Хорошие парни не носят маски

Глава 1: Подарки возврату не подлежат

Первое, что я понял, когда открыл глаза — у меня во рту песок.

Солнце беспощадно жарило, будто огромная лампа для допросов, занимавшая половину неба.

А ещё я понятия не имел, где я нахрен находился.

Я перевернулся на спину, выплюнул песок и уставился в слепяще-голубое небо. Никаких облаков. Только тупая, беспощадная синева и солнце, которое явно решило, что я недостаточно страдаю. Голова раскалывалась, будто по ней прошлись кувалдой, а потом для верности добавили отбойным молотком.

Похмелье? Возможно. Правда я не помнил как напивался. Вообще не помнил. Последнее, что всплывало в памяти...

Я зажмурился, пытаясь ухватить хоть что-то связное.

Обрывки памяти всплывали как фотографии, разорванные на куски и брошенные в воду. Размытые и неполные.

Я помнил... помощь. Людей. Я помогал людям. И это было важно. Нет, не просто важно, это была часть меня, как дышать воздухом.

Помнил пожар. Девятиэтажка на Лермонтова, восемнадцатое августа. Помнил, как нащупал в дыму дверную ручку четвёртой квартиры справа, как она обожгла ладонь даже через перчатку.

Помнил вес ребёнка на плечах. Девочка лет пяти, в розовой пижаме с единорогами. Не помню её лица. Не помню, выжила ли она.

— Великолепно, — пробормотал я, поднимаясь на локти. — Потеря памяти. Потому что обычного похмелья для такого состояния точно недостаточно.

Песок под ладонями был тёплым. Я огляделся, пытаясь собрать разбитый мозг в хоть сколько-то функционирующую систему.

Я был на пляже. Длинная полоса песка, океан слева, непривычная городская застройка справа. Раннее утро. Людей немного, но они были. Пара бегунов совершали пробежку вдоль воды, кто-то делал растяжку на коврике, дальше по пирсу маячили фигуры с удочками.

Абсолютно нормальная картина.

За исключением того, что я был в джинсах и футболке, лежал прямо на песке, и не имел ни малейшего представления, как сюда попал.

Я похлопал рукой по карманам. Пусто. Ни телефона, ни бумажника, ни ключей. Черт, даже мелочи не было. Просто джинсы, чёрная футболка и кроссовки. Всё чистое, не рваное, даже песка на одежде почти не было.

Ограбили? Или наркотики? Хотя я не чувствовал характерного ломающего ощущения, да и вообще не помнил, чтобы употреблял что-то сильнее пива.

Удар по голове? Пальцы осторожно прощупали череп. Неа. Никаких шишек, крови или болезненных мест. Только эта проклятая головная боль, пульсирующая где-то в висках.

— Ладно, — я осторожно поднялся на ноги. — Первое правило, когда ты проснулся на пляже без денег и памяти — найди кого-то, кто объяснит, где ты.

Голос прозвучал хрипло. Горло было сухим как наждачка.

Я направился к ближайшему скоплению людей. Рядом стоял небольшой прокат велосипедов и доски для сёрфинга, рядом палатка с соками и кофе. За стойкой стоял парень лет двадцати, с хвостиком и в выцветшей майке. Я постарался выглядеть менее бездомным, чем, вероятно, выглядел.

— Эй, друг, — я подошел к стойке, — где мы находимся? Какой город?

Парень медленно оторвал голову от телефона и непонимающе посмотрел на меня.

— What?

Я замер. Он меня не понял. Совсем. Надписи на английском. Парень говорит на английском.

Мозг лихорадочно переключился. Английский. Где-то в голове был английский. Я знал его... когда-то? Учил? Неважно. Сейчас он был нужен.

— Sorry, — я облизнул пересохшие губы и попробовал снова. Слова шли медленно, с усилием, будто я вспоминал забытый навык. — Where am I? What... what place is this?

Акцент был жуткий, я это слышал сам. Каждое слово звучало тяжело, грубо.

Парень наморщил лоб, явно с трудом разбирая мои слова.

— Dude... you sound like a movie villain, — он недоуменно покачал головой. — Heavy accent, man. Russian?

Я кивнул.

— Where is this? — повторил я медленнее, старательно выговаривая каждое слово.

— Oh! — до него дошло. Он махнул рукой в сторону океана. — Santa Monica. The beach. California, bro.

Санта-Моника.

Значит, Калифорния?

Я стоял, переваривая информацию. Калифорния. США. Но я точно помнил, что жил... где-то ещё. Там, где сейчас должен быть вечер, а не утро. Там, где люди на улице не улыбаются просто так. Русский язык в голове был родным, английский накладывался сверху, но акцент... акцент явно выдавал во мне чужака.

— Thanks, — пробормотал я и отошёл.

Окей. Калифорния. Пляж. Утро. Без денег или документов, а ещё без связи. Память как решето. Замечательное начало дня. Просто охренительное.

Я медленно двинулся вдоль пляжа, пытаясь сложить воедино хоть что-то.

Английский давался странно. Я понимал всё, что слышал и видел. Вывески, обрывки разговоров туристов, крики чаек... нет, чайки не говорят. Обрывки разговоров людей. Понимал легко, автоматически. Будто всегда знал. Но говорить... говорить было труднее. Слова приходили правильные, но рот как будто не привык их формировать. Акцент, который отметил продавец, сидел глубоко.

Хотя какая, блядь, разница? Память пропала, я в чужой стране без документов. И ничего из окружения абсолютно не откликалось.

Только это странное ощущение, что что-то не так. Трудно объяснить словами, но это как смотреть на мир через грязное стекло.

Впереди на набережной стояла группа туристов, фоткающихся на фоне океана. Типичная картина. Селфи-палки, улыбки, "Say cheese!" Я прошёл мимо, и вдруг один здоровенный парень в гавайской рубашке радостно заорал:

— О, чувак, смотри! Летит!

Все задрали головы вверх. Ну и я тоже.

В небе, на фоне утреннего солнца, летел человек. Без параплана или какого-либо другого устройства. Просто летел. Руки вытянуты вперёд, как Супермен из комиксов, за спиной тянулся светящийся след. Что-то вроде огня или энергии, голубоватого оттенка.

Я почувствовал, как земля медленно уходит у меня из-под ног.

Он пролетел над пляжем и развернулся в воздухе, не снижая скорости. Просто взял и развернулся на месте, игнорируя законы физики, а потом ушёл в сторону города.

Туристы восторженно загалдели, фоткали, один даже завопил что-то про Искру и "повезло увидеть".

Я не разделял их восторги, а просто стоял, вцепившись в столб, и чувствовал, как моя реальность медленно разваливается на части.

Человек летел. Блядь. ЛЕТЕЛ!

— Ладно, — выдавил я, когда дыхание более-менее вернулось. — Либо я всё ещё сплю, либо меня накачали чем-то очень качественным, либо...

Либо что?

Я разжал пальцы и отпустил столб. Ноги хоть и дрожали, но всё-таки держали.

Люди вокруг вели себя абсолютно нормально. Никто не орал "ГОСПОДИ ОН ЛЕТАЕТ!", никто не падал в обморок, никто даже особо не удивлялся. Как будто это было... нормой?

Окей, допустим. Просто допустим. Надо двигаться дальше.

А дальше по набережной я увидел стену с ярким граффити. Силуэт сияющей фигуры, от которой исходили лучи света, и надпись под ней: "THE SPARK GUIDES US".

Искра ведёт нас.

И что это значит?

Я подошёл ближе. Рядом с граффити висел рекламный плакат. Лица, яркие костюмы, позы как из супергеройских фильмов. "SENTINEL SQUAD — PROTECTING LA SINCE 2019".

Команда супергероев.

Реклама супергероев.

Я уставился на плакат. На улыбающиеся лица с этим характерным голливудским блеском. На логотипы спонсоров внизу. На слоган: "Когда тебе нужна защита, мы здесь."

— Нет, — сказал я вслух. — Нет, нет, нет. Это неправда.

Прохожий, пожилой мужик в шортах с собакой, покосился на меня как на психа и ускорил шаг.

Я развернулся и пошёл дальше, мимо следующего кафе, где на экране телевизора показывали новости. Я вгляделся.

На экране появилось разрушенное здание, полиция, пожарные. Бегущая строка: "Инцидент на складе в Комптоне, один одарённый задержан".

Одарённый?

Ведущий, серьёзный мужик в костюме, говорил: "...власти подтверждают, что задержанный получил дар от титана примерно три месяца назад. Причины нападения выясняются. Напоминаем гражданам: если вы стали свидетелем незарегистрированной активности одарённых, немедленно свяжитесь с AEGIS..."

Титан. Одарённые. AEGIS.

Я отошёл от кафе, чувствуя, как реальность окончательно съезжает куда-то в сторону.

Это не мой мир.

Мысль пришла чётко и ясно, хоть я и попытался её отвергнуть. Потому что это бред. Потому что альтернативные реальности — это фантастика, фильмы и книжки. Потому что это невозможно.

Но человек летел. По телевизору говорили про одарённых. Граффити про Искру. Рекламные плакаты с супергероями.

— Я сошёл с ума. Это единственное логичное объяснение.

Но если я сошёл с ума, то почему всё вокруг было таким реальным? Запах океана смешивался с жареным мясом из ближайшей забегаловки. Ощущение песка в кроссовках. Крики чаек. Жар на коже.

Слишком реально для галлюцинации.

Вдруг впереди, у небольшой палатки с сувенирами, образовалась какая-то суета.

Старик лет семидесяти, в выцветшей панаме, раскладывал товар на столике. Дешёвые магнитики, брелоки и открытки.

Мимо пробежали двое подростков. Один из них на ходу схватил сувениры со стола, сунул их в карман, и оба рассмеялись, убегая прочь.

Старик дёрнулся, попытался крикнуть, но голос сорвался в хрип.

— Эй! Верните!

Подростки уже удрали.

А люди вокруг? Никто даже не шевельнулся. Пара человек достали телефоны, чтобы просто снять видео. Девушка в наушниках прошла мимо, даже не подняв глаза.

Классика. Чужие проблемы тебя не касаются.

Я стоял в нескольких метрах и наблюдал. Старик медленно опустился на стул рядом с палаткой, прикрыл лицо рукой, его плечи поникли.

И что-то во мне... отозвалось.

Может быть, потому что у меня самого ничего не было. Может быть, потому что я был дезориентирован и зол на весь мир. А быть может, просто потому, что это было неправильно.

— Эй, вы в порядке? — спросил я, подходя ближе.

Старик поднял голову. Глаза красные, лицо измученное. Посмотрел на меня с подозрением, явно не сразу разобрав, что я сказал.

— Жить буду, — буркнул он наконец. — Опять эти гребаные подростки. Уже третий раз за неделю.

— Полицию звать не пробовали?

Он хмыкнул.

— Полиция? На мелкое воровство? Пока какой-нибудь придурок в трико с небес не свалится, никому до этого дела нет.

— А придурки в трико тут при чем? — спросил я.

— При том, что копам плевать на всё, кроме них.

Видимо кое-кто не сильно жаловал этих супергероев.

— Помочь? — я присел на корточки, начал собирать раскиданные открытки. — С товаром.

Старик замер, уставился на меня.

— Зачем?

Хороший вопрос.

— Разве нужна причина, чтобы помочь? — сказал я, складывая открытки в стопку. — Да и всё равно мне заняться нечем.

Старик молчал несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Говор у тебя тяжёлый, парень. Как у Ивана Драго из того фильма… Но спасибо. Я Джордж. Джордж Кеннеди.

— Приятно познакомиться, — я протянул ему стопку открыток.

Мы молча раскладывали товар обратно. Магнитики с видами Санта-Моники, брелоки в форме пальм, дешёвые солнцезащитные очки. Всё потрёпанное, явно не первый год в обороте.

— Давно торгуешь? — спросил я, больше для того, чтобы заполнить тишину.

— Двадцать три года, — Джордж аккуратно выровнял магнитики. — Жена умерла пять лет назад. Пенсия не тянет. Вот и... — он махнул рукой на палатку.

Да уж, классическая американская история успеха.

— А родственники?

— Дочь в Портленде. Не общаемся.

Мы закончили раскладывать товар. Джордж откинулся на стуле, достал из кармана смятую пачку сигарет, предложил мне. Я покачал головой.

— Не куришь? Молодец, умнее меня.

Он прикурил, затянулся, выдохнул дым в сторону океана.

— Спасибо, парень, — сказал он наконец. — Редко кто останавливается. Обычно все ждут что кто-то другой поможет. Или что... — он кивнул куда-то вверх. — ...что кто-то с силами прилетит и решит проблему. Кстати, ты откуда? Русский? Восточная Европа?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил я. — Память плохая. Проснулся на пляже, а сейчас пытаюсь сориентироваться.

— А, бывает. Приезжают сюда за мечтой, а просыпаются с пробитой головой на песке. Город жёсткий. — Он затянулся снова. — Суперы везде. Получают силы от этих... как их... Покровителей. Те появляются, касаются — бах, суперсила. Кто-то становится героем, кто-то злодеем, но большинство просто живёт, как обычные люди, только с фокусами.

Покровители.

Новое слово, новая информация.

— И... эти Покровители. Их много?

Джордж странно посмотрел на меня.

— Ты откуда? С луны свалился?

— Говорю же, память плохая.

— Ну, есть Титан, который делает качков, Искра, любимица публики... и прочие. А, ну и байки про Седьмого, конечно. Говорят, он беду приносит. — Джордж пожал плечами. — Но хрен его знает. Я не одарённый. Мне эти штуки не интересны.

Седьмой? Значит есть семь существ, которые раздают суперсилы?

Я сидел, переваривая информацию, и понимал, что моя теория про галлюцинацию начинает трещать по швам.

— Слушай, — Джордж посмотрел на меня. — Ты голодный? Выглядишь как...

Он хотел сказать как бездомный, но промолчал.

— Немного, — признался я.

Он порылся в сумке под столом, достал мятый доллар и протянул.

— На хот-дог хватит. Палатка в двадцати метрах. — Увидел моё выражение лица и добавил: — Бери. Ты помог. Я помог. Всё по-честному.

Я взял доллар. Один несчастный доллар, но сейчас он казался целым состоянием.

— Спасибо.

— Иди, — Джордж махнул рукой. — И помни, если вдруг получишь силу, не становись ублюдком. Хороших людей и так мало.

Я кивнул и пошёл прочь, сжимая доллар в кулаке.

Подойдя к палатке с хот-догами, я купил самый дешёвый и начал медленно есть его.

Ладно, допустим, всё это реально. Допустим, я каким-то образом попал в другой мир. Что дальше? Найти способ вернуться? А если его нет?

И как мне адаптироваться, если у меня нет ни денег, ни документов, ни связей?

Может быть, пойти в эту организацию… Как там её, AEGIS? Рассказать, что я понятия не имею, кто я и откуда. И что, мои слова просто примут на веру?

Я доел хот-дог, который был отвратительным, но я был слишком голоден, чтобы жаловаться. Отряхнул руки о джинсы и двинулся дальше вдоль набережной.

Нужен был план. Любой. Даже плохой лучше, чем никакого.

Впереди открывался более широкий участок пляжа, где было больше людей. Громкая музыка из чьей-то колонки. Радостный смех.

Нормальная жизнь. Люди просто... живут.

И в этот момент всё изменилось.

Температура резко упала. Как будто кто-то включил промышленный кондиционер на максимум. Я выдохнул и увидел пар. Звуки приглушились. Музыка, смех, крики чаек, всё стало тише, дальше, как будто мир завернули в вату. Воздух... искажался. Как в сильную жару, только наоборот.

Люди вокруг замерли. Кто-то обернулся. Женщина вскрикнула. Мужик выронил телефон.

И тогда я увидел ЭТО.

Прямо посреди пляжа, метрах в тридцати от меня, из ниоткуда материализовалась фигура.

Очень высокая, метра три, не меньше. Силуэт был гуманоидный, но на этом сходство с человеком заканчивалось.

Я видел тьму. Абсолютную, непроглядную тьму в форме человека. Но внутри этой тьмы были звёзды. Самые настоящие мерцающие звёзды, как будто я смотрю на кусочек космоса, обёрнутого в человеческую форму.

У других это вызывало другие реакции. Я слышал крики:

— Свет! Я вижу свет!

— Это... это ничто... Пустой...

— Золотой... он золотой...

Каждый видел что-то своё.

Существо стояло неподвижно несколько секунд. Люди замерли. Кто-то упал на колени. Девушка рядом со мной зарыдала, не то от страха, не то от чего-то другого.

Десятки телефонов поднялись, направились на существо. Кто-то снимал, кто-то просто держал трясущимися руками.

А потом оно двинулось.

Медленно. Плавно. Шаги беззвучные. Оно шло сквозь толпу, и люди расступались. Кто-то тянулся к нему руками, умоляя, кто-то отшатывался.

Существо игнорировало всех.

Оно шло прямо… ко мне.

Лёгкие вдруг сжались. Воздух, казалось, отказался входить внутрь. Каждый инстинкт, от основания позвоночника до бешеного стука в висках, орал одно слово: Беги.

Но ноги словно вросли в песок, превратились в два бесполезных куска бетона. И сквозь этот первобытный ужас начало пробиваться что-то другое. Горячая, чёрная и донельзя уставшая злость. Злость на весь этот невозможный день. Злость на то, что я марионетка в пьесе, правил которой не понимаю.

Существо остановилось передо мной. И я почувствовал холод, исходящий от него. Видел как звёзды в его силуэте медленно вращаются...

Ужас никуда не делся, но злость как будто оказалась сильнее. В своём прошлом я смотрел в лицо огню. Я видел, как падают дома. Я знаю, когда бежать уже поздно. И сейчас было поздно. Я посмотрел в эту звёздную бездну и понял, что единственное, что мне осталось — встретить его на своих условиях.

Я открыл рот. Голос прозвучал сипло:

— Ладно, хрен с тобой. Давай.

Существо подняло руку. Медленно, почти нежно. Пальцы слишком длинные для человеческой руки, и на концах они растворялись в дымке.

Протянуло ко мне.

И я понял, что даже если я передумаю, мне уже не убежать. Не увернуться и не отказаться. Это не выбор, а неизбежность.

Пальцы коснулись моего лба.

ВСПЫШКА.

Не света или тьмы, а чего-то ЗА пределами этого. Я почувствовал как что-то огромное и непостижимое вливается в меня. В саму мою суть. Как будто кто-то переписал часть моего кода на уровне ДНК, души или самой реальности.

Боль? Нет. Эйфория? Тоже нет.

ИЗМЕНЕНИЕ. Чистое, абсолютное изменение.

И потом всё отпустило.

Существо исчезло так же внезапно, как появилось. Воздух дрогнул, температура и звуки вернулись в норму.

Я стоял, ошеломлённый, с поднятой рукой ко лбу. Кожа будто горела изнутри. Внутри меня было... что-то. Что-то огромное и чужое, как будто в мою голову засунули дополнительную конечность, но я не знал, как ей двигать.

Несколько секунд стояла абсолютная тишина.

А потом всё вокруг взорвалось.

— ОН КОСНУЛСЯ ЕГО!

— СЕДЬМОЙ! СЕДЬМОЙ ВЫБРАЛ ЕГО!

— СНИМАЙ, СНИМАЙ, Я ЖЕ ГОВОРИЛ!

Толпа двинулась сразу со всех сторон. Волна людей, лиц, протянутых рук и телефонов.

— Подожди! Подожди, не уходи!

Женщина лет сорока схватила меня за рукав, её глаза горели лихорадочным блеском.

— Прикоснись ко мне! Пожалуйста! Может у тебя теперь есть эта сила, может ты можешь её передать!

Я попытался отступить, но сзади уже стоял кто-то другой.

Мужик с телефоном, тыкающий им мне в лицо.

— Эй, бро, как ощущения? Опиши для стрима! Что почувствовал? Ты теперь можешь летать? Стрелять? Давай, покажи!

Я попытался его оттолкнуть, но руки не слушались. Всё тело дрожало. Внутри что-то дёргалось, пыталось среагировать на прикосновения, но я не знал, как это остановить.

— Отойдите! — рявкнул я, но мой голос утонул в сотнях других.

— КТО ТЫ ТАКОЙ?

Голос был агрессивным. Я поднял голову. На меня шёл мужик лет тридцати пяти, спортивного вида, с лицом перекошенным от ярости.

— Почему тебя?! — он шагнул ближе, отталкивая других. — Я пять лет молился! ПЯТЬ ЛЕТ! Ходил на каждое появление! А тебя выбрали просто так?!

Его рука потянулась ко мне, и я инстинктивно отшатнулся.

Ноги подкосились, и я упал на песок.

Толпа сомкнулась надо мной. Лица. Десятки лиц. Все говорили одновременно, перекрикивая друг друга.

— Дайте ему подняться!

— Нет, пусть покажет силу!

— Седьмой дал ему дар, он теперь особенный!

— Покайся! Ты несёшь метку Пустоты!

Воздух стал густым. Я не мог нормально вдохнуть, внутри всё кипело. Что-то пыталось вырваться, но я не знал что и не знал как.

— НАЗАД! — крикнул я, и мой голос сорвался.

Но никто не слушал. Меня держали десятки рук. Давили вниз, тянули вверх, рвали в разные стороны.

Воздух кончился. Темнота перед глазами.

То чужое внутри меня среагировало. Энергия внутри сжалась в тугую пружину. Горячую, злую, требующую выхода.

Я зажмурился и мысленно толкнул мир от себя.

ПРОЧЬ!

Реальность хрустнула.

Одну секунду я стоял, а в следующую всё исчезло.

Я просто оказался в полёте. Воздух взорвался хлопком, ударившим по ушам, будто рядом выстрелили из пушки. Песок под ногами испарился в пыль.

Я преодолел пятнадцать метров назад быстрее, чем успел моргнуть. И прямо на бетонное ограждение набережной.

УДАР.

Я ожидал, что меня размажет. Что ребра проткнут легкие. Но вместо этого бетон подо мной взорвался крошкой, приняв удар на себя. Моё тело... оно стало тверже бетона? Или воздух спружинил?

Я лежал в облаке пыли, хватая ртом воздух, и не мог поверить, что всё ещё цел.

Паутина трещин расползлась по бетону. Кусок откололся, упал на землю.

Я посмотрел на свои руки. Целые. Ни царапины.

Толпа замерла в десяти метрах. Все молчали. Кто-то снимал на телефон. Кто-то просто стоял с открытым ртом. Одним лишь чудом я не зацепил никого из них.

— Что... — я попытался вдохнуть, но лёгкие не слушались. — Что я...

Женщина с ребёнком на руках попятилась.

Подросток уронил телефон.

Агрессивный мужик просто стоял, бледный как смерть.

Внутри всё ещё пылало то ощущение. Горячее, пульсирующее, требующее больше.

Я попытался встать. Сделал шаг… И чуть не упал. Головокружение накрыло волной. Руки затряслись ещё сильнее.

Неожиданно возник всепоглощающий голод. Как будто я не ел неделю.

— Помогите...

Но никто не двинулся.

Я сделал ещё шаг. Мир покачнулся. Ноги подкосились.

Упал на колени и попытался отдышаться.

Сколько прошло времени? Минута? Пять? Десять?

Издалека раздались громкие сирены.

Чёрные внедорожники на скорости въехали на набережную. На их бортах был надпись "AEGIS". Двери распахнулись. Шесть человек в чёрной тактике профессионально выскочили наружу.

— РАССТУПИТЬСЯ! — крикнул женский голос в мегафон. — ЗОНА ИНЦИДЕНТА КАТЕГОРИИ АЛЬФА!

Толпа начала неохотно расходиться.

Агенты выстроили периметр. Трое между мной и толпой. Двое развернулись к людям. Женщина, которая командовала, подошла ко мне. Присела в паре метров, не ближе.

Темнокожая. Лет сорока, короткая стрижка. Взгляд жёсткий, но не враждебный.

— Сэр, меня зовут агент Вэнс. Вы меня слышите?

Я кивнул.

— Хорошо. Вы только что активировали силу неосознанно. Это нормально для первого контакта. — Её голос был спокойный. — Сейчас ваше тело в энергетическом отказе. Вы израсходовали все калории за несколько секунд.

Она достала что-то из сумки на поясе, и я понял, что это был энергетический батончик.

— Миллер, — кивнула одному из агентов.

Здоровенный парень осторожно подошёл, протянул мне батончик. Я схватил его дрожащими руками, разорвал обёртку зубами.

Первый кусок. Организм взвыл от облегчения.

Я жевал, не чувствуя вкуса. Просто заталкивал в себя.

— Ещё, — прохрипел я.

Агент протянул второй. Третий. Только когда я доел четвёртый, голова наконец прояснилась. Руки почти перестали дрожать.

Вэнс терпеливо ждала.

— Лучше?

— Да.

— Хорошо. Давайте мы поможем вам встать.

Она поднялась, протянула руку.

Я посмотрел на её руку. Потом на агентов вокруг, на их оружие. На треснувшую стену за спиной.

Что-то внутри сжалось.

— Подождите, — я отодвинулся от её руки. — Мне просто нужно... дайте секунду...

Вэнс опустила руку, но выражение лица стало жёстче.

— Сэр, вы только что израсходовали огромное количество энергии. Вам нужна медицинская помощь. Мы везём вас в учреждение где…

— Просто... просто дайте мне минуту, хорошо? Одну минуту!

Я не планировал кричать. Просто всё навалилось разом. Космическое касание, толпа, полёт в стену, голод, эти люди в чёрном.

Вэнс переглянулась с агентами. Сделала едва заметный жест.

— Миллер, Карлос. Помогите ему подняться.

— Подождите, я сам.

Два агента шагнули ко мне одновременно.

Левый присел, протянул руки.

— Спокойно, сэр. Мы просто поможем вам встать…

Его рука коснулась моего плеча, и внутри что-то щёлкнуло. Не сознательно. Просто тело среагировало само. Чистая, животная паника.

Агент попытался помочь мне подняться, потянул за плечо.

Но я не сдвинулся.

Он потянул сильнее. Напрягся. Вес не помог.

— Что за... — он посмотрел на напарника. — Карлос, давай вместе.

Второй агент схватил меня за другое плечо. Оба потянули.

Ничего. Как будто пытались поднять бетонную плиту.

— Вэнс! — первый агент выдохнул. — Он снова её активировал!

— Сэр, вам нужно успокоиться. Вы потеряли контроль над силой.

— Я НЕ КОНТРОЛИРУЮ ЭТО! — голос сорвался. — Я не знаю как это отключить!

— Тогда позвольте нам помочь, — агент Вэнс говорила медленно, чётко. — Мы обучены работать с одарёнными в первые часы после касания. Но вы должны нам доверять.

Доверять.

Я посмотрел на агентов вокруг. На Вэнс и её протянутую руку. Они дали мне еду, когда я умирал от голода. Остановили толпу. Говорили спокойно, без угроз. А я... я просто в панике. Тело реагирует само, включает эту чёртову силу от каждого прикосновения.

Я закрыл глаза. Сконцентрировался на том горячем ощущении внутри. Представил как разжимаю кулак и отпускаю.

Несколько секунд ничего не происходило. Напряжение держалось.

А потом... щелчок. И что-то внутри расслабилось.

Агент Миллер осторожно потянул меня за плечо. На этот раз я сдвинулся. Медленно поднялся на ноги.

— Отлично. Видите? Вы справились. Теперь медленно встаньте.

Агент Миллер протянул руку, помогая. На этот раз я не сопротивлялся.

Вэнс подошла ближе.

— А теперь по закону мы обязаны взять вас под охрану и провести регистрацию. — Она говорила спокойно, без угроз. — Вы пойдёте с нами добровольно?

— Я поеду. Добровольно.

Вэнс кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Умное решение. Миллер, наручники и кандалы. Протокол для кинетиков.

Я не сопротивлялся, когда холодный металл сомкнулся на запястьях и лодыжках.

— Это чтобы вы не могли разбежаться и случайно активировать рывок, — пояснил агент. — Стандартная процедура.

Меня проводили к машине.

У машины Миллер протянул мне ещё один батончик.

— На дорогу. Полное восстановление займёт пару часов.

Я взял, посмотрел на него.

— Спасибо. За батончики. И за... терпение.

Он пожал плечами.

— Ты не первый, кто паникует после касания. И уж точно не последний.

— Я видел парней в худшем состоянии, — добавил второй агент. — Один чувак сжёг половину пляжа, прежде чем мы его успокоили. Ты ещё нормально справился.

Странное утешение, но почему-то от этого стало чуть легче.

Меня посадили на заднее сиденье, пристегнули ремнями через грудь и талию.

Вэнс кивнула водителю.

— Поехали.

Машина тронулась.

Я откинулся на сиденье, чувствуя тяжесть наручников и кандалов. Внутри то новое ощущение всё ещё теплилось, но слабо.

Через окно я видел пляж. Людей. Джорджа у его палатки. Старик смотрел на меня. Лицо невыразительное, но я видел разочарование в глазах.

Я только что попытался... нет, не попытался. Просто потерял контроль. И чуть не врезался в толпу на скорости автомобиля.

Машина свернула на служебную дорогу. Меньше людей. Больше камер и заборов.

Я закрыл глаза, чувствуя как организм медленно перерабатывает калории.

Несколько дней назад я тушил пожары. Сейчас я в наручниках, потому что могу превратиться в снаряд и убить кого-то случайно.

Охуенно. Просто охуенно.

Глава 2: Ты просто строчка в базе данных

Здание AEGIS выглядело как корпоративный офис, переспавший с военной базой.

Мы въехали через подземную парковку, мимо шлагбаумов и турникетов с вооружённой охраной. Серый бетон, флуоресцентные лампы, камеры на каждом углу. Пахло дезинфекцией и чем-то металлическим. Может быть, кровью. Может быть, страхом. Трудно различить.

Меня вывели из машины. Наручники всё ещё впивались в запястья, ножные кандалы заставляли идти короткими шагами. Вэнс шла впереди, два агента по бокам. Как будто я опасный преступник, а не просто парень, который проснулся на пляже без памяти.

Хотя, если честно, после того как я превратился в живой таран и въехал в то бетонное ограждение... может быть, они были и правы.

— Куда мы идём? — спросил я.

Вэнс даже не обернулась.

— Регистрационный блок. Стандартная процедура.

Мы прошли через несколько коридоров, каждый из которых был идентичен предыдущему. Серые стены, белые двери с номерами. Я инстинктивно искал план эвакуации. Привычка, из прошлого, которое я почти не помню. Здесь этого плана не было. Зато камер было по три на каждом углу, и ни одного окна. Выход отсюда только через разрешение начальства.

Навстречу попадались люди в форме AEGIS: клерки в костюмах, ученые в халатах, солдаты в камуфляже. Каждый бросал на меня короткий, оценивающий взгляд. Это был взгляд специалиста, смотрящего на неразорвавшуюся бомбу. Будто они гадали, насколько сильно рванет.

Одна девушка, лет двадцати пяти, в форме агента, вообще остановилась и уставилась. Потом прошептала коллеге:

— Это же тот, с пляжа? Которого Седьмой коснулся?

— Ага, уже третий в этом году.

— А предыдущие?

— Не здесь.

Девушка с сочувствием посмотрела на меня и отвернулась.

И что это значило?

Вэнс открыла дверь с табличкой "Регистрация - Блок А". Внутри было помещение размером с небольшой кабинет. Стол, компьютер, сканер, камера на штативе. За столом сидел мужик лет пятидесяти в очках и с выражением лица человека, который ненавидит свою работу и весь мир заодно.

— Новенький? — буркнул он, даже не поднимая глаз от монитора.

— Третий класс, предположительно, ускоритель, получил дар от Седьмого, — отрапортовала Вэнс. — Без документов и без памяти о личности.

Мужик наконец посмотрел на меня. Оценивающе, как мясник оценивает тушу.

— Седьмого, значит. Весело. — Он ткнул пальцем в пятно на полу перед столом. — Вставай туда. Лицом к камере.

Агенты подвели меня к метке. Один из них снял наручники (но не кандалы). Запястья ныли, на коже остались красные полосы.

— Смотри в камеру, — произнёс регистратор. — И не улыбайся. Это не инстаграм.

Вспышка. Один раз. Второй. Третий.

— Развернись. Профиль.

Ещё две вспышки.

— Хорошо, теперь отпечатки.

Он положил на стол странное устройство, похожее на планшет со стеклянной поверхностью.

— Пальцы сюда. По одному.

Я положил руку на стекло. Оно было холодным. Устройство просканировало, а затем пискнуло.

Регистратор нахмурился, посмотрел на экран.

— Ещё раз.

Я повторил. Писк. Тот же результат, судя по его лицу.

— База данных тебя не находит, — сказал он недовольно. — Ни по федеральной, ни по штатовской, ни по международной. Ты уверен, что ты человек?

Я вопросительно поднял бровь.

— А я похож на кого-то другого?

— Хрен знает, я тут всякого повидал. Один чувак оказался клоном, другая вообще оказалась из параллельного измерения. Хотя, может быть, она была просто ебанутой.

Из параллельного измерения? Значит, я не первый? Или он просто издевается?

Регистратор почесал затылок.

— Ладно, как тебя зовут?

— Не помню.

— Дату рождения?

— Не помню.

— Место рождения?

— Я НЕ ПОМНЮ! — я почувствовал как поднимается раздражение. — У меня амнезия. Я вообще не знаю кто я. Понятно?

Регистратор посмотрел на меня как на идиота.

— Не ори. Я не виноват, что ты лузер. — Он что-то нацарапал на бумаге. — ФИО обязательны для регистрации одарённого. Без них ты юридически не существуешь.

— И что, мне высосать их из пальца?

— Можно и так. Или мы тебе присвоим временный идентификатор. — Он повернулся к Вэнс. — У нас есть форма для неустановленных личностей?

— Есть. Заполним.

Регистратор вздохнул, как будто я испортил ему весь день. Он открыл какую-то папку на компьютере и начал печатать.

— Временный ID... Джон Доу... номер... две тысячи восемьсот сорок семь. — Он посмотрел на меня. — Поздравляю. Теперь ты Джон Доу #2847. Юридически ты примерно на уровне бездомного без документов, но хоть в базе теперь светишься.

Две тысячи восемьсот сорок семь. Значит передо мной было ещё 2846 таких же безымянных?

— Гражданство? — спросил регистратор.

— Откуда мне знать?

— Ну говоришь ты с акцентом. Русский? Украинский?

Я задумался. Русский язык в голове был естественным, родным. Английский наложился сверху, но был чужим. Хотя... всё менее чужим с каждой минутой.

— Наверное, русский.

— "Наверное" не подходит, нужна определённость.

— Тогда русский.

Он печатал дальше, бормоча себе под нос.

— Российская Федерация... гражданство неподтверждённое... статус в стране — нелегальный иммигрант... основание для депортации... — Он посмотрел на Вэнс. — Передать в иммиграционную Службу?

— Нет, — отрезала она. — Он одарённый третьего класса с неопределённой силой. Это наша юрисдикция. Иммиграция пусть идёт нахрен.

— Ваше право, — пожал плечами регистратор. — Тогда статус: "Задержанный под опекой AEGIS до определения уровня угрозы".

Он продолжал заполнять форму, а я стоял и переваривал информацию.

Юридически я был никем. Без имени, без гражданства и без прав. Просто номер в базе данных. И даже депортировать меня не могли, потому что я слишком опасный для обычной бюрократии.

— Родственники для экстренной связи? — спросил регистратор.

Я молчал.

— Ну? Мать, отец, жена, дети?

— Не помню.

И впервые за весь этот ебучий день я почувствовал не злость или страх, а что-то другое. Пустоту. Холодную, тяжёлую пустоту где-то в груди.

Я не помнил своё имя. Не помнил семью. Не помнил, был ли у меня кто-то, кто будет обо мне волноваться. Искать. Ждать.

Может быть, я был один. Может быть, где-то был дом, в который я никогда не вернусь.

И самое дерьмовое, я даже не знал, что из этого правда.

— Ладно, — регистратор поставил галочку в графе "Нет". — Тогда, если ты сдохнешь или сойдёшь с ума, мы просто закопаем тебя в общей могиле для одарённых.

— Блядь, Харрис, а можно чуть тактичнее? — раздражённо бросила Вэнс.

Харрис посмотрел на неё невозмутимо.

— А что, разве я вру? Процедура есть процедура.

Он допечатал что-то, нажал Enter.

— Готово. Теперь ты официально зарегистрирован как одарённый. Твой ID — JD-2847. Запомни его. Везде, где спросят, ты называешь этот код. Понял?

— JD-2847, — повторил я. — Прекрасное имя. Мама бы гордилась.

Харрис хмыкнул.

— Сарказм. Это хороший знак, значит, мозги ещё работают. Видел парней после касания Седьмого, которые не могли связать и двух слов. Один только хихикал и смотрел в стену.

— Что с ним стало?

— Психушка. Навсегда.

Отлично, ещё один повод для оптимизма.

Харрис протянул Вэнс распечатанный документ.

— Регистрационный лист. Дальше на медосмотр, потом тестирование. Стандарт для третьего класса.

Вэнс забрала бумагу и кивнула.

— Пошли.

Мне снова надели наручники. Один из агентов, молодой парень со шрамом на щеке, хмыкнул.

— JD-2847. Звучит как название робота.

— Или заключённого, — добавил второй, постарше.

— А разве я не заключённый?

Оба переглянулись. Старший пожал плечами.

— Технически нет. Технически ты под защитной опекой.

— А практически?

— Практически — да, заключённый.

Медблок был на два этажа ниже. Внутри пахло антисептиком и чем-то химическим. Помещение было больше похоже на лабораторию, чем на обычный кабинет врача. Сканеры, аппараты и экраны с биометрическими данными. А посреди всего этого был врач.

Женщина лет сорока пяти, в белом халате.

— Ещё один, — констатировала она, не поднимая глаз от планшета. — Какой класс?

— Предположительно третий, — ответила Вэнс. — Его коснулся Седьмой.

Доктор подняла голову, посмотрела на меня внимательнее.

— Седьмой? Это который уже в этом году?

— Третий.

— М-да. — Она отложила планшет. — Ладно, раздевайся. До белья.

Я посмотрел на агентов.

— Они будут смотреть?

— Они останутся, — отрезала доктор. — Ты потенциальная угроза. Протокол безопасности.

Стриптиз перед вооружёнными агентами. Не так я представлял себе своё утро.

Я стянул футболку, джинсы и кроссовки. Остался в трусах, чувствуя себя идиотом.

Доктор подошла, начала осматривать. Ощупывала руки, ноги, проверяла рефлексы молоточком.

— Шрамы, — заметила она, проводя пальцем по моему предплечью.

Действительно, несколько небольших шрамов.

— Ожоги. Старые. Лет пять минимум. — Она нахмурилась. — Ты работал с огнём?

— Возможно.

— Проблемы с памятью?

— Да, только обрывки.

Она посветила фонариком мне в глаза, проверила зрачки.

— Реакция нормальная. Признаков травмы мозга нет. Амнезия, скорее всего, психосоматическая. Или побочный эффект транспортации между мирами, если веришь в эту хрень.

— В какую хрень?

— Некоторые теоретики считают, что Седьмой может переносить людей между реальностями. — Она пожала плечами. — Но… хрен его знает. Я врач, а не физик.

Она взяла шприц.

— Кровь на анализ. Не дёргайся.

Игла вошла в вену. Я смотрел, как тёмная кровь заполняет пробирку.

— Ещё три пробирки, — сказала доктор.

— Зачем так много?

— Генетический анализ, токсикология, проверка на мутации. Стандарт для всех одарённых. — Она сменила пробирку. — У многих обладателей даров физиология меняется. Иногда незаметно, а иногда... радикально.

Она закончила с кровью и отнесла пробирки к какому-то аппарату.

— Теперь сканер. Вон туда.

Она указала на капсулу, похожую на МРТ-аппарат, только больше.

Я залез внутрь. Капсула была холодной.

— Три минуты лежи неподвижно.

Аппарат загудел. Сверху поплыли синие лучи, сканируя тело. Я лежал, уставившись в потолок капсулы, и думал о том, как быстро моя жизнь скатилась в абсурд.

Лежу голый в капсуле, а меня сканируют как товар в супермаркете, и ещё мне присвоили номер вместо имени.

Прекрасная жизнь.

— Сканирование завершено, — объявила доктор. — Можешь вылезать.

Я выбрался. Она уже смотрела на монитор и хмурилась.

— Интересно.

— Что именно?

— Твоя костная структура. Плотность на тридцать процентов выше нормы. Мышечные волокна... странные. Эластичность повышенная, прочность тоже. — Она увеличила изображение. — И вот это. Видишь?

Я подошёл, посмотрел на экран. Какие-то цветные пятна на трёхмерной модели моего тела.

— Что это?

— Микроструктурные изменения. Твоя сила не просто даёт тебе способности, она модифицировала твоё тело для защиты. Кости и сухожилия прочнее, мышцы эластичнее. — Она посмотрела на меня. — Ты знаешь, что это значит?

— Нет.

— Это значит, твоя сила устойчива к случайным повреждениям. Твоё тело адаптировалось. — Она сделала паузу. — Хорошая новость: ты выживешь, даже если сделаешь что-то идиотское. Плохая новость: мы не знаем, какие ещё изменения произойдут. Может быть, через месяц ты станешь сильнее. Может быть, у тебя вырастут дополнительные органы. А может, ты просто умрёшь от отказа всех систем. Дары Седьмого непредсказуемы.

— Пиздец.

— Да. — Она вернулась к компьютеру. — Можешь одеваться. Я допишу заключение.

Я натянул джинсы, футболку. Руки слегка подрагивали. То ли от холода, то ли от нервов.

— Доктор, — позвал я.

— Что?

— Вы сказали, через месяц. Это значит, что сейчас мне ничего не грозит?

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Статистика даров Седьмого такая: тридцать процентов умирают в первые три месяца. Ещё двадцать сходят с ума. Ещё двадцать становятся калеками или теряют контроль настолько, что их держат в изоляции пожизненно. — Она помолчала. — Оставшиеся тридцать процентов? Они становятся одними из самых сильных одарённых на планете. Некоторые — герои, некоторые — злодеи. Но все они, безусловно, легенды.

Доктор произнесла это спокойно, как прогноз погоды. А я стоял и чувствовал как земля уходит из-под ног.

Тридцать процентов. Три из десяти. Просто умирают.

— Повторите, пожалуйста, — выдавил я. — Мне кажется я не правильно вас расслышал.

— Тридцать процентов умирают. — Она повторила медленнее, четче. — Двадцать сходят с ума. Двадцать становятся калеками.

Мои руки начали нервно подрагивать. Я сжал их в кулаки, но это почти не помогло.

— И... и что насчёт меня? В какой группе буду я?

— Ещё слишком рано говорить. — Она вернулась обратно к монитору. — Но если выживешь в Центре и научишься контролировать силу, то шансы увеличатся.

Если. Маленькое слово с огромным весом.

Тестовый блок был на том же этаже, через два коридора. Большое помещение, разделённое на несколько секций. В одной стояли манекены и боксёрские груши, в другой какие-то мишени, в третьей был бассейн.

— Стандартные тесты для определения типа и класса силы, — объяснила Вэнс. — Ты попытаешься продемонстрировать то, что у тебя получилось на пляже. Мы измерим параметры и определим твою категорию.

— А что, если не получится?

— Тогда будем пробовать разные подходы, пока не получится.

Звучало как пытка.

В центре зала стоял мужик лет тридцати пяти в спортивной форме. Мускулистый, с квадратной челюстью и взглядом сержанта-инструктора.

— Это Дрейк, — представила его Вэнс. — Он будет проводить тесты.

Дрейк окинул меня взглядом.

— Седьмой, значит. Любопытно. — Он кивнул агентам. — Снимите наручники. Здесь он не сбежит.

Агенты переглянулись, но подчинились. Наручники и кандалы сняли. Я потер запястья, чувствуя слабое облегчение.

— Ну что, JD-2847. Расскажи, что ты можешь.

— Я без понятия.

— Хм-м. Я слышал, что на пляже ты пролетел десять метров за секунду. Как ты это сделал?

— Не знаю. Просто... оттолкнулся.

— Оттолкнулся, — повторил Дрейк скептически. — Ну давай, оттолкнись.

Я посмотрел на пол и попытался вспомнить то ощущение. Когда внутри что-то щёлкнуло, и поток горячей энергии хлынул по телу.

Оттолкнулся.

Ничего.

Просто обычный прыжок на жалкие тридцать сантиметров вверх.

— Ещё раз, — сказал Дрейк.

Я попробовал снова. И снова. И ещё раз.

Нихрена.

— Может, тебе нужен разбег? — предположил Дрейк.

Я разбежался и попытался прыгнуть сильнее.

Обычный прыжок.

Дрейк вздохнул.

— Хорошо, тогда попробуем по-другому. Иди сюда.

Он подвёл меня к боксёрской груше.

— Ударь её со всей силы.

Я замахнулся, вложился в удар. Груша немного качнулась. Обычный удар обычного человека.

— Ещё раз.

Я бил ещё десять минут, но результат не менялся.

Дрейк почесал затылок.

— Окей. Может, твоя сила ситуативная. Активируется только в стрессе. — Он подошёл ко мне вплотную. — Только не обижайся.

И треснул меня по лицу.

Удар был сильным. Я отлетел на метр, и упал на задницу. Губа треснула, во рту появился привкус крови.

— БЛЯДЬ! Ты ёбнутый?!

— Стресс, — невозмутимо пояснил Дрейк. — Проверка теории.

— А если бы я активировал силу и размазал тебя по стене?!

— Тогда бы мы знали, что она работает. — Он кивнул агентам. — Готовы стрелять?

Агенты молча подняли пистолеты и направили их на меня.

Я замер.

— Вы. Все. Ебанулись.

— У тебя три секунды, — сказал Дрейк. — Активируй силу, или мы стреляем в ногу. Травматом, не настоящими пулями, но так всё равно будет больно.

— Я НЕ ЗНАЮ КАК!

— Две секунды.

Паника. Чистая, животная паника. Внутри что-то дёрнулось, попыталось среагировать, но...

— Одна.

— СТОЙТЕ!

Дрейк поднял руку. Агенты опустили оружие.

— Не работает, — констатировал он. — Значит стресс — это не триггер. Или работает по-другому.

Я тяжело дышал, сердце в груди колотилось.

— Вы... вы реально бы выстрелили?

— Травматом. В мясистую часть бедра. Не смертельно. — Дрейк пожал плечами. — Видел одарённых, чья сила активировалась только на грани смерти. Один парень мог телепортироваться, но только когда его реально пытались убить. Другой становился невидимым, только когда боялся. Триггеры бывают разные.

— И вы со всеми так?

— С теми, кто не может показать силу добровольно — да. — Он жестом подозвал меня. — Ладно, попробуем другое.

Следующий час был адом.

Меня заставляли бегать, прыгать, плавать, поднимать тяжести. Пытались напугать, разозлить, обрадовать. Включали громкую музыку, потом резкую тишину. Лили ледяной водой. Дрейк даже попытался меня задушить (несильно, но всё равно неприятно).

Нихрена не работало.

Сила молчала, как будто её и не было.

Дрейк наконец отступил, раздражённо выдохнув.

— Всё. Хватит. Ты безнадёжен.

— Спасибо за мотивацию.

— Я не мотиватор, а тестировщик. И ты провалил все тесты. — Он посмотрел на Вэнс. — Мой вердикт: либо его сила одноразовая и уже выгорела, либо она требует очень специфических условий активации, которые мы не можем сейчас воспроизвести.

— То есть ты не знаешь, — подытожила Вэнс.

— Не знаю.

Вэнс задумчиво посмотрела на меня.

— Ладно, тогда вызовем специалиста.

— По Седьмому?

— Да, доктора Эванс. Если кто и разберётся в этом, то только она.

Доктора Эванс привели через тридцать минут.

Ей оказалась женщина лет пятидесяти, в строгом костюме, с короткими седыми волосами. Очки, телефон, взгляд учёного, который привык препарировать проблемы на молекулярном уровне.

Она вошла и сразу же окинула меня оценивающим взглядом.

— JD-2847. Предположительно третий класс, сила непроявленная. — Она посмотрела в свой телефон. — Интересно.

— Вы специалист по Седьмому? — спросил я.

— Я специалист по аномальным проявлениям сил, — поправила она. — Седьмой — самая аномальная из всех сущностей. Семьдесят процентов моей работы посвящены попыткам понять, что он вообще такое и почему его дары настолько отличаются от остальных.

Она подошла ближе, начала ходить вокруг меня, рассматривая как экспонат.

— Видите ли, Седьмой не даёт типичных сил, — говорила она, больше себе, чем мне. — Остальные Покровители предсказуемы. Титан даёт физические усиления. Искра — энергетику. Маска — иллюзии. И так далее. Но Седьмой... он даёт концептуальные силы. Контроль над идеями, а не над материей.

— И что это значит?

Она остановилась передо мной и посмотрела в глаза.

— Это значит, что твоя сила может быть чем угодно. Управление временем. Манипуляция вероятностью. Отрицание существования. Материализация мыслей. — Она помолчала. — Или что-то совершенно уникальное, чего мы ещё не видели.

— И как мне узнать, что именно у меня?

— Экспериментировать. Наблюдать. И анализировать. — Она открыла планшет, начала пролистывать файлы. — Расскажи мне подробно, что произошло на пляже. Каждую деталь.

Я рассказал. Про рывок. Про ощущение, будто внутри что-то щёлкнуло. Про то, как пролетел метров десять и врезался в бетон без травм.

Эванс слушала и делала заметки.

— А когда агенты попытались тебя схватить?

— Они не смогли меня сдвинуть. Я просто... стоял. И меня невозможно было толкнуть.

Её глаза загорелись.

— Вот. Это и есть ключ! — Она повернулась к Дрейку. — Попробуй его толкнуть.

Дрейк подошёл, упёрся руками в мою грудь и толкнул.

Я отступил на шаг.

— Обычная реакция, — констатировал он.

— Потому что он не активировал силу, — сказала Эванс. — JD-2847, сконцентрируйся. Вспомни то ощущение. Когда внутри что-то щёлкнуло. Попытайся его воспроизвести.

Я закрыл глаза и попытался вспомнить. Страх. Злость. Отчаяние. Осознание, что меня сейчас схватят и я ничего не смогу сделать.

И тогда произошёл щелчок. Я почувствовал его. Слабый, еле ощутимый, как будто в груди перевернулся невидимый тумблер.

— Есть. Я чувствую.

— Дрейк, толкай! — скомандовала Эванс.

Дрейк толкнул.

Я не сдвинулся.

Он надавил сильнее, напрягся, вложил весь свой вес.

Но я стоял как вкопанный.

— Блядь, — выдохнул Дрейк. — Он как бетонный столб.

Эванс улыбнулась, первый раз с момента своего появления.

— Отлично. Теперь отпусти.

Я попытался. Щелчок обратно. Тумблер повернулся.

Дрейк толкнул ещё раз, и я отступил.

— Интересно, — пробормотала Эванс. — Ты можешь становиться неподвижным объектом произвольно. Это не кинетика в классическом смысле.

— А что это?

— Хороший вопрос. — Она посмотрела на Дрейка. — Теперь попробуй поднять его.

Дрейк обхватил меня за талию и попытался поднять.

— Активируй, — скомандовала Эванс.

Щелчок.

Дрейк рванул изо всех сил. Его лицо покраснело, мышцы напряглись.

Я не оторвался от пола ни на миллиметр.

— Как будто... — Дрейк отпустил меня, тяжело дыша. — Как будто я пытаюсь поднять здание. Он весит тонн пять, не меньше.

— Но он не стал тяжелее, — возразила Эванс. — Весы бы это показали. Он просто... зафиксировался относительно пространства.

Она ходила кругами, думала вслух:

— Возможно, манипуляция инерцией? Или концептуальная "остановка". Или... — Она остановилась. — Покажи мне свой рывок. Тот, что сделал на пляже.

— Я не знаю как.

— Попробуй. Сконцентрируйся на ощущении движения. Не физического, а... идеи движения.

Я попытался. Щелчок. Ощущение потока, хлынувшего по телу.

Оттолкнулся.

И исчез с места.

Я даже не почувствовал движения. Просто в одно мгновение я стоял в центре зала, а в следующее моя грудь встретилась с бетоном в десяти метрах впереди. Звук удара и хлопок воздуха слились в один гул.

УДАР.

Бетон треснул. Я рухнул на пол, выплёвывая пыль. Но был цел. Даже не ушибся.

— Охренеть! — выдохнул Дрейк.

Эванс подбежала, присела рядом.

— Ты как, в порядке?

— Да, — я поднялся, отряхиваясь. — Блядь. Это было...

— Невероятно! — выдохнула она, глядя на монитор. — Датчики зафиксировали пиковую скорость в четыреста километров в час.

— Четыреста?! — переспросил Дрейк.

— И это с места. Время разгона — ноль. Перегрузка в момент старта должна была превратить твои внутренности в желе, но ты даже не поморщился.

Она смотрела на меня как на рождественский подарок.

— И это не кинетика. То есть, да, кинетика, но... Подожди. Ты же сказал, что стоял и тебя нельзя было сдвинуть? А потом рванул вперёд? Это... противоположные состояния. Как будто ты переключаешь... Нет, не переключаешь. Фиксируешь? Нет. Хм. Дай-ка я запишу. — Она делала заметки. — Это... уникально.

— И что теперь?

— Теперь, — Вэнс вошла в зал, — мы знаем, на что ты способен. И это подтверждает минимум третий класс.

Я перевёл взгляд на треснувшую стену, потом на свои руки. Внутри всё ещё пульсировало то новое ощущение.

— Но есть проблема, — сказала Эванс. — Твоя сила инстинктивная. Ты не контролируешь её сознательно. Она реагирует на эмоции или угрозу. А это делает тебя непредсказуемым.

— И опасным, — добавила Вэнс.

Эванс кивнула.

— Если ты случайно активируешь рывок в толпе, то можешь убить человека. Ну а если застынешь в неправильный момент...

— То есть теперь я бомба с часовым механизмом?

— В определённом смысле, да.

Твою мать.

— Рекомендации? — спросила Вэнс.

Эванс закрыла планшет.

— Адаптационный Центр. Немедленно. Ему нужна изоляция и тренировка. Много тренировок.

Вэнс посмотрела на меня.

— Ты слышал?

— Да.

— Есть вопросы?

У меня была тысяча вопросов, но все они сводились к одному.

— А что, если я откажусь?

Вэнс вздохнула, как будто ожидала этого.

— Тогда мы используем План Б.

— Который заключается в..?

— Изоляция в камере блока Дельта до тех пор, пока ты не передумаешь или не станешь настолько опасным, что нам придётся применить летальную силу.

Я посмотрел на неё. На агентов, стоящих у двери. На Дрейка, который напрягся, готовый среагировать. На Эванс, которая смотрела на меня с чем-то похожим на сожаление.

— Это не выбор, — сказал я.

— Нет, — согласилась Вэнс. — Но у тебя есть иллюзия выбора. Большинству и этого не дают.

Я подумал о старике Джордже. О его словах, что хороших людей и так мало. Подумал о девочке в розовой пижаме с единорогами. Я вытаскивал её из пожара, потому что это было правильно. А сейчас я был на грани того, чтобы стать тем, от кого других нужно спасать.

Боже, как же это всё бесит!

— Ладно, я согласен. На Центр.

Вэнс кивнула.

— Правильное решение.

Она жестом подозвала агентов.

— Подготовьте транспорт. Он едет с ближайшей группой.

Меня отвели обратно в коридор, посадили на пластиковую скамейку у стены.

— Жди здесь, автобус придёт через полчаса.

Я сидел, уставившись в серый линолеум.

Мимо по коридору провели другого парня, чуть моложе меня. Из его ушей валил легкий пар, а кончики пальцев светились тусклым оранжевым. Он шел спокойно, почти смиренно. Два агента вели его под руки так, будто это была самая рутинная работа в мире. Для них это был просто вторник.

Рядом скрипнула дверь. Я поднял голову.

Из соседнего помещения вывели парня. Ему было лет семнадцать, худой, в потрёпанной толстовке. Руки в наручниках. Лицо бледное, глаза красные.

Его посадили на скамейку рядом. Агент остался стоять у двери.

Парень сидел и дрожал. То ли от холода, то ли от страха.

— Ты тоже едешь? — спросил я.

Он вздрогнул, посмотрел на меня.

— Что?

— Ну, едешь в Центр?

Он кивнул, не говоря ни слова.

— Когда получил силы?

— Четыре дня назад, — хрипло ответил он. — Искра. Могу делать маленькие вспышки света. Бесполезная хрень.

— Тогда почему тебя везут в Центр?

Парень не ответил, лишь отвернулся.

Агент у двери усмехнулся.

— Этот гений попытался ограбить магазин. Думал, раз сила есть, так можно всё. Облажался. Хозяин магазина оказался героем на пенсии. Вырубил его одним ударом.

Парень сжался ещё сильнее.

— Теперь везут в Центр вместо тюрьмы, — продолжил агент. — Повезло, малой. Мог бы и в настоящую тюрьму угодить.

Следующей привели девушку лет двадцати, в рваных джинсах и футболке. Красивая, но вид растерянный и испуганный. Наручников не было, но два агента держали её под руки.

— Садись, — сказал один из них.

Девушка села на скамейку напротив и обхватила себя руками.

— Когда касание? — тихо спросила она.

— Сегодня.

— У меня три дня назад. Маска. — Она подняла голову, посмотрела на меня. Глаза голубые, полные слёз. — Я случайно создала иллюзию. Мой парень увидел... увидел монстра вместо меня. Выпрыгнул в окно. Четвёртый этаж.

Она замолчала.

— Он выжил? — спросил я.

Девушка покачала головой.

Я не знал, что сказать.

Ещё двоих привели через десять минут. Мужик лет тридцати, нарастивший мышечную массу и случайно убивший коллегу объятиями. И женщина лет сорока, чья сила заставляла бесконтрольно расти растения. Она превратила свою квартиру в джунгли за ночь.

Все сидели молча, никто не смотрел друг на друга. Мы были сломанными, опасными и никому не нужными.

В коридоре появилась Вэнс.

— Автобус готов. Вставайте.

Мы поднялись. Агенты выстроили нас в шеренгу и проводили к выходу.

Автобус стоял на подземной стоянке. Обычный белый автобус, но с решётками на окнах и эмблемой AEGIS на боку. Внутри были сиденья с ремнями, похожими на смирительные рубашки.

— Садитесь по одному на ряд.

Мы расселись. Агенты пристегнули нас ремнями через грудь и талию. Движения ограничены, но не полностью.

— Это меры предосторожности, — объяснил один из них. — Не дёргайтесь, не пытайтесь использовать силы и не создавайте проблем. Поездка займёт два часа. Если всё пройдёт спокойно, то никто не пострадает.

Вэнс зашла в автобус, прошлась по проходу.

— Адаптационный Центр не тюрьма, — сказала она. — Это образовательное учреждение. Вас научат контролю, дисциплине и ответственности. Если справитесь, то вас выпустят. Может быть, даже станете героями. — Она хмыкнула. — Но если будете создавать проблемы, вас вернут сюда. В изоляторы. Навсегда. Это понятно?

Никто не ответил.

— Я спросила: понятно?

— Да, мэм, — пробормотали несколько голосов.

Вэнс кивнула и вышла из автобуса.

Двери закрылись. Двигатель завёлся, и мы тронулись.

Я смотрел в окно на уходящее здание AEGIS. На серые стены, камеры и вооружённую охрану.

Парень-иллюзионист сидел через проход от меня. Он повернул голову.

— Мой тебе совет. Просто делай, что говорят, учись контролю, доживи до конца программы, и тебя выпустят.

— Сколько длится программа?

— От трёх месяцев до года. Зависит от того, как быстро научишься.

— А те, кто не научится?

Парень пожал плечами.

Понятно.

Я закрыл глаза и откинулся на сиденье.

Впереди меня ждало что-то совершенно новое.

Глава 3: Рай за колючей проволокой

Через два часа дороги автобус свернул с шоссе на грунтовую дорогу. Я проснулся от тряски, открыл глаза и уставился в окно.

Комплекс появился внезапно, как мираж в пустыне.

Высокие стены из серого бетона, метров пять в высоту. Колючая проволока сверху. Вышки наблюдения по углам. КПП со шлагбаумом и вооружённой охраной.

Первая мысль: тюрьма.

Вторая мысль: я попал.

Автобус остановился у КПП. Охранник в чёрной форме заглянул в окно, проверил документы у водителя, кивнул. Шлагбаум поднялся.

Мы въехали внутрь.

Территория была... неожиданно ухоженной. Газоны, аккуратные дорожки, несколько деревьев. Трёхэтажные здания из светлого кирпича с большими окнами. Почти как университетский кампус, если бы не стены, вышки и решётки на всех окнах.

— Добро пожаловать в самое хреновое место твоей жизни, — грустно пробормотал парень-иллюзионист.

Девушка, которая случайно убила своего парня, всхлипнула.

Автобус остановился перед главным зданием. Двери открылись. Агенты встали.

— Выходим, — скомандовал один из них. — По одному, не толпиться.

Нас вывели и выстроили в линию перед зданием. Пять человек, все в наручниках, все с выражениями лиц от испуганного до апатичного.

Я осмотрелся. Со стороны одного из зданий вышла группа людей в спортивной форме. Видимо, другие "ученики". Все молодые, от подростков до тридцати с чем-то. Остановились, смотрели на нас, как на новый завоз товара.

Один здоровенный чувак с волчьими чертами лица (настоящими — клыки торчали из-под верхней губы) ухмыльнулся и сказал что-то своему соседу. Оба рассмеялись.

Похоже, местная фауна уже оценивает свежее мясо.

Из главного здания вышла женщина, и при её появлении разговоры мгновенно стихли.

На вид ей было лет сорок, строгий деловой костюм сидел идеально. Но дело было даже не в одежде, а в её коже.

Она была совершенно нечеловеческой. Гладкая, тёмная, с глубоким глянцевым блеском полированного обсидиана. Каждое её движение ловило солнечный свет, заставляя поверхность переливаться, словно грань драгоценного камня. Черты её лица были высечены с идеальной симметрией, и на фоне этой тёмной, живой породы ярко контрастировали собранные в тугой хвост абсолютно белые волосы.

Она выглядела как статуя, которая решила, что ей больше не нужно стоять на постаменте.

Женщина остановилась перед нами, скрестив руки на груди. Обсидиановое лицо не выражало эмоций, но в голосе послышалась усталость человека, повторяющего одно и то же в сотый раз.

— Меня зовут Директор Касл. Я управляю этим учреждением двенадцать лет. — Она провела взглядом по нашим лицам. — За это время я видела тысячи таких же напуганных лиц. Большинство из вас выйдут отсюда. Некоторые станут героями. Многие просто вернутся к обычной жизни и никогда больше не будут использовать свои силы.

Она сделала паузу.

— А некоторые застрянут здесь надолго. Потому что думают, что общие правила их не касаются.

Парень-светлячок чуть дёрнулся.

— Блок D — начальный уровень. Максимальный контроль, минимальная свобода. — Касл говорила отрывисто, без лишних слов. — Научитесь контролю — перейдёте в C. Там легче. Из C попадёте в B. Из B выйдете домой. Средний срок — три-четыре месяца. Рекорд — три недели. Антирекорд — восемь месяцев, и этот человек всё ещё здесь.

Она мельком посмотрела в сторону группы учеников.

— Вопросы?

Девушка-иллюзионистка подняла дрожащую руку.

— А если... если мы не хотим здесь быть?

Касл посмотрела на неё без эмоций.

— Тогда как альтернативу вы можете выбрать пожизненную изоляцию в AEGIS. Там вас держат в камере два на два метра без окон. Навсегда. Но здесь хотя бы есть шанс выйти.

Девушка опустила руку.

— Есть ещё вопросы?

Никто не ответил.

— Отлично. Агенты, распределите их по блокам.

Она развернулась и ушла обратно в здание.

Один из агентов, тот, что сидел с нами в автобусе, подошёл с планшетом.

— Слушаем распределение. Карла Мартинес — Блок D, женская секция.

Девушку-иллюзионистку увели.

— Джейсон Коллинз — Блок D, мужская секция.

Парень, что пытался ограбить магазин.

— Дэвид Раймонд — Блок D, мужская секция.

Мужик со смертельным рукопожатием.

— Мелисса Джонс — Блок D, женская секция.

Женщина с растениями.

Агент посмотрел на меня.

— Джон Доу — Блок D, секция мужская, одиночное размещение.

Я нахмурился.

— Одиночное?

— Ты единственный от Седьмого в этом Центре, — пояснил агент. — Протокол требует отдельного размещения до оценки уровня угрозы. Или чтобы ты не прибил соседа во сне своей нестабильной хренью.

Охуенно. Даже здесь я был особенным. В плохом смысле.

Меня повели по территории к одному из зданий. Трёхэтажное, с табличкой "Блок D — Мужская секция".

В помещении пахло хлоркой и чем-то типично медицинским. Длинный коридор с дверями по обе стороны. Каждая дверь была металлической, с маленьким окошком и электронным замком. Над дверью висел номер и лампочка (красная и зелёная).

— Комнаты — это не камеры, — сказал агент, видимо заметив моё выражение лица. — Двери автоматически закрываются на ночь в десять вечера и открываются в шесть утра. Днём можете выходить свободно, если нет занятий.

Мы дошли до конца коридора. Дверь с номером D-47.

Агент приложил карту к замку. Щелчок. Дверь открылась.

— Твоя комната. Заходи.

Я вошёл. Агент снял наручники, вышел и закрыл дверь за собой.

Я остался один.

Комната была... спартанской. Три на четыре метра, не больше. Узкая койка у стены, тонкий матрас, подушка, серое одеяло. Небольшой стол, пластиковый стул. Пустой шкаф. В углу раковина и туалет за занавеской.

Я подошел к раковине, открыл холодную воду и плеснул в лицо. Подняв голову, я посмотрел в маленькое, тусклое зеркало над раковиной.

Из него на меня смотрел незнакомец.

То есть, лицо было знакомым на уровне мышечной памяти, но я смотрел на него словно со стороны. Мужчина лет двадцати восьми, может, тридцати. Короткие, тёмные волосы, взъерошенные и нуждающиеся в стрижке. Несколько дней щетины. И серые и донельзя уставшие глаза.

— И кто ты такой? — тихо спросил я у отражения.

Отражение не ответило.

Я сел на койку. Пружины скрипнули. Матрас был жёсткий как доска.

Ну что ж, добро пожаловать домой, Джон Доу.

Я сидел минут десять, просто пытаясь переварить всё произошедшее за последние... сколько? Десять часов? Мысли прыгали с места на места. В голове было столько всего, что я не знал за что взяться.

Стук в стену прервал мои мысли.

Потом раздался приглушённый голос:

— Эй! Новенький!

Я повернул голову. Звук шёл из комнаты справа.

Ещё один стук.

— Слышишь меня?

Я подошёл к стене, постучал в ответ.

— Слышу.

— Охренеть! — голос оживился. — Наконец-то сосед! Третью неделю сижу тут один, скучно пиздец. Как тебя зовут?

— JD-2847.

Пауза.

— Что?

— Я без документов. Присвоили номер.

— А, понятно. Бывает. Меня Томми. — Ещё один стук. — Откуда ты?

— Вроде из России, но… это не точно. Амнезия.

— Ух, жёстко. — Томми явно был разговорчивым типом. — Ну ничего, здесь все с тараканами. У меня, например, сила заставляет видеть прошлое объектов. Круто звучит, да? Хуйня на самом деле. Прикоснулся к старому креслу в доме бабушки и увидел, как там кто-то сдох пятьдесят лет назад. Охренел так, что неделю потом спать не мог.

Я невольно усмехнулся.

— Ты типа видения видишь?

— Ага. А ты?

— Пока не знаю. Говорят, у меня силы Седьмого.

Длинная пауза.

— Бля. Серьёзно?

— Серьёзно.

— Ну ты и влип, друг. — Томми присвистнул. — Седьмого тут не любят. Говорят они все непредсказуемые.

— Спасибо за оптимизм.

— Не за что. — Он постучал ещё раз. — Слушай, не парься ты сильно. Система тут работает, если не тупишь. Я вот уже почти готов на переход в C. Ещё пару недель и точно свалю из D. Там говорят получше.

— Сколько ты здесь?

— Три месяца. Первые два въезжал в тему, а сейчас уже готовлюсь к тесту. Видел парней, которые за месяц выходили. Один чувак, Маркус, вообще за три недели всю программу прошёл. Супер-регенерация. Но ему и учиться-то, по сути, не надо было, его сразу команда супергероев переманила.

— А те, кто не проходит?

Томми помолчал.

— Есть и такие. Волк, например. Он здесь уже восемь месяцев. Провалил три теста на переход. Наглухо поехавший. Его держат в D как наказание. — Голос стал тише. — Советую тебе его обходить, кстати. Он альфа среди учеников. Любит прессовать новеньких.

— Класс.

— Ага. Ладно, слушай, ужин через час. Тебя позовут. Увидимся в столовой, я покажу, где че. И не парься, всё будет норм.

Голос замолчал.

Я вернулся к койке, лёг, закинув руки за голову.

Три месяца, а может быть даже год. В месте, где меня будут учить контролировать силу, которую я сам не понимаю. Да уж, именно то, чего мне сейчас не хватало.

Ужин объявили через динамик в коридоре.

— Блок D, время ужина. Следуйте в столовую. У вас двадцать минут.

Двери в комнатах разблокировались с одновременным щелчком.

Я вышел в коридор. Другие двери тоже открывались. Парни разного возраста, от подростков до стариков, выходили и направлялись к лестнице.

Один из них остановился возле моей двери.

— JD?

— Да.

— Здарова, новенький. — Он протянул руку. — Я Томми. Это я стучал.

Я пожал руку. Томми был невысоким азиатом лет девятнадцати, со взъерошенными волосами и дружелюбным лицом. Выглядел как классический болтун.

— Пошли, покажу, где столовая, — он кивнул в сторону лестницы.

Мы спустились на первый этаж. Столовая была большой, на несколько десятков столов. Пахло переваренной капустой и дешевым маслом.

Я взял поднос, встал в очередь. Раздатчица, полная женщина лет пятидесяти, шлёпнула на тарелку что-то похожее на картофельное пюре, курицу и овощи.

— Спасибо.

Она даже не посмотрела.

Томми уже сидел за одним из столов в углу. Я присоединился.

— Я здесь обычно сижу, — пояснил он. — Тихое место, никто не лезет.

Я огляделся. Столовая постепенно заполнялась. И я начал замечать закономерности.

За одним столом сидели здоровенные парни с явно физическими изменениями. Другой стол выглядел более нормально. Но с осанкой тех, кто считает себя выше остальных. Ещё один стол — тихие, параноидальные, постоянно оглядывающиеся. И стол у окна, где сидело несколько человек вперемешку. Самый разнородный.

— Видишь как все делятся? — Томми ткнул вилкой в сторону столов. — Неофициальная иерархия. Титаны считают себя самыми сильными. Искры — самыми престижными. Маски держатся особняком, они своим не доверяют, не то что чужим.

— А мы?

— Мы разные. — Томми пожал плечами. — Оракулы, Садовники, редкие Врата, одиночки. Нас мало, поэтому сидим где получится.

Я начал есть. Курица была сухой, пюре и вовсе безвкусным. Но я был голоден, поэтому жевал не жалуясь.

— Томми, — позвал я между укусами. — А про Покровителей мне кто-нибудь нормально объяснит? Я только обрывки слышал.

Томми удивлённо поднял бровь.

— Как? То есть ты вообще не в курсе?

— У меня амнезия, помнишь?

— Блин, точно. — Он прожевал кусок курицы. — Ладно, слушай сюда. Краткий курс для чайников. Покровителей семь. Появились лет тридцать назад и никто не знает, какого хрена им надо. Они не говорят, просто появляются, тыкают в кого-нибудь пальцем и сваливают.

Он ткнул вилкой в сторону стола с качками.

— Видишь ту гору мышц? У них силы титана. Их Покровитель — это огромная хреновина из металла. Даёт физические силы: прочность, скорость, регенерацию. Простые и понятные, как кувалда.

Он кивнул на другой стол, где сидели более смазливые и уверенные в себе ребята.

— А у этих силы Искры. Это такая сияющая фигура из света. Даёт энергетику: огонь, лёд, электричество. Самые героические и медийные силы. Вокруг неё целый культ устроили, Храм Граней называется.

Голос Томми стал чуть тише, и он покосился на стол, где все сидели поодаль друг от друга.

— А вон те от Маски. Даёт всякую муть для промывки мозгов: иллюзии, игры с эмоциями. Никогда не знаешь, говоришь ты с человеком или с его копией, которую он тебе в голову проецирует. Тут байка ходит, что один такой заставил инструктора на полном серьёзе думать, что он говорящий хомяк. Целый день.

Он собирался продолжить, но так и не успел.

Раздался резкий звук разбитой посуды.

Вся столовая мгновенно затихла. Разговоры оборвались на полуслове.

У стола Титанов стоял невысокий парень с костяными наростами на руках. У его ног валялся перевернутый поднос и осколки тарелки. Напротив него медленно поднимался здоровенный чувак с серой, каменной кожей.

— Извини, — пробормотал парень с наростами. — Я случайно.

Серый гигант сделал шаг вперед. Он был выше на две головы и в три раза шире.

— Случайно, значит.

— Да, я просто... рука дёрнулась...

— А знаешь, что я делаю со случайностями?

Парень попятился, наткнувшись на стул. Я автоматически напрягся, готовясь увидеть, как его сейчас размажут по стене.

И тут раздался спокойный, низкий голос.

— Сядь, Рокки.

Голос был тихим, но он перекрыл звон посуды. Этот тип не был самым массивным за столом титанов, но от него исходила ощутимая аура хищника. Два метра роста, широкие плечи, длинные, спутанные волосы, похожие на гриву. Но главным была его трансформация. Лицо вытянутое, челюсть мощная, а из-под верхней губы торчали клыки.

Он даже не повысил голос, просто положил свою огромную лапу на плечо каменного гиганта. Рокки обернулся, в его тупых глазах полыхнула злость, но, встретившись со спокойным взглядом желтых глаз с вертикальными зрачками, он сдулся.

— Я сказал, сядь.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Прошла секунда, две. Потом Рокки, рыкнув что-то нечленораздельное, тяжело плюхнулся обратно на стул.

Человек с волчьими чертами перевел взгляд на парня с наростами.

— Убери это. И в следующий раз смотри, куда идёшь.

Парень закивал так рьяно, что чуть было не свернул себе шею, схватил где-то совок и начал судорожно подметать осколки.

Затем человек с волчьими чертами обвёл холодным взглядом затихшую столовую. Его взгляд задержался на мне на долю секунды. Он едва заметно ухмыльнулся, показав клыки, и, как ни в чем не бывало, сел за свой стол и воткнул вилку в свою порцию серой массы.

И столовая снова ожила. Разговоры возобновились, застучали приборы. Томми тихо выдохнул.

— Это был Волк.

— Да, я догадался.

— Мне кажется, он тебя заметил, — прошептал Томми. — Это плохо.

— Почему?

— Потому что Волк любит новеньких. Особенно тех, кто выглядит слабым. Ты худой, небольшой и не выглядишь как боец. Для него ты лёгкая добыча.

— А что насчёт инструкторов?

— Вмешаются только, если будет совсем жёстко. Но небольшую травлю игнорируют. Говорят, учитесь жить в реальности. — Томми посмотрел на меня серьёзно. — Бесплатный совет: не лезь к нему. Не отвечай на провокации. Просто держись в стороне.

Я кивнул.

Волк. Альфа. Мудак, который восемь месяцев застрял в D и вымещает злость на новеньких.

Ладно. Запомнил.

После ужина нас отвели обратно в блок. В общей комнате (небольшое помещение с диваном, телевизором и парой столов) было человек пятнадцать. Кто-то смотрел новости, кто-то играл в карты, кто-то просто сидел уставившись в стену.

Томми представил меня нескольким.

— Это JD. Он новенький. От Седьмого.

Реакции были разные. Кто-то кивнул нейтрально. Кто-то посмотрел с интересом. Один парень, с каменной кожей, буркнул:

— Ещё один псих.

Я проигнорировал.

Мы сели на диван. На экране показывали новости.

"...Инцидент в Далласе. Одарённый четвертого класса, известный как Инферно, напал на правительственное здание. Команда героев Lone Star вмешалась. Трое гражданских ранены, здание частично разрушено. Инферно задержан..."

Я перевёл взгляд на экран, а потом на парня, который назвал меня психом.

— А этот Волк... он от титана, так? — спросил я у Томми, чтобы сменить тему.

— Ага. Классический случай, когда сила есть, а мозгов нет, — кивнул Томми. — Кстати, мы же не закончили. Ты спросил про остальных Покровителей.

Он огляделся и понизил голос, хотя вокруг было шумно.

— Редкие. Садовник — существо из растений. Даёт силы над жизнью: биокинез, контроль животных, оборотничество. Их побаиваются. Слишком уж... неестественные силы. Оракул — ходячий набор символов. Даёт ментальные способности: предвидение, супер-интеллект. Я от него, кстати. И последний из редких — Врата. Жуткая фигура в капюшоне. Даёт пространственные фишки: телепорты, порталы. За такими гоняются все, от военных до мафии.

Он сделал паузу и посмотрел прямо на меня.

— Ну и седьмой... Пустой. Тот, кто коснулся тебя. У него нет чёткого облика. Появляется реже всех. Даёт... хрен знает что. Уникальные силы, которые ломают все правила. — Он помолчал. — Он самый редкий. И самый опасный.

Я переваривал информацию. Семь существ. Семь типов сил. И я получил дар от самого непредсказуемого из них.

"...Источники сообщают, что Инферно получил дар от Искры три года назад и был героем в команде до недавнего времени. Причины срыва выясняются..."

На экране парень по кличке Инферно безумно скалился в камеру, пока его вели агенты AEGIS.

— Бывает, — заметив мой взгляд, прокомментировал Томми. — Силы меняют людей. Не всегда в лучшую сторону.

В девять вечера объявили отбой через час.

Я вернулся в свою комнату, лёг на жёсткую койку и уставился в серый потолок.

Завтра начнутся первые тренировки, и я увижу, на что я реально способен. Или провалюсь так же жалко, как на тестах в AEGIS. Но провал — не вариант. Та стерва-врач дала мне расклад на то, что с вероятностью в 70% моя жизнь закончится крайне дерьмово.

Ну уж нет. Меня такая математика не устраивает. Я не помню, кем был раньше, но точно знаю, кем хочу стать в будущем: живым, целым и, желательно, свободным человеком, который планирует дожить лет до двухсот лет назло всей статистике. Я не заслужил эту клетку, не заслужил быть номером в базе данных. И если для того, чтобы выйти отсюда и послать их систему к чертям, мне придётся рвать жилы и грызть бетон зубами, то я буду это делать.

Я закрыл глаза, но сон не шёл. Внутри всё ещё пылало то ощущение. Тёплое, пульсирующее. Сила, которую я пока не понимал, но которую буду обязан подчинить. Она могла убить меня, а могла стать моим билетом на волю.

Выбор был очевиден. Осталось только пережить завтрак.

Глава 4: Тормоза придумали трусы

Первая ночь в Блоке D прошла без сновидений, но утро ударило по мозгам сиреной ровно в шесть ноль-ноль.

Следующий час превратился в размытое пятно: холодная вода в лицо, быстрый завтрак из безвкусной овсянки, построение. Система не давала времени на рефлексию. Ты либо двигаешься в ритме, либо тебя тащат.

К семи утра всех новеньких уже загнали в учебный класс. Парты, доска, проектор.

Вошёл инструктор, мужик лет сорока, в спортивной форме и взглядом уставшего циника. Мускулистый, но не гротескно. Двигался легко, словно был хорошим бойцом.

— Садитесь.

Мы сели.

Инструктор прошёлся перед доской, скрестив руки на груди.

— Добро пожаловать на ориентацию. Я инструктор Грэй, и ваш куратор на время пребывания в Блоке D. До того, как оказаться здесь, я семь лет отработал в поле. Знаю, на что способны силы, и знаю, чем это заканчивается, если в голове пусто. Слушайте внимательно, потому что повторять я не люблю.

Он включил проектор. На экране появилась схема комплекса.

— Это Адаптационный Центр Южного округа. Один из десяти таких центров в США. Здесь находятся около двухсот одарённых на разных стадиях программы. — Он показал на схему. — Четыре блока: D, C, B, A. Вы все в D. Это начальный уровень. Ваша задача — научиться контролю и перейти выше.

Следующий слайд был расписанием.

— Подъём в шесть. Завтрак в шесть-тридцать. Тренировки с семи до одиннадцати. Обед. Тренировки с тринадцати до семнадцати. Ужин. Свободное время до двадцати двух. Отбой. Каждый день, без выходных. Привыкайте.

Кто-то застонал. Грэй посмотрел в его сторону.

— Проблемы?

— Нет, сэр.

— Вот и хорошо.

Следующий слайд. Правила.

— Драки вне тренировок — изолятор на сутки и минус баллы. Три серьёзных нарушения — перевод в специальный режим. Использование сил вне занятий — то же самое. Попытка побега — возвращают, переводят в блок максимальной безопасности или обратно в AEGIS. — Грэй внимательно посмотрел на нас. — Понятно?

Кивки.

— Хорошо. Теперь о прогрессе. Вы зарабатываете баллы за выполнение заданий, контроль силы и дисциплину. Теряете баллы за нарушения. Накопили достаточно — сдаёте тест на переход в C. Прошли тест — переходите. Не прошли — остаётесь. Всё просто.

Следующий слайд. Типы тренировок.

— Физическая подготовка. Контроль силы. Тактика. Этика. Да, этика. Вам будут читать лекции о том, как не стать ублюдком с суперсилами. Слушайте внимательно, потом экзамен.

Грэй выключил проектор, повернулся к нам.

— Вопросы?

Парень в первом ряду поднял руку.

— А если мы не хотим быть героями? Можно просто... уйти и жить нормально?

— Можно, — кивнул Грэй. — Большинство так и делают. Проходят программу и возвращаются к обычной жизни. Никто не обязан работать героем. Но обязан не быть угрозой.

— Ясно.

— Ещё вопросы?

Я поднял руку.

— Да?

— А что такое специальный режим? И блок максимальной безопасности?

Грэй внимательно посмотрел на меня.

— Специальный режим — это когда тебя держат в изоляции двадцать три часа в сутки и выпускают только на тренировки под охраной. Блок максимальной безопасности ещё хуже. Полная изоляция и нулевой контакт с другими. — Он помолчал. — Ты не захочешь туда попасть. Поверь.

— Понял.

— Хорошо. Если вопросов больше нет, то идём на полигон. Первая тренировка.

Мы встали и двинулись к выходу.

Полигон был огромным.

Открытая площадка размером с футбольное поле, разделённая на зоны. В одной стояли манекены и боксёрские груши. В другой препятствия, стены и барьеры. В третьей мишени.

По краям стояли вышки наблюдения с инструкторами.

Нас выстроили в линию.

Грэй прошёлся перед нами.

— Сегодня базовая оценка. Каждый демонстрирует свою силу. Мы смотрим, определяем ваш уровень. Потом начнём работать над контролем. — Он ткнул стилусом в сторону первого в ряду. — Коллинз. Демонстрация.

Парень из автобуса.

Джейсон протянул руку. На ладони вспыхнул шарик света размером с теннисный мяч. Яркий, но не слепящий. Подержал пару секунд и отпустил. Шарик погас.

— Класс первый. Слабая энергетика. — Грэй даже не поднял глаз от планшета. — Джонс.

Та самая девушка с растениями. Мелисса положила руку на землю. Через несколько секунд из земли пробились ростки травы. Они быстро выросли и обвили её руку.

— Достаточно, — сказал Грэй. — Класс второй. Биокинез с потенциалом. Требуется контроль скорости роста. Следующий.

Проверка шла как на конвейере. Быстро, сухо, без эмоций. Грэй сортировал нас, как детали на заводе. Кто-то показывал прочность, кто-то скорость, кто-то элементальные силы. И наконец дошла очередь до меня.

— Ты. И напомни, что там у тебя за сила?

— Могу... — я замялся. — Становиться неподвижным. И делать быстрые рывки.

Грэй нахмурился.

— Поясни.

— Я могу зафиксировать себя в точке пространства, и тогда меня нельзя сдвинуть. И могу мгновенно ускориться.

— Покажи. Сначала фиксацию.

Я сконцентрировался. То тёплое ощущение внутри, а затем щелчок.

— Толкай, — сказал я.

Грэй подошёл, упёрся руками в мою грудь и сильно толкнул. Мышцы на его руках напряглись, но я не сдвинулся ни на миллиметр.

Он толкнул ещё раз, изо всех сил. Ноль реакции.

— Интересно, — пробормотал он. — Ты как вкопанный. А теперь отпусти.

Щелчок обратно. Я снова мог двигаться.

— Теперь рывок, — скомандовал Грэй. — В сторону манекенов, только аккуратно.

Я попытался вспомнить ощущение с пляжа. Страх, злость, отчаяние. Щелчок, но другой.

Оттолкнулся.

Я не успел даже вдохнуть. Хлопок. Свист в ушах.

Моё тело врезалось в манекен на такой скорости, что пластик разлетелся шрапнелью, а я, по инерции, пропахал ещё пять метров по матам, оставляя дымящийся след.

Но я был цел.

— СТОП! — рявкнул Грэй.

Все замерли, уставившись на меня.

Я поднялся на ноги, отряхнулся от пыли.

Грэй подошёл, посмотрел на остатки манекена, потом на меня.

— Впечатляет. Скорость как у пули на излете. И ударная волна была знатная.

Он сделал у себя пометки, а затем вновь посмотрел на меня.

— Твоя проблема в нулевом контроле силы. Ты не можешь её дозировать. Либо всё, либо ничего.

— Знаю.

— Тогда будем работать. Вернись в строй.

Я вернулся. Остальные посмотрели на меня со смесью любопытства и опаски.

Грэй продолжил оценку остальных. Но я чувствовал взгляды. Особенно один. Волк стоял с группой других титанов, смотрел на меня и скалился.

После демонстраций нас разбили на группы для тренировок. Я попал в группу "Кинетики и Физики" вместе с несколькими титанами и парой других.

Инструктором оказался не Грэй, а другой здоровенный мужик с металлическими пластинами вместо кожи. Представился как Стил.

Он отвёл меня к отдельной секции полигона. Это был длинный коридор метров тридцать, с мягкими стенами по бокам и разметкой на полу через каждый метр.

— Задание простое, — сказал он, указывая на отметку в трёх метрах. — Рывок до красной линии. Три метра, не больше. Остановись точно на линии.

Я посмотрел на линию. Три метра. Для обычного человека два шага. Для меня секунда неконтролируемого полёта.

— Попробую.

Я сконцентрировался. Нащупал то тёплое ощущение внутри, где-то за грудиной. Как горячий узел, пульсирующий в такт сердцебиению. Мысленно коснулся его.

Горячая волна хлынула по телу, по мышцам. Всё внутри меня напряглось, готовясь к взрыву.

Оттолкнулся.

Щелчок.

Темнота. Удар.

Я даже не увидел, как двигался. Мой мозг зарегистрировал команду "Вперёд", а в следующий миг я уже отлипал от стены в конце тридцатиметрового коридора.

— Ты пролетел все тридцать метров, — голос Стила звучал на удивление спокойно. — Датчики показали четыреста километров в час. Ты покрыл дистанцию быстрее, чем я успел моргнуть.

Я сполз на пол по стене, чувствуя, как вибрирует каждая кость в теле. В месте удара на мягкой обивке стены осталась глубокая вмятина, от которой поднимался легкий дымок.

— Время реакции человека около 0.2 секунды, — продолжил Стил. — За это время ты преодолеваешь двадцать метров. Ты физически не можешь остановиться на трёхметровой отметке, полагаясь на зрение. Твои глаза слишком медленные для твоего тела.

— Постой. Если я влетел в стену на такой скорости... разве я не должен был превратиться в желе? Так почему я жив?

По правде говоря, этот вопрос интересовал меня с самого первого использования рывка.

Стил хмыкнул.

— Скажи спасибо своему побочному пакету.

— Чему?

— Вторичная защита. Она есть почти у всех, кто бьёт сильно или бегает быстро. Иначе бы мы тут трупы каждый день мешками выносили. — Он постучал пальцем по своему металлическому предплечью. — Я не знаю, как это работает на уровне молекул, это к яйцеголовым. Но на практике? В момент рывка ты становишься прочнее того, во что врезаешься.

Он протянул руку, помогая мне встать.

— Ты не поглотил удар, а просто его сбросил. Стена приняла всю энергию, а ты просто отскочил, как стальной шарик от стекла.

Он посмотрел мне в глаза.

— И хотя всё это, конечно, впечатляюще, но совершенно бесполезно, если не можешь дозировать свою силу.

Я поднялся.

— А теперь давай ещё раз.

Попытка вторая. Я попробовал "думать меньше". Просто слегка толкнуть поток, не открывать кран полностью.

Щелчок.

Ничего. Я просто стоял. Сила не активировалась.

Либо всё, либо ничего. Полный ноль или полные сто процентов.

— Блядь.

— Попробуй визуализировать, — предложил Стил. — Представь, что твоя сила — это мышца. Ты же не бьёшь всегда в полную силу, правда? Ты можешь ударить слабо, средне, сильно. Так же и здесь.

Попытка третья. Я закрыл глаза, представил что внутри меня не поток, а мышца. Попробовал её напрячь наполовину.

Щелчок.

Рывок на полную мощность. Опять стена. Опять задница на полу.

— Сука! — я ударил кулаком по земле. Боль прошила костяшки, но мне было плевать. — Это не работает!

Стил бросил мне энергетический батончик.

— Перерыв. Десять минут. Подумай о механике.

Я сел у стены, раздирая обёртку зубами. Руки мелко дрожали от гипогликемии. В желудке образовалась сосущая пустота, будто я не ел неделю. Организм требовал топлива.

Я затолкнул в себя батончик, почти не жуя. Сахар ударил в кровь, дрожь немного утихла, но голод всё равно остался фоновым шумом.

Ладно, а теперь подумаем о механике.

Что я знаю?

Остановка — работает как переключатель. Щелчок, и я фиксируюсь относительно пространства. Становлюсь абсолютно неподвижным объектом. Меня нельзя толкнуть, поднять или сдвинуть.

Это полезно для защиты. Если кто-то пытается меня ударить, схватить, кинуть, то я просто замираю и становлюсь непробиваемой стеной. Титан вроде того каменного качка может бить, пока не расшибёт себе руку, но я не сдвинусь. Теоретически, конечно.

Но есть и минус. Пока я зафиксирован, я сам не могу двигаться. Вообще. Даже шевельнуть пальцем. Это не щит, это статуя.

Рывок его полная противоположность. Я придаю себе импульс. Мгновенное ускорение от нуля до чудовищной скорости.

Проблема в том, что я не могу дозировать. Кран открывается на сто процентов или не открывается вообще. Нет середины. Нет "чуть-чуть". Только "стою на месте" или "лечу как пуля".

Но...

Я напряг свою память.

На пляже я рванул от толпы назад. А на тестах в AEGIS вперёд, в манекен. Направление я выбирал сам. Сознательно. Я думал "туда", и сила кидала меня туда. Значит, направление я контролирую. Мощность — нет. Но вектор — да.

Я встал, подошёл к Стилу.

— Можно кое-что попробовать?

— Валяй.

Я встал в центре коридора. Мысленно нащупал тот горячий узел внутри. Поток, готовый хлынуть.

Но на этот раз я чётко представил: Вправо. Метр вправо. Не вперёд, вправо.

Щелчок.

Мир размылся.

Я метнулся вправо. Это выглядело как глитч в видеоигре. В один момент я был здесь, в другой уже врезался в боковую стену, оставив вмятину в обшивке.

Но я двигался НЕ ВПЕРЁД. Я летел боком.

— Охренеть, — выдохнул Стил. — Ты только что сделал боковой рывок. Я таких кинетиков ещё не видел.

Я поднялся, потирая плечо. Улыбка растянула мои губы. Первый прогресс.

— Ещё раз. Налево.

Я встал. Представил: Влево.

Щелчок.

Рывок влево. Опять слишком далеко, но направление правильное.

— Назад.

Рывок назад. Успех.

— Вверх.

Я оттолкнулся, представляя вертикаль.

Взлетел метра на четыре, врезался в потолок, рухнул вниз. Приземление было хреновым, но кости оказались целы.

Стил строчил что-то в планшет, качая головой.

— Ты... это не кинетика в классическом смысле. Ты меняешь свой импульс произвольно. В любую сторону. Это ближе к векторной манипуляции.

Я сидел на полу, прислонившись спиной к мягкой обивке, и тяжело дышал. Внутри пылало чувство триумфа. Может быть, я пока не контролирую мощность, но я контролирую направление. А это меняет всё.

Пока уровень сахара в крови восстанавливался, я начал разглядывать полигон. Теперь я смотрел на других учеников не как на массовку, а как на учебники с задачами, которые мне предстоит решить.

В секции мишеней тренировалась группа Искр. Один из них, тощий парень в специальных затемнённых очках, поднял руку. С его пальцев сорвался тонкий, ослепительно-белый луч. Луч ударил в металлическую мишень в тридцати метрах. Металл мгновенно раскалился добела, а затем потёк, превращаясь в лужицу шлака.

Я невольно сглотнул.

Вот она, проблема моей остановки.

Я могу зафиксировать себя в пространстве. Стать бетонным столбом. Если в меня врежется грузовик, он сомнётся. Если меня ударит титан, он сломает руку.

Но что будет, если в меня попадёт этот луч?

Моя сила фиксирует массу. Она останавливает кинетическую энергию твёрдых тел. Но лазер — это свет. Тепло. Радиация. У них нет массы, которую я мог бы остановить своим телом.

Если я замру перед этим парнем, я просто превращусь в очень неподвижный, хорошо прожаренный стейк. Огонь, электричество, кислота — против всего этого моя фиксация бесполезна. Энергия просто обтечёт меня или прожжёт насквозь.

Значит, танковать всё подряд не выйдет. Мне нужно уклонение. То самое, которое я только что нащупал: рывок в сторону. Для любого стрелка это будет выглядеть как телепортация. Я просто исчезну из прицела быстрее, чем его мозг обработает картинку.

Я перевёл взгляд в соседнюю зону. Там двое титанов устроили спарринг. Зрелище было примитивным, но поучительным. Один из них, здоровяк с бычьей шеей, разбежался и попытался сбить второго с ног. Второй принял удар на блок, но физика была бессердечна: масса, умноженная на ускорение, всё равно протащила его по матам метра на три.

Я представил себя на его месте. Бычья шея летит в меня, и в последний момент я активирую остановку.

Он врежется не в человека весом восемьдесят килограмм. Он врежется в объект с бесконечной инерцией. Вся энергия его разбега вернётся к нему же. Это как ударить кулаком в бетонную стену со всей дури. Стене будет плевать, а вот твоя рука превратится в кашу.

Это же идеальная ловушка. Но защита — это только половина дела.

Я прокрутил сценарий в голове дальше. Вот он врезается в мою "статую", ломает себе плечо, дезориентирован. В этот момент я отключаю фиксацию. И сразу, без паузы использую рывок.

В упор. На полной скорости.

Это будет не удар, а казнь. Живой снаряд в неподвижную цель. Комбо: Остановка — Рывок.

Или ещё веселее: воздушный бой. Я прыгаю, активирую остановку и несколько мгновений зависаю в точке, как битый пиксель в игре. Противник внизу теряет меня, промахивается. Я отпускаю фиксацию и делаю рывок вертикально вниз. Падаю на него не просто под весом гравитации, а с ускорением метеорита.

Звучит красиво. В теории.

На практике есть проблема: переключение. Сейчас, чтобы сменить режим с "камня" на "пулю", мне нужна секунда-две. Щелчок выкл, вдох, щелчок вкл. В реальном бою за эту секунду меня размажут.

Мне нужно научиться делать это мгновенно. Щелчок-щелчок. Слитное движение.

И мобильность.

Я посмотрел на парня-телепорта в дальнем углу зала. Хлопок — он там, хлопок — он тут.

Я не могу летать и не могу телепортироваться. Но я могу делать рывки в воздухе. Прыгнул. Рывок вперёд. Начал падать — рывок вверх под углом. Ещё рывок.

Для наблюдателя это будет выглядеть как полёт. Рваный, судорожный, жрущий уйму сил, но полёт. Я смогу "прыгать" по воздуху, меняя направление на ходу, как рикошетящая пуля.

Тактическая карта в голове складывалась. Я больше не был беспомощным новичком с одной кнопкой "ВКЛ". У меня был арсенал. Осталось только научиться им пользоваться, не убив себя в процессе.

Отдых помог, дрожь в руках унялась.

Я встал и подошёл к Стилу.

— Можно ещё раз?

Стил посмотрел на меня оценивающе.

— Ты еле стоишь.

— Справлюсь.

Он прикинул что-то в голове, потом кивнул.

— Ладно. Только не рывок. Сегодня хватит. Поработаем над фиксацией. — Он указал на здоровенного парня с серой, каменной кожей. — Рокки, иди сюда.

Рокки подошёл. Метр девяносто, сто двадцать кило мышц и камня. Титан, третий класс, судя по его габаритам. А ещё это был именно тот чувак из столовой, которого осадил Волк.

— Будешь толкать JD изо всех сил. Твоя задача сдвинуть его с места.

Рокки ухмыльнулся, потирая массивные каменные кулаки друг о друга.

— Легко.

Я встал напротив. Сконцентрировался. Нашел точку равновесия.

Источник. Фиксация. Щелчок.

— Давай.

Рокки шагнул вперёд и упёрся широкими каменными ладонями мне в грудь. Камень был холодным даже через футболку.

Сначала он просто навалился весом, проверяя меня. Я не шелохнулся. Ухмылка сползла с его лица.

— Окей, — буркнул он. — Теперь по-взрослому.

Он расставил ноги шире, вгрызаясь подошвами в резиновое покрытие пола. Мышцы под каменными пластами на его предплечьях вздулись, камень жалобно заскрипел.

Толчок.

Это было похоже на удар тараном. Если бы я был обычным человеком, моя грудная клетка просто схлопнулась бы вовнутрь, а позвоночник высыпался бы в трусы.

Но я стоял.

Рокки зарычал, его тёмное лицо налилось кровью. Жилы на шее вздулись, напоминая стальные тросы под кожей. Он давил с силой гидравлического пресса, пытаясь сдвинуть меня хотя бы на миллиметр.

Я слышал, как трещит ткань его футболки на спине. Видел, как вибрируют его руки от чудовищного напряжения.

— ДАВАЙ! — рявкнул он сам себе.

Пол под его ногами не выдержал. Толстое прорезиненное покрытие с противным визгом лопнуло, и ботинки Рокки начали вспарывать бетон под ним, оставляя глубокие борозды. От трения запахло паленой резиной.

Вокруг него рушился пол, его тело работало на пределе, но я оставался абсолютно, пугающе неподвижным. Точкой покоя в центре шторма.

— Бля... — выдохнул он, резко отпуская меня и отступая назад. — Это нечестно. Я бульдозер остановить могу, а ты... ты как грёбаная скала.

— Дело не в весе, — сказал инструктор. — В концепции. Он не тяжёлый. Он просто отрицает движение. — Стил посмотрел на меня. — Отпусти.

Я отпустил. Щелчок обратно.

— Видел? — Стил повернулся к группе. — Вот так выглядит хороший контроль концептуальной силы. JD не использует массу или прочность. Он использует идею неподвижности. Это гораздо мощнее.

Остальные смотрели на меня со смесью уважения и лёгкой зависти.

Я чувствовал усталость и гордость.

Я понял свою силу, пусть и не полностью. Но этого было достаточно, чтобы начать над ней работать.

— Всё, на сегодня хватит, — объявил Стил. — Дальше обед, отдых, потом вторая сессия после обеда.

Мы поплелись в столовую. Я взял двойную порцию всего. Курица, рис, овощи, хлеб, два стакана сока.

Томми присоединился.

— Ну как тренировка?

— Жесть.

— Привыкнешь. Первая неделя самая тяжёлая. — Он прожевал кусок курицы. — Кстати, видел как Волк на тебя смотрел?

— Видел.

— Думаю, он что-то задумал. Будь осторожен.

Я кивнул, но внутри начало закипать раздражение.

Ладно. Пусть попробует.

Вторая тренировка была легче. Больше теории, меньше физики. Нас учили ощущать свою силу, контролировать поток энергии и дозировать его.

У меня получалось хреново.

Я, как и прежде, мог включить остановку или рывок, но контроля не было. Либо полная мощность, либо ничего.

— Не насилуй себя, — сказал Стил. — Твоя сила инстинктивная. Нужно время, чтобы она стала осознанной. Работай постепенно.

Легко сказать.

К вечеру я был измотан как физически, так и морально. На ужин снова взял двойную порцию.

После ужина было свободное время. Я просто хотел упасть на койку и отключиться. Но Томми остановил меня в коридоре.

— Эй, JD. Хочешь во двор? Там обычно народ тусуется, свежий воздух, можно расслабиться.

Я колебался, но решил, что свежий воздух мне не повредит.

— Ладно, пошли.

Двор был между блоками. Открытая площадка с лавочками и баскетбольным кольцом. Солнце садилось, хотя всё ещё было светло. Вокруг тусовались человек двадцать. Кто-то играл в баскетбол, кто-то сидел и курил (официально запрещено, но инструкторы смотрели сквозь пальцы), кто-то просто болтал.

Мы с Томми сели на лавочку у стены.

Я обвел взглядом двор, анализируя контингент. Большинство держались кучками, но моё внимание привлёк одиночка у дальней стены.

Худой парень с длинными волосами, который сидел прямо на земле, скрестив ноги. Он не смотрел ни на кого конкретно, его взгляд был расфокусированным, направленным в пустоту. Но что-то в его позе напрягало. Он сидел слишком... неподвижно.

В какой-то момент мяч с баскетбольной площадки отлетел в его сторону. Парень даже не повернул голову. Он просто слегка наклонил корпус влево ровно за секунду до того, как мяч просвистел в миллиметре от его уха и ударился о стену.

Ни одного лишнего движения. Абсолютная, пугающая точность.

— Кто это? — спросил я, кивнув в его сторону.

— Что?

Томми проследил за моим взглядом и кивнул.

— А, это. Его зовут Рэй. Он тоже от Оракула, как и я. Но его сила круче, он видит на несколько секунд вперёд. Типа как боевое предвидение.

— Интересно.

— Ага. Правда он странный. Иногда кажется, что он просто тихий ботаник. А иногда... — он замялся. — Иногда смотрит на тебя так, будто видит что-то, чего ты не видишь. И это пиздец как жутко.

Я собирался спросить подробнее, но тут на двор вышла группа.

Волк и его дружки.

Трое. Сам Волк, Рокки и ещё один, просто здоровый бугай.

Они прошлись по двору, будто оценивая всех. Волк остановился, посмотрел в мою сторону.

Томми тихо выругался.

— Блядь. Он идёт сюда.

Волк подошёл, остановился передо мной. Его дружки встали по бокам.

— Так-так, — протянул Волк, его голос был низким, с лёгким рычанием. — Новенький, да ещё и от самого Седьмого. Я слышал, ты сегодня на тренировке манекен снёс.

Я поднял на него взгляд.

— И что?

Волк ухмыльнулся.

— И ничего. Просто интересно. Одарённые от Седьмого обычно особенные. Сильные. Или безумные. — Он наклонился ближе. — Ты какой?

— Пока не знаю.

— Ха. Честно. — Волк выпрямился, но не отошёл. Вместо этого он понизил голос, и в нём зазвучали стальные нотки. — Я видел твою тренировку с Рокки. Впечатляет. Стоять в домике ты умеешь. Но знаешь, в чём проблема статуй?

Я промолчал, глядя ему в глаза.

— Их легко опрокинуть, если знать, куда надавить. Или если земля под ними вдруг исчезнет.

Он ухмыльнулся шире, будто наслаждаясь произведённым эффектом.

— Не расслабляйся. Здесь это вредно для здоровья.

— Спасибо за совет.

Волк хмыкнул, развернулся и ушёл со своей свитой.

Томми выдохнул.

— Чёрт. А я уж думал, что сейчас начнётся.

— Он просто прощупывал. Смотрел, испугаюсь ли я.

— И?

— Не испугался.

Томми посмотрел на меня с чем-то похожим на уважение.

— Ты в курсе, что только что нарисовал мишень у себя на лбу? Ещё и подсветил её неоном.

— Кто знает. Обычно хищники нападают на тех, кто убегает. Я просто не побежал.

Мы просидели ещё полчаса, потом вернулись в блок. В десять вечера двери закрылись автоматически.

Я лёг на койку, закрыл глаза.

Первый день позади. Ещё сотни впереди. Нужно поскорее научиться контролировать свою силу, пройти эти грёбаные тесты и выбраться отсюда. И желательно не стать таким озлобленным, как Волк.

Я заснул, чувствуя как внутри тепло пульсирует. Сила дышала. Ждала.

Глава 5: У героев должны быть белые зубы

Следующие дни слились в один бесконечный, изматывающий цикл.

Подъём. Овсянка. Тренировка. Батончик. Провал. Успех. Батончик. Обед. Тренировка. Боль. Ужин. Отбой.

Моя остановка работала почти идеально. Я мог стоять статуей по пять минут, выдерживая удары Рокки или напор пожарного гидранта. С векторами направлений тоже стало лучше: я научился прыгать влево, вправо и даже назад, не ломая себе шею.

Но вот мощность рывка оставалась моей личной пыткой. У меня по-прежнему была только одна "сверхзвуковая" скорость. Я не мог сделать шаг, я мог только выстрелить собой.

— Расслабься, — повторял Стил в сотый раз. — Ты пытаешься управлять цунами с помощью ведра. Почувствуй поток.

Легко сказать. Каждый раз, когда я пытался "просто сделать шаг", я влетал в стену на скорости четыреста километров в час. Моё тело было покрыто синяками, несмотря на защиту от способности. К четвёртому дню я съедал гору батончиков за тренировку и ненавидел вкус шоколада.

Но рутина, какой бы жесткой она ни была, давала ложное чувство безопасности. Казалось, что если ты будешь следовать правилам, есть, спать и тренироваться, то ничего плохого не случится.

Особенно когда у кого-то получалось. Успех других заразителен, он дарит надежду, что система работает.

Именно так случилось в среду на полуденной тренировке.

Наша группа работала на открытом полигоне рядом с качками. Я в очередной раз пытался не убиться о стену, а они занимались своей любимой забавой — тестированием пределов прочности.

В центре внимания был парень по имени Джерри. Здоровяк с добродушным лицом и кожей, которая при активации силы становилась похожей на полированный гранит. Он лежал под гидравлическим прессом, предназначенным для тестирования бронетехники.

— Давление семьдесят процентов! — крикнул оператор пресса, сидящий в безопасной будке.

Массивная стальная плита давила Джерри на грудь. Металл скрипел. Джерри кряхтел, вцепившись руками в края платформы. Его лицо покраснело, гранитная кожа потемнела от напряжения.

— Держишь? — спросил Стил, наблюдая за показаниями приборов.

— Дер... жу... — выдавил Джерри сквозь стиснутые зубы.

— Поднимай до восьмидесяти пяти, — скомандовал Стил в рацию. — Посмотрим, где его потолок.

Плита опустилась ещё на сантиметр. Звук был такой, будто ломаются кости. Даже мне, стоящему в тридцати метрах, стало не по себе. Казалось, ещё чуть-чуть, и парня просто расплющит в кровавый блин.

Но Джерри вдруг сделал глубокий вдох. Его глаза, обычно добрые и немного растерянные, вдруг сфокусировались. Он перестал держаться за платформу и упёрся ладонями прямо в давящую плиту.

— ЕЩЁ! — заорал он.

Раздался гулкий металлический стон.

Джерри не просто держал вес. Он толкал его обратно.

Медленно, миллиметр за миллиметром, гидравлический поршень начал отступать. Металлическая плита, рассчитанная на давление в сотни тонн, начала выгибаться. Джерри рычал, вены на его шее вздулись, но он выжимал этот чудовищный вес от себя, как штангу в спортзале.

— Девяносто... Девяносто пять! — голос оператора сорвался на фальцет. — Сто процентов! Он перегружает систему!

— Отрубай! — рявкнул Стил.

Плита дёрнулась и пошла вверх, освобождая Джерри.

Парень сел, тяжело дыша. Его футболка была мокрой насквозь, но на гранитном лице сияла широченная улыбка.

— Видели?! — заорал он, вскидывая кулаки в воздух. — Я сделал это! Я выжал сотню!

Вся группа титанов разразилась одобрительным гулом. Кто-то свистел, кто-то хлопал.

— Красавчик, Джерри! — крикнул Рокки, хлопая его по спине так, что обычный человек сломался бы пополам. — Ты теперь машина, брат!

— Это точно переход в C! — сиял Джерри. — А может и сразу в команду возьмут! Я слышал, Цитадели нужен танк!

Я тоже невольно улыбнулся. Это было круто. Чистая, незамутнённая победа человека над обстоятельствами.

Стил подошел к пульту оператора. Посмотрел на показатели давления. Сверил с данными на своем планшете. Затем сделал пометку, закрыл файл и нажал кнопку передачи данных.

— Раймонд.

Джерри тут же вытянулся, все еще улыбаясь во весь рот.

— Да, сэр!

— Показатели зафиксированы. Иди в медблок, пусть проверят суставы на микротрещины. Протокол безопасности после пиковых нагрузок.

— Есть, сэр!

Джерри, пошатываясь от усталости, но с видом победителя лотереи, побрел к выходу с полигона. Он уже видел себя в глянцевом журнале или в костюме известной команды.

Стил проводил его задумчивым взглядом, а затем повернулся к нам.

— А вы чего застыли? Шоу окончено. Возвращаемся к работе.

Бедняга Джерри не знал, что пропустит самое интересное. Пока он отмокал в медблоке, проверяя суставы, на плацу уже готовили сцену для другого спектакля.

В Центр приехали покупатели.

Официально это называлось "День карьерных возможностей". На практике — это была ярмарка скота, где покупатели выбирали товар попривлекательнее для обложек журналов.

Стил объявил перерыв в десять утра. Нас построили в шеренгу, велев привести себя в порядок.

Ворота распахнулись, и на полигон въехали два лимузина: чёрный с затонированными стёклами и белый со сверкающим логотипом. Из них высыпала делегация мужчин и женщин в костюмах дороже моей несуществующей зарплаты, кофе в руках и камерами на плечах.

— Скауты, — тихо сказал Томми рядом. — Из Paragon Solutions и Vanguard Elite. Охотятся за новичками для молодёжных составов.

Я посмотрел на гостей. Они выглядели чужеродно среди бетона и колючей проволоки. Слишком чистые и улыбчивые, слишком пахнущие деньгами и амбициями.

Впереди шла женщина лет тридцати в строгом бордовом костюме. Блондинка с профессиональной улыбкой, натренированной до уровня мышечного рефлекса.

— Добрый день! — её голос был сладким, как карамель. — Меня зовут Лекси Монро, директор по поиску талантов в Paragon Solutions. Мы всегда ищем ярких, перспективных одарённых. — Она обвела нас взглядом оценщика. — Не стесняйтесь. Покажите, на что вы способны. Покажите нам, почему мир должен вас полюбить.

И тут начался цирк.

Первыми, конечно, вышли искры. Девушка лет девятнадцати создала ледяную скульптуру феникса в натуральную величину. Элегантно и детально.

Камеры щёлкали. Лекси улыбалась шире.

— Великолепный визуал, — пробормотал мужчина рядом с ней. — Отлично зайдёт в соцсетях. Марк, сделай пометку.

Следующим вышел парень с идеальной причёской и улыбкой голливудского красавчика. Кайл. Он был титаном, но не похожим на грубых силачей, а подтянутый, спортивный, с лицом, которому место на обложке журнала, а не на ринге.

Он подошёл к стальной балке, закреплённой между двумя стойками. Улыбнулся на камеру, подмигнул.

Потом прыгнул, ухватился за балку и подтянулся. На верхней точке он сделал выход силой, встал на балку в стойку на руках. Замер на секунду, а потом резко согнул руки.

Балка изогнулась дугой, как будто сделанная из пластилина. Кайл спрыгнул, приземлился мягко, развёл руками. Вуаля.

Зрелищно. Контролируемо. Никакого насилия, только сила, упакованная в гимнастику.

Камеры щёлкали. Несколько девушек из блока C тихо ахнули.

— Обаятельный, — Лекси протянула ему визитку, не скрывая удовольствия. — Вы очаровательны, Кайл. Типаж соседского парня со сверхсилой. Аудитория четырнадцать-восемнадцать вас полюбит. Свяжитесь с нами после программы.

Кайл сиял ярче всех прожекторов.

Я смотрел на эту показуху и чувствовал, как внутри растёт усталое раздражение. Не на них, а на саму систему. Потому что это были не демонстрации силы. Это были пробы на роль.

— Есть ещё кто-то от титана? — спросил мужчина с планшетом.

Жаль, Джерри здесь не было. Он бы показал им шоу с прессом. Но вместо него вышли Рокки и пара других ребят и продемонстрировали что-то стандартное. Скауты кивнули вежливо, но без энтузиазма.

А потом вышел Волк.

Он не стал делать шоу, а просто подошёл к учебному манекену и ударил. Манекен разлетелся на куски. Металлический каркас внутри согнулся, как фольга. Пластик с треском рассыпался по бетону.

Волк развернулся к следующему. Прыжок на три метра вверх без разбега. Он обрушился на манекен всей массой. Хруст. Вмятина в полу.

Он медленно выпрямился. Его волчья морда была спокойной, но в жёлтых глазах читался вызов.

Тишина.

Лекси перестала улыбаться. Мужчина с планшетом поморщился, как от плохого запаха.

— Это... впечатляюще, — сказала она осторожно. — Но наша команда ориентирована на публичный имидж. Мы работаем с детьми, благотворительностью, корпоративными событиями. И ваш... внешний вид...

— Слишком звериный, — добавил мужчина с планшетом тоном, каким обсуждают бракованный товар. — Нефотогеничен. Мерч с такой мордой не продашь, если только в линейке злодеев.

— Спасибо, следующий, — бросила Лекси, уже поворачиваясь обратно к Кайлу.

Волк замер. Я видел, как дёрнулся его глаз.

Он был сильнее большинства из них. В реальном бою он размазал бы Кайла за секунду. Но здесь, в мире контрактов и рейтингов, он был бракованным товаром. Монстром, которого прячут в подвал, пока на сцене красуются манекены.

Он молча вернулся в строй.

— JD, — произнёс Стил.

Я вышел вперёд, чувствуя десятки взглядов.

Лекси оживилась. Её глаза загорелись профессиональным азартом.

— А, тот самый, — она посмотрела на меня с интересом хищника, оценивающего добычу. — Прикосновение Седьмого. Таинственный, мрачный и потенциально четвертый-уровень. — Она повернулась к коллеге. — Марк, запиши: "Мальчик из Бездны". Отличный нарратив. Мы могли бы раскрутить этот образ.

Она подошла ближе.

— Ну, JD, покажи нам что-нибудь.

Я посмотрел на манекены. На камеру. На улыбающиеся лица.

Пожалуй, я мог бы отказаться. Сказать что-то про контроль и безопасность. Они бы поверили. Или нет.

Но я провёл пять дней, врезаясь в стены. Жрал батончики тоннами. Учился не превращаться в неуправляемый снаряд каждый раз, когда пытаюсь двинуться быстрее пешехода.

И да, блядь, я хотел проверить, не зря ли всё это было.

— Хорошо. Но предупреждаю, у меня пока хреновый контроль.

Я отошёл к краю полигона. Пустая зона слева — двадцать метров свободного пространства, дальше маты.

Сконцентрировался. Нашёл этот тёплый, пульсирующий узел внутри. Мысленно коснулся.

Влево. Быстро. Чисто.

Щелчок.

Пространство схлопнулось. Я исчез из точки, где стоял. Хлопок воздуха ударил по ушам окружающих. Пыль взметнулась.

Я пролетел пятнадцать метров за долю секунды, врезался в стопку гимнастических матов. Они разлетелись, как кегли.

Тишина.

Я выбрался из-под матов, отряхнулся.

— Как я и сказал, — буркнул я. — Контроль хреновый.

Лекси молчала три секунды. Потом расплылась в довольной улыбке.

— Джон. Это было... эффектно! — Она подошла, глаза горели расчетом. — Ты понимаешь свой потенциал? Загадочный Седьмой, исчезновение в клубах пыли, скорость пули... Внешность, с которой можно работать. Мы можем сделать из тебя звезду. Мрачный герой-одиночка. Публика сожрёт это с потрохами.

Она протянула визитку.

— Контракт на три года. Сто тысяч базовой зарплаты в год, плюс бонусы, спонсорские контракты, жильё, обучение. Полный соцпакет.

Я взял её. Плотный картон, золотое тиснение.

Сто тысяч. Жильё. Выход отсюда через пару недель вместо месяцев.

У меня нет документов. Нет денег. Нет даже имени, только номер в базе. И мне предлагают спасательный круг.

Но я видел, как они отшили Волка. Как посмотрели на него, словно на бракованный товар.

— Три года — это довольно долго, — осторожно сказал я. — А если я захочу уйти раньше?

На долю секунды улыбка Лекси дрогнула.

— Есть штрафные санкции. Стандартная практика. Все детали в контракте.

Детали в контракте. Конечно.

— А кто решает, на какие миссии я иду?

— Координационный центр, но твоё мнение учитывается...

Учитывается. Не решает.

Я покрутил визитку в пальцах. Сто тысяч против трёх лет, когда кто-то другой решает, где я буду и что буду делать. Может, фотографироваться с мэром вместо реальной работы. Может, рекламировать протеиновые батончики.

А может, всё будет нормально.

А может, нет.

— Я подумаю, — сказал я, убирая визитку в карман. — Мне нужно время. И прочитать контракт, прежде чем подписывать три года жизни.

Улыбка Лекси стала холоднее.

— Не думай слишком долго. Такие предложения не висят в воздухе вечно.

— Понял.

Я вернулся в строй, но визитка всё ещё жгла пальцы. Это был лёгкий билет отсюда. Подпиши бумагу, стань "Мальчиком из Бездны", и тебя вытащат из этой бетонной коробки, отмоют, накормят и поставят на пьедестал.

Томми наклонился ко мне.

— Блядь, чувак. Сто тысяч. Ты реально сомневаешься?

— Ты бы подписал контракт, не прочитав мелкий шрифт?

— Нет, но...

— Вот и я не буду.

Я ещё раз посмотрел на Волка, который стоял, глядя в землю, сжимая кулаки. Посмотрел на сияющего Кайла, который был готов душу продать всего лишь за минуту славы.

Нет уж. Что-то мне совсем не хочется становиться игрушкой корпораций.

Скауты уехали через час. Томми подошёл сзади.

— Так что, позвонишь им?

Я достал визитку, покрутил в пальцах.

— Не знаю. Может быть.

Томми посмотрел на визитку, потом на меня.

— Хочешь, я гляну?

— Что?

— Ну, моя сила. Могу посмотреть прошлое предмета. — Он пожал плечами. — Может, поможет решить.

Я протянул визитку.

— Давай.

Томми взял её двумя пальцами, закрыл глаза. Несколько секунд молчал. Потом его лицо дёрнулось, брови сошлись.

— Что ты видишь?

— Тихо, — прошептал он, морщась. — Дай сконцентрироваться.

Ещё десять секунд. Его пальцы побелели от напряжения.

Потом он резко отпустил визитку. Она упала на землю. Томми отшатнулся, провёл ладонью по лицу.

— Блядь, — выдохнул он. — Меня сейчас вырвет.

— Что?

Он помотал головой, будто стряхивая что-то липкое.

— Там... много людей. Десятки. Может, сотни. Лекси раздавала эти визитки как конфеты. И все, кто их брал... — Он посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло сожаление. — Там нет радости, JD. Вообще. Только усталость. Липкое, чёрное отчаяние. И пустота.

— Поясни.

— Я видел одного парня, — Томми говорил быстро, сбивчиво. — Он подписал контракт. Был счастлив, думал, поймал удачу за хвост. А потом... вспышка. Тот же парень, через год или два. В дорогом костюме, на сцене, под камерами. Машет толпе, улыбается.

— И?

— И у него мёртвые глаза. — Томми ткнул пальцем в сторону валяющейся визитки, но поднимать её не стал. — Он улыбался правильно, говорил правильно. Но внутри — выжженная пустыня. Он просто оболочка. Кукла.

Я поднял визитку. Она казалась обычной, но слова Томми оставили неприятный осадок.

— А Лекси? — спросил я. — Ты чувствовал её?

Томми скривился.

— О да. Холодный расчёт. Ты для неё не человек, а цифры в отчёте. Актив с высокой маржинальностью. Она давала эту визитку и уже считала, сколько на тебе заработает. Никакой эмпатии. Ноль.

Он посмотрел мне в глаза, серьёзно как никогда.

— Ты хотел моё мнение? Не звони им. Лучше сгнить здесь в D, чем стать тем, что я увидел. Проходи программу. Дольше, тяжелее, но хотя бы выйдешь своим человеком, а не... этим.

— А что если застряну, как Волк?

— Тогда у тебя хотя бы будет душа, чтобы страдать. А у тех ребят её уже нет.

Аргумент был сильным.

— Ладно, — сказал я и убрал визитку в самый глубокий карман. — Оставим как самый крайний вариант. На случай ядерной войны.

Томми кивнул, всё ещё бледный.

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

Напряжение после отъезда скаутов висело в воздухе до самого вечера. Я сидел во дворе, наслаждаясь редкими минутами тишины после ужина. Томми куда-то пропал, так что я остался один. Солнце садилось, окрашивая бетонные стены в кроваво-оранжевый.

Тень упала на меня.

Я поднял голову. Волк.

На этот раз он был один. Без свиты, и без своей обычной ухмылки. Выглядел уставшим, серый мех на руках выглядел грязным, под глазами залегли тени.

Он молча сел на лавочку рядом.

Я напрягся, готовясь активировать фиксацию.

— Расслабься, новенький, — сказал Волк, его голос был спокойным. — Не буду тебя бить. Пока.

— Как великодушно.

Он ухмыльнулся, показав клыки.

— Мне нравится что ты не съёбываешь. Большинство новеньких ссутся при виде меня.

— Может у меня просто нет мозгов.

— Да, после того, как ты отказался от предложения этих ублюдков из корпораций, я это заметил. — Волк достал из кармана мятую сигарету, прикурил. — Слушай, новенький. Хочу дать тебе совет.

— Да?

— Не старайся слишком сильно, — он выдохнул дым. — Я видел парней, которые рвали жилы, чтобы пройти тесты быстрее. И знаешь чем это заканчивалось?

— Чем?

— Срывами. Травмами. Один чувак здесь так старался, что сжёг свою силу нахрен. Теперь овощ. — Волк посмотрел на меня. — Тут работает одно правило: выживает не самый сильный, а самый терпеливый. Понял?

Я посмотрел на него. Восемь месяцев в D. Провалил три теста.

— Ты сам-то следуешь этому совету?

Волк усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то холодное.

— Я не лучший пример для подражания. Я застрял здесь, потому что ёбнутый. Слишком агрессивный, слишком неконтролируемый. Меня держат в D как наказание. — Он затянулся снова. — Но ты? Ты можешь выйти. Если не будешь тупить.

Он встал, бросил окурок на землю, растоптал.

— Увидимся, новенький. И запомни, не вздумай тут кого-то спасать. Протянешь руку помощи и тебя утащат на дно. Проверено.

Он ушёл.

Я сидел, переваривая разговор.

Волк... был странным. Агрессивный альфа, но в нём была какая-то тёмная усталость. Как будто он уже сдался, но продолжает играть роль из-за привычки.

Ну а позже вечером произошёл инцидент.

Я был на тренировке, работал над дозировкой рывка. Пытался сделать короткий, контролируемый прыжок вместо полного ускорения, но, как всегда, ничего не получалось. В очередной раз я рванул на полную, пролетел метров семь и врезался в стену.

На этот раз стена не треснула, но я отлетел назад и упал на землю.

Стил подошёл.

— Опять полная мощность. Ты не слушаешь инстинкт, ты его насилуешь. Расслабься.

— Я РАССЛАБЛЕН! — рявкнул я, вскакивая. Злость закипела. Почти неделя одного и того же. Ни хрена не меняется.

— Тогда расслабься ещё больше, — невозмутимо ответил Стил. — Попробуй снова.

Я собирался попробовать ещё раз, но внимание привлёк шум из соседней зоны. Группа качков тренировалась на контроле силы удара, где нужно было ударить манекен с точно заданной силой. Не сильнее, и не слабее. На экране высвечивался результат в ньютонах.

Кайл подошёл к манекену. Сконцентрировался. Замахнулся.

Удар.

Манекен качнулся ровно настолько, насколько требовалось. На экране рядом высветилась цифра: "Цель: 850Н. Нанесено: 847Н. УСПЕХ."

Инструктор их группы, массивный мужик со шрамом через всё лицо, кивнул.

— Хорошо, Кайл. Очень хорошо. Две недели здесь, и ты уже понимаешь концепцию. Не грубая сила, а точность.

Кайл улыбнулся, явно довольный собой.

Инструктор повернулся к остальным.

— Видите? Вот так это делается. — Его взгляд скользнул по группе и остановился на Волке. — Некоторым стоило бы поучиться, а не ломать по четыре манекена в неделю.

Волк стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Серая шерсть на предплечьях топорщилась. Волчья морда была каменной, но я видел, как его челюсть сжалась.

— Давай, Волк, — позвал инструктор. — Твоя очередь. Покажи нам класс.

В голосе не было прямой насмешки. Но этот тон... он был весьма красноречивым.

Волк подошёл к манекену. Его когтистые пальцы сжались в кулак. Он встал в позицию.

Замахнулся.

Удар.

Манекен взорвался. Просто разлетелся на куски. Голова отлетела метров на пять. Туловище треснуло пополам, наполнитель высыпался на землю.

На экране: "Цель: 850Н. Нанесено: 4200Н. ПРОВАЛ."

Почти в пять раз сильнее чем нужно было.

Тишина.

Инструктор вздохнул, даже не удивившись.

— Опять. В пятый раз провалил то же самое упражнение, Волк. — Он покачал головой. — Восемь месяцев, а контроля ноль.

Волк стоял, глядя на обломки. Кулаки сжаты так, что когти впились в ладони. Дыхание тяжёлое, из ноздрей валил пар.

Кто-то из группы искр фыркнул. Негромко, но достаточно, чтобы услышали все.

Волк медленно повернул голову в ту сторону. Парень, что фыркнул, поспешно уткнулся в пол.

— Что, есть что сказать? — прорычал Волк.

— Волк, — предупреждающе сказал инструктор. — Не начинай.

— Я ничего не начинаю.

Но Кайл, всё ещё опьяненный от своего успеха и похвалы инструктора, шагнул вперёд. Он явно не читал атмосферу. Или, возможно, решил заработать дополнительные баллы социализации перед инструктором.

— Эй, Волк, — сказал он, и в его голосе прозвучали менторские нотки. — Ты слишком напрягаешься, чувак. Серьёзно. Там фишка не в силе, а в микроконтроле. Хочешь, покажу? Инструктор объяснил мне, как ловить этот момент...

Волк медленно повернул голову и посмотрел на Кайла. Что-то в его взгляде изменилось.

— ...там надо как бы отпускать на полпути, — продолжал Кайл, улыбаясь натянутой улыбкой. — Смотри, я объясню...

— Заткнись.

Голос Волка был низким, почти рычащим.

Кайл замер, его улыбка сползла.

— Я просто хотел помочь...

— Заткнись, — повторил Волк. Чуть громче. Клыки оскалились.

Инструктор шагнул вперёд.

— Волк. Успокойся.

— Я. СПОКОЕН, — прорычал Волк, и каждое слово давалось ему с усилием, будто он едва сдерживал звериную часть себя.

Его мышцы вздулись. Шерсть на руках встала дыбом. Когти выдвинулись ещё больше. Глаза загорелись жёлтым светом.

Кайл попятился.

— Чё... я не... я просто...

Волк рыкнул и метнулся вперёд. Схватил Кайла за горло одной когтистой лапой. Поднял в воздух как мягкую игрушку.

Кайл захрипел, царапая волосатые пальцы.

— ВОЛК, ОТПУСТИ! — рявкнул инструктор.

Но Волк не реагировал. Он стоял, сжимая горло Кайла, и смотрел ему в глаза. И в его взгляде была абсолютная ярость.

— ОХРАНА! — крикнул кто-то.

С вышек спустились три охранника в броне, с оружием похожим на усовершенствованные тазеры.

— ВОЛК, ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ОПУСТИ ЕГО!

Волк медленно повернул голову к охранникам и угрожающе зарычал.

А затем сжал пальцы сильнее.

Кайл закричал. Когти прорезали кожу. Кровь потекла по шее.

Охранники выстрелили.

Три разряда попали одновременно. Голубые вспышки. Электрический треск.

Волк взвыл, его тело тут же свело судорогой. Пальцы разжались.

Кайл рухнул на землю, схватился за горло. Кровь лилась сквозь пальцы, но не фонтаном, а значит, артерия была цела.

Волк упал на колени, всё ещё трясясь от разрядов. Рычал, пытался подняться.

Охранники выстрелили снова. И ещё раз.

Наконец Волк рухнул на бок, конвульсии прекратились.

Трое охранников подбежали, надели специальные наручники с шипами изнутри. Кандалы на ноги. Ошейник с цепью на шею.

Волк даже не сопротивлялся. Просто лежал, тяжело дыша. Взгляд пустой и усталый.

Его подняли за цепь и потащили к выходу.

Медики выбежали к Кайлу. Остановили кровь, наложили повязку, увезли на носилках.

Все стояли в шоке. Абсолютная тишина. Только эхо от шагов охранников, уволакивающих Волка.

Инструктор со шрамом стоял, глядя на кровь на земле. Лицо жёсткое.

Стил подошёл к нему, сказал что-то тихо. Инструктор покачал головой.

Потом Стил повернулся к нам.

— Тренировка окончена. Все в свои блоки. Сегодня досрочно.

Мы молча разошлись.

В столовой за ужином все только об этом и говорили.

— Волк совсем ёбнулся, — говорил кто-то. — Это уже третий инцидент.

— Его теперь в изолятор отправят. Или на максималку.

Томми сидел бледный.

— Я же говорил. Если долго здесь сидеть, то это меняет тебя. И далеко не в лучшую сторону.

Я молчал.

Волк сорвался, потерял контроль и чуть не убил человека. И это после восьми месяцев здесь. Что будет со мной через восемь месяцев?

Нет уж. Хрен им всем, я выйду раньше.

Этой ночью сон был рваным и беспокойным. Я проваливался в темноту, но мозг продолжал прокручивать сцены этого дня: хруст ломающегося манекена, крик Кайла, треск электрошокеров.

Я проснулся рывком, будто от толчка.

Сначала показалось, что мне что-то приснилось. Тишина в блоке была плотной. Вентиляция гудела ровным фоном.

А потом я услышал это снова.

Глухой, тяжёлый удар. Будто мешок с песком уронили на линолеум.

Звук шёл из коридора, но не рядом, а дальше, ближе к началу секции.

Я замер, перестав дышать. В два часа ночи в блоке не должно быть никаких звуков. Двери заблокированы, все спят.

Затем послышался ещё один звук. Тихий скрежет, но отчётливый. Как будто что-то тяжёлое волокли по полу. И едва слышный, сдавленный стон, который оборвался на середине.

Я бесшумно встал с койки и подошёл к двери. Прижался лицом к холодному металлу, стараясь разглядеть хоть что-то в это маленькое, армированное сеткой окошко.

По коридору двигались тени.

Не обычная охрана в синем. Эти были в тёмно-серой тактической форме, без шевронов.

Они стояли у двери D-23. Там жил Джерри. Тот самый Джерри, который не так давно выжал сотню тонн и сиял от счастья.

Двое оперативников тащили Джерри под руки. Его голова безвольно моталась, ноги в серых тренировочных штанах волочились по полу, оставляя едва заметные следы. Он был огромен, но в их руках казался тряпичной куклой.

Третий оперативник приложил палец к гарнитуре. Голос был едва слышен через стекло, но в ночной тишине слова долетели до меня:

— D-23. Объект захвачен. Состояние стабильное.

Пауза.

— Принято. Маршрут — через служебный север. В Крыло.

Они прошли мимо моей двери, направляясь к служебному выходу. Я уже собирался выдохнуть, думая, что всё закончилось, когда третий оперативник вдруг остановился.

Он медленно повернул голову. Луч его тактического фонаря скользил по дверям. D-45. D-46.

Я вжался в стену рядом с косяком, перестав дышать.

Луч полоснул по моему окошку. Яркий белый свет залил комнату, высветив кружащиеся пылинки. Если бы я стоял прямо перед стеклом, то он бы точно увидел моё лицо.

Но луч света не задержался. Он просто скользнул дальше, к следующей двери. Рутинная проверка периметра.

— Сектор чист, — произнёс голос в коридоре. — Двигаемся к выходу.

Тяжёлые, быстрые шаги удалились. Скрипнула дверь служебного выхода. Щелкнул замок.

И тишина вернулась.

Я стоял, прижавшись к стене, и чувствовал, как холод поднимается по позвоночнику.

Что ещё нахрен за Крыло?

Утром за завтраком я спросил Томми:

— Джерри пропал. Видел?

Томми нахмурился.

— Который с прочностью?

— Да.

— Блядь. Опять?

— Что значит опять?

Томми оглянулся, и я увидел в его глазах страх. Он стиснул вилку так, что побелели костяшки.

— За два месяца это уже третий, JD. Третий, мать его. — Его голос упал до шёпота, он наклонился ближе, будто стены могли нас услышать. — Они всегда берут самых сильных. Тех, кто близок к переходу. Джерри вчера хвастался, что почти контролирует кожу... А сегодня его нет.

— А что говорят инструкторы?

— "Перевод по программе обмена". Или "Досрочный выпуск за особые заслуги". — Томми криво усмехнулся. — Красивые слова. Вот только никто из "выпущенных" ни разу не написал, не позвонил и не появился в новостях. Они просто исчезают.

— И ты уверен, что это реально?

— Я ни в чем не уверен, кроме того, что не хочу быть следующим.

Я задумался.

Если я разовью свою силу и вдруг стану четверкой... меня тоже заберут? Нет уж, я так просто не дамся.

Я повернулся, чтобы взять ещё сока, и заметил Рэя.

Он сидел один у окна и методично жевал. Когда наши взгляды встретились, он кивнул мне с обычной дружелюбной улыбкой.

Я кивнул в ответ.

Но что-то в этом взгляде меня зацепило. Не могу объяснить что. Просто ощущение, будто я пропустил что-то важное. Как будто он смотрел не на меня, а сквозь меня. Или в будущее.

Томми когда-то сказал: "Иногда смотрит так, будто видит что-то, чего ты не видишь".

Может, его сила работает постоянно? Может, он видит будущее каждого, кто попадает в его поле зрения?

Неприятная мысль.

Но это сейчас и не важно. Рэй может подождать. Сейчас важнее выжить, научиться контролю и поскорее выбраться отсюда.

Глава 6: Действие рождает противодействие

Прошло три недели.

Я врезался в стену в восьмой раз за утро.

Пыль осела на плечи, уши звенели, а в животе снова росла та самая сосущая пустота — предвестник гипогликемии. Я поднялся, отряхнулся и посмотрел на Стила.

— Опять полная мощность, — констатировал он, даже не глядя на датчики. — Даже не пытался сбавить её.

— Пытался.

— Тогда недостаточно.

Я сжал кулаки. Три недели одного и того же. Остановка работала отлично. Векторы тоже освоил идеально. Но мощность? Мощность так и не поддавалась.

Либо я стоял на месте, либо летел на скорости четыреста километров в час. Никакой середины.

— Ты застрял, — сказал Стил. — Это называется плато. Бывает у всех.

— И сколько оно длится?

— У всех по-разному. Неделю. Месяц. — Он пожал плечами. — Пока не случится прорыв.

Охуенно. Значит, я буду месяцами долбиться в эту стену.

— Попробуй ещё раз, — Стил кивнул на манекен в десяти метрах. — Цель: три метра, не больше.

Я вздохнул, встал в позицию. Сконцентрировался. Нашёл этот тёплый узел внутри.

Три метра. Только три.

Щелчок.

Хлопок воздуха. Манекен взорвался в щепки. Я пролетел мимо и врезался в стену за ним.

Стил вздохнул и что-то записал в планшет.

— На сегодня хватит. Иди на ужин.

Я поплёлся в столовую, чувствуя, как злость и разочарование кипят где-то внутри. Три недели. И ни хрена не меняется.

Застой. Сила как будто уперлась в потолок. Я пытался действовать сильнее, дольше или просто по-другому, но ничего не помогало.

Я видел, как другие прогрессируют. Парень-биокинетик научился выстреливать костяными дротиками из пальцев, а не просто отращивать их как дикобраз. Девушка-криокинетик создавала ледяные барьеры быстрее, чем я успевал моргнуть.

А я застрял. Лишь длинные рывки и долгие остановки.

— Не парься, — сказал Томми за ужином, когда я в очередной раз вяло ковырял картошку. — Застой бывает у всех. Лично у меня две недели ушло на то, чтобы научиться видеть прошлое дальше чем на день назад. Думал уже совсем ёбнусь.

— Легко говорить. Ты прогрессируешь, а я стою на месте.

Томми пожал плечами.

— Может, твоя сила работает по-другому? Ну, не линейно, а, например, скачками.

Может быть. А может, я просто тупой и не понимаю, как она работает.

Вечером, в общей комнате, мы с Томми сидели на диване. По телевизору шёл рекламный блок.

На экране вспыхнул логотип Paragon Solutions, сменившийся мрачной, стильной картинкой. Дым, пафосная музыка с глубокими басами.

Из тени вышел парень. На вид мой ровесник, но с идеальной укладкой и подведенными глазами. Он был одет в чёрный облегающий костюм с фиолетовыми вставками, стилизованный под тактическую готику. Вокруг его рук кружились дешёвые спецэффекты.

— Когда свет слепит глаза, — произнёс он глубоким, явно поставленным голосом, — тьма становится спасением.

Он сделал резкий жест рукой, и экран затемнился.

— Встречайте, — прогремел голос диктора. — Эреб. Новый страж ночи. Уже в этом сезоне в составе команды "Авангард". Мерч и фигурки доступны к предзаказу.

Я сидел, уставившись в экран, и медленно осознавал.

Paragon Solutions. Тёмный герой. Мрачный типаж. "Новый страж ночи".

Три недели назад Лекси Монро сидела передо мной и говорила: "Мальчик из Бездны. Мрачный герой-одиночка. Публика сожрёт это с потрохами."

Я хмыкнул.

— Узнаёшь описание?

Томми моргнул, потом посмотрел на меня с округлившимися глазами.

— Блядь. Это же тот самый концепт, который Лекси предлагала тебе! Мальчик из Бездны!

— Ага. Только имя поменяли на что-то более пафосное.

— Они быстро нашли замену. Прошло всего три недели.

— Конвейер не останавливается, Томми, — я смотрел на экран, где Эреб теперь позировал с энергетическим напитком. — Им нужен был типаж мрачного загадочного пареня. Я отказался, они взяли следующего из папки с резюме. Нацепили костюм, нарисовали графику. Теперь он звезда.

Томми покрутил пустую банку в руках.

— Не жалеешь?

— О чём?

— Что это не ты. Сто тысяч, жильё, контракт...

Я посмотрел на экран. Эреб позировал с банкой напитка, улыбка натянута как на манекене.

— Спроси меня через год. Когда я либо выйду отсюда на своих условиях, либо застряну в D и начну жалеть о каждом своём выборе.

Томми кивнул.

— Но сейчас? Нет. Не жалею.

— Ну и отлично. Он все равно выглядит как придурок, — заключил Томми, кивнув на экран. — Ты бы смотрелся лучше.

— Зато он улыбается, когда ему говорят. А я бы уже блеванул.

Я выключил звук.

— Не могу больше это слушать.

Томми усмехнулся.

— Понимаю. — Он помолчал, а потом добавил: — Слушай, я давно хотел тебя спросить, а как тебя зовут? Ну, по-настоящему?

— Ты же знаешь. Джон Доу.

— Не, я про настоящее имя. Которое ты не помнишь.

Я посмотрел на него, как на дурака.

— Я. Его. Не помню.

— Ну так придумай новое. — Томми повернулся ко мне. — Если старое не помнишь, зачем таскать за собой номер как клеймо? Дай себе имя. Или я придумаю.

Я задумался. Он был прав. JD был скорее кодом или штампом на товаре.

— Окей, и какое?

Томми задумался, почесал затылок.

— Ну... ты русский, да? Может какое-то русское имя? Типа... Иван? Борис? Владимир?

Я поморщился.

— Если я назовусь Владимиром, вы будете ломать язык, пытаясь выговорить "Влэ-ди-мир", или сократите до какого-нибудь убогого Влад. А меня это будет бесить.

— Это да. С произношением у местных туго.

— Если и выбрать имя, то нужно что-то простое. Чтобы не выделяться ещё больше, чем я уже выделяюсь.

— Хм-м, что-то простое... Может, американское? Джон? Майк? — Он щёлкнул пальцами. — Джек! Джек. По-простому и легко запомнить.

Джек

Я прокрутил имя в голове. Оно не вызывало отторжения, хоть и казалось слегка чужим. Всяко лучше, чем быть здесь каким-нибудь Святославом и лишний раз тыкать всем в лицо своей чужеродностью.

— Джек, — повторил я вслух. — Ладно. Пусть будет Джек.

— Вот! — Томми довольно улыбнулся. — Джек. Теперь ты звучишь как человек, а не как код на упаковке.

Забавно. Месяц назад я не знал даже этого. А сейчас у меня есть имя. Джек. Лучше, чем JD-2847, это точно.

— Спасибо.

— Не за что. — Томми вернулся к экрану. — Теперь хоть смогу тебя нормально представлять другим. "Это мой друг Джек. Он может стоять как столб и летать как ракета. Иногда одновременно, но обычно врезается в стену."

— Иди нахрен.

Томми лишь засмеялся. Мы помолчали, глядя на экран. По телевизору рыдала какая-то девушка с крыльями, пока на фоне играла драматичная музыка.

Томми вздохнул, и веселье в его голосе угасло.

— Вот смотришь на это... Они превратили это в шоу. В игру. Выиграй контракт, стань звездой. — Он горько усмехнулся. — Только они никогда не показывают другую сторону. Ту, где ты понимаешь, что больше никогда не будешь нормальным.

Я посмотрел на него. Его лицо в свете экрана стало выглядеть уставшим.

— Это не просто крутые фокусы, — продолжал он тише. — Это постоянный фоновый шум. Я касаюсь стола и вижу сотни рук, которые его лапали. Касаюсь дверной ручки и чувствую эмоции тех, кто проходил здесь до меня. Это... выматывает. Ты перестаешь жить в настоящем, потому что прошлое постоянно орёт тебе в ухо.

Он замолчал, уставившись в выключенный звук на экране.

— Когда я только получил силы, девушка бросила меня, сказала, что я стал дёрганным психом. Родители отправили к врачу. Врач в AEGIS. А оттуда, как ты знаешь, дорога только сюда. — Он покачал головой. — Иногда я жалею, что Оракул вообще коснулся меня. Лучше бы я остался обычным программистом.

— Эй, у тебя хоть есть что помнить. А я даже не помню, как быть обычным. Для меня это всё в новинку. Силы, Покровители, весь этот мир. Я не знаю, какую жизнь потерял.

Томми посмотрел на меня.

— Может, оно и к лучшему. Легче начать с чистого листа, чем тащить за собой прошлое.

Возможно. А быть может это просто другой вид ада.

Мы просидели ещё час, болтая о всякой ерунде. Томми рассказывал про колледж, про свою бывшую девушку и родителей. Я рассказывал обрывки своих воспоминаний.

Впервые за три недели я почувствовал что-то похожее на дружбу.

А на следующее утро Волк вернулся.

Его выпустили на завтрак, и столовая напряглась как струна.

Правда за две недели в изоляторе он стал выглядеть… по-другому. Нет, физически это был всё тот же здоровяк с волчьими чертами. Но что-то в нём сломалось. Будто пропала та агрессивная уверенность.

Он двигался тихо, почти осторожно. Взял поднос, набрал еды, сел один за дальний стол. Не смотрел ни на кого. Просто ел.

— Изолятор его сломал, — прошептал Томми.

— Похоже на то.

— Две недели в пустой комнате два на два метра. Один. Без окон, без книг, без ничего. Только стены. — Томми поёжился. — Некоторые выходят нормальными. А некоторые... ну ты видишь.

Я смотрел на Волка. Он медленно жевал, как робот выполняющий программу.

Но иногда, когда он поднимал взгляд, я замечал что-то другое. Больше похожее на чистую ненависть. Он смотрел на инструкторов, на охранников, и в его жёлтых глазах горело что-то злобное.

Не сломленный. Затаившийся.

После завтрака нас собрали на полигоне. Грэй стоял в центре с планшетом.

— Сегодня у нас гости, — объявил он. — Несколько учеников из Блока C покажут вам демонстрационный спарринг. Смотрите и учитесь. Это то, к чему вы все должны стремиться.

Из здания вышла группа. Пятеро, все в спортивной форме, но держались уверенно.

Среди них была девушка. Лет двадцати четырёх, среднего роста, спортивная, с ярко рыжими волосами до плеч. Янтарные глаза со странным, почти светящимся оттенком. Небольшие шрамы на руках и предплечьях, как от ожогов.

Она двигалась плавно как боец. Когда её взгляд остановился на нашей группе, в нём читалась оценка, но без высокомерия.

— Это Кара Вэнс, — сказал Грэй. — Блок C. Пирокинез и полёт. Она здесь четыре месяца, скоро выпускается. Одна из лучших учениц этого потока.

Девушка коротко кивнула.

— Кара продемонстрирует спарринг с Майком, — Грэй указал на жилистого парня из группы C. — Майк, третий класс, эластичная трансформация.

На первый взгляд Майк не выглядел угрожающе. Худой, долговязый, с непропорционально длинными конечностями. Но когда он вышел на площадку, его тело начало меняться. Руки удлинились, суставы исчезли, кожа стала напоминать плотную резину.

— Правила простые: контролируемый спарринг, без летальной силы. До сдачи или нокаута. Начали.

Они разошлись по краям площадки.

Майк атаковал первым. Он буквально выстрелил своей правой рукой через всю площадку. Резиновый кулак полетел в лицо Каре едва ли не быстрее, чем мог уследить глаз.

Но она даже не попыталась блокировать. Просто оттолкнулась от земли и взмыла вверх метра на три. За её спиной вспыхнул поток пламени, как реактивный двигатель.

Кулак Майка просвистел в пустоте там, где секунду назад была её голова.

Майк не растерялся. Его рука изогнулась в воздухе, пытаясь схватить Кару за лодыжку и дёрнуть вниз.

Но Кара уже была готова. Она крутанулась, и струя пламени из её ботинка ударила по тянущейся к ней конечности.

Майк вскрикнул и отдёрнул руку, которая дымилась.

Кара зависла в воздухе, глядя на него сверху вниз. Огонь танцевал вокруг неё.

— Слишком медленно, Майк, — бросила она.

Майк зарычал. Обе его руки удлинились, превращаясь в массу извивающихся щупалец. Он начал хлестать ими по воздуху, пытаясь создать сеть и поймать её, как муху.

Кара двигалась сквозь этот хаос. Вверх, влево, пике вниз. Огненные снаряды срывались с её рук, точно поражая тело Майка, пока он пытался достать её своими плетьми. Каждый удар огня оставлял на его резиновой коже чёрное пятно копоти.

Он попытался превратить своё тело в пружину и прыгнуть на неё, но Кара встретила его волной жара. Огненный щит вспыхнул перед ней, и Майк, врезавшись в него, отлетел назад, пахнущий паленой резиной.

Он упал на маты, попытался встать, но его тело дрожало. Резина потеряла эластичность от жара и стала хрупкой.

— Сдаюсь, — прохрипел он.

Кара приземлилась, пламя тут же погасло. Она протянула руку.

— Хорошая попытка с захватом лодыжки. Ты почти меня достал.

Майк принял помощь.

— В следующий раз достану.

Грэй уважительно похлопал в ладоши.

— Это и есть контроль своих способностей. Кара использовала полёт для ухода от захватов, а точечный огонь — для контратаки, не нанося глубоких ожогов. Это то, к чему вы все должны стремиться.

Я смотрел на Кару и поймал себя на мысли, что я ей завидую.

Вот к чему я должен стремиться. Не рывки и остановки, а полное владение ситуацией. Она превратила хаотичный бой с живой резиной в танец.

Кара посмотрела на нашу группу. Её взгляд скользнул по лицам и на секунду задержался на мне.

Она слегка наклонила голову, будто оценивая.

— Сила без мозгов — это просто фейерверк, — сказала она громко, обращаясь ко всем, но глядя на меня. — Научитесь думать в бою, или сгорите.

И ушла вместе с группой C.

После демонстрации Грэй вышел в центр площадки.

— Теперь ваша очередь. Спарринги.

По рядам прошёл нервный шепоток. Девушка-иллюзионистка побледнела.

— Сразу проясню, — поднял руку Грэй. — Спарринги добровольные. Никто не заставит вас бить друг друга, если вы пацифисты или просто не хотите этого. Вы можете отказаться и пойти отрабатывать контроль на манекенах.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— Но помните о баллах. Спарринг даёт в пять раз больше баллов, чем работа с манекеном. Хотите сидеть в блоке D полгода, медитируя на грушу? Ваше право. Хотите набрать проходной балл за месяц и свалить в C, где есть нормальная еда и мягкие матрасы? Тогда выходите и деритесь.

Это был классический армейский выбор: ты можешь не копать, но тогда будешь бегать. А бегать никто не хотел.

Томми толкнул меня локтем.

— Я пас. Моя сила в бою бесполезна, только по морде получу. Лучше манекены.

— А я пойду, — сказал я. — Мне нужны эти баллы.

Грэй начал зачитывать список желающих.

— Хорошо. Добровольцы, шаг вперёд. Остальные к инструкторам по контролю.

Примерно половина группы, включая Томми и ту девушку, отошли в сторону. Остались только те, кто хотел выбраться отсюда любой ценой. Или те, кому просто нравилось бить людей.

Волк, конечно, остался. И Кайл.

— Отлично. Джек, ты против Брока Коллинза.

Брок Коллинз возвышался над толпой как башня. Высотой два двадцать, плечи шире дверного проёма. Сверхсила преобразила его в нечто среднее между человеком и минотавром. Из широкого лба росли два толстых рога, загибающиеся вперёд. Кожа была необычайно толстой, вся в мелких складках на суставах. Руки и предплечья покрывали чёрные татуировки. Кто-то говорил, что он сам их набил после трансформации, пытаясь вернуть хоть немного человечности облику.

Я видел его на тренировках. Он мог поднимать грузы под тонну и двигался на удивление быстро для своей массы.

Здорово. Мне достался буквальный бык.

Мы встали на площадку. Грэй между нами.

— Правила: бой до сдачи или нокаута. Без летальной силы. Если я кричу стоп, то вы немедленно останавливаетесь. Понятно?

Кивки.

— Начали.

Брок демонстративно хрустнул шеей. Рога слегка покачнулись. Он посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся, показав крупные зубы.

— Без обид, малой.

— Взаимно.

— Начали!

Брок двинулся первым. Просто медленно пошёл вперёд. Земля слегка вибрировала под его шагами. Он не торопился. Знал, что я не смогу пробить его кожу обычными ударами.

Я активировал остановку. Щелчок. Мир замер. Зафиксировался.

Брок замахнулся и ударил. Кулак размером с мою голову врезался в плечо.

Я не шелохнулся. Удар попал, но моё тело осталось абсолютно неподвижным, как вмороженное в пространство.

Брок нахмурился. Ударил ещё раз, с размаху, вкладывая вес. Татуированные мышцы вздулись.

Ноль эффекта.

Он отступил на шаг, покачал головой.

— Ладно. Интересная защита. — Он обошёл меня сбоку, оценивая. — Но что толку, если ты не можешь атаковать?

Он был прав. Пока я держал остановку, я был неуязвимой статуей. Но я не мог двигаться. Не мог контратаковать.

Я отпустил фиксацию. Щелчок обратно. Мир вернулся.

Брок это заметил. Мгновенно среагировал и ударил снова, слишком быстро для его размеров.

Кулак врезался в плечо. Боль взорвалась яркой вспышкой, и меня отбросило метра на два. Я рухнул на спину, выбив из себя весь воздух.

Кое-как встал, отряхнулся. Плечо ныло, но кости были целы. Кажется. Благодаря слабой побочной защитной силе моей способности тело выдержало удар, который размазал бы обычного человека по стене.

— Вот так-то лучше, — Брок снова пошёл вперёд, наклонив голову. Рога теперь были направлены на меня.

Теоретически, во время рывка мне было плевать на препятствия. Я врезался в бетон, и бетон проигрывал. Если я сделаю рывок к нему навстречу, то эти рога должны сломаться об меня, как спички.

Но инстинкты орали другое. Лететь лицом на острые костяные пики казалось противоестественным. К тому же, если я ударю в лоб и не вырублю его сразу, я остановлюсь прямо в его захвате. И тогда он меня просто раздавит.

Мне нужен был угол. Ударить туда, где он не сможет меня схватить.

Я попытался сделать рывок вправо, чтобы зайти во фланг.

Щелчок. Оттолкнулся.

Полетел.

Слишком быстро. Слишком неконтролируемо. Я промахнулся мимо Брока, пролетел метров пять и врезался в стопку гимнастических матов на краю площадки. Маты взорвались, разлетевшись во все стороны. Я рухнул на пол в облаке пыли.

Кто-то из зрителей хохотнул.

Пиздец.

Я поднялся. Брок неторопливо шёл ко мне. Он даже не пытался меня догнать. Просто ждал, когда я сам вернусь в зону досягаемости.

— Быстро носишься. Но контроля ноль. Мажешь.

Я сжал кулаки. Он был прав. Моя скорость бесполезна, если я не могу попасть в цель, не убив себя об стену.

Нужно было найти окно. Посмотреть, как он двигается.

Брок сделал выпад. Левый хук, широкий и тяжелый.

Я попытался нырнуть под руку, используя обычную человеческую скорость.

Не успел.

Его предплечье зацепило меня вскользь. Это был даже не прямой удар, а просто касание, но меня крутануло как кеглю и швырнуло на землю. Я проскользил пару метров по покрытию, ободрав локоть до крови.

— Вставай, — бросил Брок. — Я даже не начал бить по-настоящему.

Я медленно поднялся, держась за бок. Рёбра ныли. Если бы он попал чисто, бой бы уже кончился.

— Сдаёшься? — спросил Брок.

— Нет.

— Как хочешь.

Он опустил голову ниже. Рога нацелились мне в грудь. Он собирался закончить это одним тараном.

Я понимал, что увернуться не успею, он просто перекрывал собой ползала. Уйти рывком значит снова улететь в стену или маты, открыв спину.

Оставался один вариант. Принять бой на его условиях.

Я активировал остановку. Зафиксировался у стены, готовясь принять удар.

Брок набрал скорость. Для его массы это было впечатляюще. Он пёр на меня как грузовик.

Удар.

Рога врезались мне в грудь. Звук был как столкновение двух машин.

Я не сдвинулся. Моё тело осталось абсолютно неподвижным. Но внутри… Внутри что-то отозвалось.

Раньше, когда я активировал остановку, удары просто... исчезали. Я думал, что моя сила аннигилирует их импульс, превращает его в ноль и отправляет в никуда.

Но сейчас, под напором его чудовищной силы, я почувствовал дно этой пустоты.

Энергия не исчезала, а проваливалась куда-то внутрь. В скрытый резервуар, о существовании которого я даже не подозревал. Моя сила не гасила импульс — она жадно глотала его и запирала где-то в самой сердцевине.

Брок отшатнулся, мотая головой. Рога треснули в нескольких местах. Он явно не ожидал, что я выдержу таран.

— Твою мать, — выдохнул он, потирая лоб. — Ты что, из стали?

Но я его почти не слышал. Всё моё внимание было сосредоточено на этом новом ощущении.

Энергия тарана всё ещё была внутри. Тёплая, плотная, вибрирующая. Как сжатая пружина, готовая раскрутиться.

Брок пошёл вперёд снова. На этот раз обошёлся без рогов. Просто замахнулся и ударил кулаком.

Я не отключал остановку. Принял удар.

Энергия провалилась внутрь. Резервуар наполнился ещё больше.

Ещё удар. И ещё.

С каждым ударом давление нарастало. Тепло превращалось в жар. Резервуар был почти полон.

И я понял, что могу это выпустить.

Брок замахнулся для следующего удара, и я отпустил остановку. Щелчок.

И сразу же, не делая паузы, я толкнул всю накопленную энергию в него.

Эффект был как взрыв.

Воздух вокруг меня схлопнулся. Хлопок ударил по барабанным перепонкам всех на площадке.

Звук удара был как раскат грома.

Время на секунду замедлилось. Я видел, как глаза Брока расширились от шока. Как его массивное тело, весившее явно за полтора центнера, начало отрываться от земли. Татуировки на его руках исказились, когда мышцы судорожно сжались.

А потом его швырнуло назад.

Брок пролетел через всю площадку и врезался в бетонную стену на противоположной стороне. Стена треснула звёздочкой от точки удара. Куски бетона посыпались на землю.

Брок рухнул на колени, попытался подняться, качнулся и упал лицом вниз. Рога оставили две борозды в земле.

Абсолютная тишина.

Все смотрели на меня. Томми с открытым ртом. Титаны с недоверием. Даже Волк приподнял голову и посмотрел на меня оценивающе.

— СТОП! — рявкнул Грэй, бросаясь к Броку.

Медики выбежали на площадку. Они перевернули Брока на спину. Он был без сознания. Толстая кожа треснула в нескольких местах на груди, оттуда сочилась кровь. Один рог сломался пополам.

Грэй проверил пульс, посветил в глаза фонариком.

— Жив. Сотрясение, несколько трещин в рёбрах. — Он махнул медикам. — Тащите в медблок. Срочно.

Они подняли Брока на носилки. Для его массы понадобилось четверо. Уносили его осторожно, стараясь не трясти. Голова безвольно моталась.

Грэй подошёл ко мне. Его лицо было серьёзным.

— Что это было?

— Я... не знаю, — я с трудом находил слова. — Он бил меня. Я зафиксировался. И почувствовал, что... что энергия его ударов не исчезает. Она накапливается внутри. Я... я просто выпустил её.

Грэй смотрел на меня долго. Потом в планшет. Потом снова на меня.

— Поглощение и перенаправление кинетической энергии, — проговорил он медленно. — Это не отдельная способность. Это часть твоей силы. Ты не просто контролируешь свой импульс. Ты можешь красть чужой.

Он посмотрел на треснувшую стену, потом на борозды от рогов Брока в земле

— Это делает тебя гораздо опаснее.

Я смотрел на свои руки. Они едва заметно дрожали.

— Я не хотел бить так сильно.

— Знаю. Но сейчас ты не контролируешь сколько энергии накапливаешь и как её выпускаешь. — Грэй положил руку на моё плечо. — Слушай. Ты продвинулся. Это хорошо. Но это опасно. Если накопишь слишком много и выпустишь в толпе...

Не нужно было продолжать, я и так всё понял. Я мог случайно кого-то убить.

Толпа медленно начала расходиться. Но я чувствовал взгляды. Любопытство, страх, уважение.

Томми подошёл первым.

— Чувак. Это было... — он искал слова. — Ты его просто размазал. Брока. БРОКА! Того, кто поднимает тонну.

— Это вышло случайно.

— Знаю. Но блин. — Он покачал головой. — Ты только что стал опасным. По-настоящему.

После тренировки меня отправили в медблок. Стандартная проверка на травмы. Синяки на плечах, рёбрах, спине. Ссадины. Но ничего серьёзного. Моя сила защищала меня даже без сознательного контроля.

Врач дал мне батончики, велел жрать и отдыхать.

Я вышел из медблока, но идти в душную комнату не хотелось. Адреналин всё ещё бурлил в крови, смешиваясь с тупой болью в ушибленных мышцах.

Я вышел во двор. Вечерний воздух был прохладным. На лавочке у дальней стены сидела одинокая фигура. Огонёк сигареты вспыхивал и гас в темноте.

Это была та самая девчонка, Кара, из блока C.

Я хотел пройти мимо, но она меня заметила.

— Эй, камикадзе.

Я остановился.

— Ты видела?

— Весь блок видел. — Она выпустила струю дыма вверх. — Ты чуть не убил его. И себя заодно.

— Я не хотел. Оно само…

— Само никогда ничего не происходит. — Она повернулась ко мне. Её янтарные глаза в полумраке казались светящимися. — У тебя есть мощь, но совершенно нет тормозов. Это опасная комбинация. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Она закатала рукав кофты, показывая старые шрамы от ожогов на предплечье.

— Мой первый месяц здесь. Решила, что могу всё, и чуть не сожгла половину общежития.

— И как ты научилась?

— Методом проб, ошибок и боли. Много боли. — Она затянулась. — А ещё мне помогли. Кое-кто, кто был здесь дольше.

Она посмотрела на меня оценивающе, словно решая уравнение.

— Хочешь совет? Приходи завтра вечером на полигон. После окончания тренировок основной группы. Я покажу пару приёмов. Не магия, конечно, но поможет не превращать людей в фарш случайно.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— И зачем тебе это?

Кара пожала плечами, бросая окурок на асфальт и придавливая его ботинком.

— Скажем так... мне не нравится смотреть, как потенциал размазывается по бетону. И ты мне кое-кого напоминаешь.

Она встала.

— Завтра в восемь. И не опаздывай. Я ненавижу ждать.

Она ушла.

Я сидел на лавочке, глядя ей вслед.

Завтра в восемь. Дополнительные тренировки с кем-то, кто реально знает, что делает.

Впервые за три недели плато появилась надежда на прогресс.

Я вернулся в свой блок и упал на койку.

Внутри пульсировало новое ощущение. Я чувствовал, как оно дышит и ждёт. Сила была глубже чем я думал. Многослойнее.

Остановка. Рывок. Поглощение. Всё это части одного целого. Контроль импульса. Но не только моего, но и чужого.

Охренеть.

Глава 7: У всего есть цена

Этой ночью я спал паршиво.

Мне снился огонь. Но не тот, обычный, рыжий и горячий, который я помнил по обрывкам прошлой жизни. Этот огонь был чёрным. Он не сжигал, а поглощал. Я стоял посреди горящего здания, но вместо того, чтобы тушить пламя, я вдыхал его. Затягивал в себя, как пылесос. И с каждым вдохом внутри меня росла чёрная дыра. Она становилась тяжелее, плотнее, требуя всё больше и больше. Я чувствовал, как трещат мои собственные рёбра, не выдерживая давления того, что сидело внутри.

Я проснулся в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось о рёбра, напоминая удары Брока.

Голод был зверским. Казалось, желудок сейчас начнет переваривать сам себя. Я сожрал два оставшихся батончика в темноте, запил водой из-под крана, но это было как капля в море.

Утро не принесло облегчения.

Когда я вошёл в столовую, гул голосов на секунду стих, а потом возобновился, но тише и напряжённее. Я кожей чувствовал на себе взгляды.

Раньше на меня смотрели как на новичка, мясо для жатвы или очередного неудачника из блока D. Теперь во взглядах была смесь страха и уважения. Я прошёл к раздаче. Повариха, обычно швыряющая еду как тюремным псам, в этот раз положила мне порцию аккуратно и даже добавила лишний кусок курицы.

— Спасибо, — буркнул я.

Она молча кивнула и отвела глаза.

Я сел за наш обычный стол. Томми был уже там. Он ковырял вилкой омлет, разбирая его на молекулы, но не ел.

— Ты как? — спросил я.

Томми вздрогнул.

— А? Нормально. — Он покосился на свой поднос. — Слушай, тебе не кажется, что еда сегодня пахнет... химией?

— Она всегда пахнет хлоркой и отчаянием, Томми. Просто ешь.

— Нет, серьезно. — Он наклонился ближе, его глаза бегали. — Что если они добавляют туда супрессоры? Или что-то, что делает нас более внушаемыми? Я читал о таком. Проект МК-Ультра, только для супов. Чтобы мы не бунтовали.

— Томми, это паранойя.

— Или наблюдательность, — заметил он.

Я посмотрел на соседний стол. Там сидели друзья Брока. Обычно шумные и наглые, сегодня они были тихими. Один из них встретился со мной взглядом. Я ожидал агрессии, вызова. Но он отвел глаза первым.

Они боялись.

Брок был хоть и не был сильнейшим в блоке D, но занимал достаточно высокое положение. А я вырубил его одним ударом, проломив им стену. В местной иерархии, построенной на силе, это значило, что я только что перепрыгнул через три ступени вверх.

— Слышал, Брок всё ещё лазарете, — прошептал Томми, заметив мой взгляд. — Говорят, у него трещина в грудине и сильное сотрясение. Он чуть не погиб.

— Я защищался.

— Знаю. — Томми наконец отправил кусок омлета в рот, поморщился, но проглотил. — Просто... будь осторожен. Ты теперь мишень. Те, кто захочет подняться, могут проверить тебя на прочность. А те, кто боится... могут ударить в спину.

— Спасибо за оптимизм.

— Я реалист, Джек. Вспомни Джерри. Он тоже стал слишком заметным.

При упоминании Джерри нас обоих передёрнуло. Прошло уже несколько дней, как его забрали, но его пустая комната в коридоре всё ещё давила на психику.

В этот момент динамик под потолком ожил, прерывая наши мысли.

— JD-2847, явиться в кабинет Директора Касл. Немедленно.

Томми побледнел ещё сильнее.

— Блядь. Это либо хорошо, либо очень плохо.

Я встал, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Скорее второе, — сказал я. — Касл не вызывает, чтобы похвалить за аппетит.

По пути к административному зданию я увидел Волка. Он стоял у стены и курил. Потом посмотрел на меня и медленно кивнул с таким видом, будто говорил: "Добро пожаловать в клуб проблемных".

Я прошёл мимо.

Кабинет был на втором этаже административного здания. Я постучал.

— Входи.

Касл сидела за столом, идеально прямая, словно её позвоночник был сделан из стали. Её обсидиановая кожа ловила свет лампы. Грэй стоял у окна, скрестив руки на груди.

— Садись, — Касл указала на стул напротив.

Я сел. Стул был жестким и неудобным, как будто специально, чтобы посетители не расслаблялись.

Касл открыла папку на столе, пробежала глазами по документу.

— JD-2847. Или... Джек. Так тебя теперь называют?

— Да.

— Хорошо, Джек. — Она закрыла папку и сцепила пальцы перед собой. — Ты здесь уже чуть больше трёх недель. Твой прогресс... необычный. Очень медленный контроль в начале, проблемы с дозировкой силы. А вчера ты продемонстрировал способность, которую эксперты AEGIS не выявили при первичных тестах. Поглощение и перенаправление кинетической энергии.

Я молчал.

— Грэй считает это частью твоей основной силы. Скрытый механизм. Это делает твою способность более сложной и потенциально куда более разрушительной, чем мы предполагали.

Последовала долгая пауза, во время которой Касл сверлила меня взглядом.

— У меня два вопроса. Первый: ты скрывал эту способность?

— Нет. Я сам не знал.

Касл смотрела на меня, будто оценивая правдивость. Потом кивнула.

— Верю. Второй вопрос: ты осознаёшь, что теперь находишься под усиленным наблюдением?

— Что это значит?

Вместо неё мне ответил Грэй.

— Это значит, что мы следим за тобой внимательнее. Камеры в твоей комнате активны круглосуточно. Инструкторы получили задание отслеживать любые признаки нестабильности, агрессии или неконтролируемого роста силы. — Он помолчал. — Если покажешь проблемы, то тебя переведут в изолированный режим. Для твоей безопасности и безопасности других.

Зашибись. Значит, теперь я под микроскопом.

— Но это также значит, что если покажешь хороший контроль и дисциплину, — заговорила Касл, — то сможешь перейти в Блок C быстрее, чем обычно. Возможно, через месяц-два вместо стандартных трёх-четырёх.

Кнут и пряник.

— Вопросы?

Был один. О том самом секретном Крыле. Слова вертелись на языке, обжигая горло. Но спросить было значит выдать свой интерес и попасть на радар еще плотнее. Но не спросить — значило остаться в неведении.

А, к чёрту.

— Это правда, что некоторых... особо сильных забирают в отдельное Крыло?

В кабинете повисла тишина. Грэй напрягся, но Касл даже не моргнула. Её лицо оставалось идеально гладкой маской из обсидиана.

— Где ты услышал про это?

— Слухи ходят. Люди пропадают. Джерри, например.

Касл медленно откинулась на спинку кресла.

— Слухи в замкнутых коллективах распространяются как вирус, Джек. И мутируют так же быстро. — Её голос был ровным, почти скучающим. — У нас есть медицинские изоляторы для тех, чья биология становится нестабильной. У нас есть программы интенсивной терапии. Но секретное Крыло, где исчезают люди? Оставь эти теории заговора для дешёвых комиксов.

Она наклонилась вперёд, и её глаза сверкнули холодом.

— Не забивай голову страшилками. Если будешь искать черную кошку в темной комнате, то рискуешь споткнуться и сломать себе шею. Понятно?

Угроза была завуалированной, но кристально ясной.

— Понятно.

— Хорошо. Свободен.

Я встал, направился к двери.

— Джек, — окликнула меня Касл.

Я обернулся.

— Не ищи себе проблем там, где их нет. Просто учись контролю. Это единственный путь отсюда.

— Я понял.

Я вышел в коридор и прислонился спиной к прохладной стене.

Идиот. Какой же я идиот.

Зачем я это спросил? Чего я добивался? Хотел увидеть их реакцию? Ну, увидел. Касл даже бровью не повела, а Грэй напрягся. И что мне это дало?

Подтверждение. Крыло существует.

Но цена за это знание... Я только что собственноручно нарисовал на своём лбу огромную неоновую мишень. Я дал им понять, что я не просто послушный ученик, который бьётся головой о стену на полигоне. Я — тот, кто задаёт вопросы. А с такими людьми в подобных местах случаются несчастные случаи.

Я потёр лицо руками.

Надеюсь, что моя полезность перевесит мою любознательность. По крайней мере, пока.

Томми ждал меня у выхода из административного корпуса.

— Ну и?!

— Усиленное наблюдение. Но намекнули, что могу выйти в блок C раньше, если буду паинькой.

Томми выдохнул.

— Охуеть. Значит, ты на верном пути. Или на очень коротком поводке.

— Думаю, второе.

Мы направились в учебный корпус. Следующей по расписанию была лекция. Обычно на них не было ничего интересного, например, бубнили про гражданскую ответственность и кодексы поведения, но сегодня в расписании стояла "Теория Аномальной Биофизики".

Аудитория была полупустой. Лекцию вёл тощий, дёрганый мужик в очках, который выглядел так, будто сам сидел на стимуляторах. Его звали доктор Аррис. Он нервно расхаживал у доски, чертя схемы, похожие на взрыв на макаронной фабрике.

— Итак, энергия! — Аррис резко развернулся к нам, тыча мелом в сторону аудитории. — Первый закон термодинамики гласит, что энергия не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда.

Он обвёл взглядом зал.

— Но вы! Вы все ходячие нарушения этого закона. Или так только кажется?

Он нарисовал человечка, а вокруг него поле.

— Когда пирокинетик создаёт огонь, откуда берётся тепло? Когда титан поднимает танк, откуда берётся сила, если его мышцы физически не могут выдать столько джоулей?

— Из Покровителей? — вяло предположил кто-то с задних рядов.

— "Покровители", — передразнил Аррис. — Это мифология для обывателей. Мы люди науки. Мы называем это Пространственным Шунтированием.

Он провёл жирную линию сквозь человечка.

— Текущая теория гласит, что ваши тела — это проводники. Вы заимствуете энергию из... скажем так, другого места. Из "Фонового Поля", из "Ядра", называйте как хотите. Но!

Он ударил ладонью по столу, заставив Томми вздрогнуть.

— Проводник имеет сопротивление. И вот тут мы подходим к цене.

Аррис начал писать на доске слова: "МЕТАБОЛИЗМ", "ПСИХИКА", "СТРУКТУРА".

— Тип А: Прямой обмен. Это ты, новенький, — он ткнул в меня пальцем. — Кинетики. Вы преобразуете калории своего тела в кинетическую энергию или прочность. Ваш КПД ужасен. Вы сжигаете себя, чтобы зажечь спичку. Если вы не будете есть, ваше тело начнет пожирать мышцы, потом органы, а потом вы умрете от истощения посреди боя.

Я кивнул. Гипогликемия и зверский голод были моими постоянными спутниками. Но тут у меня возник вопрос. Я поднял руку.

— Доктор, а что насчёт искр?

Аррис замер с мелом в руке.

— Что насчёт их?

— Ну, те, кто управляет огнём или лазерами. Я видел девушку из блока C. Она создаёт пламя температурой в сотни градусов. Если бы она сжигала калории для этого, ей пришлось бы съедать вагон угля в день. Но она выглядит нормально. Где справедливость?

По аудитории прошел смешок. Аррис усмехнулся, поправляя очки.

— Справедливость? В физике нет справедливости, есть только КПД. Но ты прав, искры не платят ту же цену, что и ты. Потому что они работают по другому принципу.

Он стёр часть схемы и нарисовал рычаг.

— Ты своего рода генератор. Создаешь энергию с нуля. Это самый дорогой процесс во вселенной.

— А искры?

— А искры — это Катализаторы. Или Манипуляторы.

Аррис начал быстро чертить молекулы на доске.

— Пирокинетик не создает огонь из своей печени. Он тратит мизерное количество своей энергии, чтобы возбудить молекулы кислорода в воздухе. Он просто чиркает спичкой, а горит уже сама атмосфера. Криокинетик не создает холод, а замедляет молекулы, рассеивая тепло вовне.

Он повернулся к нам.

— Понимаете разницу? Ты толкаешь машину в гору своими руками. А они просто поворачивают ключ зажигания.

— Значит, у них всё бесплатно?

— Не бесплатно, но дешево. Они платят ментальной усталостью и общим истощением, как после тяжелой тренировки. Но их метаболизм не пытается сожрать их заживо.

Кто-то сзади хмыкнул.

— Так Седьмой дал ему говно вместо силы?

Аррис медленно повернулся к голосу.

— Седьмой дал ему универсальность. Кинетика работает везде. Огню нужен кислород. Льду нужна влага. А импульс есть всегда.

Он посмотрел на меня.

— Генетическая лотерея дала тебе самый прожорливый билет. Но и самый гибкий. Так что советую не слушать тех, кто сидит сзади и комментирует.

Томми рядом тихо фыркнул. Кто-то ещё хихикнул.

— Продолжим, — Аррис вернулся к доске. — Тип Б: Ментальный обмен. Оракулы. Вы не тратите калории. Вы тратите нейромедиаторы. Ваш мозг работает в режиме перегрузки. Галлюцинации, паранойя, выгорание личности — это не болезнь, это побочный эффект перегрева вашего процессора.

Томми сжался на стуле, натянув рукава толстовки на пальцы.

— Тип В: Усиленная биология. Титаны. Ваше тело перестроено. Ваш метаболизм эффективнее человеческого в разы, как ядерный реактор против парового котла. Вы едите много, но постоянно, чтобы поддерживать эту массу. А ещё вы теряете человеческую базу. Ваше ДНК переписывается. Иногда этот процесс безобидный, но иногда... Вы видели Волка?

Аудитория затихла.

— Думаете, он такой злой, потому что у него плохой характер? Нет. Его мозг перестроился под инстинкты хищника. Лимбическая система подавляет кору. Он получил силу, но из-за этого в нём осталось меньше человека. Это не выбор, это биология.

Аррис бросил мел на стол.

— Так что помните. Сила — это не дар. Это кредит. И проценты по нему грабительские. Урок окончен.

Я выходил из аудитории с тяжелым чувством. Томми молчал всю дорогу до блока, погруженный в свои мысли. Слова Арриса про перегрев процессора явно попали в цель.

Моя цена — голод. Цена Волка — звериная ярость. Цена Томми — психологическое выгорание.

Мы все платили. Вопрос был лишь в том, когда у нас кончатся средства на счету.

Вечером я пошёл на полигон. Кара уже ждала меня. Она стояла у дальней стены, глядя на заходящее солнце, и крутила в пальцах зажигалку. Щелчок — огонёк, щелчок — темнота.

— Пришёл всё-таки. Хорошо.

Она была в спортивном топе и леггинсах, волосы собраны в тугой хвост. На коже блестел пот. Видимо, она тренировалась до моего прихода.

— Вставай там, — она кивнула на центр площадки. — Начнём с базы. Остановка.

Я активировал силу. Щелчок. Зафиксировался.

Кара подошла и толкнула меня, но я не сдвинулся ни на миллиметр. Ударила кулаком — то же самое.

— Интересно. Ты буквально неподвижный объект. — Она отступила. — А теперь попробуй рывок на три метра. Ни больше, ни меньше.

Я сконцентрировался. Тёплый узел внутри. Попытка дозировать.

Щелчок.

Хлопок воздуха ударил по ушам. Я пролетел сквозь дистанцию и с грохотом врезался в страховочные маты в десяти метрах. Пыль взметнулась облаком.

Я выбрался из-под матов, сплёвывая крошку поролона.

— Хреново, — констатировала Кара.

— Спасибо, я заметил.

— Ты стартуешь так, будто хочешь пробить стену головой. Слишком много агрессии.

— Это не агрессия, это... отсутствие тормозов. Либо ноль, либо сразу сто.

Кара подошла ближе.

— Потому что ты воспринимаешь силу как выстрел. Нажал курок — пуля вылетела. Но это не механика, а биология.

Она подняла руку. На её ладони вспыхнул маленький огонёк. Он дрожал, менял форму, пульсировал.

— Смотри. Я не включаю огонь. Я позволяю ему течь. Если я просто открою шлюз, то сожгу здесь всё к чертям. Если зажму слишком сильно, то обожгу себя. Нужен баланс.

Я смотрел на пламя. Моя кинетическая чувствительность улавливала вибрацию воздуха вокруг него. Это было завораживающе и пугающе одновременно.

— Легко сказать баланс, когда ты занимаешься этим столько времени. А я три недели бьюсь головой о стены.

— Я тоже билась, — сухо ответила она, сжимая кулак и гася пламя. — Месяцами. У меня до сих пор шрамы от первых попыток. — Она мельком глянула на свои руки, но тему развивать не стала. — Секрет в дыхании. Твоя сила завязана на тело. Свяжи её с ядром внутри себя.

Она подошла вплотную и ткнула пальцем мне в грудь, туда, где билось сердце.

— Вдох — ты накапливаешь. Выдох — отпускаешь. Но не взрывом, а потоком. Попробуй. Только не думай о дистанции. Думай о плавности.

Я закрыл глаза. Вдох. Энергия собралась в тугой комок. Выдох.

Я попытался выпустить её медленно.

Щелчок.

Рывок.

Я снова пролетел дальше, чем хотел, и мне пришлось уйти в перекат, чтобы не врезаться в ограждение. Но... что-то было иначе. Старт был мягче. Не удар кувалдой в спину, а мощный толчок.

Я поднялся, отряхивая колени.

— Всё равно перелёт.

— Да, — кивнула Кара. — Но старт был мягче. Прогресс.

Она присела на край страховочного мата, достала бутылку воды. Сделала глоток, протянула мне.

Я благодарно кивнул.

— Ты сказала, что кто-то помог тебе. Когда ты училась контролю.

Кара усмехнулась, глядя на заходящее солнце.

— Девушка из блока B. Марина. Она была здесь пол года, когда я пришла. — Голос стал теплее. — Ледяная сила. Терпение как у святой. Хотя иногда задалбывала меня своими аналогиями про воду и контроль.

— Она хорошо учила?

— Пожалуй, даже слишком хорошо. — Кара покачала головой. — Помню свою первую тренировку с ней. Марина сказала: "Огонь — это как дыхание. Контролируешь выдох — контролируешь пламя." Я кивнула, типа поняла. Уверенно вышла на полигон...

Она замолчала, и я увидел как у неё дёрнулся уголок рта.

— И?

— И подпалила себе волосы. — Кара провела рукой по своему хвосту. — Серьёзно. Я выдохнула, огонь пошёл не туда, и вжух! Марина потушила льдом за секунду, но я три месяца ходила с ёжиком на голове. Инструкторы называли меня "спичка".

Я фыркнул.

— Серьёзно?

— Ещё как. — Кара улыбнулась, но уже искренне. — В первую неделю я была катастрофой на ножках. Подожгла маты, расплавила три манекена, и однажды случайно запустила огненный шар в окно столовой.

— Что случилось?

— Директор Касл лично пришла и часа полтора объясняла мне разницу между тренировочной зоной и жилым корпусом. — Кара поморщилась. — Когда она говорит медленно и с паузами, то её лицо становится страшнее любого суперзлодея.

Я представил обсидиановое лицо Касл с выражением вселенского разочарования и невольно усмехнулся.

— Так что не парься, что врезаешься в стены, — Кара встала, отряхнула джинсы. — По сравнению с тем, как я начинала, ты вообще образец аккуратности.

— Я покалечил парня.

— А я чуть не спалила половину блока. — Она посмотрела на меня серьёзно. — Марина сказала мне тогда: "Все косячат. Вопрос в том, учишься ли ты на косяках или повторяешь их." Ты учишься, Джек. И это главное.

Она направилась к выходу, но обернулась.

— Кстати, если подпалишь себе волосы на тренировке, то не говори никому, что я тебя учила. Моя репутация и так уже подмочена.

— Обещаю.

Она ухмыльнулась и ушла.

Я остался один на полигоне, вытирая пот полотенцем. Солнце село, и автоматика включила дежурное освещение, залив площадку мертвенно-бледным светом.

— Хороший прогресс, — раздался с боку чужой голос.

Я обернулся. Рэй стоял у входа, руки в карманах толстовки. На лице его обычная полуулыбка.

— Давно стоишь?

— Пару минут. — Он подошёл ближе, кивнув на разворошённые маты. — Видел последний прыжок. Старт стал мягче. Быстро учишься.

— Спасибо, наверное.

Рэй присел на край платформы, болтая ногами. Выглядел расслабленно, почти по-детски.

— Кара хороший тренер. Терпеливая. Не все в C готовы тратить время на блок D. — Он покосился на меня. — Повезло, что она тебя заметила.

— Повезло, — согласился я, не зная, куда он клонит.

— Слышал, у тебя сегодня была встреча с Касл.

Я нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

— Здесь все обо всём узнают через час. Центр маленький, сплетни ходят быстро. — Он помолчал. — Усиленное наблюдение после такого инцидента — это логично. Стандартный протокол.

— Ага. Камеры в комнате круглосуточно. Инструкторы следят на каждом шагу. Будто я бомба, которая может рвануть.

— Ну, технически так оно и есть, — Рэй пожал плечами. — Неконтролируемый кинетик с поглощением энергии? Ты можешь случайно снести стену или кого-то покалечить. Они просто перестраховываются.

Он говорил так, будто защищал эту систему.

— Хотя, — Рэй наклонил голову, — я иногда задумываюсь, где именно проходит граница.

— Граница чего?

— Между безопасностью и контролем. — Он посмотрел на ограждение вокруг полигона. — Камеры нужны, чтобы предотвратить инциденты. Или чтобы следить за нами? Тренировки для контроля силы. Или чтобы оценить, насколько мы опасны?

Я посмотрел на него внимательнее. Рэй как будто просто размышлял вслух.

— Ты думаешь, что AEGIS нас использует?

— Не знаю. — Рэй пожал плечами. — Официально это защита общества и помощь одарённым. Адаптация, контроль, выпуск в мир. И для большинства это работает. Люди учатся, выходят, живут нормально.

— А для меньшинства?

Рэй помолчал, глядя на свои руки.

— Меньшинство застревает. Или ломается. — Голос стал тише. — Или просто исчезает.

Последнее слово повисло в воздухе.

— Как Джерри, — сказал я.

Рэй кивнул.

— Как Джерри.

Мы помолчали. В тишине было слышно только гудение ламп.

— Но это просто мои мысли, — Рэй встал. — В AEGIS бы сказали, что я параноик. Может, они и правы. Может, всё действительно для нашей безопасности.

Он говорил это легко, почти беззаботно. Но слова уже были сказаны. Семя сомнения посеяно.

— Кстати, о безопасности. Томми.

Я насторожился.

— Что с ним?

— Ничего конкретного. — Рэй поморщился, будто от головной боли. — Просто моя сила иногда показывает определённые закономерности. И Томми меня беспокоит.

— Объясни нормально.

— Он перегружен. — Рэй постучал пальцем по виску. — Психометрия — это не просто видеть прошлое. Это чувствовать эмоции всех, кто касался предмета. А в этом Центре много боли. Страха. Отчаяния. Томми впитывает это без фильтра.

Я вспомнил утренний разговор. Паранойя про еду. Дрожащие руки.

— И что мне делать?

— Быть рядом. — Рэй посмотрел мне в глаза. — Если он начнёт говорить странные вещи — паранойя, теории заговора — не отмахивайся. Это признак перегрузки. Ему нужен якорь. Кто-то, кто удержит его, когда станет слишком тяжело.

— Ты видишь, что он сломается?

— Я вижу вероятность. — Рэй помолчал. — Но будущее не фиксировано. Ты можешь это изменить.

Он направился к выходу, но на полпути обернулся.

— И ещё, Джек. Если Томми скажет что-то... необычное. Информацию, которую он не должен знать. Не игнорируй.

— Что ты имеешь в виду?

— Психометрия работает на прошлом. Но когда Оракул перегружен, барьеры истончаются. Он может начать видеть связи. Закономерности. То, что скрыто.

— И что тогда?

— Тогда он станет проблемой для системы. Береги его. И себя.

Рэй ушёл.

Я сидел на краю платформы, глядя в темноту коридора.

Интересный разговор. Рэй не сказал ничего прямого. Просто поделился мыслями. Предупредил про Томми.

Но почему? Забота? Или что-то ещё?

Я не знал. И именно это не давало покоя.

Глава 8: Некоторые двери лучше не открывать

— Автомат опять сдох, — голос Рэя прозвучал неожиданно громко в пустом коридоре.

Я остановился, вытирая пот полотенцем. Тренировка закончилась десять минут назад, и я шёл в раздевалку, мечтая о душе и двойной порции ужина.

Рэй стоял у терминала выдачи пайков. Обычно она выдавала стандартные энергетические батончики по ID-карте, но сейчас экран мигал красным, и динамик издавал противный писк ошибки.

— Ударил его? — спросил я, подходя ближе.

— Вежливо попросил, — Рэй почесал затылок со своей обычной рассеянной улыбкой. — Но он, кажется, в плохом настроении. Я просто хотел проверить баланс, а он решил устроить забастовку.

Он развёл руками, показывая полную беспомощность перед капризами техники.

Я посмотрел на экран. Полосы не просто рябили, а складывались в странный узор, похожий на каскадный код. На долю секунды вместо меню "Выдача" мелькнула надпись: "СИСТЕМНЫЙ ДОСТУП: УРОВЕНЬ 3... ОТКАЗАНО".

— Бывает, — сказал он легко. — Техника здесь такая же уставшая, как и мы.

Я посмотрел ему в глаза. В них больше не было ни капли растерянности. Как будто он не ломал автомат ради еды, а проверял, насколько глубоко может залезть в систему, используя обычный терминал как точку входа. И, судя по всему, залез он достаточно глубоко.

— Рэй, ты ведь понимаешь, что камеры всё пишут?

Он даже не оглянулся на камеру под потолком.

— Камеры пишут картинку, Джек. Но они не видят, что происходит внутри проводов. — Он подмигнул. — Кстати, если хочешь совет... не бери сегодня "Протеин Плюс". Партия просрочена. Система пометила её на утилизацию, но логистика решила сэкономить.

Он отступил от автомата, сунул руки в карманы и пошёл прочь, насвистывая какую-то мелодию.

Я проводил его взглядом. Неуклюжий ботаник, который видит просрочку в базе данных и ломает защиту как хакер. Любопытно.

Я двинулся дальше по коридору, но у окна, выходящего на внешний периметр, снова замедлил шаг.

Во дворе, под палящим полуденным солнцем, на скамейке сидел Волк. Он просто сидел, ссутулившись, и смотрел на вышку охраны.

Внешне это выглядело как апатия сломленного человека. Но я проследил за его взглядом.

Смена караула.

Двое охранников на вышке менялись. Один спускался, другой поднимался. Процедура занимала ровно сорок секунд. В эти сорок секунд сектор 4 оставался без прямого визуального наблюдения. Камеры перекрывали зону, но у них была мёртвая точка прямо у основания стены, где проходила старая дренажная труба.

Волк медленно провёл когтем по деревянной рейке скамейки. Одна глубокая царапина. Потом посмотрел на часы на стене корпуса. Подождал. И провёл ещё одну царапину.

Он замерял тайминги.

Волк будто почувствовал мой взгляд. Медленно повернул голову. Его жёлтые глаза встретились с моими через стекло.

Он поднёс палец к губам.

Я коротко кивнул и отступил в тень коридора.

Волк планировал побег. И это было не дерзкое восстание, а скорее жест чистого отчаяния. Стены пять метров высотой, колючая проволока под напряжением, вооружённая охрана, датчики движения. Шансы на успех стремились к нулю.

И Волк, с его звериным чутьем, прекрасно это понимал. Но, видимо, даже пуля у забора казалась ему лучшим исходом, чем медленное гниение в этих стенах.

Мне нужно было выкинуть это из головы. Переключиться на что-то, что я мог контролировать.

Например, на собственное тело, которое всё ещё норовило убить меня об стену при каждом резком движении.

Кара уже ждала, в спортивной форме, волосы завязаны в хвост. Она стояла у дальней площадки, разминая плечи.

— Пришёл, — сказала она, когда я подошёл. — Хорошо. Сегодня работаем над твоей главной проблемой.

— Которая?

— Ты врезаешься во всё подряд как пьяный водитель. — Она указала на манекены в конце площадки. — Видишь цель?

— Вижу.

— Сделай рывок. Остановись перед ней. Не врезайся.

Я посмотрел на расстояние. Метров двадцать.

— У меня не получится.

— С таким настроением уж точно, — хмыкнула Кара. — И всё равно. Попробуй.

Я вздохнул, активировал силу. Рывок.

УДАР.

Манекен отлетел, я рухнул на землю, прокатился несколько метров.

Кара подошла, протянула руку.

— Что не так?

— Не успел затормозить.

— Потому что ты думаешь об этом как водитель: нажал газ, потом нажал тормоз, — объяснила Кара. — Но твои глаза слишком медленные для твоей скорости. Ты не успеваешь среагировать.

Я смотрел на неё непонимающе.

— Тогда как?

— Как гольфист. — Она подняла с земли камень, взвесила его в руке. — Когда ты хочешь бросить камень в урну, ты не управляешь им в полёте. Ты заранее решаешь, сколько силы вложить в бросок. Чуть больше и будет перелёт. Чуть меньше — недолёт.

Она бросила камень. Он идеально залетел в ведро, стоящее у стены.

— Тебе, наверное, уже об этом говорили, но твоя сила — это мышца. Ты привык напрягать её на 100%, до отказа. Поэтому ты летишь сквозь стены. Тебе нужно научиться напрягать её на 10%. На 5%.

Кара подошла ближе и ткнула пальцем мне в грудь.

— Не пытайся тормозить в полёте. Ты не успеешь. Сделай короткий рывок. Вложи ровно столько импульса, чтобы его хватило на двадцать метров. Не "бесконечный двигатель", а один точный толчок. Понимаешь?

Дозировать. Не открывать шлюз, а выплеснуть всего лишь стакан.

— Попробуй, — сказала она. — Представь, что манекен — это лунка. Тебе нужно закатить в неё мяч. Рассчитай удар до того, как сдвинешься с места.

Я встал в позицию. Глубокий вдох.

Я посмотрел на манекен. Двадцать метров.

Я нащупал узел силы внутри. Раньше я дёргал его как рубильник. Теперь я попытался... отчерпнуть. Взять маленький заряд. Крошечный импульс. Ровно столько, чтобы хватило долететь и остановиться.

Сформировал вектор. Ограничил заряд.

Щелчок.

Рывок.

В этот раз не было взрыва. Был резкий толчок, мир смазался, но не исчез в темноте. Я почувствовал, как импульс иссяк сам собой, ровно в тот момент, когда я оказался рядом с манекеном.

Сила инерции погасла, и я просто... встал.

В метре от манекена.

Не врезался. ОСТАНОВИЛСЯ.

Кара захлопала.

— В лунку! Видел?!

Я стоял, тяжело дыша, не веря.

Я сделал это. Контролируемый рывок. От начала до конца.

— Я... блядь, сделал это!

— Да, сделал. — Кара подошла, улыбаясь. Первый раз я видел её настоящую, тёплую улыбку. — Поздравляю, Джек. Ты только что перешёл из лиги "Камикадзе" в лигу "Начинающий пилот".

— Спасибо, сенсей.

— Ну-ну, не зазнавайся.

Она оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли лишних глаз, а потом подошла к своему рюкзаку у стены.

— Знаешь, за такой прорыв полагается награда. И нет, это не очередной грёбаный протеиновый кирпич. Я знаю, что тебя от них уже тошнит.

Она порылась в рюкзаке и достала два пластиковых стаканчика.

Дешёвая лапша быстрого приготовления. Cup Noodles.

— Ты серьёзно? Откуда?

— Секреты мастерства. — Она подмигнула. — У тебя осталась вода?

Я протянул ей свою почти полную бутылку.

Кара разлила воду по стаканчикам.

— А теперь смотри. Магия вне Хогвартса.

Она обхватила стаканчики ладонями. Её глаза на секунду вспыхнули янтарным светом. Воздух вокруг её рук задрожал от жара, но пластик стаканчиков не расплавился. Через пять секунд вода внутри забурлила, и по залу поплыл божественный, химический запах специй и курицы.

— Вуаля, обед готов!

Она протянула мне дымящийся стаканчик и пластиковую вилку.

— Ты только что вскипятила воду голыми руками, не расплавив пластик?

Я взял лапшу, чувствуя, как тепло греет ладони.

— Ага. — Кара уселась прямо на маты, скрестив ноги. — Мои родители думали, что вырастили Феникса, а получили ходячий кипятильник. Или микроволновку. Зависит от настроения.

Я сел рядом. Первый глоток бульона обжёг язык, но это было прекрасно. Соль, специи, глутамат натрия. После пресной овсянки это казалось высокой кухней.

— М-м-м, — промычал я с набитым ртом. — Ты богиня. Богиня глутамата.

— Запишу это в своё резюме под пунктом особые навыки, — фыркнула Кара.

Мы ели молча пару минут, наслаждаясь запретным пиром.

— Знаешь, — сказала она вдруг, глядя в свой стаканчик. — Это смешно. Мы тут учимся быть оружием, спасать мир или разрушать его. А на деле... иногда просто хочется горячей жратвы, которая не пахнет мелом.

— Это и есть контроль? Не сжигать города, а заваривать лапшу?

Она посмотрела на меня, и в её глазах плясали весёлые искорки.

— Именно. Если ты можешь вскипятить воду, не расплавив стаканчик — ты мастер. Если ты можешь сжечь врага, не задев заложника — ты герой. Принцип тот же.

Она толкнула меня плечом.

— Ты не такой душный, как кажешься. Когда не пытаешься пробить лбом бетон, с тобой даже весело.

— Спасибо. Ты тоже ничего, когда не корчишь из себя сержанта.

— Эй, это мой защитный механизм! — Она звонко рассмеялась. — Ладно, доедай и вали в душ. От тебя несёт как от грузчика.

— А от тебя — куриным бульоном.

— Вообще-то это лучший запах в мире!

Она встала, собрала пустые стаканчики.

— Я выкину улики. Завтра в то же время. И не опаздывай. Я не люблю есть в одиночестве.

Она ушла, а я остался сидеть на матах. Во рту всё ещё горело от специй, но в груди было тепло.

Впервые за всё время я почувствовал себя человеком, который просто поужинал с красивой девушкой.

Той ночью я спал без снов. Последний раз за долгое время.

Утро началось как обычно, но напряжение в воздухе висело густое, как перед грозой. Сегодня был день тестов для группы Оракулов.

Я зашёл в раздевалку после утренней разминки. Там было душно и пахло сыростью.

Томми сидел на скамейке, уставившись в одну точку. Рядом с ним лежала куча грязной формы. Сегодня было его дежурство по сбору белья в прачечную.

— Ты как? — спросил я, открывая свой шкафчик.

— Нормально, — буркнул он, не поднимая головы. — Просто здесь... слишком уж тихо.

Я стянул пропотевшую футболку.

— Наслаждайся, пока можешь. Скоро тест, будет шумно.

Томми не ответил. Он механически перебирал вещи, кидая их в корзину. Футболки, штаны, носки. И тут его рука замерла.

Он вытащил из кучи что-то маленькое и черное.

Я пригляделся. Это был напульсник. Старый, потёртый, с вышитой эмблемой какой-то рок-группы. Я помнил этот напульсник. Джерри носил его постоянно, говорил, что это талисман от брата. Видимо, он снял его перед душем в тот самый вечер, и его вещи просто сгребли в кучу.

— Откуда это? — спросил я.

— Завалился за скамейку.

Он держал напульсник двумя пальцами.

— Не трогай, Томми. Брось в корзину.

— Я должен знать, — прошептал он. — Они сказали, его перевели. Что он в безопасности. Но я... я должен убедиться.

— Томми...

Он сжал напульсник в кулаке, прежде чем я успел его остановить.

Его глаза расширились, зрачки сузились в точки. Он резко втянул воздух, будто вынырнул из-под воды. Его лицо исказила гримаса глубокого, тягучего разочарования, смешанного со страхом.

Несколько секунд он сидел неподвижно. Потом разжал пальцы. Напульсник упал на пол.

— Томми? — я присел рядом. — Что ты видел?

Он молчал, уставившись в пространство.

— Томми, говори.

— Он не страдал, Джек. В физическом смысле.

— Тогда что?

— Торг, — прошептал Томми. — Я чувствовал... разговор. Сделку.

Он обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Джерри был счастлив. Помнишь? Он выжал тот пресс. Хотел в "Цитадель", на обложки. — Томми сглотнул. — Я не видел деталей, только... эмоции. Восторг. Гордость. Ощущение, что он наконец-то нужен. Важен.

— И что было дальше?

— Потом... что-то изменилось. — Томми нахмурился, пытаясь ухватить ускользающие обрывки. — Ему сказали что-то ещё. Другое предложение? Или условие? Я не понял. Но он... он испугался. Захотел отказаться.

Томми вдруг замолчал и судорожно втянул воздух, словно ему перекрыли кислород. Его лицо посерело, на лбу выступила испарина. Он разжал кулак, позволяя напульснику упасть на скамейку, и начал тереть грудь, там где сердце.

— Томми? Дыши. Что случилось?

— Больно, — выдавил он. — Не физически. Просто... тоска. Такая чёрная, что нечем дышать.

Он сделал пару глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь, и снова посмотрел на чёрную ткань напульсника, но трогать её больше не решился.

— А потом удар, — продолжил он уже тише, глядя в одну точку. — Темнота. Страх... Он очнулся в другом месте. Серьёзном. Кто-то говорил с ним долго и убедительно. Я чувствовал давление. Не угрозы, а... логику. Неизбежность.

— Что за логику?

— Что выхода нет. — Томми посмотрел на меня. — Вот что он чувствовал. Что путь назад отрезан. Что если он откажется, то будет только хуже. Гораздо хуже. И он... Он согласился. Снова.

— Но это было другое согласие, — тихо сказал Томми. — Не восторженное. Смиренное. Он принял это как неизбежный приговор.

Я смотрел на напульсник на полу.

— Он всё ещё он? — спросил я. — Джерри? Или они...

— Он всё ещё он, — кивнул Томми. — Я чувствовал. Он не стёрт и не сломлен полностью. Но он... изменился. Стал холоднее. Жёстче. Как будто часть его заперли глубоко внутри. И он принял это. Потому что выбора не было.

Томми вцепился в мою руку.

— Это ловушка, Джек. Они предлагают мечту. Ты соглашаешься, думая что это твой шанс. А потом тебе показывают цену. И ты уже не можешь отказаться, потому что отказ означает... хрен знает что. Но что-то страшное.

Дверь раздевалки скрипнула.

Мы оба дёрнулись.

На пороге стоял Грэй. Он окинул нас внимательным взглядом.

— Всё в порядке?

— Да, сэр, — я быстро шагнул вперёд, загораживая собой Томми. — Просто устали. Тренировка была жёсткой.

Грэй молчал. Три долгие секунды он просто смотрел на нас.

— Усталость — это нормально, — наконец сказал он. — Главное, чтобы она не мешала вашему прогрессу. — Он посмотрел на часы. — Ужин через десять минут. А потом подготовка к тесту. Томми, не опаздывай.

Он развернулся и ушёл.

Томми медленно наклонился, поднял напульсник и, не глядя, швырнул его в корзину с бельём.

— Я не хочу быть в ловушке, Джек. Я хочу домой. Просто домой.

Я не знал, что ответить. Мы оба понимали, что "просто домой" отсюда дороги нет.

— Пойдём, — сказал я, кладя руку ему на плечо. — Я пойду с тобой на тест. Постою рядом.

Томми кивнул, всё ещё бледный как мел.

— Спасибо.

Тест проводился в одном из учебных помещений через час. Небольшая аудитория, столы расставлены полукругом. В центре стоял стол Грэя с планшетом и металлический кейс.

Оракулов в нашем потоке было четверо. Томми, ещё двое парней и одна девушка. Все сидели напряжённо.

Я встал у стены сбоку, скрестив руки. Грэй окинул меня оценивающим взглядом:

— Джек? Ты не Оракул.

— Знаю. Пришёл поддержать друга. Можно?

Грэй помолчал, потом кивнул.

— Можно, но не мешай.

Он открыл кейс, достал несколько предметов, аккуратно завёрнутых в прозрачные пластиковые пакеты.

— Сегодня усложнённый тест на точность чтения, — объявил он. — Каждый из вас получит предмет с известной историей. Ваша задача — прочитать и описать последние события, связанные с владельцем. Я буду проверять точность по документам.

Он начал раздавать предметы.

Первому парню — старые наручные часы.

Девушке — потёртый кошелёк.

Второму парню — связку ключей.

Томми — армейский жетон. Старый, потускневший металл, выгравированное имя почти стёрлось.

— Предметы были проверены, — пояснил Грэй. — Истории известны, задокументированы. Эмоционально нейтральны. Это не экзамен на выживание. Это тренировка точности. Если чувствуете дискомфорт, отпускайте предмет и говорите об этом. Понятно?

Кивки.

— Хорошо. Начинаем. — Грэй кивнул первому парню. — Марк, ты первый.

Марк достал часы из пакета, снял перчатку, взял в руку. Закрыл глаза.

Несколько секунд тишины. Потом он начал говорить:

— Мужчина. Пожилой. Он сидит в кресле... смотрит на эти часы... вспоминает молодость. Чувствует грусть, но лёгкую. Ностальгию. Он улыбается. — Марк открыл глаза. — Это всё, что я вижу. Последние несколько дней перед его смертью. Он умер во сне. Спокойно.

Грэй проверил планшет.

— Точно. Владелец скончался три месяца назад, естественная смерть. Эмоциональный фон соответствует. Хорошо. Следующий.

Девушка с кошельком. Потом второй парень с ключами. Потом третий с фотографией.

Все справились. Описания были точными, никаких срывов.

Наконец очередь дошла до Томми.

Он смотрел на жетон в пакете как на бомбу замедленного действия.

— Томми, — позвал Грэй. — Твой черёд.

Томми медленно взял пакет. Его руки дрожали. Он посмотрел на меня. Я ободрительно кивнул.

Он открыл пакет, стянул перчатку, взял жетон.

Закрыл глаза.

Несколько секунд тишины.

Потом он заговорил спокойным голосом:

— Солдат. Молодой, лет двадцать пять. Он в казарме, пишет письмо домой. Чувствует усталость, но и... спокойствие. Война закончилась. Он скоро вернётся. Он счастлив.

Несколько секунд Томми молчал.

— Он берёт жетон, целует его на удачу. Это его ритуал. Потом засыпает.

Грэй кивнул.

— Хорошо. Продолжай. Что дальше?

Томми нахмурился.

— Он просыпается утром. Собирается... идёт на построение...

Его голос начал дрожать.

— Но что-то... что-то не так.

— Томми, — Грэй наклонился вперёд. — Что не так?

— Жетон... он... Нет, подождите. Это не солдат. Это...

Его лицо исказилось.

— Два потока. Я вижу два потока. Солдат и... кто-то ещё. Недавно. Очень недавно. Кто-то держал этот жетон и...

Его глаза распахнулись. Зрачки сузились в точки.

— Коридоры. Белые коридоры. Холодно. Он не хотел. Они сказали... они сказали навсегда. Контракт. Подпись. "Ты согласился". Но он не... он пытался уйти. Но его... его...

Томми начало трясти.

— ТОММИ, ОТПУСТИ ПРЕДМЕТ! — рявкнул Грэй.

Томми не слышал. Его пальцы вцепились в жетон, костяшки побелели.

— Нет выхода. НЕТ ВЫХОДА. Они сказали выхода нет. Ты инструмент. Ты секрет. Ты призрак. Ты больше не...

— ОТПУСТИ! — Грэй вскочил, схватил Томми за запястье, пытаясь разжать пальцы.

Не получалось. Сила залипла.

— Я НЕ ХОЧУ! ПУСТИТЕ! Я ХОЧУ ДОМОЙ! Контракт... навсегда... стереть... забыть... ХОЛОДНО ТАМ ТАК ХОЛОДНО!

Грэй развернулся к двери:

— КОД КРАСНЫЙ! МЕДИКИ, НЕМЕДЛЕННО!

Дверь распахнулась. Двое медиков в белых халатах влетели с аптечкой.

Грэй отступил.

— Протокол Тишина. Селективное подавление. Немедленно.

Я дёрнулся вперёд.

— Что?! Какое ещё нахрен подавление?!

Один из медиков достал шприц. Не обычный, а с красной маркировкой на корпусе.

Девушка-Оракул рядом прошептала в ужасе:

— Это же стиратель памяти...

Холод пробежал по спине.

— СТОЙТЕ! — рявкнул я, делая шаг вперёд.

Грэй поднял руку, останавливая меня.

— Джек, не вмешивайся.

— Он не виноват! Его сила просто вышла из-под контроля!

— Он выдал секретную информацию. При свидетелях. Протокол требует...

— КАКОГО ХРЕНА ПРОТОКОЛ?! — Я почти кричал. — Вы сказали предмет безопасный! Проверенный!

— Он БЫЛ проверен.

— ОЧЕВИДНО, ЧТО НЕТ!

Медик уже заносил шприц к руке Томми, который продолжал дёргаться и выкрикивать обрывки.

Что-то во мне сломалось.

Щелчок.

Рывок.

Мир размылся. Я летел через аудиторию. Медик приближался.

Остановился между медиком и Томми. Активировал фиксацию.

Медик не успел затормозить. Шприц в вытянутой руке, он врезался в меня всем телом.

Я не сдвинулся.

Он отскочил, упал на задницу, шприц выпал, покатился по полу.

Я развернулся, встал между Томми и всеми остальными. Зафиксировался.

— Он не виноват. Предмет был не проверен. Вы не имеете права стирать ему память за ВАШУ ошибку.

Повисла напряжённая тишина.

Грэй смотрел на меня холодно. За его спиной второй медик замер с ещё одним шприцем. У двери появились охранники с электрошокерами.

Томми за моей спиной медленно затихал. Конвульсии прекращались. Жетон выпал из его руки, звякнул об пол.

Грэй медленно поднял руку, останавливая всех.

— Никто не двигается.

Он подошёл ближе. Остановился в метре от меня.

— Ты только что применил силу против медперсонала, — сказал он тихо, но очень жёстко. — Помешал выполнению протокола безопасности. Это серьёзное нарушение.

— Протокола, который стирает память моему другу, — выдавил я сквозь зубы. — Томми не ВЫДАВАЛ секреты. Его сила вышла из-под контроля после контакта с ВАШИМ предметом. Который ДОЛЖЕН был быть безопасным. Если кто и виноват здесь, так это тот, кто не проверил предмет как следует.

Грэй смотрел на меня, оценивая. Потом посмотрел на жетон на полу. Нахмурился.

— Стил, — окликнул он, не оборачиваясь.

Стил, стоявший у двери, подошёл.

— Возьми предмет. В перчатках. Полный анализ. Я хочу знать, откуда появилось наслоение недавних событий. Немедленно.

Стил поднял жетон пинцетом, убрал в пакет, вышел.

Грэй вернул взгляд на меня.

— Ты прав. Предмет должен был быть чистым. Кто-то допустил ошибку в проверке. Это будет расследовано. Но это не отменяет того факта, что ты атаковал персонал. Нарушил субординацию. Сорвал выполнение протокола.

— Спас друга от несправедливого наказания.

— С твоей точки зрения. — Грэй скрестил руки. — С моей — ты создал инцидент, который теперь нужно разбирать. Томми выкрикнул секретную информацию при свидетелях. Все здесь это слышали. Теперь мне придётся объяснять это руководству.

Он достал планшет, начал делать пометки.

— Томми Ридж переводится в медблок на обследование и изоляцию до выяснения обстоятельств. Не стирание памяти, а наблюдение. — Он посмотрел на меня. — Ты получаешь минус двадцать баллов за применение силы против персонала и последнее предупреждение. Следующее нарушение и ты пойдёшь в изолятор на две недели. Понятно?

— Понятно.

— Это последствия твоего выбора. — Грэй посмотрел на меня долгим взглядом. — Ты выбрал защитить друга. Похвально, демонстрирует характер. Но у каждого выбора есть цена. И ты заплатил прогрессом. Томми заплатил свободой на время расследования. Это справедливо? Нет. Это реальность? Да.

Он развернулся к медикам.

— Томми в медблок. Аккуратно. Без седативных, если он спокоен.

Медики осторожно подняли Томми. Он был в полубессознательном состоянии, дрожал, бормотал что-то нечленораздельное.

Когда его проводили мимо меня, он открыл глаза. Посмотрел на меня с благодарностью и виной одновременно.

— Джек... извини...

— Не за что извиняться, — сказал я тихо. — Просто выздоравливай.

Его увели.

Грэй посмотрел на оставшихся Оракулов.

— Тест окончен. Все свободны. То, что вы услышали сегодня, не обсуждается ни с кем. Ни между собой, ни с другими учениками. Это приказ. Нарушение будет иметь последствия.

Они быстро вышли, бросая на меня настороженные взгляды.

Я остался один с Грэем.

Он смотрел на меня долго.

— Ты думаешь, я чудовище. Что я хотел стереть память Томми из жестокости.

— А разве нет?

— Нет. — Грэй подошёл ближе. — Томми выдал информацию о программе, которая официально не существует. Если это дойдёт до кого-то из внешнего мира, прессы или общественности — начнётся скандал. Центр закроют. Всех учеников распределят в другие места, где условия могут быть ХУЖЕ. — Он помолчал. — Я не защищаю систему, Джек. Я защищаю моих подопечных. Иногда для этого приходится делать неприятные вещи.

— Как стирать память.

— Как стирать память КОНКРЕТНОГО инцидента. Не всей жизни. Не личности. Только того, что он увидел в жетоне. — Грэй вздохнул. — Но ты прав. Если предмет был заражён нашей ошибкой — наказывать Томми несправедливо. Поэтому я отменил протокол. На этот раз.

Он направился к выходу. У двери остановился.

— Минус двадцать баллов — это много. Ты откатился на недели назад. Был ли твой выбор того стоит?

Я посмотрел на дверь, через которую увели Томми.

— Да.

Грэй почти усмехнулся.

— Тогда иди. И молись, чтобы твоя верность не убила тебя здесь.

Он ушёл.

Я остался стоять в пустой аудитории.

Минус двадцать баллов. Последнее предупреждение. Томми в медблоке.

Охуенный день.

Но если бы мне дали выбор снова, я бы сделал то же самое.

Я вышел из учебного корпуса, даже не заметив, как наступил вечер. Ноги сами несли меня прочь от людей, от шума и чужих взглядов. Мне нужно было выдохнуть. Смыть с себя липкий страх, который, казалось, пропитал стены той аудитории.

Я оказался во дворе, у самого периметра. Здесь было тихо. Прожекторы с вышек резали темноту, но этот угол оставался в тени. Я сел на ту самую скамейку, где днём видел Волка. Дерево было холодным. Я откинулся назад, глядя в чёрное небо, на котором из-за света прожекторов не было видно ни одной звезды.

Тишина давила. Я закрыл глаза, пытаясь успокоить пульс, но перед глазами всё ещё стояло лицо Томми, искажённое ужасом.

Скрип скамейки. Кто-то сел рядом.

Я повернул голову. Рэй.

Он сидел, руки в карманах, лицо спокойное.

— Ты сегодня подставился, — сказал он без предисловий. — Глупо. Но... впечатляюще.

— Отвали, Рэй.

— Не обижайся. Я просто констатирую факт. — Он посмотрел на вышку охраны. — Ты выбрал друга вместо своего прогресса. Редкость в таком месте. Большинство выбирают себя.

Я промолчал.

— Томми поправится, — добавил Рэй. — Физически. Психологически... сложнее. То, что он пережил сегодня, оставит след.

— Знаю.

Молчание.

Потом Рэй наклонился ближе, понизил голос:

— Скоро здесь станет жарко, Джек.

Я посмотрел на него.

— Что?

— Система сбоит. — Рэй смотрел прямо перед собой, не встречаясь взглядом. — Трещины повсюду. Волк готовится. Другие тоже. Когда начнётся хаос... держись ближе к северному крылу. Там есть слепая зона камер. Под лестницей, третий этаж.

— Зачем ты мне это говоришь?

Рэй наконец повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то холодное, расчётливое.

— Потому что ты полезный. И потому что ты единственный, кто не боится смотреть правде в глаза. Когда начнётся... будь готов делать выбор. Быстро.

Он встал, сунул руки в карманы.

— И ещё, Джек. — Он оглянулся. — Не доверяй системе. Она тебя съест, если дашь шанс.

Он ушёл, оставив меня сидеть в темноте с ощущением, что я только что получил предупреждение.

Или приглашение.

Или и то, и другое.

Что-то начнётся скоро, и я понятия не имел, на чьей стороне окажусь, когда это случится.

Глава 9: Свобода пахнет гарью

Томми выглядел как дерьмо.

Я сидел на стуле рядом с его койкой и думал, что из нас двоих я должен был выглядеть хуже. Но нет. Томми переплюнул меня, просто лёжа в кровати.

— Перестань пялиться. Я чувствую твой взгляд, даже с закрытыми глазами. Ты дышишь как паровоз.

— А ты выглядишь как зомби после недельного запоя, — хмыкнул я. — Ну как ты? Уже лучше?

— Нет. — Он наконец открыл глаза и посмотрел на меня. — Голова раскалывается. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу те же образы.

Я протянул ему стакан воды со столика. Он взял, сделал глоток.

— Врачи сказали что-нибудь?

— Что мне нужно отдохнуть и не использовать силу минимум неделю. — вздохнул Томми. — Как будто я могу её выключить. Я коснусь этого стакана без перчаток, и увижу всех, кто держал его до меня. Это не выключатель, Джек. Это проклятие с постоянной подпиской.

Я посмотрел на его руки в тонких медицинских перчатках. Раньше он носил обычные, кожаные. Теперь даже те казались недостаточной защитой.

— Хочешь, принесу тебе что-нибудь? Книгу? Журнал? Порно?

Томми фыркнул, и на его лице мелькнула слабая улыбка.

— Ты знаешь, что если я коснусь порножурнала, то увижу всех предыдущих владельцев? Это самый быстрый способ в истории человечества убить либидо.

— Как скажешь.

Он помолчал, потом посмотрел на меня серьёзно.

— Спасибо. За вчера. Если бы ты не вмешался... Хрен знает, что бы со мной сделали.

— Не благодари. Я просто не дал им засунуть иглу в моего друга. Низкая планка геройства.

— Всё равно. — Томми откинулся на подушку. — Минус двадцать баллов. Это больно.

— Переживу. Баллы можно вернуть. Друзей сложнее.

Он слабо улыбнулся.

— Ты знаешь, иногда ты говоришь вещи, которые звучат как из мотивационного постера. Это немного пугает.

— Тогда я добавлю, что баллы можно вернуть, выбив их из системы ногами, потому что AEGIS — сборище ублюдков.

— Вот теперь ты снова мой циничный мудак-друг.

Мы посмеялись. Ненадолго, но этого было достаточно.

За окном медблока утро было серым и холодным. Центр просыпался неохотно. Сирена подъёма прозвучала десять минут назад, но в коридорах всё ещё было тихо. Даже хаос здесь работал по расписанию.

— Слушай, — Томми вдруг сел, выпрямившись. — Есть одна вещь, которую я вчера не сказал Грэю.

— Что?

Он оглянулся, проверяя, что мы одни. Медсестра сидела в дальнем углу за стойкой, уткнувшись в документы, и явно не слушала.

— Жетон, который мне дали на тесте. Я видел не только Джерри.

— А кого ещё?

— Рэя.

Я напрягся.

— Рэя? В каком смысле?

— В смысле, его эмоции тоже были там. Слабее, чем у Джерри, но достаточно чёткие. — Томми понизил голос до шёпота. — Он держал этот жетон недавно. Я чувствовал... интерес. Он изучал предмет, как будто собирал информацию.

— Ты думаешь, он специально подложил этот жетон? Чтобы ты сорвался?

— Не знаю. — Томми потёр виски. — Может, это было случайно. Может, он просто трогал все предметы перед тестом, проверяя что-то. Но факт остаётся: Рэй имел доступ к тем предметам. И он что-то мутит, Джек. Я это чувствую.

Я вспомнил Рэя у автомата. Экран с доступом к системе. Его загадочные намёки про трещины в системе.

— Да, знаю. Он особо и не скрывает. Вопрос лишь в том, что именно он планирует и когда это рванёт.

— Скоро, — тихо сказал Томми. — Я не вижу будущего, но я чувствую прошлое. И все предметы в этом Центре пропитаны напряжением. Как перед грозой. Что-то должно случиться.

Дверь медблока открылась, и вошла медсестра с завтраком для Томми.

— Тебе пора, — сказала она мне. — Пациенту нужен покой.

Я встал.

— Отдыхай. Если что, то за мной пришлют.

— Джек, — окликнул меня Томми, когда я дошёл до двери. — Будь осторожен. Если Рэй что-то мутит... ты можешь оказаться в эпицентре.

— У меня с эпицентрами сложные отношения.

Я вышел из медблока и направился к своему блоку. Центр медленно оживал. Одарённые тянулись в столовую, охранники меняли смену на вышках, инструкторы готовились к утренним тренировкам.

Всё как обычно.

Но Томми был прав. В воздухе висело напряжение, как перед грозой. Что-то должно было случиться.

Вопрос был не "что", а "когда".

Ответ пришёл через двадцать минут.

Взрыв. Или даже что-то больше. Взрывы я видел по телевизору: оранжевые шары огня, драматичные облака дыма. Это был утробный рёв, который прокатился по Центру как землетрясение. Стены задрожали, окна зазвенели, из динамиков посыпались искры.

Я стоял в коридоре своего блока, замерев на месте.

Потом заработала сирена. Пронзительная, как крик раненого животного. Красные лампы вспыхнули под потолком, заливая коридоры кровавым светом.

— ВСЕ УЧЕНИКИ, НЕМЕДЛЕННО В ОБЩИЕ ЗАЛЫ! ПОВТОРЯЮ: ВСЕ УЧЕНИКИ В ОБЩИЕ ЗАЛЫ! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ!

Голос из динамика был механическим, но за ним слышалась паника живого человека, который записывал это сообщение.

Двери комнат распахивались. Люди выбегали в коридор в пижамах, спортивках, кто во что был одет. Лица испуганные, растерянные.

— Что происходит?!

— Это атака?!

— Может, пожар?!

Я не стал дожидаться ответов, а просто побежал к окну в конце коридора. За стеклом открывался вид на периметр Центра, на северную стену. Или то, что от неё осталось.

Огромная, рваная дыра в бетоне, метров десять в диаметре. Куски стены валялись на земле, арматура торчала как сломанные кости. Через пролом валил дым.

И сквозь дым шли люди.

Десять... пятнадцать... двадцать. Может, больше. Трудно было разглядеть сквозь дым и расстояние. Но даже отсюда было видно, что это не обычные бандиты.

Некоторые двигались слишком быстро, другие слишком уверенно. У одного руки светились синим.

Одарённые.

Охрана на вышках открыла огонь. Автоматные очереди разрезали воздух. Я видел трассирующие пули, летящие в дым. Видел, как они останавливались.

Один из атакующих поднял руку, и пули просто замерли в воздухе. Зависли на секунду, а потом упали на землю, как дождь из свинца.

— Бля, — выдохнул кто-то рядом со мной.

Я обернулся. Парень из блока D, не помню имени. Титан, судя по мускулатуре. Он смотрел в окно с выражением страха и нездорового любопытства.

— Они прорвались. Кто они?

— Понятия не имею. Но они явно не за автографами пришли.

Охранники на вышках продолжали стрелять. Один из атакующих, высокая фигура в тёмном плаще, сделал резкий жест рукой. С вышки, как бумага, сорвался огромный кусок металла и полетел вниз.

Охранники прыгнули, но один не успел. Металл накрыл его.

— Нахрен это, — выдохнул парень рядом и побежал прочь от окна.

Не дурак.

Я должен был сделать то же самое, но ноги не слушались. Я смотрел, как атакующие входят на территорию Центра, как охрана пытается их остановить и проигрывает.

Один из нападавших был огромен. Метра два с половиной ростом, широкоплечий, грубая серая кожа. Он шёл прямо на группу охранников. Они стреляли в упор, но пули отскакивали от его кожи.

Он дошёл до первого охранника, схватил его за грудь и швырнул в стену здания. Удар был таким сильным, что кирпичи треснули.

Другой атакующий мерцал. Вспышка грязно-фиолетового света, резкий хлопок воздуха и фигура материализовалась прямо за спинами стрелков. Удар прикладом, вырванное оружие, и снова вспышка. Он прыгал сквозь пространство хаотично, непредсказуемо, оставляя за собой лишь шлейф из фиолетовых искр и дезориентированных охранников, которые палили в пустоту, где он стоял секунду назад.

А третий... третий парил в воздухе, как Супермен. Только без трико. Мужик лет тридцати, в чёрной тактической одежде, лицо закрыто маской. Он завис над внутренним двором, вытянул руки вперёд. Воздух вокруг его ладоней задрожал, как в летнюю жару.

Потом он ударил.

Невидимая волна силы прокатилась по двору. Бетонные скамейки разлетелись в щепки. Фонари погнулись. Группа охранников, которая пыталась занять позиции, отлетела, как кегли.

— ДЖЕК!

Я обернулся. В коридоре стоял инструктор Стил. Его обычно спокойное лицо было жёстким, глаза горели.

— Что ты делаешь?! Я сказал в общий зал!

— Я...

— БЕГОМ!

Он схватил меня за плечо и толкнул в сторону лестницы. Я инстинктивно побежал. Когда Стил говорит "беги" таким тоном, ты бежишь, не задавая вопросов.

Лестница вниз была забита людьми. Ученики толпились, давились, кричали.

— Пропустите!

— Быстрее!

— Они нас убьют!

— Заткнись и двигайся!

Я протиснулся сквозь толпу, используя плечи и локти. Никто не обижался, все делали то же самое. В такие моменты вежливость умирает первой.

Общий зал блока D был большим, метров пятьдесят на тридцать. Обычно здесь проводили собрания или показывали фильмы по выходным. Сейчас он превратился в загон для скота.

Человек сто, может больше, толпились внутри. Все кричали, задавали вопросы, на которые никто не мог дать ответ. Инструкторы пытались навести порядок, но это было как пытаться остановить лавину голыми руками.

Я протолкался к стене, где было чуть меньше людей и огляделся.

Вокруг были знакомые лица. Парни из моей группы тренировок. Девушка-криокинетик, которая замораживала воду на демонстрациях. Рокки, который обычно был шумным альфой, но сейчас стоял молча, сжав кулаки.

И Волк. На шее у него было что-то вроде следящего ошейника. Он стоял в углу, отдельно от всех, ссутулившись, но его глаза бегали по залу, оценивая выходы и охрану. В этом хаосе он выглядел как хищник, ожидающий, когда клетка откроется.

А вот и Томми.

Он стоял у противоположной стены, бледный, с широко распахнутыми глазами. Всё ещё в больничной пижаме. Медсестра, видимо, эвакуировала его вместе со всеми.

Я начал пробираться к нему.

— ТИХО! — рявкнул голос.

Грэй. Он стоял на импровизированной платформе у стены. Рядом с ним Стил и ещё двое инструкторов, которых я видел, но не знал по именам.

Толпа постепенно замолчала. Страх стал хорошим мотиватором для послушания.

— Слушайте внимательно, — Грэй говорил жёстко, без эмоций. — Центр атакован. Неопознанная группа одарённых прорвала северный периметр. Охрана и инструкторы сдерживают их. Ваша задача — оставаться здесь, не паниковать и следовать инструкциям.

— Кто они?! — крикнул кто-то из толпы.

— Неизвестно.

— Сколько их?!

— Неизвестно.

— Что они хотят?!

— НЕ-ИЗ-ВЕСТ-НО! — рявкнул Грэй. — Если бы я знал, я бы сказал. А пока я знаю одно: если вы останетесь здесь и не будете мешать, то у нас больше шансов разобраться с угрозой. Понятно?

Молчание.

— Я спросил: ПОНЯТНО?!

— Да, сэр! — хором откликнулись несколько голосов.

Грэй кивнул.

— Хорошо. Стил, ты остаёшься здесь за главного. Координируешь эвакуацию, если потребуется. — Он посмотрел на других инструкторов. — Вы двое со мной. Идём на северный двор.

— Сэр, — один из инструкторов, мужик с бритой головой, шагнул вперёд. — Нас трое против неизвестного количества...

— Я знаю арифметику, Браун. Но там уже дерутся наши люди, и им нужна поддержка. Двигаемся.

Они спрыгнули с платформы и направились к выходу.

В этот момент раздался новый взрыв. Бетонная стена общего зала, толщиной в полметра, просто разлетелась на куски. Взрывная волна смела первые ряды людей с ног. Пыль и обломки полетели во все стороны.

Я среагировал быстрее, чем понял, что делаю. Рядом со мной стояла группа из блока C, парень и девушка. Они замерли, глядя на расширяющиеся трещины.

Всё произошло за мгновения. Я шагнул вперёд, вставая между ними и стеной. Раскинул руки, закрывая их собой. И активировал остановку.

Щелчок.

Моё тело стало неподвижной точкой в пространстве.

Взрывная волна ударила в спину как товарный поезд. Осколки бетона, арматура, пыль. Всё это врезалось в меня с чудовищной силой.

Если бы я был обычным человеком, меня бы разорвало на части. Но я был статуей.

Я почувствовал, как энергия взрыва и удары камней проваливаются внутрь, в тот самый резервуар. Он отозвался голодным гулом, проглотив импульс и требуя ещё.

Пыль осела.

Я стоял посреди кучи обломков. За моей спиной была "тень" чистого пространства, где стояли двое искр. Они были целы, только припорошены штукатуркой.

Я отпустил фиксацию.

Парень посмотрел на мою спину, на разорванную футболку, потом на кучу бетона, которая должна была их убить.

— Охренеть... — выдохнул он.

Девушка просто кивнула, бледная как полотно.

— Спасибо.

Но времени на благодарности не было.

Сквозь дыру в стене, перешагивая через обломки, вошёл человек.

Высокий, поджарый, одетый в лёгкую тактическую броню поверх белого балахона. Лицо скрывала гладкая белая маска без прорезей для рта, только с узкими щелями для глаз.

Он сделал резкое движение кистями.

С тихим гудением из его ладоней вырвались два луча красной энергии. Они затвердели, превратившись в длинные, изогнутые клинки, которые потрескивали, как оголенные провода.

Он повернул голову, оглядывая зал.

— Ученики Адаптационного Центра номер семь. Мы представители движения Свободная Воля. Мы пришли освободить вас.

Повисла гробовая тишина.

Потом кто-то истерично засмеялся. Девушка, кажется. Смех оборвался так же быстро, как начался.

— Освободить? — Грэй шагнул вперёд, заслоняя собой группу перепуганных подопечных. — Прорывая стены и калеча людей?

— Клетку нельзя открыть вежливой просьбой.

— Заткнись.

Браун и второй инструктор среагировали первыми. Браун топнул ногой, и бетонный пол вздыбился, пытаясь захватить ноги противника в каменный капкан. Второй инструктор выбросил руки вперёд, и с его пальцев сорвались сияющие плети энергии, нацеленные, чтобы связать врага.

Мечник даже не замедлился. Он крутанул красными клинками, превращаясь в смертоносный волчок. Энергетические путы лопнули с треском, разрезанные при касании.

Он сделал выпад. Инструктор с плетьми даже не успел отдернуть руки, как получил удар эфесом в переносицу и рухнул без сознания.

Браун попытался возвести каменный щит, но Мечник с разворота ударил его ногой в грудь. Удар был нечеловечески сильным. Браун отлетел назад, прямо в дыру в стене, исчезая в дыму внешнего двора.

Грэй остался один.

А затем он просто ударил.

Я не видел его силу раньше. Не знал, что она у него вообще есть. Думал, он просто бывший военный или что-то типа того.

Оказалось, нет.

Инструктор выбросил руку вперёд, словно толкал невидимую стену. Воздух перед ним сгустился, уплотнился и превратился в невидимый таран.

Ударная волна сжатого воздуха рванула к мечнику.

Тот среагировал мгновенно. Он просто... стёк в сторону. Его движения были неестественно плавными и быстрыми. Воздушный молот Грэя пролетел мимо и разнёс кусок стены за спиной нападавшего.

Мечник рванул вперёд.

— Ошибка, — произнёс он.

Грэй встретил его серией ударов. Его руки двигались как у боксера, и каждый выброс кулака посылал в противника снаряд уплотнённого воздуха. Бам. Бам. Бам.

Это было похоже на обстрел из невидимой пушки.

Но мечник виртуозно уворачивался от ударов. Он разрезал один воздушный снаряд своим энергетическим клинком. Раздался треск, и воздух взорвался хлопком, не причинив ему вреда. От второго он уклонился, нырнув под руку Грэя.

— БЕЖАТЬ! — рявкнул Грэй, не оборачиваясь. — ВСЕ, К ЮЖНОМУ ВЫХОДУ! СТИЛ, УВОДИ ИХ!

Толпа сорвалась с места. Паника захлестнула зал. Люди ломанулись к дальним дверям.

Я схватил Томми за руку.

— Бежим!

— Джек... Грэй...

— Он знает, что делает! Двигайся!

Я потащил его за собой, но не смог удержаться от взгляда через плечо.

Грэй создал вокруг себя вихрь из уплотнённого воздуха, который отбрасывал обломки и пыль. Мечник кружил вокруг него, клинки оставляли красные следы в воздухе, ища брешь в защите.

Это была смертельная дуэль.

Грэй был хорош. Может быть, третий уровень, может выше. Но Мечник был моложе, быстрее и его оружие прожигало любую защиту.

Грэй создал вокруг себя вихрь из уплотнённого воздуха, пытаясь отбросить противника. Но Мечник сделал ложный выпад, заставив инструктора открыться.

В пролом за спиной врага начали вбегать бойцы с автоматами, занимая позиции для стрельбы.

Грэй понял, что времени нет. Он попытался создать широкую волну, чтобы сбить стрелков, и на долю секунды потерял концентрацию на дуэли.

Красный клинок мелькнул.

Кровь брызнула на бетон. Грэй упал на одно колено, зажимая глубокий порез на боку.

Мечник подошёл к упавшему инструктору. Остановился в метре. Клинки гудели, отбрасывая красные блики на залитый кровью бетон.

Он наклонился.

— Ничего личного, инструктор. Просто работа.

Клинок поднялся для финального удара.

— ГРЭЙ! — кто-то закричал из толпы.

Потом дверь южного выхода захлопнулась за нами, и я больше ничего не видел.

Коридор.

Бесконечный, узкий коридор, заполненный бегущими людьми и паникой. Стены дрожали. Где-то сверху раздавались глухие удары. Пыль сыпалась с потолка.

— Куда мы бежим?! — крикнул кто-то.

— К южному двору! — ответил Стил. — Там безопаснее!

— Безопаснее?! Вы видели, что они сделали с северной стеной?!

— Заткнись и беги!

Томми задыхался рядом со мной. Он не был спортсменом. Его сила делала его умным, а не выносливым. Я держал его за руку и тащил за собой.

Сзади слышалось тяжёлое дыхание и лязг металла. Я оглянулся. Волк бежал рядом с нами. Он легко держал темп, перепрыгивая через упавших и отталкивая тех, кто мешал. Он мог бы убежать вперёд, бросив всех, но почему-то держался рядом с основной группой.

— Держись. Почти дошли.

— Джек... я не могу...

— Можешь. Давай.

Впереди показался выход. Двойные двери из металла. Стил добежал первым, рванул за ручку.

Заперто.

— Чёрт!

Он ударил в дверь кулаком. Металл прогнулся, но не поддался.

— Отойдите! — крикнул Рокки, протискиваясь вперёд.

Рядом с ним возникл Волк.

— Вдвоём, — рыкнул он.

Рокки кивнул. Титан и Зверь ударили в двери одновременно. Металл вылетел наружу вместе с кусками бетонного косяка.

Мы высыпали на улицу, глотая свежий воздух.

Южный двор был оцеплен.

Шесть фигур в тёмной форме преграждали путь к воротам. Но они не стреляли. Их руки были опущены, ладони открыты в универсальном жесте "мы вам не враги".

Один из них шагнул вперёд. Мужчина лет сорока, седые волосы, шрам через бровь. На его шее виднелась татуировка в виде разорванной цепи.

— Спокойно! — его голос, усиленный, видимо, какой-то техникой, перекрыл шум сирен. — Мы не хотим крови. Мы пришли не убивать вас, а забрать домой.

Толпа замерла. Стил выставил руку, преграждая путь, но я видел, как дрогнули некоторые ребята за его спиной. Слово "домой" здесь было магическим.

— Кто вы? — крикнул Стил.

— Свободная Воля, — ответил мужчина, глядя поверх головы инструктора. — Вы знаете нас как террористов. AEGIS называет нас фанатиками. Но посмотрите вокруг. Решётки на окнах. Ошейники. — Он указал на Волка. — Разве это учебный центр? Или это питомник для боевых псов?

По толпе прошёл ропот.

Мужчина сделал ещё шаг вперёд. Его голос стал тише, но всё равно доносился до каждого:

— Я был как и вы. — Он задрал рукав куртки, показывая изуродованную кожу: шрамы, ожоги, следы от игл. — Пятнадцать лет назад. Центр номер три. Мне обещали помощь, контроль, будущее. Вместо этого... три года в изоляции. Эксперименты. — Его голос дрогнул на секунду. — Я видел, как ломают людей. Как из них делают оружие.

Он опустил рукав.

— Мы предлагаем вам выход, прямо сейчас. У нас есть транспорт за периметром, врачи, безопасные дома. Никаких контрактов и тестов, только свобода. Кто хочет уйти — идите к нам. Мы вас защитим.

Я не мог отделаться от мысли, что этот мужик звучал как какой-то проповедник.

— Не слушайте его! — Стил шагнул вперёд. — Он вами манипулирует! Играет на ваших страхах!

Повисла вязкая тишина. Казалось, никто не мог её нарушить. Но потом один парень из задних рядов шагнул вперёд.

— Я... я пойду.

— Нет! — Стил дёрнулся к нему. — Стой! Они тебя используют!

— А вы не используете?! — взвизгнул парень. — Вы пытались стереть память Томми! Вы заперли Волка! Джерри исчез! Я не хочу здесь сдохнуть!

Он побежал к людям Свободной Воли. За ним ещё двое. Девушка-искра с красными от слёз глазами и парень-эмпат, который всё время шептал "прости, прости, прости".

Проповедник встретил их с открытыми руками. Буквально. Он обнял первого парня за плечи, как отец встречает блудного сына.

— Добро пожаловать, брат. Теперь ты в безопасности.

Он перевёл взгляд на остальных. На толпу растерянных одарённых.

— Кто ещё? Это последний шанс. Мы уходим через минуту.

Я видел, как некоторые колеблются. Девушка-криокинетик сделала полшага вперёд. Один из титанов сжал кулаки, глядя на Проповедника с надеждой.

А потом Проповедник посмотрел на Волка.

— А ты, брат? Я вижу твою силу, твою ярость. Они пытались сломать тебя, сделать ручным. Пойдём с нами. В Свободной Воле нет ошейников. Ты будешь охотником, а не цепным псом.

Волк медленно вышел вперёд. Он посмотрел на Проповедника, потом на перебежчиков. Потом на Центр за спиной. Сплюнул на асфальт.

— Идите вы нахрен. Все вы.

Проповедник удивлённо моргнул, явно не ожидав отказа.

— Брат, ты не понимаешь...

— Понимаю. — Волк оскалился, показывая клыки. — Ошейники бывают разные. Кожаные, стальные... или идейные.

— Мы предлагаем братство.

— Мне не нужны братья.

Волк резко припал к земле и рванул. Но не к ним, и не обратно в Центр. Он метнулся вбок, к восточной стене, где ограждение было повреждено взрывом.

— Стой! — крикнул один из бойцов Свободной Воли, вскидывая руку с элекричеством.

Проповедник дёрнул руку, останавливая.

— Не трогать! Пусть бежит. Он сам выбрал свою судьбу.

Волк не слушал. Он видел цель. На его пути, у самого пролома, ожила автоматическая турель, созданная как раз на случай побегов. Красный глаз сенсора захватил цель. Ствол развернулся.

Очередь резиновых пуль ударила ему в грудь.

Любого другого это сбило бы с ног, но Волк даже не замедлился. Он принял удар грудью, рыча от боли, но инерция несла его вперёд.

Прыжок.

Он взлетел метра на три вверх, целясь в пролом. Но там висела оборванная колючая проволока под напряжением. Синие искры плясали на металле.

Волк не стал уклоняться. Он схватил провод голыми, когтистыми руками.

Треск разряда. Запах паленой шерсти и плоти.

Волк жутко взвыл, отчего у меня чуть не заложило уши. Его тело свело судорогой, но он не отпустил.

Рывок мышц.

Он разорвал провод. Сталь лопнула.

Волк перевалился через стену. Упал на ту сторону. Я видел как он споткнулся, кожа на руках была обугленной. Но он встал и побежал. Хромой, дымящийся, но свободный.

Секунда, и он исчез в лесу за периметром.

Остался только запах паленой шерсти.

Проповедник смотрел ему вслед. На его лице было что-то похожее на уважение.

— Настоящий зверь. — Он покачал головой. — Жаль. Он бы нам пригодился.

Его лицо стало жестким.

— Кто-нибудь ещё? Последний шанс.

Никто не двинулся. Толпа стояла молча, напряжённо.

Проповедник кивнул, будто ожидал этого.

— Тогда отойдите с дороги. Мы забираем тех, кто хочет свободы, и уходим.

— Никто. Никуда. Не уходит. — Стил встал в боевую стойку. — Вы преступники. И вы не получите больше ни одного моего подопечного.

Проповедник прижал палец к наушнику в ухе. Слушал что-то, и его лицо потемнело.

— Касл прорывается с востока, — тихо сказал он своей команде. — У нас три минуты максимум. Времени на переговоры нет.

Он вздохнул. Тяжело, с сожалением человека, который вынужден пристрелить раненую лошадь.

— Мне жаль, — сказал он, и это прозвучало почти искренне. — Вы выбрали цепи. Вы боитесь свободы, потому что привыкли к поводку. Но мы не можем позволить AEGIS использовать вас как оружие против нас.

Проповедник посмотрел на нас, и в его глазах не осталось тепла.

— Иногда, чтобы спасти душу, нужно уничтожить тело. Если вы не с нами, значит, вы — ресурс врага. А ресурсы врага нужно утилизировать.

Руки его команды вспыхнули силой.

И тут я понял, что мы в полном, абсолютном дерьме.

— НАЗАД! — крикнул Стил.

Но было поздно.

Стекло и молния ударили одновременно.

Мир утонул в белой вспышке.

У меня была доля секунды. Я знал, что остановка не спасёт от электричества, я просто превращусь в неподвижный шашлык.

Нужно уходить. Но рядом были Томми и девушка-криокинетик. Они не успевали. Если я уйду один, то они трупы.

Решение пришло мгновенно. Забрать их.

Но полный рывок убьёт их перегрузкой. Их шеи просто сломаются от ускорения. Нужен компромисс. Жёсткий, грязный, но не смертельный.

Я схватил Томми за шиворот, другой рукой сгрёб девушку, прижимая их к себе.

Направление: назад и вправо, за бетонную клумбу. Мощность: минимум, как удар тараном, а не выстрел пули.

Щелчок.

И нас резко швырнуло в сторону.

Это ощущалось так, будто нас сбила машина на скорости сорок километров в час. Мои пальцы чуть не вывихнуло от их инерции. Я услышал, как клацнули зубы Томми, а девушка сдавленно вскрикнула.

Мы влетели за укрытие кубарем, сбивая локти и колени о бетон, ровно в тот момент, когда место, где мы стояли, превратилось в выжженную воронку.

Разряд наэлектризовал волосы даже на расстоянии.

Мы распластались на земле. Томми кашлял, держась за шею. Видимо, он потянул мышцы от резкого ускорения. Девушка тяжело дышала, её глаза были полны ужаса.

— Живые? — хрипло спросил я.

— Ты... ты мне чуть руку не оторвал! — взвизгнула она, потирая плечо, на котором уже наливался синяк в форме моих пальцев.

— Скажи спасибо, что не голову, — огрызнулся я. — Зато не поджарилась.

Мы были за бетонной клумбой в относительной безопасности.

Я осторожно выглянул.

Стил был в своей стихии. Его металлическая шкура, покрытая тяжелыми пластинами, принимала удары на себя. Осколки стекла и молнии бессильно отскакивали от его груди, оставляя лишь копоть на полированной стали.

Но их было шестеро. Они обходили его с флангов.

Рокки рванул вперёд, прямо в атакующих, пытаясь прикрыть инструктора. Его гранитная кожа выдерживала стекло, но один из нападавших вскинул руку, и дуга электричества ударила в каменного гиганта.

Рокки упал, дёргаясь в конвульсиях.

— РОККИ! — закричала девушка-криокинетик рядом со мной.

Прежде чем я успел её схватить, она вырвалась. Паника перекрыла инстинкт самосохранения. Она выскочила из-за нашего укрытия, пытаясь создать ледяной щит, чтобы прикрыть упавшего товарища.

Плохая идея.

Один из нападавших похожий на Носорога мгновенно её заметил. Он отделился от группы и двинулся наперерез. Земля дрожала под его шагами. Он занёс кулак, способный проломить кирпичную стену.

Девушка-криокинетик замерла.

Я даже не думал.

Рывок.

Щелчок внутри, и мир размылся. Я вылетел из-за клумбы. Остановился прямо между Носорогом и девушкой. Встал в стойку.

Щелчок. Фиксация.

Кулак гиганта, нацеленный девушке в голову, врезался в мою ладонь.

Звук был сухой и жёсткий.

Носорог удивлённо моргнул, глядя на меня. Я был в два раза меньше него, но остановил его удар одной рукой.

— Интересно, — прохрипел он.

Я почувствовал, как чудовищный импульс его удара провалился внутрь, в тот самый резервуар. Туда же добавилась энергия от взрыва стены, которую я поглотил раньше.

Он зарычал и ударил второй рукой. Апперкот, способный отправить машину в полёт.

Я принял удар корпусом. Поглотил.

Резервуар наполнился. Я почувствовал легкое жжение в груди. Сила ждала выхода.

Я посмотрел в прорези его костяной маски.

— Моя очередь.

Я отпустил фиксацию и выпустил. Рывок с выбросом всей накопленной энергии.

Я врезался плечом в его бронированную грудь. Удар был как взрыв противотанковой мины. Звуковой хлопок разнёсся по двору, выбивая стёкла в ближайших окнах.

Костяная броня Носорога треснула с отвратительным хрустом. Его туша весом в два центнера оторвалась от земли и улетела назад метров на пятнадцать, проломив собой кирпичную кладку пристройки.

Он рухнул в облаке пыли и больше не шевелился. Живой (такие твари живучие), но бой для него уж точно окончен.

Я упал на колени, задыхаясь.

— Джек!

Томми. Он подбежал ко мне, схватил за плечо.

— Ты в порядке?!

— Да... просто... выдохся.

Голод. Моментальный, зверский голод.

— Держись, — Томми полез в карман, достал батончик. — Ешь.

Я сожрал его за три секунды. Мало. Нужно ещё. Но хватит, чтобы не упасть в обморок.

Вокруг нас бой продолжался. Стил сражался с двумя противниками, отбивая их атаки руками. Рокки поднялся, отряхнулся и с рёвом бросился на третьего.

А остальные три противника смотрели на меня.

— Поглощение кинетики, — констатировал Проповедник, глядя на браслет-компьютер. — "Джек". В досье сказано, что ты "потенциальный четвёртый уровень".

Он посмотрел на меня не как на врага, а как на неразумного ребёнка.

— Ты пойдёшь с нами, Джек. Не упрямься. Мы вытащим тебя из этой клетки, даже если придётся забрать силой.

— Я не просил меня спасать.

— Ты просто ещё не понимаешь, — вздохнул он, словно искренне жалел меня. — Через год ты скажешь мне спасибо. А сейчас... сейчас придётся принять причастие боли.

Он расстегнул воротник куртки и расправил плечи.

Раздался сухой треск, похожий на ломающиеся ветки. Из его спины, разрывая ткань одежды, вырвались два огромных отростка.

Они развернулись, закрывая собой небо. Это были крылья. Размах метров пять, не меньше. Но они состояли не из перьев, а из тысяч слоёв белоснежных, плотных волокон, похожих на лепестки лилии, но твёрдых, как кевлар.

Его кожа начала светлеть, наливаясь неестественной, алебастровой белизной. Она затвердевала, превращаясь в живую броню, гладкую и блестящую, словно полированная слоновая кость. Лицо застыло, черты заострились, став пугающе идеальными, как у античной статуи.

Он стал выше на голову, шире в плечах.

Передо мной стоял самый настоящий Ангел. Величественный, прекрасный и абсолютно чуждый этому грязному бетонному двору.

— Садовник, — выдохнул Томми с благоговейным ужасом. — Боевая форма.

Проповедник взмахнул крыльями. Порыв ветра, пахнущий озоном и цветами, едва не сбил меня с ног.

— Не бойтесь, я здесь, чтобы очистить вас.

Он поднял руку, и пальцы удлинились, превращаясь в белые костяные копья.

И тут с неба упала вспышка.

Столп пламени обрушился между нами и титаном. Жар ударил в лицо, я зажмурился.

Когда открыл глаза, то в центре огня стояла Кара. Её глаза горели янтарным. Волосы развевались, хотя ветра не было. Руки вытянуты в стороны, из ладоней вырывалось пламя.

— Отойди от них, — сказала она холодно, и воздух вокруг неё завибрировал от жара. — Тронь хоть кого-то, и я сожгу тебя до костей.

Ангел посмотрел на неё.

— Кара Вэнс, блок C. Четвёртый уровень пирокинеза. Впечатляющее досье.

— Рада, что ты читал мою биографию. А теперь сдохни.

Она выбросила руки вперёд. Огненный шар размером с машину полетел в Ангела.

Он не стал уклоняться. Одним резким, текучим движением он свёл свои огромные крылья перед собой, смыкая их в непробиваемый кокон.

Удар. ВЗРЫВ.

Пламя окутало его, ревя и пожирая воздух вокруг. На секунду показалось, что от него останется только пепел. Но когда огонь опал, крылья резко распахнулись, разбрасывая искры и сбивая пламя ударной волной.

Внешний слой его белых перьев-волокон почернел и обуглился, от них шёл густой дым. Но прямо на глазах чёрная корка начала трескаться и осыпаться, а под ней проступала новая, безупречная белизна. Живая броня регенерировала быстрее, чем огонь мог её уничтожить.

Проповедник шагнул сквозь дым, стряхивая пепел с плеч. На его лице не было ни ожога.

Кара не останавливалась. Она взмыла выше, летая вокруг него, как ястреб, и посылая волну за волной огня.

Проповедник взмахнул крыльями и оторвался от земли, встречая её в воздухе. Это была битва ангела и феникса. Белые росчерки его крыльев разрезали оранжевый ад, который устроила Кара. Он отбивал огненные копья своими костяными руками, а его перья-лезвиями пытались достать её в полёте. Двор превратился в хаос света и жара.

Я смотрел на неё, и что-то внутри меня сжалось.

Она была прекрасна.

Вот только в этот же момент противник электричеством, метнул в неё разряд со спины.

Она не видела.

— КАРА!

Слишком поздно.

Молния попала. Кара вскрикнула, и её полёт сорвался.

Падение было тяжёлым. Три метра высоты. Она ударилась об землю спиной. Огонь вокруг неё погас.

— НЕТ!

Я не думал, просто побежал к ней.

Электрик поднял руку, пальцы заискрились. Он целился Каре в голову.

Я не успевал закрыть её. И моя фиксация не спасла бы от миллиона вольт.

Оставался только один вариант. Таран.

Я нашёл остатки сил. Скребнул по дну. Резервуар был пуст, так что это был чистый кинетический удар моим собственным телом.

Импульс: прямо в ублюдка.

Щелчок.

Рывок пронёс меня через разделяющие нас метры быстрее, чем нервный импульс прошёл от его мозга к пальцам.

Я сгруппировался и врезался в него плечом на скорости гоночного болида.

Молния ушла в небо, ослепив всех на секунду.

Раздался тошнотворный хруст рёбер. Электрик сложился пополам и отлетел в сторону, кувыркаясь по асфальту как сбитая кегеля. Он остался лежать изломанной куклой, но я видел, как вздымается его грудь. Переломан напрочь, но жив.

Я рухнул на землю, прокатился кубарем, гася инерцию. Плечо горело огнём.

Кара.

Она лежала, глаза закрыты. Я подполз к ней, перевернул на спину.

— Кара. Кара, открой глаза!

Она застонала. Веки дрогнули. Открылись.

— Джек?

— Я здесь.

— Идиот, — прохрипела она. — Ты мог погибнуть.

— Ты бы сделала то же самое.

Она усмехнулась слабо.

— Наверное.

Она осторожно попыталась сесть, я помог ей. Бой вокруг нас стихал. Стил и Рокки одолели своих противников. Остальные атакующие отступали.

Проповедник вновь вернулся в свою человеческую форму, посмотрел на своих раненых. Затем прижал палец к наушнику.

— Что? — Его лицо перекосилось. — Сколько потерь?

Он посмотрел на своих бойцов. Электрик лежал изломанной куклой. Бронированный гигант, которого я вбил в стену, пытался выбраться из-под обломков, его костяная маска была расколота, а движения заторможенными.

— Касл теснит северную группу. Отход к точке сбора Север. Объединяемся с остальными.

Он подхватил раненого электрика одной рукой, как мешок. Другой боец помог носорогу подняться.

— Уходим! Живо!

Они начали отступать. Организованно, прикрывая друг друга вспышками вихрями битого стекла, которые создавал их товарищ в деловом костюме.

Стил хотел броситься за ними, но остановился, увидев состояние остальных. Рокки еле стоял, держась за бок. Девушка-криокинетик плакала.

— Пусть бегут, — прохрипел Стил. — Нам нужны медики. Немедленно.

Враги скрылись за углом здания, направляясь к северному двору, откуда всё ещё доносились звуки взрывов.

Тишина.

Относительная, конечно. Грохот с севера не утихал, но здесь, на юге, бой закончился.

Я сидел на земле, прислонившись спиной к Каре. Она тоже сидела, опираясь на меня.

— Ты цел? — спросила она.

— Более-менее. Ты?

— Спина болит, но выживу.

Мы помолчали.

— Ты спас меня, — сказала она тихо.

— Ну, технически, я просто поработал живым пушечным ядром.

Она тихо рассмеялась.

— Идиот.

— Ты уже говорила.

Вокруг нас начали собираться люди. Раненые, напуганные, но живые. Стил проверял их, отдавая команды.

— Интересно, что там на севере? — спросил Томми, подходя к нам.

Как по сигналу, вдали раздался взрыв. Более мощный чем предыдущие. А затем раздалась сирена, которую я никогда прежде не слышал. Не та, визгливая, что объявляла атаку. Эта была низкой, вибрирующей басом, от которого дрожали зубы.

Стил, который перевязывал рану Рокки, замер. Его лицо, обычно невозмутимое, стало серым.

— Нет... Только не это.

— Что это? — спросил я, помогая Каре встать.

— Код Омега, — голос Стила дрогнул. — Касл решила не рисковать. Она открывает Крыло.

Кара удивлённо посмотрела на него.

— Я думала, это байки. Страшилки, чтобы пугать новичков.

— Если бы, — Стил поднял голову, глядя на север, туда, куда только что убежали наши враги. — Те идиоты думают, что бегут на помощь своим. На самом деле они бегут на бойню.

— Что такое Крыло?

Стил хмуро посмотрел на меня.

— Это не "что", а "кто".

И тогда, сквозь дым, со стороны административного корпуса вышли они.

Четыре фигуры.

Они двигались быстро, экономно, как стая волков на охоте. Никаких лишних движений, только ледяной профессионализм. Все в одинаковой тактической броне без опознавательных знаков. На запястьях виднелись широкие металлические браслеты, на которых мигали зелёные индикаторы.

Их лица были сосредоточенными. Это были лица людей, которые знают, что сейчас будут делать грязную, кровавую работу, и которые смирились с этим.

И один из них был знаком.

Джерри.

Парень, который две недели назад выжимал гидравлический пресс и сиял от счастья. Который мечтал попасть в команду "Цитадель".

Теперь он шёл первым. Его гранитная кожа казалась темнее обычного. Он на ходу проверял крепления на перчатках.

Они остановились на краю южного двора, оценивая обстановку. Никакой паники, никакого хаоса. Просто холодный расчёт.

Джерри повернул голову. Его взгляд скользнул по толпе раненых учеников, по Стилу, по Каре. И остановился на мне.

В его глазах не было пустоты. В них была бесконечная, давящая усталость. И жёсткость, которой раньше не было и в помине.

Он узнал меня. Я видел это.

Джерри поднёс палец к гарнитуре в ухе.

— Сектор Юг чист, — произнёс он. — Гражданские в безопасности. Угроза локализована.

— Принято, Страж-1, — донесся механический голос из его динамика, достаточно громкий, чтобы я услышал. — Выдвигайтесь на Север. Полная зачистка. Никаких пленных.

Джерри на секунду прикрыл глаза. Его челюсти сжались так, что я услышал скрежет камня.

— Вас понял. Никаких пленных.

Он снова посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, предупреждающим. Потом он кивнул. Один раз. Уважительно.

— Двигаем, — бросил он остальным.

Все четверо сорвались с места. Они двигались с пугающей скоростью, исчезая в дыму, направляясь туда, где всё ещё гремели взрывы.

— Это Стражи, — пошептала Кара. — Секретное оружие AEGIS.

— Джерри среди них.

— Знаю.

— Что они с ним сделали?

Кара не ответила. Просто смотрела, как четыре фигуры исчезали в дыму.

А потом начался настоящий ад.

Глава 10: В аду тоже есть карьерная лестница

Никогда не думал, что буду добровольно идти навстречу смерти. Но вот он я, шёл. Вместе с толпой других идиотов, которые решили, что посмотреть на эпический финальный босс-файт важнее инстинкта самосохранения.

Томми хромал рядом. Кара шла с другой стороны, тоже прихрамывая на левую ногу. Мы были похожи на группу поддержки в хосписе, а не на зрителей битвы века.

— Мы реально идём туда? — спросил Томми, задыхаясь.

— Похоже на то.

— Мы идиоты.

— Абсолютно.

Но никто не останавливался. Что-то первобытное тянуло нас к северному двору. Может, любопытство или желание увидеть, что же такое эти Стражи, о которых шептались по углам. А может, просто коллективное помешательство после стресса.

Стил пытался нас остановить. Он стоял у выхода с южного двора, его металлическая кожа была помята и покрыта копотью, левая рука висела плетью.

— Стоять! — прохрипел он. — Все остаются в безопасной зоне! Это приказ!

Но никто его не слушал. Даже Рокки, который обычно выполнял команды инструкторов как солдат, упрямо шёл вперёд.

— Хочу увидеть, как этих ублюдков размажут, — буркнул каменный гигант. — За Грэя.

Мы все хотели это увидеть.

Северный двор встретил нас зрелищем апокалипсиса.

Земля была изрыта кратерами, здания вокруг зияли проломами. Огонь полыхал в нескольких местах, смешиваясь с густым черным дымом.

И посреди этого хаоса шла битва. Но не беспорядочная свалка, как у нас, а настоящая дуэль титанов.

Касл парила в воздухе метрах в десяти над землёй. Её обсидиановая кожа сияла в отсветах пожара, белые волосы развевались, создавая жуткий контраст. Из её ладоней вырывались лучи концентрированного белого света, разрезающие дым и бетон.

Она пыталась прижать к земле группу атакующих, но те упорно огрызались.

Их было меньше, чем в начале атаки, но остались самые опасные.

Мечник, который сражался с Грэем, двигался с нечеловеческой скоростью, уклоняясь от лучей Касл. Его красные клинки гудели, оставляя в воздухе кровавые росчерки.

Рядом с ним стоял тот самый тип в деловом костюме, которого я мельком видел при отходе врагов, Стекольщик. Вокруг него бушевал шторм. Тысячи бритвенно-острых осколков стекла кружились вихрем, формируя то щиты, отражающие свет Касл, то выстреливая шрапнелью в сторону оставшихся инструкторов.

Браун, бритоголовый геокинетик, был на грани. Он создал перед собой земляной вал, но стеклянная шрапнель стачивала его укрытие с пугающей скоростью. Лицо инструктора было серым от напряжения.

Но самым страшным был не Стекольщик и не Мечник.

В центре двора возвышался Проповедник. Он был в своей форме Ангела. Трехметровый гигант, закованный в белоснежную костяную броню, напоминающую мрамор. Его огромные крылья, состоящие из тысяч острых лепестков, создавали порывы ветра, сбивающие пламя.

Он не прятался, а наступал.

Да, блядь. Они теснили защитников.

Луч света от Касл ударил ему в грудь, но Ангел даже не пошатнулся. Белая броня потемнела, пошла трещинами и тут же заросла, восстанавливаясь за секунду.

— Ебать, — выдохнул кто-то рядом.

Проповедник взмахнул крылом, и костяные перья вылетели из него, как ножи. Браун вскрикнул, один из шипов пробил ему плечо. Земляная стена рухнула.

— Прикрой его! — крикнула другая женщина-инструктор, подхватывая раненого коллегу и утаскивая его из зоны поражения.

Касл осталась одна. Последний бастион.

— О нет, — прошептала рядом Кара.

Проповедник поднял голову, глядя на парящего директора своим безликим лицом.

— Шах и мат, директор, — его голос звучал гулко, словно из колодца. — Твои пешки выбиты. Стены пробиты. Открой протоколы блокировки, и мы уйдём. Никто больше не должен умирать сегодня ради твоей гордости.

Касл опустилась ниже, зависнув перед входом в административное здание.

— Здесь нет моей гордости, только ваша глупость.

Проповедник вздохнул, как будто его утомила капризная учительница.

— Тогда мы заберём ключи с твоего трупа.

Он сделал жест рукой.

Стекольщик и Мечник двинулись вперед с флангов. Сам Проповедник расправил крылья для нового рывка.

Это был конец. Они просто задавят её массой.

И вдруг позади атакующих, из дыма и огня вылетели четыре фигуры.

Стражи.

Видимо, они обошли врага и ударили ему в тыл.

Джерри шел первым. Живой таран из гранита и ярости. Он врезался в спину Ангела на полной скорости. Звук удара был похож на столкновение двух товарных поездов. Костяная броня Проповедника треснула. Гигант пошатнулся, теряя равновесие.

Следом шла женщина с седыми волосами. Она выбросила руки вперед. Черная, маслянистая жидкость вырвалась из её ладоней, как живые хлысты. Она перехватила замах Мечника, спеленала его руки, не давая скрестить клинки.

— Кайто! — коротко бросил Джерри.

Молодой азиат, замыкающий группу, остановился. Его глаза вспыхнули синим. Он посмотрел на Стекольщика.

Ментальный удар был невидим, но эффект был мгновенным.

Стекольщик схватился за голову и закричал. Вихрь осколков вокруг него распался, стекло со звоном осыпалось на бетон.

— Господи... — раздался сдавленный шепот сбоку. — Это же Кайто Танака. Нам сказали, что он уехал в Японию...

Я смотрел на эту бойню, но это была не битва. Это была казнь.

Касл даже не улыбнулась.

— Ситуация критическая, — её голос, был холоднее льда. — Стражи, протокол Зачистка. Разрешение на летальную силу подтверждено.

Джерри, удерживающий пытающегося встать Ангела, на секунду замер. Он посмотрел на Касл.

— Мэм, тут гражданские.

— Я знаю, Страж-1. — Касл посмотрела на него ледяным взглядом. — Выполняйте приказ. Уберите мусор и не заденьте наших подопечных.

Я видел, как дрогнуло каменное лицо Джерри. Боль, ненависть, бессилие. Но его рука сама собой потянулась к горлу врага. Браслет на запястье горел ровным красным светом.

— Принято.

Бой возобновился с новой жестокостью. Стражи не пытались обезвредить. Они пытались убить.

Женщина с черной жижей начала сжимать кокон вокруг Мечника, ломая ему кости. Кайто методично выжигал мозг Стекольщику, превращая его в овощ.

Проповедник, прижатый к земле весом Джерри, понял, что это конец. Его белая броня крошилась под ударами гранитных кулаков.

— ВРАТА! — закричал он. — ЭВАКУАЦИЯ! СЕЙЧАС!

Воздух рядом с ним разорвало фиолетовой вспышкой.

Из ниоткуда вывалился тощий парень, тот самый телепортер, которого я видел раньше. Он выглядел ужасно: из носа текла кровь, глаза закатились. Он держался из последних сил.

Он вскинул дрожащие руки.

Пространство за спиной Проповедника треснуло и разошлось, открывая нестабильную воронку в никуда. Портал был достаточно широким, чтобы в него вошел грузовик.

— Уходим! — скомандовал Проповедник, ударом крыла отшвыривая Джерри.

Он подхватил обмякшего Стекольщика. Мечник, вырвавшись из ослабшей хватки жижи, прыгнул в воронку первым.

Атакующие начали исчезать в портале.

Джерри вскочил на ноги. В его руке оказался кусок арматуры, вырванный из бетона.

Проповедник был последним. Он стоял спиной к Джерри, прикрывая отход телепортера. Идеальная мишень. Дистанция десять метров. Джерри не мог промахнуться. Удар такой силы пробил бы даже костяную броню насквозь.

Джерри замахнулся. Его мышцы напряглись для броска.

— СТОЯТЬ, — голос Касл хлестнул как кнут.

Джерри замер. Его тело буквально окаменело в середине движения. Рука с арматурой дрожала, пытаясь завершить бросок, вены на шее вздулись от чудовищного напряжения, но он не мог пошевелиться. Браслет на его руке пульсировал красным светом.

Проповедник шагнул в портал, утаскивая за собой телепортера. Фиолетовая воронка схлопнулась с громким хлопком, оставив после себя только запах озона и тишину.

Джерри с рыком швырнул арматуру в землю. Она вошла в бетон по самую рукоять.

Он резко развернулся к Касл.

— ПОЧЕМУ?! — его крик эхом отразился от разрушенных стен. — Я мог его достать! Я мог кончить это здесь и сейчас!

Касл медленно опустилась на землю, её ноги коснулись асфальта. Она была абсолютно спокойна.

— Мы не знаем, куда вел портал, Страж-1, — ответила она. — Он был нестабилен. Я не собираюсь разбрасываться ценными активами, позволяя вам прыгать в неизвестность или вступать в бой на чужой территории без разведки.

— Это был не прыжок! Это был бросок!

— Достаточно.

Она обвела взглядом разрушенный двор, потом посмотрела на нас.

— Угроза устранена. Стражи, в казарму. Немедленно. Протокол деактивации.

Джерри стоял, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. Он смотрел на Касл с такой ненавистью, что, казалось, воздух между ними сейчас вспыхнет.

Но потом его плечи опустились. Свет в глазах погас, сменившись той самой бесконечной усталостью.

— Есть, мэм. В казарму.

Он повернулся к своей команде.

— Уходим.

Они пошли обратно к зданию. Группой уставших людей, закончивших смену на бойне. Проходя мимо меня, Джерри на секунду замедлил шаг.

— Не попади сюда, Джек, — прохрипел он тихо, так, чтобы слышал только я. — Лучше сдохни, но не попади сюда.

И пошёл дальше, не оборачиваясь.

Кара стояла бледная.

— Ты слышал его? — спросила она.

— Слышал.

— Он всё понимает. Он ненавидит это, но делает.

— Это и есть самое страшное, — ответил я.

Неожиданно возле нас оказался Стил. Его форма была порвана, лицо в копоти, рука прижата к боку.

— Джек! Кара! Вы целы?

— Относительно.

— Мне нужен бегун. — Стил говорил быстро, задыхаясь. — Внутренняя связь мертва. Система пожаротушения в северном крыле не отвечает, там всё в дыму, люди могут задохнуться.

Он сунул мне в руку ключ-карту.

— Беги в серверную административного корпуса. Там есть ручной рубильник аварийной вентиляции. Дёрни его. Если не сработает, то возвращайся и доложи.

— Почему я?

— Потому что ты самый быстрый здесь, и ты всё ещё стоишь на ногах! — рявкнул Стил. — Живо!

Я кивнул Каре и рванул с места.

— Я скоро!

— Будь осторожен! — крикнула она вслед.

Я бежал через разрушенный двор, перепрыгивая через обломки. Дым ел глаза. Вбежал в административный корпус. Здесь было пусто и тихо, только выли сирены где-то вдалеке. Аварийное освещение заливало коридоры тревожным красным.

Я добрался до коридора, ведущего к серверной.

И остановился.

Потом увидел тела.

Три охранника лежали на полу. Форма порвана. Лица... один с разбитым носом, кровь ручьём. Второй с синяками на шее, как от удушения. Третий просто лежал неподвижно.

Мертвы? Или без сознания?

Я присел к ближайшему. Проверил пульс на шее.

Слабый, но живой.

Звук.

Тихий щелчок. Клавиатура.

Откуда?

Я поднял голову. Дверь в конце коридора приоткрыта. Свет монитора мерцает внутри.

Я медленно подошёл и толкнул дверь.

Рэй сидел за столом, уткнувшись в три монитора. Его пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, что я едва успевал за движениями. USB-флешка торчала из порта, мигая зелёным. Рядом ещё одна, в другом порту.

Он не поднял головы.

— Джек, ты как раз вовремя. Я почти закончил, — сказал он спокойно, выдергивая флешку. — Если бы ты был чуть быстрее, то мог бы прервать загрузку, но теперь... всё готово.

Я замер на пороге.

— Ты знал, что Стил пошлёт меня?

Рэй наконец повернулся. В красном свете аварийки его улыбка казалась усталой.

— Стил — прагматик. Вентиляция отключена, дым идёт в жилые блоки. Ему нужен был кто-то быстрый, чтобы дёрнуть рубильник, пока остальные заняты ранеными. Ты был одним из немногих вариантов.

— Зачем ты отключил вентиляцию?

— Чтобы создать коридор. Охрана побежала проверять системы, и я прошёл. А ты... — Он закинул рюкзак на плечо. — Ты здесь, чтобы я мог передать послание. И чтобы совесть Стила была чиста. Вентиляцию-то ты включишь.

Я посмотрел на вырубленных охранников в коридоре. Потом на него.

— Я их вырубил, — сказал он. — Они живы. Я не убиваю без необходимости. В отличие от некоторых.

— Но ты помог этой… "Свободной Воле". Ты отключил защиту.

— Сенсоры на северном периметре. На двадцать минут. — Рэй кивнул. — Да. Это был я.

Я сжал кулаки.

— Люди пострадали.

— Знаю. — Он посмотрел на меня, и в его глазах не было сожаления. — Грэй в медблоке, состояние критическое. Браун с ожогами. Три ученика с переломами. — На секунду он замолчал. — Но никто не умер, Джек. Я проверил перед тем, как идти сюда. Это можно считать успехом.

— Ты ёбнутый.

— Возможно. — Он развернулся обратно к экрану. — Но я делаю то, что правильно. Здесь всё. Схемы "Крыла", протоколы подчинения Стражей, досье на каждого из нас, включая прогнозы по нашей ликвидации. Я забираю их грязное бельё.

— Ты не выйдешь отсюда.

Я приготовился к рывку. Дистанция пять метров. Я могу вырубить его до того, как он моргнёт.

Рэй лишь усмехнулся. Грустно и как-то устало.

— Ты можешь попытаться. Но я вижу следующие две минуты, Джек. Ты сделаешь рывок. Я уйду влево, ударю тебя в нервный узел под коленом. Ты упадёшь. Я уйду. Мы потратим время и твоё здоровье.

Он говорил об этом так обыденно, что я почему-то поверил. Охранники в коридоре были тому подтверждением.

Вторая флешка перестала мигать. Копирование завершено. Рэй вытащил её, сунул во второй карман.

— Я не прошу тебя присоединиться, Джек. Я вижу развилки. Если я предложу тебе бежать — ты откажешься. Ты слишком привязан к своим принципам, к Каре, к Томми. Ты выберешь остаться в клетке, чтобы защищать своих.

— Я не в клетке.

— Ты в ней, просто она стала чуть просторнее. — Рэй закинул рюкзак на плечо. — Поэтому я не буду тратить время на уговоры. Сейчас наши пути расходятся.

Он шагнул к тёмному проёму технического люка в полу, который вёл в коммуникации.

— Рэй.

Он остановился, одна нога уже на лестнице.

— Ты стал террористом.

— Я стал хирургом, Джек. Просто опухоль слишком большая, и приходится резать по живому.

Он посмотрел на меня снизу вверх.

— Мы ещё встретимся. Не скоро. Но когда это случится... доска будет расставлена по-другому. И тогда мы уже не будем врагами.

— С чего ты взял?

— Спойлеры, — он подмигнул.

И исчез в темноте люка.

Я стоял над чёрным провалом несколько секунд. Хотел ли я прыгнуть следом? Нет. Я знал, что частично он прав. Но я бы не пошёл с ним. Не с к тем, кто взрывает учебные Центры. Пусть даже и такие стрёмные.

Я подошёл к стене и с силой дёрнул рубильник аварийной вентиляции.

Где-то в недрах здания загудели мощные вентиляторы. Воздух пошёл.

Я сделал свою работу, Рэй сделал свою.

Когда я выходил из корпуса, мимо меня пробежала группа охраны. Они спешили к серверной, но я знал, что они найдут только пустые стойки и спящих коллег.

Я не стал им ничего говорить.

Пусть ищут своего призрака.

Следующий час был размытым.

Приехали медики. Сирены, носилки, суета. Раненых увозили в медблок. Мёртвых... я не знал, были ли мёртвые. Надеялся, что нет. Но видел лужи крови на земле, и надежда казалась наивной.

Томми увезли на обследование. У него было подозрение на трещину ребра. Кара отказалась ехать, сказала, что просто ушиблась. Я тоже остался. У меня были синяки, но ничего критичного.

Мы сидели на краю южного двора, смотрели, как гаснут пожары и убирают обломки.

— Ты когда-нибудь видела что-то подобное? — спросил я.

Кара покачала головой.

— Нет. Я слышала слухи про Стражей, но никогда их не видела.

— Они были... эффективны.

— Слишком эффективны. — Она посмотрела на закрытые двери Крыла. — Они не люди, Джек. Или почти не люди. Что-то в них сломано.

— Джерри узнал меня.

— Но этого недостаточно. Не обманывай себя.

Я молчал. Она была права, но мне не хотелось это признавать.

Кара вздохнула, откинулась назад, глядя в небо.

— Знаешь, после такого всегда думаешь: нахрен мне это всё? Нахрен эти тренировки, тесты, система? Может, лучше сбежать, пока можешь?

— А почему не сбегаешь?

— Потому что я реалистка. В этом мире без Лицензии одарённого ты никто. Хуже, чем никто. Ты — ходячее нарушение закона.

Она посмотрела на свои руки.

— Без куска пластика с печатью AEGIS я не могу использовать силу даже чтобы прикурить сигарету, поскольку это сразу классифицируют как незаконное применение способностей. Я не смогу найти нормальную работу, не смогу снять квартиру, не привлекая внимания.

Она перевела взгляд на меня.

— И вот тут появляются альтернативы. Картели, частные армии, корпорации, работающие в серой зоне... Они знают, что тебе некуда идти. На улице ты быстро перестаешь быть человеком и становишься "активом" без документов. Либо ты работаешь на бандитов, либо ты сама становишься бандитом, чтобы выжить.

— То есть, ты выбираешь меньшее из зол?

— Я выбираю путь, где я хотя бы числюсь человеком, а не беглым оружием. По крайней мере, здесь я знаю правила игры. И здесь есть шанс получить эту чёртову Лицензию и жить легально.

— Правила, где тебя могут превратить в Стража?

— Если облажаешься, то да. — Она грустно улыбнулась. — Вот такая хрень, Джек. Ты должен быть достаточно полезным, чтобы тебе дали Лицензию. Но не настолько опасным, чтобы тебя посадили на цепь. Золотая середина.

— Дерьмовая система.

— Увы, лучшей у нас нет.

Мы посидели ещё немного в тишине.

Потом Кара встала, отряхнула джинсы.

— Иди в медблок. Пусть тебян ормально проверят. У тебя синяк на рёбрах размером с мою ладонь.

— А ты?

— Я пойду в душ. Потом посплю лет десять. — Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула усталость. — Спасибо. За то, что прикрыл меня.

— Мы команда, помнишь?

Она слабо улыбнулась.

— Да. Команда.

Она развернулась, чтобы уйти, но замерла на полпути.

— Джек.

— Да?

— Когда всё это утихнет... может, сходим куда-нибудь? Не на полигон, а просто... поговорить. Или помолчать. Без взрывов и электричества.

Я моргнул.

— Это ты меня так на свидание зовёшь?

Она покраснела.

— Боже, нет! Я просто... бля. Да. Наверное. Если ты не против.

— Я не против.

— Хорошо. — Она отвела взгляд. — Тогда... когда тебя выпишут. И не опаздывай.

Она быстро ушла, не оглядываясь.

Я остался сидеть с глупой улыбкой на лице.

Посреди хаоса, разрушений и трагедии я получил приглашение на свидание от девушки, которая может испепелить танк.

Приоритеты, Джек. Приоритеты.

Утро после атаки было странным.

Центр был тихим. Как после похорон, когда все говорят шёпотом и ходят на цыпочках.

Разрушения ремонтировали быстро. Бригады рабочих уже латали стены, убирали обломки, меняли разбитые окна. Эффективность AEGIS в действии.

Меня вызвали к Касл в десять утра.

Я шёл по коридору административного здания, чувствуя, как внутри всё сжимается. Вызовы к директору никогда не означали ничего хорошего.

Кабинет был таким же, как в прошлый раз. Касл сидела за столом, идеально прямая. Но в этот раз у окна вместо Грэя, стоял Стил. Его лицо было покрыто царапинами, на металической шее виднелась слабая вмятина, но он держался уверенно.

Я мысленно выдохнул. Рэй говорил, что Грэй в критическом состоянии. Видимо, он выжил, но из игры выбыл надолго. Теперь за нас отвечает Стил.

— Садись, Джек, — сказала Касл.

Я сел. Стул по-прежнему был неудобным.

Касл открыла папку, пробежала глазами по документу.

— Вчерашний инцидент. Ты участвовал в отражении атаки. Защищал учеников. Сражался с противниками используя полную силу.

— Да, мэм.

— Стил подтвердил, что ты продемонстрировал способности уверенного четвёртого класса. Поглощение кинетической энергии, перенаправление, контроль импульса на уровне, сопоставимом с опытными бойцами.

Она закрыла папку, сплела пальцы.

— Это впечатляет, учитывая что ты здесь всего лишь месяц.

Я молчал. Не знал, что сказать. "Спасибо" казалось неуместным.

— Ты также получил травмы, защищая Кару Вэнс. — Касл посмотрела на отчёт. — Видеозапись показывает, что ты осознанно пошёл на сближение с противником, обладающим электрическим даром. Ты понимал, что твоя способность не спасёт от разряда, но всё равно атаковал, чтобы сбить ему прицел.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда. Большинство на твоём месте отпрыгнули бы в укрытие. Ты выбрал таран. — Касл откинулась на спинку кресла. — Ты показал тактическое мышление в критической ситуации. И готовность рисковать собой ради союзника. Это редкость.

Она посмотрела на Стила. Он кивнул.

— Мы приняли решение, ты переводишься в блок C. Перевод вступает в силу завтра.

Я моргнул.

— Так быстро?

— Обстоятельства изменились, — ответил Стил. — После вчерашнего инцидента нам нужны сильные, контролируемые одарённые. Ты подходишь.

Касл наклонилась вперёд.

— Блок C — это не награда, а всего лишь следующий этап. Стандарты выше. Ожидания строже. Но это также означает больше свободы, лучшие условия, и выход через один-два месяца вместо трёх-четырёх.

Я посмотрел на них обоих.

— А Томми?

Касл нахмурилась.

— Томми остаётся в D ещё минимум месяц. Ему нужна стабилизация.

Я посмотрел на неё, на Стила. На их лица, на которых ещё не остыла копоть от битвы.

Я понимал, что хожу по лезвию бритвы. Только что, на моих глазах, эта женщина приказала своим ручным монстрам убивать людей. Она превратила Джерри в живое оружие. У меня не было никаких иллюзий: если я перегну палку, то не попаду в C. Я попаду в подвал с ошейником на шее или просто исчезну.

Любой нормальный человек сейчас сказал бы спасибо и ушел.

Но я вспомнил Томми в медблоке. Вспомнил его пустые глаза, когда его чуть не стёрли.

Если я сейчас промолчу, то стану таким же, как Джерри. Инструментом, который просто выполняет приказы.

Я сделал глубокий вдох, загоняя страх подальше. Это был ва-банк.

— Месяц в D его не стабилизирует, а добьёт. Вы знаете это.

— Это медицинское решение, Джек.

— Это бюрократическое решение, — поправил я. — Вы хотите держать его подальше, потому что он проблемный. Но если я перехожу в C... если я действительно ценный актив 4-го уровня, как вы говорите... и если я вам нужен лояльным...

Я наклонился вперёд, глядя Касл прямо в её обсидиановые глаза.

— Я хочу гарантий.

Касл приподняла бровь. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Стил напрягся, готовый вмешаться.

— Ты торгуешься? — её голос стал тише и опаснее. — С директором Центра, после теракта? Ты понимаешь, что я могу сделать с тобой прямо сейчас?

— Понимаю, — кивнул я. — Вы можете отправить меня в Крыло. Или в изолятор. Вы можете стереть меня или сломать, как сломали остальных. Но сегодня я помог вам. Сражался за вас. Выполнил приказ Стила и предотвратил задымление, когда остальные паниковали. Я доказал, что могу быть эффективным, оставаясь при этом контролируемым.

Я посмотрел на Стила, ища поддержки, потом снова на Касл.

— Вам не нужны ещё одна сломанная кукла или овощ в камере. У вас их и так достаточно. Вам нужен успех. Вам нужен кто-то, кто покажет, что ваша система работает. Что из этого места выходят сильные, адекватные лидеры, а не только монстры на поводке. Я предлагаю вам это.

Я выложил все свои карты на стол.

— Я иду в C. Буду там паинькой, буду тренироваться, буду лицом вашей программы эффективности. Но взамен я хочу, чтобы Томми перевели в одиночную палату с нормальным питанием. И чтобы его не трогали инструкторы, пока он сам не скажет, что готов. Никаких тестов, никаких экспериментов. Полный покой.

Стил хмыкнул, но в его взгляде промелькнуло уважение. Касл молчала несколько секунд, постукивая пальцем по столу.

— Особые условия для курсанта D-блока... Это не по протоколу.

— Протокол вчера чуть не стёр ему память. Считайте это компенсацией.

Она вздохнула.

— Хорошо. Улучшенный паёк и освобождение от общих тренировок на две недели. Одиночное размещение сохраняется. Но если он сорвётся снова, то поедет в специализированную клинику. И там ты ему уже не поможешь.

— Договорились.

— Тогда вопрос решён. Ты переходишь в C завтра. Твои вещи переместят сегодня. Комната 312 в блоке C. Ориентация завтра в девять утра.

— Я могу попрощаться с Томми?

— Конечно. У тебя есть весь день.

Я встал.

— Это всё?

— Почти. — Касл открыла ещё одну папку. — Инцидент с Рэем Коллинзом. Он исчез вчера во время атаки. Логи системы безопасности показывают, что он был в серверной. Ты вошёл туда за минуту до прибытия охраны.

Внутри всё напряглось. Касл не спрашивала, видел ли я его. Она знала, что видел. Врать в лоб было бы самоубийством.

— Я видел его, — сказал я спокойно. — Он заканчивал работу с терминалом.

Касл подалась вперёд, её взгляд стал острым.

— И ты не попытался его задержать?

— Я оценил обстановку, — ответил я, используя её же бюрократический язык. — Рэй был у технического люка. У него было преимущество в дистанции и, судя по всему, подготовленный путь отхода. А у меня был приказ Стила: включить аварийную вентиляцию. В северном крыле был дым, люди могли задохнуться.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Я сделал выбор. Между погоней за хакером, который уже ушёл, и спасением жизней учеников, я выбрал второе. Дёрнул рубильник.

Тишина. Стил переглянулся с Касл.

Это была идеальная защита. Я использовал их же аргумент: я защитник, я спасаю людей. Они не могли наказать меня за то, что я выполнил прямой приказ Стила и предотвратил удушье студентов, даже если это стоило упущенного беглеца.

— Он что-нибудь сказал? — спросил Стил.

— Бред сумасшедшего, — я пожал плечами. — Что-то про "хирургию" и "опухоль". Выглядел так, будто у него крыша поехала окончательно. Я не стал слушать, а потянулся к рубильнику.

Касл медленно кивнула. Я видел в её глазах сомнение. Но ей нужен был герой, а не сообщник террориста. Поэтому она выбрала поверить.

— Приоритет был расставлен верно, — сухо констатировала она. — Жизни студентов важнее данных. Но Рэй Коллинз теперь в федеральном розыске. Если он попытается связаться с тобой...

— Я сообщу.

— Свободен.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как сердце колотится. Я лолгал. Директору AEGIS. Солгал о человеке, который помог террористам прорваться в Центр.

Почему?

Я не знал. Инстинкт? Лень? Или что-то другое?

Может, потому что где-то глубоко внутри я понимал: Рэй не был злодеем. Он был идеалистом. Ёбнутым, опасным, но идеалистом.

Я вернулся в свою комнату и начал собирать вещи. Их было немного, но каждое движение казалось тяжелым, будто я упаковывал не одежду, а куски собственной жизни. Время до обеда тянулось мучительно долго. Я ждал новостей из медблока, гипнотизируя часы на стене.

Томми выписали ровно в двенадцать. Трещин в рёбрах не нашли, только сильные ушибы. Ему дали обезболивающее и отправили обратно в блок D.

Мы были в его комнате. Я сидел на единственном стуле, он полулежал на кровати, прижимая пакет со льдом к боку.

— Значит, ты уходишь? — спросил он.

— Да. Завтра утром.

Томми кивнул, глядя в потолок. Потом перевёл взгляд на меня и неожиданно усмехнулся.

— Наконец-то. Я уж боялся, что ты сделаешь какую-нибудь глупость. Типа откажешься из благородства.

— Отказаться от перевода ради тебя? — Я фыркнул. — Размечтался. Я бы тебя и за батончик сникерса продал, не то что за блок C.

— Идиот, — Томми рассмеялся, но в его смехе слышалось облегчение. — Я серьёзно. Если бы ты остался здесь, мы бы оба сгнили. D-блок — это болото. Чем дольше тут сидишь, тем глубже вязнешь. Кому-то из нас нужно было выбраться на твёрдую землю.

— Я не просто выбрался. Я торговался с Касл.

Томми приподнял бровь.

— Ты шантажировал директора?

— Скажем так, мы пришли к соглашению. Я иду в C и становлюсь их образцовым активом. Взамен тебя не трогают. Никаких внеплановых тестов, никаких экспериментов. Улучшенный паёк и освобождение от общих тренировок на две недели. Тебе дадут спокойно восстановиться.

Глаза Томми расширились.

— Ты выбил мне отпуск? Серьёзно?

— Типа того. Используй это время. Приведи голову в порядок.

Томми сел ровнее, отложив лёд. В его глазах больше не было той обречённости, что я видел в медблоке. Там появился азарт.

— Слушай, а ведь так даже лучше. — Он заговорил быстрее. — У нас теперь есть человек внутри системы. В Блоке C больше свободы, больше доступа к информации. Ты сможешь узнать то, что отсюда не видно.

— А ты?

— А я подлечусь, разберусь с этим бардаком в голове и сдам следующий тест. — Он сжал кулак. — Я не собираюсь тут задерживаться, Джек. То, что я увидел через жетон... это дерьмо меня напугало, но и разозлило. Я выберусь. Месяц, максимум полтора.

— Уверен?

— Абсолютно. — Он посмотрел на меня уверенно. — Я Оракул, помнишь? Я вижу вещи. И я вижу, что мы ещё не закончили.

Я встал и протянул ему руку.

— Тогда до встречи на той стороне.

Он крепко пожал её.

— Забей мне место в столовой C. Говорят, там дают настоящую пиццу по пятницам.

— Замётано.

Я направился к выходу, но у двери обернулся.

— Томми.

— М?

— Не лезь пока ни в какие тайны. Просто тренируйся.

— Я буду паинькой, — он ухмыльнулся, но глаза остались серьёзными. — Иди уже. Не заставляй свою подружку ждать.

Я усмехнулся и вышел в коридор. Тяжесть, давившая на плечи последние часы, исчезла. Я не бросил друга. Я просто ушёл в разведку. И когда Томми поднимется в C мы будем готовы.

Этим же вечером я уже стоял у окна своей новой комнаты в блоке C. Она была больше предыдущей. Метров двенадцать вместо восьми. Нормальная кровать, а не железная койка. Письменный стол. Даже небольшой шкаф для вещей.

Роскошь по сравнению с D.

Но я не чувствовал радости.

Я смотрел в окно. Внизу виднелся блок D, где остался Томми. Один, в тесной комнате, переживающий собственных демонов.

Вдали виднелось административное здание. За теми дверями было Крыло. Там был Джерри и другие.

Ещё дальше — ремонтируемая стена. Дыра уже заделана, но следы взрыва всё ещё видны.

Неожиданно раздался стук в дверь.

Я обернулся и открыл.

В дверном проёме стояла Кара. В чистой одежде, рыжие волосы распущены.

— Привет. Слышала, ты переехал.

— Да. Вот, новое место.

— Неплохо. — Она огляделась. — Лучше, чем в D.

— Ага.

Мы стояли неловко. Оба не знали, что сказать.

— Слушай, — она заговорила первой. — Про то, что я говорила вчера... про то, чтобы сходить куда-нибудь...

— Ты ведь не передумала?

— Нет! — Она быстро покачала головой. — Наоборот. Я подумала... может, завтра? После ориентации? Здесь есть небольшое кафе для учеников C. Ничего особенного, но хотя бы не столовая.

Я улыбнулся.

— Звучит отлично.

— Правда?

— Правда.

Она выдохнула с облегчением.

— Хорошо. Тогда... завтра. В два часа дня. Не опаздывай.

— Не опоздаю.

Она улыбнулась, развернулась, чтобы уйти. Но у двери остановилась.

— Джек.

— Да?

— Ты хорошо дрался вчера. Я горжусь тобой.

Что-то тёплое разлилось в груди.

— Спасибо. Ты тоже была... горячей. В буквальном смысле.

Она фыркнула, но щёки предательски порозовели.

— Плохой каламбур, Джек. Очень плохой. Но я засчитаю.

Она ушла.

Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Впервые за долгое время внутри было что-то похожее на надежду. Да, система сломана. Да, вокруг ложь и контроль. Да, Джерри в Крыле, Томми в D, Рэй в бегах. Но у меня есть Кара. У меня есть прогресс. У меня есть сила, которую я начинаю понимать. И если я достаточно умён, достаточно силён и достаточно удачлив... может быть, я выберусь отсюда не сломленным.

Может быть.

Я подошёл к окну, посмотрел на закат. Красное небо над серыми стенами Центра.

Завтра начнётся новая глава. Блок C. Новые тренировки. Новые вызовы. Но также — Кара. Свидание. Что-то нормальное посреди всего этого безумия.

Я коснулся стекла. Почувствовал импульс.

Контроль — это не только сила. Это ещё и выбор.

И я сделал свой.