Хотель "Deciduous"

I

Дом с таблицей "Deciduous" все также стоял на том же месте, что и 20 лет назад. Я помню его таким же.

Эти страшные статуи на крыше, кирпичи, деревянные ставни в окнах, темная хмурая зелень у крыльца и сад. Огромный сад с кустами колючих белый роз.

Не изменилось ничего. Порой мой взгляд останавливался на тропке за проклятым садом и навевал воспоминания.

1890 год, Англия.

Отсутствие масштабных войн укрепило страну. Она встала на путь развития и образования.

Появлялось все больше машин и оборудования, талантливые люди съезжались в Лондон, чтобы показать, чего достигли.

Карета уже подъехала к большому старому дому.

— Это гостинница?

Спросил молодой парень, вышедший из кареты первым у второго, на вид младше, чем тот.

— Судя по словам отца - да. — Немного помолчав, он снова сказал , — Там написано "Deciduous"? В переводе "сбрасывающий листья"..

— Такое себе название для отеля.

Не долго думая, первый вошел без стука, как хозяин, и позвал прислугу. Но никто не откликнулся.

— Здесь есть кто-нибудь?

Второй, поправляя очки, осторожно осмотрелся.

Навстречу молодым людям вышла девушка. Она не была похожа на служанку. Рыжие волосы были заплетены в спутанную прическу, строгое зеленое платье отличалось атласом и замшем.

— Вы наши новые постояльцы?

— Да. Меня зовут Луи Шаброль, а это мой младший брат Саймон Шаброль. Мы приехали в Ливерпуль по настоянию батюшки. Вам письмо от него.

Девушка изящно протянула тонкую руку.

— Меня зовут Виола Миллер. Вам нужно обговорить это с нашей матушкой Мадлен Миллер.

Улыбнувшись парням и положив письмо за пазуху, девушка повела парней по лестнице в кабинет мадам Миллер.

— Здравствуйте, — Луи учтиво поклонился, его брат, чуть замешкавшись, повторил. — Мы по делу. Знаком ли вам господин Жюль Шаброль?

— Допустим, он был моим другом, с его помощью я открыла этот отель. — В глазах старой женщины мелькнула усталая печаль долгих лет, скрывающей, возможно, любовь, но через секунду все исчезло.

— Хорошо. Я, Луи Шаброль и мой брат Саймон — его сыновья. Отец просил нас приехать к вам из Парижа, чтобы отдать письмо.

— Письмо?.. — мадам Мадлен выглядела немного ошеломленной, но вскоре выпрямила спину и протянула руку. — Вы можете присесть, если есть ещё что-то, что вы хотите мне сказать.

— Я, пожалуй останусь, а вот Саймону хотелось бы поселиться в комнате, я за ним следом. — Парень посмотрел на рыжеволосую красавицу Виолу, а затем снова повернулся к Мадлен. — В письме все написано и деньги за проживание также в конверте.

— ... Хорошо. — отстраненно сказала мадам Миллер. — "... Также я прошу вас дать комнаты моим сыновьям, так как у них есть одно незаконченное дело. Как вы помните, это насчет Шляпника. Благодарю за понимание, мистер Жюль Шаброль. " Интересно...

Виола обернулась к Саймону.

— Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. Так получилось, что вам придется жить на разных этажах с господином Луи.

— Ничего страшного. Мне бы самое главное самое тихое и высокое место в отеле...

— Так и есть!

Они поднимались до четвертого этажа. Девушка открыла ключом комнату и отдала его парню.

— Будьте осторожны... — тихо предупредила мисс Миллер Саймона, чем привела его в некое замешательство.

Уже после ее ухода он поправил очки – это было то, что он сделал сам, ориентируясь на изобретения ученых прогрессирующей Европы. Зайдя в комнату, Саймон увидел застеленную кровать , письменный стол и пустые полки, хотя на одной из них стояли иконы и склянки.

— Господин. — тихо, будто с вопросом раздался голос у двери. Саймон подпрыгнул и медленно развернулся.

— А... Д-да?.. — Перед ним стояла красивая белокурая леди с длинными завитушками, лицо было таким невинным, что казалось, будто это будущая мать ангелов, ласково улыбающаяся своему ребенку. Парень потерял дар речи, увидя это произведение в человеческом обличье.

— Вы - наш новый постоялец? — спросила девушка.

— Да, я сегодня только что сюда приехал со своим с-старшим братом.

— Тогда будем знакомы. Я здесь живу, матушка Мадлен приютила меня. Мое имя — Нинель Белирин. — и белая как снег леди изящно сделала реверанс.

— Меня зовут Саймон... Саймон Шаброль. Приятное знакомство!

— Вы заняты? Моя комната рядом с вашей, мы соседи... — Нинель прервала свою речь и посмотрела за парня. Из его сумки на столе виднелась книга. — Простите за нескромность вопроса, но это "Белые сны"?

— Да, вы тоже ее знаете?

— Конечно. Ее герой - мой кумир...

— Как чудесно! Не хотите зайти ко мне в комнату? Я вас приглашаю... Если вы не против.

Леди Белирин тихонько вошла, а парень повёл ее к столу и усадил на стул. Разговорившись, они провели много времени вместе, пили чай, обсуждали писателей и поэтов, читали наизусть стихи, которые помнили.

Вечер близился к ночи, когда Луи наконец ушёл зашёл в свою комнату. Казалось, будто на этом этаже никто и не проживает, лишь половицы пола постоянно скрипели, словно из-за чьих-то шагов. Это не давало парню покоя, и он то и дело выглядывал из комнаты, но его встречал лишь ниоткуда появлявшийся сквозняк.

Вскоре Луи начал перебирать бумаги. Мистер Шаброль сказал ему начать поиски ларчика с комнаты служанки Маргарет Лоурен, но оказалось, что она давно не работает в отеле, поэтому парень поставил себе задачу отыскать ее для начала.

"Ох, отец, — размышлял про себя Луи, — не знаю, смогу ли справиться с твоим последним желанием..."

Дело в том, что господин Шаброль был уже стар, он не мог больше вставать с постели. Неделей раньше Жюлю Шабролю стало совсем плохо, вызвали лекаря. Тот сказал, что отцу осталось жить не больше трех месяцев, и тогда старик позвал к себе старшего сына. О своей просьбе он сказал не говорить Саймону, так как тот был еще совсем молодой и втягивать его в это дело было опасно.

Решив, что сделать за сегодня он ничего не сможет, Луи лег в кровать. Сон не приходил к парню еще долгих несколько часов, но вскоре тот заснул.

II

Спустившись к завтраку в обеденный зал, парни сели по бокам напротив друг друга. На подносе им подали блюда, но Луи и Саймон не торопились притрагиваться к еде.

Мадам Мадлен Миллер сидела рядом, задумавшись, но потом перевела свое внимание на парней. Ее руки были скрещены в замок перед лицом, и она смотрела на них изполобья.

— Почему вы не едите? — неожиданно спросила мадам Мадлен, смотря на них и выпивая стакан вина.

— А... — Саймон попытался что-то выдавить из себя, но умолк. Этим утром он выглядел понурым и невыспавшимся. Очевидно, это было из-за того, что половину ночи он писал в блокноте исследования световых ламп и проекторов.

Луи посмотрел на брата и ответил за него.

— Мы просто думали, что кто-то еще спустится на завтрак.

Мадам Миллер, причмокнув сухими губами, ответила:

— Да, моя дочь, Виола, задерживается, но сейчас придёт. Я полагаю, вы с ней уже познакомились?

Саймон и Луи одновременно кивнули. Первый, немного погодя, спросил о леди Белирин, которая проживала рядом с его комнатой и с которой он вчера успел познакомиться. Луи же удивленно вскинул брови, посмотрев на брата.

— Нет, она не спускается к столу вместе со всеми. — ответила мадам Миллер. — Видите ли, она больна, поэтому трапезничает у себя к комнате.

После этого дальнейший диалог прервался, а вскоре за стол села и мисс Виола. Сияющая и ухоженная она не поменяла причёски или платья, но те все равно смотрелись изысканно. Девушка села с Луи и пожелала "Доброго утра".

— Давайте помолимся, раз все здесь... — сказала хозяйка отеля, кашлянув.

Она подала парням руки, чтобы те взяли их. Стоит ли говорить о том, что после прикосновения с рукой юной мисс Миллер у Луи заискрилось на мгновение сердце? Впрочем, сама девушка тоже обратила внимание на теплоту руки господина Шаброля и невольно улыбнулась себе.

После молитвы мадам Миллер пожелала всем "Bon appétit"* - ("Приятного аппетита") - и они принялись есть. За столом никто особо не разговаривал, хотя иногда хозяйка задавала вопросы насчет планов на день.

К обеду на улице послышался шум.

— Ну-ну!.. Стой, проклятая... — ругался кучер на непослушную лошадь, которая никак не могла успокоиться после долгой поездки. — Куда?.. Куда пошла?

Наконец, добившись своего, кучер крикнул кому-то, кто сидел в карете странного вида. Это был большой деревянный караван, явно не с мест Парижа. Из кареты вышла молодая девушка. Ее головной убор и платье были украшены позолоченными монетами, а ткань одежды покрыта узорчатой парчёной накидкой.

Направившись к дверям отеля, дама сказала кучеру езжать обратно, а несколько служанок из той же кареты принялись тащить сундуки девушки.

Зайдя в отель, навстречу ей вышла госпожа Миллер и ее дочь.

— Здравствуйте, дорогая! — встретила девушку мадам Миллер. — Как ваш путь? Далёко ли ехали?

— Не волнуйтесь... — с глубоким акцентом сказала дама. Немного подумав, она задала вопрос из вежливости. — Можно ли поселиться в вашем отеле?

— Конечно, вам уже приготовлена комната.

Виола отвела незнакомку наверх и открыла дверь комнаты. Внутри было так богато, что казалось, будто приезжая была не просто посетителем гостиницы, а являлась долгожданной гостьей.

— Вам помочь? — обратилась к ней Виола.

— Нет, не нужно... – зайдя в комнату, она добавила, — Я сама. Вы можете идти.

Мисс Миллер поклонилась и ушла, а мимо нее проскочила милая молодая служанка.

Гостья достала из сумочки листок. Это было письмо, написанное мелким неаккуратным шрифтом:

“Моя милая джаным, когда представляю, что мы не вместе, мое сердце разрывается от тоски...” — далее читать девушка не стала. Она знала, кто написал это письмо и проклинала его всякий раз, когда думала о нем. Князь Багир Тумай, ее муж, казался ей мерзким и отвратительным стариком. Госпожа Тумай не испытывала тех же чувств к мужу, что тот так страстно писал ей в письме и шептал в постели. Порой ей хотелось взять нож и убить его, пока он спит, но девушка не решалась. Поэтому ей приходилось терпеть то презрение, что так невыносимо терзало ее уже много лет.

Сидя на кровати и думая об этом, она вскоре уснула и ей, на счастье, снился не ее муж, а милая девушка, которую та однажды встретила на берегу реки в Париже.

Вечером Саймон зашел к брату, они поговорили о том, как и чем занимались, а после спустились в гостиную. На диванах сидели мадам и мисс Миллер, леди Белирин и несколько незнакомых лиц. Увидев парней, миссис Мадлен обратилась к ним:

— Как ваше самочувствие? — но не дождавшись ответа, сразу представила новых гостей: — Сегодня к нам приехала дорогая гостья — княжна Адель Тума́й со своей приближенной служанкой То́до Ю́но. Она приехала с далёкого Северного Кавказа.

Дама Тумай улыбнулась парням, а те в ответ учтиво поклонились. После мадам Миллер вновь продолжила:

— Дорогая Адель, это мои постояльцы — Луи и Саймон Шаброли.

— Приятно познакомиться, господа.

— Взаимно, — ответил Луи.

Саймон же ненадолго отвлекся на сидящую в дальнем кресле прекрасную леди. Мисс Белирин сидела с платком в руках и смотрела в окно, но почувствовав взгляд парня, повернулась и улыбалась ему. Они будто мысленно общались, обменивались взглядами и кивали. Иногда девушка кашляла в платок и неловко с извинением смотрела на парня.

Луи стоял и не понимал, что делать дальше. Он хотел было сесть на кресло рядом с хозяйкой, но та обратилась к братьям.

— А теперь, господа, — повысив резко голос, хозяйка отеля попросила их оставить ее, гостью и мисс Виолу с Нинель наедине.

Те понимающе покинули гостиную и отправились по своим делам. Луи направился в сад, а Саймон - к себе в комнату.

В саду было тихо. Тишину прерывали только песни сверчков, хотя звучало это довольно пугающе. Солнца уже не было, да и небо стремительно темнело. Если осмотреть первый раз сад, невозможно было заметить ничего, но приглядевшись, виднелись кусты с цветами белых роз. Бутоны были закрыты, поэтому сад казался заброшенным и ненужным, как-будто потерявшимся на фоне огромного старого отеля. Луи прошелся по тропинке и хотел завернуть в лес, но ему показалось, что кто-то потрогал его плечо. Парень, словно параноик, быстро повернул голову назад, но в саду никого не было. Он махнул головой, постоял еще немного и пошел обратно в отель.

Саймон же, дойдя до комнаты, хотел зайти в нее, но держа ручку двери, передумал. Он был трусливым, но почему-то ему захотелось найти комнату леди Белирин. Парень был уверен, что ее дверь не закрыта, поэтому он хотел заглянуть хоть разок в комнату соседки.

Дело в том, что после слов мадам Миллер о о болезни девушки, Саймон немного переживал. Он надеялся найти хоть какие-то сведения о названии этой хвори. Его довольно большие знания о медицине могли помочь понять симптомы и, возможно, оказать необходимую помощь новой знакомой.

И так, найдя комнату, он долго стоял у двери и думал, зайти или нет. Потянув ручку двери он понял, что был прав - дверь не была заперта. Саймон, почти уже открыв дверь, быстро себя остановился и вернулся к себе.

Остаток вечера для всех пролетел по-своему. Парням он казался бесконечностью, а женщины разговорились и не заметили приближения ночи. О чем говорили в тот вечер дамы, так и оставалось для парней загадкой, но по лицам хозяйки и ее дочери можно было сказать, что разговор имел серьезный характер.

III

“28 июня, 1890 год.

Сегодня я обязательно выясню, что случилось с Маргарет Лоурен, это не может ждать. Кто она? И что с ней случилось? Отец, я не подведу тебя.” — писал в своей записной книге Луи Шаброль сразу, после того, как проснулся и привел себя в порядок.

В это день у него было много планов, но тот, что выше, казался важной целью. Спустившись в холл, он не увидел никого. Присев в кресло, Луи положил голову на костяшки руки и задумался, ожидая хозяйку и других обитателей отеля. Спустя час никто так и не появился, поэтому парень решил зайти в кабинет мадам Мадлен Миллер.

Никаких звуков господин Шаброль не слышал, только половицы пола и ступеней противно скрипели и вызывали непонятное чувство незащищённости. Лестница казалась очень длинной и нескончаемой. Добравшись до нужного этажа, парень почувствовал, как запыхался, но все равно шел до кабинета хозяйки отеля.

— Вы спите, мадам Миллер? — спросил Луи, постучавшись в дверь.

— Проходите... – голос был тихим, но властным.

Зайдя, парень остановился у дверей, так и не ступив до стола женщины. Та сидела в кресле и курила дорогую английскую марку сигарет.

— Не нужно стоять у дверей, – снова причмокнув губами, как она это часто делала, мадам Миллер даже не посмотрела в сторону парня. — Зачем вы пришли?

— Я хотел спросить о Маргарет Лоурен. Что вы о ней знаете?

— Почему вы ей интересуетесь? — вопросом на вопрос ответила женщина, наконец взглянув на Луи Шаброля.

— Это то дело, по которому я сюда приехал. — парень вскинул голову и почувствовал прилив уверенности. — Вы мне ответите?

— Она уволилась. Это все, что мне известно. — голос мадам Мадлен стал жёстче. — А теперь ступайте, ради Бога... Мне нужно отдохнуть.

Луи Шаброль ещё мгновенье потоптался в ее кабинете и вышел.

"Что теперь делать? Хозяйка явно что-то не договаривает... Придётся копать там, где придётся..." – недовольно подумал про себя парень.

По пути господин Шаброль столкнулся с вчерашней приезжей гостьей Адель Тумай. Сегодня она выглядела более дружелюбно, чем в прошлый раз. Можно сказать, живее и счастливее, так, как-будто все плохое осталось позади.

— Доброе утро, господин Луи Шаброль, – княжна улыбнулась парню и сделала необычный жест руками.

— Взаимно. — парень поклонился княжне от хотел уйти, но она остановила его. Подойдя к нему, девушка попросила составить ей компанию. — Извините меня, я немного занят на данный момент. Появились неотложные дела...

— Хм, правда? Тогда извините за беспокойство, может, в следующий раз получится.

Попрощавшись с ней, Луи подумывал, что делать дальше. Он не имел понятия, с чего начать поиски миссис Лоурен. Парень совершенно не знал, жива ли она, но он хотел держать свои поиски в секрете, без свидетелей.

Саймон проснулся позже обычного. Это сказалась ночь, которую он снова провел за изучением работ, которые хотел отдать на рассмотрение академии наук. В XIX веке развитие науки только появлялось. Многие юные изобретатели и гении делились своими изобретениями и знаниями, и Саймон был в списке тех, кто хотел того же. С самого детства он учился, не покладая рук. У близкого друга его отца Сэмюэля Гаррисона была большая библиотека, в не находились сотни учебников арифметики, книги о медицине, химии, биологии и алхимии. Все это читал юный Саймон, проводя в библиотеке все свое время.

Встав с кровати, парень походил по комнате, с после решил, не завтракав, погулять в саду отеля. Он надеялся найти пчел или муравьев и изучить их, сопоставить со сведениями из книг о насекомых.

Спустившись в тот же холл, что и несколько времени назад Луи, Саймон не стал в нем задерживаться. Помещение было безлюдным и таким неприветливым, что парню стало не по себе. Он быстро вышел из отеля и пошел к воротам.

На улице чувствовался запах пыли и дорог, люди занимались своими делами. Кто-то развешивал белье, кто-то просто гулял или заходил в разные заведения, бары. Саймон рассматривал двор, но всё же зашел в сад, закрыв за собой калитку.

В противность улице сад был темным, но таким волшебным: кусты были обсыпаны головками цветков. Белые розы были раскрыты и пахли свежо и сладко. Их бутоны были огромны и бархатны, парень невольно дотронулся до одной из роз, спустился чуть ниже и его пальцы дотронулись до стебля.

— Ах, – Саймон отдёрнул руку. На его безымянном пальце выступила кровь от острого шипа. Он вытер алую жидкость об одежду и пошёл вглубь сада.

На лавке в тени сидела девушка. Это оказалась леди Белирин. Дерево скрывало ее от лучей солнца, но рядом с девушкой те все равно пробирались и освещали часть лавочки.

—Добрый день, мисс Нинель, — поприветствовал девушку Саймон.

— Здравствуй, — нежно ответила та.

— Я вам не помешаю?

— Конечно нет. Присаживайся рядом. — она похлопала рядом с собой, и парень послушно сел. — Как прошел твой сон?

— Хорошо, но мне ничего не снилось, — парень смотрел себе под ноги.

Они молчали, но эта тишина не была непривычной. Было так комфортно вместе молчать! Никакой неловкости они не испытывали. На миг время остановилось, мир прервался, и даже ветер не поднимал и не раскачивал ветви деревьев.

— З-знаете, — прервал тишину Саймон, — у меня не было снов, по-потому что я не спал. Мне так много нужно успеть, сделать... Создать и изучить! Я... Я хочу отдать свои работы в академию.

Парень заикался всегда, когда говорил о науке. Эта тема была для него воодушевлением, его хобби, она была им. Ничто так не интересовало Саймона, как наука и становление технологии.

— Работы?... — девушка растерялась.

— Да-да! Работы. — парень замолк, сильно он был взволнован, что смог наконец с кем-то поделиться своими интересами. — А хотите, мисс Нинель, я вам покажу?

— Ах, конечно, хочу!

Он встал и протянул ей руку. Леди Белирин, не думая, взяла ее и они пошли обратно в отель.

Уже оказавшись в комнате, Саймон открыл свой блокнот. На его страницах были изображены разные схемы, записи и прочерки. Почерк был аккуратным и разборчивым, но написанным на английском языке.

— Вот... С-смотрите, — он указал на последний лист. — Это то, над чем я сейчас работаю. Я хочу создать известный философский камень! Многие учёные думают, будто нужна лишь алхимия, но она мало изучена, я же использую знания и теоремы не только Алисии, но и математики и физики.

Девушка увлечённо слушала то, что говорит ей Саймон, не перебивая, но вставляя вопросы и свои убеждения. Оказалось, что и она много знает о науке.

Тем временем вернёмся к Луи. Он ездил по городу, но все его попытки разузнать о горничной служанке Маргарет Лоурен не увенчивались успехом. Парень то и дело нервно поправлял воротник, снуя по комнате после возвращения. Господин Шаброль побывал во многих заведениях Парижа, где могли знать служанку, но никто о ней ничего не знал. Он думал, что уже сбился с пути, как вдруг ему пришла идея найти комнату Маргарет.

IV

Когда наступила середина ночи, Луи Шаброль снял обувь по прошелся по комнате. Проверив, что стук от ног без туфель издает меньше звуков, он кивнул себе и вышел из комнаты, направляясь вглубь коридора. По словам отца, комната находилась наверху, куда можно было попасть через заброшенную часть отеля. На удивление, старые доски не скрипели, и Луи успокоился. Подкрадываясь к лестнице, он споткнулся и чуть с грохотом не упал, но вовремя удержался.

"Такими темпами меня найдут, и я поставлю себя в очень неловкое положение" — подумал парень, стараясь теперь смотреть не только по сторонам, но и под ноги. С сдавшимся от напряжения сердцем Луи поднимался по лестнице все выше и наконец добрался до нужного этажа.

В этой части коридора было так много комнат, что парень тяжело вздохнул. Зайдя в самую ближайшую, он стал осматриваться. Услышав шаги, Луи насторожился. "Кто может здесь ходить ночью, учитывая, что это заброшенный этаж?". Дверь в комнату, где находился парень, отворилась. Парень не знал, что ему делать, поэтому спрятался за шкаф.

— На-на-на... На-на... На... — послышался голос девушки, напевавшей мелодию. Она прошлась по комнате, а потом дошла до туда, где прятался парень. — А-а-а!

Нельзя было сказать, кто кого из них испугался больше, девушка или Луи. Приглядевшись, он узнал перед собой служанку Адель Тумай — Тодо Юно.

— Что ты тут делаешь?

Она настороженно с недоверием покосилась на него, но потом ответила, вздохнув:

— Сегодня утром я гуляла по отелю и заблудилась. Где-то на этом этаже я потеряла свое ожерелье, которое мне подарила моя госпожа. Мне очень нужно его найти...

— Вот оно как, — Луи скрестил руки на груди.

— А что здесь делает молодой господин? Неужели, что-то ищет под покровом ночи, но не хочет, чтобы об этом кто-то узнал и прячется? — она прищурила свои узкие глаза ещё у́же, отчего выглядела немного смешно.

— Ты попала в яблочко... — признался Луи. Он не любил лгать, тем более тогда, когда уже все было понятно само собой. — Но это не твое дело. Ладно... — вздохнув, парень предложил, — хочешь, я помогу тебе отыскать твое украшение, а ты мне за это пообещаешь никому не говорить, что я ищу что-то?

Немного подумав, девушка согласилась. Начали поиски они с этой комнаты, но в темноте было трудно что-либо увидеть. Они присели на пол, дожидаясь, пока за окнами хоть немного станет светлее, причем времени было уже много, и ждать было не так долго.

— Вы из Лондона, господин?

— Да, приехал по просьбе отца.

Отчего-то эта хрупкая маленькая девушка казалась ему надежным человеком. Он рассказал ей о своей проблеме, о болезни отца и ларчике. Юно и Луи за время их разговора успели подружиться и доверять друг другу.

Оказалось, что Тодо Юно стала служанкой кавказской семьи, когда ее семья обанкротилась. Ее отец давно умер, но на руках осталась ее маленькая сестренка Мэй и мать. Последняя много работала, чтобы прокормить семью, а когда Юно немного подросла, её взяла семья Тумай работать служанкой. Княжна Адель пожалела мигрирующую семью Тодо из Киото, города в Японии и платила больше, чем было в договоре. Таким образом, через год в семье Тодо все пошло на лад, а сама Юно все также верно служила своей госпоже.

Когда рассвело, Луи и Юно снова принялись за поиски. Они прошли все комнаты, а оказалось, что после возвращения в первую, украшение лежало за тем шкафом, где прятался Луи.

— Спасибо, что помогли, господин Шаброль. Это ожерелье мне очень дорого... — Юно гибко поклонилась парню, но тот остановил ее.

— Что ты! Не благодари, было даже весело. — он улыбнулся и решил, что найдет комнату Маргарет Лоу́рен следующей ночью.

Ничуть не расстроившись, Луи Шаброль вернулся к себе в комнату и лег на кровать. С Юно он чувствовал себя бодро, но только начав отдыхать, усталость сразу нависла над ним, и он уснул.

Прислуги в отеле не было, но все обязанности, как ни странно, лежали на Виоле Миллер. Хозяйка дома говорила, что уметь убираться в доме, готовить и шить — это то, что пригодится ей при замужестве. Девушка покорно слушала мать, но иногда гнев выбивал ее из колеи. Она, знатная родом, а приравнивается с теми горничными!

В этот раз мисс Миллер опять мыла полы в общем холле, досадуя на свою судьбу. Неожиданно за ее спиной появилась Адель Тумай. Она присела на диван и стала вышивать на ткани, придерживающейся пяльцами.

— Здравствуйте, госпожа, — обратилась Виола к девушке. Убрав веник и савок в шкаф, она снова встала перед княжной.

Не поздоровавшись в ответ, дама Тумай лишь позвала к себе Виолу:

— Смотри, тебе нравится?

На ткани была прекрасная вышивка гор с узорами. Над горой летели птицы, будто неслись прямо к закатившемуся солнцу. Виоле захотелось поближе рассмотреть рисунок, но она не подала виду, а только сказала:

— C'est magnifique!* (Это великолепно!).

— Это для одной женщины, — в черных глазах княжны выступила нежность. — Я однажды увидела ее, теперь она снится мне по ночам. Ах... Эта река, порывы ветра...

— Вы больше не видели ее? — поинтересовалась Виола.

— К сожалению, я уехала потом на родину... К мужу, — последнее дама Тумай произнесла с некоторыми отвращение, которое едва можно было различить.

— Мне жаль... А вашу девушку нужно отыскать! — Виола сказала то, на что так долго не решалась княжна. Оная посмотрела на Виолу с надеждой, но это чувство сменилось сомнением:

— Вряд-ли получится...

— Не переживайте, госпожа Тумай, я помогу! Вы только скажите, какая это река и как выглядела незнакомка.

Послышался кашель — предвестник болезни — и шелест синего платья на лестничной площадке. Девушки обернулись и увидели белокурую леди Белирин.

— Простите, — робко произнесла она, — я вас испугала? Просто я проходила мимо и увидела вас... — Изгиб ее аккуратно растущих белых бровей на переносице поднялся вверх, что придало выражению её лица сожалеющий вид.

— Нет, присаживайся к нам, — ответила княжна.

Мисс Нинель медленно покачиваясь, прошлась до последнего кресла, немного отдалённого от дивана девушек, и села. У нее был нездоровый вид, но она сохраняла зрелость души и сдержанность при каждом наступившем кашле.

— Давайте расскажем ей, госпожа Тумай, о вашей проблеме? У леди Белирин большие связи в городе.

Связи у девушки правда были. Ее отец был самым богатым человеком в Париже, пока не умер, и наследство не передалось его дочери.

Княжна кивнула, а Виола быстро пересказала то, что говорила недавно ей мисс Адель. Помолчав, белая леди сказала, что сделает все возможное, чтобы найти девушку у реки.

— Тогда это союз Трех Роз! — воскликнула Виола, но дама Тумай поправила:

— Это союз "Chors Varder"* (Четыре Розы). С нами еще будет Тодо Юно - моя служанка и близкая подруга.

Таким образом, девушки договорились помогать друг другу. Поиск "речной девы", как далее по из разговору можно было услышать, дамы договорились начать, не откладывая.

V

Замок стоял в центре города, затерявшись среди остальных богатых домов. Га́ррисоны считались самой бедной, но прогрессирующей в науке семьей. Доктор Сэмюэль, о котором говорилось ранее в предшествующих главах, часто сидел в своем кабинете, не выходя сутками. Он мало общался с людьми, и о нем говорили, как о сумасшедшем. Чем доктор занимался - никто не мог сказать. Даже его жена, не могла позволить себе зайти в его комнату.

— Это сюда... Так... Так... — говорил доктор Гаррисон, придерживая пальцами различные механизмы и переливая непонятную дымящуюся жидкость в баночку. На первый взгляд он и правда казался не в себе, но присмотревшись, было видно — мужчина знал, что он делает.

В дверь постучались.

— Сэмюэль, пойдем уж ужинать...

На темном пороге стояла женщина в возрасте. Она держала в руках поднос с едой. Доктор Гаррисон между неконкретными фразами бросил:

— Занеси в комнату да поставь на тумбу, Бетта... — при этом он громко выругался: — Черт побери! Почему не работает?...

Бетта, Гаррисон, сконфузившись, зашла в комнату, не отвлекая мужа. Она даже не сказала ему, что ужин стоит на тумбе, потому что боялась отвлечь возбужденного доктора. Лишь посмотрела него со спины, и, вздохнув, вышла в коридор. Сэмюэль Гаррисон все также перебирал винтики, болты, забыв об остывающем блюде.

Через час он успокоился. Посмотрев на результат бессонных ночей, он довольно улыбнулся. На рабочем столе лежало механическое нечто: кусок металла был покрыт железными острыми пластинами и от этого походил на туловище; к оному были прикреплены четыре ноги, они то застывали в разных положениях, то начинали двигаться. Также у непонятной конструкции выглядывала голова с видными механизмами внутри, черные глазки из застывшего дёгтя находились по бокам. Охарактеризовать общую картину добрым словом было невозможно: железного зверя можно было назвать кошмаром эволюции. Но уродливый вид ничуть не смутил старого гения, он то подходил к столу, то снова держал расстояние, чтобы издалека рассмотреть созданное. Доктор Гаррисон открыл дверь, и, выглянув из кабинета, крикнул:

— Бетта, Бетта!.. Иди скорее сюда, взгляни...

Из освящённого коридора послышались громкие шаги, и через секунду старая дама уже взволнованно смотрела на мужа. Тот повел женщину к столу и указал на изобретение:

— Смотри! — с блеском и гордостью в глазах воскликнул мужчина. — Теперь ни один гений не скажет, что оживить кусок жальжи* (происходящее от санскрита слово "железо") не в силах даже Богу. Значит, я и есть Бог! Я отнесу его в академию наук, и мы с тобой покроем все долги.

Бетта прижала руки к лицу и заплакала от радости. Она долго этого ждала и верила в прогресс мужа. Ей захотелось посмотреть на спасительное изобретение, но выглянув из-за плеча доктора Гаррисона, вскрикнула и чуть ли не потеряла сознание.

— Ах!.. Quel cauchemar!* ("Кошмар какой!" от фр.). Что это, Сэмюэль? Это грех... — перекрестившись, она судорожно кусала костяшки пальцев. — Ты с ума сошел!

— Ты тоже считаешь меня сумасшедшим? — Доктор поймал жену на слове, обратя на это сильное внимание, хотя проблема вовсе не состояла в этом. — Это то, что спасет нас, наш замок! Ты не веришь?

Не сказав ни слова, миссис Гаррисон попятилась к двери, а потом выбежала из кабинета. Сэмюэль еще долго смотрел ей вслед, но присев на кровать, потёр переносицу.

В этот же вечер господин Шаброль снова готовился к ночной миссии на заброшенном этаже отеля. На этот раз он положил в сумку восковую свечу и фитиль, и, немного подумав, взял еще и веревку. Убедившись, что все заснули, парень тихонько вышел. Маршрут он хорошо запомнил с прошлого раза, поэтому путь от комнаты до лестницы Луи прошел без помех и неловких ситуаций. Уже оказавшись на нужном этаже, он наконец разжег свечу, но она освещала лишь то, что было вокруг самого парня. Пройдя еще немного, рядом с одной из комнат огонь стал колыхаться. "Скорее всего сквозняк." — подумал Луи и не обратил внимания.

Господин Шаброль был смелым человеком, но когда огонь погас, он чуть не выронил свечу из рук. На сквозняк это уже не было похоже: словно пламя нарочно просто исчезло. Помещение, в котором находился Луи, невозможно было увидеть, вокруг была чернота и холод. Этот холод обдувал лицо, кончики пальцев, заходил прямо в душу. Летние ночи были хоть и прохладными, но не такими, чтобы кожа покрывалась мурашками. Взяв себя в руки, господин Шаброль попытался унять испуг, успевший проникнуть в его сердце.

Как и в прошлую ночь, послышался голос. Но в этот раз песня была пугающей и не той, которую пела служанка Юно. Мелодия лилась то из одного угла, то из другого, но всегда издалека, а слова было не разобрать. Вдруг ухо парня почувствовало холодок, похожий на дыхание. Луи повернулся, но кроме тьмы ничего не разглядел. Он почти бегом направился вперед по коридору, а вслед слышал шаги, такие тихие, неспешащие, скрежетавшие по́ полу. Луи боялся обернуться, но ему почему-то непреодолимо хотелось, однако, поборов это чувство, он всё шел вперёд, а после уже бежал как мог. Свернув за угол, он врезался во что-то, и, обезумев от страха, вскрикнул. Послышался взаимный крик, а через некоторое время парень почувствовал удар по голове и потерял сознание.

VI

Утром Луи Шаброль проснулся с больной головой и не сразу понял, где находится. Все оказалось проще: он просто лежал в одной из тех комнат, которая находилась на заброшенном этаже. Луи стал припоминать, как он вчера здесь оказался, но вспомнил лишь холод, шепот, крики и темноту.

Парень осмотрелся, приподнялся на локтях и почувствовал под собой не холодный пол, как можно было в подобной ситуации ожидать, а тонкое пуховое одеяло, засаленное старостью и грязью. От омерзения Луи даже ненадолго отвлекся от головной боли и мыслей, вскочив с неприятной подкладки.

— Вы проснулись, господин Шаброль? — раздался голос, а затем и вошла сама девушка. В ней парень узнал Тодо Юно, которая как ни в чем не бывало, смотрела на него с легкой улыбкой.

— Что я здесь делаю? — вопросом на вопрос переспросил Луи, приподняв брови и не отводя взгляда с девушки.

Тодо Юно же обошла половину комнаты, посмотрела сначала в окно, а потом, переведя взгляд снова на парня, объяснила:

— Вчера вы столкнулись со мной в темноте, и я, испугавшись, ударила вас, отчего вы, в свою очередь, отключились... — немного помолчав, Юно добавила: — Мне жаль. Но, на счастье, вы очнулись.

Луи стоял, собираясь с мыслями, но потом снова присел на пол, облокотившись руками об колени:

— Я одного понять не могу - что здесь делала ты ночью?

— Я решила вам помочь в поисках ларчика также, как помогли мне вы. Я догадывалась, что вчерашней ночью вы опять поднимитесь сюда, поэтому поспешила, чтобы успеть. — затараторила девушка.

— Мы теперь сегодня, в любом случае, не сможем завершить это дело, поэтому лучше спуститься, пока нас не стали искать. — предложил Луи, а Юно лишь кивнула в знак согласия.

Спустившись в гостиную, они застали даму Тумай, леди Белирин и мисс Миллер, сидящих вокруг. Те о чем-то активно разговаривали, не перебивая друг друга, но давая высказаться. Разговор было не разобрать, однако как только Луи и Юно подошли ближе, их заметила Виола.

— Господин Шаброль, Юно, что вы здесь делаете? Давно стоите? — девушка забеспокоилась, но вскоре выпрямила спину, и, поправив причёску, посмотрела на них.

— Нет, только пришли, госпожа, — ответила служанка дамы Тумай, обращаясь скорее к ней, чем к мисс Миллер.

Та в ответ лишь кивнула, а Юно поняла без слов, что нужно подойти.

— Господин Шаброль, вы останетесь в нашем дружном женском коллективе? — спросила Виола, смешно прищурив глаза.

Луи замялся и пробормотал что-то невнятное, но никто не разобрал слов. Взгляд мисс Миллер смутил парня. Он не мог признаться себе, что скучал немного по ней, не видя несколько дней, и хотел узнать получше её. Еще немного провозившись, парень попрощался и вышел из гостиной. По пути он встретил Саймона, и они решили немного прогуляться вместе.

— Этот отель немного настораживает. — поделился своими ощущениями Луи, хотя ему было неловко рассказывать следующее, — Я вчера слышал за спиной шаги и шепот, обернулся, но никого нет. Это повторялось на протяжении нескольких минут, пока я не... — но он осёкся, потому что понял, что чуть не проговорил лишнее.

Саймон посмотрел на старшего брата, приподняв брови:

— Может, тебе это приснилось? Как ты вообще? Мы давно не виделись, хоть и живём в одном доме. Тебе явно стоит передохнуть несколько дней, погода портится, возможно, это климат на тебя так повлиял.

— Может быть... Я не знаю. – Луи помотал головой и протёр глаза. — А не пересекаемся мы, потому что ты сидишь в своей комнате они и ночи напролёт, даже не завтракаешь вместе со всеми.

— Я не могу, у меня много дел. Ты же знаешь, как я стараюсь ради участия в академии, и я очень хочу поступить, а для этого нужно постараться.

На этом диалог закончился, и парни просто шли вперед, рассматривая улицы Парижа, пока не начался дождь. Луи и Саймон пошли в трактир, чтобы переждать, пока небо очиститься от туч. Сев за столик, к ним сразу подошла официантка:

— Что будете заказывать?

— Давайте кофе и... — Луи задумался, а потом заказал еще les crêpes* (от фр. "тонкие блинчики Крепы"). — Ты будешь тоже самое?

Саймон кивнул. Официантка улыбнулась и пообещала, что скоро принесет заказ. Тогда парень посмотрел ей вслед и снова обратился к Луи:

— Мне сегодня пришло письмо от дяди Сэмюэля. Он пишет, что мне срочно нужно приехать к нему в замок.

— Тогда езжай. Это может быть что-то срочное. Мы же знаем, как доктор Гаррисон тебе доверяет.

— Я не знаю, смогу ли я помочь ему. Если уж дядюшке нужна помощь, то я точно не смогу... — Саймон покачал головой и вздохнул.

— Ты много сомневаешься. Тебе нужно больше верить в себя и свои силы. — ответил Луи, пытаясь поддержать.

К братьям снова подошла та же официантка трактира и подала блюда. Замолчав, они принялись есть, а когда дождь закончился, положили чаевые и вышли на улицу.

— Извини, мне нужно уйти по делам, — сказал Луи Шаброль. — Сможешь сам добраться до отеля?

— Да, я доберусь... А ты куда? — спросил Саймон, но не успел, так как Луи уже побежал и не услышал вопроса.

Дойдя до отеля, парень посмотрел на высокое здание, но свернул в сад. Этим поздним дождливым утром отель выглядел еще более старым и неприветливым, как-будто зайдя в него, старые стены и доски обрушатся на человека, задавив того до смерти.

VII

Саймон пробирался через колючие кусты роз, белых лилий и всех того же в этом саду цветов. Свет дня только сильнее выделял их неестественную яркость, отчего они казались сделанными из бумаги. Роса на их лепестках успела высохнуть, но свою свежесть те не потеряли. Парень вдыхал букет ароматов полными лёгкими, но на душе не становилось спокойнее, как он не старался.

Дойдя до яблони, на ветках которой распускались цветки плодов, он заметил старую беседку, такую маленькую и словно забытую. Как-будто ее построили здесь давно и незачем. Вокруг нее, на удивление Саймона, росли не как во всем саду белые, а красные и бордовые цветы. Эти кровавые бутоны были раскрыты, хотя сами находились не на солнце, а в тени. В кустах он увидел камень и подошел ближе. Стерпев боль, Саймон раздвинул стебли роз, чтобы открыть более видное пространство. На камне была надпись на латинском языке, парень хорошо знал его, поэтому смог перевести без труда.

— "Sine fine pro... memoria, o Rosabel."* (от лат. - "Без конца для памяти, о Розабель")... Что это значит? Розабель...

Приглядевшись, Саймон увидел, что рядом с камнем лежит лицо женщины, расколотой, возможно, от статуи. Ее остекленевшие глаза смотрели прямо на парня, с мольбой и страхом. Но, переведя взгляд на остальные части лица, он заметил, что она улыбается. Худые гладкие щеки статуи были потёсаны временем, где-то расходились трещины. Грустные глаза, но счастливая улыбка придавали выражению лица загадочности, который вызывал жалость и восхищение к этой необычной женщине.

— Наверное, она и есть Розабель... — Саймон взял холодную статую в руки, сел на пригорок и положил ее лицо на колени. Почему-то парень поймал себя на мысли, что хочет вечно смотреть на статую, гладить гладкий мрамор и никуда не уходить из этой заброшенной части сада.

— Rubra rosa diverge in lapidem. Ego can animadverto per miseria in oculis vestris... Your smile est saturatioribus cum gaudio...* (от лат. "Красные розы расходятся в камне. Я вижу страдание в твоих глазах... Твоя улыбка наполнена радостью..."). — Эти слова сами выходили наружу, и, скорее всего, он бы продолжал говорить, если бы чья-то рука не легла на его плечо.

— Вы все же нашли это место? Как вам это удалось? — обернувшись, Саймон увидел перед собой лицо Нинель Белирин. Девушка наклонилась еще ниже, а затем, подогнув платье, села рядом. — Эта могила... Я нашла ее месяц назад, когда изучала сад. Я живу в этом отеле очень давно, но никогда не замечала это место. Рядом я посадила много кустов роз. Почему-то мне не хотелось, чтобы кто-то еще обнаружил эту могилу, но вот — её нашли вы.

Саймон молчал, он абсолютно не знал, что сказать, но, чуть подумав, все-таки попытался объяснить:

— Я гулял по саду, но мне приглянулись розы, они были необычными, словно не такими, какие здесь растут.

— Да? Наверное, потому что я вложила всю свою душу в выращивание своих роз... – И леди Белирин, улыбнувшись, по-матерински провела рукой по бутонам. — В любом случае, это то, что приносит мне удовольствие. Иногда очень одиноко бывает одной, в такие моменты я не знаю, чем себя занять, и на ум приходят разные идеи, как провести время.

— Я вас понимаю, но я был бы рад хоть некоторому остатку свободного времени, но, увы, мне не удается это застать. Хотя, признаюсь, пока я живу в отеле, свободной минуты остается все чаще. Признаться, это меня порой пугает, потому мне кажется, что я далек от успеха и прогресса, который мне так необходим...

Некоторое время они молчали, каждый занимался чем-то своим, особенно неважным. Леди Белирин, сжав кусочек ткани на юбке платья, задумчиво рассматривала сорванный бутон, лежавший во второй руке, а Саймон поглаживал щеку головы статуи. Но как всегда нарочный кашель девушки прервал молчаливую негу.

— Чем вам помочь, леди Белирин? — встревожился Саймон, положив руку на плечо и сжимая его, как-будто так он мог защитить девушку.

— Кх.. Просто... Кхр... Просто дайте мне какой-нибудь кусок ткани... Кхр... Кха-кха... — Нинель прикрыла рот ладонью, прижимая ее сильнее. Саймон достал из пазухи свой платок и передал девушке. — Спасибо... — Кашлянув в последний раз, леди Белирин опустила руку с платком и посмотрела на него.

— Это кровь? Вы же... Вы больны чахоткой*? ("Чахотка", также известный в наши дни как Туберкулёз — инфекционное заболевание в области легких и грудной клетки, вызванное микроорганизмами). — Саймон невольно отодвинулся от девушки назад, но тут же отдернул себя и помог ей подняться. Нинель выглядела плохо. Всего за несколько минут она превратилась из цветущей красавицы в больного человека, на ее лице выступили круги и бледность, глаза были почти закрыты, а сама Нинель чуть ли не падала в обморок. Саймону ничего не оставалось, как закинуть одну ее руку себе на плечо, а самому обхватить ее за талию. — Мы сейчас вернемся в отель. Все будет хорошо, обещаю.

— Кто-нибудь, на помощь! — Крикнул Саймон, зайдя в здание. На его крики тут же выбежала мисс Виола Каро, которая помогла парню донести леди Белирин до дивана. Последняя была уже не в сознании, бледность сменилась жаром на лице - признак начинавшейся лихорадки.

Вскоре пришла и хозяйка отеля Мадлен Миллер, которая начала причитать. На лоб Нинель легла мокрая повязка из медицинского бинта.

— Скорее, принесите же лекарство! — криком приказала мадам Миллер. — Оно там, у нее в комнате. Скорей же!

Саймон сразу же побежал на этаж в комнату леди Белирин. Не быстро, но все же найдя пузырёк, который лежал на кровати девушки, он вернулся обратно. Мадам Миллер схватила этот пузырек и вылила содержимое в рот больной. Через некоторое время жар начал спадать, и теперь Нинель просто спала неспокойным сном, причем ее пальцы были напряжены, а сама девушка что-то бормотала.