Хоук и Кубок огня

Пролог. «В ночь перед самым взрослением мы возвращаемся засветло…»

«Запомни: Время — жадный игрок,

Что без обмана выигрывает каждый ход.»

— Шарль Бодлер, «Часы»

Существовало не очень много мест, которые способны вызвать у меня ностальгию. Но это место почему-то оказалось именно таким, стоило только открыть глаза после перемещения.

— Мы впрямь во времени переместились — заметила Миллисент, разглядывая каменное поместье с прямоугольными, пустыми окнами, вдоль асфальтированной дороги, ведущей к дверям из красного дерева в два человеческих роста, были аккуратно острижены кусты, обрамляющие газон.

За их спиной закрылись бронзовые ворота.

От них тянулась каменная стена, увитая розами и плющом, полностью ограждая территорию от мира. Хрупкое ощущение гармонии нарушали два серых седана на аккуратно очерченной мелом парковке слева от входа.

Высокие двери из красного дерева бесшумно распахнулись. Фигура Нотта отбрасывала за собой длинную тень. В черных туфлях, темно-коричневых брюках и голубой рубашке с наброшенным на плечи пиджаком он выглядел странно уместно, по-домашнему, на фоне громады поместья и летнего, почти безоблачного неба. Впрочем, именно так и должен ощущаться человек, которому в этом месте действительно удобно. И в собственном доме, разумеется. Даже шёл он так, как ходит только знать: размашистой, спокойной походкой, будто в запасе целая вечность.

За несколько недель разлуки он стал выше примерно на дюйм. Лицо загорело, губы обветрились, но взгляд остался прежним — острым и внимательным.

— Добро пожаловать в Сент-Нотт. — улыбнулся Теодор, расслабленно опуская плечи. Верный признак его расположения к собеседнику. С церемонным поклоном его тонкие губы коснулись запястья Миллисент, после чего мы обменялись крепким рукопожатием. Снисходительно-хозяйским взмахом левой руки он указал на поместье и неспешно пошел обратно. — 50 акров земли, озеро и две библиотеки. Очень надеюсь, что пребывание здесь будет для вас приятным.

— Я в этом не сомневаюсь. Как и в том, что Грейнджер особенно заинтересуют два последних пункта. — усмехнулся я, тут же получив от Миллисент легонько локтем под рёбра вместе с укоризненным взглядом.

— Громкие слова для человека, которого самого от книг было не оттащить целых четыре недели после начала летних каникул. — парировала она.

— Эй! Это совсем другое! — притворно возмутился я.

— Любовь к чтению в любом случае не самый худший из пороков. — чопорно отозвался Теодор, но его выдавала ухмылка в левом уголке рта. После секундной паузы от смеха фыркнули все вместе. — Однако, я действительно рад, что вы смогли прибыть. Дома было довольно пусто после отъезда родителей. Только я и Ник.

— Это из-за.? — начала Миллисент. Теодор кратко кивнул.

— Отчасти. Но происходит и что-то ещё, все в напряжении. Да и Малфой намекал на какие-то важные события в этом году, о которых он, как неожиданно, сможет рассказать только в сентябре в поезде.

— Типично для Драко. Он любит интриги. — кивнул я.

— Ещё больше он любит чувство собственной важности, иначе зачем упоминать подобное в письме. Только как ради того, чтобы мы его сейчас обсуждали. — закатила глаза Миллисент. — Даже странно, что он не приехал, чтобы милостиво мучить нас этим секретом, сохраняя высокомерный вид.

— Не смог. Из-за того события и стажировки во Франции со своим отцом. — улыбнулся одними губами Теодор, двери распахнулись перед ними сами.

Они оказались в просторном и светлом фойе с паркетом теплого оттенка. По левую сторону наверх вела лестница из белого мрамора, перила были отделаны бронзой, и вились узором, повторяя какую-то библейскую сцену. Никаких факелов, зато под самым потолком огромная хрустальная люстра, служащая вечерами единственным источником света. Справа от входа стену занимало зеркало в серебряной оправе. У самых стен несколько комодов из красного дерева, стойка для обуви, вешалка, подставка для зонтиков и шляп. Опору для второго этажа обеспечивали три мраморные колонны. Между ними симметрично располагались два дверных проёма. Дом был выстроен с почти демонстративной геометрией. Двери с бронзовыми ручками сейчас были как будто плотно заперты.

Стену на втором этаже между двумя окнами от пола до потолка занимал какой-то портрет, который сейчас пустовал. Рама из тёмного дерева слегка поблескивала в солнечных лучах, беспрепятственно попадающих внутрь. Льняные шторы золотистого цвета были крепко повязаны тонким золотым шнурком.

— Здесь довольно мило. — выдохнула Миллисент, останавливаясь и оглядываясь по кругу. В своем лимонном платье чуть ниже колен с аккуратным белым поясом, такими же белыми туфлями и жемчугом на слегка загорелой шее она выглядела здесь страшно уместно. Как принцесса из сказки.

— Думаешь? — моргнул Теодор, поворачиваясь к левому дверному проёму между колоннами. Двери бесшумно открылись, пропуская их по ковровому коридору. — А по мне слишком вычурно… Я бы сменил кое-что на более практичные материалы, но отец не разрешает. Говорит, что могу менять здесь всё как вздумается, когда повзрослею, но пока важно сохранять «отпечаток предков».

— Полагаешь, он не прав? — спросил я, разглядывая множество гравюр и картин на стене. Кажется, Северного Возрождения, если я правильно помню уроки Нарциссы. Кроме этого тут и там попадались разнообразные скульптуры и статуи.

— Я этого не сказал. — задумчиво наклонил голову влево Теодор. — Просто по мне, без всех этих рюшей и внешнего декора дышалось бы легче.

— А на мой взгляд в этом что-то есть. — не согласилась Миллисент. Коридор привел их в небольшую гостиную с красным турецким ковром в центре, прямоугольным столом из ореха, на котором стояли корнуэльские фиалки в горшках, по бокам от них — два высоких подсвечника на тонкой голубой полоске ткани. По углам гостиной были разбросаны кресла, между двумя из них ещё один комод с какой-то посудой и множеством выдвижных ящиков. Возле кресел стояли хрустальные пепельницы. Над креслами, как бдительные стражи, в стене были подставки для свечей.

— Она права. — согласился я, опускаясь в одно из кресел. То, что красного цвета. Хлопок и пух. Мягкое и удобное настолько, что вставать совершенно не хочется.

— Я рад, что нравится. — улыбнулся Нотт, щелкнув пальцами эльфу, чтобы подали кофе и закуски, прежде чем опуститься в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Поместье не такое уж большое, честно говоря. Всё восточное крыло занимает бальный зал, где обычно проводятся официальные мероприятия. Несколько гостиных, курительных комнат, две библиотеки, как я уже говорил, и 12 апартаментов. Двое из них уже подготовлены для вас.

— И конечно, сады. — напомнила Миллисент. — Может, поместье и кажется небольшим, но 50 акров — это не так уж мало.

— Смотря для чего. Но, в целом… — Теодор слегка повёл плечами в жесте «никогда не думал об этом с такой стороны». — У нас четыре сада. Один — для роз и лилий, мама особенно его любит. Другой — для огорода, третий — смешанный, его территория простирается почти вдоль всей наружной стены, и последний — самый дикий и хаотичный, в самом центре есть пруд с русалкой. Любимое место Ника. Как только теплеет, так его невозможно вытащить из воды. Держу пари, он и сейчас там. Хотя я говорил, что сегодня после полудня вы приедете. И по правилам, встретить вас должны были мы оба.

— Ничего страшного. — мягко улыбнулась Миллисент. — Мы всё равно встретимся за ужином, там и поприветствуем друг друга. С нашим визитом так или иначе обстоятельства сложились в самый последний момент.

— Были заняты? — поднял брови Теодор, его голос приобрёл оттенок осторожного любопытства.

— Не то чтобы чем-то конкретным. — я взял чашку кофе с появившегося подноса и сэндвич с чем-то белым, что на вкус оказалось крабом. — Проводили время с Джоан, гуляли, писали письма, заглянули в поместье Миллисент, повидались с её бабушкой.

— И всё остальное время кое-кто засиживался за книгами. — не упустила случая напомнить Миллисент, отправляя в рот кусочек банана и делая глоток кофе. Крепкий эспрессо без сахара с приятным ароматом корицы. Я избирательно оглох, решив не начинать спор заново.

— Вот как. Звучит неплохо. — улыбнулся в чашку Теодор, зашелестев оберткой от шоколадной конфеты. — По крайней мере, продуктивнее, чем у нас. Родители уехали, а мы с Ником так и остались дома. Хотя не то чтобы я возражаю.

— С учетом будущих мероприятий насыщенных событий на лето нам явно хватит. — успокоила его Миллисент. — Хотя бы и здесь, не считая визита к самим Малфоям, даже если сам Драко сюда не приедет в этот раз.

— Он передавал наилучшие пожелания. — с суховатым юмором в голосе отметил Теодор. — Но ты права, гостей нам действительно хватит. Гермиона Грейнджер обещала прибыть завтра, если не задержат её самолёт, её родители запланировали короткую поездку в Испанию. Грегори и Винсент тоже будут и останутся до самого конца августа, в середине июля также будет Блейз Забини и обе сестры Гринграсс. И это только те, кого пригласил я. Ник тоже собирался кого-то из друзей позвать к нам на лето, если, конечно, летний ветер не унёс это из его пустой головы.

— Ты слишком строг к брату. — тут же упрекнула его Миллисент. Теодор только пожал плечами, жуя очередную конфету.

— Значит, планируешь бал? — спросил я, чтобы перевести тему.

— Не совсем официальный. Просто небольшие дружеские посиделки, чтобы обменяться новостями после школы — объяснил Теодор. — Я не такой любитель светской шумихи, как Драко.

— Но статьи в светской хронике, скорее всего, всё равно избежать не получится. — заметил я. — Каким-то образом люди узнают о таких вещах.

— Мы разберёмся с последствиями, когда они наступят. — Теодор уверенным глотком допил кофе, поднялся на ноги. Мы почти тут же, не сговариваясь, последовали его примеру. — Продолжим экскурсию?

— С удовольствием. — улыбнулась Миллисент, обняв меня за локоть.

Сент-Нотт действительно оказался небольшим по меркам Шато-Малфой, но очень уютным. Мебель и все деревянные элементы дома были сделаны из дуба, ореха или красного дерева, сочетаясь друг с другом и с кованными перилами, свечами, люстрами, канделябрами. Обойдя гостиные, мы ненадолго задержались в общей библиотеке на третьем этаже, потом — в личной библиотеке Нотта в коридоре, ведущем в его спальню. Саму спальню тоже увидели. Ожидаемо практичную почти без декора, Свернули налево, прошли ещё немного, прежде чем Теодор остановился между двумя дверьми слева и справа.

— Ваши апартаменты. Если что-то потребуется, смело обращайтесь к эльфам или ко мне напрямую. Для удобства можно использовать колокольчики. Они есть в каждой комнате, и все шнуры ведут в подвал, где и живут домовые эльфы. Ужин в 8. Опаздывать не возбраняется.

— И кто-то что-то говорил об излишней вычурности? — не сдержала смешка Миллисент. Теодор в ответ улыбнулся. Открыто и расслабленно.

— Приятного отдыха. И ещё раз спасибо, что нашли время для этого визита. Лето порой бывает более загруженным, чем учебный год.

— Мы тоже рады быть здесь. Спасибо за приглашение.

Я говорил абсолютно искренне. Теодор развернулся на носках туфель и пошёл обратно по коридору, судя по направлению, к собственной комнате.

— Увидимся за ужином. — пообещала Миллисент и первой скрылась за дверью. Я какое-то время постоял на месте, прежде чем толкнуть дверь и войти в свои апартаменты на ближайшие несколько недель.

Меня встретила просторная спальня с террасой и двумя рабочими столами. Один — для письма, другой — для работы с минералами и камнями. Впечатляет. Я только раз при Теодоре упоминал свои эксперименты, а он вспомнил об этом в такой момент. Дверь поодаль вела в личную ванную. Которой я тут же воспользовался. А стоило погрузиться в кровать и укрыться одеялом, как моментально заснул. Лучше, чем за всё последнее время с самого конца года. Без снов.

***

Сначала тишину нарушил треск проигрывателя. Потом по залу разнеслись первые звуки вальса. Теодор, как хозяин дома, подал руку Дафне Гринграсс. В отблесках свечей серебряное платье превратило ее фигуру в блик, на который сложно смотреть. Следом пошли Никодемус и Астория — сдержанно, как и подобает их воспитанию. Дальше Блейз Забини со спутницей из Шармбатона. Невилл и Полумна двигались почти отдельно от общего ритма зала.

Остальные пары сливались в общий поток — бал быстро терял структуру. Новость о таком мероприятии вне сезона разносится подобно лесному пожару. Музыка стала живее, и зал слегка закружился.

— Ты как будто ждёшь подвоха. — отметила Миллисент. — Попробуй расслабиться.

— Я расслаблен.

И это было правдой. С самого начала летних каникул только в поместье Нотта удалось по-человечески выспаться. Исчезли путанные, тревожные сны. И страх провалиться в Тень — тоже.

Остальным я тоже запретил ходить туда без крайней необходимости, по крайней мере до нашего прибытия в Хогвартс, где будет проще контролировать происходящее. Насколько они соблюдают мои указания — вопрос другой. Впрочем, твёрдое и уверенное «всё в порядке» от нашего травника меня немного успокоило. Как и мягкая улыбка Полумны. В этих двоих я был уверен со стопроцентной вероятностью. В общем-то я был спокоен. Действительно. Только в груди скреблось тревожное чувство узнавания, и я пока не знал, как это соотнести.

— И да, и нет. — согласилась Миллисент. — О чем ты думаешь?

— Сложно сказать. Обо всём сразу. Например, о том, что Нотт устроил бал до городской ярмарки, а не наоборот.

— О, это как раз не загадка. — Миллисент хмыкнула — Просто желание отделаться от формальностей и связанных с этим внезапных гостей в самом начале, чтобы после заниматься своими делами. Разумный ход.

— Наверное.

— И?

— И ничего. — мы отступили друг от друга на пару шагов, прежде чем снова сблизиться в танце. — Думаешь, что-нибудь выйдет?

Я задал этот вопрос, как только Грейнджер попала в поле зрения. По правде говоря, просто чтобы перевести тему. Личная жизнь Нотта мало меня волновала. Миллисент хмыкнула, прекрасно понимая мои намерения, но тему для разговора поддержала.

— Как знать. Люди меняются.

— Но?

— Но, честно говоря, в её случае я не очень в это верю. Теодора видно невооруженным глазом, а она… Впрочем, разве это не зависит от их обоих? Даже если его родители не особенно это одобрят, сейчас к таким вещам относятся легче, чем полвека назад. Хотя моя бабушка…

— Сказала бы, что лучше всего сходятся похожие.

— Да. И я не вижу в этом ничего плохого. С человеком похожего мировоззрения легче строить диалог.

— Как думаешь, Грейнджер знает? — в этот момент мимо нас слева проплыла пара Дафны и Теодора, негромко о чем-то переговариваясь. Никодемус и Астория давным-давно улизнули в комнату с закусками, ещё не достигнув того возраста, когда танцы будут интереснее эклеров и конфет.

— Едва. А если и знает, то не заморачивается — подумав, решила Миллисент. — С другой стороны, у их семей давняя договорённость, так что не знаю…

— А Дафна? Я хочу сказать, что она же в курсе о…

— Она не будет ревновать из-за такой мелочи. Когда растёшь с мыслью о неизбежном замужестве, учишься определённому… Прагматизму. Тео ей не неприятен, и она считает уже это своеобразной победой. А дальше жизнь покажет.

— И не скучно? Никакой спонтанности…

— Да иди ты. — покраснела Миллисент, прекрасно понимая, что я имею ввиду. И смутилась ещё больше от моего тихого смеха. — Иногда всё происходит не так, как в любовных романах, знаешь ли. Жизнь… Гораздо сложнее.

— С этим я уж точно не собираюсь спорить.

Музыка стихла, и мы в числе прочих отправились в комнату с закусками. До ужина оставалось не больше получаса, прежде чем мероприятие продолжиться, а после нескольких бутылок вина, возможно, приобретёт другой оборот.

***

— Вот ты где. — голос Теодора не стал неожиданностью, я слышал шаги. И аккуратно привстал с плаща. Теодор махнул рукой, устраиваясь рядом. — Миллисент говорит, ты тихий с самого бала. Что-то не так?

— Нет, в доме всё прекрасно. — заверил я. Это было чистой правдой. Дом Нотта был единственным комфортным местом за последнее время, где я почему-то мог… Не притворяться.

— И всё же?

— Да ничего такого, просто… Ты знаешь это чувство, медленно, неотвратимое приближение будущих неприятностей. Никак не могу отделаться. Вот и пытаюсь погрузиться в атмосферу.

— Может, во всём виноват внешний политический климат. — философски предположил Теодор, листья над нашей головой зашевелились, и ленивый летний ветерок принес запах роз. — Не позволяй миру диктовать, что тебе чувствовать.

— Ты прав. — на минуту-другую между нами повисла тишина, когда я сунул руку в карман, кое-о-чём вспомнив. — К слову, почему часы? Я хотел спросить раньше, но совершенно забыл о них в кармане.

С этими словами я протянул Нотту карманные часы на золотой цепочке с бронзовой крышкой. Немного затертые, старинные, стрелки так и остановились на 12:35, тот час и минута, когда мы использовали портключ, чтобы попасть сюда. Невольно вспомнилось сказанное Миллисент — как будто переместились во времени.

Нотт улыбнулся уголком губ обхватывая круглый циферблат ладонью и с щелчком открывая крышку.

— Идея моего предка, Никодемуса Уильяма Нотта третьего. Он жил приблизительно в середине 19-го века, и наш дом тогда зарабатывал производством часов в маггловском мире, впрочем, как и по сей день. Так вот, Никодемус Уильям Нотт был, видишь ли, типичным чопорным английским джентльменом своего времени. И решил не уподобляться остальным. Обычно портключи — это либо случайные предметы, либо фамильные украшения аристократии… Он решил сделать каждому фамильные часы-портключ, соединив таким образом дань семейному делу и чисто практический подход. Кольцо или подвеска без специального заклятья не подскажут тебе, во сколько прибыл визитёр. Часы же эту функцию выполняют исправно.

— Интересно, значит эти часы…

— Принадлежат мне. — Теодор кивнул, с ещё одним звучным «щёлк» закрывая крышку и убирая их во внутренний карман пиджака. — У отца тоже есть… И у Ника. И у мамы, хотя это немного нарушает традицию.

— Почему?

— Середина 19-го столетия. — напомнил Теодор. В ответ на вопросительный взгляд, только фыркнул. — Довольно скучно. Но раньше считалось, что часы стоит передавать исключительно наследникам мужского пола. Отец первый, кто нарушил эту традицию. Благо, дед уже мертв, иначе в доме это стало бы ежевечерним поводом для скандала. Впрочем, их хватало и без этого, как мне рассказывали.

— Ты его не застал?

— К счастью, полагаю. — Теодор задумчиво начал жевать травинку, не отрывая взгляда от безоблачного неба. — Дед был довольно склочным представителем так называемой «старой аристократии», все вопросы предпочитал решать через дуэли. А те, кто не имел наследия хотя бы в трех предыдущих поколениях, для него автоматически приравнивались к лакеям и слугам. Отец же всегда был иного склада характера, предпочитая смотреть в первую очередь на качества человека, а уж потом на его фамильное древо. Хотя глобально он правил особенно не нарушал и чтил традиции, деду подобный подход был бельмом на глазу. Окончательно они разругались, когда отец заключил помолвку с матерью, без согласования деда поговорив с её родителями.

— И что было не так? Твоя мать ведь чистокровная.

— Да, но при этом у нас много родственников в Штатах. И с точки зрения знати род матери не такой уж и древний. — Теодор вытащил изо рта травинку, пренебрежительно отбросил в сторону. — Дед ни о чем не знал до последнего момента. Он уже договорился с семьёй другой девушки, знатные, благородные в семи последних поколениях, отец той девушки тогда занимал пост одного из судей в Визенгамоте. В общем, дед позвал «невесту» на ужин, собираясь «объявить о совместном решении, которое пойдёт на благо будущих наследников». Но отец опередил его. На ужин он, безусловно, пришел. Только уже с моей матерью и кольцом, сигнализирующем о помолвке, на пальце. Ужин, как ты полагаешь, прошёл напряжённо.

— Могу себе представить.

— Как бы там ни было, и судья, и его дочь, вели себя крайне прилично и мило, до самого десерта обсуждая темы будущих заседаний в Визенгамоте и из вежливости пригласив «как-нибудь заглянуть в осенний сезон». Стоило гостям покинуть территорию поместья, и дед взорвался. Орал так, что было слышно даже в садах. Что отец опозорил его, принизил положение семьи и перечеркнул все будущие перспективы глупым, юношеским увлечением. Отец уступать не стал. Сказал, мол, если деда что-то не устраивает, то он может катиться, куда сам пожелает, вместо того, чтобы плести интриги в собственном доме.

— И что потом?

— Ничего. Дед оскорбился и уехал той же ночью. Сказал, что вычеркнет отца из семейной истории, и потомки раз и навсегда забудут его имя. Дураку ясно, что это пустая угроза. Отец был единственным наследником, а дед, несмотря на разногласия, ни за что не пустил бы по ветру имя Ноттов.

— Они больше не общались?

— Никогда. Хотя отец звал его на свадьбу и предлагал забыть разногласия, но безуспешно. Через год, в круизе на медовый месяц, отец узнал о гибели деда в дуэли. Доплыл до Турции вместо Испании, забрал останки и похоронил на нашем семейном кладбище. Похороны были довольно скромными, большинство друзей деда к тому времени были уже мертвы, друзья отца пришли, чтобы выразить формальные соболезнования. Но никто не скрывал, что смерть деда стала большим облегчением. А вскоре все узнали о маминой беременности, и в доме стало гораздо больше хлопот.

— Звучит довольно… Драматично.

— Ничуть. Ты найдешь подобную историю почти в каждом чистокровном доме. Конфликт поколений обычно никуда не девается, просто время от времени теряет остроту. — Теодор закатил глаза. — Хотя Ник считает деда героем, погибшем в дуэли за честь семьи. Отец не спешит его разубеждать. К счастью, в доме не осталось портрета или чего-то подобного, иначе крики стояли бы и по сей день.

— Так твой отец хотя и не придерживается таких строгих стандартов всё равно…?

— Меньше, чем Люциус Малфой. Но да. Он верит в привилегии, преемственность и нашу роль в обществе. Я тоже.

— Тогда как ты планируешь всё это совместить? Уж прости, но ни Грейнджер, ни её родители никогда не поймут такой точки зрения. У них другой взгляд на вещи.

— Я понимаю. Но ни мне, ни тем более моему отцу не чужда некоторая… Гибкость. — Теодор мимолетно нахмурился. — Конечно жаль, что не вышло их познакомить, но я думаю, всё получится. Со временем она увидит мою искренность, и у нас уже достаточно общего, чтобы держаться вместе. В конце концов, моя мать права… Она говорит, что брак — чаще не только эмоции, сколько союз. Союз двух людей против всего остального мира в достижении общих целей.

— И это тоже звучит драматично.

— Иди ты. — Теодор поправил манжеты на рубашках, намеренно напустив на себя скучающий вид. — Между прочим, когда твоя свадьба? Надеюсь не забудешь пригласить.

— Я не думаю, что сейчас стоит торопиться. Хотя крёстная говорит, что для помолвки никогда не рано, по крайней мере, для общества.

— Ты не думаешь, что Булстроуд расценит твоё колебание, как сомнение?

— С чего бы? Мы не в средневековье. И не в середине 19-го столетия. — передразнил я его тон. Уголок губ Теодора дёрнулся в ухмылке. — Да и в ближайшем будущем итак хватит вопросов, которые нужно будет решить. Не хочу браться за всё без разбора.

— Полагаю, в качестве вопроса ты полагаешь прежде всего чемпионат мира по квиддичу?

— Сириус Блэк достал билеты. — кивнул я. — Колдомедики только-только ослабили хватку, и он рвётся в мир, наверстывать упущенное.

— В том числе и с тобой. — констатировал Теодор. — Тебя это беспокоит?

— Сириус Блэк? Едва ли. Я просто чувствую, что стоит быть осторожнее, тем более, что Беллатриса Лестрейндж всё ещё на свободе. Можешь считать это излишней мнительностью после прошлого года. Чемпионат мира — большое мероприятие. Если бы мне хотелось что-то сделать, то идеальнее возможности трудно представить. Хотя вряд ли я остаюсь её целью. Если бы так, то в прошлом году было полным-полно возможностей добраться до меня. Не в Хогвартсе, так в Мунго. Ты едешь на чемпионат?

— Отец спрашивал, стоит ли достать билеты. Но потом выяснилось, что он не сможет отлучиться с работы, мама спортивные мероприятия не любит, а ехать вдвоем с братом было бы не так весело. Так что нет. Но я знаю, что там будет Малфой, это уже точно. Корнелиус Фадж лично подарил билеты Люциусу Малфою в Министерскую ложу.

— Ещё один безусловный повод для гордости.

— Не начинай. Я готовлюсь к тому, что придётся слушать об этом по дороге в Хогвартс. И возможно, пару недель в сентябре для тех, кто ещё не слышал. — Теодор покачал головой. — В любом случае, Блейз, Крэбб и Гойл тоже не едут. Можно было бы съездить ради некоторых международных контактов и престижа семьи, но отец намекнул, что такая возможность ещё будет. И я решил, что лучше остаться дома. Ник расстроился, конечно, но быстро переключился. Мало ли ещё будет чемпионатов.

— Ясно. Скорее всего, туда поеду только я и Сириус Блэк. Не знаю, чего ждать, но определённо… — над головой раздалось требовательное карканье. Ромул сделал несколько кругов, прежде чем приземлиться мне на плечо и протянуть небольшую записку.

— Ты определённо обладаешь некоторыми международными контактами. — прокомментировал Теодор, заметив печать французского Министерства магии. — И у неё первоклассные духи.

— Её зовут Флёр Делакур. — ответил я, вчитываясь в записку. — И она оценила бы комплимент. Как раз уточняет, смог бы я с ней встретиться на чемпионате…

— Флер Делакур? Откуда среди твоих знакомых дочь французского премьер министра? — приподнял брови Теодор.

— Гильдия, помнишь? Когда Флитвик привёл меня впервые, там и познакомились. — я туго скатал записку и убрал во внутренний карман. — Если будет возможность, могу познакомить и вас тоже. Мне кажется, вы друг другу понравитесь.

— Ловлю на слове. — Теодор поднялся, экономными движениями отряхивая брюки. — Что ж, я пойду и исполню долг хозяина дома: успокою гостью, что предметом твоей задумчивости стал Сириус Блэк, и, так и быть, ради душевного спокойствия не упомяну одну французскую ведьму.

— Иди уже. — отмахнулся я, наблюдая как Ромул, широко размахивая крыльями, становится малоразличимой темной точкой в небесах. В тот момент я верил, что Миллисент не станет заниматься такой глупостью, как ревность, из-за нескольких записок и пары случайных встреч во время такого масштабного мероприятия, как чемпионат мира по квиддичу.

***

— Слушай, уже темно. И нам сюда нельзя. — прошептала Астория, но всё равно приподняла подол платья, чтобы не волочить его по мокрой после дождя земле и листьям.

— Знаю. Я просто хочу убедиться, что всё в порядке. Вдруг она вернулась? — Ник шёл уверенно, ловко переступая ползущие по земле корни деревьев и почти не шурша листьями. Он знал этот маршрут наощупь. Но сейчас речь шла не только о нём. Вытянув левую руку, он обхватил её запястье, чувствуя, как сердце бьётся, будто птица, пойманная в клетку. — Прости, что втянул в это. Просто она мой друг, я волнуюсь. Хочу проверить, всё ли в порядке.

— Я понимаю. И всё-таки, нам не стоит бродить по темноте. Это опасно, Никодемус.

Вот это её «Никодемус» всплывало исключительно в критические моменты, когда ей не удавалось победить в споре. Их дружба началась так, как начинается любая искренняя дружба между двумя детьми, быстрая, глубокая и крепкая. И конечно, иногда случалось, что Тори, то есть, в данном случае «Астория» была с ним не согласна. Ник уже открыл рот для ответа, как вдруг…

— Она права. — клинически спокойным тоном заметил незнакомый, хриплый женский голос.

Ник тут же заслонил Асторию собой. В руке будто сама собой возникла волшебная палочка.

— Кто это? Покажись! — сказал он, и голос дрогнул сильнее, чем он хотел. — Ты на территории поместья моей семьи без приглашения, и это означает большие проблемы.

— Храбрый… Но это тебя не спасет. — с палочки собеседницы слетело несколько огоньков Люмоса, освещая острые скулы и знакомые тёмные глаза. Пальцы Ника сжали палочку крепче. Он сразу её узнал.

— Беллатриса Лестрейндж.

Губы Беллатрисы изогнулись в безрадостной улыбке, и она изобразила лёгкий поклон, тряхнув тяжелыми, тёмными кудрями. Плащ, небрежно наброшенный на плечи, легко скрывал ее фигуру в тени. Она выглядела почти призраком. Надеяться на это было бы ошибкой.

— Никодемус Нотт. — тем же тоном проговорила она. — Я бы сказала, «приятно познакомиться», но, с другой стороны, было бы невежливо заставлять такого маленького Нотта как ты лгать, не так ли?

— Тебя все ищут. — Ник заставил себя дышать ровнее. Почувствовал, как дрожат пальцы Астории в его руке, и сжал их покрепче.

— Ищут. Но плохо. — усмехнулась Беллатриса, опуская палочку. Ник не стал опускать свою.

— Зачем ты здесь? — сглотнул Ник, успокаивая дыхание и сердцебиение. Раз и, два и, раз и, два и, вдох, раз и, два и, выдох. Если он успеет позвать эльфа, если подаст знак, всё тут же закончиться. Но попытка всего одна.

— Зачем? О, я забирала кое-что своё, вот и всё. — усмехнулась Беллатриса. — Ничего важного для такого маленького Нотта, как ты. Потом мне стало любопытно. Что маленький Нотт и маленькая Гринграсс могут делать в саду в такое время? Куда это они так крадутся в темноте?

Астория за его спиной задержала дыхание. Ник наоборот медленно контролируемо выдохнул, поднял палочку повыше.

— Даже если итак, тебя это не касается. Я у себя дома, у тебя здесь не может быть никаких дел. Ты вторглась на территорию поместья без приглашения. Это преступление.

В ответ Беллатриса заливисто рассмеялась. Заливистым, хриплым смехом, запрокинув голову назад. Астория и Ник одновременно вздрогнули от этого резкого звука. Несколько птиц с испуганным клёкотом вспорхнули со своих гнёзд. Беллатриса встряхнула головой, обнажив в хищной улыбке красивые, белые зубы.

— Прости меня, маленький Нотт. Так уж вышло, что конкретно это преступление не так уж значимо по сравнению с остальными. Согласен? Но я, конечно, уйду. После того, как ты вместе с маленькой Гринграсс повернёшь обратно в сторону поместья.

— Вот как? — приподнял подбородок Ник, даже не думая отступать, хотя Астория неосознанно сделала несколько шагов назад, отчаянно потянув его за руку. — Откуда мне знать, что ты не соврёшь? Видишь ли, визиты на это лето расписаны. И мы с братом не учитывали тебя в качестве гостьи.

— Действительно, маленький Нотт. — Беллатриса сделала вид, что задумалась, постучав кончиком палочки по губам. Ник почему-то не к месту подумал, что линия губ у неё тоже очень красивая, но почти тут же постарался выкинуть эту мысль из головы. — Я не учла этот нюанс, и это страшно невоспитанно с моей стороны, прости. — Беллатриса медленно опустилась на корточки, чтобы из взгляды были на одном уровне. Плащ растекся вокруг её фигуры тёмными чернилами. — Давай договоримся так: я даю тебе слово волшебницы из Рода Блэк, что покину территорию поместья, как только ты снова окажешься в безопасности родных стен. В ночи даже собственный сад может подкинуть сюрпризов, уж поверь мне.

— Почему для тебя это так важно? — спросил Ник.

— Потому что я обязана твоему отцу. И не хочу, чтобы он расстроился. — Беллатриса протянула руку и медленно опустила его палочку, немного сжав запястье.

— Тогда я буду вынужден расстроить тебя. — на выдохе проговорил Ник.

— Вот как? — переспросила Беллатриса, прохладными пальцами погладив его подбородок. — И почему же, маленький Нотт?

— Потому что ты хочешь, чтобы я повернул назад. А мне нужно пройти вперёд. Это конфликт интересов, и причина достаточно серьёзная, чтобы не уступить.

— О какой же причине идёт речь? Что настолько важно, что ты готов пойти со мной на, как ты метко выразился, «конфликт интересов»?

— Мой друг. — просто сказал Ник. Беллатриса вопросительно наклонила голову. — В глубине этого сада, как ты наверняка знаешь, есть озеро. Так вот в этом озере, сколько я себя помню, всегда жила русалка. Она сказала, что уплывёт, как только я поеду в Хогвартс, и приплывет обратно к моему возвращению. Только вот, с моего возвращения прошло много недель. И она так и не приплыла обратно. Я проверяю озеро каждый день. Если она ранена, если ей нужна помощь, если она не может найти дорогу обратно… Я должен быть там. Я должен быть там, потому что иначе я буду плохим другом. А этого я не хочу, как ты, наверняка, понимаешь. Отец… Он как-то рассказывал, что ты сложный человек. Но когда-то давно вы были друзьями.

— Это верно. — обронила Беллатриса после нескольких секунд задумчивой тишины. — Мы действительно были друзьями. Поэтому я помогу тебе и твоей русалке. Я оставлю для неё знак. Достаточный, чтобы вернуться обратно, если она заблудилась. А ты сейчас развернешься и отведёшь маленькую Асторию в её гостевые аппартаменты. Она ведь тоже твой друг, так? Будет нехорошо, если она случайно умрёт от страха в ходе нашей с тобой беседы.

— Обещай мне. Обещай, что сделаешь это, а потом уйдёшь. И никогда не вернёшься, Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк. — потребовал Ник.

— Я, Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк, даю обещание. — ритуально подняла между ними свою палочку Беллатриса. На кончике засветился магический огонёк, подтверждая клятву. — А теперь ступай, маленький Нотт. Заботься о своих друзьях и о себе. И не оглядывайся.

— Прощайте, миссис Лестрейндж. — наклонил подбородок Ник, затем медленно, контролируемо отступил на несколько шагов. Как только они скрылись за стволом старого вяза, он покрепче сжал руку Астории и поспешил обратно. Огни из окон на первом этаже призывно моргали жёлтым отсветом свечей. Но он не мог выбросить из головы и другое. Во время поклона, краем глаза, он заметил в кармане плаща черный осколок, словно от какой-то сферы и зелёное, магическое пламя, всполохами вспыхивающее живыми искрами. Ветви садовых деревьев укоризненно шелестели им вслед, будто подгоняя к дому.

Ник толкнул дверь, проигнорировав эльфа, не отпуская руки Астории, одолел несколько лестничных пролётов, остановившись только у двери её аппартаментов. И только тут обернулся, посмотрел на бледное лицо и расширенные от страха глаза.

— Прости. Я не должен был подвергать тебя опасности. — негромко проговорил он. — Велю эльфам усилить защитные чары и не отходить от твоей двери всю ночь. Скажи мне, если что-то понадобиться. Всё, что угодно.

— Ты… Ты вёл себя очень храбро. — дрожащим, тоненьким голосом прошептала Астория, боязливо оглянувшись. — Но мы должны кому-то рассказать!

— Оставь это мне. Я напишу отцу письмо. Сделаю вид, что был там один. — быстро проговорил Ник. И крепко обнял Асторию. — Доброй ночи. И помни об эльфах. Если не сможешь заснуть, напиши мне записку. Я отвечу.

— Ладно. Хорошо. Как скажешь. Спокойной ночи.

Некоторое время Ник молча смотрел на закрывшуюся за ней дверь. В голове было пусто. А между тем, надо было написать отцу. Или сказать брату. Хотя нет. Брату не стоит, ведь он только поднимет шум и устроит многочасовую лекцию о соблюдении безопасности. И что тогда толку? Нет. Написать отцу важнее. Отец разберётся и не будет тратить слишком много времени на нравоучения. А если и накажет по возвращению из Америки, то это уже не имеет значения. Только вот как написать, чтобы…

— Всё в порядке? — раздался голос за спиной. Ему на плечо опустилась чья-то ладонь. Ник вздрогнул и отскочил на несколько шагов, нацелив палочку. — Прости-прости… Я не хотел напугать. Обычно дети не бродят ночью с таким лицом, если только не нашли труп или не собираются его прятать. — Гарри Поттер, а это был именно он, с усмешкой примирительно поднял раскрытые ладони.

— Я не испугался. — с вызовом поднял подбородок Ник. Но палочку опустил. — Просто… Задумался. Мне приснился странный сон.

— Какой?

— Про зелёный огонь. И кусок какого-то артефакта. Я не помню. — быстро сказал Ник. — Смотрел в библиотеке, но там ничего не было.

— Даже так? И давно у тебя эти сны? — прищурился Гарри Поттер.

— Какая разница? Просто глупый, случайный сон. — огрызнулся Ник, не понимая, почему вдруг к нему прицепились. — В книгах ведь ничего не было, значит, не важно, так?

— Именно так. — кивнул Гарри Поттер и приблизился, присев на корточки, чтобы их взгляды были на одном уровне. Ник тут же испытал чувство дежа вю. — Но знаешь что? Если зеленый огонь присниться тебе снова, постарайся проснуться. И ни коем случае с ним не разговаривай. А если сны продолжат быть «странными», найди меня или Полумну. Мы сможем тебе помочь.

— Конечно. Я так и сделаю. — сказал Ник, понимая, что никогда в жизни так не поступит. Гарри Поттер, судя по всему, тоже это прекрасно понял, потому что вдруг усмехнулся и взъерошил его волосы, прежде чем выпрямиться во весь рост.

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — покладисто согласился Ник, прежде чем поспешить к своей комнате. Через полсотни попыток и гору смятого пергамента в мусорной корзине, он наблюдал как сова растворяется в ночном небе, превращаясь в малоразличимую точку. Свет свечи дрогнул, когда эльф доставил аккуратно свёрнутую записку.

«Спишь?» — вопрошал знакомый, как своё отражение, почерк Астории.

«Ни в коем случае» — написал он в ответ, присаживаясь на край стула, щелчком указательного и большого пальца отправляя ответ. Ночь вступала в свои права.

***Осень 1950

Существовало много слухов о его будущем. Ещё в Хогвартсе ему пророчили гениальную политическую карьеру, потом известность в сфере изобретения заклинаний, большую славу в научных кругах, но никто из них не понимал, что его цели были гораздо выше банальных должностей, денег и известности. Он стремился к величию, рядом с которым меркнет всё остальное. Оставить свой след в мировой истории. Зайти так далеко, как не осмеливался никто в прошлом, поставить такую высокую планку, чтобы никто не сумел превзойти его в будущем и через тысячи лет. Его имя будут знать и бояться, его деяния встанут наравне со сказаниями о греческих богах и магических преданиях.

Верил ли он в судьбу? И да, и нет. Скорее, он твердо знал, что судьба покориться перед его волей, что любые препятствия — не больше, чем досадное неудобство, а люди, что оказываются рядом, созданы и живы лишь для того, чтобы служить его воле, живые они или мёртвые. Так было с его глупыми, недальновидными родителями.

Он помнил этот день так чётко, будто это было вчера. Их вытянутые лица, нелепые попытки прогнать его вон, будто бы от них что-то зависело. По правде говоря, то что произошло дальше не совсем входило в его планы. Это была просто… Вспыльчивость. Глупая, юношеская неосторожность. И даже из этого удалось в конце концов извлечь пользу.

Перед глазами пролетели те минуты, когда он ходил по маггловскому, безвкусному дому, чувствуя, как успокаивает бег сердце. Планируя, что делать дальше. В теории, он мог бы претендовать на этот дом, как единственный наследник, но зачем? Жить среди магглов ему надоело ещё будучи в приюте. Финальный результат ничуть не стоил тех усилий, какие следовало приложить, так что он просто ушёл. И оставил их лежать так, как они упали, не потрудившись замести следы. Интуиция подсказывала, что никто не свяжет это происшествие с ним, и не обманула.

Последующие годы он редко где-то оставался на одном месте надолго. Искал. Иногда подрабатывал в лавках, промышлял разными схемами, чтобы раздобыть денег, не слишком отвлекаясь. Ведь его приоритетом было и остается изучение магии, укрепление своего могущества. А это требовало осторожности. И именно поэтому слежку Том заметил почти сразу, как только вышел на улицу.

Кто это? Аврор? Нет. Авроры так не выглядят. Слишком хороший костюм. Скорее — человек, который привык быть незаметным, но не умеет это делать.

Том проскочил улицу, перебегая дорогу быстрым, уверенным шагом. Если использовать сложную сеть темных подъездов можно выйти в парк и окончательно сбросить хвост. С другой стороны моргало неоновой вывеской «Белая лошадь». Ещё один паб средней руки, где в это время могут сидеть только «постоянники» и гасить пламя похмелья кислым пивом. Всего-то требуется зайти, заказать выпить на оставшуюся мятую десятку в кармане и выяснить, что нужно этому странному преследователю. Остается вопрос: рискнуть или нет?

Через три удара сердца Том принял решение, повернул в сторону паба, заставив себя сбавить шаг. Будто шатается по этим улицам в такой час от нечего делать из-за неожиданного отгула со службы. Престижной, может даже государственной. В таком костюме и пальто он мог сойти одинаково за чиновника, страхового агента или даже банковского менеджера среднего звена. Впечатление меняло всё. Это Том усвоил ещё в приюте. И если незнакомец будет создавать проблемы, что ж… Том всегда может обратиться за помощью к бармену, осторожным шепотом упомянув о преследовании.

Заведение выглядело ничем не примечательным. Грязное, с запахом пива и жаренных гренок. Том быстро прошёл к стойке, с видом нетерпения усевшись на табурет, поставив ногу на перекладину, и развернулся лицом ко входу.

Незнакомец появился тоже. Беглым взглядом окинул полутемный зал, увидел Тома и тут же отвёл глаза, суетливо вешая шляпу и пальто на стойку. Ну точно, следит. Только так неумело, будто делает это впервые. Остается понять: зачем? Может, это растяпа-заказчик из Лютного переулка, которому нужна «услуга»? Судя по виду, деньги у него водятся. Но даже на такой случай Том оставлял нескольких почтовых адресов. Адресов, где снимал дешевое, паршивое жилье, в котором никогда не жил, но исправно получал почту на разные имена. Так что даже за «услугой» совсем не обязательно обращаться лично. По мнению Тома так было лучше всего.

С другой стороны, бывают ведь и такие «услуги», за которыми не обратишься в письме. Специфические заказы, от большей части из которых Том, как правило, отказывался. Слишком много грязи и контакта с людьми ему никогда не нравились. В этом случае незнакомец был не только некомпетентен, но ещё и идиотом. Ходить с таким видом, будто что-то задумал, преследуя предполагаемого «исполнителя» — едва ли не худшая тактика из всех возможных.

— Чего-нибудь хотите? — пробасил бармен, о присутствии которого Том успел уже забыть.

— Лимонной содовой, пожалуйста. — решил Том, бросив на бармена быстрый взгляд. Тот, впрочем отреагировал без каких-то подозрений, принял мятую купюру и занялся делом, тут же потеряв к Тому всякий интерес. Хорошо.

— Прошу прощения, вы — Том Реддл? — незнакомец подошел тогда, когда Том сделал мелкий глоток. Вблизи Том разглядел глубокие морщины, избередившие лоб, напряженно сжатый рот и небольшие круги под глазами, как у человека, который уже длительное время живёт в состоянии тревоги. Интересно.

— Да.

— Гринграсс. Грегор Гринграсс. — протянул руку незнакомец, Том её пожал. — Вы учились вместе с моим сыном Фридрихом. Должно быть, помните?

— Фридрих. Конечно. — гладко соврал Том. Фридриха Гринграсса он видел всего несколько раз в жизни и никогда не был с ним особо близок. Но сейчас его разобрало любопытство. Люди из прошлого редко всплывают без причины. — Но прошло много лет.

— И не говорите. С каждым днём годы бегут слишком быстро. — тяжело вздохнул Грегор, взгромоздившись на соседний стул и сделав знак бармену. — Виски со льдом, пожалуйста, двойной.

— Что ж? Сомневаюсь, что вы шли за мной просто чтобы вместе выпить. — осторожно проговорил Том, когда тишина начала затягиваться.

— Простите. — поперхнулся первым глотком своего виски Грегор. — Я не хотел вас напугать, честное слово. Просто… Сомневался, вы ли это. Опасался попасть в дурацкое положение, что, впрочем так вышло. Вы, кажется, бывали у нас в доме?

— Кажется, да.

— Флинты описали мне вас. И они, и я вас ищем, чтобы встретиться. Вообще-то планировалось, что встреча будет происходить у них в доме… — Грегор вздохнул, будто извиняясь за окружающую обстановку. — Так или иначе, кто-то сказал им, что вы заглядываете в местные заведения…

«Интересно, кто…» — отстранённо подумал Том, не перебивая.

— …я отправился на поиски, и мне повезло в первый же день! Судьба, не иначе! На прошлой неделе я посылал вам письмо, но вы, должно быть, его не получили.

— У меня довольно обширная корреспонденция. — коротко отметил Том. Приятно для разнообразия сказать правду.

— Конечно, человек вашего положения получает много писем. — согласился Грегор. — Я так и подумал, отправляясь на поиски. Флинты говорят, вы были очень дружны с моим сыном. По их словам, Фридрих прислушивался к вашему мнению.

— Да, мы были друзьями. — не стал отрицать Том. Подыгрывать, чтобы вытащить нужную информацию всегда проще всего.

— Я так и подумал. Скажите, Том, вы всё ещё поддерживаете связь? Может быть, с помощью переписки?

— Боюсь, что нет. Мы не виделись последние несколько лет. — ровным тоном проговорил Том, с удовольствием наблюдая как надежда собеседника сменяется разочарованием.

— О. Что ж… Неудивительно. Фридрих как раз несколько лет назад уехал в Европу. Флинты о вас очень хорошо отзывались. Они считают, что Фридрих послушает вас, если вы ему напишите. И уговорите вернуться. У него тут есть обязанности, которые я не могу передать никому другому. Но, к несчастью, ни меня, ни свою мать он не слушает, хотя она уже практически больна от горя.

— Вот как? Флинты вам обо мне рассказывали? — озадаченно уточнил Том. — Что-то конкретное?

— Не слишком. Только то, что вы с Фридрихом друзья. Флинты, знаете ли, не сомневаются, что Фридрих стал бы писать вам. А я совсем не знаю его друзей, вот и… — Грегор повторно вздохнул и горько махнул рукой в сторону бармена, чтобы повторить виски. — Угостить вас чем-нибудь?

— Спасибо, у меня всё есть. — сдержанно ответил Том, пальцами постучав по собственной рюмке, опустошенной только на треть.

Теперь он вспомнил, хоть и смутно. Коктейльная вечеринка у Флинтов на каких-то выходных. По правде говоря, Том не сближался с ними слишком уж сильно, просто не отбрасывал возможные полезные связи. Кажется, помог в тот вечер старшему Флинту написать толковое письмо гоблинам, чтобы снизить налоги. Такое, чтобы утвердить свою позицию, и чтобы с точки зрения законов Министерства магии к этому было не придраться. Том создал в тот вечер то самое впечатление, какое необходимо в высшем свете: умного, безукоризненно честного и скромно гениального молодого человека с большими задатками. И только укрепил это мнение, отказавшись от вознаграждения за свою помощь. Собственно, именно после этого он провёл с Фридрихом приличное количество времени. И должно быть, поэтому Флинты направили Гринграсса именно к нему.

— Может быть, вы знаете ещё друзей Фридриха, которые могли бы помочь мне в этом деле? — чуть ли не со слезами горечи на глазах спросил Грегор.

У Тома всплыло в голове несколько имён, но он отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что нет, сэр. Скажите, а существует какая-то конкретная причина, почему Фридрих отказывается возвращаться домой? Вы поссорились?

— Упаси Мерлин, нет, конечно! — Грегор одним глотком прикончил вторую порцию виски и дал ещё один знак бармену. — Нет, никаких ссор. Фридрих просто пишет, что ему нравится жить в Европе. Его мать совсем больна, и я… Простите, что так беззастенчиво. Всё-таки, это наши семейные проблемы. Фридрих пишет, что занят изучением искусства и живописи. Не подумайте, я нисколько не возражаю. Но, на мой личный взгляд, к семейному делу у него куда больше таланта, чем к живописи. Вы точно не хотите выпить?

— Спасибо. — продемонстрировал свою стопку Том. Теперь Грегор Гринграсс выглядел пристыженным.

— По правде говоря, Том, вы единственный из друзей Фридриха, кто согласился меня выслушать, Все остальные считают, что я не имею права вмешиваться в его частную жизнь.

Том тоже так считал, но решил, что безопаснее не высказывать своего мнения вслух. Эта история его заинтриговала, но и показывать этого слишком явно не стоило. Том чувствовал, что из этой ситуации можно извлечь выгоду, если разыграть карты правильно.

— Мне очень жаль, что я не смог вам помочь чем-то большим… — Том приподнялся, делая вид, что собирается уходить.

— Может, позволите всё же вас угостить? Что вы предпочитаете пить? — Грегор Гринграсс придержал его за рукав. — Уж очень не хочется оставаться здесь одному с полупустой рюмкой виски в полдень, как заядлый пьяница.

Том сделал вид, что задумался, но в конце концов кивнул, опускаясь обратно на стул.

— Пожалуй, выпью с вами двойной виски. Но только одну.

— Как пожелаете. — улыбнулся Грегор, вышло несколько жалко. Впрочем, на быстрый жест бармен отреагировал незамедлительно. — Вы, нынче, должно быть много работаете, а мне повезло поймать вас в свободную минуту.

— Повезло. — признал Том, вспомнив, что завтра он планировал уже покинуть город. — Но, если честно, сейчас я занят больше путешествиями и исследованиями, пока есть на это время. Иногда беру частные заказы.

— Неудивительно. Флинты не устают мне повторять, что вас ждёт большое будущее. Человек вашего склада не станет засиживаться на одном месте. — Грегор схватил очередную рюмку и отсалютовал ею, прежде чем сделать глоток. Том тоже пригубил свою порцию. По правде говоря, алкоголь он не жаловал ещё с приютских времён, сознание услужливо подкидывало кислый, застарелый запах джина от миссис Коул. Но иногда приходилось соответствовать ситуации.

— Кстати, сколько сейчас Фридриху?

— 22, скоро исполняется 23. — оживился Грегор. — Должно быть, вы ровесники.

Действительно, ровесники. Только положение Фридриха не в пример лучше. Он мог себе позволить существовать безбедно в Европе, отказываясь от семейного бизнеса, в то время, как сам Том спустил последнюю десятку меньше получаса назад. Зачем возвращаться, если есть деньги делать, что вздумается и жить, где пожелаешь? Вслух Том, конечно, сказал другое.

— Вы знаете, где он сейчас устроился? Благополучно, надеюсь?

— О, он купил виллу где-то под Неаполем. — Грегор озабоченно отхлебнул виски. — Я так полагаю, у него есть там доход, позволяющий существовать без стеснения. О вкусах не спорят, конечно, но я бы Италию не выбрал для жизни. Шумная страна, никакого порядка и размеренности.

— Я мог бы написать ему, если у вас есть адрес. — живо предложил Том. — Думаю, он меня не забыл за это время. Мы провели чудесный вечер у Флинтов. И кажется, было ещё несколько встреч? В одном из ваших домов? Вы должно быть слышали про мидии. Неловкая ситуация.

— О, я помню. Был у нас случай. — с легкостью подхватил Грегор, хотя Том сказал наобум. — С тех пор мы не подаем к столу морепродукты в таком количестве, всякое может случиться… Так вы говорите, что напишите ему? Это звучит замечательно! А если бы вы могли съездить, это сильно ускорило бы…

— Простите? — Том моргнул от неожиданности.

— О, извините, да… Я понимаю, у вас должно быть свои дела и своё расписание, но мне видится, что от вас будет больше толку, чем от меня в этой поездке. Фридрих с определенного возраста близких друзей слушает чаще, чем семью, и я подумал, если бы вы могли взять отпуск и выделить неделю-другую в своем расписании, это было бы весьма большой помощью. Разумеется, все расходы при поездке я возьму на себя и обеспечу вас всем необходимым.

— Мистер Гринграсс…

— Грегор. Зовите меня Грегор.

— Грегор, это очень щедрое, но неожиданное предложение. Я даже не знаю… Я не собирался в Европу.

— Я понимаю. Но уверен, вам не помешает короткий отпуск. Вы могли бы выкроить немного времени? Освежить голову, увидеть старого друга… Скажем, в середине этого месяца?

Середина октября погодой не баловала, да и Тома никакие дела не держали в городе. Возможность буквально сама шла ему в руки почти безо всяких усилий. Том сделал вид, что задумался, взглядом зацепившись за кольцо с печаткой на безымянном пальце Грегора Гринграсса. Золотое, хотя и с почти уже стершимся гербом. И решил.

— Думаю, да. Я с радостью повидаюсь с Фридрихом. Поговорю с ним, раз уж вы уверены, что от этого будет польза.

— В этом нет никаких сомнений! Он точно вас послушается. Вы — его ближайший друг, и он не заподозрит вас в скрытых мотивах. По правде говоря, моя прошлая попытка убедить его вышла… Топорной, как зелье от фурункулов у первокурсника. — Грегор смущённо кашлянул, осушая свою стопку. — Я отправил своего давнего друга поговорить с Фридрихом. Но не учёл, что молодой человек вряд ли станет слушать старика, который годиться ему в отцы.

— Фридрих был зол?

— Нет, что вы. Не был. Он обещал вернуться в начале зимы, прошлой зимы, конечно, и оперативно выставил моего посланника за порог. С тех пор крайне неохотно ведёт переписку. Между нами, многие считают, что мне пора махнуть на него рукой, но его мать… В общем, я не теряю надежды. Уверен, у вас все получится гораздо лучше. Вы с Фридрихом, что называется, говорите на одном языке.

— Я постараюсь оправдать ваши надежды. — пообещал Том с напускной скромностью.

— Отлично! Просто замечательно! Как насчёт того, чтобы выпить за успех нашего с вами джентльменского предприятия? Приманим удачу порцией старого доброго английского бренди. Бармен, где ты там?!

Глава 1. «Там чисты реки, сладкая, что мёд, роса. Я дойду домой, я там не был. Там моя душа…»

«Люди судят больше глазами, чем руками, ибо видеть дано всем, а постигать — немногим.»— Никколо Макиавелли, «Государь», глава XVIII

Письмо от Сириуса Блэка пришло в конце следующей недели, когда я уже вернулся к Джоан. Вещи собирать не пришлось, достаточно было просто задвинуть чемодан в угол. Почти сразу раздался щелчок дверного замка.

— С возвращением.

— И тебя. — улыбнулась Джоан, проходя на кухню. — Хорошо провели время? Как тебе окрестности Корнуолла?

— Интересно. Будто в другую эпоху попадаешь. Мы даже перед отъездом по пляжу прошлись… — я осёкся. — В общем, появилось странное желание жить поближе к морю.

— Даже так? — усмехнулась Джоан. — Что ж, если морской зов останется достаточно сильным, давай вернемся к этому разговору через несколько лет. Я ничего не имею против.

— У тебя как дела? — спросил я, разливая чай по чашкам.

— Работа, дом, работа. — нейтрально ответила Джоан. — Как всегда. У меня ведь нет друзей со старинными английскими поместьями, которые зовут в гости.

— Эй!

— Я шучу. — Джоан с улыбкой сделала глоток чая. Я с усмешкой занял стул напротив и вытянул ноги. — Есть какие-то планы дальше? Может, ещё гости?

— Не совсем. Сириус позвал на Чемпионат мира по квиддичу. Ну и само собой, перед тем как отбыть он придёт на обед в воскресенье.

— В котором часу?

— Не сказал, но я отправлю Ромула с уточнением, как только он вернётся от Флёр.

— Надо подумать, что приготовить… И хрусталь раздобыть. Не каждый день принимаешь в доме английского аристократа.

Я фыркнул. Через пару секунд тишины общий смех заполнил кухню почти одновременно. Джоан сделала еще один готок чая, прежде чем спросить:

— А на самом деле? Чего от него ждать? У твоей тети Нарциссы вроде в прошлом тоже фамилия Блэк.

— Поверь мне, они совсем не похожи. — покачал головой я. — Нарцисса — то, что можно назвать классической аристократией. А он сбежал из дома в 16 и не сильно заморачивается условностями, насколько я понял. Думаю, всё будет хорошо. Хотя и не знаю, чего ждать от этого чемпионата.

— Нервничаешь?

— Чемпионат мира по квиддичу, звучит как… Толпы волшебников, палатки, национальная гордость и наверняка хотя бы один идиот, который решит запустить фейерверк себе в лицо ради «атмосферы». У меня какое-то странное чувство насчёт всей этой идеи. Как будто если собрать в одном месте столько людей, магии и самоуверенности, Вселенная воспримет это как личное оскорбление.

Джоан засмеялась, собирая чашки из-под чая, чтобы поставить их в раковину.

— Ты параноик. Уверена, будет весело.

— Кто сказал, что одно исключает другое? — улыбнулся я в ответ. — Я не сказал, что не пойду. К тому же, Сириус в каждом письме только и говорит о чемпионате, отказ выглядел бы не слишком красиво.

— Он тебе нравится?

— Не знаю, парень вроде неплохой. Посмотрим, что из этого выйдет. — пожал плечами я. — Да и Нарцисса настаивает наладить с ним отношения, не хочу её огорчать.

— Вот кто в твоём сердце на самом деле! — Джоан засмеялась.

— Не начинай.

— И правильно. Нарциссу Малфой я бы тоже не рискнула расстраивать.

— Как прошло ваше знакомство? — Джоан усмехнулась в ответ на мою попытку перевести тему, но ответила.

— Знаешь, очень… Цивилизованно, я бы сказала. Почувствовала себя Алисой, по приглашению упавшей в особенную кроличью нору. Беседка, фарфор, бокалы с вином, появляющиеся по взмаху руки… Мы мило поговорили. И у неё полно идей по поводу благотворительности. Может, когда у тебя много денег с этим проще?

— Нарцисса просто добрая, вот и всё. В любом случае, хорошо, что вы нашли общий язык.- я искренне улыбнулся.

— Иначе и быть не могло, — хмыкнула Джоан. — К слову, на чемпионате мира ты будешь не совсем один, так? Не зря ждёшь письма от своей французской подруги…

— Она едет по своим французским загадочным причинам. — сухо отозвался я.

— Да ничего, просто вспомнилось. — Джоан бросила на меня любопытный взгляд. — Ты уже знакомил её и Миллисент?

— Ещё нет. Флёр намекала, что такая возможность появится скоро, но ничего конкретного.

— Интересно… Даже жаль, что я этого не увижу.

— Поверь, причин для драмы тут примерно столько же, сколько если бы ты решила ревновать меня к Нарциссе Малфой.

— А кто сказал, что этого не было?

— Джоан!

В ответ она только засмеялась, продолжая нарезать на доске овощи для рагу. Я резал мясо.

— Ладно. Но даже ты не можешь отрицать, что это немного разные ситуации. Просто… Если однажды тебе понадобиться совет, пришли ко мне Ромула. Я дам совет, как всё не испортить.

— Учту. — хмыкнул я, сильно сомневаясь, что совет мне когда-нибудь понадобиться.

Ужинали по-домашнему. Под викторину, посвященную английской истории. Я её предсказуемо проиграл, но не расстроился. Пожелав друг другу доброй ночи, мы разошлись по спальням. Ночь за окном казалась слишком тихой.

***

Скука определённо не то слово, которым бы Драко Малфой описал свою жизнь. Дома, в Хогвартсе, в поездках с отцом — всегда что-то происходило. Просто масштабы происходящего всякий раз были разными. Но это лето, да что там, этот год! Пока всё выглядело так, будто его ждут самые интересные события в жизни. И он не собирался упускать ни единого мгновения.

Никто не знал, что Драко писал мемуары. Просто так. Ради развлечения, для себя. И ради тех потомков, которые однажды их прочтут. В конце концов, он же зачитывался мемуарами прапрадеда. Даст Мерлин, многие поколения Малфоев в будущем найдут его жизнь не менее захватывающей и поучительной, как что-то к чему хочется возвращаться за вечерним чаем в библиотеке или поругавшись со своим лордом-отцом.

А теперь мыслей и эмоций было настолько много, что, если дать себе волю, можно весь день и всю ночь просидеть за ежедневником. Но нельзя. Хоть занятия и закончились, у него оставалось много обязанностей по дому. И помощь в подготовке с ужином, на который придёт министр магии входила в этот список.

Само собой, в своей переписке он ни словом не намекнул на грядущий вечер. Подобным козырем не хвастаются в переписке, а держат при себе до тех пор, пока не будет выгодно «случайно» упомянуть в разговоре. Хотя похвастаться хотелось очень, но Драко промолчал. Даже кузену не стал об этом писать.

Переписка этим летом шла средне. Кузен, к слову, писал, что прекрасно провёл время в поместье Сент-Нотт и рассказал историю про портключ. Даже поинтересовался, есть ли в доме Малфоев такие истории. Драко, дойдя до этой строчки, не сдержался и фыркнул. Разумеется, есть! Дом Малфоев мог бы целые стадионы собирать своими сказаниями о подвигах предков! Чего стоит только история о том, как один из его предков пытался приручить дракона. Но слишком много писать не хотелось, да и пересказанная история на пергаменте будет выглядеть не так живо, так что Драко пообещал рассказать что-то интересное в поезде.

Помимо кузена он активно переписывался с Забини, Крэббом и Гойлом. Менее активно — с Ноттом. Впрочем, они и в Хогвартсе держали определённую дистанцию.

Регулярно писала Панси, иногда — Дафна Гринграсс, но эта переписка была больше данью вежливости, чем настоящим общением. Драко держал себя осторожно с девушками, Панси была единственным исключением в его жизни, потому что они знали друг друга едва ли не с младенчества Пожалуй, Панси, Крэбба и Гойла он мог бы назвать своими ближайшими друзьями. И кузен. Но кузен — семья, а это совсем другое дело.

— Молодой хозяин… — тоненький голос эльфа вынудил его вынырнуть из размышлений.

— Говори.

— Мы приготовили смородиновую настойку по вашему приказу…

Драко взял с подноса маленький шот и сделал медленный, вдумчивый глоток, ненадолго прикрыл глаза.

— Слишком сладко. Мы принимаем министра магии, а не устраиваем детский праздник.

— Да, хозяин. — эльф поклонился, прижимая уши к голове.

— Некоторые вечера потом переживают дольше, чем людей, которые на них присутствовали. Не заставляйте меня принимать неприятные решения.

Эльф вздрогнул всем телом, склонившись чуть ли не до самого пола, прежде чем исчезнуть с громким хлопком. Драко развернулся и вышел из комнаты. Следовало контролировать не только кухню. Столовая, гостиная, территория снаружи — всё должно быть идеально! Но прежде нужно зайти к матери, он не навещал её этим утром.

***

Подготовка к воскресному ужину шла спокойно. Почти. Джоан, несмотря на попытку скрыться за юмором, всё равно нервничала. Это становилось очевидно по тому, как она третий раз перекладывала приборы. Вдобавок я не сомневался, что появление Сириуса Блэка на Тисовой улице произведет фурор.

Подумать только, бывший «разыскиваемый преступник» теперь идёт к кому-то в гости. Это обеспечит повод для сплетен в пригороде на год вперёд, если не больше. Но Джоан, конечно, думала не об этом.

— Эй. — позвал я.

— Что? — слегка вздрогнула Джоан.

— Расслабься. Ты ведёшь себя так, будто к нам едет министр магии и налоговая одновременно.

— Я спокойна. — фыркнула Джоан в ответ. — Лучше проверь курицу. Я займусь салатом.

***

— Камины разожжены?

— Да, господин.

— Свечи?

— Да, господин.

— Приборы отполировали?

— Только что, господин.

— Хорошо. Проверьте освещение снаружи, чтобы…

— Драко.

Голос матери прервал его на полуслове. Драко взмахом руки отпустил эльфа, прежде чем обернуться. Мать стояла в дверях столовой, уже в домашнем платье цвета тёмного летнего неба без звезд, белых перчатках и с жемчугом на шее. Как только она с улыбкой подошла ближе, Драко заметил, как в свете свечей покачнулись жемчужные серьги.

— Мама. — Драко поклонился и легко коснулся губами её запястья. — Чудесно выглядишь.

— А ты выглядишь так, будто готовишь армию к сражению на поле боя, а не ужин. — тепло улыбнулась она.

— Это не просто ужин. Это ужин с министром магии! — вскинулся Драко.

— Разумеется. — согласилась она. — Корнелиус был другом семьи ещё до того, как стал министром.

— Как скажешь.- Драко машинально поправил манжету. — Они с отцом прибудут вместе?

— Да, задерживаются в Министерстве ещё на четверть часа. — лёгким тоном произнесла она, прежде чем мягко положить руку ему меж лопаток. — Почему бы нам не попробовать закусок, пока ждём?

— Прекрасная мысль. Так и поступим.

***

Это место выглядело почти так, как он представлял. Или все пригороды выглядят одинаково? Идеальные дома, как с буклета о рекламе загородной недвижимости, газоны, припаркованные автомобили… Ветер принес запах травы, цветов, среди которых особенно выделялась сирень, и совсем немного — бензин. Даже странно, что крестник жил именно в таком месте после рассказов Нарциссы о Шато Малфой. Или недавнего письма. Пожалуй, самого подробного за всё лето, полторы страницы текста которого было посвящено красочному описанию поместья Сент-Нотт. Если бы такое вдруг писал Джеймс, то письмо непременно заканчивалось бы какой-то шуткой. Но Гарри не был Джеймсом практически ни в чём. Это и удивляло, и сбивало с толку.

Сириус тряхнул головой, как будто это движение поможет лишним мыслям просто выпасть из его неё. Не важно! Поместья, аристократы, пригороды, ничто из этого не помешает Сириусу наладить отношения со своим крестником! Он твёрдо это решил ещё в первую встречу. А Блэки, как известно, от своих решений не отказываются. С этим настроем он поудобнее перехватил бутылку вина и направился к нужному дому с самой обаятельной улыбкой на лице, которую был способен выдать после Азкабана. В конце-то концов, впереди ужин, а потом Чемпионат мира по квиддичу. Там всё точно пройдет как надо! Квиддич любят все!

Практически после первого стука дверь ему открыла высокая блондинка в красном платье. Должно быть, та самая Джоан, которую не раз упоминал Гарри.

— Добрый вечер! — поздоровался Сириус, протягивая бутылку вина.

— И вам. Проходите — улыбнулась Джоан, закрывая за ним дверь.

— Приятно наконец увидеть ту, о ком Гарри говорил так много. Жаль, о вашей красоте не сказал ни слова… Впрочем, возможно ли выразить подобное на бумаге?

— Спасибо. — фыркнула Джоан. — Проходите, всё давно готово. Уборная справа, если требуется.

Уборная Сириусу не требовалась, так что он сразу прошел на кухню. По запаху тушеных овощей и курицы. Кухня оказалась просторной и светлой, круглый стол был накрыт старой скатертью, на ней — полный комплект приборов.

— Привет.

— Привет, Гарри. — Сириус ярко улыбнулся, быстро окинув крестника взглядом. Стянутые лентой волосы, брюки, темная рубашка без каких-то лишних украшений и знаков. Впрочем, даже так при желании крестник мог бы легко сойти за Блэка. Разве что глаза могли выдать — не такие холодные, как у большинства членов семьи. Сириус протянул руку, вместо того чтобы раскрыться для объятий. Гарри пожал протянутую ладонь спокойно. — Приятный дом. — автоматически произнёс Сириус и мысленно скривился. Прозвучало, как на уроке этикета.

— Мне тоже нравится. Соседи, правда, делают всё возможное, чтобы это исправить. — усмехнулся Гарри. Прозрачный намёк на Дурслей повис в воздухе так явно, что Сириус не сдержал лающего смешка.

— Садитесь, что вы встали? — потребовала появившаяся Джоан, ставя на стол графин с вином. — Я расстроюсь, если содержимое этого стола останется нетронутым, весь день только и занималась, что готовкой.

— О, тогда мне стоит быть осторожнее со словами! — сострил Сириус, пока разливал вино по бокалам.

— Ты даже не представляешь… — пробормотал Гарри, получив в ответ укоризненный взгляд от Джоан, на который только приподнял бровь.

Почти сразу принялись за еду. По телевизору шел какой-то концерт, Сириус нарушил молчание первым.

— Очень вкусно.

Чистая правда. Из-за нервов он не ел нормально целый день, да и салат с курицей были просто отличными.

— Спасибо. — отреагировала Джоан. — Вино тоже прекрасное.

— Château Margaux не может быть не подходящим. — неожиданно сказал Гарри, делая вдумчивый глоток. — С лепестками роз, если не ошибаюсь.

— Верно. Винтаж 1971 года. — приподнял брови Сириус с усмешкой. — Не знал, что ты разбираешься в винах.

— Узнал вкус. Нарцисса его обожает. — ответил Гарри.

— Правда? Если бы знала, сохранила бутылку. Она наверняка стоит целое состояние даже пустой. — отреагировала Джоан. За столом раздался общий смех. — Ладно, если серьёзно, вино правда вкусное.

— Рад, что нравится. — отмахнулся Сириус. — Я не выбирал специально. Просто в подвале дома лежит целая куча бутылок. С некоторыми из них мы почти ровесники.

— Звучит как что-то на богатом. — заметила Джоан и почти сразу спросила. — Так чем вы заняты? Помимо освобождения семейных кладовых, конечно.

— По-разному. В основном слоняюсь туда-сюда, когда не работаю со скучными бумагами. — ухмыльнулся Сириус. — И, как и весь мир, жду Чемпионата по квиддичу! Вы ведь слышали?

— Гарри рассказывал. Ну и видела кое-что в магических газетах. — кивнула Джоан. Гарри тем временем пополнил её бокал вином. Жест вышел скорее привычным, чем выученным. Джоан благодарно улыбнулась.

«Нарцисса была бы довольна.» — мысленно отметил Сириус.

— Я бы взял вас с собой, да нет лишнего билета. В этом году мест под завязку, люди едут со всего мира чтобы посмотреть на Крама! Парень как будто родился в воздухе. Но с другой стороны, охотники соперника играют куда лучше, так что исход матча — всё ещё интрига, на которую ставят большие деньги.

— Держу пари, Виктор сейчас мечтает сбежать в горы и никогда больше не видеть журналистов. — хмыкнул Гарри. — Но в его победе я не сомневаюсь.

— Тот самый Виктор Крам, о котором ты говорил в прошлом году? — переспросила Джоан.

— Да. Он сильный и упёртый, так что, тем, кто ставит против него, будет несладко. — кивнул Гарри.

— Погодите… — Сириус моргнул. — Я правильно понимаю, ты не любишь квиддич, но знаком с Виктором Крамом? Как так вышло?

— Долгая история, в которой я снова случайно оказался не в том месте. — тон Гарри стал почти оборонительным с оттенком сухой иронии. Джоан тихо усмехнулась. — Мы встретились на дуэльном турнире некоторое время назад, там и познакомились. О его карьере я узнал гораздо позже.

— Дуэльный турнир? Какой? — заинтересовался Сириус. — В письмах этого не было.

— Потому что в письмах было бы долго. — Гарри со вздохом сделал ещё один долгий глоток вина.

***

— Корнелиус!

— Добрый вечер, господин министр. И добро пожаловать.

— Цисса, ты не представляешь, как я рад, что удалось вырваться! — Фадж улыбался устало, как улыбаются люди, давно привыкшие к непрерывному напряжению. — Юный мистер Малфой.

— Идёмте же. — Нарцисса пригласила гостя внутрь нетерпеливым хозяйским жестом.

— Если позволите, присоединюсь после переодевания. Министр, оставляю вас в заботливых руках. — проговорил Люциус, тут же исчезая на лестнице. Но Драко хватило одного короткого взгляда, чтобы выпрямить и без того напряженную спину.

— Работы у тебя просто в ужасном количестве, ты уставший — отметила Нарцисса. Министр вздохнул с растерянностью постоянно занятого человека, передавая эльфам мантию и шляпу-котелок, прежде чем последовать в дом.

— Что делать? Положение обязывает, сама понимаешь. Мы не можем себе позволить ударить в грязь лицом на международном уровне. Но, должен признать, финал чемпионата мира по квиддичу и турнир трёх волшебников в один год — настоящее испытание для здравого рассудка. Подумать страшно, сколько всего в любой момент может пойти не так. Не считая обычного бардака Министерства, разумеется. Поэтому приглашение Люциуса меня невероятно обрадовало. В такие моменты как никогда хочется поужинать без лишнего официоза. Кстати, что так изумительно пахнет?

— Закуски. — улыбнулась Нарцисса. — Копченый лосось с лимоном и сливочным сыром, тарталетки с грибным паштетом и трюфельным маслом, и, конечно, перепелиные яйца с пряностями. Помниться, они тебе особенно понравились в один из прошлых визитов.

— Мерлин, звучит просто роскошно. — Фадж взял и лосося, и яйцо, с удовольствием отправляя в рот.

— Попробуйте настойку, министр. Так лучше раскроется вкус. — посоветовал Драко, по примеру матери беря тарталетку. Фадж последовал совету и почти сразу издал довольный звук.

— Честное слово, такой ужин стоит того, чтобы терпеть все эти проблемы на посту министра.

— Я бы тебя и так пригласила! — мягко засмеялась Нарцисса. Драко искренне позавидовал способности матери быть с министром настолько неформальной. У него, как ни пытайся, не выходило. У отца, честно говоря, тоже не до конца. Должно быть, это такая особенная черта старых семей вроде Блэков, естественным образом преодолевать барьеры там, где другие на это не решались.

— Для нашего дома это большая честь, Корнелиус. — слова отца прозвучала неожиданно, но Драко не вздрогнул, только автоматически сдвинулся, чтобы дать больше пространства. — Что ж, за стол? Незачем больше заставлять ждать такие соблазнительные запахи.

— Чистая правда! — с облегчением согласился Фадж, все заняли свои места. Отец — во главе стола, Драко — справа, мать — слева. Министр, как самый важный и единственный гость, сидел напротив хозяина дома. Играла арфа, бликовали свечи, пустели подносы с закусками. Драко ел, стараясь казаться расслабленным, и заговорил первым.

— Два международных события одновременно… Должно быть, сейчас большинство чиновников и секретарей Министерства живёт на бодрящих зельях.

— Это правда. — Фадж сделал ещё один глоток настойки. — Я давно понял: всё держится на людях. Если поставить идиота не на то место — потом хоть заколдуйся, ничего нормально работать не будет.

— Мудрые слова. — протянул отец, делая глоток вина. — К сожалению, в наше время гораздо хуже понимают важность того, насколько на конкретных местах эффективны строго определенные люди, если вы понимаете, о чём я.

— Справедливое замечание, Люциус. — хохотнул Фадж. Тем временем на большом подносе подали основное блюдо — оленину с травами, молодым картофелем и спаржей. Несколько домовиков также несли корзинку с теплым хлебом. От Драко не укрылось, как загорелись глаза министра. Значит, они с матерью сделали правильный выбор. Ничего излишне вычурного и роскошного, но достаточно, чтобы подчеркнуть семейный статус. Мать улыбнулась в свой бокал, отец тоже выглядел довольным. — Но из любого правила есть исключения. Взять например, Долли… То есть, Долорес Амбридж.

— Довольно деятельная женщина… — согласился отец.

— А я о ней ничего не слышала. — мама заинтригованно подняла бровь.

— Мадам заместитель министра, насколько я знаю. — сделал глоток настойки Драко. — Она часто выступает с заявлениями для прессы, когда у вас на это не достаёт времени.

— Совершенно верно! — Фадж обернулся к нему с улыбкой. — Вижу, интересуетесь политикой по примеру своего отца, молодой человек? Это очень хорошо. Начинать лучше раньше, чем позже.

— Просто стараюсь не выпускать из вида основных игроков. — усмехнулся Драко.

— О! — выдохнула мать. — Теперь я вспомнила. Действительно, имя этой женщины часто мелькает в газетах. Так что с ней? Вы достаточно близки, раз уж ты зовёшь её «Долли».

— Перестань. — в свете свечей стало заметно, как Фадж покраснел. Он тут же сделал глоток вина, чтобы создать искусственную паузу. — Ничего неприличного, но мы вправду друзья. И я не зову её Долли прилюдно, это что-то вроде общей шутки. Для всего мира Долорес Джейн Амбридж — мадам заместитель министра, как верно заметил юный мистер Малфой. Талантлива, умна и продуктивна, как никто другой. Её помощь по-настоящему бесценна в критические моменты, когда бесполезны все остальные. И это при том, что у неё не было тех преимуществ, которыми с детства обладают некоторые семьи.

— Звучит, как женщина, способная сменить вас на посту… — хмыкнул отец. — Конечно, полезно иметь подобного человека, как свою правую руку. Но на вашем месте я бы не забывал об осторожности, Корнелиус.

— Не слушай его. — тут же вмешалась мать, доверительно наклоняясь вперёд. — Люциус, как и раньше, просто обожает интриги. А Долли звучит как очень интересная женщина. Может, ты мог бы позвать её к нам однажды.

— Ох. Я подумаю, когда это будет уместно. — прочистил горло Фадж, ощутимо смутившись. — Но моя оценка её способностей нисколько не преувеличена. Подумать только, что произошло бы, если бы она вовремя не вмешалась при перевозке драконов…

— Драконов?! — чуть не подавился мясом Драко.

Фигура министра на некоторое время застыла в идеальной позе для колдографии, а потом он рассмеялся с растерянным вздохом.

— Подумать только! Проболтался! Вот что делает с уставшими людьми хорошая еда и грамотно созданная атмосфера.

— Расскажите, господин министр! Не каждый ужин можно услышать о перевозке драконов! — попросил Драко, поддавшись вперёд от нетерпения.

— Признаться, теперь и мне до смерти любопытно… — заметила мать.

— Строго говоря, это конфиденциальная информация. — задумался Фадж. — Но если вы пообещаете, что об этом никто не узнает…

— Мы давно с вами знакомы, Корнелиус. — мягко заговорил отец. — И вы знаете, что я терпеть не могу делиться. Особенно, если речь идёт о секретах.

— Что ж, тогда слушайте…

***

— Итак, ты не только поучаствовал в дуэлях, но и познакомился с игроком в квиддич мирового уровня, и заодно укрепил дружбу с симпатичной вейлой, я ничего не упустил? — ухмыльнулся Сириус. Джоан фыркнула, пока нарезала шоколадный торт на десерт.

— Если это единственное, что ты запомнил к десерту, то Азкабан повлиял на твои мозги сильнее, чем мне сперва показалось. — прокомментировал Гарри в свой бокал.

— Вейла, Гарри. Для большинства мужчин это уже полноценный сюжет. — хмыкнул Сириус. — Я бы не удивился, если бы что-то произошло…

— У меня уже есть женщина, способная испепелить меня взглядом. Не вижу смысла повышать ставки. — саркастично ответил Гарри. Джоан закатила глаза, положила каждому по куску торта.

— Вейла — что-то типа сирен? Оказывают особое влияние на мужчин?

— Не только. Хотя на мужчин действуют сильнее. — на лицо Сириуса вернулась прежняя плутовская ухмылка. — Вейлы могут быть чертовски обаятельными, когда того хотят. Но ты не захочешь оказаться рядом, когда они рассержены.

— Почему? — невольно заинтересовался Гарри.

— Они в такие моменты становятся по-настоящему горячими штучками. — лающе хохотнул Сириус. — Достаточно, чтобы несколько невезучих бедолаг в магической истории сгорели живьём.

— Магическое сообщество держится на удивительно хрупкой мужской психике, как я погляжу. — Джоан с демонстративной, скорбной серьёзностью начала есть свой торт. Сириус пробормотал что-то подозрительно похожее на «женщины», прежде чем снова повернуться к Гарри.

— Финал тебе понравится, я уверен. Такие события не происходят каждый вторник. А если надумаешь играть в квиддич, подберем метлу. Джеймс был первоклассным ловцов в твоём возрасте.

— Да, мне уже несколько раз напомнили, что я позорю семейную профессию. — усмехнулся Гарри.

— Значит, вы отправитесь на этот матч, а потом в твой загадочный богатый дом, где в подвалах пылятся дорогие винные бутылки? — спросила Джоан, переводя взгляд с одного на другого.

— Бывало, матчи длились неделями. Иногда месяцами. — Сириус пожал плечами. — У нас будет палатка.

— Месяцами жить в палатках ради спортивного матча? — скептически уточнила Джоан. — Волшебники действительно любят этот квиддич.

— Ерунда! — небрежно отмахнулся Сириус. Джоан всё ещё выглядела скептично, так что он объяснил. — Палатки магические. В той, что мне досталась от отца напихано всего и сразу. Блэки всё делали с размахом, так что волноваться не о чем. Фактически, это комфортабельные аппартаменты, которые можно положить с собой в чемодан. Кстати о чемоданах, ты собрал вещи?

— Да. — Гарри отставил в сторону опустевшую чашку. — Схожу наверх.

Лестница под его шагами скрипнула. На телевизоре затихал маггловский попсовый концерт, сменяясь рекламным блоком. Джоан начала собирать посуду в раковину.

— Я могу помочь, если…

— Этого ещё не хватало. — категорично отказалась Джоан. — Ешьте свой торт.

— Как скажете, мэм. — дурашливо улыбнулся Сириус. Некоторое время он молча возил торт по тарелке и наблюдал, как свет кухонной лампы выгодно выделяет её фигуру. То, что он сказал о её красоте в самом начале ужина, было чистой правдой. — Это всё так… Странно. Не так, как я себе представлял.

— Что же конкретно вы себе представляли? — за шумом воды и скрипом посуды поинтересовалась Джоан.

— Я имею ввиду… Гарри. Он совсем не ребенок.

— Он им и не был.

— Никогда?

— Никогда, даже в нашу первую встречу. Иногда у меня складывалось ощущение, что я разговариваю со взрослым в теле ребенка.

— Наверное поэтому они так поладили с Нарциссой. — усмехнулся Сириус. — Она была маленькой взрослой леди даже в пять лет. У нас дома такое ценили и ставили в пример.

— Могу представить. — Джоан поставила тарелки в сушилку. — Но если совсем честно, меня это радует больше, чем огорчает.

— Почему?

— С Нарциссой у меня хотя бы есть ощущение, что в случае беды она сначала спасёт Гарри, а уже потом начнёт выяснять, кто виноват.

— Точно. — в голосе Сириуса сквозила ирония. — Если Нарцисса решила, то избежать её помощи невозможно при всём желании.

— Это чувствуется.

— Я готов. — заглянул на кухню Гарри.

Все втроем вышли в коридор. Джоан обняла Гарри, быстро пробормотав ему что-то в ухо. Гарри кивнул. Сириус на прощание поцеловал её руку.

— Было приятно познакомиться. Надеюсь, это не последняя встреча.

— Взаимно, мистер Блэк. Будьте осторожны. Чемпионаты мира редко обходятся без фанатских драк. — сказала на прощание Джоан, даже не представляя, насколько попала в точку.

***

— Что ж. Это было очень и очень приятно. — пробормотал разомлевший после десерта министр, расслабленно развалившись в ближайшем кресле у камина. Отец занял противоположное, Драко вместе с матерью небрежно откинулся на подушки дивана, невольно прислушиваясь к суете эльфов в столовой. Но всё должно быть в порядке. В конце концов, когда они перешли в гостиную, все было на месте: сигары, кофе, портвейн для отца, чай для матери… Вечер почти завершился без происшествий. — Должен признать, давненько мне не выпадало возможности по-настоящему отдохнуть.

— Пустое, Корнелиус. — мягко проговорила мать. — Мне не трудно. Если хочешь, прикажу эльфам запаковать для тебя торт. Он, кажется, пришёлся тебе по вкусу.

— Кто бы мне сказал раньше, что лавандовый торт может быть настолько вкусным. — с растерянным смешком покачал головой министр. — Каждый визит в этот дом открывает для меня новые горизонты, если можно так выразиться…

— Очень лестно слышать похвалу такого уровня от вас, министр… — протянул отец. Небрежно закинул ногу на ногу, сделал глоток портвейна. — Осмелюсь сказать, не каждый дом смеет мечтать о подобном. Мне определенно повезло с женой.

— Вы — счастливый человек, Люциус. — со вздохом признал министр.

— Ну, хватит вам! — махнула рукой мать. Драко знал, что жест предназначался для эльфа, невидимо присутствующего в комнате. Торт будет запакован без лишних распоряжений. Но даже это выглядело уместно в разговоре, подчёркивая невысказанное «я не нуждаюсь в лести сверх меры». Если в дуэлях и политике Драко страстно мечтал походить на отца, то держать себя в обществе определённо стоило бы по примеру матери. Рядом с ними даже министр магии начинал казаться просто гостем.

— Скромна, как всегда. — улыбнулся министр, демонстрируя ямочки на щеках. — Ну, а что же вы, юноша?

— Я, господин министр? — моргнул Драко, тут же выплывая из своих размышлений.

— Полагаю, новости будоражит как никогда! Признавайтесь, разрываетесь между двумя мечтами разом, а? Мировой квиддич и вечная слава! Можно ли выбирать!

— Вы правы. — осторожно сказал Драко, чувствуя кожей пристальный взгляд отца. Слова следовало подбирать крайне аккуратно. — Подобные новости раззадорят кого угодно, однако…

— Однако?

— При всей привлекательности турнира, такое решение нельзя принимать сиюсекундно, если вы понимаете о чём я. Вечная слава, безусловно, приятная регалия, но не для мертвеца. — Драко повёл лопатками, избавляясь от лишнего напряжения. — Хотя это, конечно, очень удобный способ одним махом оставить свой след в магической истории. Имена прошлых чемпионов помнят до сих пор, а это кое-о-чём говорит.

— То есть, если бы вам выдалась возможность участвовать.?

Драко замолчал, обдумывая вопрос серьёзно. Если бы он мог участвовать в турнире трёх волшебников? Мерлин! От одной этой мысли дыхание перехватывало! С другой стороны, история этого турнира была полна смертей. Чаще всего мучительных. Не говоря уже о драконах, которые должны были стать первым испытанием. Зная всё это, смог бы он? Пальцы Драко задумчиво перебирали фарфоровую кофейную чашку в наступившей тишине. Отец прочистил горло, Драко вскинул голову, расправил плечи.

— Такое решение не принимается в одиночку. — Драко выдержал короткую паузу. — Но если уж оставлять след в истории, то, полагаю, именно так.

— Я была бы против. — тут же высказалась мать.

— Ой ли? Если взвесить то, чего можно добиться… — задумчиво заговорил отец. Раздался звонкий щелчок. Мать совершенно беззастенчиво отвесила отцу подзатыльник. Прямо при министре магии! Драко чувствовал себя в ужасе и восторге одновременно, за покашливанием скрывая смех.

— Слышать ничего не желаю, Люциус. Так и знай, прокляну.

— Ну и ну! — воскликнул министр, примирительно поднимая раскрытые ладони вверх. — Хватит вам, иначе я почувствую себя виновником семейной драмы, а это не самое подходящее завершение для такого вечера. Кстати говоря, о завершении…

— Как, уже? — озабоченно хмыкнула мать. — Право слово, совсем не обязательно уезжать так рано.

— Нет, нет, нет! Я вовсе не желаю излишне злоупотреблять гостеприимством. Видит Мерлин, уехать от вас сегодня без того будет слишком трудно. — с этими словами министр двинулся в коридор. Драко вместе с родителями последовал за ним.

— Провожу вас до ворот, если не возражаете… — отец небрежным движением набросил пальто на плечи. Министр тем временем уже расправлял свой котелок.

— Конечно, конечно. — пробормотал он. — Что ж, ещё раз от всего сердца благодарю за такой приятный вечер.

— Мне это в радость, Корнелиус. Хорошо бы друзья не забывали дорогу в мой дом. — улыбнулась мать. С хлопком появился эльф, протянув коробку, аккуратно перевязанную шёлковой лентой, загнутой, чтобы удобнее было нести. — И вот, возьми с собой. Чтобы твой завтрашний день был не менее приятным.

— Мне крайне неловко… — забормотал министр, хлопая себя по карманам, будто не зная, куда деть руки.

— Даже не думай обижать меня отказом. — пригрозила мать.

— Как пожелаешь. — министр со вздохом бережно сжал коробку. И тут же полез во внутренний карман. — Но я не люблю оставаться в долгу, поэтому… Да где же они? Ах да. — лицо министра просветлело, когда он выудил пухлый конверт. И протянул его Драко. — За ваше исключительное благоразумие, юноша. Надеюсь и впредь ваше поведение будет достойно фамилии.

— Благодарю, господин министр. — поклонился Драко, принимая конверт. После чего крепко пожал руку министру. — Нам будет приятно видеть вас в любое время. Для вас двери Малфой-мэнора всегда открыты.

— И то верно. — согласилась мать. — До свидания, Корнелиус. Я распорядилась, экипаж ждёт за воротами.

— До свидания. — министр на прощание поцеловал руку матери, ещё раз улыбнулся Драко, по отечески потрепав его по плечу, после чего развернулся к выходу. — Идёмте, Люциус.

— Я за вами, министр.

Драко некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся голосам за дверью, прежде чем раздалось мягкое покашливание матери.

— Хочешь взглянуть?

Только тут Драко вспомнил о конверте. Эльф услужливо подал нож для писем, мать наклонилась ближе, правой рукой слегка опираясь о его плечо.

— Это… — задохнулся от недоверия Драко.

— О! — отреагировала мать. — Это, мой дорогой мальчик, означает, что вечер определённо удался. Более того, это полностью твоя заслуга. Можешь собой по праву гордиться. Я сообщу новость твоему отцу…

— Не нужно. — быстро сказал Драко, убирая билеты обратно. — Я положу их ему на стол. А после… После пойду к себе, если не возражаете.

— Конечно, милый. Как пожелаешь.

Позволив матери поцеловать себя в макушку, Драко поклонился и заспешил наверх. Сердце колотилось. Конверт он положил в самый центр отцовского стола, удостоверившись, что край билета с номером ложи будет выглядывать наружу, прежде чем отправиться к себе.

За закрытой дверью Драко издал нечленораздельный ликующий звук, небрежно сбросил пиджак, прошелся туда-сюда, заложив руки за спину, наткнулся взглядом на верхний ящик рабочего стола, широко улыбнулся, достал плотный, чёрный ежедневник, обмакнул перо в чернильницу и начал писать. Исторические моменты следует фиксировать тщательно.

***Осень 1950

Расходились глубоко за полночь. Честно говоря, могли бы и гораздо раньше, только пьяный Грегор Гринграсс оказался прилипчивым, как пьяный клещ. А бросить его, оставив разбираться с последствиями своего состояния самостоятельно не позволяла ситуация.

— И помните, я вас буду очень ждать… — заплетающимся языком напомнил Грегор Гринграсс, пока Том в четвертый раз за вечер усаживал его в такси. На сей раз окончательно. Одна польза — часть банкнот из пухлого бумажника благополучно перекочевала Тому в карман. — Непременно приезжайте. Вы будете самым желанным гостем за последнее время.

— Непременно. — эхом отозвался Том, пристёгивая Грегора и захлопывая дверь такси, постучал по машине. Та наконец зашуршала колесами прочь, и Том позволил себе выдохнуть.

Странный выдался вечер. И продуктивный. Развернувшись, Том зашагал прочь, подальше от жёлтого света редких фонарей и грязноватых окон питейных заведений, где теперь народу было битком. Гринграсс, конечно, предлагал подвезти. Том отказал. Не только за тем, чтобы избавиться наконец от пьяной компании, но и из соображений безопасности. Ни к чему было демонстрировать условия, в которых он жил. Проходя грязный переулок между третьей и шестой улицей, Том не переставал думать.

Конечно, ему бы не составило труда обратиться за помощью к своим многочисленным знакомым. Все они легко предоставили бы Тому жильё, питание и книги абсолютно бесплатно. Но Том не любил быть никому обязанным. И предпочитал сохранять свободу, даже если ради этого приходилось терпеть мелкие неудобства.

Одно из таких «неудобств» выросло прямо перед глазами минут через пятнадцать пешей прогулки, встретив пустыми глазницами грязных окон. Между третьим и вторым этажом висела ржавая, покосившаяся табличка с надписью «Сдаются комнаты». Здание старое, кривое, как больной гриб. Но тут дёшево, и арендодатели имеют обыкновение не проверять документов, если платить наличными. Именно сюда «мистер Джозеф Менге» получал почту с немногочисленными, но стабильными заказами из Лютного переулка. Помимо «Джозефа Менге» существовали ещё «Джордж Митчел», «Альфредо Росси» и «Игорь Громов» — шутка Николая Долохова, неожиданно оказавшаяся полезной. Том вообще считал, что рано или поздно полезным оказывается всё.

Тем не менее, запах гнилых фруктов и застиранных тряпок уже на лестнице испортил ему настроение. Том снимал тесную комнатушку с видом на двор пополам с соседом. Сосед — неопрятный полукровка из Индии с труднопроизносимым именем и цветущей наркотической зависимостью.

К счастью, пересекались они редко. Но Том до сих пор помнил непреодолимое чувство брезгливости от стойкого запаха травки, гнилых фруктов, тряпок, желтого потолка… Впрочем, не считая всего этого, место подходило, Том не планировал останавливаться здесь надолго.

Быстрым шагом он вошёл в комнату, с неприятным скрипом открывая верхнюю форточку, чтобы впустить ночной воздух. И огляделся. Обстановка, мягко говоря, удручала. Две узкие койки, чем-то похожие на больничные, сваленные грудой живописные принадлежности на старом столе у самого окна — сосед в последнее время увлекся живописью, и покосившийся на бок платяной шкаф, в котором лежали немногочисленные вещи Тома. Вот и всё. Разумеется, самое ценное Том здесь не держал. Все его книги, записи и ценные вещи были в ячейке Гринготтс, ключ от которой он даже во сне держал при себе.

Том опустился на тонкий матрас, сунул руку в карман и пересчитал имеющуюся наличность.

300 фунтов. Хорошо. Хватит, чтобы арендовать костюм для встречи с мистером Гринграсом, а что касается остального… Том задумчиво обвёл взглядом комнату. Что ж. Он отправит половину суммы за аренду хозяину помещения, извинившись и сообщив о неожиданной поездке. Заберет вещи и исчезнет раньше, чем кто-то успеет заметить, останется только решить с почтой. Пожалуй, за некоторую сумму он сможет договориться с гоблинами о переправке писем. Денег, конечно, жаль. Но делать нечего. Приглядывать за почтовым ящиком некому, а возвращаться сюда Том не планировал. Кстати, о почте…

В подъезде он забрал пачку писем, быстро сунув за пазуху. Потом воспользовался общей душевой, ржавая вода из ручки которого попадала скорее на занавеску, чем на тело, но это было лучше, чем не принять душ совсем, вернулся в комнату уже с письмами и вещами. Надёжно запер дверь. И только после этого сел на свою койку, погружаясь в чтение.

Ничего срочного — несколько заказов, уведомления, деловая переписка. Том набросал нужное количество вежливых, но твердых отказов, писем с благодарностями и кратких записок о том, что некоторое время он будет недоступен для регулярных просьб. Достал из шкафа свежие конверты и марки, которые обычно для таких дел покупал в большом количестве, как и качественную бумагу, написал адреса и имена получателей, тщательно заклеил и убрал во внутренний карман пиджака.

Только после этого он сжёг полученные письма в пепельнице, выбросил пепел в окно и с чистой совестью улегся в кровать. На самом деле, сегодня он вполне мог гордиться собой. Грегор Гринграсс оказался порядочным человеком настолько, что не сомневался в порядочности другого. Даже удивительно, что такие люди до сих пор существуют на свете. Эта встреча — чистая удача, но Том повёл себя правильно и смог извлечь из этого выгоду. Осталось только закрепить впечатление на завтрашнем ужине.

Проснулся Том поздно, практически к полудню и почти сразу посмотрел на соседскую кровать. Сосед ночевать не приходил. Хорошо, потому что Тому не хотелось ничего объяснять. А если уж совсем честно, хотелось как можно скорее выбраться отсюда. С этим намерением Том выбрался из кровати. Снова сходил в душ, который был также отвратителен, как и накануне вечером. Собрал свои немногочисленные вещи в потертый чемодан, застегнул молнию, по приютской привычке заправил за собой кровать, написал письмо хозяину квартиры, вложив него нужное количество наличных вместе с ключом и с облегчением выскочил на улицу. Письмо отправилось в почтовый автомат, из которого его с прочими письмами заберет почтальон позже, а сам Том прошёл несколько улиц, завернул за угол и аппарировал в Косой переулок.

Вот уж то, что можно назвать «местом вне времени». Как и Хогвартс. Том неосознанно вздохнул глубже, расправил плечи и направился прямо к мраморной громаде банка Гриноготтс перед собой. Посетителей в переулке хватало, хотя и не так много, как в период школьных покупок. И всё же здесь, в окружении магии Том на самом деле чувствовал себя на своём месте.

Найти свободного гоблина не составило труда. Договориться потребовало мастерства и времени. Том даже сумел сбить цену на комиссию при пересылке почты, и с хорошим настроением снял со счета немного денег. Теперь — плотный завтрак и приличный костюм. А до вечера Том пожалуй успеет посетить несколько театральных постановок. Это поможет скоротать время и иметь несколько тем про запас за ужином.

***Вечер того же дня

— Том, мальчик мой! — воскликнул Грегор Гринграсс. — Рад вас видеть!

Судя по голосу, не врёт. Так звучит человек, подготовивший для гостя изысканный ужин, развлечения и комнату, если тот слишком устанет для дороги домой. От гостя, разумеется, требовалось оправдать желания хозяина.

— Я тоже рад вас видеть, мистер Гринграсс. — вежливо ответил Том. Пожал протянутую руку, позволил отечески приобнять себя за плечи. — Надеюсь, все благополучно?

— А, да… — Грегор Гринграсс смущённо кашлянул. — Обычно я не склонен к излишествам в таком количестве.

— Хоть бренди был вкусным. — с лёгкой насмешкой проговорил мелодичный женский голос. Том обернулся, быстро поклонившись. Сразу отметил пронзительные голубые глаза и вьющие темные волосы женщины, всё это прекрасно сочеталось с кремовым домашним платьем, в котором она к ним вышла.

— Ах, Эни, пощади меня. — покачал головой Грегор Гринграсс. — Том, познакомьтесь с моей супругой. Она вам глубоко благодарна за мою своевременную отправку домой.

— Так и есть. — с улыбкой подтвердила Эни Гринграсс, пока Том церемонно коснулся губами её запястья.

— Не стоит благодарности. На моём месте так поступил бы каждый.

— Скромный и воспитанный, а? — поднял палец вверх Грегор Гринграсс. — Надеюсь, остальных друзей Фридрих выбирал себе по вашему подобию. Но что ж мы стоим? Пойдёмте, покажу вам окрестности. Эни выращивает прекрасный сад!

Том не был слишком большим фанатом садоводства, однако послушно последовал за хозяевами дома и терпеливо слушал про розы (парижские саженцы, никак иначе, они лучше всего приживаются!), кустарники ежевики (обязательно скажите свое мнение, мы используем эти ягоды в десертах), скульптуры из греческих мифов прямо в саду (Геракл — образец настоящего мужчины, согласны, Том?) и многое другое, даже место для театра нашлось и любительской постановки «Ромео и Джульетты» (много шума из ничего, миссис Гринграсс, я видел актёров гораздо лучше). Немного послушал про историю поместья, которое на вид оказалось более скромным чем он себе представлял, двухэтажный коттедж с цветными стеклами и колоннами вокруг, наполовину в европейском, наполовину в греческом стиле. Должно быть, это отражало вкусы хозяев дома. Во время экскурсии слуга вынес в беседку мартини и подносы бутербродов на поджаренном хлебе. Том незаметно для себя съел их все, чтобы не опьянеть. И наконец, они свернули в столовую.

Стол уже был накрыт на три персоны, лежали три синие салфетки, горели свечи и в центре красовалась запеченная курица в соусе с сельдереем. Том тут же заверил, что это его любимое блюдо. Хотя от чужого уюта уже начинало ломить виски.

— Фридрих тоже просто обожает сельдерей. — тоном хранительницы светской тайны поделилась Эни Гринграсс. — Жаль, что вы не можете взять немного с собой, чтобы его порадовать.

— Уверен, если моё описание будет достаточно красноречивым, Фридрих вернётся домой исключительно ради этого блюда. — чопорно заключил Том. И тут же заслужил синхронный смех хозяев дома.

Застольная беседа протекала вяло, но сам ужин был превосходным. Курицу сменил салат с морепродуктами, запеканка с грибами и сыром, а на десерт — чизкейк с малиновой начинкой и без неё. Том попробовал всё, неизменно хвалил блюда в ответ на вопросы хозяйки, в конце абсолютно честно сказал, что это был его лучший ужин за последнее время.

После ужина Том вместе с Грегором Гринграссом перешёл в гостиную, взял предложенную сигару, расслабленно развалившись в кресле. Некоторое время курили молча.

— И как вам жизнь после окончания Хогвартса, Том? Непривычно, должно быть? — дружелюбно проговорил Грегор Гринграсс. Том задумчиво проследил за струйкой дыма, лениво поднимающейся к потолку.

— Пожалуй, да. «Непривычно» — самое подходящее слово. Но в этом есть свой шарм, изучать не только то, что позволяют профессора… Не говоря уже о правилах.

— О, да. Правила. — согласно хохотнул Грегор Гринграсс. — По правде сказать, на старших курсах это ощущалось почти удушающе. Меня регулярно ловили вне спален после отбоя. И как правило, у истоков каждого такого случая была важная причина…

— С женским именем? — улыбнулся Том. Грегор Гринграсс погрозил ему пальцем, бросив быстрый взгляд на лестницу второго этажа, куда скрылась его жена чтобы «переодеться более подобающе после ужина».

— В том числе. Но бывали и дуэли… И другие важные дела. Уверен, вы лучше меня помните, о чем идёт речь.

— Боюсь, у вас в этих вопросах больше опыта. — невинно улыбнулся Том. — Я был старостой и шёл к званию лучшего ученика, так что это отнимало все мои силы. С другой стороны, уж если и существуют важные дела после отбоя, мне не составляло труда следовать главному правилу нашего с вами любимого факультета…

— Не попадаться. — одновременно с ним закончил Грегор Гринграсс и покачал головой. — Удивительно быстро летит время, Том. Порой смотря на Фридриха, я вспоминаю собственную молодость и думаю, что напрасно давлю на него. В конце концов, семейное наследие никуда не денется, а время летит быстро.

— Перестаньте. — лениво протянул Том, подавляя желание нахмуриться. Не хватало только, чтобы Грегор Гринграсс вдруг передумал накануне поездки. — Уверен, вы желаете ему добра. Нет ничего постыдного в стремлении вернуть сына домой.

— Всё так, всё так…

Разговор, к счастью, заглох, когда в гостиной появилась Эни Гринграсс с большим семейным альбомом наперевес. Том тут же сел к ней на диван как можно ближе, всматриваясь в фотографии. Фридрих учится ходить, Фридрих на большой цветной фотографии рядом со своим пони с аккуратными, темными волосами почти до плеч. Самые интересные фотографии начались не с детства, а с подросткового возраста, когда пухлый ребенок превратился в статного юношу с уверенной улыбкой, немного наивной, как у человека, который уверен, что жизнь предоставит ему только самое лучшее. То, что эта улыбка по-настоящему не погасла после 17 лет, искренне удивляло Тома. В его мире жизнь редко оставляла повод для радости и наивности, особенно, взрослая жизнь.

— Вот эти — самые свежие. — указала на пачку снимков Эни Гринграсс и её взгляд остановился на добрую минуту. «Свежие» снимки были из Европы: в парижском кафе, какой-то итальянской улочке, террасе дома, где Фридрих стоял в шортах. Впрочем, Том заметил, что здесь улыбка стала более сдержанной. Грегор Гринграсс прочистил горло и мягко погладил жену по спине меж лопаток, послав Тому улыбку, означающую «в последнее время такое с ней бывает».

— Миссис Гринграсс. — проникновенно заговорил Том. — Я обещаю вам сделать всё возможное, чтобы вернуть Фридриха домой.

— Спасибо, Том, спасибо… — прошептала Эни Гринграсс сжала его руку слишком крепко.

— Дорогая, думаю тебе стоит лечь пораньше. — вмешался Грегор Гринграсс.

— Да, пожалуй, ты прав. — Эни Гринграсс поднялась медленно, некоторое время сжимая руку Тома, проговорила. — Надеюсь, вы к нам зайдёте ещё пару раз перед отъездом. После того как Фридрих… Словом, дом стал ужасно пустым. Меня это угнетает.

— С удовольствием посещу вас ещё раз. — пообещал Том. Хозяева дома скрылись, а он остался наедине с фотоальбомом, испытывая странное чувство. Фридрих Гринграсс имел всё, о чём мечтал сам Том. Власть, фамилию, обожание родителей, деньги… И то, что он так легко отбросил всё это казалось просто идиотским поступком. Том неосознанно расправил плечи, глядя на фотографию, нахмурился. Если подумать, Фридрих и Том даже немного похожи. Пара мелких деталей — и можно ставить зеркало. От этой мысли стало не по себе.

Том вдруг ощутил странную тяжесть под рёбрами, словно воздух в комнате стал плотнее. И с чего бы? Весь вечер чувствовал себя отлично, а тут на тебе! Он ведь действительно намеревался делать то, что сказал — вернуть Фридриха Гринграсса в родительское гнездо, так откуда же это гнетущее чувство? Послышались шаги. Том отбросил альбом на столик резким движением, как будто тот мог укусить. И вскочил с дивана, сцепив руки за спиной. В дверях появился Грегор Гринграсс.

— Как насчёт бренди?

Фигура Грегора Гринграсса вдруг показалась Тому слишком массивной, почти заслоняющей дверной проём.

— Не пейте, если не хочется. — по-своему истолковал его молчание Грегор Гринграсс, щедро наполняя граненный стакан для себя. — Должно быть, вы добрали норму с помощью мартини за ужином.

— Вероятно. — согласился Том, усилием воли подавляя возникшее вдруг напряжение. В последнее время такие приступы стали повторяться. — Честно говоря, задумался о Европе.

— М. — отреагировал Грегор Гринграсс, делая глоток. — Между прочим, вы понравились Эни. Даже спрашивать не пришлось.

— Я рад.

— В любом случае, даже если вы не убедите Фридриха, то получите удовольствие от путешествия. — Грегор Гринграсс повертел бокал бренди в своих руках и глубоко вздохнул. — Том, она больна лейкемией. И времени меньше года.

— Тогда не будем откладывать отъезд. — моргнул Том, избавляя себя от необходимости изображать бесполезное сочувствие.

— Спасибо вам. — глухим от эмоций голосом проговорил Грегор Гринграсс и махом прикончил свою порцию бренди, прежде чем протянуть ему пухлый конверт, предусмотрительно вскрытый ножом для писем. — Расписание пароходов и ваши билеты. Я взял на себя смелость спланировать ваш маршрут через Шербур, как основную точку, следом сядете на поезд до теплохода и уже морем пойдёте на Париж. Оттуда спальным вагоном через Альпы до Рима, позже — Неаполь. Думаю, Фридрих вас встретит и приютит. Я постараюсь аккуратно предупредить его, чтобы он ни о чём не догадался.

— Звучит идеально. — кивнул Том, убирая конверт во внутренний карман. — Это очень заботливо с вашей стороны.

— Пустое, пустое, мой мальчик. Вы ведь так любезно согласились мне помочь. — добродушно проговорил мистер Гринграсс. — Что касается денег, я обеспечу вас чеками в размере тысячи долларов. Этого хватит на тот случай, если Фридрих по каким-то причинам не сможет вас приютить и на развлечение в городе. Если же ваши расходы окажутся выше этой суммы, достаточно просто отправить письмо. Хотя вы мне не кажетесь человеком, который бросает деньги на ветер.

— Этой суммы будет более чем достаточно. — поблагодарил Том, мечтая сбежать из этого дома, потому что оставаться здесь становилось невыносимо. Сердце колотилось до тошноты, перед глазами плясали цветные пятна. — Знаете, мистер Гринграсс, я думаю, мне уже пора.

— Уже? Как жаль… А я хотел показать вам… — Грегор Гринграсс как-то растеряно вздохнул. Том одернул пиджак, не в силах преодолеть себя и спросить, что же такого хотел показать ему хозяин дома, хотя понимал, что должен. Впрочем, того, что он остановился в дверях оказалось достаточно. — Я хотел показать вам нашу верфь. — упрямо продолжил Грегор Гринграсс, провожая его до входной двери. — Пустяк, честное слово, но думаю, Фридрих будет благодарен вам за рассказ, как всё нынче устроено… Когда вы сможете? Скажем, на неделе, в обеденный перерыв? Если напишите мне за полчаса, я постараюсь прислать транспорт, чтобы вы не думали, как добраться.

— Я напишу вам в ближайшее время. — процедил Том, заставляя себя не ускорять шага.

— Буду ждать. Всенепременно буду ждать. — проговорил Гринграсс с влажными глазами, на прощание крепко обняв Тома и сунув ему в руку несколько мятых банкнот. — Вы даже не представляете, как много это для меня значит.

С громадным облегчением Том выскочил на полутёмную улицу, не сбавляя шага сжал кулак с купюрами в кармане и аппарировал прочь, стараясь изгнать чувство паники и страдания из своей груди.

Глава 2. Chopin Nocturne Op. 9 No. 2

Дом просыпался неторопливо, как и подобает дому, пережившему не одно столетие. Засуетились домовики, едва слышно захлопали двери, что-то скрипело, двигалось, в саду звонким галдежом спорили меж собой птицы. Завтракать было решено в беседке в саду. Драко спустился в светлой рубашке и кремовых брюках, все ещё с немного влажными волосами. Ветер принес запах роз.

— Мама. Доброго утра.

— И тебе доброго утра, мой дорогой. — мать улыбнулась, когда его губы коснулись оборота её запястья. По взмаху руки фарфоровый чайник взмыл, наполняя их чашки.

— Отец к нам присоединится? — уточнил Драко раскладывая на коленях салфетку и уже потянувшись к яйцам бенедикт, потом к блюду со свежими, нарезанными овощами.

— Опаздывает из-за разговора по камину. — мать небрежно фыркнула, разрезая на тарелке свой круассан с сыром. Некоторое время ели в молчании. Но Драко чувствовал её внимательный взгляд. И точно, промокнув губы салфеткой, она спросила. — Волнуешься? Дейзи сказала, что у тебя горели свечи до рассвета.

— Писал кое-что. — уклончиво ответил Драко. — Когда мы отправимся? Министерство предоставит портключ?

— Обычно так и происходит. Но твой отец…

— Он же не решил отказаться, верно?

— О, не бойся! — смех матери звонкими колокольчиками разнесся по саду. — Он бы ни за что так не поступил. Хотя бы потому, что ты не простишь подобного решения до конца жизни.

— Тогда что?

— Твой отец подумал и решил, что мы полетим экипажем. Его уже готовят и собирают все необходимое, так что отправимся через пару часов. Есть время подумать, хочешь ли ты взять из дома что-то особенное.

Драко даже немного выпрямился. Путешествовать экипажем ему ещё не доводилось.

— А что возьмёшь ты?

— М-м… Сложно сказать. Я размышляю над несколькими платьями… Может, украшения. Однако твой отец настоял не брать с собой половину поместья.

— Похоже на него. — фыркнул Драко. И почти тут же не сдержал любопытства. — Ты ведь уже путешествовала так раньше? На что это похоже?

— Зависит от путешествия. Первые часы всё ново и волнительно. — губы матери изогнулись в мягкой улыбке. — Честно говоря, я довольно быстро начинала скучать и доставать всех вокруг. Белла на такой случай брала с собой целый сундук романов и просто усаживала меня рядом за чтение.

Драко тоже улыбнулся, когда представил. В «целый сундук романов» верилось без труда. Через четверть часа его тарелка с завтраком опустела. Накатила приятная волна сытости, при которой сохраняешь ясную голову. Попрощавшись с матерью, он быстро поднялся к себе.

Подумать о том, что взять с собой, н-да? Дверцы гардероба скрипнули. Какое-то время Драко просто смотрел. Потом снял с вешалки пальто из шелка акромантула. Со стола забрал ежедневник с мемуарами. Добавил пару книг на случай скуки, перья, пергамент, карандаши и альбом для рисования. Следом отправились десяток длинных шелковых платков и трость для выхода в свет. Драко обвёл глазами комнату ещё раз, на стойке между книг блеснула красным рубином ручка кинжала: подарок матери на позапрошлый день рождения. Тонкий, серебряный, работа Блэков… Пальцы сомкнулись на холодном металле, лезвие отразило солнечный луч, прежде чем с щелчком вернуться в потертые ножны. С одной стороны, брать его с собой не слишком обязательно, а с другой… Почему бы и нет?

— Дейзи.

— Молодой хозяин?

— Сложи всё это среди прочих моих вещей. И подготовь одежду для путешествия минимум за час до отправки.

— Дейзи сделает.

Дейзи исчезла, как и вещи, с негромким хлопком. Драко аккуратно запер шкаф, прошелся по комнате, посмотрел в окно и отправился пройтись. Проследить за подготовкой никогда не бывает лишним. Да и в конце концов, он не слишком часто выезжает из дома. Кроме, конечно, Хогвартса. И сейчас Драко поймал себя на том, что с нетерпением ждёт отъезда.

Однако, его помощь к этому моменту уже была несвоевременна. Как только один из домовиков отчитался, что экипаж заложен, Драко переоделся в дорожную одежду и уже на подъездной дорожке столкнулся с отцом.

— Отец. Отправляемся?

— С минуты на минуту.

Драко подстроился под шаг отца легко, даже не заметив, что зеркальным движением перехватил трость. Они миновали сад, обошли теплицы и, наконец, впереди показалась шестерка белых павлинов. Птицы нетерпеливо перебирали когтистыми лапами, высокие и крепкие, как боевые кони. Перья на хвостах и крыльях в свете косых солнечных лучей, проникающих через ветви деревьев, зелёным, синим и золотым, как драгоценные камни. На головах покачивались аккуратные короны-хохолки, будто подчёркивая особое происхождение. Драко невольно засмотрелся, замедлив шаг.

— Нравятся? — уголок рта отца дёрнулся в усмешке.

— Очень.

— Они — ещё одна уникальная реликвия нашей семьи.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— А почему я раньше их не видел?

— Потому что твой дед привёз их из Индии больше полувека назад. — речь отца снова стала размеренной, шаг тоже замедлился, тростью указал куда-то на восток. — И у них довольно специфические условия содержания, так что специально для этого выделили отдельный участок, а позже установили магическое ограждения.

— И, несмотря на уникальность, характер у этих птиц редкостная дрянь. — послышался голос матери справа. Драко фыркнул от смеха, быстро оборачиваясь.

— Правда?

— Ничего особенного. Они просто крикливые и кусаются. — фыркнул отец.

— Больно кусаются. — педантично поправила мать. — Так что не подходи близко. А вот и экипаж.

Драко снова замедлил шаг. Взгляд соскользнул по колесам, украшенным золотой витиеватой резьбой, затем по фонарям с четырех сторон, которые сейчас были погашены. В стекле угадывался тоже свой, особый узор. Окна были закрыты тяжелыми тёмно-зелёными шторами, на дверце во весь рост был расписан герб Малфоев золотой и серебряной краской. Отец подошел первым, мягко потянул бронзовую ручку, открыл дверцу, отступил в сторону, пропуская мать вперёд, потом приглашающе повёл подбородком. Драко прибавил шагу, немного неловко вскочив на подножку. Та слегка скрипнула. Драко сжал левой рукой прохладный проём и прошёл внутрь. Коридор был устлан мягким ковром, настенные бра. С каждым шагом коридор как будто гостеприимнее расширялся навстречу. Слева и справа Драко заметил несколько плотно запертых дверей. Бронзовые ручки на ощупь ощущались прохладными и безжизненными. Что это? Комнаты, которыми давно не пользовались? Впрочем, Драко почти сразу отвлёкся от этой мысли, как только миновал широкий проём. Распахнутые настежь двойные двери привели его…

— Это основной салон — проговорила мать, обернувшись. И улыбнулась его выражению лица.

Основной салон с первого взгляда напоминал гостиную. Мраморный камин, напротив которого стояли кресла. Книжные шкафы, встроенные прямо в стены, шахматный столик шоколадного цвета, чуть дальше — два дивана из зелёной кожи и низенький, круглый кофейный столик прямо между ними. Большие окна от пола до потолка сейчас были полуприкрыты тяжёлыми шторами, часть которых он заметил снаружи. Вдоль рамы иногда пробегала рябь защитных чар. За дверью справа оказалась столовая зона. С ещё одним камином, баром и длинным семейным столом из дуба, на котором эльфы торопливо расправляли тяжёлую белую скатерть, обшитую по краям жемчужной нитью, присмотревшись, в узоре Драко распознал павлинов. Один из эльфов, заметив его, пискнул, поклонился и исчез со звонким хлопком.

— Провести экскурсию? У нас есть пару минут, пока твой отец закрывает поместье.

— Да, пожалуйста. — обернулся Драко.

Следуя за матерью, он попал в очередной коридор с закрытыми тканью окнами. Мать толкнула одну из самых дальних дверей. Хозяйственные помещения. Кухня, кладовые и комнаты домовиков. Оттуда пахло свежим хлебом и бульоном, а эльфы при виде хозяев тут же засуетились ещё сильнее. Мать с улыбкой махнула рукой и повела его дальше.

— Это второй салон. Наша комната отдыха, на случай гостей, например… — объяснила она толкнув следующую дверь. Здесь почти также, как и в основном салоне, только просторнее. Несколько столов для игры в карты, диваны, книги, камин, а центр комнаты занимал самый настоящий рояль, на полке — скрипка в футляре. У камина, между креслом, в самом дальнем углу примостилась мягкая собачья лежанка.

— Дедушка держал собак?

— У него был ирландский волкодав, прослуживший ему до самого преклонного возраста. После он больше не заводил никаких питомцев, но ничего менять здесь так и не позволил. Это даже было прописано отдельной строчкой в завещании.

— Правда? Отдельная строчка для собачьей лежанки?

На его скептический тон мать отреагировала почти девичьим смешком.

— Не только. На самом деле, то же самое правило касалось и некоторых личных помещений в поместье. Твой отец запечатал часть комнат после его смерти, не тронув ни одного предмета. Малфои, как я поняла, не очень любят делиться чем-то по-настоящему личным.

— А Блэки? — не сдержал любопытства Драко

— Блэки? Блэки разные, мой дорогой. — смешок матери вышел и грустным, и ироничным одновременно. Будто в подтверждение снаружи раздался пронзительный павлиний крик. — Справа твоя комната и напротив — наши покои с отцом. С какой хочешь начать?

— Пожалуй, свою комнату последней. — решил Драко.

Покои родителей оказались заметно просторнее, чем он ожидал. Слева была гостиная зона с белым диваном, креслами, длинным овальным столиком из красного дерева напротив камина. Под ногами был ковёр с какими-то восточными узорами. Книжные шкафы, отдельная зона для курения на балконе за стеклянной прозрачной дверью. Справа оказалась спальня с большим гардеробом и просторной двуспальной кроватью с балдахином. Только вместо тяжелой ткани, как в Хогвартсе, были легкие шёлковые занавески прозрачно-голубого цвета.

Дальняя дверь привела в ванную комнату. Двойная ванная, отдельная душевая зона, туалетный столик с тремя зеркалами, рамы которых были инкрустированы бриллиантами и жемчугом. В шкафчике нашлись полотенца с гербом семьи и мягкие халаты. В воздухе почему-то уже пахло мамиными духами вперемешку с отцовским гелем для бритья.

— Если бы кто-то это увидел, сразу бы сказали, что мы слишком расточительны — не удержался от комментария Драко.

— Люди редко понимают разницу между роскошью и вульгарностью. — улыбнулась в ответ мать с оттенком пренебрежения в голосе.

Его комната ничуть не разочаровала. Светлая, просторная, с рабочим столом, единственным украшением которого была старинная настольная лампа, легкие шелковые занавески возле окна, книжные полки, камин, кресло возле, абажур под зеленым стеклом ручной работы и ещё — подоконник переделанный в зону отдыха в виде удобного дивана и нескольких подушек. Спальное место и одновременно с этим — шикарный вид из окна прямо во время полёта. На диване был аккуратно сложен вязанный плед в полоску.

— Нравится?

— Выглядит потрясающе — искренне сказал Драко.

— Я рада. Если что-то понадобиться, всегда можно сказать эльфу. Заглянешь в ванную?

Драко так и сделал. Первое что бросилось в глаза — большая, круглая ванная в центре и три бронзовых крана в виде павлиньих клювов. Из того, что посередине, текла самая настоящая морская вода. Слева — какой-то ароматный травяной настой и справа — просто вода. Раскрытие клюва регулировало температуру. Драко нашел зеркало в жемчужной оправе, принадлежности для бритвы в шкафчике, несколько полотенец, а прямо напротив ванной — панорамное окно, за которым сейчас виднелись верхушки старых яблонь.

— Ну как? — мать стояла там же, где он её оставил, сложив руки в замок.

— Лучше и представить нельзя! Как скоро мы взлетим?

— Через пару минут. Уверена, твой отец уже закончил. — на этот раз улыбка была понимающей и кажется ностальгической. — Осваивайся, а как только взлетим — приходи в основной салон, выпьем чаю. Оттуда открывается прекрасный вид.

— Спасибо. Я так и сделаю. — пообещал Драко.

Первым делом он проверил разложенные вещи, нашёл ежедневник в ящике стола и какое-то время занимался своими записями. Эльф успел несколько раз принести лимонной воды во время работы. Вдруг размеренную тишину нарушил шелест, легкий скрип. Драко поднял голову.

Он ожидал качки, как на кораблях. Или хотя бы небольшой вибрации, но ничего не произошло. Из окна было видно, как стремительно уменьшается мамин розовый сад, поместье начинает напоминать игрушечный замок, а земля внизу — сотканное лоскутное одеяло ручной работы, со всеми неровностями, когда используют шерсть и ткань с устоявшейся историей. Вспомнив о приглашении матери на чай, Драко ополоснул лицо морской водой, переоделся и направился в основной салон.

— Вот и ты. Как впечатления? — взмах рукой. В воздух взмыл старинный серебряный чайник с потертой ручкой, явно сменивший не одно поколение владельцев. Мать тоже переоделась, теперь сидя в летнем, жёлтом платье без корсета, волосы аккуратно перетянуты мягкой шёлковой лентой. Отец курил трубку в своем кресле за чтением газеты, расслабленно закинув ногу на ногу.

— Волнительно. — признал Драко, опускаясь в кресло напротив матери. — Мы идём так плавно, будто и не выезжали из поместья, если не смотреть в окно.

— Так было задумано. — голос отца за газетой прозвучал несколько сухо. — Видишь ли, твой дед не любил путешествовать один с самого юношества. Поэтому компанию ему чаще всего составляли семья или друзья. А правильная организация, как ты прекрасно знаешь…

— Фундамент для впечатления. — согласился Драко и сделал глоток чая. Зелёного, с нотками мяты и клубники. — Морская вода тоже за этим?

— Общеизвестный факт, что она полезна для кожи. — хихикнула мать. — Если помнишь, в свете ходит утверждение о целебном «лечении на водах».

— Что чаще всего означает излечение от разбитого сердца у женщин, независимо от их возраста. — добавил отец насмешливым тоном.

— Или усмирение нерадивых наследников от излишне активного участия в дуэлях. — не менее колким тоном ответила мать.

Драко хихикнул. На кофейном столике тем временем появился серебряный поднос: засахаренные орехи, виноград, нарезка из груш, лимонов и яблок, плитка горького шоколада. Несмотря на отсутствие голода, Драко взял орех и отправил в рот. Мать, что неудивительно, предпочла кусочек лимона.

— Вы оба звучите так, будто за этим стоит целая история…

— Ни в коем случае.

— Ты даже не представляешь. — на губах матери мелькнула улыбка, когда отец с возмущённым шелестом опустил газету.

— Твоя мама преувеличивает.

— Я ничего не сказала.

— И не надо. Драко, иди к себе.

— Ещё чего! — Драко не удержался от смеха, переведя взгляд с одного родителя на другого. — При всём уважении, дорогой отец, нынче вы едва ли что-то сделаете единственному наследнику.

— Особенно пока я здесь. — вставила свои пять кнатов мать. Отец тяжело вздохнул, с преувеличенной осторожностью сложил газету, после чего тут же пожаловался:

— Стоило хоть ненадолго выехать из дома, как вы оба стали совершенно неуправляемыми.

— И всё же? — наклонился вперёд от нетерпения Драко.

— И ничего.

— Люциус. — в голосе матери прозвучал насмешливый укор.

— Очень хорошо. — отец недовольно скривил губы, наполнил из кофейника свою чашку черной, как ночь, жидкостью, взял кусочек яблока и занял место рядом с Драко. — Раз уж вы так настаиваете… В моей жизни был эпизод, благодаря которому твой дед отправил меня на «лечение на водах» на целых три месяца, после третьего курса.

— Эпизод? — переспросил Драко.

— Эпизод. — сухо подтвердил отец. — Ничего особенного, я просто…

— Случайно выступил на дуэли, вступившись за малознакомую девушку, после чего полгода был вынужден держать лицо и терпеть слухи о будущей помолвке. — проговорила мать тоном самого большого секрета. Отец подавился кофе, чем доставил ей несомненное удовольствие. Драко тоже едва не подавился, снова не сдержав смех.

— Серьёзно? Дед был в ярости!

— Можешь быть уверен. — с удовольствием в голосе проговорила мать. — Довольно длительное время фамилию Малфоев регулярно обсуждали в свете. Но в конце концов твой дед все уладил. Не знаю, что конкретно он сказал семье девушки, но они вскоре покинули страну.

— Потрясающе!

— Если кому-то интересно, я был ни в чём не виноват. — отец сделал новый глоток кофе. — Но твой дед предпочитал перестраховываться даже в мелочах, так что какое-то время пришлось… «поправить здоровье на водах».

— Разумеется, весь свет был в курсе, что к чему.

— Нарцисса!

— Что? Я говорю чистую правду.

— О чём тебя никто не просил, прошу заметить.

— Всё равно потрясающе. — засмеялся Драко, наливая себе новую порцию чая и отправляя в рот кусочек горького шоколада. — Целая история, достойная семейных преданий. Почему ты никогда мне об этом не рассказывал?

— Потому что семейных преданий достойны по-настоящему великие поступки, а не случайные приключения. — отец поджал губы, но строгость явно была напускной. — И ничего потрясающего. Очень надеюсь, что ты сделаешь правильные выводы и не позволишь людям неверно истолковать свои намерения.

— Да, отец.

— Помимо прочего, мы так и не обсудили твою помолвку…

— Это что, наказание? Я ведь даже ничего не сказал! — почти искренне возмутился Драко.

— Люциус. — теперь интонация матери стала укоризненной.

— Как угодно. — фарфоровая чашка с осадком от кофе жалобно звякнула о блюдце. — Если позволите, увидимся за обедом. Мне нужно закончить кое-какие дела.

Драко пару минут смотрел на стремительно закрывшуюся дверь. В основном салоне повисла тишина, нарушаемая только звяканьем серебряной ложечки о фарфор: мать помешивала чай.

— Это что сейчас было? — недоверчиво уточнил Драко. — Он правда обиделся?

— Не волнуйся. Его обида не продержится дольше двух часов. Следовательно уже к обеду всё будет как обычно.

Драко обернулся и посмотрел на мать с недоверчивой подозрительностью.

— Ты что, засекала?

— Бывало. — мать перевела взгляд за окно. — Знаешь ли, когда мне написали о нашей помолвке, у твоего отца уже была определённая… Репутация.

— Да, он рассказывал.

— Сомневаюсь.

— Что это должно значить?

— О, ничего плохого. — мать усмехнулась его любопытству. — Скажем так, та девушка на третьем курсе — не единственная, кто пал под чары Люциуса Малфоя.

— Ты же не хочешь сказать…

— Именно это я и хочу сказать. — с удовольствием протянула мать, изящным жестом отправляя в рот кусочек шоколада. — Конечно, меня эта мысль отнюдь не вдохновляла, поэтому очень долгое время твой отец слышал от меня исключительно одно слово…

— Какое?

— «Нет».

— «Нет»?

— «Нет». — мать улыбнулась, задумчиво подперев подборок рукой. — Нарцисса Блэк, видишь ли, не принимала цветы и подарки. Не ходила в Хогсмид, не хотела «поговорить в библиотеке» или «погулять у озера».

— Отец сходил с ума. Или был в ярости.

— Очень часто одно не мешало другому. — смешок матери разнёсся по основному салону. За окнами уже расстилалась белая, неровная пелена облаков, невесомых, как пуховое покрывало. — Но Нарцисса Блэк не любила уступать. В конце концов, быть её женихом не давало права вести себя спустя рукава.

— И что произошло дальше?

— Дальше… Дальше твой отец пригласил меня на бал. Весной, прямо перед экзаменами. И подарил одну белую розу из сада моей матушки вместо безвкусных дорогих букетов.

— И ты сдалась?

— Не совсем. Я уступила. На один вечер.

— А потом?

— Потом твой отец стал… Спокойнее.

— Правда? За один вечер?

— Не сомневайся. Он ясно понял, что может получить, если всё будет правильно. И захотел этого по-настоящему, а не из задетого мужского эго.

— Не говоря о том, что ты наверное первая девушка, которая говорила ему «нет» не просто для вида.

— Нарцисса Блэк ничего не делала «для вида».

Драко улыбнулся. Сел ближе, глядя вместе с матерью в окно, на проплывающие мимо облака, пронзаемые солнечными лучами-копьями тут и там. Прохладная рука матери обвила его плечи, он в ответ обнял её за талию.

— Мам.

— М?

— А как ты думаешь…

— О чём же?

— Существуют ли ещё девушки, похожие на Нарциссу Блэк?

— Сложно сказать. Нарцисса Блэк, знаешь ли, жила совершенно в другую эпоху. — мать помолчала, прохладными пальцами задумчиво перебирая волосы на его макушке. — Как и Люциус Малфой. И многие, многие другие…

— Следовательно, скорее нет, чем да?

— Смотря, что конкретно ты ищешь. Если точную копию, то ответ будет «нет», однако…

— Что?

— Иногда судьба сама приводит нас туда, куда нужно. Или ведёт других навстречу. Достаточно не упустить момент.

— А если упущу? Случайно?

— Значит, вскоре возникнет что-то ещё. Жизнь всегда даёт нам возможности. Вопрос в том, какие мы используем.

Драко молчал. Смотрел на возникающие из облаков осколки полей, домиков, крошечных животных и думал. Пытался себя представить в «эпоху когда жила Нарцисса Блэк». Получалось смутно, но довольно захватывающе, почему-то казалось, что тогда его жизнь была бы гораздо более… Не то что интересной, но насыщенной событиями уж точно. Каким бы он был? Какую сторону принял? Мать тоже молчала, невесомым движением перебирая волосы на его макушке.

— Мам.

— М?

— А если бы была возможность…

— Возможность?

— Возможность. Снова проснуться, посмотреть в зеркало, и увидеть там Нарциссу Блэк… — пальцы матери резко остановились. — Ты бы что-нибудь изменила?

— Сомневаюсь.

— Правда? Совсем ничего? Я думал, многие жалеют о своих решениях…

— Многие. — мать согласно наклонила голову. — Но есть кое-что, в чём Нарцисса Блэк и Нарцисса Малфой между собой согласны.

— В чём же?

— Все решения, которые приняла в своё время Нарцисса Блэк, привели Нарциссу Малфой к тебе. И вообще… Лишний раз ворошить прошлое опасно и недальновидно. Иначе вся жизнь может уйти на выяснение «а что, если» и для будущего не останется места.

Губы матери мягко коснулись его виска. Драко ненадолго прикрыл глаза. Потом лег, потянул колени к груди, уложил голову на ноги матери, щекой чувствуя мягкий шёлк платья, задумался. И незаметно для себя заснул. А проснувшись, обнаружил, что солнце миновало полуденную черту, облака за окном приобрели более чёткие, почти резкие очертания. Мать читала какую-то книгу, другую руку держа у него на плече. Драко потёр глаза.

— Надо же. Заснул.

— С возвращением, дорогой. — с тихим шелестом одна страница сменила другую. — Ничего страшного. Путешествия порой имеют убаюкивающий эффект. Голоден? Велю подать обед.

— Пожалуй, только переоденусь.

— Ступай.

Движения выходили несколько ватными, мысли тоже двигались в голове вяло. В коридоре Драко поймал себя на том, что несколько минут смотрит на тускло сверкающую дверную ручку, покачал головой, решительно толкнул дверь в собственную спальню. Душ помог сбросить с головы лишние мысли, свежая одежда вернуть прежнюю собранность, а уже на пути в столовую в нос ударили аппетитные запахи: чего-то овощного, дичи и сладости одновременно.

— Всем приятного аппетита.

— И тебе, сын. — откликнулся отец, уже сидя за столом. Спокойный, как мать и предсказывала. Она просто кивнула, жестом давая знак эльфам.

Первым подали крем-суп из спаржи и свежий белый хлеб из печи, отдельно лежали гренки со специями. Из напитков — белое вино и холодный вишневый лимонад. До этого момента Драко не осознавал, насколько проголодался, поэтому в основном уделял внимание еде. Впрочем, родители тоже не разговаривали. Основным блюдом стала утка, запеченная с молодым картофелем и фасолью, к ней стояли соусники. Драко выбрал тартар, отец — острый красный соус, а мать — мягкий белый из сметаны и соленых огурцов. Как только тарелки опустели наполовину, Драко всё-таки заговорил:

— Какие планы на день? Сыграем в шахматы?

— Можно. — лаконично согласился отец.

— Я понаблюдаю. Возможно, позже сменю одного из вас…

— Или может сыграете друг с другом? — на это предложение родители обменялись взглядами. — Или это вне семейной традиции?

— Отчего же, твой отец довольно часто проигрывал мне в прошлом…

— Я просто был джентльменом.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Просто сыграйте. Что вам стоит? — хихикнул Драко, положив себе ещё картофеля.

— Нравится еда? — улыбнулась мать.

— Ещё бы. Ничуть не хуже, чем дома.

— Твой дед ответил бы, что это естественно. — отец прожевал кусок утки с довольным хмыканьем — Чтобы ты знал, он терпеть не мог большинство поездов как раз из-за качества еды в вагоне-ресторане.

— А Хогвартс-экспресс? — полюбопытствовал Драко.

— Хогвартс-экспресс с его точки зрения — вопиющее недоразумение. — кивнул отец.

— Я помню. Ты пытался пригласить меня на обед из шести блюд в купе… Я тогда удивилась.

— И однажды я добился своего. И это того стоило. — отец задумчиво качнул бокалом с вином. — Между прочим, будучи попечителем я пытался внушить Дамблдору мысль о пристойной еде в дороге, а не только шоколадных лягушках и тыквенных пирожках.

— А я сразу сказала, что из этой затеи ничего не выйдет.

— И как отказал директор? — Драко во все глаза смотрел на отца. Тем временем утка исчезла, вместо неё на столе появились ореховые пирожные, лимонно-шоколадный торт, вазочка с фруктами и домашнее варенье из слив, абрикосов и роз.

— Сказал, что нет нужды в нарушении многолетней традиции Хогвартса. Что школа перестанет быть школой, если каждый будет пытаться привнести в неё новизну согласно собственному вкусу.

— Он просто не захотел смещать акцент с праздничного пира по прибытии. — фыркнула мать, глотнув вина из своего бокала.

— Возможно. — не стал спорить отец, кладя торт на тарелку. — Но, к несчастью, многие попечители были солидарны с мнением Дамблдора, когда я пытался собрать подписи.

— Дед был бы недоволен. — не удержался от смешка Драко.

— И ничуть не удивлён. — губы отца тоже подозрительно дрогнули. На некоторое время за столом воцарилась тишина, посвящённая исключительно десерту в сочетании с какао и красным вином.

После все, не сговариваясь, перешли в основной салон, который Драко про себя уже окрестил гостиной. Эльфы подали кофе, фрукты и легкие закуски. Отец сел за шахматы, Драко — напротив. Фигуры из слоновой кости ощущались так, будто помнили бесчисленное количество рук. За окном небо медленно, неохотно меняло цвет. Тут и там возникали фиолетовые и оранжевые отблески. Драко то и дело отвлекался от доски на это зрелище, несколько раз отец даже постукивал ногтем, чтобы привлечь внимание обратно.

— Прошу прощения. — извинился Драко, снова возвращая внимание на доску. И всё-таки проиграл первую партию. Вторая окончилась вничью. Третья и четвертая были более длительными, но исход не изменился. Драко выпрямился, взъерошивая ладонью волосы на затылке. Комната уже наполнилась желтоватым светом светильников, в камине потрескивали поленья. — Не судьба.

— Невнимательность. — педантично поправил отец, снова расставляя фигуры в боевой порядок.

— Уступи-ка, дорогой… — мать отставила чашку с кофе, расправила платье. Драко тут же выскользнул из кресла, занимая её место на диване. Взял красное яблоко.

— Как будто что-то измениться… — пробормотал отец себе под нос.

— Ты говори, говори.

Драко на этот обмен репликами хихикнул. И на этот раз даже вид за окном не отвлекал его от партии. Впервые он заметил, насколько родители органично смотрятся друг с другом. Они не просто подходили, а именно сочетались друг с другом так, будто для этого и были созданы. Первая партия вышла долгой, примерно как обе их игры с отцом. Мать пила кофе, отец тянул из стакана бренди, сосредоточенно нахмурив светлые брови и в итоге…

— Я же говорила.

— Не будь такой самодовольной. Это случайность.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Докажи.

В ответ отец вскинул голову и прищурился. Драко снова хихикнул. Сейчас он явственно мог представить, что стратегия матери говорить «нет» на любое предложение безотказно с отцом сработала, судя по его поведению.

— Как пожелает моя госпожа. — процедил отец. И партия началась заново. И получилась более жёсткой, насколько вообще могут быть жёсткими шахматы. Мать играла изящно, сохраняя при этом олимпийское спокойствие на лице. Отец хмурился, задумчиво жевал губы и нещадно проигрывал. Кончилось тем, что около часа белый король метался по полю в поисках спасения и бесславно погиб, потому что не заметил притаившегося в углу доски слона.

— Обычно не повторяю, но я же говорила.

— Твоя мать просто обожает унижать моё достоинство, это её любимое развлечение с самой первой нашей встречи.

— Вовсе нет. Это ты слишком многое принимаешь на свой счёт.

— Круто! — не удержался Драко. — Кто научил тебя так играть?

— Тетя Вэл. — мать улыбнулась с оттенком грусти в голосе. — Я проводила порядочное количество времени в лондонском доме, и мы играли, когда она не бывала занята. Однажды я даже Беллу обыграла.

— Правда?

— Правда. — чуть более спокойным тоном подтвердил отец, допивая свой бренди. — Никогда не видел у Беллатрисы Блэк такого шокированного выражения лица, как в тот вечер.

— А я собой гордилась.

— Конечно. Ты всегда собой гордишься. — подтвердил отец, поднимаясь с места.

— Побег с поля боя, милорд?

— Отнюдь. Тактическая перегруппировка. Ты играешь с сыном, я — читаю вечернюю газету. И позже распорядимся об ужине. Поражения не отменяют голод, знаешь ли.

— Принимается. — мать наклонила голову, расставляя фигуры, пока Драко устраивался напротив нее со своим наполовину доеденным яблоком. — Знаешь, тетя Вэл любила говорить, что шахматы имеют страшно много общего с дуэлями…

— Неужели?

— Именно. Попробуй подумать с этой перспективы.

Драко попробовал. И оказалось, что проигрывать матери — совсем не то, что отцу. Ощущения от партии были совсем другими. Или это от того, что он начал представлять шахматную партию, как одну большую групповую дуэль? Тишину нарушало только шуршание газеты, потрескивание поленьев в камине и легкий скрип, сопровождаемый ненавязчивым стуком ветра об оконную раму. По окончанию Драко хмуро смотрел на доску, зеркально жесту матери подперев подбородок рукой.

— Почему я проиграл?

— В таких случаях не бывает единой причины. — ответила мать, взмахом руки расставляя фигуры в боевой порядок, не касаясь пальцами. Отец на такую демонстрацию магии без палочки только хмыкнул. — В шахматах действует одно правило, как и во многих вещах…

— Какое?

— Чем больше пробуешь, тем лучше получается.

— И это совсем не связано с тем, что твоей матери нравится утверждать своё превосходство.

— Кажется, ты читал газету, дорогой. Так вот, пожалуйста, продолжай… И не вмешивайся в воспитательный процесс там, где тебя не просят.

— Молчу, молчу.

Драко засмеялся. Доел яблоко, и снова обратил внимание на доску. На этот он играл белыми. И поначалу даже казалось, что за ним сохраняется преимущество, но в середине партия завязла, заставив его раздумывать над ходом около получаса. И в итоге он всё равно проиграл, хотя и не с таким треском, как в прошлый раз. В этот получилось уничтожить большую часть «войск» матери.

— Теперь я вижу, что совсем не умею играть.

— Неправда.

— Нет?

— Нет.

— Тогда что?

— А то, что всегда и всему нужно совершенствоваться, милый.

— Дорогая, если ты не возражаешь, было бы весьма уместно прервать «воспитательный процесс» на ужин. Возможно, это повысит шансы… Или, по крайней мере, даст силы на принятие новых поражений.

— Как угодно. Жду всех в столовой через четверть часа. И продолжим игру.

Драко проводил мать долгим взглядом по выходу из комнаты, посмотрел на доску, покачал головой, перевёл взгляд на отца.

— Ты понимаешь, насколько тебе повезло?

— Больше, чем ты думаешь. — отец отложил газету, поднимаясь. — Поторопись, на ужин опаздывать невежливо.

— Да, отец.

Драко снова принял душ, надел рубашку и брюки с голубым джемпером и вышел в столовую во второй раз за день. Мать уже сидела на своём месте в жемчужно-белом платье без лишних украшений, только волосы были уложены по другому. Отец обошелся белой рубашкой и домашними брюками. На ужин подали запечённую форель, овощи и свежий хлеб. Отец снова пил бренди, мама тянула чашку чая. Драко мелкими глотками наслаждался горячим шоколадом, глядя на проплывающие огни за окном и вдруг подался вперёд.

— Это что, море? — все тут же отвлеклись от еды.

— Скорее полоска реки. — помолчав, проговорил отец.

— Но море ты ещё увидишь. — пообещала мать, рукой ненадолго сжав его плечо.

— Красиво. — проговорил Драко.

— Да. — просто ответила она.

После ужина они снова вернулись к шахматам, отец — к своей газете. Потом Драко какое-то время просто сидел в салоне с родителями и смотрел в окно. На россыпь огней внизу, похожих на сброшенные звёзды, редкие блики от одиноких фонарей, вдруг возникающих в поле — должно быть, чьи-то поместья… Постепенно и их становилось меньше. Оставалась только луна и звезды, будто смотрящие на экипаж, как на неожиданных гостей в небесном пространстве. Пару раз Драко заметил силуэты редких ночных птиц.

— Доброй ночи. — пожелал он, когда звёзды за окном стали особенно яркими. Миновала полночь.

— Приятных снов, дорогой. — откликнулась мать из-за страниц книги. Отец просто кивнул.

Уже у себя Драко потратил около часа на то, чтобы полежать в морской воде, глядя в окно. Затем натянул пижаму и забрался на свое спальное место: ничуть не менее удобное, чем в родном поместье. Закутался в плед и ещё долго смотрел в окно, прежде чем сон окончательно сомкнул ему глаза.

Проснулся он от солнечного луча, скользнувшего по лицу. С чувством дезориентации огляделся: потом — вспомнил. За окном синевой встретило небо, лениво плывущие облака. Часы показывали чуть больше одиннадцати. Надо же, завтрак проспал.

— Доброе утро. Я прошу прощения.

— Доброе. Хорошо спалось? — слегка опустила книгу мать, улыбнулась.

— Удивительно. — поделился Драко, садясь за стол. Позавтракали легко, выпечкой, яйцами бенедикт, омлетом с зеленью, после чего Драко почти сразу ушёл к себе и сел за ежедневник. Новый день требовал начала. Пришлось крепко подумать над описаниями и сравнениями, но в конце он остался доволен, почти не внося никаких исправлений. После чего вернулся в основной салон и начал с того, на что вчера не хватило времени. Книжные полки.

Выбор оказался разнообразным. Первой бросилась в глаза классика. «Холодный дом» Диккенса мирно соседствовал несколькими томами Александра Дюма, потом внезапно в полный рост встали «Братья Карамазовы» Достоевского, рядом с ними почти скромно потрепанное издание «Отцы и дети» Тургенева и замыкали строй рассказы Антона Чехова.

Взгляд скользнул дальше. Виктор Гюго с его «Собором Парижской Богоматери» и «Отверженными», следом первые два тома Марселя Пруста и Гюстав Флобер. Замыкали шествия старые издания Вольтера и замыкающая полку троица «Войны и мир» Толстого.

Драко поднял голову выше. Выше, будто по значимости, оказалась полка с античной литературой. «Илиада» и «Одиссея» Гомера рядом с «Энеидой» Вергилия, Плутарх с его «Сравнительными жизнеописаниями», Тацит и «Размышления» Марка Аврелия.

— Сложный выбор? — с мягким смешком спросила мать.

— Весьма… разнообразный. — отметил Драко, переходя к следующей полке. Первой его встретила знакомая «Трактат о европейской геральдике волшебных домов», которую по словам матери он схватил в два года от роду и часами мог разглядывать, особенно перед сном. По соседству, разумеется, «Родословные двадцати восьми священных семейств», «История международных магических конгрессов». Следом Драко почти ожидал следующей увидеть книгу по этикету и риторике, но вместо этого наткнулся глазами на «Павлин как фамильяр и символ власти в восточной магии». Снял с полки, полистал страницы с желтеющими уголками и явно рисунками пером от руки. Осторожно поставил на место. «Алхимические практики дома Малфой» тоже были осторожно сняты и осмотрены. Не книга в традиционном смысле, скорее, рукописный сборник почерком разных поколений. В самом углу, привалившись на соседние книги, стоял «Старый атлас магических дорог Европы» тоже с чьими-то пометками, красными и синими чернилами. Скорее всего, деда, раз уж он много путешествовал.

— Ориентируйся на своё настроение. — посоветовала мать, в очередной раз перелистывая страницу. — Я, например, предпочитаю поэзию в путешествиях.

— Поэзию?

— Следующая полка после «официальных книг» возле которых ты сейчас стоишь. Присмотрись, может, что понравится.

Драко послушно перешел дальше, наклоняя голову набок, принялся скользить взглядом по названиям. Действительно, поэзия вперемешку с классическими любовными романами. «Гордость и предубеждение» рядом с томами Альфреда Теннисона, Джон Китс, «Сонеты» Шекспира в изданиях разной степени старины, следом его же «Макбет» где золотистая буква М практически стерлась, Перси Шелли, Уильям Батлер-Йейтс… Уже знакомый «Граф Монте-Кристо». Драко задержался пальцами прежде чем снять книгу с полки. Для начала. И с любопытством посмотрел на последний шкаф за стеклянными дверцами с потертыми бронзовыми ручками.

— А там что?

— Любимые книги твоего деда. Хочешь — посмотри. Думаю, он бы не возражал.

Долго уговаривать Драко не пришлось. Отложив «Графа Монте-Кристо» на подлокотник ближайшего кресла, он подошёл ближе и аккуратно распахнул дверцы. В нос ударил запах книг, лака для дерева, воска и мёда.

Макиавелли «Государь», конечно. Вполне в духе деда, о котором ему столько рассказывали. Ещё одно потрепанное издание «Размышлений» Марка Аврелия, шесть тёмно-синих томов, лаконично озаглавленных «Вторая мировая война» Уинстона Черчилля, на некоторых книгах золотистые римские цифры почти стерлись от времени. Эдвард Гиббон «История упадка и разрушения Римской империи», дома Драко часто видел, как эту книгу читал отец, называя её неизменно обязательной для любого образованного человека. Снова Черчилль и его «История англоязычных народов», а сразу после будто говоря «я ничем не хуже» стояла «История Англии» за авторством Томаса Бабингтона Маколея.

Нижнюю полку стеллажа занимало другое. В первую очередь «Пэрство и баронетство Бёрка» — неизменный справочник британской знати. Дальше несколько томов бережно хранимого издания с лаконичным «Родословная британских аристократических семей», рядом, что логично, «Генеалогия европейских правящих домов» и «Династические браки Европы: от Плантагенетов до Виндзоров». Дед, очевидно, был убеждён, что читать эти книги следует именно в таком порядке. Драко, немного подумав, про себя с ним полностью согласился. «Геральдика Британских островов» и «Полный атлас дворянских гербов Европы» логично завершали строй, чтобы пропустить следом «Геральдический свод европейских волшебников» в паре с «Генеалогии благородных волшебных домов Британии» и старым изданием «Священные двадцать восемь: происхождение древнейших чистокровных семей».

— Дед увлекался геральдикой и гербами?

— Не только. Ещё старыми картами, которые в основном хранил в своём кабинете.

— У нас явно нашлись бы темы для разговора.

— Не сомневаюсь. — засмеялась мать. Драко тем временем, подумав, вытащил с дедушкиной полки «Грозовой перевал» Эмили Бронте и Чарльза Диккенса «Большие надежды» в компанию к «Графу Монте-Кристо», прежде чем аккуратно закрыть книжный шкаф. — Как и в том, что твой отец непременно ревновал бы к подобным разговорам.

— Клевета. Малфои никогда не тратят силы на такую ерунду как ревность. — возмутился отец, проходя в основной салон. — Что ты выбрал?

— И тебе доброе утро. — не удержался Драко, продемонстрировав стопку.

— Недурно. Во всяком случае для первого дня.

— Это комплимент или неодобрение? — полюбопытствовал Драко.

— Отстань от ребенка. — вмешалась мать, не поднимая глаз от своей книги. — Не всегда жизнь должна быть посвящена практическим вещам.

— Я ничего не сказал. — лениво протянул отец. Взял с полки «Государь» и исчез также быстро, как и появился.

— Он определённо специально. — прищурился Драко.

— Не обращай внимания. Для человека, который взахлеб зачитывается «Тремя мушкетерами» он позволяет себе слишком много снобизма.

Драко фыркнул носом от смеха и устроился в кресле неподалёку от матери, решив начать с графа Монте-Кристо. На пару часов в основном салоне воцарилась тишина нарушаемая только далёким хлопаньем дверей, легким скрипом, звяканьем фарфора от чашек с кофе и шелестом страниц.

— Мам.

— М?

— А что ты думаешь? — Драко поднял книгу, чтобы можно было разглядеть название.

— Неплохо. Романтично.

— Но?

— Концовка невозможна, на мой вкус.

— Почему?

— В реальности было бы… Сложнее. Во всяком случае, эмоционально.

— Что ты имеешь ввиду?

— Прочти после «Грозовой перевал». Возможно, поймёшь. А если нет, то обсудим.

Драко с любопытством покосился на вторую книгу в стопке и вернулся к чтению. В салоне снова установилась уютная тишина. Он одолел чуть больше половины книги, когда раздался звук шагов. Отец остановился в дверях. Посмотрел сначала на Драко. Потом на мать. Прочистил горло.

— Вы намерены сегодня довольствоваться исключительно духовной пищей или мне всё-таки распорядиться об обеде?

— И впрямь. — бросила взгляд на часы мать. — Распорядись, будь любезен. Мы будем через 15 минут. Драко?

— Да, сию минуту. — откликнулся Драко, дочитывая диалог, после чего отложил книгу на подлокотник.

Луковый суп, телятина в винном соусе и сырная тарелка были съедены быстро, почти без обсуждений. Только мать, увидев содержимое стола, хмыкнула. Драко заинтересованно поднял голову.

— Что?

— Да вспомнилось. Твой дед неизменно настаивал именно на французской кухне. Она так часто подавалась в доме, что до какого-то момента я думала, что Малфои питаются исключительно ею.

— Это правда, французская кухня была в списке его устойчивых предпочтений, несмотря на большой опыт путешествий по свету. — подтвердил отец, глотнув свой кофе. — А может, и благодаря им.

— А ты? — спросил Драко

— А я не возражал. Хотя, если позволишь, французские десерты заслуживают отдельного почтения.

— Ой ли? Я отчётливо помню, что некоторые десерты Блэков произвели на тебя не меньшее впечатление… — вставила своё слово мать. Отец цокнул языком.

— Очень хорошо. Французские десерты, Драко, заслуживают внимания. На втором месте после десертов Блэков.

— Каких? — хихикнул Драко.

— О, разных, мой дорогой! У нас была лимонная роща… И своё производство шоколада. — мать задумчиво наклонила голову — Это лучше продемонстрировать, как только вернёмся домой.

— Буду ждать.

После обеда отец снова скрылся в спальне, Драко вместе с матерью вернулись в основной салон, за чтение. К четырем часам дня эльфы по его просьбе подали эклеры и клубнику со сливками, в перерыве между этим — свежий цитрусовый, зелёный чай. Драко одолел «Графа Монте-Кристо», с глубокой любовью отложив его в сторону, следующим взялся за «Грозовой перевал». Читалось после «Графа» тяжелее, но после 15-й страницы Драко привык и погрузился в атмосферу.

— Итак? Что ты думаешь? — спросила мать, заметив, что он одолел треть от всей книги. Драко глубоко нахмурился, вздохнул.

— Это… Пока что мне кажется, это история о том, как люди слишком часто забывают, кем являются. Одни пытаются стать выше своего происхождения, другие — ниже своих обязанностей. И от этого страдают все вокруг.

— А Хитклиф?

— Хитклиф выглядит как тот, кого не стоит подпускать близко. Но я не знаю почему. Просто… Ощущение.

— О… Продолжай. Раскроешь для себя многих с другой стороны.

Драко подозрительно покосился на мать, которая спрятала улыбку за кофейной чашкой, прежде чем вернуться к чтению. Прервались на ужин. Дочитывал книгу Драко уже у себя, устроившись на подоконнике с чашкой горячего шоколада в обнимку. Свет горел всю ночь. Перед завтраком следующего дня он, тщательно контролируя лицо, вернул книгу на полку с такой осторожностью будто она могла укусить. За спиной послышалось сдавленное фырканье. Мать еще мгновение пыталась сохранить серьезное лицо, но в конце концов рассмеялась.

— Что? Это было так плохо?

— Плохо? Плохо, мама? — Драко развернулся к матери лицом, сцепив руки за спиной. — Это не «плохо», это триста страниц людей, которые могли решить половину своих проблем одним откровенным разговором. Я искренне пытался им сочувствовать. К середине романа мне захотелось запереть их в одной комнате и не выпускать, пока они наконец не научатся разговаривать друг с другом!

Мать засмеялась громче.

— Что за шум? — отец появился как раз вовремя, переведя взгляд с одного на другую.

— Просто небольшое литературное обсуждение, дорогой. Чтобы ты знал, наш сын практически целиком разделяет твои взгляды на «Грозовой перевал».

— А, эта дурная книга, которая перепутала любовь с упрямством? — отец фыркнул — Выброси её из головы, идём завтракать. Позже прочтешь что-то благоразумнее.

— Увольте. Хватит с меня чтения на некоторое время. — кисло сказал Драко. Мать снова хихикнула. — И да, для протокола, я всё ещё предпочитаю Графа Монте-Кристо.

— Это пока. — загадочно улыбнулась мать. Драко предпочёл не думать, что конкретно она имеет ввиду.

После завтрака он взял альбом и сел зарисовывать силуэты облаков за окном и мелькающей внизу земли, людей, похожих на муравьев, микроскопических животных. В перерыве между рисованием он рассматривал старые карты с дедовскими пометками, после чего перешёл на книги с геральдикой. Иногда любуясь, иногда что-то срисовывая.

Вечером, уже после обеда, но задолго до сумерек и ужина, он услышал музыку. И поднял голову. Отложил альбом с карандашом, пошёл на звук. Мать сидела за инструментом, пальцы невесомо мелькали над клавишами, мелодия будто скользила до самого потолка, огибая мебель, стучась в окно, обволакивая его, как что-то домашнее.

— Звучит очень знакомо. Шопен, если не ошибаюсь?

— Именно. — мать улыбнулась, не прекращая играть. — Однажды эта мелодия была единственным, что помогало тебе заснуть.

— Правда? Я не помню.

— Ты был совсем мал. Я часто играла рядом с тобой, и ты, вероятно, привык.

— Красиво.

— Конечно.

Драко опустился в кресло, слушая её игру и наблюдая за проплывающим за окном пейзажем, положив локти на подлокотники и сцепив пальцы в замок. Мысль блуждала сама по себе, не сосредотачиваясь ни на чем конкретно. Через несколько дней Драко поймал себя на том, что начинает привыкать.

К приёмам пищи в столовой, запаху кофе и выпечки утром, которые смешивались между табаком отца и духами матери, к тому, как полуденное тепло делало запах свежезаваренного чая и кофе неожиданно насыщенным и к тому, как вечером после ужина, вместе с прохладным воздухом в створку проникает запах дождя. А однажды…

— Это…

— Графство Антрим. — ответил отец, останавливаясь у окна, затем указал пальцем — Залив Дрейнс и Баллигали. Это означает, что мы прибудем весьма скоро.

Драко не ответил, вместо этого во все глаза глядя вниз, они проплывали над залитым солнцем зеленым кусочком суши, и над водой. Прозрачной, до глубокой синевы, бликующей в свете косых солнечных лучей, с белой пеной у самых берегов. Берег казался почти нетронутым: зелень резко обрывалась у скал, а дальше начиналось море — холодное, ослепительно яркое, будто отполированное солнцем. Драко даже показалось, что в воде что-то мелькнуло, серебряная спина какой-то огромной рыбины. Уже одно это зрелище, пожалуй, стоило путешествия без всякого чемпионата по квиддичу.

— Прекрасно, правда? — тихо проговорила мать. Драко кивнул и тоже понизил голос.

— Я начинаю понимать, почему дед так любил дальние поездки.

— В этом действительно есть своё очарование.

Следующие несколько дней Драко провёл сначала за ежедневником, потом — за альбомом, перерисовывая виды за окном, стремясь как можно точнее передать свои мысли и ощущения. Несколько рисунков Драко аккуратно скопировал в свой ежедневник заклинанием. А потом… Потом они начали снижаться.

Сначала это выглядело просто как полоска зеленой земли, с неровностями холмов, тут и там исчерчивающими землю реками и скалистыми участками без серьезных горных вершин, а потом, будто из ниоткуда, по волшебству из тумана выступил огромный палаточный городок, тут и там вспыхивающий пятнами разных цветов. Драко выпрямился, поправляя подушку за спиной, какое-то время наблюдал за развевающимися полотнищами, флагами, людьми-муравьями внизу, потом скомандовал:

— Дейзи.

— Да, молодой господин?

— Подготовь одежду. Мы скоро выходим.

***

В лагерь они вышли на закате, когда ещё не слишком темно, но основная часть людей и семей с детьми должна была уйти к себе. По словам матери «показаться в свете и кое-с-кем поздороваться». И если раньше Драко, с высоты посчитал лагерь большим, то, стоя обеими ногами на земле, быстро понял, насколько недооценил масштабы даже с высоты птичьего полёта. Это было похоже на маленький город для всех национальностей сразу больше, чем на временный лагерь, построенный болельщиками. На первый взгляд палатки казались разбросанными совершенно хаотично.

Люди говорили, смеялись, кричали, спорили, что из-за смешения языков напоминало какую-то нереальную тарабарщину. А запахи! Специи, жженые дрова, ткани, чьи-то духи и тяжёлый аромат восточных благовоний. Драко тряхнул головой и прибавил шагу, стараясь держаться поближе к родителям.

— Поразительно, правда? — тихо уточнила мать, положив руку ему на спину. Драко кивнул, не прекращая оглядываться. Взгляд поверх голов находил знамёна. Вот Гринграссы — светло-серебристый флаг с виноградной лозой в центре, лениво вздрагивающий на ветру. Вот золотистый сокол на знамени Яксли в грязновато-сером небе. Почти сразу на глаза тут же попалось тёмно-зелёное полотнище с бронзовым солнцем в центре — Селвины. Где-то рядом серый штандарт Гойлов с бурым медведем, а потом… Потом «привычное» кончилось.

Кругом кишели иностранцы. Драко замедлил шаг, увидев шатёр больше похожий на какой-нибудь дворец, абсурдно богатый даже по собственным меркам, с шелковыми занавесями и драгоценными камнями прямо на ткани. Тут и там сновали не привычные эльфы, а слуги в круглых тюрбанах, перекрикиваясь между собой на своем языке. Кто-то что-то нес, куда-то спешил, при этом умудряясь не поднимать глаз слишком высоко, как будто за это последует суровое наказание. Запрокинув голову, Драко разглядел штандарт изумрудно-зелёный, с золотой каллиграфией и кистями по краям.

— Это.?

— Кто-то из семьи турецкого султана, очевидно. — раздался голос матери над ухом. Драко невольно вздрогнул от неожиданности. — Сам он крайне редко покидает страну, но возможно это кто-то из ближайших родственников решил уделить внимание мировому событию. С пользой, разумеется.

— Пользой?

— Ещё бы. Такие мероприятия не случаются каждый день, самое время для международных союзов.

— А я думал, мы с нашим экипажем будем выделяться. — Драко покачал головой. Мать усмехнулась.

— Поверь мне, в подобных местах выделяется каждый по-своему.

Пошли дальше. Почти сразу увидели старое пурпурное полотнище с золотым львом и солнцем и целую россыпь палаток глубоко бордового цвета, меж которых с галдежом и криками носились дети, а женщины, укутанные с ног до головы, несли внутрь какие-то тюки, едва ли не больше их самих.

— Иранцы. — подсказала мать. — А вон те, под фиолетовым знаменем, — представители древних персидских домов. Они предпочитают именно это название.

Он действительно увидел. Глубокий, цвета ночи, фиолетовый флаг, с россыпью звезд, вышитых золотом. И закутанных в фиолетовое женщин. Драко, рассматривая их, поймал недоброжелательный взгляд одного из мужчин и тут же ускорил шаг.

Правда стоило отвести взгляд, как пришлось ненадолго закрыть глаза: его вдруг ослепило лазурное полотнище с серебряным лотосом, судя по всему, вышитое самым настоящим серебром. А рядом с шатром… Слонов. Самых настоящих. Шумных, огромных, с непередаваемым запахом. Драко захотелось потереть глаза от недоверия. Вместо этого он моргнул. Слоны никуда не делись.

— Дай угадаю… Индия?

— Точно. — с мягким смешком покачала головой мать. — И обрати внимания, каждая национальность старается держаться вместе с соплеменниками.

Действительно, старались. Теперь Драко увидел логику, не рациональную, как при постройке городов, а скорее чисто практическую.

— Не застревайте! — поторопил голос отца. Драко отвёл взгляд от слона, поливающего собственную спину из хобота и послушно пошёл за родителями.

Алое знамя с пятикоготным золотым драконом он узнал без подсказки — Китай. Снующие туда-сюда люди, суета, палатка со входом, обращенным к солнцу, неподалеку белый шелк с красным восходящим солнцем — японцы, их палатки тоже были обращены на восток. Только Драко подумал, что его уже ничего не удивит, как наткнулся глазами на избы.

Самые настоящие. Деревянные избы, сложенные из толстых брёвен, дымоходы, костры и грубо отёсанные лавки.

— Это русские? — не очень уверенно уточнил он у матери, пока они проходили мимо. Та на пару секунд перевела взгляд и пожала плечами.

— Вряд ли только они. Украинцы, поляки, сербы и прочие… В общем, Восточная Европа.

— У них странный язык.

— Русский? Сложный. Я как-то пыталась выучить.

— И как? — с интересом переспросил Драко.

— Не слишком продуктивно. Знаю как поздороваться и несколько неприличных частушек.

Драко фыркнул от этого признания. Отец тоже хмыкнул, неожиданно обернувшись к их разговору.

— Я сносно говорю по-русски. У нас на курсе около полугода учился один русский. Имени его уже не помню, но объяснял он весьма толково.

— Правда? Почему ты решил его учить? — Драко посмотрел на отца с удивлением.

— Пари заключил. Что прочту Достоевского в оригинале через полгода.

— И? Ты выиграл пари?

— Пари я выиграл.

— А Достоевский?

— Что Достоевский?

— Тебе понравилось?

— Не слишком. Между нами говоря, большая часть русской классической литературы уж очень сфокусирована на страданиях и философских рассуждениях, мне это не было близко ни тогда, ни сейчас.

— Что правда, то правда. Для русской классики чаще всего нужно очень конкретное настроение… — согласилась мать. — Да ты и сам можешь ознакомиться, Достоевский у нас есть. И Толстой тоже.

— Позже. — пообещал Драко, снова поворачиваясь к отцу. — А как так вышло, что русский учился в Хогвартсе?

— Миграция. Ничего особенного. — отец едва заметно пожал плечами — После революции многие семьи перебрались в другие страны, кто имел голову на плечах. В том числе и в Англию.

— Был ещё Игорь Каркаров. — вспомнила мать.

— Точно. — задумчиво наморщил лоб отец. — Нынешний директор Дурмстранга, если я не ошибаюсь.

— То есть, твой бывший однокурсник — директор Дурмстранга? — Драко моргнул, сопоставляя масштаб происходящего.

— Так получилось. — философски заключил отец, огибая толпу галдящих детей у лавки с едой, где жарили что-то мясное и пряное. — Я даже предлагал отправить тебя в Дурмстранг. Только твоя мать воспротивилась.

— Конечно, воспротивилась! Твой Дурмстранг ужасно далеко и там холодно! — мать фыркнула, сжав плечо Драко. — Тем более, что я там ничего не знаю.

— Но качество образования там выше. — проговорил отец, будто продолжая старый спор. Мать не выглядела впечатлённой.

— Если качество образования зависит только от места, то ломаного кната не стоит наша роль, как родителей, так и знай. И давай закроем эту тему.

— Да-да, как пожелаешь, дорогая… Кстати, вот и лагерь болгар.

Они миновали зелёно-белую палатку, возле которой группа африканцев жарила на костре барашка, и почти сразу оказались в центре красного марева, тут и там на движущемся полотне мелькал юноша на метле.

— Виктор Крам. — узнал Драко, рассматривая его вблизи. Ловец мирового класса хмурился так, что на ум непроизвольно приходило всё, что он слышал об угрюмых русских, хотя Болгария к России не имела никакого отношения.

— Ученик Дурмстранга, к слову. — заметил отец. Мать только закатила глаза. — Скоро ты с ним познакомишься.

— После матча? Было бы здорово. — рассеянно проговорил Драко, пребывая в своих мыслях. Тем временем они продолжали двигаться. После болгарского красного лагеря они оказались в зеленом с тут и там мелькающими лепреконами — Ирландия. Тут и там толпы болельщиков в шляпах с раскрашенными лицами, хлопушками, талисманами, выкрикивающими имена охотников. Драко уже собирался спросить, куда они, собственно, идут, когда ответ самостоятельно вырос перед глазами.

Палатка из чёрного шёлка с буквой М и скрещенными над ней волшебными палочками, выпускающими сноп золотых искр. Знамя Министерства магии. Драко неосознанно выпрямился и вместе с родителями беспрепятственно вошёл внутрь. Тут же взял тарталетку с проплывающего подноса и отправил в рот.

Кругом переговаривались чиновники Министерства, но были и иностранцы. Английская речь перемешивалась с быстрой французской, эмоциональной итальянской и кажется, испанской, судя по выкрикам. Фадж обнаружился у дальнего стола, разговаривая с каким-то низеньким человеком в сюртуке.

Драко невольно вспомнил профессора Флитвика, но на этом сходство заканчивалось. Никакого добродушия и суетливости, аккуратные усы «карандаш» над верхней губой, густые брови, пронзительные голубые глаза и тяжелая квадратная челюсть. Жидкие темные волосы были аккуратно уложены назад зельем.

— А, Люциус, вот и вы! — обернулся к ним Корнелиус Фадж, всплеснув руками. — Я уже начал переживать. Нарцисса, Драко, всё хорошо?

— Прекрасно, господин министр, рад вас видеть. — Драко с удовольствием пожал протянутую руку, мать без церемоний приобняла Фаджа.

— Корнелиус, всё выглядит просто потрясающе. Ты хорошо поработал.

— Спасибо, спасибо. Но, строго говоря, это не только моя заслуга, не так ли? — Фадж издал смешок, после чего сразу прочистил горло. — Итак, с прибытием, добро пожаловать. Вы знакомы с Домиником?

— Заочно. Живьем не доводилось. — проговорил отец и протянул руку, добавив несколько быстрых фраз на французском. Доминик ответил тем же и улыбнулся, отчего его лицо тут же стало менее строгим.

— Доминик Делакур, премьер-министр магии Франции… — представил Корнелиус Фадж — Он приложил немало усилий к организации со своей, французской стороны, если так можно выразиться и конечно, привез семью посмотреть игру. Такое событие!

Драко улыбнулся французскому министру, поприветствовав его на французском, но особенно Доминик Делакур расцвел при взгляде на мать и рассыпался в комплиментах, что, кажется, совсем не понравилось отцу. Мать отреагировала мягким смешком.

— Вот вы и познакомились, мы все будем в одной ложе, так что… — Корнелиус Фадж сконфуженно кашлянул, понижая голос. — Между нами говоря, моё знание языков хромает, а Барти сегодня куда-то запропастился, так что я в довольно затруднительном положении… Если у вас есть немного времени…

— Разумеется, я помогу. — отец двинулся на полшага вперёд и, не оборачиваясь, велел. — Цисса, прогуляйтесь с Драко. И постарайтесь не попасть в неприятности слишком быстро.

— Как угодно. — подняла брови мать, допивая бокал шампанского, который успела перехватить с проплывшего мимо подноса. Попрощалась с Домиником Делакуром, который, кажется, искренне огорчился её скорым уходом и повела Драко к выходу из палатки.

— Нас только что удалили со сцены? — изумился Драко. — Или отец слишком ревнив?

— Одно никогда не мешает другому. — с иронией в голосе ответила мать. — Но мы действительно можем найти, чем заняться кроме предсказуемой политики. Для начала, почему бы нам не угоститься чьей-нибудь национальной кухней?

— Отличная мысль.

***

— А ты поездила по свету. — пробормотал Драко, старательно держа глаза открытыми. Вечернее освещение лагеря было таким ярким, словно и не наступило глубокой ночи, но он всё равно опасался обо что-то ненароком споткнуться. От усталости. Последние 7 с половиной часов они с матерью ходили, стояли, ели, пили и много разговаривали с людьми. Разговаривала в основном мать. Драко только кивал, вежливо улыбался и в крайнем случае просил мать перевести ту или иную фразу, когда дело не касалось английского, итальянского или французского. Итальянцы, к слову, расположились дальше всех, и там они встретили подругу матери Франческу Забини с Блейзом, так что часть пути прошли и вчетвером. Но Блейз довольно быстро начал жаловаться на усталость, так что условились о визите позже. Главным было не столько знание языков или обычаев, сколько то, что мать выглядела уместной, куда бы ни пошла, даже в разговорах с восточными волшебниками.

— Путешествия у Блэков всегда считались неотъемлемой частью хорошего образования. Я хотела продолжить традицию после твоего рождения, но ситуация в стране тогда не располагала, а после твой отец не захотел терять нас из виду.

— Обидно.

— Согласна. Но мы это исправим, когда закончишь Хогвартс. Поедем в путешествие по свету все вместе, сколько бы твой отец ни ворчал, как это утомительно.

— Хорошо бы. Потому что, оказавшись здесь, я впервые почувствовал… Даже не знаю. Мир невероятно огромный.

— Ты даже не представляешь.

Наконец, когда Драко подумал, что его ноги вот-вот отвалятся, впереди показались огни родного экипажа и заметные в темное фигуры белоснежных павлинов, часть из которых спала, а двое самых упорных искали что-то клювом в земле, а ещё…

— Что это? — остановился Драко, глядя на раскинувшейся справа бело-голубой шатёр, над которым развевался штандарт. Белый шёлк лениво колыхнулся на ветру, в центре золотой нитью были вышиты, кажется, ирисы, заставившие Драко зажмурить глаз от неожиданно попавшего блика света.

— Делакуры. — после короткой паузы ответила мать. — Видимо, их участок по соседству с нашим.

— Отец будет в восторге. — ухмыльнулся Драко.

— Не всё в этой жизни устроено по воле твоего отца, ему придётся привыкать.

Драко подавил смешок пополам с зевком, с облегчением миновал ступеньку, вваливаясь в экипаж. Не глядя, бросил пиджак куда-то назад — судя по возмущённому писку, прямо на голову одному из эльфов. Снял туфли. И со вздохом глубокого удовлетворения развалился в кресле.

— Ну что? Ванна с морской водой и спать? — в голосе матери не было насмешки, только мягкая наблюдательность.

— Звучит божественно. — не открывая глаз, ответил Драко. — Отец разве не вернулся?

— О, не волнуйся. Он всегда задерживается в подобных случаях, так что на ночь устроимся без него.

— Тогда доброй ночи.

— Приятных снов, дорогой. — пожелала мать и ушла.

Только сейчас Драко осознал, что мать всё это время проходила на каблуках, сохраняя безупречную осанку и ни разу не пожаловавшись на усталость. Покачал головой. С трудом поднял себя с кресла, поборол желание заснуть в ванной, забрался под одеяло, успел подумать что-то о женской выносливости и упрямстве отдельно взятых женщин из рода Блэк, и заснул безо всяких сновидений.

***

Сгущающиеся сумерки тут и там вспыхивали морем жёлтых, зелёных и красных огней, стекавшихся в вечернюю чащу леса. Тысячи и тысячи шагов действительно вместе с гомоном голосов напоминали шум морских волн, но они не шли в толпе. Вместо этого свернули сначала к палатке министра, а потом коротко поднялись по холму. Не прошло и получаса, как Драко ослепили огни стадиона, огромного, как десять школьных полей по квиддичу.

— Как оно, а? — с удовольствием хмыкнул Корнелиус Фадж, когда Драко непроизвольно прикрыл глаза ладонью. — Сто тысяч мест! Самая большая волшебная постройка за последнее время. Над этим работало всё Министерство магии и кое-кто со стороны, если хотите знать!

— Колоссальная работа, господин министр. — прокомментировал Драко.

Они свернули к боковому входу, вошли в серебряные двери, прошли три поста авроров и оказались в прохладном коридоре со множеством арочных входов. Шум толпы здесь слышался как далёкий фон, в воздухе пахло чем-то сладким и неуловимо знакомым. С проплывающего мимо подноса Драко машинально взял шампанское по примеру матери, их шаги заглушал красный ковер.

Отец с министром шли немного впереди и что-то обсуждали вполголоса. Где-то за аркой мелькнул плащ очередного аврора, прежде чем Драко услышал быструю французскую речь и обернулся.

— А, вот и они… Люциус, вы, вероятно, помните Доминика.

Действительно, Доминик Делакур с энтузиазмом махнул рукой в их сторону с другого конца коридора. А рядом с ним стояли три женщины необыкновенной красоты, каких только Драко приходилось видеть, разве что… Взгляд Драко непроизвольно скользнул по матери, та улыбнулась, едва заметно покачала головой и подтолкнула Драко меж лопаток кончиками пальцев.

— Говорите по-французски? — с мягкой улыбкой осведомилась Апполин Делакур. Драко моргнул, поклонился, губами коснувшись её запястья, даже в таком положении он чувствовал пронзительный взгляд голубых, как лазурное море, глаз и замечал завораживающий блеск светлых волос.

— Безусловно, мадам. — Драко выпрямился. — Меня зовут Драко Люциус Малфой, рад познакомиться. Позвольте представить мою мать, Нарциссу Малфой, в девичестве Блэк. С моим отцом Люциусом Абракхасом Малфоем вы наверняка уже знакомы или, по крайней мере, слышали от вашего супруга.

— Добрый вечер. — мягкий голос матери через два удара сердца вернул его в реальность и позволил с достоинством выпрямиться. Апполин Делакур улыбнулась ещё шире.

— Добрый вечер! Меня зовут Апполин Элизабет Делакур. Приятно познакомиться и наконец-то встретить кого-то из Блэков, о которых столько говорят!

— Благодарю. Однако, должна сказать, слухи многое преувеличивают.

Драко не сдержал усмешки, задумчиво сцепил руки на набалдашнике трости. Подумать только, четыреста двадцать второй чемпионат мира по квиддичу, и люди с разных концов света продолжают определенным образом реагировать на фамилию Блэк спустя все эти годы. Если и стремиться к светской репутации, то явно такого уровня.

— Скромность. Как восхитительно! Впрочем, с вашей-то фамилией не стоит удивляться… — издала грудной смешок Апполин Делакур, прежде чем немного отступить в сторону и обнять обеих девочек. — Позвольте представить вам моих дочерей, Флёр и Габриэль Делакур.

— Должна сказать, они обе унаследовали вашу красоту… — с улыбкой констатировала мать. И слегка коснулась спины Драко, благодаря чему он смог отвести взгляд от тонких черт лица Флер и изгиба её губ. Младшая копия сестры, красоте которой в ближайшие годы предстояло раскрыться, хихикнула.

— И ум своего отца. Франция в надёжных руках! — со смехом наклонила голову Апполин Делакур. Вместе с матерью она ушла вперёд, с французской фамильярностью приобняв её. Впрочем, мать, похоже, совсем не возражала.

— Здравствуйте. Меня зовут Драко, рад познакомиться.

— О! Я тебя знаю!

— Габи! — Флёр возмущённо шикнула. — Привет. И не обращай внимания, пожалуйста, она совсем от рук отбилась последние дни.

— Ничего страшного. — Драко усмехнулся. И обратился уже к Габриэль, доверительно понизив тон. — В таком случае, сочту за честь познакомиться поближе.

— Драко! Идёмте. — голос отца немного изменил атмосферу момента, Драко моргнул. Предложил руку Габриэль, не задумавшись. Флёр пошла рядом.

— Итак, ваш прогноз? — с интересом наклонил голову Драко.

— Ирландия победит! — звонко воскликнула Габриэль, тонкий голосок отразился от стен, несколько авроров обернулись. — У них самые сильные охотники!

— Но снитч поймает Виктор. — закатила глаза Флёр. — Независимо от того, кто конкретно победит, это будет интересно.

— Вы знакомы? Тогда как насчёт пари? Видите ли, мне кажется, Ирландия настроена весьма серьёзно. — заинтересовался Драко. — Ступеньки, леди, осторожнее.

— Неужели? Если Вы уверены, то и я не возражаю… — Флёр улыбнулась, принимая его помощь. Её рука ощущалась почти невесомой. – Мы переписываемся несколько лет… О, кажется, вот и место!

Пришли. В прозрачной ложе было просторно и прохладно, вместо шума трибун была слышна только приятная музыка, пахло кофе и выпечкой. Неподалеку от восьми бордовых кресел — фуршетный стол с закусками. Их места были в самом сердце стадиона, Драко видел раздевалки обеих команд, тут и там попадалась реклама и эмблема Министерства магии вместе с логотипом турнира.

— Англичане всё делают очень… основательно. — задумчиво прокомментировала Флёр.

— Это комплимент? — поинтересовался Драко.

— Пока не решила.

— Должен сказать, недурно вышло… — раздался голос Доминика Делакура, который тем временем усаживал свою жену на место, как королеву на трон.

— О, уверяю вас, больше чем недурно! — с сильным акцентом отозвался Корнелиус Фадж, отец за его правым плечом подсказывал произношение. — По крайней мере, мы точно имеем право гордиться результатами своего труда!

— Думаю, вы правы, господин министр. — вставил Драко и невольно выпрямился, получив в ответ улыбку. Габриэль Делакур, которую он только что усадил в кресло, уже ерзала, устраиваясь удобнее и осматривала всё внимательнее. Пальцы нашли на подлокотнике несколько кнопок, и ахнула.

— Это экран! Правда же? О! И наушники! Как мило! Мы будем всё слышать и видеть!

— Совершенно верно. — снова заулыбался Корнелиус Фадж. — Экран и наушники будут у каждого, между нами говоря, можно даже услышать кое-что из раздевалки. — на этих словах Корнелиус Фадж подмигнул. — И запись игры, конечно, будет выслана по почте. Как-никак, историческое событие!

— Весьма предусмотрительно, Корнелиус. — одобрительно кивнула мать. Драко занял место слева от неё.

— Одна из идей Долорес… Она подсмотрела у магглов. Подумать только, и от них бывает польза!

Ложа взорвалась дружным смехом. Свет чуть поугас. Драко взял эклер, в другой руке поднес к глазам бинокль, слегка повернул диоптрии. Людской поток двигался, он заметил кузена Гарри на верхней ложе рядом с Сириусом Блэком и Миллисент Булстроуд. Сириус Блэк о чём-то разговаривал с Артуром Уизли, Гарри и Миллисент негромко переговаривались между собой. Драко заметил их переплетенные пальцы в ладонях и смущённо отвёл бинокль в сторону. В толпе мелькнула Грейнджер, переведя бинокль дальше показалась группа салемских ведьм и совсем неподалеку — Блейз Забини что-то быстро говорящей краснеющей девушке.

— Типично… — не удержался от иронии Драко.

— Что именно? — голос матери прозвучал со спокойным любопытством.

— Забини налаживает международные связи.

— Это у него явно от Франчески. Она станет невыносимо самодовольной по этому поводу раньше чем наступит полночь.

— Полно вам! В такой-то день немного самодовольства можно простить! — добродушно вмешался министр, прислоняя бинокль к глазам. — О, а вот и Людо! Начинается!

В бинокль Драко увидел комментаторскую рубку, прежде чем надеть наушники и устроиться в кресле. Воздух наполнился сладким ощущением предвкушения, как карамельный поп-корн и содовая в хорошем кинотеатре. Табло в последний раз озарилось красочной рекламой бобов Берти Боттс, прежде чем отразилось лаконичное: БОЛГАРИЯ — НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ — НОЛЬ.

— Леди и Джентльмены! Добро пожаловать! — раздалось в наушниках. И тут Драко почувствовал ступнями, как содрогнулся стадион. Голоса. Многотысячные голоса толпы болельщиков. Пожалуй, если бы не чары на ложе, существовал риск частично оглохнуть. — Добро пожаловать! Да-да, я знаю, вы все тоже крайне рады меня слышать… — Бэгмен со смешком сделал театральную паузу, заставив болельщиков затаить дыхание. — На четыреста двадцать втором чемпионате мира по квиддичу!

Снова пол под ногами дрогнул, как при землетрясении на пять баллов, даже воздух снаружи как будто загустел от ожидания.

— Не могу не отметить, господин министр, что, несмотря на абсолютно нулевые лидерские качества, держать внимание толпы мистер Бэгмен умеет… — неожиданно прозвучал голос отца в наушнике. Драко невольно вздрогнул.

— Вас это удивляет, Люциус? В конце концов, он бывший спортсмен. — развёл руками министр.

— Вы правы.

— А теперь…. — заговорил вновь Людо Бэгмен из комментаторской рубки, по стадиону прокатилась барабанная дробь. Публика вновь затаила дыхание. — Не смею вас больше томить ожиданием, встречайте… Талисманы болгарской сборной!

Под ногами прокатилась очередная волна вибрации. Драко повернул бинокль. Поначалу показалось, будто на зелёную траву высыпали тонну мелкого серебра. А потом… Он разглядел женщин. Ослепительно красивых, как греческие статуи, которые начали гипнотически двигаться в такт музыке. Стадион вздохнул. Драко наоборот выдохнул. Почему это так… Странно? Он чувствовал легкое покалывание по кончикам пальцев, и внезапно его перестал волновать сам матч. Больше всего внимание захватил танец. Почему это так красиво? Почему их волосы струятся подобно жидкому золоту? Может, если рассмотреть поближе…

В чувство его привело резкое и острое ощущение боли в левом плече. Бинокль выпал из пальцев, беззвучно приземлившись на ковер. Повернув голову, Драко заметил набалдашник отцовской трости.

— Сядь, Драко. И постарайся сохранять… контроль. — голос отца звучал напряжённо. В наушнике тем временем раздался недовольный гул болельщиков, отозвавшейся стойкой дрожью под ногами: видимо, танцовщиц никому не хотелось отпускать со сцены, но те уже скрылись в раздевалке Болгарии.

— Прошу прощения. — прочистил горло Драко.

— Не стоит, не стоит… Вполне ожидаемая реакция. — покивал головой Корнелиус Фадж. — Вы слишком строги к сыну, Люциус. Вейлы на кого угодно производят головокружительное впечатление, особенно при первой встрече… Даже удивительно, что в этот раз обошлось без несчастных случаев.

— Я всегда придерживался мысли, что мужчина должен думать головой… — начал отец.

— Ой ли? — фыркнула мать, вызвав дружную волну смеха у Апполин Делакур с дочерьми. Даже Корнелиус Фадж ненадолго улыбнулся. Отец бросил на мать острый взгляд, та только невозмутимо подпёрла подбородок рукой, задумчиво рассматривая поле внизу и проговорила уже на французском. — Даже мне танец понравился, что уж говорить о мужчинах… — Доминик Делакур засмеялся в открытую. — Однако, мой лорд-муж прав, очень хорошо, что в этот раз обошлось без инцидентов.

Драко расслабился и тоже улыбнулся, беря с фуршетного стола тарталетку с икрой.

— И если уж говорить о контроле, он у тебя был достаточно неплохим. — неожиданно добавила Флёр Делакур.

— Спасибо. — поблагодарил Драко. И тут же воспользовался моментом, протянул ей бокал вина.

— Как думаете, что будет дальше? — взволнованно наклонилась вперёд Габриэль.

— Не представляю, но ирландцам придётся постараться, чтобы перебить подобный манёвр. Болельщики до сих пор недовольны. — заметил Доминик, отхлебнув виски из стакана со льдом. — О, смотрите-ка, начинается!

— А теперь поднимите свои волшебные палочки повыше и поприветствуйте сборную Ирландии! — громыхнул голос Бегмэна. Публика дружно ахнула.

— Наверху. — подсказал голос матери, и Драко тут же поднял бинокль.

По небу, рассекая тёмные облака, неслась самая настоящая зелёная комета. За ней ещё одна и ещё, пока в конце концов они не столкнулись друг с другом и не осыпали стадион золотистыми искрами по всему стадиону, а потом с неба посыпалось…

— Золото? Как вы думаете, настоящее? — воскликнула Габриэль и добавила с восхищением. — Как же красиво… Я зачарую этот момент для обоев в комнате, как только мы вернёмся домой.

Драко тоже разглядел золотые монеты. А ещё бородатых человечков в зелёных костюмах и красных штанах, с какими-то нелепыми туфлями, носы которых задраны кверху. Так вот они какие, лепреконы. Выше домового эльфа, но ниже его самого, с почти детскими чертами лица, но при этом острыми зубами. Интересно… Редкие существа. А значит, наверняка не такие безобидные, какими хотят казаться.

— Прекрасная идея, дорогая. — проговорила Апполин Делакур. — Нам давно следует обновить обстановку, может быть, ещё на кухне или в гостиной.

— О, я не сомневаюсь, что ирландцы вполне могли бы использовать настоящее золото. — с сильным акцентом отозвался Корнелиус Фадж, Драко различил, как отец перевёл несколько реплик. — Хотя бы для того, чтобы задирать нос.

— Для этого и нужны подобные мероприятия, Корнелиус. Вопрос только в том, насколько удаётся задрать нос выше остальных. — мать сделала глоток вина. Министр примирительно поднял руки.

— А вот и команды, наконец! — обратил внимание Доминик Делакур. Людо Бэгмен уже вовсю объявлял:

— Димитров! Иванова! Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И, конечно же, КРАМ! — на последней фамилии стадион грянул так, что на фуршетном столе слегка задрожали бокалы. Фигуры на поле двигались красными всполохами, как пламя в кометном хвосте. Драко пришлось замедлить плёнку, прежде чем он сумел как следует рассмотреть Крама. Ловец мирового уровня оказался одновременно похож и не похож на собственное изображение на плакатах. Более сухой, жёсткий, с хищными, как у орла, движениями. Драко начинал понимать, откуда у Флёр уверенность, что именно Крам поймает снитч. Бэгмен тем временем продолжал:

— А теперь их ирландские соперники: Конноли, Райан, Трой, Маллет, Моран, Куигли и-и-и-и ЛИНЧ!

Большая часть зелёно-серебристых трибун оказалась на ногах. Отдаленно сквозь наушники Драко слышал голоса и хлопушки болельщиков. Игроки Ирландии ворвались на поле зелёным ураганом и рассыпали по трибунам ещё одну волну золотых монет. Раздались восхищенные аплодисменты.

— А это уже заявление! — засмеялся Корнелиус Фадж. В его руке Драко заметил стакан со смородиновым бренди. — Как вы считаете, Люциус?

— Наверняка. — усмехнулся отец, наблюдая, как несколько золотых монет ударили по затылку Хасана Мустафу, председателя международной ассоциации квиддича. Но тот только невозмутимо поклонился всему стадиону, взлетел и пронзительно свистнул. Игра началась.

Причём с такой скоростью, что Драко едва успевал за ней следить. Спасал бинокль. И мысль о том, что запись игры он сможет изучить гораздо тщательнее. Но первую схему атаки «Голова ястреба» узнал без всплывающей подсказки. Слизерин частенько её разыгрывал, поэтому он прекрасно представлял, что конкретно сейчас произойдет. Но то, как всё происходило завораживало безо всяких заклинаний.

Игроки почти не держали квоффл у себя, а порой и не смотрели друг на друга вовсе. Волков попытался выполнить перехват, но был оттеснен плечом соперника быстро и без жалости, квоффл перешёл от Левски к Морану, едва не ударил по уху Иванову, потом снова оказался у Левски. Вратарь метнулся наперерез, но в последний момент вместо броска последовала передача от Маллета к Морану, локтем, через всё поле, Моран размахнулся для броска и….

— ИРЛАНДИЯ ОТКРЫВАЕТ СЧЁТ! — прокричал Бэгмен, на табло высветилось 10:0, трибуны вскочили. Гул под ногами и дрожь посуды были уже постоянны, Драко почти перестал обращать внимание, полностью сосредоточившись на игре. Где-то рядом от восторга захлопала в ладоши Габриэль.

Ирландцы забили ещё дважды, увеличив своё преимущество до 30 против 0, чем вызвали неистовое восхищение болельщиков с «зеленой» стороны трибун. «Красная» часть стадиона наоборот протестующе взревела.

Волков и Волчанов логично пытались вывести из строя хотя бы одного из охотников соперника, но выходило не важно. Хотя пару раз квофлл почти нагонял метлу Морана, но тот в последний момент уходил в сторону. А Маллет, например, вовсе в этот момент обожал менять курс в сторону своих противников, из-за чего уже болгарам приходилось резко разворачиваться в противоположную сторону.

Через пятнадцать минут игры в кошки-мышки в небе, Иванова, наконец, прорвала оборону противника и забила первый мяч. Болгары поднялись единой волной, как красное море, и взревели.

— Закройте уши! Не смотрите на вейл! — послышался голос Апполин Делакур. Драко, на всякий случай перевёл бинокль в небо, чтобы не отвлечься. Не хотелось терять концентрацию прямо посреди игры. Через пару минут его аккуратно подёргали за рукав.

— Они перестали! — сообщила Габриэль, указывая на поле.

Действительно, перестали. Игра тут же возобновилась в ещё более жёстком темпе, если подобное можно представить. Пару раз Иванова оказывалась на земле из-за квоффла, Димитрову перебили нос, Трой сломал запястье по крайней мере трижды, если Драко не сбился со счета, но всё это будто и не затормаживало темп вовсе. Более того, счёт неуклонно рос в сторону Ирландии. И наконец, в игру вступили ловцы. Точнее, Виктор Крам.

— О, мой бог! Они разобьются! — вскрикнула Апполин Делакур, вскидывая ладонь ко рту.

— Да какая разница! Вы видите снитч?! — вскочил со своего кресла Доминик Делакур, сжимая бинокль обеими руками.

БУМ. Эйдан Линч не успел выйти из пике и с хрустом влетел прямо в землю с высоты приличного парашютного прыжка. На одно жуткое мгновение стадион погрузился в полную тишину, прежде чем ирландские болельщики издали дружный разочарованный стон. Болгары наоборот приветствовали манёвр аплодисментами.

— Тайм-аут! — возвестил Бэгмен. — Колдомедики осматривают повреждения Эйдана Линча!

— Всё будет в порядке? — голос Габриэль дрогнул.

— О, наверняка! — пообещала Флёр с хищной улыбкой. — Я уверена, Виктор прекрасно понимал, что делал… Да и Эйдан Линч — тоже, это не первое его падение.

— Этот твой Виктор просто одурачил Линча! — недоверчиво покачал головой Доминик Делакур. — Снитча не было и близко!

— Хитро… Но ирландцы не простят этого так просто. — лениво протянул отец, наполняя свой бокал бренди. И точно, ирландские гудели как рассерженные осы. Пока колдомедики приводили в порядок Линча, Виктор Крам кружил над полем как коршун, выискивающий добычу.

Наконец, Линч тяжело взобрался на метлу и взмыл в небо. И кажется, это открыло второе дыхание для ирландских охотников. Игра стала не то что жесткой, а откровенно грязной. Болгарские загонщики лупили битами без разбора, независимо от того, квоффл им попадался под руку или противник. Несколько раз назначалось пенальти за толчок с налета, а потом и за споры с судьёй. Вейлы, разумеется, подобного не стерпели. И сначала попытались этого самого судью заворожить, за что заработали своей команде ещё одно нарушение. И очередной гол для Ирландии. Болгары до сих пор не смогли пробить ни одного мяча со времени падения своего ловца. Не прошло и пятнадцати минут, как одна из вейл, очевидно, окончательно убедившись в несправедливости сегодняшнего дня «случайно» подожгла хвост у судейской метлы. И как только Хасан Мустафа отвлекся, началось…

— ЛИНЧ! ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО! — завопил Бэгмен. Драко тут же нашел взглядом ловца. Тот нёсся вдоль трибун тяжело, но упрямо, как боинг с подбитым крылом. Ирландские болельщики начали подбадривать своего ловца. Крам тут же повис у него на хвосте. С разбитого лица Крама на мантию капала кровь, и капли развевались в воздухе — должно быть, один из бладжеров ударил его по лицу, но Крам сейчас не обращал на это абсолютно никакого внимания. Ситуация повторилась зеркально. Только на этот раз никаких финтов.

— Они разобьются! — с оттенком странного удовольствия в голосе проговорил Доминик Делакур.

— Линч разобьется! — поправил отец. И точно, с тошнотворным хрустом Линч буквально рухнул на талисманов болгарской команды, несколько вейл поднялись в воздух, продемонстрировав огромные серые крылья и подхватили его. Их ногти удлинились и пожелтели. В лицах проступило что-то хищное, почти древнее. — Именно поэтому мужчине стоит сохранять холодную голову, когда что-то кажется идеальным!

В других обстоятельствах Драко бы фыркнул от неуместного чтения морали, мама непременно вставила бы точную, язвительную реплику, но сейчас…

— КРАМ ПОЙМАЛ СНИТЧ! НО ПОБЕДИЛА — ИРЛАНДИЯ! ИРЛАНДИЯ — ЧЕМПИОНЫ ЧЕТЫРЕСТА ДВАДЦАТЬ ВТОРОГО ЧЕМПИОНАТА МИРА ПО КВИДДИЧУ! — завопил Бэгмен. Ирландские болельщики завопили вместе с ним. Заиграл гимн, в воздух взметнулись флаги и очередной дождь из золотых монет.

— Что ж, самое время провести церемонию вручения! — бодро воскликнул Фадж, бросая наушники на сиденье. — Люциус, Нарцисса, вы составите компанию?

— Разумеется. — отец бросил на Драко долгий взгляд, тот кивнул и предложил руку Флёр, поднимаясь с места. В теле всё ещё бурлил адреналин, будто он и сам играл в квиддич.

— Бедный Виктор… — печально засмеялась Флёр Делакур. — Должно быть, он вне себя от злости и усталости, но, по крайней мере, игру получилось закончить на своих условиях.

— Ты сможешь спросить его, если поторопишься! — звонко крикнула Габриэль, уже уводя родителей вперёд. — А я хочу автографы!

Флёр задумчиво покачала головой, опираясь о локоть Драко. Драко выдохнул. Вдохнул. Перевёл взгляд на поле, наблюдая как танцуют лепреконы, обнимаются болельщики и колдомедики суетятся вокруг разбитого лица Виктора Крама. Ирландская команда медленно собиралась в центре поля.

— И всё же, Вы будто знали результат матча наперёд? — покачал головой он. — Кажется, я должен вам пари…

— Ах, и правда! Зовите меня Флёр.

— Это условие пари?

— Ни в коем случае! Однако, Вы отныне должны мне прогулку и три желания, так что, я думаю, обращаться по имени будет гораздо удобнее.

Её смех прозвучал как перезвон колокольчиков, Драко поймал себя на том, что улыбается.

— Тогда и вы зовите меня Драко.

Он был уверен, что этот вечер запомнит на всю жизнь. Ошибался лишь в одном — ещё не понимал, почему.

Глава 3. Gnossienne no. 1( исп. Romi Kopelman, Эрик Сати)

«Мы сотканы из ткани той, Что сновиденья наши…»

— Уильям Шекспир, «Буря»

Нагретый воздух приносил запахи и звуки. Где-то вдали раздался звук колокола поверх бесконечного гомона голосов. Над головой темнело облаками летнее небо. Толпа после матча, казалось, стала ещё больше, если такое вообще было возможно. Флаги. Дети, бегающие между взрослыми фигурами, запахи еды и бесконечное число камер, как обычных, так и магических. То и дело небо с грохотом вспыхивало фейерверком. Разговоры перебивались нестройными песнями ирландских болельщиков, уже изрядно подвыпивших. Звучало почти как национальный гимн.

— Каково, а? Ради этого стоило выбраться! — захохотал Сириус.

— Признаю. Квиддич может быть впечатляющим. — отозвался я, плечом оттесняя одного болельщика. Миллисент сжала мою руку чуть крепче.

— Впечатляющим? Всего лишь? — в голосе Сириуса звучало искреннее возмущение.

— Это значит, что ему понравилось! — авторитетно вмешалась она.

— …Мы на пороге исторического события. Объединение всего магического мира на четыреста двадцать втором чемпионате мира по квиддичу… — раздался из динамиков уверенный мужской голос. Я пригнул голову, миновав чью-то руку, ориентируясь на фигуру Сириуса впереди. — Передаем слово нашему главному корреспонденту — Рите Скиттер.

— Куда мы идём?

— Прогуляемся! Поищем знакомых! — беспечно махнул рукой Сириус.

— В этой реке из человеческих тел? — мой тон был достаточно скептическим. — Мы быстрее увидим болотный огонёк, чем знакомое лицо.

— Брось! Всего пару часов! Когда ещё такое увидишь? — Сириус хмыкнул. — Кажется, там Артур… Сюда!

— Что-то не так? — негромко поинтересовалась Миллисент. Её голос раздался над самым ухом, перекрывая все остальное.

— Нет, всё хорошо. — покачал головой я. — Просто задумался.

— …Я стою в самом центре международного магического лагеря, без преувеличения, в точке исторического события. Несколько месяцев министр магии вёл переговоры с главами пяти континентов о создании единого места взаимодействия во время чемпионата. И вот сегодня, в этот судьбоносный день лидеры Запада и Востока соберутся вместе и раз и навсегда похоронят все обиды после последней войны. — глубоким, проникновенным тоном проговорила Рита Скиттер. Каждое слово переводилось сразу на несколько языков и разносилось над головами толпы. Совсем как хор разноголосых ярких птиц в джунглях.

— Если кто-нибудь сейчас скажет «исторический день» ещё раз, обязательно случится какая-нибудь ерунда. — пробормотал я и тут же получил локтем под рёбра от Миллисент.

— У тебя вроде была камера…

— В сумке.

Камера нашлась быстро. Та самая, которую мы с Джоан привезли с последнего отпуска. Скоро объектив выхватил несколько палаток, зелёные и красные полотна, люди, снующие туда-сюда, гомон разговоров, Миллисент подняла объектив камеры выше, выхватывая фейерверк. Пришлось сбавить шаг ради съемки. В конце концов, мы разделились.

Сириус ушёл вперёд и уже болтал с кем-то из Уизли, Миллисент пошла за ними, я кивнул знакомым лицам и развернулся в другую сторону. Лавки. Ряды кинжалов, флаконов с неизвестным содержимым, сувенирная продукция, какие-то травы. Я уже собирался подойти ближе, как вдруг…

- Гарри!

Маленький серебряный вихрь врезался точно под ребра, крепко обхватив меня руками.

— Здравствуй, Габриэль. — поздоровался я. — Где ты потеряла свою сестру? Она расстроится, если ты опять сбежала.

— Вовсе нет! — невнятно возмутилась Габриэль, потом подняла голову, закатила глаза. — У неё вовсю свидание с этим скучным блондином….

— Блондином?

— Угу. Он сидел с нами в ложе со своими блондинистыми родителями….

— Габриэль.

— Прости. — неискренне извинилась она, подстраивая шаг под мой. — Но они правда блондины, все трое.

— Догадываюсь, о ком ты. — кивнул я, вспомнив, что на игре должны были быть Малфои. — Так что? Вы сначала все вместе смотрели игру, а потом Флёр ушла на свидание и тебе стало скучно?

— Ну, нет. Не совсем.

— Тогда расскажи.

— Непременно! Так вот, сначала в ложе мы смотрели игру. Я болела со всеми, это было так захватывающе! Это первая игра в квиддич, где меня официально взяли с собой!

— Неужели?

— Представь себе!

— Игра тебе понравилась?

— Я же сказала: это было захватывающе!

— Ах, да. Извини. — ответил я. Габриэль бросила на меня укоризненный взгляд. — Так что? Вы посмотрели игру, а потом?

— Потом мы пошли к игрокам, дождались вручения кубка. Там было много камер, мне даже пришлось проверить свои волосы.

— Что было не обязательно, потому что ты всегда хорошо выглядишь. — предположил продолжение я.

— Конечно! Ведь это моя главная работа — быть красивой. — важно кивнула Габриэль. — Фотограф сделал несколько фото. Сначала игроков с кубком, потом просто игроков, потом ловцов, хотя Линч выглядел совсем не фотогенично, да и у Виктора была мантия в крови…

— Ужасно. Как он это пережил? — с долей иронии в голосе проговорил я. Габриэль снова кивнула, на этот раз задумчиво. Пнула камешек случайно попавший под ноги, трагично вздохнула.

— О, да. Я тоже ему посочувствовала. Но не сначала.

— А что было сначала?

— Сначала я спросила, насколько больно, когда квоффл врезается тебе в лицо.

— Интересно. Что ответил Виктор?

— Он ответил как мужчина.

— То есть?

— Что больно только первые секунд тридцать, потом перестаешь обращать внимание, потому что занят делом. — Габриэль покачала головой, будто не веря, что кто-то может руководствоваться подобной логикой. — А потом я ему посочувствовала. И взяла автографы у него и у всей команды. Потом немного поговорили с ирландцами, но недолго.

— Почему недолго?

— У них такой смешной французский, что я не смогла долго говорить с ними всерьёз. — Габриэль хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — К тому же, я увидела, что фотограф уже снимает талисманы. Это было интересно.

— Они подрались?

— К сожалению, нет. — Габриэль скорбно вздохнула. — Хотя вейлы шипели на лепреконов, но перед камерой пришлось быть красивыми и приличными… Быть красивой женщиной — очень тяжёлая работа.

— Верю. Ты поговорила с ними, как только фотограф закончил?

— Конечно! Хотела позвать и Флёр, но она болтала с тем блондином и министром Англии. — Габриэль закатила глаза, надув губы. — Потом мы фотографировались!

— Ты и вейлы? Или с командами по квиддичу?

— Не только. Хотя это тоже. — Габриэль улыбнулась. — Сначала мы фотографировались всей семьей. Потом каждый с министром. Потом мама и папа. Потом я с мамой и Флёр с папой, потом — наоборот. А уже потом с талисманами и даже с судьёй.

— Звучит утомительно.

— Немного. Но зато судья был такой красный, глядя на Флёр, что это было смешно. Хотя мне запретили смеяться. Сказали, что я должна быть приличной.

— А ты, конечно, и так вела себя прилично.

— Вот именно! Я очень старалась! И на всех фотографиях была милой! Я же не виновата, что взрослые смешные.

— Конечно нет. — тут же согласился я. — Так что после фотографий? У Флёр началось свидание?

— Не сначала. Сначала мы просто пошли гулять. Министр пригласил маму и папу на праздник в честь победы, там должен был быть какой-то взрослый ужин. Я сказала, что это скучно, и попросилась гулять. Мама согласилась, но сказала, что отпустит меня только с Флёр и только при условии, что мы будем недалеко. Но потом я решила, что это неприлично, гулять на чужом свидании. Особенно когда речь идёт о старшей сестре. Даже если она утверждает, что это не свидание. Ты согласен?

— Пожалуй. Но и сбегать от старшей сестры, которой поручили следить за тобой, тоже неправильно.

— Я не сбежала.

— Нет?

— Я же не глупая. — Габриэль наклонила голову набок. — Я сказала, что увидела тебя, и мы погуляем вместе. Флёр согласилась, но сказала, что через час мы должны встретиться у фанатских лавок, там, где продают розетки и кричащие шляпы.

— Ладно… Хотя врать сестре было нехорошо, ты ведь не увидела меня.

— Какая разница? Я ведь нашла тебя магией.

— Габриэль.

— Ладно. Больше не буду. — Габриэль опустила глаза, но покаяние длилось не слишком долго. — Как ты думаешь, мы можем где-то здесь купить мороженого? Час ведь ещё не прошёл?

— Пожалуй, успеем.

Разговаривая, мы прилично отошли от стадиона. В свете теплых вечерних огней и фонариков было видно старое пурпурное полотнище с золотым львом и солнцем и целую россыпь палаток глубоко бордового цвета. Слышались голоса женщин, тонкая мелодия на каком-то инструменте, смутно напоминающим арфу. У прилавков стояли мужчины, тут и там носились дети, один из них с пыхтением нёс тяжелый кожаный мяч, иногда окрикивая остальных. Несколько человек в темных плащах приглушено и раздражённо спорили, один из них бросил взгляд в толпу, я в этот момент перевёл взгляд на Габриэль. Когда повернулся снова — их уже не было.

— Мясо. — скривилась Габриэль. — Кто же ест мясо на открытом воздухе, да ещё вечером? Это плохо для фигуры.

— А мороженое?

— Это другое дело! И мы должны его найти!

— Значит, найдём. — кивнул я, прибавляя шагу к оживлённой части лагеря, где слышались детские голоса и отчётливо пахло костром.

— Ты такой умный! Я бы в жизни не запомнила куда идти! В Шармбатоне и то могу заблудиться, хотя учусь там не первый год.

— Я тоже не запомнил. Но у нас есть карта.

— Правда?

— Правда. В одной из кожаных сумок на моем ремне. Справа.

— Ух ты!— судя по шелесту пергамента, Габриэль нашла карту. — Никогда не думала, что мне всё-таки пригодится география…Надо будет извиниться перед профессором Визгом.

— Профессором Визгом?

— Мы его так зовём. На самом деле его зовут Уильям де Гильом, но мы сокращаем до Визга. У него очень высокий голос.

— Он на это не сердится?

— Он привык.

— Конечно. Так что там на карте?

— По карте мы в северо-восточном районе лагеря. — Габриэль задумчиво нахмурила брови. И добавила почти обвиняющим тоном. — Тут нигде не написано про продавцов мороженого. Если мы пройдем чуть дальше, то найдём лавки купцов.

— Чуть дальше — это в какую сторону?

— Туда. — указала пальцем Габриэль.

— Значит, туда. — согласился я. Мы свернули направо.

Туда — оказалось почти в сердце лагеря, где горел большой костёр и пахло специями и деревом. Лавочки купцов были разбросаны чуть дальше, но и без того вокруг было на что посмотреть. Входы палаток хлопали туда-сюда, бегали дети, возле огня оказалась девушка, играющая на изогнутом струнном инструменте, который арфу напоминал лишь смутно, но звук был выше, чище и печальнее. Габриэль рядом со мной остановилась, прислушиваясь. За спинами толпы снова прошли те двое в чёрном.

— Красиво… Я бы так не смогла.

— А ты играешь?

— На фортепиано. Но это скучно. Мне кажется, на нём умеют играть все. — Габриэль скривилась. — А это выглядит загадочно. Ещё у нее красивые волосы. Хотя и сложные.

— Сложные?

— Конечно! Видишь, какие они плотные и тяжелые? Такие не уложишь за пять минут. И тонкий гребень тут не пойдёт, сломается. — со знанием дела сказала Габриэль, некоторое время рассматривая девушку, прежде чем всё-таки пойти к купеческим лавкам.

Сладости нашлись почти в самом дальнем ряду, здесь музыки почти не было слышно за галдежом детских голосов. На всякий случай я положил руку на кошелек на поясе на тот случай, если вдруг найдётся кто-то предприимчивый.

— Какое ты будешь? — обернулась ко мне Габриэль.

— Удиви меня. — пожал плечами я, разглядывая толпу и другие лавки. Скоро нашёл то, что нужно. Посохи. Почему-то рядом с коврами, лампами и какими-то старинными вазами. Интересно, работают?

— Эй, я не знаю, что он говорит! Но, кажется, нужно заплатить!

— Уверен, ты права. — я протиснулся вперёд и вопросительно перевел взгляд на торговца. Тот три раза показал десять пальцев, с подозрением переводя взгляд с меня, на Габриэль. Я отсчитал тридцать монет и добавил ещё пять, указав на кувшин с заледенелыми стеклами, в котором плескался какой-то напиток. Торговец тут же широко заулыбался, убирая монеты в передний карман фартука. Пока он наполнял два деревянных кубка, Габриэль уже забрала круглую миску с шариками мороженого всех возможных цветов, украшенных, кажется, мягкими конфетами и дольками фруктов. Тоже из дерева, с кристалликами льда по краям.

— Не слишком много? — уточнил я, забирая два деревянных кубка.

— Это же нам обоим! Пока мы здесь, нужно попробовать всё! — уверенно заявила Габриель.

— Как скажешь.

Место нашли неподалеку, на каменной лавочке, куда всё ещё доставал свет большого костра, но людей оказалось куда меньше. Габриэль с серьёзным видом отламывала шарики мороженого и жевала. Иногда отдельно пробовала конфеты или фрукты, иногда смешивала всё вместе. Я тоже ел, рассматривая руническую вязь на ложке.

— Как ты думаешь, в других частях лагеря мороженое такое же?

— Трудно сказать. Здесь собрались волшебники разных стран. Наверное, мороженое тоже разное. Но французское лучше всех, конечно. — добавил я наполовину в шутку.

— Французское всегда самое лучшее. — важно кивнула Габриэль. — Но было бы честно дать шанс всем остальным.

— Выходит, мы должны попробовать всё мороженое в лагере?

— Это очевидно!

— Боюсь, с этой задачей за один час нам не справиться, даже если есть очень быстро.

— Тогда ты расскажешь Флёр, как это важно, пока я буду искать прилавки.

— Не получится.

— Почему это?

— Потому что она будет недовольна, что ты ушла одна.

— Но я взрослая!

— Для тебя — да. Но весь остальной лагерь об этом не знает.

— Какглупо.

— Возможно. Что ты думаешь? — спросил я, указав ложкой на миску.

Габриэль отломила кусочек. Задумчиво прожевала, сосредоточенно нахмурив светлые брови.

— Оно… Шафрановое.

— Шафрановое?

— Ага. Это как мороженое с цветком. Только не такое приторное, как обычное сливочное мороженое, и цветок раскрывается постепенно. Как весна на вкус.

— Наверное. Тебе нравится?

— Это неплохо. Чтобы расширить гастрономию вкуса. Флёр понравится. — уверенно заявила Габриэль. — А это что?

— Напиток. — ответил я, рассматривая насыщенно рубиновую жидкость с кристалликами льда. Взболтал. Сделал глоток. — Гранатовый. Немного сладкий. С мятой.

— И кислый! И я вижу несколько зёрнышек на дне! Они тёмные!

— Точно. — присмотрелся я, сделал еще один глоток. На самом дне деревянного кубка действительно плавало несколько гранатовых зёрнышек. Миска с мороженным опустела на треть. К большому костру присела девушка и высоким голосом затянула песню, перебирая струны, Габриэль тут же встала.

— Можем подойти ближе?

— Конечно.

Мы были не единственными. Люди стекались к костру маленькими группами, отсветы костра бросали тень на смуглые лица мужчин и женщин, выхватывали любопытные глаза детей. Габриэль крепко держала миску одной рукой, другая, левая ладонь была в моей руке, когда она начала покачиваться в такт мелодии на носках туфель. Серебристые волосы зашевелились, в воздухе начали вспыхивать золотые искорки, радужка глаза тоже изменила цвет на жёлтый.

— Габриэль. — тихо произнёс я. Несколько мальчишек в холщовых рубашках уже показывали пальцем в нашу сторону.

— О! — Габриэль моргнула, помотала головой и шагнула ко мне поближе. — Прости. Я опять увлеклась! Тут столько всего интересного!

— Этоточно. Знаешь… мне почему-то кажется, что пора возвращаться.

— Думаешь, никто не заметил? — понизила голос Габриэль, теперь смотря только в миску с мороженым, а не по сторонам.

— Наверняка. Свет костра жёлтый. Если и заметили, то решили, что им показалось.

— Хорошо. — расслабилась Габриэль. — Можешь не говорить Флёр? Она опять три часа будет рассказывать, что силу нужно контролировать. Будто я сама не знаю…

— Не скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.Но знаешь что?

— Что?

— Я однажды услышал одну фразу… Хочу, чтобы ты её запомнила.

— Какую?

— Магия должна служить человеку. А не человек магии.

— О! Это легко запомнить.

— Вспоминай всякий раз, когда чувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля, хорошо?

— Хорошо.

— Вот и славно. А теперь идём.

— На карте было указано, что нужно идти налево. А потом два раза направо. И снова налево. Мы тогда увидим зелёные палатки. Значит, пришли.

— Так и поступим. — согласился я, прибавляя шагу. Людей как будто стало больше. Детей — заметно меньше. Должно быть, большую часть разогнали по палаткам? Навстречу прошли трое авроров. Один негромко говорил в зачарованное зеркало, второй что-то быстро записывал, третий не сводил глаз с толпы. Через секунду они растворились в толпе.

Довольно скоро впереди показались зелёные палатки и почти сразу я заметил знакомые серебристые волосы. Но я почему-то обернулся назад. Странное чувство. Толпа изменилась. Между палатками, кажется, мелькнули три тёмных плаща.

— Габи! — голос Флер заставил меня повернуться обратно.

— Флёр! — от радости Габриэль даже забыла, что не любит сокращение собственного имени. Понеслась вперёд, разбрасывая в воздух золотые искры - Смотри, мы купили мороженое! Вот это — как цветок! А рядом, совсем как финик и орех. Вкусное, попробуй!

— Обязательно. — подхватила сестру Флёр, уже поправляя её спутанные волосы. Бросила в мою сторону благодарный взгляд. — Надеюсь, ты вела себя не слишком невыносимо?

— Всё было отлично! Мы купили мороженое, гранатовый напиток и даже послушали музыку. Гарри, скажи ей!

— Так и было. — подтвердил я, уже протягивая руку Драко. — Привет. Как свидание?

— Это не свидание. — буркнул Драко, краснея ушами. — Но очень любезно было посмотреть за маленькой занозой, пока мы гуляли…

— Не будь занудой. Она даже ничего не подожгла во время прогулки. — усмехнулся я.

— И это, безусловно, большое достижение. — иронично протянул Драко, скрещивая руки на груди.

— Вот! Ещё там была женщина со сложными волосами и красивым голосом… — тем временем продолжала рассказывать Габриэль.

— Сложными волосами? — переспросила Флёр, отправляя в рот ложку финикового мороженого с орехами.

— Плотные, чёрные, как морской канат, на вид очень тяжелые. — серьёзно описала Габриэль. — Такие не уложишь быстро! Даже твой гребень бы сломался!

— Да ну? — тон у Флёр был скептическим и строгим, но в глазах плясали смешинки, разрушая весь образ. Габриэль надулась.

— Ну, или, по крайней мере, застрял!

— Уже лучше. — удовлетворенно кивнула Флёр, съедая еще ложку мороженого. — Так значит, та женщина пела?

- Да! Очень красиво! И играла… Это было похоже на арфу. Но не арфа.

— Вот как? Красивее, чем мама?

— Ну, нет… — Габриэль задумчиво нахмурилась, мотнув головой. Съела ложечку мороженого с шафраном, прежде чем наконец сказать. — Красиво. Хотя не так, как мама. Но всё равно все пошли слушать. А потом…

— Потом? — сощурилась Флёр. Габриэль быстро посмотрела в мою сторону.

— Потом мы пошли искать тебя. Шли сначала налево. Потом два раза направо, до зелёных палаток. А ты нашла меня магией? — быстро спросила Габриэль. Флёр задумчиво хмыкнула.

— Да, но мы обсудим это в палатке.

— Успел пройтись по лавкам? — спросил Драко, сцепляя руки за спиной.

— Не слишком. Зато мы поели мороженого. — ответил я.

— Что ж, уверен, ещё будет время наверстать. Отец говорит…

Что именно говорил Люциус Малфой узнать было не суждено. Сначала рядом взорвался фейерверк. Потом второй. Потом третий. И только после я очень отчетливо услышал крик. И сухой треск, как от рвущейся по швам ткани. Обернулся. Правая часть лагеря будто пришла в движение. Но не такое, как прежде.

— Драко. — перебил я. — Забери их отсюда.

— Что?

— Сейчас! — скомандовал я. Прислонил два пальца к виску и кинетическим ударом отбросил всех троих подальше.

— Гарри! — голос Габриэль растворился в общем шуме. Я уже не оборачивался.

Люди расступились сами. Между ними быстро двигалась фигура в тёмном плаще, на плече плакал ребёнок. Потом я увидел маску. Через секунду закричали уже десятки людей.

***15 августа 1994 года09:42Министерство магии ВеликобританииИз материалов внутреннего расследованияДопрашиваемый:Магнус Нотт

— Как вы обо всём узнали?

— Я был в ванной. И слушал новости.

— Новости?

— Да, но почти сразу мне позвонили…

— Вы входили в группу по кризисным ситуациям?

— Да. Я и еще несколько человек.

— Ваше прошлое не стало для этого препятствием?

Магнус Нотт сделал глоток кофе, прежде чем ответить:

— Нет. Мне позвонили из кризисного штаба ещё до окончания репортажа.

— Вам приказали вмешаться?

— Меня попросили о помощи.

— И вы согласились?

— Конечно.

— Что произошло потом?

— Потом Джессика прислала за мной транспортное средство. Патрульную машину.

— Вы имеете ввиду Джессику Голдштейн?

— Да.

— Что произошло потом?

— Потом я получил распоряжение связаться с Министерством, как посредник…

— Вас считали экспертом из-за вашего опыта в прошлом?

— Я известен как эксперт из-за своего опыта службы в Америке. Специфика работы иногда предполагала решение ситуаций с заложниками.

— Вы собрали информацию?

— Да.

— Что произошло потом?

— Министр магии… Отдал распоряжения.

— Которых вы не одобряете?

— Не имеет значения, одобряю я их или нет. Ситуация исключительная. Чрезвычайно деликатная и трудная для решения.

— Почему?

— Был ряд причин.

— Каких?

— Хотя бы то, что это произошло на территории Британии. И министр Британии нёс прямую ответственность не только за происходящее на чемпионате, но и за безопасность страны. В таких ситуациях не бывает простого выбора. К тому же нельзя забывать о политике.

— Поясните.

— Не все в мире были уверены, что новая Британия существует и готова вернуться на международную арену. Чемпионат мира по квиддичу стал первым большим аргументом, его проведение — ключевой этап. Британия выросла экономически. Встала на ноги. Поэтому проблема с захваченной деревней магглов была настолько серьезной.

— Вы не одобряете политику Министерства?

— Я не одобряю узкий кругозор, это разные вещи.

— Ходят слухи, что вы отчасти сочувствовали той группе волшебников…

— Я понимал, как работают их убеждения, потому что глубоко погружён в вопрос чистокровных интересов. У меня есть антипатия к некоторым решениям Министерства. Но это не имеет никакого отношения к моей личной моральной системе координат.

— То есть, вы думаете, что не выбирали сторону в этой ситуации?

— Я смог разобрать эту ситуацию и выставить для себя четкие границы, вот что я думаю.

— Хорошо. Рассказывайте дальше.

— Мы вели переговоры с одним человеком. Он представился Вильгельмом.

— Вильгельмом? Как Вильгельм Завоеватель? Странное совпадение.

— Это не совпадение.

***

От бега сердце колотилось как бешеное. Толпа ломала палатки. Кто-то упал прямо передо мной. Я перепрыгнул. Слева вспыхнул пожар.

Крик ребенка звучал над головами обезумевшего от страха людского потока. Именно это служило мне ориентиром, не считая тёмного капюшона впереди.

Обладатель маски столкнулся с аврором, оттолкнул его в сторону, заставив споткнуться о какие-то обломки. Поднял палочку. Сверкнула зелёная вспышка. Тело рухнуло лицом вниз.

— Задница Андрасте… — ругнулся я сквозь зубы и натянул капюшон поглубже, пригнулся. Обладатель маски резко остановился и обернулся.

Я еле успел отступить за дерево и скрыть себя заклинанием. Прислушался с закрытыми глазами. Ребёнок на плече всё ещё продолжал хныкать. Где-то слышались другие голоса. Мужские. Женские. Многочисленные шаги, затихающие вдали. Обладатель маски задержался ещё на пару секунд. Наконец, двинулся вперед. Я выждал минуту. Другую. Пошёл следом.

Вдали всё ещё слышались паникующие крики, их разносил в воздухе ветер вместе с пеплом. Горели палатки. Разграбленные лавки стояли брошенными. Неподалёку, прямо на земле лежал посох. Я поднял его и закинул за спину, продолжая двигаться.

Ни людей. Ни авроров. Только огонь. Ребенок на плече своего похитителя испуганно икнул, но уже почти перестал плакать. Обладатель маски занес его внутрь одной из уцелевших палаток пурпурного цвета. Из дальней палатки вышли ещё двое. Я остановился. Подойти ближе — заметят. Если ждать — могут убить ребёнка.

Пока я взвешивал варианты, под подошвой что-то хрустнуло. Я опустил взгляд. Шафрановое мороженое. Проклятье! Один из масок обернулся. Но ничего не заметил, когда я отступил поглубже в полумрак. И тут слева раздался голос, который заставил меня подпрыгнуть и мысленно выругаться. Под обломками лежал радиоприемник с долбанными бронзовыми антеннами, каким-то неведомым образом абсолютно целый. И вдруг заговорил знакомым, ядовито-энергичным голосом Риты Скиттер:

«Дамы и господа… похоже, сегодняшний исторический день решил войти в историю несколько более буквально, чем предполагали организаторы…»

— Ты даже не представляешь… — пробормотал я сквозь зубы, бесшумно обходя обломки. Голос Скиттер продолжал бодро рассказывать о «небольшом инциденте». Человек в маске замер. Медленно повернул голову в сторону радиоприёмника. Сделал один шаг. Потом второй. Прямо туда, где за обломками стоял я. А за пологом палатки, куда отнесли ребёнка, кто-то тихо плакал.

***

Миллисент с каждой минутой всё больше понимала, что ничего не понимает. Это становилось ясно с каждой минутой. Праздничный шум лагеря вдруг сменился паникой. Она шла за Сириусом Блэком и семьёй Уизли, которые пытались держаться вместе в этом хаосе настолько, насколько возможно.

— Ты видел Гарри? — поймала она за локоть Рона Уизли. В другой руке всё ещё крепко сжимала камеру.

— Нет. — моргнул Уизли и поспешил вперёд, к своему отцу.

— Сириус! — крикнула Миллисент. — Гарри нигде нет!

— Он где-то в лагере! Я поищу его, как только найдём укрытие! — не оборачиваясь, крикнул Сириус.

— Сначала нужно найти Гарри! — возмутилась Миллисент.

— Пригнитесь! — вдруг рявкнул мистер Уизли, прерывая спор. Над головами вспыхнули красные лучи заклятий и разошлись искрами, столкнувшись друг с другом. — Барти! Ты с ума сошёл! Я же с детьми!

Действительно, Бартемиус Крауч приближался к ним вместе с несколькими аврорами, переводя холодный взгляд с одного на другого. Среди авроров Миллисент заметила отца. Только потом она заметила Хэла. И затем Бёрка. Почему-то именно это её успокоило. Отец ничего не сказал, но Миллисент заметила, как его оценивающий взгляд скользнул по поднятым палочкам, по Краучу, по Сириусу.

— Вы шли с восточной стороны. С места преступления! — отчеканил Крауч.-

— Преступления? Какого преступления? — нахмурился Сириус.

— Будете отрицать, мистер Блэк? — моментально повернулся Крауч. Некоторые из авроров переглянулись. Миллисент заметила это почти сразу. Имя Сириуса Блэка всё ещё было слишком свежим для людей Министерства.

— Отрицать? Что отрицать? Вы с ума сошли?

— Барти, ради Бога! — всплеснул руками мистер Уизли, вставая между Сириусом и аврорами. — Здесь же дети! И мы понятия не имеем, что происходит!

Будто в ответ на этот вопрос со столба радиовещания вдруг раздалось:

«Дамы и господа… похоже, сегодняшний «исторический день» решил войти в историю несколько более буквально, чем предполагали организаторы… По поступающим сообщениям, в восточном секторе международного лагеря произошло вооружённое столкновение между делегациями Ирана и Палестины. Причины конфликта пока неизвестны.Министерство магии официальных комментариев ещё не дало, хотя, признаться, сейчас самое подходящее время вспомнить, что министр существует не только для торжественных речей.Авроры уже направлены к месту происшествия… по крайней мере, очень хочется в это верить. Мы продолжаем следить за развитием событий.

Некоторые корреспонденты с места событий призывают сохранять спокойствие. Что ж… спокойствие — замечательная рекомендация. Осталось лишь объяснить её тем, кто сейчас разбегается во все стороны.»

Несколько секунд спор заглушал только треск горящих палаток и далекие крики. Миллисент заметила, как между бровей отца пролегла глубокая морщинка. Крауч прочистил горло, бросив короткий взгляд на шипящий помехами столб радиовещания.

— Как вы это объясните, мистер Блэк?

— Объяснить? С какого хрена я вам должен что-то объяснять? — в голосе Сириуса послышались рычащие нотки. — Я вообще был в другой части лагеря.

— Любопытно. — Крауч сделал паузу. — И кто же может это подтвердить?

— Не глупи, Барти. Мы все были здесь, и Сириус всё время был с нами… — успокаивающе заговорил мистер Уизли.

— Боюсь, ты мог что-то упустить, Артур… — возразил Крауч.

— Что это должно значить? — вскинул подбородок Сириус.

— Прекратите! — крикнула Миллисент. Шагнула вперёд. — Я всё сняла на камеру.

— Камеру? — переспросил Крауч, переводя на неё хмурый взгляд.

— Да. Сразу после финала. — холодно проговорила Миллисент. Бёрк аккуратно забрал у неё камеру и поместил в контейнер для улик, взмахнув палочкой. — Так что, если у вас нет других поводов задерживать мистера Блэка так же, как и полномочий, мистер Крауч, нам нужно найти безопасное место. Кажется, на востоке ваше присутствие будет гораздо более ценным.

— Если господин Блэк остаётся под наблюдением Булстроуда, предлагаю сосредоточиться на месте нападения. — кашлянул Хэл

— Я провожу Артура и остальных под охрану. — выступил вперёд отец. Положил руку Миллисент на плечо. Она тут же почувствовала себя гораздо спокойнее.

Крауч перевёл взгляд с одного на другого. Медленно. Остановился на Сириусе. Повисла очень напряжённая тишина, прежде чем Крауч всё же кивнул с абсолютно непроницаемым лицом.

— Не покидайте лагерь, пока вас не опросят после происшествия.

— Постараемся. — прошипел Сириус. — Это было бы крайне неудобно…

— Мы так и сделаем, Барти. — вмешался Артур Уизли и подтолкнул Сириуса в нужном направлении. — Дети, идёмте. Джинни, не отставай, нам нужно добраться в безопасное место.

Миллисент прибавила шагу, всё ещё чувствуя руку отца на плече. Как только мистер Крауч в сопровождении Хэла и Бёрка оказался достаточно далеко, она присела и сделала вид, будто завязывает шнурок. Уизли тоже ушли вперёд на несколько метров.

— Ты в порядке? — понизил голос отец, не прекращая глазами сканировать толпу.

— Я — да. Но Гарри где-то в восточной части лагеря. Он говорил, что после матча хочет зайти к торговцам…

— Я приведу его. А ты останешься в безопасном месте. Это ясно?

— Да.

— Вот и отлично. Теперь идём.

***

Репортаж продолжался. Я всё ещё слышал голос Риты Скиттер за своей спиной. К счастью, это отвлекло обладателя маски достаточно, чтобы я сумел проскользнуть мимо. Точно к палатке с заложниками. Двое других были слишком заняты спором, их голоса звучали отрывисто и раздражённо, постепенно повышаясь. Подняв ткань, я проскользнул внутрь палатки.

Пару секунд глаза привыкали к полумраку. В воздухе пахло жжёными свечами, мокрой шерстью, специями и людьми. Как я и полагал, в палатке оказался вовсе не один ребёнок. Трое мужчин. Четыре женщины. И один настороженный, угрюмый подросток с алеющим синяком на щеке.

— Ш-ш! — прижал палец к губам я. Бесшумно подобрался ближе, кинжалом принялся резать веревки, которыми все были связаны по рукам и ногам. Верёвка поддавалась туго. Потом всё-таки неохотно заскрипела, рассыпаясь на волокна. Видимо, зачарована, но недостаточно, чтобы сопротивляться лезвию с отпечатком Тени. Первой я освободил женщину. Остановился, прислушался. Спор снаружи не умолкал. Хорошо. Но времени мало. Особенно, если кто-то из масок решит проверить заложников.

Освободив всех заложников от верёвок, без слов указал на выход.

Шум снаружи изменился. Голоса сменили крики и треск заклинаний. Авроры прибыли? Или маски окончательно переругались между собой? Некогда выяснять. Нужно выбираться отсюда.

Снаружи действительно стало жарко — в буквальном смысле. Дальняя палатка вспыхнула от луча заклинания. За моей спиной закричали женщины. Мужчина в маске резко остановился и обернулся в мою сторону.

— Вот дерьмо!

Движение посохом случилось раньше, чем я успел его как следует осознать. Заклятье отлетело обратно в своего отправителя. И тут я заметил. В общей суматохе и суете мелькнул силуэт. И где-то на земле среди обломков вспыхнул всполох завесного огня. Женщина завернула что-то в ткань, спрятала в складках плаща, прежде чем лениво метнуть кинжал. Лезвие впилось точно в шею моему противнику. Когда я снова повернулся в ту сторону, никакой женщины не было и в помине.

— Чудесно. Только этого мне не хватало… — пробормотал я себе, крепко сжимая посох.

Позади меня кто-то крикнул. Я хотел обернуться, но не успел. В спину вошло что-то острое. Перед глазами мелькнуло испуганное лицо того самого подростка с синяком. Потом он рванул с моего пояса кошель. Шум битвы слился в невнятную какофонию, сознание уплывало, стремительно приближалась земля.

«Какая глупая смерть… Впрочем, в этот раз хотя бы обошлось без пауков…» — успел подумать я, прежде чем сознание окончательно погасло.

***

Миллисент сидела на одном месте уже четыре часа. И совершенно серьёзно размышляла над тем, что будет ненавидеть чемпионаты мира по квиддичу прямо с этого дня. Или ровно с той минуты, когда колдомедики, в сопровождении Хэла и Бёрка внесли Гарри в переполненную народом палатку. Отец вошёл последним, мрачный и уставший.

— Ему повезло. — проговорил он, не дожидаясь вопроса.

— Что с ним случилось? — Миллисент бросилась навстречу. С другого конца палатки к ним спешил Сириус.

— Ножевое ранение в спину. — ответил Хэл. — Прямо под лопатку. Но парню повезло, что он фанат средневековья.

— То есть? — моргнула Миллисент.

— Под одеждой оказался толстый стёганый поддоспешник. Слои ткани частично задержали лезвие ножа и смягчили ущерб.

— Но почему он без сознания?

— Понятия не имею. Колдомедики считают, на лезвии была какая-то странная магия… Он вроде как в глубоком сне. Но угрозы для жизни нет. Очнётся через час-другой. — Хэл успокаивающе сжал её плечо. — Жаль, ножа мы так и не нашли. Но если в округе бегает грабитель, мы точно его поймаем.

— Грабитель? Его ограбили? — быстро переспросил Сириус. — Какого хрена произошло?

— Мы не знаем. — сухо ответил отец, в ответ на её взгляд вздохнул и всё же пояснил. — Мы нашли его в лагере возле палаток. С ножевым ранением в спине, без кошелька и вот с этим… Бёрк, где оно?

— Вот. — Бёрк протянул гладкий чёрный посох. — Как ты думаешь, это принадлежит твоему другу?

— Да. — не колеблясь, ответила Миллисент. — Он собирался купить посох после игры. Видимо, потом всё пошло не по плану.

— Рана серьёзная? — нахмурился Сириус. — Грабителя нашли?

— Найдём. Но это, как вы понимаете, сейчас не главный приоритет. Снаружи такое творится, что жуть берёт. — Хэл невесело усмехнулся. — Первую помощь ему оказали. Так что остается ждать. Как только очнется, напомните ему дать показания. Вдруг что вспомнит.

— Спасибо. — негромко проговорила Миллисент и сжала в своих ладонях холодную руку Гарри. На самом деле, слишком холодную. Над их головами захлопала крыльями записка. Отец торопливо развернул её сухими пальцами и сразу помрачнел. — Что случилось?

— У нас новый вызов. — кратко ответил он. Больше Бёрку и Хэлу, чем ей.

— Я могу помочь. — тут же шагнул вперёд Сириус.

— Не стоит, мистер Блэк. В вашем положении лучше оставаться на виду. Присмотрите за своим крестником и моей дочерью, если хотите помочь.

— Но…

— Никаких «но». Без вас работы хватает.

— Это опасно? — вмешалась Миллисент. И голос дрогнул чуть сильнее, чем ей хотелось.

— Ничего такого. — голос отца смягчился. — Просто наведём порядок. Оставайся здесь, ладно?

— Если пообещаешь быть осторожнее. — сжала губы Миллисент.

— Обещаю.

— Не волнуйся, девочка. Я присмотрю за ним. — подмигнул Хэл. Бёрк постарался ободряюще улыбнуться, но Миллисент почему-то не стало от этого легче. Не сказав больше ни слова, три фигуры в красных аврорских мантиях вышли наружу, миновав пост охраны. А гомон голосов вдруг прорезал отвратительно бодрый голос Риты Скиттер:

«— Дамы и господа… пока Министерство уверяет нас, что ситуация находится под контролем, события продолжают развиваться. Нам поступают сообщения ещё об одном инциденте — уже за пределами территории международного лагеря.

По неподтверждённой информации, группа вооружённых волшебников проникла в расположенную неподалёку маггловскую деревню. Деталей пока крайне мало. И, признаться, некоторые из них настолько необычны, что прежде чем их озвучивать, я предпочту дождаться официального подтверждения.Хотя… как показывает сегодняшний вечер, официальные заявления обычно появляются значительно позже самих событий.»

Вся палатка вдруг замолчала. Ровно на десять секунд. А потом заговорили все разом. Некоторые встали и пошли прямо к посту охраны, очевидно, задавать вопросы. Авроры подняли палочки. Стало ясно — наружу никого не выпустят, пока всё не утихнет. Сириус Блэк шумно вздохнул. Сел прямо на землю рядом с носилками Гарри и провёл рукой по лицу.

— Просто отлично. Сходили, называется, на квиддич…

***15 августа 1994 года14:03Министерство магии ВеликобританииИз материалов внутреннего расследованияДопрашиваемый:Магнус Нотт

— Какое впечатление он на вас произвёл?

— Он выглядел совершенно нормальным.

— Неужели?

— В жизни так и происходит.

— Даже учитывая произошедшее?

— Особенно учитывая произошедшее. Внешне это совершенно нормальные люди. Вильгельм был марионеткой. Я это понял практически сразу.

— И что вы сделали в первую очередь?

— Я спросил его, думает ли он всерьёз, что они добьются своих целей таким образом.

— Вы об освобождении 25 пленных чистокровных из тюрьмы Египта? Говорят, в это же время в тюрьме произошел бунт, но был подавлен, и побег не удался. Вы об этом знали?

— Нет. Я узнал об этом позже, из газет, как и большинство людей. В любом случае, дело было не только в этом.

— Поясните, что вы имеете ввиду.

— Вильгельм и остальные сторонники требовали отмены недавно принятого пакта по «сохранению маггловского суверенитета», принятого после крайнего голосования. Особенно это касалось пунктов о защите маггловских городов и поселений специальными заклятиями и ужесточении ряда мер наказаний за применение колдовства в сторону немагов.

— Что ответил Вильгельм?

— Промолчал. Сначала. Потом из радио мы услышали репортаж. Рита Скиттер, как раз спросила министра, что он думает о Вильгельме и его группе. Считает ли он их опасными. Министр спросил, кто такой Вильгельм. И заверил общественность, что ситуация будет решена в ближайшее время. Я тогда посмотрел на него и сказал: «Вот видите? Разве так звучит человек, который собирается вас выслушать?»

— Что ответил Вильгельм?

— Снова промолчал. Тогда я сказал, что все их действия так или иначе только укрепляют позицию Министерства.

— Вы пытались таким образом продемонстрировать силу?

— Совсем нет. Я сказал правду. Потому что для Министерства, как для политического противника, нет ничего лучше, чем жертва в средствах массовой информации на следующий день. И тогда люди запомнят произошедшее не как вопрос принципиальной борьбы за убеждения. А жертву. И агрессора.

— Вы действительно так думаете?

— Да. Я не противопоставлял себя Министерству. Просто кризисная группа и министр воспринимала эту ситуацию по-разному.

— Поясните.

— Цель, которая перед нами стояла, была общей. Ситуацию следовало решить. И желательно, с минимальным количеством пострадавших, не раздувая международного скандала. Разница — в деталях. Министерство рассматривало случившееся, как задачу. Я смотрел на людей, которых происходящее касается напрямую. И эти люди не хотят просто плыть по течению. По существу, ситуация касалась каждого. Просто не все это осознали.

— Вы принимали участие в последнем голосовании Визенгамота?

— Вас интересует конкретно вопрос немагов, я полагаю.

— Да.

— Частично. Я оспаривал некоторые пункты. Но, как я и говорил, происходящее не имеет никакого отношения к моим моральным принципам или политической позиции.

— Очень хорошо. Мы вызовем вас повторно, если у следствия появятся дополнительные вопросы. Благодарим за сотрудничество.

— Разумеется. До свидания.

***

Время будто застыло. В палатке стояли духота и непрерывный гул голосов. Всем раздали минимальное количество воды и еды из аврорских неприкосновенных запасов, но эффект оказался гораздо слабее, чем рассчитывали. Миллисент вообще не чувствовала голода. Сириус тоже ограничился бутылкой воды, посетовав, что лучше бы раздали огневиски. Даже Уизли были непривычно тихими. Радиоприёмник вдруг снова ожил:

«— Если вам кажется, что события развиваются слишком быстро, уверяю вас — Министерству сейчас ещё тяжелее. Судя по всему, часть авроров уже переброшена за пределы лагеря. Куда именно — официально не сообщается.Неофициально же… скажем так, в эфире существуют вещи, которые лучше оставить до момента, когда их уже невозможно будет скрывать.»

Тишина. Потом все заговорили одновременно. Миллисент бросила на радиоприёмник раздражённый взгляд.

— Эта женщина совершенно невыносима.

— Ты даже не представляешь, насколько. — фыркнул Сириус. — За пять минут разговора она способна испортить настроение человеку, который выиграл миллион галлеонов.

— Верю.

— Но у неё есть одна вредная привычка.

— Какая?

— Она всегда лезет туда, откуда нормальные люди бегут в обратную сторону. — Сириус задумчиво почесал заросший щетиной подбородок. — Но одно я скажу в её защиту. Если где-то льётся кровь, Скиттер не станет делать вид, будто ничего не произошло.

***15 августа 1994 года11:17Министерство магии ВеликобританииИз материалов внутреннего расследованияДопрашиваемый:Маркус Флинт

— Почему вы настаивали на нападении сразу после выяснения количества неизвестных в масках?

— Потому что часть лагеря превратилась во враждебную зону. Во враждебной зоне мы должны быть сильными, потому что нет пощады слабым. Это вопрос сдерживания.

— Сдерживания? Что вы имеете в виду?

— В данном случае то, что нужно время от времени рубить головы. Даже понимая, что позже придут другие.

— Вы твердо придерживаетесь этой точки зрения?

— Да. Особенно, если вы хотите избежать массовых жертв. В таких ситуациях ваши противники должны понимать, что никто из них не застрахован. Должны всё время помнить, что кто-то может прийти и убить их.

— Но ваш напарник, Магнус Нотт, выступил против подобных действий.

— Да.

— Вы спорили.

— Недолго. В конце концов, я понял, что он прав.

— В чём именно?

— Фактически мы находились между двумя фронтами. С одной стороны были авроры, обученные действовать по первому приказу Скримджера. С другой — вооруженная группа и целое поселение заложников. И нельзя забывать, что позади нас был целый лагерь болельщиков со всего света, празднующих победу Ирландии. Если бы мы действовали по первоначальному плану, неизвестно, чем всё могло бы закончиться.

— Вы чувствовали себя в ловушке?

— Леди. В такой ситуации выражение «чувствовать себя в ловушке» не отражает происходящее полностью. Вам нужно постоянно контролировать себя. Понимать, что всё происходит прямо сейчас и каждое ваше действие может стать крупицей на чаше весов. Поверьте мне, такие мысли действительно заставляют воспринимать всё определенным образом.

— Вы чувствовали себя героями?

— Мы чувствовали себя на работе. — сухо ответил Флинт.

— Так или иначе, если вы решили не действовать в лоб, у вас появился другой план?

— Да.

— Как это выглядело?

— План выстраивался постепенно. Сначала мы договорились о времени. Мы передали требования Вильгельма и его группы в Министерство.

— Напрямую министру?

— Нет. Скримджеру. Он уже передал их министру.

— Сколько у вас было времени?

— До девяти утра следующего дня.

— К этому часу по лагерю уже начали распространяться слухи.

— Не слухи. Репортажи. Рита Скиттер и ей подобные. Я вместе с остальной группой сразу предложил министру пресечь это. Но он отказался. И это была большая ошибка.

— Почему?

— «Почему»? Вы серьёзно? Если гражданские и гости могут наблюдать за нашими действиями, очевидно, что и противник получить информацию может безо всякого труда.

— О ваших планах?

— Не обязательно. О перемещениях. Подготовке. В таких ситуациях зачастую не нужно знать о планах противника напрямую. Достаточно наблюдать и делать выводы. И то, и другое группа Вильгельма умела с избытком.

— Вы объяснили всё это министру?

— Скримджеру. Он был со мной согласен. Но у министра была другая позиция.

— Какая?

— Он считал это прекрасной возможностью продемонстрировать силу Британии. Способность страны справиться с кризисной ситуацией прямо во время чемпионата. Мы не могли ослушаться его приказа. Это предопределило исход операции.

— Вы считаете министра виноватым в этом несчастье?

— Я считаю, что «несчастья» не происходят без причины. Оно является результатом последовательных критических событий. Решение министра — одно из таких событий. И его последующие решения — тоже.

— Что вы имеете ввиду?

— Очень просто. Министр отказал в отмене пакта по «сохранению маггловского суверенитета». И сказал, что мы должны найти способ решить ситуацию иным образом, но максимально тихо.

— Говорят, вам не понравился этот приказ?

— Это гораздо сложнее, чем просто «не понравился», леди. — Флинт усмехнулся. Закурил и глубоко выдохнул. Сизый дым тонкими струйками поднялся к потолку. — Главная трудность была не в превращении из кризисной группы в группу оперативного захвата. Для начала — мы понятия не имели о численности союзников Вильгельма и о точном количестве заложников. О том, где их держат. Есть ли раненные? Фактически, всё, чем располагало министерство, это карта поселения с устаревшей нумерацией зданий. О решении министра мы узнали в 8:45 утра. Оставалось пятнадцать минут до момента встречи с Вильгельмом. Нужно было придумать план. И быстро.

— То есть, вы не планировали сначала озвучить Вильгельму ответ министра?

— Разумеется, нет. Тогда бы заложники просто погибли.

— Так что вы сделали?

— Для начала, Магнус договорился с Вильгельмом о времени. Снова.

— Вильгельм согласился?

— На три часа. Но сразу предупредил, что в час дня убьёт ещё нескольких заложников. И продолжит, пока требования не будут выполнены.

— Вы ему поверили?

— Мы в нём не сомневались. — поправил Флинт. — У нас было 3 часа, чтобы составить план. И в процессе мы выяснили несколько важных деталей.

— Каких?

— Во-первых, Вильгельм и его союзники не были смертниками. Хотя и говорили, что готовы умереть, чтобы достичь своей цели.

— Почему вы так решили?

— Очень просто. На них были маски. Человек, рассматривающий свою смерть в процессе достижения цели, не станет скрывать своего лица. Совсем наоборот. Мы пришли к выводу, что Вильгельм, как и все остальные, планировал выбраться из этой ситуации живым. Кроме того, мы выяснили его настоящее имя.

— И это вам помогло?

— Конечно. Рене де Гильон боролся не только во имя прав и свобод аристократии. Но и во имя двух братьев, которые были в списке заключенных Египта. Тех самых 25 человек. Раз так, то ещё существовал шанс. Мы должны были рискнуть.

— Что вы предприняли?

— Разрабатывали план. И параллельно в течение дня продолжали тянуть время.

— Вам это удавалось?

— До шести вечера. Главным образом потому, что Рене был уверен в себе, а мы не разрушали этой уверенности.

— Что произошло потом?

— Мы уговорили Вильгельма впустить нескольких гражданских внутрь, чтобы удостовериться, что с заложниками всё в порядке. Вильгельм согласился. При условии, что мы предоставим список людей, а два имени он выберет сам. Нам повезло.

— Что вы имеете ввиду?

— Он выбрал Джеральда Финча, владельца лавки в косом переулке. И аврора Булстроуда, вашего коллегу.

— Рене не знал, что Булстроуд был аврором?

— Нет. Булстроуд был одним из тех авроров, кого переодели в гражданское. Это одна из идей Скримджера. Министр настаивал на идее о сохранении «дружелюбной атмосферы» во время чемпионата. Большое количество охраны на виду с его точки зрения могло этому помешать. Поэтому Скримджер решил переодеть часть своих сотрудников в гражданскую одежду.

— Итак, вы отправили аврора к Вильгельму и его союзникам.

— Притормозите фестралов. Если вы ждёте историю о героическом штурме и внезапном открытии дверей изнутри, то всё обстояло не так. — фыркнул Флинт.

— Тогда в чём состоял план?

— У Булстроуда была всего одна задача. Сосчитать людей Рене, пока он будет осматривать заложников. И запомнить их расположение. Инструктаж занял целый час.

— Вам удалось всё выяснить?

— Отчасти. Сначала Булстроуд увидел ещё 10 трупов. В первом доме, самом большом, Булстроуд увидел вместе с Рене, 40 неизвестных масках. Ещё 10 неизвестных патрулировали улицы. Заложников, вместе с погибшими, оказалось 90 человек. Тянуть было больше нельзя, мы начали готовиться к операции. Наша задача была конкретной, освободить заложников силой.

— Операцией командовали вы?

— Нет. Мы курировали операцию. Командовал Скримджер. Он отправил людей оцепить окрестности и готовиться к штурму.

— Но штурма не последовало.

— Всё верно.

— Почему?

— Об этом вам лучше спросить у Скримджера.

— Сейчас я спрашиваю вас.

— У меня нет для вас конкретного ответа. Есть несколько предположений.

— Каких? — спросила инспектор. Флинт откинулся на спинку пластикового стула, начиная загибать пальцы:

— Может, министр в последний момент надавил и заставил Скримджера отменить приказ. Может, сам Скримджер посчитал штурм в лоб недостаточно надёжным планом. Может, всё испортили журналисты, снующие туда-сюда и распространяющие информацию о том, что происходит. Я не знаю. Одно я знаю точно, решение, вероятно, было правильным.

— Почему вы так считаете?

— Потому что та штурмовая группа всё равно не была готова к столкновению с Рене и его людьми. Тут вопрос не столько в количестве противников и даже не в недостаточной секретности. А просто в уровне подготовки. Большинство из них были гражданскими аврорами. И наверняка погибли бы в лобовом столкновении.

— Но столкновение все равно произошло.

— Да. При других обстоятельствах. Рене и его люди начали беспокоиться. И потребовали портключ до Египта, чтобы добраться туда вместе с заложниками. И проследить за исполнением требований лично. Для нас это был шанс.

— Перенести происходящее подальше от чемпионата?

— В том числе. — Флинт потушил сигарету. — Мы согласились. С некоторыми корректировками.

— Какими?

— Во-первых, портключа должно было быть два. Один вёл в степь. За пределы защитных чар стадиона, в качестве жеста мира от нас. И гарантии, что ни Рене, ни его людей не ударят в спину. Второй ключ Нотт должен был взять с собой. И сопроводить Рене в Египет лично. Он остался в деревне, как только передал послание.

— Рене ничего не заподозрил?

— Нет.

— Почему?

— Потому что до сих пор мы не разрушили его уверенность в том, что он контрролирует ситуацию.

— Продолжайте.

— Место для первого портключа было выбрано не случайно. Группа людей Скримджера заранее расположилась на месте. И как только группа появиться там, задачей было оперативно устранить Рене и его помощника. В первую очередь. Затем — группами большую часть союзников и отделить от них гражданских.

— План выглядит реализуемым. Что пошло не так?

— Всё.

— Объясните.

— Во-первых, те, кто зачаровывал первый портключ, ошиблись в расчетах. И часть союзников Вильгельма с заложниками аппарировала совсем не туда, куда следует. И нарвалась на группу авроров.

— Если вы сказали «во-первых», значит существует «во-вторых».

— Во-вторых, мы ошиблись. План был построен на том, что вместе с Рене и помощниками нам будет противостоять 50 человек. На поляне оказалось 80.

— Аврор Булстроуд ошибся?

— Рене оказался не только уверенным, но и хитрым лидером. — Флинт пожал плечами. — Нам следовало это предусмотреть, но, честно говоря, я не думаю, что Скримджер отменил бы операцию, даже зная о количестве противников. В тот момент уже некуда было отступать.

— Что произошло дальше?

— То, что вы называете столкновением.

— Через час министр сказал в интервью, что все заложники свободны.

— Он преувеличил.

— Как обстояли дела на самом деле?

— На самом деле нам удалось вывести 45 человек из 90 захваченных. Погибло четыре аврорских подразделения. Ещё два подразделения ранены в бою с разной степенью тяжести.

— А Рене и его союзники?

— Магнусу удалось ранить помощника Рене в бедро, получив при этом довольно неприятное проклятье от Рене. Рене сбежал. Из союзников, если моя информация верна, арестовано трое. Семеро из них в больнице Святого мунго в тяжелом состоянии. Остальные мертвы.

В комнате на некоторое время установилась тишина. Аврор за спиной женщины перестал записывать. Флинт ещё раз закурил.

— Что ж… Большое спасибо за исчерпывающие сведения, мистер Флинт.

— Это тоже часть моей работы, леди. — Флинт поднялся на ноги. Пожал протянутую руку. — Удачи вам разобраться с этим бардаком.

— Спасибо.

Флинт уже направился к двери, когда его нагнал вопрос:

— Мистер Флинт, не для протокола. Вы участвовали в голосовании Визенгамота о пакте по «сохранению маггловского суверенитета»?

— Мой голос был против.

— Вы были против…?

— Помилуйте, леди. Никто в здравом уме не согласится на «индивидуальное отслеживание использования магии на маггловской территории в рамках национальной безопасности». Принятие подобной юрисдикции — обоюдоострый меч. Сегодня вы держите его за рукоять. Завтра — кто-то другой. Доброго вечера.

***

Миллисент давно потеряла счёт времени. Честно говоря, она даже успела задремать, как вдруг её разбудило фырканье и внезапный хохот Сириуса.

— Что? — резко подскочила она. Сириус ухмыльнулся.

— Извини, но это было слишком хорошо. — с этими словами он протянул руку, покрутив ползунок прибавления громкости на радиоприёмнике. Палатка снова наполнилась голосом Риты Скиттер:

«— Министерство наконец подтвердило информацию, которую ещё час назад называло преждевременными слухами. В соседней маггловской деревне обнаружены сорок пять выживших. Именно выживших. От чего именно они выжили — официальные лица пока предпочитают не уточнять.»

Несколько человек в палатке раздражённо застонали.

— Я говорила, что ненавижу эту женщину? — проворчала Миллисент.

— Ну признай, это было красиво. — снова ухмыльнулся Сириус, сделал большой глоток воды.

— Согласен. — вдруг хрипло согласился Гарри, не открывая глаза. — Кажется, я проспал всё самое интересное.

— Гарри! — воскликнула Миллисент, даже не заметив, как крепко сжала его ладонь. — Как ты себя чувствуешь?

— Сносно для человека с дырявой спиной.

— Юмор на месте — значит, поправиться. — лающе засмеялся Сириус, не скрывая облегчения.

— Ты что-нибудь помнишь? Авроры говорят, тебя ограбили. — наклонилась ближе Миллисент. Гарри медленно открыл глаза и, не поднимая головы, обвёл взглядом палатку. Правая ладонь легла на лежавший рядом посох.

— Нет. Ни капельки.

Глава 4. Гори, звезда моя, не падай (исп. Помни имя своё)

«То, что забыто, ещё не потеряно.»

— Песнь Света, Песнь Андрасте

Осень 1950

Путешествия всегда производили на Тома довольно странное впечатление. Другие, с кем ему доводилось об этом говорить, пребывали в нетерпении, без умолку болтали о новых впечатлениях и, бог его знает, о чем ещё. Тому же подобные чувства были чужды. Никакого нетерпения. Никакого предвкушения. Наоборот, время будто замедлялось.

Тома преследовало ощущение, что город становится ненастоящим. Как скучный спектакль, на который его привели ребёнком и с которого можно уйти исключительно вместе со всеми. В этом ощущении Том прожил всю неделю, отгоняя от себя мысли о море.

И нет! Конечно, нет… Том не боялся воды. Он вообще мало чего в жизни боялся. Но плавать, хоть и умел, не любил. Особенно на море. Ещё в приюте его иногда вывозили на берег «подышать морским воздухом» вместе со всеми остальными. Причём с таким видом, будто Том должен быть исключительно благодарен уже за саму возможность. И уже тогда приходилось искать способ себя развлечь целых 3 часа.

Но от нынешнего путешествия отказаться нельзя. И дело не только в деньгах, отданных мистером Гринграссом. Том чувствовал, что на пути подворачивается возможность, которую никак нельзя упустить. А своим чувствам в таких случаях он привык доверять. Поэтому отправился в комнату, которую занимал, за оставшимися вещами. Оставалась самая неприятная часть дела — встреча с агентом по недвижимости.

Имени его Том не запомнил. А вот впечатление — накрепко. Скользкий, двуличный тип. На первой встрече он напускал на себя максимально учтивый вид. Мол, делай что хочешь, комната в твоём распоряжении, никаких вопросов. Можешь даже переставить мебель или купить новую — никаких вопросов, я серьёзно! На деле, всего через две недели пребывания здесь Тома, этот скупердяй устроил страшный скандал из-за двух разбитых чашек и угрожал вышвырнуть Тома на улицу.

Том, конечно, мог бы просто заколдовать его. Но, во-первых, ни к чему привлекать к себе слишком много внимания. Во-вторых, Тома в городе всё ещё держали некоторые дела, и искать другое жилье, переправлять почту, было бы накладно. Поэтому Том стерпел. Хотя и не позволил совсем вытирать об себя ноги. Накричал на этого придурка в ответ и громко хлопнул дверью. Когда он вернулся, никого в комнате не было.

Следующие два месяца агент провёл во Флориде, и они с Томом почти не виделись. Честно говоря, Том и сейчас предпочёл бы поступить также. Но в последний момент этот невыносимый человек связался с ним и потребовал отдать ключи лично в руки, потому что заселяется «перспективный молодой человек». Этого звания удостаивались все новые жильцы. Том неохотно согласился, рассчитывая, что «перспективный» отвлечёт внимание на себя.

Так оно и вышло. Нового жильца звали каким-то несуразным африканским именем, он был длинный, как жердь, и, судя по блуждающему взгляду, любил покурить что-то запрещённое. Агент разливался соловьём о виде из окна, удобном районе, хорошем отоплении и достойной цене. Пожалуй, враньём было всё, кроме последнего. Но Том ничего не сказал, только положил ключи на столешницу, учтиво попрощался и вышел обратно на сырой, осенний воздух, только там выдохнув полной грудью. Бросил взгляд на наручные часы. Пора. Сегодня ему предстояла ещё одна встреча. Вместе с неприятной запиской от агента он получил ещё одно письмо. И это знакомство было особенно полезным.

Для начала он приобрёл себе хороший костюм. Остальные вещи были сложены в чемодан, постукивающий его по колену при ходьбе. В жизни Тома было не очень много людей, с которыми он встречался охотно. Вальбурга Блэк была одной из них. Дружбой, пожалуй, это общение Том бы не назвал. Но их разговоры неизменно были взаимно приятными. Вальбурга была из тех чистокровных девушек, которая не требует красивых жестов, дорогих подарков или постоянных комплиментов. Кроме того, уважала происхождение Тома превыше всего остального.

Старые дома с грязными окнами через пару улиц заменили более приличные. Сами улицы стали шире и чище, даже воздух был как будто другим. Том выпрямился. Взгляд шел мимо людей, машин и довольно быстро наткнулся на автомобиль. Том в машинах не разбирался. Но выглядело дорого. И у двери стоял швейцар со знаком Блэков на нагрудном кармане.

— Добрый день, сэр.

— Добрый день.

Том с комфортом уселся на заднем сиденье, оставив чемодан в ногах, и стал смотреть на проплывающие улицы. Вид за окном хорошел всё больше, хотя и собирался дождь. Появились небольшие ресторанчики и иные конторы, люди одеты были лучше. Особенно это можно было понять по перчаткам и шляпам. Тут и там зеленели макушки высаженных деревьев, как солдаты на карауле. Иногда открывались тяжелые подъездные двери, кто-то неспешно выходил наружу, переговариваясь между собой.

Тут и там между зданиями замелькало что-то серебряное. Том сначала решил, показалось. Водитель повернул. Оказалось, и впрямь река. Только не грязная и мутная, как можно было бы предположить, а какого-то благородно-серого оттенка. Деревьев тоже стало больше, появились парковые скамьи, между ними петляли дорожки из жёлтого кирпича, а далеко впереди блестела серая водная гладь.

Машина снова свернула. И Том увидел то, о чём говорилось в письме. Глядя на здание из красного и тёмно-коричневого кирпича, вспомнились очень конкретные строки из письма Вальбурги «это место основательное, как только увидишь, сразу поймёшь, о чём я говорю. Кричер проводит тебя внутрь, распоряжайся им, как угодно.» Основательное — пожалуй, самое подходящее слово для этого здания. Никаких ярких вывесок и нелепых украшений, только монументально строгий фасад. И никакого стекла. Это было приятно. Том не понимал, с чего это в новых зданиях завелась привычка засовывать стекло везде, где ни попадя.

Машина миновала бронзовые ворота и остановилась у крытой подъездной зоны. Том некоторое время сидел внутри, рассматривая фасад, пока водитель не открыл дверь. Под ногами дорожка, выложенная мрамором, вела к тяжёлой подъездной двери. Её открыл молчаливый швейцар, в такой же форме Блэков, что и водитель.

Квартира находилась в самой глубине дома, на третьем этаже. Том проигнорировал лифт, вместо этого поднялся по ступенькам, изредка касаясь ладонью в перчатке блестящих перил. Постучал молоточком по двери, открыл уже знакомый эльф, низко склонившись и отступая в сторону:

— Кричер приветствует гостя госпожи.

— Где она?

— Госпожа ожидает в столовой. Кричер отведёт.

И они пошли. Сначала по длинному, тихому коридору. Под ногами шаги заглушал толстый тёмный ковер поверх поблёскивающего в свете волшебных свечей медового паркета. Кремовые стены снизу закрывали тёмными деревянными панелями. Слева в большом старом зеркале в золочёной раме отразился силуэт Тома. Под зеркалом, на столе стояла серебряная чаша для ключей и перчаток. Том снял перчатки, небрежно бросив туда. Рядом примостилось несколько свежих газет и коробочка для сигарет. Дамская.

В окнах то и дело мелькали зелёные верхушки деревьев, дорожки, силуэты людей, больше похожие на муравьёв и серебряные прямоугольники воды. Слева и справа было множество дверей. Большинство — запертые. Через стекло одной из них Том краем глаза увидел небольшой кусочек гостиной. Два массивных кресла, камин, портреты, завешанные льняным чехлом. Ещё одно большое окно и книжный шкаф до самого потолка. За стеклом другой двери Том увидел нечто похожее на тёмный кабинет, судя по очертаниям рабочего стола, но слишком быстро прошёл мимо.

Так они дошли до конца коридора. Прямо над двойными дверьми висел портрет. Должно быть, какого-то Блэка, но сейчас рама пустовала. Кричер с величайшей осторожностью надавил на бронзовую ручку и открыл дверь, торопливо отступая в сторону. Уже от входа Том увидел массивный овальный стол, накрытый голубой скатертью. В центре стояла низенькая композиция из цветов и ветвей, пахло чем-то по-весеннему свежим. Справа от цветов стояло ведёрко со льдом, слева — хрустальные бокалы. Эльфы торопливо ставили на стол тарелки с закусками.

— Вальбурга.

— Том. — откликнулась она, отворачиваясь от окна. В домашнем синем платье-корсете и густыми темными волосами, рассыпавшимися по плечам, она выглядела немного скучающей. И спокойной. Вальбурга скользнула взглядом по его костюму и только потом посмотрела в лицо. Том приблизился и поцеловал тыльную сторону её запястья, отметив кольцо с сапфиром на её мизинце — единственное украшение на сегодня.

— Тебе снова удалось меня удивить.

— Неужели? А я ведь даже не старалась. — Вальбурга махнула рукой в сторону стола с небрежной уверенностью хозяйки. — Садись, ты измотан.

Том покорно последовал за ней, опускаясь на один из стульев с высокой спинкой, обитый полосатой тканью. Серебряно-золотые полосы выглядели уже немного потёртыми от времени.

— Тем не менее, приглашение было полной неожиданностью.

— Ах, ты об этом? Ничего особенного. — Вальбурга дважды щелкнула пальцами, эльфы засуетились. — На этой неделе я была на одном вечере, и там только глухой не услышал бы оживлённого тона Гринграсса, рассказывающего всем и каждому о твоём будущем путешествии в Европу.

— Вот как? — немного нахмурился Том. Эльф тем временем добавил в стакан для смешивания кусочки льда, потом отмерил вермут, следом — вдвое меньше джина и бесшумно перемешал серебряной ложечкой. — Не знал, что эта история так популярна в свете.

— Не особенно. Хотя некоторое время слухи ходить будут, но быстро улягутся. — Вальбурга приняла от эльфа светло-золотистую коктейльную рюмку с полоской лимонной цедры по краям. Сделала короткий глоток. — Грегор Гринграсс всегда был шумным, все уже к этому привыкли. Я решила, что раз уж он так охотно рассказывает о твоих делах, то могу хотя бы получить удовольствие от знакомства с результатом.

— Действительно. — подтвердил Том. Жестом указал эльфу на несколько бутылок. Пока готовили коктейль, он перевёл взгляд на закуски. Подносов было несколько. Множество канапе с копченным лососем, смесь орехов, оливки, креветочный коктейль в двух высоких бокалах и отдельно — шоколадные трюфели. Том взял немного орехов. — Даже не знал, что ты здесь.

— О, это просто счастливая случайность. Я приезжаю сюда заниматься живописью и немного побыть одна, когда того требует ситуация. — Вальбурга невозмутимым движением съела креветку, запила приличным глотком коктейля. — Эта квартирка была куплена ещё моей бабушкой, которая почему-то предпочитала Новый свет всему остальному. И по завещанию досталась мне. Я организовала здесь мастерскую.

— Звучит чудно. — улыбнулся Том, тщательно скрывая зависть в голосе. Глоток коктейля в этом вполне помог. Крепкий, сухой вкус виски был почти обжигающим, следом он ощутил сладость вермута, травы, специи и приятный вишневый привкус в конце. — Значит, приезжаешь сюда за вдохновением?

— Перестань. — фыркнула Вальбурга. — Я ежегодно куда-нибудь уезжаю, и в основном это касается вопросов имущества или светских визитов… Ну, а ты?

— Я?

— Тебя впрямь заботит благополучие Фридриха Гринграсса или существует более разумная причина?

— Ничего подобного. — честно признался Том, съедая ещё немного рыбы. — Просто эта просьба подвернулась под руку чрезвычайно вовремя, я всё равно думал уезжать. Так отчего не в Италию?

— Я так и подумала. — уверенно произнесла Вальбурга, будто услышала именно то, что ожидала. Но не поверила, это Том почувствовал по голосу. — Фридрих Гринграсс — довольно невзрачный юноша, абсолютно ничего особенного. — Вальбурга задумчиво качнула ножку своего бокала и поставила на стол, эльфы тут же принялись за готовку следующего. — Планируешь там остаться?

— Может, на какое-то время, если найду что-нибудь интересное. А что?

— На мой взгляд, тебе следует чаще бывать в свете. Но я не буду настаивать, если у тебя иное настроение.

— Большое тебе спасибо.

— Не ёрничай. Ты знаешь, что я права. Поэтому…

— Поэтому?

— Именно. — Вальбурга важно подняла свой бокал с какой-то рубиновой жидкостью. Пахло при этом чем-то резким, мятным и ментоловым. — Поэтому, как только ты вернёшься, заезжай ко мне. Я познакомлю тебя с нужными людьми.

— Забавно, я склонен полагать, что нужные люди найдут меня сами. — хмыкнул Том.

— Если они умны, разумеется, найдут. Загвоздка в том, мой дорогой, что умные люди редко приходят туда, где их ожидают. — просветила его Вальбурга. — Но ты — наследник Слизерина. Нельзя позволить обществу уж слишком забывать об этом.

— Да, нельзя. — согласился Том, поедая орехи. Разговор сам собой перешёл на светские новости, дом Блэков, последние помолвки и решения Визенгамота. Говорила в основном Вальбурга. Том кивал, пил, ел и изредка вставлял несколько комментариев, вызывая у нее то улыбку, то грудной смех, разносящийся по просторной столовой. Эльфы несколько раз заменили подносы, среди закусок появился холодный ростбиф с хреном и копченая рыба.

— Ты определился с маршрутом?

— Шербур.

— Неплохо. В нынешних обстоятельствах, пожалуй, выбор разумный. А что же Грегор?

— Гринграсс совершенно не умеет улаживать подобные дела. — сухо высказался Том. Вальбурга подняла бровь, и он рассказал об их первой встрече в баре, а особенно о слежке на улице, постаравшись изобразить, насколько нелепо это выглядело. Второй раз за день Вальбурга заливисто расхохоталась, едва не выплеснув коктейль на платье, после чего с размаху поставила его на стол. На скатерти осталось несколько тёмных пятнышек.

— Мерлин, на твоём месте я бы его прокляла! И он сам был бы в этом виноват! — сквозь смех заявила она. Довольный Том кивнул, съедая кусочек рыбы, хотя голод уже почти утих. Но раз уж еда стояла на столе, глупо это игнорировать.

— Мне не слишком хотелось поднимать шума. А потом, честно говоря, стало любопытно… — Том сделал очередной глоток виски, чувствуя, как напиток приятно согрел горло. — Он даже звал меня к себе.

— И что же? Как его жена? — Вальбурга взяла очередную креветку. — Её давно не видно в свете.

Том пустился рассказывать о том обеде, постановке накануне и закончил семейным альбомом.

— Никогда не понимала вот этой любви привлекать всех вокруг к семейным делам. — Вальбурга едва заметно качнула головой. — И я не о твоей поездке, что ты! Думаю, как раз тебе это пойдет на пользу. Но у нас бы никто не стал делать такой уж трагедии от того, что юноша решил какое-то время пожить в собственной вилле.

— Вероятно, это оттого, что Блэков много. — с ноткой иронии заметил Том. Вальбурга приподняла бровь, прежде чем бросить в него смятую салфетку и с достоинством признать:

— Может быть. И всё же Грегору давно пора позволить своему сыну жить собственной головой на плечах. Нельзя всю жизнь подстилать скатерть. А для семейного дела всегда есть управляющие. Никто не станет ждать большого опыта в семейном предприятии в таком молодом возрасте. И само по себе семейное дело никуда не убежит.

— Думаю, всё дело в его жене.

— Возможно. Хотя на её месте я бы тоже не сидела и не ждала.

— Действительно?

— Конечно! — Вальбурга фыркнула. — Сама бы приплыла, если так требуется. А для совсем плохого здоровья всегда есть портключи. И всё-таки…

— М? — уточнил жующий Том.

— Хорошо, что ты поедешь. — рассудила Вальбурга. — Думаю, ты сумеешь извлечь из этого предприятия пользу.

— А ты?

— Я? Я останусь здесь по крайней мере до зимы.

— До Рождества?

— Если ничего не изменится.

— Понятно. — наклонил голову Том, поднимаясь с места. Подносы с закусками опустели каждый наполовину, в высоком стакане осталась одинокая креветка. В теле после коктейлей появилась приятная легкость. Вальбурга тоже поднялась. — И как твоя живопись?

— Пф! Ты ведь спрашиваешь исключительно из правил хорошего тона.

— Пусть так, но отчего не увидеть, раз ты всё равно пишешь эти картины? — Том сказал чистую правду. Да и искусство ему в какой-то степени всё-таки нравилось.

Вальбурга приняла подставленный локоть и вывела его в уже знакомый коридор. Прошли почти до выхода, прежде чем свернуть налево. Двери распахнулись сами, выпуская запах скипидара, краски, дерева и совсем немного пыли. Взмахом руки Вальбурга зажгла свечи.

Холстов оказалось не так много, как полагал Том. Большинство стояло, прислонённое к стене. Один — накрыт льняным чехлом, как картины в гостиной. И один стоял на мольберте, под углом к окну. Окно было большим, больше человеческого роста от пола до потолка, сейчас закрытое плотной, бордовой шторой. В дальнем углу стоял столик с зеркалом, по которому были разбросаны кисти, отдельной группой — тюбики красок и банки с какой-то мутной водой.

Том подошёл к мольберту. Он почти ожидал увидеть портрет, но вместо этого глазам предстала серебристая полоска реки, спокойная, даже немного величавая. В верхней части холста уже проглядывался кусочек жемчужно-серого неба с бледно-молочным светом возле горизонта, внизу наоборот — грязноватый травянистый берег, тоже ещё незаконченный. Никаких зданий, никаких людей. Зато по реке плыли маленькие суда.

Буксир оставлял за собой по воде белёсый след. Несколько лодок без обитателей с такими же миниатюрными веслами. И баржа, тяжело поднимающаяся вверх по течению. Кроме этого холст практически пуст.

— Интересно.

— Сущая безделица. Но я ею занимаюсь, когда есть настроение. — хмыкнула Вальбурга. — Только не начинай говорить, что у меня талант. Это самый избитый комплимент для всякого живописца.

— Не буду. — покорно наклонил голову Том. — Когда ты её закончишь?

Вальбурга с сомнением посмотрела на картину и неопределённо вздохнула.

— Вероятно, никогда.

— Что так? — немного нахмурился Том, глядя на незаконченный холст. Зачем начинать, если в итоге оставляешь вот так? Впрочем, Вальбурга никаких угрызений совести по этому поводу не испытывала.

— Не знаю. В последнее время мне больше нравятся миниатюры, да и ими занимаюсь от безделия, чтобы занять руки. Не изображать же из себя кисейную барышню, просиживая в гостиной.

— Это не о тебе. — ответил Том, следом за ней выйдя из мастерской. Двери за ними закрылись с неслышным щелчком.

— Итак, ты отбываешь сегодня?

— Вечером. Только не провожай, не хочу прощаний.

— Само собой. — кивнула Вальбурга, прекрасно его понимая. — Как доберешься до Италии, пришли мне весточку о первых впечатлениях, и как тебя встретят.

— Хорошо. — согласился Том, прикинув про себя, что само по себе обещание ни к чему не обязывало. Ему всё равно придётся отправлять письмо Грегору Гринграссу, можно отправить и ещё одно.

— Тогда до скорого свидания. Машина в твоём распоряжении до конца дня, у тебя наверняка есть дела, которые нужно уладить перед отплытием.

— Как ты догадалась? — искренне удивился Том, припомнив, что Эни Гринграсс действительно просила его заехать в один конкретный магазин и купить дюжину шерстяных носков и халат для её сына, разумеется, записав на счёт Гринграссов, чтобы не тратить лишние средства.

— Так всегда. — сухо прокомментировала Вальбурга, поцеловав его в обе щёки. Том обнял её, прежде чем надеть перчатки и выскочить наружу к автомобилю.

Помимо халата и носков для Фридриха, он купил себе понравившуюся спортивную рубашку красного цвета на свои деньги, потом оставшиеся часы потратил на обед в ресторане и поездку по городу. До этого момента у него не было времени как следует осмотреть достопримечательности, а тут такая возможность!

Том с удовольствием воспользовался автомобилем, вдоволь напился шампанского из мини-бара, что вместе с коктейлями к вечеру привело его в достаточно хорошее расположение духа и некоторую рассеянность. Даже чемодан чуть не забыл. К счастью, водитель Вальбурги обо всём позаботился. Том поднялся по трапу, придерживаясь рукой за перила, и отправился на поиски собственной каюты.

Но вместо желанной тишины его встретил шум и гогот. Том поморщился.

В соседней каюте битком, как сардины в банке, набились молодые люди и хихикающие девушки. Все такого самоуверенного и наглого вида, что Тому тут же стало противно чуть ли не до тошноты. Он сдержался, окинув компанию ледяным взглядом.

— Пол, а возьми меня с собой! — взвизгнула одна из девиц. — Я вполне помещусь здесь… — и под хохот остальных влезла в небольшую нишу, где обычно располагался то ли веник, то ли гладильная доска.

— Вот потеха будет, если в каюте Пола поймают с девчонкой! — загоготал один из парней. Светловолосый, загорелый, с голубыми глазами и наглой ухмылкой. Том знал таких по приютскому прошлому. Окружающие, особенно женщины, находили их особенно приятными. На проверку всё приятное представляло собой игру на публику и веру в собственную исключительность.

Пол же, неловко пытавшийся выбраться из хватки голубоглазого приятеля, представлял собой полную противоположность. Не слишком высокий, не слишком спортивный интеллигент в круглых очках с золочёной оправой и аккуратно уложенными волосами. Таких Том тоже не любил. Слишком умные и слишком тихие, никогда не поймёшь с первого раза, что у них на уме.

Да и сейчас Пол выглядел довольно жалко, будто вот-вот расплачется. В другой ситуации Том бы обязательно прошёл мимо, но сейчас сделал ровно наоборот. Надел на лицо самую широкую улыбку, на какую был только способен, и направился прямо к компании.

— Пол! Боже мой! Вот это приятная новость, что мы плывем одним рейсом! — все обернулись на Тома. Взгляды были оценивающими, у некоторых женщин — хищными. Том приосанился. Пол тем временем выбрался из удушающей хватки приятеля, неловко одёрнул пиджак и направился к Тому.

— Здравствуй. — пробормотал Пол, пожимая протянутую руку и стараясь не смотреть на остальных.

— А ты ещё кто? — отмер, наконец, блондин, скрещивая руки на груди. — Мы тебя раньше здесь не видели.

— Реддл. Том Реддл. — Том намеренно полностью скопировал интонацию Грегора Гринграсса накануне и тут же отвернулся от компании. Хлопнул Пола по плечу. — Ну, что же ты? Идём подышим, пока тебя морская болезнь не скрутила.

Они вышли на верхнюю палубу, оставляя шумную компанию позади. Том небрежно опёрся о перила, сцепляя руки в замок. Пол шумно выдохнул, расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки.

— Спасибо вам. Я уж думал, мне конец.

— Пожалуйста. — просто ответил Том, радуясь, что ни Гринграссы, ни Вальбурга провожать его не пошли. — Отчего вы их не выставите?

— О. — Пол озабоченно нахмурился. — Понимаете ли, Боб оказал мне услугу и приютил меня в городе на некоторое время. И я не могу просто вот так… В общем, вы понимаете.

Том кивнул. Конечно понимает, чего ж тут непонятного? Этот Боб, очевидно, был из тех людей, кто единожды оказав услугу, считал человека обязанным в ответ всю оставшуюся жизнь. Неприятный тип.

— А остальные?

— Остальные, вроде как, его друзья… — кашлянул Пол, рассматривая носки собственных туфель. — А я, кстати, Пол. Наварски.

— Наварски? Знакомая фамилия… — наугад наморщил лоб Том. И точно.

— Мой отец, Джонатан Наварски. Главный редактор магической колонки Нью-Йорк Таймс. Вы, вероятно, читали. — скромно проговорил Пол.

— Читал. — легко соврал Том, рассматривая знакомого с новым интересом. — И что же, помогаете отцу, Пол?

— Понемногу. Но он отправил меня в путешествие, чтобы я набрался опыта и мужества.

— Разумно. — вежливо улыбнулся Том, снова отворачиваясь к причалу. А про себя подумал, что этому парню никакое путешествие не поможет.

— А вы, вероятно, по рабочим вопросам?

— Частично. — лениво согласился Том, оставляя собеседнику возможность самому придумать себе красивую легенду о жизни Тома. Судя по выражению лица, Пол именно это и сделал.

Некоторое время Том слушал о том, в каких местах уже успел побывать Пол и что в гостях у тетушки оказалось не так уж и хорошо, как он рассчитывал. Тут наконец грянул колокол и голос возвестил:

— Провожающих просьба сойти на берег! Провожающих просьба сойти на берег!

— Увидимся позже. — бросил Том, резко оттолкнувшись от перил.

— О, да. Конечно. — покраснел Пол, явно не ожидавший, что его перебьют на полуслове. — Ещё раз спасибо.

— Пожалуйста. — отмахнулся Том. Быстрым шагом миновал короткие ступеньки, толкнул дверь в свою каюту. Судно под ногами пришло в движение, когда он прикрыл за собой дверь.

Тишина. И никакого чужого присутствия. Том заметил у постели, заправленной зеленым покрывалом, корзину и подошел ближе. В маленьком белом конверте, заранее открытом, обнаружилась открытка с пожеланием счастливого пути от мистера и миссис Гринграсс. А в самой корзине…

Подумать только! Раньше Том видел такие подарочные корзины исключительно за стеклом магазинных витрин — и стоили они абсурдно дорого. Длинная ручка была слегка прикрыта целлофановым пакетом, внутри обнаружились ароматные яблоки, груши, несколько видов шоколада, бананы и бутылочка кофейного ликера.

«Недурно» — решил Том, сделав пробный глоток. Плотно закрыл бутылочку и вернул ликёр в корзину. Разделся, тщательно вымылся, избавляясь от ощущения этого дня, прежде чем забрался в кровать и мгновенно уснул. Путешествовать предстояло целых пять дней.

***Экспресс до Хогвартса

Дождь с самого рассвета стоял стеной, в воздухе чувствовалась осенняя хандра. Под плащ пришлось натянуть свитер с плотным горлом. Вышли около восьми утра, у дома на площади Гриммо притормозил длинный чёрный автомобиль, который я не узнал. Из него вышел не эльф, а обычный водитель, на нагрудном кармане которого виднелся герб Блэков.

— Каково, а? — хмыкнул Сириус. — Старая машина моей покойной матери. Каргой она была той ещё, но вкус у неё был…

— Тебе повезло, что она тебя не слышит. — заметил я, покосившись на закрытую входную дверь. Портрет Вальбурги, пожалуй, был самым громким на площади Гриммо. Да и в целом дом имел атмосферу весьма специфическую. Настолько, что Сириус чаще всего предпочитал бывать где угодно, но только не дома.

— Да ладно, залезай.

Внутри салон выглядел таким же роскошным, как снаружи. Это чувствовалось, хоть я и не разбирался. Машина плавно тронулась, за окном мелькали размытые силуэты людей и зданий.

— Шампанского? — послышался характерный звон. Сириус залез в мини-бар.

— Давай.

На вкус шампанское оказалось кисловато-лимонным, освежающим и холодным. Сириус залпом выпил свой бокал, прежде чем наполнить его снова.

— Послушай, я знаю, что год начался не лучшим образом… — кашлянул Сириус, когда молчание затянулось. — Но лучше тебе выбросить всё это из головы. Впереди Хогвартс! И говорят, что будет очень интересно…. Черт возьми, я бы многое отдал за возможность быть на твоём месте.

— Не советую. — хмыкнул я. — Моё место — магнит для неприятностей.

— Или приключений! Тут как посмотреть! — захохотал Сириус. Я только покачал головой и снова стал смотреть в окно. Несколько раз попали в пробку, ещё трижды пришлось объезжать аварии, прежде чем наконец-то попали на вокзал. — А эта твоя Миллисент, она ничего…

— Сириус.

— Я просто говорю… Если тебе вдруг нужен будет совет…

— Благодарю, совет мне не нужен. — с нажимом ответил я.

— В такие моменты ты напоминаешь Циссу. — Сириус ещё раз лающе хохотнул.

Машина остановилась. Водитель взял чемодан, сумку с посохом и пустую клетку. Ромул ещё утром улетел к Флёр с ответом на письмо. Все втроём, не сбавляя шага, мы миновали барьер.

И тут же оказались на таком же мокром участке платформы, что и прежде, только теперь это всё разбавлялось уханьем сов, мяуканьем, шипением, карканьем и Создатель знает, чем ещё. Дождь лил стеной так настойчиво, что разглядеть хоть кого-то из знакомых можно было бы с большим трудом. Я заметил только рыжие макушки Уизли и Грейнджер.

— Займём купе? — перекрикивая шум, уточнил Сириус. Я уже хотел согласиться, когда увидел. Справа в небе вспыхнул зелёный огонь. Не вспышка и не фейерверк, настоящее пламя. Капли дождя безвредно проходили сквозь него, окрашиваясь в зелёный. Огонь поднялся выше, теперь видный со всех концов платформы, трижды коротко моргнул. А потом сложился в символику Круга Магов.

— Туда.

— Ого, в наше время мы так не делали! — захохотал Сириус. Я хотел сказать, что мы тоже так не обычно не делаем, но отвлёкся. На платформе будто на мгновение стало тише. Несколько человек одновременно подняли головы. Кто-то замер с клеткой в руках, кто-то вытянул шею, пытаясь разглядеть знак сквозь дождь. Даже совы в клетках беспокойно зашевелились. А потом вокруг нас начали появляться люди с символикой Круга на одежде.

— Привет, Гарри.

— Привет, Колин. — кивнул я, чтобы почти тут же наткнуться на Нотта-младшего. — И тебе привет.

— Эй, Поттер!

— Привет, Роджер.

— Гарри!

— Парвати.

— Поттер.

— Нотт. — пожимать руку на ходу оказалось очень неудобно.

— Видел остальных?

— Нет ещё, как раз иду. — ответил я. Один за другим из толпы начали выныривать знакомые лица. На плащах, шарфах, сумках мелькала знакомая символика Круга.

— А Драко видел?

— Нет ещё.

— Ладно. До встречи в замке.

— До встречи.

— А ты популярен. — ухмыльнулся одной стороной рта Сириус. Я дёрнул плечом и предпочёл не отвечать. Впереди показались знакомые массивные плечи.

— Невилл!

— Гарри!

Объятье вышло крепким. Пожалуй, даже слишком. За время разлуки наш Травник прибавил ещё пару дюймов и превышал меня на полголовы.

— Смит, Корнер. — я хлопнул обоих по плечам. Корнер ухмыльнулся, Смит крепко пожал мне руку. — Где наш Десница?

— Десница? — переспросил Сириус.

— Голдштейн. — хором ответили Невилл и Майкл.

— Да вот, опаздывает. — фыркнул Смит. — Но теперь наверняка найдет.

— Чей был гениальный замысел? — я поднял взгляд на полыхающий в небе символ Круга.

— Мой. — скромно проговорил Невилл. — Я подумал, будет видно издалека.

— Видно-то видно. Как бы лишнего никто не припомнил. — заметил я, понизив голос. Сириус как раз приветствовал кого-то в толпе, вроде бы, Амелию Боунс. Но предосторожность никогда не бывает лишней.

— Что ты… — начал Невилл. Через пару секунд резко замолчал и посерьёзнел. — Ой.

— Действительно, «ой» — согласился Корнер, видимо, тоже вспомнив утренние газеты. Смит щёлкнул языком. — С другой стороны теперь-то уже всё.

— Извините. — нахмурился Невилл.

— Не заморачивайся. Может, я просто мнительный. — успокоил я.

— Привет, Гарри.

— Привет, Полумна, хорошо выглядишь.

— Спасибо. — улыбнулась она и почти сразу нахмурилась. — А почему вокруг Невилла летает столько тревожных мозгошмыгов? — спросила она переводя взгляд с меня на Невилла.

— Потому что этим летом популяция тревожных мозгошмыгов резко увеличилась. Мне кажется, это из-за жары. — совершенно серьёзно проговорил я. Смит и Корнер дружно прыснули со смеху.

— Я напишу папе. Он наверняка что-нибудь об этом знает и подскажет, как их отогнать. — задумчиво нахмурилась Полумна и взяла Невилла за руку. Тот тут же немного расслабился и улыбнулся.

— Смотрите-ка, у вас тут общий сбор.

— Привет, Миллисент. — теперь улыбнулся уже я, обнимая её в ответ. — Рад тебя видеть.

— Взаимно. Всё в порядке? — ладонь Миллисент невзначай коснулась спины под лопаткой.

— Конечно. — улыбнулся я. Поезд дал первый гудок.

— Смотрите-ка, а ведь наш Десница и впрямь опаздывает… — озабоченно нахмурился Смит.

— Придёт. — проговорил я, сканируя взглядом толпу. — Как лето прошло?

— Ну… — Смит и Корнер переглянулись. — Скажем так, спокойнее, чем у тебя.

— Расскажешь, что произошло на чемпионате? — понизил голос Невилл, украдкой оглядевшись по сторонам.

— Как только займём купе. — проговорил я. Сириус хмыкнул, явно прислушиваясь к нашему разговору. Несколько тяжелых тележек впереди разъехались, между ними мелькнула гибкая фигура. Светлые волосы, ранним утром, вероятно, аккуратно уложенные, теперь беспорядочно налипли на лоб. Плащ поверх темного костюма промок насквозь.

— Простите. Дурацкие пробки. — проворчал Голдштейн, поочередно каждому из нас пожимая руки, приобняв Полумну и кивнув Миллисент.

— А. Значит, ты — Десница. — окинул его взглядом Сириус.

— Здравствуйте, мистер Блэк. — вспомнил про него Голдштейн, дождь кругом становился всё сильнее. Поезд дал второй гудок. — Пора по местам, иначе будет не протолкнуться.

— И то верно. — согласился Смит, озабоченно оглядываясь. — Мы займём купе, Гарри.

— Я вас нагоню. Невилл, проводи Миллисент.

— Конечно, Гарри.

— Я сама могу дойти. — возмутилась Миллисент.

— Можешь, я не сомневаюсь, но мне так спокойнее. — мягким движением ладони я слегка направил Миллисент следом за Невиллом. И обернулся. — Сириус. Постарайся не попадать в неприятности.

— Это ты мне говоришь? — притворно возмутился Сириус. — Между прочим, я прилично себя веду.

— Вот и продолжай. — проговорил я. Сириус фыркнул. — Я серьёзно. Не спорь с аврорами. И постарайся не слишком мелькать в газетах.

— Вообще-то, это я должен давать тебе наставления в дорогу. — заметил Сириус. Я ответил на объятья и хлопнул его по плечам.

— Одно другому не мешает. Заглядывай к Джоан иногда. И к Циссе. И если обе будут спрашивать о кубке, обойдись без деталей.

— Обижаешь.

— Ну, значит всё. Увидимся зимой.

— Может быть. — загадочно ухмыльнулся Сириус.

— «Может быть»? — приподнял бровь я.

— Ну, мало ли. Вдруг тебе захочется остаться в замке…

— Что это должно значить?

— Ничего такого, я просто предположил.

— Сириус Блэк, если это снова что-то…

Поезд дал ещё один предупреждающий гудок, где то впереди, у раскрытых дверей купе, вспыхнул болотный огонёк.

— Кажется, это тебя. — ухмыльнулся Сириус. — Пора.

— Пора. — хмуро кивнул я, ещё раз пожимая ему руку. — И никаких неприятностей, Блэк, я серьёзно.

— Ладно-ладно, я понял. Повеселись там! — махнул рукой Сириус. Я ускорил шаг. Поезд дал финальный гудок и начал медленно отходить от платформы. Пришлось бежать. В открытую дверь высунулась рука Невилла, крепко сжала мою и втянула внутрь.

— Наконец-то, мы уж думали поезд тормозить. — ухмыльнулся Корнер, захлопывая дверь.

— Спасибо. — наконец-то я снял капюшон. Щёлкнул пальцами. Одежда тут же высохла. — Купе заняли?

— Ага. Голдштейн со старостой там расширением пространства занимаются. — улыбнулся Невилл. — Ну и младшие ходят туда-сюда.

Я мельком посмотрел в сторону соседних купе. Действительно, младших было непривычно много. Кажется, за лето Круг успел обрасти новыми людьми. Не успел я об этом как следует подумать, как Невилл добавил:

— Миллисент тебя искала.

— Да?

— И Малфой сказал, что хочет что-то рассказать. — вставил Корнер, боком протискиваясь по коридору. Снаружи по стёклам настойчиво били капли дождя, несмотря на относительно ранний час над головой уже загорелись желтые лампы.

— Что рассказать? — нахмурился я.

— Почём мне знать? Что-то о том, что год будет интереснее, чем кажется. — Корнер пожал плечами.

— Догадываешься, о чём он? — с любопытством спросил Невилл.

— Нет. Но Сириус тоже вёл себя странно. — отозвался я. — Не нравится мне всё это.

— Да ладно. Может, ничего такого. — отмахнулся Корнер. — Больше всего все ждут твоего рассказа о кубке. Смит вон, даже за сладостями пошёл.

— Тоже мне, нашли главное событие… — проворчал я.

— Да уж. — Невилл покачал головой. — Я сначала расстроился, когда бабушка отказалась покупать билеты, а уж когда газеты прочёл утром…

— Ещё больше расстроился? — сострил Корнер. За что тут же получил от меня локтем под рёбра. — Да ладно! Я вот расстроился! Такое событие…

— Не слушай его. — посоветовал я.

— Но ты ведь расскажешь, что произошло, Гарри? — с надеждой переспросил Невилл аккурат тогда, когда мы остановились перед расширенным магически купе. На меня уставились несколько десятков пар глаз.

— Кажется, я никуда не денусь. — нарушил установившуюся тишину я. Раздались смешки и кажется, свист. — Всем добрый вечер, дамы и господа. Добро пожаловать в Круг Магов. И в новый учебный год.