Хороший командующий

Глава 1

Пролог

Военная вообще и стратегическая литература в частности, в общем, безвредна (то же относится и к настоящему циклу). Но изучать по ней стратегию не стоит. Стратегию следует изучать на войне, где она является одним из элементов быта.

Хороший командующий не должен обладать излишним воображением, только тогда он сможет видеть вещи такими, каковы они на самом деле. Очень важен для него приятный характер (Гм-гм… А характер вице-адмирала Бартона Миллса приятным могли назвать разве что с дюжину самых близких коллег и экипажи «водомерок» с девчонками – канмусками) и необходим профессиональный юмор. Обязательно – бесстрашие в обращении с высшим начальством.

Одного хорошего командующего я знал лично….

Апофеозом деяний Миллса стал один из его выходов вместе с двумя ударно-поисковыми группами канмусу на «водомерке»… Само по себе это было неординарным событием – не каждый комфлота выходит в Рейд. Но Миллс вышел; и как раз в тот момент, когда высокое начальство, штабные офицеры и комсостав HSV столпились в ходовой рубке, у матросика с сигнальной ракетницей дрогнули нервы… И недрогнувшей рукой вместо эффектной дуги в небо он запулил из своего «Вери» аккурат в полуоткрытое рубочное окно. Сигнальная ракета влетела точно в рубку и начала, отчаянно шипя и разбрызгивая ворохи красных искр, носиться по всему достаточно скромному помещению. Народ в панике кинулся кто куда - кэптэны и коммодоры, вспомнив курсантскую юность, сигали в окна и дверь с завидной прытью… Даже пара канмусу-связисток бочком-бочком начали отход по стеночкам. Рассказывавший Рэму эту историю австралийский коммандер, бывший тогда ещё лейтенантом, в лицах и с выражением повествовал, как он вместе с американским лейтенант-коммандером и каким-то французом проворно спрятался под штурманский столик, куда в обычном состоянии с трудом уместился бы даже один не самый корпулентный человек… Панике не поддался только Миллс. С невыразимым презрением посмотрев на мечущуюся по рубке ракету и также мечущихся морячков, он повернулся к ракете спиной, задрал левую ногу на манер писающего на фонарный столб бульдога и изрыгнул первую порцию чудовищной ругани. Коммандер уверял, что в этот момент содрогнулись сами небеса… На втором адмиральском залпе пристыженная ракета упала замертво на пресловутый столик, а в рубку начали возвращаться не менее пристыженные офицеры.

- С тех пор, – закончил эту историю коммандер, – я раз и навсегда уверился, что настоящие адмиралы умирают не в постели, а либо под вражеским огнём в бою… Либо захлебнувшись собственной руганью в адрес бестолкового начальства, придурков-подчинённых и этих салаг-Глубинных, которые даже потопить толком не умеют – именно в такой последовательности.

Глава 1

...Четвёртый Восточный был флот сложный – и по задачам, и по району контроля, и по личному составу. Сложный – но интересный, а в известном смысле и почётный. Собственно, именно с необходимости любой ценой удержать АНЗАК и Северный конвойный коридор – и появился Объединённый Флот в нынешнем его виде. Как-то незаметно для широкой публики, занятой совсем иными проблемами, никому не известный, аморфный «Клуб отставных адмиралов», которым уже нечем и некем было командовать, с непонятным подчинением, невразумительными полномочиями и крайне туманными задачами рос да рос… И вырос. Ну, что выросло – то выросло, обратно не вернёшь – и начали формироваться флоты, районы, командования… Появились Большой Тихоокеанский рубеж, Аляскинский конвойный коридор, Севморпуть, Командование Западных подходов, Карибские силы, Врата Гибралтара, Южный экспедиционный флот в Индийском океане… Но Второй Атлантический и Четвёртый Восточный флоты гордились почётным, хотя и неофициальным званием «флотов-основателей».

Но у Четвёртого Восточного была своя отличительная черта – его состав. На Атлантике девчонки были, как ни крути, но - дома. И это давало возможность пусть не идеально – но упорядочить формирование частей, их обучение и пополнение, создавать более-менее национальные формирования. В АНЗАК было по-другому. Да и само это название – АНЗАК пришло прямиком оттуда – из ТЕХ войн. Название региону подыскивали долго – а потом кто-то из австралийцев в шутку вспомнил предков, и все облегчённо вздохнули. И начали применять аббревиатуру официально, не расшифровывая – каждый думал, что хочет.

…Своих канмусу у АНЗАК было не просто мало – а очень мало. Но удерживать и континент и острова нужно было любой ценой. И тогда под оперативное командование ОФ начали передавать девчонок со всего света… Как и их командиров, технарей, врачей, связистов, снабженцев. Сначала пытались, как на Атлантике, формировать отряды и оперативные соединения преимущественно по национальностям – но девчонкам приходилось метаться по всем побережьям и между ними. Части постоянно воевали, несли потери, пополнялись, усиливались, перемешивались… А вместе с ними перемешивалась и их береговая свита. И начальство махнуло на всё рукой (благо хватало неотложных дел).

..Шесть лет назад командующим только что сформированным флотом был назначен тогда только произведённый в контр-адмиралы Бартон Миллс. Официально всё выглядело благопристойно: с одной стороны – нестарый ещё, энергичный и безусловно талантливый австралийский морской офицер. С другой – потомок, пусть и не прямой, знаменитого «Джеки» Фишера, великого визионера и отца "Дредноута", которого знали военные моряки всего мира… Злые языки, правда, поговаривали, что его сплавили Объединённому Флоту за совершенно несносный и несовременный характер – коммодор, наскоро произведённый в контр-адмиралы, словно вынырнул из века двадцатого.

…До этого Миллс уже два года (после того, как ещё в Войну Первой Волны Глубинные сожрали практически весь австралийский флот) работал с канмусу. Но в не понять каком качестве и в крайне сомнительных структурах. Потом период организационной импотенции закончился и снова появился Флот! И Миллс начал править и володеть, первым делом выкинув различных «политических капитанов» и сведя к минимуму гражданский контроль. Было несколько громких скандалов в парламенте, визжали СМИ и правозащитные активисты, Миллса вызывали «на ковёр» к премьерам и генерал-губернаторам – но теперь за ним стоял Объединённый Флот и Совбез ООН. Канберре и Веллигтону мягко намекнули, что у ОФ хватает проблем и без АНЗАК… «Осси» и «киви» вздохнули и взялись за ум. А Адмирал взялся за организационную работу: налаживать береговую инфраструктуру, разведку, связь, науку, тыловое обеспечение… А главное - переформировывал существующие и формировал новые оперативные соединения, группы, эскортные отряды, ОВРы (Охрана водного района) для всякой мелюзги… Налаживал взаимодействие с ближайшим соседом в Боронгане, где Ивагами тоже только разворачивался. И буквально выбивал из Курэ новых канмусу.

На память Бартон Миллс не жаловался. А потому, изучив личные дела своих канмусу вдоль и поперёк, знал их почти наизусть. И мало того – уже в самом начале карьеры комфлота лично познакомился с теми девчонками, с которыми до того не встречался. И с каждой вновь прибывшей из УЦ или переведённой с других флотов знакомился тоже лично. Сначала беседуя тет-а-тет, а потом в присутствие начштаба, зама и старшего Монитора – тогда это название тоже только приживалось. А потом также лично занялся перераспределением канмусу между частями, начхав на национальность и даже на личные дела. Руководствовался при этом какими-то своими соображениями - и почти никогда не ошибался. И даже когда ошибался – прошедшие его школу канмусу быстро эти ошибки исправляли… Впрочем, подчинённых из обычных людей он тоже знал практически всех, особенно командиров и специалистов высшего, старшего и среднего звена. И подбирал их тоже лично, далеко не всегда соглашаясь с кандидатами из Курэ и устраивая периодически грандиозные скандалы, немедля обраставшие пикантными подробностями, слухами и откровенными небылицами. На младших командиров и рядовых памяти хватало не всегда, но под рукой были планшет и пара порученцев - поэтому Миллс с уверенностью обращался даже к простым матросикам по имени… И с явным удовольствием и особым шиком демонстрировал «фокус премьера»… Когда-то в Европе и в Штатах король ли, президент или премьер считали своей обязанностью после поездки на поезде лично пожать руку машинисту и всей паровозной бригаде. Миллс проделывал тот же трюк после каждого плавания – на штабном ли катере или на «водомерке»…

И тогда же, в самом начале Флота, у Миллса состоялся памятный разговор со своим начштаба, Смит-Дорриенсом, недавно прилетевшим из метрополии, пусть и бывшей:

- У меня две родины, Арчибальд. Первая – Англия, где служил и прославился мой пра… Но Англию, хвала небесам, сейчас есть кому защищать. И Австралия – защищать её выпало мне… нет, всем нам. А мы будем драться за неё – слышите, Арчибальд? Драться ногами, зубами, ногтями - до остервенения, до сумасшествия, до того, что нас всех перевяжет международная морская пехота!

Чудный был типаж – Смит-Дорриенс. Тоже словно вынырнувший откуда-то из времён Каннингэма и Соммервилла… Высокий – под два метра, сухой, с лицом, смолоду изборождённым волевыми морщинами... и с аккуратными рыжими усиками над верхней губой. Сядет , бывало, в кресло, вытянет длинные тощие ноги и попыхивает трубкой с ароматным данхилловским «Роял Яхт». И слушает излияния шефа, изредка вставляя словечко-другое… А если заговорит – то здесь и деловитость профессионала, и горькая нотка, и тот самый английский юмор, что нынче сошёл на нет...

- Я буду драться именно так, сэр! За АНЗАК – и за свой Остров…

- И ещё, Арчи… Мы не можем и не должны относиться к нашим девочкам как к детям… Особенно как к своим детям – идёт Война, будь она трижды проклята, и они – солдаты на этой безумной войне. А мы посылаем их в бой – на то мы и командиры, на то нас и учили, и готовили, за то нам и платят – посылать других на смерть… Но я требую – не от вас, вас-то я уже успел немного понять – я требую от всего Флота и нарушителей буду гнать без всякой пощады... Чтобы никто не смел относиться к канмусу лишь как к каким-то киборгам с кораблём за спиной. Они прежде всего люди, Арчи. Молоденькие девушки – или ещё совсем девчонки; и у каждой – своя жизнь, история, семья, свои радости и горести… Никто из них не думал, и не хотел, и не должен был стать боевым кораблём – но стали. Мы все молили небеса о чуде – и оно пришло… Это - наша последняя надежда, Арчи. И если мы не можем воевать ВМЕСТО них – то мы должны сделать всё, чтобы эти девочки победили и вернулись домой живыми…

- Вы верите в нашу победу, сэр?

- А иначе всё это бессмысленно, Арчи. Всё это – лишь трепыхания… Одно чудо сотворило канмусу, Дев Флота; так почему не быть другому чуду, а? Что там бишь говорит о чудесах нынешняя наука?

…Этот разговор неведомыми путями стал известен всему Флоту – и канмусу. И немыслимое ещё лет пять назад сборище Дев Флота, разноязыкое и разноплемённое, из доброй дюжины стран – до русских подлодок включительно – стало Четвёртым Восточным. И Флот начал воевать – лихо, со злым азартом, с нужной каплей весёлого сумасшествия… Традиции были заложены, а традиции – великая вещь! Война шла, канмусу погибали, уходили в Глубину, на излечение, на другие флоты, приходили новенькие – но традиции блюлись нерушимо. И одной из этих традиций стало направление на Четвёртый Восточный канмусу, скажем так… проблемных.

Глава 2

… Девчонки Четвёртого Восточного любили своего Адмирала. И Бартон Миллс того заслуживал. По странному капризу природы, – или по наущению тех самых Высших сил, – он пошёл в своего уже далёкого предка. Пошёл острым умом, огромной работоспособностью, буквально дьявольской энергией, бычьей настойчивостью, отсутствием всякого страха перед любым руководством и любовью к подковёрным интригам. Но девчонки любили его не за это, а за бесстрашие, отличное чувство юмора, то самое, редко ныне встречающееся обаяние «офицера и джентльмена», а главное, – за то, что он относился к ним совершенно серьёзно. Серьёзно и как к молодым красивым отроковицам и девушкам разных наций, и как к наследницам боевых кораблей, – тех, что маячили у каждой из этих девушек где-то за спиной… Не щурясь снисходительно, не сухо цедя сквозь зубы, не заискивая перед Силой, не казённо отрабатывая рекомендации Корпуса Мониторинга, – а так, как Адмирал относится к своим кораблям. Среди моряков, особенно немолодых, особенно адмиралов, – это не всегда встретишь и сейчас, а уж в те годы, когда Объединённый Флот только создавался, – такие были наперечёт.

Именно там и тогда Миллс обрёл своё призвание и своё место. Он не делал разницы между своими подчинёнными, – обычными моряками и канмусу. В одинаковых выражениях (а выражения Бартон не выбирал) он и хвалил, и разносил и тех, и других, – разве что чуть больше щадил девчонок. Но уж зато на отдыхе… Джеки Фишер резал правду-матку в глаза королям и премьерам; недаром старый морской волк так близко сошёлся с молодым Черчиллем. Но и плясать был горазд, и в шестьдесят шокируя и восхищая молодых принцесс и великих княжон на балах своей неутомимостью в танцах и морскими выражениями без всякого стеснения… И его потомок не посрамил предка – по всему Четвёртому Восточному гуляла легенда об адмиральской руке. Как в самом начале, когда всё ещё только формировалось, и люди позабыли, что такое толком есть и спать, – Миллс, тогда ещё даже не адмирал, а однозвёздный коммодор Королевского Австралийского флота, поздравлял одну из первых канмусу в тех краях, – англичанку Джейн Остин, наследницу крейсера «Эксетер». Поздравлял чуть ли не с первым удачным боем и вошёл в раж, – под конец расцеловал Джейн в обе щёки, а потом с напутствием:

- Молодец, девочка, так держать! – легонько шлёпнул Джейн по туго обтянутой «бермудами» заднице. При большом скоплении народа… Утром Джейн появилась на улице в тех же шортах, – и все ахнули! На попе, аккурат на том месте, по которому её похлопала начальственная длань, красовалась термонаклейка - растопыренная мужская пятерня немалых размеров и надпись полукругом:

«Рука Бога!»

Сейчас Джейн, битая-перебитая, неоднократно (и серьёзно) раненая, служила уже на Атлантике, заместителем командира крейсерско-миноносной группы. И когда позволяла погода, являлась на торжественные церемонии по табельным дням в тех самых латанных-перелатанных «бермудах» с той самой наклейкой…

Неудивительно, что девчонки любили своего Адмирала, – и тайно, и явно, и отнюдь не платонически. Вернее, – половина была влюблена, а вторая половина ужасно завидовала первой… При этом Миллс совсем не стеснялся различных жестов, поздравляя сразу после боя, прямо у пирса, отличившихся в боях Дев Флота. В результате периодически Управление военной полиции Брисбена и Специальная военно-морская прокуратура ОФ разбирались с очередной анонимкой. Обвинявшей Миллса в намерениях и действиях развратного характера по отношению к канмусу. Причём намерения и действия описывались столь красочно и с такими леденящими душу подробностями, что начинали заикаться даже видавшие виды полицейские, дознаватели и прокуроры… Очередная проверка, разумеется, ничего не подтверждала, и анонимка перекочёвывала к адмиралу. Миллс завёл для них специальную папку и частенько по вечерам, в качества отдыха от адмиральских забот, хмыкая, посмеиваясь, одобрительно кивая и чмокая губами, перечитывал эти любовные послания, выделяя наиболее пикантные сцены красным маркером. А затем, на очередной штабной попойке с участием комсостава «водомерок» (попойки проходили под скромным псевдонимом «мероприятий по психологической разгрузке») громко и с выражением зачитывал выделенные отрывки.

Однажды на таком мероприятии некий молодой лейтенант, из породы идеалистов, не успевший ещё отойти от довоенных священных принципов толерантности и мультикультурализма, совершенно серьёзно спросил Миллса: - Что он собирается делать с этими отрывками?

И адмирал также на полном серьёзе ответил, что когда кончится Война и он уйдёт в отставку, то по крайней мере сможет подрабатывать сочинением сценариев для второсортных немецких порнофильмов…

Об этих словах пронюхала пресса, и остатки носителей либеральной идеи подняли скандал, надеясь напакостить и Миллсу, и Флоту вообще. Но тут стеной встали и соседи-адмиралы, и очень серьёзные дяди из СовБеза. Бартону Миллсу отпустили все грехи, минувшие, нынешние и будущие, за три слова:

- Когда кончится война…

Не «Если», - но «Когда»!

Либеральным СМИ основательно прищемили хвост. А Миллс поступил просто - вызвал к себе командиров краснофуражечников и маринеров, охранявших объекты Четвёртого Восточного в Австралии, Новой Зеландии и окрестностях. И в присутствие скромно помалкивавших чинов из Сил ООН по поддержанию мира и стабильности вручил каждому самолично составленный список особо «отличившихся» СМИ и персонально некоторых журнашлюх. С напутствием гнать каждого из этого списка, – поодиночке и скопом, – в три шеи из поля зрения. При этом адмирал, в общем вполне ладивший с «гиенами пера и шакалами ротационных машин», заметил:

- Эти кретины вылили грязь на меня и Флот, – но и мне, и Флоту на это по... плевать! (на деле выражение было куда сильнее и нецензурнее). Но они посмели задеть НАШИХ девчонок, – а вот этого я не прощаю никому!

***

... - Мисс Сонкевич, Вас я попрошу озаботиться соответствующим медико-биологическим и психологическим обеспечением нашего пополнения. Насколько я понял, – девочки будут… мнэ-э-э… брыкаться.

Начальник медслужбы Четвёртого Восточного, красивая, седеющая шатенка в лёгком форменном белом, воспроизвела знаменитый жест Шэрон Стоун, – но гораздо изящнее. Кто-то из завороженно смотревших офицеров шумно сглотнул. Миллс усмехнулся. Коммодор тоже чуть заметно улыбнулась, и с несильным, но всё же заметным акцентом, ответила, не вставая, но как-то словно выпрямившись:

- Да, сэр! Постараемся справиться….

… - Д.Ю., и вот нужен был этот цирк?

- Адмирал, мужикам надо было слегка встряхнуться, прийти в себя. Да и мне тоже… Насколько я понимаю, в этой Восемнадцатой скандинавской, – натуральные малолетние валькирии и оторвы в одном флаконе. Сочетание крайне опасное, да ещё до странности везучее… Так что пусть парни посмотрят на мои трусики.

Генерал-майор медицинской службы ВМС России, коммодор Объединённого Флота, начальник Медуправления Четвёртого Восточного Дарья Юрьевна Сонкевич внешностью пошла в свою далёкую уже польско-литовскую родню, а характером и неуёмной тягой к новому, – в отца. Известного врача экстремальной медицины, путешественника и кинопутешественника. Этакий стальной стержень в сногсшибательном обрамлении… Опытнейший врач-кардиолог, она прошла годы Войны, тонула, горела, взрывалась, – и лечила, изучала, организовывала, командовала… Между делом написала несколько статей с совершенно невозможными названиями, несколько инструкций и наставлений и монографию о боевых повреждениях канмусу самого устрашающего вида. В Брисбене она служила третий год и зарекомендовала себя не только как первоклассный специалист и организатор, – но и как прекрасный собеседник… и просто красивая женщина. По Четвёртому Восточному даже ходили сплетни о её романе с вице-адмиралом. Миллс в ответ на это только многозначительно улыбался, а Дарья Юрьевна как-то на одном из «пати» в Штабе заметила, что лет двадцать назад Бартон утром вряд ли ушёл от неё, - вот уполз бы, да и то без гарантий…

Кстати, выпить Д.Ю. не то чтобы любила – но умела, и как любой врач, и с юности запомнив рассказы отца. Тот как-то рассказал ей эпизод из воспоминаний Крылова (академика), как он после Гражданской войны чуть ли не с первой советской делегацией поехал в Англию восстанавливать порушенные связи. В поисках судов для перевозки шведских паровозов судьба занесла его к главному строителю флота Его Величества Юстасу д`Эйнкорту… И первый же вопрос маститого корабела прозвучал буквально так:

- Кто вы? Корабельные инженеры? А что вы пьёте, корабельные инженеры?

На что Крылов, не моргнув глазом, отвечал:

- Пьём всё, кроме керосина и воды! В крайнем случае – керосин.

И контракт был подписан.

С Миллсом, его замами и начальниками Управлений штаба Флота медицина жила дружно, хотя в обиду себя не давала, – как, впрочем, и её визави. Кстати, именно вице-адмирал, за полной невозможностью для европейцев, а особенно японцев, выговорить членораздельно её имя-отчество, пустил в ход это сокращение – D.Yu. Сонкевич не возражала, так что нынче её и в глаза, и за глаза так и звали – и на Четвёртом Восточном, и у соседей в Боронгане, и в Куре, и даже свои… У себя в конторе Д.Ю. устраивала феерические оперативки, особенно если вожжа попадала под хвост ей или её заму из Корпуса Мониторинга фрегаттен-капитану Эвелине фон Путткамер… Офицеры помладше из других управлений её побаивались, свои врачи боготворили. Девчонки её любили – и особенно за то, что изредка, но – можно было прийти и поплакаться, уткнувшись мордочкой в красивую и подтянутую ещё грудь. Чего не от каждого Монитора дождёшься!

Глава 3

ИНТЕРМЕДИЯ

Утренний селектор Комфлота выслушивал в одиночку. И почти не вмешивался: на то есть НШ, зам, порученцы… И потом, к восьми утра начальники Управлений и отделов, командиры частей сидели по своим кабинетам (если были не в рейде) и готовили ночную сводку к докладу. Учитывая, что по древнему, но вечно молодому закону всякие пакости происходили именно ночью. Но на вечерний селектор весь цвет Четвёртого Восточного собирался в кабинете у Адмирала. Докладывали замы, помы и полевые командиры, а Миллс со товарищи внимательно слушали… Состав был определён давно и незыблемо: сам Миллс, НШ, зам, разведка, начопер, главный научник, безопасник, медицина, связь, тыл... Ну а после селектора, если не случалось ЧП (и такое бывало), просто сидели. Разговаривали, обсуждали, спорили… Иногда громы и молнии метал Миллс, – но почти всегда кто-то рассказывал какую-нибудь байку из ТОЙ жизни или свежий слушок из жизни ЭТОЙ. Всё это были люди уже немолодые, много пережившие, много повидавшие, воюющие не первый и не второй год, – а кто-то повоевал ещё до ЭТОЙ войны.

Вот так незадолго до переподчинения Восемнадцатой скандинавской сводной Четвёртому Восточному флоту, – но слух об этом уже прошёл, – и завязался после вечернего селектора разговор из тех, что называются пророческими. Начал его, как ни странно, главный научник Флота, доктор технических наук из Южно-Лондонского технологического, Мортимер Б. Стрейнжлав.

- Послушайте, шеф, а вы не пробовали перетащить к себе «Неваду»? Ну ту отмороженную американку из Боронгана? (И начальнику разведотдела) Не морщитесь, Фрэнк, у каждого из нас свой имидж!

- «Невада» Симмс?... Видите ли, Мортимер, года три назад я имел с ней беседу. Долгую и не очень приятную… И отказался ходатайствовать о её переводе в наш Флот; Ивагами до сих пор поминает мне этот отказ, хотя формально всё вполне законно.

- Но почему, сэр? Мне кажется, эта задачка как раз для вас?

- Потому что у меня за спиной люди, Мортимер. У меня и Четвёртого Восточного за спиной – тридцать миллионов ни в чём неповинных душ, которых никто не ждёт. У меня за спиной хлеб, мясо, шерсть… и половина таблицы Менделеева. И пока мы здесь, – всё это с потерями, за большие деньги, но идёт в половину Азии. У нас останавливается поток эвакуируемых с архипелагов… Вы никогда не встречали эти конвои, Мортимер? Сходите, посмотрите… Мы отладили машину управления человеческим горем.

- И?

- У нас тут много девочек, Мортимер. Есть проблемные девочки, – как и все мы. Есть ОЧЕНЬ проблемные девочки, – поспрашивайте на досуге Д.Ю. и Эвелину… и командиров в штабе. У кого-то из них проблемы вот здесь:

Адмиральский палец легонько постукивает по лбу;

– У кого-то – вот здесь;

А теперь тот же палец буравит форменную рубашку в районе сердца.

- Я… мы можем вправлять мозги. И у нас иногда получается привести в меридиан сердце. Но у Джейн разбита душа, Мортимер. Знаете – как стекло: треснуло – и лишь осколки разлетелись… А я не умею чинить души, Мортимер… или собирать их. Если бы тогда, при нашем разговоре, уже были Д.Ю. и Эвелина, – может быть… - и вопросительный взгляд на Сонкевич.

Д.Ю. задумчиво-отрицательно качает головой:

- Вряд ли. Мне иногда кажется, что и Боронган, и Флот для неё, – лишь зал ожидания… или пересадочная станция. И куда лежит её путь – мне даже страшно представить.

- И поэтому я боюсь её, Мортимер. И Ивагами боится. И все, кто её окружает, – тоже опасаются. Мы всего лишь люди, Мортимер. И наше дело, – командовать и управляться с теми, кто остались людьми….

***

Но катит Колесо Судьбы по Дороге Жизни. И когда-то у Миллса состоится ещё один разговор с Джейн Симмс, канмусу линкора ВВ-36 «Невада»:

- Тогда я был неправ, признаю. И приношу свои извинения. И теперь Я предлагаю тебе перевод в мой… в наш Флот. Не торопись с ответом, подумай. Ты ведь знаешь и можешь представить НАШИ перспективы сейчас, после контакта со Странной Стаей… И это только начало!

- Спасибо, сэр! Я действительно благодарна вам, – и за извинения, и за предложение. Услышать такое от ВАС дорогого стоит! И всё же я отвечу – НЕТ! И вы наверняка догадываетесь – почему… Вице-адмирал Ивагами удерживать меня не стал; не станете удерживать и вы. Ведь у их Флагмана мне уже ничто не напомнит о прошлом! Пообещать твёрдо я могу лишь одно: мы обязательно будем и воевать и работать вместе. Рядом. Хотя… - и Джейн вдруг неожиданно и озорно (такой её не видели уже очень давно!) улыбается, – Возможно, мне удастся поработать ПОД вами, сэр! По слухам, вы, как и ваш предок, обожаете импровизации?

ГЛАВА 3

- Вот, Арчи, полюбуйтесь! Да что там, в Курэ, всерьёз решили, что у нас исправительное заведение для несовершеннолетних правонарушител…ь..ниц?

- Позвольте взглянуть, сэр? Гм-м… Восемнадцатая скандинавская сводная? Но это даже не смешно!

- Вот именно. Поэтому мне прислали это… этот приказ дважды. Хорошо ещё, что вместе с приказом и списком личного состава прислали копии личных дел, ну и ещё кое-какие выкладки штабных умников. Я вам уже всё перекинул, – почитайте на досуге. Ну и… разошлите там всем Командорам и будем собирать совещание. Чёрт знает что!

- Слушаюсь, сэр! Разрешите идти?

- Идите уже, Арчи! И вот что… Перед совещанием давайте-ка посидим вдвоём. У меня нехорошее предчувствие, Арчи, а своим предчувствиям я привык, как вы знаете, доверять…

Некоторое время спустя:

- Совещание назначено на завтра, на 10-00, сэр. Как раз после селектора и оперативки. Все Командоры в курсе и будут присутствовать. Вот только кэптен фон Путткаммер, сэр… Она срочно вылетела в Сидней.

- И я командую этим балаганом?! Флот!!! Это не Флот, а плавучий борд… плавучее увеселительное заведение! Там эти подводные Джульетты кого-то опять не поделили, чуть не разломав блокшив… Детский сад! И от коммодора Гудиноффа я толком ничего добиться не могу. Ох уж эта загадочная русская душа! Ему, видите ли, самому должно разобраться в случившемся, поскольку эти одуревшие от Войны и гормонов малолетки находятся в его непосредственном подчинении! А пока он разбираться будет, эти девчонки полбазы разнесут и предмет своей страсти на полгода в госпиталь уложат… В лучшем случае. Вот пусть Эвелина там во всём разберётся и накажет кого попало, - небось все Blitzkrieg вспомнят. А коммодору ещё и я лично перцу подсыплю! А ей потом сама Д.Ю. всё совещание в красках распишет. Включая то, что мы сами не заметили или упустили… Да, и как мы говорили, давайте после вечернего селектора посидим. Остальных разгоните сами, придумайте что-нибудь… Кроме Ридда. Тащите-ка его сюда

- Но, сэр, вы же знаете все эти его отговорки,- как у итальянца, право!

- Арчи, я уже как-то говорил, и повторю вновь: как зам по общим вопросам Ридд меня устраивает. Меня не устраивает то, что он как огня боится какой-либо ответственности выше своего шестка. И причина этого, – он никак не может определиться, как надо воспринимать эту Войну вообще и наших девочек в частности. Вот вы всё правильно воспринимаете; и Командоры наши тоже правильно, да и большинство из тех, кто ниже уровнями. Такой уж у нас Флот, Арчибальд. А Кевин всё найти своё место в этой Войне не может… Вот он и сидит в своей норе вроде вомбата. Отгородился от мира Уставами и наставлениями и выполняет приказы от и до, – и носа наружу не высунет. Позиция хорошая, уютная и надёжная. Только когда-то жизнь крепко ударит и позиция его затрещит и развалится. Но лучше, чтобы это случилось сейчас.

Смит-Дорриенс откидывается в кресле, не торопясь раскуривает трубку, морщит лоб… Думает.

- Похоже, здесь вы правы, сэр. Я к нему тоже приглядываюсь… и пришёл к таким же примерно выводам. И вы намерены…

- И я намерен форсировать ситуацию. Даже хорошо, что нам всё же впихнули этих валькирий… Вы ведь читали позавчера общефлотскую аналитическую сводку?

- Да, сэр. И она мне не понравилась.

- А правда вообще редко кому нравится, Арчи. Ведь вы мне про эту сводку и не заикнулись! И остальные флоты и районы помалкивают, – и в Сети, и по обычной связи… даже по ЗАС. Переваривают… Но я вам вот что скажу: по этой самой сводке либо мы ещё потрепыхаемся лет пять-семь, максимум, – десять, и благополучно окуклимся каждый у себя на островке. У многих, - если останется кому окукливаться. Либо, – об этом не говорится, но подразумевается, – сработает та самая стратегия чуда. Причём никто не знает, когда… Fifty-fifty, Арчи. Так вот, когда это чудо случится, Кевин как мой зам должен быть готов принять хоть какое-то решение. Плохое, хорошее, – но хоть какое-то… Вот пусть и потренируется. Посмотрит, как с такими оторвами управляться надо… И ещё одно, но сугубо между нами. Вы же знаете, что у Кевина есть… скажем так, своя рука в «Торговом доме Австралия». И не на последних ролях. Отдам ему должное: обращается он к этой своей руке совсем нечасто. Но сдаётся мне, что настанет момент, - и эта рука нам очень здорово пригодится. Так вот, при любых, - ЛЮБЫХ, Арчи, - обстоятельствах Ридд должен быть готовым к этой руке обратиться. И использовать возможности и влияние ТДА в правильном направлении.

- А мы с этими девицами управимся, сэр?

- Непременно, Арчи! – бодро громыхнул Миллс - И у вас будет не последняя роль…

Глава 4. Укрощение строптивых. (ч.1)

- Да, сэр, у нас получилось, признаюсь. Но буду откровенен, – до самого конца не верилось, что всё пройдёт так гладко!

- Вот поэтому вы, – коммодор и мой начштаба, а я, – вице-адмирал и командующий Четвёртым Восточным. Вы сомневались до конца, а я не сомневался с самого начала! Ну, не обижайтесь, Арчибальд, вы действительно отличный начштаба и моя тень… Когда эта история выйдет на публику, мы с вами оба будем стоять на высшей ступени, увенчанные лаврами укротителей Восемнадцатой скандинавской.

- Вы думаете, выйдет?

- Ну разумеется; уж больно белыми нитками там всё шито. Я думаю, что и Фрэнк, и Ходжсон, и Д.Ю. (а значит и Эвелина), и Донован со своими безопасниками всё просекли. Остальных это прямо не касается, поэтому они в эту кашу и не лезут.

- А Ридд?

- А Кевин сейчас думает, что ему выгоднее: просёк он или не просёк. И как ему дальше себя с этими девицами вести. Ничего, пусть подумает, ему полезно. Вообще, честно сказать, тут больше зависело от Глубинных. Если бы они не появились, пришлось бы разыгрывать План «Би». Конечно, тоже сошло бы, но не так убедительно… Ну наорал бы я на них, нашёл бы повод; вы бы поддакнули, – ну и получились бы обычные вояки-самодуры. Или ждали бы, пока здесь заварушка не случится, но это, – потеря темпа и позиции, и пришлось бы импровизировать. А так всё прошло как по маслу. Главное, – свои роли отыграли Оуден и его Монитор с «Юмы». Этот, как его, Макс.… Хотя оба были не в курсе всей затеи. Вот тут я переживал…

- А канмусу, сэр? Думаете, девушки ни о чём не догадались?

- Очень может быть, что и догадались, – легко согласился Миллс. – Уж эта их командирша с совершенно непроизносимой фамилией наверняка. Она девочка отчаянная, очень везучая и умненькая. Ну только теперь-то что – ходить и дуться на весь свет, что их «сделали»? Это вряд ли, не те натуры. Вот пусть под руководством Ридда кораблики шкрябают. И корабликам польза, и они с Риддом немного притрутся… Потому что, – и комфлота значительно поднял вверх указательный палец, - совместный труд для моей пользы – он объединяет!

За годы службы начштабом в Четвёртом Восточном Арчибальд Смит-Дорриенс привык ко всему. Поэтому он только спросил:

- А это откуда, сэр?

-А это вы у Д.Ю. спросите. Она вам всё в лицах изобразит!

***

«Глазами» Четвёртого Восточного были два патрульных авиакрыла, – четвёртое и пятое. Восточную Австралию прикрывало четвёртое крыло коммодора Роберта Мюллера, – сборная, но дружная солянка из австралийцев, американцев, японцев, русских и даже пары китайских экипажей. И вспомогательная эскадрилья особого назначения «Брисбен», - наёмники на контракте. Штаб и тылы крыла располагались здесь же, в Брисбене, и Мюллер не вылезал от разведчиков и оперативников. А экипажи с машинами были раскиданы по всему восточному побережью Австралии и по всей Новой Зеландии, где работала отдельная эскадрилья. Там же, на небольших оперативных площадках, сидели и передовые команды технарей и снабженцев.

Штаб пятого крыла Эдди Рикенбакера находился в Перте, рядом с ВКП Флота. Командовал и распоряжался там и во всей Западной Австралии первый зам Миллса, американский контр-адмирал Ричард О`Хэннон. Труба, конечно, пониже и дым пожиже, ну так у Миллса весь восток Австралии с самыми крупными городами, и Новая Зеландия, и Тасмания… На Запад Миллс выбирался на два–три дня в месяц на личной адмиральской » Цессне Ситейшн». Но Ричард был мужик тёртый, командовал «Авраамом Линкольном» до самого его последнего дня, и как-то ладил и с пёстрой компанией канмусу, и с не менее пёстрым сборищем флотских на побережье… Обычно же им с Миллсом вполне хватало трансавстралийской оптико-волоконной линии связи.

Первыми эту Стаю накануне вечером засекли две канмусу с патрульного австралийского «Ориона». Звено слегка модифицированных Р-3С базировалось на аэродроме RAAF в Эмберли, километрах в пятидесяти юго-западнее Брисбена и контролировало подступы к Восточной Австралии. А на этом борту вместе с экипажем уже года три летали две американские канмуски, наследницы «Длинных, медленно двигающихся мишеней», - десантных LST. Десантировать им было некого, вот они и парили в небесах в качестве системы дальнего обнаружения… Засекли Стаю в море Фиджи, милях в трёхстах от восточного побережья и сразу дали сигнал «киви» и Брисбену. И болтались ещё почти час, пока не стало ясно – стая тридцатиузловым ходом идёт на Австралию. Уже при звёздах, во тьме южной ночи, австралийцев сменил китайский «Харбин», тоже с американскими «десантницами». И завис над Стаей. А «Орион» ушёл дальше, на Веллингтон, на Инверкаргилл…

Китайско-американский симбиоз кружил над Тасмановым морем всю ночь. Стая металась у рифов хребта Лорд-Хау, словно сомневаясь, – а стоит ли идти к Большой Тверди? Но к рассвету стало ясно, – идут к материку, нацеливаясь куда-то между Брисбеном и Сиднеем. То ли надеялись перехватить зазевавшихся рыбаков или каботажников, то ли рассчитывали подзакусить чем-нибудь из берегового, недожранного или вновь отстроенного… Девчонки сошлись на том, что Стая небольшая, голов тридцать-сорок, ничего особо страшного нет. Во главе скорее всего Они, по почерку, – из молодых, да ранних. Но назад ей теперь ходу нет, Океан таких, – вперёд-назад, – не любит. А милях в ста от побережья, уже при солнце, «Харбин», откуда всю ночь шла информация, сменили два поплавковых «Оттера» контрактников (скромно именовавших себя волонтёрами). И тоже с канмусками на борту, правда, для разнообразия одна была англичанкой. Эти летали уже в зоне М-фактора и рисковали получить снаряд в двигатель, а данные наблюдения отстукивали древним ключом. Но зато надёжно!

По всему побережью, от Брисбена до Сиднея, объявили «красную» тревогу. Из Брисбена на HSV начали выдвигаться две ударно-поисковые группы, из Сиднея, – крейсерско-миноносная группа и отряд подлодок. Малолетки - 12-13 лет, - из ОВРов Брисбена, Ньюкасла, Сиднея пошли в патруль вдоль побережья, не столько драться с прорвавшимися Глубинными, сколько загонять на берег всех не внявших или не услышавших предупреждение Береговой Охраны, полиции и Королевского Волонтёрского корпуса. Начиная от самых отчаянных рыбачков и заканчивая совершенно обезумевшими серфингистами на побережье. Которые готовы были скользить по волне наперегонки с Глубинными эсминцами… (Я позволю себе забежать вперёд, – кто из этих серфингистов мог бы подумать, что когда-то они будут лететь на гребне волны рядом с Девами Океана!). На гидродромах прогревали двигатели «Каталины» и «Альбатросы» эскадрилий особого назначения, готовясь к взлёту со спаскомандой или дополнительным нарядом канмусу на борту. Но в этой деловой суете не забыли и про «Юму».

***

«Водомерка» возвращалась в Брибен после ремонта и модернизации на индонезийских верфях, поскольку австралийские были перегружены заказами и Флота, и коммерческих структур. И именно Миллс настоял на том, чтобы Восемнадцатую скандинавскую отправили с «Юмой», а не по воздуху. Он вполне резонно заметил:

- Пусть девчонки с Оуденом познакомятся, с его парнями, к своему будущему ТВД присмотрятся. У нас тут свои заморочки…

- А если на Глубинных нарвутся? Прецеденты были. Мы-то зону считаем «зелёной», но они об этом не знают!

- А вот и посмотрим на этих берсеркш в деле!

Дальнейшие события показали, что «Бешеный Джеки» оказался прав. Чуйка не подвела старого морского волка…

К рассвету «водомерка» пересекла Северный тропик и шла вдоль побережья к Брисбену. В этот момент не спавшего полночи Оудена и разбудил вахтенный офицер: из штаба Флота пришла радиограмма. Оудену предписывалось немедленно связаться с ближайшим патрулём ОВР и уходить в прикрытую гавань, - Гладстон или Харви-Бей. Но у девушек на борту оказался свой взгляд на дальнейшее развитие событий…

Оуден не счёл нужным скрывать последние приказы из Брисбена от бодрой и свежей Нирен, тоже вставшей ни свет ни заря, – тем более что они касались и Восемнадцатой сводной. Немного о чём-то подумавши, «Тре Крунур» попросила разрешения присутствовать в ходовой рубке. При этом она смотрела на кэптена глазами цвета штормового моря и называла его шефом… и разрешение было получено. Ну а дальше всё было просто. Постояв в рубке, послушав разговоры и уяснив обстановку, фрёкен Альтисдоттир очень вежливо и крайне настойчиво предложила Оудену выдвинуться к предполагаемому месту боестолкновения. Оуден отнюдь не был трусом и прекрасно знал, что такое приказ; но предложение было сделано в такой форме, что отказать оказалось просто невозможно. К тому же всю ответственность Нирен брала на себя. Оуден немного подумал, тяжело вздохнул и отдал приказ держать курс на Брисбен, усилив наблюдение за морем и воздухом. И транслировать в ходовую всё радио, – от воздушных бортов, вышедщих из Брисбена и Сиднея катамаранов с канмусу, патрульных девчушек ОВР, наземных постов СНИС. Тем временем ещё одна крейсерша, Линдгрен «Тромп» с парой эсминок развила на верхней палубе столь бурную деятельность, что офицеры, кроме бедняги вахтенного, спаслись от неё в пустовавшем пока медпункте. Ну и… пара девчонок спустилась в машинное. И там они, наивно хлопая серыми и голубыми скандинавскими глазками, начали, тыкая пальчиками во всё подряд, спрашивать у вахтенной смены механиков: а что это такое? А на что надо нажать, чтобы кораблик поплыл быстрее?

- Но послушайте, Макс, сделайте что-то, в конце концов! Вы же Монитор у этой…этих….

- Роджер, сейчас я могу дать только один профессиональный совет, и то лично вам: не можете прекратить безобразие, – возглавьте его! Отвечать перед Трибуналом будем вместе…

…На подходах к Брисбену Оуден отлучился в свою каюту, по личному каналу связался с «Башней» и доложил обстановку. Выслушал ответ, неопределённо хмыкнул, куснул в задумчивости тёмный ус и вернулся в ходовую. Посмотрел загадочно на прилипшую к лобовому стеклу «Тре Крунур» и врубил общекорабельную трансляцию:

- Внимание экипажу и десанту! На мостике – кэптен Оуден. В тридцати–сорока милях южнее Брисбена, ориентировочно мористее Серфер-Парадайз, ожидается боестолкновение с Глубинными. Корабль – к бою! Ставлю боевую задачу: скрытно осуществить подход к месту боестолкновения и силами Восемнадцатой эскортной группы нанести неожиданный удар в тыл противнику! Связь с девятой ударно-поисковой, возглавляющей операцию! Экипажу занять посты согласно боевому расписанию. Поторапливайтесь, леди и джентльмены, поторапливайтесь! Нирен, готовьте своих девочек!

И совсем другим голосом:

- Мы сделаем их! Кавалерия всегда приходит из-за холмов!

Вот так, преодолев все препоны и преграды, Восемнадцатая скандинавская получила свой бой. Вдоволь настрелялась, нарубилась и наоралась. Вдоволь натискалась и начмокалась с «Девочками Миллса», загнавшими часть Стаи прямиком на валькирий. И в прекрасном настроении направлялась знакомиться с самим Миллсом и его ближайшими наперсниками.

Глава 5. Укрощение строптивых. (ч.2)

Прибытие Восемнадцатой скандинавской в Брисбен было обставлен с помпой. Правда, впечатление несколько подпортил слишком уж лихой подход к пирсу, в результате чего все встречающие пережили несколько неприятных минут. Когда же «Юма» наконец пришвартовалась к специально выделенному пирсу, первыми по трапу, ко всеобщему удивлению, сошёл мрачный экипаж почти в полном составе. Следом появились с десяток мелких русых и белобрысых канмусок в повседневке, увешанные зловещего вида холодняком и баулами… Вот уж их звонкий, ещё даже по-детски звонкий, заливистый смех слышала вся округа.

Впрочем, на берегу почти никого не было: отвечавший за встречу Ридд предусмотрительно оцепил маринерами солидный участок берега рядом с пирсом. И после долгих препирательств выпер всех любопытных: кого поглубже на берег, кого подальше в море. За эсминками следовали тоже мрачные, молчаливые старшие офицеры «водомерки» и сопровождающие чины из штаба Флота. Потом чинно, не торопясь и с любопытством осматриваясь, спустились три девицы постарше, - тоже в серо-синем, с секирами и баулами. Миллс, взиравший на это зрелище от соседнего пирса, скрипнул зубами, но кэптен Оуден всё же сошёл последним…

…Моряки от трапа потянулись направо, к самому дальнему и пустому пирсу. Возглавил их сохранявший абсолютно невозмутимый вид Оуден. А девчонки, свернув налево, сбились в стайку, сноровисто сложили бэги, на них аккуратно(!) – своё колюще-рубящее, выстроились в некое подобие колонны и двинулись на встречу с руководством. По утоптанному гравию, уходящему прямо в море… Когда их неровная шеренга выстроилась перед Командующим, Оуден и его команда подтянулись поближе, ожидая хаку в исполнении «Бешеного Джеки» Миллса. Их ожидания более чем оправдались.

Вице-адмирал был спокоен. Смит-Дорриенс укоризненно покачивал головой, как бы восклицая: «Вот они, злонравия достойные плоды!»

Ридд сохранял индиффирентную физиономию. Табунок порученцев предусмотрительно сбился за спинами шефов и дышал через раз. Но разговор начался мирно: Миллс что-то спросил, Нирен что-то ответила, отрапортовала по форме… Далее у вице-адмирала прорезались саркастические нотки. Что-то вроде:

- Добро пожаловать в нашу тихую заводь. Ах, как нам вас не хватало!

На этот раз ответила не лезшая за словом в карман Ингвильд Боссе «Якоб ван Химскеерк». Откровенно намекнув на жареного поросёнка. На целую ферму... Кто-то из малолетних эсминок явственно подхихикнула. Этого вполне хватило.

Издревле на флотах всех стран существует почтенный обычай: «заводить» своих адмиралов. Благо почти у каждого существует свой конёк: сел не него – и поскакал! Обычно для инициирования процесса выбирается дежурная жертва, желательно из младших офицеров. Хотя некоторые адъютанты ухитряются делать на этом карьеру: у них всегда готов зайчик для Адмирала… Миллс же по праву был известен всему Четвёртому Восточному как «Самозаводящийся Джеки». И сейчас он завёлся с полоборота, высказывая валькириям всё, что он о них думает... Голос и выражения крепчали, девчонки, начав с лёгких улыбок, откровенно посмеивались, порученцы отсчитывали время. Команда «Юмы» с Оуденом во главе навострила уши. Не хватало только сакраментального:

- Помедленнее, пожалуйста! Я записываю…(с)

Но Миллс уже ничего не замечал, напоминая самозабвенно токующего глухаря.

Но всему хорошему приходит конец. Вице-адмирал испустил последний разряд в метацентрическую высоту и бракоразводные электроды, отёр вспотевший лоб и огляделся. За его спиной послышался лёгкий шелест купюр, – проигравшие пари расплачивались с победителем. А канмуски смеялись уже не скрываясь. Смеялись всем отрядом во главе с командиром, смеялись дружно, откровенно и самозабвенно. Миллс неожиданно удовлетворённо ухмыльнулся, поднял руку, и когда смех слегка утих, добродушно спросил:

- Вам смешно, девочки? Отлично! Расскажите же всем нам, что вас так развеселило! И мы все вместе посмеёмся над этим, – и тут он постучал пальцем по козырьку своей фуражки, – старым колпаком…

И берег притих. Кто-то из эсминок по инерции неуверенно хихикнула, – и немедленно получила подзатыльник от Вигдис. А Миллс удовлетворённо откашлялся, выпил воды из услужливо протянутой фляги и совершенно обычном голосом произнёс:

- А теперь мы будем знакомиться всерьёз. Командир группы, докладывайте! И представьте своих людей. Мнэ-э-э?

И после совершенно уставного рапорта Нирен Альтисдоттир «Тре Крунур» начала знакомить своё новое начальство с Восемнадцатой скандинавской сводной. Процессия выглядела импозантно: вдоль подравнявшейся шеренги канмусок шёл Миллс с видом небрежным и величественным одновременно. Впереди, с планшетом наготове, вышагивал старший порученец вице-адмирала, лейтенант-коммандер Шон Данди. Слева от комфлота следовала сама «Тре Курунур», представляя подчинённых. Справа шёл Смит-Дорриенс, периодически что-то нашёптывая в начальственное ухо. Ридд пристроился позади, а за ним, проглотив по монтажной линейке, маршировали остальные порученцы. Довершали картину два маринера с М4 наперевес. Надо заметить, постоянные участники процессии втайне чувствовали себя несколько неловко… Миллс же откровенно наслаждался происходящим, смущая всю свою свиту.

Кроме самой Нирен Альтисдоттир в группу входили ещё ещё два лёгких крейсера: Ингвильд Боссе «Якоб ван Химскеерк» и Вигдис Линдгрен «Тромп». И девятка эсминок: Ларре Олссен «Гарм», Анне Берг «Слейпнир», Дорта Улссен «Хвален», Ауд Валлен «Наяден», Тира Сьёберг «Нимфен», Бирте Энгстрем «Наксен», Гуннел Хольм «Драуг», Турид Виклунд «Аэгир» и Санна Франсон «Хоген». Ознакомившись со всеми в лицо, Миллс со свитой проследовал мимо шеренги с тыльной стороны. И, вернувшись в исходный пункт, констатировал:

- Да, мелюзга, конечно… Но у пары крейсеров корма… э-э-э, вполне крейсерская.

Легко догадаться, какое впечатление это произвело на всех трёх девиц постарше, тем более что поимённо никто назван не был. А Миллс продолжал уже совершенно серьёзно:

- Драться вы умеете и любите. И Фортуна вам благоволит. Откуда это у вас, – пусть наши дамы разбираются, думаю, они вам понравятся. И вы им – тоже... Мда-с... Я же – практик. И скажу так: тактически – по тому, что мне успели доложить, – вы подготовлены очень неплохо. Несмотря на все ваши выкрутасы с ближним боем. А про вашу удачливость знает половина Объединённого Флота. Но мне совершенно не нравится ваш анархизм. Анархия вполне терпима, – и даже порой уместна, – в быту, в личной жизни, там она даже добавляет в эту жизнь перцу. Но у нас Флот и Война. И когда-нибудь, по закону подлости, ваше везение может не сработать в самый ответственный момент… Подумайте об этом. А чтобы думать было не так скучно – вот вам неделя на ознакомление и вливание. Потом каждый день, – если нет боёв, естественно, – вы после адмиральского часа идёте в доки. Начальник ремонтно-технической службы коммандер Полански в курсе и покажет вам фронт работ. Вот будете думать и приводить в порядок наши посу… э-э-э, наши кораблики. А персональное руководство вашей деятельностью и в море, и в доках я возлагаю на своего заместителя по общим вопроса коммодора Ридда. И вот что, девочки… Обещаю вам, что скучать здесь не придётся. Выше голову, канмусу! Вопросы есть?

- Но, сэр…

- Никаких возражений, коммодор. Вы меня услышали?

- Да, сэр!

- Вот и отлично. Командуйте, Кевин. И мой вам совет: побольше драйва, чёрт возьми!

И притихшая Восемнадцатая сводная, разобрав своё нехитрое барахлишко, отправилась вслед за Риддом, в сопровождении порученцев, навстречу своей судьбе.

Миллс долго смотрел им вслед, потом тяжело вздохнул. Молча крепко пожал руку подошедшему начштаба. И подошёл к морякам «Юмы»:

- Спасибо, Роджер. Спасибо, Макс. Ей-богу, спасибо. Спасибо всем вам, парни! Сегодня все вы сделали большое и трудное дело. Спасибо! Отдыхайте, ребята…

Интермедия

Здесь нет, ни боёв, ни интриг. Это всего лишь маленький эпизод из жизни Четвёртого Восточного Флота... И наверное, нужен он для того лишь, чтобы показать, очень бегло, одним мазком, за что же всё-таки весь Четвёртый Восточный, да и его соседи, любят, уважают и доверяют вице-адмиралу Бартону "Джеки" Миллсу. Одному из самых талантливых и уж точно самому экстравагантному адмиралу Объединённого Флота той далёкой уже и ставшей переломной в истории нашей планеты эпохи...

***

Адмирал Миллс выбирал арбуз. Очередная баржа с кавунами пришла вчера со среднего течения одноимённой реки, и предприимчивые разноязыкие торговцы уже разгрузили часть своего товара почти что на берегу залива Мортон, в тени пальм, неподалёку от штаба Четвёртого Восточного, по сути представлявшего собой интернациональный военный городок. От самого периметра гражданских маринеры и мордовороты из военпола гнали, но в некотором отдалении уже возник небольшой стихийный, но благоустроенный посёлок из обслуги, – и такой же стихийный рынок.

По выходным здесь всегда людно. Правда, откровенного криминала не было, за этим следили и красные фуражки, и местная полиция, – но и без того всякого народа хватает… Здешние, из посёлка; брисбенцы из окрестных береговых районов вокруг залива Мортон, кто не сбежал во времена Войны Первой Волны. Отчаянные рыбаки и местные каботажники, вечно задирающиеся с речниками; фермеры и овцеводы с пригородных ранчо и всякий заезжий люд. И конечно, тусуется народ с базы: и морячки разных званий, и вольнонаёмные, и девчонки–канмусу из «зелёных» смен. Особливо летом, когда не каждый поедет в центр города, или даже лениво поплюхает вверх по реке на стареньком прогулочном пароходике… Жарко! Да и не тот нынче Брисбен… Почитай что три года ВОЙНЫ своё дело сделали, – нынешнему «Городу у реки» далеко до того, довоенного, Брисвегаса – миллионера.

Выглядел Миллс для вице-адмирала и командующего одним из самых мощных региональных флотов ОФ, – эм-м-м… необычно. Белые теннисные туфли (даже не кроссовки!), белые уставные гольфы годов этак сороковых века двадцатого, длинные, до колен белые же шорты… Мощный торс облегала цветастая лёгкая рубаха навыпуск с небоскрёбами, пальмами, ужасными «Кадиллаками» и более-менее топлесс гавайскими девушками. Картину дополняли: настоящая кубинская сигара с личным автографом Фиделя, и уж совсем бог знает где подобранный (злые языки говорили, что в местном музее) классический тропический пробковый шлем цвета хаки с тремя вице-адмиральскими звёздами. Вишенкой на торте стал стек, который в данный момент аккуратно придерживал кэптен Ходжсон. Вообще-то он был у Миллса начальником G-3 (оперативного отдела штаба Флота), но две недели назад начштаба флота, коммодор сэр Арчибальд Смит-Дорриенс, эсквайр, совершенно неожиданно свалился с инфарктом. И ещё минимум три месяца должен был отлёживаться сначала в брисбенском госпитале Флота, а потом в каком-нибудь санатории в тени эвкалиптов… Так что Миллс временно произвёл новозеландца в НШ и вытащил его из своей, как тот выражался, «оперативной клоаки».

Впрочем, если откровенно говорить, после инфаркта вкупе с резко обострившимся гастритом Смит-Дорриенс вряд ли бы вернулся в Брисбен. Подлечится, а потом переведут на какую-нибудь тыловую должность на Лазурном Берегу, с приличным окладом и пенсионом… К чести Объединённого Флота будь сказано, своих, от последнего матросика и до адмирала, он не бросал. Так что Миллс тянул аккуратиста и педанта, но со своим мнением «киви» на начштаба уже безо всяких приставок. Если учесть, что замкомфлота, коммодор Ридд исповедовал старый солдатский принцип: «От службы не беги, на службу не навязывайся!», то командный треугольник Четвёртого Восточного подобрался вполне удачно и со вкусом.

Ходжсон и Ридд если не в полной мере, то хоть как-то уравновешивали взрывной характер адмирала, пользовавшегося всеобщей известностью как «Джеки Миллс – Гроза Морей». Или, в минуты приступов прадядюшкиного гнева, – просто «Гроза». Вот и сейчас одетый во всё уставно-летнее белое, хотя и расстёгнутое на пару пуговиц кэптен (уже, впрочем, представленный Миллсом к коммодору) Ходжсон аккуратно, но с достоинством придерживал адмиральский стек. А сам Миллс азартно торговался с хозяином арбузной горы, немолодым пройдошистого вида греком. Наконец, обе стороны ударили по рукам, и Миллс с бодрым уханьем взвалил арбуз на плечо маринера из охраны.

- Вперёд, бой! Вот видите, Ходжсон, двадцать центов я скостил. Учитесь торговать!

- Но, сэр, мы потеряли здесь почти час! Оправдывает ли это двадцать центов?

Миллс ужасно возмутился:

- Послушайте, Ходжсон, но это дело принципа! Кстати, – сдаётся мне, что в-о-о-н тот морячок ищет нас…

И тут негромко тренькнул мобильник адмирала. Миллс достал его, поднёс к уху, прикрыл рот ладонью… И немедленно, без команд, с полдюжины маринеров, изображавших до того фонарные столбы, окружили адмирала, отсекая от него и кэптена, и арбузоносца. Миллс выслушал что-то, кивнул, повелительно махнул рукой немолодому рыжеватому чиф-петти-офицеру с небольшим чёрным кейсом в сопровождении дюжего краснофуражечника…

- Ходжсон, за мной!

И кэптен поспешил за Миллсом, углядев в руке старшины извлечённый из кейса бланк радиограммы. А из толпы вынырнула и поспешила за кэптеном блондинистая девчонка лет семнадцати, всего более смахивающая на Сару Коннор из самого первого «Терминатора». Кроссовки, короткие джинсовые шорты, светленькая футболка «GHOST BUSTERS» - командир 24-й эскортной Сьюзен Вандейк «Монпелье» своим крейсерским взором усмотрела арбуз, – ну а потом уже и своего Адмирала…

Глава 6.

КСТАТИ О КЕНГУРУ…

Над Военным госпиталем Четвёртого Восточного флота ОФ, что вольно раскинулся в тенистых эвкалиптовых рощах Норман Парка, нависала гроза. И эпицентр её формировался на третьем этаже Терапевтического отделения, в апартаментах (палатой этот двухкомнатный номер с персональной столовой, санузлом и приёмной не поворачивался назвать язык) вице-адмира Бартона Миллса. В палате сейчас находился, кроме самого адмирала, облепленного присосками датчиков под вполне стильной и абсолютно неуставной пижамой с котейками и улыбающимися девушками в купальниках, коммодор Кевин Ридд сотоварищи. И повествовал обо всех странностях (очень мягко говоря), сопровождавших злополучный конвой «Аякс-71»… Гроза надвигалась.

Грозу чувствовали все: сам Ридд, собравшиеся за его спиной офицеры штаба Флота; но, пожалуй острее всего грозу чувствовали адъютанты и порученцы, столпившиеся в больничном коридоре у дверей палаты. Хороший адъютант сродни вулканологу: настоящий вулкан за день до извержения, когда вершина ещё невозмутимо вздымается под белой шапкой, и только специалист по вулканам может предсказать скорую катастрофу… Причём касается это не только непосредственно шефа, но и начальство начальства. Предчувствия их не обманули. После невинного вопроса Миллса:

- Кстати, Кевин, а я что-то не вижу эту… Монитора, мисс Деверо? Я с удовольствием выслушал бы её впечатления… И где наши девчонки?

Растерявшийся коммодор проблеял лишь:

- Простите, сэр, но я не стал её… их… приглашать… Я не думал… Я надеялся… Я решил…

И грянул гром!

- Ах, ВЫ не думали?! ВЫ надеялись!!!? ТЫ РЕШИ-И-И-Л!!!? КОЗЯВКА ТЫ ГОЛОВОНОГАЯ!

…Всё замерло. Ридд то краснел, то бледнел с такой скоростью, как будто кто-то хлестал его по щекам. Офицеры штаба старались не дышать… Все знали, что ЭТО адмирал употреблял на подходе к ВЕЛИКОМУ ГНЕВУ!

Отзвучал первый раскат. И тут произошло неожиданное: невысокая, хрупкая на взгляд японка-медсестра, сидевшая до того в углу у окна, за складной перегородкой-ширмой, уткнувшись в экран монитора, подняла голову.

Мельком посмотрела на офицеров, на полуобморочного Ридда, снова на экран… И каким-то плавно-тягучим, чисто кошачьим движением, столь присущим именно восточным женщинам, вывернулась из-за своего столика и как-то внезапно оказалась рядом с адмиралом. Мелькнул лишь коротенький, до середины бедра, ослепительной белизны халатик, застёгнутый на все пуговицы, – под горло и такие же ослепительной белизны брюки. Да каким-то волшебством удержалась на каре иссиня-чёрных волос та самая пресловутая шапочка с красным крестом. И никто ещё ничего не понял, как эта фея, вся в белом, словно вышедшая из аниме, тем же плавным движением обхватила руками голову сразу замолчавшего Миллса с седеющими уже коротко стриженными волосами и аккуратно подбритыми бачками. И прижала её к маленькой, но даже под халатиком видно, – крепкой груди. Прошептала на ухо что-то успокаивающее, ласково погладила полуобнажённую могучую руку, сверху вниз и снизу вверх… Шепнула ещё что-то, улыбнулась и тем же неуловимым движением снова скрылась за ширмой. И затихла, уперев взгляд в монитор.

Молчание в палате не нарушалось, но теперь в глазах у всех присутствующих читался один вопрос:

- Что это было?

И с тем же вопросом изнывала за дверью свита. Адмирал чуть растерянно сморгнул, повертел головой, открыл и закрыл рот… Запал у бомбы был вынут.

- Гм… Да… Асами, ну это уже лишнее… Ридд, вы слышите меня? Вы должник мисс Одзава до конца этой жизни и всех следующих! И должны каждый день трижды целовать ей руки… Вы поняли меня?

Коммодор чуть слышно пробормотал нечто невнятное.

- Не слышу!

- Д-да, с-сэр!

- Ну, эдак у нас дело не пойдёт! Давайте-ка: глубокий вдох, – глубокий выдох, ещё раз, ещё разок… Вдох-выдох, вдох-выдох… Кевин, в конце концов вы – офицер флота Её Величества! Ну?

И коммодор Ридд, не отойдя ещё до конца от ожидания очередного светопреставления, но уже почти уставно гаркнул:

- Да, сэр!

Адмирал благосклонно улыбнулся:

- Ну вот, Кевин, ещё не всё потеряно! Некоторые задатки у вас есть. А вы там что?

Почтил Миллс офицеров, выстроившихся у столика:

- Что молчите? Кенгуру вы недоделанные…

За спиной у Ридда кто-то облегчённо выдохнул. Весь Флот знал: раз дело дошло до кенгуру, – считай, пронесло. Простил!

Миллс снова помолчал, о чём-то думая. Потом добавил:

- Кевин, сегодня вас спасло только то, что у вас хватило ума не бежать сразу наверх, – и адмирал ткнул загорелым указательным пальцем в потолок, – или не хватило на это смелости… А, Ридд? Ладно, что сделано, то сделано.

- А теперь я буду слушать, – и он бросил быстрый предупредительный взгляд на ширму у окна, – а вы будете рассказывать. И упаси вас бог, парни, произнести:

- Я думаю..

Думать мы будем не здесь, не сейчас и не в таком составе. Сейчас всё, что я от вас услышу, должно начинаться так:

- Я увидел… Я услышал… Мне показалось… Ну?

Первым тишину нарушил не Ридд, а немолодой уже кэптен-новозеландец:

- Я всё понимаю, сэр, однако, – и он тоже посмотрел на ширму у окна, – не будет ли это…

- Ходжсон, не заставляйте меня в вас разочаровываться! И жалеть о том, что представил вас к коммодору… Старшая медсестра в госпитале Объединённого Флота, в терапии, в отделении старшего и высшего комсостава! Бьюсь об заклад, что кораблик в личном деле у неё такой же, как у вас, – если не самолётик.

Время не ждёт, леди и джентльмены. Приступим…

***

На этом тексте заканчивается цикл "Хороший Командующий". И конечно, Бартон "Джеки" Миллс, как и его японский коллега, сосед и друг Соичиро Ивагами, никуда не ушли. Они ещё много раз встретятся и в "Тинианских хрониках", и в "Заглянуть за горизонт". И теперь читатели будут немного знать и их, и их прошлое... Но это, - уже совсем другая история.