Хороший, плохой, ушастый: Последняя глава

Глава 1

Девушка брела по пустыне. Солнце сожгло её кожу до волдырей. Подол некогда нарядного платья оборванными клочьями путался в сбитых, окровавленных ногах. Покрытые песком и грязью волосы липли к измученному лицу. Силы были на исходе, но она не останавливалась. Споткнувшись о камень, она упала, больно ударившись руками. Едва слышный всхлип вырвался из пересохшего горла. Безумно хотелось пить, но вода кончилась много миль назад, и теперь единственное, что оставалось, это провести сухим языком по потрескавшимся губам.

Покачиваясь, путница встала, оглянулась, щуря воспаленные глаза, и вздрогнула. Наверное, черная точка на горизонте ей только почудилась, в искаженном поднимающемся от земли жаре сложно было что-то разглядеть. Она собрала последние силы и ускорила шаг, ковыляя в сторону виднеющейся на горизонте зазубренной полоски гор.

Следующий раз она оглянулась не скоро, все это время мучительно уговаривая себя, что ей просто показалось, но нет… черная точка никуда не исчезла, напротив, она стала больше, плотней, и уже можно было разобрать, что это всадник неторопливо трусит по пустыне, неумолимо приближаясь.

Задыхаясь, падая и снова поднимаясь, девушка бросилась бежать, но горы оставались все так же далеки, а тот, от которого она пыталась скрыться, напротив, с каждой минутой все ближе, ближе… Вот уже слышен стук копыт коня, позвякивание сбруи. Беглянка упала еще раз, приподнялась и застыла так, не оборачиваясь, всем телом чувствуя, как черная тень накрывает её.

— Милая Кикио, куда же ты так спешишь?

***

Нараку спрыгнул с коня, неторопливо отстегнул от седла флягу с водой и, покачивая головой, стал рассматривать съежившуюся на земле измученную фигурку.

— Если ты хотела покончить с собой, то не стоило это делать таким сложным способом, — очень благожелательным тоном сказал он. Кикио вздрогнула, но ничего не ответила. Нараку вздохнул и подошел к ней. Беглянка попробовала отползти, но мужчина резко схватил её за спутанные волосы и запрокинул голову. Кикио закричала, но только сип вырвался из горла. Нараку некоторое время смотрел на её изможденное лицо, а потом опустился рядом на колени и ласково, словно в противовес только что проявленной грубости, погладил по щеке.

— Ну, будет, будет! – он поднес горлышко фляги ко рту девушки. Кикио попыталась отвернуться, но Нараку не позволил ей этого, наклонив сосуд так, что струйка воды потекла по губам. Не в силах противиться желанию жить, Кикио сделала первый глоток, а потом, уже не сопротивляясь, жадно припала к горлышку. Нараку ей не мешал, поглаживая по голове и приговаривая:

— Ну вот, видишь, так же лучше, правда? А то убежала, заставила меня волноваться. Кикио, когда же ты поймешь, — Нараку снова сжал волосы послушницы в кулаке, — ты моя собственность и умрешь тогда, когда я пожелаю!

У Кикио опухли веки, но она смогла посмотреть в глаза Нараку.

— Не… ненавижу тебя! – вырвалось у неё отчаянное. – Что тебе надо?! Пожалуйста, отпусти меня! – взмолилась она.

— Боже, боже, — Нараку, покачивая головой, закупорил флягу. – Все по новой. Опять слезы, мольбы, проклятия. Но знаешь, Кикио, — он привлек девушку к своей груди и прижал крепче, несмотря на сопротивление, – мне это нравится. Бейся, моя пташка, бейся! Не сдавайся, иначе ты мне наскучишь, и я тебя убью.

— Так убей меня! – выкрикнула Кикио. – Я больше не могу…

— Не можешь терпеть меня? – мурлыкнул Нараку ей в ухо. – Или себя? Я не делал ничего такого, чего бы ты не хотела!

— Нет! – девушка замотала головой. – Это ложь! – голос её снова захрипел.

— Фу, Кикио! Ты врушка! – весело воскликнул Нараку. – Даже сейчас, полумертвая, ты реагируешь на мои ласки.

Девушка замерла. Только сейчас она поняла, что Нараку поглаживает её по груди.

— Ах, Кикио, — Нараку потерся щекой о затылок послушницы. – Я думал, что ты будешь игрушкой на час, а потом я убью тебя и отправлю твою голову Инуяше.

При имени Облачного пса Кикио вздрогнула, а Нараку продолжал:

— Но есть в тебе что-то, что не дает мне убить тебя так просто, моя развратная монашка. Я даже благодарен щенку, что он променял тебя на другую девку, и ты досталась мне.

— Нет, — всхлипнула Кикио. – Ты меня похитил. Ненавижу тебя!

— Меня? – удивился Нараку. Он встал, бережно подхватил девушку на руки и посадил в седло, а сам сел позади. – Если бы Инуяша приехал вовремя, ты бы мне не досталась и молилась бы сейчас в своем монастыре. Да-а-а-а, — интимно зашептал он на ухо Кикио. – В тишине, безопасности возносила хвалу Господу, отдав ему свое прекрасное тело! Но ты оказалась никому не нужной, Кикио, когда я тебя похитил. Никто не приехал тебя спасти, Кикио. Они просто выбросили тебя из своей жизни, Кикио. Так что ненавидь их, а не меня, Кикио, — пока он шептал, голова девушки склонилась на плечо.

Нараку некоторое время разглядывал приникшую к нему девушку, потом поцеловал её в висок.

— Пожалуй, надо свить тебе путы покрепче, моя Кикио, — пробормотал он. – Милая, добрая Кикио, ты даже не спросила, что случилось с твоим спутником, который так отважно пытался остановить меня! Надеюсь, грифы не будут торопиться, — усмехнулся Нараку и пришпорил коня.

***

Хигураши Кагоме рухнула в пыль и яростно забарахталась, пытаясь подняться, но онемевшее за многочасовую скачку тело и узкое, сковывающее движения платье не давали этого сделать. Голова гудела, и в ней одиноким голубем кружилось: «Почему? Почему, черт возьми, стоит мне надеть что-то приличное, как случаются неприятности? Интересно, если перейти на дерюгу, моя жизнь станет спокойной и однообразной?!»

Наконец, Кагоме смогла встать хотя бы на колени и огляделась, о чем тут же пожалела. Её окружала толпа Они. Блестящие глаза, стоящие торчком уши над серыми гривами, оскаленные в ухмылках клыки и раздувающиеся ноздри. Девушка замерла. Она никогда не видела столько взрослых Они-мужчин раньше. Их одежда, поведение, вид, их терпкий запах – все заставляло сжиматься испуганным зверьком, но Кагоме себе этого не позволила. Она вздернула подбородок и, хотя и стояла на коленях, надменно обвела взглядом толпу. «Поздравляю, Хигураши, — мелькнула саркастическая мысль. – Со второй попытки у тебя получилось – ты в лапах разбойников!»

— Братан! – внезапно выпалил один из Они, и Кагоме от неожиданности забыла о своей браваде и шарахнулась, ударившись спиной о чьи-то ноги. Она посмотрела вверх, выворачивая голову. Над ней стоял тот самый бандит, что похитил её. Он стянул платок с нижней части лица, но Хигураши все равно безошибочно узнала его по синим-синим глазам, которые сейчас задумчиво разглядывали ее сверху вниз.

— Ты зачем эту человечку притащил? – тем временем продолжил Они, и окружающие согласно загомонили.

— Пригодится, — коротко ответил, судя по всему, их предводитель. Он и Кагоме продолжали смотреть друг на друга, и девушка успела разглядеть, что похититель молод, красив, и понять, что он пугает. Потом Они схватил её за предплечье и вздернул на ноги так резко, что она вскрикнула, а затем без всяких нежностей поволок за собой. Толпа Они заулюлюкала им вслед, давая скабрезные советы и прося оставить им кусочек, так что спина Кагоме под этими похотливыми взглядами покрылась холодным потом, и Хигураши невольно ускорила шаг, словно молодой Они мог защитить её.

***

Кагоме небрежно зашвырнули в небольшую, скудно обставленную комнатку с белеными стенами. Первое, что бросалось в глаза, это разворошенная постель и странные, до жути похожие на кровь пятна на полу. Кагоме сглотнула, с трудом оторвала от них взгляд и посмотрела на своего похитителя, который тем временем плюхнулся на лавку, небрежно развалясь, и теперь разглядывал девушку с видом собственника. Хигураши внезапно разозлилась. Она поджала губы и смерила Они презрительным взглядом.

— Как это понимать, сударь? – холоду в её голосе мог бы позавидовать Сешемару. – Я требую, чтобы вы немедленно привели сюда Шиппо, а затем отпустили нас обоих!

— Ух ты, какая смелая человечиха! – Они засмеялся, щедро сверкая зубами и глазами, встал и быстрым движением обнял Кагоме за талию. – Ты моя добыча, так что помолчи и будь ласковой, тогда, может быть, проживешь еще пару дней! – сказано это было веселым тоном. Парень опять понюхал девушку, а затем толкнул её в сторону постели. Хигураши взвизгнула и, недолго думая, врезала похитителю кулаком в лоб. Рука взорвалась болью до самого локтя, а Волк отступил назад, ошеломленно глядя на оказавший ему сопротивление трофей.

— Не… сметь! – зло выкрикнула Кагоме.

— Ух… ты… — медленно повторил Они, но теперь в его голосе было почти восхищение, и глаза его сияли все ярче. Внезапно он схватил свою предполагаемую жертву за руку, а когда она попыталась вырваться, сжал крепче и заглянул в глаза.

— Смелая, сильная, красивая, решительная, — в голосе похитителя появились новые нотки. – Непокорная, гордая и от тебя приятно пахнет, — он засмеялся бархатным смехом и обнял Кагоме за плечи хозяйским, но одновременно нежным жестом. – Решено! Ты будешь моей сучкой!

***

«Упс! Быстро он!» — ошеломленно подумала Кагоме, невольно восхищаясь, но, тем не менее, решительно вывернулась из объятий новоявленного жениха.

— Су… дарь! – откашлялась она. – Вам не кажется, что прежде, чем называть кого—то своей… — она поморщилась, — своей, вы могли бы хотя бы представиться?

— Разумеется! – похититель улыбнулся так широко, что Хигураши даже несколько смутило количество и острота его зубов. – Я Кога! Наследник племени Диштаки-на-оками, предводитель молодых воинов! – сказано это было с таким апломбом и ожиданием восторженной реакции публики, что Кагоме только головой покачала. Кога принял это за экстаз, охвативший девушку при звуках его имени.

— Не смущайся, человечиха!

— Меня зовут Хигураши Кагоме! – четко отрубила девушка. – Запомните – не «сучка», не «человечиха», ни еще как-нибудь, а «госпожа Хигураши»!

— Прости меня, милая Кагоме! – Волк схватил девушку за ладонь и преданно заглянул в лицо. – Я не хотел обидеть мою милую душеньку!

Кагоме вырвала руку и продолжила сквозь стиснутые зубы:

— И у меня есть жених!

— Не проблема! – отмахнулся Кога. – Я убью этого жалкого человечишку, и ты будешь моя навеки, милая Кагоме!

— Э-э-э-э, — его апломб все же ошеломлял, и Хигураши несколько опешила, но собралась с силами. – Все дело в том, что…

В дверь поскреблись. Кога нахмурился и рявкнул:

— Ну, кто там нам мешает?!

В комнату просунулась голова еще одного Они-Волка с хохолком на макушке. Он быстро оглядел комнату, недоуменно хлопнул глазами при виде все еще целой Кагоме и нерешительно спросил:

— Так это, братан, с Кицуне что делать? Сейчас прикончить, или ты сам этим займешься?

— Шиппо!! – Кагоме рванулась к выходу с отчаянным воплем, но Кога перехватил её. – Не смейте трогать мальчика! – потребовала она у молодого вождя.

— Кто тебе этот Кицуне, милая Кагоме? – брезгливо сморщил нос Волк, не разжимая объятий.

— Он мой ученик, и я несу за него ответственность, — отрезала Хигураши.

— Ученик? – Кога склонил голову и заинтересованно повел ушами. – Так ты учительница, дорогая Кагоме? – в голосе его появилось уважение, и он даже чуть расслабил хватку, не отпуская девушку совсем.

— Да, — Кагоме тоже уловила изменившийся тон собеседника и решила закрепить успех. – Я прошу вас не причинять вреда Шиппо. Позвольте мне с ним увидеться! – голос девушки дрогнул.

— Моя сучка — учительница и такая добрая! – голос Коги тоже дрогнул.

— С-сучка?! – потрясенно охнули в дверях.

— Да! – предводитель тряхнул головой. – Приведите сюда Кицуне! – скомандовал он. – А я пока, милая Кагоме, — он опять нежно сжал руки девушки, – оповещу моих соратников о нашей помолвке! – и стремительно вылетел из комнаты.

Оглушенная Кагоме тяжело опустилась на край постели.

***

Шиппо втолкнули в комнату спустя всего несколько минут. Зареванный Кицуне тут же бросился на грудь Кагоме.

— Гос… гос… госпожа Хигураши! – прорыдал он. – С… с… с вами все в порядке? – мальчик наконец справился со слезами и пристально посмотрел на девушку.

— Кажется, да, — гладя его по голове, сказала Кагоме. – Не знаю, правда, надолго ли… — пробормотала она.

— А что случилось? – спросил Шиппо, вытерев нос.

***

— Вау! – Кицуне округлившимися глазами смотрел на свою учительницу. – Вау! – повторил он с восторгом.

— Нечему тут восхищаться! – возмутилась Кагоме. – Я пыталась сказать ему, что уже не свободна, но он меня просто не слушает! Один не слушает, другой не слушает! Один мямлит и бегает, другой прет напролом! – Хигураши истерично захихикала. – Что ж мне так на женихов везет!

Шиппо озабоченно заглянул девушке в лицо:

— Госпожа, а вы этому придурку про того придурка сказали?

Кагоме поняла и отрицательно замотала головой, а потом спросила:

— Но, может, если сказать Коге, что Ину… — лисенок проворно заткнул ей рот ладошкой.

— Учительница, только не говорите этому Волку, что вы как-то с Псами связаны! – прошептал он.

— Почему? – тоже шепотом спросила Кагоме.

— Потому что Волки и Псы ненавидят друг друга, — пояснил Шиппо.

Кагоме заволновалась. Дурные предчувствия охватили её с новой силой, и были они связаны отнюдь не с её статусом «невесты», и она неуверенно спросила:

— Шиппо, как думаешь, нас найдут?

— Ясное дело! – лисенок посмотрел на неё даже несколько оскорбленно. – Волки… — мальчик сморщился, — хорошо умеют следы заметать. Может, чуть хуже нас, Кицуне. Но Псы, они… упертые, — признал мальчик.

Кагоме попыталась смахнуть пыль, забившуюся в складки бежевого платья, и только потом сказала:

— Шиппо, мы должны попробовать убежать раньше, чем нас найдут.

Кицуне вытаращил на девушку глаза, открыл рот, намереваясь возмутиться, но потом внезапно притих и исподлобья посмотрел на учительницу, напряженно рассматривающую противоположную стену комнаты, где на полке стояли несколько расписных тарелок.

— Вы из-за этого придурка так говорите, да? – спросил он.

— Какого придурка? – фальшивым голосом удивилась Хигураши.

Шиппо вздохнул и покачал головой.

— Вы боитесь, что Ин… сорвется, — серьезно сказал мальчик. Еще помолчал, а потом тихо договорил:

— Знаете, мне мама говорила: «Если увидишь Они с отметками – беги. Даже если это был твой лучший друг – беги, не раздумывай».

Кагоме прикусила губу и сцепила на коленях дрожащие руки.

— Он… не хотел, — наконец выдавила она. – Шиппо, ему было… плохо, очень плохо, — она вздрогнула, вспоминая наполненные мукой золотые глаза в ту ночь, когда Инуяша ушел. – Может быть… ничего и не случится, но я хочу попробовать выкрутиться сама, — тут в Хигураши взыграла гордость. – К тому же не всю же жизнь меня будут спасать?!

— Ну-у-у-у, — неопределенно протянул Шиппо, посчитав невежливым указывать учительнице, что все эти резоны можно было бы оставить и до другого раза, а сейчас, когда их взяли в плен Волки, а ей грозит опасность стать сучкой одного из них – пусть Инуяша устраивает резню, сколько ему влезет!

— Поэтому я постараюсь потянуть время, а ты осмотрись тут, — воодушевилась Кагоме, но тут же напряглась. – Но, Шиппо, я не хочу, чтобы ты пострадал!

— Учительница, — мальчик был сама снисходительность, – я Кицуне, и если бы за вас не беспокоился, то уже десять раз бы удрал! – он немножко преувеличивал, но и в самом деле уже знал, где привязаны лошади банды, а где разместились сами Волки.

Кога ворвался в комнату без стука, так что Кагоме и Шиппо вздрогнули.

— Моя милая, ты соскучилась? – он бесцеремонно спихнул Кицуне на пол, плюхнулся рядом с Хигураши и тут же схватил её за руку.

— Не успела, — проворчала девушка, пытаясь выдернуть ладонь, но тут же вспомнила о плане, вздохнула и заставила себя улыбнуться Волку.

— Господин Кога… — но её перебили.

— Просто Кога! Какие могут быть формальности между нареченными!

Кагоме чуть зубами не заскрипела.

— Кога, а вас не смущает, что я человек? – вымученно улыбнулась она.

— А должно? – искренне удивился Волк. – Ты так прекрасна, что затмеваешь в моих глазах всех самок моего племени. Твоя кожа бела, как свежевыпавший снег, и нежна, как лепесток розы! Твои волосы подобны шелку, а глаза пленили меня с первого взгляда!

«Буря и натиск», — подумалось Кагоме, буквально погребенной под этой лавиной комплиментов, но она не сдавалась:

— Но наши дети будут полукровками! – в её памяти неожиданно ярко вспыхнул образ угрюмого Инуяши с ненавистью бросающего: «Я – полукровка».

— О-о-о-о! – Кога подсел еще ближе и потянулся носом к шее Кагоме. Девушка едва не завопила и выгнула голову вбок, пытаясь избежать «поцелуя». – Ты уже думаешь о наших щенках!

На полу сдавленно хихикнул Шиппо. Кога мгновенно переключил на него внимание.

— А ты что тут делаешь, маленький говнюк? – процедил он раздраженно.

— Так, — Хигураши вырвалась из объятий Волка и встала. – Давайте кое-что проясним. Если вы хоть пальцем тронете Шиппо, я скорей покончу с собой, чем позволю к себе прикоснуться!

— Какая у меня решительная сучка! – просиял Кога. – Конечно, этот юный проказник отныне наш почетный гость и никто не посмеет его обидеть! Ты довольна, душа моя? – он снова схватил Кагоме за руки.

— Второй момент, — Кагоме заставила себя улыбнуться, как могла искренне. – Ваше предложение ошеломило меня. Я не знаю, как принято ухаживать среди Они, но среди людей все происходит не столь… стремительно.

— Всё, что пожелаешь, сердце моё! – жарко пообещал Кога, между делом поглаживая «невесту» по локтю.

— Люди знакомятся, встречаются некоторое время. Мужчина ухаживает за женщиной, дарит ей цветы, подарки, — перечисляла Кагоме, — иногда они посещают совместно какие—то мероприятия – балы, оперные концерты, — тут она замолчала. В памяти некстати всплыло: Опера, примадонна, со снисходительностью богини принимающая комплименты, и Инуяша, с интересом спрашивающий во всеуслышание: «Так что, эта толстая старая тетка воет, а ей за это еще и деньги платят?». – Кагоме улыбнулась с нежностью. Волк немедленно воспринял это на свой счет и усилил поглаживания.

— Иногда, — Хигураши попыталась освободиться, – они едят вместе, беседуют, чтобы получше узнать друг друга. «Просто поговорить» — опять всплыло в памяти.

— Какая глупость! – перебил поток её мыслей Кога. – Я и так знаю, что ты сучка, дарованная мне богами, но если, сердце мое, ты хочешь, чтобы человеческие ритуалы были соблюдены, я не против, — он снисходительно пожал плечами. – Чего сейчас хочет моя красавица? – игриво спросил он.

— Привести себя в порядок, — скромно потупилась Кагоме, даже не слишком кривя душой.

— Хорошо! – Кога встал, подцепил за шкирку слабо вякнувшего Кицуне и направился к двери.

— Шиппо! – рванулась следом девушка. Волк обернулся:

— Я дал слово, — с некоторой обидой напомнил он, и Хигураши отступила, позволив унести мальчика.

Буквально через пять минут в комнату потянулись Волки, внося свежую воду, тазы и кувшины для умывания, разнообразную одежду, зеркало, щетки, расчески, еще вещи. Все они с любопытством разглядывали девушку, которая только ежилась от этого внимания. Потом Хигураши всех выгнала вон, проведя краткий инструктаж по поводу «сначала стучимся, потом заходим». Судя по нахмуренным лбам некоторых Волков, для многих необходимость стучаться стала откровением.

***

Кагоме сжала края таза и уставилась на свое отражение в зеркале.

— Ты справишься, — твердо сказал она сама себе и кивнула в подтверждение этих слов.

Переодеваться девушка не стала. Вместе с чужими вещами принесли и её ридикюль, в котором, к огромному удивлению Кагоме, обнаружился её верный дерринжер. Непонятно, то ли его не заметили, то ли не посчитали вооруженную Хигураши достаточной угрозой, но девушка несколько воспрянула духом. Сейчас она собиралась решить следующую насущную проблему.

***

Кагоме приоткрыла входную дверь и зажмурилась от яркого солнца, ударившего её по глазам. Тут же свет заслонила высокая фигура.

— Ты что-то желаешь, душа моя? – Кога, по своему обыкновению, тут же схватил её за руку.

Девушка смутилась:

— Э, да. Я бы хотела… ну, вы понимаете… удобства…

— Понимаю! – просиял Кога. – Эй, вы! – скомандовал он, и двое Волков тут же кинули под ноги Кагоме штуки золотой парчи. Хигураши, оторопев, отсупила.

— Что это?! – вскрикнула она.

— Твои ножки достойны ступать только по золоту! – на полном серьезе объяснил Кога, и девушке ничего не оставалось, кроме как, опираясь на его руку, вступить на драгоценное шитье и идти по нему вдоль рядов таращащихся на неё Волков.

Никогда еще ей не приходилось столь триумфально шествовать в сортир!

***

К её возвращению вся комнатка была буквально устлана коврами и дорогими тканями, заставлена золотыми и серебряными вазами, в которые небрежно, кое-где прямо с корнями, воткнули свежесорванные цветы.

— Я все так делаю, душа моя? – жарко выдохнули ей в ухо, и Кагоме подпрыгнула. Кога опять цапнул её за руку и повлек к столу:

— Теперь поужинаем и поговорим, владычица моего сердца!

Хигураши усадили на стул и поставили перед ней тарелку с толстым ломтем полусырого мяса. Девушку затошнило:

— Эм, а нельзя его прожарить? – робко спросила она.

Кога нахмурился. Кагоме напряглась, но Волк заорал:

— Эй, вы что, думаете, моя сучка будет это есть?! А ну, быстро сделали все, как полагается!

Тарелку из-под носа у Кагоме буквально выхватили и через несколько минут притащили обратно с уже значительно лучше приготовленной едой. На мясе даже зелень сверху кокетливо лежала!

Хигураши отломила кусочек хлеба. Краем глаза она поглядывала на своего сотрапезника, который, стоило ему только перехватить взгляд девушки, немедленно переставал жевать и отвечал ей широкой улыбкой.

Темнело. Приближающаяся ночь нервировала Кагоме и, чтобы затянуть ужин, она начала светскую беседу.

— Эта ваша родная деревня?

— Что ты, сердце моё! – Кога удивленно посмотрел на девушку. – Мое… нет, наше Племя живет северней! И мы, Волки, не унижаемся, ковыряясь в земле!

— Тогда что это за деревня? – насторожилась Кагоме.

— А! Так, ничья, — Волк небрежно пожал плечами. – Мне она понравилась, и мы решили тут остановиться.

— А жители? – Хигураши почувствовала, как у неё начинает скручивать живот.

— Какое мне до них дело, — Волк небрежно отправил в рот кусок сочащегося кровью мяса, а Кагоме внезапно вспомнила то подозрительно напоминающее кровь пятно, которое видела на полу, и её затошнило уже всерьез.

— Вы их убили? – прохрипела она, прижимая ладонь ко рту.

Кога уставился на девушку.

— Тебе нездоровится, душа моя? – озабоченно спросил он.

— Нет, все хорошо, — Кагоме прикусила щеку изнутри и заставила себя улыбнуться.

— Вот и чудесно! – просиял молодой предводитель, а Кагоме, спохватившись, сморщилась:

— Хотя, пожалуй, да, мне немножко дурно. День был… насыщенным. Вы не возражаете, если я сейчас лягу спать и отдохну как следует?

— Кога, голубка моя, называй меня Кога! – шутливо погрозил ей пальцем Волк, но, к огромному облегчению девушки, кивнул:

— Конечно, отдохни! Тебе надо набраться сил перед свадьбой! Я пойду, но прежде… — и не успела Кагоме моргнуть, как он оказался рядом, обнял и зарылся носом в её волосы.

Кагоме задохнулась. Она просто оцепенела от отвращения и ужаса. Это было уж слишком, и, не выдержав, она просто оттолкнула Когу от себя. Он оскалился, и девушка поспешно сказала, подавляя в себе истерику:

— Простите, это инстинктивно. Я все еще не могу привыкнуть к вашим своеобразным поцелуям, — и надрывно засмеялась.

— Ничего, у тебя будет время привыкнуть! – Кога ушел, а Кагоме продолжала смеяться и не заметила, как смех перешел в рыдания.

Глава 2

Ночь подкралась, не принеся с собой покоя и отдыха. Кагоме не могла лечь на чужую постель или хотя бы снять с неё покрывало и теперь сидела на стуле, глядя в темноту и ни о чем не думая. Она слишком устала, чтобы переживать или строить планы, но, видимо, все же в какой-то момент задремала, поэтому легкое прикосновение напугало её до крика.

— А-а-а… — не успел возглас перерасти в полноценный вопль, как её рот заткнула маленькая ладошка.

— Госпожа учительница, это я!

— Шиппо?! – облегчение, которое испытала Хигураши, трудно было с чем-то сравнить, но тревога тут же вернулась: — Что случилось?

— Да ничего, — пожал плечами маленький Кицуне, устраиваясь возле ног девушки. – Я за вас беспокоился, поэтому в окно влез.

Кагоме погладила его по рыжему чубчику, а мальчик уткнулся ей в колени. Хигураши было немного неловко об этом спрашивать, но она все же почти неслышно прошептала:

— Ну, что? Может, попробуем сейчас сбежать?

Шиппо зашевелился:

— Что вы, госпожа Хигураши! Бежать от волков ночью?! Пхе! Будь я один… — он замешкался, — но с вами?! Утром, — Кицуне зевнул, — сбежим утром, — добавил уже невнятно и тихо засопел.

Кагоме вздохнула. Она понимала, что слишком многого требует от мальчика и стыдилась, но одновременно испытывала разочарование – она не была уверена, что ей хватит сил притворяться и сопротивляться еще день.

Под сонное дыхание лисенка девушка начала дремать и появление следующего визитера опять проспала.

— Шиппо? – вскинулась она, увидела сияющие в ночи синие глаза и белые острые зубы и обмерла. Даже крик не шел с онемевших губ.

— Ах, милая моя, я огорчен, ты спутала своего возлюбленного с Кицуне! – попенял ей Кога, а Кагоме тем временем лихорадочно озиралась, но мальчика в комнате не было.

— Что… что вам надо?! – Кагоме, словно защищаясь, прижала ладони к груди, но Кога ничего не предпринимал. Он присел возле ног девушки на корточки и заглянул снизу вверх ей в лицо:

— Дорогая, здесь нет театра или других человеческих развлечений, но я хочу показать тебе чудо, — он протянул девушке руку. Голос его звучал серьезно, и на секунду, в свете луны, уставшей Кагоме показалось, что на неё смотрит другой… Она радостно качнулась ему навстречу, и иллюзия развеялась. Волк обрадованно заулыбался:

— Душа моя, я подарю тебе звезду!

***

Заботливо укутанная в меха, но тем не менее отбивающая зубами дробь, Кагоме семенила, тщетно пытаясь разобрать, куда они идут. Волк, крепко державший её ладонь, не успокаивал, а напротив, только усиливал смятение.

— Потерпи еще мгновение, дорогая, — внезапно нарушил молчание Кога. На языке у Хигураши крутилось много вопросов и ответов, но она сдержалась, только крепче стиснув на груди мех, и постаралась не думать, где Они его взял.

Наконец молодой вождь остановился.

— Вот! – он посторонился, пропуская девушку вперед. Она нерешительно сделала шаг, пытаясь хоть что-то разглядеть в сплетении лунных теней.

Первым появился запах. Сладкий, отдающий ванилью, но гуще, тяжелей, плотней, телесней, он окутал её бархатным покровом, проникая в ноздри и заставляя вдыхать его снова и снова. А потом возникло чудо… Огромный белый цветок висел, казалось, в черной пустоте, словно упавшая с неба звезда. Сходство усиливали окружающие его снизу острые лепестки, окрашенные во все оттенки желтого и похожие на затухающие лучинки, и пучок тычинок в сердцевине, который был настолько ярко-золотым, что на фоне белого сияния лепестков почти горел.

Зачарованная, Кагоме шагнула навстречу чуду.

— Что это? – шепотом спросила она, словно боясь, что видение растает в ночи.

— Это волшебный цветок, — прошептал ей Кога. – Как в сказках людей про папоротник. Только наш цветок самый настоящий. Но цветет он только одну ночь. Только одну ночь можно любоваться им, вдыхать его аромат, прежде чем он завянет,— шепот становился все жарче, сплетаясь с опьяняющим запахом. Девушка почувствовала, как Волк приобнимает её за талию, встрепенулась, но прежде чем очарование пропало, Кога сделал шаг назад.

— Пойдем домой, душа моя, пока ты не замерзла, — нежно позвал он.

***

Кагоме проснулась на полу, скорчившись, в неудобной позе, но настроение у неё было сносное, и чуть позже Коге, принесшему завтрак, досталась почти натуральная улыбка. К тому же еда была неплоха: крепкий кофе, прожаренный бифштекс. Девушка не привыкла начинать день с мяса, но философски подумала, что к этому придется привыкать уж точно. После еще одного триумфального, с бросанием под ноги златотканых узорочий, прохода по двору «туда и обратно», Хигураши осталась в комнате наедине со своим «женихом», и он как-то чересчур небрежно спросил:

— Милая, а ты не знаешь, что это? – и высыпал из замшевого мешочка на стол золотые пластинки.

Кагоме даже не дернулась. Она в очередной раз позабыла о кладе и только теперь спохватилась, что ключ к нему оказался у грабителя.

— О! — воскликнула она. — А я как-то в суматохе и не поняла, что вы банк ограбили, — Хигураши попыталась сказать это ядовито, но Кога оказался совершенно нечувствительным к скрытому сарказму и надулся от гордости, словно совершил невесть какой подвиг.

— Да! Мы – Волки берем то, что хотим! Ты ни в чем не будешь нуждаться!

Кагоме еще раз оглядела заваленную ценностями комнату и хмыкнула, быстро соображая, какую тактику ей выбрать. Остановившись на полуправде, девушка наивно хлопнула ресницами:

— Ой, это такая запутанная история! – и, тщательно избегая упоминать Облачных псов, начала импровизировать.

***

— Так ты не знаешь, что это за знаки? – как Кога не маскировался, разочарование в его голосе слышалось. Мстительно, не слишком задумываясь о своей судьбе, девушка пропела:

— Ну, что ты! Откуда мне знать! Боюсь, — она глупо хихикнула, – вы не того похитили!

Волк тут же схватил её за руки:

— Что ты, счастье моё! Я тебя не похищал, это само провидение свело нас! И не важно, что ты не знаешь, где клад, это не имеет для меня никакого значения! – он прикоснулся губами к запястью Кагоме, и по её спине побежали мурашки.

— А Собачий лорд как в этом замешан? – как бы мимоходом спросил Волк, и жернова вранья в голове Хигураши опять завертелись, но они еще не выдали обмолоченный из правды продукт, а в дверь просунулся один из соратников Коги и неуверенно шмыгнул носом:

— Эй, братан, ты бы это… того… а то тут это… того… этого… как бы…

Кога скривился раздраженно, но тут же послал девушке ослепительную улыбку и ретировался. Кагоме не успела облегченно вздохнуть, как в ставню заскреблись.

— Шиппо! – выдохнула она радостно, впуская Кицуне в комнату.

— Я все узнал! – мальчик подпрыгивал от нетерпения. – Значит так, эти хитрожопые сероштанные Волки разделились на два отряда – побольше и поменьше. По следам того, что побольше, пошли эти глупые Псы, а того, что поменьше, значит сюда, — Шиппо ткнул себе под ноги, — отправился шериф с добровольцами. Они тут поблизости, я с ними даже уже и переговорил, — мальчик с притворной скромностью потупился, но похвалы от Кагоме не дождался, вздохнул и продолжил: – Шериф где-то через полчасика шумнет, и мы в это время шасть отсюда. Я у этих бандюков пару лошадок спер и тут недалеко привязал! – он опять глянул на учительницу. Та чересчур пристально на него смотрела, и Шиппо решил закончить рассказ в самой эффектной манере. – Пфе! А вы думали, что я пальцем деланный?! – интонации угадывались легко.

— Шиппо, — от тона учительницы рыжие ушки прижались к голове, – ты молодец… Мне жаль, что тебе приходится всем этим заниматься, — Хигураши смолкла и отвернулась. Шиппо обеспокоенно заглянул ей в лицо:

— Учительница, ну чего вы?

— Шиппо, я думала, ты лучше меня понимаешь, почему Инуяша… такой, — в голосе Кагоме прорвалась ярость. – Так зачем ты так делаешь?! Зачем ему подражаешь?!

Кицуне покраснел и потупился, сцепил ладони за спиной, заковырял пяткой пол и только потом пробормотал:

— Ну, этот придурок иногда реально крутым может быть, — мальчик вздохнул и сдавленно признался: – А мне было немножко страшно, вот я и… — он еще не закончил, как Кагоме порывисто его обняла и прошептала в ушко:

— Прости! Мне тоже очень страшно!

— Ладно, — шмыгнул носом Шиппо, — эти при… то есть Псы, — поправился он, виновато посмотрев на учительницу,— уже, наверное, поняли, что не по тому следу пошли и теперь на всех парах сюда несутся. Так что мы должны все сделать быстро!

***

Время текло одновременно очень медленно и очень быстро. В ожидании побега Кагоме распорола подол платья и теперь напряженно вслушивалась в тишину за окном, приникнув к ставням.

— Ты хочешь прогуляться, любовь моя?

От неожиданности Кагоме дернулась и резко обернулась. Кога стоял, прислонившись к косяку, и пристально смотрел на неё. Девушка сглотнула. В ярко-синих глазах Они-Волка было странное выражение. Хигураши постаралась взять себя в руки:

— Прогуляться? О нет, вам показалось!

— Ладно, — Кога улыбнулся в ответ, продемонстрировав клыки, и прошел в комнату. – А я принес тебе подарок, милая, — он поставил на стол шкатулку. – Не взглянешь?

— Очень любопытно! – попыталась изобразить заинтересованность Кагоме.

Она подошла поближе и неожиданно поймала краем взгляда синюю искру. Присмотрелась и впервые заметила, что в ухо Волка вставлено золотое колечко с синим камешком, которое и пустило только что блик. Кагоме брякнула:

— Ой, а вам не больно?! – вспомнив, с каким трепетом относится Инуяша к своим «ухам».

— Нисколько! – Кога дернул ушами и коварно улыбнулся. – Не хочешь… почесать меня за ушком? – в его голосе появился мягкий рык.

Кагоме сглотнула и отрицательно затрясла головой, внезапно осознавая, что ей действительно совершенно не хочется трогать эти серые треугольнички! Ну, вот совершенно!

— Хорошо! Оставим это на потом, — согласился Кога и, цапнув Кагоме за запястье, подвел её к столу. – Взгляните, — он открыл крышку шкатулки. Внутри ровными рядами стояли небольшие баночки.

— Что это? – любопытство в Хигураши победило страх.

— Это, — дыхание Коги шевельнуло волосы девушки. Она попыталась отодвинуться, но Волк держал крепко, — духи Они. Кое в чем мы очень хороши, — его голос снова мягко зарокотал. – Очень, очень хороши, моя милая, — теперь его тело прижималось к телу Кагоме вдоль всего бока. – Позволь мне показать тебе…

— Что?!? – вскрикнула Кагоме, лихорадочно пытаясь отодвинуться.

— Как пользоваться духами Они, — как ни в чем не бывало ответил Кога, чуть отстранился, открыл одну из баночек. Девушка принюхалась:

— Странно, — нахмурилась она. – Почти не пахнет, — аромат был действительно еле уловимым.

— Это духи Они, а не вонялки людей, — сморщил нос Волк. Он подцепил немножко густой массы из баночки и потянулся к девушке. Кагоме заставила себя не дернуться, когда почувствовала пальцы Коги у себя на шее за ухом.

— Вот так, — прошептал он, аккуратно втирая благовоние. Его зрачки мерцали в полутьме, а Кагоме ощутила жар, который кругами начал расходиться по телу из того места, куда Волк нанес смесь. – Теперь пахнет?

— Д-да, — сглотнула Кагоме. Теперь она действительно чувствовала запах. Сладкий и терпкий одновременно, он, казалось, проникал в неё.

— Женщины Они могут свести с ума мужчину одним только запахом, — Волк открыл следующую баночку. – Люди просто льют на себя вонялку, но Они знают, как заставить аромат работать на себя, — он коснулся виска девушки, и холод мяты с горечью пустырника очистили её разум, заставив воспринимать все окружающее необыкновенно ярко: тепло тела Коги, его улыбку, гипнотизирующее мерцание сережки в чуть подергивающемся ухе, обволакивающую мягкость его речей.

— Каждый запах должен быть нанесен на свое место, — Волк коснулся новой смесью запястья Кагоме. Пряный огонь потек по жилам девушки, пульс зачастил, сбиваясь, истома начала охватывать тело…

— Я… я… не хочу… — прошептала она сохнущими губами.

— Есть еще столько мест, куда надо нанести аромат, — Кога подался вперед, заваливая Кагоме на стол. Девушка слабо уперлась ладонями ему в грудь.

***

— Что за… — Кога замер. Его уши развернулись в сторону двери. Снаружи раздались крики.

— Я на секундочку, любовь моя, и мы продолжим! – пообещал он и выскочил вон, а Кагоме, задыхаясь, стекла на пол.

Ноги её не держали, сердце бешено стучало, кровь ревела в ушах, и шепота Шиппо она сразу не расслышала.

— Ну же, учительница, лезьте! – Кицуне нетерпеливо подпрыгивал за окном.

Девушка кулем перевалилась через подоконник и вслед за Шиппо шмыгнула в кусты, а оттуда, вдоль хозяйственных построек, на улицу, где их ждали два скакуна. Выстрелы за их спинами не стихали, но никого из Волков видно не было. Кагоме взялась за стремя и на секунду замешкалась:

— Шиппо, ты этих лошадей действительно… украл?

Кицуне закатил глаза, вскочил в седло и помог вскарабкаться девушке.

— Если хотите, учительница, когда мы выберемся, я тысячу раз напишу «красть не хорошо», а сейчас поехали! – он пришпорил своего скакуна.

Если бы Кагоме могла, она пристыженно прижала бы уши.

***

Их никто не преследовал, но они продолжали скакать вперед. Наконец Шиппо придержал лошадь, привстал на стременах и огляделся.

— Кажется, смылись! – радостно воскликнул он. – Поехали дальше? Учительница? – с тревогой посмотрел Шиппо на Кагоме, судорожно вцепившуюся в поводья. – Я слишком быстро гнал? – виновато спросил мальчик.

— Нет, — Кагоме мотнула головой, выбившиеся из прически пряди прилипли к щекам. – Шиппо, тут поблизости нет воды? – хрипло спросила она. – Мне надо умыться.

— Что?! – Кицуне вытаращился на девушку, потом принюхался, покраснел, суетливо отвернулся и пробормотал: — Вот же гад… Да, тут неподалеку есть… ну, источник - не источник, он только во время дождей появляется… скорей лужа такая, но чистая… — он направил лошадь в нужную сторону.

***

Кагоме было плохо. Запах от притираний, которыми её намазал Кога, въелся в плоть, вызывая тошноту, зуд, чувство распирания изнутри и непреодолимое желание помыться. Поэтому, когда Шиппо остановился и показал на небольшой водоем во впадине между песчаных дюн, она, не мешкая ни секунды, спрыгнула с седла и бросилась к нему, на ходу срывая и без того растерзанное платье.

Оставшись в белье, Кагоме упала на колени и погрузила руки в воду. Зашипела от неожиданности, проламывая тонкий ледок. Она никак не могла привыкнуть к разнице температур в пустыне. Солнце припекало ей спину, а тут, в тени небольшой скалы, было холодно, словно в леднике, но девушка не обращала на это внимания, лихорадочно плеская на себя, зачерпывая со дна песок и растирая им кожу в попытках смыть липкий запах. Она не замечала, что вода течет ей за корсет, и камисолька промокает насквозь, и только отчаянный вопль заставил её прерваться.

— Кагоме!!!

Не веря, Кагоме вскочила и обернулась.

По склону дюны, оскальзываясь на песке и съезжая вместе с ним вниз, к ней бежал Инуяша.

***

— Кагоме!!! – на лице Облачного пса была паника. – Ты цела, дур-ра ?!

Колени Кагоме подогнулись, и Инуяша еле успел поймать падающую девушку. Хигураши вцепилась в Инуяшу, уткнулась ему в грудь и почти отключилась, вздрагивая всем телом и сквозь обморочные волны слыша неразборчивые чертыхания, а потом тепло, когда её накрыли знакомой пестрой курткой.

— Ну, чего ты? Все нормально, слышь? Все, все уже! – бормотал Инуяша, а Кагоме вжималась в него плотней, наконец чувствуя себя защищенной от всех невзгод. Который раз это происходило? Который раз она слышала «Ты цела?» и осознавала, что всё – Инуяша пришел, и теперь все будет хорошо? Ради этих мгновений стоило ждать, надеяться, бороться, чтобы потом просто вот так стоять и слышать успокаивающий шепот, чувствовать, как неловко, но очень бережно её поглаживают по спине.

В какой момент это закончилось, девушка не знала, просто она почувствовала, как каменеют мышцы Инуяши, и он отстраняется. Кагоме всхлипнула, попробовала снова прижаться, но Инуяша не дал. Девушка посмотрела на парня. В глазах Облачного пса разгорался недобрый огонек:

— Слышь, а что это ты делала?

— А? – не поняла вопроса Кагоме, вытерла нос и неловко улыбнулась. – Я ничего не делала, меня как бы похитили…

— Нет, — перебил её Инуяша, — что ты с этими Волками делала? От тебя ими несет! – он скривился и еще раз понюхал темные локоны.

Хигураши вспыхнула. Только недавно она сама пыталась избавиться от въедливого запаха притираний и понимала, что уж Инуяша почует их в любом случае, но тон и постановка вопроса ей очень не понравились.

— Меня по-хи-ти-ли! – по слогам сказала она, делая шаг назад. – Я ничего с этими Волками не де-ла-ла!

— Да? – Инуяша глянул на неё исподлобья. – Для той, которую по-хи-ти-ли, ты уж больно сладко пахнешь!

— Ты, ты, ты думаешь, что это по моей воле было?! – вспыхнула девушка.

— Что? – голос Инуяши упал, а лицо помертвело. – Что они с тобой сделали?!? – взревел он.

— Да ничего же, говорю!!! – тоже завопила Кагоме.

На гребне бархана показалась Санго и остановилась там. На секунду рядом с ней возник Сешемару, но он только бросил один морозный взгляд и ушел, не дрогнув ни единым мускулом на застывшем лице.

— Да как ничего!!! Ты же смердишь похотью!!! – оскалился Инуяша. – Что ты там делала, говори!!!

— Ничего!!! – череп Кагоме словно взорвался изнутри горстью стеклянных осколков. Девушка размахнулась и изо всех сил врезала Облачному псу кулаком в лоб.

То ли голова у Инуяши была тверже, чем у Коги, то ли вложила Кагоме в этот удар больше эмоций, но на этот раз боль прошила девушку до самого плеча, и она согнулась, мыча от боли. Инуяша, потрясенно моргая, отшатнулся назад и застыл, а Кагоме тем временем выпрямилась, презрительно посмотрела на него, сбросила на песок куртку и начала карабкаться наверх, не обращая внимания на то, что одета лишь в нижнее белье.

***

Санго сориентировалась быстро. Она накинула на подругу, чей застывший взгляд был устремлен в никуда, плащ, быстро отвела её к Сешемару, неподвижно возвышающемуся на А—Уне рядом с несколькими заметно нервничающими в присутствии Собачьего лорда добровольцами из города, и попросила:

— Вы не отвезете госпожу Хигураши в миссию? Мне тут еще кое-что доделать надо.

Сешемару разлепил губы:

— Волки?

— Не знаю! – отмахнулась от его лаконичного вопроса Санго. Сешемару больше ничего спрашивать или уточнять не стал, а просто развернул своего скакуна, позволяя охотнице посадить Кагоме сзади себя.

— Шиппо, — Санго поймала крутящегося рядом кицуне, — а ты проследи за его лордством. Он странный какой-то!

— Ага! – кивнул мальчик, вскакивая на круп позади одного из людей и начиная нетерпеливо дергать того за рукав, понуждая отправиться в путь. Проследив за удаляющейся кавалеркадой, Санго развернулась и начала спускаться вниз.

***

Инуяша стоял там, потирая лоб. Санго он не замечал, пока охотница, размахнувшись, не влепила ему пощечину. Облачный пес икнул, плюхнулся на пятую точку и потрясенно вылупился на девушку:

— Охотница, а ты чего?!

— Сейчас ты, тупица ушастая, внимательно меня выслушаешь! – задыхаясь от ярости, Санго Хайдзия наставила указательный палец на Облачного пса.

Глава 3

Кагоме съежилась, стуча зубами. Теплый день незаметно растворился в черном холоде, который просачивался сквозь неплотно закрытое окно.

Вернувшись в миссию, девушка опрометью, не отвечая ни на чьи встревоженные вопросы, кинулась в ванну и сидела там, ожесточенно омываясь, до сумерек. Она бесчисленное количество раз прополоскала волосы, протерла все тело одеколоном, смыла уже его запах и, только когда почувствовала, что еще раз - и она просто сдерет с себя кожу, остановилась. Потом она шмыгнула в свою комнату, выпила успокоительный чай, приготовленный заботливыми монахинями и, надев свежую ночную рубашку, нырнула под одеяло. Надо было накрыться еще и покрывалом, но ей хотелось быстрей спрятаться от всего мира и теперь приходилось расплачиваться за небрежность. Она не могла себя заставить пошевелиться и на скрип окна даже не дернулась.

- Ты спишь? – прошептал знакомый голос.

- Уйди! От меня волками пахнет! – рявкнула Кагоме, не оборачиваясь.

- Уже не пахнет, - заверил Инуяша. Хигураши разозлилась:

- Радость-то какая! Видеть тебя не могу! – она не собиралась щадить ни чьи чувства.

Некоторое время было тихо. Кагоме слышала сопение и скрип кожи сапог, когда Инуяша переминался возле кровати.

- Ну и не смотри, - обиженно пробубнил он, но не ушел, потоптался еще и выдавил:

- Это… ну… это… я не хотел… это…

Кагоме собиралась промолчать, но потом не выдержала и бросила за спину:

- Что «не хотел»? Что «ну»? Что «это»? Хочешь сказать, говори.

Парень засопел:

- Это… ну… это…

Кагоме прекрасно знала, что Инуяше сложно открыться перед кем-нибудь, трудно правильно выражать свои эмоции, невероятно тяжело облекать свои мысли в слова, а сейчас от него требовалось все это сразу, но она не собиралась ему помогать.

Сопение сменялось кхканием и скрипом зубов, чтобы вернуться с новой силой, но потом Инуяша героически выдавил из себя:

- Я не хотел тебя обижать! Вот…

Опять помолчал, но видя, что реакции на его слова нет, отчаянно заговорил:

- Кагоме, ты хорошо пахнешь… Нет! То есть да! То есть… Тьфу! Для Они запах почти всё! Как для людей зрение. У деда был друг, так он был слепой, но про него и не скажешь, потому что нюх у него был ого-го! Ты хорошо пахнешь! Когда я тебя нюхаю, мне… спокойно!

Хигураши замерла.

- А сегодня от тебя пахло плохо! Нет! То есть… Р-р-р-р! От тебя пахло хорошо, но плохо! Так, как будто тебе было хорошо, но с этими Волками, а не со мной, и от этого я взбесился! – выпалил Инуяша единым духом.

Кагоме стало смешно. Это сейчас он её таким образом оповестил, что ревнует?! Но девушка продолжала молчать, и Облачного пса несло дальше:

- Но мне все равно! Кто я такой, чтобы тебе указывать, что делать! А даже если бы это было не по твоей воле, то мне тоже все равно! Охотница правильно сказала, что ты слабая и не могла сопротивляться!

- Стоп! – этого Кагоме уже не могла стерпеть. Ей страшно хотелось обернуться, но она решила не уступать хотя бы этого. – Что Санго сказала?! Что я слабая?!

- Нет! – выкрикнул Инуяша. – Она сказала, что ты сильная, но слабей Волков, и если они тебя обидели… как-то, то ты правильно делала, что не сопротивлялась, и ты из-за этого не станешь для меня вторым сортом, никогда! Я поубиваю этих Волков, но если ты в них влюбилась, я…

- Стоп!!! – у девушки даже голова закружилась от попыток понять, кто что сказал: - Влюбилась?! И при чем тут Санго?!

- Охотница врезала мне и сказала, что я тупица, и не пустила поехать к тебе, а я хотел, потому что мне все равно, что там эти Волки сделали… - Облачный пес пошел на новый заход. Кагоме вздохнула:

- Инуяша, я четко, внятно и просто сказала тебе, что ни-че-го не бы-ло! Волки со мной ни-че-го не сде-ла-ли! – отчеканила она. – Ты опять не веришь! – ей стало жалко себя до слез. – Как тебе в голову только могло прийти, что я вот так, не сопротивляясь, им поддамся! Да и Санго как такое в голову могло прийти, - буркнула она себе под нос, а Инуяша тем временем выдал:

- Ну, они же тебя похитили!

- И? – не поняла Кагоме.

- Ну, я же тоже тебя похитил! – пробормотал парень.

Кагоме искренне восхитилась его логикой:

- По-твоему, я должна влюбляться во всех, кто меня похитил?! – и была вознаграждена непередаваемым булькающим звуком.

Откашлявшись, Облачный пес осторожно присел на край кровати. Кагоме почувствовала, как прогнулся под ним матрас.

- Эта… так ты в меня влюбилась, когда я тебя похитил?

Девушка в отчаянии закатила глаза.

- Нет! – и услышала еще один звук утопающего в эмоциях щенка. – Я влюбилась в тебя позже. Когда ты меня похитил, я тебя терпеть не могла! А знаешь, что самое обидное? Ты мне опять не веришь!

- Что ты меня терпеть не могла? – замороченным голосом спросил Инуяша.

«Тупица» и «идиот упертый» остались за зубами.

- Балда! – это вырвалось. – Что я тебя люблю! – в комнате все еще было холодно, но хоть вспыхнувшие щеки согрелись.

Инуяша не то что сопеть, даже дышать, кажется, перестал, и только мягкое «ух-ху» вылетевшей на охоту совы за окном нарушало тишину.

***

- Ты чего трясешься? – озабоченно спросил Облачный пес через некоторое время.

- Зам-мерзла, - проклацала зубами Кагоме.

- Сама балда, - матрас прогнулся еще больше, зашуршало одеяло, поверх которого лег Инуяша, подтягивая её поближе, согревая ей спину своим телом.

Хигураши дернулась, но почувствовала, как тепло начинает проникать в неё, а узлы стресса и паники, которые она непрерывно испытывала эти несколько дней, расходятся.

- Я до сих пор не могу поверить, - теперь они были очень близко друг от друга, и Инуяша шептал, - что ты, такая красивая, умная, образованная, воспитанная, из хорошей семьи, хоть посмотрела на меня, не то чтобы вл… - шепот перешел в неразборчивое бормотание.

У Кагоме в очередной раз защипало в носу:

- Иногда тебя действительно очень сложно любить, потому что ты сам себя не любишь!

- Пфе, а есть за что? – тон её собеседника стал угрюмым.

- А обязательно любить за что-то? – тихо спросила Кагоме.

Облачный пес промолчал, и дальше они просто лежали, согревая друг друга.

Потом Хигураши чуть шевельнулась:

- Знаешь, так нечестно, - она тоже чувствовала себя виноватой. – Я не очень понимаю все тонкости с запахом, но эта история действительно дурно пахнет, - поняв, что невольно скаламбурила, девушка хмыкнула и продолжила: - Ты имеешь право знать, что там случилось…

- Нет! – встрепенулся Инуяша. – Раз ты говоришь, что ничего не было, значит так и есть!

- Ну, я бы не сказала, что совсем ничего не было! – Кагоме услышала зарождающееся опасное сопение, но отважно продолжала. – Этот Волк, который меня похитил… - и, пропуская некоторые детали, девушка начала рассказ о своем приключении.

***

- Я выдерну этому Волку ноги и забью его ими до смерти, - спокойным деловым голосом сказал Инуяша.

- Нет! – завозилась Кагоме. – Пожалуйста, нет! Обещай мне! Все закончилось, и давай просто забудем это, как дурной сон! Обещай!

- Хорошо, - неожиданно легко согласился парень. – Я не буду вырывать этой гниде ноги. Только ничего не закончилось, - вздохнул он. – Эти чертовы пластинки все еще у этих гребаных Волков! Мы их так и не поймали, ур-р-родов! Что эти серохвостые поганцы умеют, так это линять!

- Ой, - пристыженно сжалась Кагоме. – Сешемару наверное рвет и мечет!

- Да нет, не рвает и не метает. Он вообще какой-то… примороженный, - заметил Инуяша.

- Сешемару примороженный?! - деланно удивилась Кагоме.

- Ну, больше чем обычно, - уточнил не понявший сарказма Облачный пес.

- Ой, - вскрикнула Кагоме. - Я ведь с Сешемару возвращалась! А-а-а-а, я даже внимания не обратила! Он действительно как ледник был!

- Ну, что еще!? – возмутился Инуяша, когда девушка опять дернулась:

- Ой! А как там Мироку? – молодого священника не было видно ни среди тех, с кем она ехала в миссию, ни здесь.

- Пхе! – фыркнул Инуяша. – А с блудистом все в порядке. Если у нас с ним и есть что общее, так это крепкие головы! – сообщил он вполне серьезно.

- Это точно! – Хигураши невольно поморщилась, поводя плечом.

- Очень больно? - смущенно спросил Инуяша, поглаживая её через ткань.

- Ты сейчас чувствуешь вину за то, что твоя голова недостаточно мягкая, и я об нее руку отбила? – ехидно спросила Кагоме.

- Э-э-э-э, ну, типа! – Инуяша был непробиваем!

Спорить Кагоме не хотелось – хотелось спать. Она отогрелась, расслабилась, и для окончательного счастья не хватало самой малости. Девушка завозилась, поворачиваясь лицом к Облачному псу, который моментально напрягся, а уж когда Кагоме, пристроившись щекой на его груди, начала носом поддевать пуговицу на рубашке, и вовсе окаменел, и только придушенно спросил:

- Ты… чего делаешь?

- Нюхают меня, нюхают, - сварливо и сонно пробурчала Кагоме. – Надоело! Я тоже хочу!

Пуговица наконец поддалась, и девушка бесцеремонно сунула лицо под ткань, вдыхая запах Облачного пса.

- Я люблю тебя за то, что ты такой, какой есть, - выдохнула она в смуглую кожу, - за то, что я могу вот так лежать, и мне хорошо. Надежно. Никогда не думала, что такое может быть! Люблю за то, как ты смотришь на меня… и даже за то, что доводишь временами – тоже люблю! – Кагоме сунула голову еще глубже под рубашку и высвободила из-под одеяла одну руку.

«Как-то это…» - робко намекнуло благоразумие, но Кагоме на дала себе обдумать мысль, ухватившись пальцами за подвернувшуюся ей длинную белую прядь и, перехватывая её, добралась до вожделенной вершины. Она даже застонала от удовольствия, когда наткнулась на меховой треугольничек.

Кагоме млела, чувствуя под подушечкой большого пальца прохладную кожистую внутреннюю поверхность собачьего уха, а под остальными мягкую пушистую внешнюю сторону. Ей очень хотелось, чтобы Инуяша тоже прикоснулся к ней. Девушка чувствовала, что сделай он это, и произойдет что-то прекрасное… или ужасное… или ужасно прекрасное… она проваливалась в туман, наполненный ожиданием и счастьем. Инуяша молчал, только сердце билось быстро-быстро, как у испуганного зайца.

***

Мироку шел по коридору, нервно оглядываясь. Он не должен был находиться здесь, около женских спален, особенно ночью, но, провалявшись два дня в полусознании с разбитой головой, посчитал, что имеет право на маленькое послабление. Тем более что Морфей к молодому человеку не заглянул, и прогулка должна была помочь от бессонницы. Почему гулять он направился именно сюда, Мироку сказать затруднялся. Во все еще гудящей голове всплывали какие-то отрывочные мысли, многие из которых, узнай о них Санго, обернулись бы для молодого священника новыми травмами. Именно поэтому «гулял» Мироку максимально тихо.

Дверь в комнату госпожи Кагоме была приоткрыта. Хоши нахмурился и потянулся её прикрыть, но, не удержавшись, заглянул, тут же заулыбался, как Чеширский кот, и прошептал:

- Ах, вы спите? Ну, спите, спите, это я так! – и собирался уже ретироваться, но поймал отчаянный взгляд золотых глаз и нахмурился:

- Инуяша, что случилось?

- Сними её, - буквально прохрипел Облачный пес, на груди которого, засунув голову почти целиком под его рубашку, спала Кагоме.

Сам Инуяша сонным или даже расслабленным не выглядел. Он был напряжен, как тетива, упираясь каблуками сапог в кровать, словно готовясь прыгнуть. Героически не улыбающийся Мироку приподнял Кагоме, и в ту же секунду Облачный пес сиганул спиной вперед в приоткрытое окно. Кусты гневно зашумели.

Хоши аккуратно прикрыл недовольно завозившуюся девушку покрывалом и покачал головой. Улыбка сошла с его губ, и, когда он перелез через подоконник, закрыл за собой ставни и устроился на траве, молодой человек был уже совершенно серьезен.

- Ты в порядке? – спросил он у кустов.

- Ы-ы-ы-ди отсюда! – придушенно провыли заросли.

Хоши вздохнул. Зря он не остался болеть в постели!

- Скажи, госпожа Кагоме точно спит? – уточнил он.

Инуяша вылез и насторожил уши, угрюмо сопя.

- Точно, - выдавил он и начал вытряхивать из волос ветки.

- Мне не слишком нравится заводить этот разговор, но придется, - Мироку вздохнул еще раз. – Нельзя слишком долго кипятить чайник, Инуяша, он и распаяться может.

- Ты о чём? – буркнул Облачный пес, не глядя на брата.

Хоши смог удержать очередной вздох:

- Давай обойдемся без твоей привычной преамбулы «я-идиот», - попросил он. – Я о том, что случилось пять минут назад в комнате госпожи Хигураши.

- Ничего не случилось! – вскинулся Инуяша.

- В том-то и проблема, да? – проницательно спросил молодой человек, и Облачный пес покраснел так стремительно, что сопровождающее это гневное фыркание действительно походило на звуки парового котла. Инуяша резко отвернулся и опустился на одно колено, сцепив руки на другом.

- Она… а я… ну, не против… мне даже нравится… но… её похитили… и Волк… - Инуяша говорил отрывисто, пряча лицо. – А она… рядом… и… вот! – Облачного пса передернуло.

Мироку посмотрел на него сочувственно, потер забинтованную голову и подумал, что Кагоме, при всей своей современности, все же слишком невинна, если даже не понимает, что происходит. Другой вопрос, понимает ли это Инуяша?

- Спрашивать это мне не хочется еще больше, - Хоши надеялся, что бить раненого не будут, - но не мог бы ты мне в двух словах рассказать о своей интимной жизни?

- Моей чём?! – вытаращился на него Облачный пес.

- А ведь и рассказал, - меланхолично сообщил Мироку ночному небу. – Аисты, капуста, пчелки-цветочки?

- У тебя в черепушке точно лишней дырки не сделали? – Инуяша, продолжая таращиться, склонил голову на бок и дернул ушами.

- Мужчины и женщины? – в последней слабой надежде, что не придется говорить напрямую, намекнул Мироку.

Красный цвет Инуяшиного лица перешел в багровый, Облачный пес резко отвернулся, надменно вскинул голову, сложил руки на груди и пхекнул.

- Вопрос снимается… - начал Мироку, но его перебили:

- У меня была женщина.

Хоши подавился на вздохе от неожиданности, закашлялся, беспомощно махая рукой, а Инуяша, видимо решив его добить, добавил:

- Ну, не совсем женщина.

Мироку почувствовал, как глаза лезут на лоб, дыхание спирает, а в голове безумным галопом несутся мысли о Джанкоцу и том состоянии, в котором Инуяша был в тюрьме, но не успело воображение дойти до жуткого финала, как Облачный пес бросил на него косой взгляд.

- Она была полукровка, как и я.

Мироку выдохнул так шумно, что сам вздрогнул:

- Фу-у-у-у, не пугай меня так!

- О чем ты?! – Инуяша нахмурился, покраснел еще больше, так, что на переносице выступили капельки пота, отвернулся и еле слышно забубнил:

- Ну… я тогда нанялся скот перегонять с людьми. Они, ну, нормальными оказались. Это они мне седло отдали и ружье. И даже заплатили! – он запнулся и покачал головой, словно факт, что ему заплатили за работу, удивлял его до сих пор. – Ну… вот. А когда мы пригнали стадо, то они и говорят, мол, пошли с нами. Я не знал, куда они идут, а они ржать! Мол, пора… ну и пришли в… то место, - парень съежился. – Слушай, как ты туда ходишь? Они ведь… все эти женщины… они… не хотят… им плохо, а они улыбаются…

Мироку замер и понял, что сам начинает краснеть. Открыл рот, чтобы начать оправдываться, но промолчал. Сказать было нечего.

- Я сбежал! – свирепо бросил Инуяша. – Ну… то есть… к черному ходу, а там она была… просто стояла… полукровка Кицуне. Я и спросил: «Ладно люди, они не чуют, а как ты можешь?» Она только плечами пожала, говорит: «Ко всему можно привыкнуть». Ну там… слово за слово… Вот. Но я чуял запах! – словно Мироку его в чем-то обвинял, оскалился на него Облачный пес, но потом сник. – Вот… так и… один раз… Фех! – он расцепил руки и вытер ладони о траву, словно пытаясь что-то стереть.

Мироку молчал. Как очень часто в случае с Инуяшей, он не знал, что сказать.

- Тогда ты должен понимать, что с ваши с Кагоме «спят-вместе» надо заканчивать, - молодой человек решил вернуться к вопросу, с которого все и началось. – Если ты все же не решишь взять инициативу в свои руки, - не удержался Мироку, за что был вознагражден очередным свирепым взглядом. – Шучу! – оправдываясь, молодой человек улыбнулся. – Слушай, если все так завязано с запахом, то как мужчины-Они решают свои… проблемы? – внезапно пришло в забинтованную голову.

- А я откуда знаю!!! – заорал Инуяша и ломанулся прочь через многострадальные кусты.

- Я это вслух спросил?! – поразился Мироку. – Видно, досталось мне сильней, чем я думал, - пробормотал он, встал, открыл ставни и полез в окно Кагоме. Остановило его многозначительное «Кхм». Чувствуя, как покрывается потом под бинтами затылок, Мироку медленно обернулся. Среди деревьев стояла Санго и выразительно на него смотрела.

- Это не то, что вы думаете! – жалобно пролепетал Хоши, подозревая, что на этот раз его не спасет даже ранение. – Я все могу объяснить! Это Инуяша виноват!

Глава 4

Шериф спрыгнул с коня и устало привалился к его боку.

- А ведь просил же ничего не устраивать в моём городе! – скорбно напомнил он всем находящимся во дворе миссии.

- Фех! Мы, что ль, виноваты?! – возмутился Инуяша.

- Без вас все было тихо и мирно, - ностальгировал мужчина. – Стоило вам появиться, как я четвертые сутки из седла не вылезаю.

- Да ладно! – дернул ушами Облачный пес. – Тебе же это нравится!

- Нет, не нравится, - шериф пошаркал к двери. – Вот доживешь до моих лет, поймешь!

- Пхе-е-е, - неуверенно отозвался парень. – Так что там? – спросил он, направляясь следом за мужчиной.

Сестра Каэде с монахинями помогала усталым помощникам шерифа расседлать лошадей и смыть с лиц толстый слой пыли, а необыкновенно тихий Мироку, чью макушку покрывала свежая повязка, пошел за Инуяшей.

- Какие новости? – чистящая оружие Санго встала навстречу вошедшим. Представитель закона рухнул на стул и начал утомленно обмахиваться шляпой, и, только глотнув из кружки, которую ему поспешно принесла девушка, ответил:

- Нелегкая это работа, Они ловить, а уж эти Волки и вовсе как ужи..

- Глисты они, а не ужи, - буркнул Инуяша. – Пар-р-р-р-азиты чертовы!

- Но мы тоже не лыком шиты, - не отреагировал на ремарку шериф. - Напали на их след, - он, болезненно морщась, пододвинулся ближе к столу и расстелил карту. Потом огляделся: - А где лорд Сешемару?

- Да какое нам дело, где этот хм… - завелся изнывающий от нетерпения Инуяша, но был прерван холодным:

- Я здесь, - лорд шагнул из тени, едва не заставив своего брата взвизгнуть от неожиданности.

- Твою ж мать! – ругнулся Инуяша, за что был удостоен невозмутимого:

- Она и твоя, - после чего насупился и замолчал.

- Значит, так, - шериф обладал редким умением игнорировать лишнее. – Волки уходят к Реке. Если сумеют переправиться, я их дальше преследовать не смогу, не моя юрисдикция.

- Так чего мы тут сидим?! – Инуяша в присутствии Сешемару начал нервничать и, пытаясь это скрыть, рвался в погоню.

- Сядь! – скомандовал шериф, и парень, взрыкнув, взгромоздился с ногами на самый дальний от брата стул. – Не все так просто. С точки зрения добровольцев они свою задачу выполнили – девочку и пацана вернули. Директор банка заявил, что у него ничего не украли…

- Вот ведь! – впервые подал голос Мироку. – Теперь наверняка радуется, что отдал депозит!

- А вы не говорите, что у вас украли! – остро глянул на него шериф. – Так что погоня за Волками из срочной операции превращается в рутинную. Мои люди устали, Облачных псов у нас нет оснований привлекать, если их военный отряд выйдет за свою территорию, проблем будет больше, чем пользы, а вы, конечно, круты, но вдвоем с Волками не разберетесь, - мужчина смерил взглядом Сешемару и Инуяшу.

- Я тоже поеду! – напомнила Хайдзия. Шериф посмотрел на неё скептически, но ничего не сказал.

- И я! – влез Хоши. Тут уж мужчина не сдержал хмыкания.

- Да даже если и я свои старые кости опять сумею в седло забросить, все равно мало нас, - сделал он вывод.

- Так что теперь, будем смотреть, как эти Волчишки уходят?!? – завопил Инуяша.

- Я тоже с вами поеду, - раздался тихий голос от дверей.

Инуяша, проклиная свою невнимательность, крутанулся и вытаращился на Кагоме:

- Ты – что?! Ты спятила?! Только освободилась, как ты опять к этим Волкам рвешься?!

- Утихомирься, - вежливо, но твердо попросила его девушка, присоединяясь к компании.

Инуяша обиженно засопел. Кагоме, вздохнув, дернула его за рукав, заставляя нагнуться, и прошептала в собачье ухо, болезненно ощущая, что Сешемару слышит каждое слово:

- Я уже съездила без тебя, и чем это закончилось? Хватит! Я хочу, чтобы ты был рядом и защитил меня!

Сопение Инуяши сменило тональность с обиженной на гордую, а его щеки покраснели, и он надменно выпрямился. Кагоме похлопала его по локтю, думая, что становится завзятым манипулятором, но что поделаешь!

- Охо-хонюшки, - вздохнул шериф. - Войско! Ладно, поговорю с людьми, может, кто согласится с нами прокатиться. Значит, вернемся к Волкам, - он опять обратился к карте. – Они гнали лошадей всю ночь и большую часть дня, что видно по следам и, если не полные дураки, то остановятся на отдых. Вопрос – где? У Реки есть три, на мой взгляд, подходящих места, - шериф показал на карту. - Набор услуг везде одинаков и придется выбирать.

Все внимательно смотрели на карту, а потом два когтистых пальца потянулись к одному месту, и Инуяша с Сешемару синхронно сказали:

- Здесь! – Лорд остался невозмутим, а младший из Облачных псов удивленно моргнул, а потом обиженно надулся.

- Почему здесь? – полюбопытствовал шериф, глядя при этом на Инуяшу. Тот скривился, передернулся, напряженно посмотрел на Сешемару, но лорд невозмутимо молчал, позволяя братцу отдуваться, и, наконец, выпалил:

- А хрен его знает! Чую и все!

- Это место находится на ничейных землях рядом с бэдлендами, и там одинаково радушно принимают любое отребье, а властей нет никаких. К тому же в этом месте Река хоть и широка, и кажется непроходимой, на самом деле изобилует отмелями, и переправиться через неё не составит труда, - объяснил свой выбор Сешемару, снисходительно глянув на Инуяшу, который «пхекнул» и отвернулся.

- Ну, так или иначе, а выбор вы сделали одинаковый, да и я с вами согласен, - подытожил шериф. – Так что собирайтесь, а я-я-я-я сосну хоть полчасика, - зевнув, он надвинул шляпу на глаза и захрапел.

***

Санго пристально посмотрела на подругу, пакующую ридикюль:

- Кагоме, у тебя все в порядке?

Хигураши замерла.

- В-все, - запнулась она и покраснела. Не обнаружив утром Инуяшу в своей постели, она была искренне благодарна ему и смущена своим поведением.

- Точно? – Санго не отставала. Кагоме покраснела еще жарче и залепетала:

- Только не подумай ничего плохого, просто я была расстроена, и Инуяша меня утешал… - Кагоме пискнула: - Ой! Это так двусмысленно звучит – утешал! – пробормотала она и схватилась за полыхающие щеки.

- Инуяша? – удивилась Охотница. – Он попросил у тебя прощения?

Кагоме кивнула. Она хотела еще что-то добавить, но не могла, а Хайдзия уточнила:

- Я скорей гос-с-с-подина Хош-ш-ш-и имею в виду! – имя Мироку получилось у неё с яростным шипением.

Кагоме удивилась:

- А что господин Хоши? Я его до сегодняшнего утра и не видела! С ним что-то не в порядке? Он какой-то тихий! – встревожилась девушка.

- С ним полный порядок! – отчеканила, успокаиваясь Санго. С блудистом она разобралась сама и посвящать Кагоме в подробности не хотела. Хигураши тем временем взяла со стула сверток и удивленно спросила:

- Санго, что это?

- Не знаю! – в свою очередь недоуменно покачала головой Хайдзия, но тут же насторожилась:

- Подожди, Кагоме, не трогай, дай я проверю! – она взяла пакет и покрутила его, отогнула оберточную бумагу, заглянула внутрь, даже понюхала. Потом внезапно покраснела и смущенно глянула на Кагоме:

- Я не знаю, что это, но, кажется, знаю, от кого это. Кагоме, это тебе! – она сунула сверток в руки девушки и отвернулась.

- От кого? – Кагоме после настырного, как репей, Коги с его подарками не хотелось опять влипнуть во что-то.

- От Инуяши. Господин Хоши, еще когда мы были у Сешемару, посоветовал ему сделать тебе подарок и извиниться за свое поведение. Он именно поэтому с нами в банк не поехал, - Санго грустно улыбнулась. – Благими намерениями… А потом как-то не до этого было, я и позабыла, что он сам меня попросил отнести это в твою комнату. Вот склероз! – охотница стукнула себя по лбу, досадуя на забывчивость.

- Все хорошо, - Кагоме была поражена. Подарок от Инуяши?! В ней взыграло любопытство, и она поспешно развернула бумагу, чтобы тут же застыть в недоумении.

- Санго, что это?! – потрясенная девушка подняла странную конструкцию из ремней. Кагоме никак не могла сообразить, для чего это предназначено, и ей в голову вдруг полезли мысли, от которых щеки буквально накалились. – Это… это… это… что это?!

Хайдзия смущенной или растерянной не выглядела. Она разглядывала путаницу ремней с изумлением и восхищением.

- Ну надо же! – протянула она. - Где он только такое здесь нашел! Вот ведь!

- Что это?!? – взвыла Кагоме.

- А? – очнулась Санго. – Кобура. – Кагоме застыла с открытым ртом, а охотница выхватила у неё из рук ремни и расправила их. – Так, давай помогу! – Хигураши, не находя в себе сил для сопротивления, послушно выполнила команду. – Инуяша наверное заметил, что ты свой дерринжер вечно возишь в сумке и, пока найдешь его там – другую руку! – уйма времени уходит, вот и купил тебе это. А у него есть вкус! – Санго явно завидовала, а Кагоме, уставившись на свое отражение в зеркале, не знала, что сказать. Кожаные ремни, проходящие у ней под мышками и соединенные на спине, можно было пристегнуть с помощью подтяжек к поясу, слева виднелась небольшая кобура, а впереди гнезда для патронов. Все это было отлично сделано, совсем не жало и выглядело даже элегантно, но кобура?! Кагоме много чего дарили в жизни, но такое?! Ей стало смешно.

- Ох, Инуяша! – всхлипнула она. – Умеешь ты ухаживать!

***

- Ну сколько можно вас ждать?! – набросился Инуяша на девушек, стоило им выйти во двор. – Вы что там, чемоданы паковали?!

- Нет, с твоим презентом разбирались, - весело заметила Санго, и Облачный пес поперхнулся, а когда из-за спины подруги бочком выбралась Кагоме и смущенно распахнула теплую куртку, показывая, что устроила свой пистолетик на новом месте, стремительно побагровел.

- Спасибо! – сказала Кагоме, тоже краснея. – Это было немного странно, но очень мило!

Всеобщее внимание заставило Инуяшу задергаться. Он привычно скрестил руки на груди и задрал подбородок.

- Пфе! Вот еще – подарок! Это чтобы ты, дурр-р-рща, в случае чего, не копалась, как курица в гнезде, а могла бы защититься от всяких там Волчков, а не воняла бы ими потом! – выпалил он и замер, сам запоздало соображая, что ляпнул.

Улыбка Кагоме стала напряженной, но не исчезла. Девушка подошла к Облачному псу и нежно попросила:

- Инуяша, нагнись ко мне, пожалуйста!

Двигая шеей так, словно она одеревенела, парень наклонился и дал возможность Хигураши выдохнуть в смятенно дергающееся собачье ухо:

- Инуяша, милый… ты непроходимое хамло!

***

Кога покрутил в руке стакан, наблюдая, как янтарная жидкость оставляет на стенках потеки. Молодой вожак пребывал в хандре, которую не могла рассеять ни обильная выпивка, ни доступные девочки, которые сейчас подбрасывали аппетитными коленками оборки нижних юбок со сцены салуна, демонстрируя заполнившим зал Волкам свои ножки. Кога в их сторону даже не смотрел. Он опять тяжело вздохнул.

- Да ладно, братан, - заметил Гинта, который вместе с Хаккаку добровольно разделял депрессию друга. – Все ж нормально. От погони оторвались, завтра уйдем за Реку, и ищи нас - свищи! Ты лучше туды глянь! – он подмигнул, указывая на сцену. Кога с отвращением скривился.

- Кагоме, - выдохнул он тоскливо.

Хаккаку закатил глаза:

- Да далась тебе эта человечиха, братан!

Кога хрястнул стаканом, расплескивая даже не пригубленную выпивку:

- Заткнись! – рявкнул он. – Что ты понимаешь! Моя Кагоме красивая, сильная, добрая! Она предназначена мне судьбой! Эти людишки украли её у меня, а я, вместо того, чтобы сражаться за свою любовь, драпал, как последний Заяц! – Волк со стоном уронил голову на стол.

Гинта и Хаккаку переглянулись. Похоже, братан успел создать в уме альтернативный вариант недавних событий, а как знали друзья, спорить и переубеждать его, что все было не так, бесполезно.

- Ладно, братан, утро вечера мудреней! – бодро заметил Гинта. – Ты выпей, развейся, а завтра видно будет!

- Не хочу! – капризно буркнул Кога. – Я спать, а вы гуляйте, - он встал и пошел к выходу.

Напарники с сожалением огляделись, но потом последовали за ним. Остальные Волки ухода своего молодого предводителя, похоже, даже не заметили, слишком увлеченные происходящим на сцене.

Тем временем, визжащая стайка девиц убежала за кулисы, а им на смену, прикрываясь огромным веером из страусовых перьев, вышла новая актриса. Она, в отличие от кордебалета, была Они и терпеливо дождалась, пока заинтригованные её появлением Волки чуть стихнут, а затем качнула своим белоснежным опахалом, гоня волну аромата, почувствовав который, Они окончательно позабыли о выпивке и, напряженно принюхиваясь, сосредоточились на ней. Только удостоверившись, что целиком овладела вниманием присутствующих, женщина сложила веер, обвела взглядом зал и улыбнулась, томно и завораживающе:

- Какая у нас сегодня публика! – её хрипловатый голос заставил многих Волков глухо заворчать, облизываясь. - Это честь, выступать для вас, - она кокетливо поправила наколку из перьев между своих черных ушек и без перехода, не дожидаясь, когда вступит тапер, сидящий за разбитым фортепиано в углу салуна, запела.

Это была совсем простая песенка, но не её слова заставляли постепенно стекленеть глаза Волков, а обволакивающий голос певицы, гипнотизирующее покачивание её веера, продолжающего рассеивать аромат, который, сплетаясь с мелодией, уносил слушателей на бескрайние благоухающие луга, где нет забот и тревог, где все наполнено счастьем и покоем. Когда песня стихла, зал еще какое-то время оставался безмолвным, чтобы затем взорваться восторженным свистом и бешеными аплодисментами. Волки, сверкая глазами и клыками, сгрудились около сцены и жадно тянулись к певице, а она улыбалась, хлопала веером особо ретивых.

- Ну хватит, хватит! Давно меня так не принимали, я даже смущаюсь, - несмотря на свои слова, сконфуженной она не выглядела. – Раз вы такие хорошие слушатели, я спою вам еще, - Волки отозвались блаженным воем. – Эй, хозяин! – крикнула певица за кулисы. – Выпивки всем за мой счет! Пусть этот напиток согреет ваши тела так же, как мое пение согрело ваши сердца! – она послала воздушный поцелуй, и Волки опять взревели, расхватывая с принесенных подносов кружки и глотая дымящееся ароматное вино, даже не замечая, что принес их не хозяин салуна, Выдра-полукровка, которого нигде не было видно, и не девушки-подавальщицы, а странный подросток-альбинос, неслышной белесой тенью проскользнувший между сидящих. Последнюю кружку он вручил певице, которая провозгласила:

- До дна! – и сделала вид, что пьет, из-за края наблюдая, как Волки пьют на самом деле. – А теперь последняя песня! – и снова полилась мелодия.

Женщина не сбилась с такта, даже когда один из Волков упал на пол и захрипел, царапая когтями себе шею до крови. Не остановилась она, и когда несколько Они с пеной на губах и ничего не видящим взглядом выхватили ножи и начали драку, кромсая противников и всех, кто попадался под клинок. Постепенно побоище охватило весь салун, но это была не обычная потасовка, когда уставшие мужчины выпускают пар, это была кровавая резня, в которой вчерашние соратники безжалостно убивали своих соплеменников ножами, клыками и когтями. Исполнительница смолкла, только когда окровавленный Волк налетел на край сцены и, из последних сил взобравшись на неё, пополз к её ногам. Оборвав ноту, она отступила, брезгливо придерживая подол, а потом небрежно махнула рукой. Волк упал, пуча глаза и тщетно пытаясь выдернуть из горла нож, пущенный тонкими пальчиками.

Певица невозмутимо наблюдала за тем, как Волки убивают друг друга и, только когда последний свалился в агонии, и в зале вновь наступила тишина, позвала:

- Хокудоши, найди пластины.

Давешний альбинос вышел из хода, ведущего на кухню и саркастически улыбнулся женщине:

- А сама не хочешь пачкать ручки, Кагура?

Женщина зашипела, оскаливая клыки:

- Не спорь со мной, отродье! – но её спутник не смутился.

- Кто бы говорил! – бросил он, но начал обыскивать трупы.

- Тут их нет, - закончив осмотр и не обращая внимания на раздраженный рык женщины, он прислушался: - Кто-то едет, - заметил он. – Убьем?

- Тебе лишь бы убивать! – бросила Кагура. – Я уезжаю, а ты как хочешь, - и скрылась за кулисами.

Хокудошии пожал плечами и последовал за ней.

***

Инуяша нахлестывал Казе, не замечая ничего вокруг, и только шлепок по плечу заставил его дернуться.

- Охотница?! – удивился он.

- А ты кого ожидал увидеть? – усмехнулась Хайдзия. – Только мы с Кирарой смогли тебя догнать, ты же гонишь, как сумасшедший, уже несколько часов! – девушка потрепала свою кобылу по шее.

Инуяша чуть придержал Казе и оглянулся. Действительно, до самого горизонта не было видно ни одной живой души. Облачный пес фыркнул полунасмешливо полусмущенно:

- Пхе, так всегда бывает, когда у половины отряда клячи заместо лошадей!

Санго комментировать замечание не стала, а вместо этого спросила:

- А ты чего рванул? – она не видела Инуяшины уши под шляпой, но могла бы поклясться, что парень их прижал. Облачный пес отвернулся и затеребил поводья.

- Ну а чего она… ну… опять обзывается… ну… - пробубнил он.

- А ты не заслужил? – спросила его Санго и увидела, как широкополый потрепанный стетсон буквально подпрыгнул под напором гневно распрямившихся собачьих ушей.

- Я… я старался! – выкрикнул Инуяша. – Я, правда, старался! Просто, я никогда не дарил подарки, вот и… - он смолк и закончил уже тихо, - не знаю, что надо говорить!

- И из всех вариантов ты выбрал хамство! – понимающе кивнула Санго.

Инуяша обиженно засопел.

- Может подождем остальных? – предложила Хайдзия.

- А нафиг? – пробурчал Инуяша. – Мы уже почти на месте. Поедем потише, и лошади как раз остынут. Глянем, что там и как, а эти придурки как раз к тому времени приковыляют.

- Если забыть про лексику, вполне разумный план! – улыбнулась охотница.

- Пхе, - невесело отозвался Инуяша.

Дальше в сгущающихся сумерках они ехали молча, только стук копыт и позвякивание сбруи нарушали тишину. Санго положилась на глаза Инуяши, предоставив ему выбирать дорогу и, когда Облачный пес остановился, послушно придержала Кирару.

- Приехали? – тихо спросила она, разглядывая из-за плеча Инуяша огни фонарей, тускло освещающие довольно обширное скопление построек, лежащее на берегу реки, чьи воды еле угадывались маслянистым поблескиванием.

- Чуешь? – вместо ответа задал вопрос Облачный пес.

Санго привстала на стременах, прислушалась, а потом набрала полную грудь воздуха, выдохнула и беззвучно присвистнула:

- Слишком тихо и пахнет кровью!

- И её там дофига, раз уж даже ты почувствовала, - Инуяша спрыгнул с Казе и посмотрел на Санго:

- Подождешь тут или пойдем вместе?

- Вместе! – решительно сказала девушка.

Облачный пес не стал спорить, достал из чехла винчестер, проверил револьверы и неслышной тенью скользнул к постройкам. Санго, не мешкая, последовала за ним.

Глава 5

Кога специально ушел подальше, чтобы под звездным небом погрезить о любимой Кагоме без храпящих и дышащих перегаром соплеменников, но ему не мечталось. В сотый раз повернувшись с бока на бок и в тысячный раз испустив горестный стон, он сел. Прикидывающиеся спящими Гинта и Хаккаку затаили дыхание.

- Пройдусь! – сообщил им молодой вождь.

Кога брел сам не зная куда и только потом понял, что направляется в сторону салуна. «А может и в самом деле воспользоваться услугами одной из девочек?» – плотоядно облизнулся он. Размышления о Кагоме разбудили в Волке аппетит известного толка и небольшое развлечение с доступной человечихой могло бы удовлетворить его.

Но чем ближе Кога подходил, тем сильней его охватывало беспокойство. Запах крови Волков, сначала слабый, крепчал, и чем больше молодой вождь убеждал себя, что его соратники устроили потасовку, тем больше он в этом сомневался. Запах был слишком густым, слишком смертельным.

- Хаккаку, Гинта! – заорал Кога и рванулся вперед.

***

Инуяша заглянул в салун через окно и досадливо скривился. Похоже, стекло последний раз мыли еще до его рождения, и с тех пор слой грязи образовал непроницаемый барьер, сквозь который с трудом пробивался желтушный свет. Разглядеть, что происходит внутри, было невозможно, но тишина и липкий запах смерти говорили, что ничего хорошего там их не ждет. Рядом беззвучно возникла Санго и очень тихо прошептала:

- Пойдем?

Инуяша поморщился, одновременно прислушиваясь к себе. Демон помалкивал, и Облачный пес шепнул:

- Возьми, - и протянул винчестер. Охотница в свою очередь поморщилась, но возражать не стала и, спрятав бумеранг, опытным движением передернула зарядную скобу. Металлический щелчок послужил сигналом для Инуяши, и он стремительно ворвался в помещение с двумя револьверами на изготовку,но почти сразу замер, оглядываясь.

- Ох, чтоб тебя! – пробормотал он потрясенно. Среди поломанной мебели и забрызганных кровью стен не было ни одного живого существа.

- Боже! – вошедшая вслед за Инуяшей Санго тоже не смогла сдержать эмоции. – Что тут случилось?! Это же просто бойня!

- Без понятия, - Инуяша сунул Тенсейгу в кобуру и наклонился пощупать шею одного из Волков, в искореженной позе лежащего недалеко от входа.

- Мертв, - это было и так очевидно, но Инуяше еще не верилось, что все эти Они, лежащие грудами тут и там - трупы. – И недавно, - нахмурился парень, чувствуя под пальцами уходящее из тела тепло. – Меньше часа.

Санго, осторожно пробираясь по залу, старалась не наступать в кровь, но это было почти невозможно - её натекло так много, что опилки на полу не смогли впитать всю, превратившись в хлюпающее зловонное болото.

- Не могу понять, что тут произошло, - озадаченно сказала Хайдзия, оглядываясь. – Такое впечатление, что они между собой дрались!

- Что… - раздался хриплый голос.

Санго и Инуяша, не заметившие из-за потрясения и вони вновь прибывшего, обернулись.

У входа стоял молодой Волк, чей взгляд скользил по картине беспощадного побоища.

- Что? – повторил он бессмысленно, шагая вперед, в кровь своих соплеменников. Затем его глаза остановились на Инуяше, и зрачки внезапно расширились, вытесняя ярко-синий цвет и превращаясь в бездонные провалы, полные безумной ярости и боли.

- Ты! – взревел Волк. – Пес! Убийца! – и бросился на Инуяшу.

- Чего? – в первое мгновение растерялся тот. – Какого хрена, это не я!!! – взорвался Облачный пес, уворачиваясь от бешеной атаки, но Волк не слышал, снова нападая, и Инуяше ничего не оставалось, как защищаться.

- Это не я!!! – завопил он, парируя ножом клинок меча, который Волк выхватил из ножен. Тридцатисантиметровый боуи с противным скрежетом проехался по более длинному оружию, и противники оказались нос к носу.

- Я ни при чем!!! – выкрикнул Инуяша прямо в лицо противнику, уже понимая, что тот не слышит и не хочет слышать, помраченный видом убитых товарищей.

- Тварь!!! – заорал Волк и, отпрыгнув, тут же снова кинулся вперед. Он не думал об обороне, захлебываясь желанием убить.

Рыча, спотыкаясь о трупы и поломанную мебель, скользя на выпущенных внутренностях, противники кружили по салуну. Инуяша краем глаза увидел, как в зал влетели еще два Они, и крикнул:

- Санго! – но охотница и так была настороже, и пока потрясенные Волки пытались сориентироваться, быстро взяла их на прицел, отступив за одну из колонн, поддерживающих потолок.

Потеря внимания дорого стоила Облачному псу. Волк ударил его в плечо, и парень выругался, чувствуя, как перестает слушаться левая рука.

- Да что за! – он еле ушел от еще одного выпада Волка, который, будь Инуяша на долю секунды медленней, пронзил бы его насквозь. Противник продолжал нападать, рыча и беснуясь, и Инуяше вдруг стало обидно. Мало того, что его совершенно зазря обвинили в резне, так еще и драка с обалдевшим от горя недоумком никакого удовольствия не приносила!

«Ты всегда можешь выстрелить ему в ногу», - вдруг всплыло в Инуяшиной памяти, и, увернувшись и пнув бешеного Волка как следует, он отскочил, уронил боуи, выхватил Тессайгу и выстрелил в противника, который, движимый яростью, сумел сделать еще пару шагов, но затем рухнул ничком.

- Братан!!! – отчаянно взывали Волки.

- Стоять!!! – Санго выстрелила им под ноги, но даже это не остановило бы Они, если бы тяжело дышащий Инуяша не шагнул им навстречу.

- Он жив!!! – такое бешенство исходило от Облачного пса, что Волки притормозили. – Когда мы приехали, все уже были дохлыми!!!

- Это так!! – подтвердила Хайдзия.

В этот момент подстреленный застонал и приподнялся, но снова упал.

- Братан! – Волки метнулись к нему. Инуяша, придерживая левую руку, уступил им дорогу, давая добраться до товарища. Санго чуть опустила винчестер и кивнула Инуяше:

- Ты в порядке? – но события этого вечера еще не закончились, и не успела она получить ответ, как снаружи заржали лошади, и в салун вбежали шериф и Мироку. Если Хоши замер, шокированный видом тел, то служитель закона, более привычный к подобным вещам, скользнул в сторону от двери и, только когда его спина оказалась прикрыта стеной, а карабин плавно поднялся, готовый послать пулю в любого врага, спросил:

- Что за чертовщина тут произошла?

- Мы не знаем. Мы все так уже и застали. Ну, - охотница показала на трех живых Волков, двое из которых помогали раненому, - кроме этих. Они тоже решили, что это мы, вот и напали. Инуяша разобрался.

Шериф хмыкнул и чуть расслабился.

- Неплохо разобрался, - заметил он Облачному псу. Тот передернулся.

- Инуяша! – на пороге стояла Кагоме и потрясенно смотрела на полукровку, прижимая ладонь ко рту. Облачный пес вздрогнул. Боль и обида холодом стянули ему сердце.

- Кагоме, это не… - непослушными губами еле выговорил он, но в этот момент раздалось отчаянное:

- Кагоме!!! Ты вернулась! - взгляд девушки скользнул дальше, а и без того широко распахнутые глаза расширились еще больше: - Кога?! – поразилась она.

Волк тщетно пробовал приподняться, глядя на девушку, как на чудо, и бормоча:

- Кагоме, ты вернулась ко мне! Кагоме! Кагоме!

- Сестричка, помоги ему! – отчаянно позвал девушку один из Волков, и Хигураши поспешила на его зов. Она опустилась на колени рядом с раненым, а тот продолжал лихорадочно выкрикивать:

- Они все мертвы! Мои братья мертвы! Убиты! Кагоме, ты вернулась! Любовь моя, Кагоме! – он потянулся к девушке, но от резкого движения потерял сознание и упал головой на колени Хигураши, которая напряглась, но не отстранилась, а потом решительно выдохнула и начала копаться в своей сумке.

***

Инуяша смотрел, как его Кагоме сидит на окровавленном полу, а голова паршивого Волка лежит у неё на коленях. Как его Кагоме нежно отирает Волку лоб влажным платком и заботливо спрашивает, куда тот ранен, и чувствовал, как холод от сердца охватывает все его тело, а обида вытесняется злостью.

- Какого черта ты делаешь?! – закричал Инуяша.

- Что? – девушка подняла на Облачного пса недоумевающие глаза. – Помогаю.

- Это.. это.. это Волк!!! – вышел из себя Облачный пес.

- Ну да, - Кагоме, казалось, не понимает, в чем проблема. – Это Кога.

- К-к-кога?! – затрясся Инуяша, а Волк, словно нарочно, очнулся и потянулся к Кагоме, лепеча:

- Милая Кагоме! Душа моя, ты вернулась! – и до Инуяши с необратимостью солнечного восхода дошло, кто перед ним. Взревев, Облачный пес спихнул Волка с коленей девушки:

- Это тот, который к тебе женихаться лез?! Который тебя гадостью намазал?! Урою урода!!! – когти выдвинулись на всю длину, и Инуяша замахнулся, но Кагоме подалась вперед, защищая Волка своим телом, и от этого зрелища Облачный пес застыл, окаменев.

- Что… что ты делаешь, Кагоме?! – потрясенно выдавил он.

- Да, он меня похитил! – Кагоме распрямилась и привстала. – Да, он поступил нехорошо! Но сейчас он ранен! Инуяша, оглянись, все его друзья убиты!

- Да какая разница! - взвыл Инуяша. Взгляд Кагоме похолодел:

- Не будь мелочным! – потребовала она. – Я просто хочу помочь и все!

- Сестричка, а ведь это он Когу ранил! – тут же накляузничал один из Волков.

- Ранил! – оскалился Облачный пес. – Ляжку его жирную прострелил, а он тут помирать уже собрался! Просто придуривается, чтобы морду свою поганую куда не надо сунуть! – он пнул Когу в ребра. Тот застонал, а Кагоме крикнула:

- Ты что делаешь?! Немедленно прекрати!

- Пфе! – Облачный пес прицелился для нового удара.

- Хватит, - холодный голос остановил его ногу на полпути к цели. – Подобное поведение недостойно, - Сешемару вышел из-за кулис, похожий на призрака. Лорд наклонился и поднял со сцены несколько белых пушинок.

- Вы двое, идите сюда! – ухоженный коготь нацелился на Волков, которые задрожали и спрятались за спиной Кагоме. – Быстро! – хлестким кнутом сорвался с уст Сешемару приказ, и Хаккаку с Гинтой, не смея ослушаться беспрекословной властности в голосе Облачного лорда, поплелись к сцене, часто и жалобно оглядываясь на Когу и Хигураши и реже, с опаской, на злющего Инуяшу.

- Надо его вынести отсюда, - Кагоме перевязала Волка и теперь пыталась его поднять. – Инуяша, помоги мне, пожалуйста!

- Вот еще! – Облачный пес отвернулся и ушел.

- Санго! Господин Мироку! – после короткого замешательства позвала Хигураши.

Охотница и молодой священник искали среди тел Волков хоть одного живого. Хайдзия махнула Мироку, а сама подошла к Кагоме и услышала, как девушка зло бормочет:

- Эгоистичный, упертый, бесчувственный! Отказаться помочь раненому! Он что, развалился бы?!

Санго удивленно посмотрела на подругу:

- Инуяша тоже ранен, ты что, не заметила?

Хигураши вскинулась так резко, что выпустила голову Коги, и та с глухим стуком ударилась о пол. Волк застонал, но девушка на это внимания не обратила.

- Ранен?! Куда? Как? – забормотала она, мечась вдоль вытянувшегося Волка, а потом, недолго думая, переступила через него и побежала за Инуяшей.

- Душа моя!!! – надрывно застонал ей вслед Кога, но она даже головы не повернула.

***

Хигураши догнала Инуяшу, когда он, шипя и кривясь, стягивал куртку. Даже в темноте было видно, что левое плечо вывихнуто и бугром выступает под рубашкой.

- Почему ты молчал?! Давай я посмотрю! – со слезами вскрикнула Кагоме. Она потянулась к Облачному псу, но тот шарахнулся и зло гавкнул:

- Вали к своему блохастому Волчишке! Или он уже сдох?

- Инуяша! – сочувствие Кагоме приправилось злостью. – Прекрати! Он не мой! Я его просто пожалела и помогла, как любому другому!

- Но не мне, - Инуяша смотрел исподлобья. – Меня ты не заметила! Как же! Сначала подумала, что это я всех поубивал, потом галопом к Волчонку бросилась! А теперь совесть заговорила! Не нуждаюсь!

Кагоме уже трясло от гнева.

- Я клянусь, - от распирающего её бешенства Хигураши заговорила спокойно и ровно, - здоровьем своих родных, что ни секунды не думала, что всё это сделал ты! – она махнула в сторону салуна. – А ты только и способен истерить! Просто посочувствовать ты не можешь. Тебе ведь плевать на все эти смерти, да? - слезы побежали по щекам девушки, как она ни сдерживалась.

Инуяша ошарашено смотрел на Хигураши, а когда она заплакала, сгреб её в объятья, забыв о плече, и тут же замычал от боли.

Кагоме всхлипнула, решительно вытерла щеки:

- Давай помогу? – она потянулась к Инуяше, но он опять отступил.

Хигураши топнула:

- Ты… ты… ты… придурок!

- Согласен, - появление Сешемару оба прошляпили. – Но на этот раз он прав. У человека не хватит сил вправить вывих Они, - Лорд положил ладонь брату на плечо, а когда тот отчаянно рванулся прочь в слепой панике, спросил:

- Боишься, что оторву? – Инуяша застыл, напряженный как струна.

Сешемару, все так же держа ладонь на его плече, другой скользнул на предплечье полукровки и посоветовал:

- Отпусти мышцы, на счет «три» я дерну. – Инуяша пхекнул и с заметным усилием расслабился.

- Раз, - сказал лорд и дернул. Короткий хруст, вскрик и младший из Облачных псов, отпрыгнув, завопил:

- Ты, урод, до трех считать не умеешь?!

- Я не был уверен, что ты умеешь, - бросил ему Сешемару и посмотрел на Кагоме:

- Прибинтуй этому недоразумению руку к груди, чтобы хотя бы день ею не махал, - а потом громко объявил: - Я знаю, что тут произошло!

***

Во дворе, в свете факелов и фонарей, лорд Сешемару казался алебастровой статуей.

- Волков отравили, и я знаю кто, - сказал он окружившим его участникам погони. Несколько людей, последовавших за шерифом, загомонили за его спиной, а сам служитель закона только уточнил:

- Уверены?

- Да, - за Сешемару ответила Санго, вышедшая из салуна. За ней последовал усталый Мироку и Волки, несущие своего вожака. – Вот! – Хайдзия протянула стакан, на самом донышке которого еще плескалась красная жидкость. – Сначала я подумала - это странно, что в таком месте подали глинтвейн, но когда попробовала, все стало на свои места.

Шериф окунул палец в вино, а потом прикоснулся им к языку. Пожевал губами и задумчиво сказал:

- Сюда бы маршала, он бы точно сказал, что тут понамешано.

Сешемару пробовать не стал, только принюхался:

- Специи должны были отбить запах, а температура приглушила вкус, и тупые Волки даже не поняли, что их убивают.

- Заткнись! – Кога пришел в себя и теперь стоял, опираясь на Гинту. – Не смей трепать языком о моих товарищах, Пес шелудивый!

Сешемару не удостоил его вниманием и продолжил:

- Я знаю, кто это сделал. Она не могла уехать далеко.

- Она? – Мироку оторвался от стены. – Это сделала женщина? Почему вы так уверены?

- Я знаю! – отрубил лорд Сешемару.

- Я еду за ней! – Кога, хромая, направился к конюшне.

- Нет! – влезла благоразумно помалкивающая до этого Кагоме и дернулась за Волком

- Оставь его, - Инуяша удержал её. Хигураши, негодуя, развернулась, но Облачный пес встретил её твердым:

- Это его право, Кагоме, Волк имеет право на месть! Не мешай ему! – потребовал Инуяша, и Хигуарши сникла.

- Братан, мы с тобой! – в один голос закричали Гинта и Хаккаку, но он их остановил:

- Нет! Займитесь нашими братьями. Похороните их достойно. Не хочу, чтобы к ним прикасались люди или эта блохоловка! – он метнул злой взгляд на Инуяшу.

- Ты один не справишься! – резонно заметила Санго, усаживая побледневшего Мироку на землю. Шериф кивнул, соглашаясь, но помощь предлагать не спешил.

- Я поеду с ним, - Сешемару в который раз заставил всех дернуться, возникнув из темноты с А-Уном в поводу.

- Ты?!! – поразился Инуяша. – Какого хрена?!? – остальные, включая Когу, выглядели не менее потрясенными.

Великий лорд Сешемару обвел всех царственным взором и дал исчерпывающее объяснение своему поступку:

- Такого!

.

Глава 7

-… и да упокоятся они с миром. Аминь! – Мироку перекрестился. Несколько голосов вторили ему, но когда они стихли, лишь стрекот слишком рано проснувшейся цикады был слышен в ночи. Ветер налетел с реки, заиграл огнями факелов, и тени заметались между свежих могил, где лежали равные в смерти Они, полукровки и люди.

- Пошли, - шериф надел шляпу, и все словно отмерли, зашевелились, тихо зашептались, переминаясь, но сделать шаг прочь от импровизированного кладбища все еще не решаясь, словно чувствуя, что, стоит им уйти, и печальная история этих жертв начнет уходить в прошлое, подергиваясь паутиной памяти, подобно тому, как степные травы затянут их земляные надгробья, равняя их, стирая, поглощая со временем.

- Мы оплачем вас, братья, как следует, когда вернемся домой! – Гинта выкрикнул это, поднимая над головой связку амулетов, которые они с Хаккаку собрали с трупов волков.

- Мне девочек жалко. Их-то за что! – в сердцах сказал один из помощников шерифа.

***

Танцовщиц нашли в одной из кладовок, и если трупы Волков еще можно как-то объяснить, то зачем были убиты женщины, весь грех которых был в том, что они одинаково охотно раздвигали ноги перед каждым, кто готов был заплатить, не мог понять никто. Не в силах больше находиться рядом с мертвыми, живые начали копать могилы, невзирая на ночь и усталость. Работа продолжалась несколько часов, и лишь когда последнее тело, кажется повара, было похоронено, все вздохнули с облегчением. Призраки не ушли, но они отступили, и настало время подумать о себе.

- А я говорю – надо было все тут просто сжечь, - Облачный пес угрюмо сверлил взглядом опустевший салун.

- Все уже, - Мироку устало присел рядом. – И зачем устраивать пожар?

- Пхе, - фыркнул парень, привычно дергая плечами и кривясь, когда левое отозвалось болью. – Пусть лучше гарью пахнет, чем смертью!

- Это да, - был вынужден согласиться Хоши. Запах пропитал все и не отставал, как далеко ни отходи от места убийства. Уехать они не могли – надо было дождаться лорда Сешемару и Когу, но и уснуть не удавалось. Мироку оглянулся. Волки сидели, обнявшись, и смотрели в огонь блестящими от слез глазами. Люди сгрудились поодаль, переговариваясь и передавая по кругу фляжку. Шериф откинулся на седло и надвинул шляпу на глаза, но молодой человек то и дело ловил его пристальный взгляд из-под широких полей. Девушки расположились рядом на расстеленном одеяле. Кагоме баюкала в руках кружку с давно остывшим чаем, а Санго в который раз начищала Хирайкоцу. Самыми громким было потрескивание костра, и Мироку еще понизил голос:

- Думаешь, с Сешемару будет все в порядке? Зря мы их отпустили. Ведь даже неизвестно, сколько было убийц.

- Двое, - неохотно разлепил губы Инуяша. – Ничего с ним не случится, а Волк если и сдохнет, я плакать не буду, - но он тоже заговорил тише, стараясь, чтобы его не услышали.

- Добрый ты, - усмехнулся вымученно Мироку.

- Какой есть! – Облачный пес метнул взгляд на безучастную Хигураши, погруженную в свои мысли, а потом насторожил уши. – Помянешь черта, он и нарисуется! – парень поднялся и поправил патронташ. Волки вскинулись через секунду и с криком «Кога!» бросились к еще невидимым всадникам.

***

Усталость этого дня была видна больше по А-Уну, чем по привычно безупречному Сешемару, а вот Кога почти лежал на шее своего скакуна, которого подвели к костру Гинта с Хаккаку, одновременно сообщающие своему вожаку новости и забрасывающие его вопросами:

- Как там, Кога? Ты прикончил убийц? Пойдешь на могилы? Братан, плоховато выглядишь! Мы всех похоронили!

Кога с трудом выпрямился в седле, огляделся, потом сполз на землю и похромал прямо к Кагоме.

- Душа моя! – прежде чем Хигураши успела решить, как ей себя вести, Волк уже завладел её ладонями. – Как печально, что мы встретились вновь при таких обстоятельствах!

- Вы со всем разобрались? – спросил шериф у лорда-ёкая.

- В этом деле замешан Нараку, - Пес спешился. Шериф в ответ на его слова скривился, подошедший Мироку присвистнул, а Санго кивнула, слова Сешемару лишь подтвердили её подозрения. Только Инуяше было в этот момент целиком и полностью плевать на всяких там Онигумо.

- Ты, убрал лапы от чужой сучки! – тычок заставил Когу отступить от Кагоме. Волк пренебрежительно скользнул взглядом по пыхтящему от злости Облачному псу и снова сосредоточился на Хигураши.

- Только не говори мне, дорогая моя, что эта Песья морда и есть твой жених! – скорбно попросил он.

- Э-э-э-э, да, - промямлила девушка, но её голос потонул в вопле:

- Песья морда?!? Ты, чмошник серый, ты как меня назвал?!?

Кога скривился:

- Хорошо, полу-песья морда! Душа моя, как ты могла связаться с этим… этим… - Волк не успел подобрать эпитет, как Инуяша снова его толкнул, роняя на землю.

- Ты, - процедил он, и Хигураши встрепенулась, услышав по-настоящему опасные нотки в его голосе, - я тебя урою!

Кагоме кинулась между парнями.

- Инуяша, ты же обещал! – напомнила она Облачному псу, который злобно оскалился:

- Я обещал не выдергивать ему ноги и не забивать его ими до смерти! Я и не буду. Я ему яйца оторву и в глотку запихаю!!

Кога удивительно шустро для раненого вскочил и, обхватив Кагоме за талию, отпрыгнул подальше от бесящегося Инуяши. Девушка слабо вскрикнула, а Волк опять завладел её руками и запечатлел на пальцах жаркий поцелуй.

- Любовь моя, сейчас я тебя покидаю! Месть за моих братьев вынуждает меня уехать, но как только я расправлюсь с Нараку, я вернусь, и мы будем счастливы! – он выпалил это скороговоркой. – Я люблю тебя! Помни, что ты моя женщина! – он вскочил в седло и хлестнул коня по крупу поводьями, с места поднимая его в галоп.

- Пока, сестричка! – крикнул стоящей столбом Кагоме Гинта, а Хакаку помахал на прощание рукой, и волки поскакали вслед за вожаком.

Хигураши затылком почувствовала надвигающуюся грозу и обернулась, растопыривая руки в стороны в попытке остановить Инуяшу.

- Стой!

Облачный пес затормозил. От его яростного пыхтения белая челка взлетала вверх, открывая красные от злости глаза.

- Почему ты не дала мне прикончить его!?! – завопил он.

- Тебе мало трупов?! – заорала в ответ Кагоме, и Инуяша, запнувшись, смолк, набычился, оттопырил нижнюю губу и пробурчал:

- Я бы его слегка… чтоб не лез… руки не распускал... а ты не дала… Почему?!

- Ну, они не такие уж и плохие, - пробормотала Кагоме. Она не могла объяснить, что, несмотря на прилипчивость, бесстыдные домогательства и похищение, а именно в таком порядке шли её претензии к Коге, он говорил ей комплименты, дарил цветы и… показал звезду. Озвучить все это крайне недальновидно, к тому же девушка понимала, каждый борется с последствиями того, что ему довелось увидеть за эту ночь, по-своему, а Инуяша умел это делать только двумя способами: наглухо замкнуться или выораться. «Лучше уж второе» - подавляя вздох, подумала Хигураши и приготовилась терпеть, но именно в этот момент Облачный пес оседлал свою любимую лошадку.

- Конечно, - зашипел он, - кто я такой, по сравнению с этим Когой?! Наследник, богатенький - и не важно, что у Волков все барахло ворованное! Язык как помело, хорошо подвешен, треплет им, разве что не облизывает, знает, что сучкам говорить, чтобы они растаяли! Конечно, куда уж мне, полу-Псу за ним тягаться! Он цветуёчки тебе дарить будет, а я ничего тебе дать не могу!

У Кагоме сжало болью виски:

- Дело не в этом!

- Да уж, лучше быть Волчицей, чем непонятно кем!

- Инуяша!

- Он может своей сучке все дать! Только еще парочку товарок со временем в шатер притащит!

- Инуяша!!

- С ним на золоте есть будешь!

- Инуяша!!! – заверещала Кагоме в попытке перекричать Облачного пса.

- А?! – остановился он.

- Дело не в этом!!! – с нажимом повторила девушка, но парень не унимался:

- Ну скажи, в чем? В чем тогда?

Терпение Кагоме разлетелось вдребезги.

- Я его люблю, - сказала она.

***

К тому, что случилось потом, Хигураши не была готова. Она ждала, что Облачный пес взорвется окончательно, но этого не произошло. Инуяша… выключился. Другого слова Кагоме не могла подобрать. Секунду назад он бушевал, а после её признания смолк, и жизнь ушла из золотых глаз, превратив их в прозрачные желтые стекляшки на застывшем лице. Инуяша молчал и смотрел на девушку, но она понимала, что он не видит её, и это пугало до дрожи.

- Я… я пошутила, - неуверенно пробормотала девушка, ловя хоть намек на понимание во взгляде Инуяши, но он продолжал оставаться пустым. – Я пошутила! – закричала Кагоме. – Я не люблю его! Я просто…

Инуяша отвернулся и пошел прочь, глубоко всаживая каблуки сапог в землю, словно только это помогало ему удержать тело в вертикальном положении.

Кагоме рискнула оглянуться. На неё смотрели с осуждением все, кроме Сешемару, но даже у ёкая под его всегдашним безразличием во взоре появилась брезгливость.

Шериф кашлянул:

- Зря вы так, барышня, - неодобрения он не скрывал. – Характер у парня, конечно, не сахар, но такого он не заслужил. Пошли бы извинились, что ли.

Кагоме прикусила губу и бросилась за Инуяшей.

***

Инуяша сидел на берегу реки. Кагоме остановилась за его спиной в нерешительности, потом поймала себя на том, что заламывает руки, как героиня паршивой мелодрамы, резко вздохнула и бросилась в омут с головой.

- Инуяша, прости меня. Я ляпнула, не подумав. Я не люблю Когу. Совсем. Совершенно. Я люблю тебя.

Облачный пес не реагировал. С трудом сдерживаясь, чтобы не разреветься, Кагоме подошла ближе и села за его спиной на землю, протянула руку, отчаянно горя желанием прикоснуться к белому хвосту волос, но в последнее мгновение сдержалась.

- Пожалуйста, прости меня, - прошептала она снова. - Я столько раз злилась на тебя за то, что ты говорил или делал, а сама оказалась не лучше. Нет! Я намного хуже! Я действительно часто говорила тебе гадости совершенно сознательно, чтобы причинить боль. Прости меня! – взмолилась девушка.

Инуяша чуть шевельнулся, но по-прежнему молчал. Кагоме хлюпнула носом и привалилась к его спине.

- Не молчи, - попросила она. – Наори на меня, обругай, выматери к чертям, только не молчи! Мне кажется, что я тебя теряю, и от этого мне страшно, - прошептала она, все же зарываясь лицом в белоснежные волосы.

Инуяша снова шевельнулся.

- Пошутила, да? – безжизненно спросил он, продолжая не отрываясь смотреть на реку, словно в её серебристых под меркнущими звездами водах было зашифровано тайное послание, разгадка которого была делом жизни и смерти.

- Нет, - Кагоме вздохнула. – Шутка - это когда смешно, а я просто хотела, чтобы ты перестал орать и выслушал меня. Но то, как именно я добилась своего, было отвратительно.

- Ты не любишь Волка? – все, что говорила Кагоме, казалось, доходит до Облачного пса с опозданием.

- Нет! Совсем нет! Абсолютно нет! Совершенно! – затрясла головой Кагоме.

- А-а-а-а, - без эмоций отозвался Инуяша.

Хигураши снова всхлипнула:

- Давай, я тут тихонько посижу, а ты меня ругать будешь? Хорошо?

- Хорошо, - как попугай повторил Инуяша, но Кагоме была довольна даже такой реакцией и прижалась к его спине еще крепче.

***

«Ты, тупая девка! Ты нахрена это ляпнула?! Я чуть не окочурился!!!» - исходил гневом где-то глубоко-глубоко в сознании Инуяши голос, напоминающий его собственный. Этот голос произносил еще много других слов и выражений, поминая Кагоме, Когу и, чисто за компанию и по привычке, Сешемару, но весь монолог оставался исключительно в голове Облачного пса, не вырываясь наружу. Сколько длилась эта внутричерепная истерика, Инуяша не знал, но наконец он почувствовал, что может вдохнуть, не боясь рассыпаться на куски. Парень моргнул, чувствуя, что глаза болят, словно в них насыпали песка, и пробормотал:

- Как у вас все просто… просто взяла и сказала «Я его лю…», - он запнулся. – Я знаю… ты злишься, что я тебе этого не говорил, но… Кагоме, я никогда этого не скажу, поняла?! – свирепо продолжил Инуяша. Девушка за спиной молчала, но Облачный пес был ей за это даже благодарен. Он не умел говорить красиво и даже связно, но теперь, чувствуя запах Кагоме, её тепло спиной и тупое мозжение в раненом плече, на которое Хигураши навалилась, он отчаянно пытался это сделать.

- Разве это так важно, сказать именно это?! Кагоме, пока ты не появилась, я думал, что больше никому никогда не смогу доверять, но все изменилось… ты всегда была на моей стороне, какую бы я херню ни творил… ты плакала из-за меня… и когда ты рядом, мне хорошо и спокойно, а когда тебя нет, мне больно вот здесь, - Инуяша прижал ладонь к животу. – Словно… словно… я не могу дышать без тебя! Ты самое дорогое, что у меня есть! Вот… - Облачный пес замер, но Кагоме не отозвалась, он все же решился посмотреть на неё и осторожно повернулся.

Хигураши всхрапнула и съехала Инуяше головой на бедро. Обалдевший Облачный пес открыл рот, а закрыть его не мог, таращась на сладко спящую девушку.

- Ты… это.. – смог он выдавить спустя довольно продолжительный промежуток времени, - дрыхнешь, что ль?! Я тут распинаюсь, а ты дрыхнешь?!

Кагоме сунула ладонь под щеку, что-то пробормотала неразборчиво, не открывая глаз, и Инуяша почувствовал, как у него заныло внутри, но эта боль была теплой, мягкой, охватывающей все тело, как пуховое одеяло.

- Дур-ра ты, Хигураши Кагоме! – он кончиками пальцев притронулся к черным прядям. – Я знаю, что не знаю всяких там компр-р-рементов и подарки выбирать не умею, - Инуяша вздохнул. – Знаешь, мама очень любила цветы. Только не срезанные. Их она терпеть не могла, говорила, что не хочет, чтобы ради неё убивали хоть кого-то. Отец привозил ей редкие семена, вышивки, картинки там разные с букетами. Он в этом разбирался... Если бы я хоть что-то умел, я бы тоже подарил тебе цветы, которые никогда не завянут! - он опять прикоснулся к макушке девушки. – Спит… - пробормотал Облачный пес и внезапно замер.

«Спят вместе!» У него сперло дыхание, а уши задергались со скоростью очумевших бабочек.

- Дер-р-ьмо!!! – простонал Инуяша. Он мог поднять Кагоме и одной рукой, но это было неудобно, и тогда она наверняка проснется, а с ней на коленях было так хорошо!

«Хорошо?!? Ой…»

Инуяша панически задергался, не зная, что ему делать, но потом замер и кивнул сам себе.

«Я просто не засну! Если я не буду спать, то это значит, что мы не будем спать вместе!»

Облачный пес стащил куртку и накрыл Кагоме, и та поджала ноги, пытаясь спрятаться в тепло целиком.

***

Хокудоши ухмыльнулся, рассматривая Кагуру.

- А я уже решил - придется докладывать, что Пес тебя прикончил, а ты вон как все провернула! – глумливым тоном, сквозь который все же проскальзывало уважение, протянул он.

Повелительница Ветра делано равнодушно пожала плечами:

- Нараку знал, что я справлюсь.

Хокудоши не успокаивался:

- А ёкай, наверное, думает, что он победил! Интересно, зачем Нараку надо было все это устраивать? – задумался он.

- Меньше думай! – отрезала женщина и хлопнула своего попутчика веером по лбу. – Спроси Рэнкоцу, что бывает с теми, кто вмешивается в планы Онигумо! Он тебе расскажет, если не прикончит раньше! – оскалилась она на альбиноса.

- А тебе неинтересно? – поинтересовался Хокудоши, на всякий случай отъезжая от раздраженной Повелительницы Ветра подальше.

- Нет, - отрезала она. – Нараку велел проследить, чтобы все пластины попали в руки компании Сешемару. Я это сделала! Дальнейшее меня не волнует! – Кагура украдкой покосилась через плечо и прошептала:

- Удачи тебе… муж мой!

***

Кагоме открыла глаза и, находясь на грани дремы и пробуждения, попыталась понять, где она находится. Мысли девушки, все еще блуждая в лабиринтах сна, не желали давать ей подсказку, и Хигураши мутно осмотрелась. Сверху вниз, часто моргая воспаленными веками, на неё смотрел Инуяша. Стоило их глазам встретиться, как парень сглотнул и зачастил:

- Ты спала! Я не спал! Они спали! Мы не спали!

- Инуяша, - невнятно промычала Кагоме, - чего это тебе вздумалось с утра глаголы спрягать?

Облачный пес замолчал, задергался и задышал часто-часто.

Кагоме, хмурясь, приподняла голову, начиная осознавать, что утро уже в разгаре, они сидят на берегу, а она лежит у Инуяши на коленях.

- Все в порядке? – она потянулась к лицу Инуяши и чуть коснулась горячей щеки. – Ты не заболел? – спросила озабоченно.

Инуяша выдохнул с надрывным стоном.

— Что с тобой?! – Кагоме испугалась уже по-настоящему. - Ты злишься на меня? - упавшим голосом спросила Хигураши, вспоминая вчерашнее.

— Нет! Да пошел этот Волчина! Кагоме, я… - отчаянно начал Инуяша, жмурясь и прижимая уши, но его прервал холодный голос:

— Проснулась? – неподалеку стоял Сешемару и смотрел на брата и Хигураши с крайним неодобрением. – Теперь мы можем, наконец, заняться делом?

Глава 8

Санта-Каталина встретила путешественников гостеприимно распахнутыми воротами и колокольным звоном. Белые стены золотились под лучами заката, но Кагоме совсем не чувствовала себя героиней и в первую минуту даже опешила от столь триумфальной встречи, но потом сообразила, что сегодня воскресенье, и все это великолепие совсем не в их честь.

Шериф с помощниками откололись от их отряда на подъезде к городу, при этом представитель закона долго и дотошно выяснял, не собираются ли Ушастые и Ко учинить еще какое непотребство на подведомственных ему землях и, только получив от лорда Сешемару твердое «нет», успокоился и отпустил их с миром.

Хигураши устало раздумывала, почему её жизнь состоит или из скуки, или из скандалов и битв, и почему нельзя придумать что-то среднее. В затуманенной голове девушки носились какие-то сумбурные мысли, и предложение Инуяши воспользоваться черным ходом она пропустила, поняв, что расставание с седлом откладывается еще на пару минут только тогда, когда Облачный пес пустил Казе вдоль глинобитных стен. Но всему настает конец, и вот уже Хигураши, стараясь не вздыхать со слишком явным облегчением, сползла на утоптанную землю хозяйственного двора.

- Ох-х-х, - все же не удержалась девушка. – Моя… спина!

- Сейчас в миссии много прихожан, которые пришли к вечере, поэтому лучше нам расположиться в одной из пустых комнат спального корпуса, - донеслось до девушки, и она застыла.

- Мы что прямо сейчас займемся пластинками?! – с недоверием спросила она у Санго, расседлывающей Кирару.

- Почему нет? – удивилась охотница. - Иди, я твоей лошадкой займусь, - с сочувствием пообещала Хайдзия, и Кагоме, мысленно проклиная всех, у кого… спина железная, прихрамывая, потащилась в дом.

***

Золотые пластинки с мелодичным звоном упали на стол. Сешемару встряхнул замшевый мешочек еще раз и, убедившись, что он пуст, перебросил его Мироку.

- Слышь, а откуда мы знаем, что они настоящие? Может их подменили? – Инуяша потыкал когтем кусок головоломки.

- Не похоже, - Мироку был все еще бледноват, но держался бодро. – Слишком много возни с подменой, да и зачем?

Инуяша вместо ответа покосился на Сешемару. Лорд пристально разглядывал пластинки, которые Хоши разложил в ряд.

- Так это и есть шифр? – что-то в голосе Облачного лорда было не так, но что - Кагоме не понимала и поэтому просто подтвердила:

- Да. Смотрите – эту и эту пластинки мы уже использовали, - девушка отодвинула их в сторону. – На этой, из Колодца Костоглота, лишь несколько царапин по краям, так что остается только вот эта. Инуяша, кажется, это твоя? – Кагоме посмотрела на младшего Облачного пса.

- Ну да, - парень попробовал пожать плечами, опять забывая, что одно из них забинтовано, и скривился: - вроде, там какая-то хрень про лис была накарябана, да?

- «Лиса» и «гора», - подтвердил Мироку, справившись со своими записями. – Раньше нам ничего это не давало, но теперь… Лорд Сешемару, можно взглянуть на вашу пластинку? Прошлый раз мы её толком и не изучили.

Ёкай молчал, и внезапно Кагоме поняла, что не так. Уши Сешемару судорожно дергались. Хигураши уже привыкла, что когда уши Инуяши не скрыты шляпой, они почти непрерывно находятся в движении, отражая переменчивое настроение владельца, но до этой минуты она ни разу не видела, чтобы ёкай так откровенно выражал свои чувства. У Кагоме защемило в желудке.

- Что случилось, господин Сешемару? – почему-то шепотом спросила она.

Лорд взглянул на неё. Его ресницы подрагивали в такт ушам.

- На нашем куске совсем другие символы, - напряженно выговорил он.

***

- Дерьмо! – емко высказался за всех Инуяша несколько минут спустя.

- Не хочется соглашаться, но похоже, - вздохнул Мироку, поворачивая золотой кусочек в разные стороны. – Госпожа Хигураши, что вы об этом думаете?

Кагоме тряхнула головой. Вместо колючих линий футнарка, на пластине Сешемару была выцарапана вытянутая двойная петля со странным значком в месте пересечения линий.

- Не знаю, - растерянно проговорила девушка.

- Постойте, - молчавшая до этого Санго пододвинула к загадочной пластинке ту, на которой значились «лиса» и «гора». – Смотрите, края совпадают!

Действительно, сразу стало понятно, что это был один кусок, пока его не разрубили. Облачные псы покосились друг на друга и синхронно фыркнули.

- Пусть каждый скажет, что он об этом думает. Даже если это кажется полной чушью! – предложил Мироку.

- Хрень, - первым буркнул Инуяша и отвернулся, краснея.

- В середине точно знак пламени, Они его используют, - Сешемару поцокал когтем по пластинке.

Мироку кивнул и выдвинул свою теорию:

- Лично мне это напоминает знак бесконечности или Уроборос.

- Длинная восьмерка, - Санго была более прагматична.

Кагоме, хмурясь, рассматривала пластинку. Почему знак только один? Почему он не похож на все прежние? Имеет ли значение то, что две пластины подходят друг к другу? Девушка устало потерла лоб:

- Давайте исходить из того, - начала она, - что лишь эта пластинка с самого начала находилась в надежном месте и не могла быть подмененной или утерянной. По поводу остальных я сказать этого не могу…

- Могилу мужа моей матери никто не тревожил, - негромко вставил Сешемару. Инуяша вскинулся, оскалился, но потом сжал губы и резко отвернулся, буркнув в сторону почти неслышно:

- А мне сказать было слабо?

Кагоме помассировала висок и продолжила:

- Хорошо, о двух пластинах мы можем сказать так. И обратите внимание, они явно парные! Поэтому, чем бы ни был этот знак, он не случаен! Мой отец использовал для шифровки руны. Если отбросить закругленные концы, то знак напоминает Дагаз – символ жизни, трансформации, наполнения, всего хорошего. Но знак огня показывает, что руна располагается вертикально, и тогда, с натяжкой, это может быть или Отал, - Кагоме закрыла нижнюю часть знака, - или Гебо. Руны очень многозначны, но именно две эти интересны тем, что имеют прямое отношение к нашей ситуации. Отал – руна родного дома, земли, владения, мудрости предков. Гебо - сотрудничество, партнерство, единство противоположностей. Это если кратко, - пояснила Хигураши, смутилась, но все же закончила. – Еще эта руна имеет отношение к… плодородию. Но все же не думаю, что закругленные концы случайны! – заторопилась девушка.

Выслушав её, все погрузились в молчание, гипнотизируя взглядами пластинку.

- Слышь, - Инуяша неуверенно подергал Кагоме за рукав, - а если эти руны, которые ты назвала, просто расшифровать по твоей книжке? Ну словно они и вправду тут нацарапаны?

Взгляды всех дружно устремились на Облачного пса, который от такого внимания дернулся и вскинул голову, одновременно прижимая уши:

- А что?! И спросить нельзя?!

- На самом деле, это очень умно, - Мироку улыбнулся еще более нервно задергавшемуся брату и спросил: - Госпожа Кагоме, не сходите за книгой?

Хигураши кивнула.

***

- В, Х, О? – Мироку почесал карандашом под повязкой.

- Я и не говорил, что это правильно, я просто так… - забубнил Инуяша, начиная отползать вместе со стулом в угол. Его остановил Сешемару.

- Никто тебя ни в чем ни винит, - сказал лорд, не глядя на парня. – Прекрати.

Инуяша дернулся, бросил недоверчивый взгляд на родственника, но все же замер.

Кагоме еще раз повернула пластинку.

- Эта штука похожа на еще одну руну, - неуверенно сказала она. – С натяжкой, конечно, но тут все с натяжкой. Господин Хоши, посмотрите руну Манназ, - она прочертила от закругленных концов знака две линии вниз, и Хоши послушно начал листать «Скандинавские мифы».

- В, Х, О, С? – с добавлением новой буквы понятней не стало, и подавленное молчание опять воцарилось в комнате.

- Подождите, - Санго решительно сдвинула вместе две пластины. – Почему мы рассматриваем их по отдельности?

- «Лисий», «гора», В, Х, О, С, жизнь, трансформация, наполнение, родной дом, мудрость предков, сотрудничество, единство противоположностей, плодородие, - скрупулезно перечислил Сешемару. – Что значит Манназ? – спросил он у Кагоме.

- Люди, - сказала девушка. – В смысле «все люди», а не конкретный человек.

- Еще и люди, - кивнул лорд. – И что?

- Вы усложняете, - отмахнулась от него Хайдзия. – Смысл послания не может быть настолько глубок. Все проще… проще… - охотница беспомощно почесала подбородок.

- В, Х, О, С, - Инуяша шмыгнул носом. – В голову только «хвост» приходит.

- А я знаю! – триумфально произнес тонкий голосок.

***

Сидящий на подоконнике Шиппо казался в лучах заходящего солнца, просвечивающего сквозь его рыжую гривку, ангелочком, ниспосланным с небес в ответ на коллективные молитвы. Правда, Кагоме сомневалась, что божий посланник может столь ехидно улыбаться.

- А я знаю, а вам не скажу! Бэ-э-э, - мальчик показал язык и попробовал спрыгнуть в сад, но две когтистые руки схватили его одновременно и потащили каждая в свою сторону так, что Кицуне только испуганно заверещал, подвешенный между Инуяшей и Сешемару.

- Ты, мелкий поганец, а ну, говори!

- Не думаю, Кицуне, что обладаешь ты знанием по предмету сему!

- Отпустите, а то ничего не скажу!! – Шиппо задергал ногами, и держащие его руки разжались, опять синхронно. Мальчик только вскрикнуть успел, приземляясь на стул.

- Шиппо, ты действительно знаешь, о чем идет речь? – недоверчиво спросила у него Кагоме.

Лисенок надулся:

- Хотите что-нибудь узнать о Кицуне, спросите у Кицуне! – гордо заметил он, сложил руки на груди и замолчал.

- Ну?! – Инуяша не выдержал и минуты.

У Шиппо задрожали губы, и он часто заморгал, словно собираясь расплакаться.

- Не пугайте ребенка! – Кагоме решительно оттеснила Облачного пса и погладила мальчика по голове:

- Шиппо, это очень важно. Что ты знаешь?

- Лисий, гора, огонь, хвост, предки, сотрудничество, все вместе… - важно начал перечислять мальчик. – Я знаю, о чем идет речь! О святилище «Гора огненного хвоста»! Каждый год там собираются все племена Кицуне, и бывает большой праздник. Верховный вождь решает все споры, а потом начинается Великий танец! Тот самый! – Шиппо многозначительно обвел всех взглядом, наталкиваясь на одинаково недоумевающие глаза. Сешемару смотрел привычно непроницаемо. Лисенок вздохнул:

- Когда Богиня Луны скорбела по своему супругу, ничто не могло её развеселить, и тогда Кицуне пустились в пляс. Они танцевали так весело, что Луна, глядя на них, наконец рассмеялась и в благодарность дала Кицуне еще зелья разума. Так что мы очень-очень умные!

- Итак, Кицуне, скажи нам, где это место? – Сешемару навис над мальчиком.

Шиппо поежился, но упрямо замотал головой:

- А вот и не скажу!

***

- Ай-яй-яй-яй! – причитал Шиппо, прижимая обе руки к макушке. – Госпожа Хигураши-и-и, чего он дерется?!

- Я тебе еще и не так врежу!! – завопил Инуяша, оттесненный в угол комнаты Мироку. – Шутки шутить тут вздумал, мелкий говнюк?!

- Инуяша! – Кагоме осуждающе посмотрела на исходящего яростью Облачного пса. – Маленьких бить нехорошо! Шиппо, - обратилась она к лисенку, - это не игра! Нам жизненно необходима твоя помощь! – попыталась польстить она, но Кицуне упрямо сжал губы и отрицательно замотал головой.

Тихий шелест белых одежд, взметнувшийся меховой палантин, и вот уже Шиппо опять висит, поднятый над стулом, а Сешемару, схвативший его за шиворот, начинает тихо рычать:

- Нам не до дурачеств!

Шиппо пискнул и обмяк тряпочкой, продолжая, тем не менее, молчать.

- Хорошо, - Сешемару уронил его обратно. – Чего ты хочешь, Кицуне? Доли в кладе? – брезгливо спросил он мальчика. – Мы заплатим тебе…

- Нет!!! – Шиппо вскочил, сжимая кулачки. – Вот еще! Да не нужен мне ваш клад! Я хочу, чтобы вы меня с собой взяли!

***

Следующие полчаса прошли в попытках переубедить Шиппо, но ни воспитательные подзатыльники Инуяши, ни разумные аргументы Мироку и Кагоме не могли сломить мальчика. Санго молчала, не находя нужным в третий раз повторять все то, что сказали до неё, и не желая прибегать к физическому воздействию. Сешемару тоже молчал. Со стороны и вовсе казалось, что Облачный пес заснул сидя. Наконец, когда все выдохлись, он открыл рот:

- Кицуне, если пообещаем мы, что не будем чинить препятствий в твоем путешествии с нами, ты скажешь, где место, на кое указывают пластины? – голос его звучал ровно.

- Ты что, совсем офонарел?! – вскинулся Инуяша, лишь на секунду опережая Кагоме с более вежливо сформулированным, но тем же вопросом.

Сешемару властно поднял руку, отметая восклицание брата, при этом лорд не отводил взгляда от мальчика. К огромному удивлению Хигураши, Инуяша замолчал. Более того, он резко отвернулся, словно отстраняясь от спора.

- Итак, Кицуне? – Сешемару снова обратился к Шиппо.

Мальчик некоторое время смотрел на спину Инуяши, потом перевел взгляд на Сешемару:

- Хорошо.

Хигураши возмущенно открыла рот, но Инуяша не дал ей высказаться, попросив:

- Кагоме, не вмешивайся. Пожалуйста.

Облачный пес редко о чем-то просил настолько культурно, и девушка в растерянности отступила. Тем временем, греясь в лучах славы, Шиппо изучал карту, которую перед ним расстелил Сешемару. С не меньшим интересом на неё смотрел Мироку. Наконец, Шиппо просиял и показал пальцем:

- Вот, это здесь!

***

- Не может быть. Ты точно уверен, Шиппо? – Мироку растерянно покачивал головой.

Мальчик надулся:

- Я точно знаю! Не хотите верить, ну и не надо! – он начал вылезать из-за стола.

Сешемару не дал ему этого сделать:

- Кицуне, мы не подвергаем сомнению слова твои, но… так далеко на север?! – даже ёкай не смог сдержать скептицизм и удивление.

Шиппо вывернулся из-под его руки и гневно закричал:

- Вы что думаете, я вру?! Там, - он опять ткнул в карту, - особое место! Там огненные фонтаны бьют из-под земли, словно лисьи хвосты! Там вода кипит в ручьях даже зимой, согретая душами наших предков! Там… там… - он топнул ногой, не в силах продолжать от охватившего его возмущения.

- Но Шиппо, это действительно очень далеко на север! И просто непонятно, как могли туда попасть пластинки или даже сам клад! – попытался вразумить его Мироку, но Лисенок не слушал, расплакавшись и бросившись Кагоме в объятия.

- Это что, правда, так далеко? – спросил Инуяша у Санго. Охотница неуверенно пожала плечами, вместе со всеми рассматривая карту.

- Лорд Сешемару, такое место есть в действительности? – обратилась она к ёкаю.

Облачный пес кивнул:

- Да, есть. И там все так, как описал Кицуне, но я никогда не слышал, чтобы там было лисье святилище.

- А когда Псов хоть что-то кроме них самих интересовало?! – огрызнулся Шиппо, на минутку отрываясь от груди Кагоме, успокаивающе глядящей его по спине.

- Эй, рыжий щенок, хватит по ней мордой возить! – опять вскипел Инуяша, и снова его гнев остановила поднятая рука Сешемару.

- Хорошо, мы верим тебе, - сказал вождь Облачных псов, и Кицуне сам отлип от учительницы, и просиял:

- Правда?!

- Да. И завтра утром мы отправляемся туда, - и больше не обращая ни на кого внимания, Сешемару покинул здание.

***

- Раскомандовался, - пробухтел себе под нос Инуяша.

- А кто сестре Каэде скажет, что я с вами еду? – с интересом спросил Шиппо.

- А сам и скажешь! – оскалился на него Инуяша, и Кицуне скис, жалобно моргая.

- Учите-е-ельница, - заныл он, но Кагоме, которая считала обещание, данное Сешемару, в корне неправильным, помогать не рвалась. Она обернулась к Санго:

- Пойдем, нам еще столько сделать надо, и отдохнуть не мешает! – переговариваясь, девушки ушли. Кицуне гневно дернул ушами и переключился на Мироку:

- Свято-о-ой отец?

- Сешемару дал слово, вот пусть он и помогает! – Хоши взъерошил рыжий чубчик Шиппо и тоже ушел. Кицуне задохнулся от такого коварства, а Инуяша еще и добавил:

- А самому слабо?

- А вот и не слабо! – взвился мальчик. – А вот пойду и скажу, - гаснущим голосом договорил он, но потом поддернул штанишки и, протиснувшись мимо ухмыляющегося Облачного пса, решительно отправился к главному корпусу миссии.

***

Утром выяснилось, что Шиппо мог бы так и не нервничать перед разговором с сестрой Каэде…

- Гады!!! Выпустите меня!!! Вонючие Псы!!! Вы меня обдурили!!! А-а-а-а!!! – истошные вопли доносились из кладовки, а удары в дверь заставляли осыпаться побелку со стены.

- Уроды!!! Сешемару, ты же обещал!!! – надрывался запертый Шиппо.

- Я обещал не чинить препятствий к твоей поездке, - негромко и безразлично ответил лорд, возвышаясь на А-Уне посередине двора. – Разве я препятствую?

- А-а-а-а-а!!! – с новой силой взыл Шиппо. – Инуяша, выпусти меня, гад, обманщик, дурила!!! Справился с маленьким, да?!?

- Разве я что-то тебе обещал? – с интонациями старшего брата, но, в отличие от него, злорадно скривившись, уточнил Инуяша.

Удары в дверь прекратились, и Кагоме стало слышно, как безудержно и горько расплакался мальчик.

- Это все же нечестно, - сказала девушка. Облачные псы её проигнорировали, Мироку, страшно довольный тем, что братья могут действовать сообща, пусть и в таком сомнительном деле, как обман, на реплику Хигураши внимания не обратил, а Санго подогнала Кирару поближе к лошадке Кагоме и осуждающе спросила:

- Ты бы в самом деле взяла с собой ребенка?

Кагоме смущенно потупилась, потом судорожно вздохнула, пытаясь успокоить совесть, и чуть дрожащим голосом громко сказала:

- Это для твоего же блага, Шиппо!

Рыдания в кладовке стихли, а потом оттуда донесся тоненький печальный голосок:

- Я понимаю, учительница.

Кагоме вздохнула с облегчением.

- Хорошо! Выпустите его! – попросила она, но Санго вновь покачала головой:

- Через пару часов сестра Каэде откроет кладовку.

- Вы уже закончили, и мы можем, наконец, выезжать? – спросил Сешемару.

Хигураши посмотрела на него. Лорд Облачных псов сменил тончайшую замшу и шелка на наряд из белой шерсти, даже на вид теплой и мягкой, скульптурными складками подчеркивающий величие ёкая, чьи волосы в лучах рассвета казались отлитыми искусным мастером-ювелиром из серебра высшей пробы. Картину несколько портил А-Ун, с унылым видом чухающий морду о переднюю ногу, но даже так Кагоме без труда могла представить Сешемару, прогуливающегося по садам Версаля рядом с Королем-Солнцем.

Девушка взглянула на Инуяшу, с внешним видом которого ситуация была прямо противоположная – роскошное седло и великолепная лошадь несколько нивелировали потрепанность самого Облачного пса. Честно признавая, что в умении придать себе величавый и надменный вид младший брат значительно проигрывает старшему, Кагоме тем не менее подумала, что когда Инуяша забывает комплексовать, психовать и придуриваться, то и в нем прорезается вполне отчетливое Noblesse oblige.

Кагоме, невольно сравнивая, опять посмотрела на Сешемару, который созерцал родственника с недовольным видом.

- Ты замерзнешь, - отверз он наконец уста.

- Чего?! – вытаращился Инуяша.

- Ты замерзнешь в своей одежде, - повторил Сешемару.

- Зачем?! – Инуяша, кажется, не понимал, о чем говорил ёкай.

- Мы едем в края намного более суровые, чем эти. И если здесь уже цветет миндаль… - жест был так величественен, что все невольно посмотрели на цветущее деревце, - то на севере зима в самом разгаре. Все, я вижу, - благосклонный кивок в сторону присутствующих, - озаботились принять меры против холода, а ты нет.

Инуяша стиснул зубы, прищурился и засопел. Все притихли, ожидая очередной скандал, но младший из Облачных псов резко фыркнул, расстегнул переметную сумку и вытащил из неё пончо, которое и накинул на плечи.

- Папкино, - с довольным видом сообщил он, разглаживая тяжелую ткань. – Ну… в том сундуке была, да… Значит, я… типа... спасибо... - Инуяша исподлобья зыркнул на старшего брата и тут же вскинулся: - Эй, ты чего это, а?!

Вид у Сешемару был кислый-прекислый. Он смотрел на новую одежку Инуяши так, словно перед ним было что-то крайне неаппетитное.

- И как я мог забыть про эту пеструю тряпку, – процедил он.

Пончо было действительно ярким. По красному фону бежали желтые и зеленые зигзаги, и от этого у Кагоме даже немножко зарябило в глазах.

- По моему, мило! – тем не менее, героически высказалась она, а Инуяша довольно усмехнулся и бросил Сешемару:

- А ты моль бледная!

На этот раз сдержался ёкай. Он по очереди оглядел всех в маленьком караване, от победно сияющего брата до Джакена на козлах повозки, запряженной мулами, и страдальчески проговорил:

- Мы похожи на бродячий цирк!

- Сам такой! – немедленно взвился Инуяша, но лорд его уже не слушал, направляясь к воротам миссии.

***

В темноте кладовой, пропахшей пылью и мышами, сверкнули зеленые глаза.

- Уехали, значит? – Шиппо шмыгнул и вытер нос рукавом рубашки. – Ну езжайте, езжайте! Думаю, вы очень удивитесь! – мальчик самодовольно усмехнулся, но тут же насупился: - А вот тебе, Инуяша, я еще отомщу! – горячо пообещал он.

Глава 11

Уголек в жаровне треснул, нарушая тишину, повисшую в несколькими минутами ранее многолюдном зале. Брошенные столики, недоеденная еда и сдвинутые подушки для сидения создавали впечатление, что гости спасались бегством. Голос лорда Ину-но-Тайшо расколол молчание, чуть слышным эхом отразившись от полированных потолочных балок:

— Я приношу свои извинения за произошедшее, — он развернулся к старосте-Мудзину.

Барсук закашлялся:

— Да за что, Ваша светлость? Вы-то какое к этому отношение имеете? Оно, конечно, не слишком красиво получилось, да только все знали, что человек пошутил, а вот Кохару вбила себе в голову, что он всерьез. Ну, она с детства такая была: все ждала чего-то, на ходу грезила… Вот и получила, — староста сокрушенно покачал головой. — Ничего, дело молодое, разберутся! Лишь бы миром все решилось, — озабоченно добавил он.

Сешемару подумал, что, наверное, стоило задержать Инуяшу, но теперь, когда взрывной полукровка удрал, шансы на бескровное разрешение ситуации сильно уменьшились. Кстати…

— С каких это пор Мудзина стали выставлять дозорных на границе? — Сешемару посмотрел на старосту, вопросительно приподнимая соболиную бровь.

Барсук огляделся и понизил голос, словно боясь, что его подслушают:

— Неладное творится. Опять бандиты появились, как после войны. Нападают на деревни, скот угоняют. Облачных псов, понятно, не трогают, а вот нам покоя не дают!

— Откуда они приходят? — нахмурился Сешемару.

— Да все оттуда же! — сокрушенно вздохнул Барсук. — С юго-запада, откуда еще!

Лорд невольно поморщился. Засушливые горные районы на западной границе его Племени, где бесплодные долины не могли прокормить свое население, заставляя его заниматься разбоем, традиционно служили источником головной боли для других Они.

— Говорят, объявился там лорд Мусо какой-то, — словно в ответ на мысли Облачного пса, продолжил Барсук. — Подмял под себя уже добрую половину вождей и в набеги их водит. Недавно Белок потрепали, так говорят, что среди нападавших кого только не было! И Койоты, и Пумы, и Кицуне, Хорьки! Даже Тануки! А главное, непонятно, зачем! Набегут, пошумят, побузят, разор да непотребство учинят и исчезают! — староста разошелся.

— Это может стать проблемой, — согласился Сешемару. Только постоянная грызня между собой не давала бандам юго-запада стать настоящей бедой, но если у них появился достаточно сильный вожак…

— Мы, может, и не великие воины, но за свой дом постоять сумеем! — горделиво сказал Барсук. — Все дороги и тропинки перекрыли, чужой никто не проскочит! Так что не переживайте, лучше - выпьем! — он протянул Сешемару чашу с вином.

Поколебавшись, Облачный пес принял её.

— До дна! — весело провозгласил староста, показывая пример.

— До дна, — эхом поддержал лорд Ину-но-Тайшо и, не чувствуя вкуса, выпил, размышляя о своем.

***

Кохару съежилась в кустах. От плача её горло болело, казалось, она не сможет больше сделать и вздоха, а глаза опухли от слез. Девушка икнула, в отчаянии утыкаясь лицом в колени. Тщательно завязанный нарядный платок съехал, выбившиеся пряди волос прилипли к щекам, а раскраска Мудзина, наложенная совсем недавно, размазалась по всему лицу.

Как господин Мироку мог так поступить с ней?! Когда год назад он приехал к Барсукам, Кохару подумала, что это её судьба. С самого детства она знала, что не такая, как все, что её ждет иная судьба, чем жить и состариться в этой маленькой скучной деревеньке. Молодой человек стал пришельцем из её грез, ниспосланный Луной в ответ на молитвы. Он был таким веселым, от него приятно пахло, он брал Кохару за руку, и её сердце таяло. Когда господин Мироку попросил стать матерью его ребенка, она едва не умерла от счастья и, не задумываясь, ответила: «Да!» И неважно, что остальные смеялись и говорили — человек просто пошутил! Кохару знала, все это всерьез, господин Мироку обязательно вернется и заберет её с собой. Её вера была так велика, что вынесла все — и насмешки, и недовольство родителей. Она пропускала мимо ушей воспитательные беседы и намеки на то, что быть матерью полукровок не такое уж веселое дело. Она верила, но когда её мечта, казалось бы, сбылась, и насмешники подавились своими издевками, господин Мироку отверг её. Более того, он приехал к Мудзина с человечихой, которую назвал невестой.

Кохару снова заплакала, а потом встала и побрела прочь. Она знала, что староста поставил вокруг деревни часовых, но за прошедший год так часто убегала за околицу помечтать в одиночестве, что теперь легко проскользнула между постами. Девушка уходила все дальше, ничего не видя за своим горем, и, только когда её схватили, а сиплый голос над ушком сказал:

— Кто это у нас гуляет так поздно? — поняла, что беда не приходит одна.

***

— Урод! Пугало! Выродок!

Несколько мальчишек - Они бросали камни в скорчившуюся посередине поля фигуру. Кагоме не задумываясь побежала вперед, крича:

— Прекратите немедленно!

Дети замерли, глядя на разгневанную девушку и стоящего за её спиной Облачного пса. Наконец, один из них, посмелей, ткнул пальцем в сторону их противника:

— Джумонжи монстр! Выродок! — он схватил еще один камень и метнул, но снаряд не долетел. Инуяша быстрым броском перехватил его, а потом, подбрасывая в ладони, тяжело посмотрел на детей:

— Эй, а не слишком ты наглый, чтобы такими словами кидаться?

Мальчик попятился, побледнел и убежал. Вслед за вожаком поспешили и остальные.

Кагоме склонилась над жертвой:

— Вас не сильно ранили? У вас кровь. Давайте, я помогу, — с сочувствием предложила она.

— Ничего страшного. Они же дети, — низким голосом прогудел неизвестный Джумонджи и неуклюже начал подниматься.

По мере того, как он вставал, стало ясно, что это очень крупный мужчина с длинными, не по росту, руками и странным лицом, на котором большие, кроткие, часто моргающие глаза словно вытеснили все остальные черты, согнав их к маленькому подбородку. Рыжеватые волосы были стянуты в неряшливый пучок на затылке, а одно из ушей было порвано. Все его тело покрывали бесчисленные шрамы, и он бы выглядел, как настоящий каторжник, если бы не робкая улыбка и испуганный взгляд, которым он обвел своих спасителей.

Взгляд Инуяши стал еще тяжелей.

— Ты что, полукровка?! — напрямую спросил Облачный пес.

— Инуяша! — возмутилась Кагоме. — Что ты себе поз… — но парень её не слушал:

— Какого хера ты позволяешь этим мелким засранцам так себя вести?! — разъяренно прошипел он. — Тебя что, тут все за быдло держат?! Здоровый как дом, а даешь соплякам выродком себя называть?! — Инуяша наступал на мужчину, сжав кулаки и вскинув голову. Даже так он не доставал до подбородка Джумоджи, но тот попятился, а потом вдруг заморгал глазищами еще чаще и бросился прочь с воплем:

— Мама, спаси меня!

— Чего?! — от изумления Инуяша застыл на месте, а пока он приходил в себя, из стоящей неподалеку хижины, которую Кагоме приняла сначала просто за небольшой холмик, выскочила пожилая женщина и с криком «Ужо я тебе!» врезала Облачному псу палкой по голове.

***

— Вы уж извините, откуда мне было знать, что вы за Джумоджи заступились, — женщина — Мудзина, чье лицо напоминало смятый, да так и не расправленный лист коричневой бумаги, помешала в котелке, висящем над небольшим очагом.

— Ничего страшного, — отозвалась Кагоме.

— За себя говори! — обиделся Инуяша. — Не тебе по башке прилетело от этой ведьмы!

— Тебе больно? — тут же подалась к нему девушка.

— Пхе! — задрал нос Облачный пес, попробовал отодвинуться, но не смог. Теснота в хижине Джумоджи была страшная, а свисающие со стен и стропил низкой крыши пучки трав еще уменьшали и без того маленькое пространство.

Хигураши отвернулась от оскорбленно пыхтящего Инуяши и огляделась.

— Вы лекарственные растения выращиваете? — с любопытством спросила она.

— Тем и живем. В деревне нас не больно привечают, — вздохнула женщина.

— Да потому, что этот тефтель недожеванный позволяет над собой издеваться! — Инуяша ткнул пальцем в съежившегося в углу Джумоджи.

— Ничего, — прогудел тот мягко, — я привык. Они же просто балуются, мне не больно.

У Инуяши гневно сузились глаза, и он вскочил:

— Ты мне тут байки не рассказывай, — от злости его голос стал скрипучим. — Чтобы такие следы остались, тебя даже не бить должны были, а убивать! — парень указал на один из шрамов Джумоджи. — Если тебе насрать, то мать свою почему не защищаешь, почему позволяешь такие слова о ней говорить?! — Облачный пес наступал на окончательно забившегося в угол мужчину.

— Инуяша… — робко подала голос Кагоме. Она не очень понимала, чего он так завелся.

— Ненавижу таких, как ты! — выпалил Облачный пес в лицо Джумоджи и выскочил из хижины.

— Извините! — Кагоме замешкалась только на секунду перед тем, как кинуться за ним следом.

***

Хигураши брела по тропинке, петляющей между деревьями в негустой роще, и переживала. Сначала она потеряла Санго, потом исчез Инуяша, а теперь, похоже, и она сама была готова вот-вот заблудиться в хаосе предзакатных теней.

— Инуяша! — уже ни на что не надеясь, позвала девушка и едва не вскрикнула, когда за её спиной раздалось угрюмое:

— Чего орешь?

Кагоме резко обернулась. Инуяша стоял на тропинке, там, где еще секунду назад никого не было.

— Откуда ты взялся?! — поразилась девушка.

Облачный пес ткнул пальцем вверх:

— Оттуда, - и, раньше, чем Кагоме успела понять, что он имеет ввиду, обнял её за талию и прыгнул.

Желудок Хигураши ёкнул, и вот уже она сидит на ветке дерева, прижимаясь к Инуяше и судорожно хватая воздух ртом.

— Мог бы и предупредить! — наконец смогла она выдавить.

— Пхе, — Облачный пес отвел глаза.

Спустя какое-то время Кагоме рискнула оглядеться. Инуяша выбрал хорошее место — с ветки была видна почти вся деревня Барсуков, а сам насест оказался неожиданно удобным, но Хигураши не спешила отодвигаться от Облачного пса. Наоборот, пользуясь случаем, она прильнула к его груди плотней. Инуяша покосился на неё:

— Не навернешься ты, не бойся, я держу.

— А я и не боюсь, — Кагоме пододвинулась еще ближе.

— Тогда чего… — Инуяша не закончил, смущенно засопел, поерзал, но потом сам чуть приобнял девушку и опять пхекнул.

Некоторое время они сидели молча. Кагоме любовалась заходящим солнцем и пыталась придумать, как спросить Инуяшу, отчего он так разозлился, но прежде чем она сумела сформулировать вопрос, Облачный пес сказал:

— Не перевариваю я таких, как этот Джумоджи — добреньких всепрощенцев. Если ты полукровка, то дерись! Навалял бы этим говнюкам, знали бы на кого наезжать! А это еще и мать дает оскорблять! — с незатухающей злостью выпалил он.

У Кагоме опять похолодело в животе. Когда Инуяша говорил так, у девушки в памяти всегда всплывал Нараку.

— Не надо так, — попросила девушка. — Это выбор Джумоджи. А тебя тоже обижали?

Инуяша фыркнул и тряхнул головой, позволяя челке выбиться из-под шляпы и спрятать его лицо.

— Вот еще. Позволил бы я! — проворчал он надменно, но Кагоме слышала боль в его голосе.

Девушка осторожно прикоснулась к подбородку Инуяши, пробежалась по щеке, мимоходом притронувшись к уголку сурово сжатых губ, и развела пальцами белые пряди, пытаясь заглянуть в золотые глаза.

— Инуяша—а—а, — тихонько позвала она, но парень смотрел вдаль. Кагоме проследила за его взглядом… На окраине деревни, ловя последние лучи солнца, увлеченно играли дети.

— Когда я был совсем мелким, — заговорил Инуяша, — мы жили у деда, ну, где теперь Сешемару обитает, и неподалеку была такое место, где дети собирались. Мне ужасно хотелось к ним, но мама меня отговаривала, мол, там большие детки, а ты еще маленький. Ну да, так получилось, что малышни моего возраста среди них не было, но я скучал один. И вот однажды отец из поездки привез мяч… Знаешь, прыгучий такой, ярко-красный. Я так обрадовался! Подумал, что с ним меня непременно примут в игру! И втихаря убежал из дома… — он замолчал так же резко, как и начал рассказ.

Кагоме с замиранием сердца спросила:

— Дети тебя обидели?

Инуяша криво усмехнулся и опять мотнул головой, скрывая глаза.

— Нет, — глухо ответил он. — Там играли отпрыски лучших семей рода Ину-но-Тайшо. Они просто… ушли. Я помню их спины и шепот: «Полукровка!» Это чувство… когда ты… остаешься… один… — чуть слышно договорил Инуяша.

Кагоме прикусила губу и прижала ладонь к груди Инуяши, ловя стук его сердца.

— Ты не один, — сказала она, стараясь, чтобы голос её звучал твердо. Помолчала, а потом спросила:

— А что было дальше?

— Дальше? Ничего, — но старая обида требовала выхода, и Инуяша продолжил:

— Я тогда первый раз слышал это — полукровка. Дома так не говорили, и я даже не понял, о чем это они. Побежал к маме и спросил, почему они так меня назвали, а мама вдруг заплакала, тогда и я разревелся, — парень смущенно потеребил прядь волос. — Я был жутким ревой в детстве, — признался он. — После этого мы переехали в собственный дом на окраине.

— Зачем? — не поняла Кагоме. Инуяша пожал плечами:

— Там тоже жили Ину-но-Тайшо, но не из правящих, семьи из остальных кланов, даже Они из других племен — торговцы, мастера. Много кто. Так что все было… проще. У меня даже приятели появились. Правда, рано или поздно всё одним кончалось: «Полукровка!», — Инуяша усмехнулся. — Ну, хоть в лицо! Я им этого не прощал… Но иногда... надоедало. Проще было быть одному, чем все время драться. Я просто не мог понять, чем я хуже?!

— Ты не хуже, — тихо сказала Хигураши.

— Знаешь, что самое противное? — Инуяша посмотрел на девушку. — Я совершенно не похож на отца. Вот Мироку, тот похож. А я — нет. Было бы не так обидно, если бы я был как он, а так… Я просто дурная подделка под Облачного пса, — в его голосе послышались интонации Сешемару.

Инуяша внезапно крепче прижал к себе Кагоме и спрыгнул с дерева. Не успела девушка перевести дух, как Облачный пес попросил:

— Слышь, ты иди к этому… Джумоджи домой, пока не стемнело, подожди меня там, ладно?

— А ты? — удивилась девушка.

— А я еще погуляю, — и, не успела Кагоме возразить, как Облачный пес исчез между деревьями.

Хигураши еще постояла, а потом, тяжело вздохнув, поплелась назад по уже знакомой тропинке.

***

— Эта мазь хорошо помогает при ссадинах, — Джумоджи застенчиво сунул Кагоме очередную баночку. — А вот это растение спасет, если отравишься.

— Нас лекарствами доктор Миога снабдил, — сказала Кагоме, рассматривая разложенные перед ней травы.

— Знаю его, — закивал головой Джумоджи. — Он у нас много чего покупает! Вы возьмите, госпожа, пригодится! — он сунул Хигураши еще один пряно пахнущий сверток. Девушка, чувствуя, что предложение идет от души, не стала отказываться, а благодарно улыбнулась травнику, от чего тот густо покраснел и, смущенно отвернувшись, начал суетливо рыться на полках.

— А вот это наше лучшее средство, — с гордостью показал он Кагоме склянку с невзрачными катышками. — Если женщина ребеночка не хочет, она его принимает. Возьмите, госпожа!

Кагоме автоматически взяла банку, и только потом до неё дошло. Девушка покраснела еще гуще Джумоджи и панически сунула ему подарок обратно.

— Нет, нет! — залепетала она. — Мне не надо! Я не… — она почти чувствовала, как потрескивают разгоревшиеся уши.

Джумоджи смотрел, недоуменно помаргивая своими глазищами:

— Разве вы не с Облачным псом? Он красавчик, — вздохнул полукровка немножко завистливо.

— Джумоджи, прекрати! — отвлекшись от очага, прикрикнула старуха—Барсучиха. — Я же тебе говорила — у людей все не так! Вы, госпожа, мальчишек не слушайте! Отец Джумоджи был человеком. Ах, каким был мой Свен! — старуха мечтательно закатила глаза. — Такой большой! Такой обходительный! Такой сильный! Джумоджи на него похож! Мы понравились друг другу с первого взгляда. Кто же знал, что его деревом зашибет, — она грустно вздохнула. — А то я стала бы его женой! — выкрикнула она, грозя невидимым обидчикам.

Кагоме кивнула, пытаясь понять, что в рассказе Барсучихи показалось ей странным.

***

-Еще по одной? — староста приглашающее качнул бутылкой. Сешемару согласно кивнул, подставляя чашу для вина. Алкоголь почти не действовал на ёкая, лишь усиливая раздражение.

Неловкая пауза затягивалась, и звон колокола Сешемару принял как избавление, хотя по панике, отразившейся на лице хозяина, понял, что ничего хорошего он не сулит.

Подвыпивший Барсук побледнел, вскочил и заметался, бормоча:

— Да как же это! Мы же караулы… на каждой тропочке… ох, ты… что ж делать теперь!

Затем он остановился и покосился на Облачного Пса с надеждой, но тут же затряс головой, видимо, отметая мысль втянуть гостя в проблемы деревни, но Сешемару уже вставал с подушки.

— Думаете, это те самые разбойники? — спокойно спросил он.

— Да кому ж это еще быть! — староста с надеждой и смущением наблюдал, как плавными складками опускается на пол меховой палантин ёкая. — Э-э-э, да вы сидите, сидите, лорд Сешемару, мы сами…

Облачный пес его не слушал.

— Джакен! — скомандовал он, и лягух, почтительно семеня, на вытянутых, дрожащих от натуги руках подал своему господину меч, вкладывая рукоять в длинные аристократические пальцы.

Больше не обращая ни на кого внимания, Сешемару пошел на непрекращающийся звон колокола.

Тем, кто напал в этот день на мирную деревню Барсуков, сильно не повезло. К их несчастью, в гостях у Мудзина оказался лорд Облачных Псов Сешемару Ину-но-Тайшо, и у него было плохое настроение…

Примечание к части

* На языке цветов (один из вариантов): базилик - отвращение, ненависть, белая гвоздика - презрение.

Глава 14

Стылый ветер ожесточенно трепал голые ветки деревьев. В его завывании слышалась ярость последней зимней вьюги, но снег еще не прорвался из низких темных туч, и только холодные порывы стегали маленький домик, затерявшейся в дремучем лесу на склоне горы. Четыре лошади стояли под навесом, развернувшись задом к непогоде, но ветер лишь слегка ерошил им хвосты, целиком сосредоточившись на атаке ветхих стен. Когда ему удавалось проникнуть в одну из многочисленных щелей, он насмешливо свистел, словно сорванец, но те, кто находился в этом приюте для путников, на его хулиганские выходки внимания не обращали. Они были слишком заняты перебранкой. Впрочем, нет. Ругались только стоящие по разные стороны горящего в углублении в полу очага двое парней. Совершенно разные, они, тем не менее, были чем—то неуловимо похожи друг на друга — возможно, одинаково упрямо выдвинутыми вперед подбородками…

***

— Мы заблудились, — нарочито сдержанно сказал Мироку, пристально глядя в золотые глаза Инуяши. Облачный пес немедленно вскинул голову и презрительно прищурился.

— Ни хрена мы не заблудились, — оскал длинных клыков лучше всякого ора говорил о не лучшем настроении их обладателя.

— Да—а—а?! — деланно удивился Мироку, поправляя фиолетовый шарф, укутывающий его горло под дорогой шерстяной курткой. — Тогда будь добр, скажи, где мы находимся?

Уши Инуяши, до этого напряженно отведенные назад, прижались к голове, но Облачный пес не сдавался:

— Где надо, там и находимся!

Мироку преувеличенно облегченно вздохнул:

— Ну, слава богу! А то я уж думал, что мы заехали неизвестно куда! Неужели, — интонация его голоса изменилась, — тебе настолько сложно следовать инструкциям лорда Сешемару и просто сделать так, как он говорит?

— Пхе! — фыркнул Инуяша. — Вот еще! Буду я ему подчиняться!

— Да, конечно, — согласился Мироку. — И из—за своей детской гордости ты затащил нас сюда!

Инуяша не выдержал и заорал:

— И ничего не из гордости!!! Да плевать мне на Сешемару!!! Я просто решил срезать!!!

— Срезать. Зимой. По горам, — понимающе кивнул Мироку и добавил: — Ты можешь сколько угодно делать вид, что знаешь, где мы, но я пошел на разведку! — он направился к двери, где закинул на плечо свой обрез.

— Господин Хоши, не надо! — жалобно подала голос Кагоме, кутающаяся в одеяло около очага. Сидящая рядом с ней Санго, все это время с видимым безразличием чистящая бумеранг, не глядя на Мироку, бросила:

— Это глупо, вьюга собирается.

— Тем больше смысла поискать дорогу сейчас! — Мироку заколебался, но Инуяша, решительно не понимающий, когда надо промолчать, брякнул:

— Да ты на говно исходишь, потому что охотница тебя из—за блудней отшила!

Мироку резко выпрямился, ожег брата гневным взглядом и вышел за дверь в зарождающуюся бурю.

— Инуя—я—я—ша! — обреченно застонала Кагоме.

Облачный пес развернулся к Хигураши:

— Что?! Скажешь, не так?! Да он с тех пор, как мы от Барсуков уехали, бесится! Охотница, подтверди!

Санго подняла голову и посмотрела на Инуяшу таким взглядом, что он даже попятился.

— Поведение господина Хоши занимает меня очень мало, — сдержанно сказала она. — Но он подвергает себя ненужному риску.

— Ясен пень — ненужному! — взвился Инуяша. — Ну я, правда, знаю, где мы. Ну… почти, — пробормотал он расстроено чуть погодя, но тут же опять оскалился: — Ничего, пусть по холодку побегает, остынет! Ему полезно!

Санго пожала плечами, а Кагоме уставилась на парня блестящими от слез гневными глазами, от чего он смутился и, плюхнувшись на пол спиной к девушкам, начал копаться в переметных сумках.

***

Минуты текли в насмешливой песне ветра. Сумрачный свет, проникающий сквозь маленькое, затянутое бычьим пузырем окошко, серел, угасая. Тишину, повисшую в хижине, нарушало лишь мерное шоркание, которое издавала тряпка, скользящая вдоль бумеранга, но и этот звук прервался, когда Санго встала и, сунув свое оружие за пояс, застегнула овчинную куртку.

— Я иду за господином Хоши, — спокойно сказала она.

— Нет, Санго! — вскрикнула Кагоме, но охотница уже шла к двери.

Инуяша, не глядя на девушку, протянул её скатку одеял, к которой была привязана смотанная веревка, фляга и топорик.

— Возьми, — буркнул он. — И… будь осторожна.

— Буду, — кивнула Санго и ободряюще улыбнулась вконец расстроенной подруге:

— Кагоме, все будет хорошо!

***

Кагоме посмотрела на дверь хижины. Она делала это, наверное, уже в тысячный раз с тех пор, как ушла Санго.

— Ты беспокоишься за них? — Инуяша пересел поближе к очагу и сейчас шевелил поленья, глядя на девушку. — Хочешь, я схожу за ними, поищу? — предложил он, сам украдкой косясь в окно.

— Да! — выпалила Хигураши. — Нет! — тут же замотала она головой, сообразив, что если Облачный пес уйдет, она останется совсем одна. — Я не знаю, — упавшим голосом сказала девушка. — А ты не волнуешься? — спросила она у Инуяши.

Облачный пес пожал плечами:

— Не особо. Погода дрянь, но охотница блудиста найдет, — убежденно сказал он. — Глядишь, и помирятся! А то, — он поморщился, — еще чуть-чуть, и я бы точно святошу пристукнул! Кагоме, это… — он коротко глянул на девушку из-под челки, — я знаю, где мы! А он мне не поверил, — пробурчал Инуяша обиженно.

Кагоме вздохнула. Инуяша частично был прав — с момента отъезда от Барсуков Мироку действительно вел себя… раздражающе. Сарказм сменялся ехидством, а бесконечные латинские цитаты утомляли даже терпеливую Хигураши. Санго на поведение Хоши старалась не обращать внимания, а вот Инуяша зверел с каждым днем все больше.

— Не надо было про Санго говорить, — упрекнула Кагоме Облачного пса.

— Фех, — коротко отозвался Инуяша, продолжая пристально смотреть на мерцающие угли. — Не понимаю я, — медленно заговорил он через пару минут, — чего она так завелась? Что, не видела, что ему каждая юбка как медом намазана? К тому же, ну сдурковал блудист, но это же было до того, как он с ней познакомился! Мало ли у кого что там в прошлом было!

— Странно от тебя это слышать, учитывая твои отношения с Сешемару, — заметила Кагоме. Инуяша потряс головой:

— Не—е—е, это совсем другое! А тут… Пхе! Вот что, ты на меня злишься из—за Кикио? — спросил он.

Ответа не последовало, и парень отвлекся от очага, посмотрел на Кагоме и заморгал:

— Злишься?!

— Нет, — сухо отозвалась Кагоме, не глядя на него.

Инуяшины уши нырнули в волосы, а их владелец потрясенно выдохнул:

— Точно, злишься! И еще как! Но почему?! — Облачный пес был в недоумении. — Это… это… Глупость это!

— Хм-м-м, — хмыкнула Кагоме, отрываясь от разглядывания огня. — В самом деле?

Инуяша ожесточенно закивал, и девушка все так же сдержанно спросила:

— Тогда позволь задать тебе гипотетический вопрос. Предположим, сейчас в эту дверь войдет Кикио и скажет, что она передумала уходить в монастырь и хочет вернуться к тебе. Что ты будешь делать?

Инуяша вытаращился так, что стал похож на собаку из сказки Андерсена «Огниво», и уставился на дверь, словно и в самом деле ожидал увидеть там послушницу. Потом потряс головой:

— Кикио ушла! Она сказала, что не может быть со мной, и ушла! В монастырь ушла!

— Она передумала, — отрезала Кагоме.

— Пе—передумала?! Т—ты ч—что т—такое говоришь?! — Инуяша даже заикаться начал от шока. — Кикио ушла! Ушла, понимаешь? — повторил он с нажимом.

— Именно. Она ушла. Вы расстались потому, что она ушла, — у Кагоме было ощущение, что они говорят на разных языках.

Инуяша ожесточенно засопел:

— Я… я не понимаю. На что ты злишься? — видя, что девушка отвернулась и упорно молчит, он вскочил и завопил:

— Демоны!!! Какого фига!!! Что я должен сказать, чтобы ты не злилась, а?!

— Например, что Кикио - это твое прошлое, а я - твое настоящее и, надеюсь, твое будущее! Что она может передумывать сколько угодно, но ты сделал выбор, причем по велению сердца, а не под давлением обстоятельств! Что я в твоем сердце, а не она! — выкрикнула Кагоме в лицо Облачного пса то, что давно копилось у неё в душе, наблюдая, как ярость, искажающая его черты, сменяется искренней оторопью.

— Но ведь все так и есть! — Инуяша присел на корточки перед девушкой. — Все, что ты сказала, правда!

— Если это правда, то почему ты не можешь это сказать? — Кагоме чувствовала, как боль тяжелым свинцом наливает ей голову.

— Почему? — Инуяша моргнул удивленно. — Потому… потому что это очевидно! — выпалил он. — А зачем говорить то, что очевидно!

— Я не обязана догадываться, что для тебя очевидно, а что нет, если ты молчишь, — Кагоме, мучительно кривясь, потерла висок.

Инуяша открыл рот, намереваясь что—то добавить, но девушка его остановила:

— Давай прекратим этот разговор. Ничем хорошим он не кончится.

Облачный пес медленно поднялся, обиженно фыркнул и, коротко бросив:

— Пойду посмотрю, как там лошади, — вышел из домика, и Кагоме осталась одна глотать подступившие слезы.

***

Кагоме слышала, как Инуяша ходит снаружи домика, разговаривает с лошадьми и сдавленно проклинает ветер. Она была уверена, что он делает это нарочно, потому что знала, насколько бесшумным может быть Облачный пес, когда захочет, а сейчас он явно давал ей знать, что находится поблизости, и девушка была ему за это благодарна.

— О, чер—р—рт! Полные ухи снега намело! — вместе с вернувшимся парнем в домик ворвалась вьюга. Она буйным вихрем пронеслась по комнате, заставив заметаться пламя очага и ущипнула Кагоме за щеки мелкими льдинками. Сердце девушки сжала тревога за друзей, которые где—то там, снаружи, сражаются с непогодой.

Инуяша подбросил дров в огонь и молча уселся напротив Кагоме. На лице его поочередно отражалась целая гамма чувств — от беспокойства до смущения. Наконец он искоса посмотрел на ежащуюся девушку и резко кивнул, словно придя сам с собой к согласию.

— Кагоме, ты мне веришь? — спросил он отрывисто.

— Да! — отозвалась удивленно Хигураши. — А что?

— С Мироку и Санго все будет в порядке. Утром мы их найдем, а сейчас ложись спать, — напряженно сказал Инуяша.

Кагоме давно заметила, что Облачный пес не любит называть никого по имени, и то, что он сейчас изменил своей привычке, о многом говорило.

— Хорошо, — головная боль все еще не отпускала девушку, но она постаралась улыбнуться Инуяше как могла бодро. Парень в ответ смущенно фыркнул, расстелил около очага одеяло и, прежде чем Кагоме успела возразить, подхватил её на руки, устроил на импровизированном ложе и укрыл пестрым пончо.

— Инуяша, — повозившись, подала голос Кагоме, — если ты ляжешь около меня, нам обоим будет теплей, — коварно предложила она, но Облачный пес быстро возразил:

— Нет! Я буду того… дежурить, вот!

Девушка обиженно поджала губы:

— Ну и ладно! Буду мерзнуть, — трагически добавила она, но Инуяша не повелся, только засопел яростно. Кагоме еще поерзала и попросила:

— Ты не мог бы вытащить мне из косы шпильки? Давят, — и лишь когда сопение резко оборвалось, сообразила, что коснулась сакрального — волос и раздраженно закатила глаза: — Не хочешь и не надо! Сама справлюсь! — начиная выпутывать руку из—под одеял.

— Не… не надо. Я… я сделаю, — сдавленным голосом остановил её Инуяша.

Кагоме услышала шорох и покосилась. Прикусив кончик языка и отведя глаза, Облачный пес тянулся к её прическе. Осторожно, кончиками когтей он подцепил шпильку, вытащил её и выдохнул с таким облегчением, словно совершил невероятно сложную вещь.

— Там еще четыре, — с легкой вредностью в голосе сообщила ему Кагоме, и Инуяша буквально съежился, но отважно закончил работу.

— Так лучше? — спросил он в конце, но ответа не дождался. Кагоме уже спала.

Инуяша медленно наклонился над ней, словно загипнотизированный. Белые пряди упали вниз, смешиваясь с черными локонами Кагоме, словно инь и янь, вечное в единстве противоположности, но Облачному псу было не до философии. Он знал, что Мироку был прав, но противиться той силе, что влекла его к Кагоме, было почти невозможно.

— Вот еще, будет меня всякий блудист учить! — пробормотал Инуяша. — С собой пусть разберется! — Кагоме шевельнулась, и Облачный пес шарахнулся прочь и замер, слушая вой ветра, сонное дыхание Хигураши и гулкий стук собственного сердца. Поняв, что девушка не проснулась, Инуяша покраснел, пхекнул, решительно уселся к ней спиной и бросил в пространство:

— Да пошел ты! — адресуя пожелание Мироку.

***

Мироку шел. Снег бил его в лицо, слепя глаза. Молодой человек остановился, тяжело дыша, и сквозь смерзшиеся ресницы попытался хоть что—то разглядеть. Деревья, кусты, скалы…

— О, черт… — простонал Мироку, осознавая, что заблудился.

Главное сейчас было - дотянуть до утра, но молодой человек понимал, что остановись он и неминуемо замерзнет, и поэтому упрямо шел вперед, в никуда, разгоняя движением стынущую кровь.

Сделав еще несколько шагов, он споткнулся и упал, инстинктивно выставляя перед собой руки и раздирая их о некстати подвернувшийся кустарник. Уныло чертыхнувшись, Мироку забарахтался, но потом замер, глядя вверх. Ветер словно перемешал верх и низ в круговерти мокрого снега, и Хоши почувствовал, как его голова начинает кружиться, и сознание растворяется в этой студеной карусели. Молодой человек сделал отчаянную попытку встать на ноги, и ему это удалось, но уже следующий корень заставил его снова упасть и остаться лежать в снегу, тяжело дыша и уже почти ни на что не надеясь.

***

— Господин Хоши! Мироку! — отчаянно пытаясь перекричать вьюгу, позвала Санго. Ответа не было, и у девушки похолодело в душе.

— Я сильная, я справлюсь, — пробормотала она и двинулась против ветра. Самым разумным было бы сейчас вернуться и либо переждать непогоду, либо попросить Инуяшу помочь, но…

— Мироку, черт тебя возьми, куда ты делся!!! — заорала девушка и прислушалась. Сквозь вой до неё донесся слабый плеск, и Хайдзия направилась в ту сторону.

Съехав вниз по склону, Санго оказалась в неглубоком ущелье, по дну которого протекала довольно широкая река. Склоны защищали от ветра, и девушка зажгла фонарик. Видно было плохо, но темный продолговатый предмет у берега Хайдзия разглядеть смогла. Она рванулась к нему и, лихорадочно откинув пропитанную водой ткань, воскликнула:

— Господин Хо… — слова застряли в горле. В мерцающем свете на неё смотрело лицо, лишенное кожи. Санго отпрянула, но, взяв себя в руки, снова поднесла фонарь к страшной находке. Обескровленные мышцы жгутами змеились вокруг помутневших глазных яблок и безгубых десен. Охотница призвала на помощь весь свой опыт и начала осмотр. Спустя несколько минут она уже знала, что перед ней труп женщины—Они, которую кто—то безжалостно и методично освежевал, а затем завернул в грубое домотканое полотно и выбросил в реку. Хайдзия не могла сказать, сколь давно это произошло: холод отлично сохранил тело, но в любом случае было ясно, что труп приплыл с верховьев реки.

Санго услышала шорох за спиной. Девушка стремительно развернулась, выхватывая бумеранг и вскрикивая:

— Кто здесь?!

***

Мироку замерзал. Самое печальное в этом факте было то, что молодой человек отлично понимал, что если он срочно что-нибудь не предпримет, то умрет. Разум печально соглашался с этим фактом, но тело отказывалось двигаться.

— Как глупо, — прошептал молодой человек, пытаясь выразить все свое сожаление о произошедшем в этих двух словах. Стычка с Инуяшей, необдуманный и ненужный поход в ночь, где он умудрился заблудиться, все его поведение в прошедшие дни, а сильней всего грызла душу ссора с Санго… Сил не осталось даже додумать мысль, и, цепляясь за образ девушки, как за последнюю опору, Мироку погрузился в беспамятство.

Примечание к части

*Хитоми (瞳): Японское имя означающее "Зрачок (глаза)". Это имя обычно дают девочкам с красивыми глазами.

Завязла я со следующими главами, так что извините за задержку!

Глава 17

Одетый в женский халат, с платком на голове, Мироку выглядел странно. Бросив короткий взгляд на Санго, молодой человек смущенно отвел взгляд, аккуратно прикрыл обнаженную грудь девушки её разорванной одеждой и лишь после этого спросил:

— Вы в порядке, госпожа Хайдзия?

Санго, успевшая залиться краской по самые уши, лишь кивнула головой, отметив про себя, что выглядит Мироку бледновато, но решила не задумываться, с чего бы это. Она старательно гнала от себя слова Хитоми о «неплохо проводящем время» пленнике. Были более насущные проблемы кроме ревности.

— Вы сможете открыть наручники? — быстро спросила Санго и продемонстрировала отмычку.

Мироку кивнул:

— Смогу. Давайте, — он начал ковырять замок. — В свое время я неплохо на дверях ризницы натренировался, — он бледно усмехнулся. — Вино для причастия, знаете ли.

— Вы давно тут? — спросила Санго, не уточная где «тут». Мироку не стал переспрашивать, коротко ответив:

— Достаточно.

Его немногословность и измученный вид тревожили Санго. Наконец замок щелкнул, и девушка, выпутав кисть из оков, с огромным облегчением опустила руку.

— Фу—у—у, затекло все. Давайте, дальше я сама, — предложила она. — А вы посмотрите, там ваши вещи.

Увидев одежду, а главное Казаану, Мироку просветлел лицом и, быстро схватив обрез, переломил стволы.

— Ну надо же! Даже патроны не вытащили, — удивился он.

Санго окончательно расстегнула оковы и спрыгнула с жертвенника, покачнувшись, когда по занемевшему телу начала расходиться кровь. Мироку поддержал её под локоть.— Что делать будем, госпожа Хайдзия? — серьезно спросил молодой человек, отдавая бразды правления охотнице.

Тем временем девушка заметила свою скатку и Хирайкоцу, обрадовавшись последнему, как родному. У неё даже настроение поднялось, пока она запихивала бумеранг в петлю на поясе, и уже значительно бодрей ответила:

— Там за статуей, судя по всему, есть проход. Я заметила, когда они огни зажгли. Пламя наклоняется в одну сторону. Надеюсь, он ведет наружу.

Без лишних слов девушка устремилась к Кровавой богине. Мироку последовал за ней. Он вздрогнул, когда разглядел идола, и перекрестился.

***

Проход действительно был. Узкий и кривой, он больше напоминал трещину в скалах, но девушка чувствовала свежий ветерок и продолжала протискиваться, не обращая внимания на камни, цепляющиеся за одежду. С замиранием она прислушивалась, как чертыхается и пыхтит сзади Мироку, то и дело застревающий на особо коварных поворотах, но пока молодой человек справлялся.

То, что они выбрались, Санго даже не поняла в первую секунду. Вокруг было все так же темно, просто исчезло давление камней. Ход заканчивался в тени скал, и отблеск лунного света на снегу беглецы заметили позже.

— Уже ночь? — тихо удивился Мироку. — Не вовремя мы решили удрать.

— Предлагаете вернуться? — огрызнулась Санго. Хайдзия сама была растеряна. Понятно, что возвращаться было нельзя, но один крайне неудачный ночной поход по незнакомым горам в опыте обоих уже значился, и развивать его не хотелось. Остаться на месте как вариант охотница даже не рассматривала. Их единственным шансом было уходить как можно скорей и дальше и надеяться, что женщины не рискнут преследовать их, удаляясь от своего убежища. Надежда на последнее была слишком эфемерной, но никакой другой план Санго в голову не приходил.

— Оделись бы вы, господин Хоши, — посоветовала она молодому священнику, который топтался на снегу в сандалиях на босу ногу, сверкая голыми ляжками из-под халата.

— Вы видели это? — странным голосом спросил Мироку, кивая на что-то за спиной девушки. Хайдзия резко обернулась, но до тех пор, пока не вскинула голову, она не поняла, что имел в виду её спутник. Месяц, висящий над горами, был неестественного красного цвета, а отчетливо видимые на его поверхности темные пятна складывались в подобие лица, превращая небесное светило в злобную ведьму.

— Это просто иллюзия! — твердо сказала Санго, подавляя дрожь.

— Это лик нашей Богини.

***

Одновременно разворачиваясь и выдергивая Хирайкоцу, Санго с трудом удержалась, чтобы сразу не отправить бумеранг в цель, но на его пути стоял Мироку.

Хитоми тоже это поняла и усмехнулась:

— Сбежать надумали?

Женщины за её спиной наставили на неудачливую парочку беглецов копья, алебарды и старинные ружья.

— Если вы думаете, что мы… — начала говорить Санго, одновременно отходя в сторону, чтобы Мироку не мешал броску. Девушка понимала, что ситуация безнадежна, но злорадно и отчаянно подумала, что она постарается, чтобы богине достался «наряд» с максимальным количеством дырок.

— Санго, стой, — вдруг спокойно сказал Мироку, не двигаясь с места. Он не смотрел на девушку, сосредоточив все внимание на Хитоми:

— Госпожа, позвольте нам уйти, и я клянусь, что о вашей деревне никто не узнает.

— Что?! — лицо женщины перекосилось от ярости и внезапно стало чем—то напоминать лицо статуи в глубине пещеры. — Ты… мерзкий самец… клянешься?! — женщину затрясло. — Да как ты вообще смеешь открывать свой брехливый рот!!!

— Я понимаю, что вас обидели мужчины, но к моей девушке вы не должны иметь претензий. Мне бы не хотелось прибегать к крайним мерам. Очень не хотелось бы, — Мироку продолжал говорить, сам сдвигаясь так, чтобы закрыть Санго.

— Она послужит жертвой Богине! — выкрикнула Хитоми.

— Это неправильно. Богиня Луны мать всех Они. Она не злой идол, в которого вы её превращаете, — Мироку сказал это с такой убежденностью, что женщины за спиной Хитоми зашушукались и начали опускать оружие.

— Госпожа, — неуверенно сказала одна из них, — человек прав. Раньше мы не приносили жертв. Вы сказали, что так будет лучше, но…

— Юки!!! — завизжала Хитоки, и черная тень рванулась вниз с утеса. Сверкнул металл, и посмевшая возразить предводительнице женщина, хрипя, повалилась, разбрызгивая вокруг кровь, черную в свете луны. — Убей его! — и юная убийца снова атаковала, глядя на людей равнодушными, ничего не выражающими глазами.

— Ах, ты! — закричал Мироку, бросаясь бежать в сторону. — Санго, за мной! — скомандовал он на ходу.

Девушка не поняла, что он задумал, но подчинилась, и только когда грянул выстрел из Казааны, сообразила, что Хоши поступил так, чтобы заряд из изуродованного слоновьего штуцера достался только Хитоми с её ручной убийцей, не зацепив остальных женщин. Ему это почти удалось, и в толпу ударило только брызгами крови и обрывками тел. Женщины заметались и закричали. Санго вдруг почудилось, что скалы вокруг вздрогнули и застонали. Земля под ногами девушки сдвинулась, и она потеряла равновесие.

— Держитесь!!! — завопил Мироку, крепко обнимая Санго. Хайдзия судорожно вцепилась в него именно в тот момент, когда огромный пласт снега сорвался вниз.

***

Безумное скольжение на гребне лавины Санго предпочла бы забыть. Но вряд ли это было возможно, ведь даже когда все прекратилось, сердце девушки все еще продолжало панически кувыркаться, а мозг отказывался понимать, где верх, а где низ, и на каком свете они находятся. Наконец, слегка отдышавшись, она спросила:

— Господин Хоши, вы целы?

Снежный ком рядом с ней забарахтался.

— Ка—кажется… — неуверенно проговорил он, отряхиваясь и постепенно превращаясь в ошеломленно моргающего Мироку. — Только снег набился в … — в последний момент молодой человек не стал уточнять, куда ему набился снег. Санго тоже любопытствовать не стала. Вместо этого девушка с трудом вылезла из сугроба и огляделась. Лавина снесла их к самому подножью склона, и гора, служащая границей плато, на котором стояла деревня женщин—Они, теперь высилась за их спинами, словно увенчанное луной рогатое недоброе божество. Впереди массой деревьев темнел лес.

— Нам надо уходить, — Хоши тоже выбрался. — Надо найти убежище и пережить эту ночь, — бодро заметил он. - Пошли? — предложил он, галантно предлагая руку Санго.

Наверное, они странно смотрелись: молодой человек в женском халате и девушка в разорванной мужской одежде, но Санго было не до рассуждений. Возбуждение схлынуло, усталость и холод все глубже проникали в мышцы и кости, парализуя тело, и единственное, чего ей хотелось, это отдохнуть, но Мироку и остатки здравого смысла гнали её вперед.

— Вот… тут, — выдохнул Мироку.

Им повезло, и, петляя по чаще, они вышли к месту, где два склоненных друг к другу валуна образовали подобие шалаша, а несколько растущих рядом елей не дали снегу засыпать это природное убежище, одновременно своими нижними ветвями обеспечив дополнительную защиту.

— А там… не будет… медведей? — уже еле ворочая языком, спросила Санго, на что Мироку решительно ответил:

— Это проблема медведей, а не наша! — и нырнул под ветки, увлекая за собой девушку.

По счастью, никаких животных не было, а была почти полная темнота, запах смолы и толстый слой опавшей хвои под ногами. Мироку шуршал где—то рядом, а потом подал голос:

— Гм… госпожа Хайдзия, — от его официального и одновременно виноватого тона Санго встрепенулась. — Я бы не хотел показаться пошлым… или что я к вам пристаю… или еще что—то… но мы должны раздеться и... гм... обняться,— забормотал молодой человек.

— Мы замерзли, промокли и если не хотим умереть, то должны предпринять меры! — отрубила Санго, благословляя темноту, скрывшую вспыхнувшие щеки. Говорить было легко, а вот сбросить отсыревшую куртку, опуститься на уже расстеленное одеяло и обхватить руками крепкое, хотя и слегка подмерзшее мужское тело — значительно трудней. Мироку повозился еще, натягивая поверх всю имеющуюся в наличии одежду, но наконец они замерли. Тишину нарушало лишь дыхание, но потом Санго сказала:

— Простите меня, господин Хоши.

***

Мироку, мысленно сочинявший покаянную речь, решил, что ослышался.

— Что? Извиняетесь? За что?! — он даже отстранился, пытаясь разглядеть Санго, что ему не удалось, а вот холод тут же коварно попытался пробраться к телу.

— Я вела себя ужасно. Как ребенок. Обижалась, убегала, не желала вас выслушать, — пробубнила Санго внутрь кокона из тел и одежды. — Все это случилось из—за меня, — горько призналась она. — А вы все равно назвали меня «своей девушкой» и защищали!

Мироку растерянно улыбнулся. Ему отчаянно хотелось увидеть Санго, но все, что он мог, это дотронуться до её лица, да так и замереть.

— Проще говоря, вы приревновали, госпожа Санго, — заметил он и тут же почувствовал, как вспыхнула щека девушки под кончиками его пальцев.

— Да! Нет! Да! — запуталась в показаниях охотница. — Я могла хотя бы выслушать вас! — она замолчала, словно приглашая Мироку сказать все то, что он так пытался донести до нее в деревне Барсуков.

Хоши не торопился воспользоваться правом голоса. Опять вспомнилась его пьяная исповедь и то, что за ней последовало, и стыд накатил на молодого человека волной. Ему стало так жарко, что он даже вспотел.

— Нет. Вы… ты была абсолютно права, Санго. Я не должен был так поступать с Кохару даже в шутку. Мне нечем оправдать свое поведение. И это не ты виновата в том, что произошло! Это все я, — сокрушенно признался он. — Но если бы ты знала, как я боялся тебя потерять, ведь я так тебя лю…

— Нет! — резко прервала его Санго, и сердце Мироку холодным комом ухнуло куда—то в район желудка. — Не надо! Давайте не будем говорить о… о… Ну, вы меня поняли, — смешалась девушка.

— Почему? — непослушными губами пробормотал Мироку, прижимая к щеке Санго теперь уже всю ладонь.

Девушка накрыла его пальцы своими и сказала:

— Потому что я так не могу. Не могу нормально думать и действовать, пока думаю о… о… нас. Плохо соображаю и странно себя чувствую.

Сердце Мироку отогрелось и застучало быстрей, а сам он расплылся в дурацкой улыбке.

— Но, милая Санго… — начал он чуть снисходительно, но девушка свирепо его прервала:

— Я уже говорила, что вы ненадежный блудист, думающий только о себе! Но что гораздо важней, это то, что все эти чувства мешают мне делать свою работу! А сейчас моя работа заключается в том, чтобы найти Онигумо! А еще надо позаботиться, чтобы Кохаку выздоровел! А еще…

— Не взваливайте на себя все заботы мира, — серьезно посоветовал Мироку.

— Вот опять! Опять! — Санго тыкнула молодого человека пальцем в грудь. — Опять вы несерьезны! Я так не могу! Поэтому слушайте… мы не будем говорить ни о чем таком, пока вся эта история не закончится!

— А потом? — тихо спросил Мироку.

— А потом я посмотрю на ваше поведение! — отрезала Санго. — Но пока я не ваша девушка! Я просто девушка!

— Нет. Так я не согласен, — возразил Хоши. — То есть я согласен не говорить с вами ни о чем таком, но вы все равно останетесь для меня очень особенной девушкой! — уточнил он.

Щека под его ладонью опять стала горячей.

— Ну ладно, — смущенно согласилась Санго. — Но раз уж я согласна, то вы, Мироку, не будете заглядываться на других девушек!

— Э—э—э—э, совсем? — промямлил молодой человек.

— Господин Хоши!!! — разгневанно взвизгнула Санго.

Мироку обнял её покрепче и тихо засмеялся. Хайдзия несколько секунд еще вырывалась, но потом пригрелась и затихла, а Хоши, несмотря на гудящие от усталости тело и голову, все лежал и думал, что, несмотря на все случившееся, он все же благодарен прошедшему дню. Не будь всех событий, которые он вместил, не было бы и этой минуты. Не было бы понимания, что эта девушка, которую он греет в объятьях, ему дороже всех на этом свете. А еще…

"Что—то есть в этом «спятвместе» — зыбко подумалось Мироку. — Что—то… Нежность. Близость. Доверие. Не хотел бы я повторять это слишком часто, но иногда… как сейчас… душу бы продал за эти мгновения…»

***

Мироку проснулся от странного ощущения. Молодой человек спросонья не мог его сформулировать, поэтому просто поморгал на переплетение еловых ветвей над головой, прищурился, когда коварный солнечный луч, прорвавшись сквозь иголки, игриво мазанул его по глазам, чуть повернул голову и… напоролся взглядом на сидящего рядом на корточках Инуяшу.

Шок был настолько силен, что Мироку, не веря в то, что видит, смог только промямлить:

— Ин-нуяша?

— Нет, хрен с горы! — раздраженно рявкнул Облачный пес, и до Хоши начало доходить, что это не сон, а его неповторимый братец собственной персоной.

— Что ты тут делаешь? — события предыдущих дней всплывали в памяти молодого человека неохотно, он все еще не до конца пришел в себя и не осознал, где находится. Инуяша ему помогать не собирался.

— Я бы сказал, что я тут делаю, да при охотнице не хочется, — довольно сдержанно сказал он, но потом не выдержал: — Блин, Мироку, я два дня не спал и не жрал, пока вас искал!!! У меня все ухи от причитаний этой дур—ры опухли, а вы… А кстати, что это вы тут делаете?

Мироку полуобернулся, посмотрел на все еще мирно спящую Санго и неожиданно для себя смутился, и начал оправдываться:

— Это не то, что ты думаешь!

— Да? — Облачный пес склонил голову на плечо. — Вы не согреваете друг друга, чтобы не замерзнуть? — с интересом спросил он.

Мироку поперхнулся и с негодованием уставился на брата, успев заметить смешинки, танцующие в золотых глазах, пока тот не отвернулся, и со стоном:

— Инуя—я—яша! — откинулся обратно на одеяло, прикрывая лицо ладонью.

— Где госпожа Кагоме? — спросил он.

— Пхе, — фыркнул Инуяша и завопил: — Эй, плакса, иди сюда, здесь эти пропаданцы берлогу устроили!

От крика Облачного пса проснулась наконец Санго, дернулась было, но потом осознала состояние своего гардероба и нырнула обратно, густо покраснев.

В убежище влезла Кагоме, увидела друзей и, всхлипнув:

— Мы вас нашли! — кинулась обниматься, но в последний момент её перехватил Инуяша.

— Только тебя там не хватало, — и девушке оставалось только плакать и смеяться, вися у него под мышкой.

— Вы случайно не привезли мои вещи? — спросила Санго, а когда Кагоме ответила убедительно, стремительно, продолжая кутаться в одеяло, выскочила из—под елки наружу.

— Куда вы… — начал было Мироку, оставленный без укрытия, но потом обреченно вздохнул и обратился к Инуяше:

— А мои? — Облачный пес кивнул, с удивленным видом разглядывая экстравагантный наряд Хоши.

— Кажется, вы реально чем—то интересным занимались, — протянул он, ехидно скаля клыки.

— Не настолько, — вздохнул Мироку, приступая к одеванию и рассказу.

***

— Так, — глухо сказал Облачный Пес, поднимаясь.

Мироку, который как раз закончил свое повествование и натягивал сапоги, замотал головой:

— Нет! Не надо! — в коротком движении Инуяши было то же неостановимое устремление стихийного бедствия, что Хоши видел раньше у Сешемару, и молодой человек знал, к чему это может привести.

— Что не надо?! — заорал Инуяша. — Какого хрена?! Эти… эти… стервы…!!! — он в сердцах саданул кулаком по стволу. Ель зашаталась, роняя сухие иголки.

— Ну спасибо, — сухо заметил Мироку, пытаясь вытряхнуть из волос хвою. — Держи себя в руках, — попросил он трясущегося от ярости Инуяшу.

— Ты что сам не видишь, что происходит?! То этот змеиный жрец, теперь эта туфтовая богиня, да что вообще с Они творится, — голос Инуяши стал тоскливым, он отвернулся, пряча покрасневшие щеки.

— Это нормально, — сказал Мироку.

— Чего?! — снова взорвался Облачный пес. — Что мы тебе, животные?! Каким хреном это нормально?! — на этот раз несчастной елке досталось серьезней, и из пропаханных на её коре царапин выступила смола.

— Нет! Нет! — Мироку сжал плечо брата. — Я не то хотел сказать, — молодой человек глубоко вздохнул и спокойно и размеренно заговорил:

— Такая активность лже-культов нормальна для нестабильных периодов истории. Для Они сейчас времена перемен. После Войны многое изменилось, и не все оказались готовы к этим переменам, а некоторые их и не хотят. Но продолжать жить по—старому невозможно. Кто—то приспосабливается, а кто—то ищет защиты. Этим и пользуются всякие прохиндеи от религии, предлагая простое решение всех проблем. Вместо того, чтобы делать что—то самому — молись! И чем странней и экзотичней вера, тем охотней клюют прихожане. Думаешь, люди через это не проходили? Хо—хо! В семинарии мы изучали такое, что просто глаза на лоб лезли!

— Да? А сам-то… — буркнул Инуяша, чуть успокаиваясь.

— У меня личный кризис веры, — покачал головой Мироку. — Я же не призываю молиться Священному тосту или бегать голышом?

— Чего? — Инуяша сдвинул шляпу на затылок и удивленно дернул ушами. — Хех, а последнее тебе бы определенно понравилось, — съехидничал он.

— Ладно — ладно, уел, — проворчал Мироку, выбираясь наружу. В последний момент, уже отводя ветки, он задержался.

— Помнишь, мы говорили о том, как мужчины—Они решают свои… проблемы? — спросил он, не глядя на брата, и, не дожидаясь ответа, добавил: — Я совершенно не рад, что узнал, как.

— Типа, я восторге, — сумрачно отозвался Инуяша.

***

Судя по всему, Санго успела рассказать Кагоме свою версию событий, и теперь Хигураши опять хлюпала носом. Инуяша закатил глаза:

— Блин, да не реви ты! Все вроде живы!

Хайдзия сказала:

— Знаете, если бы не жертвоприношения, я бы вообще ничего никому не рассказывала об этой деревне! — она с вызовом посмотрела на парней. Облачный пес фыркнул, а Мироку заметил:

— Возможно, после… гибели Хитоми они прекратят эту практику.

— А если нет?! — возмутился Инуяша.

— Именно, — кивнула Санго. — Но в любом случае, сейчас главное для нас выбраться отсюда и присоединиться к лорду Сешемару.

— Мы уже очень сильно опаздываем к месту встречи! — Кагоме подхватила Инуяшу под локоть и попыталась заглянуть в лицо, но Облачный пес успешно завесился челкой, и только уши его медленно и печально нырнули в волосы, прижимаясь к голове.

— Да уж, Сешемару сейчас точно… рвает и метает, — пробурчал Облачный пес и нервно поежился.

Глава 18

Лорд Сешемару Ину—но—Тайшо сидел около окна и смотрел на улицу, держа на коленях открытую книгу. Взгляд золотистых глаз был неотрывно устремлен на многолюдье и суету торгового города, но мысли Облачного пса блуждали очень далеко.

Обсуждение проблемы нападений на приграничные деревни закончилось неожиданно быстро и весьма продуктивно. Вождь Мудзина, традиционно для своего Племени посуетившись и поохав, затем развил столь кипучую деятельность, что Сешемару даже в какой—то момент почувствовал себя лишним. Облачный лорд философски пожал плечами, разослал еще несколько писем и, раскланявшись, удалился. Заняло все это, вместо ожидаемой недели, день, и Ину—но—тайшо даже хотел вернуться на прежний маршрут и нагнать неуемного брата с компанией, но затем решил, что не будет ничего менять. Несколько дней в тишине и покое — неужели он этого не заслужил? Будь его воля, он бы так и жил — неспешно путешествуя куда глаза глядят, останавливаясь, где хочется, и снова отправляясь в путь, когда придет желание… Но Вождь не может жить своими прихотями. Он связан долгом крепче, чем иной преступник путами.

Добравшись до места встречи, Сешемару обнаружил, что его никто не ждет.

"Ты ведь знал, что так и будет", — немного насмешливо заметил внутренний голос.

"Знал, — лениво согласился Сешемару, сонно щурясь, когда солнечный зайчик, отброшенный женской подвеской, скользнул по его лицу. — Знал еще в деревне Мудзина, когда встретился с полным злости взглядом. Знал, что ще… Инуяша… нет! … на этот раз — щенок! … что— нибудь выкинет. Вопрос только в том, влип он или решил продолжить поиски клада самостоятельно"

Скорей, первое - критично предположил Сешемару. Второе слишком отдает умыслом, а интрига и Инуяша понятия почти несовместимые! Лорд усмехнулся. Временами полукровка бесил его до скрежета зубовного, но иногда находиться в его обществе было почти… забавно.

"Значит, вляпался, — решил ёкай. — Подожду еще пару дней… " Рассуждения лорда плыли неспешной волной, перескакивая с одного на другое, вытаскивая из глубины сознания сокровенное: Сешемару не хотел искать клад. Сама мысль об этом золоте по—прежнему претила. Оправдывая задержку тем, что давал Инуяше возможность справиться самому, лорд попросту тянул время.

"Может, теперь, когда вопрос с Кагурой разрешился, принять предложение северного вождя и отказаться от поисков клада? Нет, денег надо намного больше... Но... интересно, какая она, Изайе — младшая?"

Сешемару напряг память, но кроме смутного воспоминания о мелькнувших за углом краев богатых одежд да мягкого голоса, имя не вызвало никаких ассоциаций.

"Неужели нас не представляли друг другу? — вяло удивился лорд. — Да не может такого быть!" Но память подводила, вместо благовоспитанной девы из рода Ино—но-Тайшо подсовывая образ бесстыжей Кагуры.

Сешемару чуть оскалился. Он до сих пор помнил тот трепет, который чувствовал, просыпаясь утром после «свадьбы». Потянувшись к своей «жене», он нашел только холод нефритовых гребней, которые подарил ей ночью, и записку с безжалостной насмешкой, разбившую сердце юного вождя.

Сешемару ощутил отголосок тех чувств, что охватили его тогда. Гнев, растерянность, обида… Он был готов бросить к ногам этой женщины всё — честь, гордость, своё имя, свои принципы, а она просто посмеялась над ним. А как теперь стало окончательно ясно, не испытывала к нему истинных чувств, действуя по указке Нараку.

В жизни каждого есть позорные моменты, которые хочется забыть. Для Сешемару это был день после исчезновения Кагуры. В ярости растоптав бабушкины гребни, юный вождь поскакал домой и обнаружил свой народ несправедливо обвиненным в резне и разбое, людей в Сердце луны, шарящих по домам Облачных псов, растерянный Совет, взбешенных воинов, готовых начать уже неподдельную бойню.

" — Где вы были, мой Лорд?

— Женился.

— А где ваша жена?!

— Сбежала." - даже мысленный, существующий исключительно в голове, подобный диалог заставлял ёкая сглатывать и молчать, никак не реагируя на расспросы и предпочитая принять ложное обвинение, чем раскрыть правду.

Позор того дня ожесточил сердце Сешемару, заставил его видеть в любом проявлении любви обман и попытку манипуляции. Он инстинктивно отталкивал всех, кто проявлял к нему доброту, и постепенно стены отчуждения стали почти непроницаемыми. Первой нашла в них слабое место чумазая человеческая девочка, в чьих глазах была такая бездна искреннего восхищения, что не поверить ей было невозможно.

Сешемару понял, что скучает по Рин. Образ девочки натолкнул его на размышления о некой мысли, которая не давала ёкаю покоя почти с момента отъезда из миссии. Он что— то упустил… что—то… хвосты… пламя…

Лорд шевельнулся, позволив толстым «Налогам и налогообложению» упасть на пол, и плотней укутался в свой палантин. Шум под стенами гостиницы усыплял, и мысли лорда окончательно смешались, плывя в никуда вслед за мелодией флейты.

Сешемару очнулся, только когда к нежной мелодии примешался заливистый храп Джакена, все это время терпеливо и неслышно сидевшего в углу в ожидании приказов от обожаемого господина. Лорд встал, скрипнув стулом, лягух встрепенулся, обрывая звонкие рулады, а вот флейта никуда ни делась. Она продолжала выпевать песню, хорошо знакомую Сешемару с детства.

— Джакен, кроме нас в гостинице есть Облачные псы? — отрывисто спросил Сешемару, чуть поводя ушами.

— Никак нет, мой господин! — обладавший значительно худшим слухом, чем ёкай, слуга не понял причины беспокойства лорда, но был готов взять всю ответственность на себя. — Я же говорил, надо было остановиться в доме мэра! — заблажил он, а Облачный пес тем временем вышел.

— Куда же вы, мой господин?! А я?! — с отчаянный воплем Джакен кинулся за ним следом.

***

В первую секунду Сешемару подумал, что Джакен ошибся, но затем понял, что белоснежные волосы женщины—Они, сидящей в саду гостиницы, белы не от природы, а под давлением неумолимого времени. Седые пряди падали до самой подушки, скрывая от лорда фигуру флейтистки, но что—то в том, как она держалась, как изящно опустила руки, отрывая инструмент от губ, заставило ёкая нахмуриться и шагнуть вперед. Галька едва слышно скрипнула под его ногами, но этого хватило, чтобы незнакомка вздрогнула и оглянулась. Сешемару понял, что интуиция его не подвела — несмотря на выбеленные пряди и печать усталого отчаяния на лице, женщина была молода и красива. Истинная леди из рода Псов, о чем говорил не только её облик, но и тщательно подобранное, хотя и несколько потрепанное одеяние, чьи набегающие друг на друга слои идеально гармонировали.

— Прошу прощения, что помешал вам, — извинился Сешемару, видя, что его появление испугало незнакомку, и она поспешно скрыла своё лицо за широкими рукавами. — Меня привлекла мелодия. Давно я не слышал её в столь виртуозном исполнении.

— Это я должна просить прощения, лорд Сешемару, что нарушила ваш отдых, — тихо ответила женщина, опуская руки.

Услышав собственное имя, ёкай насторожился, внутренне сжимаясь и автоматически поднимая невидимые иголки, которыми окружил себя уже давно и которые стали еще гуще и длинней после предательства Кагуры, но тут же попытался успокоиться, здраво рассудив, что наверняка постояльцам гостиницы, дорогой и фешенебельной, хорошо известно, что в неё въехал лорд Ину—но—Тайшо, а сложить два и два в таких обстоятельствах удалось бы даже Инуяше.

Но женщина в противовес всем рассуждениям Сешемару бледно улыбнулась и сказала:

— Вы меня не помните, милорд?

Сешемару нахмурился, быстро прокручивая в голове всех своих знакомых и опять убеждаясь, что леди он запоминает удивительно плохо.

— Вы…? — решил уточнить ёкай.

Женщина, двигаясь так, словно сильно устала, сделала шаг навстречу лорду, грациозно изгибая шею. Получив недвусмысленное разрешение, Сешемару приблизился, и они церемонно склонились друг к другу, принюхиваясь.

— Хранители Перевала! — это было так неожиданно, что Сешемару на секунду позволил эмоциям вырваться. — Но я думал, что они все мертвы!

Крохотное племя Псов, владеющее одним—единственным замком и маленькой долиной в горах, было известно не только тем, что контролировало стратегически важную дорогу, но и тем, что полегло всё, до последнего щенка, отчаянно защищая родной перевал от армии людей в последней Войне. Подростком Сешемару действительно был у них в гостях вместе с дедом, и сейчас память натужно выковыривала из своих тайников подробности этого визита.

— Леди Сара? — не поверил сам себе Сешамару, вспоминая маленькую застенчивую дочь вождя, еще даже не получившую свою первую заколку, украдкой бросавшую на него взгляд из—за спин дам. — Что вы делаете в таком месте?

Женщина тихо засмеялась и тут же зашлась в кашле, сгибаясь и закрывая рот рукавами. Откашлявшись, она сказала:

— Я здесь умираю, лорд Сешемару.

***

С этого момента дни ожидания для лорда Сешемару Ину—но—Тайшо полетели незаметно. Напротив, просыпаясь утром и спрашивая у Джакена, не прибыли ли его спутники, он почти с облегчением слышал отрицательный ответ, а затем спешил в сад, на встречу с леди Сарой.

Давно ёкай не испытывал такого удовольствия от общения. Удовольствие это имело горький привкус, потому что леди, как она и сказала, была больна, очень больна. Болезнь эта, принесенная людьми, редко поражала Они, но зато почти всегда становилась смертельной. Одна мысль об этом заставляла кровь Сешемару кислотой вскипать в его жилах от чуть притихшей было ненависти к людям. Жалкие мартышки, норовящие отравить все, к чему прикасаются! Как посмели их миазмы затронуть одну из Они! Последнюю в своем Племени, полегшем в неравном бою с потомками обезьян!

— Не тревожьтесь за меня, лорд Сешемару, — тихо попросила леди Сара, глядя на внешне невозмутимого ёкая, и Ину—но—Тайшо в который раз за эти дни поразился, как тонко чувствует его эта женщина. Она без труда подхватывала любую его мысль и продолжала её, открывая в новом свете. Несколько проблем, давно мучивших ёкая, нашли простое и изящное решение всего за несколько минут общения с этой женщиной, прекрасно воспитанной, с безупречными манерами, обладающей всеми достоинствами истинной Они, безусловно ставшей бы гордостью и опорой всякого уважающего себя Пса и… умирающей.

— Я уже смирилась со своей судьбой. Мне суждено было погибнуть в тот день в замке, но судьба зачем— то спасла меня, — женщина пожала плечами. Шелк её дорогих, хотя и поношенных нарядов зашуршал. — С тех пор я и живу здесь. Хозяин гостиницы обязан моему отцу жизнью и отплатил сторицей, дав приют и обеспечив содержание его дочери, — за насмешливыми словами была признательность и горечь. — Я не могу быть полезной, но он ни разу меня не упрекнул. Но осталось терпеть мое присутствие недолго.

— Не говорите так! — с неожиданным пылом возразил Сешемару. — Позвольте мне послать за лекарем. Поверьте, хоть он и человек, но справлялся и с худшими случаями!

— Ну—ну, лорд Сешемару, не горячитесь, — мягко похлопала ёкая по руке леди Сара. — Хотите я вам сыграю? — предложила она, вынимая из рукава флейту и присаживаясь на любимую скамью.

Сешемару кивнул и опустился напротив. Он не до конца разобрался, что чувствует к этой женщине. Безусловно, не всепоглощающее влечение. Эта напасть уже посетила однажды ёкая, и с тех самых пор он бежал от неё, как от огня, холодом гася любое проявление страсти. Нет, тут было нечто иное — единение двух душ, которое позволяло воспарить в весеннее небо вслед за мелодией.

***

Свеча еле теплилась в темной комнате, моргая и потрескивая. Казалось, её колебания вторят затрудненному дыханию женщины, бессильно лежащей на постели.

Сешемару осторожно взял её за руку, чувствуя могильный холод, уже тронувший тонкие пальцы:

— Вам что—то надо, леди Сара?

— Не беспокойтесь, — слабо улыбнулась женщина. — Но… если вам не трудно, останьтесь со мной, — робко попросила она.

— Разумеется, — кивнул ёкай и опустился на пол возле постели, не отпуская руки умирающей.

Некоторое время в комнате было тихо, но затем Сешемару увидел, как по бледной щеке леди Сары одна за другой скатываются слезы.

— Что с вами? — спросил Сешемару, мысленно поморщился: "Умирает она, вот что!" — но как по—другому проявить сочувствие, он не мог придумать.

— Мне страшно, — еле слышно прошептала женщина. — Нет! — тут же воскликнула она. — Мне не страшно умирать, но я боюсь… остаться одна. Вы же знаете, лорд Сешемару, — пальцы неожиданно сильно сжали ладонь ёкая, — на той стороне меня должен встретить последний почивший родственник, чтобы провести в иной мир. Но все мои родные умерли так давно! Я боюсь потеряться и вечно скитаться в темноте, не находя покоя… — голос её угас, а глаза смотрели в никуда, словно уже видя этот бесконечный путь.

Сешемару ничего не сказал. Он встал, налил воды в чашку и поднес к губам леди Сары.

— Выпейте, — строго сказал он.

Женщина непонимающе взглянула на ёкая, но послушно отпила глоток. Сешемару кивнул и пригубил чашу с другой стороны, а потом наклонился к уху женщины и зашептал. По мере того, как он говорил, глаза женщины расширялись от изумления. Она даже попробовала отстраниться, но ёкай не дал ей этого сделать.

— Что вы делаете, лорд Сешемару?! — почти в панике вскрикнула женщина.

— Что хочу, — ответил Ину—но—Тайшо. — Можете не отвечать, если не хотите, но теперь мои предки встретят вас за порогом этого мира.

— Да, — с трудом выговорила женщина. Её глаза вспыхнули ярким внутренним светом. — Спасибо вам, лорд Сешемару. Спасибо! Теперь мне не страшно, — она подняла руку, пытаясь дотронуться до щеки ёкая, но не смогла.

Свеча мигнула еще раз и погасла…

***

Сешамару смотрел на урну с пеплом, стоящую перед ним на столе. Он оплатил достойные похороны леди Сары, а теперь надо было позвать Джакена, чтобы тот упаковал прах, но лорд не спешил. Он чувствовал себя отстраненным и странно умиротворенным. Отчасти он понимал, почему так. Когда умерла матушка, он не смог сделать все как следует, и это до сей поры тяготило его душу. Но сегодня, поджигая погребальный костер женщины, с которой был знаком меньше недели, он внезапно словно очистился, и вместе с благовонным дымом в небеса улетели многие его сожаления…

— Ой, не везет тебе с женщинами, Сешемару!

Голос, который он узнал бы где угодно, разорвал нирвану, в которой пребывал лорд Ину—но—Тайшо.

— Кагура, — сухо процедил Сешемару, поднимая голову. Повелительница ветра сидела на подоконнике и вызывающе улыбалась, небрежно помахивая веером.

Спокойствие все еще не оставило ёкая, и именно поэтому он просто смотрел на свою бывшую жену, даже не делая попытки встать. Кагура сменила человеческий наряд на одежды Они, сохранив приверженность фиолетовым тонам, но даже так она казалась яркой и вызывающей, особенно по сравнению с образом леди Сары.

— Что ты тут делаешь? Я же сказал, что убью тебя, если мы встретимся вновь, — сдержанно сказал лорд.

Кагура пожала плечами и спрыгнула с подоконника.

— Не думаю, муженек, — как ни в чем не бывало, сказала она. — Будь мы не здесь, я бы, может, и беспокоилась, но в гостинице… Устроить драку, испачкать номер или (о, ужас!) причинить неудобства другим постояльцам! Ты на это не пойдешь, слишком хорошо воспитан! — засмеялась она.

Сешемару медленно и показательно обнажил клыки. На Кагуру это не произвело ни малейшего впечатления. Она присела напротив лорда, подперла подбородок ладонью и начала рассматривать его так пристально, что тому потребовалась немалая сила воли, чтобы не отвести взгляд.

— Что ты тут делаешь? — повторил Сешемару вопрос.

— Шпионю для Нараку, — отозвалась женщина. — Знаешь, он из собственной шкуры выпрыгивает, пытаясь понять, чего вас на север несет. Может, скажешь, а?

Пока Сешемару приходил в себя от такой беспробудной наглости, Кагура наклонила голову, меняя угол зрения, и продолжила:

— А еще я соскучилась. Сколько лет я о тебе почти и не вспоминала, а встретились, и что-то внутри защемило... и не только сердце, — после маленькой паузы договорила Кагура и облизала карминные губы.

Сешемару с недоумением почувствовал тепло на щеках, разозлился сам на себя и встал.

— Ты — безнравственная женщина, — твердо сказал он.

Кагура поднялась следом, продолжая смотреть на ёкая. Потом она прыснула в веер:

— Видел бы ты себя сейчас! «Ты — безнравственная женщина», — сквозь смех спародировала она Сешемару. — Какая ты все же прелесть! Особенно когда отмерзаешь чуток, вот как сейчас. Так бы и съела, — она вплотную подступила к ёкаю, прижимаясь к нему горячим телом.

— Кагур—р—ра! — Сешемару почувствовал, что начинает закипать.

— Фу, бяканая бука! — женщина отстранилась, постучала веером по урне с прахом, которую, как только что понял Сешемару, он держал в руках, и сказала: — Мертвые — мертвы, а живые — живы, Сешемару. Помни это, — потом забралась обратно на подоконник и небрежно спросила:

— Так что мне сказать Нараку?

На такую дешевую разводку Сешемару не попался, но особых причин скрываться он тоже не видел, поэтому ответил, стараясь, чтобы это не звучало, словно он огрызается:

— Мы едем на север за частью карты. Довольна?

— Думаю, что спрашивать большее было бы вредно для здоровья? Да и гости к тебе приехали. Пока, милый! — и Кагура выпрыгнула в окно, оставив в комнате свой запах.

Сешемару вдохнул его полной грудью, чувствуя, как исчезают остатки меланхолии, в которую он погрузился, а кровь быстрей бежит по жилам. Он дернул ушами, прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы, аккуратно поставил урну на стол и позвал:

— Джакен!

Лягух появился мгновенно. Сешемару скомандовал:

— Собирай вещи. Кое—кто наконец изволил прибыть, — уши ёкая снова развернулись к улице, с которой доносились до боли знакомые вопли. — Осторожней с этим, — он вручил слуге флейту, которую достал из рукава, а сам поправил меховой палантин и отправился чинить расправу.

Глава 19

Облик лорда Сешемару Ину—но—Тайшо был безупречен, а голос ровен, когда он спросил:

— Могу я поинтересоваться, что именно вас так задержало?

Инуяша, которому, собственно говоря, и был задан вопрос, заметно нервничая, вздернул подбородок и оскалился, пытаясь уловить в тоне насмешку, но ёкай говорил вполне серьезно и продолжал ожидать ответа.

— Видите ли, лорд Сешемару, дело в том, что… — отважно влез Мироку, но его заткнул короткий, но яростный рык:

— Блудист, р—р—рот закр—р—рыл!

Молодой человек выполнил команду так поспешно, что едва не прикусил язык, а Инуяша судорожно вздохнул и прямо посмотрел на Сешемару:

— Я лопухнулся.

— Ладно, — кивнул лорд. — Отдыхайте и приводите себя в порядок, а потом мы выезжаем, — сказал он и начал подниматься на крыльцо гостиницы.

— Ла… Ладно?! Я думал, что ты… меня… это… ты… значит… меня… — опешив, начал заикаться Инуяша, от шока не в состоянии закончить фразу и только тыкая в удаляющегося брата пальцем.

Сешемару остановился. Развернулся. Вскинул бровь.

— Что я тебя? Выпорю? А ты хочешь? — голос его был по—прежнему ровен, но в нем появилась саркастическая нотка.

Инуяша отрицательно замотал головой, не сводя с брата обалделого взгляда.

— Вот я и говорю — ладно, — Сешемару был готов продолжить свой путь, но Инуяша, успевший за время поездки довести себя до состояния нитроглицерина, не мог успокоиться так просто:

— Но я думал, что ты это… ругаться будешь! — выпалил он. — А ты даже не злишься… — совсем уж упавшим голосом закончил парень, прижимая уши.

— Кто тебе сказал, что я не злюсь? — сейчас Сешемару стоял на несколько ступеней выше Инуяши и смотрел на него сверху вниз. — Я в ярости и разочарован, — тон лорда похолодел. — Я не верю, что не понимаешь ты, Инуяша, что значит это золото для нашего народа. Мне не по душе искать этот клад, но я так же знаю, что только благодаря ему Облачные псы могут существовать как великое Племя. Наша земля, наши стада, наши семьи — вот ради чего это все... И я знаю, что ты это знаешь. Поэтому я зол и опечален тем, что ты не справился. В деревне Мудзина, когда ты решил взять все в свои руки, я даже обрадовался. Хоть и по—хамски, но ты проявил инициативу, взял на себя ответственность. Возглавлять, вести, отвечать — вот те качества, которые необходимы лидеру. Братья лордов Облачных Псов — их первейшая поддержка и опора в военных делах и гражданских! Если вождь не может положиться на собственного брата, то на кого он может положиться?! А ты… лопухнулся! — голос Сешемару стал гневным, но лицо так и не дрогнуло, зато Инуяша за время этой речи успел выпучить глаза, открыть и закрыть рот, словно вытащенный из воды карась, покраснеть, опустить голову и засопеть. Сешемару сделал шаг с крыльца. Было видно, каких усилий стоило Инуяше не шарахнуться, когда ёкай протянул к нему руку, но он остался на месте. Облачный лорд кончиками пальцев пихнул вверх подбородок брата, заставляя поднять голову.

— И прекрати чуть что вести себя как нашкодивший щенок, — процедил Сешемару.

— А как… — пискнул совсем уже деморализованный Инуяша.

— Например, как воин совершивший ошибку, — и Сешемару удалился, оставляя за спиной окаменевших свидетелей произошедшего.

— Лучше б выпорол… — проскулил Инуяша.

***

Потерянное время пришлось наверстывать. Как и сказал Сешемару, они выехали сразу после короткого отдыха и теперь гнали с утра до позднего вечера, останавливаясь только покормить лошадей. Дни летели один за другим. Иногда путникам удавалось устроиться в гостинице или воспользоваться гостеприимством придорожных жителей, но чаще они ночевали в палатках, и чем дальше на север, тем чаще становились такие ночевки.

При взгляде со стороны казалось, что все тихо и мирно, но под покровом спокойствия бурлили нешуточные страсти, и однажды Мироку не выдержал.

— Что происходит? — напрямую спросил он у Инуяши, подгоняя Росинанта вплотную к Казе.

— А что происходит? Ничего не происходит, — буркнул Облачный пес, отворачиваясь.

— Конечно, — с сарказмом подтвердил Мироку. — Именно потому, что ничего не происходит, ты руки себе откручиваешь!

— Чего?! — не понял Инуяша.

Вместо ответа Мироку обхватил пальцами одной руки запястье другой и покрутил кистью, словно пытаясь вырваться из собственноручно созданных тисков.

— Не делаю я так! — возмутился Облачный пес.

Хоши, опять же молча, кивнул вниз. Инуяша посмотрел на свои руки, поспешно разорвал хватку на запястье и, покраснев, тем не менее упрямо повторил:

— Ничего не происходит!

— Инуяша, прекрати! — сквозь зубы прошипел Хоши. — Последние дни ты сам не свой. Это из—за того, что Сешемару наговорил?

— Это не твое дело! — вскинулся Инуяша, а Мироку, довольный, что добился реакции у непривычно отчужденного брата, кивнул:

— Ага, не мое! А в горах ты нас с Санго искал, потому что это не твое дело! Заканчивай вести себя как одинокий волк!

— Как кто?! — ахнул Облачный пес.

— Прости, прости, — поморщившись, махнул рукой Мироку. — Неудачное выражение! Как одинокий стрелок — так лучше? Ты не один, — раздельно сказал Мироку, придерживая брата за плечо.

Инуяша покосился на его руку, но стряхивать не стал, а вместо этого невидящим взглядом уставился на шею Казе и затеребил поводья.

— Все за тебя переживают. Госпожа Кагоме вся извелась, — продолжил Мироку.

— Да? — удивился Инуяша.

Хоши закатил глаза. Не заметить странного поведения девушки мог только Инуяша в его нынешнем состоянии.

— Это из—за Сешемару? — повторил молодой человек свой вопрос.

Инуяша опустил голову еще ниже, но потом не выдержал и жалобно посмотрел на Мироку.

— Он издевается? — почти всхлипнул полукровка. — Ведь издевается, да? После всего… не может же он всерьез говорить такие вещи! Да и даже если… то все равно… я не… а он… — забубнил Инуяша себе под нос неразборчиво, прячась за челкой.

— Речь Сешемару была… интересной, — согласился Мироку, учившийся на «ловца человеков» и знающий силу слова. Сейчас эта сила выстрелила в неискушенного Инуяшу. — Уверен, что он не издевался.

— Тогда — зачем?! — взревел вдруг Инуяша. Мироку даже шарахнулся и нервно оглянулся. Вокруг никого не было — молодой человек сознательно выбрал момент, когда они с Инуяшей были в дозоре.

— На—хре—на??! — продолжал бушевать Облачный пес.

— А ты пойди и спроси, — невинно предложил Мироку. Инуяша мгновенно поперхнулся и замолчал.

— Да ну… — неуверенно протянул он. — Вот еще…

— Действительно, зачем разговаривать. Проще себя и дальше накручивать, — понимающе кивнул Мироку. — Ну вот что может случиться, если вы поговорите?

— Много чего, — убежденно сказал Инуяша. — Сешемару, он такой… — его тряхнуло. — Но, может, ты и прав…

— Конечно, я прав! — с апломбом заявил Хоши. — Вот сегодня вечером и поговори, ладно?

Инуяша неуверенно дернул плечом.

Мироку проникновенно заглянул ему в глаза:

— Только умоляю… думай головой и держи себя в руках! А не наоборот…

***

Сешемару неторопливо потягивал чай, когда услышал шебуршание около входа в шатер. Лорд насторожил уши, потом усмехнулся и, повысив голос, позвал:

— Заходи!

Еще пара минут сопения и топтания, и под полог бочком занырнул Инуяша, старательно не смотрящий на старшего брата, а тот кивнул:

— Присаживайся.

Полукровка деревянно опустился на подушку и замер. Сначала он уставился на пол, но потом, видимо, вспомнил про «нашкодившего щенка» и попытался придать себе независимый вид. Результат выглядел так, словно Инуяше надуло шею.

Сешемару не вмешивался, а потом предложил:

— Чаю?

Инуяша судорожно дернул головой в отрицательном жесте. Ёкай предложил:

— Хочешь, я велю Джакену сварить кофе?

— Чтобы он в него плюнул? Обойдусь, — буркнул полукровка и опять замолчал. Несколько раз вдохнув, он резко спросил:

— Зачем? Зачем ты все это мне сказал?

— А что не так? — Сешемару неторопливо приподнял бровь, словно в удивлении.

— Но ведь… это все… все не так… и я не… а ты все так… что я… но…, — забарахтался в словах Инуяша, не в силах парой предложений сформулировать все раздирающие его чувства. Опять замолчал, потеребил рукав куртки, поерзал на подушке.

Сешемару смотрел с интересом, но к тому, что выпалил его младший брат, лорд не был готов.

— Да даже если бы все было по—другому! Даже если бы я остался! От меня же все равно не было бы никакого толка! Я все равно ни в чем бы не смог помочь! Я же ни хрена не знаю! Читаю и то с трудом! А в военных делах… — Инуяша запнулся, все-таки опустил голову и очень тихо договорил, отчаянно краснея теми фрагментами, которые были видны Сешемару сквозь спутанную челку: — Я плохой воин. Я не люблю убивать.

***

Лорду Сешемару страшно хотелось повторить один из жестов, которые он видел у людей, а именно шлепнуть себе ладонь на лицо. Он знал выражение — "тараканы строем ходят", но, похоже, в голове у его брата насекомые отплясывали пьяную кадриль.

— Слов нет… — пробормотал ёкай, аккуратно отставляя чашку с чаем. Он переплел пальцы, полюбовался отполированными когтями, собираясь с мыслями.

— Начнем с того, — неторопливо заговорил он, — что все это очень странно.

Инуяша удивленно вскинулся, а Сешемару продолжал:

— Рассматривать ситуацию с такой точки зрения мне даже не приходило в голову. Я прекрасно знаю, что ты не получил почти никакого образования. Всему, что ты знаешь, тебя научили дома. Мама с твоим отцом часто спорили, отдать тебя в школу или пригласить учителя на дом. Не знаю, к чему они в итоге пришли, но в любом случае началась война, и стало не до этого. Подозреваю, что многое ты забыл, а в монастыре, когда у тебя появился шанс продолжить образование, со слов сестры Каэдэ, ты этой возможностью пренебрегал, — Сешемару смолк и посмотрел на брата, давая ему возможность опровергнуть что—нибудь из сказанного. Но Инуяша только расстроенно сопел.

— Но даже так, — менторским тоном продолжил Сешемару, — не вижу в этом особой трагедии. Пару лет интенсивных занятий, и все придет в норму. Кое в чем ты хорош, — милостиво признал ёкай, а чтобы полукровка не зазнавался, добавил: — Не в математике, разумеется, — полюбовался новым оттенком румянца на щеках брата и с ходу повысил голос: — Что касается второго… Что за нахрен?! — рявкнул Сешемару. От неожиданности Инуяша подпрыгнул на подушке и схватился за рукоять Тессайги, ошеломленно смотря на проявившего эмоции брата.

— Что это за чушь? «Не люблю убивать», — немного понизив голос, передразнил ёкай полукровку. — Это такая человеческая шутка? — Инуяша прижал уши, опять скрываясь за пологом волос.

— Смотри на меня, а то постригу налысо, — холодно скомандовал Сешемару, был удостоен злобного оскала, но зато теперь видел глаза брата и сказал, глядя в них:

— Хороший… любой нормальный воин не любит убивать. Я не знаю, как там принято у людей, но я бы не потерпел в дружине никого, кто любит убивать. Как такое вообще возможно? Да, можно испытывать радость от схватки, можно ощущать упоение боем, можно получать удовольствие от доброго коня и оружия. Можно и даже нужно чувствовать удовлетворение от того, что защищаешь то, что тебе дорого, но любить убивать?! — Сешемару передернуло почти Инуяшиным движением. — Я не знаю ни одного ёкая, кто любил бы убивать! По—твоему, я люблю? — спросил он немного обиженно.

Обескураженный Инуяша замотал головой.

— Но… как же… — его рука прикоснулась к щеке. Полосы давно сошли, но оба Облачных пса поняли, что имеется ввиду.

— Это проклятье и позор, — устало сказал Сешемару. — Разве мы восхищаемся перекинувшимися воинами, разве воспеваем их? Может, Волки и превозносят до небес тех, кто устраивает резню, но мы, Облачные псы, стыдимся такого…

Инуяша побледнел и ломким голосом сказал:

— Хорошо, что я не Облачный пес…

— Очередная чушь, — отрезал Сешемару. — Ты Облачный пес Ину—но—Тайшо!

***

На этот раз Инуяша не стал краснеть, бледнеть или дергаться. Он замер, настороженно и недоверчиво глядя на брата, и молчал. Тишина затягивалась, и Сешемару пришлось её нарушить:

— Разумеется, ты не взрослый Облачный пес. Ты покинул племя ребенком, следовательно, за свои действия не отвечал. Что касается Ину—но—Тайшо… Наша матушка была Ину—но—Тайшо, твой отец был принят в Племя и клан и тоже стал Ину—но—Тайшо, так что ты Ину—но—Тайшо. Ты знаешь, что надо сделать, чтобы стать полноправным членом рода.

— Раньше ты говорил другое, — сдавленно пробормотал Инуяша.

— Ты отказываешь мне в праве изменить мнение? — спросил Сешемару. Инуяша чуть заметно дернул плечом.

Лорд продолжил:

— Помогать мне или нет - твой выбор. Если да, я буду рад. Если нет, неволить не стану, живи как пожелаешь. Земельная доля твоего отца по праву твоя. Если добавить матушкины земли, то получается неплохой надел. Даже если мы не найдем золото, тебе достаточно продать жеребенка от Казе—но—Кизу, и денег хватит на небольшое стадо…

— Лучше на отару, — неожиданно перебил брата Инуяша. Он расслабился, чуть откинулся назад, опершись на пятки, и мечтательно прищурился: — Папка говорил, что холмы идеально для овец подходят... — тут он словно очнулся и медленно проговорил: — Выходит, ты признаешь, что Казе моя?

— Дед действительно обещал, что когда ты вырастешь, он подарит тебе лучшую лошадь из своего табуна, — Сешемару до сих пор испытывал обиду по этому поводу, но показывать её не собирался: — Я противился и буду противиться тому, чтобы кобыла или жеребец из Облачного табуна принадлежала кому-либо, кроме Облачных псов, но если ты вернешься, все возражения будут сняты. Казе — сокровище нашего рода, надеюсь, ты сможешь им распорядиться как следует.

— И чего мне это будет стоить? Ну, кроме очевидного? — голос Инуяши звучал спокойно. Он не выглядел напряженным, только собранным. — Наверняка, ты чего-то от меня хочешь.

— Разумеется, — кивнул Сешемару. — Всё имеет свою цену.

Всё было сказано. Сешемару ждал реакции, но Инуяша снова замолчал. Братья смотрели друг на друга, и золото глаз вело немой диалог, где за тишиной скрывается больше, чем кажется.

Единым гибким движением Инуяша поднялся с колен.

— Знаешь, мне почему—то очень не хочется спрашивать, какая она, твоя цена, — бросил он брату. Потом добавил: — Но все равно… поговорить стоило.

— Да, стоило, — согласился Сешемару, наблюдая, как Инуяша идет к выходу. — Мне было… приятно.

— Пфе! — фыркнул полукровка и опустил за собой полог.

***

Сешемару взял со столика чашку с остывшим чаем. Он не покривил душой, назвав разговор приятным, несмотря на то, что закончился он ничем. Пожалуй, лорд был бы разочарован, если бы Инуяша бездумно заглотил наживку. Ёкай ощутил некую гордость при мысли, что где—то под патлами его брата имеются мозги, которыми он даже иногда пользуется.

— А что касается нашей маленькой проблемы, то, мнится мне, подошел я к решению её не с того конца, — сообщил он одинокой чаинке, и уголки его губ приподнялись в улыбке, в которой было очень мало веселья.

***

Хигураши Кагоме хотела стать падшей женщиной… С помощью Инуяши, разумеется! Но даже само собой подразумевающееся участие Облачного пса в этом процессе не умаляло степень покраснения щек девушки, стоило ей подумать об этом своем желании.

Высказав Инуяше все, что она думает о нем, себе и Кикио, сначала Кагоме почувствовала облегчение, а потом ему на смену пришли смущение и ужас. Не сразу — пока они искали Санго и Мироку, Кагоме было не до того, но потом девушка ощутила все сполна. Смущение — неужели она действительно хотела бы, чтобы это Инуяша бросил Кикио? Ужас — что после всего, что она наговорила, проявила эгоизм и непонимание, он именно так и поступит, но на этот раз с ней. Положение усугубляла отстраненность Облачного пса, особенно усилившаяся после воссоединения с Сешемару. Умом девушка понимала, что Инуяша пребывает в раздрае из—за слов старшего брата, но любые размышления пасовали перед паническими мыслями. А еще Кагоме хотелось прикасаться к Инуяше, быть с ним рядом, видеть его, знать, где он… это было глупо, неразумно, но внутренний конфликт все усиливался, бросая девушку из холода в жар, повергая то в ступор, то в беспричинную активность.

Поделиться своими переживаниями Хигураши ни с кем не могла. Мужчины отпадали по понятным причинам, а Санго после возвращения из совместного с Мироку горного путешествия неожиданно развила кипучую деятельность, выражающуюся в написании и рассылке бесчисленных телеграмм и писем. Мироку верно ей прислуживал — или крутясь возле фургона, где девушка строчила очередное послание в буквальном смысле на ходу, или сопровождая охотницу в походах на почту и телеграф, куда Хайдзия устремлялась при каждой остановке в более или менее крупном населенном пункте. Кагоме шутила, что Санго одна задает половину работы «Пони—экспрессу», но на все расспросы подруга отвечала неопределенно и уклончиво, и девушка даже немного обиделась на неё, чувствуя себя окончательно заброшенной.

Как переломить ситуацию с Инуяшей, Кагоме не могла придумать. Будь Облачный пес понастойчивей и прояви инициативу, Хигураши бы сдалась. От одной мысли об этом у неё сладко—сладко сжималось внутри. Но беда в том, что инициативу Инуяша проявлять не спешил. Не могла же Кагоме начать первой, в самом деле!

— Возь… возьми ме… ме… ме… — на пробу едва слышно пролепетала Кагоме и тут же, ойкнув, схватилась за полыхнувшие жарким огнем смущения щеки.

— Чего?

Девушка вскрикнула, шарахнулась, дергая повод Фиалки, и круглыми от испуга глазами уставилась на неизвестно как оказавшегося рядом Инуяшу. В способности неслышно перемещаться Облачный пес преуспел, и эта его способность передалась и Казе.

— Ты чего? — повторил, нахмурившись, Инуяша. Кагоме отметила, что выглядит он чуть ожившим, но потом мысль, что чуткие собачьи уши уловили её бормотание, вызвала у девушки такое смятение, что она, недолго думая, ударила Фиалку каблуками, срывая маленькую кобылку в галоп, уносящий её как можно дальше от позора.

— Кагоме, ты куда?! — закричала ей вслед Санго, на что девушка откликнулась, не оборачиваясь:

— Проветрюсь!

***

- Ни хрена себе рванула, — озадаченно протянул Инуяша, глядя на улепетывающую со всех ног по дороге Хигураши Кагоме. — Чего это она, а?

Подъехавший Мироку сказал:

— Догонишь.

— Да как нефиг делать! Хотя малявка быстрей, чем я думал, — удивился Инуяша, продолжая таращиться вслед девушке.

Хоши раздраженно закатил глаза:

— Инуяша, это был не вопрос! Догонишь… и поговоришь. Говорить — полезно! — добавил он, усмехнулся.

Инуяша смущенно потупился, но потом кивнул и пришпорил Казе, а Мироку вполголоса договорил:

— Хотя в вашем случае полезней было бы другое!

***

В первые секунды Кагоме сама не соображала, что делает, но потом ветер, бивший ей в лицо, прояснил мысли девушки, и она удивилась, с какой скоростью они несутся по дороге. До этого она никогда не скакала на Фиалке галопом и даже представить не могла, что та способна на такое! А застоявшаяся арабская кобылка, подняв хвост, самозабвенно летела вперед, легко покоряя пространство.

— Кагоме, ты куда?!

Хигураши покосилась в сторону. Её настигал Инуяша, и вид у него был растерянный и смущенный одновременно.

— Никуда! — прокричала девушка. Скачка словно развязала невидимые узлы в её душе, и сейчас Хигураши чувствовала восторг и свободу.

— Давай покажем этим задавакам, — прошептала она, склоняя к шее Фиалки. Кобылка согласно фыркнула и поскакала еще быстрей.

— Ну ладно! — крикнул ей в спину Инуяша.

Кагоме, не оборачиваясь, улыбнулась.

Они неслись по дороге, а когда навстречу им из—за поворота выехал караван повозок, свернули на придорожный луг и продолжили скачку на нем, все дальше углубляясь в поросшие лесом холмы.

***

- Догнал!

Кагоме почувствовала прикосновение к плечу. Инуяша держался рядом с ней. Девушка видела, как он чуть натягивает повод, позволяя Фиалке вырываться вперед на полголовы. Казе недовольно грызла трензель, но хозяина слушалась, а потом и вовсе снисходительно и одобряюще фыркнула, разделяя удовольствие от доброй погони. Душа Хигураши все еще рвалась вперед, но она заставила себя остановиться, и дальше они ехали бок о бок, давая лошадям остыть.

— Ну, ты даешь! — Инуяша покачал головой, счастливо улыбаясь, и засмеялся, открыто и радостно, а у Кагоме сквозь еще не улегшееся возбуждение от скачки вдруг тоскливо заныло сердце. Если бы не все, что с ним случилось, Инуяша сейчас всегда мог бы быть таким — открытым, солнечным, верящим в себя и других…

— Потерянный принц прекрасной страны, — пробормотала Кагоме.

— А? — недоуменно спросил Облачный пес. Улыбка сходила с его лица, и Кагоме, уже не думая ни о каких приличиях, потянулась ему навстречу, спеша попробовать эту редкую радость с его губ.

Фиалка была заметно ниже Казе, и Кагоме бы не достала, но Инуяша молча подхватил её, усаживая в седло впереди себя, и с этого момента были руки… губы… тяжелое дыхание… страсть, туманящая голову… Кагоме обхватила ногами талию Инуяши и вжималась в него всем телом, отчаянно желая раствориться в нем, и ей казалось, что он действительно становится все ближе с каждой секундой, заставляя пульсировать все её естество…

— Кагоме… — Инуяша на секунду отстранился. Вид у него был ошалевший, и Кагоме подозревала, что у неё не лучше. — Ты… я… мы…

— Не останавливайся… Не сейчас… — хрипло прошептала девушка, зарываясь пальцами в белые пряди Облачного пса и притягивая его лицо к себе.

Захваченные друг другом, они не знали, что у их порыва есть свидетель, чьи глаза сначала распахнулись в немом удивлении при виде милующейся парочки, а потом гневно прищурились, рождая в своей синеве грозовые молнии…

Глава 20

— Не смей лапать мою женщину!

Кагоме не сразу поняла, что случилось. Еще мгновение назад она, полностью отдавшись чувствам и желаниям, целовалась с Инуяшей, а в следующую секунду Облачный пес с выражением невероятного удивления на лице летит вверх тормашками с Казе, сброшенный мощным ударом…

— К—к—кога? — не веря своим глазам, выдавила девушка, а Волк — ибо это был, безусловно, он! — хватает её за руку и приникает к пальцам.

— Милая моя Кагоме! Бедная моя! Этот пес паршивый принуждал тебя?! — едва не слезами на глазах патетически выкрикнул Кога, преданно заглядывая девушке в лицо.

Кагоме потрясла головой. Кто принуждал?! Кого принуждал?! Кога?! В мыслях у нее все смешалось. Она попыталась отобрать руку у Коги. Тщетно, тот вцепился в несчастную конечность, как утопающий в бревно.

Тем временем Инуяша, приземлившийся на пятую точку, обалдело хлопал глазами. Шляпа с него слетела в момент падения, и одно белое ухо стояло торчком, тогда как другое дергалось в разные стороны.

— Да… что… же… это… такое!!! — поднимаясь в такт собственным словам, Облачный пес повышал голос и окончание фразы уже проорал, одновременно впечатывая кулак в лицо Коги. Волк попробовал увернуться, чуть не сдернул Кагоме с седла, отпустил наконец её руку и, подныривая под удар Инуяши, врезал ему ногой. Облачный пес с рыком схватил направленную в грудь ступню и дернул вверх, заваливая Когу на землю и бросаясь на него.

— Прекратите! — взвизгнула Кагоме, но её не слушали. Хотя оба противника были вооружены до зубов, ни холодное, ни огнестрельное оружие они в ход не пускали, обходясь тем, чем их щедро одарила природа. Парни катались по земле, пытаясь придушить друг друга и понося на чем свет стоит.

— Ушлёпок!

— Гад ползучий!

— Говноед!

— Припадочный!

— Щенок паршивый!

— Ферма блошиная!

Кагоме в панике закрутилась в седле. Она не понимала, как ей спуститься. Оказавшись на Казе задом наперед, не доставая до стремян, девушка попыталась перекинуть ноги на одну сторону, но зацепилась подолом широкой юбки—брюк за высокую переднюю луку и так и застыла беспомощно в позе ласточки, наблюдая, как Инуяша пытается запихать голову Коги в кстати подвернувшуюся кротовую нору. Волк извернулся, ударил Облачного пса коленом в живот, и вот уже Инуяша изображает саженец, рыча и кусая все, что под клыки попадается. Кога взвыл, когда полукровка вцепился в его предплечье и, недолго думая, схватился за белое собачье ухо, Инуяша выплюнул руку и заорал, ударом под ребра отбрасывая от себя Волка.

— Привет, сестричка!

Кагоме судорожно дернулась и оторвалась от созерцания «рыцарского турнира» в её честь. Рядом с Казе стояли спутники Коги — Гинта и Хаккаку.

— Разнимите их! — истерично потребовала девушка, тыча в сторону «дуэлянтов», которые, причудливо переплетясь всеми конечностями, вбивали друг друга в весеннюю грязь.

— Не—е—е—е! — синхронно отказались Волки, боязливо поглядывая в сторону побоища.

— Тогда помогите мне слезть! — разозлилась Кагоме.

Гинта согласно кивнул и протянул к девушке руки, но Хаккаку оттащил его в сторону и что—то зашептал на ухо, оглядываясь то на девушку, то на Когу и Инуяшей.

— Ну?! — напомнила о себе Хигураши.

— Знаешь, сестричка, ты там посиди, а потом тебя снимут, ладно? — боязливо предложил ей после обсуждения Гинта.

— Кто снимет?! — выкрикнула девушка.

— А кто победит, тот и снимет, — философски рассудил Хаккаку. — Братан, конечно, силе—е—ен! Давай, Кога, врежь ему! — сложив ладони рупором, проорал Волк и уже нормальным голосом продолжил: — Да только Пес, похоже, в раж вошел.

Кагоме снова закрутила головой. Инуяша, оседлав противника, остервенело вколачивал в его рожу попеременно кулаки, не обращая внимания на полосующие бока когти, но затем Кога, почти встав на мостик, сумел сбросить с себя противника, награждая его в полете мощным пинком. Взрывая землю, противники снова накинулись друг на друга, но внезапно что-то серебристое, сверкнув перед глазами Кагоме, вонзилось между парнями, заставив их отскочить в стороны, словно драчливых котов, облитых из одного помойного ведра.

— Ты… ты… ты… совсем ополоумел??! — завопил Инуяша, тыкая то в покачивающийся из стороны в сторону меч, то в стоящего на краю поляны Сешемару, который и метнул клинок.

— Это вы ополоумели, — процедил ёкай, приближаясь и выдергивая своё оружие. — Нашли, из—за чего драться.

— Эта песья морда целовался с моей женщиной! — громогласно заявил Кога, швыряя в Инуяшу ком земли.

— Мы не целовались!!! — не менее громко ответил Облачный пес, отвечая своей порцией грязи.

— Нет?! — внезапно возмутилась Кагоме.

— Э—э—э—э, ну… то есть… да… то есть… э—э—э… — жарко покраснев, замямлил Инуяша. — А тебе, вообще, какое до этого дело?! — напустился он на Когу, найдя виноватого, но между соперниками уже стоял Сешемару.

— Потому что Кагоме — моя женщина! — выкрикнул Волк из—за спины ёкая. — Она сама сказала!

— Что—о—о—о?! — опять возмутился объект раздора. — Да я ясно дала понять, что я не его женщина!!!

— Значит, недостаточно ясно. Потому что откуда—то Волк взял, что дали ему согласие на связь вашу! — важно заключил Сешемару.

— Не давала я ему согласия!!! — совсем вышла из себя Кагоме, тщетно дергая ногой в попытке отцепить штанину. Гинта деликатно поправил ткань, снимая её с луки. — Я ему тысячу раз говорила «Нет»!!!

— «Нет» женщины подобно «Да» женщины, только звучит как «Нет», — выдал сентенцию Сешемару, и даже ветер стих, словно пытаясь вникнуть в смысл сказанного.

Первой очнулась Хигураши Кагоме. Уже не думая, как она выглядит, и как высоко задирается подол, она сползла с Казе и, чувствуя, как внутри тугим смерчем скручивается ярость, пружинящим шагом двинулась в сторону ёкая.

— Когда я говорю «нет», лорд Сешемару, я имею в в виду «нет», — процедила она, глядя в безупречное лицо и испытывая огромное желание ткнуть лорда пальцем в грудь для усиления эффекта своих слов. — И ничего другого! Понятно?!

Видно, было что—то в лице девушки, что лорд Ину—но— Тайшо дернул ушами.

— Поня—я—ятно, приду—у—урок?! — глумливо протянул Инуяша Коге, подходя и обнимая девушку. Кагоме, всхлипнув от облегчения, спрятала лицо у него на груди, вдыхая знакомый запах, сейчас щедро приправленный землей.

— Сам придурок! — вяло огрызнулся Кога, поднимаясь с помощью Гинты и Хаккаку, которые решив, что опасность быть мимоходом пришибленными миновала, вылезли из укрытия.

— От придурка слышу! — не унимался Инуяша. — Вали к мамочке, шваль серохвостая!

— Моя мама умерла, — буркнул Волк, отвернувшись в сторону и начиная отряхиваться.

— Чего? — растерялся от неожиданного признания Инуяша.

— Последний год Войны. Эпидемия, — тихо сказал Кога.

Кагоме почувствовала, как Инуяша затаил дыхание, но потом Облачный пес демонстративно фыркнул. Неловкое молчание нарушил Сешемару.

— Ежели не тайна это, то позвольте узнать, что вы тут делаете? — на редкость величественный тоном спросил он у Волков.

— Да какая тайна, — пожал плечами Кога. — Нараку выслеживаем!

***

— Это Кога, Гинта и Хаккаку! — представила Кагоме Волков Санго и Мироку.

В лагерь их пригласил Сешемару, указав исходящему пеной от бешенства младшему брату, что всякий, кто враг Нараку — их друг! У «друзей»,наверняка, чесотка началась от пристального ненавидящего взгляда, которым их всю обратную дорогу сверлил Инуяша.

— Да мы как бы знакомы, — улыбнулся Хоши, украдкой морщась и потирая голову.

— Да? Не помню, — безразлично бросил Кога, сам в это время изучая охотницу. — А вот с этой милой девушкой я точно не знаком! — игриво добавил он. Гинта и Хаккаку дружно закатили глаза, а Мироку поперхнулся.

— Позвольте представиться — Хайдзия Санго, полевой агент Пинкертона! А вы те самые Волки, которые ограбили банк? — с несколько кровожадным интересом спросила Санго, и улыбочка Коги тут же увяла, и он сделал вид, что у него срочное дело в другом конце лагеря.

— Арестуй его, — буркнул Инуяша, сам понимая, что в данный момент это невозможно. Облачный пес хвостиком ходил за Кагоме, рыкая на всякого, кто подходил к девушке ближе двух метров. Хигураши это уже начинало раздражать, но пока она героически терпела.

Темнело все еще рано, и пока то да сё, солнце успело сесть, и вся компания собралась у костра. Джакен, звякая посудой, кашеварил, время от времени начиная сетовать, что ему приходится кормить не только своего лорда, но всяких дармоедов! Но это нытье повторялось изо дня в день, и на него уже никто внимания не обращал.

Инуяша уселся рядом с Кагоме, и на его лице была написано явное сожаление, что он не может занять место и с другой стороны от девушки, а еще лучше - запихать её себе за пазуху!

С другой стороны костра Кога, нисколько не смущаясь, сбросив куртку и рубашку, полуголый, позволял Гинте перевязывать нанесенные Облачным псом покусатости и порватости. Кагоме старалась в его сторону не смотреть. Одного взгляда хватило, чтобы заметить, что в левый сосок Волка вдето точно такое же колечко с камешком, что и в его ухо, и теперь девушка, краснея, изо всех сил старалась не думать об этом экзотическом украшении.

— Прикройся, упырок! — рыкнул Инуяша, видя смущение Хигураши.

— Тебе завидно? — вскинул бровь Кога. — Или тебя смущает вид мужского тела? Странно Облачные псы своих щенков воспитывают! — насмешливо бросил он полулежащему Сешемару. Ёкай так посмотрел на Волка, что тот поспешно натянул одежду, а Инуяша, до которого намеки традиционно доходили медленно, побагровел и взбеленился:

— Ты, ворюга, извращенец чертов! — заорал он, вскакивая.

— Почему это ворюга? — несколько непоследовательно, на взгляд Кагоме, обиделся Кога, тоже поднимаясь.

— А кто банк грабил, я что ли? — прищурился Инуяша.

— Ага, — кивнул Кога. — У тебя мозгов только на дилижанс хватило! Или это не тебя судили? — насмешливо спросил он.

Инуяша яростно засопел, сжимая кулаки.

— Это… была… подстава… — сквозь зубы выговорил он. — А вы, Волки, все ворюги, от мала до велика! Бандиты, угонщики, конокрады!

— Ах ты… — Кога побагровел. — Шелудивая шавка, гавкать вздумал?!

— Да уж лучше гавкать, чем на луну выть!

Парни стояли, наклонившись над костром, тяжело дыша и явно готовые вот-вот схлестнуться в новой драке.

— Давайте сначала поедим, — предложила Санго таким тоном, словно против драки после еды она не имела возражений.

— Да мне кусок в горло не полезет рядом с этом… этим… немытым сероштанником! — рявкнул Инуяша. — Кагоме, прикинь, Волки до сих пор круглый год в палатках живут! Ко—о—о—нечно, — протянул парень, — так куда легче линять, когда хозяин украденного скота нарисуется!

— А ты знаешь, Кагоме, — обращаясь к девушке, но при этом не сводя взгляда с Инуяши, четко выговорил Кога, — почему Облачных псов «белыми убийцами» называют? Думаешь, только из-за происшествия в Городе? Это имя они заслужили намного раньше! Однажды они напали на моё Племя и вырезали всех — мужчин, женщин, стариков… даже детей, кто был ростом выше колеса повозки! — сказано это было таким тоном, что Кагоме ахнула и бросила испуганный взгляд на Сешемару, словно ища у того опровержения обвинению.

Инуяша чуть смешался, но затем сказал деланно спокойно:

— Вот скажи, Кагоме, если кто—то нападает на тебя — год за годом, год за годом, год за годом! Грабит, насилует, угоняет скот, сжигает дома! Ты долго будешь это терпеть?

— Что? — совсем уж растерялась девушка, которую выбрали арбитром в споре. — Лорд Сешемару! — воззвала она. — Это все правда?!

— Да, — спокойно подтвердил ёкай. — Набеги Волков на наши земли длились слишком долго. Мы взывали к их разуму, совести, закону, но все бесполезно. Мы решили покончить с этим раз и навсегда и… чуть перестарались, — лорд продемонстрировал в легкой улыбке кончики клыков.

— Это… это… ужасно! — со слезами воскликнула девушка. — Когда это было?!

— Было? — удивился Сешемару, словно желание узнать дату показалось ему странным. — Около трехсот лет назад.

— Что?! — поперхнулась Кагоме. — Триста?! И вы все ещё… — у неё не находилось слов.

— У Они хорошая память на обиды. Волчицы до сих пор пугают щенков нашим именем, — от ёкая потянуло опасностью.

Парни тем временем продолжали перечислять взаимные обиды и сыпать оскорблениями.

— Ой, насиловали! Да ваши сучки сами ноги раздвигали, стоило им нас увидеть! Вы только рады должны были быть, что мы вашу породу подправили!

— Хлебальник захлопни! Да от вас сучки, как от чумных, сбегают, недаром у вас невест воруют! Иначе, какая под вас ляжет добровольно?!

— Господа! — повысил голос Мироку, чувствуя, что ругань переходит в несколько скользкую тему, но его проигнорировали.

— Ах, ах, ах! Да если хочешь знать, у каждого нашего воина по несколько жен! И любви на всех хватает!

— Слышала, Кагоме! — воззвал Инуяша. — Будешь ты пятой женой такого вот бандита серохвостого!

— Не слушай, милая, я буду любить только тебя! А вы на родственницах женитесь! Вырожденцы! — не остался в долгу Кога.

У Кагоме было смутное ощущение, что её персона тут больше как бы и не важна, и еще два—три выпада, и парни вообще забудут, ради кого они сцепились.

— Хватит, — веско сказала Санго и выплеснула в огонь чайник. Клуб поднявшегося пара заставил всех закашляться, а парней, попавших в самый эпицентр, опять шарахнуться.

— Охотница, ты чего?!

— Женщина, не вмешивайся!

— Фу, господа, фу, — добродушно, словно двум зарвавшимся щенкам, попенял Мироку, подбрасывая дрова в костер на место промокших. — Что вы, в самом деле, как дети!

— Гораздо интересней мне кажется то, что вы, господин Кога, упоминали Нараку. Или я не так поняла лорда Сешемару? — повысила голос Санго, обращаясь к ёкаю.

— Да, тоже хотел выяснить я вопрос данный, пока снова не сцепились эти двое по ничтожному поводу, — процедил лорд.

Кагоме никак не могла понять, чудятся ей или нет завуалированные оскорбления со стороны Сешемару, а если да, то чем она заслужила немилость? Девушка поежилась.

— Ты замерзла? — очень громко спросил Инуяша и, не дожидаясь ответа, вскочил, метнулся в палатку и вернулся с одеялом, которое и набросил на плечи Кагоме, собственническим жестом обнимая девушку.Хигураши была несколько смущена непривычно решительными действиями Облачного пса, но протестовать не стала, приникла к любимому и бросила мимоходом благодарную улыбку Коге, понимая, что именно появление Волка форсировало события. Кога ответил кислой гримасой, потом прокашлялся:

— Нараку… Вы ведь слышали про налеты, которые происходят в последнее время?

— Да. И даже в один из них попали, — кивнула Санго.

— А вы знаете, что всеми этими бандитами руководит некий лорд Мусо? — Кога сделал театральную паузу и добавил: — Лорд Мусо — это Нараку!

Если Волк рассчитывал на охи и ахи, то был разочарован. Инуяша только фыркнул, а Мироку кивнул:

— Да, мы знаем.

— Только не совсем понятно, что он этим добивается, — озабоченно сказала Кагоме, выглядывая из—под руки Инуяши.

— Милая Кагоме, сразу видно, что ты добрая, неиспорченная девушка, — Кога метнул злобный взгляд на Инуяшу и одними губами добавил: — Пока.

Облачный пес зарычал, а Волк, делая вид, что ремарки и не было, продолжил:

— Нараку пытается «крышевать». Делается это элементарно — происходит налет, потом появляется лорд Мусо и обещает разоренной деревне защиту от бандитов в обмен на некую сумму денег. Все понимают, что происходит, но многие Племена просто не могут держать вооруженные отряды во всех приграничных поселениях. Нараку неплохо выбирает цели — крепкие, но не воинственные Племена — Тануки, Мудзина, Белки. Плюс эффект неожиданности! И даже если шантаж не проходит, всегда есть трофеи! — Волк на глазах обретал утраченный было апломб.

— Надо же, какое знание предмета! — издевательски присвистнул Инуяша. — Поднаторел в этом, да, Волчишка?

— В сборе данных и разведке? Да, в этом я хорош! — нескромно ухмыльнулся Кога, игнорируя оскорбление.

— Пока не сообщил ты нам ничего нового, Волк, — подал голос Сешемару, все это время пребывавший в пугающей неподвижности.

— Да ну? — на этот раз пауза была более продолжительная и наполненная драматизмом. Гинта и Хаккаку выжидающе подались вперед.

— Я знаю, где логово Нараку! — Кога триумфально обвел всех взглядом.

Примечание к части

В этой главе почти дословно использованы реплики из 164-170 глав манги.

Глава 24

Первой мыслью Санго, когда она увидела бегущую ей навстречу Казе, было, что чертовы придурки все же сцепились, а она не уследила! Именно с таким настроем она поехала по их следам, но чем дальше, тем большее недоумение испытывая. Следы рассказывали историю, где был фургон, всадник рядом с ним, слишком тяжело идущая белая кобыла, перестрелка. Места ревности во всем этом не находилось, и, двигаясь на звук выстрелов, охотница уже знала, что не все так просто, но слова Инуяши про Нараку все равно её шокировали. А разворачивающийся на поляне бой даже напугал. Она не понимала, что за создания так потрепали парней! Решения принимались за секунды, и, оказав в схватке посильную помощь, она бросилась за Нараку, движимая азартом. Запал довольно быстро прошел, девушка придержала Кирару и задумалась. Она поступила слишком опрометчиво, погнавшись за Онигумо и не разобравшись, что же происходит.

Санго отлично понимала, что она не справится с Нараку в одиночку, тем более что, судя по всему, он был не один. Лучшее, что она могла сделать, это проследить за убегающим бандитом, выяснить, куда он направляется, но не приближаться к нему слишком близко. Намерения у неё были благие, только вот сбыться им было не суждено…

***

Сидящего на прибрежном камне Нараку Санго заметила издалека. Онигумо и не думал убегать или прятаться. Он выглядел расслабленным и даже чуть улыбался, глядя на все еще бурную от паводка реку.

Санго настороженно замерла, не зная, что предпринять. Она опасалась, что это ловушка, и не спешила подъезжать ближе, готовая в любую секунду отступить.

— Не волнуйся, Рэнкоцу я отослал. Мы с тобой одни, — Нараку заговорил неожиданно. Его голос легко перекрывал шум воды. Санго вздрогнула.

— Чего ты хочешь? — отрывисто спросила она.

— Поговорить тет—а— тет, так сказать, — Нараку улыбнулся девушке. Санго не могла не признать, что он был красивым мужчиной, но от его вида её бросало в дрожь отвращения. — Как там наши мальчики? Справляются или не очень? — непринужденно продолжил Онигумо.

— Чего—ты—хочешь? — сквозь зубы выговорила девушка.

Нараку покачал головой, словно сожалея о невоспитанности собеседницы

— Собственно, я хотел узнать, как дела у Кохаку?

Нервы Санго не выдержали:

— Ах ты гад! — закричала она и метнула в Нараку Хирайкоцу.

— Воу! Воу! Потише! — Онигумо отпрыгнул, уклоняясь от бумеранга. – Я же серьезно!

— И я серьезно! — Санго поймала вернувшееся оружие и прицелилась поточней, но Нараку, казалось, это не волновало.

— Он все еще болеет? — заботливо спросил он.

Санго стиснула Хирайкоцу так, что пальцы хрустнули.

— Ты сам его отравил!

— Да, — пожал плечами Нараку. — Отравил. Но это не значит, что я за него не волнуюсь. Хочешь верь, Хайдзия, хочешь нет, но я даже привязался к этому мальчику. Собственно, о нем и разговор, — Онигумо полез за пазуху и тут же выставил руку вперед, видя, что Санго готова снова метнуть бумеранг. — Спокойно! — он достал небольшой пузырек темного стекла и показал его девушке. — Это лекарство для Кохаку.

Не часто Санго доводилось испытывать такой шок.

— Ты даешь мне лекарство для Кохаку?! — потрясенно спросила она.

Нараку медленно растянул губы в улыбке, демонстрируя клыки:

— Да. Но только первую дозу!

***

Чувство, которое накатило на Санго после слов Нараку, было, как ни странно, облегчением. Все встало на свои места!

— Я так и знала! — воскликнула она. — Мы не нуждаемся в твоих подачках!

Нараку обиделся:

— Ну, не будь такой! Я же знаю, что твоему брату стало хуже! — красноватые глаза полукровки злорадно сверкнули: — Сначала он вроде бы начал поправляться, но потом головные боли и слабость усилились? Апатия, отсутствие аппетита, моменты помутнения сознания?

Санго плотно сжала губы, не желая согласием радовать бандита, но тому подтверждение своих слов и не требовалось.

— Если все так и дальше пойдет, то через полгода твой брат умрет! — с сочувствием сообщил он девушке. — А я предлагаю помощь! Возьми это, — он поболтал пузырьком, — дай Кохаку и сама увидишь, насколько лучше ему станет! Не веришь мне? — приподнял бровь мужчина. — Что мешает дать лекарство на проверку этому вашему Миоге?

— Ты сказал — первая доза? — отрывисто спросила Санго.

Нараку торжествующе улыбнулся:

— Боюсь, Кохаку надо принять три таких пузырька в течение следующих нескольких месяцев. Но я гарантирую, что он не только будет полностью здоров, но и вспомнит свою сестричку!

Девушка понимала, что за игру затеял Нараку, но отступить теперь не могла:

— И чего ты хочешь от меня за лекарство?

Нараку пожал плечами:

— Мало ли.

— Я не предам своих друзей! — отрезала Санго.

— Тогда ты предашь своего брата, — сообщил ей Онигумо, довольно щурясь. Похоже, этот разговор доставлял ему удовольствие. — Так ты возьмешь лекарство или нет?

Санго в голову внезапно пришла одна мысль, но Нараку со злорадством человека, просчитавшего все ходы наперед, сказал:

— И не думай, что Миога сможет воссоздать противоядие по образцу! В нем содержится один элемент, не сказать чтобы редкий, но ближайший его источник находится отсюда в нескольких тысячах миль, и вовремя вы его не доставите, даже если мобилизуете все ресурсы. А я буду молчать о составе лекарства и под пытками! Ну же, соглашайся, девочка! — вкрадчиво посоветовал Нараку. — Возможно, я от тебя ничего и не потребую взамен! Кто знает, как повернется судьба, а ты в любом случае подаришь брату несколько месяцев жизни!

***

— Блин! Санго! Дура! Идиотка! — ругался Инуяша, пытаясь залезть на Казе. Белая кобыла нервно приплясывала, мотая головой, и пятилась, пытаясь убраться с заляпанной кровью поляны, а Облачный пес был не в той форме, чтобы лихо запрыгнуть в седло. Нога болела, плечо горело, живот… кишки не вываливаются, и то радость!... остальной организм тоже намекал на то, что горизонтальное положение для него гораздо предпочтительней скачек, но Инуяша не сдавался.

— Волчатина, подсади! — рыкнул он. Кога, устало сидящий около дерева, удивленно открыл глаза:

— А что тебе еще сделать, щенок?

— Козел тупой, она же за Нараку и Рэнкоцу в одиночку погналась!!! — взорвался Инуяша. — Ты что, не понимаешь?!?

— Сам козел! — огрызнулся Волк. — Человечиха сделала то, что надо было сделать!

— А если он её убьет?! — Инуяша сжал кулаки и пошел на Когу, но драка не состоялась, потому что на дальней опушке показалась Санго, ведущая в поводу Кирару.

— Не беспокойся, я цела, — кивнула она Облачному псу, и тот, не скрывая облегчения, привалился лбом к седлу.

— Где Нараку?! — Кога, цепляясь когтями за дерево, встал.

Санго несколько секунд поколебалась, а потом коротко сказала:

— Ушел.

— Ну и тьфу на него, — проворчал Инуяша.

— На тебя тьфу! — тут же отреагировал Кога.

Не давая им снова сцепиться, Санго, с изумлением рассматривая трупы Джаромару и «второго», спросила:

— Что здесь все же произошло?

— Да, мне тоже весьма интересно — что здесь произошло?

На поляну прибыл Сешемару.

***

Вместе с ёкаем приехали Кагоме и Мироку. Если у последних был одинаково потрясенный вид, то лорд, стоило ему принюхаться, поспешно достал из рукава большой платок и прижал к носу.

— Инуяша! Господи, что с тобой?! — Кагоме спрыгнула с Фиалки и бросилась к Облачному псу.

— Да все нормально, — проворчал он, неуклюже уклоняясь от рук девушки, а та заметила второго участника боя.

— Кога?! Ты ранен?! — Волк выглядел еще живописней Облачного пса, но поспешил изобразить на лице легкомысленную улыбку:

— Все нормально, милая моя!

— Что это?! — лица Сешемару почти не было видно, но в его голосе отчетливо звучало потрясение, когда ёкай увидел трупы в траве.

— Сами видите! Их притащил Нараку! — Кога широким жестом обвел поляну.

— Нараку, всегда Нараку, — с горечью сказал Мироку, слезая с коня и качая головой, а Инуяша дернул ухом:

— Кого «их»? Что это вообще за твари, а? — недоуменно спросил он сразу у всех.

Кога презрительно скривился:

— Ты совсем тупой, если задаешь такие вопросы? Хотя… что с тебя взять, полукровка!

***

Обида взорвалась горячим ключом. Инуяша не думал, что может испытывать её так ярко после всех этих лет унижений, но сейчас почувствовал себя обиженным маленьким щенком. В детстве он ревел от таких слов. Сейчас до этого не дошло, но Облачный пес сам удивился, насколько хрипло зазвучал его голос, когда он заговорил:

— Не надоело еще? У меня уже мозоли на ухах от вашего «полукровка»! Полукровка, полукровка… Я что, выбирал, кем родиться?! — сорвался он. Кагоме попробовала его обнять, но Инуяша не дался. Он шагнул вперед и надменно вскинул голову:

— Если я чего—то не знаю, то не потому, что я полукровка, — процедил он, — а просто потому, что не знаю! — он отвернулся, с трудом сдерживаясь, чтобы не резануть Волка парочкой слов, но промолчал, лучше других зная, что раны от языка не заживают даже на Они.

— Инуяша! — Хигураши снова потянулась к нему, но Облачный пес грубо оттолкнул девушку: — Отстань от меня! Вон, у тебя волк неутешенным сидит, к нему и иди!

Кагоме отступила, прижимая руки к груди и удивленно и обиженно глядя на парня.

— За что ты так? — тихо спросила она.

— Пф—ф—ф… — Инуяша хотел презрительно фыркнуть, но звук сдулся посередине, и Облачный пес удивленно заморгал. И правда, чего это он? Парень потер лоб, только сейчас понимая, что от вони у него не просто болит голова, а раскалывается. Мысли путались, а тем временем Хигураши, ждущая извинений или хотя бы объяснений, сама вздернула подбородок:

— А и пойду! Ты мне надоел со своими выходками! — развернулась и направилась к довольнющему Коге.

— Кагоме! — рванулся за ней Инуяша, но Сешемару заступил ему дорогу.

— Ты знаешь, — веско сказал ёкай.

— Что знаю? — не понял сбитый с толку Инуяша.

— Ты знаешь, что это, — Сешемару кивнул в сторону трупов. — Просто ты никогда с ними не сталкивался.

— С ними? — переспросил Мироку, поднимаясь с корточек. Молодой человек сидел рядом с телами, изучая их.

— Да, кто это? — Санго сняла свою сеть со «второго» и аккуратно складывала её.

— В самом деле? — Кагоме смотрела не на трупы, а на начавшего изображать умирающего Когу, поэтому что она имела в виду, было не совсем понятно. Сешемару все равно не собирался отвечать.

— В приличном обществе о таких вещах не говорят! — отрезал он решительно. — И не ваше это дело, люди! — добавил тут же.

Инуяша переспрашивать не стал, у него были более насущные проблемы.

— Кагоме! — проскулил он.

Хигураши вздохнула, видимо смиряясь с тем, что мир жесток, а её парень идиот, и позвала:

— Санго, не займешься Когой?

Охотница, не сводя взгляда с Сешемару, молча кивнула, взяла протянутые лекарства и склонилась над Волком, который подозрительно быстро перестал помирать, а Кагоме шагнула к Инуяше, но между ними встал ёкай. Девушка попробовала обойти его, но тот сделал шаг в сторону, заступая ей дорогу. Хигураши нахмурилась. Инуяша пошатнулся. Девушка бросилась к нему, но лорд был быстрей. Ухватив брата за здоровое плечо, он потащил его с поляны прочь. На опушке Сешемару остановился, поколебался, но потом сказал:

— Священник, ты можешь сжечь это? Я не могу прислать сюда Джакена, он тоже Они.

— Сделаю, — согласился Мироку. — А где он? И где фургон? Лучше, если я возьму оттуда керосин для костра.

— Правильно, — одобрил Сешемару. — Мы доехали до происшествия на дороге…

— Это не мы! — слабо влез Инуяша.

— Я знаю. Но имей в виду, все обвиняют вас! — лорд пошел с поляны, на ходу рассказывая. Кагоме побежала за ним. Санго помогла подняться явно недовольному Коге, а Мироку собрал поводья всех лошадей и пошел последним: — Там мы поняли, что что—то случилось, и поехали по следам. Джакена оставили с фургоном, а Волков его охранять!

— Нашли крайних! — фыркнул Инуяша. По мере удаления от поляны голова у него проходила. Парень притормозил, вывернулся из хватки Сешемару и сгреб в объятья подоспевшую Хигураши:

— Кагоме! Я… это… ну… вот— виновато засопел он.

— Ты болван! — устало вздохнула девушка, сама обнимая его за талию. — Пошли, лечить тебя буду.

Сешемару принял знакомо надменный вид:

— Последуем в лагерь, который разбил Джакен, Многое нам обсудить следует после того, что случилось! — и прошествовал вперед. Конец палантина недовольным хвостом дергался сзади.

— Лорд Сешемару! — окликнула его Санго. – А вы не знаете, когда будет следующая почта? Мне кое—что надо срочно отправить.

***

Джакен устроился в стороне от дороги, которая к моменту возвращения всех уже опустела, и только взрытая земля и обломки фургона на обочине напоминали о недавнем происшествии.

— Братан! — кинулись к вожаку Гинта и Хаккаку, но затормозили перед ним шагах в пяти и сморщили носы. — Что случилось?

— Нараку сбежал, — сказал самое важное Кога, отстранился от Санго, стащил куртку и бросил её. — Сожгите!

Хаккаку с неподдельной брезгливостью поддел растерзанную одежду на палку.

— Давайте мне! Спалю все вместе, — обратился к нему Мироку, вылезая из фургона с бутылкой керосина. Волк согласился с заметным облегчением.

— И эту тряпку заодно, — Сешемару дернул за рукав Инуяшу, пытаясь снять с него красную куртку, но Облачный пес шарахнулся:

— Вот еще! Не трожь! — буркнул он.

— Ты сможешь это носить? Глупая сентиментальность!— приподнял бровь Сешемару.

— Отстираю, — неуверенно сказал Инуяша, рассматривая бурые потеки.

— Я сделаю, а потом одеколоном затру, — предложила Кагоме, помогая ему раздеться

— Ладно, — Инуяша поморщился, когда ткань сковырнула свежий струп с плеча.

***

— Милая, быстрей перевязывай этого дохлого недоумка! Каждая секунда на счету! — умывшись, Кога оживал на глазах. Волк был возбужден, даже взбудоражен. Прихрамывая на раненую ногу, он метался вокруг своей лошади.

— Ты нас покидаешь, Волк? — саркастически спросил Сешемару.

Кога прекратил бегать кругами и уставился на лорда потрясенно:

— Вы что, не собираетесь преследовать Нараку?! Пес, ты же видел, что он сделал! Это… это… ты собираешься спустить ему это с рук?!

— Нет, — холодным, недовольным голосом отреагировал Сешемару на фамильярность. — Не собираюсь. Но если смотреть здраво на то, что случилось, а не кипеть тут мозгами, как щенок, то можно увидеть, что во всем виноваты вы сами!

— Что? — Кога уронил челюсть, а Инуяша едва слышно хихикнул. Он-то уже неоднократно сталкивался с неподражаемым умением Сешемару находить виноватых, а вот Коге прилетело в первый раз.

— Что вам Нараку сделал конкретно в этот раз? Ничего. Кто все начал? Вы. Что вам известно про … тварь?

— Нараку сказал, что это его ценное приобретение, — припомнил Инуяша. Сешемару кивнул:

— Сказать он мог все, что угодно, но причин его поступка мы не знаем. Мне Нараку глубоко противен. Он заслуживает самого сурового наказания, вплоть до смерти, и ответит за все, но сегодняшнее происшествие ничего не меняет в наших планах. Но тебя, Волк, мы не задерживаем!

— Так, — уши Коги прижались к голове. Он оскалил зубы: — С тобой, Пес, давно все ясно, с этим щенком—полукровкой тоже, но вы, люди! — Волк крутанулся к Санго и вернувшемуся, слегка подкопченному Мироку: — Я не хотел говорить, но теперь скажу! Нараку ворует человеческих детей!

***

— Ты о чем, Волк? — осторожно нарушила Санго молчание, наступившее после заявления Коги. — То есть мы знаем, что Нараку ворует детей, но…

— Знаете и ничего не делаете?!! Да вы хуже Псов!!! — закричал Волчий принц.

— Эй, потише! Ты ничего не знаешь!!! — возмутился Инуяша.

— Это ты ничего не знаешь!! — наброситься на Облачного пса Коге не дали его товарищи. — Мы за своих щенков пасть любому порвем, и не важно, родной он или нет! А вы, что люди, что Псы, если не кровный, вам по—барабану!

— Придержи язык, Волк, или я не посмотрю, что ты ранен! — повысил голос Сешемару. Кога плюхнулся на землю и ожесточенно замотал головой, а лорд продолжил: — Объясни более внятно, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Нараку ворует человеческих детей.

Кага вцепился в пожухлую прошлогоднюю траву, вырвал два здоровенных клока, швырнул их в костер и только после этого ответил:

— Помните, я говорил, что перед тем, как поехать за Кагурой, мы кое—что видели? Один из подручных Нараку, сонный на вид красавчик, притащил к нему в логово двух детей — мальчика и девочку. Силой! Связанных! Я даже думать не хочу для чего! Мы хотели напасть, но нас всего трое! — словно стыдясь собственной беспомощности, Кога потупился.

— Девочка и… мальчик? — сдавленно спросила Санго. — Как он… они выглядели? Ну, говори! — крикнула охотница.

— Санго, успокойся! То, о чем ты думаешь, невозможно! — обнял девушку за плечи Хоши.

— С Нараку все возможно! — со слезами выкрикнула охотница. — Ну же, как он выглядел?!

Кога медленно выговорил:

— Девочка чуть помладше, мальчик — постарше, довольно высокий, тоненький… и вид у него такой… болезненный что ли, — Волк нахмурился. — Если подумать… чем—то он на тебя похож, пинкертонша.

Кровь отхлынула от щек Санго.

— Кохаку!

Побледнели все, даже Сешемару изменился в лице:

— А девочка? — отрывисто спросил он.

— Маленькая, кругломорденькая, со смешными хвостиками. Обычный человеческий ребенок! Вы что, их знаете? — осторожно уточнил Кога, видя всеобщее замешательство вокруг.

— Подождите! — вмешалась Кагоме. — Не надо паниковать раньше времени! Мироку правильно сказал, то, чего мы все больше всего боимся — просто абсурдно! Любых детей жалко, тут прав Кога, но давайте мыслить трезво! И, кажется, у меня есть идея! Кога, вы можете нарисовать этих детей?

— А? А—а—а! — понял Волк. — Конечно!

— Отличная идея! — выдохнул Сешемару.

Кагоме сбегала за блокнотом и карандашом. Кога приступил к рисованию. Все вокруг, даже Гинта с Хаккаку, проникшиеся общим настроением, затаили дыхание.

— Вот! — предъявил зрителям плоды своих трудов Волчий принц.

— Кохаку, — безжизненным голосом выдавила Санго.

— Рин!!! — страшно взревел Сешемару.

Глава 25

Кагоме поняла, что до сих пор не знала, что такое скорость. В лапы Нараку каким—то образом попали Рин и Кохаку, и когда все осознали этот факт, события замелькали и в прямом, и в переносном смысле. Сешемару распорядился всем мгновенно и самолично, но никто с ним не стал спорить. Джакен, причитающий, как же его драгоценный господин обойдется без него, отбыл в ближайший город вместе с фургоном, а остальные бросились назад, чтобы опередить Онигумо и Рэнкоцу. Ёкай пытался отправить с лягухом и Кагоме, но девушка категорически отказалась от такой чести. Кога намекнул было, что без общества Инуяши он будет чувствовать себя более комфортно, но его просто игнорировали. И скачка началась…

Честно признаться, порой Кагоме начинала жалеть, что не послушалась Сешемару. Такие мысли приходили на ум особенно часто по вечерам, когда единственное, на что хватало сил, это забраться в расставленную другими палатку. Фиалка чувствовала себя лучше своей хозяйки, а вот Мироку был вынужден оставить своего Росинанта в одном из городков, купив взамен Росинанта Второго. Спустя пару дней так же поступил и Кога, щедро оплатив новых скакунов себе и товарищам. Скакун Сешемару невозмутимо и меланхолично трусил по дороге, не проявляя энтузиазма, но в то же время не выказывая особой усталости. Казе и Кирара могли, разумеется, держать и более быстрый темп, но, по всеобщему молчаливому соглашению, никто вперед не вырывался. Такой же непризнанный мораторий был наложен на любые обсуждения темы похищенных детей.

В какой—то момент погони Кога свернул с центральной дороги на узкий проселок, и они углубились в высокие холмы, которые временами оборачивались невысокими горами. Как назло, похолодало, и снежные мухи больно жалили лица всадников. Хигураши даже не притворялась, что управляет своей кобылкой, дав ей возможность следовать за остальными лошадьми и сосредоточившись на том, чтобы не вылететь из седла.

***

Кагоме устала до предела. Каждый сантиметр её тела молил об отдыхе, но заснуть девушка не могла. Скорчившись, она дрожала в их с Санго палатке, погрузившись в зыбкое оцепенение. Она слышала, как встает подруга, заступая в караул, и подумала, что ей должно быть стыдно за то, что её от дежурства отстранили, но сил не было даже на сожаления. Опять всколыхнулся полог палатки, впуская холодный воздух, и Кагоме почувствовала, что её приподнимают, одновременно снимая стылое одеяло. Девушка протестующе застонала, но тут же её тело окутало теплое, даже горячее пестрое пончо.

— Когда сильно устаешь, нельзя мерзнуть. Надо обязательно согреться, а то потом совсем плохо будет, — Инуяша прислонил девушку к своей груди, прижимая покрепче. Кагоме хватило только на благодарный писк.

Нежась в руках Облачного пса, девушка постепенно расслаблялась. Отходили сведенные судорогой мышцы, прояснялись мысли. Кагоме с кряхтением поменяла позу и из своего кокона посмотрела на Инуяшу.

— Прости, — тихо сказал она.

— За что? — недоуменно дернул ухом парень.

— Я всех задерживаю. Наверное, надо было остаться с Джакеном, — критично признала Кагоме.

— Забудь, — коротко отозвался Инуяша. — Ты не слабая, ты просто… — он запнулся, но потом с облегчением договорил: — Ты просто не такая сильная, как другие, вот!

— Разве это не одно и то же? — чуть улыбнулась Кагоме.

— Нет! — отрезал Облачный пес. — Наш темп зависит от лошадей, а твоя малявка не отстает.

— Но Сешемару опять на меня злится, — вздохнула девушка. Лорд умудрился несколько раз мимоходом отпустить довольно едкие замечания о хилости человеческих самок, и Кагоме была уверена, что в виду он имеет не Санго. — Он вообще странно ко мне относится. Я просто не понимаю, что мне делать! — помимо своей воли пожаловалась она на ёкая.

Инуяша молчал. Кагоме снова взглянула на него и замерла. Лицо Облачного пса было холодно и неподвижно, удивительно напоминая вечную надменную маску старшего брата.

— Кагоме, — медленно заговорил Инуяша, — чтобы ни делал и ни говорил тебе Сешемару, всегда помни одну вещь: он Ину—но—Тайшо, Великий лорд Облачных псов, — парень сделал паузу и, дернув уголком рта в полуулыбке, договорил: — Поэтому просто забей на него!

Кагоме не думала, что все так просто, но согласно хихикнула и еще плотней прижалась к Инуяше.

— Но все же он не плохой, — уверенно сказала она. — Бросил все и помчался спасать Рин! В жизни бы не подумала, что он так привяжется к человеческой девочке!

— Ага, странно, — подтвердил Инуяша. — Но… не знаю я, где он эту девчонку подобрал и почему оставил, но теперь она его! И это вторая вещь, которую тебе стоит знать об Облачных псах — мы всегда деремся за свое! — довольно громко сказал Инуяша, проводя щекой по волосам Кагоме.

В соседней палатке Кога раздраженно натянул одеяло на уши.

***

- Я так многого не знаю об Облачных псах, — грустно призналась Кагоме. — Иногда мне бывает дико стыдно!

— Пфе! — фыркнул Инуяша. — Думаешь, я знаю? Да я не понимаю четверть из того, что говорят Они, и больше половины из разговоров людей, — голос его стал угрюмым.

Кагоме вздрогнула, она как-то не задумывалась, каково это — быть вырванным из жизни на столько лет. Инуяша умел драться и выживать, но порой не знал элементарных вещей.

— Но все равно странно, что Сешемару все так резко свернул. Он столько говорил о том, как важно золото для Племени, — вернулась Хигураши к странностям поведения ёкая. — Что— то мне все же не верится, что он настолько хороший! — скептически закончила девушка.

Инуяша поерзал и выдал брата:

— Сешемару не хочет искать этот клад. Он думает, что золото проклято.

— Ты тоже так думаешь? — удивилась Кагоме.

— Да, — неохотно признался Облачный пес. — Но… Кагоме… нам нужно это золото! Не меньше, чем Сешемару, — совсем тихо договорил Инуяша.

— Почему? — так же тихо спросила Кагоме.

Инуяша отвел глаза и покраснел:

— Ну… это… по—любому я не могу больше в миссии жить. У бабки Каэде из—за меня и так неприятности были — мол, здоровый лоб, а среди детей толчется. А тебя… если ты… ну… это… значит… вот, — начал заикаться он, но потом скороговоркой договорил: — Если ты останешься со мной, то тебя из учительниц попрут, и на какие шиши мы будем жить тогда? Может, потом я и сумею заработать, но поначалу нам нужны деньги, не так много, как в кладе! Чуть—чуть, а то что, у твоей семьи просить? Я не могу! А в городе я не хочу жить! Вот… — выдохнул Инуяша и подавленно посмотрел на девушку.

Кагоме подумала, что откровенные разговоры у них всегда получаются совершенно спонтанно. Правда, для этого ей обычно приходится устать и замерзнуть! Но она была согласна потерпеть.

— Не хочешь, и не надо, я все понимаю, — легко согласилась она, сама с трудом представляя Инуяшу постоянным жителем Восточного побережья. — А чего бы ты хотел? — спросила она.

— Что я хотел, что я хотел! Мало ли, что я хотел!— пробурчал Инуяша тоскливо.

— Послушай, мне показалось, что вы с Сешемару помирились… — осторожно начала девушка, но закончить мысль о том, что Инуяша мог бы вернуться в Племя, не смогла. Облачный пес прижал палец к её губам:

— Не надо. Помнишь, что ты должна всегда помнить о Сешемару?

— Но… — пробовала возразить Кагоме. Инуяша отвернулся:

— Я столько лет этого хотел, а сейчас, когда стоит протянуть руку и взять, понял, что смогу без этого прожить. А вот без другого не смогу… — и прежде чем Хигураши успела что—то спросить, посоветовал: — Спи давай. Завтра трудный день.

Кагоме вздохнула и не стала спорить.

***

Нараку, в отличие от компании Сешемару, пулей домой не летел, хотя и не задерживался. Вместе с Рэнкоцу он пробирался по горам, хорошо зная все тропки и лазейки еще со времен буйной разбойничьей молодости.

— Ах, ностальгия, ностальгия! — охотно делился он воспоминаниями со стрелком, сидя вечером у костра. — Все было просто и понятно! Не то, что сейчас! — сокрушено вздохнул полукровка.

Рэнкоцу, которому отводилась роль молчаливого слушателя, неопределенно хмыкнул, но потом все же спросил:

— Босс, а все же, что это за твари были, которых вы на мальчишек натравили? Никогда ничего подобного не видел!

— Ах, это! — Нараку обнажил клыки в ухмылке. — Это, дорогой мой Рэнкоцу, огромный скелет в шкафу Они! То, кем меня очень часто называли, но кем, я тебя уверяю, я не являюсь! — Нараку церемонно раскланялся, а Рэнкоцу раздраженно подумал, что мог бы и не напрягаться, задавая вопрос, — полукровка, как всегда, увильнул от прямого ответа, нагромоздив вместо него еще большую неопределенность, но на лице стрелка его эмоции не отразились.

— А—а—а! - глуповато протянул он и замолчал, но на Онигумо явно напало настроение потрепаться:

— А знаешь, чего я хочу в этой жизни? — спросил он, мечтательно щурясь на луну, и, не дожидаясь ответа, сказал: — Большую кучу золота, уничтожить Облачных псов и власть над всем миром! Без первого можно обойтись, — признал он, — но это лучший способ сделать второе и третье!

— Что вам такое Псы сделали, что вы их так не любите? — удивился Рэнкоцу. Нараку относился к Они достаточно дружелюбно, но при одном намеке на гордых блондинов начинал скрипеть зубами.

— О, так власть над всем миром тебя не смущает? — обрадовался Нараку.

Рэнкоцу едва сам не заскрипел зубами. С каким удовольствием он бы сделал ноги от этого чокнутого полукровки, будь у него достаточно средств для бегства!

— Ты знаешь, каково это — быть полукровкой среди людей? — спросил Нараку, и Рэнкоцу вздрогнул, настолько в такт его мыслям прозвучал вопрос. — Мое детство было адом, и каждый раз, когда я думал, что хуже уже не будет, — становилось. Бесконечное падение в ненависть, отвращение, презрение, боль… Пария — вот кем я был. Неприкасаемым. Даже хуже, потому что даже они держатся вместе, а я был один. Распоследний вонючий ниггер считал, что он выше меня по положению! Может, если бы в нашем городе были Они, все сложилось бы иначе, но их не было. Хуже того, люди представляли их дикарями, едва разумными тварями, людоедами. Боялись заочно и весь страх к неизвестному переносили на меня. Единственное, что меня поддерживало, это мысль, что когда я вырасту, то убегу к Они и найду своего отца. Мамочка до последнего не призналась, что даже не знает, чей я отпрыск! — зло усмехнулся Нараку. — Я жил, веря в великих и лучезарных Они, и однажды сказка стала явью! В наш город приехали Облачные псы! Теперь-то я понимаю, что это были просто торговцы из заштатного клана, но тогда… О! Ты не видел Облачных псов во всем великолепии! Действительно, начинаешь верить в их божественное происхождение! Маленький мальчик-полукровка стоял на обочине дороги, задыхаясь от восторга. Все его мечты сбылись! — заговорил о себе в третьем лице Нараку. — Вот сейчас случится то, о чем он так долго мечтал! Он бросился к белому всаднику, умоляя забрать его с собой, а тот… скользнул взглядом, словно по пустому месту, и небрежно бросил: «Уйди с дороги, полукровка».

Нараку помолчал, шевеля угли, усмехнулся Рэнкоцу:

— Ну что, жалостливая история получилась? И ты поверил?! — Онигумо расхохотался во все горло, но тут же его смех оборвался, словно отрезанный ножом:

— А потом я узнал про отца этого щенка Инуяши! Облачные псы приняли к себе человека! Отвергнув Они, они признали человека! А уж когда этот человек умудрился в одиночку разрушить половину моих планов! Он был совершенно чокнутым! Ничего не боялся! — Онигумо почти с восхищением покачал головой. — В общем и целом — у меня есть причина не любить Собачек. Не будет их, никто мне не помешает подмять под себя остальных Они, а уж потом… — Нараку многозначительно обнажил клыки.

Рэнкоцу подумал, что некоторых щенков стоит топить сразу после рождения…

***

— Вон она, Долина Нараку! — прошипел Кога, кивая головой на военный лагерь. Сешемару молча отобрал у него подзорную трубу и начал осматривать окрестности, хмурясь все больше.

— Безобразие! — с чувством сказал лорд.

Путешественники лежали на краю обрыва и со стороны, как сильно подозревала Кагоме, выглядели ничуть не лучше, чем бандиты внизу. А то и хуже. Уж грязней однозначно! Даже одежды Сешемару приобрели серовато—желтый оттенок и покрылись пятнами. Хигураши украдкой почесалась и подумала, что белый - это все же дико непрактично. Хотя и красиво!

Такие несвоевременные мысли приходили в голову девушке главным образом потому, что она не могла придумать, что они будут делать дальше, и боялась предположить, какой «план» взбредет в голову остальным. На здравомыслие Инуяши и Коги она вообще не надеялась, Санго слишком рвалась вперед, и даже Сешемару, после того памятного, жутко напугавшего её крика в лагере, вел себя без привычной сдержанности. Оставался только Мироку, но будут ли его слушать?

— Это неразумно, бросаться в атаку! — вторгся в ее мысли голос Хоши, и пару секунд Кагоме даже хотелось его расцеловать.

— Пхе! Да сколько их там! — небрежно парировал Инуяша. Парень перевернулся на спину и сейчас перезаряжал револьверы, по временам бросая кроткие взгляды назад и вниз. — Разгоним, как нечего делать, даже если Волки тут останутся!

— Хлебальник закрой! — посоветовал ему Кога. На время пути парни установили шаткое перемирие, выражающееся в том, что Волк почти не заигрывал с Кагоме, а Инуяша почти не пытался его прибить, но огрызаться друг на друга они меньше не стали.

— У самого хлебальник! Скажи что умное, только выступать и умеешь! — вспылил Облачный пес.

— Прекратите, пожалуйста! — взмолилась Кагоме. — Мы здесь из—за детей!

— Милая Кагоме, ты, как всегда, зришь в корень! — Кога потянулся к девушке, но Инуяша, вкладывая Тенсейгу в кобуру, очень неловко задел его локтем. Волк зашипел, потер бок и сказал:

— Мы думали спуститься во—о—он с тех скал прямо к дому Нараку! — Кога показал в воздухе путь предполагаемой атаки. — Но я уверен, что домишко — просто прикрытие, и под горой полно подземных ходов!

— Разумеется, — откликнулся Сешемару, тем временем продолжающий изучать обстановку. — Эта долина принадлежала Тануки, а они любят пещеры и рыть подземные ходы.

— А ты откуда знаешь? — озадачился Инуяша.

Ёкай оторвался от трубы и посмотрел на него снисходительно, как на малого ребенка:

— Я знаю всё об Они, их традициях, обычаях и характерных особенностях уклада. Я точно знаю, что деревня эта перед разрушением своим принадлежала Тануки!

Инуяша обиженно насупился. Кога злорадно ухмыльнулся.

***

Сешемару опять предпринял попытку отделаться от Хигураши, предложив ей остаться с лошадьми. Девушка заколебалась, понимая, что помощник из неё никакой, но вмешался Инуяша, справедливо указав, что так Кагоме будет совершенно беспомощна. Лорд спорить не стал. Он смерил Кагоме взглядом и процедил:

— Главное, не мешайся под ногами, — и отвернулся, не слушая заверений девушки, что она будет стараться.

Привязав лошадей, они прокрались на скалу, возвышающуюся над домиком Нараку. Инуяша заглянул за край.

— Высоко. У нас хватит веревки? — неуверенно спросил он.

— Ха, Пес, слабо спрыгнуть?! — насмешливо спросил Кога. Инуяша оскалился на него:

— Ага, Волк, тебе точно не слабо! Что ты умеешь, так это прыгать и сбегать — высоко и далеко!

— Может хватит х.... меряться?! — зло рыкнула на них Санго. Чем именно предполагалось прекратить меряться, охотница сказала весьма внятно. Мироку охнул, Кагоме зарделась, Инуяша хрюкнул, а Кога ошарашено пробормотал:

— Девушки не должны произносить таких слов!

— У меня там брат в плену у Нараку! — прошипела, наступая на него Хайдзия. В последние дни Санго была на грани срыва и терпеть глупости не собиралась.

— Именно, — поддержал её Сешемару. — Хватит идиотизма. Мы с Волками спускаемся вниз и смотрим, что к чему. Инуяша, поможешь людям. И не шумите! — и шагнул к краю, видимо, намереваясь просто спрыгнуть вниз, но именно в этот момент в чахлых кустах неподалеку что—то завозилось. Все замерли. Ёкай неслышно и грациозно перетек в сторону. Инуяша задвинул Кагоме себе за спину и пихнул Мироку в укрытие. Санго сама догадалась спрятаться. Все это заняло считанные секунды, не успели еще перестать дрожать листья на кусте. Кога с легким шелестом вытащил саблю. Инуяша взвел курок Тессайги. Сешемару чуть отвел назад руку с кнутом…

— Не… не надо! Это я! — из кустов вывалился Шиппо.

***

Маленький кицуне обвел взглядом ощетинившуюся на него разнообразным оружием грозную компанию, и губы его задрожали.

— Вы… вы… приехали! — всхлипнул он.

Он бросился к Инуяше, обхватил его руками и отчаянно зарыдал. Облачный пес ошарашенно замер, растопырив руки и потрясенно глядя на вздрагивающую у его живота рыжую макушку.

— Шиппо? — пробормотал он. — Ты чего?

Кога отправил клинок в ножны:

— Что тут этот бесенок делает? — удивленно спросил он, подходя поближе.

Сешемару, тоже выглядящий слегка озадаченно, смотал кнутовище:

— Кицуне, ты сбежал от Нараку? — попытался он разобраться в ситуации.

— Нет! — Шиппо отрицательно замотал головой, все еще не отпуская Инуяшу.

Облачный пес чуть отстранил лисенка, опустился перед ним на колено и слегка встряхнул за плечи:

— Эй, не реви! Все уже хорошо, мы здесь! — он вытер ладонью зареванную мордочку ребенка, обнял его и смущенно покосился по сторонам, но смеяться никто не собирался. — Скажи, что случилось? Рин и Кохаку правда у Нараку? — Шиппо кивнул. — Как это произошло?

— Эт—эт—это я виноват! — проикал лисенок.

— Это как? — удивился Инуяша.

Шиппо еще раз шмыгнул носом, вывернулся из рук Облачного пса и попятился в сторону Кагоме. Он шмыгнул за спину девушки и уже оттуда сказал:

— Я вас обманул.

Глава 26

Толстый Тануки вылез из палатки и лениво зевнул, обнажая желтые клыки и нечистый язык. Лениво щурясь на солнце, почухал живот. Изгнанный из родной деревни за мелкое воровство, он пристал к лорду Мусо уже давно. В общем и целом нынешняя жизнь его вполне устраивала — набеги, где можно вдоволь покуражиться, много выпивки, жратвы и даже парочка юдзе, чего еще желать! Правда, требовалось соблюдать какую-никакую дисциплину и даже стоять в карауле, но начальство уехало, и большинство бандитов тут же на это забило. Вот сейчас Тануки, по идее, должен был бы оглядывать окрестности с утеса, что нависал над домом лорда Мусо. Толстяк насмешливо фыркнул. Ага! Щаз! Будет он еще подчиняться приказам какого-то… полукровки! Который, к тому же, якшается в основном с людьми! Бунтовать против лорда Мусо в его отсутствие было легко, и расхрабрившийся Тануки пренебрежительно плюнул в сторону утеса, и, переваливаясь, удалился за свежей порцией чего покрепче.

***

— Обманул? Ты о чем, рыжий? — Инуяша недоуменно дернул ухом.

— О… о… кладе, — всхлипнул Шиппо куда-то в тыл Кагоме. Девушке было неловко. Она попыталась обернуться, но маленький Кицуне с неожиданной силой продолжал использовать учительницу как щит. Хигураши беспомощно замерла.

— О кладе? — в разговор вмешался Сешемару, и в голосе его появилась нехорошая прохладная вкрадчивость. — И как же ты нас обманул, Кицуне?

Шиппо отступил на несколько шагов, волоча за собой Кагоме.

— Я… я… я… я, - начал заикаться он. Инуяша с теми же интонациями, что и старший брат, осведомился:

— Опять ослика изображаешь?

Под совместным давлением Облачных псов Шиппо съежился и глухо пробубнил:

— Вам не надо было ехать на север… Вы сами меня обманули!!! — тут же в полный голос пошел он в атаку. Инуяша одним прыжком оказался возле него, зажимая рот:

— Тише ты, идиот!

С перепугу Шиппо заверещал еще сильней, пуча глаза, махая руками и дрыгая ногами. Зато отцепился от Кагоме. Девушка вздохнула с облегчением, но тут же бросилась на выручку ученику.

— Инуяша, прекрати! Не пугай ребенка!

— Ре-бен-ка?! — пропыхтел Облачный пес, выдирая ладонь из хватки острых клычков. — Ты что, не слышала?! Этот… этот… ребеночек нас всех обдурил!

— Это вы меня обдурили! Обещали, а сами в кладовке заперли! — Шиппо выплюнул руку Инуяши и попытался его брыкнуть.

— Послушайте, — решительно вмешалась Санго. — Мне плевать на клад, обман и прочее. Меня интересует одно. Нараку похитил моего брата и Рин? Они у него? — охотница указал пальцем вниз.

— Ну… Как бы… да, — неуверенно сказал Шиппо, отводя глаза: — Это все из-за меня… и из-за тебя, Инуяша! — Облачному псу опять досталось по колену.

— Как бы? — уловила Кагоме заминку в ответе.

— Ну… Нараку еще не знает, что они у него! — Шиппо шустро скользнул за спину Хигураши.

— Блин! Ничего не понимаю! — взвыл Инуяша.

— Это все из-за клада! — продолжал поливать Кагоме слезами лисенок.

— Да мне плевать на клад! Главное, что дети здесь! — горячилась Санго.

— Сумасшедший дом, — констатировал Кога, с интересом наблюдая за круговертью перепалки. — Выходит, вы клад не там искали?

— Ты хоть не лезь! — в сердцах бросил ему Инуяша. Кога, на удивление, послушался, извиняюще махнув рукой и отступив к товарищам, с которыми и начал перешептываться, по временам бросая взгляды на Сешемару, который, застыв безмолвным изваянием посередине утеса, не обращал внимания на кипящие вокруг страсти.

— Тихо все! — неожиданно рявкнул молчавший до сих пор Мироку. В резко наступившей тишине он уже спокойней добавил:

— Санго, ты не права. Клад имеет значение, потому что, как я понимаю, с него все и началось. Шиппо, прекрати реветь и расскажи, что случилось. Коротко, если можно!

Кицуне еще пару раз всхлипнул, вытер мордашку о Кагоме и, косясь на зловеще скалящегося Инуяшу, переспросил:

— Коротко, да? Я попробую.

***

Через некоторое время после отправления экспедиции на север. Миссия Санта — Каталина.

— Сестра Каэде, можно, я в гости к Рин и Кохаку съезжу? — тихим, чуть дрожащим голоском спросил маленький Кицуне, стоя перед настоятельницей.

Сестра Каэде вздохнула. Она понимала, что Инуяша поступил правильно, но видеть понурого лисенка с уныло опущенными ушками было тяжело. Старуха чувствовала неловкость и поэтому сказала:

— Проведать их хочешь?

Шиппо кивнул и поднял на неё глазенки, в которых плескалась вековечная грусть:

— Да. Наверное… они тоже скучают! — последняя фраза получилась у него настолько душераздирающе, что Каэде даже крякнула и, сама чувствуя, как влажнеет под веком, сказала:

— Хорошо, езжай. Побудь там… сколько захочешь, — и поспешила прочь, бормоча что-то о пыли. Она не видела, как ей вслед сверкнули хитрющие зеленые глаза, в которых было очень мало скорби, зато много расчета.

***

Шиппо добрался до Сердца луны за несколько часов, нетерпеливо подгоняя взятого в конюшне миссии мула. Небрежно кивнув караульному у ворот резиденции Сешемару, он, едва сдерживая нетерпение, проскакал через пустынный сад и ворвался в дом. С порога он услышал, как во внутренних покоях заливается горьким плачем Рин. Умудрено покачав головой, Шиппо двинулся на эти всхлипы.

***

— Все еще ревет? — спросил Шиппо у топчущегося рядом с барханом из подушек и покрывал Кохаку. Мальчик неловко улыбнулся:

— Ага. Как господин Сешемару уехал, так почти и не смолкает!

— Эй, рева-корова! Хватит рюмсать, вылезай, что скажу! — с нотками в голосе, напоминающими одного придурковатого Облачного пса, небрежно бросил Шиппо. Вой, доносящийся из середины кургана, на секундочку стих, чтобы тут же возобновиться с новой силой:

— Гос-гос-гос-подин Сешемару бросил Рин! Рин была хорошей девочкой. А госп-подин Сешемару её оставил! И господин Джакен бросил Рин! Рин никому не нужна-а-а-а!

Шиппо вздохнул, сунул руку в одеяла и вытащил за ногу на свет божий зареванную девочку. Рин в ответ на такое обращение надула губы, а потом обняла Кохаку и снова заплакала. Мальчик растерянно погладил её по растрепанным хвостикам.

— Значит, переживаешь, что оставили? — хитро прищурился Шиппо. — Меня эти гады тоже бросили! В кладовке заперли! А если бы не я, фигли они бы знали, куда ехать! — заскрежетал он зубами. — А тебе не обидно? — спросил он у Кохаку.

Мальчик пожал плечами:

— Я болен, — он пытался говорить спокойно, но голос его все равно дрогнул. — Но… я бы хотел быть с госпожой Сан... с сестрицей, — Кохаку покраснел, уткнулся в волосы Рин и прошептал: — Может… может… я бы быстрей все вспомнил тогда! .

— Во-о-о-т! Но они нас обманули и бросили! — подвел черту Шиппо. — Но знаете, что я вам скажу? — лисенок принял триумфальную позу и провозгласил: — Далеко они не уедут! Я их обманул!

— Обманул? — Рин перестала рыдать, оторвалась от Кохаку и непонимающе уставилась на Шиппо. — Ты обманул господина Сешемару? — с таким ужасом спросила она, что Кицуне даже смутился, но быстро пришел в себя.

— Прикинь, я сам в отпаде! — кивнул он. — Я когда подслу… услышал разговор о пластинке, сначала думал, что лорд их за нос водит, а когда понял, что он сам не знает, что это за символ, так удивился! Не сразу и поверил!

— Символ? — не понял Кохаку.

Дети уселись за круглый столик, на котором стояли сладости и сок в кувшине. Шиппо набил рот угощением — изображать в миссии страдальца с отсутствующим аппетитом было довольно утомительно — и прочавкал:

— Ага, вот такой! — и пальцем начертил на столешнице вытянутую восьмерку со знаком пламени в середине. — Они такую чушь несли! — хихикнул лисенок. — А это всего лишь символ Царя Кицуне! Правда, тайный.

***

— Не верю я тебе, — с сомнением сказал Кохаку, рассматривая рисунок. — Ты же ребенок, а смог взрослых обмануть?

— Взро-о-ослых! — обиделся Шиппо. — Видали мы тех взрослых! Инуяшу, что ли, за взрослого считать? Учительница Кагоме, твоя сестра и отец Мироку, может, и взрослые, но они люди и наших знаков не знают. Но вот когда я понял, что Сешемару тоже не знает, это было забавно! Тогда я и решил действовать!

— А почему он тайный? — спросила Рин, пытаясь скопировать рисунок Шиппо.

— Тайный, потому что это тайна! — важно провозгласил Шиппо, но тут же сдался: — Ладно, вы же люди, ничего не знаете! Кицуне, — начал свой рассказ лисенок, — особенное Племя. У нас нет такой большой территории, как у Облачный псов, Волков или еще кого. Говорят, что давным давно Кицуне уступили свои земли другим Племенам в обмен на право жить, где пожелают. Мы, Кицуне, в основном в городах ремеслом и торговлей занимаемся. Хотя и деревни у нас есть! Но все они на территории других Племен находятся. Поэтому и Царь у нас особенный — он все время переезжает. У него нет такого места, вот как это у Облачных псов, где бы он постоянно был, — Шиппо похлопал по доскам пола. — Кицуне много путешествуют и, чтобы друг с другом общаться, придумали особый язык знаков, чтобы только для своих. А вот эта отметка — знак Царя Кицуне — Великого Огненного Лиса! — Шиппо сложил ладони у груди и склонил голову в знак почтения. — Чтобы все знали, что он здесь, и могли решить свои вопросы с ним. Вот так-то! — снисходительно закончил мальчик.

— Все равно не понимаю, — покачал головой Кохаку. — Сестра мне кое-что рассказывала перед тем как уехать. Если этот знак тайный, то как они должны были догадаться, куда ехать?

— Ой, не смеши меня! — закатил глаза Шиппо. — Правильно твоя сестра сказала: «Все просто», а они в какие-то дебри неизвестно зачем полезли! Смотрите, — Кицуне оперся о край столика и азартно зажестикулировал: — У них было две пластины. На одной «Лиса» и «Гора», а на другой знак Царя. Уши мне отрежьте, но это отцы Кагоме и этого полудурка Инуяши так подстраховались! «Лиса», «Гора»! Вокруг целая куча лисьих гор, холмов, курганов! Да любому ясно должно быть, что тут что-то другое в виду имеется! «Лисий», «Гора»! — Шиппо поднял руки над головой. - Ну?! — нетерпеливо поторопил он своих слушателей.

— Высокий? Большой? Великий? Главный? — задумался Кохаку.

— Да, да! Точно! — подпрыгнул Шиппо — А если бы даже они эти пластины не нашли, то для подстраховки на той, которая сразу у Сешемару оказалась, чуть ли не прямо написали — Лисий Царь!

— Но тогда бы господин Сешемару сам бы денежку нашел! — не поняла Рин. — Господин Сешемару очень умный! — твердо добавила она.

— Умный! Умный! — потрепал её по голове Шиппо. — Только… твердолобый он с-а-а-амую малость. Поспорить могу на что угодно, — хихикнул Кицуне. — Он на эту пластинку и не смотрел! Так… глянул, губы поджал и шкатулку куда подальше сунул!

— Но если эти знаки тайные, то Сешемару мог их и не знать! — упорствовал Кохаку.

— Ну… не то чтобы они совсем тайные, — признался Шиппо. — Но уж Верховный лорд Облачных псов точно должен был бы их знать! Но не-е-ет, их надменное величество до каких-то там безземельных Кицуне не снизойдет! — оскалился Шиппо. — Значит, так ему и надо! Пусть съездит на север, уши проветрит!

— Подожди, выходит, на севере ничего нет? — Кохаку потрясенно моргнул, только сейчас осознавая все коварство Шиппо.

— Ну чего сразу ничего, — снисходительно ответил лисенок. — Очень даже есть. И гора Огненного хвоста есть. И Кицуне возле нее собираются. Только осенью это бывает. Когда врешь, лучше всего правду с неправдой смешивать, — поделился он рецептом успешного обмана со слушателями.

— Врать нехорошо! — воскликнула Рин.

— Я Кицуне, — пожал плечами, словно это был ответ, Шиппо. — Да я и не собирался врать, -немного пристыженно признался он. — Сначала я удивился, что Сешемару тайные знаки не знает. Потом я… немножко увлекся. Приятно было, когда все вокруг меня скакали! — облизнулся лисенок. — Но я бы непременно всю правду сказал, если бы меня они с собой взяли! — снова надулся он. — А они… меня… в кладовке заперли!!! -зашипел он разъяренно, и короткая рыжая гривка на затылке встала дыбом. — Вот и пусть поездят зазря, а мы тем временем сами кусок карты добудем, и тогда никто не скажет, что мы маленькие!

***

— Сами добудем карту? Сами? — осторожно уточнил Кохаку.

— Да! И тогда никто никогда больше не будет считать нас бесполезными детьми! — Шиппо сверкнул зелеными глазищами. — Тебя, Рин, лорд Сешемару больше не оставит! Ты, Кохаку, докажешь, что не обуза для своей сестры! А я… покажу Инуяше, как меня в кладовке запирать!

— И как мы это сделаем? — Кохаку все еще не верил в выполняемость плана Шиппо. Пока мальчик жил с «дядей», он многое видел и слышал. Иногда, когда у Нараку было хорошее настроение, он делился с «племянником» жизненными премудростями, которые как раз и сводились к тому, как облапошить, объегорить, обыграть и обойти. Кохаку не по сердцу были подобные советы, но кое-что в памяти мальчика отложилось, и сейчас он невольно оценивал манипуляции Шиппо. То, как маленький Кицуне сумел воспользоваться ситуацией, исказить правду и дать взрослым самим запутаться в собственных выдумках — вызывало неловкость и восхищение одновременно.

— Все просто, — Шиппо уже продумал план. — Я отпросился у сестры Каэде вас проведать, а вы скажете слугам и охране, что хотите поехать со мной в миссию. Псы проводят вас до границы, а дальше мы свободны! И тихо-быстро шастнем к Царю Кицуне, добудем пластину и станем героями!

Кохаку и Рин переглянулись, а потом мальчик очень убежденно сказал:

— Лорд Сешемару тебя пришибет.

Шиппо вздрогнул, но апломба не утратил:

— Великий Облачный пес прибьет маленького Кицуне? Да никогда! Вот Инуяша… этот может, — со вздохом признал лисенок. — Не со зла, а так… психанет… Тут главное, вовремя увернуться, а потом он остынет. И вообще — победителей не судят! Так вы со мной?!

***

Старый гриф-стервятник, кружащийся над утесом, бросил очередной заинтересованный взгляд вниз. Маленькие фигурки на вершине не двигались уже которую минуту, но именно в то мгновение, когда видение сытного обеда окончательно утвердилось в мозгу падальщика, одно из потенциальных блюд, высокое, белое, резко шевельнулось…

***

— Даже не знаю, плакать или смеяться, — Кога сказал это со скорбным лицом, но губы его упорно расползались в ухмылочке. — Вот уж правду говорят — Облачный пес дальше своего хвоста не видит!

Гинда и Хаккаку спрятались за вожаком, но судя по трясущимся, как в ознобе плечам, их мнение о ситуации было однозначным.

Инуяша только раздраженно дернул ухом, никак не комментируя высказывания Волка и не отводя взгляда от Сешемару, который только что, круто отвернувшись от остальной компании, сделал несколько шагов прочь.

Потоптавшись на месте, младший из Облачных псов подошел к ёкаю.

— Ну… ты… это, — парень неуверенно дотронулся до белого рукава брата. — Ну… да ладно!

— Можно злорадствовать не столь откровенно? — сквозь зубы проскрипел Сешемару. Инуяша оторопело моргнул, прижал уши и сделал шаг назад.

— Зло… что?! Я вовсе не… это!

— Да? Плохо стараешься! — отрезал Сешемару, разворачиваясь и обводя всех взглядом. — Я ошибся. Еще комментарии будут? — голос у него был такой, что все дружно отрицательно замотали головами.

Лихорадочнее всех мотал Шиппо.

— Я не хотел, — убитым голосом сказал он. — То есть хотел, то есть хотел, но не хотел… ну… то есть… да… нет… — он запнулся и пробормотал себе под нос: — Демоны, я уже как Инуяша начал разговаривать! Я виноват! Простите меня! — решительно выпалил он и бухнулся на колени, подставляя тонкую детскую шейку под возможный роковой удар острых когтей.

Через какое-то время, поняв, что немедленной расправы не будет, Шиппо рискнул повернуть голову и оглядеться. Волки смотрели на него насмешливо, Мироку сочувственно. Сешемару стоял столбом, Инуяша, кусая губу и кривясь, переводил глаза с брата на Кицуне, а растерянная Кагоме явно не знала, что ей делать. Одна Санго не давала сбить себя с мысли.

— Я так и не поняла, как мой брат и Рин оказались у Нараку! — Хайдзия изо всех сил пыталась говорить спокойно, но угрожающие нотки в её тоне заставили Шиппо зачастить, продолжая рассказ. Но если о своем обмане лисенок говорил подробно и даже с гордостью, то о дальнейших событиях повествовал отрывочно и скомкано.

— Ну, мы так и сделали, как собирались — сказали, что едем в миссию, а сами втихаря взяли из кладовки припасы и удрали. Я заранее выяснил, что наш царь как раз должен был проезжать мимо города приблизительно в это время. Я ведь вам не совсем врал. Есть святилище Огненного хвоста, но только оно не на севере, а в горах! Я и думал, что мы его там перехватим! Только мы опоздали! Ну… не совсем опоздали… Великого Лиса там не было, а Кохаку… стало хуже… и мы остановились в деревне, неподалеку отсюда…- Шиппо потупился и не увидел, как страдание исказило лицо Санго сквозь маску спокойствия. — Но потом ему стало лучше! — уверенно сказал Кицуне, но опять скис: - Ну, вот… Я всех расспрашивал про Царя, а там была девочка… — рыжие ушки занырнули в гривку, когда Шиппо прижал их к голове. — Красивая… я хотел ей понравиться… я хотел произвести на неё впечатление… — прошептал лисенок совсем уж смущенно. Кога насмешливо фыркнул. Мироку кашлянул и чуть сдавленно сказал:

— Мы понимаем, Шиппо.

— Чего мы понимаем? — не врубился в ситуацию Инуяша

Кицуне, несмотря на то, что был красным как жгучий перец, закатил глаза в ответ на такую непроходимую бестолковость. Прокашлявшись, он продолжил:

— Я же не знал, что она, эта девочка, тоже на Нараку работает. Ну, то есть она не работает, она хорошая! — заторопился Шиппо. — Но она рассказала брату, а тот рассказал Бьякуе, а вот тот работает на Нараку!

— Бьякуя? — нахмурился Кога, подходя поближе. — Это который из них?

Шиппо посмотрел на Волчьего принца с опасением, отодвинулся на коленях от него подальше, но потом решил, что хватит штаны протирать, вскочил и спрятался в уже привычное убежище — за спину Хигураши.

— Сонный такой тип, — сообщил он оттуда. — Не знаю, что он у Нараку делает, на такого уж злодея он не похож, скорей… — Шиппо пожал плечами, — ему все пофигу! Оказывается, Нараку приказал — если кто будет про клад, карту или пластинки расспрашивать, всех ловить и к нему тащить. Вот нас и поймали! Я смог отбиться, а Рин и Кохаку нет! — голос Шиппо опять задрожал, и он начал всхлипывать. — Но я их не бросил! Я здесь все время! Я думал… я хотел… я не знал, что делать! — лисенок заревел вслух.

***

После рассказа Шиппо первым шевельнулся ёкай.

— Все это весьма прискорбно, но это сейчас не главное. Судя по всему, мы обогнали Нараку, и если он еще не знает о том, что сделал Бьякуя, то есть шанс устроить засаду. Поэтому следующее, — Сешемару распоряжался сухим, деловитым тоном. — Для начала спускаемся вниз, — и прежде чем кто-то хоть слово успел сказать, ёкай промаршировал к краю скалы и сделал шаг в пропасть. Взметнулся палантин, вскрикнула Кагоме, и Верховный лорд Облачных псов исчез из виду.

***

- Вот, блин… Сешемару! — ругнулся Инуяша, вкладывая в имя брата бездну смыслов. — Ладно, спуститься и в самом деле стоит. Эй, Волчишка! — крикнул он Коге. Волчий принц задрал нос.

— Не приказывай мне, псятина! — и вместе с друзьями так же небрежно, как Сешемару, спрыгнул вниз.

Санго тем временем закрепила веревку и приготовилась спускаться.

— Подстрахуешь? — спросила она Инуяшу.

— Ясен пень, — отмахнулся Облачный пес и посмотрел на Шиппо:

- Мелкий поганец, спустишься с Мироку!

- Нет! Я с учительницей! — Кицуне так отчаянно вцепился в Кагоме, что та поморщилась, чувствуя, как небольшие, но весьма острые когти оставляют царапины на её боках.

— Как хочешь, — покладисто согласился Облачный пес. — Только она будет со мной спускаться, а я хочу веревку проверить. Если вдруг что порвется, Кагоме я удержу, а вот тебя… — Инуяша смерил мальчика взглядом. — Хотя… может оно и к лучшему… внизу то… Сешемару! — зловещим тоном закончил парень.

Шиппо затрясся.

— Инуяша, прекрати! — осуждающе сказала Кагоме. — Шиппо, тебе и в самом деле лучше быть с отцом Хоши. Подстрахуете друг друга, — предложила девушка.

Мальчик шмыгнул носом, недоверчиво глянул на Мироку, но тут же сообразил, что кроме Кагоме у молодого человека меньше всего причин бить одного пройдошливого Кицуне, и повеселел.

***

Когда веревка за Мироку и Шиппо дернулась, извещая о благополучном завершении их спуска, Инуяша встряхнулся и неожиданно неуверенно сказал:

— Э… ну это… значит, теперь наша очередь? — словно на утесе был еще кто-то.

— В чем дело, Инуяша? — Кагоме недоуменно посмотрела на парня, а тот продолжал смущенно переминаться.

— Ну… это… ты, значит, держись за меня… вот, а я тебя тоже… значит… держать буду… вот так… значит… — Инуяша сделал жест рукой снизу вверх, словно что-то загребая, и покраснел. Кагоме почувствовала, что и её щеки загораются, и мысленно закатила глаза. Приступ стесняшек у Инуяши начался очень не вовремя и оказался заразен. Теперь, обнимая Облачного пса, девушка не могла не думать о его руке, придерживающей её за… пятую точку, от чего начинала ерзать, от чего Инуяша сжимал руку сильней, от чего… Кагоме со свистом набрала полную грудь воздуха, разгоняя морок, и, чтобы добру не пропадать, спросила:

— Мы точно по веревке будем спускаться?

— А то! — подтвердил Инуяша и, едва держась за канат одной рукой, прыгнул вниз.

-

Глава 27

Не успела Кагоме и пискнуть, как ощущение полета заставило её крепко зажмуриться и впиться мертвой хваткой в Инуяшу. Легкий толчок, еще один пожёстче, и Облачный пес проворчал:

— Все уже, выдергивай из меня когти.

— Извини! — в панике вскрикнула Кагоме, поспешно разжимая руки, но парень фыркнул, показывая, что это была шутка, и тут же нажал девушке на макушку, заставляя присесть за балюстраду, окружающую маленький патио.

— Странно, — задумчиво прошептал Инуяша. Девушка попыталась высунуться и выяснить, что его насторожило.

Во дворике было пусто и тихо, лишь ёкай стоял посередине. В первую секунду Кагоме даже спутала его с подпорченной временем мраморной статуей, настолько неподвижен был лорд.

Держась в тени, к ним подкрался Кога. Он скривился при виде Облачного пса, но потом, делая вид, что обращается исключительно к Хигураши, прошептал:

— Дом — чистая декорация. В нем и не жили никогда. Только странно, что часовых нет.

— Да, — согласилась Кагоме. — Инуяша, ты ведь тоже этому удивился?

Облачного пса перекосило, но он все же утвердительно кивнул.

Холодный голос заставил всех дернуться:

— Это там! — и лорд твердой поступью двинулся через патио.

— Ку… — вскинулся Инуяша, но было поздно.Старший Облачный пес с ходу открыл неприметную дверь. — …да, — сквозь зубы договорил парень и бросился за братом.

***

Кагоме задержалась на пороге и огляделась. Стало понятно, что весь задний фасад домика - фальшивка, прикрывающая скалу, в которой виднелся черный зев подземного хода. По сравнению с залитым солнцем двориком, он выглядел мрачным и опасным, а тлеющие в выдолбленных нишах пучки трав, испускающие удушливый ароматный дым, казались зрачками затаившихся зверей.

Инуяша зажал нос, чтобы не чихнуть, и прогнусавил:

— Что за хрень…

Кто-то из спутников Коги — Кагоме не смогла разглядеть в полумраке — мучительно закашлялся. Шиппо тихонько заскулил, прижимаясь носом к Хигураши, и только на Сешемару атмосфера, казалось, никак не действует.

— Пошли, — скомандовал он, устремляясь вперед.

— Стой! — Инуяша схватил широкий белый рукав. Ёкай посмотрел сначала на руку полукровки, затем поднял взгляд. Выражение его глаз заставило Инуяшу вздернуть верхнюю губу, обнажая клыки, но пальцы он не разжал, продолжая комкать запылившуюся ткань.

— Глянь, там четыре хода, — показал парень в темноту. Кагоме, сколько ни вглядывалась, ничего не видела и поверила Инуяше на слово. — В который пойдем?

Сешемару промолчал, а Кога предложил:

— Разделимся? Милая Кагоме, ты со мной? — вопрос был чисто риторический, и Волк, не дожидаясь заведомо отрицательного ответа, поколебавшись, добавил:

— Эй, Псы, чтобы все было ясно… Мы здесь из-за Кагуры и Нараку. Специально детей искать не будем. Но если вдруг встретим, как дать понять, что мы не враги?

Сешемару выдернул рукав из хватки Инуяши и с таким видом, словно ему уже нечего терять, полез за пазуху, откуда вынул маленькую куколку. Сделанная из ниток и кусочков ткани, она была одета как девочка Они, но с двумя черными хвостиками на голове.

— Вот, покажешь Рин это, — лорд отдал игрушку Коге. Ёкай не смотрел по сторонам, но, в любом случае, никто и не думал смеяться.

— Ладно, значит, мы туда! — Волчий принц показал на второй справа вход, который теперь был виден в свете зажженного Санго фонаря.

— Я пойду в этот, — сухо решила охотница, устремляясь в крайний, соседний с тем, что выбрал Кога, ход. — Господин Хоши, вы со мной?

Задумчиво оглядывающийся Мироку очнулся и заспешил присоединиться к Санго:

— Да, да, конечно!

Сешемару, ни с кем не советуясь и не оборачиваясь, прямиком двинулся в один из оставшихся проходов.

— Мелкий, с ним пойдешь? Ну, чтобы двое на двое? — спросил Инуяша у Шиппо, на что лисенок вытаращился и опять спрятался за Кагоме, откуда и сказал:

— Что я, сумасшедший? Я уж лучше с вами!

- Вот счастье-то привалило! — буркнул Инуяша.

***

По мере того, как они углублялись в подземный коридор, темнота, раньше казавшаяся непроглядной, отступала, и Кагоме уже могла различить отдельные детали при свете маленьких фонариков, которые добавляли запах горящего жира к аромату тлеющих пучков трав. Дым струился вдоль стен и под потолком, заставляя Шиппо время от времени чихать и тереть веки. Инуяша молчал, но Хигураши видела, что Облачный пес расстроен. Лучше всяких слов ей об этом говорила и белая челка, плотно завесившая глаза парня, и то, как он часто передергивал плечами, и его скупые, резковатые движения. Момент был неподходящим, но Кагоме все равно тихо спросила:

— Инуяша, ты чего?

Облачный пес предсказуемо промолчал, только добавил к списку симптомов сопение. Кагоме не сдавалась:

— Из-за Сешемару? Он не должен был на тебе срываться!

Инуяша в очередной раз передернулся и сдавленно сказал:

— Пхе… я привык.

— Тогда почему? — настойчиво пыталась докопаться до истины Кагоме.

— Ой, учительница, да этот придурок расстроился из-за того, что его великолепный братец по-человечески себя повел! — влез Шиппо.

— Чего прешь?! Сам придурок, да в нем человеческого на край чайной ложки не наскребешь! — рыкнул Инуяша, но Кагоме заметила, что он отвернулся, окончательно пряча лицо, и до девушки дошло.

— Ты расстроился из-за того, что Сешемару ошибся? — не веря, спросила Кагоме.

— Да он до сих пор его лордство за идеал считает! — ехидно сообщил Шиппо и тут же схлопотал по башке. — Ой-й-й! Учительниц—а-а-а! Чего он дерется! — заканючил лисенок.

— Шиппо, перестань. Инуяша, прекрати, — рассеянно навела порядок Кагоме, раздумывая над ситуацией.

Девушка ускорила шаг, обогнала Облачного пса, вынуждая его остановиться, и, заглядывая под челку, сказала:

— Инуяша, это нормально.

— Чего? — буркнул парень.

— Это нормально, что ты переживаешь. Ты до сих пор видишь в нем идеального старшего брата и… любишь его, — Кагоме попыталась дотронуться до Облачного пса, но тот сделал шаг назад, уходя от руки девушки, тряхнул головой, потом решительно убрал пятерней волосы под шляпу и отрезал:

— Ничего подобного! Сешемару любить?! Да… козел он, вот и все!

— Козел да баран — стадо получается! — насмешливо протянул Шиппо и тут же снова получил по маковке. - Ой! Учительница-а-а-а!

Кагоме рассеянно погладила Шиппо между ушей, вздохнула, глядя в спину Инуяше, и подумала, что Катулла ему, видимо, бесполезно цитировать.

Любовь и ненависть кипят в душе моей.

Быть может: «Почему?» — ты спросишь. Я не знаю,

Но силу этих двух страстей

В себе я чувствую и сердцем всем страдаю, — пробормотала девушка, но потом, спохватившись, что осталась наедине с древним римлянином в темном коридоре Нараковского подземелья, судорожно бросилась догонять своих спутников.

***

Едкий чад забивал ноздри Сешемару и разъедал глаза, лишая острого зрения и обоняния, но ёкай этого не замечал. Отрешенно шел, целиком сосредоточившись на одном. Лорд пытался понять, что чувствует. Почему-то правильность формулировки собственных ощущений казалась сейчас чрезвычайно важной, словно не определившись, Сешемару не мог преодолеть то оцепенение, в которое впал после признания Шиппо.

Гнев? Негодование? Злость? Смущение? Стыд? Угнетение? Отрицание? В отличие от своего косноязычного младшего брата, лорд Ину-но-Тайшо никогда не испытывал сложностей с определениями, но сейчас бесславно барахтался среди слов. Беда в том, что малоэмоциональный по натуре, он всегда немного терялся, начиная испытывать такое количество чувств одновременно и, как следствие, еще глубже прятался в скорлупу надменной отчужденности. Но и там привычка оценивать и анализировать не оставляла его.

Сешемару прекрасно осознавал, что Шиппо сыграл на его ошибке, верней, его незнании. Оправдание, что, приняв власть в очень юном возрасте, лорд был вынужден до предела сократить свое образование, обратившись к вопросам прежде всего практическим, в которые тайный язык Кицуне не входил, выглядело даже в виде внутреннего монолога жалко и вызывало очередной приступ неприятных ощущений.

Лорд остановился, прижал руку к животу и глубоко вдохнул. Его обманул ребенок! Ребенок! Некстати вспомнилось собственное: «Я знаю все об Они, их традициях, обычаях и характерных особенностях уклада», и ёкаю поплохело окончательно. Благо, он был один, сознательно отказавшись от спутников.

Он вспомнил ту ночь, когда не то во сне, не то наяву в образе Рин к нему пришла Цуки-химе, и безупречные белые уши нырнули в волосы, прижимаясь к черепу.

«Щит твой и защита твоя».

То, что продемонстрировал Сешемару совсем недавно, не было гордостью.

Самодовольство. Самонадеянность. Заносчивость

Хуже того, Сешемару ясно сознал, что незаслуженно обидел Инуяшу, оттолкнув его при малейшей попытке того приблизиться действительно по-родственному.

Надменность. Чванство.

Самокопание обрушивало неприятные истины тяжелыми оплеухами. Вглядываясь в черную бездну имени себя, лорд Сешемару Ину-но-Тайшо не заметил Кагуру, которая, приоткрыв рот, в немом потрясении смотрела, как мимо белым призраком проплывает её бывший муж.

***

,

- Ой, я не могу! — Кога все никак не мог успокоиться, фыркая и ухмыляясь. — Чертовы безупречные Облачные Псы! Кому расскажешь, что их пацан Кицуне обставил — все уржутся! — в доказательство своих слов он негромко засмеялся, и эхо прокатилось вдоль каменного коридора, по которому Волчий принц шествовал, словно у себя дома.

Его спутники переглянулись.

— Братан, не хочется тебе малину портить, но этот Кицуне и тебя обставил! — предупредительно отступая от своего вожака на несколько шагов, напомнил ему Хаккаку.

Кога нахмурился:

— Ты чего несешь? Да чтобы меня наколол какой-то там пацан?!

— Э-э-э-э, ну как бы… Это же он помог сестричке Кагоме от тебя убежать, — пробормотал Гинта, исподтишка показывая Хаккаку кулак за то, что тот начал этот неприятный разговор.

Кога остановился, словно врезавшись во что-то. По его лицу резвым табунком прогарцевала целая куча эмоций, чтобы смениться привычным непоколебимым самодовольством.

— Это не считается! Я сам отпустил милую Кагоме, чтобы она получше разобралась в своих чувствах и поняла, что я тот, кто ей нужен! — взмахом руки он отмел все возражения и поспешил дальше, задрав нос и старательно не глядя на товарищей.

Волки опять переглянулись и синхронно уныло вздохнули. Кога неисправим!

***

Мироку еле успевал за размашисто шагающей Санго. В свете фонаря, который несла девушка, тени то сгущались, вытягиваясь вдоль стен, то пропадали, прячась в скальные трещины. Звуки дыхания, шуршание камней под ногами, потрескивание тлеющих пучков трав сливались для Хоши в единый вкрадчивый шепот. Молодому человеку все время казалось, что в удушливом дыму кто-то есть. Это нервировало его, заставляя крепче сжимать Казаану.

— Мы с вами в невыгодном положении, Санго! — пытаясь говорить легкомысленно, начал он и вздрогнул от звуков собственного голоса, прозвучавшего в подземелье странно и чуждо.

— Почему? — сухо спросила Хайдзия, не поворачивая головы и продолжая вглядываться в темноту впереди.

— Они проще ориентироваться в темноте, — пояснил Мироку свою мысль.

— Не думаю, — возразила девушка. — Наоборот, в этом дыму и вони им должно быть гораздо сложней, чем нам. Нараку наверняка все это именно на такой случай и предусмотрел, — охотница раздраженно сбросила на пол очередную травяную свечку.

Мироку стало стыдно, что он не подумал об этом. Рядом с Санго он периодически чувствовал себя уязвленным, но это не мешало ему восхищаться девушкой.

— А почему вы пошли именно в этот коридор? — задал он занимавший его вопрос. — На выбор было целых три!

Санго впервые посмотрела на молодого человека прямо. Хоши поразился, насколько у неё измученный вид, и понял, что под маской невозмутимого профессионализма скрывается страдающая сестра, не знающая, жив ли её брат. Но когда охотница ответила, её голос был по-прежнему ровен:

— Потому что этот путь ведет вниз. Уж не знаю почему, но большинство темниц, которые я видела, располагались в подвалах. Если для Коги главное отомстить, то для меня освободить детей! — девушка замолчала и ускорила шаги.

***

Кагура мчалась, ничего не разбирая перед собой. Она знала, что Нараку любит поэкспериментировать с травками, и порой в коридорах мерещилось всякое, но сомневалась, что её муженек позволил бы галлюцинации использовать свой облик! Мысль была странноватой, но с того момента, как она увидела Сешемару, Повелительница ветра была не в себе. «Бежать!» — вот все о чем она могла думать. «Найти Канну и бежать отсюда!»

Женщина ворвалась в свою комнату и закричала:

— Милая! Канна! Ты здесь? — никто не ответил, и Кагура, похолодев, поняла, что девочка опять отправилась бродить по каменному лабиринту. Обливаясь холодным потом от ужасной мысли, что будет, если на Канну наткнется Облачный пес или кто-то из его спутников… Кагура закусила губу. Она не знала, сколько спутников привел с собой ёкай, и видение Облачных псов, белой лавой затапливающих подземелье, заставило её опрометью броситься на поиски дочери, проклиная Бьякую.

***

Канна нашлась в одном из тупиков. Девочка стояла и пристально вглядывалась в зеркало, словно пытаясь так разглядеть что-то ведомое ей одной.

— Милая, нам надо уходить! — Кагура пыталась не паниковать, но истеричные нотки в её тоне все равно прорезались. Канна не испугалась. Оторвавшись от зеркала, она прошелестела:

— Пора, не пора

Уходить со двора.

Смерть нас ждет,

Покой несет.

Что хочешь даст,

Обманет и предаст.

Кагуре было не до очередных странных стишков. Она сгребла девочку в объятья и побежала в запасному выходу из подземелья.

Поверхность встретила её ослепительным солнечным светом и знакомым голосом, насмешливо спросившим:

— И куда же это ты так спешишь, Кагура?

***

Второй раз за день ужас опутал Кагуру, но если при виде Сешемару она ощутила панику, то сейчас, медленно поворачиваясь к улыбающемуся Нараку, она почувствовала гнев. Чертов Онигумо! Действительно, словно паук в середине своей паутины, он почувствовал, как одна из его мух рванулась на свободу, и был тут как тут!

— Погулять вышла? Свежим воздухом подышать? — издевательски продолжал полукровка, небрежно откинувшись в седле и разглядывая стоящую перед ним женщину прищуренными красными глазами.

Рэнкоцу перехватил мечущийся взгляд Кагуры и одними губами спросил: «Что случилось?» Женщина вздрогнула и поспешно потупилась. Она помнила предложение стрелка объединиться против хозяина, но не могла заставить себя поверить человеку. Повелительница ветра сглотнула. Ей страшно хотелось сказать, что ничего не случилось, и да, она просто вышла погулять, обманув Нараку и отправив его прямо навстречу Сешемару, но не могла. Она просто чувствовала, как взгляд полукровки скользит по ней, залезая под кожу, читая все потаенные мысли, и сердце сжималось, словно его тискали безжалостные холодные пальцы.

— Там… Сешемару… — хрипло выдавила Кагура.

Несколько секунд тишины, а потом Нараку коротко сказал:

- О! — в его голосе совсем не осталось веселости, зато появилось что-то такое, что заставило Кагуру, покрепче прижав к себе Канну, крикнуть:

— Это все из-за Бьякуи! Он притащил сюда девчонку Сешемару и братца Пинкертонши! Я говорила ему, что он спятил!

— Мой милый племянник здесь? И приемная дочь Пса? — Нараку расчетливо прищурился, но испуганным не выглядел.

- Да! А еще сам Сешемару, и кто знает, сколько его воинов! — огрызнулась Кагура.

— Подозреваю, что именно Облачных псов там очень мало. Точнее полтора, — Нараку раздвинул губы в оскале-улыбке. — Интересно-интересно. А ты, значит, решила шкуру спасать. Свою и своей… доченьки? — промурлыкал он.

Канна повернула голову и в упор посмотрела на Нараку:

— Паучок, твой путь далек.

В гору пойдешь, что хочешь, найдешь, — отсутствующе сказала она.

Нараку отшатнулся, словно маленькая девочка его ударила.

— Значит, Бьякуя притащил в мое убежище сопляков, не думая, что будет дальше? — в его голосе впервые появилась злость. — Почему он не прикончил их на месте?!

— А приказ был? — невозмутимый голос заставил дернуться не только человека, но и Кагуру с Нараку. Одна Канна осталась спокойной, разглядывая внезапно появившегося из тоннеля Бьякую. Темноволосый красавчик сонно улыбнулся ей и направился к Онигумо, ведя в поводу двух навьюченных мулов.

- Вы приказали всех интересующихся кладом тащить к вам, я и притащил, — Бьякуя пожал плечами.

— И в результате там Сешемару! — Кагура ткнула в сторону подземелья.

— Знаю, — спокойно ответил Бьякуя, словно Повелительница ветра сообщила ему о тараканах на кухне, а не Великом лорде-ёкае. — Кажется, там еще твои старые знакомые, Кагура, Волки. Я решил, что это не к добру, забрал своих пчелок и уехал. Да, босс, я тут вашу казну прихватил, — мужчина кивнул на одного из мулов.

Нараку склонил голову к плечу, разглядывая подчиненного, как редкую диковинку.

— А Хокудоши где? — спросил он наконец.

— Я его встретил, сказал, чтобы он спасался, но вы же его знаете, маньяка малолетнего, — Бьякуя извиняюще улыбнулся. — Похоже, он решил, что его долг прирезать детей. Босс, до вашей девушки я не смог добраться, — сообщил он без паузы.

Нараку вздрогнул. Сильно, так, что лошадь вздернула голову и затанцевала на месте от неожиданности. Кагура напряглась. Она начисто забыла о пленной послушнице и теперь, наблюдая, как меняется в лице Онигумо, начала тихо надеяться, что, потеряв голову, он все же бросится её спасать и погибнет от руки Сешемару. В схватке между бывшим мужем и нынешним хозяином Кагура была склонна поставить на первого.

- Неважно, — выдохнул Нараку. — Я с ней уже наигрался. Удобный случай от неё избавиться, — его губы холодными змеями изогнулись в улыбке. — Мы уезжаем, но прежде… Рэнкоцу!

- Да, босс, — стрелок подъехал поближе к Онигумо.

— Ты останешься. Отправишься туда и убьешь всех! — зрачки Нараку горели рубинами.

***

Рэнкоцу не удивился. Совершенно. Он знал, что Нараку попытается от него избавиться еще с момента неожиданной исповеди в горах. Вопрос был только «где и как», и нынешний вариант был не из худших. Стрелок посмотрел на сатанински лыбящегося полукровку, сонную усмешку Бьякуи и облегченную улыбку Кагуры и внес свой вклад во всеобщее веселье, придурковато ухмыльнувшись:

— Босс, да вы чё? Я один против целой своры Они?

Нараку подъехал поближе, наклонился к мужчине и прошептал:

— Хватит строить из себя дурачка. Я долго это терпел. Думаешь, я ничего не знаю о твоих планах? Думаешь, я не знаю, что в одну мою ловушку ты ставил две своих? Надеялся, я не узнаю о твоих шашнях с Кагурой?

От Онигумо исходила аура темного безумия, но Рэнкоцу не дрогнул. Его взгляд скрестился со взглядом полукровки, и воздух вокруг почти зазвенел от напряжения. Нараку склонил голову к плечу и улыбнулся еще шире, демонстрируя весь набор белоснежных зубов:

— Как интересно! Воистину, сегодня день сюрпризов! Ну так что, пойдешь? Поможешь Хокудоши?

Рэнкоцу не понял, к чему Нараку приплел маленького вурдалака, но решил, раз уж терять ему нечего, отпустить шпильку в ответ:

- О! Босс! А как же ваше войско? Может, стоит попытаться их спасти? А то что же получается? С чего начинали, тем и заканчиваете? — стрелок насмешливо посмотрел на Бьякую и Кагуру, но Нараку не так легко было пронять.

— Ты прав!

Полукровка спрыгнул с коня, забежал в тоннель и быстро поджег лежащий в одной из небольших ниш хворост. Для непосвященного эта вязанка выглядела так, словно её просто забыли, но первые строители подземного убежища, Тануки, предусмотрели неплохую систему оповещения. Не прошло и минуты, как дым от зажженного костра, пройдя по лабиринту ходов, белым плюмажем завис над вершиной утеса.

— Вот и все! — Нараку демонстративно отряхнул руки. — Теперь ты доволен?

— Один дым — знак сбора. Срочная эвакуация – три, — напомнил Рэнкоцу, тоже спешиваясь и неторопливо снимая с седла свое оружие и переметные сумки.

— Да я же о тебе забочусь, — Нараку начал теснить стрелка вглубь прохода. — Соберутся, помогут!

Рэнкоцу послушно пятился назад. Онигумо остановился, сияя в полутьме красными глазами, как кролик-вампир, и прошипел:

— А сдохнут, туда им и дорога! По-новой отрепье набрать ничего не стоит!

— Добрый вы… босс, — пробормотал Рэнкоцу, закинул сумки на плечо и пошел в подземелье.

Нараку подождал, пока он скроется из виду, а потом расшвырял песок возле одной из опор, поддерживающих свод коридора, и вытащил наружу бикфордов шнур.

— Добрый, заботливый и… предусмотрительный! — хихикнул он и, чиркнув спичкой о подошву сапога, поджег запал.

- Все! Уезжаем! — Нараку выбрался из тоннеля, вскочил в седло и подхлестнул лошадь. Бьякуя и Кагура поехали за ним. Никто из них не оглянулся, когда грохнул взрыв, и многотонная осыпь наглухо перекрыла вход в подземелье.

Глава 28

Услышав за спиной грохот, Рэнкоцу только усмехнулся, натянул на лицо платок и прижался к стене, пережидая, пока осядет поднятая взрывом пыль. Если Нараку думал, что стрелок не знал о заряде динамита в основании подпор, то он ошибался. В определенном смысле завал был даже на руку Рэнкоцу. Теперь зловещий полукровка до него не доберется. Мужчина потянулся, словно наяву чувствуя, как спадают оковы притворства, которыми он добровольно опутал себя, находясь рядом с Онигумо. Рэнкоцу из Шичининтай возвращался! Мужчина зажег фонарь и, словно завороженный, уставился на огонек, вспоминая старые денечки, когда он мог удовлетворять свою страсть к убийствам и… поджогам.

Первоначально Рэнкоцу намеревался выбраться из подземелья через еще один потайной выход. Утаённая от хозяина часть добычи вполне позволяла сесть на Западном побережье на любой корабль и убраться как можно дальше от Нараку и его присных. Но сейчас мужчина колебался. Шичининтай. Пусть они были чокнутыми ублюдками, все же это были его товарищи. Пусть даже порой он искренне желал их убить! Сейчас все Шичининтай, кроме него и Джанкоцу, мертвы, а тот, кто был прямо или косвенно виноват в их гибели, находится здесь. Еще один чертов полукровка!

Рэнкоцу усмехнулся. Нараку приказал ему убить всех, так? Почему бы и не послушаться его? Мужчина еще раз взглянул на пляшущий в фонаре огонь, который жадным язычком лизал стекло.

- Скоро, дружок, я выпущу тебя, — прошептал мужчина и ускорил шаги.

***

Кохаку притиснулся к деревянной решетке, силясь рассмотреть, что происходит в тускло освещенном коридоре перед камерой, где заперли их с Рин. В подземной темнице было тихо. Мальчик вздохнул и повернулся к своей маленькой подружке, которая что-то очень тихо напевала, прижимая к себе куклу, чьи белые одежды и мохнатые ушки среди некрашеных шелковых волос наводили на мысль об одном лорде-ёкае. Странно, но рыдавшая не переставая, после отъезда Сешемару девочка не проронила ни слезинки в плену.

- Рин, тебе не страшно? — спросил Кохаку, садясь рядом.

- Рин не страшно, — удивленно посмотрела на него девочка. — Почему Рин должно быть страшно? Придет лорд Сешемару и спасет Рин! — сказала она с твердой убежденностью.

Кохаку понурился. Хотел бы он быть настолько уверенным в своем будущем. Госпожа Хайдзия уверяла, что она его сестра, но… Он не помнил! Ничего не помнил! Пожалуй… только ощущение тепла, которое появлялось, когда он думал о Санго. Кохаку отчаянно цеплялся за это чувство, мечтая, что когда-нибудь оно перерастет в настоящие воспоминания.

***

Коридоры, проходы, спуски и подъемы… Кагоме начинало казаться, что они кружат по лабиринту уже целую вечность. Пустые залы, лишь слегка обтесанные, сменялись комнатами, словно вырванными из самых обычных домов и перенесенными под землю. В них даже окна были. Хигураши каждый раз вздрагивала, видя их, и подавляла желание отдернуть шторы, впустить внутрь солнце и разогнать все сгущающуюся тьму. Чем дальше они шли, тем реже встречались светильники, хотя пучки трав по-прежнему чадили на каждом углу.

Девушка споткнулась. Шиппо поддержал её, а потом достал из кармана курточки свечной огарок и зажег его. Инуяша остановился чуть впереди, оглянулся, молча снял шляпу и нахлобучил её на голову лисенка. Шиппо кивнул и тут же поправил сползший на глаза стетсон. Кагоме наблюдала за этим, потирая лодыжку. Ей не давал покоя недавний разговор. Выросшая в любящей семье, она никогда не сталкивалась ни с чем похожим на отношения Инуяши и Сешемару. От попыток разобраться в братьях у неё начинала болеть голова. Что вместе, что по отдельности — Облачные псы сводили её с ума.

- Инуяша, я тут подумала… — начала говорить девушка, но её прервали.

- Заткнись.

- Что? — не поняла Хигураши.

Инуяша, не глядя на девушку, буркнул:

- Я ни хрена не чую и почти ни хрена не вижу. Остается только слушать, а тут ты под ухами балабонишь.

Кагоме выпрямилась и поджала губы.

- Можно и повежливей попросить, — сухо сказала девушка.

Облачный пес бросил на неё короткий раздраженный взгляд:

- Кагоме, пожалуйста, заткнись! — и не обращая внимания на оскорбленную девушку, пошел дальше.

Шиппо вздохнул и успокаивающе погладил Кагоме по руке.

- Ничего, учительница, горбатого могила исправит!

- Вот только могилы нам и не хватает, — под нос прошептала Кагоме.

***

Инуяше было не по себе. Дело не только в вони, сумраке и нависающем над головой многотонном потолке. И даже не в том, что он только что ни за что ни про что обидел Кагоме! Хотя от этой мысли хотелось дать самому себе пинка! Просто… Просто… Не по себе и все! Что-то было в самом воздухе подземелья, что заставляло полукровку нервно дергаться и отчаянно вслушиваться в каждый шорох.

***

Прогулка пошла Сешемару на пользу. Признав собственную ошибку, он пришел к выводу, что, несмотря на всё, самоедство вредно для здоровья и, как минимум, непродуктивно. Что-то надо было делать, но от того, что лорд переживал, проблема сама по себе не решалась. Значит, стоило взять себя в руки и двигаться вперед! Детей — освободить, Нараку — убить, Шиппо — наказать, Инуяшу — хм… наверное, придется перед ним извиниться. Хотя… посмотрим на его поведение!

Но в общем и целом настроение у лорда Ину-но-Тайшо было… бесячее. Нелепость этого словца из репертуара младшего брата добавляло еще больше "бесячести" в состояние Сешемару. Ему очень не хватало Джакена, чтобы запустить в него подушкой… или двумя!

Сешемару остановился и принюхался. Струя свежего воздуха вплелась в душный чад. Лорд Ину-но-Тайшо тряхнул головой, выбрасывая из нее ненужные мысли, проверил, легко ли выходит меч из ножен, и направился к источнику сквозняка.

***

Нараку было плохо. Кагура видела это и по бледному лицу полукровки, и по тому, как он часто прижимал руку к сердцу и сгибался в седле.

«А-а-а, скучаешь по своей монашке?! Что же ты не кинулся за ней? Струсил? Вот и мучайся теперь! Надеюсь, сдохнешь!» — со злорадством подумала женщина.

Нараку заметил взгляд Повелительницы ветра, выпрямился, жутко оскалился и сделал резкое движение, словно вырывая что-то из груди и отбрасывая в сторону.

- Что, Кагура? — проскрипел он.

- Ничего, — женщина отвернулась, плотней кутая Канну в прихваченную накидку.

- Вот так совсем ничего? А по твоему виду можно было подумать, что ты мне что-то сказать хочешь? — продолжал издеваться Онигумо.

- Мне просто было интересно, куда мы едем, — равнодушно сказала Кагура.

- О-о-о! — непонятно чему обрадовался Нараку. — А тебе интересно? — спросил он у Бьякуи, который ехал чуть позади, ведя в поводу мулов с прихваченным имуществом.

- Не особенно, — еще равнодушней, чем Кагура, ответил тот. — Главное, чтобы там можно было посадить травки для моих пчелок, — он похлопал по одному вьюку, который отозвался сердитым гудением.

- Вы же не думаете, что я не предусмотрел вариант с запасной базой? — спросил Нараку. Молчание его спутников превратило вопрос в риторический, и мужчина продолжил:

- Вот туда мы и едем.

- Нет! — неожиданно прошелестела Канна. – Нет! — громче выкрикнула она, выпутываясь из рук Кагуры. – Нет! Мы должны попасть на гору Хоккурей! — уверенно заявила девочка.

- Куда-куда? — озадачился Нараку.

- На гору Хоккурей! — Канна кивнула и монотонно проговорила:

—На горе Хоккурей ты найдешь, что хотел.

Это мертвых предел в лабиринте теней.

В подземелье без тел, в хороводе костей,

Вечно рыщут они - кто уйти не успел.

- Фу, гадость какая! — поморщился Нараку. — И зачем мне туда, если у меня есть уютненькая норка?

- Ты должен ехать на гору Хоккурей! — Канна повелительно наставила на Онигумо пальчик.

Полукровка оскалился:

- Кагура, заткни свою малахольную, или я ей сейчас покажу, кто здесь что должен!

Повелительница ветра кинулась кутать дочь, тихо шепча:

- Тихо, Канна, тихо! Пожалуйста! — но девочка не унималась. Подняв лицо к небу и широко раскинув руки, она закричала:

- Должен! Должен! Должен! — с каждым повтором голос её крепчал. Казалось невероятным, что в хрупком теле может скрываться такая мощь. Крик заполнял, казалось, все пространство от горизонта до горизонта, отражаясь от скал, возвращаясь назад многократно умноженным эхом, звенел в ушах, заставляя лошадей и мулов нервно приплясывать.

- Заткнись! — проревел Нараку, но Канна продолжала кричать. Кагура пыталась заткнуть рот девочке, но бесполезно. Наконец Онигумо сдался:

- Ладно, — устало бросил он. — Поехали на гору Хоккурей, если тебе так уж приспичило.

Крик тут же оборвался, как ножом отрезанный, и у путников снова зазвенело в ушах, на этот раз от тишины.

- Босс, а вы знаете, где эта гора? — практично поинтересовался Бьякуя.

- Понятия не имею! — огрызнулся Нараку. — А вы?

Бьякуя пожал плечами:

- Сами мы не местные…

Кагура просто помотала головой.

- Все интересней и интересней! — восхитился Нараку. — Может, милая Канночка подскажет, куда нам ехать? — саркастически спросил он у девочки, но та согласно кивнула и вытянула тонкую руку, показывая направление:

- Туда.

- Воу! — искренне удивился Огнигумо. — Откуда ты это знаешь? — не дождавшись ответа, уточнил: — Так говоришь, что там есть подземелье?

Канна кивнула.

- И там я найду, что хочу? — но девочка уже спала, утомленная.

- Хо-ро-шо, — с расстановкой сказал Нараку, разглядывая её. — Поедем. Это может быть даже забавно. Но если что, — он посмотрел на Кагуру, — я её просто прикончу!

Повелительница ветра ничего не сказала, скрывая свою спящую дочь под накидкой.

***

Коге начинало надоедать это бесцельное блуждание. На пути Волков никто не попадался, и охотничий азарт, будоражащий кровь Волчьего принца в начале пути, постепенно сходил на нет. Казалось очевидным, что в подземном убежище никого нет. Кога остановился, принюхался, чихнул… Или почти никого. Волк тихо зарычал, чувствуя, как поднимаются волоски сзади на шее. Сквозь вонь он распознал запах, который никогда не сможет забыть.

- Кагур-р-р-ра! — с рыком выдохнул Кога и бросился вперед, не обращая внимания на крики замешкавшихся товарищей.

Несколько поворотов, и перед Волком выросла дверь, которую он вынес ударом ноги, одновременно выхватывая меч.

- Кагура! Стерва! Я убью тебя! — заорал он только для того, чтобы обнаружить, что сражаться не с кем. Комната была пуста.

Ругнувшись, Кога огляделся и дернул ушами. Он никогда не думал об этой ведьме с веером как о женщине, и откровенно домашняя, уютная обстановка заставила его немного опешить. Низкие кушетки, устланные пушистыми ковриками, мягкие подушки, расшитые цветами, задрапированные яркими коврами стены и множество мелких безделушек, так любимых женщинами, будь они людьми или Они, вызвали у Коги желание попятиться и извиниться, словно он вторгся на запретную территорию. Так он и сделал, наткнувшись спиной на Хаккаку.

- Ой, братан, ты мне ногу отдавил! — запрыгал Волк, а Гинта заглянул через плечо молодого вожака, в свою очередь принюхался:

- Чем это тут смердит?

Кога уже успел прийти в себя и теперь сам чувствовал запашок, вплетающийся в аромат Кагуры. Запашок этот неприятно напоминал тот, с которым он имел несчастье познакомиться не так давно. Шрамы, полученные в ходе этого знакомства, еще не сошли. Волк заворчал, чувствуя, как омерзение сжимает желудок. Рядом почти такие же звуки издавали его товарищи, не спешившие переступить порог комнаты.

- Что это все значит? — рявкнул Волчий принц, стряхивая минутный паралич и решительно шагая вперед. — Где эта стерва?! Какого хр… — даже взбудораженный, он проглотил любимое ругательство белобрысого полукровки и закончил по-своему, — демона тут так воняет?!

Он пошел по комнате, срывая занавеси, сбрасывая подушки и переворачивая столики. Хаккаку и Гинта вошли за ним, но в погроме не участвовали, брезгливо шарахаясь от летящих предметов.

- Кагур-р-ра, выходи! — взревел Кога, распахивая сундук, словно Повелительница ветра могла в нем спрятаться.

Словно получив плевок в лицо, Волк шарахнулся прочь от мебели, а потом, зажав нос, поворошил кончиком меча лежащие внутри детские вещи и хищно оскалился:

- Так вот что, Кагура Повелительница ветра! Теперь я знаю твою грязную тайну!

***

Сешемару моргнул. Потом еще раз и еще. В столь изысканном исполнении сие телодвижение никак нельзя было назвать «лупал глазами», но по сути, этим оно и было. Лорд Ину-но-Тайшо стоял на том самом месте, откуда начал свое путешествие. Совершив вояж по подземелью, он пришел к выходу.

Ёкай со свистом втянул в себя воздух, чувствуя, что даже двумя запущенными в Джакена подушками он не обойдется. С другой стороны, раз уж представилась такая возможность, стоило выйти, проветриться, а то от вони уже мутилось в голове.

Патио встретил лорда стоящим почти в зените солнцем и громким ропотом голосов, доносящимся снаружи. Ёкай полной грудью вдохнул благословенно свежий воздух и двинулся на шум, разом оборвавшийся, когда он вышел на крыльцо.

Сешемару огляделся. Толпа самых разных Они таращилась на него, толпясь у ступенек.

- А где лорд Мусо? — проблеял толстый Тануки, стоящий впереди.

- Мне самому интересно, где… лорд Мусо, — процедил сквозь зубы Сешемару, презрительно разглядывая это сборище отщепенцев, как две капли воды похожих на тех, которые напали на деревню Мудзина. — Где Нараку?! — повысил голос лорд.

Разбойники чуть отшатнулись, а их рядах возникло легкое возмущение, когда одни, поумней и потрусливей, пытались отступить, а другие, понаглей и поглупей, рвались вперед.

- Где лорд Мусо? Он позвал нас на помощь! — закричал нервно подпрыгивающий под самым носом у Сешемару гнилозубый Ласка.

- Да, да! И кто ты такой?! — вторил ему писклявым голоском стоящий рядом Опоссум.

Ёкай оглянулся, увидел поднимающийся над утесом одинокий дым. Мимоходом подумал, что в подземелье, видимо, кто-то все же есть, и тут надо заканчивать побыстрей, затем повернулся назад и провозгласил:

- Я Великий лорд Облачных псов, Сешемару Ину-но-Тайшо! Сложите оружие и будете помилованы!

Толпа смолкла, но вместо ожидаемого благоговения и страха Сешемару видел на лицах удивление и недоверие.

- Ты—ы-ы? — протянул один из бандитов. — Да ты просто какое-то грязное чучело, а не Великий лорд! Взять его! Да здравствует лорд Мусо!

Сешемару закрыл глаза. Сегодня был длинный день. Он узнал, что его обманул ребенок, и что время было потрачено зря. Он был унижен, позволил себе сорваться, заблудился, надышался дымом, занялся самоанализом, приведшим к неутешительным выводам. Также он не нуждался в напоминании о том, что не менял одежду и не мылся больше недели. Лорд Ину-но-Тайшо почувствовал, как начинает печь щеки. Он медленно поднял веки и обвел толпу красным взглядом. Пальцы с выпущенными когтями разжались, а затем по-новой сомкнулись на рукояти меча. Вздрагивая от бешенства, ёкай прорычал:

- Бегите!

Он даже дал бандитам пятнадцать секунд форы.

Глава 30

Инуяша отшвырнул Кагоме к стене.

Девушка рухнула на истошно заверещавшего Шиппо, собралась уже возмущенно высказать Облачному псу все, что она о нем думает, но тут грохнуло так, что у Хигураши сперло дыхание. Коридор заходил ходуном. Жалобно заскулил Шиппо. Огарок в его руке затрещал и замигал, готовый вот-вот погаснуть, а девушка не могла сдвинуться с места. Оцепенев, она смотрела снизу вверх на Инуяшу, своим телом прикрывающего их от летящих с потолка камней. Еле тлеющий фитиль свечи не мог разогнать мрак, но она необыкновенно ясно и отчетливо видела Облачного пса, каждую мельчайшую подробность — напряженно сведенные брови, пыль, осевшую на густых ресницах, медленно ползущую по щеке каплю пота, мерцание света на гагатовых бусинах выбившегося из-за воротника ожерелья. Время на несколько секунд остановилось…

− Что случилось?! — испуганно вскрикнул Шиппо, и морок развеялся. Кагоме даже заморгала, когда тьма обрушилась на неё, гася зрение.

− Без понятия, − ворчливо отозвался Инуяша, выпрямляясь. — Ты цела? — он дождался, когда девушка, крутящая, словно сова, головой, кивнет, и сам огляделся: − По любому, надо быстро отсюда выбираться, пока не завалило.

− Ты что?! — Шиппо вскочил. В сползшем до самого носа стетсоне он походил на гнома. — Придурок, а как же Рин и Кохаку? Ты что, бросить их тут собираешься?!

− Сам придурок! — Инуяша сорвал с лисенка свою шляпу, мимоходом врезав ему между ушей. — Раньше надо было о них заботиться, а не втягивать в свои разборки!

Шиппо всхлипнул, присел на корточки и уткнулся лицом в ладони. Свеча упала и покатилась по камням.

− Я не хоте−е−е−ел! — безутешно заревел мальчик.

Кагоме очнулась и бросилась к маленькому кицуне. Честно говоря, двигало ей не столько сострадание, сколько боязнь остаться совсем без света, и только подхватив огарок, она принялась утешать мальчика.

− Шиппо, все будет хорошо. Рин и Кохаку уже наверняка нашли, а нам лучше поспешить на поверхность!

− Да? — мальчик с надеждой посмотрел на учительницу.

− Конечно! — кивнула Хигураши, не уточняя, с чем она соглашается, и уговаривая себя, что со всеми своими утверждениями.

− Хватит сопли возить! Если нас к едреной фене засыплет, тебя первого сожрем! — яростно скривился Инуяша.

Шиппо подавился плачем и испуганно уставился на парня. Кагоме возмущенно выпрямилась:

− Инуяша, прекрати! Как ты можешь говорить такие ужасные вещи! Шиппо, не слушай эти глупости!

− Глупости, да? — Облачный пес отвернулся от девушки. — Тебя заваливало, что ли? — и не успела ошеломленная Кагоме ответить, резко продолжил: − Все, быстро пошли! Еще раз жахнет, костей не соберем, − он схватил Хигураши за руку и потащил за собой тем же путем, что они пришли сюда. Девушка дернулась было, но почувствовала, как её свободную ладонь охватывают пальцы Шиппо, немножко успокоилась и послушно засеменила за Инуяшей.

***

Облачный пес почти бежал по то и дело вздрагивающему подземелью. Кагоме и Шиппо еле успевали за ним. С каждым шагом паника все туже охватывала грудь девушки, мешая дышать и думать, управляя её телом, словно марионеткой, и возможно, именно это её и спасло, потому что, когда Инуяша отчаянно заорал:

— Стой!!! — она, повинуясь приказу извне, застыла, не сдвинувшись, даже когда сзади налетел Шиппо.

− Стой на месте, не двигайся, − уже не так громко сказал Инуяша, и при свете свечи, которую из−за спины девушки выставил вперед лисенок, Кагоме сумела разглядеть Облачного пса, стоящего в нескольких шагах впереди в странной позе. Сильно откинувшись назад, он задрал голову вверх, словно увидел на потолке нечто интересное.

− Отойдите за ближайший поворот и ждите там, − очень спокойно скомандовал Облачный пес, но именно это спокойствие в его голосе приморозило страхом ноги Кагоме к полу, и если бы не Шиппо, девушка не смогла бы сделать ни шагу. Оттащенная лисенком назад, Хигураши опустилась на пол, не в силах даже выяснить, что происходит.

***

Инуяша не знал, что заставило его остановиться. Он просто почувствовал. Парень сглотнул, потом осторожно вытащил нож и повел им перед собой. Почти сразу лезвие тихонько звякнуло. Все так же осторожно Облачный пес дотронулся до препятствия свободной рукой. Проволока. Зачерненная, совершенно невидимая в темноте, тончайшая, она была натянута поперек коридора. Не замри он в последнюю секунду, налетел на неё как раз бы горлом. Может и не убился бы, но приятного в любом случае мало, особенно если учесть, что когда они шли сюда, никакой проволоки и в помине не было.

Не отпуская стальную нить из пальцев, Инуяша присел и, поднырнув под препятствие, пошарил впереди ножом. Боуи зацепился за что−то на уровне коленей. Облачный пес выпустил проволоку и, мысленно держа её расположение в памяти, начал подниматься. Третья ловушка была протянута в метре над землей и подозрительно легко начала поддаваться. Чуткие собачьи уши уловили щелчок, и Инуяша невероятно осторожно ослабил нажим, замер, но ничего не произошло. Парень облегченно выдохнул. Пожалуй, он бы мог преодолеть эту ловушку, но остальные… И неизвестно, сколько там еще натянуто проволок, и какие сюрпризы они таят. Нет… придется идти другим путем. Мысленно чертыхнувшись и обругав Нараку совсем уж нецензурно, Облачный пес попятился назад по коридору.

***

Рэнкоцу вслушивался в звуки подземелья. То, что собачий полукровка не попался в его стальную паутину, нисколько не разочаровало мужчину. Проволока была действенным средством, но неприятно напоминала о Нараку с его привычками арахнида и ударами исподтишка. Рэнкоцу чуть улыбнулся, достал из сумки взрывчатку и начал подравнивать запальные шнуры, обрезая их на разную длину.

***

Очередной шок Инуяша испытал, когда Кагоме бросилась ему на шею и поцеловала.

− Мн−э−э−э−э, − совершенно не мужественно проблеял ошарашенный Облачный пес, и только ехидное хихиканье рыжего говнюка привело его в себя, вернув на грешную землю, верней в Нараковское логово. — Ты чего? — осторожно спросил парень, чувствуя, как крепко стискивают его девичьи руки и надеясь, что под грязью не видно, как отчаянно он краснеет. Судя по тому, как зашелся Шиппо, напрасно…

− Ничего, − всхлипнула Кагоме, поднимая лицо с мокрыми щеками. — С тобой все в порядке?

Этот вопрос каждый раз ставил парня в тупик. С ним?!

− И что это было? — влез Шиппо.

− А… ну да. Ловушка, − невпопад ответил Инуяша.

− Ловушка?! — вздрогнула Кагоме, разжала объятья, шагнула назад и судорожно начала отряхивать одежду, пытаясь взять себя в руки: — Что мы теперь будем делать? — озабоченно спросила она.

Инуяша помотал головой, тоже настраиваясь на деловой лад, хотя сердце все еще бухало от воспоминаний о прижавшемся хрупком теле.

− Это… поищем другой путь! − решительно сказал он.

***

Теперь они шли намного медленней, останавливаясь на каждом повороте, и не только потому, что эти коридоры были им незнакомы, но и для того, чтобы дать Инуяше возможность проверить, что творится впереди. Время от времени Кагоме чувствовала сквозь подошвы сапожек нечто, напоминающее рокот, доносящийся из глубин, но в остальном подземелье оставалось поразительно спокойным. Даже воздух посвежел. Девушка не сразу сообразила почему, и только потом заметила, что большая часть тлеющих пучков травы погасла.

Вылетевший из−за очередного угла динамит стал для Хигураши полнейшей неожиданностью. Она только увидела мелькнувший красный огонек, и тут же Инуяша сбил её с ног, а в следующее мгновение взрыв разметал камни вокруг. Кагоме заложило уши, а в голове словно бухнул колокол миссии Санта−Каталина.

− Нар−р−р−аку! — заорал Инуяша, скатываясь с девушки, вскакивая и бросаясь вперед, во тьму.

− Нет, − попыталась крикнуть Кагоме, но закашлялась, а потом еле поднялась с помощью всхлипывающего и дрожащего Шиппо.

***

Инуяша был достаточно зол, чтобы затолкать хренову Нараку динамит во все дырки и поджечь. Из−за пыли нюх так и не восстановился, а то чувство, спасшее его чуть раньше от проволоки, было благополучно погребено под клокочущей яростью. Осталась только грубая сила и страстное желание разорвать гребаного Онигумо на клочки почище взрывчатки. Различив силуэт, чьи очертания были едва видны, Облачный пес не стал долго раздумывать и рванулся к нему, на ходу выхватывая нож.

− Чер−р−р−р−р−р−р… − Инуяша подавился собственным рыком, когда смог разглядеть, кто перед ним. Золотые глаза Облачного пса сначала широко распахнулись от изумления, но потом в них полыхнули молнии.

− Серохвостый ублюдок!

− От ублюдка слышу, песья морда!

***

Когда Кагоме добралась до прохода, в котором скрылся Инуяша, а подоспевший Шиппо осветил его свечкой, перед девушкой открылась мизансцена, состоявшая из Облачного пса и Волка, застывших напротив друг друга. При этом боуи Инуяши был прижат к шее Коги, а клинок последнего упирался полукровке под ребра.

− Прекратите! — выкрикнула Кагоме. Кога тут же отступил назад, улыбнулся девушке и пошел к ней, игнорируя Облачного пса, словно того и не было.

− Моя милая Кагоме… − начал он, протягивая к Хигураши руки, но отлетел прочь от тычка.

− Ты… − процедил Инуяша.

− А что ты тут делаешь, Кога? — звонко поинтересовался Шиппо, разглядывая Волка и украдкой подмигивая учительнице. Девушка сигнал поняла правильно и прильнула к Облачному псу. Отчасти чтобы пресечь возможные поползновения, а еще потому что… захотелось.

− Что? — Волчий принц посмотрел на маленького Кицуне с таким удивлением, словно с ним заговорил камень. — Из−за взрыва нам с братанами пришлось разделиться. Наверное, они уже выбрались, а вот мне пришлось побродить. Но я рад, потому что я встретил тебя, моя милая Ка…

− Это ты?! — выкрикнул Инуяша.

− Что «я»? — Кога посмотрел на Облачного пса презрительно. − Последние мозги растерял, Пес?

Инуяша глухо заворчал, и, пытаясь предотвратить взрыв эмоций, Кагоме быстро спросила:

− А вы никого не нашли?

Кога скривился:

− Детей мы не нашли. Сожалею. Зато узнали кое−что о Кагуре. Интересно, Сешемару в курсе? — он ехидно усмехнулся.

Инуяша удивленно моргнул, на минутку забывая о ревности:

− Сешемару? А он тут каким боком?

Усмешка Коги стала еще вредней. Волк не торопясь смерил Облачного пса взглядом и почти с сожалением сказал:

− Ах да, щеночек ведь не в теме! Рано деточке о таких вещах знать! − и игнорируя опешившего парня, бесцеремонно обхватил ладонь девушки:

− Дорогая Кагоме, что с тобой сделал этот недопесок? Почему у тебя такое бледное личико? Эй, ты! — Кога метнул возмущенный взгляд на Инуяшу. — Что ты делал с моей женщиной, что её алые губки стали синими, словно у рыбы?

Облачный пес порывисто вздохнул:

− Ну, всё, − сказал он и шагнул к Коге.

Между парнями рыжей молнией метнулся Шиппо, с размаху пнул обоих по колену, а потом закричал:

− Потом ревнотики разводить будете! Сначала давайте выберемся отсюда!

***

− А вот это вряд ли, − удовлетворенно сказал подслушивающий Рэнкоцу, поджег фитиль на динамитной шашке и метнул её за угол.

***

Неподъемная тяжесть давила на грудь. Вокруг была тьма. В ушах оглушительно звенело, и только этот фантомный звук указывал на то, что Хигураши Кагоме жива.

− Помогите, − еле слышно прохрипела она. Вместо паники девушка испытывала какое−то оцепенелое удивление: «Это всё происходит со мной?». Кагоме попробовала шевельнуться. Рядом что−то зашуршало, завозилось. Вспыхнул огонь, больно резанувший по глазам. До этого момента Кагоме даже не осознавала, что вглядывается во мрак. Девушка поспешно зажмурилась.

− Кагоме, ты цела?

Голос Инуяши доносился как сквозь ватное одеяло.

− Да, − проквакала Хигураши. В рот её потекла струйка воды, смывая слой песка и пыли. От облегчения у Кагоме слезы навернулись. Она проглотила живительную влагу и рискнула поднять веки. Озабоченное лицо Инуяши и перепуганная мордаха Шиппо маячили совсем рядом, освещенные все тем же благословенным огарком свечи.

− Я… что… где… − попыталась узнать обо всем сразу Кагоме, но из−за гудящей головы не смогла, и снова дернулась, пытаясь выбраться, а когда ей это не удалось, скосила глаза вниз и только тут поняла, что это давит. На ней лежал Кога, а уже на нем камни, от которых он закрыл Хигураши.

− Кога… что… он… − снова задергалась девушка.

− Тихо, − Кагоме почувствовала, как Инуяша, подсунув руки под Волка, исследует её тело. В другое время это неминуемо вогнало бы девушку в краску, но сейчас она была не в том состоянии.

− Похоже, ничего не сломано, − с облегчением выдохнул Инуяша. — Этот чертов… − он запнулся, оскалился и начал быстро скидывать со спины Коги обломки скал. Самый большой пришелся Волку на ноги. Разобравшись с ним, Инуяша плеснул на волчьего принца водой и пнул в бок:

− Эй, серохвостый, вставай! Хватит на моей женщине валяться!

Кога глухо застонал. Инуяша стащил его с Кагоме и помог девушке подняться.

− Ты как? — спросил он, вглядываясь ей в лицо.

− Нормально, − кивнула Хигураши, прислушиваясь к собственным ощущениям. Действительно, учитывая все обстоятельства, она дешево отделалась. И все благодаря…

− Кога… − смущенно сказала она. Волк тем временем с кряхтением приподнялся. Инуяша цыкнул и сунул ему в руку флягу.

− На, пей! Очухивайся быстрей, надо отсюда убираться!

Волк автоматически кивнул, глотнул, сплюнул и прохрипел:

− Милая Кагоме, с тобой ничего не случилось?

− От же ж блин! — закатил глаза Инуяша. — Слышь, кончай с этим! Можешь любезничать, значит, можешь и лапами шевелить!

Кагоме на вопрос Коги молча кивнула. Она была в смятении, медленно осознавая, что если бы не приставучий, докучливый, настырный Кога, её бы неминуемо раздавило или покалечило.

− Спасибо! — искренне сказала девушка. Кога просиял и попытался вскочить, но стоило ему дернуться, как он вскрикнул и упал обратно, держась за ногу.

− Ну, что еще?! — раздраженно спросил оглядывающийся Инуяша, чьи уши находились в постоянном движении, ловя малейшие шорохи.

− Все в порядке, морда собачья! — отрезал Кога, но судя по его бледному лицу с выступившими крупными каплями пота, в порядке было далеко не все.

Инуяша присел возле Волка и, скривившись так, словно делал что−то крайне мерзкое, ощупал его ногу.

− Похоже, перелом, − заключил он.

Волчий принц, побелевший за время этого осмотра еще больше, нашел все же силы огрызнуться:

− Спасибо за очевидное! Отойди от меня!

− И что теперь? — влез Шиппо, чьи испуганные глаза блестели мокрыми изумрудами. — Как мы будем выбираться, если Кога ранен?

− Оставьте меня здесь! − вымолвил Кога, с видом трагического героя откидываясь на камни. — Главное, чтобы дорогая Кагоме была цела!

Инуяша негодующе фыркнул, вздернул Волка на здоровую ногу и обхватил, закидывая его руку себе на плечи. Удивление на лице Коги в этот миг тянуло на все золото Монтесумы.

− Ты что делаешь? — слабо осведомился он, помимо воли наваливаясь на Облачного пса.

− А на что это похоже? — буркнул Инуяша.

− Но ты… − все еще продолжал барахтаться в смятении Кога. — Меня… ты?!

− А ты думал, я тебе дам на Кагоме повиснуть своей вонючей тушкой?! — оскалился на него Инуяша. — Хватит трындеть, скачи давай! Здесь кто−то с динамитом бродит, а он тут… Пхе!

− А куда мы пойдем? — Шиппо несколько раз обернулся вокруг себя, очерчивая круг света, за которым была темнота.

Инуяша замер. Вслед за ним застыли все. Облачный пес дернул ушами.

− Вы слышите? — в голосе парня не было уверенности.

− Что?! — испуганно дернулась девушка.

Инуяша еще раз повел ушами:

− Понятно, что ты нет, но остальные… Вам что, мозги пылью забило?! Слышите, вода шумит?

− И правда, шумит, − прислушавшись, согласился лисенок. Кога неуверенно покачал головой:

− Шумит, и что?

Инуяша сделал такое движение, словно собирался скинуть Волка со своего плеча, но вместо этого ухватил его поудобней и буркнул:

− Придурок, это значит, что мы близко к той части подземелья, которая выходит на реку. Скорей всего, здесь есть ход к воде. К нему и будем пробираться. И быстро!! — и прежде чем кто−либо успел хоть слово сказать, он устремился вперед, почти волоча на себе Когу.

***

Кагоме всеми фибрами души чувствовала, что начинает ненавидеть пещеры. Она хотела наружу, на воздух, чтобы вокруг не сжимались каменные стены, сверху не нависал осыпающийся свод, и прошло бы ощущение, что они находятся внутри огромного смертельно раненого животного, то и дело дергающегося в конвульсиях. Звон в голове продолжался, и, не в силах больше выносить этот тоненький противный звук, она попыталась перебить его вопросом:

− Инуяша, ты сказал «здесь кто−то с динамитом бродит». Так ты не думаешь, что это Нараку?

− Нет, − отозвался парень, не оборачиваясь.

− Почему? — продолжила допытываться Кагоме, просто чтобы не молчать.

− Не знаю, − плечи Инуяши привычно передернулись под рукой Коги. — Чувствую, и всё!

− Ты… и … прям… как собака, все понимаешь, а сказать не можешь! − задыхаясь, выпалил Кога и болезненно хихикнул.

Инуяша резко остановился и повернулся к волчьему принцу. Несколько секунд парни смотрели друг на друга с расстояния в пару сантиметров, а потом Облачный пес выразительно сказал:

− Вот сейчас как брошу тебя здесь, серая ты морда!

− Ага, как же! — усмехнулся Кога. — Пошли уже, пес блошивый! — и они поковыляли дальше.

***

Рэнкоцу надоела эта игра. Нелюбовь к подземелью навалилась с новой силой. Некстати вдруг вспомнились рассказы Нараку о том, что прежние обитатели деревни хоронили своих покойников на нижних уровнях каменного лабиринта. Мужчина не доверял словам полукровки, но разыгравшееся воображение рисовало картины скелетов, поднятых из могил взрывами и теперь, клацая костями, ползущих, чтобы отомстить святотатцу, потревожившему их последний приют. Мужчина усмехнулся. Узнай Шичининтай о его мыслях — ржали бы! Но, с мертвецами или без, а надо выбираться. Рэнкоцу зашагал быстрей, на ходу поджигая шнуры целой связки динамита. До «водяной калитки», как он называл узкий проход, выходящий к реке, оставалось всего несколько поворотов.

***

− Эй, лопоухий, а тебе вода не примерещилась? Тащимся уже невесть сколько! — с вызовом, но одновременно озабоченно спросил Кога.

Инуяша поморщился. Он уже сам начал сомневаться, не принял ли шум в голове за журчание. Признаваться Волку в этом он не собирался, поэтому только огрызнулся:

− Захлопнись. Есть идеи получше?

− Нет, теперь я тоже слышу! — вдруг звонко сказал Шиппо. — Так что Кога, не волнуйся!

− А чего это он волноваться должен? — возмутился Инуяша.

− Но ты все−таки ненастоящий Они, − очень наивно захлопал глазками лисенок.

Коридор огласил отчетливый скрежет зубов, а Кагоме сказала:

− Шиппо, прекрати, − девушка устало покачала головой. — Иногда мне кажется, что ты нарочно Инуяшу провоцируешь!

Шиппо принял невинный вид, а Облачный пес процедил:

− Надо же, догадалась!

Потянуло свежим воздухом, в котором ощущалась влага. Вскоре Хигураши показалось, что мрак начал сереть, а когда Шиппо дунул на свечку, гася её, девушка сначала вздрогнула, ослепнув, но через несколько секунд поняла, что может рассмотреть спутников. Шум воды теперь даже она слышала отчетливо.

− Чудится, да? — обиделся Инуяша.

Они шагнули за угол и столкнулись с Рэнкоцу.

***

Вот уж чего не ожидал бывший Шичининтай, так это напороться на собачьего полукровку с компанией у самого выхода, когда до свободы оставалось всего пара метров. Он надеялся, что последний устроенный им взрыв если не убьет, то хотя бы основательно задержит мальчишку, но воистину — полукровок сам дьявол хранит!

Эти мысли пронеслись в голове Рэнкоцу стремительно, но отреагировал он еще быстрей, пользуясь тем, что полукровка был стеснен висящим у него на плече явно раненным Они. Мужчина метнул в своих противников весь оставшийся динамит, который, стреляя искрами от горящего запала, подкатился прямо в ноги замурзанной девчонке, в которой стрелок с некоторым усилием узнал учительницу из миссии. Испытывая мимолетное сожаление от того, что приходится убивать женщину и ребенка, Рэнкоцу бросился к узкому ходу в стене, за которой была река.

***

Третий за несколько часов взрыв Хигураши Кагоме перенесла со стоическим равнодушием смертельно уставшего человека. Перед тем, как почти с облегчением потерять сознание, она успела увидеть, как Кога, оттолкнув Инуяшу, подхватывает у неё из−под ног динамит и бросается с ним в узкую щель между скал, которые странно медленно начали вспучиваться, словно тесто, и разлетаться в разные стороны каменными брызгами, как кипящая вода, а потом девушка опять рухнула навзничь под весом Инуяши и отрешенно подумала: «Всю спину отбила за сегодня».

***

− Кагоме! Кагоме! Кагоме! Пожалуйста, открой глаза! Ну же! Ну! Кагоме!

− Учительница, не умирайте! Пожалуйста!

Умирать Хигураши не планировала и послушно открыла глаза, и даже самостоятельно села, стеклянно таращась на великолепный вид, открывающийся через пролом в стене. Бурная река неслась по ущелью, сверкая под солнцем на перекатах всего в нескольких шагах от девушки.

− Ты жива! — её крепко обняли, баюкая.

Еле ворочая шеей, Кагоме повернула голову и посмотрела на Инуяшу. Слой пыли на лице Облачного пса прорезали кровавые потеки.

− Ты… ранен, − заторможено сказала девушка.

− Да фигня! — заверил её парень, а вынырнувший у него из−под локтя Шиппо, чьи губы тряслись, а ушки плотно прижались к рыжей гриве, подтвердил:

− Точно фигня, у него котелок чугунный, не пробьешь! А вы как, госпожа Кагоме?

Девушка честно сказала:

− Не знаю. А что случилось?

Инуяша отвел взгляд:

— Ну… понимаешь… — выдавил он стыдливо.

И тут воспоминания обрушились на Кагоме. Хигураши вскрикнула и прижала руку ко рту:

— Кога… Нет, — начиная дрожать, всхлипнула девушка. — Нет! Нет!! Он не мог! Не мог! Я не хочу! Кога, где он?! Что с ним?! Он же не… не… — она отказывалась верить в то, что случилось. Кога погиб. Погиб, защищая её! — Нет!!! — взвыла Кагоме.

— Эй, ты чего это так по Волчине убиваешься? — с недоумением спросил Инуяша, и горе, которое испытывала Кагоме, дополнилось дикой яростью.

— Ты!!! — пощечина отбросила Облачного пса назад. — Как ты смеешь?! — Кагоме трясло. — Он спас меня! Он дважды за сегодня спас меня!!! А ты… ты… ты… — Хигураши зажмурилась.

Прижимая ладонь к щеке, Инуяша с удивлением пялился на девушку, но потом прищурился и засопел.

— Пхе-е-е, а я не спас, значит, и могу свалить куда подальше, — обиженно пробормотал он. — И вообще, чего орешь как контуженная, девка?!

— Инуяша, ты полный болван! — кулачок Шиппо врезался в скулу Облачного пса. — Учительницу и правда контузило! Она же думает, что Кога погиб! Она просто переживает за него! Ну ты кретии-и-ин!

— Правда что ли? — заморгал Инуяша, прижимая уши. Он пододвинулся к Кагоме и неуверенно дотронулся до рыдающей девушки:

— Слышь, да не сдох твой серохвостый! Его просто взрывом в реку сбросило!

— Он не мой, а ты врешь! Ты сам бы его убил с удовольствием! — с ненавистью выкрикнула Кагоме.

Инуяша отпрянул, сжимая кулаки.

— Нет, учительница! — отчаянно закричал Шиппо. — Все так и было! Кога схватил динамит и швырнул его так, что он над рекой взорвался, но сам на краю не удержался и в воду упал! Да если бы эта связка тут грохнула, от нас бы даже мокрого места не осталось!

Икающая в истерике Кагоме услышала его, но чтобы осознать все, сказанное лисенком, у неё ушло несколько минут, во время которых Инуяша поднялся, отвернулся и застыл. Его плечи дергались, как в ознобе, а уши мелко дрожали.

— Да? — наконец промямлила Хигураши сквозь всхлипы. — Правда? Кога жив? Но… но… как же… он же ранен, он же мог утонуть… — её сознание боролось между тем, что она видела собственными глазами, и тем, что сказал Кицуне.

— Правда, — глухо сказал Инуяша, не оборачиваясь. — Можешь встать?

У Кагоме так кружилась голова, что она даже не могла задуматься над странным поведением Облачного Пса. Девушка тупо кивнула и с трудом поднялась, опираясь на Шиппо.

— Пошли, — парень шагнул вперед.

Кицуне не двинулся с места, глядя на удаляющегося Облачного пса, и со страхом сказал:

— Инуяша, учительница… — но парень не дал ему закончить, бросив через плечо:

— Заткнись, мелкий. Я, может, и дурак, но не полный. Сам вижу, что девка не в себе. Если не может сама чапать, я её понесу.

— Я справлюсь, — прохрипела Кагоме. Инуяша ничего не ответил, еще раз передернулся и продолжил путь.

***

Хигураши еле плелась, опираясь на Шиппо. Инуяша все чаще оглядывался, озабоченно хмурясь, но помалкивал. Внезапно Облачный пес остановился и насторожил уши.

— Да нет, — пробормотал он спустя какое-то время. — Бред какой… Померещилось, должно быть… — и пошел дальше, но через несколько шагов снова затормозил, начал прислушиваться, кусая губы и сжимая кулаки,а потом без предупреждения сорвался с места и бросился в глубь лабиринта.

— Инуяша! — вскрикнула девушка. Еще минуту назад она думала, что сил у неё не осталось, но сейчас бросилась вслед за Облачным псом, словно от этого зависела её жизнь.

— Придурки! Вы куда?! — вопил сзади Шиппо, но его никто не слушал.

***

Кагоме сама не понимала, как сумела не потерять Инуяшу из виду, но она оказалась возле массивной резной двери в тот миг, когда Облачный пес с ходу вышиб её. Ворвавшись вслед за парнем в комнату, Хигураши первым делом отметила богатую, хотя и явственно пострадавшую от упавших со стен и потолка камней обстановку и только потом увидела стоящую посреди этого хаоса тоненькую, бледную девушку в черном платье.

— Инуяша, ты пришел за мной, — прошептала она и упала на руки Облачного пса.

Глава 32

От Автора: Опять ночные разговоры.

Джакен был счастлив. Душа его пела, и горловой мешок раздувался в такт мелодии. Лорд Сешемару вернулся! Его господин был рядом, стоит протянуть руку! Что лягух тут же и сделал, украдкой погладив пушистый палантин. Джакен до сих пор помнил тот момент, когда впервые увидел Господина — величественного, гордого, прекрасного. Божественного! Именно тогда несмышленый лягушонок, только что поступивший на службу, понял — это его судьба! С тех пор Джакен верно исполнял скромную роль верховного жреца при своем идоле! Лягух снова поправил мех и перехватил взгляд лорда Сешемару.

— Вы желаете чего-нибудь? — поспешно спросил Джакен.

— Ничего, — процедил ёкай и передернулся. Лягух забеспокоился:

— Вы замерзли, лорд Сешемару? Вам холодно? Может, принести вам одеяло? В этой убогой дыре…

— Джакен, заткнись и отстань, — сквозь зубы проговорил Сешемару.

Лягух запаниковал окончательно, не понимая, чем прогневал Господина, и в расстроенных чувствах забился в угол общей комнаты небольшой гостиницы, которая была первым цивилизованным пристанищем путников за эти дни, и там предался горьким размышлениям о несправедливости судьбы.

***

Игнорируя понимающую улыбку Мироку, Сешемару Ину-но-Тайшо сказал:

— Вы можете поступать, как заблагорассудится вам, но я возвращаюсь домой. Вся эта история с кладом была абсурдом с самого начала, и теперь, в свете изменившихся обстоятельств, должен я предпринять реальные шаги по спасению Племени моего.

— Изменившихся обстоятельств? — вскинул бровь Мироку. Лорд им пренебрег, но от Хоши было не так легко отвязаться.

— Почему вы не хотите продолжать поиски? Чего вы боитесь? — спросил он лорда, а когда тот, гневно выпрямившись, открыл было рот, собираясь поставить жалкого человечишку на место, добавил:

— Я понимаю, что всё стало еще более… м-м-м… сложно, чем было, — Хоши быстро оббежал взглядом других членов их группы, по разным причинам в диалоге не участвовавших, — и не знаю, что у вас за «обстоятельства», но, скажите, они решат вашу проблему с землей? Если да, то я согласен, что вы должны ими заняться, если нет, то какой смысл все бросать?

Сешемару поколебался, но потом признал:

— Они решат проблему частично. Разумеется, я бы предпочел, чтобы все угодья Облачных псов вернулись к ним, но… — лорд повторил траекторию взгляда молодого священника, наткнулся на заворожено слушающего его Шиппо, и желчи в его тоне стало еще больше:

— К тому же продолжать - это значит связаться с Верховным Кицуне.

— А что вы имеете против нашего Лорда?! — возмутился лисенок, из патриотизма даже забывая свой страх перед Сешемару.

— Лорд Кицуне?! Господин Сешемару, вам нужен Великий Лис?! — от внезапного вопля Джакена вздрогнули все, кроме Рин, продолжавшей беспечно плести венок из весенних цветов, сидя рядом с ёкаем.

— Если бы Джакен знал, что лорду Сешемару нужен Лис! — причитал лягух. — Он был в том городе, где вы меня оставили, буквально накануне моего отъезда, а потом отправился на север! Если бы я знал!

— То что бы вы сделали, господин Джакен? Задержали бы Великого лорда Кицуне? — саркастически спросил Мироку, на что слуга только покаянно бухнулся в ноги Сешемару, а Хоши продолжил: — Вот видите, сама судьба идет вам и нам навстречу! Не думаю, что будет так уж сложно догнать Кицуне, он же не галопом носится!

— Да, Великий Лис странствует с весьма большой свитой, и движутся они медленно, — неохотно подтвердил ёкай. — Раз так… ладно. Но это в последний раз! Джакен, отвезешь детей домой, — приказал лорд.

Джакен яростно замотал головой:

— Нет, господин, вы не можете опять отослать Джакена! Как же вы без меня! Ужас… ужас… только — только отмылись и опять… — расстроенно залепетал он.

— Джакен! — повысил голос Сешемару. — Отвезешь детей! — отрезал он.

— А я никуда не поеду, — беспечно заявил Шиппо. — Вы собираетесь встретиться с Великим Лисом, а меня отсылаете?! Фигли вам! Я опять сбегу! — мальчик выдержал грозный взгляд Сешемару и признался: — Ну… я его ни разу не видел… нашего Лорда то есть…

— Рин тоже никуда не поедет! — радостно возвестила девочка, забираясь на скамейку с ногами и водружая на голову Сешемару цветочный венок. — Рин останется с лордом Сешемару!

— Рин! — почти застонал ёкай, но девочка только прижалась к нему и пустила в ход запрещенное оружие — часто-часто захлопала ресницами, скривила губы и жалобно всхлипнула.

— С вашего позволения, лорд Сешемару, я бы предпочла, чтобы Кохаку остался со мной, — тихо сказала Санго. Она сидела рядом с братом, но если он выглядел почти здоровым, разве что немного худоватым, то охотница, напротив, казалась больной и измученной. Бледная, осунувшаяся, девушка выглядела так, словно её непрестанно терзает нечто изнутри, подтачивая организм.

— Да! — встрепенулся мальчик. — Я тоже не хочу уезжать, я чувствую себя нормально, — он вцепился в руку сестры, на что она бледно улыбнулась и погладила его пальцы.

— Я с вами не поеду.

***

Слова Инуяши ошеломили всех, и потребовалось несколько минут, прежде чем Мироку прервал молчание:

— Почему?

Облачный пес упорно смотрел в стол, занавесившись густой челкой, которую то и дело заботливо поправляла прижавшаяся к парню Кикио, и тогда Хоши становился виден затравленный взгляд брата.

— Не могу, — но его голос звучал твердо. — Я должен сначала отвезти Кикио в безопасное место.

Бывшая послушница чуть отстранилась и удивленно сказала:

— Меня? Отвезти? И куда же ты собираешься меня отвезти?

Инуяша дернулся и забубнил:

— Ну, это… отвезти… в монастырь?.. точно, ты же в монастырь собиралась, нет?

Кикио засмеялась. Смех этот звучал невесело, скорей истерично:

— В монастырь? О чем ты говоришь! Я не могу вернуться в монастырь!

Облачный пес вскинул голову:

— Э-э-э, правда, что ль?

Кикио потупилась и отвернулась:

— Я не могу посмотреть на сестер, — прошептала она. — Я хотела посвятить жизнь Господу, стать невестой Христовой, но Нараку… — девушка подняла голову. В глазах у неё бушевала такая ненависть, что даже Сешемару шевельнул бровью: — Он все, все отнял у меня! — закричала она и разрыдалась. Инуяша обнял её и начал утешать. Наконец, всхлипы утихли, и Облачный пес предложил, не разжимая рук и удерживая Кикио у своей груди:

— Ну, не хочешь в монастырь, и не надо! Но все равно, с нами тебе не стоит ехать. Это… опасно, — упрямо настаивал он на своем.

— Детям не опасно, а мне - да? Нет уж, я лучше останусь с тобой, вот где безопасно! — Кикио снизу вверх посмотрела на парня и нежно погладила по щеке, от чего тот покраснел и дернулся назад, но на этот раз Кикио сжала объятья, не отпуская.

— Ну… ну… ну… — Облачный пес начал заикаться. Мироку пришел на помощь:

— Вы могли бы вернуться на свое прежнее место работы в миссии. Думаю, сестра Каэдэ все поймет и с радостью примет вас. А в общении с монахинями Санта-Каталины ваше сердце успокоится, и вы вернетесь на путь служения, — как-то слишком приторно сказал Хоши.

Ответ Кикио тоже сочился сиропом:

— Благодарю за заботу обо мне, преподобный, но боюсь, вакансия учительницы в миссии уже занята. Мисс Кагоме вряд ли охотно уступит мне свое место? — при этих словах девушка еще плотней прижалась к Инуяше.

— Нет, не уступлю! — рявкнула при виде этого зрелища Хигураши, весь разговор упорно сверлившая взглядом сладкую парочку, так сосредоточившись на этом, что уловила лишь обращенный непосредственно к ней вопрос.

— То есть, я не то имела в виду, — тут же смутилась Хигураши, поняв, что повела себя как дура и эгоистка.

— Разумеется, я вас понимаю, — вздохнула Кикио, наконец оставляя в покое Инуяшу. Чем тот немедленно воспользовался, отодвинувшись вместе со стулом. — Никому не хочется уступать то, что он привык считать своим, будь то вещи, — девушка оглядела чужое платье, которое носила, — место работы или еще что-нибудь! — Кикио тонко улыбнулась Кагоме. — Я не смею навязываться, — бывшая послушница сникла и мгновенно стала походить на жертву, — но позвольте мне остаться с вами! — вскричала она, протягивая руки в отчаянном жесте к Облачному псу, который осторожно прикоснулся к обращенным к нему ладоням. Кикио со всхлипом облегчения снова припала к его груди. — Я останусь с тобой! — пролепетала она, исподтишка бросая взгляд на окаменевшую Кагоме.

— Если вы закончили этот… разговор, — брезгливо вмешался Сешемару, — то лучше разойтись и отдохнуть перед завтрашним отъездом! — лорд поднялся и, упорно игнорируя тот факт, что между ушей у него желтели примулы, удалился. Рин и Джакен бросились за ним.

— Инуяша, не проводишь меня, я устала, — Кикио утомленно прижала запястье ко лбу.

— Э-э-э-э, в комнату? Ну… давай, — неуверенно проговорил Облачный пес и тоже вышел, почти неся на себе еле переставляющую ноги девушку.

— Мисс Кагоме… — начал было Мироку, но Хигураши порывисто вскочила и, буркнув:

— Я спать! — вылетела. За ней рыжей тенью устремился Шиппо.

***

— Вот ведь! — покачал головой Мироку.

— Жалко Кагоме, — тихо сказала Санго и мягко предложила: — Кохаку, иди поспи. Завтра рано выедем.

Мальчик встрепенулся, неуверенно улыбнулся сестре, но потом кивнул и ушел. Хайдзия осталась за столом, бездумно выписывая пальцем на его поверхности вензеля.

— Санго, в чем дело? — требовательно спросил Мироку, подсаживаясь поближе. Охотница пожала плечами, словно пытаясь уклониться от вопроса, но потом сказала, не глядя на молодого человека.

— Господин Мироку, как вы думаете, что в жизни человека главное?

Хоши несколько секунд смотрел на поникшую девушку, а потом осторожно взял её за руку и ответил:

— Думаю — семья, — чувствуя, что именно такой ответ требуется Санго. Интуиция не подвела священника. Девушка с надеждой посмотрела на него:

— Да?

— Да! — кивнул он, не забывая поглаживать мозолистые пальчики охотницы.

— А если человек ради семьи делает что-то… что-то… не очень… хорошее… предосудительное… неправильное… тогда что? — заикаясь и краснея, выдавила Санго.

Мироку задумался, чуть придвинулся к девушке, а его рука тем временем переместилась на её плечо.

— Если он это делает в корыстных целях, тогда это однозначно зло, а если в благих — следует прежде всего во всем разобраться и не выносить скоропалительных выводов, ибо своя кровь — не вода, от неё не так просто отказаться, — рассуждал Хоши, потихоньку поглаживая Санго по спине, опускаясь все ниже.

— Я тоже так думаю, — девушка даже чуть улыбнулась. — Я бы никогда не сделала ничего во вред никому… — она запнулась, нахмурилась, а потом свирепо спросила: — А где это ваша рука, господин Хоши?!

— А? — безмятежно отозвался Мироку, всецело поглощенный исследованием «нижних земель».

Пощечина отбросила его назад, а разгневанная Санго вскочила:

— Вы… вы… вы… — задыхалась она, пунцовея щеками. — Вы невыносимы! Я задаю вам серьезный вопрос, а вы… вы… хуже всех! Пошляк! — припечатала она и строевым шагом удалилась.

Мироку грустно посмотрел ей вслед, прижимая ладонь к пострадавшему лицу.

— Так и я был серьезен! — вздохнул он. — Зато хоть ожила немного. Интересно, что случилось? — пробормотал он.

***

Кагоме уперлась лбом в стену коридора и всхлипнула. Гнев, горе, ревность, отчаяние клокотали в ней. Девушка почувствовала, как её дергают за рукав и повернулась, вытирая слезы. Шиппо, стоящий рядом, серьезно сказал:

— Не расстраивайтесь, учительница, все будет хорошо.

— Все в порядке, — фальшиво улыбнулась Хигураши. — Я просто устала.

— Устали? — не поверил лисенок. — Этот придурок! — он гневно сжал кулачки. — Я с ним разберусь!

— Не надо, — теперь Кагоме и в самом деле чувствовала усталость. — Это его право. В конце-концов, он любил её задолго до меня. Так что все просто возвращается на круги своя, — невесело усмехнулась она и, потрепав Шиппо по макушке, зашла к себе в номер.

— Ага, любил. То-то и оно, кого этот идиот любил! — проворчал кицуне.

***

Расстроенная и опустошенная, Кагоме никак не могла заснуть. Стоило ей зажмуриться, как образ Кикио всплывал сам собой. Кикио, прижимающейся к Инуяше, дотрагивающейся до него, играющей белыми прядями, улыбающейся. В воображении Хигураши Облачный пес отвечал на все эти знаки внимания, хотя на самом деле девушка видела, что парень сбит с толку и растерян, но фантазия охотно дорисовывала несуществующее. Когда распалившийся мозг выдал совсем уж неприличное видение, Кагоме не выдержала. Она встала, открыла окно и вдохнула холодный ночной воздух, успокаивая нервы, а потом прислушалась. На улице брехали собаки, уже привычно для уха позвякивали колокольчики, которые так любили Они, с первого этажа гостиницы доносились невнятные голоса и бренчание посуды, но один звук, гораздо ближе, привлек внимание девушки. Она замерла, а потом бросилась к двери.

— Ину… — вскрикнула она, выскакивая в коридор, но не закончила. В коридоре был действительно Облачный пес, вот только сидел он не у двери Кагоме, а дальше, там, где поселили Кикио.

Хигураши словно приморозило к полу. Сколько раз Инуяша караулил её сон, а теперь он охраняет другую! Непрошеные слезы опять обожгли веки. Она стояла и комкала ночную рубашку, наблюдая за Облачным псом, который поднялся с пола и приблизился к ней.

— Кагоме? Ты чего? — неуверенно спросил он.

Кагоме просто распирало от желания завизжать, но она сглотнула и насморочным голосом выдавила:

— Ничего.

Парень зыркнул на неё исподлобья, но потом резко смел челку в сторону и посмотрел открыто:

— Ты злишься? — спросил он напрямую.

«Конечно злюсь, идиот!» — мысленно выкрикнула Кагоме, а вслух сказала:

— Нет.

— Правда? — не поверил Инуяша.

— Конечно, я не злюсь, — на самом деле именно от злости Кагоме обрела твердую почву под ногами и силы продолжить этот разговор. — На что мне злиться? Я все понимаю, — она улыбнулась сжатыми губами, отвернулась, чтобы уйти, но почувствовала, как её крепко схватили за предплечье.

— Дура! Ничего ты не понимаешь! — выкрикнул Облачный пес.

Кагоме нарочно медленно посмотрела на пальцы, сжимающие её руку, и ровно спросила:

— И чего же я в очередной раз не понимаю?

Инуяша встряхнул её, открыл рот, но потом так и застыл. Кагоме изогнула бровь, заставляя собачьи уши дергаться все быстрей.

— Это… — выдавил их хозяин. — Кикио — это Кикио, а ты — это ты! Вот! И не хрен все путать! Ты сама знаешь, что Нараку с Кикио… ну… сделал! Что я теперь, бросить её должен?! Я должен ей помочь и все! Это так сложно понять?!

— Помочь? — скептически повторила Кагоме. — И всё?

— И всё! — тряхнул головой Инуяша. — А ты там чего себе навоображала, а?!

— Мне больно, — выразительно сказал Кагоме, а когда парень поспешно освободил её руку и забормотал что-то, добавила:

— Видишь ли, глядя на вас, я не знаю, насколько далеко эта помощь зайдет. Может ты и думаешь, что всё просто, но вот Кикио явно так не думает! — и прежде чем собеседник смог придумать ответ на это заявление, захлопнула перед его носом дверь.

***

Облачный пес стоял посередине коридора, переваривая разговор, когда скрипнула другая дверь.

— Инуяша? — выглянула Кикио. — Всё в порядке?

— А я знаю? — проворчал под нос парень, но тут же громче сказал:

— В порядке. Спи давай! — вспомнил, сколько раз говорил эту фразу Кагоме, и смешался.

Кикио попросила:

— Зайди, пожалуйста!

Парень еще сильней смутился:

— Э-э-э, ну как бы… может не надо? — он слышал дыхание стоящей совсем рядом за дверью Хигураши и не знал, что делать.

— Я тебя не съем! — улыбнулась Кикио. — На минуточку.

— Ну ладно, — уступил Инуяша, уловил длинный всхлип Кагоме, но ноги сами несли его к бывшей послушнице.

***

Кикио опустилась на стул и аккуратно расправила на коленях юбку. Инуяша застыл на пороге.

— Проходи, — предложила девушка, но Облачный пес отрицательно замотал головой, не желая нарушать невидимую границу.

— Как хочешь, — уступила Кикио. — От меня одни неприятности? — подавленно спросила она.

— Нет, что ты! — запротестовал Инуяша. — Все… это… нормально! — отважно соврал он.

Кикио не поверила:

— Нет, не нормально, — горько сказал она. — Я приношу всем только несчастье. Я очень благодарна тебе. Если бы я могла, уехала бы завтра же. Преподобный Хоши прав, в монастыре приняли бы меня, и какая-то часть моей души стремится туда, но другая не может. Мне надо время, ты понимаешь? — она умоляюще посмотрела на Инуяшу. — Я не хочу доставлять неприятности, поэтому просто прошу потерпеть меня еще чуть- чуть, — девушка смолкла.

Инуяша тоже молчал. Он был сбит с толку. Эта девушка абсолютно не походила на ту, которая буквально липла к нему в последние дни. Эта девушка до боли напоминала прежнюю Кикио. Девушка приняла его молчание за сомнение и добавила:

— Если пожелаешь, я буду держаться от тебя подальше, но только не прогоняй меня… пожалуйста, — голос её дрогнул.

Инуяша порывисто шагнул к ней:

— Не брошу я тебя, сказал же! Я все для тебя сделаю, все! — горячо пообещал он, потянулся, желая дотронуться до Кикио, но та отстранилась, избегая прикосновений. Облачного пса обдало жаром — все словно как тогда, в миссии!

— Хорошо, — кивнула Кикио. — А твоя девушка не будет против? — внезапно кокетливо спросила она, резко меняя тон.

Парень моргнул.

— Иди, я тебя больше не задерживаю! — распорядилась Кикио.

***

Инуяша плелся на конюшню. Замордованному переживаниями мозгу требовалось общение с кем-то простым и понятным, не вызывающим судорог между ушами. Например, с Казе. Но мечтам Облачного пса не суждено было сбыться. На полдороге его перехватил Шиппо, с решительным видом вынырнувший из темноты заднего двора.

— Эй, идиот, ты поговорил с учительницей? — остановившись на всякий случай поодаль, спросил Кицуне.

— С какой из? — буркнул Инуяша. Шиппо закатил глаза под лоб:

— Ой, вот только тупить не надо! С мисс Кагоме, ты, болван!

В другое время Шиппо за обзывательства обзавелся бы уже парой шишек, но не до этого было. Парень оскалился:

— Слышь, отвали, мелочь пузатая! Ты хоть не лезь, защитничек! Когда Кикио уехала, ты меня чуть с говном не сожрал, а теперь за другую заступаешься?!

— Я не против мисс Кикио, только… — Шиппо потупился, шмыгнул и совсем тихо договорил: — Она совсем не такая, как раньше.

Слова мальчика подожгли бикфордов шнур копящегося гнева, и парень взорвался:

— Ну, изменилась Кикио, и что теперь? Кинуть её?! — заорал он. — Ты хоть понимаешь, что с ней произошло?! Что Нараку с ней сделал? Тут бы любой изменился! Вы хоть что говорите, а я её не брошу! Потому что она… а я… это все… — Инуяша начал путаться в словах, гневно сжал кулаки и надвинулся на испуганно съежившегося Шиппо.

— Ин… ин… ну… яша! — залепетал перепуганный мальчик, таращась в горящие золотые глаза.

— Успокойся.

Мироку возник словно ниоткуда. Хоши уперся ладонью Инуяше в грудь и бросил Шиппо:

— Иди к себе, малыш, здесь я сам закончу.

Шиппо кивнул и шустро кинулся к гостинице, но, верный себе, на пол пути остановился и показал язык, присовокупив:

— Придурок психованный!

***

— Знаешь, тебе стоит выбирать противников своей весовой категории, — задумчиво посоветовал Мироку. Облачный пес все еще пыхтел, но уже не зло, а скорей раздраженно, и Хоши рискнул спросить:

— Остыл? Если да, то давай поболтаем.

— Да вы что, сговорились все!!! — взвыл Инуяша.

— Уверяю тебя, сговором тут и не пахнет, — заверил Мироку. — Просто все видят проблему и…

— Нет никакой проблемы! — резко перебил его Облачный пес.

— Да? — смиренно удивился Хоши. Он сел на лавочку у стены конюшни и предложил: — Тогда давай поговорим о проблеме, которой нет.

— Ты издеваешься? — засопел Инуяша. — Какая еще, нахрен, проблема? Нет её. Нет и все! Кикио — это Кикио, а Кагоме — это Кагоме, говорю! А что там, кто там звон слышал… нет ничего! — парень выразительно покрутил рукой в воздухе.

— То есть ты признаешь, что несуществующая проблема связана с мисс Кикио, мисс Кагоме и твоим к ним отношением? — уточнил Мироку, а потом внезапно мечтательно прищурился: — Ах, если в моем сердце так безгранично не царила бы Санго, я бы тебе даже позавидовал. Две такие роскошные женщины ревнуют тебя!

— Чего? — впал в ступор объект раздоров. — Правда?! Э-э-э, ну… не!.. точно не!.. я не хотел!.. фигня все это… — забурчал он. Потом задумался, морща лоб и почесывая за ухом. Мыслительный процесс шел туго, и Мироку решил его подпихнуть:

— Скажи мне, брат мой, только быстро, с кем ты хочешь быть? С Кикио или с Кагоме? Только быстро. Ну?!

— С Кагоме! — выпалил Инуяша, тут же залился краской и оскалился: — Какого ты лезешь?! И какого я с тобой такие вещи обсуждаю?!

— Потому что больше тебе не с кем их обсуждать, — спокойно парировал Мироку. — А я готов выслушать и помочь по мере сил.

— Не нуждаюсь, — отрезал Облачный пес, но потом сунул руки в рукава куртки и нахохлился: — Ну какого черта, а? Я же просто Кикио помогаю! Я не могу её оставить! А Кагоме… Пхе! Дура! — он гневно засопел.

Мироку мысленно вздохнул и попросил:

— Попробуй взглянуть на ситуацию глазами Кагоме. Это иносказательно! — тут же уточнил он. — У вас с ней и так сложные отношения, а тут появляется твоя бывшая девушка, ты от неё не отходишь, да и она, скажем так, демонстрирует достаточно… м-м-м… близкие отношения. Я бы сказал, на грани приличия близкие.

— Ага, это странно. Точно засранец рыжий сказал — Кикио так себя не вела. Она изменилась, — грустно заметил Инуяша, присаживаясь рядом. — А Кагоме зря бесится, — добавил он. — Ну сказал я, что люблю Кикио, так это ж когда было и вообще…

— Что?! — в ужасе перебил его Мироку. — Ты сказал Кагоме, что любишь Кикио?!

— Эт давно было, — совсем себе под нос выдавил Инуяша, пряча лицо.

— Да дело не в этом! — Мироку просто распирало. — Ведь Кагоме в любви ты не признавался?!

— Нет, — подтвердил Инуяша. — И не признаюсь! — выкрикнул он.

— Но почему?! — застонал Мироку.

— Потому что, все, кому я говорил, что люблю их, или умерли, или бросили меня. Дед, мама, отец, Сешемару, Кикио. Я никогда не скажу этого Кагоме, — тихо сказал Инуяша, глядя в землю. Мироку не ответил, и спустя несколько минут парень рискнул на него покоситься. Хоши пристально смотрел на Облачного пса.

— Не-е-ет, братишка, это не тараканы, это вся королевская конница и вся королевская рать, — наконец торжественно и мрачно констатировал он. — Ладно, забудь! — махнул Мироку и продолжил: — Но ведь Кагоме об этих твоих заморочках не знает! Не хочешь признаваться в любви, бог с тобой, скажи это как-нибудь по-другому!

— Я говорил! А она, балда, задрыхла в это время, — обиделся Инуяша.

— О-о-о-о! — душераздирающе застонал Мироку. — Хорошо, хорошо, все хорошо. Спокойно, спокойно. Я сочувствую мисс Кагоме все сильней, — забормотал он под нос. — Скажи ей это ещё раз! — настойчиво предложил он.

— Пхе! Вот еще! А чего она… и вообще… и этот серомордый… я а… ничего не сде-е-е-елал!.. пхе!.. еще и врезала!.. кхе! — перешел Инуяша на привычное невнятное бормотание вперемешку с фырчанием.

— Вот из-за такого поведения и возникают проблемы, которых нет, — выразительно сказал Мироку, наслушавшись этого монолога.

— И что мне делать? — уныло огрызнулся Инуяша.

— Разобраться в собственных чувствах для начала, — посоветовал Мироку.

— Да пошел ты, — вяло послал его Инуяша, но Хоши был тверд аки кремень:

— Давай еще раз — что ты чувствуешь к Кикио. Быстро! — рявкнул молодой священник. Инуяша дернулся и выдавил:

— Жалость. Благодарность. Признательность. Нежн… — тут Облачный пес очнулся и возмутился:

— Слышь ты! Отвали! Чего ты… с эти самым… с такими разговорами… а я… у-у-у-у!

— Благодарность, признательность, — задумчиво повторил Мироку, не обращая внимания на Инуяшу. — Почему так? — спросил он, не сильно рассчитывая на ответ, но, к его немалому удивлению, Облачный пес ответил:

— Когда Кикио появилась в миссии, я был диким…

— Ты и сейчас не очень домашний! — хихикнул Мироку и извинился: — Прости!

— Пхе! Повстречался бы ты мне тогда, ты бы узнал, насколько я одомашнился! — Инуяша растянул губы в нехорошем оскале. — Кикио была… как… как… ангел, да, — смущенно отвернулся парень. — Спокойная, терпеливая, ласковая. Она говорила со мной и не смеялась, как другие. От нее приятно пахло. Немножко, как дома, ага. И мне рядом с ней хотелось чего-то… такого… а не просто убить Сешемару и сдохнуть самому. Кикио была такой… чистой, — вздохнул Инуяша, погрузившись в воспоминания.

— Скажи, а кто первым заговорил о любви? — очень осторожно подтолкнул его мысли в нужном направлении Мироку.

— О любви? — удивился Инуяша. — Никто. Просто однажды Кикио призналась, что её родители умерли, когда она была совсем маленькой, и её воспитали сестры в монастыре, и она всегда тоже хотела быть монашенкой, а потом сказала, что теперь задумалась, как это, быть обычной женщиной. Просто жить. Ну, я и подумал… А она вроде и не против была… Дурак я был, что поверил, будто она… и я… — Инуяша замолчал.

— А Кагоме? — продолжал допытываться Мироку.

— Кагоме другая, — Облачный пес улыбнулся, и Хоши удивился, как все же настоящая улыбка меняет лицо этого угрюмца. — Эта дурища меня жутко раздражала! Бесила просто! Приперлась, понимаешь, влезла в мою жизнь, и вся такая… Пхе! И не избавиться от неё! Но… знаешь, Мироку, она единственная после родителей приняла меня таким, как я есть… да. Вот так!

— Значит — Кагоме? — уточнил Мироку, сам улыбаясь.

— Кагоме! — тряхнул головой Инуяша. — Но Кикио я ведь не могу не помочь? — почти умоляюще спросил он.

— Можешь и должен, — пожал Хоши плечами. — Просто постарайся вот так же, как мне, рассказать это мисс Хигураши. Она поймет, я уверен. И объясниться с мисс Кикио.

— Ага, ладно, — нервно передернулся Облачный пес.

— Эй! — окликнул он Мироку, который начал вставать. Хоши обернулся: — Типа, спсб! — скороговоркой выговорил парень. — Ну, типа… мне и правда полегчало, — признался он.

— Всегда пожалуйся! — усмехнулся Мироку. — Есть такая профессия — души спасать!

— Да пошел ты! Спаситель! — отмахнулся от него Инуяша.

— И ты не засиживайся, — посоветовал ему Хоши.

***

Утром выспавшимся, свежим и бодрым был, кроме детей, разумеется, один Сешемару. Обведя орлиным взором свою разной степени неадекватности команду и проверив, удобно ли Рин устроилась на крупе А-уна, лорд провозгласил, едва заметно дернув уголком рта, что у более жизнерадостных существ, вероятно, должно было изображать улыбку во все зубы:

— Ну что, начинаем охоту на Лиса?

Примечание к части

* (яп.) Бурый медведь

Глава 35

Инуяша целовался с Кикио.

Кагоме отвернулась и побежала, не замечая, как растрепавшиеся волосы липнут к мокрому от слез лицу, а ветки придорожных кустов цепляются за одежду. Ни единой мысли, кроме «Прочь! Прочь отсюда!», у девушки не было. Она чувствовала себя зверьком, попавшим в капкан собственных чувств, который, захлопнувшись, больно ранил её предательством. Она никак не ожидала, что Инуяша способен на такую подлость и его коварство потрясло едва не больше, чем сам поцелуй.

Кагоме бежала до тех пор, пока, споткнувшись, не рухнула на землю. Падение застало её в самом опасном месте пути — на краю глубокого оврага, почти пропасти. Хигураши лежала на животе и смотрела вниз с обрыва, чувствуя, что сама похожа на этот провал, где под тонким слоем почвы громоздились скальные породы, выщербленные и потрескавшиеся, а по дну катил мутный, вздувшийся от талых вод ручей, в бессильной ярости кидаясь на сдерживающие его бег камни. Так и её душу ранили острые грани обиды, а ярость и гнев шипели и плескались между ними. Девушке хотелось закричать, выпуская свои эмоции наружу, но вместо этого она села, обхватила колени и уставилась на лес, не видя всей той красоты, которой восхищалась еще совсем недавно.

***

Когда учительница Хигураши умчалась, Шиппо за ней не последовал. Он таращился на милующуюся парочку, гипнотизируя спину полукровки, и только потом начал действовать. Гневно вскрикнув, он подскочил к Облачному псу, с размаху пнул его под колено и дернул за хвост волос. Шиппо не обольщался насчет своих возможностей и, хоть и вложил всю оскорбленную душу в нападение, никак не ожидал, что противник рухнет как пришибленный. Позабыв всё, что он собирался высказать этому гаду, Шиппо ошеломленно застыл, наблюдая, как корчится на земле Облачный пес. Мальчику стало страшно. Он не понимал, что происходит, и, надеясь разобраться, посмотрел на мисс Кикио.

Бывшая послушница наблюдала со странной смесью триумфа и сожаления. Её неестественно маленькие зрачки блестели, губы кривились. Но заговорила она ровно.

— Теперь ты знаешь, что это за ад, в который бросил меня Нараку, — сказала она и запнулась, с недоумением глядя на парня у своих ног. — Ин-нуяша? — неуверенно позвала она. — Что с тобой?

Облачный пес захрипел. Его лица не было видно за вылезшими из-под заколки прядями, но понятно было, что ему плохо.

Кикио медленно опустила руки, до этого прижатые к груди. В правой ладони блеснуло стекло. Шиппо увидел небольшой коричневый пузырек. Не веря, лисенок прочитал белую этикетку.

— Уч…мисс… что… что… Что вы натворили!!! — заорал он и хлопнул по склянке так, что та, кувыркаясь, полетела в траву

— Что ты себе позволяешь! — гневно выпрямилась несостоявшаяся монашка и потянулась за упавшим предметом, но лисенок не дал его подобрать, отбросив ногой подальше, а сам вцепился в платье девушки.

. — Вы с ума сошли?! — от возмущения мальчика колотило. — Вы что, не знаете, что для Они опиум - это яд?! Вас сестра Каэда не предупреждала?!

Шиппо метнулся к парню, с трудом перевернул дергающееся тело, и стало видно, что Облачный пес белый как снег, его губы и веки посинели, он безуспешно пробовал вдохнуть, царапая выпущенными когтями горло и грудь. Шиппо его потряс:

— Ты, идиот, дыши! Ты же полукровка, ты можешь! Помнишь, тебе же уже эта гадость однажды досталась? — Шиппо сказал и прикусил губу, останавливая дрожь, которая охватила его при одном воспоминании о том случае. Медсестра врача из Города искренне хотела облегчить мучения мальчика-полукровки, чьи руки напоминали кровавое месиво. Просто её никто не предупреждал… Кицуне встряхнулся и снова склонился к Облачному псу:

— Ты тогда не помер и сейчас не смей! Помнишь, что сестра Каэде говорила? Не старайся вдохнуть, расслабься!

Инуяша замычал, мол, тебе легко командовать!

Кикио стояла неподвижно с лицом, с которого мигом слетела вся гордость и надменность. Оно стало просто лицом очень юной растерянной девушки.

— Шиппо, я… я… не хотела! — пролепетала она. — Я не знала! Я действительно не знала этого! Так вот почему… — вдруг тихо-тихо прошептала она и странно хихикнула.

Маленький Кицуне порывисто развернулся к ней:

— Не знали?! Чушь не порите! — разозлился он. — Вы и про мисс Кагоме не знали? Я же видел, что вы её заметили, но вы продолжали с этим кретином конченым лизаться!

При упоминании Кагоме Инуяша широко распахнул глаза, и в них плеснулся такой животный ужас, что Шиппо отпрянул. Облачный пес попробовал вскочить, но тут же рухнул. Он силился что-то сказать и сумел прохрипеть:

— Где… Ка… го… ме…

— Убежала, — сумрачно сообщил ему мальчик. — Как увидела вас, когда вы… ну, ты понял… так и убежала!

Инуяша сжал пальцы на горле так сильно, словно не борясь с удушьем, а наоборот, душа себя. Из-под вонзившихся когтей потекла кровь.

— Надо… надо… ей… — он поднимался, у него не получалось, но парень не сдавался, отчего становилось только хуже.

— Тебе не бегать надо, а успокоиться, а то, и правда, сдохнешь! — заплакал Шиппо, потом решительно шмыгнул: — Я найду учительницу!

— Не надо, я сама, — вдруг вмешалась Кикио. — Я сама найду госпожу Хигураши и все ей объясню, — девушка потупилась, её голос был тусклым и безжизненным.

Лисенок растерялся, чувствуя себя единственным взрослым в этой компании, который и должен принять окончательное решение. То, что предлагала бывшая послушница, казалось хорошим выходом, но тот же инстинкт, который погнал маленького Кицуне в лес, бубнил глубоко в мозгу, что никакое оно не лучшее.

— Вы так сделаете? — осторожно спросил мальчик.

— Да, — кивнула девушка и наклонилась за бутылочкой.

Шиппо успел первым.

— Шиппо! Отдай! — буквально взвизгнула девушка. — Мне надо… отдай пожалуйста, — тут же сменила она тон, заискивающе улыбаясь мальчику, но тот попятился, дергая ушками.

— Нет! Вот поговорите с мисс Кагоме, тогда видно будет! — твердо сказал он.

Улыбка превратилась в гримасу, и Кикио, больше не сказав ни слова, направилась по тропинке в ту сторону, где скрылась девушка.

Когда она ушла, Инуяша прохрипел:

— Дай! — каждый вдох давался ему с боем.

Шиппо послушно отдал пузырек и только крякнул, когда тот хрустнул, раздавленный.

— Ты реально идиот! — жалобно сказал мальчик. — А если осколки кожу поранят, и эта дрянь в кровь попадет? Тогда ничего уже не поможет, — он осторожно стряхнул остатки стекла и жидкости с пальцев Инуяши, борясь с желаем безудержно разреветься.

***

Рев воды перекликался с шумом в мозгу, и девушка ощутила присутствие постороннего не сразу. Она поспешно вскочила. Кикио стояла в нескольких шагах. Кагоме растерянно замерла. Она украдкой взглянула на соперницу и испытала неприятное чувство, что видит свое отражение. Наверное, так казалось из-за одолженного платья. Но двойник был безжалостен к оригиналу. Белоснежная кожа, безупречные черты лица, точеная фигурка, изысканные движения… такой Кагоме рисовала себя мысленно, но знала, что на самом деле она всего лишь невзрачная простушка. Кикио же обладала всем этими чертами и качествами. Хигураши представила рядом с ней Инуяшу и едва не всхлипнула. Они идеально подходили друг другу. Их красота взаимно оттенялась и подчеркивалась. Не замечая, что в её воображении Инуяша скорей походит на своего старшего брата, Кагоме сказала:

— Я уеду…

Бывшая послушница благожелательно улыбнулась:

— Давно пора. Неужели до этого момента ты еще не поняла, что Инуяша принадлежит мне? Чтобы до тебя дошло, потребовалось неопровержимое подтверждение?

Слова обжигали, но внутри Хигураши всколыхнулся протест.

— Инуяша не вещь, чтобы кому-то принадлежать, — буркнула она под нос, но Кикио услышала, вскинула бровь и звонко засмеялась, прикрывая рот ладошкой:

— Милочка, вот из-за такого отношения ты его и потеряла! Пес нуждается в поводке и должен слушать команды! — её черты исказились в хищном оскале. — Да ты просто дура, если это не усвоила! — пренебрежительно бросила она.

Хигураши, онемев от изумления, смотрела на Кикио, замечая теперь, что белоснежная кожа бывшей послушницы болезненно прозрачна, вокруг глаз разбегаются стайки преждевременных морщинок, а около рта намечаются глубокие горькие складки.

— А ты думала, я его люблю?! — глумливо воскликнула Кикио на невысказанный вопрос. — А-ха-ха-ха! — новый приступ смеха разнесся над ущельем. — Я превращу его жизнь в ад! — надрывалась бывшая послушница. — Я его ненавижу! — завопила она, и эхо подхватило «Вижу… вижу…», засвидетельствуя творящееся безумие

— Я… тебе… не позволю… — Хигураши сжала кулаки.

— Интересно, как? — стремительно успокаиваясь, полюбопытствовала Кикио.

— Расскажу… — растерянно начала Кагоме, но её оборвали:

— Да что бы ты ни сказала или ни сделала, Инуяша все равно будет на моей стороне! Он все равно будет защищать меня! Слышишь, ты! Меня! А-ха-ха-ха! — бывшая послушница подошла ближе, сотрясаясь от манерного смеха.

Хигураши это надоело.

— Инуяша не такой дурак! — убежденно выпалила она. Кикио склонила голову на плечо.

— Ты права, мой песик изменился, — сказала она, хитро улыбнулась. — Поэтому сделаем так… — и толкнула Кагоме в пропасть.

***

Небо рванулось вверх. Ощущение свободного падения противно сжало желудок. Не успела Кагоме испугаться, как схватилась за что-то. Девушка не почувствовала ни боли от сдираемой о торчащий корень сосны кожи, ни того, что всем телом ударилась о стену ущелья. Она чувствовала только холодные, твердые, прекрасные камни, за которые и цеплялась со страстным желанием жить. Ногти впустую скребли по валунам, ноги без толку искали опору. Она дрожала от напряжения, но не сдавалась. Текли жуткие секунды, и наконец девушка смогла обрести хрупкое равновесие. Отдышавшись, она рискнула взглянуть вверх, откуда её изучала Кикио с выражением искреннего огорчения.

— Надо же, не сорвалась, — констатировала она. — Ну, это ненадолго, — «подбодрила» она свою жертву.

Хигураши и сама чувствовала, что её единственное упование на спасение, тонкий корешок, неминуемо выскальзывает из окровавленных пальцев. Девушка со стоном перехватила его повыше.

— Падай уже, — посоветовал ей Кикио. Бывшая послушница выглядела лисой, играющей с мышью. — Не волнуйся, я сумею утешить Инуяшу. «Ах, бедная, бедная Кагоме! Она покончила с собой, не выдержав душевных мук!» — с театральным надрывом выкрикнула Кикио.

— Нет… — прохрипела Хигураши.

— Не волнуйся. Я буду наслаждаться его агонией, не позволяя ему забыть, что он сделал с тобой. Ты будешь отомщена… и я буду отомщена! — с этими словами Кикио ушла, оставив Кагоме висеть над пропастью.

***

Надежды не было, как и сил. Было отчаяние. И усталость. В какой-то момент Кагоме была готова сдаться.

— Что ты там делаешь, глупая человечиха?

Не веря своим ушам, Хигураши вскинула голову. Сквозь слезы и летящий песок она сумела рассмотреть свесившегося через край Джакена.

— Помогите! — взмолилась девушка, снова безрезультатно упираясь в уступ носками сапожек.

Джакен нахмурился.

— Ты не нравишься господину Сешемару, — сообщил он беспомощно барахтающейся девушке.

— И что?! — в сердцах вскинулась Кагоме. — Это повод меня тут бросить?! — злость вытесняла безразличие, заставляя её бороться изо всех сил.

Лягух буркнул что-то неразборчивое, вполне могущее быть: «Воля лорда Сешемару превыше всего!», но потом Кагоме увидела, как к ней спускается веревка.

***

Кагоме стояла на четвереньках, вперив взгляд в замечательную, надежную землю.

— Глупая человечиха, — бухтел Джакен, сматывая веревку. — Из-за тебя я не успею приготовить лорду Сешемару обед! А я собрал для него первые росточки папоротника. Он их так любит! — лягух указал на корзинку, полную зелени.

— Лорд Сешемару уехал, — Кагоме попробовала принять более достойное положение, но у неё вышло только шлепнуться на попу и наблюдать, как заметался по тропинке Джакен:

— Как уехал?! Куда уехал?! Почему?! Без меня?! Ло-о-орд Сешемара-а-ару-у-у! — заблажил слуга, а потом снова накинулся на Кагоме: — Отвечай, людиха, куда уехал мой лорд?

На «людиху» реагировать сил не было, поэтому Хигураши ответила, как есть:

— Шиппо сказал, что Сешемару встретил какого-то лорда Медведя, и они поехали к нему в поместье.

Джакена как будто поразила молния.

— Мой лорд… к Медведям… — еле вымолвил он таким тоном, словно ему сообщили, что его родного головастика бросили в пруд с пираньями, подхватил корзинку и кинулся бежать с криком:

— Мой лорд, верный Джакен идет к Вам!

***

По мнению Шиппо, тащились они с черепашьей скоростью. Судя по скрипу зубов Инуяши, он это мнение разделял. Но стоило Облачному псу ускориться, как новый спазм лишал его воздуха, и парень был вынужден пережидать, прислонившись к дереву или к подпирающему его лисенку. Легче стало лишь на самых подступах к гостевому домику. Инуяша задышал свободней и задвигался шустрей. А вот Шиппо наоборот притормозил, предчувствуя, что это еще не конец. Ожидание мрачного финала вышибало у него незваную слезу. Маленький Кицуне отставал все больше.

***

Когда Инуяша ввалился в дом, там была Кикио, роющаяся в вещах Хигураши. При появлении Облачного пса она отпрянула от разворошенной сумки и что-то быстро сунула в складки юбки.

— Где… Кагоме? — с натугой выдавил Инуяша, держась за дверной косяк.

У бывшей послушницы чуть заметно сузились глаза, перед тем как распахнуться во всю ширь, наполнившись трагизмом.

— О, Инуяша! — вскричала она.

— Ч-ч-ч-то? — и без того бледный, Инуяша стал пепельным. Он пошатнулся: — Ч-что счилсь? — язык его не слушался.

— Мне так жаль! Это ужасно! — Кикио подалась ему навстречу, намереваясь заключить в объятья, но драматическую сцену прервали:

— Да, расскажи нам — что случилось! — на пороге стояла грязная, запыхавшаяся, злая Хигураши Кагоме.

— Кагоме! — Инуяша подался от одной девушки к другой, чуть не упал и замер, прижимая уши: — Кагоме… я…

Хигураши наставила на него палец:

— Даже не начинай! Я всё видела! — отчеканила она.

— Всё? — слабо повторил Инуяша, пряча уши окончательно. — Кагоме, я…

— Да хочешь ты её любить, люби! Мешать не стану! — рявкнула девушка. — Меня только зачем… — тут голос её сорвался: — Зачем ты со мной так? — тихо и обиженно спросила она.

— Нет! — ожесточенно запротестовал парень.

— Проигрывать надо достойно, — подала реплику Кикио из-за его спины.

— А ты вообще молчи… — задрожала Кагоме, не выдержала и добавила: — Дрянь! А ты знаешь, Инуяша, что твоя драгоценная любовь убить меня пыталась?

— Что? — Облачный пес крутанулся на этот раз к бывшей послушнице. Та еще более патетически вскричала:

— Ах! Это ложь!

Облачный пес застыл между двумя девушками. Он тяжело дышал, низко наклонившись, так, что белые пряди упали пологом. Внезапно он схватил обеих и поволок за собой, прочь из домика. Около крыльца они чуть не столкнулись с Шиппо, который только взвизгнул при виде промчавшейся мимо него троицы. Лисенок устремился было за ними, но вынырнувший Джакен за шиворот утащил его за угол, приговаривая:

— Нечего детям во взрослые разборки влезать! Пришибут ненароком и не заметят!

***

Инуяша остановился под огромным развесистым вязом, чья крона покрывала тенью почти весь двор гостевого дома. Парень по-прежнему глядел под ноги. Его хриплому дыханию вторило пыхтение одной девушки и чуть более сдержанные, но тоже взволнованные вздохи другой.

— Кагоме… — обратился Облачный пес к одной из них. — Что ты такое говоришь? Как Кикио могла тебе навредить?

— Она не пыталась мне навредить! — запальчиво топнула Хигураши. — Она пыталась меня убить! Столкнула с обрыва! А еще наговорила такого… — она запнулась, потерла лоб и устало закончила: — Не буду я повторять, это мерзко. Инуяша, пусть ты её любишь… но она не… нехороший человек.

Бывшая послушница сдавленно ахнула:

— Врунья! Ты ей веришь?!

Инуяша не отвечал. Он сгреб волосы в пук и заколол их в узел на шее, выпрямился, повернулся к Кикио и, открыто глядя на неё, сказал:

— Верю.

У Кикио на лице появилось ошеломление. Потом она быстро уткнулась в ладони:

— Прости меня, Инуяша! Я не хотела! Но я испугалась, что ты бросишь меня и забудешь! Я не знаю, что на меня нашло!

Облачный пес шагнул к ней, схватил за плечи и встряхнул:

— Идиотка, забыть тебя?! Да не было и дня, чтобы я не думал о тебе! Я же сказал, что все для тебя сделаю!

— Правда? — Кикио подалась к нему. — Ты же понимаешь? Понимаешь, почему…?

— Понимаю, — кивнул парень. — Но… — он отступил. — Что бы ни происходило, я не позволю вредить Кагоме!

На этот раз пораженно вытаращилась Хигураши. Инуяша заступился за неё?! Пошел против Кикио??!

— Ты-ы-ы! — выдохнула бывшая послушница. — Вечно ты! — она выхватила дерринжер и направила его на соперницу, которая заморгала:

— Мой пистолет… Откуда он у тебя?

Кикио громко захохотала, но тут же осеклась, когда Инуяша вступил на линию огня и перехватил её руку с оружием.

— Хватит! — сказал он. — Почему ты так себя ведешь?

— Не трогай меня! — истерично завизжала девушка, тщась освободиться из захвата. — Ненавижу тебя!

— Да ненавидь сколько влезет, но Кагоме тут не причем! — Инуяша тряхнул Кикио, которая перестала биться, посмотрела на Облачного пса и нехорошо улыбнулась.

— Нет, Инуяша, ты не понимаешь, — спокойно сказала она. — Я тебя действительно ненавижу.

Под напором этого чувства, пропитавшего её слова, Облачный пес шарахнулся прочь.

— Ненавидишь? — недоуменно переспросил он. — За что?

Кикио засмеялась тем деланным смехом, который Хигураши слышала от неё над обрывом.

— Ты еще спрашиваешь?! Ты… ты… ты… это ты во всем виноват! Во всем, что со мной случилось! Что меня похитили, мучили, измывались надо мной! Ты!

— Что ты несешь! — выпалила Кагоме. — Причем здесь Инуяша?! Это Нараку тебя схватил! Он твой враг!

— Нараку? — Кикио улыбнулась едва не с нежностью, но тут же перекосилась в нервном спазме. — Нараку я ненавижу еще больше, но он был честен со мной, он открыл мне глаза на вас всех! Ты! — она ткнула стволом в полукровку. — Ничего не сделал, чтобы освободить меня. Ты даже не искал меня! Ты меня просто бросил! Ты миловался с этой девкой, — она повела дерринжером в сторону Кагоме, — когда другая недочеловеческая тварь трахала и травила меня! Ты виноват во всем с самого начала! Если бы я тебя не встретила, я бы жила нормально! Ничего бы этого не случилось! Господи, как же я ненавижу вас!

Инуяша потрясенно молчал, но Кагоме не стала сдерживаться:

— Это ты идиотка! Мы даже не знали, что тебя похитили! Инуяша помчался за тобой, как только узнал, что ты приезжала в миссию! Раненый! Ты не представляешь, что тогда произошло!

— Кагоме, не надо, — задушено попросил Облачный пес. — Она права…

— А ты молчи! — напустилась на него Хигураши. — Не смей мне мученика разыгрывать! — от полноты чувств она треснула Облачного пса по спине. — Эта твоя «самая добрая в мире» просто больная!

Инуяша вздрогнул и с надеждой поднял голову:

— Да! Кагоме, ты просто не знаешь…

— Да что я опять не знаю?! — почти срываясь в истерику, завопила Хигураши.

— Понимаешь, Кикио бо… — начал он, но бывшая послушница закричала так, что прячущиеся за углом Джакен и Шиппо сжались:

— Не смей!!! — от былой красоты не осталось и следа. Растрепанная, перекошенная, еле удерживающая в трясущейся руке оружие, она напоминала фурию. — Ты поклялся!!!

— Это слишком далеко зашло, — покачал головой Инуяша. — Пусть я поклялся, но это неправильно! Мы поможем тебе! Но сначала я все объясню Кагоме!

— Нет… Нет! — Кикио быстрым движением уперла дерринжер себе под подбородок. — Я убью себя, если ты скажешь хоть слово!

Инуяша зарычал. Одним движением он отбил оружие в сторону и сгреб Кикио в объятья.

— Это ты не смей даже думать о подобном! — он поглаживал её по спине. — Все будет хорошо.

Они стояли обнявшись. Кагоме комкала юбку. Смотреть на этих двоих было невыносимо, но отвернуться или уйти Хигураши не могла.

— Да, — шепот Кикио царапал нервы. — Я не могу умереть, пока ты жив. Больше я тебя не отпущу. Давай умрем вместе.

— Не надо так, — сказал Облачный пес глухо. — Никто не умрет.

— Слишком поздно, — Кикио погладила Инуяшу по щеке. — Тебе не страшно? Ведь сейчас я могу убить тебя вот этими руками.

— Нет, Кикио, не страшно. Ты этого не сделаешь, — Инуяша не разжал объятий.

— Он тоже часто обнимал меня. Говорил, что я самое большое сокровище, что у него есть. Потом начинал мучить. А я ждала этих объятий,— Кикио стала отрешенной. — Все против меня, а теперь и ты предал меня.

Кагоме даже не поняла, что за короткий сухой звук прозвучал под широкими ветвями дерева, чьи весенние почки пахли так пронзительно и свежо. Только когда Инуяша сделал несколько шагов назад, прислонился спиной к необъятному стволу и сполз вниз, Кагоме увидела расплывающееся по его рубашке против сердца пятно крови.

-

Примечание к части

* Михаил — (подобный богу) — 神図 — Камидзу

Глава 37

Кагоме летела через двор поместья, не разбирая дороги, не обращая внимания на крики за спиной. Остановилась девушка, врезавшись во что-то белое и жесткое, которое оказалось Сешемару.

— Дайте пройти! — выкрикнула она Великому лорду, и тот послушно посторонился, лишь молвил:

— Куда ты бежишь?

Девушка остановилась и навела на Сешемару палец, словно прицел.

— Подальше от вашего придурковатого братца. Так ему и передайте — никакое терпение не безгранично!!! — прошипела она и направилась прямиком к маячившей не далее чем в сотне метров стене поместья.

Сешемару издал неопределенный звук. Кагоме решила было, что на этом всё, но когда до внешних ворот оставалось пара десятков шагов, а охранники начали нервно сжимать оружие, не зная, как им реагировать на Хигураши, идущую на них тараном, её окликнули.

— Подожди секунду.

Девушка резко обернулась. Позади опять был Сешемару, а рядом с ним переминался Джакен с её собственной сумкой и большой корзиной.

— Вот, — лорд забрал у слуги поклажу и сунул девушке, машинально её подхватившей. — Если ты пойдешь вниз по дороге, то увидишь деревню. Если поторопишься, как раз успеешь на вечерний почтовый дилижанс. Удачного пути, — сказал он безразлично, а затем удалился, ни разу не оглянувшись.

Кагоме фыркнула ему в спину, перехватила багаж поудобней и покинула поместье через предупредительно распахнутые ворота

***

Не будь Кагоме такой уставшей и измученной, то и до деревни бы добралась. И дилижанс дождалась. И уехала. Но три почти бессонные дня начали сказываться очень быстро. Отмахав на нервах пару километров, она всё чаще начала спотыкаться, а потом и вовсе остановилась. Сумка и корзинка оттягивали руки, тонкая блузка не служила защитой от холодного ветра, а сквозь подошвы домашних туфелек просачивалась влага. Девушка заметила около дороги пенек и, прихрамывая, направилась к нему. Присев, она вынула куртку, накинула на плечи и съежилась, глядя в никуда. Порыв, бросивший её в бега, прошел и Хигураши только теперь задумалась и пришла к пониманию, что поступок был идиотским. Она удрала, не попрощавшись, уволокла чужую одежду, никого не предупредила, что Инуяша пришел в себя… А если ему станет хуже? Под ложечкой заболело от этой мысли.

— Сорвалась, — пробурчала Кагоме, подпирая подбородок ладонью. — Отыгралась за свои переживания. Ну и чем ты после этого лучше неё? — с сарказмом поинтересовалась она сама у себя вслух, пользуясь тем, что никого вокруг нет. — Ну я в него хотя бы не стреляла. Хотя по временам страшно хотелось, — вздохнула девушка и жалобно попыталась оправдаться: — Он же просто невыносим бывает! — она помотала головой и совсем пригорюнилась. Следующий шаг — это отправиться обратно. Время для побега давным-давно минуло. Даже если она уедет, что дальше? Вернуться домой и сходить с ума от одиночества, обыденности и скуки, как тогда, после ранения? Все время думать о том… тех, кто остался? Вернуться в миссию? Нет. Не потому, что сестра Каэде её не примет. Просто нельзя лишить Инуяшу единственного места, где он может найти приют, а сталкиваться с ним каждый день будет слишком больно. Потому что…

«Люблю я его, — призналась Кагоме, и тысячи мурашек побежали по её телу. — Несмотря на то, что мы такие разные. Несмотря на то, что он меня просто до белизны в глазах иногда бесит. Даже несмотря на то, что он всё еще думает о ней. Да, вот так ты влипла, Хигураши. Жизнь взяла и приметала нас друг к другу. Суровыми красными нитками… — образ этот возник перед взором девушки. - Слово за слово… взгляд за взглядом… прикосновение за прикосновением… стежок за стежком… и не распустить это, а только уже разорвать можно… с мясом и кровью…»

Кагоме вскинулась, вырываясь из дремы, которая охватила её измученное тело.

— Так и замерзнуть можно, — заметила про себя девушка, встала и заколебалась. Она вернется, но… было стыдно. Умчалась, как психопатка. Нагрубила Сешемару...

— Кстати, — она уставилась на стоящий у своих ног багаж. — Что это вообще было? — она откинула покрышку. Свертки, в которых угадывалась еда, бутылка с водой, одеяла и другие вещи, необходимые для путешествия, были уложены на редкость аккуратно. Девушка озадачилась. Сешемару что, держал эту корзину на всякий случай? Мурашки, на этот раз холодные, пробежали по её телу в обратную сторону. Даже не охота задумываться, что это за случай такой! Мучительно захотелось увидеть Инуяшу, убедиться, что с ним все в порядке… а потом дать этому идиоту в лоб.

«Так и сделаю! — пришла к твердому выводу Хигураши. — Но сначала…» - и, поглядывая то на высящееся на вершине холма жилище Медведей, то на солнце, уже перевалившее за полдень, решила:

«Устрою-ка я коротенький пикник! Посижу, отдохну, поем. И обратно идти легче будет!»

Воодушевленная, она свернула с дороги и углубилась в лес, собираясь устроиться на первой же подходящей полянке, но ноги сами несли её дальше, а успокоившиеся мысли упорно возвращались к событиям трехдневной давности, а именно, к их с Инуяшей разговору в домике. При одном воспоминании о произошедшем сладко замирало сердце. Несмотря на всё, она верила сказанному тогда. Ах, если бы не было этого дурацкого поцелуя! Девушка даже зубами заскрипела. Ворвавшись в мысли, бывшая послушница теперь упорно не желала их покидать, бесстыдно обвивая воображаемого Облачного пса и, сатанински хохоча, бросая Кагоме в пропасть. От её образа никак не удавалось отвязаться, и поэтому Хигураши даже не особо удивилась, столкнувшись с настоящей Кикио лицом к лицу.

***

Кикио полулежала на нижних ветвях корявого дуба, бессильно откинувшись к стволу. Приближающиеся шаги заставили её встрепенуться и соскочить со своего насеста. Некоторое время девушки, застыв, смотрели друг на друга. Первой молчание нарушила бывшая послушница.

— Как… как… там… — хрипло начала она, но дыхание её подвело, и она смолкла, только смотрела умоляюще.

Хигураши не торопилась с ответом, хотя прекрасно поняла, что имеется в виду. Она позволила себе потянуть паузу, в это время изучая конкурентку и отмечая, что выглядит та очень плохо — измученной, истощенной, да и просто больной. Кагоме ощутила всплеск злорадства, попыталась подавить, но оно вылилось в тоне голоса:

— Если тебе интересно — Инуяша жив.

Глаза Кикио наполнились слезами. Она опустилась на корточки, уткнулась в ладони и глухо сказала:

— Слава богу!

Кагоме захотелось её стукнуть .

— О, теперь ты переживаешь? — с сарказмом заметила она. — А чего же ты не переживала, когда стреляла в него и травила?

Кикио медленно подняла мокрое лицо.

— Я не знала! Я действительно не знала! — в отчаянии выкрикнула она и медленно, как древняя старуха, выпрямилась. — Да если бы так, разве позволила бы я Нараку жить? Это было бы так просто… так просто… покончить с ним… — забормотала она. Крупная дрожь сотрясла её тело. Она обхватила себя и простонала:

— У тебя нет лауданума?

Хигураши покачала головой, недоумевая, зачем потребовалась настойка опиума, еще раз внимательно оглядела бывшую послушницу, и внезапно её озарило!

— Да черт же возьми! — темпераментно закричала она, не сдерживаясь. Кикио отпрянула, но девушка злилась только на себя. Опять, в который раз, до неё дошло с опозданием!

— Я себя чувствую уткой, — сквозь зубы проворчала Кагоме.

— Почему? — растерялась Кикио.

— Потому что доходит до меня лишь на пятые сутки! В моем случае на третьи, но если бы я пользовалась мозгами, а не ревновала, как дура, то могла бы понять всё и раньше! — раздосадованная девушка не особо следила за словами. — У тебя опиумная зависимость? — спросила она напрямик.

Кикио выпрямилась, попыталась принять неприступное выражение, которое так хорошо получалось у неё раньше, но не смогла сдержать покатившиеся по щекам слезы, сделала несколько мелких шажков прочь и обессиленно опустилась на выступающий корень дерева. Её снова начала бить неконтролируемая дрожь, настолько сильная, что Хигураши слышала, как стучат зубы. Бывшая послушница попыталась сдержаться, но лишь замычала.

— Ты презираешь меня? — тихо прошуршала она, когда приступ чуть утих.

— Нет, за это нет, — покачала головой Кагоме. Теперь, когда она поняла, всё стало на место, все странности в поведении освобожденной пленницы Нараку. В прессе часто поднимался вопрос о злоупотреблении опиумом, справедливо указывая на то, что это не невинная забава, а расползающаяся проблема. Хигураши и статьи читала, и мама неоднократно предупреждала о том, что лаудаумом надо пользоваться очень осторожно, но столкнувшись с бедой лоб в лоб, не сумела её распознать.

Кикио продолжала трястись. Кагоме достала одеяло, накинула его на плечи девушки и спросила:

— Почему ты просто не сказала нам?

Бывшая послушница закуталась в плотную ткань и взглянула на Хигураши так, словно та предлагала ей покаяться в людоедстве.

— Я не могла. После Нараку… я просто не могла… еще и это… я хотела сохранить каплю гордости… я боялась…— горько призналась она.

— Чего боялась? — Кагоме присела рядом. — Что мы станем презирать тебя? — не поняла девушка. — Или… — она прищурилась, — что Инуяша перестанет смотреть на тебя, как на живое божество?

— Не богохульствуй, — пробормотала несостоявшаяся монашка, но судя по тому, как она отвернулась, слова попали в точку.

— Ладно, пошли, — Кагоме встала.

— Куда? — не поняла Кикио.

— В поместье пошли! — сварливо буркнула Хигураши. Ей совершенно не хотелось приглашать туда соперницу, но бросить её в таком состоянии здесь она тоже не могла.

— Я не могу! — та отпрянула, испуганно мотая головой. — Не могу… не хочу… чтобы меня видели такой!

— Ты такая дура, даже завидно! — в сердцах сказала девушка. — Ты всерьез думаешь, что Инуяша станет тебя презирать?! Да он пришел в себя час назад, и знаешь, что за вопрос он задал первым делом?! — она распалялась все больше. — «Где Кикио?». Он о тебе думает, лопух несчастный!

— А тебя он любит, — промолвила Кикио.

— Ой, а тебе кто мешал?! — Кагоме уперла руки в бока. — Это был твой выбор, голубушка, так что не надо! Хотела быть с ним, надо было остаться, а не разбивать ему сердце!

— Разбивать сердце? — Кикио смотрела с таким удивлением, что девушка на минутку даже опешила, а потом, сквозь туманящую разум ярость, сказала:

— А ты что думала? Милочка, такое впечатление, что его абсолютно не знаешь и не понимаешь! Да, с Инуяшей бывает… сложно, но у него есть собственные человеческие чувства! То есть не человеческие… то есть… ну да… это ничего не меняет! — слегка запуталась она.

— Это меняет очень многое, — тихо сказала Кикио, и Хигураши взбеленилась окончательно.

— Ах, даже так?! Ты, лицемерка, кем он для тебя был — нелюдем, приблудным песиком, которого можно прикормить и приласкать от скуки, а когда надоест, просто отпихнуть ногой?! — как же хорошо было высказать всё, что скопилось в душе!

— Нет! — Кикио испуганно замотала головой, отступая под натиском, сгорбилась на стволе, позволив одеялу повиснуть печальными складками. — Почти нет. Я всю жизнь думала, как выглядят мои поступки со стороны, желала быть безупречной, беспорочной. Я хотела любить Инуяшу, но не могла себе этого позволить. Ты везучая, а вот я…

— Перебор с «я», — перебила её Кагоме. — Знаешь, как это называется? Эгоизм.

— Ты права, я была страшной эгоисткой, — Кикио распрямила спину. Дрожь в её членах прекратилась, лицо прояснилось. Бывшая послушница вновь выглядела величественной красавицей, несмотря на всё. — Не думай, сейчас я не пытаюсь оправдываться… Нараку… он вытаскивает наружу то, что есть в тебе плохого, выворачивает наизнанку душу так, что снаружи остается одна грязь, и лепит тебя из этой гнили заново. Я не могу вернуться. Я должна найти себя и покончить с прошлым. Опять «я»? — улыбнулась она. Хорошо улыбнулась, светло. Так, что Хигураши почувствовала, что встреться они при других обстоятельствах, то могли бы подружиться. — Но «меня» сейчас нет. Я должна найти себя. Прости меня за то, как я поступила с тобой и, пожалуйста, извинись перед Инуяшей за «ненавижу». Мне жаль, что я его обидела. Если я кого и ненавижу, так это только себя. Прощай, — она позволила одеялу упасть на ствол, поднялась и пошла прочь.

— Постой! — растерянно позвала Кагоме. Кикио не останавливалась. Девушка схватила её за кисть и поразилась, какой холодной, неживой, была её кожа. — Да остановись ты!

Кикио послушно замерла, но смотрела в сторону.

— Куда ты пойдешь одна, больная? Не дури! — встряхнула её Хигураши.

— Нет. Пожалуйста. Не останавливай меня. Мне надо уйти, пока я еще могу, — Кикио вырвала руку, задрожала, с трудом выдавливая из себя слова. Чувствовалось, что она колеблется, желая сдаться, переложить ответственность за свою жизнь на чужие плечи. Кагоме прямо ощущала это, как если бы научилась читать мысли.

— Хорошо, — кивнула она. — Так действительно будет лучше, — интуиция подсказывала, что противиться воле бывшей послушницы не стоит. — Но так я тебя не отпущу! Вот! — и порывисто выхватила из багажа какие-то вещи, и переложила в корзинку, потом присоединила к ним одеяло и свой кошелек. Кикио смотрела на это непонимающе.

— Почему? — еле произнесла она.

— Ты будешь брать, или мне так и стоять? — раздраженно фыркнула Хигураши, а когда корзинку взяли, удовлетворенно кивнула:

— Так-то лучше.

Кикио выглядела огорошенной, но промолчала, а потом внезапно достала дерринжер:

— Вот, это твоё.

Хигураши шарахнулась прочь от маленького пистолетика, как от гадюки. Раньше он ей очень нравился, но сейчас девушка не смогла бы дотронуться до него ни за какие деньги.

— Лучше забери, — дрогнувшим голосом сказал она, добавила: — Хочешь выброси, что хочешь с ним делай! Лучше оставь, мало ли что может случиться, — опять залезла в сумку и достала пригоршню патронов.

Кикио посмотрела на оружие, как на тяжкий груз, от которого не смогла избавиться, и положила его в карман.

К дороге девушки шли молча, а там лишь кивнули друг другу и разошлись в разные стороны — одна вниз, к деревне, другая наверх — к поместью Кума.

***

— Во, дурная, — ошарашенно пробормотал Инуяша, глядя вслед убежавшей девушке. — «Зря я про Кикио ляпнул», — признался Облачный пес, но больше взбрыков настроения Хигураши и её контр с бывшей послушницей его сейчас занимала пустота в голове. Он это реально ненавидел! Парень с рычанием сел, тут же покачнулся и нахмурился. Кагоме сказала, что он не перекидывался. Да и чувствовал он себя по-другому. Вместо рвущей мышцы и суставы боли только сильная слабость и заторможенность. Это раздражало. Инуяша снова издал рык и переместился на край спального помоста, где и замер, часто дыша. Мысли продолжали ползти неспешными улитками. Он огляделся, принюхался и удивленно вскинул бровь. Дом Кума и не просто дом, а внутренние помещения, куда обычно чужакам путь заказан. И как он тут очутился? Но как парень ни напрягался, только виски ломило. Он устало опустил веки…

***

Во второй раз сознание вернула вонь. Травяной настой выкипел, и осадок пригорел, испуская чад, по запаху напоминающий тот, что забивал нос в подземелье у Нараку. Инуяша приоткрыл глаза, продолжая находиться в полузабытьи, где он дрейфовал между гневной Хигураши, невозмутимой Кикио и желчным Сешемару. Последний цедил сквозь зубы: «Ненавижу тебя». Но Облачному псу всё время казалось, что это говорит не брат, а кто-то другой, и жизненно важно вспомнить кто, но одновременно делать это страшно не хотелось, а хотелось, чтобы пришла Кагоме, и её запах разогнал душный морок. Она поддерживала его, даже когда он был опасен…

«А если она соврала? Если я-таки перекинулся? Если я убил кого? Кикио?!»

Мысль укусила осой, вздергивая на ноги и бросая вперед. Инуяша почти врезался в стену, скрежетнул по ней когтями и вытаращился на свое испуганное отражение в небольшом зеркале, висящем над умывальником. Потребовалось несколько минут, прежде чем он поверил, что полос нет. Облачный пес потрогал щеку. Хмурясь, приподнял косу. Передернулся. Он никому не говорил, но косы он терпеть не мог. Облачные псы носили такую прическу, но у него она настолько плотно ассоциировалась с болезнями и неприятностями, что сейчас он прежде всего начал лихорадочно раздергивать плетение и, только когда волнистые пряди свободно упали на плечи, заметил перебинтованную грудь. Парень скользнул пятерней по белым виткам, задержал ладонь чуть ниже сердца…

Память ударила пулей, снова пронзая тело, лишая возможности дышать. Инуяша упал, зацепив таз, окативший его водой, но Облачному псу было плевать! Он-то думал, что сотворил страшное, обратившись в демона! Но будучи самим собой, он умудрился напортачить так, что сейчас только и оставалось глухо выть в луже, уткнувшись лбом в пол.

***

«Не знаешь, как сделать большое дело — раздели его на множество мелких и выполняй по очереди», — советовала сестра Каэдэ.

Встать. Дойти до сложенной в углу одежды. Не обращая внимания на начавшееся расходиться от раны онемение, кое-как натянуть на себя штаны и набросить куртку. Направиться к двери.

— Ой, мисс, а где вы были?

Полный недоумения вопрос Шиппо заставил Инуяшу замереть и насторожить уши.

***

Если Облачные псы любили легкие деревянные дома, а Мудзина — полуземлянки, то Кума явно предпочитали камень. Массивные, крепко сложенные строения с узкими окнами-бойницами карабкались вверх по склону холма, образуя своими лестницами и переходами настоящий лабиринт. Кагоме застыла в самом его начале, недоумевая, как умудрилась найти выход и куда ей теперь надо идти, чтобы попасть обратно. Обширный цвингер был на удивление пуст, а часовые на воротах не рвались в проводники загадочной человечихе, которая немногим более часа назад с безумным видом умчалась прочь, а теперь притащилась назад. Хигураши обреченно вздохнула и, тщетно пытаясь вспомнить, сколько раз она поворачивала, двинулась вперед.

***

Поместье по-прежнему поражало своей пустотой. Начинало казаться, что его обитатели попрятались и теперь исподтишка веселятся над заблудившейся девушкой. Хигураши серьезно раздумывала, будет ли это слишком невежливо, если она остановится и позовет: «Эй, кто-нибудь! Ау! Помогите!»

Кагоме уже почти пришла к выводу, что уж лучше так, чем бродить на подкашивающихся ногах между одинаковых каменных стен, как вдруг узнала дверь. Она видела этот резной узор в виде двух вздыбленных медведей раньше! Воодушевленная, девушка толкнула створки и вступила в темный коридор. Вышедший ей навстречу Шиппо, глазенки которого при виде Хигураши полезли на лоб, доказывал, что она сделала верный выбор.

***

— Ой, мисс, а где вы были? — спросил лисенок, разглядывая взъерошенную девушку.

В первую секунду она хотела соврать, сказав, что выходила «попудрить носик», но потом передумала и сказала правду:

— Я в очередной раз неудачно пыталась сбежать от судьбы.

Кицуне правильно понял, кто именно является судьбой, и изумился:

— Этот остолоп что, и в отключке умудряется вас доставать?!

— Инуяша пришел в себя. Что, к нему до сих пор никто не зашел?! — напряглась Кагоме.

Шиппо отрицательно помотал головой:

— Я вот иду вас проведать. А остальным немножко некогда. Тут такое творится!

— Хорошо, потом расскажешь, — попросила Кагоме.

— А куда вы ходили? — полюбопытствовал мальчик, забирая из рук девушки сумку.

— Да вот, устроила импровизированный пикник, а в итоге встретила Кикио, — устало сообщила она.

Глаза лисенка стали вдвое больше.

— Правда?! — не поверил он и спросил с некоторой опаской: — И что случилось?

— Мы поговорили. Она уезжает. Я отдала ей продукты, кое-какие вещи и снабдила деньгами, так что, куда бы она ни ехала, надеюсь, доберется, — объяснила ему Кагоме. — Шиппо, пожалуйста, сходи к Инуяше сам, без меня. У меня просто сил нет с ним сейчас разговаривать, — попросила девушка. — Но если что, сразу буди меня, — уже засыпая на ходу, сказала она. Лисенок кивнул, взял её под локоть, довел до комнаты, где она почти и не бывала. Учительница провалилась в сон, стоило ей только лечь. Кицуне покачал головой, положил багаж на низкий столик и отправился к Инуяше.

***

Стоило приоткрыть дверь, как его сгребли, зажали рот и выдохнули в рыжее ухо:

— Кикио уехала?

Шиппо гневно замычал в ладонь Инуяши, а когда тот ослабил хватку, завопил:

— Да гадский блин жеж! Сколько можно мне рот затыкать! Ой… — лисенок сообразил. — Ты и вправду очнулся! Ой… а хреново выглядишь, — заключил маленький Кицуне, оглядывая парня. — Я схожу за мисс Хигураши и за доктором схожу, — он попятился, но Облачный пес его перехватил.

— Кикио уехала? — пробормотал он еще раз. — Мне надо её увидеть. Мне надо спросить…

— О чём? — мальчика больше тревожила не бледность Облачного пса и даже не его прерывистое дыхание, а неподвижный взгляд, устремленный сквозь него.

— Надо… спросить… надо… попрощаться… — Инуяша говорил с таким напряжением, как если бы вспоминал заново каждое слово.

— Не дури! — испуганно попросил Шиппо. — Ну куда ты такой пойдешь! Чего тебя вечно несет за мисс Кикио? И тогда, и сейчас! Она же… — мальчик замешкался и тихо договорил: — Нехорошо она поступила.

Облачный пес ожесточенно замотал головой:

— Мне надо… — он кашлянул, и в груди у него отчетливо булькнуло. — Спросить… Я виноват… Кикио уехала… Нараку… Если бы я… Тогда… Не сейчас… Больше нет… — слова были бессвязными, но Кицуне догадывался, что за ними стоит. Он еще раз попытался отговорить парня:

— Инуяша, пожалуйста! Учительница сказала, что у мисс Кикио всё хорошо. У неё и продукты есть, и деньги! Я уверен, что она в полном порядке.

— Она больна. Пропусти меня, — кажется, парень чуть пришел в себя.

— Нет! — Шиппо загородил собой дверной проём, прижал ушки и оскалился. — Ты полный придурок! — выкрикнул он. — Полнейший! Я кричать буду! Я лорда Сешемару позову!

— Пхе.

— А как же мисс Хигураши? — пустил в ход крупный калибр хитрый Кицуне. — Если она узнает, куда ты поперся, точно тебя бросит!

Имя смутило Инуяшу. Он замешкался, но потом глубоко вздохнул, тут же прижал руку к груди и выдавил:

— Шиппо, мне надо… увидеть Кикио. Кагоме спит. Потом ей объясню. Надо спросить… узнать… — его повело в сторону.

— Врун несчастный! Я все равно тебе не пропущу! А-а-а… — завопил мальчик. Инуяша, не тратя больше лишних слов на уговоры, скрутил лисенка. Даже в таком состоянии он без проблем стянул ему запястья своим ремнем, заткнул рот рубашкой и ушел.

***

Заступая сегодня утром в дежурство на главных воротах, часовые втихаря радовались, что будут сидеть целый день в тишине и покое, подальше от тех событий, что сотрясают окрестности, и единственная опасность, которая им будет грозить, это умереть от скуки. Но они просчитались.

Сначала человечиха. Теперь Облачный пес—полукровка, нетвердо держащийся на ногах, но тоже собирающийся без всяких объяснений пройти мимо них. Человечиху они выпустили, потому что лорд Сешемару, чьей спутницей она была, ясно дал понять, что не возражает против её ухода, но что им делать с этим парнем?

— Эй ты, а ну, стоять! — один из часовых направил на Облачного пса копье.

Парень поднял голову и взглянул на часового. Тот сглотнул и попятился, решив, что столько ему Медведи не платят!

***

Запах Кикио мешался с запахом Кагоме. Тонкие, едва уловимые, они сплетались, оставаясь разными. Инуяша привалился к дереву и снова принюхался. Запах Кикио вел вниз по дороге, запах Кагоме сопровождал Облачного пса от поместья и настойчиво звал обратно. Парень очень боялся, что Хигураши проснется и узнает, что он пошел искать Кикио. Он и не надеялся внятно объяснить ей, что ему необходимо задать один вопрос Кикио и, вне зависимости от ответа, убедиться, что она в порядке, и попрощаться. Можно было бы так и сделать — бывшая послушница ушла еще недалеко, но в его нынешнем состоянии он либо догонит Кикио, либо вернется к Кагоме, прежде чем вырубится.

Инуяша заколебался. Он знал, как должен и хочет поступить, но его всё еще тянуло к Кикио. Не хотелось расставаться вот так — между ними осталось недосказанное и недопонятое. Он помнил, как Кагоме хотела, чтобы он сам выбирал и чувствовал, что, по воле случая, предстояло сделать именно сейчас. Не для других, а для самого себя. Даже если он нагонит Кикио, поговорит с ней, вернется и никому ничего не скажет — Кагоме узнает. Инуяша был в этом абсолютно уверен. Причинять боль Хигураши он не хотел. Она и так всё время из-за него беспокоится. Значит, придется самому нести груз недомолвок, обид и разочарований. Он заслужил.

Облачный пес закашлялся, поморщился, чувствуя, как бинты пропитывает теплая сырость, запахнул куртку, оттолкнулся от ствола и поплелся вверх по дороге. Не успел он одолеть и десяток метров, как увидел, что навстречу скачет Шиппо, а следом, подобрав юбку едва не до колен, с отпечатком подушки на щеке, растрепанная и раскрасневшаяся, несется Кагоме.

— Ты, дурак! Сколько можно меня связывать! — гневно, но с облегчением заверещал лисенок.

Хигураши затормозила в двух шагах от Инуяши.

— Ты в порядке? — задыхаясь от быстрого бега, выпалила она.

— Пхе, — парень потупился.

— Смотреть на меня не можешь, да? — голос девушки зазвенел от гнева. — За Кикио пошел?

— Мне надо было с ней поговорить, — пробормотал, глядя в сторону, Облачный пес.

Хигураши схватила его за пряди волос и развернула к себе:

— Я понимаю это, идиот! — у неё текли слезы, а Инуяша совершенно не к месту подумал, какая же она всё же красивая.

— Мисс Кикио плохая! Она вообще заодно с Нараку! — влез между ними Шиппо.

— Заткнись! Кикио хорошая! — выкрикнул Инуяша.

— Ты всё равно защищаешь её, — девушка отступила от Облачного пса. — Так ведь всегда будет? — она вытерла влажные дорожки и пошла обратно.

— Нет. Да нет же! — растерялся Инуяша. Он же хотел всё сделать правильно! И всё сделал неправильно… Кагоме уходила.

— Ой, у тебя кровь! — Кицуне был испуган.

Инуяша посмотрел на пропитавшуюся насквозь повязку.

— Наверное, рана открылась, — безразлично сказал он. Боль, раздирающая грудь, была не от пули.

Кагоме услышала, обернулась, ахнула в ужасе и бросилась к нему.

— Ин-нуяша! Господи! Почему ты молчал! Обопрись об меня и пошли потихонечку, — девушка закинула руку Облачного пса себе на плечо. Физической помощи от неё было немного, но парню сразу стало лучше. Осмелев, он зарылся носом в черные волосы и вдохнул.

— Не надо, — попросила девушка, а когда Облачный пес напрягся и попробовал отстраниться, удержала его и замотала головой:

— Не глупи! Я не поэтому! Просто я…

— «Потная и грязная, как не знаю что!» — процитировал Инуяша. — Ты всегда пахнешь лучше всех, — совсем тихо добавил он.

Кагоме густо покраснела и зашагала чуть быстрей, крепко обнимая Облачного пса.

— Я никогда не стану взрослым! — убежденно сказал Шиппо, глядя им вслед.

Глава 39

Иногда Мироку завидовал Сешемару — его спокойствию, невозмутимости, холодности. Ну или умению придавать себе такой вид. В данный момент Хоши прикидываться безмятежным даже не пытался и самое большее, на что его хватало, это не заорать. Молодой человек скрипнул зубами. Кое в чём его младший братик был неподражаем! В упрямстве и умении доводить всех до белого каления, например.

— Если ты останешься, то нам необязательно брать с собой детей — ты за ними присмотришь, — в сотый раз аргумент уже приелся. — Ты же понимаешь, — он понизил голос, — что в свете последних событий рисковать не стоит?

— Пхе, — неумолимо отразил Инуяша его попытки. — Какого хрена именно я должен оставаться?!

— Такого, что меньше недели назад тебя едва не убили, — сквозь зубы прошипел Хоши.

— Головой ударился? — участливо спросил Облачный пес. — Я пять дней провалялся!!! — сорвался он на крик. — Скока я по твоему должен тут пеньком сидеть?! Тебе охота, ты и сиди!!!

Лорд Такедо, вместе с дядькой Хигума стоящий чуть поодаль и делающий вид, что ни слова из длящегося уже полчаса скандала не слышит, не удержался и страдальчески поморщился. Он явно предпочитал, чтобы в поместье остался кое-кто другой, а не злющий, как овод, полукровка. Мироку тоже это знал, поэтому всё еще держал себя в руках.

— Лорд Сешемару едет на встречу с другим Великим лордом и появляться там без свиты не пристало, — на секунду Хоши поверил, что ему удалось, но не тут-то было.

— А я, значит, даже в свиту не гожусь?! — Инуяша вздернул подбородок.

Мироку с размаху шлепнул пятерню на лицо и про себя сказал несколько фраз, с достаточной экспрессией характеризующих родственника.

— Инуяша, чего ты бузишь? — мирно спросила Санго, подводя поближе к спорщикам лошадей. — Господин Хоши хочет как лучше, а ты себя ведешь, словно тебя не в грудь, а в голову ранили.

— Если бы его ранили в голову, урон был бы значительно меньше, — отверз уста молчавший до сих пор Сешемару. Шиппо громко захихикал. Инуяша окончательно вышел из себя.

— Вы, все!!! — завопил он.

— Пообещай, что не будешь подставляться.

Тихий голос Кагоме мгновенно заткнул фонтан гонора, бивший из Облачного пса. Парень дернулся, прижал уши, втянул голову в плечи и, запинаясь, прохрипел:

— Кон-нечно.

Шиппо захихикал еще громче.

Хигураши устало покачала головой.

— Лорд Сешемару, может, нам действительно поехать всем вместе? — спросила она.

— Разве возражал я? — надменно бросил ёкай, не глядя на девушку. — Ежели прекратили вы уже споры ваши, то предлагаю более не обременять хозяев присутствием своим, а поехать по делам нашим!

Мироку только бровь вздернул, лишь по напыщенности речи оценив, насколько допекли они чистокровного Облачного Пса.

***

Санго украдкой обернулась. Лорд Такедо всё еще стоял на стене поместья и махал вслед. Хайдзия про себя вздохнула. Всем хорош был молодой Кума — красив, знатен, воспитан, внимателен, а не лежало к нему девичье сердечко!

— Послушайте внимательно, — лорд, похоже, немного успокоился, в отличие от своего продолжающего гневно сопеть и кукситься единоутробного брата. — Как правильно заметил служитель божий, едем мы не просто к Великому лорду, а к Кицуне…

— А что вы против нас имеете?! — обиженно влез Шиппо, Сешемару полностью его проигнорировал и продолжил:

— Поэтому слушайте очень внимательно…

***

— Высокомерный бритиш!

— Надменный прусак!

Нараку поудобней пристроил подбородок на сложенных на столе руках и вздохнул. Двое людей, сварливо спорящих у него над головой были удивительно похожи — напыщенные, держащиеся словно кол проглотили, с кислыми рожами и мерзкими усиками. У одного рыжеватыми, буйволиными рогами подвитыми кверху, у другого подозрительно черными, острыми спицами торчащими в стороны. Про себя Онигумо так их и называл — Буйвол и Таракан, хотя вслух, увы, приходилось ломать память и язык, вспоминая, как кого зовут.

— Герр Вимпффен… — начал Нараку, но его перебили:

— Фон Вимпффен! — немец с такой силой всадил себе монокль, что полукровка в который раз удивился, как тот до сих пор не окривел.

— Фон — фон! — согласился он. — Что опять случилось?

— Этот… английский дуболом забрал моих солдат! — немец ткнул в оппонента стеком, который был немедленно парирован другим.

— Броузворт? — Нараку воззрился на пыхтящего британца.

— Сэр Броузворт! — отрезал тот не менее надменно, чем его соперник. — Этот… тевтонский осел только и умеет, что учить новобранцев шагистике!

Онигумо все же не удержался и, уткнувшись лбом в столешницу, застонал. Деньги! Демоны возьми, ему нужны деньги! Тогда бы не приходилось терпеть этих двух отставных ослов-наемников, усиленно корчащих из себя высшую аристократию! Но, к сожалению, это было единственное, что лорд Мусо сейчас мог себе позволить. Расплатой были непрекращающиеся споры британской и немецкой военных доктрин, арбитром в которых ему приходилось выступать.

Поразвлёкшись некоторое время мысленными картинами того, как он разорвет обоих скандалистов на мелкие кусочки (буквально!), Нараку натянул на губы улыбочку и сказал:

— Господа, я максимально разделил ваши функции. Герр Фон Вимпффен, вы отвечаете за подготовку пехоты, вы сэр Броузворт — за артиллерию…

Оба наемника почти одинаково встопорщили усы, собираясь обрушить на лорда Мусо наизусть ему знакомые жалобы на отсутствие амуниции, разнородность личного оружия и нехватку пушек, но Нараку пресёк эти потуги на корню:

— Господа, я плачу вам достаточно для того, чтобы желать видеть результат! Я дал вам лучших воинов, которых вы когда-либо видели и прошу… нет!.. умоляю!.. помочь мне сделать из них настоящее войско! — когда Нараку хотел, он мог говорить проникновенно, убедительно, зажигательно. — Я верю, что под руководством двух столь закаленных в боях солдат даже Они могут пропитаться духом настоящей военной дисциплины, истинными носителями которой, несомненно, вы и являетесь!

Разливаясь соловьем, Нараку аккуратно вытеснял наемников из своих покоев. «Да. Да, да, герр фон Вимпффен, ваших солдат больше никто не тронет! Конечно, конечно, сэр Броузворт, я в ближайшее же время займусь вопросом митральез!»

Избавившись от приставучих людишек, Нараку едва не закричал «ура». Наемники были ему еще нужны. Банда — это хорошо, но если он всерьез хочет противостоять Конфедерации Племен, заставить считаться с собой даже Облачных Псов, ему нужно было войско. Пусть небольшое, но сплоченное, обученное и избавленное от предрассудков Они. А еще хорошо вооруженное! С последним были проблемы куда серьезней. Оставив в стороне шантаж и вымогательство, Нараку пока тратил оставшееся от этих занятий золото, запасы которого стремительно таяли. Черт, как бы сейчас пригодился этот «клад Монтесумы»! Можно было бы заказать любое смертоубийственное устройство в любом количестве! Нанять настоящих кадровых военных, а не этих двух клоунов! Подкупить Совет! Перетянуть на свою сторону Волков в противостоянии с Облачными Псами! Запугать мелкие Племена!

Нараку позволил себе размечтаться, медленно бредя по подземному коридору и с наслаждением вдыхая воображаемый запах денег и власти. Когда в этот сладостный аромат ворвалась противная нотка, мужчина остановился, поморщился и оглянулся, уже зная, кого он там увидит.

***

Первым их заметил Инуяша.

— Справа, — негромко сказал он.

Сешемару повел ухом и спустя несколько секунд подтвердил:

— Да.

Кагоме, сколько ни таращилась в лес, никого не видела. Шиппо, сидящий вместе с Кохаку на одолженном у Кума пони, крутил головой как заведенный, но, судя по разочарованной мордочке, тоже не углядел ни одного соплеменника. Санго просто насторожилась. Мироку чуть придержал Росинанта, сдвигаясь в конец колоны.

— Спокойно, — не то одобрил, не то напомнил им ёкай.

***

… Кицуне… своеобразное Племя. Они верны только себе и считают делом чести обдурить других. Я не говорю, что все они жулики и воры, но грань между честностью и обманом у них более размыта и гибка, чем у прочих Они и людей. Лисы держат слово и держат незыблемо, но заставить его дать и предусмотреть при этом все мелочи - воистину титанический труд для любого переговорщика. Не надо так страшно смотреть на меня, мальчик, если нечего возразить тебе. Ведь нечего? Поэтому будьте осторожны, не выказывайте страха и сомнения, держите себя в руках, не устраивайте скандалов. Да, ты понял, кому именно я это говорю… можешь прямо сейчас начать прислушиваться к моим словам…

***

Кагоме едва сдержала крик, когда увидела её. Белая маска в виде лисьей морды смотрела на девушку из-за кустов, а потом исчезла так же внезапно, как и появилась. Больше лес не казался пустым. Теперь Хигураши то и дело замечала мелькающие тени, слышала тихий перезвон и мерцание призрачных огоньков. Девушке казалось, что по мере того, как сгущаются сумерки, всё погружается в странный мир, пропитанный колдовством.

Два Кицуне с лицами, закрытыми личинами, возникли на дороге словно по взмаху волшебной палочки.

— Я, Сешемару Ину-но-Тайшо, хочу увидеть Великого Лиса, — негромко сказал ёкай.

Постовые, храня полное молчание, расступились, пропуская путников.

***

Кицуне создали город прямо в лесу. Натянутые между деревьями полосы ткани, витые шнуры и бахрома служили улицами и переулками, разноцветные шатры, от крохотных до огромных, — домами, пестрые фургоны с навесами — лавками и тавернами. Многочисленные Лисы, чьи одежды по пестроте и яркости могли бы посоревноваться с оперением райских птиц, были жителями этого странного поселения. Одни из них носили все те же белые маски, другие открыто рассматривали пришельцев. Молоденькие девушки, хихикая, кокетничали, дети бесстрашно шныряли под самими ногами лошадей. Звучала музыка, сплетаясь со звоном колокольчиков и беззаботным смехом. Лагерь Великого Лиса казался дружелюбным местом, хотя и непохожим на все, что Кагоме приходилось видеть раньше.

Наконец, извилистый путь привел к самому большому, роскошному, яркому шатру, у входа в который двумя рядами стояли вооруженные воины в неизменных масках, сквозь узкий прищур которых поблескивали в свете нескольких факелов изумрудные глаза. Девушка опять удивилась. Она помнила, как презрительно отнесся в свое время ёкай к идее карнавала, но сейчас он совершенно спокойно реагировал на скрытые лица. Один из охранников, опять молча, отодвинул в сторону полог шатра и жестом пригласил их войти. Кагоме думала оказаться в большом помещении, но за входом их ждал полутемный проем, наполненный благоуханием и призрачными тенями, разыгрывающими на занавесях стен одну им понятную историю. Коридор всё длился и длился, вводя в смятение — какой же величины этот шатер?! — бесчисленные пологи взлетали вверх, открывая путь, стоило к ним приблизиться, воздух становился все жарче, а запах благовоний все крепче, так что скоро даже Кагоме стало тяжело дышать. Инуяша откровенно фыркал, Шиппо украдкой тер нос. У Сешемару по мере их продвижения становился все более скептический вид. Вдруг очередная матерчатая преграда пала, в лицо ударил ослепляющий блеск ламп. Лорд Ину-но-Тайшо шагнул в огромный зал, потрясающий своей роскошью, со скучающими выражением.

— Здравствуйте, гости мои, проходите, не стесняйтесь.

Бархатный голос манил и звал. Кагоме невольно сделал несколько шагов вперед, сквозь выступившие слезы пытаясь рассмотреть его обладателя.

В дальнем конце зала, на помосте, похожем одновременно на королевский трон и ложе, под свисающей с потолка сенью, украшенной девятью белыми хвостами, возлежал Великий Кицуне.

— Располагайтесь, — сияя белозубой улыбкой, Лис показал на подушки, щедро разложенные у подножья его престола. Лицо Сешемару заледенело, но он склонился в учтивом поклоне:

— Приветствую Великого Кицуне от имени Облачных псов, рода Ину-но-Тайшо, себя лично и от имени спутников своих.

Кагоме опустилась на первую попавшуюся подушку, украдкой смахнула влагу с ресниц и, постаравшись сделать это вежливо, посмотрела на лорда, благо тот был занят ёкаем.

— И я приветствую тебя, брат мой.

***

— Канна, какого беса ты тут шляешься? — брезгливо спросил Нараку, разглядывая беловолосую девочку, стоящую перед ним с зеркалом, прижатым к груди. — Я сколько раз говорил не попадаться мне, ты, малахольная?

Взгляд у Канны был отсутствующий, когда она сказала:

— Я гуляю, их собираю, на волю выпускаю.

— Э? — подвис Нараку и даже оглянулся. — Кого их?!

— Их, — девочка посмотрела в глаза полукровке, и того передернуло — белесый взгляд маленького выродка был словно бездна, в которой совершенно не хотелось что-нибудь разглядывать. — Они скорбят. Им плохо. Они любят солнце, а должны томиться во тьме. Я собираю их сюда, — она протянула вперед зеркало. — А потом выхожу и выпускаю их.

— Да кого, черт возьми, их??! — психанул Онигумо.

— Души, — сказала Канна спокойно. — Я собираю души. Разве ты не слышишь, как они кричат и плачут вокруг?

У Нараку мурашки по спине побежали.

— Нет, не слышу, — коротко сказал он. — Ладно, извини меня, я не хотел на тебе срываться, но эти два долбо… дяденьки меня достали. Иди, поиграй где-нибудь и постарайся не выходить наружу. Тебя могут заметить, и это будет очень плохо, — мужчина отвернулся, собираясь уйти, но внезапно девочка спросила:

— Почему ты не берешь то, что хотел?

— Что? — во второй раз за их разговор опешил Нараку. — Что ты имеешь в виду?

— Здесь есть то, что ты хотел, — Канна обвела подземный коридор широким жестом. — Почему ты не берешь себе это?

Онигумо глубоко вздохнул, пытаясь опять не начать злиться. Это было ошибкой. Запах выродка ударил в ноздри полукровки, и его половина Они взбунтовалась, гоня в кровь ярость и жажду убийства. А девочка тем временем продолжала:

— Может быть, ты хочешь совсем не этого? Или ты сам не знаешь, чего хочешь?

— Ах, ты… — проскрипел Нараку, содрогаясь от бешенства. — Ты, чертов уродец, сгинь, а то прибью ненароком! Вали к своей матери — шлюшке! — мужчина оскалился, но девочка на угрозы не отреагировала, продолжая смотреть на него слепым пристальным взглядом. — Да Кагура наверняка была бы счастлива, если бы я тебя пришиб! Ей только материнский инстинкт не дает тебя придушить! Слушай, — Нараку прищелкнул пальцами, словно его осенила идея, — а может, мне тебя в бордель на Восточном побережье продать?! Интересно, кто родится, если ты от человека понесешь?

Канна молча прижала к себе зеркало и отступила в темноту коридора.

— Подумай, чего ты хочешь, пока не поздно, — прошелестела она, прежде чем исчезнуть с глаз разъяренного Нараку.

***

Сешемару необыкновенно предусмотрительно предупредил спутников о том, что их ждет, иначе Кагоме самым неподобающим образом сидела бы сейчас с открытым ртом, созерцая Верховного Кицуне. Вольготно развалившийся среди подушек в окружении молоденьких лисичек, прикрытых количеством ткани меньше, чем пошло бы на нормальную нижнюю юбку, лорд Лис был молод, изящен, полуодет и… беловолос!

***

… Род Верховных Кицуне воображает, что они родственники нам, Облачным псам. Пх… разумеется, это полнейшая чушь! Только потому, что они беловолосы, это не ставит их с нами вровень. Но они так считают. По легенде, первые Кицуне были созданы Богиней из тех лис, что танцевали перед ней, пытаясь развеять её горе, в отличие от прочих Они, которые появились случайно, выпив выброшенное зелье разума. Что? Что говорят об этом легенды других Племен? Хм-м-м-м. Божий человек, ты лучше других должен знать, что апокрифы существовали всегда! Так вот, эти самые первые Кицуне были белошкуры, и с тех пор Верховным Кицуне может стать только блондин. Великий Белый Лис — как его еще называют. Он берет в жены и беловолосых Лисиц и рыжеволосых, но своими детьми считает только беленьких кутят. Прочие отсылаются в семьи матерей на воспитание. Если в последствии у них в свою очередь родятся беловолосые отпрыски, они усыновляются Верховным Кицуне и входят в его семью наравне с родными детьми. Среди всех этих кровных и не кровных потомков и идет борьба за Девятихвостый трон. Заняв его, они лишаются личного имени и отныне именуются только лишь по титулу. Дикарские обычаи!

***

— Будь моим гостем, лорд Ину-но-Тайшо. Ты и твои спутники! — Верховный Кицуне широким жестом обвел зал. Выпорхнувшая из-за портьер Лисичка предложила гостям хлеб и воду. Судя по тому, как закашлялся Мироку, когда к нему склонилась едва одетая девушка, обряд гостеприимства дался Хоши нелегко. Санго заботливо постучала молодого человека по спине, так, что он едва не подавился. У Инуяши слегка потемнели скулы, но он упрямо продолжал пялиться вперед, держа уши ровно. Кагоме и сама чувствовала сильное смущение. Не столько из-за минимума одежды на подавальщице, сколько от взгляда Белого Лиса, жадно обшарившего её фигурку так, что девушка почувствовала себя полуголой.

— Благодарю вас, — чуть поклонился Сешемару. — Позвольте, в знак нашей признательности, преподнести Вам скромный дар. Джакен!

Преисполненный важности лягух просеменил по коврам и, поклонившись, передал Кицуне парчовый сверток, который тот тут же распотрошил с нетерпением ребенка под Рождественской елкой.

— Дары Облачных псов всегда были великолепны, — весело сказал он, пока его спутницы охали и ахали при виде большой, покрытой золотыми лаковыми узорами шкатулки, от которой исходил пряный аромат, слышный даже Кагоме. — Старые запасы? — небрежно уточнил Лис, и ухо у Облачного лорда дернулось.

Как только ритуальная часть встречи была закончена, Кицуне хлопнул в ладоши, и новая вереница симпатичных и не обремененных одеждой Лисичек впорхнула в зал, неся низкие столики, на которых перед каждым гостем была поставлена чаша, полная белесоватого напитка.

— Давайте выпьем за столь приятную встречу! — предложил Лис, поднимая свой бокал.

Кагоме заколебалась и осторожно огляделась. Мироку быстрым движением выхватил чашу у побледневшей Санго.

— Прошу прощения, но позвольте мне выпить за мою спутницу, которая пообещала не брать в рот ни капли спиртного, пока не найдет своего кровного врага, — серьезно сказал Хоши и выпил одну за другой две порции. Лисички восторженно зашушукались. Белый лис насмешливо приподнял бровь, а Кагоме вспомнила, что среди них еще кое-кто со сложными отношениями к алкоголю. Сешемару тоже это помнил и почти вырвал чашу из рук Инуяши.

— Я тоже позволю себе дважды припасть к источнику ваших щедрот, — витиевато сказал лорд. — Потому что мой брат, как видите, еще щенок.

Несмотря на все усилия, уши Инуяши нырнули в волосы, а сам он уставился в пол. Но промолчал.

— Я наслышан о вашем… щеночке, — протянул Кицуне, разглядывая Инуяшу не менее пристально, чем девушек до этого. В зеленых глазах полыхал похотливый огонек, а розовый язык поглаживал край бокала. — Для себя бережете? — насмешливо спросил он, и у ёкая дернулись на этот раз оба уха.

— Наши отношения сугубо семейное дело, — ровно сказал он.

— О да, да! Разумеется! — скучающе отмахнулся Лис и тут же снова склонился в сторону Инуяши. — А тебе не обидно? — вкрадчиво прошептал он. — Ведь лорду Сешемару, чтобы провозгласить тебя взрослым, надо всего лишь… — Лис сделал непонятный для девушки, но выразительный жест рукой.

— Я знаю, — Инуяша поднял голову. Он говорил спокойно, глядя прямо на Великого Кицуне. — Это между ним и мной. Мы сюда не это обсуждать приехали. Много лет назад мой отец оставил у вас кое-что. Мы хотим получить это назад!

Кицуне отпрянул, делано хватаясь за сердце, словно в глубоком шоке от подобной прямоты.

— Как с вами, Облачными Псами, скучно! — Лис откинулся на руки окружающих его девушек. — Как ты их только выносишь? — вопрос был адресовал скромно держащемуся позади Шиппо, опешившему от такого внимания.

— Э-э-э-э… с трудом, — выдавил он.

Кицуне расхохотался, словно услышал самую смешную шутку в мире, но потом резко оборвал смех.

— Всё верно. У меня оставили на сохранение… кое-что. Но тогда же мы заключили сделку, по которой и я получу за свои услуги… кое-что, — Кицуне улыбнулся, демонстрируя острые клыки.

Кагоме уже успела понять, что такого рода улыбки среди Они имеют мало общего с юмором, и занервничала. Её беспокойство только возросло, когда Сешемару тоже продемонстрировал белизну своих зубов.

— Мы готовы зап…

— Нет! — твердо оборвал его Инуяша, и уши Облачного лорда на секунду скрылись в волосах, а зрачки метнули на брата убийственный алый всполох. Младший Пес на столь явное проявление эмоций даже внимания не обратил.

— Сделку ты заключил с моим отцом, и расплачиваться тоже буду я! — сказал он, поднимаясь на одно колено. Занавесь сбоку от трона подозрительно заколебалась.

— Ты же не знаешь, о чём мы договаривались, — вкрадчиво сказал Великий Лорд. — И тем не менее ты готов платить? — он лизнул кончики пальцев. Инуяша не дрогнул:

— Мой отец никогда бы не поставил под удар свою семью или свое Племя!

Лис высоко поднял брови и несколько минут молча что-то прикидывал.

— Хорошо, — внезапно сказал он. — Завтра мы продолжим наш разговор.

— Завтра? — растерялся Инуяша.

— Конечно завтра! Сегодня у нас праздник! Не каждый день нас посещает брат Сешемару! — Белый Лис стек с трона и небрежно повис между Облачными псами, опираясь на их плечи. — Мы же отпразднуем? — проворковал он и быстро чмокнул в щеку одного и другого.

Инуяша шарахнулся, скривился и брезгливо вытер место поцелуя:

— Слышь, ты… — начал он заводиться, но на этот раз Сешемару его перебил:

— Очень лестное предложение, но с вашего разрешения мы бы хотели отдохнуть, — кончики его пальцев, выглядывающие из широкого белого рукава, мелко подрагивали, словно ёкаю очень хотелось повторить жест младшего брата, но он сдерживался.

— А вы? — Лис тут же игриво переключился на людей.

— Нет. Спасибо, нет. Отказываюсь, — сказали они в один голос.

— Малыш, хоть ты с нами останься! — трагическим голосом воззвал лорд к Шиппо, но мальчик только испуганно замотал головой и спрятался за спину Кагоме. Рин давно закопалась в палантин ёкая, а Кохаку примостился у стены, беззвучно сливаясь с тенями.

— Ладно, не хотите - как хотите, — уже вполне нормально сказал Белый Лис. — Проводите наших гостей, — скомандовал он. — Я распорядился предоставить каждому отдельный шатер. А то вдруг вы передумаете, — снова игриво подмигнул он.

***

Давно Кагоме не сбегала ниоткуда с таким облегчением, как из шатра Великого Кицуне. «Интересно, Великие лорды все в какой-то мере чокнутые?» — пронеслось у неё в голове, пока она с наслаждением глотала свежий ночной воздух.

— Пройдемте за мной, — перед ними склонилась очередная безликая фигура, держащая фонарь на длинном шесте.

***

Первым откололся Сешемару. Подхватив на руки засыпающую Рин, он в сопровождении Джакена нырнул в большой шатер, рядом с которым были привязаны их лошади. Кагоме подумала, что палатки для остальных стоят тут же, но проводник поманил их дальше.

***

— Юный мастер, располагайтесь, — негромко предложил Лис, приподнимая полог.

— Это он мне? — не понял Кохаку.

— Я тоже тут останусь! — решительно сказала Санго, жестом отметая всякие попытки ей возразить.

— Эм, а можно и я с вами? — смущенно попросил Шиппо. Инуяша фыркнул:

— Что, не нравятся сородичи?

— Они… дикие какие-то, — серьезно сказал лисенок, нервно поеживаясь.

— Пожалуй, я тут побуду, — заявил Мироку, поглядывая то на Инуяшу с Кагоме, то на охотницу, которая немедленно поджала губы:

— Что это вы надумали, господин Хоши?

— Ради безопасности, милая Санго, исключительно для этого! — невозмутимо парировал молодой человек и подмигнул брату, который недоуменно дернул ушами в ответ. Мироку разыграл лицом целую пьесу.

— Чего это он? — удивился Облачный пес — Трясучка напала?

Хоши, сдаваясь, закатил глаза и скрылся внутри.

— Ну, пошли что ли? — неуверенно спросил Инуяша.

Кагоме уже жалела, что тоже не напросилась в компанию к Санго. Девушке становилось страшно при мысли, что вот-вот она останется одна, и, словно прочитав её мысли, Облачный пес буркнул:

— Не боись. Я покараулю. А то хрен разберешь этих рыжехвостых!

— Спасибо! — с искренним облегчением выдохнула Хигураши. Еще лучше ей стало, когда она почувствовала, как её ладонь обхватывают теплые когтистые пальцы.

***

Едва войдя, Санго поморщилась. Курильница в углу извергала клубы дыма так мощно, что в помещении было не продохнуть.

— Ну почему Они так помешаны на благовониях? — риторически проворчала девушка, выставляя сосуд с горячими углями на улицу и поднимая полог для проветривания. От палатки в разные стороны брызнули хихикающие тени.

— Уф, что-то мне жарко! — обмахнулась Санго. Действительно, несмотря на прохладу ночи, девушка чувствовала непонятный жар, поднимающийся по телу. Списав это на духоту, она обратилась к стоящему столбом Мироку:

— Господин Хоши, думаю, что в вашем присутствии нет острой необходимости. Если что, я справлюсь сама!

Молодой человек вышел из ступора:

— Санго! — вскричал он, норовя заключить охотницу в объятья.

— С ума сошел?! Тут же дети! Пошел вон, блудист! — зло прошептала девушка, уворачиваясь.

— А? Что? — жалобно заморгал Мироку. — Что это со мной? — он недоуменно потер лоб. — Знаешь, я действительно пойду, — смущенно кашлянул он и быстро ретировался.

***

— Заходи, — бросил Облачный пес, приподнимая занавесь, чтобы Кагоме могла войти. Девушка неуверенно шагнула в благовонную теплоту шатра, быстро оглянулась:

— Инуяша! — но было поздно. Тяжелая ткань упала, оставляя её в одиночестве среди драпировок, подушек и ковров, которые были еле видны в свете тусклой лампы и едва мерцающих угольков курильницы. Девушка опустилась на пол и нервно сплела пальцы на коленях. Спать и даже отдыхать ей не хотелось. В ней нарастало беспокойство. Убранство шатра давило с каждой секундой все сильней, наваливаясь на девушку бесчисленными складками, в тенях которых ей мерещилось что-то зловещее. Кагоме не хватало воздуха. Дрожащими руками она расстегнула и сбросила курточку, ослабила воротничок блузки, но лучше не становилось. Планки корсета впились в бока, словно её тело увеличилось в размерах. Голова кружилась, зрение плыло, а изнутри поднималась древнее, как сама жизнь, желание. Кагоме прижала руки к животу, где завязывался горячий узел. Поднимаясь вверх, он сушил губы и заставлял наливаться соски, а спускаясь вниз, томительно и сладко пульсировал между бедер.

— Инуяша! — отчаянно позвала девушка.

— Ну, чего еще? — недовольно спросил Облачный пес, заглядывая в шатер. — Ты чего? — встревоженно шагнул он к Кагоме, которая на коленях поползла к нему навстречу. — Что слу-у-у… — парень с размаху шлепнулся на задницу и ошалело закрутил головой.

— Душно тут, — прохрипел он, рывком разрывая ворот.

— Инуяша, Инуяша, Инуяша, — как заведенная повторяла Кагоме, подбираясь все ближе и шаря взглядом по Облачному псу. По широко распахнутым золотым глазам, по разгоревшемуся румянцу щек, по дергающемуся кадыку, по смуглоте крепкого тела, виднеющегося сквозь расхристанную рубашку… Томление внутри становилось невыносимым, и только Инуяша мог это прекратить.

— Инуяша, — девушка навалилась на него, лихорадочно водя руками везде, куда могла добраться, пока они не сомкнулись на пряжке ремня. — Мне нечем дышать! — взвыла она и дернула старую, вечно заедающую застежку.

— Дышать… дышать… — бормотал парень, словно напоминая себе о необходимости это делать. Он сам не понял, когда схватился за кромку корсета Хигураши и дернул его, разрывая разом все слои ткани, с мясом выдирая крючки, выпуская на волю белую, трепещущую грудь Кагоме, в которую со стоном и уткнулся…

***

Мироку брел по лагерю, уныло размышляя, что из одного шатра его выгнали, свой не показали, и оказался он бесприютным.

— Человек, тебе скучно? Пошли повеселимся! — две очаровательные Лисички подхватили молодого человека с двух сторон. Одна начала тереться об него всем телом, а вторая щекотать его лисьим хвостиком, который составлял большую часть её облачения. Хоши почувствовал себя святым, искушаемым бесами… очаровательными бесами… которым так легко было уступить… Хоши вырвался из сладкого плена и откашлялся:

— Милые дамы, поверьте, раньше я бы с удовольствием, но обстоятельства моей жизни изменились, так что увы! — но соблазнительницы не отставали. Неизвестно, сколько бы еще продержались хлипкие бастионы нравственности молодого священника, но Кицуне были вспугнуты повелительным:

— Уйдите.

— Лорд Сешемару! — обрадовалась одна из девушек и попыталась присоседиться к ёкаю, но тот обжег её настолько ледяным взглядом, что она даже поёжилась и, подхватив товарку, упорхнула в ночь.

— Спасибо! — с искренним облегчением сказал Мироку, но Сешемару было плевать на его благодарность. Ину-но-Тайшо отрывисто спросил:

— Где Инуяша?

— Не знаю. Он ушел с Кагоме. Надеюсь, у него все хорошо, — усмехнулся Мироку.

Лорд потемнел челом.

— Должен ты остановить их, пока они не… не… — он, казалось, заколебался, а потом сквозь стиснутые зубы договорил, — не консуммировали свои отношения! Иди немедленно!

— А даже если и консуммировали?! — Хоши разозлился. Ходит тут… айсберг в океане… и себе и другим жизнь портит! — Им это только на пользу пойдет! Не знаю, почему вы столь настойчиво вмешиваетесь в их отношения, но помешать им вы не в силах! — если молодой человек думал смутить Великого лорда, это ему не удалось.

— Глупец, — процедил Сешемару. — Кицуне подкинули в наши шатры курильницы с афродизиаком! У Они и людей от него туманится разум, а ты видел, на что способен мой… наш брат, когда у него… срывает крышу!

Но сбить Мироку было нелегко:

— Мой… наш брат никогда не причинит вреда мисс Хигураши! Оставь их в покое!

— В самом деле? — ёкай скупо улыбнулся. — И ты всерьез считаешь, что все хорошо? Что мы имеем — потерявшего голову от вожделения Облачного Пса и невинную девушку. Думаешь, она бы хотела такого первого раза? Ты ведь был с нами в бане…

— О-черт! — уныло сказал Мироку и бросился бежать.

Примечание к части

*человек на правильном пути

Глава 41

Кога чертыхнулся и нырнул в укрытие. Следить за Кагурой было сложно. Беспечная на первый взгляд женщина была сторожкой, как матерый разведчик. Дело осложнялось еще и тем, что ехала она по открытой местности, и Волкам приходилось буквально вкручиваться в землю, чтобы не быть замеченными. Ветер тоже не помогал — казалось, он наподобие ручного пса шастает вокруг прислужницы Нараку, возвращаясь с докладом. Волчий принц вспомнил имя Кагуры — Повелительница ветра - и заскрипел зубами.

— Братан, так что делать будем? Порешим её прямо сейчас? — Гинта шептал едва слышно, но Коге показалось, что под ухом у него заорали. Кагура тоже насторожилась, приподнимаясь в стременах и оглядываясь вокруг.

— Идиот! — выдохнул Волк, вжимая друга в землю, и, пока женщина не удалилась на безопасное расстояние, не отпускал. Только потом Гинте дали выплюнуть песок и судорожно вдохнуть.

— Нет, — ответил Кога на его вопрос. — Хочу за ней проследить. Пусть у Псов уши отвалятся, но в одном они правы. Кагура — шавка. Главный — Нараку. Если мы даже прикончим её, что изменится?

— Опять следить, — понурился Хаккаку. — Домой хочу! — с неожиданной твердостью заявил он. — Наши уже наверняка знают, что случилось. Может, они думают, что и мы умерли? Переживают…

— А меня батя обещал женить, — присоединился к нему Гинта.

— Женилку подбери! — рыкнул Кога. — Можно подумать, мне не осточертело туда-сюда мотаться! Только пока за братьев не отомщу, я в Племя ни ногой! А вы хотите - валите, женитесь! — он отвернулся от товарищей.

— Вот чего ты вечно так, Кога! — обиделся Гинта. — У тебя хоть план есть? Ну, проследим мы за Кагурой до их логова, а дальше что? По слухам, Нараку там банду собрал побольше прежней, чуть ли не армию! Они нас в два счета убьют. Слушай, — воодушевился Волк, — а давай за этой тварью проследим и за подмогой метнемся? Не хочешь домой, так давай Псов найдем. Уж они нам точно помогут!

— На солнце перегрелся? — проворчал Кога. — Я к Псам на поклон пойду?!

— Неужели ты по сестренке Кагоме не соскучился? Не хочешь её повидать? — проявил коварство Хаккаку.

— Кагоме моя женщина! Я отберу её у блошивого полукровки, и мы будем счастливы вместе! — отбарабанил Кога, как показалось напарникам, довольно равнодушно и заученно, и завис, глядя в никуда и что-то бормоча. Волки насторожили уши, но разобрать ничего не смогли. Волчий принц решительно встряхнулся:

— В любом случае, сначала посмотрим, куда эта стерва направилась!

***

Кагура чувствовала тревогу. Непонятную, тянущую, её холодным шепотком приносил ветер, но сколько женщина ни вглядывалась, ни прислушивалась, ни принюхивалась, никаких источников беспокойства не обнаружила и решила, что странное ощущение слежки возникло из-за мыслей о побеге, словно уже сейчас глаза Нараку наблюдали за ней.

Добравшись до пункта назначения, Кагура проехала военный лагерь в долине, поднялась по каменистой тропе до половины одинокой горы, отколовшейся от хребта, что начинался чуть поодаль, миновала непонятные развалины, которые уже почти целиком растащили на бараки и наконец нырнула в узкий проход пещеры. Тревога не унималась, встреча с Нараку страшила, и женщина придержала лошадь, которая задевала туго набитыми мешками стены прохода, больше похожего на расщелину. Кагура всё никак не могла понять, что в этом подземелье рукотворное, а что создано природой. Так, пытаясь отвлечь себя несущественными мыслями, она добралась до сердца подземелья, чтобы обнаружить, что лорду Мусо до неё дела нет.

***

Нараку ведьмой метался по апартаментам, время от времени похохатывая и триумфально потрясая бумажкой.

— Он окончательно спятил? — справилась Кагура у прислонившегося к двери Бьякуи. Пчеловод лениво улыбнулся:

— Без понятия. Прилетел голубь, я принес ему послание, и с тех пор он такой. Скачет как угорелый, — мужчина зевнул.

— Вижу, тебе неинтересно, что в письме! — ехидно заметила Кагура.

— Мне даже неинтересно, от кого оно, — подтвердил Бьякуя и ушел.

— Ваша корреспонденция, сэр! — женщина затащила сумки в комнату. Нараку на них едва глянул:

— Потом! Всё потом! Я уезжаю, пригляди тут за всем! — его глаза сияли адскими фонариками.

Кагура проглотила пожелание сгинуть и не возвращаться, а вместо этого спросила:

— Что случилось? Вы надолго? Что говорить, если спрашивать будут?

Нараку подмигнул ей:

— Знаешь, как тут говорят: «Луна любит полукровок». Я начинаю в это верить! Все идет как нельзя лучше. Посеянные зерна всходят, пора собирать урожай, — добавил он. — Не передеритесь тут без меня, а новобранцами герр и сэр займутся, — Нараку посерьезнел. — Вернусь, проверю. Пожалуй, и вами займусь, — он шагнул к Кагуре, игриво потрепал её за щеку и умчался.

Повелительницу ветра затрясло, то место, куда дотронулся Онигумо, онемело, а в голове крутилась единственное: «Это шанс! Надо бежать немедленно!»

***

— Так что это за хрень — Корона Огня?!

Вопрос Инуяши заставил всех, кроме Сешемару, вздрогнуть. Не содержанием, а тем, что упорно отмежёвывающийся от всех полукровка вдруг вынырнул из кустов и, перегородив Казе дорогу, с вызовом затребовал ответа.

— Мы не знаем, — вздохнул Мироку.

Хигураши молча помотала головой, а охотница даже этого не сделала. Она, в который раз, тревожно обернулась на сидящего позади неё Кохаку.

— Тебе видней, что это такое, — процедил Сешемару. — Ты же короны раздаешь! — и, направляя А-Уна по обочине, объехал брата.

Инуяша напрягся, пхекнул и освободил путь.

Кагоме спросила:

— Шиппо, а и в самом деле, что это — Корона огня?

Кицуне гордо выпрямился в седле, показал язык полукровке, который оскорбленно засопел, и сообщил:

— Корона огня — это древняя и священная реликвия. По легенде она была дарована предкам Великого Лиса самой Цуки-химе, как знак отличия, но была утрачена давным-давно, — признался мальчик.

— А почему Белый Лис решил, что она в кладе Монтесумы? — заинтересовался Мироку.

— Ну-у-у, — протянул Шиппо, — считается, что Корону отнял какой-то из касиков Теночтитлана. Они ведь себя называли Повелителями Солнца и Луны, ну и вот.

— Была война? — уточнил Хоши.

— Не потребовалась, — тихо, но так, что все услышали, сказал Сешемару, не оборачиваясь. — Кицуне тогда служили Престолу Пирамид, так что Корона находилась в Теночтитлане.

— Да-а-а?! — возмутился Шиппо. — А сами не служили?! Кицуне хоть во дворце были, а вы, Облачные Псы, как псы на улице дом охраняли!

— Эй, захлопнись! Чего несешь, мелкий сопляк?! — оскорбился Инуяша.

— Кицуне прав, — Лорд Ину-но-Тайшо так и не соизволил повернуться. — Облачные Псы охраняли Теночтитлан, но покинули его, когда стало ясно, куда катится империя. Предвосхищая вопрос, случилось сие задолго до вторжения Кортеса. Или думаете вы, что этот ничтожный авантюрист взял бы город, коль находился бы там гарнизон Облачных Псов?

— Инуяша, ты историю собственного Племени не знаешь! — захихикал Шиппо, насмешливо растягивая рот пальцами.

Инуяша вспыхнул, дернул повод Казе, заставляя её перекрутиться на месте, и одним прыжком скрылся в лесу.

— И опять мы его не увидим, спасибо тебе, Шиппо, — горько поблагодарила Кагоме.

— Пожалуйста, — лисенок пристыженно прижал ушки.

***

Красная арка, обозначавшая въезд на территорию святилища, покосилась так сильно, что, того и гляди, грозила рухнуть. Краска с неё лупилась клочьями, а проезд, над которым она стояла, изобиловал выбоинами и наполовину зарос травой.

— Это и есть тот храм? — осведомилась Санго. — Не похоже, что сюда часто наведывались прихожане.

— Именно. Это тот храм, на который мы бездарно тратим время! — Сешемару преисполнился ехидства.

— Ой, цветочки! — воскликнула Рин. — Лорд Сешемару, можно Рин их соберет? — девочка соскользнула с крупа А-Уна и принялась рвать цветы.

— Рин, стой, — велел ёкай. Девочка послушно замерла. — Не надо. Все, что растет в этой роще, принадлежит богам. Тут нельзя ничего собирать. Давай, ты в другом месте букет нарвешь? — очень мягко предложил Сешемару. Девушки переглянулись. Как же непривычно было видеть лорда таким заботливым!

— Глупая девчонка! Теперь на тебя обрушится гнев богов! — пропыхтел Джакен, которому ямы на колее доставляли массу мучений.

— Джакен! Не пугай девочку! — отрезал ёкай, и лягух забулькал извинения.

Внезапно по лесу прокатился глухой шум, словно выдохнул великан. Рин уткнулась лорду в грудь. Шиппо взвизгнул. Мироку снял с плеча Казаану, Санго освободила бумеранг, Хигураши пожалела, что безоружна, и только у Сешемару традиционно не дрогнул ни единый мускул.

— У-у-у-у! — утробно взвыли кусты. — Богохульница, мы покараем тебя! А-а-а-о-о-о-у-у! — тонкие березы затряслись. — Страшись! У-у-у… ой! — завывание прервалось вскриком.

— Вы, мелкие пар-р-разиты!!! — вопль Инуяши напугал Кагоме больше, чем потусторонние звуки. Облачный пес вывалился из чащи, злобно скалясь. В каждой руке он держал на весу невысокую фигурку, а еще одну гнал перед собой пинками. — В духов поиграть вздумали, паршивцы?! — он швырнул свои трофеи на середину дороги, где они и свалились кучей, оказавшись тремя щуплыми мальчишками.

— А чего она! — пискнул один из них, размазывая сопли по чумазому лицу, на котором выделялся острый нос и торчащие передние зубы.

— Здесь все принадлежит святилищу! — поддержал его второй, выглядящий как близнец первого.

— Мы служители, нам положено следить за порядком! — вступил и третий, отличавшийся от товарищей разве что еще большей замурзаностью.

— Пхе-е-е-е! — подбоченился Инуяша. — Следить?! За этой помойкой?!

— Пес, думай, что говоришь! — мальчишки вскочили на ноги и заняли круговую оборону, настороженно поглядывая на путников из-под серых засаленных челок и поводя круглыми ушками.

Сешемару решил вступить в разговор:

— Я лорд Ину-но-Тайшо. Необходимо нам посетить святыню вашу!

Мальчишки сгрудились чуть плотнее. Один из них, видимо предводитель, буркнул:

— Пес у Опоссумов — что-то в лесу сдохло. Только не выйдет.

— Почему?! — рык Инуяши застращал маленьких служек окончательно. Кагоме спрыгнула с Фиалки и осуждающе сказала:

— Прекрати пугать детей, — была удостоена громкого «Кхе!», но на бунтующего Облачного пса не посмотрела, а подошла к мальчикам.

— Не волнуйтесь, он больше лает, чем кусает, — успокаивающе сказал она. — Хотите конфетку?

***

— Мы не хотели!

— Честно-честно!

— Оно само!

Путешественники устроили привал, собравшись вокруг маленьких Опоссумов, уминающих конфеты и рассказывающих, как они — совершенно случайно! — спалили свой храм.

— М-да-а-а, — протянул Мироку. — А где ваш священник?

— А он это… — мальчишка вытер нос, добавляя к грязевому макияжу новые разводы, — в деревню пошел, деньги на ремонт собирать!

— Давно? — скептически спросила Санго.

Опоссумы задумались.

— Да, наверное, с месяц уже, — предположил один из них. — Пьет он. Наклюкался небось и про всё забыл.

— Месяц?! Бедненькие, он вас бросил тут! Как же вы жили, совсем одни! — расстроилась Хигураши и начала вытирать платком грязные мордашки. Маленькие служки прильнули к ней, как цыплята к наседке. Инуяша запыхтел раздраженно:

— Эй, отвалите! — скомандовал он. — Раздолбаи, сами поджег устроили, а теперь нюни распускаете?! Где нам этот хренов кусок карты искать, а?!

— Он плохой, — всхлипнул один из детей в подол Кагоме.

— Он просто невоспитанный, — ляпнул Шиппо.

— О воспитании поговорим в другой раз, но проблема реально есть, — заключил Мироку. — Понимаете, — он присел перед мальчишками на корточки, — у вас для нас оставили кое-что очень важное. Вы об этом не знаете?

— Не… — начал было один юный Опоссум, но другой, бойкий, его перебил:

— А какое оно? Маленькое? Большое?

— Скорей, маленькое, — улыбнулся Хоши.

— Тогда знаем! — мальчишка триумфально хлюпнул.

***

Оставив Джакена и Рин с фургоном, все поспешили к храму. Вернее, к тому, что было им раньше, а теперь представляло собой прискорбное зрелище. Стены все еще держались на месте, но в пропахший гарью зал Кагоме вступила с опаской.

— Да уж, юные пироманы, постарались вы! — сдержанно заметил Мироку, оглядывая некогда покрытые росписью стены и ошметки драпировок у алтаря. Инуяша хохотнул.

Мальчишки термина не поняли, но выпад в свою сторону опознали безошибочно.

— Оно само! — возмутились они.

— Уж как вспыхнет, как загорится! И всё само! — издевался полукровка.

— Инуяша, может, хватит уже? — утомленно попросила Хигураши.

— Так где оно? — подал голос Сешемару.

— Ну, это… — юные Опоссумы снова потупили взоры.

— Вы получите вознаграждение достаточное, чтобы отстроиться, — пообещал ёкай. Мальчишки сгрудились и зашушукались.

— Хватит уже!!! — Инуяша был в отвратительном настроении, но и без этого терпением не отличался.

— Вон там! Прямо в её рту! — один из мальчишек указал на большую маску, такую же черную от сажи, как и все остальное.

— Пхе! — Инуяша промаршировал к дальней стене, где висела, оскалив зубы, личина и, не задумываясь, сунул руку в её пасть.

— Ину… — вскрикнул Шиппо, но было поздно. В сумраке полуразрушенного святилища раздался звонкий щелчок.

***

— Это… я… вас всех… немедленно… гавнюки мелкие!!! — это самое приличное, что извергал Инуяша на пределе громкости легких, дергая кисть, мертво засевшую в ловушке.

— Так тебе и надо! Нечего над маленькими издеваться! — верещали Опоссумы. Им вторил Шиппо, заходясь от смеха. Все вместе это создавало какофонию, тем более громкую, что от рывков Облачного пса ветхая постройка опасно шаталась и скрипела. Хлопья сажи летели с потолка. Сешемару неодобрительно покосился на то, как они пачкают его белые одежды, и вышел на улицу, напоследок процедив:

— Хватит валять дурака.

Сдерживающий улыбку Мироку пожурил мальчишек:

— Действительно, хватит, пошутили и будет!

— Знаете, на самом деле это даже и не смешно! — пожала плечами Санго. — Выпустите его.

— А мы не можем! — радостно сообщил один из маленьких служек. — Секрет «Врат истины» только старший священник знает! Так тебе и надо! Бе-бе-бе! — поддразнил он утихнувшего на секунду Инуяше, который взвыл и попытался свободной рукой достать маленьких хулиганов.

— Ин… ин… яша… ты… ты… кому скажешь… не поверят ведь… разве можно… так попасться по-идиотски! — буквально всхлипывал Кицуне. Держась за живот, он подобрался опасно близко к беснующемуся Облачному псу и в тот же миг заорал так, что Кагоме вздрогнула:

— Вы, идиоты! Быстро его освободили! — в голосе мальчика не было ни капли веселья. — Он же вам всё, что осталось, разнесет! — скорей, в его словах звучала паника. Эта интонация остановила веселящихся Опоссумов, и в зале наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Инуяши, который уперся лбом в стену.

— Что происходит? — насторожилась Санго, задвигая Кохаку себе за спину. У Шиппо затряслись губы, и выступили слезы:

— Мисс Хигураши… — всхлипнул он.

Девушка сорвалась с места, подлетела к Инуяше и попыталась заглянуть ему в лицо, скрытое под пологом растрепавшихся волос, ахнула, отпрянула и развернулась к мальчишкам-Опоссумам:

— Вы действительно не знаете, как открыть ловушку? — те, уже понимая, что творится нечто совершенно не забавное, отрицательно замотали головами.

— Думаю, надо как можно быстрей найти этого священника! — девушка в упор посмотрела на Мироку. Хоши понятливо кивнул и, подталкивая перед собой служек, ушел. Санго пошла вслед за ним, но на секунду задержалась:

— Кагоме…

— Да, да, я сейчас, — отозвалась та, не слушая. Она осторожно погладила Инуяшу по спине, по белой гриве, по ходящим ходуном лопаткам.

— Пожалуйста, Инуяша, потерпи. Мы скоро… все будет хорошо… — шептала она.

— Иди отсюда! — гаркнул Облачный пес. Девушка шарахнулась. Её схватил за руку и потащил за собой Шиппо, приговаривая на ходу:

— Пойдемте, учительница, ничего с ним не случится, посидит на привязи, ему полезно, а вдруг мозгами шевелить научится!

То и дело оборачиваясь, Кагоме послушно пошла за лисенком, только выкрикнув напоследок:

— Инуяша, мы быстро, никуда не уходи!

***

Сешемару, мраморной статуей застывший у крыльца, приподнял бровь:

— Я так понимаю, что про карту никто уточнить не догадался? — сухо сказал он.

— Почти наверняка мальчики понятия о ней не имеют и обманули нас. Они просто хотели напакостить Инуяше. Надо сказать, это им удалось, — вздохнул Хоши.

— Да, тут они попали в точку, — Сешемару поморщился.

— Вы о чем? — не понял Мироку. Ёкай отмел его взмахом ладони:

— Не важно. Обойдется, — непонятно заключил он. — В любом случае, жреца надо найти. Начнем с ближайшей деревни, — добавил, грациозно устремляясь вниз по разбитой дороге.

***

Жрец как сквозь землю провалился. Во всех кабаках, тавернах, харчевнях, шалманах и притонах охотно сообщали, что старый пропойца тут был, но сейчас его нет и вкрадчиво интересовались, не будут ли господа так добры, чтобы оплатить его долг?

— У него уже алкоголь вместо крови по жилам должен течь, судя по тому, на сколько он выпил! — в сердцах сказал Хоши, в очередной раз пряча полегчавший кошелек.

— Ага, это он может! — со вздохом подтвердил один из маленьких служек.

— Что с Инуяшей? — тихо спросила Санго у подруги. Мироку насторожился, но Хигураши лишь покачала головой, не желая отвечать.

***

К тому времени, когда наступил закат, компания, совершив тур вокруг храмовой горы, вернулась в первую деревню на маршруте.

— Мы переночуем здесь, — скомандовал Сешемару.

— Но как же Инуяша?! Вы что предлагаете его там одного бросить?! — не поняла Кагоме.

Ёкай повторил трюк с бровью:

— Он уже большой мальчик, его не надо за ручку держать!

Хигураши насупилась:

— Вы как хотите, а я иду к нему! — не менее категорично, чем лорд, заявила она. Сешемару пренебрежительно фыркнул. Мироку сказал:

— Я с вами… — но заметил подающую ему знаки Санго.

— Еще не стемнело, я и сама доберусь, — смутилась Кагоме, внезапно сообразившая, что у неё появился прекрасный шанс пообщаться с Инуяшей, который никуда не сбежит!

***

Девушка переступила порог сожженного храма одновременно с последними лучами солнца, скрывшимися за горизонтом. Свет фонаря едва рассеивал тьму внутри. Инуяша сидел возле стены, сгорбившись. Его высоко поднятая рука, уходящая в рот маске, придавала всей картине какой-то гротескный оттенок.

— Инуяша! — тихонько позвала Кагоме. Тот пхекнул, давая понять, что засек её приближение.

— Нашли жреца? — отрывисто спросил он, а когда девушка помотала головой, грубо бросил: — Тогда чего приперлась?

— Ты же тут один… — неуверенно сказала Кагоме

— Не один я! — отрезал Инуяша. — Вали давай!

— Ах, так! — разозлилась девушка. — Тогда я пошла!

— Э-эй! — встрепенулся Облачный пес. — Я не в том смысле… Куда ты пойдешь по темени?! Я имел в виду — иди сюда, дуреха! — выпалил он с независимым видом.

Мысленно улыбаясь, Хигураши пристроила фонарь и под аккомпанемент смущенного сопения села рядом с Инуяшей.

— Ты как? — осведомилась она. Сопение приобрело грозный оттенок:

— В норме. Зря вы мне не дали разхреначить тут всё и навалять этим мелким ублюдкам!

Кагоме на лексикон только глаза закатила, но сейчас её интересовало другое.

— Скажи, — начала девушка, — за что ты меня избегаешь? Это из-за того, что случилось у Кицуне? — вспоминать об этом инциденте было стыдно, и она уставилась на собственные коленки, чувствуя жар на щеках.

Инуяша перестал сопеть, поерзал на месте и пхекнул:

— Пхе, злюсь я. Но не из-за той хрени!

— А тогда почему ты бегаешь? — задала вопрос Хигураши, видя, что продолжать он не собирается. — Если не из-за… этого, тогда почему?

Облачный пес заерзал интенсивней, пробурчал:

— Э-м, ну… э… — тяжело вздохнул и быстро заговорил: — Тогда, у Лис, мы обдол… одурманенные были, поэтому это не считается! Я… я… на себя злюсь что тебе наговорил, ну раньше, у Медведей, ну когда у меня температура была, вот!

Кагоме усмехнулась:

— Тогда ты тоже несколько обдол… одурманенный был! — напомнила она. Судя по тому, как уставился на неё Инуяша, такая простая мысль его не посещала. Впрочем, он тут же крутанулся обратно, снова спрятался за челкой и упрямо пробубнил:

— Не, все равно это другое. Там я не хотел, а там я хотел, — сбился, кхекнул и пояснил в своей обычной манере: — Ну, хотел тебе это сказать. То есть, я хотел, но не хотел! Не хотел, чтобы ты знала, что я хотел… у, блин… — сник он.

Кагоме, покраснев еще больше, тихо сказала:

— А мне было приятно это услышать, — и пока язык не отказал совсем, договорила:

— Значит, ты совсем не расстроился, когда Мироку нас… прервал?

На этот раз Инуяша не колебался и не заикался:

— Нет, — четко и ясно сказал он и повернулся к девушке. Их взгляды встретились. — Я не животное, Кагоме, а ты такого не заслуживаешь. Не хочу, чтобы все случилось так.

Порыв нежности, облегчения и вины охватил девушку. Она обняла Облачного пса и всхлипнула:

— Спасибо!

Инуяша неловко прикоснулся к её плечу.

— Ну, ты чего? — пробормотал он, но Кагоме не спешила разжимать объятий, чувствуя, как теплеет у неё в груди.

— Мы такие дураки, — невнятно сказала девушка Инуяше в шею.

— Э-э-э, как скажешь, — согласился он, медленно проводя щекой по темным волосам.

Хигураши отстранилась и сказала:

— А вот я немного расстроилась.

Инуяша поперхнулся, часто задышал и сглотнул:

— Да?! Но… Кагоме, твоя мама была права… Надо говорить. Но, понимаешь, нам не о чем говорить! Разные мы! Не ровня! Нет у нас тем для разговоров за просто так! Не твоего круга я! — в его голосе появилось отчаяние: — Меня это… пугает!

— О! — в тоне собеседницы, напротив, проступил холодок. Удивленный Облачный пес взглянул на неё. — Спасибо, что напомнил, кто я, а кто ты! Действительно, о чем разговаривать дочери бедного антиквара с принцем!

— Что?! — глаза Инуяши едва не покинули орбиты. — Ты… это… ну… ты и… я же совсем не об этом говорю!!!

— А о чём? Знаешь, если у нас нет тем для разговоров, то это потому, что мы не разговариваем! — закричала Кагоме, срываясь. — Если бы ты не бегал от меня, то и темы бы нашлись!

— Какие, например? — Инуяша отодвинулся от разгневанной девушки, насколько получилось. — Опера, что ли? — попытался съехидничать он.

Хигураши чуть успокоилась и на подначку не попалась.

— А если и об опере! Это было настолько ужасно, что даже вспоминать об этом не хочешь? — развеселилась она.

Инуяша моргнул.

— Что я ляпнул всем на посмешище, не считается? — протянул он, — А так, кроме этой писклявой жирной тетки, даже неплохо было. Мне… нравится музыка, — с видом сознающегося в преступлении, выдавил парень.

Кагоме прильнула к его боку:

— Вот видишь, мы говорим об опере. Я узнаю о тебе что-то новое. Ты мне когда-нибудь споешь? — негодующее «кхе» скорей всего означало «да никогда в жизни», но Хигураши не расстроилась.

— А давай, чтобы было проще, ты спросишь у меня о чем угодно, и я дам честный ответ, а потом, наоборот, я у тебя, — предложила девушка.

— Что, прям вот так что угодно, а ты прям вот так — честно? — не поверил Инуяша. Кагоме кивнула:

— Да.

Облачный пес помялся и осторожно начал:

— Кагоме, у тебя раньше были парни?

— До тебя? — девушка пыталась не поддаться замешательству. В конце концов, она это затеяла. — Были, — ровно сказала она. — За мной ухаживали. Некоторые с серьезными намерениями. И знаешь? Несмотря на то, что они были, как ты выразился, одного со мной круга, с ними было ужасно скучно!

— И вы целовались? — парень встряхнулся, маскируя прядями румянец.

— Пару раз, — Хигураши была благодарна прячущему глаза Инуяше. Так отвечать было легче. — Я ничего не чувствовала, и было противно. Теперь моя очередь! — бодро сказала она, прежде чем Инуяша успел спросить еще что-нибудь. — Почему ты так разозлился? — и прикоснулась к его плененной руке.

— Пхе, а ты бы не взбесилась, если бы тебя мелочь пузатая подловила?! — оскалился Облачный пес.

— Ты слишком разозлился, — упоминать о напугавших её до мурашек красных глазах и проступивших на скулах фиолетовых тенях она не стала. — Почему?

Парень сделал движение, собираясь привычно спрятать ладони, вспомнил, что фокус не выйдет, и обреченно выдал:

— Ну… это… не люблю я, когда двигаться не могу. Особенно если так… за руки.

— Почему? — напирала Кагоме.

Инуяша прижал уши:

— Так нечестно… Не хочу говорить.

— Как хочешь, — уступила Кагоме, решив, что они и так общались больше, чем за всё последнее время. Но не успела она додумать, как Инуяша обвил её талию свободной рукой и дернул, усаживая девушку себе на колени. Прежде чем она пришла в себя, Облачный пес глухо заговорил:

— Это была плохая зима. Самая плохая на памяти живущих. Все время шел дождь и замерзал на всём ледяной коркой. В пустошах и так с добычей не ахти, а тогда наступил полный капец. Я понял, что просто сдохну с голода или спячу и пошел в город. Только там было не лучше. Полно людей, вони, грязи, а жратвы все равно мало, — Инуяша передернулся и повторил: — Плохая была зима. Однажды я увидел девочку. Она ела плюшку с корицей. Свежую! Она пахла на весь город. Знаешь, я до этого столько лет ни крошки хлеба не ел, а тут меня переклинило, — он помолчал. Золотые глаза смотрели отрешенно. — Она просто испугалась. Любой бы испугался, если бы на него поперло такое чучело. Там был её отец и шериф с помощником. Ну, они меня повязали, — стыдливо признался парень, словно тот факт, что трое взрослых мужчин справились с изможденным подростком, угнетал его до сих пор. — Шериф забрал меня в кутузку. Он ненавидел Они. По делу. При резне у него семья погибла. Он думал, что это были Облачные Псы. На мне и отыгрался. Приковал за руки. И врезал. Сильно, — Инуяша говорил все более рублеными фразами. — Потом просто выкинул. Меня бабка Каэде нашла. Если бы я не был полукровкой, остался бы в лучшем случае калекой. Поэтому я и не люблю… чтобы так, вот, — он наглядно дернул рукой и рявкнул: — Не реви, а то на хрен вообще больше ничего не скажу!

Кагоме вздрогнула и быстро вытерла мокрые дорожки.

— Не буду, — пообещала она насморочно.

— Пхе! — недоверчиво фыркнул Инуяша, глядя в сторону.

— Всё равно это был хороший разговор, — серьезно сказала Хигураши.

— Ну, да! — недовольно скривился парень, пряча чувства за грубостью: — Еще чего вызнать хочешь, девка?!

«Девка» поморщилась:

— Есть еще один способ получше узнать друг друга — прямо сказать, что тебя в собеседнике бесит больше всего. Давай попробуем? Одной фразой.

— Фиговый способ. Хочешь, давай, — проворчал Инуяша и напрягся.

— Твое бесконечное самоедство, — начала Кагоме.

— Ась? Чего? — опешил Облачный пес.

— А того, что в любой ситуации ты всегда ищешь — и находишь! — в чем виноват именно ты! — Хигураши потыкала парня пальцем в грудь и нараспев произнесла: — Кошка бросила котят — Инуяша виноват!

— Я здесь причем?! Не знаю я никаких кошек! — возмутился Пес.

— Это так — для наглядности, — объяснила девушка и предложила: — Теперь ты.

Инуяша прищурился:

— Твои взбрыки. Нормальная — нормальная, а вдруг — «А-а-а-а!!!» и понеслась, глазья выпучив!

— Не делаю я так!!! — Хигураши резко отстранилась, но Инуяша её удержал:

— Да-а-а? А вот это что было?

— Ладно, бывает, — смилостивилась Кагоме. — Поехали дальше? Твое мямленье.

— Училкин тон.

— Твоя челка! — недолго думая, девушка сгребла с лица Инуяши буйную растительность и подколола её вверху своей шпилькой. Парень заморгал, как сыч в полдень, и бухнул:

— Твои вонялки!

Кагоме неожиданно обиделась. Она и так, памятуя о чувствительных носах её окружавших, сократила до минимума косметические средства!

— Ваши вонялки, как мне кажется, пахнут гораздо забористей моих! — напомнила она.

— Да не в этом дело, — прошептал Облачный пес, и девушка почувствовала, как его рука тянет её вперед. — Мне просто больше нравится, как пахнешь… ты, — выдохнул он и поцеловал Кагоме.

***

Так осторожно, нежно, бережно они не целовались даже тогда, в первый раз, на кушетке эпохи Директории — мир праху её! — боясь вспугнуть эти трепетные мгновения близости. Чуть соприкасаясь губами, ловя дыхание друг друга, они не делали попыток перейти к большему. Инуяша придерживал Кагоме за талию, а девушка чуть опиралась о его плечи. Им хватало и этого. В полуразрушенном храме господствовало не тело, но дух, прорывающий обыденность и парящий над землей…

— Кхм!

Глава 42

Неодобрительное покашливание раздалось в сумраке зала, где до этого было слышно только тяжелое дыхание влюбленных.

— Мы прокляты, да? — жалобно спросил Инуяша, прислоняясь лбом ко лбу Кагоме. Девушка нервно хихикнула.- Еще и он, — проворчал Облачный пес, приподнимая голову. — Чего тебе?!

— Я всегда знал, что твой интеллект стремится к нулю, но это слишком, — раздался за спиной Хигураши холодный голос лорда Сешемару. Инуяша зарычал и покрепче обнял девушку, осторожно взглянувшую на ёкая, который почти неслышно подошел ближе, вынимая из рукава узкий длинный нож.

— Эй, ты чего делать собираешься? — вскинулся Инуяша.

Сешемару остановился и, поигрывая клинком, навис над парочкой.

— Ты предпочитаешь остаться тут? — с толикой брезгливости он бросил взгляд на Кагоме. Девушка вспыхнула и соскользнула с колен парня.

— А у меня есть выбор, что ли? — запутался Инуяша.

Лорд покачал головой, вставил лезвие в щель между рукой брата и краем маски и повернул его. Звякнуло, хрустнуло, и лорд скомандовал:

— Вынимай.

Младший Облачный пес с удивлением обнаружил, что свободен.

— Это… как бы… — промямлил он, поднимаясь и массируя кисть.- Ты и раньше мог это сделать?! — возмутился он.

Сешемару спрятал клинок и чуть слышно фыркнул:

— Мог бы и сам освободиться. Но ты предпочитал более продуктивно проводить время! И что у тебя на голове? — еще один взгляд на Кагоме искоса.

Инуяша выдернул из волос шпильку, привычно занавешиваясь челкой, и приобнял Хигураши, которая, чувствуя себя неуютно между братьями, пролепетала:

— Вернемся ко всем?

Сешемару ответить не соизволил, молча направившись к выходу. Кагоме шагнула за ним, но Инуяша удержал её.

— Подожди. Мы не прокляты, вот! — хрипло сказал он и поцеловал девушку, на этот раз не осторожно, а крепко и страстно, так, что та только пискнула, а когда смогла снова говорить, выдохнула:

— Да я так и не думаю! — и вернула поцелуй.

Даже спина Сешемару выражала осуждение.

***

В темноте храмовая роща казалась особенно зловещей, и Кагоме порадовалась, что у неё есть фонарь, хотя толку от него было и немного. Больше помогала когтистая рука, уверенно поддерживающая девушку на неровной дороге. Внезапно Инуяша остановился.

— В чем дело? Хочешь обратно на привязь? — раздраженно спросил Сешемару, белым пятном маячащий впереди.

— Вы слышите? — неуверенно спросил парень. Его уши поворачивались во все стороны.

Кагоме только плечами пожала, а ёкай бросил:

— Не выдумывай!

— Да нет же! — настаивал Инуяша. Он отпустил Кагоме. Уши зашевелились еще активней. — Словно поёт кто!

Хигураши могла бы поспорить, что под покровом ночи лорд закатил глаза, но тем не менее он остановился:

— Точно? Или у тебя галлюцинации?

— Инуяша? — пролепетала девушка.

— А ну, заткнулись оба! — проворчал парень, шныряя туда-сюда как ищейка.

Хигураши смолкла послушно, Сешемару — оскорбленно.

— Точно — поёт! — тряхнул головой Инуяша и решительно направился в сторону от храма.

***

— Тут! — торжествующе воскликнул Инуяша. На первый взгляд среди хозяйственных построек, куда они забрели, не было ничего особенного, но Облачный пес выглядел абсолютно уверенным. — Ты реально не слышишь?! — удивленно глянул он на старшего брата.

— Возможно, — уклончиво ответил Сешемару и повел ушами. — Пожалуй, да, — сказал он более уверенно.

— Ну, точно же кто-то поёт, ты что! — парень зарыскал, потом замер, с торжествующим «Ага!» отбросил в сторону остатки рухнувшей стены, кучу хлама, открывая черный зев провала, чтобы тут же шарахнуться прочь, зажимая нос, с невнятным криком:

— Да ёклмн ж!!! — и отбежав, скорчиться в кашле.

Кагоме, вытянув шею, подобралась ближе, осторожно заглядывая внутрь того, что опознала как обычный подвал. Теперь даже она слышала доносящийся оттуда пьяный вокал, который душевно выводил о том, какие дни бывали весёлые, и в какой заветный дом гулял молодец. Заодно девушка поняла бурную реакцию Облачного пса. Из подвала пахло. Точней, исходящее оттуда амбре могло бы убить птицу на лету. Хигураши отпрянула. Предусмотрительный Сешемару близко подходить не стал.

Часто моргая слезящимися глазами, Инуяша вновь склонился над провалом.

— Тебе посветить? — предложила Кагоме.

— Не надо, — отмахнулся парень, выпрямился и посмотрел на брата.

— Не знаю я, куда там что у меня стремится, но жреца я нашел! — с торжеством сказал он.

***

— Как думаете, сколько он там просидел? — прошептал Мироку, обращаясь к Кагоме и рассматривая жреца, вокруг которого суетились маленькие служки.

— Судя по вони, недели две, — поморщилась девушка. — Надеюсь, он будет в состоянии хоть что-то нам сказать, — вздохнула она.

Основания для сомнений были. Прибывший в деревенскую гостиницу на плече полукровки старый Опоссум, казалось, плохо осознавал, где находится, и, осоловело покачиваясь, то и дело пытаясь снова затянуть песню.

— В сторону, — в зал шагнул лорд Ину-но-Тайшо и опрокинул на жреца ведро воды. Старик заголосил. Ему вторили служки и хозяйка гостиницы. Сешемару их проигнорировал.

— Ты пришел в себя? Некогда возиться с тобой! — надменно заявил он.

Обалдело моргая, Опоссум вытаращился на возвышающееся перед ним белое чудо.

— Об- об - об — лачный пес! — пролепетал он, тыча в оного пальцем.

***

— Где вы были, мастер?! — чуть позже со слезами на глазах допытывались мальчишки у протрезвевшего, слегка отмытого и еле-еле соображающего жреца.

— Так это… — почухался тот. — Собрал я, значит, денег на ремонт да и обратно пошел. И тут… вспомнил!!! Вспомнил я, что в подвале-то еще вино осталось! Полез за ним, да там меня и завалило. Спасибо добрым странникам, что спасли старика! — он рыгнул, наполняя воздух перегаром.

— Пхе-е-е! — Инуяша помахал ладонью, разгоняя алкогольные пары.— Слышь, пропойца, мы не тебя спасать приехали! Тут для нас Белый Лис кое-что оставил!

— Весьма важно это, — подтвердил Сешемару.

У Опоссума от напряжения глаза съехались к переносице.

— Так это… Белый лис, говорите… для Псов… Точно! — завопил он. — Передавал! Как есть передавал! И мы честь по чести сохранили всё! — и полез за пазуху. Всё ниже и ниже, а потом выдернул засаленную замшевую торбочку и торжествующе бухнул её на стол. — Мы честные, нам чужого не надо! — гордо заявил он. — Нам бы выпить капелюшечку! — тут же добавил жалобно.

***

Старый жрец мирно спал с бутылкой в обнимку на краю стола, его служки прикорнули рядом, а компания кладоискателей сосредоточенно созерцала грязный мешочек, не спеша брать его в руки — не то испытывая робость перед финальным аккордом поисков, не то памятуя, где его хранил Опоссум. Наконец Мироку подхватил мешочек, подкинул его в руке, пробормотал:

— Странно, — и начал развязывать задубевшие узлы на шнурке, стягивающем горловину.

— Что странно? — спросила Санго, но Хоши только хмыкнул, а его нетерпеливый младший брат предложил:

— Да не мучайся ты! Разрежь! — но молодой человек довел дело до конца и, взявшись за уголки, высыпал на столешницу целую пригоршню золотых кусочков под изумленные вздохи присутствующих.

***

— И как это понимать? — сдержанно спросил Сешемару.

Мироку, не теряя времени на разговоры, начал раскладывать кусочки рядами, и всю компанию ждало новое потрясение — знак был только на одном! Остальные были чистыми.

— Нет, — дрогнувшим голосом пробормотала Кагоме.

— Не расстраивайтесь, — подбодрил её Хоши. — Мало ли что это может быть!

— Я не об этом, — возразила девушка. — Этот знак, — она взяла единственный помеченный кусок. — Это не руна!

— Ты уверена? — уточнила Санго.

— Абсолютно! — подтвердила Хигураши.

Все уставились на одинокий значок, похожий на стрелу, с обеих сторон увенчанную наконечниками.

— И что сие значит? — задал вопрос ёкай.

— Может, это как с Лисом? Все проще, чем кажется? — звонко спросил Шиппо.

— А вот это ты зря, — буркнул Инуяша. — Да и что тут простого? Типа, с другой стороны посмотреть?

Мироку подпрыгнул на месте.

— Ты гений! — с благоговением выдохнул он.

— Ну, бывает, — осторожно согласился Облачный пес, с удивлением наблюдая, как брат лихорадочно переворачивает пластины лицевой стороной вверх.

— Всё становится на свои места, — бормотал молодой человек, соединяя неровные края. — Мы ведь никогда особо внимания на лицевую сторону не обращали до сих пор. А все потому, что наши части были взяты из разных мест и ничего путного рассказать в любом случае не смогли бы. Но теперь, когда у нас есть остальные кусочки, мы можем увидеть всю картину. Готово! — Мироку торжествующе указал на результаты своего труда.

На столе покоился неровный золотой четырехугольник, на котором грубо, но удивительно доходчиво была выгравирована трагическая история клада Монтесумы.

— Кажется, изображения идут строчками, сначала в одну сторону, потом в другую, — предположила Санго.

— Да, бустрофедоном, — подтвердил Мироку.

— Но мы все равно не можем это прочитать, — опечалился Шиппо. — Ведь это буквы? — засомневался он. — Больше на рисунки похоже. Смотрите, вот кактус, а это на голову похоже!

— Да нахрен нам это читать! И так всё ясно, — пожал плечами Инуяша. — Смотрите, — он ткнул в верхний левый квадрат. — Это Теночтитлан, так?

— Да, — подключился к обсуждению Сешемару. — Дальше показана высадка Кортеса.

— А вот это осада города? — указала Кагоме на изображение боя.

— Нет, скорей вот это, — поправил её лорд. — Дальше идет гибель Монтесумы, решение Куатемока и выход каравана из города.

— А они довольно непредвзято изобразили события, — удивилась Хайдзия.

— Скорей всего, те, кто создал эту пластину, убили себя, закончив работу. Наверное, им просто хотелось сохранить о себе какую-то память, — тихо сказал Хоши. Все помолчали.

— Здесь караван пересекает реку, — нарушив тишину, показал Инуяша. — Похоже, они нашли брод в верховьях.

— Откуда ты знаешь? — удивился Мироку.

— А вот тут дальше, — кивнул Облачный Пес. — Смотрите, караван идет, а сверху над ними птицы. Могу поспорить, что это стервятники!

— Каньон Стервятников? — понял Сешемару и пояснил для остальных: — Старое русло реки. Те, кто не в курсе, часто на это попадаются, думая, что там есть вода. Но находят только смерть.

— Да, они и это нарисовали, — Кагоме разглядывала рисунок, на котором падали носильщики.

— Воины помогали нести золото. После каньона они свернули… на восток? — засомневалась Санго.

— Восходящее солнце, — подтвердил Сешемару.

— У него глаза открыты, а тут закрыты, это запад, да? — догадался Шиппо.

Разгадывание ребуса увлекло всех. Они склонились над столом, выдвигая теории, соглашаясь или споря. Трагический путь каравана вел всё дальше в пустынные земли.

— Непонятно. Жрецы выбирают место? — раздумывал Мироку. К концу истории стало больше знаков-букв, а рисунки утратили четкость.

— Думаю, если нам больше не оставили подсказок, то место клада должно быть в конце повествования! — перст ёкая указал на пустое место в конце ряда.

— Где? — не понял Инуяша.

— Не может быть! — темпераментно вскричал Мироку, хватая пластинки и разглядывая их со всех сторон. – Или мы чего-то недопоняли?

— А я думаю, что как раз сейчас всё проще, — медленно сказала Санго, и, словно по команде, все уставились на старого Опоссума, который как раз в эту секунду потихоньку отползал к двери.

— Дык, я это… всего одну- единственную… с уголка… в плату за хранение, значит… — проскулил тот, прижимая уши, а затем захныкал еще жалостливей: — Пропил я её, пропил! Трубы горели, страсть! — и бухнулся на спину, театрально закатывая глаза и пуская пену изо рта.

— Поиски величайшего клада в истории континента были сведены на нет жрецом-алкоголиком, — очень ровно констатировал Сешемару.

Мироку затряс мешочек, словно исчезнувшая пластина чудом могла там возникнуть.

Кагоме ничего особенного не чувствовала. Скорей, она была разочарована тем, что они не узнали историю до конца, чем тем, что бесчисленные сокровища уплыли из-под носа. Хигураши пододвинулась к Инуяше и негромко спросила:

— Ты расстроился?

Парень нахмурился, прислушиваясь к себе:

— Нет. Странно, да? А ты? — спросил он.

— Нет, — Кагоме, глядя в золотые глаза, улыбнулась: — Мы и так справимся.

Облачный пес покраснел, фыркнул, потупился и пробурчал:

— Точно. Надо у шерифа будет спросить, насчет помощника - это он всерьез?

Санго тоже казалась спокойной. Она шептала что-то Кохаку, на что мальчик серьезно кивал. У Сешемару было выражение лица, у существа более эмоционального означавшее бы: «А я вам говорил, а вы меня не слушали!», и лишь Хоши и Шиппо не желали смириться с судьбой. Замшевой тарой завладел Кицуне, залезший туда едва не по уши.

— Мы ещё можем найти недостающий обломок карты! Кому вы его отдали? — накинулся молодой священник на жреца, на что тот невнятно забулькал, не в состоянии вспомнить, где и когда у него «горели трубы».

— Ой, а тут что-то есть! — Шиппо вывернул мешочек наизнанку. По светлой, не засаленной стороне кожи бежали чернильные строчки.

— Дай! — Мироку выхватил у мальчика таинственное послание, пробежал его взглядом и передал ёкаю со словами:

— Лорд Сешемару, это вам, — почему-то виновато косясь на Инуяшу.

— Мне? — удивился лорд. — Хм, — единственное, что он сказал, дочитав под изнывающими от любопытства взглядами. — Рин давно пора в кровать, — девочка и так спала, уютно завернувшись в палантин, но лорд все равно подхватил её на руки, вставая. — А мне подышать воздухом, — безжизненно добавил он, уходя. Мешочек остался на столе.

— Что там?! — рванулся к нему Шиппо, но Мироку его опередил.

— Думаю, лорд не обидится, — пробормотал он и посмотрел на младшего брата. — Дело в том, что это письмо от твоего отца.

***

— Моего… отца? Для… Сешемару? — недоуменно переспросил Инуяша. — И что там написано?

Хоши заколебался.

— Мне бы не хотелось читать чужие письма вслух, — уклончиво сказал он, — но если кратко, то тут говорится, что наши пластинки были скорей отвлекающим маневром, подстраховкой и своеобразным подтверждением права на часть клада, и твой отец надеется, что Сешемару вскоре отыщет сокровище и разделит его по справедливости между наследниками. Еще… он просит позаботиться о тебе и твоей матери.

— А, — отозвался Инуяша.- Позаботиться, значит.

— Инуяша, думаю, твой отец не рассчитывал, что все это затянется так надолго. Он думал, что Сешемару отыщет сокровища очень быстро! Ты ведь тогда был еще маленьким! — горячо заговорил Хоши, но парень не отозвался. Он равнодушно смотрел мимо брата на стену.

— Ой, так получается, что лорд Сешемару опять лопухнулся?! — обрадовался Шиппо. — То-то он помчался дышать! — захихикал лисенок.

— Шиппо, помолчи, пожалуйста! Нехорошо злорадствовать! — оборвала его Кагоме.

— А что я, я молчу, — лисенок испуганно зажал руками болтливый рот, наконец обратив внимание на гнетущую атмосферу, но Хигураши на него уже не смотрела, сосредоточившись на Инуяше.

— Не расстраивайся, — она погладила его по плечу. — Я уверена, что твой отец искренне хотел, как лучше, и сделал в тех обстоятельствах всё, чтобы защитить тебя и маму.

— Да всё нормально, — Облачный пес расправил ссутуленные плечи. — Знаешь, устал я, пойду, пожалуй, спать, — и ни на кого не глядя, встал.

— Правильно, утро вечера мудреней, — поддержала его Санго. — Пойдемте, отдохнем.

Мироку сгреб все пластины вместе и протянул Кагоме.

— Пусть будет у вас. В любом случае, золото есть золото, да и… — он указал глазами на спину медленно идущего к двери брата. Хигураши понятливо кивнула.

***

— Вот ведь стервец! Пожалуй, стану императором, посажу Лиса на кол, — заключил Нараку, разглядывая сожженный храм. На дороге хрипела усталая лошадь, но полукровка не обращал на неё внимания. Задумчиво побарабанив пальцем по подбородку, он встряхнулся:

— Так даже лучше. Забрать яйца с корзиной легче, чем добывать их по одному, — привычка разговаривать с самим собой сформировалась у Онигумо давно, и он искренне считал, что более умного, интеллигентного и понимающего собеседника найти трудно. — Ну-с, приступим!

***

— Хочешь, я побуду с тобой? — предложил Мироку, когда Санго пришла сменить его на часах. — Или просто иди спать, — предложил молодой человек. — Не похоже, что здесь опасно.

— Нет, — отказалась Санго. — Спасибо, но я посижу, подумаю о будущем.

— О нас, надеюсь? — серьезно спросил Хоши, заглядывая охотнице в глаза. Та взгляда не отвела:

— И о нас в том числе.

— Это хорошо, — пробормотал Мироку. — Потом разбудишь Инуяшу?

— Не стоит его сейчас трогать, — покачала головой девушка. — Рассвет уже недалеко, досижу. А лорд Сешемару не возвращался?

— Всё воздухом дышит. Ему полезно, — заявил Мироку. — Может, я все же… — вновь подкатил он.

— Идите, господин Хоши! — отрезала Хайдзия, и молодой человек, горестно вздохнув, подчинился.

***

Санго действительно хотелось подумать. Поиски клада закончились. Что делать теперь? Кохаку стало хуже. Положиться на Миогу или искать Нараку? Впрочем, последнего поймать надо в любом случае. А еще Мироку…

— Сестра, ты не спишь? — на крыльцо, потирая заспанное лицо, вышел Кохаку.

— А ты зачем встал? Тебе плохо? — испугалась девушка.

— Нет, — успокоил её мальчик. — Можно, я с тобой посижу? — попросил он.

Охотница согласилась. Дальше они сидели, прижавшись друг к другу. В кустах зашуршало.

— Кто там? — окликнула девушка, думая, что, скорей всего, это возвращается с ночной охоты хозяйская кошка.

— Здравствуй, милая Санго! — на свет, сияя белоснежной улыбкой, вышел Нараку.

***

— Ты?! — Санго вскочила. — Что ты тут делаешь?!

— Тише, тише, — мирно попросил Онигумо, словно его появление было в порядке вещей. — Зачем кричать? Мне нельзя проведать племянника?

— Да как ты смеешь! — разозлилась Хайдзия, но мужчина сочувственно поцокал языком:

— Плохо выглядишь, Кохаку. Действие первой дозы заканчивается, пора принимать вторую.

— Лекарство? — пролепетал мальчик. — Так оно было от вас?

— А сестрица тебе не сказала? Ах, как нехорошо, Санго, присваивать чужие заслуги, — усмехнулся Нараку. — Но сейчас нам стоит обсудить другое. Условия, на которых вы получите вторую дозу, — он разжал ладонь, на которой тускло блеснул пузырек.

— Я не позволю тебе… — начала Санго, но полукровка безжалостно напомнил:

— Ты согласилась на сотрудничество, взяв противоядие в первый раз! Разумеется, ты надеялась на другое, но всё именно так, как я и говорил — твой брат умрет, если я ему не помогу!

— Чего ты хочешь? — выдавила девушка.

— Птичка на хвостике принесла мне весть, что карта у вас. Я хочу её! — потребовал Онигумо. Санго побледнела, как полотно:

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Великий Лис сообщил, — беззаботно заложил информатора Нараку. — Я всегда подозревал, что часть карты у него. Ты знала, что это отец Инуяши помог ему занять Девятихвостый трон? Так что эти двое давно связаны. Но Лисенок так жарко убеждал меня, что не в курсе! Пришлось взять в заложники его любимую сестру, и только тогда он согласился информировать меня, если вдруг что-то узнает. Это ведь он сам перепрятал карту у Опоссумов, да? — вкрадчиво спросил мужчина. — Ну же, отдай её мне! — он протянул к девушке ладонь и пошевелил пальцами.

Санго побелела еще больше и сглотнула:

— Я… я не могу!

— Девочка, не надо, — попросил Нараку. — Без фокусов, и я обещаю, что отдам лекарство. А утром соврешь своим подельникам что-нибудь!

— Да нет же! Послушай меня! — взмолилась охотница. — Карта бесполезна! По ней невозможно найти клад!

— Что за чушь! — прошипел преступник. — Не вешай мне тут лапшу на уши! — и быстрей, чем девушка успела отреагировать, схватил Кохаку. — Теперь ты будешь сговорчивей? — издевательски спросил он.

Хайдзия застонала. Она лихорадочно думала, как убедить Нараку в правдивости своих слов, но понимала, что слушать её он не будет.

— Тянешь время? Надеешься, что придет помощь? — зарычал Онигумо. — Ладно, я пытался по-хорошему. Теперь будет по-плохому! — он наклонился к уху Кохаку и зашептал. Глаза мальчика погасли, и Санго увидела, как лицо её брата приобретает то же выражение, как в тот момент, когда он убил Хакудоши — бездумное и отрешенное.

— Что происходит?! — ужаснулась девушка.

— Подстраховочка, — гнусно улыбнулся Нараку. — Ты когда-нибудь слышала о гипнозе? Сейчас твой маленький братик сделает всё, что бы я ни приказал, даже, не моргнув, убьет свою сестренку!

— Это бред! — вскрикнула Санго, чувствуя, как холодеет тело. Она не верила Нараку, но смотреть в безжизненные глаза Кохаку было страшно.

— Да ну? Кохаку, ты знаешь, где карта? — полукровка разжал хватку. Несмотря на это, мальчик даже не попытался убежать, послушным болванчиком стоя рядом с «дядей».

— Знаю. У мисс Хигураши, — ровно ответил он.

— Иди и принеси мне её во что бы то ни стало! — приказал Онигумо, и мальчик оловянным солдатиком зашагал к дому.

— Нет! — рванулась Санго, но Нараку заступил ей дорогу.

— Не мельтеши, охотница, или я просто прикажу твоему брату перестать дышать! — вкрадчиво посоветовал он.

***

Когда Инуяша сказал, что устал, он не соврал. Парень чувствовал себя так, словно весь день на лесоповале проработал, а не сиднем в храме просидел. Это было странно, но думать об этом не хотелось. Вообще ни о чем думать не хотелось! Умом Облачный пес всё понимал, но сердце сжималось от обиды и злости, и, желая заглушить эту боль, он рухнул, не раздеваясь, на постель, проваливаясь в сон. Кошмары пришли позже… Липкие, навязчивые, они заставляли сжиматься в тугой комок. Постепенно все образы начали вытесняться одним, самым жутким.

Инуяша открыл глаза и резко сел. Он не знал, что случилось, но не сомневался — Кагоме была в опасности!

***

Нараку удовлетворенно подбросил на ладони замшевый трофей.

— Вот видишь, не так это было и сложно! — удовлетворенно сказал он.

Санго в полнейшем столбняке смотрела на окровавленный нож в руке брата.

— Что… что ты сделал, Кохаку? — слабо спросила она. Мальчик вздрогнул и с искренним изумлением посмотрел на оружие, а когда понял, что за темные пятна покрывают лезвие, дернулся вторично и разжал пальцы.

— Сестрица, что случилось? — пролепетал он.

— Объяснения потом! — чуть нервно заявил Нараку, оглядываясь. — Теперь мы с Кохаку уйдем. А ты, — не дал он ни слова вставить девушке, — сделаешь всё, чтобы нас не остановили! Иначе я убью твоего брата! А когда мы оторвемся, я клянусь, что дам ему лекарство! Выгодная сделка, да, охотница? — мужчина начал пятиться, увлекая за собой Кохаку, прочь от застывшей Санго.

***

Инуяша столкнулся с испуганной Кагоме в дверях её комнаты. Запах крови Облачный пес почуял раньше, чем разглядел испятнанный красным рукав ночной рубашки девушки.

— Кто это был?! — заорал парень, хватая Хигураши за плечи. Та охнула, но не ответила. Инуяша втянул в себя воздух, недоуменно моргнул и принюхался еще раз.

Скрипнула дверь. В коридоре показался полусонный Мироку.

— Что случилось? — невнятно спросил молодой человек.

— Позаботься о ней! — прорычал Облачный пес, пихая Кагоме ему в объятья.

— Нет! Стой! Не надо! — задергалась Хигураши. Мироку поддержал девушку, недоуменно переводя взгляд с неё на стремительно удаляющегося брата.

***

Всё еще не до конца веря своему носу, Инуяша поднял лежащий на земле нож. Сомнений не было — запах крови Кагоме мешался на нём с запахом Кохаку и Нараку, которые, постепенно слабея, уходили в ночь.

— Убью нахрен! — взвыл Облачный пес, бросаясь в погоню.

***

Тонкая железная цепь подсекла его ноги на повороте. Облачный пес едва не упал и увернулся от свистнувшего над головой бумеранга.

— Санго, что ты творишь?! — выкрикнул он, но выскочившая из-за деревьев девушка объяснять ничего не стала, атаковав молча.

Уклоняясь от очередного выпада охотницы, парень скрипнул зубами. Убить её было легче легкого, а вот остановить, не поранив и не покалечив — трудно! Сильная для человека, она раз за разом нападала, игнорируя очевидное безумие своих действий и тесня противника назад, к гостинице, где уже собиралась недоумевающая толпа.

— Да стой же ты, — сквозь зубы выдохнул Облачный пес, пытаясь перехватить охотницу. Тщетно. Санго увернулась, ударила снизу, заставив Инуяшу подпрыгнуть, и тут же ударила сверху. Клинок свистнул около белого собачьего уха.

— Санго, остановись! — закричал Мироку, поддерживая Кагоме. Хайдзия метнула взгляд на подругу, увидела кровь и с неистовым отчаянием сделала выпад в сторону Инуяши.

— Да задолбала уже! — выкрикнул тот и принял удар на левое плечо. Лезвие насквозь прошило бицепс. Санго застыла. Воспользовавшись её замешательством, Облачный пес заломил руку девушки за спину, выбивая оружие.

— Охренела совсем ? — удивительно спокойно для того, в чьем теле торчал нож, спросил он.

— Не… не трогай Кохаку, — взмолилась Санго. — Он не хотел! Это всё Нараку!

— А я, типа, не понял! — обиженно протянул Инуяша, отпустил охотницу и отступил назад, придерживая раненую руку за локоть.

Санго потрясенно уставилась на него снизу вверх. Её губы задрожали. Она всхлипнула и разрыдалась.

— Мироку! — негромко позвал Облачный пес. Хоши подбежал и подхватил Санго, а парень развернулся к любопытствующим и рявкнул:

— Вам что тут, цирк?! А ну, сблызнули с глаз моих!!! — толпа стремительно рассосалась. Кагоме приблизилась к друзьям.

— Что все-таки произошло? — неуверенно спросила она.

— Пхе! — фыркнул Инуяша. — Я знаю?! Ты в порядке?

— Да, — кивнула девушка. — Это царапина. Я просто испугалась, когда спросонья увидела Кохаку, неудачно повернулась, и он случайно меня зацепил.

— Простите меня! Простите! Простите! — рыдала Санго, уткнувшись в грудь Мироку.

— Э нет, охотница, так легко ты не отделаешься! — протянул Облачный пес, выдернул из раны клинок и покосился на промокший рукав. — Куртку стирать сама будешь!

Глава 43

Герр Вимпффен поправил монокль и с сомнением уставился на стоящего перед ним рекрута. До сих пор опросом вновь прибывших занимался лично сам лорд Мусо, а с его отъездом эта сомнительная радость досталась прусскому наемнику, который так и не научился различать этих Они.

— Волк? — переспросил он.

— Да Волк я, Волк! — подтвердил крепкий парень со странным гребнем из волос между ушами. Его товарищ, стоящий рядом, тоже кивнул.

— Добро пожаловать, новобранцы! — рявкнул герр Вимпффен и сурово пошевелил усами.

Гинта с отчаянием посмотрел на Хаккаку, видя в глазах друга отражение собственного безмолвного вопля: «Кога, чтоб тебя!!!»

***

— Мы что? — Хаккаку подумал, что ослышался, но судя по улыбке Коги, никакой ошибки не было. — Мы должны поступить в войско Нараку?! Ты спятил?!

— Да нет же! Послушайте, это же гениально! — Кога обнял друзей. — Вы все, так сказать, изнутри разведаете. Прощупаете обстановку!

— А почему мы должны её щупать? — Гинта вывернулся из объятий. — А сам?

Кога поморщился:

— Парни, вы всерьез думаете, что я вас бросаю? — обиженно и проникновенно спросил он. — Да я бы первым! — он стукнул себя кулаком в грудь, закашлялся и продолжил уже без патетики: — Но Нараку и Кагура меня знают. Заметут в два счета. Так что вы там всё разузнайте, а я по окрестностям покручусь. Если там не особо придираются, то я сразу за вами запишусь! Клянусь!

***

Кикио спрыгнула с подножки дилижанса и помахала на прощание случайным спутникам. Возница взмахнул кнутом и тяжелая карета, запряженная четверкой, тронулась, оставляя бывшую послушницу на обочине. Девушка оглянулась. Она понятия не имела, что это за городок, и на чьих землях он расположен. Денег хватило только до этого места. Кикио чуть заметно улыбнулась. Последние дни она так и путешествовала — останавливалась в незнакомых местах, зарабатывала немного денег, чем подвернется — стиркой, уборкой или другой работой, и затем отправляясь дальше. Порой приходилось ночевать не под крышей, провожая закаты и встречая рассветы под открытым небом, но и это уже не пугало Кикио. Ей начинала нравиться такая жизнь. С младенчества пребывая в стенах монастыря, среди строгих правил, она и не подозревала, как велик и прекрасен мир. Только сейчас она могла проникнуться великолепием Божьего замысла и чувствовала себя намного ближе к Творцу, чем за все часы молитв. Иногда в её сердце закрадывалась крамольная мысль, что она могла бы жить так всегда, а если надоест странствовать, осесть в одном месте. Но она знала, что это невозможно… Весь её путь, независимо от того, куда она шла или ехала, вел к конечной цели, подчиняясь шепоту, который она слышала сквозь шум ветра, смех детей и пение птиц.

«Кикио, милая Кикио, где ты?»

***

Санго уронила голову на руки, уткнувшись в стол, и слабо повторяла:

— Простите меня. Простите… простите…

— Охотница, прекрати, — поморщился Инуяша. — Заладила через слово! И так непонятно, что приключилось, а еще ты толком ни хрена объяснить не можешь! — Облачный пес почесал свежую повязку.

— Болит? — встревожилась Кагоме и получила в ответ «Пхе!»

— А что мы теперь делать будем? — шепотом спросил испуганно вытаращивший глаза Шиппо.

— Да, это хороший вопрос, — Мироку зашагал туда-сюда. — Очевидно, что немедленно в погоню мы пускаться не должны, но и оставить все так не можем! Опасность Кохаку грозит в любом случае. Вряд ли Нараку спокойно отреагирует, когда поймет, что Санго его не обманула о кладе.

Пока молодой человек рассуждал, в комнату белой тучкой вплыл Сешемару. Прежде чем Великий лорд успел что-либо сказать, ему навстречу бросилась Рин, уткнулась в живот и разрыдалась, хотя до этого девочка вела себя как мышка.

— Нар… нар... ок… ку украл Кохаку! Он… он пло... хой! — всхлипывала она. — Спасите его, лорд Сешемару! — и с надеждой снизу вверх посмотрела на своего кумира, тиская в кулачках края его белых рукавов.

— Конечно, мы его спасем! А теперь перестань плакать, Рин, — велел ёкай, и девочка послушно смолкла.

— Вы уже в курсе? — спросил Мироку.

— Разумеется, — процедил ёкай, усаживаясь и беря Рин на колени. — Охотница, как могла ты! — повысил он голос. Хоши встал между ним и девушкой и твердо сказал:

— Я бы попросил, лорд Сешемару!

— Нет, он прав, — Санго подняла оплывшее от слез лицо. — Я повела себя как набитая дура! «Полевой агент Пинкертона», — с горечью передразнила она сама себя. — Ненормальная клуша, вот кто я! — и со злостью врезала кулаком по столешнице.

— Не надо так себя казнить, — попробовала вступиться Кагоме, но Хайдзия была неумолимо критична:

— Всё так и есть. Знаете, еще давно, когда я только мечтала попасть к Пинкертону, отец сказал, что из женщины никогда не получится полноценного агента. Я тогда возмутилась — почему?! А он сказал, что мужчина может целиком отдаться делу, позабыв про родных и близких, а женщине это не дано. Не потому что они хуже, а потому что такова природа вещей! Я поклялась сама себе, что смогу стать лучшим агентом, чем любой мужчина. Но отец был прав… — девушка сникла. — С того момента, как Нараку похитил брата, я плясала под его дудку. Я умирала от страха за Кохаку, я боялась, что вы узнаете, что я взяла лекарство у злейшего врага, я запаниковала сегодня, вместо того, чтобы что-то предпринять! Я сама поеду спасать Кохаку, вы здесь не при чем! — девушка встала и пошатнулась.

Инуяша фыркнул:

— Сядь, а то ляпнешься, спасительница! Разогналась! Нам хоть по кусочку Онигумо оставь! Не сильно ты и виновата!

— Инуяша, ты-то почему меня оправдываешь? Я ведь на тебя напала! — не поняла Санго.

— Напа-а-ала! — насмешливо протянул парень. Хайдзия вспыхнула, понимая, как выглядит со стороны её нелепая попытка остановить Облачного пса.

— А сам виноват! — влез Шиппо. — Не надо было орать дурниной! Мисс Санго решила, наверное, что у тебя опять крышу снесло!

На этот раз покраснел Облачный пес.

— Ну, психанул, — буркнул он.

— Как обычно, — брюзгливо поморщился Сешемару. Инуяша передернулся и сказал:

— Я тут подумал…

— Уже смешно! — не унимался ёкай.

Инуяша развернулся к брату. Все затаили дыхание, и в комнате установилась такая тишина, что обманутый ею сверчок завел свою ночную песню. Кагоме нервно отметила, что сейчас сходство Облачных псов, обычно не очень заметное, пугающе бросается в глаза.

— Сешемару, а, Сешемару, — спокойно произнес Инуяша, и Хигураши от неожиданности подпрыгнула на стуле, — мне к твоим гадостям не привыкать, но сам не заметил, что как только ляпнешь что-то особо чванное, так тебе же и прилетает? Похоже, кто-то наверху всерьез твоим воспитанием озаботился, — похлопал ёкая по плечу и, игнорируя задрожавший от ярости подбородок старшего брата, продолжил: — Так вот, я думаю, Нараку все едино не поверит, что ему не соврали. Он будет считать, что оставшийся кусок у нас, а значит, Кохаку ему нужен. Да и вообще — ты уж пойми, охотница! — проще было бы мальца сразу прикончить, чем с собой тащить, а все эти бла-бла насчет прикрытия, именно что бла-бла. Нараку нас, считай, к себе приглашает!

— Что предлагаешь делать? — Мироку, как и все остальные, старательно не смотрел на Сешемару, чье лицо сейчас напоминало хамелеона, мигрирующего с белой куртки на красную и обратно.

— Я? Эм-м-м, ну, это… — смешался на секунду парень, но потом решительно закончил: — Утром сядем этому подонку на хвост и разберемся с ним раз и навсегда! Кто хочет, само собой, — Инуяша в упор взглянул на ёкая, успевшего взять себя в руки.

— Значит, есть еще пара часов! Мы устали, и надо передохнуть! — в противовес своим словам бодро заявил Мироку. — Шиппо, мисс Кагоме… Санго? — чуть заколебался он.

Хайдзия кивнула:

— Да, надо. Господин Хоши, дайте вашу флягу! — потребовала она.

Мироку заморгал:

— Что?

— Флягу, флягу! — нетерпеливо повторила Санго, а когда молодой человек протянул ей искомое, сделала из неё несколько больших глотков.

— Санго, остановись! Там не вода, знаешь ли! — забеспокоился Хоши.

— Знаю… ик! — девушка, роняя баклажку, упала на грудь Мироку. — Мне… надо… поспать… а потом убить Нараку! — важно заявила она и захрапела прямо в руках у Мироку, который так и стоял посередине комнаты с весьма обалделым видом. Впрочем, ненадолго храп прервался, когда Санго невнятно спросила:

— А где это ваша рука? — Мироку задергался, но девушка лишь пробормотала: — Я не против! — и снова заснула.

— Ну и ночка сегодня! — выдохнул Шиппо.

***

Кагоме аккуратно закрыла за собой дверь и опустилась на ступени крыльца рядом с Инуяшей.

— Чего не спишь? — покосился на неё парень.

— Не спится, — ответила девушка и задала встречный вопрос: — А ты чего? — на что Облачный пес раздраженно закатил глаза и щелкнул языком, умещая в этой пантомиме длинную речь о том, что отправляться отдыхать, когда по округе бродит Онигумо, глупо.

— Рука болит? — не унималась Хигураши.

— Не больше, чем твои царапины! — огрызнулся Инуяша.

— Они побаливают, между прочим! — засмеялась та, не обижаясь, и только услышав рычание, исходящее из горла парня, поняла, что сказала лишнее. — Не злись, пожалуйста! Я совсем не виню Кохаку! Если кто и виноват, так это Нараку! — заторопилась она.

— А вот то, что все думают, что я на мальчишку злюсь, реально обидно, да! — оскорбился парень.

— Ну, не злись! — тихо повторила Кагоме, скользнула ладонью по белой гриве и погладила основание собачьего уха. Инуяша блаженно прищурился и чуть слышно заурчал. — Насчет гипноза странно все же, — задумчиво сказала она.

— Не особенно, — появление Мироку заставило девушку покраснеть и отпрянуть. Инуяша недовольно фыркнул, а Хоши, сделав вид, что ничего не заметил, уселся рядом. — То, что Нараку владеет гипнозом, меня не удивляет. У него как раз подходящий склад личности для такого занятия — властный, харизматичный, уверенный. Научиться магнетизму не так и сложно, другое дело, что не все на это ведутся, но Кохаку, видимо, внушаемая натура.

— По любому, Нараку сам напросился! — почувствовав, как Кагоме сонно навалилась на плечо, Инуяша пробурчал: — Дурище. Как там пинки? — накрывая Хигураши курткой, спросил он у Мироку. — Я думал, ты с ней останешься.

— Посижу и вернусь к ней, — согласился Хоши. — И без пошлых мыслей, братец!

— Кхе! — кхекнул Облачный пес, посопел и выдавил:

— Слушай, я сейчас одну вещь скажу, только ты, это, не обижайся.

Хоши удивленно хмыкнул:

— Постараюсь, хотя мне даже страшно предполагать, о чем пойдет речь.

Инуяша судорожно отвел уши назад:

— Ты это… Я понимаю, что отец у нас один, и всё такое… но вот только братом я тебя не чувствую. Брат у меня уже есть, — он кивнул на гостиницу, — чудо в мехе. Давай, я тебя другом буду считать, потому что друзей у меня никогда до вас не было! — и настороженно посмотрел на Мироку, ожидая увидеть обиду и разочарование, но Хоши мирно улыбался.

— Разве одно мешает другому? — спросил он.

— Ну… нет, наверное, — смешался Инуяша. — Только я, когда «брат» слышу, всё одно эту надменную жопу представляю! — вздохнул он.

— А хорошо ты по ней сегодня настучал! — хихикнул Мироку. — Хорошо, больше «братом» называть не буду!

— Без обид? — уточнил Облачный пес.

— Без, без! — засмеялся молодой человек.

— Дурак ты, Инуяша! Вот я бы радовался, что у меня такой брат! — на крыльцо плюхнулся Шиппо.

— Нет, ну хоть кто-то спит?! — возмутился парень.

— Госпожа Санго спит, и госпожа учительница тоже спит! — доложил мальчик.

— А сам чего? Нараку боишься? — спросил Инуяша.

— Пфе на него! — воскликнул лисенок, оглядываясь так, словно Онигумо мог в любую секунду выскочить из кустов. — Нет, мне все клад покоя не дает, — признался он.

— Что поделаешь, не судьба нам его найти! — Мироку взъерошил ему рыжий чуб, но Шиппо оставался серьезным:

— Как думаете, что на последней пластине? Может, там было написано про место, где сокровища?

— А зачем тогда канитель с остальными пластинками разводить, если можно на одной всё нацарапать? — удивился Инуяша.

— А сам что ты думаешь, Шиппо? — спросил лисенка, как равного, Мироку. Кицуне важно приставил палец ко лбу:

— Всё это неспроста! На пластинках был весь путь каравана нарисован. Мне кажется, если бы мы его проследили, то в конце пути мы бы нашли что-то очень… особенное. То, что было нарисовано в финале, то, что можно было бы узнать с первого взгляда!

— Хм. Твои рассуждения не лишены смысла! — признал Мироку. — Ты очень умный и сообразительный, Шиппо! — похвалил он мальчика. Пока тот надувался от гордости, Инуяша смешливо фыркнул:

— Выходит, мир от Нараковских амбиций спас пропойца-Оппосум, а?

— Выходит! — подхватил смешок Мироку.

— Ладно, вы покараульте, а я эту дурочку в кровать отнесу, — Инуяша поднялся, подхватывая Кагоме на руки.

— Можешь там и остаться! — коварно предложил Хоши.

— И у кого мысли пошлые, а?! — слегка пнул его Облачный пес.

***

Великий лорд Сешемару, одетый в одни штаны, простерся в глубоком поклоне под скудным светом убывающей Луны. Облачные псы называли декаду перед новолунием, когда месяц становился тонким и острым, словно серп, — Ночами Жницы, веря, что именно в это время Цуки-химе пребывает в гневе и ярости, рассылая наказания и верша месть. Фраза Инуяши шокировала Сешемару. Он почувствовал тяжесть оплеухи, как в ту ночь, когда Прародительница воплотилась в теле Рин и всё высказала непутевому потомку. «Сможешь ли ты поступиться тем, что часть тебя, что твой щит и твоя броня?» — спросила его тогда Цуки-но-мегами. Сешемару думал, что речь идет об его отношении к брату, но сегодня эта уверенность рухнула. Дело было не в Инуяше, а в нём самом! Осознавать это было мучительно.

— Убей меня, Цуки-химе, и освободи место для нового Вождя, который справится лучше, чем я! — смиренно попросил Сешемару, почти чувствуя, как острое лезвие небесной секиры врезается в незащищенную шею. Но текли минуты, и ничего не происходило. Богиня безмолвствовала, а ёкай ощутил присутствие посторонних. Он поднялся на колени и оглянулся. Неподалеку стояли Джакен и Рин. Лягух заламывал руки и нервно раздувал горловой мешок, а девочка комкала в руках белый палантин.

— Мой господин! — заблажил Джакен. — Вы не должны обращать внимание на слова жалкого полукровки! В нём говорит зависть!

— Лорд Сешумару, пожалуйста! Рин не хочет, чтобы вы переживали! — девочка шагнула к ёкаю, протягивая ему мех. — Возьмите, а то простудитесь!

Слова девочки внезапно отрезвили Сешемару. Утром им предстоит отправиться в погоню за Нараку, а он предается самобичеванию! Лорд встал, взял мех и закутался в него.

— Спасибо! — он протянул руку, чтобы погладить Рин по голове, и в этот момент её карие глаза налились сияющим золотом.

— Ох и болван же ты, внучек! Но я тебя всё равно люблю! — детскими губами произнес невообразимо древний голос.

***

Инуяша таращился на полуголого брата, поднимающегося на крыльцо.

— Ты чего это, а?! — осторожно спросил он, заглядывая в несколько остекленевшие глаза ёкая. — Ты это… в порядке?

— Рин, Джакен, идите! — какой бы стресс ни переживал Сешемару, тон его был ровен и надменен. Подождав, пока девочка и ляхуг уйдут, он перевел взгляд на Инуяшу, который ощерился, прижимая уши. Но лорд лишь сказал:

— Бывало значительно лучше, — и с некоторым усталым удовлетворением отметил глубочайшее изумление, разлившееся по лицу брата.

— Это… ну… это… — парень засопел, потоптался и выпалил: — Ты это… еще не научил меня мечом пользоваться! Может, если часок лишний нарисуется, покажешь еще пару приёмов?

— По синякам соскучился? — не удержался Сешемару.

— Ну, помогло ведь! — пожал плечами Инуяша.

— Ладно… посмотрим.

— Пхе.

***

Кагура, не веря себе, уставилась на стоящего на её пути Бьякую. Откуда он здесь взялся?!

— Твои действия очень легко предугадать, — отвечая на её безмолвный вопрос, лениво объяснил мужчина. — Сначала, после отъезда Нараку, ты затаилась на несколько дней, а потом решила бежать. Причем дорогу ты выбрала самую не очевидную, на север. Но увы, Кагура, она именно в силу своей неочевидности совершенно прозрачна.

— Какое тебе вообще до этого дело есть? — прожигая взглядом пчеловода, спросила Повелительница ветра. — Убирайся с дороги, а то хуже будет! — она приоткрыла свой смертоносный веер, продолжая придерживать Канну впереди себя на седле. Но Бьякуя не дрогнул. Он утомленно вздохнул:

— Ты действительно считаешь меня идиотом? Даже если ты меня убьешь, там дальше на тропе расположился отряд Они. Думаю, у них возникнут к тебе претензии по поводу твоей дочки, да, Кагура?

— Не смей! — женщина в ярости пришпорила коня, надвигаясь на Бьякую, но тот не дрогнул. — Да какая тебе –то разница, что я делаю?! — отчаянно закричала она.

— Как какая разница? — удивился мужчина. — Когда Нараку вернется и поймет, что тебя нет, на ком он отыграется? Возвращайся, и мы притворимся, что никакого побега не было. Не надо злить босса.

— Тогда уходи тоже! Что тебе этот Онигумо! — предложила Кагура, но Бьякуя качнул головой:

— Пока он меня не трогает, всё вполне устраивает. Так что возвращайся, Кагура, по-хорошему.

— Мама? — вмешалась Канна.

— Не волнуйся, милая, всё будет в порядке, — Кагура прижала дочь крепче.

— Мама, почему они не уходят? — прошелестела девочка.

— Кто? — не поняла Кагура.

— Души, — девочка, не отрываясь, смотрела в зеркало. — Почему они не уходят?

— Потому что прокляты, — сказал Бьякуя серьезно. — Их держит на земле груз грехов. Кто-то должен освободить их.

— Ты что несешь?! — взорвалась Кагура, снова дергая повод. — Какое тебе дело до нас? Тебе не всё равно?

— Абсолютно всё равно. Мне есть дело только до меня самого. Поэтому давай побыстрей выбирай — по-хорошему ты вернешься или по-плохому, — подытожил Бьякуя

— Ты… ты… — задохнулась Повелительница ветра. — Ты хуже всех! Хуже Шичининтай, хуже Нараку! Да кто ты вообще такой, ты… равнодушный ублюдок?!

— Кто я? — Бьякуя прошел мимо лошади Кагуры, остановился и оглянулся. — Никто. Совсем никто. Я просто наблюдаю.

Глава 44

Нараку злился. Это была не та наигранная ярость, какую Кагура видела в исполнении полукровки не раз и не два. Нет, это был истинный гнев, почти осязаемый в своей концентрации. Но гораздо больше, чем чувства Онигумо, Повелительницу ветра занимал бледный измученный подросток, которого бандит толкнул в угол комнаты, где тот бессильно и осел на пол.

— Нараку, ты спятил?! Тебе прошлого раза было мало? Мечтаешь и с этой норой распрощаться? — неудавшийся побег всё еще будоражил кровь женщины, и сдерживаться она не собиралась.

— Ц-ц-ц-ц! Прошлый раз в веселье я не участвовал! Сейчас я поиграю всласть! Сожру их плоть и обглодаю кости! Псы и их прихвостни молить меня о смерти будут! — Нараку обнажил клыки в зловещей ухмылке.

— Мама вас не учила, что с едой играть нельзя? — Бьякуя, лениво привалившийся к стене, не казался впечатленным каннибальскими речами босса. Кагура ненавидела этого равнодушного ублюдка, но не могла не отметить, что ему, похоже, реально на все плевать.

Нараку полыхнул красными зрачками.

— Моя мать была шлюхой, — прошипел он. — А еды у меня в детстве было так мало, что не поиграешься!

— Как скажете, — пчеловод пожал плечами и невозмутимо удалился, оставив Повелительницу ветра одну.

— А-ш-ш-ш! — выдохнул Нараку, втягивая и выпуская когти в явной попытке не начать рвать всё, что под руку подвернется. — Эй, ты, приведи ко мне этих герра и сэра! Надо сделать кое-какие приготовления! — отрывисто скомандовал он. — А потом мы с тобой займемся сюрпризами для Песиков!

— Сам иди! — сорвалась женщина. Терпение у неё лопнуло. — Я ухожу!

— Уходишь? — на секунду Нараку выглядел растерянным. — Удираешь? Ну, давай, давай! А я полюбуюсь, как далеко ты со своим выродком убежишь! — издевался он.

— Да уж постараюсь! Ты псих, упырь, убийца! — заявила Кагура.

— Ой, кто бы говорил! Особенно насчет убийц! Совесть проснулась? А где она была, когда ты Волков травила? Мирно спала? Выгодно было, ты мою помощь принимала! Или забыла, как я тебя от толпы, которая твою милую дочурку линчевать собралась, спас?

— А не ты ли сначала эту толпу на меня натравил?! — выкрикнула Кагура в запале и замерла. — Ах ты, ублюдок красноглазый! Это ведь был ты?! — прошипела она.

Нараку ухмыльнулся ей в лицо.

— Хватит. Я много чего натворила, но… хватит! Прощай и сдохни! — Повелительница ветра повернулась, чтобы уйти, и еле сумела отбить веером удар Нараку, прорычавшего:

— Нет, так просто я тебя не отпущу!

***

Санго плюхнулась на землю около костра и раздраженно запустила пальцы в волосы.

— С-с-сукин сын! — прошипела она, опомнилась и виновато улыбнулась: — Простите, не хотела обидеть.

— Пхе, — Инуяша посмотрел на просвет ствол Тессайги. — Нараку?

— Да, — Хайдзия с силой потерла лицо ладонями. — Он вроде и не прячется, и не скрывается, но отследить этого стервеца не удается!

Кагоме обняла подругу:

— Все будет хорошо, не расстраивайся. Мы обязательно освободим Кохаку. Ведь правда? — девушка оглядела всех в поисках поддержки.

— Непременно, — кивнул Мироку. Шиппо закивал.

— Угу, — хмыкнул Инуяша. — Да к тому ж, куда ему деться? Мест, где он спрятаться может, не так и много выходит.

— Почему? — не поняла Хигураши.

Облачный пес нахмурился и попытался объяснить:

— Ну, это… это почти наверняка Лис настучал, так? Значит, если он ему весточку о нас послал, а потом Нараку сюда… а оттуда он не мог, значит… ну… и лошадь у него… сколько дней, а? Вот и выходит… это… — парень прижал уши и беспомощно смолк.

— Он имеет в виду, что можно вычислить приблизительный район вероятного местопребывания Нараку, основываясь на таких переменных, как плотность жилья, источники воды, скорость лошади, необходимость отдыха для самого Онигумо и Кохаку, — подал голос Сешемару.

Инуяша облегченно и благодарно кивнул ему, а Кагоме подозрительно прищурилась. После той самой ночи, богатой на всякие неожиданности, между Облачными псами, несмотря на всё, установилась странная близость. Инуяша регулярно щеголял синяками разной степени красочности, но казался довольным, а лорд вел себя привычно сдержанно, но в нем стало чуть больше терпимости и чуть меньше надменности. Кагоме едва слышно вздохнула — с ней ёкай обходился по-прежнему — как с пустым, но раздражающим местом.

— Хорошая идея! — обрадовался Мироку, достал атлас и занялся подсчетами, время от времени начиная бормотать про себя. Потом он воскликнул: — Вот, что у меня получается! — и резким движением ногтя очертил на карте область, ограниченную двумя дугами. — Согласны? — он протянул книгу через костер Облачным псам.

— Не тут и не тут, — Сешемару не стал рисковать, орудуя острыми когтями, а просто показал. Инуяша фыркнул, соглашаясь.

— Всё равно мест дофигища, — проворчал он.

— Да, — лорд, побарабанил пальцами по обложке. — И что неприятно, они достаточно разбросаны.

— Вы имеете ввиду, что нам лучше разделиться для разведки? — уточнил Мироку.

— Да, — коротко подтвердил ёкай, затем добавил: — Я поеду один.

***

Повелительница ветра парировала выпад Нараку и закричала:

— Канна!

— Что, зовешь своего выродка? — оскалился Онигумо.

— Мы все равно уедем, что бы ты ни делал! — тяжело дыша, женщина отступила в глубь подземного коридора. Из одного из боковых ходов показалась Канна. Прижимая к груди зеркало, она отрешенно смотрела на схватку матери и Нараку.

— Ты, дура! Куда ты денешься! — шипел последний.

— Куда угодно, лишь бы от тебя подальше! — Повелительница ветра привлекла к себе дочь и, направив в сторону бандита веер, попятилась.

— Мама? Мы уезжаем? — Канна словно очнулась.

— Да, детка, — подтвердила Кагура.

— Подожди, мама. Я должна сделать последнее дело, — девочка подняла зеркало: — Души! Я принимаю на себя ваши грехи! — громко и звучно сказала она.

— Что ты… — женщина смолкла. Её охватило странное тошнотворное чувство, но в ту же секунду всё закончилось. Она тряхнула головой и посмотрела на Нараку. У бандита был озадаченный вид.

— Что это было? Это твой выродок устроил? — недоуменно спросил он.

Вдруг Кагура почувствовала, что дочь обмякает, съезжая вдоль её ноги на пол.

— Канна?! — в страхе закричала женщина, подхватывая на руки безвольное тельце. — Канна! — девочка не отвечала. Больше не обращая внимания на Нараку, Повелительница ветра побежала к выходу из подземелья.

Онигумо посмотрел на потолок, сыплющий каменной крошкой, на стену, иззмеившуюся свежими трещинами, и скрипнул зубами:

— А ты, ублюдочная зараза! — вытащил из-за пояса револьвер и прицелился в спину предательнице.

***

Кога потянулся и прищурился на солнце, рыжими лучами пригревающее пригорок, на котором разнежился Волчий принц. Парень нахмурился и отвернулся от светила, раздраженно бормоча:

— Рыжее… в мысли лезет! — и, желая отвлечься, навел подзорную трубу на логово Нараку.

Нынешнее местопребывание Онигумо и его присных содержалось и охранялось не в пример лучше прежнего. Кога до сих пор так и не смог переговорить с Гинтой и Хаккаку и уже начинал волноваться за товарищей. Но сделать он ничего не мог, кроме как нарезать вокруг вражеского лагеря и изучать все подходы и лазейки, а выбрав удобное место, рассматривать его сквозь оптику. Увиденное радовало мало. Дисциплина, порядок и организация заставляли думать уже не о банде, а о войске. Впрочем…

— Ну-ка, ну-ка! — Кога подкрутил настройку линз. У Нараку явно намечалась какая-то заварушка. Донесшиеся до слуха Волка отдельные беспорядочные выстрелы только подтверждали это. Парень спрятал трубу и опрометью скатился с холма. Кажется, его ожидание вот-вот будет вознаграждено!

***

Не обращая внимания на крики и выстрелы за спиной, Кагура пришпорила коня, направляя его прямо на часовых.

— Прочь с дороги! — заорала она. Караульный—Заяц заполошно заметался, не зная что ему делать — то ли стрелять в ту, кого он знал, как помощницу лорда Мусо, то ли пропустить её. Повелительница ветра решила его дилемму, заставив скакуна прыгнуть через загородки-рогатины.

Ожидая в любую секунду получить новую порцию свинца в спину, она скакала прочь от Нараку, прижимая к себе Канну, и только когда лагерь скрылся вдали, позволила хрипящему коню перейти на рысь и оглянулась. Погони не было видно. Женщина торжествующе засмеялась:

— Прощай, Нараку! Канна, мы свободны! Канна? Канна, детка, что с тобой?! — рванув повод, Повелительница ветра, не дожидаясь полной остановки, соскочила с седла и подхватила безучастную дочь.

— Канна, милая, ты ранена? Не молчи, скажи мамочке, где больно? Канна, да что с тобой? — лихорадочно шептала женщина, панически ощупывая холодеющие ручки и ножки девочки. Крови она не видела, но Канна была бледна до прозрачности, а её белесые зрачки остекленели, и только хватка тонких пальчиков на зеркале не ослабевала.

— Ма-ма? — наконец разлепила она серые губы. — Прости меня, мама.

— За что ты извиняешься, Канна? — испугалась Кагура. Она опустилась на землю, укладывая дочь себе не колени.

— Если бы меня не было, ты бы так не мучилась, — прошептала девочка. Голос её не был голосом ребенка, а скорей, древнего, утомленного жизнью существа.

Кагура задрожала:

— Не говори глупостей! — нарочно жестко отрезала она. — Я люблю тебя больше жизни!

Канна понимающе улыбнулась.

— Всё хорошо, мамочка. Я тоже люблю тебя. Я не боюсь. И ты не бойся. Смотри, как здорово, — она с трудом приподняла зеркало перед собой. — Идите! — попросила она.

Слезы туманили взор женщины и, может быть из-за этого, но ей показалось, что сотни солнечных зайчиков вспыхнули на полированном стекле, устремляясь вверх, к солнцу.

— Они свободны, видишь, мамочка? Проклятие снято. Они больше не страдают в темноте. Я тоже не страдаю. Пожалуйста, не плачь, мамочка, — слова срывались с губ девочки шелестящими крыльями стрекоз, улетая всё дальше и дальше…

— Канна, нет! Канна!! Канна!!! — обнимая дочку, выла Кагура.

***

Погруженная в свое горе, Кагура не слышала шагов.

— Везет мне сегодня! Наконец я с тобой разделаюсь, стерва поганая! — приблизившийся Кога вытащил клинок и замахнулся, но Повелительница ветра даже не сделала попытки уклониться. Парень замешкался и:

— Я убью тебя! — получилось неуверенным.

— Давай, — безжизненно согласилась женщина и развернулась, чтобы Коге удобней было бить. Видя такую покорность, Волчий принц опустил саблю.

— Так это и есть твой выродок? Странно, она симпатичная, прямо Спящая красавица, — недоверчиво разглядывая девочку, заявил он.

— Прошу тебя, окажи последнюю милость. С моим трупом можешь делать всё, что захочешь, но, пожалуйста, похорони Канну! — взмолилась Кагура.

— А хрен тебе! — свирепо рыкнул на неё Кога, но одновременно спрятал оружие в ножны.

— Что? Почему? — растерялась та. — Ты же хотел мне отомстить! Убей меня, я не буду сопротивляться!

Кога присел перед коленопреклоненной женщиной на корточки. Его глаза горели диким синим пламенем, когда он заговорил:

— Ты думаешь, я тебя пожалел? Нет, стерва, даже не надейся! Все это время я мечтал, чтобы ты мучилась так же, как мои братья! Я хотел, — его когти сомкнулись на шее Кагуры, — чтобы ты билась в агонии у моих ног, а я бы называл тебе их имена, одного за другим!

— Так сделай это! — прохрипела женщина.

— Нет, — Кога медленно оскалился. — Я оставлю тебя в живых, потому что ты хочешь умереть! Живи и мучайся, сколько тебе там осталось! — он отшвырнул женщину так, что она упала на тело дочери.

Волк медленно встал. Его трясло. Кагура, не веря, уставилась на него снизу вверх.

— Нет. Нет! — закричала она и взвилась, распахивая свой смертоносный веер. — Танец ветра!

***

Кога никогда еще не оказывался в такой ситуации, стараясь не убить того, кого страстно хотел убить, и кто изо всех сил пытался умереть. Кагура перла напролом, полностью пренебрегая обороной, специально подставляясь под удары, и Волку приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы не плюнуть на всю это свистопляску и просто не прикончить чокнутую дуру, и лишь нетерпеливое ожидание, вспыхивающее в её глазах каждый раз, когда он был особенно близок к этому, останавливало его.

Заточенная кромка веера резанула Когу по руке, заставив зарычать. Пренебрегая опасностью новых ран, Волчий принц ударил Кагуру рукоятью сабли в грудь, заставив задохнуться. Пользуясь возможностью, Кога приложил женщину еще раз тыльной стороной клинка, принуждая пятиться и не давая овладеть инициативой. Повелительница ветра захрипела, хватаясь за бок, и упала на колени. Волк почувствовал острый запах крови и увидел расплывающееся по фиолетовому шелку платья темное пятно.

— Да ты и так уже на последнем издыхании, стерва! — брезгливо бросил он. — Кто это тебя так? — Кагура не отвечала, повесив голову и тяжело дыша. — Неужто Нараку?! — догадался Кога. — Это хорошо! Это правильно! Заслужила, гадина, подарочек от хозяина, — издевался парень.

— До-бей, — выдохнула женщина. Слезы капали с её щек, отпечатываясь в пыли. Кога сплюнул, добавляя у её колен еще один влажный комочек.

— Теперь черед Нараку! — и больше не оборачиваясь, ушел.

***

Текли минуты. Солнце осушило слезы Повелительницы ветра, но было бессильно перед все увеличивающимся темным пятном на платье. Кагура попыталась поднять тело Канны и застонала от боли, зажмуривая веки, а когда вновь открыла их, перед ней стоял Сешемару.

— Воистину, сегодня день судьбоносных встреч! — хрипло засмеялась женщина.

Лорд Ину-но-Тайшо ничего не ответил. Он принюхивался, чуть озадаченно подняв соболиные брови.

— Да, да, это именно то, о чём ты думаешь, муж мой! Это выродок! — с вызовом закричала в лицо Облачному псу женщина. — Это моя дочь! Мой единственный… — её голос сломался до шепота, — ребенок! — но тут же опять взлетел: — А теперь, скажи, муж мой, могла я прийти к тебе за помощью?! Могла попросить тебя о защите и поддержке?!

Ёкай качнул головой:

— Нет, тогда не могла. Кто это сделал?

— Кто заделал мне выродка? — Кагура насмешливо выгнула бровь. — Не слишком своевременный вопрос, а, муж мой? Или кто убил нас?

Если она рассчитывала вывести Сешемару из себя, то ей это не удалось.

— Нараку, кто же еще?! — не дождавшись реакции, сдалась Кагура. — Вы ведь пришли за ним? Не надо, это ловушка! Он только этого и ждет!

— Мы знаем, — сказал Пес. Он протянул женщине руку: — Ты примешь мою помощь, Кагура Реди-фу?

Повелительница ветра изумленно посмотрела на предложенную ладонь, но потом удивление сменилось усталостью:

— Нет.

Сешемару нахмурился:

— Я предлагаю тебе это не потому, что сейчас твой ребенок мертв! — в его тоне прорезался гнев. — Ты тяжело ранена! Глупо настаивать на своем, когда ты можешь умереть!

— Я знаю, — Кагура внезапно мягко улыбнулась, сгребла в горсть чудом пережившую схватку с Когой метелку сухой травы и дунула в сторону ёкая облачком семян. Они оседали на его лице и волосах, но он не шелохнулся.

— Ты такой забавный, Облачный лорд, — усмехнулась Кагура. — Помнишь, как мы встретились? Тогда вокруг тебя так же летали пушинки, и было похоже, что ты носишь с собой личную снежную тучку. Я — Реди-фу, Повелительница ветра! Ветер нельзя удержать! Он приходит и уходит, когда пожелает! Сейчас я хочу… уйти.

Сешемару уронил руку, которую так и держал протянутой, и молча смотрел, как Кагура встает и ловит свою лошадь. Когда она подвела её к Канне, лорд поднял тело девочки и положил его на седло.

— Ты не перестаешь удивлять меня, муж мой! — Повелительница ветра с трудом стояла, цепляясь за поводья. — Скажи… — казалось, храбрость ей изменила, когда она тихо спросила: — если бы не Канна… у нас могло бы получиться?

— Не думаю, — так же тихо ответил Сешемару.

Кагура звонко засмеялась:

— Спасибо тебе, муж мой! — она лукаво подмигнула: — А ведь я так и не преподнесла тебе последний дар при разводе! Пластинки не считаются. Поэтому послушай меня…

***

Степной пригорок видел сегодня многих гостей и еще одного принял с терпеливым смирением. Инуяша взбежал по склону и уставился на неподвижно, словно языческий идол, стоящего на вершине Сешемару, смотрящего перед собой на море травы, где сухая, побитая метелями и снегопадами прошлогодняя поросль сменялась новой, зеленой.

— Какого хрена! — возмутился полукровка. — Мы там волнуемся, куда ты провалился, а ты тут сторожевым сусликом торчишь! Что тут случилось? — парень увидел следы на склоне и принюхался: — Это ведь Ка…

— Ничего не произошло! — перебил его старший брат.

— Но ведь… — Инуяша тыкнул пальцем, — тут, это…

— Не важно. Всё уже закончилось, — ёкай по-прежнему смотрел перед собой. Инуяша нахмурился и раздраженно вздохнул, но следующие слова брата стали для него полной неожиданностью:

— Ты в курсе, что Великий лорд Облачных псов может говорить с праматерью даже без посредников? — Инуяша подавился воздухом, а Сешемару продолжал говорить: — Раньше мне казалось, что это очень заманчивая перспектива и возможность. Однажды я так и сказал деду, а он ответил, что это не дар, а проклятие. Тогда я его не понял. Что может быть плохого в прямом разговоре с богами, думал я. Теперь я понимаю, — губы лорда скривились в горько-саркастической улыбке.

— Ты о чём сейчас вообще? — буркнул Инуяша. Сешемару взглянул на него, и младший Облачный пес поёжился под этим тяжелым взглядом.

— Когда мама умерла, и ты сжег шатер, знаешь, что я крикнул в небо? — спросил лорд. Инуяша прижал уши и оскалился, но ёкай сам ответил на свой вопрос: — «Почему ты не дала мне проститься с той, кого я люблю!» И Богиня вняла мне! Теперь я прощаюсь… — Сешемару зашагал вниз с холма, затем остановился и бросил через плечо:

— Не проси богов ни о чём, они могут не так понять твою просьбу. Кстати, я нашел логово Нараку

***

Инуяша смотрел вслед брату, который сел на А-Уна, холодный и невозмутимый, словно ничегошеньки не произошло. Парень дернул ушами и недоуменно спросил сам у себя:

— И что это сейчас было?

Глава 45

На лице Инуяши было написано крайнее отвращение.

— Можно было и догадаться! — проворчал он, разглядывая одинокую гору, гнилым зубом торчащую на горизонте. — Куда еще этот хренов гад мог деваться, как не в самую хреновую из всех хреновых дыр!

— Ты знаешь, что это за место? — Мироку загнал Росинанта Второго на холм, служивший местом наблюдения за логовом Онигумо, и потеснил Сешемару, который покосился неодобрительно, но промолчал и место уступил.

— Ясен пень! — Инуяша в отношения старших братьев не лез, продолжая сверлить взглядом каменную твердыню. — Это Проклятая гора! Кто про неё не слышал?!

Ёкай неопределенно хмыкнул, а Мироку закопался в атласе. Тем временем к ним присоединились спешившиеся Кагоме и Санго.

— И чем она такая проклятая? — спросила охотница и деловито уточнила: — Ты сам на ней был? Там есть постоянные жители? Пещеры? Источники? Подходы?

Под градом вопросов Облачный пес нахмурился и начал с конца:

— Понизу там глубокая долина тянется. Вода есть. Если бы не это, хрен бы туда кто вообще нос казал. Уж больно там… — он покосился на Кагоме и сдержанно закончил: — неприятно, вот.

— Так ты там действительно был? Зачем? — удивилась Хигураши и протянула парню руку. Тот замешкался, но затем понял, чего от него хотят, и усадил девушку перед собой в седло, фыркнул, покраснел и пробубнил:

— Ну, это… один раз… переночевал… внизу еще ничего, но там наверху развалины… я думал, может, там чего есть, ну и полез… — он замолчал и покосился на Сешемару, предлагая тому высказаться по поводу «грабежа и мародерства», но лорд опять остался безмолвным, с непроницаемым лицом разглядывая Кагоме, которая ответила ему столь же невозмутимым взглядом. Смирившись с тем, что он оказался в этой игре в гляделки третьим лишним, Инуяша продолжил:

— Там трещина в глубину ведет, ну я и сунулся… Там… Это… Это… — он поморщился, напрягся и наконец сформулировал: — Хреново! Помните прошлую ухоронку Нараку? Так вот там были цветочки! О! — Облачный пес вскинулся: — Может, этот хмырь туда и залез, потому что дерьмо к дерьму тянет?!

— Инуяша! — больше для проформы возмутилась Кагоме. К своеобразному языковому запасу Инуяши она уже почти привыкла, да и его горячее дыхание на шее воспитательному процессу не способствовало. Облачный пес это тоже понял:

— А чего?! Как ты его по-другому назовешь?!

— Нашел! — Мироку отлип от карты. — Гора Хаккурей!

Сешемару заметно вздрогнул. Это было столь непривычно, что всё внимание мгновенно сосредоточилось на Великом лорде.

— Вы слышали про эту гору? — осторожно спросила Санго.

— Да, — кивнул ёкай. Расправил поводья, потрепал меланхоличного А-Уна по шее и, видя, что все ждут, нехотя продолжил:

— Я должен был понять, что Проклятая гора - это и есть Хаккурей.

— Да что в ней такого?! — не выдержала Кагоме, увидев, что Сешемару опять замолчал.

— Не ведаю я, — процедил, неохотно признаваясь в невежестве, лорд. — Это просто объект страшных побасенок. Гиблое место, так это зовется у людей? Ничего определенного, но репутация у него такая, что все веками держатся подальше. У кого голова на плечах есть.

— И что до сих пор никто туда не залез, чтобы выяснить, что к чему? — не понял Мироку. — Серьезно? Стоит пройти слушку, что в каком-то там доме привидение видели, так от туристов проходу не будет, а тут веками?

— Вот этим Они от людей и отличаются, — тоном, подразумевающим, что все человечество — сборище идиотов, заключил Сешемару.

— Ну, так или иначе, а полезть нам туда придется, — сказала Санго и тихо добавила: — Простите.

— Снова здорово! — Инуяша закатил глаза.

***

— Опять?! Вы опять?! — у Шиппо от негодования тряслись губы и ушки. — Вы опять хотите от меня избавиться?! Вы… вы… вы… — лисенок просто задохнулся от негодования.

Прямо в атаку на гору никто не бросился. Спустившись с холма, все деловито занялись приготовлениями, и одним из них было уломать Кицуне.

— Почему я?! — негодующе выл последний.

— Я тебе как щас! — вскипел раздраженно Инуяша, явно не собираясь пускаться в разъяснения. Сешемару вместе с Джакеном что-то обсуждал около фургона, и роль переговорщика пришлось взять на себя Мироку.

— Мне казалось, ты достаточно взрослый, чтобы все понимать, Шиппо, — терпеливо сказал он. — Если бы не Кохаку, что бы мы сделали, найдя Нараку?

— А? — Шиппо растерялся и закрутил головой. Инуяша насмешливо-издевательски фыркнул. Лисенок набычился, показал Облачному псу язык и предположил:

— Ну, наверное, не стали бы сами лезть туда, а позвали бы подмогу… — он запнулся, потому что именно это его и просили сделать. — Но ведь пока я доеду, уже поздно будет! Вы ведь не дождетесь, пока я Облачных псов приведу! — в отчаянии выпалил он.

— К сожалению, да, мы не можем, — Мироку не юлил с мальчиком. — Нараку отнюдь не дурак, и если мы не появимся, боюсь, он может сделать с Кохаку что-то плохое, — на этих словах молодой человек виновато покосился на Санго, занимавшуюся своими делами поодаль. — Да, мы идем прямо в ловушку, но именно поэтому просим тебя быть нашей подстраховкой. Если ты возьмешь Кирару и Казе, то доберешься мигом, передашь письмо от лорда Сешемару и вернешься с Псами.

Шиппо подозрительно шмыгнул носом.

— Да? А тогда зачем мне Рин с собой брать? Без неё я быстрей обернусь! — придрался он.

Мироку не дрогнул:

— Девочка будет в подземелье лишь помехой, а кто за ней может присмотреть, как не ты?

— Идиота кусок, — проворчал сквозь зубы Инуяша. — Я ему Казе доверяю, а он еще кочевряжится! — парень погладил белую кобылу по носу, и лицо у него стало на мгновение совсем тоскливым, чтобы тут же смениться привычным оскалом. — Если, не дай прародительница, с ней что случится, я тебе ухи на жопу натяну! И не гони её сходу, дай разогреться! И выхаживай! И… — смолк и резким движением протянул поводья Шиппо.

— Я понял, — лисенок стал серьезным, принимая их у Облачного пса.

Подошла Санго, ведя Кирару, в седле которой сидела Рин. Девочка все время оборачивалась на лорда Сешемару, всхлипывала и выглядела испуганной.

— Ну, с богом! — Мироку одним махом забросил Шиппо на Казе. Маленький Кицуне часто заморгал, собираясь расплакаться, но потом глубоко вдохнул и сдержался.

— Позаботься о Рин, — лорд Сешемару упорно отворачивался, но Шиппо всё равно кивнул.

— Я всё сделаю! — пообещал он и пришпорил Казу-но-Кизу.

***

Когда дети скрылись из виду, Инуяша подошел к Кагоме, которая снимала уздечку с Фиалки.

— Думаешь, если я её оставлю, с ней будет всё хорошо? — спросила девушка.

— Пхе, да мы ведь быстро. Не успеет с ней ничего приключиться, — Инуяша старался говорить бодро, но Кагоме не дала себя обмануть.

— Шиппо ведь не успеет? — почти шепотом спросила она.

Инуяше страшно хотелось соврать, но он также тихо выдавил:

— Нет, — сгребая девушку в объятья, он уткнулся лицом ей в волосы и попросил:

— Кагоме, езжай с ними! Твоя малявка справится, ты не отстанешь! Мне так будет спокойней. Пожалуйста!

Хигураши выкрутилась в его руках и удивленно уставилась в лицо Облачного пса:

— Что? Ты предлагаешь мне сбежать? — в голосе её появился гнев. — Я тоже помеха? Бесполезная слабая училка? Без меня тебе будет лучше? От тебя я такого не ожидала! — она резко оттолкнула Инуяшу, понуждая отпустить её.

— Да нет! Я не это! — растерялся парень, видя гневное лицо Хигураши. — Наоборот! Ты храбрая! И когда ты рядом, у меня прям сил добавляется!

— Да? В самом деле? — все так же жестко переспросила Кагоме. — Тогда прекрати говорить глупости! — отрезала она.

— Хорошо, — покорно согласился Инуяша, вытащил Тенсейгу и протянул девушке: — Вот, возьми!

В первое мгновение Хигураши хотела отказаться, но потом вспомнила, что безоружна, прикусила губу и приняла револьвер. После дерринжера он казался особенно тяжелым, но Хигураши не подала виду, деловито проверив патроны в барабане, а потом лихо заткнув оружие за пояс.

— Вам идет! — улыбнулся ей подошедший Мироку.

— Эм, спасибо, — револьвер, который должен был, по идее, придать Кагоме уверенности, напротив, выпустил наружу панику, которую она ощущала все сильней, но Хигураши лишь крепче сжала кулачки и выпрямилась. — Поговорю с Санго, — бодро сказал она и на подкашивающихся ногах пошла к подруге.

— Ну всё, писец Нараку с таким противником, — буркнул Инуяша.

— Все мы нервничаем, даже ты, — заметил Хоши и пояснил: — Ты сейчас ругаешься больше обычного.

— Кхе. Потому что хрень хреновая всё хреновистей!

Мироку был вынужден с этим согласиться.

***

— Кагоме, ты ведь боишься? — спросила Санго. — Тогда, может, тебе и в самом деле подождать?

— Боюсь, — согласилась Хигураши. — А ты что, не боишься? Боишься, — сама ответила она на свой же вопрос. — Не Нараку, а за Кохаку. Вот и я так же. А если останусь, буду бояться еще больше — того, что вы пострадаете, что не увижу больше Инуяшу, что… — девушка запнулась. Санго вопросительно приподняла бровь. Кагоме кисло усмехнулась:

— Ты, наверное, обидишься или будешь смеяться, если я скажу, чего боюсь больше всего!

— Не буду, — пообещала охотница. Она потрогала легко ли выходит из петли Хирайкоцу, проверила свои многочисленные ножи, с легкой завистью покосилась на Тенсейгу за поясом у Хигураши, а та всё молчала. Наконец, сказала:

— Всё и в самом деле движется по кругу… Всё повторяется. И я страшно боюсь, что когда мы пойдем в подземелье, там будет… Кикио.

Санго даже поперхнулась, но взглянув в лицо подруге, поняла, что та совершенно серьезна.

— Да, — кивнула Кагоме, — для меня страшней всех Онигумо вместе взятых одна Кикио. Она словно банши, несущая беду! Кружит над нами тенью! И самое ужасное, появись она, и Инуяша ринется её защищать!

— Ты преувеличиваешь, — не поверила Санго.

— Нет, всё так. Я знаю, как Инуяша относится ко мне. И я верю ему! Но… он будет защищать Кикио просто потому что он - это он, — бледная улыбка тронула губы Кагоме.

— Но ведь таким ты его и любишь! — хмыкнула Санго.

— Да, таким, — просто заключила девушка.

***

— Итак, мы готовы, — Сешемару посмотрел на небо, словно желая услышать оттуда подтверждение и одобрение. Легкие облачка не разразились божественными знаками, и ёкай опустил взгляд. Мироку что-то шептал кивающей Санго. Кагоме изо всех сил старалась выглядеть храброй. Инуяша, шевеля губами, то и дело пробегал пальцами по патронам в патронташе. Лишь Джакен благоговейно внимал своему господину. Лорд нахмурился.

— Мы готовы? — с нажимом переспросил он и, наконец, заслужил толику внимания.

— Настолько, насколько это возможно при штурме вшестером укрепленного вражеского логова! — подтвердил Мироку и тут же спросил: — Мастер Джакен, вы с таким вьюком и пойдете?

Лягух, которого почти не было видно под огромным свертком, который он взгромоздил на плечи, раздул горловой мешок:

— Разумеется, глупый человек! Тут только самое необходимое лорду Сешемару! Оружие, еда, экипировка, одежда…

— Это зачем?! — удивился Инуяша, на что Джакен со всей серьезностью ответил:

— А вдруг лорд Сешемару опять испачкается!

Ёкай напрягся, но затем вымученно улыбнулся вместе со всеми.

***

Чем ближе они подбирались к горе, тем отчетливей становилось понятно, что их ждут. Опустевший лагерь в подгорье, заботливо сдвинутые с дороги загородки и горящий у входа в пещеру факел выглядели натуральной издевкой, но Кагоме, измученная тревогой, была готова воспользоваться приглашением, лишь бы ожидание закончилось, и начались бы непосредственно сами события.

— Пошли, что ли? — сказал Инуяша. Сешемару отрицательно качнул головой:

— Нет. Не здесь. Есть еще один вход.

— Слушай, — прищурился младший Облачный пес, — откуда ты всё знаешь? Ты даже не знал, что это за гора! Колись, откуда узнал, что там Нараку и про вход, и вообще!

— Прямо сейчас? — спросил Сешемару. — Боюсь, это будет слишком длинный рассказ, чтобы затевать его здесь. Объясню позже.

— Типа, надеешься, что нас там поубивают нахрен, и твои тайны при тебе останутся? — ляпнул Инуяша.

Кагоме подавилась и закашлялась, надеясь, что выступившие на глазах слезы спишут именно на это, а не на ужас, пронзивший девушку.

— Оптимист ты, милый… друг, — усмехнулся чуть позеленевший Мироку. — Но, раз уж пошла такая пьянка… — он вдруг опустился на колено перед Хайдзией. — Санго, когда всё закончится, мы освободим Кахаку и покончим с Нараку, ты выйдешь за меня?

Глаза охотницы широко распахнулись. Девушка покраснела, побледнела, отпрянула, но потом нашла в себе силы криво усмехнуться:

— Если найдем и если покончим, тогда…

— Нет, — твердо перебил её Мироку. — Не если, а когда! Ты скажешь «Да»?

— Вы… вы… меня смущаете, господин Хоши! — в отчаянии пролепетала неустрашимый агент Пинкертона.

— Да ладно, давай, говори уже «Да», а то ведь не отстанет! — хохотнул Инуяша.

— Сам говори! — огрызнулась Санго.

— А я что, я могу и ска-а-а-а… — как обычно до Инуяши поздно дошло, что выдает его язык. Облачный пес побагровел, втянул голову в плечи, прижал уши и изо всех сил старался не смотреть на столь же красную, как и он, Кагоме.

— Сватовство закончено? — спокойно осведомился Сещемару. — Тогда пошли, — он двинулся в сторону горы Хаккурей в сопровождении Джакена.

Инуяша и Кагоме облегченно бросились за ним. Санго и Мироку последовали их примеру на несколько секунд позже, при этом Хайдзия успела шепнуть что-то на ухо молодому человеку, от чего тот расцвел.

***

Если они надеялись застать врага врасплох, подкравшись к нему с черного хода, то почти сразу должны были понять, что ничего не вышло. Новое логово Онигумо, в отличие от старого, было ярко освещено, по нему гулял сквозняк, принося с собой свежий воздух, и не было видно никаких ловушек. Гостей разве что красная ковровая дорожка не встречала! Именно это гостеприимство заставило группу вторжения замешкаться.

— Не нравится мне это! — с сомнением протянул Мироку.

— А раньше, типа, нравилось, — проворчал Инуяша, но на лице у принюхивающегося парня постепенно проступало смятение. — Вы чуете? — спросил он.

— Что? — Сешемару вынул из держателя один из факелов и, высоко подняв его, осматривался. — Я ничего не чувствую.

— Да в этом-то и хрень! — уши Инуяши бешено дергались. — Помните, я вам говорил, что тут погано было?! А теперь — нет! Ну не капельки! Чисто, как… как… в кладовке у бабки Каэде!

— Но это же хорошо! — попыталась возразить Кагоме, двумя ладонями сжимающая рукоять Тенсейги.

— Хорошо?! Да ты чего?! — возмутился парень. — И куда, по-твоему, вся эта хрень, что тут раньше на башку давила, делась?! В небо улетела и на солнышке испарилась?!

— Её Нараку съел, — сказал Сешемару, и всем потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что ёкай шутит.

— Э-э-э-э, надеюсь, что всё не так страшно, — обретя дар речи, смог сказать Мироку. — Ну, как бы то ни было… разделяемся?

— Да, — кивнула Санго, поймала отчаянный взгляд подруги, которая была категорически против повторения сценария прошлого раза, и пожала плечами: — Так или иначе — это сработало.

Но не успели они претворить задуманное в жизнь, как откуда-то из-под потолка раздался вкрадчивый голос:

— Добро пожаловать в мою скромную обитель!

***

— Упырь красноглазый, гад тухлый, вылазь! — заорал Инуяша, не успело стихнуть приветствие.

— А обзываться зачем? — обиженно осведомился невидимый Онигумо. — Я думал, вы оцените встречу. Правда, я вас всё же ждал с парадного входа, но и так сойдет.

— Где Кохаку? Верни мне брата! — не выдержали нервы у Санго.

— Всенепременно, — согласился Нараку. — Но… после того, как мы обсудим все условия!

— Чего ты хочешь? — ровно осведомился Сешемару, пока все остальные лихорадочно осматривали пещеру, пытаясь понять, откуда доносится голос. Казалось, бестелесный Онигумо заполнил каждую складку и трещину горной породы.

— Ну как же! — протянул он. — Мне казалось, это очевидно. Вы мне последний фрагмент карты, я вам мальчика. Честный обмен, не находите?

— Хорошо, — кивнул ёкай, как-будто собеседник мог его увидеть. - Но для начала мы хотим убедиться, что с Кохаку всё хорошо. Покажи его нам!

— Нет, нет, нет! — это сопровождались звонкими звуками, словно Нараку щелкал обо что-то когтем. — Сначала карта. Оставьте её и уходите. Потом я отпущу мальчика.

— Совсем дурак?! — возмутился Инуяша. Парень не оставлял попыток найти источник звука, шастая по пещере и поводя ушами. — Мы что, должны тебе поверить, мразь?

— Еще раз обзовешь меня, и я отрежу Кохаку… допустим, палец! — холодно пообещал Онигумо. Санго вскрикнула. Инуяша заскрежетал зубами.

— Оставим препирательства, — Сешемару продолжал неподвижно стоять в центре помещения. — Выдвигаю встречное условие — ты отпускаешь мальчика, мы его забираем и уходим, взамен оставляя пластину.

— Ты так действительно сделаешь? Поклянешься? — в тоне Нараку появилось сомнение.

— Клянусь, — не колеблясь, подтвердил Сешемару.

Нараку молчал. У Кагоме перехватило дыхание. Она знала, что это блеф, но что делать, если Онигумо согласится? Пауза затягивалась. Все замерли там, где стояли, ожидая ответа. Инуяша скалился. Санго кусала губы. Мироку, утешая, гладил её по плечу. Сешемару болезненно морщился, переживая необходимость давать ложные обещания, пусть и злейшему врагу. Хигураши поймала себя на том, что задерживает дыхание.

— Нет, — внезапно вновь донеслось до них. Нараку говорил сухо, без прежней игривости и веселости. — Я чую подвох. Будет, как я сказал, или вообще не будет. Выбирайте.

— Не будет, — так же сдержанно сказал Сешемару.

— Ну что же, сыграем! — зловеще хохотнул Нараку и замолчал на этот раз окончательно.

Никто не знал, подслушивает их враг или нет, поэтому, разбившись на пары, они смогли только глазами и кивками пожелать друг другу удачи перед тем, как разойтись и углубиться в подземелье.

Глава 46

Нараку еще раз цокнул когтем по краю бокала и залюбовался прихотливыми извивами разноцветных нитей в его глубине. Почти такое же творение венецианских мастеров пропало в прежнем логове, и это еще один пунктик счета, который он намеревался предъявить нежеланным гостям, разгуливающим сейчас по его новому дому. Мужчина бездумно скользил взглядом по узорам и вдруг понял, что думает о Кикио. О том, каким беззащитным было её горло. Как билась на нём тоненькая голубая жилка, сводя с ума желанием прикусить её, ощутив во рту вкус крови. Как пахло разгоряченное тело девушки. Как белел в полутьме точеный профиль… Нараку холодно улыбнулся и разжал пальцы. Хрусталь упал на пол, брызнув сотнями осколков.

— Привязанности — глупость, — процедил Онигумо. Сам он эту истину усвоил еще в детстве, когда окружающие, казалось, находили особое удовольствие в том, чтобы лишать мальчика-полукровку всего, что ему успевало хоть мимолетно понравиться. С тех пор он и уяснил, что любая симпатия к чему-либо, будь то вещи или люди, делает тебя слабым.

— Именно, — с удовлетворением заключил Нараку вслух. — Посмотри, к чему привела глупая любовь твоей сестры, — бросил он сидевшему в углу комнаты мальчику. — Только к тому, что теперь из-за тебя они все погибнут. А карту я и так получу!

— Не получишь, — глухо сказал Кохаку, и его глаза сверкнули ненавистью. — Всё это зря. Я говорил, что последнего фрагмента нет.

— Да? А вот лорд Сешемару готов обменять его на тебя, — Нараку прищурился. — Выходит, кто-то мне врёт?

Мальчик устало пожал плечами и не ответил. Онигумо в этом и не нуждался. По большому счету он уже смирился с тем, что клад Монтесумы никогда не будет найден, и сейчас просто наслаждался тем, как враги всё крепче увязают в капкане. Словно подслушав его мысли, Кохаку саркастически спросил:

— Надеешься победить в одиночку… дядя?

— Не недооценивай меня… племянничек! — осклабился мужчина. — Признаю, с помощниками было бы проще, но и сейчас я справлюсь, не сомневайся! Им никак не миновать моих сетей. Даже если ловушки сработают вполовину так хорошо, как я надеюсь, меня ждет незабываемое зрелище… Страх, отчаяние, агония, смерть! Ах-х-х-х-х! — он шумно втянул воздух. — Единственная сложность - это кого выбрать в качестве главного блюда, а кого на десерт. Или просто подождать и посмотреть, кто придет первым? Я сгораю от нетерпения и любопытства! Рождество лично для меня! — Нараку поудобней откинулся в кресле.

***

Мироку пребывал в эйфории. Сколько он ни уговаривал себя быть более серьезным, но слова «Я скажу „Да“ сейчас» упорно заставляли его улыбаться.

— Санго, я так счастлив! — сказал Хоши.

— М-да? — отозвалась охотница. — Я уже начинаю жалеть о том, что сказала.

— Санго!!! — трагично возопил Мироку.

— Потому что вы опять отвлекаетесь! — разозлилась охотница. — Сосредоточьтесь, господин Хоши! Мы не на прогулке!

— Конечно! — с пылом подтвердил Мироку и рассеянно погладил любимую по попе.

— Ах, вы… — взвилась Хайдзия, но молодой человек не дал свершиться законной каре.

— Мы на правильном пути? — озабоченно спросил он. — Прошлый раз ты говорила, что тюрьмы чаще всего находятся в подземельях, а судя по наклону пола, мы поднимаемся. Наверное, стоило выбрать другой ход.

Санго нахмурилась и осветила фонарем подземелье перед собой.

— Нет, не думаю, что здесь эта теория сработает, — задумчиво сказала она. — Это место совсем другое. Если там мы имели дело с почти целиком рукотворными катакомбами, то сейчас наоборот — похоже, это по большей части слегка облагороженные природные пещеры. Нараку может быть где угодно. У меня Инуяшиного нюха нет, но чувствую, мы на правильном пути. Да и особого выбора у нас нет — этот коридор не имеет ответвлений, — девушка направила свет вперед, разгоняя тьму. Хозяин не поскупился на факелы только у входа.

— Раз так, то доверимся твоему чутью и пойдем дальше! — предложил Мироку.

***

Сам того не зная, лорд Сешемару в эту минуту был полностью согласен с Санго.

— Эта гора, безусловно, останец, — сказал он, осматривая камни вокруг. — Я бы даже предположил, что скопление нескольких останцев. Более мягкую породу вымыло, но здесь, словно внутри крепости, она сохранилась. Отсюда и эти ходы.

Джакен внимал своему господину с наивеличайшим почтением, хотя говорил Сешамару большей частью сам с собой. В отличие от охотницы и божьего служителя, ему достался путь, ведущий вниз.

— Видишь эти сталактиты? — не заметить острую бахрому, свешивающуюся с потолка, было невозможно, но Джакен все равно истово закивал на вопрос ёкая. — Мы уже ниже уровня земли, — Сешемару нахмурился. Анфилада маленьких залов, соединенных узкими проходами, вела их всё дальше, но никаких признаков Нараку лорд не видел. Тем не менее, его что-то смущало. Пытаясь понять что, он сосредоточился.

***

Следуя за Инуяшей, Кагоме, помня полученную в прошлый раз выволочку, благоразумно молчала, обратив внимание на то, чем занимается Облачный пес, а тот пхекал, кхекал, сопел и дергал ушами. Потом спросил:

— Кагоме, ты себя нормально чувствуешь?

Удивленная такой внезапной заботой, девушка честно прислушалась к своим ощущениям и ответила:

— Да. Всё хорошо. А что тебя беспокоит?

Инуяша скривился, передернулся и невнятно забурчал что-то под нос. Девушка встревожилась:

— Тебе нехорошо? — и потянулась к его лбу. Облачный пес шарахнулся, покраснел, когда понял, что делает, дал Хигураши притронуться к себе, но менее напряженным не стал.

— Да нормально всё! — грубовато буркнул он и уже более спокойно продолжил: — В этом-то и хрень.

— То есть тебя волнует, что всё хорошо? — удивилась Кагоме.

— Я серьезно говорил, что тут было… плохо. Можешь мне не верить. Я такие вещи чую. Как животное, да, — обиженно пробурчал парень.

— Это называется интуиция, — поправила его Кагоме. — А в чем выражалось это «плохо»? — спросила она.

Возобновляя движение, Инуяша тряхнул головой, роняя чёлку на лоб, и Хигураши поняла, что разговор переходит в неприятную для него плоскость.

— Ну… это… как бы… пхе! Плохо оно и есть плохо! — Кагоме на это содержательное замечание никак не отреагировала, и Инуяша заметался в словесной ловушке:

— Ну… плохо, понимаешь? Не просто плохо, а плохо-плохо! Ну… не то что бы плохо… а, демоны! Не в том смысле, что плохо… не так плохо, как плохо… а… а… а… Плохо, вот! — тихо закончил он, отворачиваясь.

В другое время Хигураши пожалела бы парня, прекратив допытываться, но учитывая, что пребывали они в самом центре этого гипотетического «плохо», она рискнула докопаться до истины.

— Ты имеешь ввиду, что «плохо» не как природное явление? Плохо было душевно, да? — предположила она, вспоминая всё сказанное Инуяшей. Кажется, попала в точку, потому что Облачный пес искренне восхитился:

— Ты такая умная! — на этот раз покраснела Кагоме. — Точно! Это было… как в дурном месте находиться, но наяву. Словно там убили кого, или еще что нехорошее случилось. Только еще хуже, — Инуяша смотрел перед собой отсутствующе. — Я понял. Это так, как будто это «плохое» не кончилось. И никогда не кончится.

— Как это? — девушка уже жалела, что затронула эту тему, но это здорово отвлекало от мыслей о затаившемся где-то Нараку.

— Я тебе не говорил, что однажды в завал в шахте попал? — Инуяша не стал дожидаться ответа. — Я туда нанялся как раз после того, как скот перегонял. Ну, вот. Там такая фигня творилась, что странно, что раньше всё не взлетело к демонам. Видать, меня дожидалось! — Облачный пес скривил губы.

— Инуяша, кошка! — останавливаясь, учительским голосом сказала Кагоме.

— Какая кошка??! — оторопел Облачный пес, лихорадочно оглядываясь.

— Которая бросила котят, — сухо договорила Хигураши.

— Блин, с тобой с ума сойдешь! — покачал головой парень, но усмехнулся уже более естественно. — Ну, нас заперло в забое. Вода была — там вообще сыро было. Больше боялись, что прорвет водяной пласт и нас затопит. И воздух потихоньку просачивался. А вот еды не было. Мы слышали, как с той стороны завала копают, и сами помогали, но там реально много навалило. Так что всё было плохо. Просто плохо, понимаешь? Ну вот сидели мы там, сидели, а жратва вышла. Не помню, сколько времени прошло, но все от голода уже здорово ослабли, даже копать не могли. Но мы слышали, что с той стороны не сдаются. Был там мальчишка-откатчик, всё рядом со мной держался. Может, потому, что мы там самые сопляки были? Однажды просыпаюсь, а его нет. Я его пошел искать. Нашел. Его один из шахтеров убил и… ел. Вот тогда всё и стало совсем плохо, — Инуяша остановился. — Кагоме, если бы не это, то все это было бы плохо, но осталось бы там, на дне шахты. А так это стало совсем плохо, потому что от этого никуда не деться, оно все равно осталось со всеми, кто выбрался. Здесь раньше было конкретно так плохо, ты понимаешь?

— Я понимаю, — глухо сказала Кагоме. — Давай минутку постоим, — она обняла Инуяшу и уткнулась лицом ему в грудь.

— Эй, ну ты чего? — неуверенно спросил парень. — Я не хотел тебя пугать!

— Я не испугалась, — всхлипнула Кагоме.- Но теперь этого «плохо» нет?

— Да в том то и дело! Сейчас тут просто дыра в земле и все! А я реально в толк не мог взять, как даже Нараку в этой гнили барахтается!

— Он может, — вспоминая свою краткую встречу с Онигумо и то, как тот упивался её муками, сказала девушка.

— Это… нам как бы… идти надо… вот, — напомнил Инуяша, в противовес своим словам сам не спеша разрывать объятья.

— Да, сейчас, — выдохнула Кагоме, оставаясь на месте.

Чуть позже она приподняла голову:

— А тот шахтер, он выбрался со всеми?

— Нет, — отрезал Облачный пес.

***

Коридор то расширялся, то сужался, порой начинал прихотливо петлять, раздваивался, но у Мироку и Санго не возникало сомнений, куда идти — все боковые ходы были узкие, с низкими потолками и засыпанным каменной крошкой полом.

— Это похоже на уловку, — высказался Хоши.

— Или засаду, — подхватила охотница.

— Но… — договорить молодой человек не успел, потому что из очередного бокового отвилка выступила тень.

— Санго, осторожно! — выкрикнул Мироку, срывая с плеча Казаану.

— Сам осторожно, — Санго присела и метнула веревку с грузом, стреноживая пришельца. Но тот сопротивляться не стал, а просто задрал руки и сказал:

— Я сдаюсь.

Все еще держа штуцер на взводе, Мироку приподнял фонарь, освещая неизвестного, чьи красивые, но апатичные черты лица и сонное выражение заставили память молодого священника заработать.

— Бьякуя? — догадался он.

— Что? — Санго едва не подпрыгнула. — Это тот тип, который похитил детей в первый раз?! Хватай его, Мироку!

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — процитировал Бьякуя. Он совершенно не казался испуганным.

— А кто забудет, тому два! — процедила девушка.

Приспешник Нараку заметил:

— Не советую. Пленник будет вас только связывать, а проявленное милосердие обернется сторицей, — он многозначительно замолчал.

— Что вы имеете ввиду? — заинтересовался Мироку, опуская Казаану. Санго раздраженно зашипела на него. Бьякуя вздохнул:

— То, что я вам не враг. После некоторого размышления я решил покинуть Нараку…

— Жареным запахло? — усмехнулась Хайдзия, но ей стало не по себе под равнодушным взглядом мужчины.

— Вовсе не поэтому, — отмел Бьякуя её предположение. — Нараку сам виноват — он нарушил наше соглашение. Присоединяясь к нему, я поставил условие — не трогать моих пчел. Он их забрал, и я ухожу.

— Это просто замечательно! — с сарказмом кивнул Мироку. — Но это не объясняет, почему мы должны тебя отпустить.

— Потому что я вам помогу, — Бьякуя пошевелил ногой, ослабляя петли веревки. — Немного, — уточнил он. — Остатки лояльности, понимаете ли.

— Почему мне кажется, что он издевается? — поинтересовался Мироку у Санго, но та сосредоточила свое внимание на мужчине, спросив:

— И как ты нам поможешь?

Пленник задумался:

— Допустим, скажу, что вы идете правильно, и эта дорога приведет вас к Нараку?

— Не считается, — покачала головой охотница. — Мы бы и без тебя добрались.

— Впереди вас ждет ловушка, но подробностей я не знаю, и как её обезвредить не скажу, — выложил следующую карту Бьякуя.

— Бесполезно, — отбила Санго. Неизвестно, как долго бы еще длилась эта торговля, но её прервал Мироку. Он поставил двустволку на предохранитель и с отвращением сказал:

— Оставь его. Пошли, — а потом пожаловался: — Порой я завидую Инуяше. Он бы наверняка наорал бы и пару раз врезал этому гаду, а мне вот воспитание не дает бить безоружного человека, пусть и мерзавца.

— Действительно, пошли, — согласилась Хайдзия. — Западня это или нет, на месте стоя, мы не узнаем. Убирайся, коль надумал, — сказала она Бьякуе.

— Благодарю вас, — мужчина поклонился и отступил назад: — Раз уж вы добры ко мне, то я добавлю: запомните, не каждый раз надо делать выбор. Иногда его нет, а иногда он и не нужен, — по мере того, как Бьякую окутывали тени, его голос слабел, и слова звучали особенно таинственно: — Еще одно — очевидное, но вдруг вы забыли — Нараку врёт.

***

— Я понял, — Сешемару сказал это спокойно, но тень удовлетворенной улыбки тронула его губы. — Здесь должен быть проход, — лорд шагнул к стене. — Но его нет, а значит, его спрятали, — заключил он.

— Мой господин, позвольте мне! — Джакен рьяно начал расшвыривать осыпь. По мере того, как он копал, обнажалась грубая кладка.

— Лорд Сешемару, вы правы, как всегда! — тоном пифии при исполнении вскричал лягух.

Ёкай поковырял стену когтем.

— Хм-м-м, — вырвалось у него. — Это известко-песчаный раствор. Полностью застывший.

— И что это? — Джакен попытался вытащить камень, но у него ничего не вышло.

— Эта стена старая, очень старая, — задумчиво сказал Сешемару. — Нараку никак не мог её построить.

— Откуда вы столько знаете о камнях и строительстве? — изумился Джакен и спохватился: — Простите меня, мой лорд, разумеется, нет ничего, в чем бы вы не разбирались на самом высочайшем уровне!

— Прекрати! — поморщился Сешемару. Раньше он бы этим приказом и ограничился, но теперь, взглянув на испуганно бормочущего извинения слугу, добавил: — Мне нравятся камни. Многие, глядя на наши дома, забывают, что хоть они и разборные, но возводятся каждый год на каменном фундаменте. И в этом, я считаю, суть Облачных псов, — произнося этот монолог, лорд кинжалом попытался раскачать кладку, но смог лишь пробить в ней узкий канал. — Джакен, среди всех этих вещей не найдется, чем обрушить сию преграду?

— Конечно! — расцвел слуга. — Извольте! — жестом фокусника он вытащил из поклажи цилиндры взрывчатки и бикфордов шнур.

***

Нараку достал из кармана часы, открыл их и положил на стол перед собой.

— Тц! Всё же жаль, что нельзя всё проконтролировать самому, — цокнул он. — Но… прочь сожаления! Время на исходе! — мужчина жадно уставился на стремительно бегущую по кругу секундную стрелку и в тот миг, когда она коснулась верхней отметки, сказал:

— Бабах!

Глава 47

Сешемару тряхнул головой, пытаясь избавиться от досаждающего звона в ушах. К несчастью, стоило тому стихнуть, как лорд начинал отчетливо слышать извинения и причитания Джакена.

— Мой господин, я не хотел! Я не знал, что эта гнусная человеческая штука такая мощная! Глупый Джакен, глупый! — звуки за спиной подсказывали ёкаю, что слуга в знак покаяния бьется лбом об камень.

— Прекрати, — поморщился лорд. — Свою задачу взрывчатка выполнила, — он посветил вверх, где стены подземного каньона с протекающим по дну ручьем, по берегу которого они и шли, уходили в мрак. Сешемару подумал, что пора поворачивать назад, потому что здесь явно много лет, если не столетий, не было ни единой живой души, кроме огромных белесых тараканов, которые то и дело противно похрустывали под сапогами. Подумал, но продолжал идти.

***

Едва заметное содрогание и гул прокатились по подземелью, заставив Санго и Мироку насторожиться, но прежде чем они успели отреагировать, до них донесся щелчок, за которым последовал глухой удар, звон, а затем совсем уж непонятный шум.

Охотница и молодой священник замерли на месте, напряженно вглядываясь в темноту. Но текли секунды, минуты, а ничего не происходило. Наконец, Санго рискнула. Неслышно ступая, она скользнула вдоль стены, поминутно останавливаясь и прислушиваясь. Мироку молча прикрывал её, потом не выдержал и громким шепотом спросил:

— Ну, что там? — девушка в ответ озадаченно хмыкнула, и Хоши поспешил к ней.

Хайдзия разглядывала глиняные осколки, валяющиеся на полу, усеянном светлым порошком, словно кто-то разбил в подземном коридоре горшок с мукой.

— Что это? — Мироку потянулся потрогать неизвестную субстанцию и получил по рукам.

— Совсем с ума сошли, господин Хоши? — прикрикнула на него Санго. Молодой человек сконфуженно отпрянул. — Осторожней, там пчелы, — предупредила девушка. Мироку подпрыгнул козлом:

— Пчелы?! Где?! — он завертелся, и насекомые, до этого мирно ползавшие по осколкам другого сосуда, с недовольным гулом взлетели.

— Успокойся! Ты их пугаешь своими плясками! — Санго еле шевелила губами, не делая резких жестов. Мироку с явным усилием остановился. Тяжело дыша, он смотрел на пчелу, ползущую по его руке.

— Ненавижу пчел, — признался он и вздрогнул. Этого короткого движения хватило, чтобы и без того разозленное насекомое атаковало.

— Ой! — взвыл Хоши, судорожно сбрасывая полосатое тельце на пол. Взбудораженный смертью товарки, остальной рой злобно закружил вокруг него.

— Бежим! — крикнула Санго, и они бросились наутек.

***

— Я и не знала, что ты боишься пчел, — Санго сняла с головы Мироку мертвое насекомое. Хоши жалобно скривился:

— Стыдоба, да? В детстве меня они однажды чуть насмерть не зажалили. С тех пор я этих полосатых убийц на дух не переношу, — он вытряхнул из рукава еще один маленький трупик.

— У каждого свои страхи, — подбодрила его Санго. — Сильно покусали? — она прикоснулась к распухшей щеке молодого человека.

— Жить буду, — Мироку подался вперед, плотней прижимаясь к прохладным пальцам девушки. — А вот ты, наверняка, ничего не боишься!

— Фу на вас! — зарделась та, отдергивая руку, но тут же посерьезнела: — О моих страхах поговорим позже, а сейчас меня больше занимает — что это было?

— Бьякуя сказал, что Нараку забрал его пчел. Наверное, это они и были, — Мироку почесал место укуса и зябко передернулся.

— Но что это был за порошок? — Санго пристально посмотрела на него. Ей не нравилось то, как побледнел молодой человек. — Если это и была ловушка, то странная она какая-то!

— Кто этого Онигумо разберет, — Мироку попробовал улыбнуться, но из-за опухоли попытка оказалась жалкой. — Пойдем дальше?

— Пойдем, — согласилась Санго. Они двинулись по коридору, и Хайдзия то и дело поглядывала на своего спутника, чей вид внушал ей всё большие опасения.

***

Кагоме толчок застал врасплох. Девушка взвизгнула и вцепилась в Облачного пса, который отреагировал мгновенно, подхватывая Хигураши на руки и с рычанием замахиваясь боуи на возможного противника.

— Где?! — заорал парень.

— Что?! — закричала перепуганная Хигураши.

— Что «что»? — непонимающе и значительно тише спросил Облачный пес.

— А что «где»? — в свою очередь не поняла девушка. Они удивленно вытаращились друг на друга. Потом Инуяша поставил Хигураши на пол и убрал нож.

— Ты чего орала? Никого же нет, — недовольно проворчал он.

— Я от неожиданности, — начала оправдываться Кагоме. — Ты что, не почувствовал?

— Пфе, тряхнуло, — пожал плечами парень. — Орать-то зачем?

— Ну, знаешь, после твоего рассказа… — девушка смутилась.

— Так и знал, что напугал тебя, — Инуяша скрипнул зубами и отвел глаза. — Вот видишь, что ни говори, а всё из-за меня! — он раздраженно хлопнул ладонью по стене. Что-то хрупнуло и из тайника под потолком вместе с камнями на Облачного пса упали два горшка.

***

— Что за дерьмо?! — Инуяша яростно замотал головой. Белый порошок, невидимый на его волосах, от этого движения поднялся облаком вокруг парня, и он громко чихнул. — Да что за… — новый чих прервал его фразу.

— Инуяша! — Кагоме рванулась к нему, но Облачный пес остановил её.

— Стой, где стоишь, дурында! — девушка замерла, а парень присел на корточки среди осколков разбившегося сосуда и его рассыпавшегося содержимого и осторожно положил на пол второй горшок, который сумел поймать.

— Гадство, — Инуяша закашлялся и начал отплевываться.

— Что там? — вытянул шею Кагоме.

— Не знаю, — проворчал Облачный пес, тщетно пытаясь вытереться. — Но оно гудит.

— Гудит? — не поняла Кагоме.

— Другой, — пояснил Инуяша, поднимаясь и слегка подталкивая носком сапога горшок.

— Давай не будем его трогать, — сглотнула девушка.

— Кхе, — буркнул парень.

Хигураши перебралась через пыльное пятно и взглянула на Инуяшу:

— Ты в порядке?

— Пошли уже, — не ответив на её вопрос, велел Облачный пес.

***

Потрепанный жизнью Они-Ласка вытряхивал на язык последние капли из уже пустой кружки с пивом, когда над его порванным ухом раздалось:

— Простите, пожалуйста. Не подумайте, я не подслушивала, но вы ведь говорили о лорде Мусо?

Ласка подавился, разбрызгивая с таким трудом добытую хмельную жидкость, с недовольным рычанием обернулся к нарушителю спокойствия, да так и замер с открытым ртом. Высокая, стройная человеческая девушка, чье бледное лицо на фоне черного платья казалось светящимся в полумраке забегаловки, улыбнулась ему, и старый пройдоха ощутил, как чаще забилось его одетое в бронь цинизма сердце.

— Да, мисс, о нём самом. Только зачем этот уб… нехороший полукровка такой преле… прекра… симпо… э-э-э-э… — запутался Ласка, — Зачем он вам, мисс?

Девушка снова улыбнулась и подсела за грязный столик.

— Не подскажете, где мне его найти? Между нами осталось одно незаконченное дело, — она по-прежнему улыбалась, но в глазах стоял такой холод, что Они внезапно почувствовал, как мурашки побежали по спине.

***

— Мироку, нам надо вернуться! — сказала Санго.

— Разумеется, нет! — возразил Хоши и пошатнулся.

— Ты свое лицо не видишь! Синий, как покойник! — Хайдзия подхватила его под руку, не давая упасть.

— Санго, это просто реакция на пчелиный укус. Скоро пройдет, поверь мне, — Мироку говорил уверенно. — Смотри, свет! — молодой человек с трудом поднял руку.

Охотница заколебалась. Она трезво оценивала шансы, но слабый отблеск дарил надежду.

— Подожди меня, хорошо? — она посадила молодого человека возле стены.- Я только на разведку.

— Нет! — Мироку приподнялся, но сполз вниз и только попросил: — Не лихачь там. Возьми, — он протянул Казаану.

— Не надо, — отказалась Санго и на цыпочках двинулась вперед.

***

Инуяшу бесило это долбаное подземелье. Бесило, бесило, бесило! Вонь камня, шорох шагов, звук дыхания, тусклый луч фонаря — все вызывало раздражение! Гнев, поначалу несильный, всё нарастал, буквально заставляя нервы звенеть. Стянувшая лицо белая дрянь чесалась с каждой секундой сильней, так, что хотелось содрать кожу. Инуяша с силой провел пятерней по лицу, не заметив, как выпустил когти.

— Инуяша, что ты делаешь?! — вскрикнула Кагоме. Облачный пес уставился на окровавленные пальцы, вдыхая медный запах.

— Всё… хорошо… — выдавил парень, зажмуриваясь, а потом медленно открывая глаза: — Кагоме, не волнуйся, я в норме.

Бесит! Бесит! Бесит!

***

Свет пробивался из-под обычной двери, странно выглядящей в подземелье. Санго заколебалась, не зная, что ей делать дальше. Пока она сомневалась, изнутри донесся знакомый ненавистный голос:

— О, вот и первые гости! Заходите, а то мы с Кохаку уже вас заждались!

Имя брата подействовало на Хайдзию, как мулета на быка. Она рванула дверь, ни о чём не думая.

Нараку сидел в кресле, заслонившись Кохаку. Пальцы полукровки сомкнулись на горле мальчика.

— Здравствуйте, мисс Хайдзия! — ухмыльнулся Онигумо. — Словами не выразить, как я рад, что это ты! Я надеялся, и мне повезло! Вот что делает настоящая вера! — захихикал он. — А чего это ты одна? Потеряла своего спутника по дороге? — улыбка бандита стала откровенно издевательской.

— Отпусти моего брата! — отчеканила Санго. Она лихорадочно соображала, что ей делать, но Нараку прервал её мысли.

— Конечно, без проблем, — он невозмутимо втянул коготь и усадил мальчика себе на колено. — Последний фрагмент, — Нараку протянул руку.

Девушка поймала отчаянный взгляд Кохаку.

— У меня его нет, — выдавила она. — Он… он… у лорда Сешемару!

— О! — Нараку облокотился на стоящий перед ним стол. — Тогда нам не о чем говорить, пока Его собачье высочество не прибудут.

— Пожалуйста! — голос Санго дрогнул. — Отпусти Кохаку! Он же еще ребенок! Будь милосерден! — она умоляла.

Глаза Нараку зажглись красным светом. Он полуприкрыл веки и вздохнул, словно испытывая неземное удовольствие.

— Ах-х-х! Да, продолжай! Моли меня! — промурлыкал он.

Санго разозлилась, одновременно чувствуя, как слезы щиплют нос. Этот гад играл с ней!

— Отпусти его, а не то… — с угрозой сказала она.

— А не то что? — Нараку с интересом склонил голову, посмотрел мимо Санго и кивнул:

— Привет. Плохо выглядите, святой отец.

На пороге стоял Мироку. Его лицо было пепельно- серым, укус на нём раздулся до гротескных размеров, руки, в которых Хоши сжимал дробовик, ходили ходуном.

— Пчелы? Ужас, правда? Не знаю, чем там Бьякуя их пичкает, но я видел, как пара укусов уложила насмерть лошадь, — Нараку сочувствовал, но в глазах по- прежнему горел садистский огонь.

— Мироку, зачем ты пришел? — Санго поддержала молодого человека. Пока она ему помогала, Нараку встал.

— Всё же это тяжело, — вздохнул он. — Я бы с таким удовольствием побыл с вами подольше, полюбовался на мучения, может, даже внес бы в них какое-нибудь оживление, но увы… раз уж одна ловушка сработала, значит, и другие тоже. Так что меня ждут еще два незабываемых шоу, и я вас покидаю! — Онигумо поклонился. Затем он неожиданно толкнул Кохаку к сестре: — Иди племянничек, ты свободен! — глядя в опешившие лица присутствующих, он расхохотался: — Не благодарите меня! Вы еще не знаете, что я вам приготовил! Итак… — нарочито эффектным жестом он поставил на стол маленькую склянку.

— Твой брат умирает, мисс Хайдзия… и твой возлюбленный тоже умирает, — теперь Нараку говорил деловито. — А порция противоядия одна. Тебе выбирать, кто её получит. Кто выживет, а кто умрет.

Санго не ответила, лишь прищурилась.

— Прости, сестра, это я ему рассказал про вас с отцом Мироку, — Кохаку виновато потупился.

— Всё в порядке, — сдержанно кивнула ему охотница, не сводя взора с бандита. — Почем нам знать, что это правда?

— Ну как же! Ты что, забыла? Я ведь тебе говорил про три порции! — удивился Нараку. Он потрепал мальчика по макушке: — Я ведь дал тебе вторую дозу? — Кохаку понурился. — Вот видишь, пинкертонша! Но без третьей он всё одно умрет. А касаемо пчел… Не веришь, что они смертельно ядовиты - не надо. Отдай снадобье брату и смотри, как господин Хоши корчится в агонии. Конечно, было бы забавней, если бы тебя тоже ужалили, пришлось бы выбирать одну жизнь из трех, но так тоже ничего! Ну, кого ты предпочтешь? — Онигумо подмигнул.

— А не пошел бы ты… — и, пользуясь всем накопленным опытом, Санго подробно обрисовала маршрут, по которому предлагала двигаться Нараку. Тот не обиделся:

— У твоей девушки, святоша, очень грязный рот. Я бы его помыл, — и плотоядно облизнулся.

Мироку добавил несколько пропущенных Санго пунктов в гипотетическом путешествии Онигумо.

— Хорошо, я понял, что меня не желают видеть! — бандит театрально прижал кисть ко лбу. — Тогда я удаляюсь! — он попятился в дальний угол комнаты, где был виден проход, и напоследок спросил: — Как думаете, Жабы могут перекинуться?

***

Кагоме было страшно. И с каждым шагом, с каждым вздохом, с каждым взглядом, брошенным на Инуяшу, становилось всё страшней. С Облачным псом было неладно. Он шел, спотыкаясь и мотая головой. На все вопросы Кагоме неизменно отвечая одно — «Всё хорошо», но при этом Хигураши не видела его лица, закрытого спутанными прядями.

Очередной поворот привел их в просторное помещение с несколькими выходами. Кагоме замешкалась, ожидая, какой из них выберет Инуяша, но Облачный пес просто стоял, низко опустив голову, и тяжело дышал.

— Привет! — раздалось внезапно вкрадчивое.

Кагоме нервно дернулась и начала оглядываться в поисках говорящего, а Инуяша с ненавистью прорычал:

— Нар-р-р-р-раку!

— Он самый! — весело согласился невидимый Онигумо. — Вижу, вижу, что и тут меня ждет занятное представление! Там одно сработало, здесь другое!

Кагоме никак не могла понять, что так забавляет их врага.

— Что сработало? — спросила она.

— Мои ловушки, — охотно ответил Нараку. — Видишь ли, девочка, в эту самую минуту твоя подруга выбирает, кого ей убить — Кохаку или господина Хоши. Ах-ах-ах, как представлю себе её лицо в этот судьбоносный миг! — Онигумо причмокнул. — Но и твое личико радует меня. На нем такой ужас! А как оно исказится, когда собачий полукровка будет рвать тебя на части! Или он подарит мне более возбуждающее зрелище? — похотливо хохотнул бандит

У Кагоме перехватило дыхание:

— Ты… ты… что ты сделал? — она вытащила Тенсейгу и взвела курок.

— Тебе интересно? О, знаю, знаю, это страшно дурной тон — хвастаться, но просто не могу удержаться. Тебе известно, что такое «Тропа Луны»? — В голове Кагоме заметалась мысль — откуда он узнал… — но потом девушка сообразила, что, будучи полукровкой и общаясь с Они, Нараку не мог не знать об этом аспекте их жизни. Онигумо продолжал: — Вижу, знаешь. А тебе известно, что те, кто не умеет её контролировать, превращаются в убийц? — как Кагоме себя ни сдерживала, она задрожала. — Вижу, и насчет этого ты в курсе, — в тоне бандита послышалось разочарование, сменившись академическим интересом: — Гм…откуда? Но не в этом суть… Я придумал средство, которое искусственно вызывает в Они зверя. Подумай о перспективах! С его помощью я заполучу армию кровожадных берсерков, сметающих любого противника перед собой! Всё еще на стадии разработки, и, честно признаюсь, я даже не ожидал, что оно настолько хорошо себя проявит. Так что, на твоем месте, девочка, я бы волновался за себя, — посоветовал Нараку. — И целиться тебе стоит не в никуда, а в кое-кого конкретного. Хотя вряд ли это тебе поможет, — в его тоне прорезалось жадное ожидание.

Холодея, Хигураши медленно повернулась к Инуяше и встретилась с безумными рубиновыми глазами.

— Ату её, песик! — азартно науськивал Нараку.

***

Кагоме пятилась от перекинувшегося Облачного пса.

— Пожалуйста, Инуяша, пожалуйста, приди в себя, прошу тебя, — шептала она.

Парень запнулся и зарычал, не сводя налитых кровью глаз с револьвера.

— Нет, нет! Видишь, я убираю Тенсейгу, — Кагоме сунула оружие за пояс. — Видишь, всё хорошо! Это я, Кагоме, пожалуйста, узнай меня. Понюхай, — голос Хигураши срывался, а руки тряслись, когда она протянула их навстречу Инуяше.

Облачный пес отпрянул и снова зарычал. По его подбородку текла слюна, лиловые полосы клеймами разрезали скулы, тело сотрясали судороги. Казалось, он борется с собой. Во взгляде то вспыхивало сознание, и тогда Кагоме чувствовала всплеск надежды, то оно меркло, и девушку окатывало отчаяние.

Инуяша вскинул голову.

— Ка-го-ме, — проскулил он. — Нет. Я… не… хочу… — клыки царапали кривящиеся губы, и пена в уголках рта окрасилась в розовый.

— Да! Ты меня узнал! — встрепенулась девушка.

— Бе-ги, — выдохнул парень.

Кагоме побежала. Она мчалась, не разбирая дороги. Она больше боялась не того, что с ней сделает Инуяша, а того, что случится с ним после этого.

Хигураши еле остановилась, когда подземный путь привел её на край обрыва.

«Всё повторяется», — мелькнуло в голове у девушки, когда она развернулась и шагнула навстречу Облачному псу, который, горбясь и припадая на четвереньки, словно дикое животное, все ближе подбирался к девушке, жадно нюхая воздух.

— Я не боюсь, слышишь, Нараку? — выкрикнула Кагоме. — Инуяша не причинит мне вреда!

Облачный пес прыгнул. Острые когти царапнули плечо девушки. Она отлетела назад и сорвалась в пропасть.

Глава 49

Веревка упала вниз с тихим шелестом.

— Хватает? — негромко крикнула Санго.

— С запасом! — отозвался Инуяша и кивнул Сешемару. Ёкай, небрежно подстраховываясь одной рукой, легко взбежал по отвесной стене, а спустя полминуты вернулся, неся на плече Мироку, усадил его на камни, после чего повторил операцию, спустившись на этот раз с Кохаку. Санго слезла сама.

— У вас всё в порядке? — обеспокоенно спросила Кагоме у подруги.

— Ну у тебя и рожа! — присвистнул Инуяша, разглядывая Мироку, который криво усмехнулся:

— На себя посмотри! А что с головой?

Облачный пес сдернул платок. Хоши крякнул:

— Вот это да! Нараку? Да ладно, отрастет!

— Пфе, — Инуяша завязал тряпку поперек лба, оставляя уши на свободе, — я и не гружусь. Это чтобы одного нервного лорда кондрашка не хватила! А с вами что приключилось?

— Может, оставим истории на потом? — «нервный лорд» передал смотанную веревку лягуху.

— Давайте передохнем, — Санго опустилась рядом с Мироку и откинулась на камни. Вид у девушки был изможденный.

— Джакен, привал, — скомандовал Сешемару, и слуга, бормоча под нос недовольное «Только запаковался, а тут снова эти хлипкие людишки», споро разогрел чайник.

***

Санго с благодарным кивком приняла чашку и обхватила её, грея ладони. Кохаку свернулся клубком и положил голову сестре на колени. Мироку сидел, закрыв глаза. Хигураши не выдержала:

— Мы сильно беспокоились. Нараку наговорил про вас всякого! Что всё же случилось?

Охотница сделала глоток.

— Мы выбрали, — медленно произнесла она.

***

Чуть раньше. Комната в подземелье.

Нараку ушел, а в комнате установилась тишина. Три пары глаз неотрывно смотрели на флакончик, стоящий на столе.

— Мироку! Я… я не могу… Кохаку… — всхлипнула Санго и замерла, растерянная. — Что нам делать?! Давайте, вы выпьете по половине? — заторопилась она. — Это ведь должно помочь, да?

— Сестрица, пусть его выпьет господин Хоши, — тихо сказал Кохаку. Мальчик смотрел в пол. — Ты ведь видела, что если Нараку мне прикажет, я даже тебя могу убить. Я не хочу так жить. Не хочу быть его «племянником». Не хочу бояться сам себя.

— Нет! Не смей так говорить! — выкрикнула девушка.

— А ну, тихо! — рявкнул Мироку и закашлялся. — Ти-хо! Хватит паниковать, — просипел он.

— Я не паникую! — Хайдзия явно была на грани срыва.

— Думай, думай, думай, — забормотал Мироку, морщась от боли. — Санго, вдохни и не дыши! — внезапно приказал он.

От неожиданности охотница послушно втянула полную грудь воздуха и замерла, с шумом выдохнула, вытерла глаза и виновато извинилась:

— Прости, я действительно запаниковала. Но выхода нет!

Мироку поднял руку, останавливая её.

— В любом другом случае я бы, не задумываясь, отдал лекарство Кохаку, — он несколько натужно из-за распухшего лица улыбнулся мальчику: — Но мне не дают покоя слова Бьякуи.

— «Нараку врёт»? — вспомнила Санго.

— Да, — подтвердил Хоши. — И насчет выбора, что порой его вовсе не надо делать.

— Правильно! — охотница стукнула кулаком о бедро. — Не надо! Разделите лекарство! Если мы доверяем этому типу! — тут же прищурилась она.

Мироку был удовлетворен. Санго прекратила истерить и начала соображать.

— Нам ничего другого не остается. Либо мы верим Нараку, либо Бьякуе. Я бы поставил на последнего хотя бы потому, что ему очевидно на нас плевать. Он был обижен на своего хозяина из-за пчёл. А вот Онигумо испытывает наслаждение от игры с нами, — рассуждал молодой человек, перебарывая боль. Он снова закашлялся. Санго опустилась рядом, вытерла ему лоб и спросила:

— Так что же это значит?

— Игра, дорогая, игра! Игра завзятого вруна, который явно не собирается дать нам выиграть в любом случае! — Мироку незаметно подтянул к себе Казаану.

— Я не понимаю, — нахмурилась девушка. — Мы не выиграем и так. Один из вас умрет, если не примет лекарство! Или оба, если половина дозы окажется мала!

— Кохаку, подойди ко мне, — позвал Мироку, а когда мальчик приблизился, резким движением вскинул обрез и выстрелил, разнося угол стола вместе с пузырьком на мельчайшие осколки.

***

— Эм, не понял, — Инуяша ошеломленно смотрел на Мироку. — Какого хрена ты это сделал?! Сам сдохнуть решил, так хоть пацану бы снадобье оставил! Он же помрет так!

Хоши саркастически поднял бровь. Санго опустила голову, но видно было, что она покраснела.

— Чего?! — возмутился Облачный пес. — Что я не так говорю?! И какого хрена охотница сидит, как нашкодившая?!

— Потому что она высказала мне всё почти в тех же выражениях, что и ты! — весело сказал Мироку, затем уточнил: — Разве что покрепче.

— Пф, — фыркнул Сешемару.- Человеческие женщины не ведают стыда! — шпилька явно предназначалась Хигураши, но была возмутительным образом проигнорирована.

— Хватит мне голову морочить! Какого демона творится?! — разозлился Инуяша.

— Откуда они узнали, что в пузырьке лекарство? — спросил у брата ёкай.

— Так Нараку же ска… — хлопнул тот глазами и тут же прижал уши: — Уй. Так что там было не оно?!

— Наверняка, — подтвердил Мироку. — Конечно, это теперь только предположение, но попробуйте взглянуть на ситуацию с такого ракурса. Зачем Нараку нас оставлять в живых? Он предложил Санго выбор, но подобный исход подразумевает некое милосердие, а Онигумо коварен, безжалостен и совершенно беспринципен. Дать вместо лекарства яд — это как раз в его духе.

— И Санго никого не спасет, а убьет! — воскликнула Кагоме, содрогаясь от представившейся ей картины. — Но ведь теперь… или господин Хоши, или Кохаку все равно…– замешкалась она.

— Нет, — возразил Мироку. — Пчелы, какими бы они ни были, это просто пчелы. Противоядие старика Миоги сработало. Не сказать, что мне было слишком хорошо, — признал он, поморщившись. — Пару раз я действительно чуть дух не испустил, но у Санго есть отличное средство на этот случай, — подмигнул менее заплывшим глазом Хоши. Хайдзия покраснела еще больше.

— Какое? — опять ступил Инуяша.

— Я тебе после объясню, — пообещал Мироку. — Может, когда придется в ход пустить! Очень, очень действенно!

— Господин Хоши, вы даже на краю гибели пошлите! — упрекнула пунцовая охотница.

— Слышьте, кончайте! — возмутился Инуяша, невпопад дергая ушами. — Насчет его, — он ткнул когтем в молодого священника, — я понял. Пхе, пчелы-убийцы! Тьфу! А что насчет пацана?

Кагоме покачала головой:

— Повторяя лорда Сешемару — откуда мы знаем, что Онигумо дал Санго для Кохаку?

— Нара… упс! Так что, получается, этот тип всё время игрался?! — истина давалась Инуяше тяжело.

— Скажи что-нибудь оригинальное, — фыркнул Сешемару.

— Я ужасная сестра и ужасный следователь, — вздохнула Санго. — Нечего мне делать у Пинкертона! Мне даже в голову не пришло быть беспристрастной! Обрадовалась, что Кохаку лучше, и на этом мозг выключила! — девушка несколько раз приложилась затылком о скальный выступ. — Даже не задумалась над тем, зачем вообще Нараку всё это затеял. Я поверила, что ему стало жалко Кохаку настолько, что он возил с собой противоядие для него! Ну, не идиотка ли? Мы столкнулись совершенно случайно. У Нараку наверняка был и яд, и средство, его нейтрализующее. Но что он дал мне? Да, Кохаку после того, как он принял снадобье, стало лучше, но до этого он начал что-то вспоминать. Если собрать всё вместе, то я думаю, что яд Нараку начал выветриваться. Кохаку становилось хуже, но это нормальная реакция. Новая доза отравы — которую я сама дала своему брату! — просто вернула всё на прежние места. Плюс, дала Онигумо власть надо мной! Конечно, из-за Мироку у меня в любом случае альтернативы нет, — она погрозила молодому человеку кулаком, на что он усмехнулся, — но я рискну. Наверное, Кохаку опять станет плохо, но мы лучше доверимся Богу и господину Миоге, чем Нараку!

— Ты поступила разумно, охотница, — провозгласил Сешемару. — Уверен я, что и Проматерь не оставит вас!

— Ты очень храбрая! — Кагоме обняла Санго. Та шепнула:

— Я очень глупая.

— Пхе, представляю, как Нараку взбесится! — подытожил Инуяша. — Вы его не встретили?

— Нет! — содрогнулся Мироку. — Мы подумали, что идти к выходу будет слишком опасно, да и я для подобного подвига не в форме был, поэтому спрятались и переждали, а потом решили вас поискать. Повезло, что нашли! А что у вас случилось? — молодой человек снова полюбовался прической полукровки.

— Теперь ты идти можешь? — пропуская вопрос мимо ушей, Инуяша протянул ему руку. Хоши поднялся с некоторым трудом, но бодро заявил:

— Пчелиными укусами даже болезни лечат! Так что я теперь, благодаря питомцам Бьякуи, здоров как бык!

— Ты придурок, — проворчал Инуяша, помогая встать Санго и подхватывая на руки Кохаку. Мальчик вздрогнул, проснулся и решительно потребовал:

— Я сам пойду!

Облачный пес спорить не стал. Сешемару тем временем хмурился, над чем-то раздумывая.

— Этот Бьякуя… куда он делся? — спросил он.

— Без понятия. Это так важно? — уточнил священник.

— Нет, — бросил лорд.

— Кхе, темнишь! –фыркнул Инуяша. — Колись, ты что знаешь про этого пчеловода?

— Гм-м-м, — промычал Сешемару.

— Что это значит? — заинтересовался Мироку.

— Что он знает, да говорить не хочет! Так? — насмешливо спросил Инуяша.

— Ничего я не знаю! — лорд надменно отвернулся. — А если и знаю, то это… глупо, — неожиданно признался он.

— Да ла-а-адно! — Инуяша чуть пихнул брата в бок, за что был удостоен страшного взгляда. — Колись, тут все свои!

— Кого это ты в мои записал? — брюзгливо проворчал ёкай. — Лучше давайте решим, куда теперь пойдем.

— К выходу? — предложила Кагоме.

— Очень глупо! Прямо в лапы Нараку? Или ты думаешь, что столь очевидного хода не предусмотрел он? — с удовольствием заявил лорд, бросая на девушку насмешливый взгляд.

Хигураши покраснела и невольно отступила за спину Инуяши.

— Тогда давайте поищем другой лаз наружу. Не верю, что их только два! — Мироку оценивающе перевел взгляд с Кагоме на надменно усмехающегося ёкая

— Точняк, — буркнул Инуяша. — Пошли уже. Так что там с Бьякуей? — спросил он, обнимая Кагоме.

Лорд резко отвернулся от парочки, пошел вперед и бросил через плечо:

— Облачные псы почитают лишь Праматерь и предков, но многие Племена в дикости своей целый сонм богов создали себе. Одним из них является бог Равновесия. И изображается сей идол обычно с пчелами…

— Ты серьезно? — засмеялся Инуяша, в то время как шокированный Мироку пытался откашляться. — Ты серьезно… — впал в ступор полукровка. — Нет, ты реально серьезно?!

Сешемару процедил:

— Я же говорил, что это глупо! Это просто мысли вслух. Забудь. Бьякуя самый обычный негодяй, — лорд казался глубоко оскорбленным.

Санго лишь пожала плечами. Охотнице явно было всё равно, кем мог оказаться подручный Нараку.

— Почему пчелы? — равнодушно спросила она.

— Мед и жало, — ёкай был краток.

— Так это добрый бог или злой? — не поняла Кагоме.

- Что именно тебе непонятно в слове равновесие, Хигураши? — повысил голос лорд. Он остановился так резко, что Инуяша почти налетел на него, но в последнюю минуту смог отскочить, увлекая за собой девушку. Парень насупился из-под платка за неимением чёлки.

— Ты это… повежливей! — потребовал он.

— Простите, лорд Сешемару. Я не поняла, — кротко извинилась Кагоме, чем очевидно удивила ёкая.

Идущие следом Мироку и Санго переглянулись. Хоши прошептал охотнице на ухо:

— Кажется, мы что-то пропустили!

***

Подземный ручей вел в глубины горы. Иногда берега вовсе пропадали, и приходилось брести по воде, к счастью, неглубокой. Кагоме поняла, почему Инуяша был настолько замерзший, когда сама почувствовала, как отнимаются промокшие ноги. Девушка стиснула зубы и терпела, а чтобы отвлечься, начала смотреть по сторонам, хотя видно было в свете двух фонарей немногое — стены, понизу отполированные потоком, изредка прерывались трещинами, порой узкими, как лезвие, иногда довольно широкими. Хигураши подумала, что некоторые из этих уходящих в темноту тоннелей вполне могут вести на поверхность, но все остальные молчали, и ей было неловко влезать со своими соображениями. Она всмотрелась в очередной провал и вскрикнула, останавливаясь.

— Что?! — Инуяша рванулся к ней, едва не снеся Джакена.

— Там… ребенок, — Кагоме протерла глаза.

— Кто? Где? Чушь. — заговорили все одновременно.

— Да нет же! — Кагоме вытянула руку.– Я точно видела!

— Что именно вы видели? — Мироку открыл створки фонаря и направил свет, куда указывала девушка.

Хигураши нахмурилась:

— Ребенка в белом платье. Кажется, это была девочка. Она махала мне, подзывая. Может, это еще одна пленница Нараку? Наверное, она заблудилась! Мы должны спасти её! — разбрызгивая воду, девушка рванулась через ручей только для того, чтобы обнаружить, что её кто-то удерживает за рукав. Кагоме в нетерпении обернулась и обнаружила, что это Сешемару, с очень странным выражением лица смотрящий не неё.

— Девочка примерно вот такого роста? — лорд поднес ладонь на уровень пояса. — С белыми волосами, забранными в два хвостика?

Кагоме закивала.

— Лорд Сешемару, вы знаете этого ребенка? — спросила Санго.

— Нет, — отрезал лорд и, оставив в покое Хигураши, пошел к проходу.

— Сешемару, опять?! Какого хрена?! — взвыл Инуяша. — Ты… ты… вообще?!

— Я, в частности… — лорд сделал продуманную паузу, за время которой добрался до берега, а его брат до точки закипания, — думаю, что нам стоит проверить тоннель сей, — гладко закончил он, повелительно подзывая Джакена.

Судя по лицу полукровки, ему страшно хотелось заорать, но он вдохнул и спросил сквозь зубы:

— Уверен?

— Да, — лорд поддержал Кагоме, выбирающуюся из воды. Девушка онемела от изумления, но нашла в себе силы пискнуть благодарность.

— Определенно, что-то пропустили, — заключил Мироку.

***

В отличие от ручья, текущего вниз, новый коридор покато вел вверх, постепенно расширяясь. Кагоме высматривала загадочного ребенка, из-за чего под ноги не смотрела. Запнувшись, она попыталась сохранить равновесие, шагнула в сторону и начала падать. Инуяша подхватил её на излете.

— Спасибо! — выдохнула Хигураши.

— Неуклюжая балбесина, — буркнул парень. — На что ты там напоролась? Фе-е-ех, — взглянув, протянул он.

Кагоме тоже посмотрела вниз и закричала. С пола на неё скалился череп.

***

— Такие старые, что даже не пахнут! — удивлялся Инуяша, небрежно перебирая сваленные грудой коричневые кости.

— Это… люди? — сглотнула Кагоме.

— Нет, Они, — ответила Санго, выуживая из кучи останков череп. — Но… странный он какой-то! Господин Сешемару, что думаете? — охотница протянула ёкаю свою находку. Лорд начал его рассматривать, ощупывая странно скошенную лобную кость.

— «Увы, бедный Йорик! Я знал его, Горацио», — не удержался Мироку.

— Чего? Ты его знал? Откуда? — не въехал Инуяша.

— Прости, потом объясню! — виновато улыбнулся Хоши. — Конечно, я его не знаю. Я ни разу не видел таких Они.

— Воинам Ягуарам и воинам Орлам с младенчества бинтовали головы, зажимая её в специальных дощечках, чтобы стала она формой напоминать первозверей их, — тон Сешемару звучал настолько обыденно, что истинный смысл произнесенных лордом слов дошел не сразу.

***

Санго выронила череп. Мироку взмахнул руками, словно собираясь что-то сказать, да так и застыл. Кагоме попятилась. Кохаку разинул рот. Инуяша озадаченно почесал лоб. Один Джакен моментально просек ситуацию и заголосил:

— Радость-то какая, лорд Сешемару! Отлились вам ваши страдания сторицей! Воистину, глаголю вам! — лягух бросился к ёкаю, обнимая его. Масса слуги, помноженная на вес тюка, едва не опрокинула Сешемару.

— Эй, а ты его не кусал? А то чего это он выражаться в твоем стиле начал? — спросил Инуяша.

— Это всё, что тебя интересует? — Сешемару вырывался из объятий всхлипывающего Джакена.

— Я, типа, в шоке, — честно признался парень.

— Как… правда… нет… нет… — забормотала Кагоме. — Да нет же! — воскликнула девушка. — Смотрите! — она показала на маленький засохший букетик, лежащий на одной из костяных куч. — Что, этим цветам пятьсот лет?! — рассудок отказывался принять факт, что изначальная цель их путешествия достигнута.

— Конечно нет, и это, как минимум, странно, — примирительно сказал Мироку. — Но если подумать, история на обломках вполне логично могла закончиться именно здесь. И взгляните туда, мисс Кагоме, — он показал на еще одну, незамеченную раньше кладку. — Сопоставив факты, я вынужден констатировать, что, похоже, мы действительно нашли клад Монтесумы, — почти извиняющимся тоном подытожил он.

— Да, — кивнул Сешемару. — А жертвоприношение породило легенду о проклятии, которая защищала клад надежней, чем все запоры.

— Э… Э! Э! Э! — пришел в себя Инуяша. — А Нараку?! Он что, не знал?! Сидел тут и не знал?! Пхех! — парень сорвался на фырканье. Кохаку отозвался нервным смешком:

— «Дядюшке» это точно не понравится!

— Может, всё же посмотрим, что там? — Санго была практична. — А то, боюсь, это может быть просто пустышкой. Или ловушкой. Или еще чем-нибудь… нехорошим.

— Подорвем? Сешемару, у тебя есть чем? — Инуяша подскочил к кладке и начал её ощупывать.

— Есть, но… не стоит, — Сешемару поморщился и дернул ушами.

— Тогда как…? — парень попытался руками выдрать камень, но у него ничего не вышло.

— Джакен! — скомандовал ёкай.

— Бегу-бегу! — с киркой наперевес лягух очень напоминал работящего гномика.

***

— Осторожней, а то снова навернешься, — Инуяша помог Кагоме пролезть сквозь пробитую совместными усилиями дыру.

Хигураши всё еще была в оцепенении, с трудом воспринимая реальность. Она смутно размышляла, что должна чувствовать какие-то эмоции… радоваться, ликовать? Но ничего подобного девушка не испытывала. Неловко перебравшись через камни, она замешкалась, не зная, куда теперь идти.

— Что тут? — спросила она, вцепившись в Облачного пса.

— Непонятно, — ответил тот, ведя девушку в темноте. Лорд Сешемару с фонарем ушел далеко вперед, а Мироку со вторым еще не миновал пролом.

Хигураши умудрилась опять оступиться и оперлась обо что-то, что податливо расступилось, и на неё хлынул щекочущий поток. В первую секунду девушка решила, что это насекомые, и начала исступленно стряхивать их с себя.

— Кагоме, стой, стой! — надрывался Инуяша, пытаясь её остановить.

— Что случилось?! — подоспевший Мироку посветил на место происшествия. Санго охнула, а шедший за ней Кохаку изумленно распахнул глаза.

Кагоме было не до странных реакций окружающих. Она чувствовала, как упавшие за шиворот букашки царапают кожу, облепляют лицо, путаются в волосах.

К компании таращившихся на неё присоединился Сешемару, вернувшийся на крик.

— Забавно, — заключил он.

Хигураши едва не заплакала, не понимая, почему все так себя ведут. Инуяша схватил её за запястья и встряхнул, заставляя остановиться.

— Сними их! — дрожащим голосом умоляла девушка, ощущая маленьких тварей даже на губах.

— Да все нормально. Ну, не все, но нормально! — Инуяша улыбнулся.

— Что смешного в том, что меня заживо съедят?! — раздосадовано спросила Кагоме.

Облачный пес прикусил губу, взял у брата фонарь и попросил:

— Вытяни руки.

Девушка, зажмурившись, подчинилась, а потом осторожно приоткрыла глаза, ожидая увидеть кишащих жуков, но вместо этого её ослепил блеск. Потребовалось время, чтобы понять, что это сияет она, переливаясь и поблескивая. Ошарашенная Хигураши поднесла ладони ближе и увидела, что её кожа и рукава курточки усеяны крохотными, не больше ногтя мизинца и тонкими, как крыло стрекозы, золотыми чешуйками.

Мироку направил свет и стал виден золотой ручеёк, всё еще стекавший из лопнувшего мешка, вокруг которого громоздились бесчисленные тюки, корзины, коробки, сундуки, настолько ветхие, что их можно было бы посчитать за мусор, если бы не поблескивающие сквозь щели и дырки сокровища.

— Они тянутся дальше, чем я прошел, — даже Сешемару казался потрясенным.

Инуяша очень осторожно смахнул чешуйку с ресницы девушки.

— Мне не нравится. Всё чешется! — пожаловалась Кагоме. — Отряхните меня! — от мысли, что отряхнуть надо золото, её пробрал смех.

***

Пока Санго помогала Кагоме отчиститься, остальные, предоставив девушкам приватность, разбрелись по подземному хранилищу. Чувство нереальности происходящего охватило всех, от лорда Сешемару до Джакена. Впрочем, последний, получив распоряжение от ёкая, совсем скоро ушел.

— Ты его отослал караулить? — рассеянно спросил Инуяша старшего брата.

— Нет. Воды набрать, — Сешемару покрутил в руках золотой обруч.

— Зачем? — Инуяша подобрал зеленый минерал величиной со свой кулак и показал его Мироку: — Этот булыжник ведь дорогой? На ранчо хватит?

— Не у одного тебя бывают предчувствия, — ответил на адресованный ему вопрос лорд.

— Очень, — подтвердил Хоши. — Даже затрудняюсь сказать, сколько именно поместий можно купить на этот, как ты выразился, булыжник. Не уверен, что в мире есть другой такой же огромный изумруд!

— Там и больше есть! — подоспевший Кохаку протянул им камень, минимум в два раза превосходящий тот, что держал Облачный пес.

Инуяша положил драгоценность на то же место, откуда взял, и растеряно спросил:

— И что нам теперь делать?

— Ничего нового, — Сешемару передал ему одну из наполненных Джакеном фляг. — Ищем выход. Немного будет толку от сокровищ, если мы не выберемся.

— И не справимся с Нараку! — подчеркнула Санго.

— Постойте! А как же девочка, которую я видела? В первую очередь надо её найти! — потребовала Кагоме.

— Не думаю я, что это живой ребенок был, — лорд сосредоточенно созерцал точку над Хигураши. Девушка подавила порыв задрать голову.

— Вы хотите сказать, что это был призрак? — серьезно спросила она.

— Инуяша! — позвал ёкай. — Скажи, тут пахнет кем-нибудь, кроме нас?

Младший Облачный пес нахмурился, глубоко вдыхая, сопя и даже порой высовывая кончик языка.

— Нет, тут только мы. Остальное всё, ну, мёртвое! — сообщил он, поглядывая на Кагоме.

— Но почему её видела только я?! — недоумевала та.

— Наверняка, на то причина была! — Кагоме подумала, что Сешемару издевается, но ёкай был убийственно серьезен. Девушка почесала всё еще зудящую щеку, снимая очередную золотинку.

— Фех, ты теперь золотушная! — засмеялся Инуяша. Хигураши обиделась:

— Ну, спасибо за сравнение! — желчно поблагодарила она, увидела, как мгновенно замкнулся Облачный пес, и мысленно пнула себя. Если Инуяшу, который улыбается раз в год по обещанию, веселит её вид, то пусть так и будет!

— Прости! — виновато улыбнулась девушка. — Я очень забавно выгляжу?

Инуяша зыркнул на неё исподлобья, не спеша отвечать. Хигураши взяла его за руку, сама прижала когтистую ладонь к своей щеке и тихо попросила, неотрывно глядя в золотые глаза и игнорируя Сешемару, упорно маячащего рядом:

— Сними сам те, что остались, хорошо?

— Л-ладно. От… ну… у тебя… это… они… ну… не только на лице, вот, — заикнулся Инуяша, стремительно багровея.

Лорд цыкнул и ушел вглубь пещеры.

— Пот… потом! — выкрикнул Инуяша, устремляясь за ним.

— Что потом? — спросила Санго, подходя к подруге.

Кагоме не ответила, пытаясь отдышаться.

— Я нашел выход! — раздался крик Джакена.

***

Найденный лягухом путь начинался в дальнем углу пещеры, только миновав которую, буквально забитую сокровищами, можно было оценить объем клада, и, в свою очередь, шел вверх. Но подниматься было трудно, потому что и здесь лежали старые кости.

— Носильщики, — обронил ёкай.

Кагоме старалась не наступать на скелеты, но это было сложно. Останки буквально усеивали пол. Не сразу девушка заметила, что в отличие от места последнего упокоения воинов, это импровизированное кладбище выглядит более организованным. Когда-то, видимо, закончив свое кровавое дело, Орлы и Ягуары уложили трупы головами к стене. Неумолимое время разбросало кости, но не тронуло черепа, и теперь, стоило глянуть вбок, как становились видны безжизненные оскалы, тянущиеся жутким фризом.

— Да сколько же их! — содрогаясь, пробормотал Мироку.

«Много. Очень много», — про себя сказала Кагоме. Пусть запаха тлена за давностью лет и не ощущалось, но сама мысль о том, что они находятся в огромном склепе, давила.

Проход закончился завалом, но камни не были скреплены раствором, и Облачные псы даже без помощи людей и Джакена споро начали разбирать его. Пришлось отойти назад, чтобы не мешать их работе.

— Мы почти на поверхности! — через некоторое время крикнул Инуяша и, подтверждая его слова, очередной вынутый булыжник впустил в подземелье свежий воздух, упоительно сладкий после спертой, сырой атмосферы. Вскоре и солнечный луч, которого тут не видели века, пронзил царство мертвых. Наружу хотелось безумно, и стоило щели стать широкой настолько, чтобы через неё можно было протиснуться хоть ужом, все тут же и воспользовались такой возможностью.

Солнце ударило по отвыкшим от света глазам огненной плетью, вышибая слезы, но Кагоме все равно с наслаждением подставила под его жар лицо. Легкий ветерок, взъерошивший её волосы, был таким… живым!

— Где это мы? — услышала девушка за спиной.

— Похоже, это те самые развалины, что видны на вершине.

— Так что, мы, выходит, бродили-бродили и почти на самый верх горы забрели?! Пхе!

Слышать голоса друзей было так приятно, что Хигураши бездумно заулыбалась, не сразу обратив внимание, что разговор затих.

— Что случилось? — встревожилась девушка, подходя к остальным, столпившимся у края. Хигураши посмотрела вниз.

У подножья горы, заполняя прежде пустую долину темной, поблескивающей металлом кляксой, расположилось войско, во главе которого, сидя на черном скакуне, возвышался Нараку. Даже отсюда было видно, как он ухмыляется.

— Долго же вы, мы уже успели соскучиться! — крикнул Онигумо.

Примечание к части

https://www.youtube.com/watch?v=XYZyI9L-6SU - как-то так :)

Примечание к части

* Может Мироку и Грибоедова читал!

Глава маленькая, но пришлось распилить огромную монстра-главу по живому на две части!

Примечание к части

*Высказывание французского генерала Пьера Боске по поводу атаки легкой бригады лорда Лукана на позиции русских артиллеристов под Балаклавой 25 октября 1854 года.

Примечание к части

* собака

** ушко

Глава 55

На мгновение Кагоме запуталась во времени и пространстве. Ночь… яркая полоса света… Инуяша… Ситуация до абсурда напоминала его появление на пороге её дома. Но прежде чем разум успел сообразить, что к чему, тело уже прыгнуло в протянутые руки.

Облачный пес поймал её, а девушка, чувствуя, как мир становится целым, пробормотала в белую макушку:

— Почему так долго?

— Пхех, — фыркнул Инуяша, и её окатило волной счастья.

— Ты… ждала меня? — спросил парень, осторожно ставя Хигураши на землю.

— Угу, — Кагоме, всё еще не до конца веря, сморгнула слезы с глаз и посмотрела на Облачного пса. Волосы у него отросли и небрежно падали на плечи, а золотые глаза смотрели без тоски и отчаяния, которые девушка видела в них при расставании.

— Ты поедешь со мной?

Вопрос застал Хигураши врасплох. Прошла почти минута, пока она не ответила:

— Куда?

Инуяша осторожно прикоснулся к её щеке:

— Не спрашивай, ладно? Просто поехали!

Девушка нахмурилась, молча высвободилась из объятий и попросила:

— Подсади.

— Что? — растерялся Облачный пес.

— Подсади, — терпеливо повторила Кагоме. — Из окна я выпрыгнуть выпрыгнула, а вот обратно заскочить… — она улыбнулась, — это проблема!

Парень легко забросил её в окно и остался стоять, переминаясь и прислушиваясь к шуршанию и шорохам, доносящимся из комнаты. Спустя пять минут свет погас, и на подоконник взгромоздилась Хигураши в дорожном костюме с сумкой в руках.

— Я готова, — сказала она.

Инуяша снова подхватил её и недоуменно дернул ушами:

— Ты это… всё?!

— Ага, — юная учительница беспечно болтала ногами у него на руках. — Когда мы вернулись, я багаж перебрала и сложила. Так он до сих пор и стоял в уголке. Записку я написала. Что ещё? Правда, — тут она вздохнула, — мне перед сестрой Каэде и детьми стыдно.

— Переживут, — проворчал Инуяша, усаживая девушку в седло обнаружившейся за кустами Казе.

***

Чем ближе они подъезжали к воротам миссии, тем сильней грызла совесть. Но вдруг створки заскрипели, распахнулись, и девушка заметила сестру Каэде. Хигураши пристыжено ойкнула. Старая монахиня негромко сказала:

— Ладно уж, Бог с вами, езжайте! Возвращайтесь поскорей и… — она погрозила парочке пальцем, — глупостей не наделайте!

Инуяша возмущенно фыркнул и пришпорил Казе.

***

Это было именно то путешествие, о котором когда-то мечтала Кагоме — неспешное, спокойное, никто за ними не гонится, не мешает и не наблюдает исподтишка. Только она и Инуяша. Девушка словно грезила наяву. Ей совершенно не хотелось задумываться о странностях этого вояжа. Куда они едут? Зачем? Всё едино…

Они въехали на территорию Облачных псов, но города и поселки Инуяша избегал, изредка останавливаясь в маленьких придорожных трактирах, чтобы купить еды и передохнуть, и по большей части они были предоставлены сами себе. Дремотные дни в седле Казе. Ночи, полные поцелуев и нежных прикосновений, но не большего, чему девушка и радовалась, и удивлялась. Она уверилась, что они перейдут к глупостям на первой же ночевке, и нервничала, хотя одновременно ожидала этого с нетерпением, но ничего не случилось ни тогда, ни после. Порой они заходили далеко, но не дальше. Хигураши стеснялась спрашивать, с чем связана такая явная, иногда с трудом дающаяся, сдержанность Облачного пса. Уверившись в своей неприкосновенности, девушка расслабилась, и их странствия стали доставлять ей еще большее удовольствие, умноженное тем, что они могли просто поговорить.

***

Дни стояли всё еще жаркие, но с сумерками пришел осенний холод, и было особенно уютно лежать под звездами, завернувшись в штуку, которую Инуяша называл «спальным мешком».

Когда он достал его в первый раз, Кагоме с любопытством потрогала прорезиненный верх, гоня от себя выступающую вместе с румянцем на щеках мысль, что, видимо, находиться в нём предполагалось вместе.

— Что это? — девушка погладила мягчайшую стеганую подкладку.

— Гагачий пух, — отозвался Инуяша, который в это время разводил костер.

— Что?! — Кагоме отдернула руку, как ошпаренная. — Ты знаешь, сколько это стоит?!

Облачный пес отвлекся от огня.

— Знаю. Я же за это платил! — сказал он удивленно.

Девушка сконфузилась:

— Прости! Я все время забываю, что теперь мы богаты!

Инуяша хмыкнул, поднялся и внезапно подхватил её на руки:

— Проверим, стоило оно того! — и нырнул с ней в уют теплого спальника. У Хигураши ёкнуло в животе, как и в самую первую ночь, но Инуяша продолжал оставаться джентльменом… к некоторой её досаде!

— А ты что, ничегошеньки не купила? — позже спросил Облачный пес.

Настал черед Кагоме неопределенно хмыкать. Она уже успела оценить и новую кордовской кожи красную куртку Инуяши, и его рубашку, пусть по-прежнему серую, но из египетского хлопка двойного кручения, и брюки линялого синего цвета с клепками в уголках карманов. Похоже, Облачный пес времени даром не терял.

— Не перед кем наряжаться, — сказала девушка, многозначительно проводя пальчиком по бицепсу Облачного пса. Тот дернулся, покраснел и отодвинулся, насколько это возможно.

— Ну… это… купила бы модное платье… Хотя нет! Не надо! — спохватился он. — Они… это… как бы…сзади…во…

— Это называется «турнюр»! — захихикала Кагоме.

— А выглядит так, словно их пчелы в жопу ужалили! — отрезал Инуяша. — Ну, а по мелочи, что, ничего? — продолжал допытываться он.

На самом деле Хигураши всё же купила немного красивого нижнего белья, но признаваться в этом не собиралась.

— Честно, я никак не привыкну, что деньги можно не экономить, — вздохнула она. — А ты?

— Когда деньги есть, это то же самое, когда их нет, но они есть, — с непроницаемым видом выдал Инуяша.

Кагоме засмеялась, но так и поняла, пародирует ли он Сешемару или говорит всерьез.

***

В другой раз, уже привычно и уютно устроившись в мешке, Кагоме начала:

— Инуяша, а… — и тут же смолкла. Когда пауза затянулась, Облачный пес лениво приоткрыл глаз.

— Спрашивай, — разрешил он.

— А где ты был? — облегченно выпалила Хигураши.

Парень пожал плечами:

— Там, сям.

— Инуяша!!! — возмутилась Кагоме. — Я серьезно!

— Я встретился с бабушкой, — стал угрюмым Облачный пес.

— С той бабушкой? — уточнила Кагоме. — И что?

Инуяша едва заметно поморщился, но тут же усмехнулся:

— После Сешемару общаться с кем угодно — тьфу и растереть! Жалко, что нельзя этих двух познакомить. Океан бы замерз от их беседы! Старуха тот еще фрукт, пхе. Ладно, она меня ненавидит, но вот чего она на Мироку злится, я не врубаюсь.

— А зачем ты с ней встречался? — заинтересовалась Кагоме.

— Фамилия, — коротко ответил Инуяша и еле увернулся от колена девушки. — Эй, за что?!

— Тебя всё еще эта ерунда занимает?! — процедила Хигураши. — Лучше бы на свадьбу брата приехал!!! — спальный мешок ходил ходуном и успокоился, только когда Инуяша крепко обнял Кагоме.

— Сама понимаешь, что я бы не успел, — шепнул он. — Мы виделись. Я их поздравил и вообще…

— А мне опять ни одного письма не написал! — Кагоме настроилась обижаться и дальше.

— А ты всерьез их ждала? — Инуяша склонил голову к плечу, и у девушки появилось страстное желание как следует дернуть его за ухо.

— Нет, — призналась она. — Но мог бы и сюрприз устроить! Откуда мне знать, сколько ты будешь шляться непонятно где и думать о… — Кагоме поперхнулась именем.

— О Кикио, — договорил Инуяша.

Хигураши украдкой посмотрела на него. Облачный пес отрешенно смотрел вдаль.

— Прости меня, Кагоме, — сказал он. — Я не смог спасти Кикио. Меня это так грызло… Не сказать, что было невыносимо, но я решил, что это только моя ноша. И не подумал, тупица, каково может быть тебе… из-за всех этих моих метаний. Я видел, как тебе тяжело… но не хотел замечать этого. Прости меня, — он склонил голову, упираясь лбом в лоб девушки.

— Главное, что ты вернулся! Я не любила Кикио, но теперь я скорблю по ней, хотя тебе пришлось тяжелей всех. Так что не надо извинений, — сказала Хигураши.

— Кагоме, — Инуяша отстранился от девушки, — ты такая сильная!

Та скрипнула зубами:

— Я не сильная! Добрая я! — даже самой собственный голос добрым не показался.

Инуяша прижал уши и поспешно согласился:

— Добрая-добрая!

***

Луна огромным серебряным глазом висела над миром. Даже без телескопа Кагоме различала кратеры. Девушка вытянула руку под лучи ночного светила.

— Могу поклясться, что чувствую тепло. Интересно, так загореть можно? — задумчиво сказала она.

— Пхех, ты как что скажешь! — фыркнул Облачный пес.

Последние несколько дней они всё дальше углублялись в горы и давно не видели ни одной живой души. Кагоме заметила, что Инуяша всё чаще оглядывается и нервничает. Девушка не видела причины для такого поведения, к тому же её отвлекали насущные нужды.

— Инуя-я-я-я-ша! — жалобно позвала она. — Мы еще долго ехать будем?

— Надоело, да? — отозвался парень. Сегодня он не делил с Кагоме спальник и сидел у костра, раздраженно тыкая веткой в угли. Хигураши закатила глаза:

— Нет, не надоело. Я готова ехать с тобой куда и сколько угодно!

— Честно? — жалобно спросил Инуяша.

Выше глаза не закатывались¸ поэтому Кагоме просто кивнула:

— Правда! Просто… — она украдкой почесала ногу, — помыться хочется. С последнего постоялого двора уже почти неделя прошла.

Облачный пес, изрядно напугав девушку, вскочил, ломанулся прямо через костер, бухнулся на колени рядом с ней и порывисто обнял.

— Еще два дня! — вскрикнул он. — Обещаю! И если не… тогда мы… Обещаю!

Кагоме хотела спросить, что за «не», но лишь вздохнула и погладила парня по спине.

***

Инуяша смотрел на склон, и на его лице так быстро и причудливо сменялись радость, неверие, восторг и страх, что Кагоме даже прищурилась, пытаясь понять, что такого он увидел. Гора отличалась от прочих разве что небольшим зеленым оазисом у подножья да тропинкой, бегущей к вершине. Но в глазах Облачного пса сияло благоговение крестоносца, впервые узревшего стены Иерусалима.

Знала бы Хигураши в ту секунду, когда ей на ум пришло это сравнение, как близка она к истине!

***

— Мы приехали! — Облачный пес вытянул чуть дрожащую руку в сторону склона.

— Куда? — Кагоме закрутила головой, думая, что что-то пропустила. — А что тут?

— Это самое священное место Они! — торжественно сказал Инуяша. Спрыгнул с седла, снял с Казе девушку, взглянул ей прямо в глаза и добавил: — Давай поженимся.

***

«Что? Что?! Что?!»

Несмотря на приоткрывшийся рот, вопли у Кагоме так и не вырвались. Она просто онемела, таращась на бледного, кусающего губы Инуяшу.

«Ишь ты! А Санго еще утверждала, что это у неё дурацкая свадьба!»

Кагоме нервно хихикнула.

Инуяша дернулся и неуверенно взял девушку за руку. Ладонь у Облачного пса была просто ледяной.

— Ты… не… хочешь? — выдавил он.

У Кагоме хватило сил на судорожное движение головой и хриплое:

— Хочу, — которое она сумела из себя выдавить. Крик «Здесь?!» остался втуне.

Инуяша просиял и, оставив невесту стоять окаменевшей женой Лота, быстро расседлал Казе, отвел её на траву у родника, подхватил переметные сумки, снова взял безвольно висящую руку Кагоме и повел её за собой вверх по тропе.

***

Хигураши чувствовала настойчивое желание что-нибудь сказать. Но эмоции кувыркались бешеным хороводом, и когда девушке удалось справиться с языком, с него слетело:

— Если это место такое священное, то почему… почему… тут нет… ничего? — в её представлении святые места должны выглядеть несколько иначе.

Инуяша, не прекращая восхождение, ответил:

— Сюда не так просто попасть. Оно открывается только тем, кому действительно надо, — он замер и обернулся к Кагоме с широкой улыбкой: — Нас… допустили!

Его короткая заминка позволила Кагоме прийти в себя:

— Нет! Подожди! Объясни, зачем нам обязательно жениться именно здесь?!

Инуяша опустил уши и уставился под ноги. Плохой признак. Кагоме сжалась от предчувствия.

— Я слышал, о чём вы с Сешемару говорили в горе Хаккурей, — тихо сказал парень, не глядя на девушку: — Сначала я думал, что это просто кошмар. Мне за эти месяцы много их привиделось. Но потом я понял, что это не сон. Вспомнил… на свою голову. И что сказал Сешемару. И как он тебя подкупал. И как ты его послала! — он вымучено улыбнулся. — Поэтому мы здесь.

Кагоме не поняла:

— И что с того, что сказал Сешемару? Мы справимся! — она крепко сжала пальцы Инуяши, но тот покачал головой:

— Ты разозлишься, но я всё равно скажу — ты не понимаешь! Он не просто примороженый идиот и мой гребаный брат! Он Верховный лорд Ину-но-Тайшо! Если он захочет избавиться от нас, на землях Они не будет никого, кто сможет его остановить!

У Кагоме ёкнуло под ложечкой.

— Мне кажется, он подобрел в последнее время, — возразила она.

— Хочешь жить в ожидании, когда ему шлея под хвост в очередной раз залетит? — спросил Инуяша. — Кагоме, я и со своей чокнутой бабкой связался только для этого. Чтобы мы могли жить среди людей. Ты не думай! — заторопился он. — Мы обязательно обвенчаемся, когда вернемся! Но… — тут он смутился и снова потупился.

— Договаривай, — попросила Кагоме. В животе у неё нарастала ледяная глыба.

— Но в одном Сешемару прав — я Облачный пес, признает он это или нет! — выдохнул Инуяша. — Я не хочу не иметь возможности ступить на земли Они только из-за его выбзиков! Я не хочу, чтобы наши дети не имели такого права! Я не хочу, чтобы он диктовал нам, как жить!!! — парень разошелся.

— Успокойся, — попросила Кагоме. Инуяша понизил голос:

— Но если мы всё сделаем здесь, даже Сешемару ничего не сможет сказать! Вот!

— Сделаем? — Кагоме сглотнула, добавляя новую порцию сосулек на внутренностях. — А как он узнает, если тут только мы вдвоём? — рациональная доля её мозга еще сопротивлялась.

— Узнает! — отрезал Инуяша, но девушка уловила в его тоне крохотную неуверенность и обреченно подумала, что лучше не уточнять. Ей это наверняка не понравится.

***

Священные чертоги встретили паломников темнотой.

— Ты прав — всё движется по кругу! Мы опять идем внутрь неизвестно чего! — нервно хохотнула девушка. Инуяша звучно сглотнул. Им в лицо повеяло приятным влажным ветерком. Кагоме посчитала это хорошим знаком и подбадривала себя этим всё время, пока они шли узким проходом. Даже Инуяша заколебался на последнем повороте, когда непроглядная тьма наполнилась странным лиловым свечением. Хигураши давно бы сбежала, если бы у неё хватило на это сил. Но собрав оставшееся мужество, она шагнула.

***

Они стояли на пороге большой пещеры. Сквозь отверстие в потолке падал столб света прямо на поверхность круглого озера, идеально спокойную, отражающую лучи солнца на стены. Там-то и начиналось волшебство. Своды переливались оттенками цветов от густо фиолетового до почти белого, играли миллионами искорок так, что Кагоме показалось, что она не в центре горы, а плывет по бескрайнему ночному небу, и звезды мерцают вокруг. У девушки закружилась голова и быстро забился пульс. Она зажмурилась, не в силах больше видеть эту невероятную красоту вокруг. Спустя какое-то время она посмела открыть глаза.

— Что это?! — только и смогла она сказать, хотя и сама уже поняла — что.

Они находились в гигантской аметистовой друзе.

***

Сиреневый песок скрипел под сапогами Инуяши. Облачный пес выглядел не менее ошеломленным, чем Кагоме. Никакие легенды не могли подготовить к сногсшибательной реальности. Ожидая всего, он никак не ожидал того, что предстало перед его глазами.

— Инуяша, что это? — повторила Кагоме.

Облачный пес подпрыгнул от неожиданности. Гулко забухало в груди, добавляя свой ритм к и так шумящей в ушах крови.

— Это… — рот пересох, язык не слушался, а слова не шли. — Это место падения сосуда с зельем разума, который выкинула Цуки-химе в гневе. О нём рассказывают в сказаниях. Многие стремятся к нему, — он не встречал ни одного Они, который бывал тут. Это место — миф. Но они были тут!

Инуяша опустил сумки на каменное крошево и достал из одной из них кружку. Не ритуальная чаша, конечно, но это ерунда! На подкашивающихся ногах парень подошел к краю озера и зачерпнул воду.

***

Дыхание Кагоме сбивалось, мысли путались, поэтому, когда Инуяша окликнул её, девушка бездумно шагнула к нему.

Облачный пес серьезно и торжественно держал обеими руками побитую жестяную кружку.

— Хигураши Кагоме, позволишь ли ты назвать тебя женой моей? Примешь ли ты поводья коня моего? Станешь ли ты хозяйкой дома нашего и матерью детей наших? — произнес он, и реальность рухнула на голову девушке кирпичом.

***

«Так он это серьезно?! Вот так, с ходу?! И… и что я должна делать?!»

В полнейшем шоке Кагоме таращилась на Облачного пса, который молча ждал.

— Что мне сказать? — шепотом спросила она.

Инуяша дрогнул. Вода плеснула через край, потекла по стенкам и закапала с его пальцев.

— Ох! — Кагоме охватила мокрые пальцы Инуяши и заглянула в золотые глаза. Ком в желудке растаял, сменившись щекочущим медовым теплом.

— Да! — сказала девушка. — Конечно, да!

Зрачки Инуяши резко расширились, а руки вновь задрожали, но он всё еще молчал. Кагоме поджала губы. «Так нечестно! Ладно, будь что будет!»

— Э-э-э, — протянула она. — Наверное, и мне стоит спросить, хочешь ли ты стать моим мужем, Инуяша из племени Облачных Псов? Не знаю, как там дальше… — растерялась она.

Но Инуяше этого было достаточно.

— Да, всем сердцем! — он отпил из кружки.

— Хигураши Кагоме, отныне ты жена мне, которую я буду любить и защищать до конца дней моих. Клянусь в том водой и беру в свидетели Луну!

Кагоме в свою очередь сделала глоток. От волнения она не разобрала вкуса, но по крайней мере, горло уже не так драло, когда она сказала:

— Инуяша из племени Облачных псов, отныне ты мой муж, которого я буду любить и защищать до конца дней моих. Клянусь в том водой и беру в свидетели Луну!

В глазах Инуяши мелькнули смешинки. Он вылил оставшуюся воду на камни со словами:

— Засвидетельствовано и сохранено.

— И… всё? — растерялась Кагоме.

— Нет, еще не всё, — искоса глянул на неё Инуяша и начал раздеваться.

***

Всё, что Кагоме испытывала до этой секунды, показалось ерундой по сравнению с ужасом, который обрушился на неё. То, чего она так хотела, о чём тайком грезила и на что провоцировала Инуяшу, вот-вот должно было случиться, а девушка в панике понимала, что она совершенно к этому не готова! Она уставилась на аметисты на стенах, уже не замечая их красоты. В глазах стояла пелена. Сердце набатом билось о ребра, которые не хотели впускать в легкие ни грамма воздуха. Хигураши вяло подумала, что сейчас она грохнется в обморок, и проблема решится сама собой. За её спиной раздался плеск.

— Эй! — позвали её.

С грацией и расторопностью каменной глыбы Кагоме повернула голову. Облачный пес стоял по пояс в озере.

— Ты же хотела помыться! — он хитро улыбнулся.

Кагоме пялилась на него, краешком сознания возмущаясь, что парень, похоже, спокоен, и одновременно любуясь им. Озеро во всех подробностях удваивало совершенство его тела. От этого зрелища паралич девушки почти рассеялся, и сладкое тянущее тепло заполнило её.

— Не могу! Я стесняюсь! — простонала она.

— Я отвернусь, — уверил её Инуяша. Как раз в этот момент тучка закрыла солнце, потемнело и стало понятно, что вода совершенно прозрачная.

Девушка зажмурилась и трясущимися, как у столетней бабки, руками взялась за пуговицы.

***

Озеро могло кипеть или, напротив, замерзнуть — Кагоме безразлично. Её тело заледенело снаружи и плавилось изнутри, пока она шла к Инуяше, обняла его и прижалась к спине.

— Не об-борачивайся. Д-давай так постоим, — прерывающимся голосом попросила она.

— Давай, — согласился Инуяша. Он смотрел вверх: — Звезды видно.

— Еще день, — пробубнила Кагоме ему в лопатку.

— А они всё равно видны!

Девушка почувствовала, как он поглаживает её руки, сомкнутые на его животе. Она плотней приникла к Инуяше, чувствуя изгибы его обнаженного тела, движение мышц, когда он поворачивается в кольце её объятий.

— Кагоме, — золотые глаза пылали, обжигая каждый нерв, — пойдем к берегу, а то тут и утонуть можно!

***

Жаркий шёпот поднимался к сводам. Ртутно-серебряная поверхность подергивалась рябью, отзываясь на ласки. Свет скользил по мокрой коже сплетенных тел. Болезненный вскрик — и вода на миг порозовела, но тут же просветлела, испытанную боль погасили нежные поцелуи, а озеро пошло волнами в такт ритмичных движений. Луна вступила в свои законные права, залив всё призрачным мерцанием…

***

Кагоме точно знала, что спит, ведь никто не может стоять на воде и не тонуть. Но женщине в непривычном, но роскошном платье это удавалось. Девушка приподняла голову с мерно вздымающейся груди Инуяши и прищурилась, пытаясь разглядеть незнакомку. Не получилось. Лицо пришелицы сияло. Черты её казались смазанными и нечеткими, но Хигураши почудилось, что она невероятно красива. Женщина заскользила по водной глади. Шарф за её плечами вздулся под напором несуществующего ветра да так и застыл над её головой трепещущим гало.

— Здравствуй, Хигураши Кагоме.

Голос прозвучал в голове девушки, чему та совсем не удивилась. Во сне еще и не такое бывает! Например, встреча с богинями.

Воплощенная Луна подплыла еще ближе. Её одежды из тончайшего шелка переливались всеми цветами, но приглушенно, размыто. А вот пахло от небожительницы теми же благовониями, что и от Сешемару. Кагоме довольно признала, что её сон логичен до конца — если одежду можно нафантазировать, то запах не придумаешь!

— Ты преподнесла Нам воистину бесценный дар, — произнесло небесное божество.

— Э-э-э? — Кагоме смутилась: — Ну-у-у, это всё Инуяша, — она бы с девственностью рассталась давным-давно.

Цуки-химе засмеялась. От её смеха у девушки завибрировали кости.

— Есть дары более дорогие, чем кровь девушки, становящейся женщиной! Настоящая любовь, истинная привязанность, идущая от сердца доброта! — богиня склонилась над Облачным псом и провела объятой сиянием дланью над его лицом, разглаживая морщинки между бровями. — Воистину, он в этом нуждается.

— Тогда почему вы ему не помогали? — дерзко спросила Кагоме.

Божество проигнорировало её вопрос, удалившись обратно на середину водоема и затем вымолвило:

— Чего ты боишься?

«Вот еще, буду я говорить!» — мысленно возмутилась Кагоме, но её разум помимо воли выдавал сокровенное. — «Боюсь, что то, о чём говорил Сешемару, исполнится. Боюсь, что, связавшись со мной, Инуяша будет страдать. Боюсь, что за своими чувствами мы действительно не видим последствий»

Всё это мгновенно прокрутилось в голове у девушки.

— Довольны? — зло бросила она богине, которая предложила:

— Хочешь, я помогу?

— Чем? — не поняла Кагоме. — Выпорете Сешемару? Больше ему, как я поняла, никто не указ?

На этот раз сверхъестественный смех заставил зубы Хигураши лязгнуть.

— Я могу сделать Инуяшу человеком.

— Нет! — недолго думая, Кагоме рухнула сверху на Облачного пса, закрывая его от этой помешанной тетки.

— Почему? — богиня неумолимо приближалась. С её вытянутых пальцев слетали извивающиеся дымные жгуты. — Разве это не решит все ваши проблемы? Разве это не покончит раз и навсегда с твоими страхами?

— Это мои страхи! — выпалила Кагоме, разгоняя наглое божественное щупальце, подплывшее особенно близко. — Не впутывайте Инуяшу! Он то, что он есть! Он прошел такой трудный путь, чтобы принять самого себя, а вы хотите по собственному желанию разрушить это всё?! Лишить его своего Я?! Если так уж хочется поэкспериментировать, давайте надо мной, я потерплю! — слова шли от сердца.

— Даже если тебе будет больно и плохо? — тон Цуки-химе был жестким. — Ты просишь меня о том, о чём просили те, кто приходил раньше? Ты хочешь быть с моим внуком?

— Понятия не имею, о чём вы, — буркнула девушка. Ей уже надоел этот сон, больше начинающий смахивать на кошмар, и она жаждала проснуться. — Да, я прошу! Я хочу быть с Инуяшей!

— Так тому и быть! — провозгласила богиня.

Глава 56

Кагоме блаженно потянулась, расправляя затекшие члены. Аметистовое ложе было жестким, но девушка всё равно чувствовала себя превосходно. Сквозь полусомкнутые ресницы она полюбовалась игрой солнечных зайчиков среди блестящих кристаллов. А потом приподнялась и взглянула на своего мужа.

Своего мужа.

Своего мужа!

Своего мужа!

Вместе с нахлынувшим щекочущим счастьем она вдруг почувствовала странное собственичество.

Их свадьба вполне подходила под определение «под кустом венчанные», но не было ни малейшего ощущения неправильности произошедшего. Отныне Инуяша принадлежал ей. Полностью! Целиком! Взгляд Хигураши скользнул по спящему парню. От собачьих ушек, которые она могла теперь щупать на законных основаниях, когда захочет. По лицу, которое во сне казалось таким беззащитным. По шее вниз к широкой груди … какова она на вкус, если лизнуть?.. её глаза опускались всё ниже. На рельефный живот. Дальше было одеяло. Осторожно потянуть…

— Доброе утро.

Девушка едва не взвизгнула и вскинула голову. Инуяша смотрел с такой жадностью, что она покраснела, поспешно прикрылась, только сейчас сообразив, что сидит голая, и неуверенно ответила:

— Доброе.

— Эм-м-м, — неуверенно промычал Облачный пес. — Ты… это… в порядке?

— Да. А почему нет? — не поняла Кагоме.

— Ну… это… вчера… значит… мы… — забормотал Инуяша, жарко краснея.

Девушка сама почувствовала жар. Недолго думая, она прижалась к Облачному псу.

— Всё хорошо, — шепнула она и хихикнула: — Представь себе, мне совершенно не хотелось думать об Англии!

То, что ляпнула лишнее, она поняла по мгновенно окаменевшим мышцам Инуяши.

— А зачем тебе было думать об Англии?! — недоумение в его голосе боролось со страхом.

— Потом объясню, — Хигураши похлопала своего запутавшегося мужа по груди, и вновь это странное чувство обладания накатило на неё. «Я никому тебя не отдам! Я буду драться за тебя!»

Хлопки превратились в мягкое поглаживание, когда Инуяша кашлянул:

— Кх… это… нам надо кое-что еще сделать… вот.

Девушка отстранилась и вскинула бровь:

— Что-то еще? — игриво спросила она, но тут же осеклась. Парень выглядел серьезным.

— Что? Что мы должны сделать? — отрывисто спросила она.

— Ну… это… значит… вот… понимаешь… — Инуяша прятал взгляд.

— Не пугай меня, — попросила девушка.

— Это не страшно! — уверил её Облачный пес, наконец посмотрев прямо.

— Тогда просто скажи, что это, — вздохнула Кагоме. — Вчера ты был совсем другим. Таким уверенным, спокойным. А сегодня опять мямлишь! — пожаловалась она.

Инуяша фыркнул:

— Кхе. Да я вчера чуть не сдох на нервах!

— А по тебе и не сказать было! — удивилась девушка.

— Что, лучше было бы вдвоем психовать? — Инуяша спрятался за уже отросшей чёлкой.

— Нет, — Хигураши разгребла белые пряди и легонько поцеловала его. — Спасибо! А сейчас вдохни, успокойся и скажи, что надо сделать.

Инуяша так и сделал. Набрал воздух в грудь, выдохнул и сказал:

— Я должен причесать тебя.

***

— П-п-понимаешь… ну, это… когда кто-нибудь женится, то они… э-э-э-э-э-э-э-э…

Мычание затягивалось, и Кагоме решила подтолкнуть речь:

— Проводят вместе ночь?

Инуяша кивнул и продолжил:

— И ну-у-у… а потом… ну, это… понимаешь, может случиться так, что они понимают, что не подходят друг другу! Ну, э-э-э-э… физически, да. Поэтому есть последний ритуал, после которого брак считается окончательно завершенным. Муж на утро дарит жене набор гребней и в первый раз причесывает её в знак того, что теперь только он может это делать, потому что волосы лучше всего хранят запах, и другие мужчины теперь знают, что это его женщина, а если она не хочет быть с ним, то отказывается от гребней! Понимаешь, это обычай такой! — Облачный пес выпалил всё единым духом почти без пауз.

— Никто, кроме мужа? — не поверила Хигураши.

— Еще кровные родственники — мужчины могут — отец, братья, сыновья. Посторонние в самом крайнем случае. Раньше, если такое случалось, женщины обрезали волосы, — объяснил Инуяша.

— А к мужьям это тоже относится? — коварно спросила девушка.

— Ко мне — да! — выпалил Облачный пес.

— Хорошо, давай, — кивнула Кагоме, чувствуя разгорающееся любопытство.

Инуяша, не сводя с неё недоверчивого взгляда, потянулся к сумке, достал сверток. Развернул и очень тихо сказал:

— Вот.

На полотне лежали три гребня и шесть шпилек. Сделанные из дерева, они были украшены замысловатым узором. Тонкие ажурные линии переплетались в прихотливом танце.

— Я знаю, они простые. На свадьбу принято дорогие гребни дарить. Из серебра там или камней — янтаря или нефрита… — начал оправдываться Инуяша, видя, как Кагоме молча смотрит на его подарок.

— Они такие красивые! — выдохнула девушка, перебивая его лепет.

— Да? — поперхнулся парень.

Хигураши кое-что заметила. Если два малых гребня и шпильки были темными, то большой гребень явно светлей и рисунок на нём был проще. Она взяла его в руки. Среди вырезанных колючих веток и зубчатых листиков виднелись цветы.

— Что это? — хрипло спросила Кагоме. Она могла бы поклясться, что чувствует пряный, свежий запах, разлившийся в воздухе.

— Это я сделал, — голос Инуяши тоже засипел. — Те два и шпильки остались от маминого свадебного набора, который ей отец подарил, а Сешемару мне отдал, но большой гребень сгорел. Вот я новый и вырезал. Это еще одно дело, из-за которого я уезжал.

— Сам вырезал? — Кагоме взглянула на дергающего ушами парня.

— Мне помогли, — Инуяша потрогал узор. — У мамы на гребне были цветы яблони, но я вырезал шиповник…

— Что?! — девушка так резко обернулась, что Облачный пес отпрянул. — Спасибо тебе!!! — и бросилась ему на шею.

— Мне показалось, что так будет правильно, — растерянно пробубнил тот, но в объятья сжал охотно.

***

— И что мне делать? — Кагоме чинно сложила руки на укрытых одеялом коленях.

— Может, повернешься? — предложил Инуяша.

Девушка завозилась, пытаясь не расстаться со своим единственным укрытием, но просьбу выполнила.

— А ты умеешь делать прически? — спросила она, пытаясь отвлечься от того, что голый Инуяша позади неё. Это внезапно стало смущать.

— Только очень простые. Я маму причесывал, когда она заболела, — отозвался Облачный пес, подхватывая растрепанные, сырые волосы Хигураши. Его когти едва заметно чиркнули девушку по плечам, но от этого прикосновения она вдруг задрожала и покрылась мурашками.

— Больно? Холодно? — забеспокоился парень.

— Нет. Продолжай, — ломко попросила Кагоме.

***

Признаться в том, что у неё внутри всё загорелось, сжалось, перевернулось и ухнуло, Кагоме не могла. Она сама не понимала, что происходит. Инуяша осторожно разбирал её пряди, иногда задевая кожу, и каждое прикосновение словно сладким шилом втыкалось в девушку. Эти «уколы» ползли вниз, сплетаясь в тянущий узел в животе.

Кагоме откинулась назад, прижимаясь к Инуяше, который засопел и сам подался вперед. Хигураши чувствовала урчание, исходящее из его груди, рокочущей дрожью отдающееся в её теле. Девушка ахнула, когда острые клыки Облачного пса прошлись у неё по плечам, чуть заметно закусывая кожу, а язык горячо и мокро шоркнул за ухом. Напряжение внутри становилось невыносимым. Инуяша уже откровенно гладил её по спине, бокам, животу в такт её похныкиванию. А потом его пальцы проникли между разведенных бедер девушки… Кагоме подбросила судорога. Тугая петля, что стягивала её, внезапно отпустила тело, и оно перестало слушаться. Девушку било. Она даже испугалась того, что с ней происходит, но это было так мучительно прекрасно, что в какой-то момент, не выдержав, она вскрикнула. Инуяша попробовал вытащить зажатую руку, но Кагоме протестующе замычала. Она уже поняла, откуда исходят волны наслаждения.

— Силь-ней, — сумела она выдохнуть, и Облачный пес подчинился.

Сведенные ребра болели. Кагоме задыхалась. Она хотела, чтобы это закончилось и чтобы не кончалось никогда. Ягодицами она чувствовала возбуждение Инуяши, и это добавляло остроту в и так фантосмагорический калейдоскоп ощущений.

***

Чуть позже они лежали, плотно прижавшись друг к другу, потные, липкие и счастливые.

— Кагоме-е-е, — позвал разнежившуюся девушку Инуяша.

— М-м-м? — промычала та, не открывая глаз.

— Я всё-таки должен тебя причесать, — покаянно сказал Инуяша.

— Думаешь, на этот раз получится? — усмехнулась Кагоме.

— А что нам мешает пробовать снова и снова? — проурчал Облачный пес.

***

На этот раз у них получилось. Кагоме склонилась над водой, разглядывая новую прическу, и хмыкнула. Если это называется «простая», то что же такое «сложная» укладка?

Её волосы были разобраны на три части. Боковые пряди поддерживали малые гребешки, а приподнятую надо лбом центральную, как и узел на затылке, с симметрично торчащими шпильками, короной венчал большой гребень. Девушка показалась сама себе чужой. Она осторожно протянула руку к своему отражению, повторившему жест.

— Наверное, нам уже пора ехать.

Слова Инуяши вспугнули мелькнувшую смутную мысль. Сон, не сон, бред, не бред. Что-то тревожное, ускользающее из памяти…

***

Когда они выходили из пещеры, вверху что-то хрустнуло, и прямо к ногам Кагоме упала большая друза кристаллов. Хигураши шарахнулась, но Инуяша серьезно сказал:

— Возьми, это дар Богини.

Девушка послушно подобрала подарочек, и опять что-то в памяти шевельнулось, чтобы тут же исчезнуть.

***

Солнечный свет был таким ярким, горячим, настоящим по сравнению с прохладной иномирностью пещеры, что Кагоме даже зажмурилась и весь путь назад прошла почти на ощупь. Внизу она обернулась и вскрикнула.

Тропинки, по которой они спускались, не было. Как не было и входа в святилище.

Инуяша отвлекся от соскучившейся Казе.

— Я же говорил, что это место является только тем, кому оно необходимо, — напомнил он. — В следующий раз оно, может, и не тут объявится.

Кагоме поёжилась.

***

На обратном пути Инуяша внезапно опять вступил на путь воздержания. На недоумение Кагоме он начал нести невнятную чушь про церковь, венчание, обещание и т.д. и т.п. Выслушав этот водопад мычания и фыркания, Хигураши только головой покачала, поражаясь количеству тараканов в одной собакоухой голове. Может, она бы и попробовала с ними побороться, но возвращение домой неожиданно оказалось довольно быстрым и, не прошло и недели, как они миновали границу земель Они.

Девушка думала, что Казе прямиком направится в миссию, но белая кобыла свернула в другую сторону. Пыльная дорога ложилась под копыта лошади. Кагоме героически терпела час, другой и, наконец, не выдержала:

— Куда мы едем? Опять искать нечто мифическое?

— Домой мы едем, — не поддался на её сарказм Инуяша.

— Куда?! — встрепенулась девушка.

— Я купил все эти земли. Ну, все те ранчо, которые люди вдруг продавать начали. Я думал купить одно, ну два, но… они почти за бесценок шли! — Инуяша сделал широкий жест рукой, и Хигураши впала в ступор, сообразив, кто был тем загадочным покупателем, который в дни паники прибрал к рукам всё приграничье.

— Да ты теперь латифундист настоящий! — засмеялась девушка, на что Инуяша невозмутимо фыркнул:

— Кхе! Не-а! Это ты теперь эта… фундистка, вот!

— Что?! — Кагоме так взбрыкнула, что не удержалась на седле, и если бы не Облачный пес, познакомилась бы со своей собственностью попой.

— Ага, — придержал её парень. — Мы документы на тебя оформили. Мироку нашел там какую-то лазейку в человеческом законодательстве. Тебе осталось только подписать.

Кагоме свирепо нахмурилась, готовясь устроить скандал по поводу не в меру щедрых доброхотов, которые даже не посчитали нужным с ней обсудить такой важный вопрос, но Инуяша опередил её гнев, сказав:

— Не злись. Кагоме, это земли людей. Так будет надежней.

Ярость чуть притихла, не испарившись до конца. Просто Хигураши решила перенести разборки на потом, благо, на горизонте показались заросли деревьев, а сквозь них забелели стены.

— Если ты захочешь, мы можем выбрать любой дом из тех, что на ранчо остались. Просто… просто… я когда-то работал на мужика, что тут жил, и мне этот дом всегда нравился! У этого мужика жена была из Они, и поэтому они и дом такой построили… ну… ну… увидишь, короче… Но если тебе не понравится, мы уедем!

Кагоме почти не слушала. Она, вытягивая шею, разглядывала большую асьенду под черепичной крышей, всего несколькими окнами на втором этаже и большими воротами, которые Инуяша, спешившись, распахнул.

***

Внутренний двор утопал в зелени. Тихо шелестел струйками небольшой фонтан, покачивались вдоль открытых террас, опоясывающих здание, фонарики, тонко звенели висящие на стенах колокольчики. У Кагоме перехватило дыхание. Этот дом был совершенно не похож на её мечту, но внезапно девушку охватило чувство, что она на своём месте. Она дома.

Из боковой двери, на ходу вытирая руки от муки, вышла женщина.

— Я вас уже заждалась, — улыбнулась она.

— Мама! — всхлипнула Кагоме, бросаясь к ней.

***

Мучительный спазм согнул девушку над тазом. Когда приступ закончился, Кагоме не спешила отойти от спасительной посудины. Она тяжело дышала, упершись руками в стену, чувствуя, как холодный пот проступает на коже. Дверь скрипнула. Госпожа Хигураши озабоченно нахмурилась при виде скрючившейся дочери.

— Опять тошнит? — спросила женщина. — А ты не беременна ли, голубушка? — мама Хигураши помогла Кагоме добраться до постели.

— Нет, — прокаркала та. — Это скорей на инфлюэнцу похоже. Ничего, пройдет.

— Тебе неможется уже несколько дней. Я пошлю за доктором, — решила женщина.

— Не надо, — помотала Кагоме гудящей головой. — Что он скажет такого, чего я и сама не знаю? Отлежусь, и всё будет хорошо.

— Я так не думаю, — тихо сказала госпожа Хигураши.

Кагоме и сама так не думала. Ей было плохо. Голова болела, тошнило, женские дни наступили не вовремя и протекали на редкость мучительно, а главное, все суставы и кости горели как в огне. Девушке хотелось забыться, но любое движение отзывалось мукой во всем теле.

— Эй, ты в порядке?

Хигураши приподняла голову. На подоконнике сидел Инуяша. Девушка с кряхтением села.

— Мог бы и через дверь зайти. Во-первых, это твой дом, во-вторых, я твоя жена! — сварливо заметила она.

Облачный пес пожал плечами, спрыгнул на пол и сел на кровать рядом с ней.

— Во-первых, это твой дом, во-вторых, с точки зрения людей, ты станешь моей женой только на следующей неделе, а в третьих, я не об этом тебя спрашиваю. Что, совсем хреново? — сказал он, начиная осторожно поглаживать Кагоме по плечам.

— О-о-о-о, свадьба! Я и забыла! — застонала девушка, приваливаясь к Облачному псу. — Даже думать об этом не хочется! Да мне вообще ни о чём думать не хочется! Эй, — вдруг встрепенулась она. — А там, где ты гладишь, меньше болит!

Инуяша отдернул руку. Кагоме возмутилась:

— Ты чего? Я же сказала — меньше болит! Так что давай, жалей меня! — она забралась к Облачному псу на колени и свернулась клубочком.

Уже задремывая под его прикосновениями, девушка услышала шумное фырканье и приоткрыла глаза. Инуяша обнюхивал её, сведя брови.

— Что? — пробормотала девушка.

— Ты как-то неправильно пахнешь, — напряженно сказал парень.

— Я бы сказала, как я пахну, да это будет неприлично. Всё в порядке, я просто приболела, — Кагоме вяло попыталась оттолкнуть почти елозящий по ней нос, но Облачный пес не сдавался.

— Нет. Тут что-то не так! — отрезал он. — Я пошлю за Миогой, — не успела Кагоме возразить, как он положил её на покрывало и выпрыгнул в окно.

***

Старый травник прибыл через день. Он долго осматривал Кагоме и если вначале ворчал, что его сорвали с места, то под конец смолк, и на его украшенном гигантскими усами лице проступила глубокая озадаченность.

— Что, совсем плохо? — дрожащим голосом спросила Кагоме.

— Скорей, необычно, — целитель почесал лысину. — Госпожа Хигураши, я знаю, что вы уезжали с господином Инуяшей. Скажите мне, не были ли вы в некой пещере и не совершали ли там каких-либо ритуалов?

Девушка съежилась и покраснела:

— Эм, да. Мы… эм… поженились в странной пещере. Инуяша назвал её священной.

Миога раздул щеки так сильно, что усы встали почти параллельно полу.

— Так вот оно что! Так, мисс или, точней, миссис Кагоме, — он подмигнул девушке, — вот вам лекарства, а мне надо отлучиться, посоветоваться, — он устремился к двери.

— А что со мной? — крикнула ему в спину Хигураши, но старик не ответил.

***

Средства Миоги сработали. Кагоме стала чувствовать себя намного лучше, прошли голова и живот, даже суставы, благодаря массажу Инуяши, почти не болели. Девушка смогла привести себя в порядок, а Облачный пес, пользуясь своим новым правом, уложил ей волосы, так что нагрянувших гостей она смогла принять в приличном виде.

***

Расшитые серебром белые накидки переливались на солнце, споря в своей красоте со сбруями белоснежных лошадей. Слои разноцветных нижних одеяний набегали волнами, виднеясь в рукавах и на вороте одно из-под другого. Прически были столь изысканы и так густо украшены, что головы трех Облачных псиц, въехавших во двор асьенды, казались окруженными сияющими нимбами.

Две женщины помладше спешились и помогли спуститься третьей, которая, хоть и сидела до этого в седле прямо, на земле немедленно согнулась крючком, опираясь на резную трость, и так и засеменила к крыльцу, на котором замерли мать и дочь Хигураши.

— Мы приехали по просьбе Миоги, — без обиняков заявила старуха. Её лицо, и так сморщенное донельзя, в эту минуту наводило на мысли о целиком разжеванном лимоне.

— Э-э-э-э… здравствуйте, — пискнула Кагоме, не понимая, при чем её болезнь до столь роскошной делегации. Сквозь арку ворот девушка видела еще отряд Облачных псов, расположившийся поодаль.

— Проходите, пожалуйста. Может быть, чаю? — пригласила гостей в дом госпожа Хигураши, но старуха пристукнула клюкой:

— Некогда нам вожжаться с вами!

Кого-то она Кагоме упорно напоминала.

— Иди сюда!

Девушка не сразу поняла, что повелительный жест адресован ей. Она несмело приблизилась к грозной Они.

— Дай мне руку!

Хигураши команду выполнила, в душе начиная потихоньку закипать. Старуха начала, гневно сопя, обнюхивать её пальцы. Постепенно она смещалась сначала на ладонь девушки, потом на запястье, потом, дернув, заставила её согнуться и, несмотря на попытки вырваться, обнюхала шею Кагоме. Чем дальше, тем больше кислый вид старухи сменялся недоумением. Девушка уже начала паниковать, когда Они резво отскочила от неё и, сгрудившись со своими товарками в одну белую, ощетинившуюся шпильками кучу, о чём-то зашушукала.

Во двор, как ядро из пушки, ворвался отлучившийся было Инуяша. При виде гостей он затормозил так резко, что подковки на каблуках искры из каменных плит выбили.

— Бабка Кимико?! Какого хрена ты здесь?! — выдал он.

Одна из спутниц старухи гневно обернулась к парню.

— Как ты смеешь так разговаривать с Верховной жрицей, полукровка?! — закричала она.

— А вас сюда никто не звал, ведьмы! — выплюнул парень.

— Нас Миога звал. Думали, сошел с ума старый хрыч, да только правда всё это! Ты что наделал, окаянный?! — и жрица Кимико, прежде чем парень нашел, что ответить, огрела его клюкой. — Ты же убил эту девочку!!!

***

Кимико и Инуяша орали друг на друга, спутницы жрицы активно участвовали, Кагоме пыталась добиться информации, почему её убили, работники ранчо и Облачные псы толпились в воротах.

— Я настаиваю, чтобы мы зашли в дом и выпили чаю! — голос госпожи Хигураши как ножом разрезал крик, стоящий во дворе.

***

Внутри дом был любопытной смесью интерьеров. Капитальные стены соседствовали с раздвижными перегородками, а вполне обычный стол, пододвинутый к платформе для сидения, позволил привычно и с комфортом разместиться за ним и Они на подушках, и людям на стульях. Инуяша остался стоять, нетерпеливо пристукивая ногой и скрестив руки на груди.

Чаепитие действительно несколько снизило градус напряжения и госпожа Хигураши, отставив чашку, спросила:

— Теперь не могли бы вы объяснить, почему мой зять убил мою дочь?

Жрица Кимико неохотно оторвалась от ароматного напитка, тяжело вздохнула и сгорбилась, опираясь подбородком на скрещенные руки. Её уши обвисли, но тон оставался едким:

— Потому что он болван. Зачем тебе понадобилось священную пещеру искать?! — напустилась она на Инуяшу.

— Да всё из-за вашего долбанного внучка! — взвился тот.

— Что? — не поняла Кагоме.

— Досточтимая Кимико является бабушкой по отцу лорду Сешемару и второй брак своей невестки приняла в штыки, — девушка даже не поняла откуда взялся Миога, невозмутимо попивающий чаёк рядом с ней.

— Лорд Сешемару денно и нощно печется о вас непутёвых, а вы, неблагодарные!!! — жрица ткнула клюкой в сторону заржавшего парня:

— Печётся?! Прям испекся весь, корочкой покрылся! От его печения у других припекает!

— Ладно, — внезапно успокоилась старуха. Её спутницы молчали, предоставив весь разговор вести ей самой, — Коли такие умные, то опишите пещеру. Давайте, давайте! — подбодрила она молодоженов.

Кагоме переглянулась с Инуяшей. По растерянному виду последнего девушка пришла к неутешительному выводу, что в голове у него так же пусто, как и у неё.

— Там… очень красиво, — выдавила она. Память о необыкновенном, прекрасном, восхитительном ускользала. Притом Кагоме отлично помнила все их с Инуяшей действия и разговоры.

— Вода! — вмешался парень. — Точно, там была вода! Вот хрень! — рассердился он. — Почему я ничегошеньки не помню?

Женщины-Они переглянулись и синхронно вздохнули.

— Потому что пещера та особенная. Священная! — как неразумному дитя пояснила сводному внуку очевидное Кимико. — Туда просто так не ездят, потому что просьбы к богам слишком дорого просителям обходятся!

Инуяша вдруг побледнел, пошатнулся и вцепился в край стола.

— Нет, — выдавил он. — Я не просил… Я ни о чём не просил! Я просто… просто… хотел, чтобы мы были вместе!!! — его заколотило.

Кагоме не поняла, что случилось. Она бросилась к Облачному псу, почти насильно усадила его на край помоста и начала легонько почесывать за ушами.

Жрица снова сморщилась. Девушка поняла, откуда ей знакома эта гримаса. От Сешемару, само собой. Тот точно так же поджимал губы, глядя на неё.

— Не верю я всё еще, что полукровке и человечихе место священное явлено было! — и манера выражаться одинаковая прорезалась! — Коли хотите знать, то расскажу я вам, что искали, да о чём просили Цуки-химе те, кто раньше туда приходил!

— Будьте добры, — попросила госпожа Хигураши. — Но прошу в дальнейшем воздержаться в этом доме от определений «человечиха» и «полукровка».

Кимико фыркнула на женщину негодующе, пожевала губами и начала говорить:

— Ты, небось, полу… внучек, — получилось это у неё с таким ехидством, что Инуяша дернулся, а Кагоме подумала, что не везет ему с бабушками, — в сказках про эту пещеру слышал да в легендах? Не врут, не врут они, — старуха дробно захихикала, — но и правды не говорят. Зачем детей на ночь глядя пугать? — ее голос изменился и заговорила она четко и отрывисто: — Пещеру Цуки-химе ищут те, кому податься больше некуда! Те, кому три пути осталось — забыть друг о друге, умереть вместе или на колени перед Богиней пасть, да молить её простить их за нарушение законов природных! Те, кому иначе вместе не быть никогда! Поняли или нет? — жрица дернула ушами.

До Кагоме начало доходить:

— Вы имеете в виду, что это…это… — девушка не знала, как переформулировать рассказ доктора Камидзу.

— Гляди-ка, не дура! Знает! — оскалила на неё единственный клык Кимико. — Точнехонько! Те, у кого в ином случае выродочек народиться может! Вот и ищут они заступничества Цуки-химе! Те, кто из них духом крепок, да влюблен по-настоящему, иногда пещеру и находят. Священной воды испивают, клятвы приносят, и Богиня в милости своей бесконечной делает так, что отныне могут они быть вместе!

— Вы подразумеваете, что под действием некой силы один или оба партнера изменяются, делая их союз социально приемлемым? — госпожа Хигураши в который раз продемонстрировала, что знает гораздо больше, чем считает нужным показывать.

— Если не помирают раньше! — жрица была безжалостна. — И скажите мне, — она снова пристукнула клюкой: — Вам это надо было?!

— О чём вообще идет речь? — тупо пробормотала Кагоме.

Мама улыбнулась ей немного натянуто:

— Милая, боюсь, что госпожа Кимико имеет в виду, что ты превратишься в Они.

***

Кагоме хихикнула. Раз. Другой. Засмеялась в голос. Икнула. Подавилась воздухом, не в силах остановиться. Слезы текли у неё по лицу. Всхлипы чередовались со взрывами хохота. Она даже не поняла, в какой момент оказалась на руках у Инуяши, и он начал укачивать её, пытаясь остановить истерику.

— Вы… вы с ума сошли?! — жалобно спросила девушка, когда снова смогла говорить.

— Не веришь? — жрица со своей свитой ковыляла к двери. — Ничего, еще поверишь! И благодарить кого — знаешь! — палка безжалостно ткнула в направлении Инуяши. — Нет, чтобы Верховному лорду покориться, так он скорей тебя погубит, чем шею согнет! Вот и расхлебывайте! — торжествующе выдала старуха.

— У меня что, отвалятся уши? — Кагоме хотела сказать это насмешливо, но из-за дрожи, начавшей её бить, вышло скорбно.

Инуяша стиснул её до боли. Девушка слышала, что из горла Облачного пса доносится скулеж, и хотела его ободрить, но тело не двигалось.

— Не думаю, что всё так плохо, госпожа Кагоме, — Миога, невозмутимо что-то дожевывая, встал из-за стола. — Мы не знаем, насколько вы изменитесь, но скорей всего, это будет не слишком кардинально. Как если бы у вас один из предков был Они.

— Квартеронка, — прошептал Инуяша.

Кажется, Кагоме после этого все же потеряла сознание, потому что словно сквозь вату слышала, как мама просит Инуяшу унести её, а еще слова Миоги:

— Важней, кем эта девочка станет, да, Кимико? Давненько в мире Они не было Девы Луны…

***

В себя Кагоме пришла, когда уже наступила ночь. Холодный ветер, прокравшись сквозь незакрытые ставни, коварно ущипнул девушку за пятку, вырывая из сна. Хигураши, поморщившись, открыла веки, с ходу наткнувшись на безумный взгляд склонившегося над ней Инуяши.

— Прекрати, — чуть невнятно потребовала она.

— Что?! — не своим, сиплым и сорванным голосом воскликнул парень, дергаясь.

Кагоме успокоилась, а вот Облачный пес накрутил себя до грани.

— У тебя вид такой, словно не котят бросили, а все кошки мира по твоей милости сдохли, — мрачновато пошутила девушка, с кряхтением садясь на кровати.

— Кагоме, я виноват! Всё из-за меня! — Инуяша шутку не принял. — Прости! Прости!! Прости!!!

— Перестань! Немедленно! — девушка охватила его лицо ладонями, может быть чуть сильней, чем ласково шлепнув по щекам, и вытерла большими пальцами мокрые дорожки на серой коже парня.

— Но… — попытался он возразить.

— Никаких «но»! — встряхнула его Кагоме. — Послушай, что я скажу! Внимательно!

Не разрывая хватки девушка заговорила:

— Я не верю во всю эту чушь, которую наговорила Кимико. Она недолюбливает тебя и всех людей, вот и отыгралась, запугав нас!

— Но…

— Это бред, ты понимаешь? Я стану Они?! — девушка фыркнула. — Большей ереси в жизни не слышала!

— Но мы же были в пещере! — сумел возразить Инуяша.

Кагоме стиснула ладони сильней, так что его губы сложились трубочкой, подумала, с какими удовольствием она бы целовала их сейчас вместо всего этого, и сказала:

— А я и не спорю. Это место… там действительно происходило что-то странное, — в памяти настойчиво тренькнула потерянная мысль, но девушке было не до неё: — Думаю, священная пещера вполне реальна… скорей всего, там находится минеральный источник. У вас ведь всё завязано на запахе, так? Значит, он меняет каким-то образом запах тех пар, о которых рассказывала старуха. Если это вообще не сказка! Ведь ни она, ни ты и никто не видел никого, кто бывал в пещере и… переделался? — Инуяша отвел взгляд и прижал уши. — Так я и думала! Инуяша, я не злюсь… посмотри на меня, пожалуйста!.. — парень выполнил просьбу. — Я просто отравилась… Нет, не начинай снова причитать! Умирать в ближайшее время я не собираюсь! У нас свадьба на следующей неделе! Я еще подвенчальное платье не примеряла и фату… Хотя… фату мне теперь уже нельзя, наверное…

— Почему? — спросил сбитый с толку сменой темы Инуяша.

— Но это ерунда, — мысли Кагоме скакали, приближаясь к главному: — Послушай, даже если… вдруг… то, что наговорили — правда, я не расстраиваюсь! Это же замечательно, если я стану чуть-чуть ближе к тебе! Пусть у меня отвалятся уши — другие вырастут! — она отпустила лицо Инуяши и потянула его к себе.

— Они не отвалятся, — Облачный пес сел рядом с девушкой.

— Тем более! Всё хорошо! Честно! Я рада! Жалко, правда, что у тебя все бабушки такие странные… — сознание Хигураши начало путаться. Она засыпала, но торопилась сказать самое главное: — Я люблю тебя!

— И я, — выдохнул Инуяша.

— Когда-нибудь ты сможешь это сказать, а я подожду! — улыбнулась Кагоме. — А теперь давай поспим.

Инуяша покраснел и часто задышал сквозь зубы:

— Это… Миога сказал, что нам нельзя это… это… пока ты не поправишься… тебе нельзя это… беременеть, значит… и лекарства лишние принимать тоже нельзя, вот!

Кагоме даже на минуточку спать расхотелось.

— Инуяша, — сказала она фирменным «ушеприжимательным» голосом, — я разве предложила тебе что-то неприличное делать? Я сказала «поспим», — и, не удержавшись, хихикнула, настолько у Облачного пса сделался смущенный вид.

***

День свадьбы приближался. Кагоме становилось то хуже, то лучше, поэтому было решено перенести праздник в домовую часовню. После венчания в первой половине дня, во второй было решено устроить «новоселье». Миога привез от Кимико лекарство — странно выглядящее, но по уверению зельевара, действенное и очень редкое. «Почти такое же редкое, как доброта древней карги» — объяснил девушке, что сама по себе свадьба у Они большим праздником не считается. Это дело сугубо семейное. А вот тот момент, когда молодые объявляют о том, что будут жить вместе, в идеале в собственном доме, празднуется пышно и с помпой. Слух о Кагоме-Деве Луны стал сенсацией не меньшей, чем золото Монтесумы, и выдался идеальный случай удовлетворить всеобщее любопытство.

***

— Значит, я буду главным блюдом на этом празднике сплетен? — мрачно спросила Кагоме, пока мама подгоняла на ней платье.

— Как и любая богатая и знатная невеста, — спокойно подтвердила госпожа Хигураши.

— Так что потерпишь! — стукнула клюкой старая жрица. Кагоме сама не поняла, как Кимико Ину-но-Тайшо сумела обосноваться в их доме. Сначала девушка возражала против её частых наездов, но старуха намеков не воспринимала, а открытый текст игнорировала, и все смирились. Даже Инуяша, пожав плечами, сказал:

— Ладно, вот Сешемару с севера вернется, она на него переключится и от нас отстанет.

— Думаешь? — с надеждой спросила девушка.

— Или мы просто сбежим! — пообещал парень.

Но пока Кимико была тут, и Кагоме даже начала примирятся с её ехидством и язвительностью. По крайней мере, старуха, в отличие от внука, ледышку не изображала и намеками не изъяснялась. Так что, когда прибыли Санго и Мироку, старуха, посверлив взглядом только-только наметившийся животик охотницы, во всеуслышание поздравила их с намечающейся двойней, вызвав приступ икоты у счастливого отца.

***

— Я рада, — Санго положила руку на живот. Они с Кагоме сидели в одном из садиков, окружающих дом. Охотница выглядела умиротворенной. В её жестах и походке появилась плавность и величавость. — А ты как? Это… правда? — но любопытство её не оставило.

— Хоть ты не начинай! — попросила Хигураши, откидываясь на спинку кресла. В статусе больной был один несомненный плюс — к организации праздника её никто не привлекал. — Все и так надоели, по сто раз на дню спрашивая, как я себя чувствую! Нормально!

— Хорошо, — согласилась подруга. — Но если тебе вдруг завтра станет плохо…

Кагоме отмахнулась:

— С тем же успехом плохо может стать тебе! Ой… — она прижала руку ко рту. — Прости, прости, прости!

— И ты не начинай! Я беременная, а не больная. А нас заперли тут… — Санго поморщившись, обвела взглядом увитые виноградом стены беседки.

— Как двух калек! — закончила за неё Кагоме. — Не знаешь, Сешемару не приехал?

— Нет, и боюсь, он к завтрашнему утру не успеет. Было несколько сильных ливней северней. Дороги размыло и пару мостов снесло, — в положении или нет, но Санго старалась владеть информацией. — Инуяша его пригласил?

— Его по разу все пригласили, включая меня, — призналась Кагоме. — Не хочу с ним враждовать. Но если он не прибудет, сильней всех расстроится его бабушка. Что-то она замышляет за нашей спиной! Узнать бы еще что…

— Сешемару и бабушка… — Санго усмехнулась. — Понимаю, что он на свет появился традиционным путем, но мне все кажется, что его маленького из айсберга достали! А уж бабушка!

***

Утром Великого лорда всё еще не было, но у Кагоме были другие заботы, чтобы переживать по этому поводу. Сердце её билось птичкой, пока дедушка вел её по проходу часовни навстречу Инуяше. Вид её мужа в черном костюме с белой рубашкой был настолько потрясающий, что добравшись до него, Хигураши первым делом шепнула:

— Вау! Ты такой красивый!

К белому и черному добавился малиновый и судорожно дергающиеся уши.

— Да ну, — придушенно прохрипел Инуяша, — это ты, значит… красивая…вот!

— Как раз под цвет зелененьких розочек на платье! — хихикнула не обольщавшаяся насчет своего внешнего вида Кагоме.

— Кхм! — откашлялся священник.

— Простите, отец Сано! — спохватилась девушка. — Мы готовы! — она улыбнулась Инуяше, который вспотел насквозь. Они словно поменялись ролями, потому что на этот раз спокойной оставалась Кагоме. Для неё нынешняя свадьба была скорей формальностью. Своё «да», если разобраться, она сказала намного раньше, чем даже в пещере Богини!

***

Луна сегодня напоминала полную чашу, щедро проливая милостивый свет на свой народ, собравшийся на праздник. Заодно перепадало и не столь многочисленным людям, которые поначалу чувствовали себя настороженно среди Они, но потом, согретые пламенем костров и крепкой выпивкой, расслабились и включились в гулянку.

Кагоме даже не могла быть уверена, что сможет в сплетении танцующих теней и пар разобрать, кто есть кто. Конечно, ей здорово мешала плотная вуаль, наброшенная на голову. Кимико запретила её поднимать, пока она не скажет. Девушка возмущалась, но теперь была благодарна. Под сенью ткани можно было, не стесняясь, отдуваться, вспотев в многочисленных слоях свадебного наряда Облачных псов, в который её оперативно переодела банда старой жрицы, морщиться от боли в отсиженных ногах и прикусывать губу, когда волна слабости накрывала в очередной раз. Инуяша словно чувствовал каждый её приступ, ободряюще сжимая пальцы одной руки. Другую обнюхивали по очереди гости. Хигураши уже со счета сбилась носам, утыкавшимся в её ладонь, но груда подарков с одной стороны от новобрачных росла, а другая куча, с ответными памятными дарами, уменьшалась.

Наконец Верховная жрица великой Праматери Цуки-химе стукнула посохом. Негромко, но музыка и разговоры оборвались в единый миг.

— Встаньте! — прошипели сзади.

Кагоме с помощью Инуяши неуклюже поднялась. Вуаль соскользнула. Все во дворе закричали, захлопали, заулюлюкали. Госпожа Хигураши вытерла слезы. Мироку с блаженным выражением на лице погладил Санго по попе, за что немедленно получил тычок. Шериф показал Инуяше большой палец. Шиппо и Кохаку, думая, что их шалости никто не замечает, бросили в костер петарду, чей вой и треск добавил шума.

— Леди Кагоме Хигураши, благословенная Луной, и Инуяша… Да будут они счастливы отныне и вовек! — закричала Кимико, и новый взрыв приветствий огласил двор.

— Можете уходить! — прошипел невидимый суфлер и молодые с облегчением удрали с праздника.

***

Опираясь на руку мужа — совсем-совсем мужа! — Кагоме ковыляла по коридору. Она настроилась просидеть снаружи добрую часть ночи и теперь удивлялась, что всё закончилось для них так быстро. Второй момент, который её смущал, это заминка Кимико после имени Инуяши в их оглашении. Такие заминки в речи, в поступках, в действиях сегодня возникали всю вторую половину дня, ровно с того момента, когда из человеческой юрисдикции они перешли в лапы бабушки Сешемару. Заметила девушка и взгляды, которыми обменивалась старуха с помощницами. Подоплеку всех этих манипуляций она не понимала и гораздо больше её занимало, не обиделся ли Инуяша на столь явное задвигание на вторые роли.

За этими размышлениями она не заметила, как они добрались до спальни. Облачный пес отступил и буркнул:

— Ну, я пойду?

— Куда?! — возмутилась Кагоме. — Ты что, собираешься сбежать в нашу первую… э-э-э-э… вторую… вторую-первую брачную ночь?!

— Но нам нельзя…

— Это не повод бросать меня в этом ворохе тряпок и шпилек! Я сама просто не разденусь! — девушка демонстративно попыталась выкрутиться из верхней накидки, что предсказуемо не удалось. — Послушай, — пошла она на попятную, — если тебе слишком сложно… эм… просто находиться со мной рядом, то иди, я позову кого-нибудь, чтобы мне помогли.

— Пхех!!! — Инуяша подхватил девушку на руки и пинком ноги распахнул дверь. — Ты как что ляпнешь!

Кагоме только взвизгнула, когда он уронил её на спальный помост, и забарахталась в гнезде пуховиков, одеял и покрывал, чувствуя, что тонет в них. Инуяша одним рывком спас её из плена, усаживая себе на колени.

— Целоваться нам не запрещали! — сказал он и тут же перешел к действиям.

***

Как хорошо было лежать в любимых объятьях, лаская смуглую кожу рук, баюкающих её. Бездумно вглядываться в окно и ловить краем уха отголоски вечеринки в их честь, а самой не шевелиться.

— А чем я пахну? — вдруг спросила Кагоме.

— М-м-м-м? — сонное сопение Инуяши прервалось. — Ты про что?

— Меня в последние дни все обнюхивают без конца, — пожаловалась девушка. — Мне просто интересно, чем я таким особо божественным пахну?

— Ты пахнешь собой, и это лучший запах в мире! — нос уткнулся за ухо Кагоме, а горячий язык зашерудил по шее. Девушка покрылась мурашками и подумала, что ей сдерживаться не проще, чем Инуяше.

— Я серьезно! — выдохнула она, когда поняла, что не дышит.

— И я, — Инуяша прервался. — Ну-у-у, если подумать… — он принюхался. Там, где прошелся его язык, захолодило. — Ты пахнешь чуть-чуть по-другому. Ты пахнешь… Луной!

— Э?! — Кагоме переместилась на другой бок, чтобы видеть лицо Инуяши, серьезное и сосредоточенное. — Это как?

— Я не могу объяснить, — замялся парень.

— Ну и ладно! — быстро сказала Кагоме. Она погладила складку между бровями Облачного пса и напрямик задала вопрос: — Ты расстроился из-за того, что Сешемару не приехал?

— Пхе, я бы очень удивился, если бы он прибыл, — равнодушно сказал Инуяша. Слишком равнодушно. Кагоме успела уже изучить своего мужа, но прежде чем она нашла слова утешения, он быстро сказал:

— Давай спать! Завтра будет день не легче, чем сегодня.

***

Поздно ночью, когда самые крепкие выпивохи утихомирились и даже луна начала выглядеть устало, скользя к горизонту, в ворота асьенды постучали. Взорвались лаем огромные белые собаки — подарок Горо, но тут же смолкли, когда вышедший Инуяша шикнул на них.

— Чего вскочила? Осталась бы в постели! — недовольно бросил парень кутающейся в одеяло и жмущейся к его боку Кагоме.

— А ты чего? Что больше некому дверь открыть? — парировала девушка. У неё было предчувствие и оно полностью подтвердилось, когда в свете фонарей пред ними предстал Сешемару.

***

Великий лорд выглядел потрепанным. Его одежды были запылены, а штаны, как и ноги его роскошного Облачного жеребца, покрыты грязью. Леди Изаей, сидящая на лошади рядом, смотрелась не лучше.

— Проходите, что ли, — пригласил их Инуяша. — Правда, всё уже закончилось.

Сешемару спешился и вдруг отвесил короткий церемонный поклон со словами:

— Я прошу прощения.

***

Одно ухо Инуяши встало торчком. А второе забавно свесилось на сторону, потом они поменялись местами.

— Чего? — не понял их владелец.

— Я опоздал, и всё прошло не так, как планировалось, — выпрямился Сешемару.

— Да нет, всё зашибись было и без тебя, — заявил Инуяша.

Тем временем Кагоме приветствовала леди Изаей:

— Здравствуйте! Может, все же зайдете?

— Приветствую вас, леди Кагоме, — улыбнулась Они.

— Не называйте меня так! — поморщилась девушка.

— Хорошо… Кагоме, — улыбнулась леди, — но и ты тогда называй меня просто Изайе. Надеюсь, мы подружимся!

— Хорошо, — Кагоме неуверенно покосилась на их мужей, которые падать друг другу в родственные объятья явно не собирались.

— Решение было принято единогласно, но Совет постановил, что огласить его должен я лично, учитывая наши с тобой отношения. Я не спорил. Кто я такой, чтобы спорить с богами! — легкий сарказм прорвался в тоне ёкая. — Но я опоздал на торжество. Меня это гнетет, — у Сешемару действительно сделался смущенный вид или это Кагоме почудилось в игре теней?

— Слушай, не морочь мне голову! — разозлился Инуяша. — Хочешь что сказать — говори! Иначе мы спать пойдем! — он обнял Кагоме.

— Очень удачно. Так и стойте, — велел лорд.

Одним движением он вынул из рукава небольшую баночку, откупорил, макнул в неё палец и мазнул им по скулам сначала Инуяше, а потом Кагоме.

— Это я должен был сделать сегодня перед всеми, — Сешемару сделал шаг назад и снова склонил голову. — Ину-но-Тайшо.

Рот Инуяши приоткрылся, а рука дернулась к лицу, да так и застыла в подвешенном состоянии. Ночью красная краска казалась черной на его побледневшем лице.

— Это… — выдавил из себя парень.

— Это именно то, о чём ты подумал! — кивнул Сешемару, отвернулся, прошептал себе под нос: — Если вообще подумал! — а вслух позвал: — Джакен!

— Уже бегу, мой господин!

Из темноты показался лягух. В одной руке он сжимал большую коробку, а другой волок за повод А-Уна.

— Вот! — он протянул свой груз Сешемару, который в свою очередь вручил его Инуяше.

Когда крышка была снята, младший Ину-но-Тайшо пролепетал:

— Это… — со словами у него в эту ночь был полный затык.

Сешемару вздохнул:

— Да, и это - то, что ты думаешь! — он приподнял широкий шелковый рукав белой куртки, демонстрируя вышитый трехсторонний узел, составленный из полудуг, в середине которого красовался цветок морозника.

— Это мон твоего отца. Отныне он твой. Ты теперь глава рода, — негромко сказал Сешемару.

— Поздравляю! Я сама вышивала! — озорно подмигнула Изайе.

— Может, всё-таки останетесь? — сумела выдавить Кагоме.

— Не вижу смысла! — отрезал Сешемару, усаживаясь в седло вислоухого мерина. — Нам надо привести себя в порядок, отдохнуть и вообще…

— Рин нас ждет, — пояснила леди.

Лорд нахмурил чело, но украдкой улыбнулся жене.

— Заезжайте на неделе, — бросил он свежеиспеченной чете Ину-но-Тайшо. — Нам еще земельные вопросы обсудить надо, — и двинулся прочь.

Джакен сунул Инуяше в руку повод жеребца и кинулся за господином.

— Э! Э! Э! — ожил Инуяша, сдерживая заплясавшего коня. — Что это?!

Сешемару оглянулся:

— Это Казе. Пусть хоть она полукровок не плодит!

— Вот козел! — прошептал Инуяша.

Из темноты донеслось:

— Облачный пес!

Эпилог

Далеко-далеко от асьенды, где юная пара застыла в воротах, пытаясь осмыслить произошедшее, среди безлюдных прерий высилась гора Хаккурей. Её очертания можно было угадать по черноте на фоне звездного неба. Облачные псы, забрав сокровища, замуровали входы, но если бы кому-нибудь пришло в голову побродить по мрачным коридорам бывшей цитадели Нараку, он подумал бы, что ветер всё же нашел себе лазейку, блуждая почти неуловимыми дуновениями в толще скал.

Вот он невидимыми пальцами пошевелил завядшие цветы, лежащие среди костей. Его печальный свист казался бесплотными словами.

Отцвели цветы,

Красоты их не вернуть —

В прошлом вся она…

Всколыхнулись густые завеси паутины, что оплели стены и потолок. Разбежались мелкие черные паучки, и в одном из углов, где саван тенет был особенно густ, внезапно вспыхнули во мраке два красных огонька…