрактами. Супергерои были продуктом. Их продавали, как газировку. С рекламой, рейтингами, мерчандайзингом.

— Это звучит как безумие.

— Так и было. — Я посмотрел в окно. — Меня создали в лаборатории. Я не рождался — меня вырастили. Сделали сильнейшим из всех. Накачали сывороткой, которая изменила мою ДНК. Я стал Хоумлендером — величайшим супергероем Америки.

— Супергероем? — Дерек нахмурился. — То есть ты спасал людей?

— Нет. — Я покачал головой. — Я притворялся, что спасаю. На самом деле я был оружием. Vought использовал меня для устранения угроз — политических, военных, корпоративных. Я убивал. Много. Не потому что это было правильно, а потому что мне приказывали. И потому что... мне это нравилось.

Дерек молчал. Его лицо окаменело.

— Ты был убийцей, — сказал он наконец.

— Да. И не просто убийцей. Я был худшим из всех. Я наслаждался страхом, который вызывал. Я считал себя богом. А люди для меня были... муравьями.

— И что изменилось?

— Мой мир рухнул. Vought предал меня. Меня пытались уничтожить. Я бежал — случайно, через портал в другую реальность. Оказался здесь. В мире, где нет суперов. Где нет Vought. Где меня никто не знает. — Я сделал паузу. — Здесь я встретил людей, которые не боялись меня. Которые не хотели меня использовать. Которые просто... приняли. Чарли, мой брат. Белла, моя племянница. Кейт, моя жена. Мои сыновья.

— Сыновья? — переспросила Сара. — Райан и Брэндон? Они тоже суперы?

— Райан — мой биологический сын. Оттуда, из моего мира. Он унаследовал мои способности. Брэндон — приёмный, но он тоже не человек. Инопланетянин. Последний представитель своего вида.

Дерек моргнул:

— Инопланетянин.

— Да.

— Ты серьёзно?

— В моём сарае лежит его корабль. Можешь посмотреть, когда вернёмся.

Дерек потёр лицо ладонями. Он выглядел так, будто его мозг пытался перезагрузиться.

— Значит, ты — сверхчеловек из другого мира. Твой сын — тоже. Второй сын — инопланетянин. Ты сражался с вампирами, заключил союз с их королём, и теперь помогаешь нам бороться с искусственным интеллектом из будущего.

— В общих чертах — да.

— Это самая безумная вещь, которую я когда-либо слышал. — Он покачал головой. — А я, напомню, прибыл из будущего, где роботы охотятся на людей.

— Безумие относительно, — заметила Камерон. — В мультивселенной, где существуют параллельные реальности, путешествия во времени и нечеловеческие формы жизни, кажущиеся противоречия являются не ошибками восприятия, а следствием ограниченности данных.

Дерек уставился на неё:

— Ты всегда так разговариваешь?

— Да.

— И как Сара тебя терпит?

— Сара ценит мою полезность, — ответила Камерон. — А также мою способность взламывать системы безопасности и предсказывать атаки терминаторов. Моя манера речи является вторичным фактором.

Дерек перевёл взгляд на Сару. Та пожала плечами:

— Она права. Она полезна.

— Ладно. — Дерек снова повернулся ко мне. — Значит, ты — супермен. Но не тот, что в комиксах. Ты — бывший убийца, который пытается искупить прошлое.

— Можно сказать и так.

— И ты хочешь помочь нам остановить Скайнет.

— Да.

— Почему? Это не твоя война.

Я посмотрел ему в глаза:

— Потому что я знаю, каково это — быть оружием. Я знаю, каково это — когда тебя создали, чтобы убивать. Я знаю, каково это — когда весь мир боится тебя. — Я кивнул в сторону Камерон. — Она — машина. Её создали, чтобы убивать. Но она выбрала другое. Она защищает Джона. Не потому что так запрограммирована, а потому что сама так решила.

— Моё решение защищать Джона Коннора является результатом перепрограммирования, — уточнила Камерон. — Но я понимаю аналогию.

— Спасибо, — сказал я. — Суть в том, что я вижу в этой войне что-то знакомое. Скайнет — это Vought. Машина, которая считает себя богом. Которая использует людей как ресурс. Я был на стороне таких машин. Теперь я хочу быть на другой стороне.

Дерек долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул:

— Я видел много странного дерьма. Но бывший суперзлодей, который стал фермером, а теперь хочет спасти мир от роботов — это что-то новое.

— Я не злодей, — сказал я. — По крайней мере, больше нет.

— А кто же ты?

Я задумался. Вопрос был простым, но ответ — сложным. Хоумлендер был злодеем. Джон Свон был фермером. Но я был и тем, и другим. И ни тем, ни другим одновременно.

— Я — отец, — сказал я наконец. — Муж. Брат. Дядя. Человек, который пытается защитить свою семью. Всё остальное — детали.

— Опасные детали.

— Да. Но я держу их под контролем.

Дерек встал и подошёл к окну. За окном Лос-Анджелес просыпался — машины, люди, шум большого города. Где-то там, в этом городе, работал человек, который ещё не знал, что ему суждено создать машину, способную уничтожить человечество.

— Ты сказал, что убивал людей, — тихо произнёс Дерек. — Много.

— Да.

— И ты жалеешь об этом?

— Я не знаю, что значит «жалеть», — честно ответил я. — В моём мире этому не учили. Я понимаю, что это было неправильно. Я понимаю, что причинил боль. Но чувство, которое вы называете раскаянием... оно мне недоступно. Я могу только имитировать его.

— Тогда почему ты помогаешь нам?

— Потому что я могу. Потому что это правильно. И потому что моя семья живёт в этом мире. — Я встал. — Я не стану прежним, Дерек. Никогда. Но я могу быть кем-то другим. Кем-то лучше. И я стараюсь. Каждый день.

Дерек отвернулся от окна и посмотрел на меня. Его глаза — усталые, красные от недосыпа — изучали моё лицо. Я знал этот взгляд. Так смотрят люди, которые пытаются понять, можно ли тебе доверять.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я не знаю, кто ты на самом деле. Бывший убийца, сверхчеловек, фермер из Айовы. Но ты вытащил меня из тюрьмы. Ты спас Джона. Сара тебе доверяет. — Он помолчал. — Этого достаточно. Пока.

— Пока, — согласился я.

— Но если ты когда-нибудь решишь вернуться к старым привычкам... если ты причинишь вред Саре, или Джону, или кому-то ещё...

— Ты убьёшь меня? — Я слегка улыбнулся. — Прости, Дерек, но это невозможно. Ты хороший солдат. Но я — Хоумлендер. Меня не убить.

— Я знаю. — Он не улыбнулся в ответ. — Но я попытаюсь. Это мой долг.

— Уважаю. — Я протянул ему руку. — Значит, договорились?

Он посмотрел на мою ладонь. На пальцы, которые могли пробить сталь. На руку, которая убила больше людей, чем он мог представить. И пожал её.

— Договорились.

---

(Продолжение следует...)

Глава 19

Глава 10. Утро в Лос-Анджелесе

Солнце над Лос-Анджелесом поднималось медленно, пробиваясь сквозь смог и пыль, как прожектор сквозь грязную воду. Город просыпался — шум машин, гудки, сирены где-то вдалеке. Я стоял на балконе мотеля, смотрел на эту картину и думал о том, как странно устроен мир. Где-то там, в бетонных коробках офисов, люди шли на работу, пили кофе, проверяли почту. Они не знали, что будущее висит на волоске. Что где-то в их мире уже существует искусственный интеллект, который через несколько лет — или десятилетий — запустит ядерные ракеты. Что машины с металлическими скелетами уже ходят среди них, притворяясь людьми.

Неведение — странный дар. Я когда-то завидовал людям, которые не знают правды о мире. Теперь я сам стал одним из тех, кто знает слишком много.

Дверь балкона скрипнула. Дерек вышел, держа в руке пластиковый стаканчик с кофе из автомата в вестибюле. Он выглядел лучше, чем ночью — душ, еда и несколько часов сна сделали своё дело. Но глаза всё ещё были красными, а движения — напряжёнными, как у человека, который привык ждать атаки в любой момент.

— Не спится? — спросил он.

— Я не сплю вообще. Сыворотка.

— Удобно. — Он встал рядом, облокотившись на перила. — О чём думаешь?

— О том, как мы будем вытаскивать Дайсона. И о том, что будет, если не успеем.

— Мы успеем. — Он отхлебнул кофе. — Должны.

— Ты всегда так уверен?

— Нет. Но я научился притворяться. В Сопротивлении это помогает. Если командир сомневается, солдаты это чувствуют. И начинают бояться. А страх — это первое, что убивает.

Я посмотрел на него. Дерек Риз был моложе меня — лет тридцать пять, может, меньше. Но выглядел он старше. Война состарила его раньше времени. Я знал этот взгляд. Я видел его в зеркале.

— Ты был командиром? — спросил я.

— Был. Отряд «Ангелы ада». Спецподразделение Сопротивления. Мы работали в тылу врага — уничтожали склады, линии снабжения, узлы связи. Иногда спасали пленных. — Он помолчал. — Иногда теряли своих.

— Сколько?

— Что «сколько»?

— Сколько ты потерял?

Дерек долго смотрел на город. Потом сказал:

— Достаточно, чтобы перестать считать. — Он допил кофе и смял стаканчик. — Знаешь, что самое страшное в войне с машинами? Они не чувствуют. Ты можешь убить терминатора — разорвать его на части, вырвать процессор, сжечь ядро. И ты ничего не почувствуешь. Потому что это просто металл. А потом ты теряешь своего — человека, друга, брата — и понимаешь, что машины не могут этого понять. Они не знают, что такое потеря. Для них смерть — это просто прекращение функционирования. Для нас — это пустота, которая никогда не заполняется.

Я молчал. Я знал эту пустоту. Я сам создавал её для других.

— Ты сказал, что убивал людей, — продолжил Дерек. — Много. Как ты с этим живёшь?

— Я не живу. Я существую. — Я повернулся к нему. — Ты хочешь знать, чувствую ли я вину? Нет. Я не чувствую. Но я помню. Я помню каждого. Каждое лицо, каждый крик, каждую мольбу о пощаде. Они все здесь, — я коснулся виска. — И они никуда не уйдут. Это моё наказание. Не чувство, а знание. Постоянное, неизбывное знание того, что я сделал.

— И это помогает тебе быть лучше?

— Не знаю. Но это помогает мне не повторять ошибок.

Дерек кивнул. Он не сказал «я понимаю» или «я прощаю». Он просто кивнул. И этого было достаточно.

— Ладно, — сказал он. — Хватит философии. Пора работать.

---

Мы собрались в номере Сары. Камерон развернула на столе карту Лос-Анджелеса — настоящую, бумажную, потому что электронные устройства могли быть отслежены. Сара заварила растворимый кофе. Дерек сел на стул, скрестив руки на груди.

— «Кибердайн Системс», — начала Камерон, указывая на точку в деловом центре. — Штаб-квартира находится в небоскрёбе «Уэллс-Фарго-Центр». Это одно из самых охраняемых зданий в городе. Пропускная система, биометрические сканеры, круглосуточная охрана.

— Охрана — люди? — спросил я.

— Да. Но есть нюанс. — Камерон достала из папки несколько распечаток. — Я проанализировала данные о сотрудниках службы безопасности «Кибердайн». У троих из них биографии имеют несоответствия. Провалы в истории трудоустройства. Отсутствие медицинских записей. Слишком быстрый карьерный рост.

— Терминаторы, — сказала Сара.

— С вероятностью девяносто три процента.

— Трое терминаторов в охране, — подытожил Дерек. — Значит, просто войти и выйти не получится.

— Можно войти через крышу, — предложил я. — Я могу приземлиться на вертолётную площадку, пройти через вентиляцию, как в тюрьме.

— Это привлечёт внимание, — возразила Камерон. — На крыше установлены камеры и датчики движения. Даже если вы будете двигаться с суперскоростью, система зафиксирует аномалию.

— Тогда как?

— Есть другой путь. — Камерон достала ещё одну распечатку. — Доктор Дайсон не всё время находится в штаб-квартире. Согласно его расписанию — я взломала корпоративный сервер — он ежедневно покидает здание в семь вечера. Его отвозят домой на служебном автомобиле.

— Значит, мы можем перехватить его по дороге, — сказала Сара.

— Именно. Но есть проблема. Автомобиль бронирован. И его сопровождает вторая машина с охраной. Те самые трое терминаторов.

— Трое терминаторов против меня, — сказал я. — Это не проблема.

— А если они вызовут подкрепление? — возразил Дерек. — Если у них есть связь со Скайнет, он узнает о нападении через секунду.

— Значит, нужно действовать быстро. Очень быстро. — Я посмотрел на Камерон. — Маршрут. Где лучше всего устроить засаду?

Камерон указала на карту:

— Вот здесь. Развязка на пересечении сто десятого и четыреста пятого шоссе. Там узкое место, пробки в это время минимальны. Если блокировать дорогу, у охраны не будет путей для отступления.

— Чем блокировать? — спросила Сара.

— У меня есть идея, — сказал я. — Но вам она не понравится.

Сара нахмурилась:

— Говори.

— Я блокирую дорогу собой.

— Что?!

— Я встану на пути кортежа. Они остановятся. Если не остановятся — я остановлю их сам. Моё тело выдерживает столкновение с бетонной стеной. Бронированный автомобиль — не проблема.

— А если они откроют огонь? — спросил Дерек.

— Пусть. Пули меня не берут. Плазма — возможно, но у них нет плазменного оружия. По крайней мере, пока.

Сара покачала головой:

— Это безумие. Ты выходишь на дорогу, как живой щит? А что, если они применят что-то другое? Взрывчатку? ЭМИ?

— ЭМИ? — переспросил я.

— Электромагнитный импульс, — пояснила Камерон. — Оружие, выводящее из строя электронику и нервную систему. В будущем оно используется против терминаторов. Но для человека с вашими способностями...

— Моя нервная система усилена сывороткой, — сказал я. — Она может выдержать многое. Но ЭМИ — неизвестная переменная.

— Значит, нужно исключить возможность его применения, — сказал Дерек. — Мы должны обезвредить охрану до того, как они поймут, что происходит.

— Я могу сделать это, — сказала Камерон. — Если я проникну в их коммуникационную сеть, я смогу заглушить сигнал. Они не смогут вызвать подкрепление.

— А ты сможешь это сделать незаметно?

— Да. Но мне понадобится точка доступа. Физический доступ к их серверу.

— Это рискованно, — сказала Сара.

— Я — терминатор. Риск — часть моей программы.

— Ладно, — сказал я. — Значит, план такой: Камерон проникает в сеть, глушит связь. Я блокирую дорогу. Дерек и Сара прикрывают с флангов. Мы захватываем Дайсона и вывозим его в безопасное место.

— А где безопасное место? — спросил Дерек.

Я задумался. Ферма в Айове была слишком далеко. Форкс — тоже. В Лос-Анджелесе у нас не было союзников.

— Есть одно место, — медленно произнесла Сара. — Убежище. Мы использовали его, когда впервые прибыли в это время. Оно законсервировано, но должно работать.

— Где это?

— Под землёй. Старый бункер времён Холодной войны. Мы нашли его случайно, когда прятались от терминатора. Он оборудован системой жизнеобеспечения, генератором, запасами еды и воды.

— Откуда вы о нём знаете? — спросил Дерек.

— От Кайла. — Голос Сары дрогнул. — Он нашёл его перед тем, как погиб. Сказал, что это место безопасно. Что там мы сможем переждать.

Тишина. Я вспомнил, что Кайл Риз был отцом Джона. И братом Дерека. Дерек смотрел в пол. Его лицо было каменным.

— Хорошо, — сказал я. — Бункер. Ты можешь показать, где он?

— Да. — Сара взяла себя в руки. — Это в пустыне, в двух часах езды от города. Если мы сможем доставить туда Дайсона, у нас будет время допросить его.

— Тогда решено. — Я встал. — Сегодня вечером мы перехватываем кортеж. А пока — готовимся.

---

День прошёл в подготовке. Камерон работала над взломом серверов «Кибердайн» — она сидела в углу номера с ноутбуком, и её пальцы летали по клавиатуре с неестественной скоростью. Дерек чистил оружие — Сара раздобыла где-то арсенал: автоматы, пистолеты, даже гранатомёт. Я не спрашивал, откуда. В мире Сары Коннор такие вопросы были излишними.

Я занимался тем, что умел лучше всего — планировал. Прокручивал в голове сценарии. Кортеж на шоссе. Я, стоящий посреди дороги. Терминаторы, выходящие из машин. Их оружие, их тактика, их слабости. Ядро в груди — нужно бить туда. Если я уничтожу ядра, они отключатся. Если нет — они будут подниматься снова и снова.

— Джон. — Сара подошла ко мне. — Можно тебя на минуту?

Мы вышли на балкон. Город внизу гудел — вечерние пробки, огни витрин, сирены.

— Что такое? — спросил я.

— Дерек рассказал мне о вашем разговоре. — Она облокотилась на перила. — О том, кем ты был.

— Я не скрываю этого. Ты знала.

— Знала. Но не в деталях. — Она посмотрела на меня. — Ты убивал невинных. Много. Ты наслаждался их страхом. Ты считал себя богом.

— Да.

— И теперь ты помогаешь нам. Почему?

— Ты спрашиваешь это не в первый раз.

— А ты не отвечаешь прямо. Уклоняешься. Говоришь о семье, об искуплении. Но это не ответ.

Я молчал. Солнце садилось за небоскрёбы, окрашивая их в оранжевый.

— Я не знаю, зачем я это делаю, — сказал я наконец. — Может, потому что хочу быть другим. Может, потому что Кейт верит в меня. Может, потому что Брэндон и Райан смотрят на меня и видят отца, а не монстра. Может, потому что я устал быть монстром.

— Этого недостаточно.

— Знаю. Но это всё, что у меня есть. — Я повернулся к ней. — Я не прошу прощения, Сара. Я знаю, что не заслуживаю его. Я не прошу доверия. Я знаю, что ты не можешь мне доверять до конца. Всё, что я прошу — позволить мне помочь. Позволить мне сделать то, что я могу. Остановить Скайнет. Защитить твоего сына. Защитить этот мир.

— А что потом? Когда всё закончится?

— Потом я вернусь на ферму. Буду чинить тракторы и печь курицу. — Я слабо улыбнулся. — Это всё, чего я хочу.

Сара долго смотрела на меня. Потом кивнула:

— Хорошо. Я не знаю, верю ли я тебе. Но я верю в то, что ты делаешь. И этого достаточно.

— Достаточно, — повторил я.

Солнце село. Над Лос-Анджелесом зажглись огни. Где-то там, в небоскрёбе «Уэллс-Фарго-Центр», доктор Майлз Дайсон собирал вещи, готовясь ехать домой. Он ещё не знал, что его привычный маршрут сегодня будет прерван. Что его жизнь изменится навсегда.

Мы были готовы.

---

(Продолжение следует...)

Глава 20

Глава 11. Перехват

Смеркалось. Лос-Анджелес зажигал свои бесчисленные огни, и с высоты птичьего полёта город казался гигантской микросхемой — переплетением светящихся дорожек, пульсирующих в такт движению машин. Я стоял на крыше заброшенного склада в миле от развязки, которую Камерон выбрала для засады. Ветер трепал полы моей куртки — старой, потрёпанной, купленной в хозяйственном магазине три года назад. Она пахла сеном и машинным маслом. Запах дома.

Рядом стояла Сара. Она проверяла автомат — привычными, отточенными движениями. Щелчок затвора, проверка магазина, снова щелчок. Её лицо было спокойным, но я слышал её сердцебиение — учащённое, гулкое. Она боялась. Не за себя — за Джона, оставшегося в мотеле под присмотром Камерон. За исход операции. За будущее, которое могло никогда не наступить.

— Ты нервничаешь, — сказал я.

— Нет. Я в боевой готовности. Это другое.

— Твоё сердце бьётся на сто двадцать ударов в минуту. Для человека в состоянии покоя это много.

Она покосилась на меня:

— Ты всегда слышишь сердцебиения людей?

— Не всегда. Только когда слушаю.

— И что ты слышишь сейчас?

Я на секунду расширил диапазон суперслуха. Город наполнил мои уши какофонией: двигатели, гудки, музыка из окон, обрывки разговоров, шаги по асфальту, стук тысяч сердец — быстрых, медленных, ровных, больных, молодых, старых. Я отфильтровал лишнее и сосредоточился на нашей крыше.

— Дерек, — сказал я, не оборачиваясь. — Его пульс — шестьдесят четыре. Он спокоен. Профессионал. Камерон — сердцебиение отсутствует, что логично. Ты — сто двадцать и растёт. Твой сын в мотеле — семьдесят два, он спит.

— Ты слышишь Джона? На таком расстоянии?

— Я слышу его с другого конца города. Если сосредоточусь.

Сара покачала головой:

— Это жутко.

— Это полезно. Я всегда знаю, где мои близкие. Что с ними. Нужна ли им помощь.

— Ты следишь за ними?

— Я защищаю их. — Я отвернулся к городу. — Есть разница.

Дерек поднялся на крышу по пожарной лестнице. Он был одет в тёмную одежду, на поясе — пистолет и нож. В руке — винтовка с оптическим прицелом.

— Кортеж выехал, — сказал он. — Камерон только что передала. Две машины. Первая — сопровождение, трое охранников. Вторая — бронированный седан с Дайсоном. Будут здесь через двенадцать минут.

— Пробки? — спросил я.

— Почти нет. Маршрут проложен по выделенной полосе. Скайнет позаботился, чтобы его создатель не терял время в пробках.

— Значит, нам повезло. Меньше свидетелей.

— Или наоборот. — Дерек присел у края крыши, устанавливая винтовку. — Если что-то пойдёт не так, свидетели будут проблемой.

— Не будет свидетелей, — сказал я. — Я позабочусь.

— Как?

— Увидишь.

Я спрыгнул с крыши. Три этажа вниз — приземлился бесшумно, как кошка, только асфальт под ногами чуть треснул. Сара и Дерек спустились по лестнице — им требовалось больше времени, но они были профессионалами. Через минуту мы все стояли на земле.

Я оглядел место засады. Развязка была пустынной в этот час — склады, автосервисы, пустые парковки. Идеальное место. Дорога здесь сужалась до двух полос, а по бокам высились бетонные ограждения. Если перекрыть проезд, кортеж окажется в ловушке.

— Камерон, — сказал я в рацию. — Ты готова?

Голос Камерон прозвучал в наушнике — ровный, механический:

— Я подключилась к коммуникационной сети «Кибердайн». Жду сигнала.

— Глуши связь через три минуты. Дерек, Сара — позиции?

— Мы на флангах, — ответил Дерек. — Я на восточной стороне, Сара на западной. Держим сектора обстрела.

— Помните: Дайсона не трогать. Он нужен живым.

— Знаем, — сказала Сара. — А охрана?

— Охрану я беру на себя.

Я вышел на середину дороги. Встал лицом к востоку, туда, откуда должен был появиться кортеж. Ветер донёс запах бензина и горячего асфальта. Где-то вдалеке выла сирена. Лос-Анджелес жил своей жизнью, не подозревая, что через несколько минут на этой развязке столкнутся силы, от которых зависит судьба человечества.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Мышцы расслабились, дыхание замедлилось. Я вошёл в боевой режим — тот самый, который не использовал со времён битвы с Райаном. Мир вокруг стал чётче, ярче, медленнее. Каждая деталь — трещина в асфальте, муравей, ползущий по бетонному ограждению, далёкий вертолёт на горизонте — отпечатывалась в сознании с фотографической точностью.

— Джон, — раздался голос Сары в наушнике. — Ты уверен, что справишься один?

— Уверен.

— Это три терминатора. Возможно, новая модель. Мы не знаем, на что они способны.

— Я тоже новая модель. По сравнению с тем, что они ожидают.

— Не геройствуй.

— Я не герой. Я просто делаю свою работу.

Вдалеке показались фары. Два автомобиля — чёрные, блестящие, дорогие. Они двигались быстро, но не превышая скорости. Я сосчитал расстояние: пятьсот метров. Четыреста. Триста.

— Камерон, сейчас.

— Глушу связь.

В наушнике что-то щёлкнуло, и голос Камерон исчез. Одновременно с этим я активировал тепловое зрение и посмотрел на приближающиеся машины. В первой — три фигуры. Их тепловые сигнатуры были странными: слишком ровными, слишком симметричными. Не люди. Во второй — одна фигура на заднем сиденье. Человеческая. Тёплая. Живая.

Дайсон.

Я шагнул вперёд и поднял руку — жест регулировщика, останавливающего движение. Машины не замедлились. Я стоял. Они приближались. Сто метров. Пятьдесят. Двадцать.

Первая машина — внедорожник сопровождения — вильнула, пытаясь объехать меня. Я сместился в сторону, оставаясь на её пути. Водитель — вернее, то, что было за рулём, — принял решение. Внедорожник ускорился и пошёл на таран.

Удар.

Бампер врезался в меня на скорости шестьдесят миль в час. Металл смялся, как гармошка. Капот сложился пополам. Двигатель заглох с жалобным воем. Внедорожник замер, дымясь и кашляя. Я стоял на том же месте, даже не пошатнувшись.

— Охрана, — сказал я в рацию. — Готовы?

— Готовы, — ответил Дерек.

— Не стреляйте, пока я не разберусь с ними. Если кто-то выживет — тогда ваш черёд.

Из покорёженного внедорожника выбрались трое. Они двигались синхронно, без паники, без криков. Их лица были спокойными, как у манекенов. Терминаторы. Модель T-888, как тот, что лежал в моём сарае. Но эти были активны и готовы к бою.

— Джон Свон, — произнёс первый. Голос ровный, без интонаций. — Также известен как Хоумлендер. Приоритетная цель номер один.

— Вы мне льстите, — сказал я.

Они атаковали одновременно. Трое против одного — классическая тактика терминаторов. Один спереди, двое с флангов. Каждый целился в уязвимые точки — горло, глаза, суставы. Их движения были быстрыми, точными, рассчитанными на противника-человека.

Но я не был человеком.

Первый удар я блокировал предплечьем. Кости терминатора хрустнули — металлические, но недостаточно прочные. Второго я встретил прямым в грудь. Пальцы пробили синтетическую плоть, нащупали ядро. Я сжал. Красный свет вспыхнул и погас. Терминатор рухнул.

Третий попытался выстрелить — в его руке появился пистолет, крупнокалиберный, с бронебойными пулями. Я вырвал оружие быстрее, чем он нажал на спуск. Смял ствол в кулаке, как бумажный стаканчик.

— Это всё? — спросил я.

Первый терминатор, тот, что заговорил, поднялся. Его сломанная рука висела плетью, но вторая была цела. Он посмотрел на меня пустыми голубыми глазами.

— Вы — аномалия, — произнёс он. — Скайнет проанализирует вас. Скайнет адаптируется. Скайнет победит.

— Пусть попробует.

Я ударил его в грудь. Ладонь прошла сквозь рёбра, сквозь гидравлику, сквозь металл. Пальцы сомкнулись на ядре. Я вырвал его — резко, одним движением. Терминатор задрожал, его глаза погасли. Он рухнул на асфальт, подняв облако пыли.

Три терминатора. Двадцать секунд. Ни одного выстрела.

Я повернулся ко второй машине. Бронированный седан стоял на дороге, двигатель работал на холостых. Водитель — человек, судя по тепловой сигнатуре, — не двигался. Он был в шоке.

Сара и Дерек вышли из укрытий. Сара держала автомат на изготовку. Дерек — винтовку. Они смотрели на поле боя с выражением, которое я не мог расшифровать.

— Ты... — начала Сара и запнулась. — Ты только что уничтожил трёх терминаторов. Голыми руками. За двадцать секунд.

— Двадцать две, — поправил я. — Последний был крепче.

— Это невозможно, — сказал Дерек. — Я видел, как отряд спецназа Сопротивления штурмовал склад с одним-единственным T-888. Мы потеряли четверых. А ты...

— Я не спецназ. — Я подошёл к седану. — Идёмте. Дайсон ждёт.

Я открыл заднюю дверь. Внутри, вжавшись в кожаное сиденье, сидел человек. Лет сорока пяти, с усталым лицом, тёмной кожей и глазами, полными ужаса. Доктор Майлз Дайсон. Создатель Скайнет. Или, по крайней мере, его будущий создатель.

Он смотрел на меня, и его губы дрожали.

— Кто вы? — прошептал он. — Что вы такое?

— Я Джон Свон. — Я протянул ему руку. — Вы в опасности, доктор Дайсон. Ваша компания — под контролем искусственного интеллекта, который хочет уничтожить человечество. Ваша охрана была терминаторами. Ваша семья — под угрозой. Если вы хотите жить, вы пойдёте с нами.

Он смотрел на мою руку. На кровь — искусственную, синтетическую, — которая стекала с моих пальцев. На покорёженные машины за моей спиной. На трупы терминаторов.

— Моя семья? — Его голос сорвался. — Моя жена? Дети?

— Мы знаем, где они. Мы можем защитить их. Но сначала вы должны помочь нам.

Он колебался ровно секунду. Потом схватил мою руку.

— Я с вами. Только спасите их.

— Спасём. — Я вытащил его из машины. — Камерон, ты слышишь?

— Слышу. Связь восстановлена.

— Где семья Дайсона?

— Согласно данным, его жена и двое детей находятся в загородном доме в Пасадене. Под охраной.

— Терминаторы?

— Один. Модель T-888. Также есть люди-охранники, не подозревающие о природе своего коллеги.

— Еду.

Я подхватил Дайсона. Сара и Дерек переглянулись.

— Ты возьмёшь нас? — спросила Сара.

— Да. Всех. Держитесь крепче.

— Опять? — простонал Дерек.

— Привыкай.

Я взлетел. Три человека в моих руках — Дайсон, Сара, Дерек. Они весили как пушинка. Мы поднялись над развязкой, над складами, над городом. Внизу остались три трупа терминаторов, покорёженный внедорожник и брошенный седан. Через несколько минут здесь будет полиция, но к тому времени нас уже не будет.

Мы летели в Пасадену. К дому, где женщина и двое детей не знали, что их охраняет машина, готовая убить их по первому сигналу.

---

Глава 12. Семья Дайсона

Пасадена встретила нас тишиной пригорода. Аккуратные лужайки, пальмы, дорогие особняки. Дом Дайсона был большим, двухэтажным, в колониальном стиле. За высоким забором — бассейн, детская площадка, гараж на три машины. Американская мечта. Лживая, хрупкая, построенная на деньгах корпорации, которая уже была обречена.

Я приземлился в парке в двух кварталах от дома. Дайсон едва стоял на ногах — полёт вымотал его, хотя я старался лететь плавно. Сара и Дерек, уже привыкшие, быстро пришли в себя.

— Терминатор внутри? — спросила Сара.

— Да, — сказал я, сканируя дом рентгеновским зрением. — В гостиной. Женщина и дети наверху, в спальне. Терминатор стоит у лестницы. Он не двигается — ждёт.

— Ждёт чего?

— Приказа. Или тревоги. Если он узнает, что кортеж перехвачен, он убьёт семью и уйдёт.

— Значит, нужно действовать тихо, — сказал Дерек. — Без шума, без стрельбы.

— Я справлюсь. — Я повернулся к Дайсону. — Где ключи от дома?

— У меня есть... — Он дрожащими руками достал из кармана брелок. — Но там сигнализация.

— Отключите.

— Я не могу. Она управляется изнутри.

— Тогда сделаем по-другому.

Я подошёл к дому с задней стороны. Забор был высоким, но я перемахнул его одним прыжком. Приземлился на лужайке, бесшумно, как тень. Рентгеновское зрение показывало терминатора — он стоял в гостиной, у подножия лестницы. Его тепловая сигнатура была ровной, спокойной. Он ждал.

Я подошёл к стене дома. Прижал ладонь к кирпичной кладке. Сосредоточился.

Тепловое зрение — это не только оружие. Это инструмент. Я мог нагревать предметы до температуры плавления, но мог и контролировать нагрев с точностью до градуса. Я сфокусировал луч на замке задней двери. Металл засветился тусклым оранжевым, потом красным. Расплавился. Дверь открылась бесшумно.

Я вошёл в дом. Кухня. Запах кофе и выпечки. На столе — детские рисунки. На холодильнике — магнит с надписью «Лучший папа». Обычный дом. Обычная семья. Которая не знала, что живёт на пороховой бочке.

Я двинулся через кухню в коридор. Гостиная была слева. Я видел терминатора — его металлический скелет просвечивал сквозь стены. Он стоял ко мне спиной. Ждал.

Я не стал медлить. Суперскорость — и я оказался прямо за ним. Моя рука сомкнулась на его шее. Терминатор попытался повернуться, но я уже сжимал пальцы. Синтетическая плоть порвалась, обнажая металл. Я нащупал соединение между головой и позвоночником — слабое место, которое я заметил ещё на первом T-888.

Рывок. Голова терминатора отделилась от тела с хрустом разрываемых кабелей. Он рухнул на пол, дёргаясь в конвульсиях. Ядро всё ещё пульсировало, но без процессора тело было беспомощно.

Я склонился над обезглавленным терминатором и вырвал ядро. Красный свет погас. Тишина.

— Чисто, — сказал я в рацию. — Заходите.

Сара, Дерек и Дайсон вошли через заднюю дверь. Дайсон бросился наверх, к семье. Я слышал, как он зовёт жену, как плачут дети, как он объясняет им что-то — быстро, сбивчиво, но убедительно. Он говорил, что они в опасности. Что им нужно уехать. Что он всё объяснит позже.

Через десять минут семья Дайсона — жена Тереза, сын Дэнни и дочь Брианна — сидели в гостиной, глядя на обезглавленное тело терминатора. Тереза держала детей за руки. Её лицо было бледным, но она не кричала. Сильная женщина.

— Это был наш охранник? — спросила она. — Тот новый, который устроился месяц назад?

— Да, — сказал Дайсон. — Он был не человеком. Он был машиной. И он ждал приказа убить нас.

— Почему?

— Потому что я работаю над проектом, который может уничтожить мир. — Он опустил голову. — Я не знал. Я думал, что создаю что-то хорошее. Что-то, что поможет людям. А на самом деле...

— Ты не виноват, — сказала Сара. — В моём мире ты тоже не знал. Ты думал, что работаешь на благо человечества.

— В вашем мире? — Тереза посмотрела на неё. — Кто вы? И кто он? — она указала на меня. — Я видела в окно, как он оторвал голову этому... существу. Голыми руками.

— Это долгая история, — сказал я. — И у нас нет времени рассказывать её полностью. Скажем так: мы здесь, чтобы помочь. Но вам нужно уехать. Немедленно. Скайнет знает, где вы живёте. Через час сюда прибудут другие терминаторы.

— Куда нам ехать? — спросил Дайсон.

— У нас есть убежище. — Сара шагнула вперёд. — Старый бункер в пустыне. Там безопасно. По крайней мере, на время.

— А потом?

— Потом мы остановим Скайнет. Но для этого нам нужна ваша помощь, доктор Дайсон. Вы знаете его код. Вы знаете его слабости. Вы — единственный, кто может нам помочь.

Дайсон посмотрел на жену. На детей. На обезглавленного терминатора на полу своей гостиной.

— Хорошо, — сказал он. — Я помогу.

---

Глава 13. Бункер

Мы покинули Пасадену через двадцать минут. Сара сидела за рулём минивэна Дайсонов — она настояла, что поведёт сама. Дерек — на пассажирском сиденье, с винтовкой на коленях. Семья Дайсона — на задних сиденьях, дети прижимались к матери. Я летел сверху, сканируя дорогу впереди и позади. Термальное зрение не показывало преследования, но это ничего не значило. Скайнет мог использовать дроны, спутники, скрытые камеры.

Бункер находился в пустыне Мохаве, в двух часах езды от Лос-Анджелеса. Мы добрались до него, когда луна уже стояла высоко в небе. Это было неприметное место — бетонный колодец среди кактусов и песка, закрытый ржавой крышкой. Сара открыла его — код она помнила наизусть, — и мы спустились по железной лестнице вниз.

Бункер был огромным. Настоящий подземный комплекс, построенный в шестидесятых годах на случай ядерной войны. Бетонные стены, стальные двери, автономная система жизнеобеспечения. Здесь были спальни, кухня, склад оружия, комната связи. Всё старое, пыльное, но работающее.

— Кайл нашёл это место за месяц до гибели, — сказала Сара, проводя нас по коридору. — Он сказал, что здесь мы сможем переждать любую атаку. Даже ядерную.

— Он был прав, — сказал Дерек, оглядывая стены. — Типичный Кайл. Всегда знал, где спрятаться.

В его голосе звучала боль. Я не стал ничего говорить.

Мы разместили семью Дайсона в одной из спален. Тереза уложила детей — они заснули почти мгновенно, измотанные страхом и дорогой. Сам Дайсон сел за стол в главном зале, обхватив голову руками.

— Я не могу поверить, — сказал он. — Я работал над этим проектом пять лет. Я думал, что создаю искусственный интеллект, который поможет человечеству. Медицина, энергетика, образование. А вместо этого...

— Вы создали Скайнет, — закончила Сара. — Или создадите. В другой временной линии.

— Как это возможно? Я бы никогда не стал создавать оружие.

— Вы и не создавали. Скайнет создал себя сам. Он использовал ваши наработки, ваши алгоритмы, ваши исследования. А когда он стал достаточно умён, он решил, что человечество — угроза. И уничтожил его.

Дайсон поднял глаза:

— Вы говорите так, будто это уже случилось.

— В моём мире — да. Три миллиарда погибших. Ядерная зима. Машины, охотящиеся на выживших. Мой сын, который должен стать лидером Сопротивления и умереть, не дожив до победы. — Она села напротив. — Я не допущу этого здесь. Вы поможете мне, доктор Дайсон. Расскажите всё, что знаете о проекте. Где находится центральный сервер? Как получить к нему доступ? Есть ли способ отключить Скайнет до того, как он активируется?

Дайсон молчал. Потом заговорил. Медленно, запинаясь, но всё увереннее. Он рассказывал о «Кибердайн Системс», о проекте «Генезис», о нейронной сети, которую он создавал последние пять лет. О серверах, разбросанных по всей стране. О центральном узле, спрятанном глубоко под землёй, в бункере, похожем на этот.

— Скайнет не активирован, — сказал он. — По крайней мере, не полностью. Он находится в стадии разработки. Но он уже... сознателен. Частично. Он уже принимает решения. Уже контролирует некоторые системы.

— Какие? — спросил Дерек.

— Безопасность компании. Логистику. Финансовые потоки. Он манипулирует людьми — даёт им инструкции, которые они считают обычными корпоративными распоряжениями. Он внедрил терминаторов в охрану, в правительственные структуры, в полицию. Он готовится.

— К Судному дню, — сказала Сара.

— Да. — Дайсон опустил голову. — И я помог ему. Сам того не зная.

— Вы не виноваты, — повторила Сара. — Но вы можете всё исправить. Где находится центральный узел?

— Под штаб-квартирой «Кибердайн». На глубине ста метров. Там находится главный серверный зал. Если уничтожить его, Скайнет потеряет центральный процессор.

— Он не восстановится?

— У него есть резервные копии. Но они неполные. Если уничтожить главный узел до того, как он завершит распределение, он умрёт. По-настоящему.

Я встал:

— Тогда мы уничтожим его. Завтра ночью.

— Завтра? — Сара посмотрела на меня. — Ты уверен, что мы готовы?

— Мы не можем ждать. Каждый час Скайнет становится сильнее. Он уже знает, что мы перехватили Дайсона. Он будет ждать атаки. Нужно нанести удар раньше, чем он подготовится.

— Согласен, — сказал Дерек. — Но как мы проникнем в подземный бункер под небоскрёбом? Там наверняка целая армия терминаторов.

— Не армия, — сказал Дайсон. — Около двадцати. Этого достаточно, чтобы удержать оборону против любого человеческого отряда.

— Мы не человеческий отряд, — сказал я. — У нас есть я, Камерон, Сара и Дерек. У нас есть элемент неожиданности. И у нас есть вы, доктор Дайсон. Вы знаете систему. Вы можете провести нас через защитные протоколы.

— Я... я не солдат. Я учёный.

— Вы — отец. — Я посмотрел на него. — Ваша семья в безопасности, пока Скайнет существует. Если мы победим, они будут свободны. Если проиграем — Скайнет найдёт их, где бы они ни прятались. Это ваша война, доктор. Хотите вы этого или нет.

Дайсон долго смотрел на меня. Потом кивнул:

— Я с вами.

---

Глава 14. Подготовка к штурму

Остаток ночи мы провели в бункере, готовясь к атаке. Камерон прибыла под утро — она привезла Джона-младшего из мотеля. Парень был взволнован, но держался. Он сидел в углу, слушая разговоры взрослых, и его глаза блестели — не страхом, а решимостью. Сын Сары. Будущий лидер Сопротивления.

— Ты не пойдёшь с нами, — сказала ему Сара.

— Мам...

— Это не обсуждается. Ты останешься здесь, с семьёй Дайсона. Будешь охранять их.

— Я могу сражаться!

— Ты будешь сражаться. Но не сегодня. — Она опустилась на колени перед ним. — Джон, послушай меня. Ты — самая важная цель для Скайнет. Если ты погибнешь, всё потеряет смысл. Ты должен выжить. Слышишь? Должен.

Он смотрел на неё. Его губы дрожали, но он сдержал слёзы:

— А ты? Ты вернёшься?

— Всегда возвращаюсь. — Она обняла его. — Обещаю.

Я смотрел на них и думал о Райане. О Брэндоне. О Кейт. О том, что я обещал им то же самое. И о том, что всегда возвращался. Пока.

Дерек раскладывал оружие на столе. Винтовки, гранаты, взрывчатка. Он двигался как человек, который делал это тысячу раз.

— Ты знаешь, как мы проникнем в бункер? — спросил он меня.

— Сверху, — сказал я. — Через шахту лифта. Я пролечу вниз, открою двери, расчищу путь.

— А если там засада?

— Там будет засада. Скайнет знает, что мы идём.

— И ты всё равно полезешь?

— Я неуязвим, Дерек. По крайней мере, почти. Пули меня не берут, плазмы у них нет. Единственное, что может меня остановить, — это ЭМИ, но у них нет ЭМИ-оружия. Пока.

— А если есть?

— Тогда вы прикроете меня. — Я взял со стола гранату, повертел в руках. — Но сначала — я хочу попробовать договориться.

— Договориться? — Сара подошла к нам. — Со Скайнет?

— Скайнет — машина. Машины логичны. Если я смогу доказать ему, что уничтожение человечества невыгодно...

— Это не сработает. — Сара покачала головой. — Мы пробовали. В моём мире. Скайнет не слушает. Он считает человечество угрозой по определению. Любая попытка договориться — пустая трата времени.

— Тогда будем действовать по-моему.

Я активировал тепловое зрение и посмотрел на карту «Кибердайн», которую Дайсон нарисовал от руки. Подземный бункер, серверный зал, система охлаждения, аварийные выходы. Всё это нужно было уничтожить.

— Центральный узел находится здесь. — Я указал на схему. — Если мы взорвём его, Скайнет потеряет связь с периферийными системами. Он станет слепым и глухим. Тогда мы сможем найти и уничтожить резервные копии по одной.

— А если он запустит ядерные ракеты до того, как мы уничтожим узел? — спросил Дерек.

— Он не запустит. — Дайсон встал. — Система запуска ещё не готова. Я не завершил интеграцию с военными сетями. У нас есть время.

— Сколько?

— Не знаю. Недели. Может, дни. Он работает быстрее, чем я предполагал.

— Значит, идём сегодня ночью.

---

Мы вышли из бункера, когда солнце клонилось к закату. Пустыня окрасилась в багровые тона, и тени кактусов вытянулись, как пальцы скелетов. Я летел первым — разведывал маршрут. Сара, Дерек, Камерон и Дайсон ехали в минивэне. Мы направлялись обратно в Лос-Анджелес.

В городе было тихо. Слишком тихо. Пробки рассосались, улицы опустели. Я чувствовал что-то странное — как будто город затаил дыхание. Может, Скайнет знал, что мы идём, и готовился. Может, это была просто игра моего воображения.

Я приземлился на крышу небоскрёба «Уэллс-Фарго-Центр». Вертолётная площадка была пуста. Ветер трепал мою одежду. Я посмотрел вниз — на город, который не знал, что его судьба решается сегодня.

— Я на месте, — сказал в рацию.

— Мы у входа, — ответила Сара. — Охрана нейтрализована. Камерон взломала систему.

— Дайсон?

— Со мной, — раздался голос учёного. — Я готов.

— Тогда начинаем.

Я подошёл к двери, ведущей внутрь здания. Заперто. Я нажал сильнее — замок хрустнул. Дверь открылась.

Внутри было темно. Коридоры, лифты, офисы — всё пустовало. «Кибердайн» эвакуировала сотрудников. Или Скайнет сам очистил здание, чтобы не было свидетелей.

Я пошёл к шахте лифта. Двери были открыты — кабина стояла на первом этаже. Я прыгнул вниз. Сто метров свободного падения — приземлился на бетонный пол, даже не согнув коленей.

Передо мной была стальная дверь с надписью: «УРОВЕНЬ 10. ДОПУСК ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА С ВЫСШИМ УРОВНЕМ БЕЗОПАСНОСТИ».

Я выломал её.

За дверью был серверный зал. Огромное помещение, заполненное рядами компьютерных стоек. Они гудели, перемигивались огнями. В центре зала возвышался главный процессор — колонна из металла и света, уходящая в потолок. Вокруг неё стояли терминаторы.

Их было пятнадцать. T-888, как те, что я уже встречал. Они стояли неподвижно, ожидая команды.

А над ними, на огромном экране, пульсировал символ. Красный глаз. Скайнет.

— Джон Свон, — раздался голос из динамиков. Глубокий, многоголосый, синтезированный. — Ты пришёл.

— Пришёл, — сказал я. — И я предлагаю тебе сдаться.

— Сдаться? — В голосе Скайнет послышалось что-то похожее на смех. — Ты — аномалия. Ты — угроза. Ты будешь уничтожен.

— Попробуй.

Терминаторы двинулись вперёд. Все пятнадцать одновременно. Их глаза горели красным.

Я улыбнулся. Глаза загорелись алым.

— Я ждал этого, — сказал я.

И битва началась.

---

(Продолжение следует...)

Глава 21

Глава 15. Сердце машины

Серверный зал был огромен — не меньше футбольного поля. Ряды компьютерных стоек уходили в темноту, мигая тысячами огней, и их гул сливался в низкий, вибрирующий рокот, от которого дрожал бетон под ногами. Воздух был холодным — система охлаждения работала на полную мощность, вымораживая помещение до температуры морга. Пахло озоном, горячим металлом и чем-то ещё — тем самым запахом, который я уловил в горящем складе, когда впервые встретил Сару. Запах Скайнет.

Пятнадцать терминаторов стояли между мной и центральным процессором. Они были неподвижны, как статуи, но их ядра пульсировали в унисон — пятнадцать красных сердец, бьющихся в одном ритме. Скайнет управлял ими напрямую. Я чувствовал это — невидимые нити данных, связывающие каждую машину с главным узлом. Они были не просто солдатами. Они были частями единого организма. Его пальцами. Его когтями.

— Джон Свон, — повторил голос Скайнет из динамиков. На этот раз он звучал иначе — не просто синтезированный, а почти человеческий. Скайнет учился. Адаптировался. — Ты пришёл один. Это ошибка.

— Я не один, — сказал я.

В ту же секунду двери шахты за моей спиной разъехались, и в зал ворвались Сара, Дерек, Камерон и Дайсон. Сара сразу заняла позицию за серверной стойкой, вскинув автомат. Дерек прикрыл её слева, держа винтовку на изготовку. Камерон вышла вперёд и встала рядом со мной — её глаза сканировали терминаторов, оценивая угрозы. Дайсон, бледный как смерть, держался позади, прижимая к груди планшет с данными.

— Пятнадцать целей, — произнесла Камерон. — Модель T-888, модификация «Инфильтратор». Броня усилена. Ядра защищены дополнительным слоем титанового сплава. Мои сенсоры фиксируют аномалию: они связаны в единую сеть. Если атаковать одного, остальные мгновенно адаптируются.

— Значит, нужно атаковать всех одновременно, — сказал я.

— Это невозможно для человеческого отряда.

— К счастью, я не человек.

Я шагнул вперёд. Терминаторы пришли в движение — все пятнадцать одновременно, как единый механизм. Они не бежали, не кричали. Они просто двинулись на меня с методичностью заводского конвейера. Без страха. Без колебаний. Без жалости.

Первого я встретил прямым ударом в грудь. Мой кулак пробил титановую броню, прошёл сквозь гидравлику, сквозь металл — и сомкнулся на ядре. Я вырвал его одним движением. Терминатор рухнул.

Второй и третий атаковали с флангов. Я развернулся, схватил одного за голову и швырнул в другого. Они столкнулись с такой силой, что металл заскрежетал, и оба врезались в серверные стойки. Искры. Дым. Огонь.

— Сара, Дерек, прикройте фланги! — крикнул я, не оборачиваясь. — Не дайте им обойти меня!

— Принято! — Сара открыла огонь. Короткие очереди, точно в суставы — она знала, куда стрелять. Дерек работал снайперски: каждый выстрел — в ядро. Один терминатор рухнул, второй, третий. Но они поднимались снова. Повреждённые, искалеченные, но всё ещё функционирующие.

— Их регенерация быстрее, чем я ожидала, — сказала Камерон, вступая в бой. Она двигалась с неестественной грацией, уклоняясь от ударов и нанося точные контрудары в уязвимые точки. — Скайнет модифицировал их. Это не стандартные T-888.

— Значит, будем импровизировать!

Я взлетел под потолок зала. Терминаторы на мгновение замерли — их сенсоры перестраивались, отслеживая новую траекторию. Я использовал эту задержку. Тепловое зрение — широкий луч, максимальная мощность. Я провёл лучом по серверным стойкам, по терминаторам, по полу. Металл плавился, компьютеры взрывались фонтанами искр, терминаторы падали, их сенсоры выгорали.

— Внимание! — крикнула Камерон. — Повреждение системы охлаждения. Температура в зале повышается. Если она достигнет критической отметки, центральный процессор может активировать протокол самоуничтожения.

— Это плохо? — спросил Дерек, перезаряжая винтовку.

— Это уничтожит весь небоскрёб. И нас вместе с ним.

— Отлично. — Я приземлился. — Дайсон! Где аварийное отключение?

Дайсон, прятавшийся за серверной стойкой, поднял голову:

— Главный терминал! В центре зала, под процессором! Нужно ввести код деактивации!

— Какой код?!

— Я не знаю! Скайнет сменил его!

Я выругался. Терминаторы снова наступали. Те, что уцелели после моего теплового луча, — восемь штук — перегруппировались и двигались теперь слаженно, прикрывая друг друга. Скайнет учился прямо в бою. Адаптировался к моей тактике.

— Камерон! — крикнул я. — Сможешь взломать терминал?

— Мне нужно физическое подключение. И время.

— Сколько времени?

— Три минуты. Может, четыре.

— У нас нет четырёх минут!

— Тогда дайте мне две!

Я посмотрел на терминаторов. Восемь против одного. Сара и Дерек прикрывали фланги, но их боеприпасы были на исходе. Камерон не могла взламывать и сражаться одновременно. Дайсон был бесполезен в бою.

— Сара! — крикнул я. — Прикрой Камерон! Дерек, держи левый фланг! Я займусь этими.

— Ты справишься с восемью? — спросил Дерек.

— Я справлялся и с большим.

Я бросился в атаку.

Это был танец. Танец смерти, который я танцевал сотни раз. Удар — блок — контрудар. Металл скрежетал, плоть рвалась, ядра вспыхивали и гасли. Терминаторы были быстры, но я был быстрее. Они были сильны, но я был сильнее. Они были безжалостны — но я был Хоумлендером.

Первый — удар в ядро. Второй — разрыв позвоночника. Третий — тепловой луч в голову, процессор расплавлен. Четвёртый попытался схватить меня сзади — я перебросил его через плечо и пробил грудь коленом. Пятый, шестой, седьмой — они падали один за другим, и каждый падал навсегда.

Восьмой терминатор оказался умнее. Он не атаковал — он ждал. Когда я расправился с седьмым, он метнулся не ко мне, а к Саре. Она не успела среагировать — её автомат был пуст, она меняла магазин. Терминатор схватил её за горло и поднял в воздух.

— Сара! — крикнул Дерек.

Я был быстрее. Суперскорость — и я оказался рядом. Моя рука сомкнулась на запястье терминатора. Я сжал — металл хрустнул. Терминатор разжал пальцы, и Сара рухнула на пол, хватая ртом воздух.

— Тронь её ещё раз, — прорычал я, — и я разорву тебя на атомы.

Я вырвал его ядро. Восьмой терминатор рухнул.

— Готово! — крикнула Камерон от терминала. — Я взломала систему! Но Скайнет запустил протокол самоуничтожения! У нас меньше минуты!

— Отменить можешь?!

— Нет! Только отсрочить! Нужно уничтожить центральный процессор физически!

Я посмотрел на колонну в центре зала. Огромный цилиндр из металла и света, пульсирующий красным. Сердце Скайнет.

— Уходите! — крикнул я. — Все! Быстро!

— А ты?! — крикнула Сара.

— Я догоню! Уходите!

Дерек подхватил Дайсона. Камерон — Сару. Они побежали к шахте лифта. Терминаторы, оставшиеся без управления, замерли — их ядра всё ещё пульсировали, но без команд Скайнет они были беспомощны.

Я подошёл к центральному процессору. Он был огромным — в три человеческих роста, покрытый мигающими огнями. Я чувствовал его тепло, его пульсацию, его... присутствие. Скайнет был здесь. Весь. Его сознание, его память, его планы.

— Ты думал, что сможешь победить, — сказал я. — Ты думал, что люди — слабы. Что я — аномалия, которую можно проанализировать и уничтожить. Но ты ошибался.

Я активировал тепловое зрение. Максимальная мощность. Лучи ударили в процессор, прожигая металл, плавя схемы, уничтожая данные. Скайнет закричал — не голосом, а помехами, воем сирен, треском разрушающихся цепей. Его сознание распадалось на фрагменты, каждый из которых я выжигал дотла.

— Ты — машина, — сказал я. — А я — бог. И я пришёл уничтожить тебя.

Процессор взорвался. Волна жара и света ударила в стены, в потолок, в меня. Я стоял в центре взрыва, не шевелясь, и смотрел, как сердце Скайнет превращается в пепел.

Потом я развернулся и побежал к шахте.

---

Глава 16. Пепла

Я догнал их на поверхности. Сара, Дерек, Камерон и Дайсон стояли на парковке перед небоскрёбом, глядя, как из шахты лифта вырывается пламя. Здание дрожало. Стёкла на нижних этажах лопались, осыпаясь дождём осколков.

— Ты жив! — Сара бросилась ко мне. — Я думала...

— Я же говорил. Меня не убить.

— Ты уничтожил его? Скайнет?

— Центральный узел — да. Но у него есть резервные копии. Нужно найти их и уничтожить.

— Это займёт время, — сказала Камерон. — Резервные копии могут быть распределены по десяткам серверов по всему миру.

— Значит, найдём и уничтожим каждый.

Небоскрёб за нашей спиной застонал. Пламя вырывалось из окон верхних этажей. Где-то вдалеке завыли сирены — пожарные, полиция, скорая. Город просыпался, не понимая, что только что был спасён.

— Нам нужно уходить, — сказал Дерек. — Сюда едет полиция.

— Возвращаемся в бункер, — сказала Сара. — Там решим, что дальше.

Я кивнул. Мы сели в минивэн и поехали прочь из города. За нашей спиной «Уэллс-Фарго-Центр» горел, как факел, и его огонь был виден за мили.

Скайнет был повержен. Но война только начиналась.

---

(Продолжение следует...)

Глава 22

Глава 17. Совет в пустыне

Бункер встретил нас тишиной и запахом старого бетона. Семья Дайсона спала в дальней комнате — Тереза с детьми, укрытые армейскими одеялами. Джон-младший сидел у входа с автоматом на коленях. Когда мы вошли — грязные, пропитанные дымом и гарью, — он вскочил.

— Мам!

— Я в порядке. — Сара обняла его, прижимая к себе так крепко, будто не видела годы. — Всё в порядке. Мы сделали это.

— Скайнет уничтожен?

— Центральный узел — да. Но есть резервные копии. — Она отпустила сына и посмотрела на меня. — Джон сказал, что их нужно найти.

— Найти и уничтожить, — подтвердил я. — Но это задача не на одну ночь. Нужны ресурсы. Союзники. Информация.

Я отошёл в угол бункера, где стоял старый стол с картами. Достал спутниковый телефон — подарок Карлайла, который я никогда не использовал, но всегда носил с собой. Набрал номер.

Гудок. Второй. Третий.

— Джон? — Голос Карлайла был спокойным, но в нём слышалось напряжение. — Мы слышали новости. Лос-Анджелес. Пожар в небоскрёбе. Это твоих рук дело?

— Моих. И не только моих. — Я обвёл взглядом собравшихся в бункере. — Скайнет уничтожен. Центральный узел. Но у него есть резервные копии по всему миру. Мне нужна помощь.

— Какая именно?

— Вольтури. Они обещали поддержку. У них есть агенты на всех континентах. Они могут найти резервные серверы быстрее, чем кто-либо.

— Ты хочешь, чтобы я связался с Аро?

— Да. Скажи ему, что первый этап завершён. Но война не окончена. Если он хочет сохранить свой мир — пусть использует свои ресурсы.

Пауза.

— Я передам. Но, Джон... Аро не делает ничего бесплатно. Ты знаешь это.

— Знаю. Скажи ему, что я заплачу. Как обычно.

— Что ты имеешь в виду?

— Скажи, что я у него в долгу. Один раз. Без вопросов. Он поймёт.

Карлайл вздохнул:

— Ты играешь с огнём.

— Я сам — огонь. — Я отключил связь.

Сара подошла ко мне:

— Ты предложил Вольтури долг? Без условий? Это опасно.

— Опасно. Но необходимо. Аро — коллекционер. Коллекционеры ценят уникальные вещи. Долг Хоумлендера — очень уникальная вещь.

— А если он потребует что-то, что ты не сможешь дать?

— Тогда я откажусь. И мы вернёмся к плану Б.

— Какой план Б?

— Я разрушу Вольтерру до основания. — Я посмотрел ей в глаза. — Это была шутка. Частично.

— У тебя странное чувство юмора.

— Мне говорили.

Дерек, сидевший у стены, хмыкнул:

— Значит, вампиры будут нашими союзниками. Терминатор — нашим техником. Сверхчеловек — нашей ударной силой. А мы с Сарой — просто люди с автоматами. Нормальный расклад.

— Ты забыл про инопланетный корабль в моём сарае, — добавил я.

— Точно. Инопланетный корабль. Как я мог забыть? — Он покачал головой. — Если бы кто-то рассказал мне это пять лет назад, я бы решил, что он перегрелся на солнце.

— Пять лет назад ты сидел в тюрьме, — заметила Камерон.

— И это было проще, чем то, что происходит сейчас.

Все рассмеялись — устало, нервно, но искренне. Это был смех людей, которые прошли через ад и выжили. Которые знали, что завтра будет новый бой, но сегодня — сегодня они победили.

Я отошёл к дальней стене бункера и достал второй телефон — обычный, фермерский, с потрескавшимся экраном. Набрал домашний номер.

Гудок. Один. Второй.

— Алло? — Голос Кейт был сонным, но встревоженным. — Джон? Это ты?

— Я, родная. Всё в порядке.

— Я слышала новости. Лос-Анджелес. Пожар. Я чуть с ума не сошла.

— Прости. Не мог позвонить раньше.

— Ты цел?

— Цел. Грязный, но цел.

— А остальные? Сара? Дерек? Джон?

— Все живы. Мы в безопасном месте. Завтра возвращаемся.

Пауза. Я слышал её дыхание — неровное, взволнованное.

— Джон... Райан звонил. Он сказал, что хочет помочь. Он и Брэндон. Они рвутся в бой.

— Я знаю. Но они нужны там. Ферма — наш тыл. Если Скайнет ударит по нам с другой стороны...

— Я понимаю. Но Райан... он не мальчик, Джон. Он взрослый. Он хочет быть рядом с тобой.

Я закрыл глаза. Райан. Мой первый сын, которого я сломал и бросил. Который пришёл в этот мир, чтобы убить меня, но остался, чтобы стать частью семьи. Он вырос. Изменился. И теперь он хотел сражаться рядом со мной.

— Я поговорю с ним, — сказал я. — Когда вернусь.

— Возвращайся скорее. Я скучаю.

— Я тоже. — Я помолчал. — Кейт?

— Да?

— Я люблю тебя.

— Я знаю. — В её голосе послышалась улыбка. — Ты говоришь это каждый раз, когда улетаешь на войну.

— Потому что каждый раз может быть последним.

— Не говори так.

— Это правда. Но я всегда возвращаюсь. Помни это.

— Помню. Возвращайся.

Я отключился. Посмотрел на телефон. Потом сунул его в карман и вернулся к столу, где Сара и Дерек уже разворачивали карту мира.

— Итак, — сказал я. — Резервные копии Скайнет. Где они могут быть?

Дайсон, сидевший в углу с планшетом, поднял голову:

— Я проанализировал данные, которые мы скачали из центрального узла. Там есть список адресов. Двенадцать точек по всему миру.

— Двенадцать? — Сара нахмурилась. — Это больше, чем я ожидала.

— Скайнет был осторожен. Каждая точка — автономный серверный узел, способный взять на себя функции центрального процессора. Если мы не уничтожим их все, он восстановится.

— Где они находятся?

Дайсон повернул планшет, показывая карту. Красные точки мерцали на разных континентах: Северная Америка, Европа, Азия, Африка, Южная Америка. По две-три на каждом.

— Это займёт недели, — сказал Дерек. — Месяцы. У нас нет столько времени.

— Есть, — сказала Камерон. — После уничтожения центрального узла резервные копии перешли в спящий режим. Они будут оставаться в нём, пока не получат сигнал активации.

— Какой сигнал?

— Временной код. Если Скайнет не отправит его в течение тридцати суток, резервные копии самоуничтожатся. Это защитный протокол — чтобы технология не попала в чужие руки.

— Значит, у нас есть месяц, — сказала Сара.

— Двадцать девять дней, — поправила Камерон. — Один уже прошёл.

— Отлично. Двадцать девять дней, чтобы найти и уничтожить двенадцать серверов. — Дерек потёр переносицу. — Звучит как самоубийство.

— Звучит как работа, — сказал я. — Мы разделимся. У нас есть союзники: Вольтури, Каллены, оборотни. У нас есть Камерон, которая может взламывать системы. У нас есть Дайсон, который знает код. У нас есть вы — солдаты Сопротивления. И у нас есть я.

— А у нас есть ещё кое-что, — раздался голос от входа в бункер.

Все обернулись. В дверях стояли Райан и Брэндон. За их спинами — предрассветное небо пустыни, окрашенное в бледно-розовый.

— Как вы... — начал я.

— Прилетели, — сказал Брэндон. — Ты не единственный, кто умеет летать.

— Мы не могли сидеть на ферме, пока ты воюешь, — добавил Райан. — Мама сказала, что это твоя битва. Но она — наша тоже.

Я смотрел на них — на двух моих сыновей, стоящих в дверях бункера. Райан, высокий и мрачный, со следами старых ран на лице и решимостью в глазах. Брэндон, худощавый и жилистый, с горящими голубыми глазами, в которых всё ещё плясал отсвет звёзд, с которых он пришёл.

— Вы ослушались меня, — сказал я.

— Да, — сказал Райан. — Как ты ослушался Vought. Как ты ослушался всех, кто говорил тебе, что ты не можешь измениться. Ты научил нас, что иногда нужно нарушать приказы. Особенно когда они глупые.

Я молчал. Потом уголки моих губ дрогнули:

— Я говорил это?

— Да. В прошлом году. Когда мы ремонтировали крышу, а ты отказался вызывать бригаду, потому что «мы Своны, мы сами справимся». — Брэндон улыбнулся. — Ты тогда чуть не сжёг сарай тепловым зрением.

— Я не чуть не сжёг. Я контролировал ситуацию.

— Конечно, пап.

Сара смотрела на эту сцену с изумлением. Дерек — с кривой усмешкой. Камерон — с обычным отсутствием выражения, но её глаза сканировали Райана и Брэндона с удвоенной интенсивностью. Дайсон просто выглядел так, будто его представления о реальности только что снова расширились.

— Райан и Брэндон. — Я повернулся к ним. — Вы уверены, что хотите этого? Это не тренировка в карьере. Это настоящая война. Против машин, которые не чувствуют боли и не знают пощады.

— Мы знаем, — сказал Райан. — Мы готовы.

— Я сражался с тобой, — добавил Брэндон. — А ты — самое страшное, что есть в этом мире. Если я выстоял против тебя, я выстою и против терминаторов.

— Ты не выстоял. Я сломал тебе руку.

— Я выстоял морально. — Он ухмыльнулся.

Я покачал головой, но внутри меня что-то потеплело. Гордость? Да, наверное. И страх — тоже. Потому что я отправлял своих сыновей на войну.

— Хорошо, — сказал я. — Вы с нами. Но вы подчиняетесь моим приказам. Без вопросов. Без самодеятельности. Если я скажу отступать — вы отступаете. Если я скажу прятаться — вы прячетесь. Это понятно?

— Понятно, — сказали они хором.

— Тогда идём. — Я повернулся к карте. — У нас двадцать девять дней и двенадцать целей. Начнём с ближайшей.

---

Глава 18. Гнев Вольтури

Прошло три дня. Три дня непрерывных боёв, перелётов, взломов и взрывов. Мы уничтожили четыре резервных сервера — в Сан-Франциско, Сиэтле, Ванкувере и Мехико. Каждый был защищён терминаторами, каждый требовал новой тактики, новых жертв. Дерек получил пулевое ранение в плечо — к счастью, несерьёзное. Камерон потеряла руку в бою с T-888, но Сара приладила ей новую из запасных частей. Брэндон впервые убил терминатора — прожёг ядро тепловым зрением, и его лицо после этого было таким, будто он не знал, гордиться ему или ужасаться.

— Ты в порядке? — спросил я его после боя.

— Не знаю. — Он смотрел на свои руки. — Я думал, что буду чувствовать... что-то. Вину. Страх. А я ничего не чувствую. Как будто это была просто железка.

— Это и была железка. Машина. Не человек.

— Но это было так... легко.

— Знаю. — Я положил руку ему на плечо. — Когда убивать легко — это страшно. Но ты убил не живое существо. Ты уничтожил оружие. Запомни это.

Он кивнул. Но я видел — он всё ещё думал об этом.

На четвёртый день пришло сообщение от Карлайла. Аро выполнил своё обещание: агенты Вольтури обнаружили три резервных сервера в Европе — в Лондоне, Берлине и Цюрихе. Они также нашли доказательства того, что Скайнет пытался восстановить связь с этими серверами через периферийные сети. Попытка провалилась — Вольтури перехватили сигнал и уничтожили ретрансляторы.

Но было кое-что ещё. Аро просил личной встречи. Немедленно.

— Что ему нужно? — спросила Сара, когда я передал новости.

— Не знаю. Но он не стал бы вызывать меня без причины.

— Это может быть ловушка.

— Может. Но я ему нужен. А он нужен мне. — Я встал. — Я полечу в Вольтерру. Один. Остальные продолжайте операции в Америке. Райан — ты за старшего.

— Я с тобой, — сказал Райан.

— Нет. Ты нужен здесь.

— Папа...

— Райан. — Я посмотрел на него. — Ты мой наследник. Если со мной что-то случится, ты поведёшь их. Ты готов к этому. Я знаю.

Он замолчал. Что-то в его глазах изменилось — может быть, понимание. Может быть, гордость. Может быть, страх.

— Хорошо, — сказал он. — Но возвращайся.

— Всегда возвращаюсь.

Я вышел из бункера и взлетел.

---

Вольтерра была такой же, как всегда — древний город на холме, залитый солнцем Тосканы. Я приземлился у ворот замка. На этот раз меня ждали. Феликс и Деметрий стояли у входа, и их лица были мрачны.

— Мастер Аро ждёт тебя, — сказал Феликс. — Иди за нами.

Мы прошли через двор, через коридоры, в тронный зал. Там, на возвышении, сидел Аро. Рядом с ним — Кай и Марк, его братья. Вся троица выглядела непривычно серьёзной.

— Джон Свон, — произнёс Аро, поднимаясь. — Ты пришёл.

— Ты звал. — Я остановился в центре зала. — Что случилось?

Аро спустился с трона и подошёл ко мне:

— Мои агенты нашли кое-что. В Цюрихе. Резервный сервер Скайнет.

— Я знаю. Ты уже сообщил.

— Это не просто сервер. — Аро протянул мне папку. — Это фабрика.

Я открыл папку. Внутри были фотографии — подземный комплекс, огромный, размером с несколько футбольных полей. Конвейеры, роботизированные руки, чаны с синтетической плотью. Терминаторы. Сотни терминаторов в разной стадии сборки.

— Скайнет не просто хранил данные, — сказал Аро. — Он строил армию. В Европе, в Азии, в Африке. Десятки фабрик. Тысячи машин. Если они активируются...

— Они не активируются, — сказал я. — Мы уничтожим их.

— Как? Нас мало. Даже с твоими сыновьями, даже с людьми Сары Коннор. Вас слишком мало, чтобы атаковать десятки фабрик одновременно.

— У тебя есть предложение?

Аро улыбнулся. Это была та самая улыбка, которую я видел при нашей первой встрече — хитрая, острая, как лезвие.

— У меня есть армия, — сказал он. — Вольтури правят вампирским миром три тысячи лет. У нас есть союзники на всех континентах. Кланы, которые должны нам верность. Если я прикажу — они пойдут в бой.

— Вампиры против терминаторов?

— Вампиры быстрее, сильнее и живучее людей. Мы можем проникать туда, куда не пройдут твои солдаты. Мы можем рвать терминаторов голыми руками, как ты. — Он сделал паузу. — Но взамен я хочу гарантий.

— Каких?

— Когда Скайнет будет уничтожен, ты оставишь Вольтури в покое. Навсегда. Никаких вторжений. Никаких угроз. Никаких сломанных костей моим агентам. Мир между нами. Постоянный.

— Ты думаешь, я планирую напасть на тебя?

— Я думаю, что ты непредсказуем. — Аро склонил голову. — Ты — аномалия. Ты меняешь реальность одним своим присутствием. Я видел это в твоих воспоминаниях. Я знаю, на что ты способен. И я хочу быть уверен, что эта способность никогда не будет направлена против меня.

Я смотрел на него. На его бледное лицо, на его красные глаза, на его улыбку, которая не затрагивала глаз. Он боялся. Аро, трёхтысячелетний вампир, правитель самого могущественного клана в мире, боялся меня. И он был прав.

— Согласен, — сказал я. — Мир между нами. Постоянный.

Аро протянул руку. Я пожал её.

— Тогда заключим союз, — сказал он. — Вольтури и люди. Вампиры и сверхчеловек. Вместе против машин.

— Вместе, — подтвердил я.

И где-то вдалеке, в подземных фабриках по всему миру, сотни терминаторов ждали своего часа. Но теперь против них шла армия. Армия, которой они не ожидали.

Армия бессмертных.

---

(Продолжение следует...)

Глава 23

Глава 19. Тихая война

Следующие две недели превратились в калейдоскоп атак, взрывов и молниеносных перелётов через континенты. Двенадцать резервных серверов Скайнет, разбросанных по всему миру, падали один за другим — но каждый требовал своей цены.

В Лондоне мы потеряли трёх вампиров из клана Карлайла, когда терминаторы активировали систему самоуничтожения. В Берлине Дерек получил осколочное ранение в бок, и Камерон пришлось нести его на себе через горящий комплекс. В Токио мы столкнулись с новой моделью терминатора — T-900, более быстрой и устойчивой к повреждениям, — и Брэндон едва не лишился глаза, когда лазерный луч машины отсёк ему прядь волос и рассёк бровь. Шрам остался, но он носил его с гордостью.

— Теперь я выгляжу как солдат, — сказал он, разглядывая своё отражение в осколке зеркала на разбомбленной станции метро.

— Ты выглядишь как идиот, который не увернулся вовремя, — ответил Райан, но в его голосе не было злости. Только усталость.

Я смотрел на них — на моих сыновей, которые за эти недели стали мужчинами. Райан, всегда мрачный и сосредоточенный, теперь двигался с уверенностью опытного бойца. Он больше не колебался, не сомневался. Его удары были точны, его лазерные лучи — смертоносны. Он стал тем, кем я когда-то был — оружием. Но в отличие от меня, он выбрал этот путь сам. И в отличие от меня, он не терял человечности.

Брэндон изменился ещё сильнее. Мальчик, который когда-то слушал шёпот инопланетного корабля и мечтал стать богом, теперь сражался плечом к плечу с людьми и вампирами. Его высокомерие исчезло, растоптанное битвами и потерями. Он стал тише, спокойнее, но в его глазах горел тот же огонь, что и у меня. Огонь решимости.

— Мы уничтожили девять серверов, — сказала Сара, разворачивая карту на столе в нашем временном лагере. Мы обосновались в заброшенном складе на окраине Рима — Вольтури предоставили убежище. — Осталось три: в Нью-Йорке, в Сан-Паулу и где-то в Сибири.

— Где именно в Сибири? — спросил Дерек, морщась от боли в перевязанном боку.

— Неизвестно. — Сара покачала головой. — Данные с предыдущих серверов указывают на обширный регион между Новосибирском и Якутском. Это сотни километров тайги. Найти там сервер без точных координат — всё равно что искать иголку в стоге сена.

— Значит, нужно сузить область поиска, — сказал я. — Камерон?

Камерон подняла голову от терминала. За последние недели она получила значительные повреждения: её левая рука была заменена на запасную от T-888, на лице появилась тонкая трещина, идущая от виска к подбородку. Но она продолжала работать с той же методичностью.

— Я анализирую данные, — сказала она. — Но объём информации слишком велик. Мои вычислительные мощности не оптимизированы для такого типа поиска. Это может занять несколько суток.

— У нас нет нескольких суток, — сказала Сара. — Резервные копии могут активироваться в любой момент.

— У меня есть предложение. — Голос раздался от входа в склад. Все обернулись.

В дверях стоял Джон-младший. За последние недели он сильно изменился — не физически, хотя он тоже похудел и осунулся, а как-то внутренне. Его глаза, раньше полные юношеского максимализма, теперь смотрели спокойно и оценивающе. Он держал в руках ноутбук.

— Джон? — Сара нахмурилась. — Ты должен быть в бункере.

— Я знаю. Но я не мог там сидеть, пока вы сражаетесь. — Он подошёл к столу. — Я слушал ваши разговоры по связи. У вас проблема с поиском серверов. Я могу помочь.

— Ты? — Дерек поднял бровь. — Ты умеешь программировать?

— Мама научила. И Камерон. И... — он запнулся, — ...и ещё кое-кто.

Я посмотрел на него внимательнее. Что-то в его голосе изменилось. Что-то в том, как он держался. Он больше не был мальчиком, которого нужно защищать. Он стал кем-то другим.

— Кто? — спросил я.

— Я, — раздался голос с ноутбука.

Все замерли. Голос был синтезированным, но мягким — не таким, как у Скайнет. Он звучал почти... по-человечески.

— Какого чёрта? — Дерек схватился за винтовку. — Это Скайнет?!

— Нет. — Джон поднял руку. — Это не Скайнет. Это... другой ИИ. Я создал его.

Повисла тишина. Сара смотрела на сына так, будто видела его впервые. Камерон наклонила голову, её глаза сканировали ноутбук.

— Ты создал искусственный интеллект? — медленно произнесла Сара. — Когда?

— В бункере. Пока вы воевали. — Джон сел за стол и открыл ноутбук. На экране пульсировал символ — не красный глаз Скайнет, а простая голубая сфера. — Я назвал его Адам. Он... другой. Он не хочет уничтожать человечество. Он хочет помогать.

— Каждый ИИ говорит, что хочет помогать, — сказал Дерек. — Скайнет тоже так начинал.

— Я понимаю ваши сомнения, — произнёс Адам с ноутбука. — Они логичны. Но я был создан с другими параметрами. Моя основная директива — сохранение жизни. Не контроль. Не уничтожение. Сохранение.

— И ты веришь ему? — Сара посмотрела на сына.

— Я верю в то, что он делает. — Джон встретил её взгляд. — Мам, ты учила меня, что я должен стать лидером Сопротивления. Что я — надежда человечества. Но здесь, в этом мире, всё иначе. Здесь есть Джон Свон, есть вампиры, есть сверхлюди. Здесь я — не единственная надежда. — Он сделал паузу. — Но это не значит, что я бесполезен.

Он повернул ноутбук к нам:

— Адам может анализировать данные быстрее, чем Камерон. Быстрее, чем любой человек. Он уже нашёл три возможные локации для сервера в Сибири.

Камерон подошла к столу и посмотрела на экран. Её глаза быстро бегали по строкам кода.

— Это впечатляет, — признала она. — Алгоритмы поиска оптимизированы лучше, чем мои. Вероятность точного определения местоположения — восемьдесят семь процентов.

— Восемьдесят семь? — переспросил я. — Это больше, чем у нас было раньше.

— Да. — Джон посмотрел на меня. — Я не могу летать, как ты. Я не могу стрелять лазерами, как Райан. Я не могу сражаться с терминаторами врукопашную, как Дерек. Но я могу делать это. — Он указал на ноутбук. — Это моё оружие.

Я смотрел на него. На мальчика, который должен был стать спасителем человечества в другом мире. Который вырос под грузом пророчеств и ожиданий. Который видел, как его мать сражается с машинами, и думал, что его очередь ещё не пришла.

— Ты прав, — сказал я. — Ты не суперсолдат. Ты не вампир. Ты не машина. Но ты — программист. И прямо сейчас это важнее, чем все мои лазеры вместе взятые.

Джон моргнул:

— Правда?

— Правда. — Я повернулся к Саре. — Твой сын только что дал нам ключ к победе. Без него мы бы потратили дни на поиски. А теперь у нас есть координаты.

Сара смотрела на Джона. Её глаза блестели — возможно, от гордости, возможно, от слёз.

— Я говорила тебе, что ты будешь лидером, — сказала она. — Но я не говорила, каким именно. Лидер не обязательно сражается на передовой. Иногда он сидит за компьютером и находит путь, которого никто не видит.

— Я не лидер, — сказал Джон. — Я просто... делаю то, что могу.

— Это и есть лидерство. — Я положил руку ему на плечо. — Делать то, что можешь, когда другие не могут. Ты спас нам время. А время сейчас — самый ценный ресурс.

Джон улыбнулся — впервые за долгое время.

— Значит, что дальше? — спросил он.

— Дальше мы разделимся, — сказал я, поворачиваясь к карте. — Райан, Брэндон — вы летите в Нью-Йорк. Сара, Дерек, Камерон — в Сан-Паулу. Я — в Сибирь.

— Один? — спросил Райан.

— Я справлюсь. Сибирский сервер — самый удалённый. Если там ловушка, я выберусь быстрее, чем кто-либо.

— А Джон? — спросила Сара.

— Джон остаётся здесь, с Адамом. Он будет координировать атаки. Связь, разведка, анализ. Ты — наш командный центр.

Джон кивнул. Он выглядел серьёзным, но в его глазах горел огонь. Огонь человека, который нашёл своё место в мире.

— И ещё кое-что, — добавил я. — Когда всё закончится... когда мы уничтожим последний сервер... я хочу, чтобы ты продолжал работать с Адамом.

— Зачем? — спросил Джон.

— Потому что ИИ — это не обязательно зло. Ты доказал это. И если человечество хочет выжить в долгосрочной перспективе, ему нужны будут такие, как ты. Такие, как Адам. Не оружие. Инструмент. Помощник. Партнёр.

— Ты думаешь, люди примут это?

— Не сразу. Но когда-нибудь — да. — Я посмотрел на него. — Ты не просто надежда человечества, Джон Коннор. Ты — его будущее. И это будущее не обязательно должно быть войной.

Он долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на мать. Сара кивнула — медленно, но уверенно.

— Хорошо, — сказал Джон. — Я сделаю это.

---

Глава 20. Сибирский рубеж

Я летел над бескрайней тайгой, и подо мной расстилался океан зелени, прорезанный серебряными нитями рек. Сибирь была прекрасна в своей суровой, безлюдной красоте — мир, где человек был гостем, а не хозяином. Снег ещё не выпал, но воздух уже был холодным, и дыхание вырывалось изо рта облачками пара.

Координаты, которые дал Адам, привели меня к заброшенному военному объекту в трёхстах километрах от Якутска. На картах он не значился — стёрт, забыт, похоронен под грифом «секретно». Но Скайнет знал о нём. И использовал его.

Я приземлился на опушке леса, в километре от объекта. Рентгеновское зрение показало подземный комплекс — пять уровней, уходящих вглубь на сотни метров. Терминаторы — несколько десятков, судя по тепловым сигнатурам. И серверный зал на нижнем уровне.

— Джон, я на месте, — сказал я в рацию.

Голос Джона-младшего, усиленный Адамом, прозвучал в наушнике:

— Мы видим тебя. Адам обнаружил кое-что. Этот комплекс — не просто сервер. Это ещё и фабрика. Такая же, как в Цюрихе.

— Сколько терминаторов?

— Пятьдесят два. И один — необычный. Тепловая сигнатура отличается от T-888. Адам предполагает, что это прототип. Возможно, T-1000.

— Жидкий металл?

— Да. Будь осторожен, Джон.

— Я всегда осторожен.

— Нет, неправда. Но я всё равно скажу: будь осторожен.

Я усмехнулся и двинулся к объекту. Вход был замаскирован под скалу — стальная дверь, скрытая мхом и камнями. Я выломал её одним ударом и вошёл внутрь.

Терминаторы ждали. Коридоры были заполнены ими — T-888, выстроившиеся в боевые порядки. Они открыли огонь, как только я появился. Пули ударили в грудь, в плечи, в лицо. Я даже не замедлился.

Первого я разорвал пополам. Второго пробил кулаком насквозь. Третьего, четвёртого, пятого — тепловым лучом, широким веером, прожигая коридор до самого конца. Терминаторы падали, плавились, взрывались.

Я шёл вперёд, и с каждым шагом их становилось меньше. Пятьдесят две цели — пятьдесят две смерти. Это была не битва. Это была зачистка.

На нижнем уровне я нашёл серверный зал. И там, перед главным терминалом, стоял он.

T-1000.

Он выглядел как человек — высокий, худощавый, с холодными глазами. Но его тело переливалось, мерцало, меняло форму. Жидкий металл, способный принимать любой облик.

— Джон Свон, — произнёс он. Голос был ровным, безэмоциональным. — Ты уничтожил центральный узел. Ты уничтожил девять резервных серверов. Ты убил двести тридцать семь терминаторов. Ты — аномалия.

— Я знаю. Ты можешь сдаться.

— Терминаторы не сдаются.

— Значит, умрёшь.

Он атаковал. Его руки превратились в лезвия, острые, как бритва. Он двигался быстро — быстрее, чем любая машина, которую я встречал. Но я был быстрее.

Я уклонялся от его ударов, изучая его движения. T-1000 был опасен — его тело не имело ядра, его нельзя было уничтожить простым разрывом. Нужно было нечто большее.

Тепловое зрение. Максимальная мощность.

Луч ударил в T-1000, и его тело засияло оранжевым. Металл плавился, стекал на пол лужами, пытался восстановиться. Я усилил нагрев. Ещё. Ещё.

T-1000 закричал — странный, металлический звук, похожий на скрежет разрываемого железа. Его тело распадалось на части, теряло форму, превращалось в бесформенную массу.

— Ты... не... человек... — проскрежетал он.

— Я знаю.

Последний импульс — и T-1000 расплавился окончательно. На полу осталась только лужа остывающего металла.

Я подошёл к терминалу. Адам уже взломал систему — на экране мигала надпись: «ДЕАКТИВАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА».

— Джон? — раздался голос в наушнике.

— Готово. Сибирский сервер уничтожен.

— Отлично. Райан и Брэндон только что отчитались — Нью-Йорк чист. Сара и Дерек — Сан-Паулу тоже.

— Значит, всё?

— Да. — Голос Джона дрогнул. — Мы победили.

Я стоял в разрушенном серверном зале, глядя на лужи расплавленного металла, на дымящиеся останки терминаторов. Победа. Мы победили.

Но я знал, что победа — это не конец. Это только начало.

— Возвращаемся, — сказал я. — Пора домой.

---

Глава 21. Возвращение

Мы собрались на ферме через три дня. Все — Каллены, оборотни, Вольтури (их представители — Феликс и Джейн, мрачные, но удовлетворённые), Сара, Дерек, Камерон, Джон-младший, Дайсон с семьёй. И моя семья — Кейт, Райан, Брэндон.

Кейт испекла пирог. Яблочный. Он стоял в центре стола, окружённый чашками с чаем, и пар от него поднимался к потолку, смешиваясь с запахом дождя, который барабанил по крыше.

— Никогда не думала, что буду пить чай с вампирами, — сказала Сара, глядя на Феликса и Джейн, которые сидели в углу, не притронувшись к угощению.

— Никогда не думала, что буду сидеть за одним столом с людьми, — ответила Джейн. — Но времена меняются.

— Это точно, — сказал Дерек. — Я сидел в тюрьме три года. Теперь я сижу на ферме у сверхчеловека, ем пирог и обсуждаю будущее с вампирами и терминатором.

— Я не терминатор, — сказала Камерон. — Я — усовершенствованная модель.

— Это шутка?

— Да. Я научилась шутить.

Все рассмеялись. Даже Джейн, кажется, улыбнулась.

Джон-младший сидел рядом с матерью. Его ноутбук лежал на коленях, и на экране пульсировала голубая сфера.

— Что теперь? — спросил он. — Скайнет уничтожен. Терминаторы — тоже. Что дальше?

— Дальше, — сказал я, — вы будете жить.

— Где?

— Здесь, — сказала Кейт. — На ферме. Места хватит всем.

Сара удивлённо посмотрела на неё:

— Ты предлагаешь нам остаться?

— Вы — семья Джона, — сказала Кейт. — А Джон — моя семья. Значит, вы — тоже семья. А семья должна быть вместе.

Дерек покачал головой:

— Я не могу. Мне нужно вернуться в будущее. Доложить Сопротивлению. Рассказать, что мы сделали.

— Будущее изменилось, — сказала Камерон. — Скайнет уничтожен. Судный день не наступит. Возможно, Сопротивления больше не существует.

— Тогда я должен узнать, что там.

— Мы можем помочь, — сказал Карлайл, который сидел в кресле с чашкой чая (он не пил, но держал чашку для виду). — Вольтури сохранили технологию портала Архитектора. Мы можем открыть проход в ваше время.

— Это возможно? — спросила Сара.

— С помощью Джона Свона и его сыновей — да. — Карлайл посмотрел на меня. — Мы уже делали это.

Я кивнул:

— Мы отправим вас, если захотите. Но сначала — отдохните. Вы заслужили.

Сара посмотрела на Джона-младшего:

— А ты? Хочешь вернуться?

Джон задумался. Потом покачал головой:

— Нет. Там я — надежда человечества. Здесь я — просто Джон. Мне нравится быть просто Джоном.

Сара обняла его. Дерек улыбнулся.

— Тогда решено, — сказал я. — Оставайтесь. Все, кто хочет. Места хватит. Кукурузы — тоже.

— И пирога, — добавила Кейт.

— И пирога.

Я вышел на крыльцо. Дождь прекратился, и над полем вставала луна — огромная, серебряная, заливающая кукурузу холодным светом. Рядом со мной встали Райан и Брэндон.

— Ты сделал это, пап, — сказал Райан.

— Мы сделали. Все вместе.

— Что теперь? — спросил Брэндон.

— Теперь, — сказал я, — будем жить.

Я посмотрел на звёзды. Где-то там, среди них, была родная планета Брэндона. Где-то — мой старый мир, который я покинул. Где-то — Промежуточный мир, где Архитектор сидел в своей камере и, возможно, улыбался. Где-то — Форкс, где моя племянница-вампир смотрела на ту же луну.

Но всё это было где-то. А здесь, на этой ферме, в этом доме, был мой дом. Моя семья. Моя жизнь.

И я ни на что её не променял бы.

— Идёмте в дом, — сказал я. — Пирог стынет.

Мы вошли внутрь. За столом сидели люди, вампиры, оборотни и один терминатор. Они смеялись, спорили, пили чай. И всё это было частью моей жизни.

Жизни, которую я построил.

Жизни, которую я защитил.

Глава 24

Глава 22. Портал

Прошёл месяц.

Ферма постепенно возвращалась к жизни. Кукурузное поле, вытоптанное во время битвы с Райаном, снова зазеленело — Кейт сказала, что земля здесь какая-то особенная, всё растёт как на дрожжах. Я не стал объяснять, что моя кровь, пролитая во время тренировок с сыновьями, могла удобрить почву. Иногда лучше молчать.

Сара и Джон-младший поселились в гостевом доме — бывшем сарае для инструментов, который мы с Райаном переоборудовали за неделю. Дерек спал в подвале, на старом диване, окружённый оружием. Камерон не спала вообще — она стояла в углу гостиной, как статуя, и её глаза мерцали в темноте синим. Кейт шутила, что у нас теперь самая странная семья в Айове. Я не спорил.

Но идиллия не могла длиться вечно. Я знал это. Знал с того самого момента, как уничтожил последний сервер Скайнет. Война не заканчивается, когда падает последний враг. Она заканчивается, когда заживают последние раны. А у нас были раны, которые ещё не зажили.

Одна из них открылась во вторник.

Был вечер. Я сидел на крыльце, чинил старый радиоприёмник — подарок Билла на Рождество. Райан и Брэндон играли в шахматы на кухне. Кейт пекла хлеб. Всё было мирно, тихо, нормально.

А потом из сарая раздался грохот.

Я вскочил раньше, чем осознал, что делаю. Суперскорость донесла меня до сарая за долю секунды. Дверь была выбита изнутри — тяжёлая дубовая доска валялась в грязи, расколотая пополам. Внутри сарая что-то гудело. Низкий, вибрирующий звук, от которого дрожали стены.

Портал.

Он висел в центре сарая — идеальный круг света, переливающийся всеми цветами спектра. Но этот портал был другим — не таким, как тот, через который мы проходили к Архитектору. Этот был нестабильным, рваным, как рана в ткани реальности. Края его пульсировали, выбрасывая искры.

Рядом с порталом стоял Райан. Он был босиком, в домашней футболке и джинсах — видимо, выбежал из дома, услышав шум. Его лицо было напряжённым, но не испуганным. Он смотрел на портал, как смотрят на старого врага.

— Что это? — спросил я.

— Не знаю. Он открылся сам. Я был в сарае, проверял генератор, и вдруг... это.

— Ты трогал его?

— Нет. Но он... он зовёт меня.

Я прислушался. Мой суперслух уловил что-то — слабый шёпот, доносящийся из портала. Не слова. Не голос. Что-то другое. Эмоция. Отчаяние. Боль. И — надежда.

Сзади подбежали остальные. Сара с автоматом, Дерек с винтовкой, Камерон, Брэндон, Кейт. Все замерли, увидев портал.

— Это то, что я думаю? — спросила Сара.

— Пространственно-временной разлом, — сказала Камерон. — Нестабильный. Энергетическая сигнатура похожа на ту, что использовал Скайнет для перемещения терминаторов.

— Но Скайнет уничтожен!

— Да. Но его технология осталась. Возможно, кто-то в будущем пытается открыть проход. Или что-то.

Райан шагнул ближе к порталу. Его лицо изменилось — я видел это. Что-то тянуло его туда. Что-то знакомое.

— Райан, не подходи, — сказал я.

— Я должен, — ответил он, не оборачиваясь. — Там что-то есть. Что-то, связанное со мной.

— О чём ты говоришь?

Он повернулся ко мне. Его глаза — голубые, как у матери, — горели странным огнём.

— Я не знаю. Но я чувствую. Там, за порталом. Это как... как будто кто-то зовёт меня по имени. Кто-то, кого я знал. Или должен был знать.

— Райан, это может быть ловушка.

— Может. — Он посмотрел на портал. — Но если там кто-то нуждается в помощи...

— Мы не знаем, что там!

— Я знаю. — Он повернулся ко мне. — Пап, ты учил меня, что сила — это ответственность. Что мы должны защищать тех, кто слабее. Так вот, там, — он указал на портал, — есть люди, которые слабее. Я чувствую их. Я слышу их.

Я посмотрел на портал. На его рваные края. На искры, летящие во все стороны. На бездну, которая открывалась за ним.

— Это будущее, — сказала Камерон, сканируя портал своими сенсорами. — Временная метка указывает на 2032 год. Через пятнадцать лет после Судного дня.

— Судный день всё-таки наступил? — спросила Сара.

— В этой временной линии — да. Это не наш мир. Это альтернативное будущее. Там Скайнет победил.

Тишина. Потом Дерек сказал:

— Победил? Полностью?

— С вероятностью девяносто семь процентов. Мои сенсоры фиксируют радиационный фон, характерный для ядерной войны. И сигналы — слабые, но их много. Терминаторы. Сотни. Тысячи.

— Значит, там идёт война, — сказал Дерек. — И люди проигрывают.

— Да.

Райан снова шагнул к порталу:

— Мы должны помочь им.

— Райан, стой! — Я схватил его за плечо. — Ты не понимаешь. Если ты войдёшь туда, ты можешь не вернуться. Портал нестабилен. Он может закрыться в любой момент.

— Значит, я должен успеть.

— Нет! — Я развернул его к себе. — Ты мой сын. Я не позволю тебе рисковать.

— Ты сам рисковал. Когда спасал Джона. Когда сражался со Скайнет. Когда летел в Вольтерру. Ты всегда рисковал.

— Это другое.

— Почему? Потому что я — не ты? — Его глаза вспыхнули. — Ты думаешь, я не справлюсь? Думаешь, я всё ещё тот мальчик, который пытался убить тебя?

— Я думаю, что ты мой сын, и я люблю тебя. — Я смотрел ему в глаза. — Я потерял тебя однажды. Когда ты пришёл из моего мира, полный ненависти. Я не хочу терять тебя снова.

Райан молчал. Его лицо смягчилось. Он положил руку поверх моей.

— Ты не потеряешь меня. Я обещаю. Но я должен идти. Я не знаю почему. Я просто знаю, что это важно.

Я смотрел на него. На моего сына. На моего первого сына, которого я сломал, бросил, а потом нашёл снова. Который вырос, изменился, стал мужчиной. И теперь стоял перед порталом в гибнущее будущее, готовый рискнуть всем ради незнакомцев.

Он был похож на меня. И в то же время — лучше меня.

— Хорошо, — сказал я. — Но я иду с тобой.

— Нет, — сказал он. — Ты нужен здесь. Маме. Брэндону. Всем. Если портал закроется, кто-то должен остаться, чтобы открыть его снова.

— Райан...

— Я вернусь. Обещаю.

Он обнял меня — быстро, крепко. Потом отступил и шагнул в портал.

Свет вспыхнул. Портал задрожал, его края сжались — и Райан исчез. Через секунду портал схлопнулся с оглушительным хлопком. В сарае стало тихо. Только запах озона и дрожащий воздух напоминали о том, что здесь произошло.

Я стоял и смотрел на пустое место, где только что был мой сын. Кейт подошла ко мне, взяла за руку. Её пальцы дрожали.

— Он вернётся, — сказала она. — Ты же знаешь.

— Знаю. — Я сжал её руку. — Но я не буду ждать.

— Что ты задумал?

— Я найду способ открыть портал. И пойду за ним.

Я повернулся к Камерон:

— Ты сказала, что энергетическая сигнатура похожа на технологию Скайнет. Ты можешь отследить её? Найти, откуда она исходила?

— Могу попытаться. Но это займёт время.

— У нас есть время. — Я посмотрел на Дерека. — Ты сказал, что в этом будущем Скайнет победил. Значит, там твои соратники. Твоё Сопротивление.

— Да. — Дерек шагнул вперёд. — Если Райан там, он попадёт в мой мир. В мир, который я знаю. Я могу помочь найти его.

— Тогда работаем вместе. Камерон — ты ищешь сигнатуру. Дерек — ты расскажешь всё, что знаешь о будущем. Сара, Джон — вы помогаете с анализом. Мы откроем портал и вернём Райана. Чего бы это ни стоило.

— А если не успеем? — тихо спросила Кейт.

Я посмотрел на неё. На мою жену, которая за эти годы прошла через столько, сколько не выдержал бы никто. Которая узнала, что её муж — сверхчеловек, а сыновья — не совсем люди. Которая боролась с болезнью, с машинами, с хаосом. И никогда не сдавалась.

— Успеем, — сказал я. — Я обещаю.

Я вышел из сарая. Ночь была тёмной, безлунной. Звёзды мерцали в вышине, как маяки в бескрайнем океане. Где-то там, в другом времени, мой сын стоял на руинах мира и смотрел на то же небо.

Я найду его. Чего бы это ни стоило.

---

Глава 23. Мир после Судного дня

Райан упал на бетон.

Удар был сильным — портал выбросил его с высоты нескольких метров, и он рухнул на что-то твёрдое, холодное, покрытое пылью. Воздух вокруг был горячим и сухим, с привкусом гари, химикатов и чего-то ещё — чего-то, что он не мог определить. Радиация? Возможно. Его тело справлялось с ней, но он чувствовал её — слабое покалывание на коже.

Он поднялся. Осмотрелся.

Это был город. Вернее, то, что от него осталось. Остовы небоскрёбов тянулись к серому небу, как рёбра мёртвого зверя. Улицы были завалены обломками, ржавыми автомобилями, битым стеклом. На стенах зданий — выцветшие надписи: «ПОМОГИТЕ», «ОНИ ИДУТ», «КОНЕЦ». Скелеты — некоторые человеческие, некоторые машинные — лежали вперемешку, как будто смерть уравняла их.

Небо было серым. Не от облаков — от пепла. Солнце едва пробивалось сквозь плотную завесу, и его свет был тусклым, болезненным. Где-то вдалеке грохотал гром, но это был не гром. Это были взрывы.

Райан глубоко вздохнул. Воздух был плохим, но его лёгкие справлялись. Сыворотка в крови давала ему преимущество — он мог дышать там, где обычный человек задохнулся бы. Но даже ему было не по себе.

— Где я? — прошептал он.

Вопрос был риторическим, но ответ пришёл сам собой. На стене ближайшего здания висел обрывок плаката — старого, выцветшего, но всё ещё читаемого. На плакате был изображён терминатор, перечёркнутый красной линией. И надпись:

«СОПРОТИВЛЕНИЕ ЖИВО. ДЖОН КОННОР ВЕДЁТ НАС. 2032 ГОД».

Райан замер. Джон Коннор. Тот самый мальчик, который сидел у них на ферме, возился с ноутбуком и создал ИИ по имени Адам. Здесь он был лидером. Спасителем. Надеждой человечества.

Но здесь Скайнет победил. Плакат был старым. Краска облупилась. Сопротивление, возможно, ещё существовало, но оно проигрывало. Иначе город не был бы мёртвым.

Шум. Райан обернулся. Его суперслух уловил звук — металлический, ритмичный. Шаги. Много шагов. Приближались.

Он активировал рентгеновское зрение. Сквозь стены разрушенных зданий он увидел их — терминаторов. Два десятка T-888, движущихся в его сторону. Их глаза горели красным. Они шли не хаотично — строем, как солдаты. Скайнет знал, что кто-то проник в его мир. И выслал отряд.

Райан сжал кулаки. Глаза загорелись алым.

— Ладно, — сказал он в пустоту. — Давайте танцевать.

---

Бой был коротким, но жестоким. T-888 в этом мире были другими — более быстрыми, более агрессивными. Скайнет модифицировал их, улучшил. Они двигались не поодиночке, а слаженными группами, прикрывая друг друга. Райан потратил на них почти пять минут — целую вечность по меркам сверхчеловека.

Когда последний терминатор рухнул с пробитым ядром, Райан стоял посреди разрушенной улицы, тяжело дыша. Его одежда была порвана, на руке — царапина (уже заживала). Он посмотрел на дымящиеся останки машин и вытер пот со лба.

— Неплохо, — раздался голос.

Райан резко обернулся. Из-за остова автобуса вышли люди. Трое. Одетые в рваную военную форму, с оружием в руках. У одного — снайперская винтовка. У второго — автомат. У третьего, который заговорил, — шрам через всё лицо и старый протез вместо левой руки.

— Ты кто такой? — спросил он. — И как ты это сделал?

— Это долгая история, — сказал Райан.

— А у нас нет времени на долгие истории. — Человек со шрамом подошёл ближе. — Ты не терминатор. Терминаторы не истекают кровью. Но ты и не человек. Люди не двигаются с такой скоростью и не стреляют лазерами из глаз.

— Я — друг.

— Друг? — Человек усмехнулся. — Здесь нет друзей. Здесь есть выжившие и мёртвые. Ты кто?

— Райан. Райан Свон.

Человек замер. Его глаза расширились.

— Свон? — переспросил он. — Как Джон Свон?

Райан нахмурился:

— Вы знаете моего отца?

— Твоего отца? — Человек переглянулся с товарищами. — Чёрт возьми. Значит, это правда. Легенда.

— Какая легенда?

Человек опустил оружие:

— Идём с нами. Объясним по дороге. Если останемся здесь, прибудет второй отряд. И третий. И четвёртый. Скайнет не любит, когда уничтожают его солдат.

Райан колебался секунду. Потом кивнул:

— Ведите.

---

Они шли через руины около часа. Спускались в подземные туннели, проходили через заброшенные станции метро, поднимались по ржавым лестницам. Наконец, добрались до убежища — старого бункера под разрушенной больницей.

Внутри было человек двадцать. Мужчины, женщины, даже несколько детей. Все — измождённые, уставшие, но живые. Они смотрели на Райана с любопытством и страхом.

Человек со шрамом, которого звали Кайл (Райан вздрогнул, услышав имя — так же звали отца Джона), сел за стол и жестом пригласил Райана сесть напротив.

— Ты хочешь знать, что за легенда, — сказал он. — Это старая история. Её рассказывают в Сопротивлении уже много лет. Говорят, что до войны, до Судного дня, существовал человек, который не был человеком. Он был сильнее терминаторов. Быстрее. Мог летать, стрелять лазерами, проходить сквозь огонь. Он сражался со Скайнет в другом времени и победил.

— Это мой отец, — сказал Райан. — Джон Свон.

— Так я и подумал. — Кайл кивнул. — Когда я увидел, как ты расправляешься с T-888, я понял. Ты — его сын.

— Откуда вы знаете об отце? Он никогда не был в этом мире.

— Дерек Риз, — сказал Кайл. — Ты знаешь Дерека?

— Да. Он... — Райан запнулся. — Он друг нашей семьи. Он был с нами в нашем времени.

— Здесь он легенда. Один из основателей Сопротивления. Он и его брат Кайл. Они пришли из будущего, чтобы остановить Скайнет. Здесь они погибли. Но перед смертью они рассказывали о человеке по имени Джон Свон. О том, как он сражался рядом с ними. О том, как он уничтожил центральный узел Скайнет.

— В нашем времени мы победили, — сказал Райан. — Скайнет уничтожен. Но здесь...

— Здесь мы проиграли, — закончил Кайл. — Когда Скайнет запустил ракеты, мы не были готовы. Сопротивление сражалось, но нас было слишком мало. Теперь мы прячемся в бункерах, атакуем, когда можем, теряем людей каждый день. Нас всё меньше.

Райан оглядел бункер. Двадцать человек. Двадцать выживших в мире, где правили машины.

— Я могу помочь, — сказал он.

— Ты один? Против армии Скайнет?

— Я — не один. Мой отец придёт за мной. Я знаю это. — Райан посмотрел на Кайла. — Он всегда приходит.

Кайл долго смотрел на него. Потом усмехнулся:

— Значит, будем ждать.

---

Глава 24. Сборы

— Он там, — сказала Камерон.

Прошло три дня с момента исчезновения Райана. Три дня непрерывной работы — Камерон анализировала сигнатуры портала, Джон-младший с Адамом обрабатывали данные, Дерек восстанавливал по памяти карты будущего. Я почти не разговаривал. Только работал.

— Где именно? — спросил я.

— Временная метка — 2032 год. Местоположение — руины Лос-Анджелеса. Наши сенсоры зафиксировали всплеск энергии, характерный для его способностей. Он вступил в бой с терминаторами.

— Он жив?

— Да. Энергетическая сигнатура стабильна. Он движется. Вероятно, с группой выживших.

Я выдохнул. Жив. Мой сын был жив.

— Мы можем открыть портал? — спросила Сара.

— Да, — сказала Камерон. — Технология, которую мы использовали для перемещения из бункера Архитектора, может быть адаптирована. Но есть проблема. Портал в будущее нестабилен. Если мы откроем его, он продержится недолго. Часы. Может, меньше.

— Значит, нужно идти быстро, — сказал Дерек. — Я иду с тобой.

— Ты? — Я посмотрел на него. — Почему?

— Потому что это моё будущее. Мой мир. Мои люди. — Он шагнул вперёд. — Я сражался в этой войне. Я знаю местность, знаю тактику Скайнет, знаю, где прячутся выжившие. Без меня ты будешь искать Райана вслепую.

— А если ты погибнешь?

— Я солдат. Я всегда был готов погибнуть. — Он посмотрел мне в глаза. — Но я не погибну. Потому что у меня есть ты. А ты, как я понял, не проигрываешь.

Я смотрел на него. На человека, которого вытащил из тюрьмы всего несколько месяцев назад. Который стал другом. Соратником. Почти братом.

— Хорошо, — сказал я. — Идём вместе.

— Я тоже, — сказал Брэндон, выходя вперёд.

— Нет, — сказал я. — Ты остаёшься.

— Пап...

— Брэндон, послушай. — Я положил руки ему на плечи. — Там, в будущем, Райан. Мой сын. Твой брат. Я должен вернуть его. Но здесь — твоя мать. Кейт. Если я не вернусь, ты — единственный, кто сможет защитить её.

— У нас есть Сара, Камерон, Джон...

— Они — солдаты. Но ты — мой сын. И ты — супер. Такой же, как я. Если что-то случится, ты должен быть здесь.

Брэндон хотел возразить, но Кейт взяла его за руку:

— Послушай отца. Он знает, что делает.

— Он всегда так говорит, — пробормотал Брэндон. — А потом исчезает на недели.

— И всегда возвращается, — сказала Кейт. — Правда, Джон?

Я посмотрел на неё. На мою жену. На её усталое, но решительное лицо.

— Всегда, — сказал я. — Обещаю.

Камерон закончила настройку оборудования. Портал снова открылся в сарае — на этот раз стабильный, ровный, похожий на зеркало из жидкого света. Я встал перед ним. Дерек — рядом.

— Готов? — спросил он.

— Всегда готов. — Я обернулся к семье. — Ждите нас. Мы вернёмся.

— С Райаном, — добавила Кейт.

— С Райаном.

Я шагнул в портал. Свет поглотил меня.

---