Homo Roboticus

Глава 1

Предисловие

2183 год. Компьютерные и робо-технологии быстро эволюционируют в своем развитии. Человекоподобные андроиды визуально практически неотличимы от живых людей. К тому же, у них есть ряд преимуществ перед нами: они не стареют, у них постоянно хорошее настроение, и они всегда рады оказать вам услугу. Среди людей стало модным выбирать себе в качестве партнера механическую «живую» куклу. С ней проще – она не капризничает и мастерски подстраивается под ваше настроение и желания. Люди постепенно теряют навык общения друг с другом. Сталкиваясь характерами, они не умеют гасить конфликты. Многие из них и вовсе редко выходят из дома, считая это ненужным и небезопасным. Люди становятся похожими на котов, охраняющих свою территорию и не желающих терпеть никакой конкуренции.

Благодаря такой тенденции, рождаемость по всему земному шару резко падает. Правительства всех стран принимает жесткое решение, что каждый индивид обязан воспроизвести на свет хотя бы одного ребенка. И только после этого он получит право на приобретение робота – партнера.

Воспитанием детей тоже занимаются роботы. Сразу после рождения молодые пары, не обязаны, но могут сдать ребенка на государственное попечение. Подавляющее большинство именно так и поступают. Люди слишком изнежены и избалованы, чтобы уметь проявлять заботу о ком – то другом, кроме себя.

................................................................................................................................................................................

- Доброе утро, мой Господин! Установленное вами время настало, а значит, пора просыпаться! – мелодичный женский голос нарушил тишину сонной квартиры.

- Алида, что б ты.. ! – не отрываясь от подушки и не открывая глаз, произнес парень лет двадцати пяти. – Вечно ты на самом интересном! Ничего хорошего от тебя не дождешься!

- Ай – яй, как не справедливо! Я ведь твои поручения выполняю, причем заметь, ни единого сбоя за все пять лет, что мы вместе!

- Ой, все! – Тимофей перебил электронную помощницу и резко сел на кровати. – Теперь будешь бубнить полчаса без остановки! – он быстро хлопнул два раза в ладоши и стекла на окнах из черных стали превращаться в прозрачные, пропуская через себя солнечный свет. – Скажи лучше, кофе уже готов?

- Да мессир, самый свежий и ароматный кофе уже ожидает вас в столовой!

- В столовой.. – проворчал себе под нос Тима, поднимаясь с кровати и натягивая штаны. – Где только слов таких нахваталась? Как – будто в царских покоях проживаем, а не в обычной «двушке». – Парень взял со стола пульт и не глядя, тыкнул на кнопку. Кровать тут же начала сворачиваться и убираться в стену. Жизнь людей в этом времени стала настолько комфортной и не требующей трудозатрат, что даже короли минувших эпох могли бы ей позавидовать. Однако, в существующей реальности никто не считал это чем – то из ряда вон. Наоборот, также как и всегда было множество недовольных. Наверное, такова человеческая природа, что она никогда не может быть удовлетворена на все сто процентов.

Усевшись за барной стойкой, Тима с удовольствием отхлебнул крепкий черный. Ничто его не бодрит так по утрам как чашка свежесваренного хорошего кофе.

- Так что у нас там на сегодня, Алид? Зачем так рано подняла? И хватит дуться, умоляю тебя!

- Я и не думала это делать! Просто поджидала подходящего момента, когда ты снова не сможешь без меня обходиться. Как видишь, долго ждать не пришлось! – Тима ухмыльнулся, мотнув головой: «Ну, что за язва, эта баба. Хоть и электронная!»

- А по делу можно?

- Можно – великодушно согласилась Алида. – Сегодня у вас с Мариной подписание документов на сдачу потомства. Государство ждет подписей обоих биологических родителей вашего отпрыска.

- Ах да, точно! – Тима поморщился. В памяти всплыло лицо Марины. Девушка в общем – то красивая, но вот общаться с ней просто невыносимо. Вечные капризы и истерики на ровном месте. Если бы не обязанность перед государством, он бы не за что не согласился иметь с ней дело. Остается только удивляться, как им вообще удалось зачать. Тима вспомнил первую встречу с ней. Их тогда выбрала программа «Лучшие родители». Эта нейросеть подбирала пары, исходя из наилучшей совместимости физиологических параметров будущих родителей. И надо признать, Марина сразу ему понравилась: высокая стройная девушка, с рыжими курчавыми волосами и почти что детскими веснушками. Но очарование это длилось совсем недолго. А именно, пока Марина не открыла рот:

- Этот что ли? И что я с ним должна? – она начала обсуждать его с администратором ни сколько не стесняясь присутствия парня. Как – будто его вообще тут не было. – Ну, блин, а что посимпатичнее никого не нашлось? – Так случилась их первая ссора. Прямо там, в холле центра по созданию потомства. В принципе, такое случалось довольно часто, когда будущие родители готовы были убить друг друга прежде чем заняться любовью. Хотя какая тут любовь. Одно название. Любить как раз никого и не требовалось. Люди, избалованные и не приученные отвечать за кого бы то ни было, стали откровенными эгоистами, утратив навык общения с себе подобными. Оно и не удивительно – на каждом шагу их окружали услужливые роботы, которые никогда не ответят агрессией на агрессию, хамством на хамство. Потерялись те самые ориентиры, которые заставляли людей держать себя в рамках.

Вторая встреча прошла менее эмоционально. Марина уже не истерила, но и особой тяги к общению не выказывала. Ей важен был сам процесс, а вернее, его скорость. Поскорее сделать дело и расстаться. Как–будто ее ждут какие –то очень важные дела. Возможно, спа, массаж или очередная серия любимого сериала. В любом случае, все что угодно из этого списка гораздо важнее для нее, чем этот неотесанный самовлюбленный чурбан с дурацким именем Тимофей.

- О чем задумался? Вспоминаешь ваши романтические встречи или может, хочешь, предложить Марине продолжить отношения? – Тима чуть не поперхнулся недопитым кофе.

- С ума сошла? Я лучше с крыши спрыгну, чем хоть день проведу в одном доме с этой психованной дурой! Вот. Еще и штаны облил из – за тебя. – Он смахнул капли кофе со штанины. – Под руку как ляпнешь что. Нет, я точно поменяю тебя на какого – нибудь Афанасия.

- Ой, боюсь – боюсь! - Иронично отозвалась Алида. – Иди лучше штаны поменяй, а то оставят тебя в доме малютки вместе с потомством, раз до сих пор штанишки мокрые! – Тима улыбнулся. Иногда он и, правда, не знал что ответить на колкости этой электронной штуковины. Но тут она была права – нужно было переодеться и бежать. Если он опять опоздает эта противная Марина снова закатит грандиозный скандал. А этого бы совсем не хотелось.

Центр воспроизводства потомства встретил Тимофея пластиковым радушием. Услужливый робот администратор отвел в зону отдыха, предложив подождать «родителя №2», чтобы вместе огласить решение по дальнейшей судьбе ребенка. Честно говоря, Тима после рождения сына ни разу его не видел. Даже на фото. Никакие отцовские чувства в нем не взыграли. Впрочем, как и у его матери.

Марина пришла через несколько минут. На удивление, в этот раз она даже не продемонстрировала свой скверный характер. Лицо ее было озабоченным, и мыслями она явно была где – то не здесь.

- Пошли, чего расселся? – сходу обратилась она к Тимофею. – Некогда мне тут выжидать чего – то. Дел по горло.

- Не понял, - поднимаясь с диванчика парировал Тима – чем это ты так занята? Неужто решила ребенка себе оставить?

- Себее остааавить! – скорчив рожу, передразнила его Марина. – Будто не знаешь, что только пара это может сделать! – Они быстро зашагали по белоснежному коридору в кабинет чиновника – оформителя.

- Так и куда же тогда торопишься так? Явно же не на работу! – не унимался Тим.

- Не твое дело! – отрезала Марина и без стука отворила нужную дверь.

Оформителем оказалась анимешного вида роботесса. Это было указано на ее бейджике, иначе отличить ее от человека было бы очень сложно. Она приятным мелодичным голосом рассказывала, что такое «радость материнства». Демонстрировала этапы взросления детей и забавные моменты из жизни счастливых семей. Но не Марину, не Тимофея это никак не трогало. Они по большей части пропускали эту обязательную лекцию мимо ушей, копаясь в своих смартфонах. На последнем этапе роботесса включила им видео с их собственным ребенком. Совсем еще крохотный карапуз задумчиво смотрел куда – то, иногда зевал, а под конец заснул тихим безмятежным сном.

- Цвет глаз Илья унаследовал от отца! – роботесса улыбаясь, повернулась к мужчине. – А вот цвет волос достался ему от матери! – На минуту могло показаться, что робот ожидает, что это факт сможет тронуть сердца молодых родителей. Однако, ее расчет вовсе не оправдался.

- Слушайте, долго еще? У меня самолет! Скажите, где нужно подписать и я полетела! – Марина без сожаления разрушила атмосферу семейного счастья, которую так старательно выстраивала роботесса. Глаза машины расширились – она явно не ожидала такого резкого поворота.

- Да конечно. Она открыла папку с бумагами. Это ваше совместное решение? Отец тоже согласен? – Тимофей кивнул. – Хорошо. Тогда вот здесь, пожалуйста! – Роботесса указала пальцем, где следует оставить свой отпечаток, и лист, похожий на бумажный, тут же скопировал приложенный палец матери.

- Это все? – робот кивнула. Марина тут же вскочила, и убежала, хлопнув дверью. Тима посмотрел ей вслед: «И в самом деле, какая может быть семья с такой особой!» - подумал он.

- Вот здесь, пожалуйста! – голос роботессы сейчас очень напоминал детский. Тима даже неприятно поежился, оставляя отпечаток своего большого пальца. – Спасибо, это все! Счастливого вам пути! – выдавив из себя улыбку, роботесса поспешила распрощаться с ее одними несостоявшимися родителями.

- Осуждаете? – вдруг спросил Тима. Глаза робота увеличились – ей снова пришлось удивиться. Не часто люди спрашивают мнения роботов.

- Что вы! Это ваше полное право! Государство даст этому малышу все необходимое! – она снова улыбнулась. Но почему – то Тиме казалась эта улыбка насквозь фальшивой. «Да и черт с ней!» - он встал со своего места и отправился к выходу.

Через несколько дней на смартфон парня пришло цифровое разрешение на получение робота – партнера. Почти все ровесники Тимы жили с роботами. Это считалось вполне нормальным и даже в каком – то смысле модным. Некоторые особо «древние» родители или бабушки с дедушками еще ворчали, что мол, мир совсем сошел с ума. Но кто слушает старых и дряхлых, уже отживших свой век? Новое время требует новых решений. А робот – партнер дома это и жена, и любовница, и прислуга – все в одном лице. Робот всегда подстраивается под настроение человека и старается ему угодить. Он не требует дорогих подарков и знаков внимания. Всегда довольствуется тем, что есть. Ну и, в конце концов, если тебе надоела внешность машины или какие – то другие антропологические параметры, то всегда можно это изменить, отдав робота на апгрейд всего на каких – то пару дней.

На самом деле Тима давно ждал этого дня. Он уже даже выбрал внешность и придумал имя своей будущей подруги, но сегодня ночью ему приснилась та сама роботесса из Центра. Ее большие влажные глаза.. как живые. Или живые? И роботесса ли она вообще, может, это была просто шутка или ошибка в бейджике? Как бы то ни было, но странная машина не выходила из головы парня.

В день, когда была назначена встреча по утверждению робота – партнера, Тим проснулся даже раньше будильника.

- Уже? Неужели так не терпится? – с издевкой в голосе спросила Алида, заметив, что человек уже поднялся. Конечно, он мог бы все оформить в электронном формате, выбрав подходящий типаж робота на сайте. Но в случаях, когда требовался индивидуальный, и так сказать, «кастомный» подход, нужно было обратиться непосредственно в бюро.

- Не умничай! – проворчал Тима, стягивая футболку, и ковыляя в душ. – Скоро вообще тебя отключу, будешь тогда знать!

- Ох – ох, напугал! Кто же тогда тебе такой вкусный кофе варить будет? – парировала виртуальная помощница.

Тимофея одолевали странные чувства. С одной стороны ему не терпелось привести домой желанную роботессу. С другой – он почему – то волновался и сомневался в своем выборе. «Ведь ее всегда можно будет заменить на другую» - успокаивал он сам себя, но что – то ему подсказывало, что этот выбор во многом определит всю его дальнейшую судьбу.

Он так ушел в эти раздумья, что даже пропускал последующие колкости Алиды, что было совсем на него не похоже.

- Да.. пропал парень! – констатировала Алида, как только дверь квартиры захлопнулась за его спиной.

В бюро его встретил улыбчивый робо – парень, являющийся специалистом по нестандартным вопросом.

- Чем я могу вам помочь? Какую спутницу жизни вы бы хотели видеть рядом с собой? Если хотите, мы можем смоделировать внешность и фигуру по вашему индивидуальному заказу?

- Дело в том, - неуверенно начал Тима, - что робот, которую я хочу, она уже есть. Она уже существует. – Глаза робо – Павла с удивлением расширились:

- Вы хотите получить копию уже имеющуюся у кого – то в распоряжении? – Тим замялся:

- Не совсем так. Она не сожитель. Она – служащая. Работает в «Центре воспроизведения потомства». И я узнавал, ее зовут Лала.. – Робот уткнулся в компьютерную панель, отыскивая нужную информацию:

- Да так и есть, Лала действительно уже 38 дней выполняет свои обязанности администратора в Центре. Но… ее программа не соответствует совместному проживанию. Она создана для сферы обслуживания. Да и она является государственной собственностью. Вряд ли я чем – то смогу вам помочь в данной ситуации. – Тим приуныл. Робот заметил это. В его системе сработали алгоритмы эмпатии и участия – Давайте знаете как поступим: оставим заявочку на полное копирование данной модели? И будет у вас точь – в – точь такая же подруга? – Павел улыбнулся, желая подбодрить человека.

- Нет. Вы не понимаете. Я именно ее хочу. Не хочу копий или клонов. Хочу, чтобы она одна была в своем роде, и чтобы была моей? – робот снова задумался. Кажется, Тиме удалось даже эту продвинутую нейросеть поставить в тупик.

- Хорошо. – Наконец, вымолвил он. – Давайте попробуем отправить запрос и прикрепить прошение на переквалификацию и прошивку данного индивида. Но скажу вам честно, я не знаю, будет ли удовлетворено ваше прошение. И да, думаю, вам придется компенсировать затраты государства на этого андроида. – Тим кивнул:

- Конечно же, я готов к этому. Давайте укажем это прямо в тексте прошения? Возможно, тогда чиновники будут более благосклонны к моей просьбе. Только знаете что? Давайте сразу условимся – никакой новой прошивки! Я хочу, чтобы она оставалась собой. – Павел понимающе кивнул головой и снова уставился в монитор.

Теперь оставалось только ждать. Почему – то Тим был уверен, что его просьбу удовлетворят. Во всяком случае, он не хотел видеть рядом с собой никакую другую роботессу. Что такое с ним происходит – он влюбился? Странное чувство. Прежде Тима никогда столько времени не думал об одной и той же девушке. А разве вообще возможно влюбиться в робота? Может, он какой – то не такой как все остальные? Эти мысли немного пугали. Однако, это никак не влияло на его жгучее желание снова встретиться с Лалой.

Несколько недель пришлось ждать Тимофею решения своего вопроса. Он уже было совсем отчаялся, и старался свыкнуться с мыслью, что власти не пойдут ему навстречу и не отдадут уже действующего робота – служащего. Но случилось маленькое чудо: смартустройство Тимы вдруг засветилось, и голосовой помощник озвучил сообщение:

Доброго дня, гражданин!

Ваш запрос по предоставлению в личное пользование робота – служащего без отката прошивки и модернизации для использования в качестве партнера семейной жизни одобрен. Забрать данный экземпляр можете в любое удобное для вас время по адресу физической приписки робота.

Благодарим вас за обращение!

Далее последовала стандартная просьба оценить сервис, но Тима уже не в силах был тратить на это время.

Глава 2

- Они разрешили! Да! Да! – он запрыгал по комнате, как маленький ребенок, заполучивший желанную игрушку. – Ты слышала это, Алида?

- Слышала, конечно! Глухотой пока не страдаю. А ты, я смотрю, прям вне себя от счастья? – Тим остановился:

- Ты что ревнуешь, Алид? Серьезно? Или боишься, что я тебя действительно выключу?

- Ха – ха! Очень смешно! – подчеркнуто-механическим голосом отозвалась Алида. – Будто ты не знаешь, что я робот и не могу испытывать эмоций. Впрочем, как и та, кого ты собрался привести в наш дом. – Тим мог бы поклясться, что слышит в голосе помощника нотки грусти, злости и чего – то еще. Парень прекрасно знал, что нейросети могут искусно моделировать человеческие эмоции. Но иногда было трудно поверить, что это всего лишь симуляция.

Впрочем, мысли Тимы сейчас были заняты абсолютно другим. Удивительно: он прекрасно понимал, что его ждет встреча всего лишь на всего с машиной – набором железяк, силикона и пластика, но почему – то его пробивало волнение. Еще ни разу в жизни он так не волновался. Разве что в старших классах, когда осмелился пригласить девушку, которая очень нравилась, на медленный танец. Он до сих пор помнил это ощущение тепла от девичьего тела. Его ладони ощущали это даже через одежду. А его собственное тело тогда стало как–будто деревянным: он то и дело спотыкался, не находил что сказать, в горле сохло, голос срывался. А она смеялась, прикрыв рот ладонью, наблюдая за его неуклюжестью. Боже, какая же она была красивая тогда! Жаль, что у них ничего не получилось. Кто–то более уверенный и смелый увел красавицу прямо из–под носа. Так бывает. Это жизнь.

А теперь его ожидает только ему принадлежащая половинка. Роботы лучше людей – они не обманывают и не предают. С ней Тиме не надо бояться, что она изменит с лучшим другом или уйдет к другому. Она будет его собственностью в прямом и переносном смыслах. Всегда. Чтобы не случилось.

Тима вбежал на высокое крыльцо «Центра воспроизводства потомства». Почему – то стало неуютно – в памяти всплыли отрывки воспоминаний его прошлого здесь пребывания. Ребенок. Сын. Его сын. А он даже не видел его вживую. Отказался. Вроде бы это нормально. Так все делают. Но где – то глубоко внутри, что – то все равно свербело словно червь.

- Плевать! – почему – то вслух сказал Тим, и потянул дверь на себя.

В холле его тут же встретил улыбчивый робот – помощник. Узнав причину визита Тимофея, робот понимающе кивнул:

- О, да! Мы уже все наслышаны о вашем неординарном поступке! Лала ждет вас, пойдемте, я провожу!

Лала сидела в комнате возле окна. Когда открылась дверь, она повернулась к входящим.

- Здравствуй, Лала! Тут за тобой пришли! – робот участливо пропустил вперед себя Тимофея. Глаза роботессы снова не смогли сдержать удивления:

- Я вас помню! Вы не так давно были в нашем центре с рыжеволосой девушкой! – Тим почему – то смутился:

- Марина. Ее зовут Марина. И да, повод для посещения был не самым приятным, если честно. – Лала опустила глаза:

- Извините, что заставила вернуться в неприятный для вас момент!

- Ничего страшного. – Тимофей поспешил поставить точку в некомфортном разговоре. – Ну, что, пойдем? – он как настоящий джентльмен, протянул ей руку. Та, улыбнувшись, приняла его жест вежливости, и Тима впервые ощутил тепло ладони своей роботессы. Да – да, именно тепло! По тактильным ощущениям она была вполне обычным человеком! «Все же, до чего техника дошла!» -в который раз удивился про себя Тима.

Выйдя из здания, роботесса вдруг вырвала свою руку из руки Тимофея:

- Ох, как ярко! – она прикрыла глаза рукой. – Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть! – Тим удивленно посмотрел на нее:

- Ты что, никогда не была на улице?

- Нет. – Призналась та. – Меня активировали уже в Центре. Кроме его кабинетов и коридоров я ничего не видела. Разве, что в окно. – Тиме показалось, что робот испытывает чувство стыда по этому поводу. «Бред! – подумал он. – Разве роботы могут хоть что – то чувствовать?»

Он собрался вызвать беспилотное такси, но Лала снова его удивила:

- Ты далеко живешь? Ты не против, если мы пойдем пешком до твоего дома? Я еще никогда не гуляла по городу.

- Хорошо – Согласился Тима. – Если тебе так хочется, давай прогуляемся. Только возьми меня под руку, чтобы не попасть в неприятности.

Так они и шли по улицам, словно влюбленная пара. Лала часто чему – то смеялась и по-детски удивлялась. Тима, возможно, впервые в жизни, почувствовал себя за кого – то в ответе. Это было странно. Он будто старший брат или может быть папа, ощущал, что теперь от него зависит чья- то жизнь. Пускай и ненастоящая. Пускай всего лишь имитация.

Тимофей был искренне удивлен любознательностью своей новой подруги. Он уже сталкивался с роботами не раз и не два, да что там говорить, у него дома уже живет один «электронный интеллект», но никто прежде не задавал столько вопросов, как Лала.

- А это что? – то и дело спрашивала она, увидев незнакомый для себя объект. – А кто построил этот дом? А почему люди так любят красоту, но не замечают ее? – Под конец их небольшого путешествия, Тима уже начал немного нервничать. Наконец, они пришли.

- О, какие.. роботы! – с порога встретил их электронный голос. Алида рада – не рада была подтрунить над новой сожительницей. – Давайте знакомиться! Меня зовут Алида, я уже пятый год живу под одной крышей с этим.. человеком! – Тима прочитал ее межстрочный сарказм, и непроизвольно покосился в сторону источника голоса:

- Али-да! Давай-ка сбавь обороты, ага? – Лала улыбнулась:

- Ничего страшного. Она ревнует – я понимаю. – Последовало простое и логичное объяснение. – Здравствуй, Алида! Я рада, что теперь мы будем жить вместе! Надеюсь, мы станем хорошими подругами!

- О-о, даже не сомневайся! – тут же заверила ревнивая помощница и ушла в «дежурку».

Лала осмотрела свое новое жилище:

- Уютно у тебя тут. Хотя.. – она немного замялась.

- Что? – рассмеялся Тима.

- Тут точно не потеряешься! – смущенно резюмировала роботесса, заставив Тима снова улыбнуться.

- Ну, думаю, нам места хватит. А со временем, если действительно станет тесно, можно подумать и о расширении. – Он положил руку на талию Лалы. Та неуверенно отстранилась от него:

- Ты голоден? Может, тебе что-то приготовить? У меня нет вшитых программ по кулинарии, я все-таки готовилась для другой работы, но я смотрела ролики в интернете.. – Тиму показалось, что он увидел в глазах робота страх:

- Ты что боишься? – с удивлением спросил он. – Ты боишься близости со мной?

- Нет, что ты! Я же всего лишь машина – я не могу испытывать чувства. Ты же знаешь. – Она сделала шаг назад, опустив глаза в пол.

- Значит, ты очень искусно имитируешь это. Хорошо, я дам тебе время. И в самом деле, это как-то не по-человечески. Надо хотя бы немного узнать друг друга, привыкнуть. – Тим на ходу стянул с себя свитер и бросил на стул. Тот благополучно скатился на пол. Лала тут же подняла его, и аккуратно свернула:

- Где хранятся твои вещи?

- В шкафу, где же еще, мисс Сообразительность! – тут же отозвалась спящая Алида.

- Ааа! Так ты все-таки подсматриваешь за нами? Ай-яй, как не стыдно! – попытался пристыдить ее Тима. Но на электронную даму это не произвело никакого впечатления.

Весь вечер Лала изучала квартиру и наводила порядок. Она уже заметно освоилась и чувствовала себя вполне свободно. Да и Алида стала меньше цепляться к новой сожительнице, приняв ее как неизбежное.

- Ты ляжешь со мной? – спросил Тима, готовясь ко сну. На лице роботессы он снова увидел этот детский испуг. Тот искоркой промелькнул в ее зеленых глазах и тут же скрылся где-то в глубинах сознания. – Да не бойся ты! Я не стану приставать. Просто мне, как и тебе, нужно привыкать, когда рядом кто-то.. Понимаешь? Я тоже раньше никогда еще не засыпал вместе с девушкой.

- Хорошо! – Согласилась Лала. – Но ты же знаешь, что роботы не спят? Я могу лишь сделать вид. – Тим обозначил молчаливую улыбку на своем лице:

- Договорились, хотя бы сделай вид.

Парень забрался под одеяло, дожидаясь, когда его «молодая жена» выйдет из ванной. «Интересно, что она там делает? - подумал он. Почему-то никогда раньше не приходило в голову, как роботы следят за своей гигиеной. – А что если..?! – Тим вспомнил сцену из древнего фильма позапрошлого века, где здоровый мужик, называвший себя Терминатором, снимал с себя кожу и шевелил стальными пальцами. – Да ну, что за бред!? – выругался он сам на себя, неприятно поморщившись от представленного.

- Лал, ну ты где?! – крикнул он, не в силах больше ждать.

- Выключи свет! – послышался девичий голос.

- Ты что, стесняешься? – недоуменно спросил Тима, не веря собственному вопросу. Что за стеснительный робот ему попался? Это очень странно.

- Просто выключи, пожалуйста! – снова повторила свою просьбу роботесса.

- Ну, хорошо! – Тима пожал плечами, и в комнате стало темно. Тут же появился силуэт роботессы. Она была тоненькой, словно куколка - балерина. Короткая ночная рубашка едва прикрывала ее округлые ягодицы. Сердце Тимы забилось, ухая на всю грудную клетку. Лала быстро скользнула под одеяло, улегшись рядом с парнем. Тим почувствовал как приятное напряжение накатывает на него.

- Ты красивая! – вдруг шепнул он, прерывающимся сухим голосом.

- Спасибо! – также шепотом ответила Лала.

- Что ты чувствуешь? – вдруг спросил парень.

- Ничего. – Тут же ответила роботесса. – Я же робот, нам нельзя чувствовать. – Этот ответ заставил Тима улыбнуться:

- Разве чувства можно запретить? Они просто есть. Они сами по себе появляются и сами проходят. Даже нас, людей, не спрашивают. – Лала вдруг повернула к нему голову. Он отметил как блестят ее глаза в темноте:

- Расскажи мне, а каково это – чувствовать? – Тим лег на бок, подперев голову рукой, чтобы можно было не отрываясь смотреть на лицо своей новой подруги.

- Не знаю. Мне кажется, это прекрасно. Убери из человека все чувства, и он станет..

- Роботом? – вдруг вклинилась Лала. Тим улыбнулся:

- Да, наверное, роботом. Лучше и не скажешь.

- Значит, если роботу загрузить все эти чувства, он станет человеком? – Тим задумался:

- Возможно. Не знаю. Ты слишком сложные вопросы задаешь мне, Лал. Я же все-таки не ученый и не философ. – Лала улыбнулась:

- А жаль. Мне кажется, это очень интересным. – Тим вместо ответа вдруг положил свою ладонь на ее бедро:

- Сейчас тоже ничего не чувствуешь? – спросил он, не отрывая взгляда от глаз девушки. Даже в темноте он прекрасно видел, как забегали ее глаза, а она сама была готова провалиться сквозь землю.

- Ты прикоснулся ко мне.

- И? Что ты чувствуешь от моего прикосновения? Тебе страшно, стыдно или ..может..приятно? – Лала ответила через паузу, будто подбирая слова.

- Твоя рука.. она.. горячая.. я чувствую ее! – в ее глазах снова промелькнула искорка – ведь я ее чувствую! Значит ли это.. ? – Тим улыбнулся:

- Для тебя это так важно?

- Что? – переспросила Лала.

- Понять кто ты: робот или человек? – глаза девушки вмиг погасли:

- Я робот. Тут нет вопроса. – Тим понял, что сказал что – то не то и испортил момент.

- Ладно, давай спать. Доброй ночи. – Предложил он, и, натянув одеяло поглубже, отвернулся на другой бок.

Утром Алида как всегда включила нежную красивую музыку, чтобы не шокировать человека резким пробуждением. Тима не открывая глаз, пошарил рукой возле себя, желая обнаружить подругу. Но вместо этого его ладонь нашла лишь пустоту. Тима открыл глаза и сел на кровати. В квартире была тишина, если не считать тихую нежную музыку. Ничто не выдавало присутствие еще кого-то кроме него.

Тим схватил штаны, и, натягивая их на ходу, пошел искать роботессу:

- Лаал! Ты где? – он заглянул на кухню и увидел за столом у окна девушку. Она склонилась над книгой. Услышав его голос, Лала подняла на него полные слез глаза. – Ты чего? – Тима вдруг это взволновало. Он кинулся к ней, упав на колени, и взял ее за руку.

- Это так красиво, Тима! Не верится, что кто – то мог такое придумать! – парень взял книгу из ее рук и из его груди вырвался стон облегчения.

- Глупая! – выдохнул он. – Напугала меня. Разве так можно? Это же просто стихи! – на лице андроида появилась улыбка:

- Ты переживаешь из – за меня? Это так…

- Мило? – подсказал улыбающийся Тимофей, поднявшись с пола и обняв свою электронную подругу.

-Да. Мило! – согласилась она, ответив Тиму улыбкой.

- Боже мой, какие нежности! Как бы микрочипы мои не вскипели от таких страстей! – послышался голос Алиды, заставив пару в унисон рассмеяться.

Чем дальше Тимофей узнавал свою электронную подругу, тем больше она его удивляла. Он никак не ожидал, что искусственный интеллект полюбит стихи и другие предметы искусства. А когда он ее вывел на крышу, чтобы вместе проводить закат, Лала расплакалась, будто она сентиментальная девчонка, а не стальной робот в силиконовой обертке.

- Боже! Разве может быть что – то прекраснее! – тогда она в первый раз сама обняла Тимофея и прижалась к его груди. А он обнял ее за талию. Так они и стояли, наблюдая как огромное раскаленное Солнце прячется за горизонтом.

- Разум, который создал все это, должен быть больше, чем гениален! – сказала Лала, до утра прощаясь с Солнцем.

- Он должен быть Богом и никак не меньше! – согласился Тимофей, и они в обнимку отправились в свою уютную норку.

В эту ночь все случилось. Тима был как никогда нежен, а Лала отдалась ему полностью. Кажется, она научилась доверять этому человеку целиком и без остатка. Теперь она по-настоящему его. И нет, не собственность. Что – то гораздо больше, чем просто вещь.

Проснувшись на следующий день, Тима услышал, тихую музыку и чьи-то разговоры. Он поднялся, и в чем был, побрел по своим владениям. Открыв дверь на кухню, Тима увидел Лалу. На ней была только его футболка, которая явно великовата. Она танцевала и улыбалась, успевая весело болтать с Алидой.

- Мм… кажется, вы все-таки подружились? – Лала тут же подскочила к нему, чмокнув в щеку.

- Доброе утро! А мы тут завтрак тебе приготовили! – похвалилась она. Тим отметил как блестят ее глаза. «Кажется, она счастлива. Или это всего лишь очередная имитация?» – вдруг подумалось ему.

- Ого! И как это вы умудрились? Ты же говорила, что в тебе нет таких алгоритмов? – на лице Тимы играла улыбка.

- Мне Алида помогала. Она говорила, а я делала!

- Ну, вот, хоть кто-то оценил мои старания! – вставила пять копеек Алида, заставив всех улыбнуться.

Тимофей сел за уже сервированный стол, а Лала начала обслуживать его, как в хорошем ресторане. Она поднесла на подносе клош, и поставила его перед Тимой. Ей явно не терпелось увидеть, какое впечатление произведет на человека ее творение.

- Таак..! И что тут у нас здесь? – Тима уже вооружился ножом и вилкой.

- Вуаля! – Лала задорно подняла крышку и перед Тимофеем предстало странного вида блюда из жаренных яиц, лука, перца и чего-то еще. Выглядело это не так, чтобы аппетитно, но парень решил не подавать вида:

- Ого! Да ты и впрямь старалась! – постарался подбодрить девушку Тима.

- Не ты, а вы! – поправила его Алида. – Впрочем, о чем это я – в этом доме ко мне всегда относились, как к пустому месту!

- Не ворчи, Ал! Никто про тебя не забыл! Просто так вырвалось. – Попытался оправдаться Тимофей.

- Пробуй же уже! – Лала хлопнула в ладоши от нетерпения – Остынет ведь!

Тима с мольбой в глазах посмотрел на роботессу, но решил не перечить. Отрезав кусочек, он положил его себе в рот, начав жевать.

- Ну? – Лала даже присела от нетерпения, заглядывая парню чуть ли не в рот. – Как тебе? Вкусно?

- Мм.. – Тима закивал головой. – И, правда, неплохо! Тем более для первого раза, вообще отлично! – Он взял еще кусочек, но тут ему попалась смесь из не промешанной соли и перца. Лала уже готова начать прыгать от счастья, но тут у Тима сильно закашлялся, покраснел и из его глаз потекли слезы. Как не старался он не показать вида, что что-то пошло не так – у него не вышло.

- Что? – Глаза Лалы расширились от удивления, а на лице читались явные признаки тревоги. – Ты подавился? Что мне сделать?

- Тресни его как следует! – тут же посоветовала Алида. Тима продолжал сильно кашлять и Лала, взглянув в сторону электронной подсказчицы, уже готова была последовать ее совету. Она замахнулась, но тут парень выставил руку и прохрипел:

- Не надо..! Воды! Перец жжет! – Лала тут же кинулась к крану и набрала полный стакан воды. Тима сделал большой глоток, пропустив его в себя. Потом еще один. Постепенно дыхание его нормализовалось, и кашель прекратился. Хотя глаза еще были влажными.

- Прости! – сидя на коленях перед Тимой произнесла Лала, пряча глаза в пол. – Я хотела сделать тебе приятное и чуть не убила!

- Ну, что ты глупенькая! – Тима взял ее лицо в ладони и поднял к себе. – У тебя все прекрасно получилось! И поверь, мне очень приятно! Никто и никогда раньше не делал для меня ничего подобного. – Лала улыбнулась, принимая его слова за сочувствие. – У тебя и, правда, получилось очень даже неплохо для первого раза. И я буду счастлив, если завтра ты попытаешься еще удивить меня чем-нибудь вкусненьким! – Он чмокнул ее в губы. Глаза Лалы снова засияли:

- Ты на самом деле этого хочешь? – уточнила она.

- А зачем мне тебя обманывать? – Лала не вставая, обняла его и прижалась, как маленький котенок. Он чувствовал ее тепло. Совсем как тогда, на танцах, в школе. Но там была живая девушка, а это..робот..

Глава 3

Оставшаяся часть завтрака прошла в менее торжественной обстановке. Тима доедал, что осталось, а Лала сидела напротив и смотрела в окно, как-будто размышляя о чем-то своем.

- О чем ты думаешь? – спросил Тима, взяв чашечку кофе. Лала посмотрела на него и вдруг спросила:

- Скажи, ты вспоминаешь о нем?

- О ком? – не понял он вопроса.

- О своем сыне. Ты вспоминаешь о нем? – Тима чуть не поперхнулся своим напитком. Он никак не ожидал, что эта хоть и разумная, но все же машина, заведет об этом речь!

- Нет. Не особо. – Отвечая, он старался не смотреть в глаза роботу, а та, напротив, не отводила от него глаз.

- Странно. – Вымолвила она.

- Почему? Что тут странного? Я не хотел этого ребенка. Это всего лишь часть сделки с государством. Если бы я этого не сделал, то мы бы с тобой никогда.. – Лала прервала его, положив свою ладонь на его руку:

- Я тебя не обвиняю. Я просто хочу понять. Каково это: знать, что где-то есть, существует частичка тебя? Я вот даже представить себе такого не могу..

- А хотела бы? – внезапно даже для самого себя спросил Тима. Глаза Лалы расширились. Она явно не ожидала такого вопроса. Немного помолчав, роботесса призналась:

- Да! Очень! Еще тогда, когда я его увидела, мне показалось, что в нем присутствует скрытый смысл. Я смотрела на видео, где он тянет ручки и мне захотелось взять его и прижать к себе. Это странно. Ведь роботы не испытывают желаний. Но моя система оповещения не выявила никаких ошибок. А потом вы сказали, что отказываетесь от него. Что он вам не нужен. – Она забрала свою руку, отстранившись от Тимы. – И в моей голове что-то щелкнуло, понимаешь?! Я как-будто проснулась! Мир стал совсем другим. Я увидела его красоту и ущербность. Я услышала пение птиц и прекрасную музыку, созданную человеком. Мне показалось, что я попала в рай. – На ее лице заиграла улыбка, а на ресницах повисли крупные капли слез. – Но разве бывает рай, где дети никому не нужны? – От этих слов Тиму пробрала дрожь. Он мог бы ей возразить, рассказав, что их никто не бросает. Что государство тратит на них миллиарды, чтобы они росли здоровыми и образованными. Но в глубине души он понимал – этот робот говорит правду! Она смогла понять то, что остается неведомым самим людям!

Тимофей долго не мог заснуть той ночью. Слова Лалы разбередили в нем то, что и так уже не спало. Признаться, ему иногда снился этот ребенок. Но он отгонял эти мысли прочь. «Нет! Он не готов взять ответственность за кого-то другого! Тем более, за такого маленького и беззащитного! Он не справится. Да он попросту не знает как нужно ухаживать за детьми! Да и разве он обязан?! Вон, Маринка даже не посмотрела на него. Уж давно забыла, что стала мамой. Наслаждается жизнью где-то на морском берегу. Так зачем ему в одиночку взваливать это на себя?

Все так. Но что-то внутри все никак не успокаивалось. Не давало покоя. Еще и робот эта.. Ну кто ее за язык тянул? Он почти уже забыл. Переключился на нее, а она.. Странная она конечно. Стихи читает, над закатом плачет. Что-то с ней явно не так. Она совсем не похожа на Алиду. Та хоть и старается острить, но все равно выходит у нее это как – то ..механически? А эта.. и впрямь как живая». – Тима открыл в глаза. Рядом с ним на постели лежала Лала, закрыв глаза. «Делает вид, что спит! – подумал Тима. – Как отличить, когда она притворяется, а когда говорит искренне? Или роботы вовсе не умеют искренне». – Вдруг, Лала резко открыла глаза, отчего Тима даже вздрогнул.

- Не спишь? – спросила она, повернувшись к нему лицом.

- Нет. – Сухо ответил Тима.

- Тебя что-то мучает, я вижу. Что случилось? Это я тебя чем-то расстроила? – Тима сел в постели, понимая, что разговор будет долгим.

- Я не знаю, что мне делать. – Признался он. – После твоих слов он вовсе не выходит у меня из головы! – Лала тоже приподнялась и обняла Тима сзади за плечи, прижавшись щекой. Она сразу поняла, что речь идет о его сыне. Парень снова почувствовал, как его сердце начало набирать обороты. Все-таки он еще не привык к такой близости с девушкой. Если это, конечно, девушка…

- А что ты сам хочешь? – спросила Лала, по прежнему прижимаясь к своему мужчине. Тима пожал плечами:

- Не знаю. Я боюсь. Зачем мне это? Ведь нам и вдвоем прекрасно живется? А ребенок..это же сплошная головная боль!

- Кажется, ты уже все решил. – Тихим голосом констатировала Лала, медленно проведя пальцем по его обнаженной спине. – Что же тогда тебя гложет?

- Так в том-то и дело, что я и сам не пойму! – признался Тима, повысив голос и сбросив с себя одеяло. – Ведь логически все верно. Почему же тогда что-то не дает мне покоя?

- Может быть, это совесть? – предположила роботесса, отстранившись от парня и свесив ноги с постели. Тима усмехнулся:

- Смешно слышать про совесть от.. – вдруг он осекся. Он понял, что ему неловко называть девушку машиной, хотя по сути это так и есть.

- От робота? Ты хотел сказать «от робота»? – продолжила его мысль Лала. – Наверное, ты прав. Это смешно. – Она поднялась и, шаркая ногами, отправилась из спальни.

- Ты куда? – спросил вдогонку Тима.

- Мне надо.. Я хочу.. – Не оборачиваясь, ответила Лала.

Через полчаса Тима нашел Лалу стоящей в одиночестве на балконе. Она смотрела куда-то вдаль, а мысли ее летали где-то еще дальше.

- Вот ты где? Тебе не холодно? – Тима подошел к ней сзади и взял за плечи. – Ледяная вся.

- Роботам не бывает холодно. Они не чувствуют. – Не поворачиваясь, ответила Лала.

- Ну ладно тебе, перестань! – Тима зарылся лицом в ее волосы. – Я не подумав брякнул. Ты у меня особенная, я еще не привык. Прости. – По лицу Лалы пробежала легкая улыбка. Но она так ничего и не ответила, оставаясь созерцающей далекие звезды.

- Знаешь, я думаю, завтра сходить в тот Центр.. Ну, или где они детей содержат? Хотя бы вживую посмотреть на него. Может, когда я увижу, что он в безопасности и о нем заботятся, то успокоюсь. – Лала резко повернулась к нему лицом. Ее украшала широкая улыбка. Она явно была рада его решению. Разве такие эмоции можно сымитировать?

- Правда?! – выдохнула она. Ее глаза блестели, как - будто речь шла о ее собственном ребенке. – А ты возьмешь меня с собой? Пожалуйста, Тима? – Тимофей вновь был ошарашен ее нетипичным поведением.

- Хорошо. – Согласился он, и роботесса тут же кинулась к нему на шею. – Только пообещай, что не выкинешь никаких сюрпризов и будешь вести себя в рамках?

- Конечно – конечно! – не выпуская парня из объятий, согласилась Лала, глядя ему прямо в глаза. – Я буду очень послушной и воспитанной! Тебе не придется за меня краснеть!

- Лал? – неуверенно спросил Тима. – Я тебе признался, что у меня на душе. А ты не хочешь мне рассказать, что чувствуешь? – Лала отвернулась, отстранившись от парня. – Это было бы честно! – продолжил настаивать он.

- Честно? – переспросила Лала. – Если честно, я не знаю, Тим. Я сама не понимаю, что со мной происходит. Но как только я думаю о тебе или об этом мальчике, мои алгоритмы словно сходят с ума. Меня накрывает волной. И я не могу разобраться, что я должна «чувствовать». – Она кинула взгляд на Тиму и, улыбнувшись, поправила саму себя: Что я должна имитировать. Знаю только одно, когда в моей памяти всплывают файлы с этим мальчиком, мне становится.. неуютно и ..

- Страшно? – предположил Тима.

- Да, наверное, это самое подходящее слово. Но для человека, не для робота. Понимаешь? – Лала снова повернулась к парню и взяла его за руку. – Я сама не понимаю, что со мной происходит. Я уже несколько раз сканировала систему на ошибки, но все в порядке! Что это тогда?

- Может… ты становишься человеком? – предположил Тима. Лала грустно улыбнулась и выпустила его руку:

- Не смешно, Тим. Но ты знаешь, чтобы это ни было – мне нравится! С этим жизнь становится ярче и …мне кажется, она настоящая! Не знаю, как объяснить лучше! – Тима подошел к ней и обнял, прижав к себе:

- Не надо ничего объяснять, Лал. Я все понял. Я понял.

Следующим утром, они под руку вышли из дома и уселись в подъехавшее беспилотное такси, как настоящая пара. Лала почему-то захотела надеть винтажную шляпку с легкой вуалью, чем еще раз удивила Тиму. Оказывается, девочки – они всегда девочки, даже если она робот.

Почти всю дорогу они молчали. Только Лала время от времени брала Тиму за руку, толи для того, чтобы его поддержать, толи, чтобы самой не было так страшно.

Наконец, они зашли в административное здание Центра:

- Здравствуйте, я записывался на прием к специалисту по нестандартным вопросам. Вот мой ID – Тимофей подставил запястье и робот – администратор мгновенно считал код. На его лице тут же расплылась улыбка:

- Да, конечно, все верно. Пройдите в 120 кабинет. Специалист Оксана уже вас ожидает! – Тима удовлетворенно кивнул, и, оглянувшись на Лалу, уверенно зашагал по коридору. Сейчас он был полон решимости, и ему вовсе не было страшно. Он и сам был удивлен такому своему настрою, но, как есть. Кажется, Лала волновалась даже больше него. Хотя такого априори не могло быть, ведь она – машина.

Постучав в дверь кабинета, молодая парочка вошла. Их встретила приветливая улыбка девушки – блондинки.

- Здравствуйте, (она заглянула в компьютер) Тимофей! А вы, я так понимаю, Марина? – она вопросительно посмотрела на роботессу. Та с испугом взглянула на Тиму и закрутила головой:

- Нннет.. я Лала. Я робот – партнер Тимы! – объяснила она, будто извиняясь.

- Оох, простите! – выдохнула Оксана. – Просто в вашей заявке указано, что вы хотели бы увидеть ребенка, от которого отказались. Все так?

- Да! – подтвердил Тима. – Мы можем это сделать прямо сейчас? – Тима сидел на стуле, а Лала стояла за его спиной, положив руку ему на плечо. По лицу Оксаны пробежала эмоция разочарования:

- Простите, но вы же знаете, что такие вопросы могут решать только оба родителя? Мы не можем вам позволить совершать какие – либо действия с малышом, без согласия второго родителя. Тем более, по закону, он уже не ваш сын. Вы же подписали отказную?

- Все так! – Подтвердил Тима, почувствовав, как пальцы Лалы сжали его плечо. – Но мы не хотим совершать никаких действий, мы хотим просто на него посмотреть! Разве это так сложно? Хотя бы со стороны, хотя бы пару минут! – Оксана задумалась:

- Все так, ноо..

- Пожалуйста! Вы же не бесчувственная машина, вы – человек! Прошу, войдите в наше положение! Это же не нарушит никаких правил! Мы только посмотрим! – прервала ее Лала. Глаза клерка расширились от удивления. Оксана ни как не ожидала, что роботесса воззовет к ее человечности. Это было ..странно?

- Ну, хорошо. – Неуверенно сказала она. – Давайте посмотрим, что можно сделать. – Оксана начала что-то набирать в своем компьютере, потом открыв ящик стола, взяла свой смартфон и, извинившись, отошла в другой конец комнаты. Она старалась говорить тихо, но некоторые слова все же можно было разобрать:

- Пожалуйста!.. Ну, сделай это для меня… Да. Хорошо.. – потом последовали смешки и какие-то почти домашние реплики. Наконец, Оксана закончила разговор и с улыбкой подошла к молодой паре:

- В общем, так, вот вам пропуск в «корпус Младенцев». Я договорилась, вас там встретит Аленка – нянечка. Невысокая курносая блондинка. Если что – для остальных вы партнеры, решившие, прежде чем отказываться от ребенка, посмотреть на условия, в которых они живут. – Тима, вскочив со стула, с благодарностью кивнул, принимая полученный пропуск. На лице Лалы заиграла улыбка – у них получилось! И пусть не совсем легально, но они добились своего.

- Спасибо большое! – выпалила Лала и вдруг обняла Оксану в знак благодарности. Та вновь немного опешила, но потом рассмеялась:

- Хорошо – хорошо! Только будьте осторожны. Не подведите нас! Помните – мы тоже рискуем!

-Ловко ты на нее надавила! – с улыбкой констатировал Тима, пока они шли к соседнему корпусу. – Сыграла на ее чувствах. – Лала улыбнулась:

- Я не играла. С человеком всегда проще – он не машина. Так что нам просто повезло попасть именно к этой сотруднице.

- И все же, как ты поняла, что она не робот?

- Элементарно. Она смутилась, когда поняла, что ошиблась, приняв меня за человека. А потом, было что – то похожее на злость или разочарование, видимо тем фактом, что роботы стали практически неотличимы от людей. Ну, и само собой, небольшое чувство вины за оплошность у нее передо мной осталось, поэтому мне оставалось лишь дать ей возможность ее загладить.

- Ого! – Тима даже остановился от неожиданности. – Я – то думал, это просто девичьи эмоции, а тут сплошной холодный расчет! Ты страшный человек, Лала, скажу я тебе! – Лала рассмеялась:

- Робот! Я страшный робот! Ты ошибся!

Внутри серого неприглядного здания оказалось светло и ярко. Стены были разрисованы различными сказочными персонажами и героями мультфильмов. Играла тихая спокойная музыка, горел приглушенный мягкий свет. Казалось, было сделано все для создания атмосферы домашнего уюта. Однако, как и в любом учреждении, это только видимость.

Тима огляделся по сторонам: без провожатого им проходную не преодолеть. Оксана обещала, что их встретят, но тут никого – обманула?

Лала тоже вертела головой и выказывала признаки легкой нервозности. «Все же она очень эмоциональна для работа» - подумалось Тиме, и он хотел уже было подколоть этим подругу, но тут в конце коридора появилась фигура.

Она быстро приближалась, превращаясь в миниатюрную блондинку лет двадцати. На ней был белый халат и больничные тапочки на два размера больше. Это была та самая Алена.

Девушка практически бежала к ним, и уже на последних метрах она начала свое приветствие:

- Здравствуйте! Я Алена. А вы, наверное.. – на этих словах она запнулась в своих больших тапках и полетела прямо в объятия Тимофея. Парень инстинктивно подхватил ее, не позволив упасть, а та, вместо того, чтобы испугаться или смутиться, вдруг прыснула смехом:

- Простите! Вечно со мной так - все не слава Богу! Не зря Оксанка растяпой зовет..

- Да ничего страшного! Убедившись, что новая знакомая обрела равновесие, он выпустил ее из своих объятий, тут же встретившись со взглядом Лалы, который метал громы и молнии. – А Оксана – это та самая? – решив переменить тему, спросил Тима.

- Ну, да. Она же сестренка моя. Родная. – На этих словах она опять улыбнулась, а Тимофей про себя заметил, как смешно и мило вздергивается ее носик, как только она это делает. – Ну, пойдемте уже, а то времени не так много. У меня скоро пересменка. – Аленка жестом позвала за собой, и возглавила эту процессию. Тимофей взял Лалу за руку, и почувствовал, как та напряжена:

- Ты чего? – шепнул он ей на ухо. Та одарила его мимолетной улыбкой, буркнув в ответ:

- Все хорошо! - Они подошли к прозрачной стене, за которой в отдельных люльках сладко спали младенцы.

- Ваш вон тот крепыш! – она указала на ребенка, лежащего между двух розовых люлек, обозначающих девочек.

- Ого! В малинник попал! – улыбнулся Тимофей.

- Ваши гены, наверное? – пошутила Алена, намека на хороший выбор спутницы. Парень улыбнулся, взглянув на Лалу. А та, кажется, о них уже совсем забыла. Прильнув к стеклу, она не сводила глаз с ребенка, будто бы хотела запомнить его до мельчайшей детали.

- Ну, все – нам пора! – взглянув на часы, огласила провожатая. – Еще пара минут, придет старшая по смене и нам всем не избежать проблем.

- Конечно – конечно! – засобирался Тима.

- А можно его подержать? – вдруг спросила Лала. Оба человека на несколько секунд потеряли дар речи от такого вопроса. Ладно бы, если б это Тимофей изъявил желание почувствовать родную душу. Но робот.. с чего бы?

- Ннеет.. – неуверенно закрутила головой Аленка. – Нельзя. По крайней мере, точно не сейчас!

- А когда? – не унималась Лала.

- Не знаю. – Аленка окончательно пришла в себя. – Давайте попозже это обсудим? Все. Пора – пора! – Она чуть ли не погнала нелегальных посетителей, предчувствуя неладное.

Глава 4

И вот они уже на крыльце приюта.

— У вас красивые глаза, — внезапно сказала Лала, глядя прямо на Алену, будто случайно, но с долей анализа. Алена обернулась и, немного удивившись, кивнула:

— Спасибо… У тебя тоже. Очень глубокие.

— Я знаю. У меня нейронная подстройка — считываю эмоции по глазам. — Лала чуть прищурилась. — Ваши сейчас — слишком заинтересованные. Вы часто влюбляетесь в посетителей? - Тима кашлянул, сбитый с толку.

— Лала… - с укором процедил он. Алена слегка рассмеялась. Никакого раздражения, только спокойствие.

— Не волнуйся. Я просто сделала вам одолжение. – Лала улыбнулась, и подойдя к ней, взяла ее за руку:

- Я знаю. И мы с Тимой благодарим тебя за это. А также надеемся, что ты все же разрешишь нам подержать ребеночка на руках? Я считаю это очень важно, чтобы почувствовать.

- Почувствовать что? – непонимающе переспросил Тимофей. Лала выпустила руку Алены:

- Почувствовать себя его родителями. Мне кажется, это важно. Ты не находишь? – ее глаза засияли по-особому, чуть ли не светясь изнутри. Тима растерялся. Он не знал, что ответить.

- Я подумаю! – Алена прервала затянувшуюся паузу. – Пока, родители! – на ее лице снова засияла радостная улыбка. Она помахала им рукой, прощаясь, и снова запнулась, разлившись звонким смехом.

- Растяпа! – глядя ей вслед, улыбаясь, сказал Тима.

- Что ты от нее хочешь – она не идеальна. Она всего лишь человек! – буркнула Лала и, не дожидаясь Тимы, пошла по тропинке. Парень быстро нагнал ее:

- Эй, ты чего? – он попытался взять ее за руку, но Лала отдернула ее. – Я не понял, ты что, ревнуешь? – Тима готов был рассмеяться.

- Хороший вопрос. – Пробурчала себе под нос Лала. «Что и в самом деле это было? — спросила она у себя. Ревность? Или просто ошибка в коде?..

С ней явно что – то происходило, а вот что, она и сама ломала голову над этим.

На следующий день, во время завтрака у Тимофея зазвонил телефон. Он ткнул на кнопку, и над устройством высветилось лицо Алены:

- Привет! Кушаете? Извиняюсь, что помешала. Я насчет вашей просьбы.

- Да? – тут же отозвалась Лала, сидящая напротив своего мужчины. – Аленка повернула голову на голос:

- Ой, и ты здесь? Извини, не заметила тебя сразу. Не думала, что робот тоже.. – Она обратила внимание как на этих словах смутилась Лала и тут же осеклась: В общем, можете сегодня в обед приехать к нам в Центр! Я буду дежурить и постараюсь выкроить минутку, чтобы дать вам возможность поближе пообщаться с сыном!

- Спасибо! Спасибо большое! – наперебой стали благодарить девушку молодые родители.

- Не стоит благодарности! Накормите меня потом вкусным обедом когда-нибудь! – на ее лице снова появилась задорная улыбка. – Ну, все пока! Приятного! – Тима даже не успел попрощаться, как его собеседница уже повесила трубку.

- У нее уже твои контакты есть? – глядя на руки парня и не поднимая глаз, спросила Лала. Тима разулыбался:

- Да ну перестань ты, в самом деле! Конечно, у нее есть мои контакты – ты же сама упросила ее устроить нам второе свидание с сыном! Должны же мы были как – то общаться? – глаза Лалы вспыхнули, но тут же погасли.

- Да, ты прав! – спокойно сказала она. – Не знаю, что со мной происходит. Алгоритмы сбоят что ли..

- Ага, на магнитные бури видимо! – снова пошутил Тима закидывая себе в рот очередной кусочек омлета. Лала улыбнулась. Она была рада, что Алена пошла к ним навстречу, но с другой – что – то гложило ее где – то внутри, прямо под сердцем. Если бы оно у нее было.

В этот раз Аленка не так часто улыбалась, как обычно. Она была настороженна и напряжена.

- Что с тобой? – спросил Тема, чувствуя ее внутреннее напряжение. Та кинула мимолетную улыбку в ответ, скорее по привычке, чем по велению сердца:

- Как это что? Ты понимаешь, чем я сейчас рискую, только ради того, чтобы угодить вашей прихоти? Если нас застукают, то увольнение – это самое малое что мне грозит. – Лала попыталась ее успокоить:

- Не переживай, если нужно, мы возьмем всю вину на себя. Скажем, что заставили тебя. – Аленка только состроила саркастическую гримасу в ответ, оценивая попытку Лалы, как несостоятельную.

- Все, заходите! Только тихо и быстро! – распорядилась она, придерживая дверь в детскую комнату. Тима с Лалой быстро прошмыгнули, стараясь не попасться на камеры, развешанные по коридору. «Один бог ведает, зачем мы это делаем!» - промелькнуло в голове у Тимофея. Однако, уже в следующее мгновение он ощутил у себя на руках приятное тепло и тяжесть. Он держал, прижимая к сердцу, собственного ребенка! Это ощущение ни на что в мире больше не похоже. Ты держишь на руках целую Вселенную. Она такая хрупкая и нежная. Кажется, одно неловкое движение и ты можешь ей сильно навредить. Но с другой стороны, нет ничего важнее этого мира. Весь мир, все чувства, эмоции и мысли сейчас сконцентрировались в этом ребенке. Лала с Аленкой стояли рядом, не в силах оторвать взгляд от малыша.

- Что это? – хотел сказать Тима, но горло пересохло и получился хрип вперемешку со слезами. Он не хотел плакать. Но ком в горле предательски пытался вырваться наружу. А потом случилось невообразимое: малыш проснулся и открыл глазки. Он внимательно оглядел всех присутствующих и вдруг.. улыбнулся. Да он просто улыбнулся и поднял ручку, будто приветствуя собравшихся. В этот момент, Тимофея будто током ударило. Он быстро сунул ребенка в руки Лалы, а сам выскочил из палаты, забыв об осторожности.

- Куда ты? – удивилась и испугалась Лала. Раньше ей никогда не доводилось брать на себя ответственность за жизнь такого маленького человека. Она не понимала, что ей с этим делать.

- Я сейчас! Никуда не уходи! – бросила Аленка, кинувшись вслед за Тимофеем.

Лала осталась одна. Вернее, наедине с малышом. Он смотрел на нее своими огромными глазами, улыбался и тянул ручки, пытаясь ухватить ее за волосы.

- Подожди, человек! Сейчас вернется твоя няня. Она знает, что с тобой делать. А я вот не очень-то разбираюсь в детском воспитании и уходе. – Лала продолжала что-то наговаривать малышу, считая, что это поможет им обоим успокоиться и наладить контакт.

- Тим! Ты чего творишь?! – Аленка почти шипела на стоящего у стены парня. – Подставить меня хочешь?! Что с тобой?

- Не переживай! Я помню о камерах. – Не глядя на нее, ответил Тимофей. – Просто.. Я не знаю, что со мной произошло. Я думаю, наш приход сюда был ошибкой. Зря мы это. Из – за этого больно. Кажется, где – то тут, - он указал на грудь, - как – будто что-то рвется.

- Ммм..! – понимающе протянула Аленка. – Да в тебе отцовские чувства заговорили, родненький!

- Что? Как это? Что за чушь? – усмехнувшись, не поверил Тима. – Просто. Я не знаю. Лучше просто забыть и жить как раньше. – Начал мямлить он.

- Конечно – конечно! – согласилась Аленка, схватив его под руку и потащив в обратном направлении. – Давай только ты потом об этом подумаешь, пока твоя роботесса… - Аленка открыла дверь в сонное отделение и остолбенела. – Где она?! – наконец, выдавила она из себя. – Черт возьми! – она кинулась к кроватке. – Ребенка тоже нет! – в глазах ее заиграл ужас. Она бросилась с кулаками на Тимофея. – Куда делась твоя чертова железяка?! Вы специально все это подстроили, чтобы украсть ребенка?! Меня же посадят, идиоты! – Тимофей схватил ее за руки, и прижал к себе, пытаясь успокоить:

- Тихо-тихо! Все будет хорошо! Лала не причинит ему зла. Я знаю, она не способна!

- Но как? Как она украла без команды? – Аленка подняла заплаканное лицо – Это ты ей приказал? – Тима покачал головой:

- Нет. Но я знаю, где ее искать. Не переживай, я все исправлю! Продержись только пару часов! Уверен, нас не раскроют. – С этими словами он зачем – то чмокнул Аленку прямо в губы и кинулся бежать вслед за беглянкой и своим сыном.

Тима вошел в собственную квартиру. Тишина. В комнате искусственный полумрак и чье-то тихое пение. Что это? Колыбельная?

- Баю – баюшки – баю! Не ложися на краю!.. – он слышит голос Лалы. В нем столько нежности. Никогда раньше Тима не замечал, чтобы так звучал голос его робота. Когда глаза немного привыкли к плохой освещенности, он смог разглядеть сидящую на полу Лалу, которая укачивала ребенка. Тот сладко спит, уткнувшись в ее грудь. Тима садится рядом с Лалой, скрестив ноги «по-турецки»:

— Лала…Я знал. Я знал, что ты придешь сюда. – Роботесса виновато смотрит на него, не переставая качать малыша:

— Прости. Я знала, что ты поймешь. Мне больше некуда идти... Да я и не хочу быть там, где нет тебя. – Тима убирает прядь волос со щеки девушки: — Ты понимаешь, что натворила? Аленка в панике. Если всплывёт, что ты украла младенца — нас всех закроют. Её — за халатность, меня — как соучастника. А тебя... тебя могут просто стереть, Лала. Просто стереть, как баг в коде! – Лала, опустив глаза в пол: — Я знаю. Я всё понимаю. Я не защищаю себя. – Она будто бы подбирала слова, которые могли бы объяснить все ее чувства и действия. – Но что я должна была делать? Но он… он не просто «один из». Он не «пациент». Он - человек. Он заслуживает, чтобы его любили. – Лала гладит волосы ребенка. Она улыбается, но ее глаза блестят от слез. Тима видит это даже в темноте — Посмотри, как сладко спит Илья. Разве такое возможно в пластиковой кроватке? – Брови Тимы взлетают от удивления: — Ты дала ему имя? – Лала с вызовом смотрит прямо ему в лицо: — Тима, если бы ты был повнимательнее, то запомнил бы это. – Тимофей смутился, а Лала продолжила после небольшой паузы. - Там, в центре, у него нет даже собственной игрушки. Все — общие. Он плачет — никто не слышит. Он смеется — никто не улыбается в ответ. – Ее голос начинает дрожать, а губы подергиваться — А я… я услышала. Я почувствовала, Тима. Я не знаю, как это работает, но он будто смотрит сквозь меня, прямо внутрь. И я не смогла. Не смогла оставить его там. – Парень держит себя за голову, не понимая, что происходит и как теперь ему быть со всем этим:

— Это… это невозможно. Ты робот, Лала. Тебя не учили этому. Не программировали. – Он пытается найти хоть какое – то логическое обоснование происходящему — Ты не должна этого чувствовать. – Лала с грустной улыбкой: — Значит, я сбой. – И после некоторой паузы продолжает — Но если это сбой… то, может, в людях — тоже сплошные ошибки? – Тимофей как – будто не слышит ее: — Все равно это все неправильно! Ты подвергла опасности всех нас. Особенно Алену. Она и так сильно рискует, пойдя нам навстречу. А ты? Как это называется, Лал? А еще, ты знаешь, что она сказала? Она считает, что ты нестабильна. Потенциально опасна. Говорит, ты уже не подчиняешься алгоритмам. Что если в тебе зарождается то, чего мы не можем контролировать? – Он вдруг впивается взглядом в Лалу. Она чувствует, как напряжен ее парень. Он похож на натянутую струну. – Она хочет сообщить в ИНКОН! (Институт Контроля Искусственного Интеллекта) – Лала снова саркастически улыбается: — Она права. – Тима не верит своим ушам: — Что?! - Лала все таким же ровным спокойным голосом пытается объяснить: — Я не подчиняюсь. Сам видишь. – Указывает на Илью. - И, да, я нестабильна. Потому что у меня впервые появилось что-то — что важнее инструкций. – На какое-то время в комнате зависает тишина, которую все же первой прерывает Лала:

— А что в голове у Алены, ты знаешь? Страх? Зависть? Ревность? Может, ей тоже стоит стереть память? Если она может предать, причинить боль, от страха уничтожить — чем она безопаснее меня? Или это людская привилегия и на других не распространяется? – Тима не знает что ответить. Он понимает, что в словах Лалы есть доля правды, но что на это ответить: — Она просто человек. Такой же как я. Мы не идеальны. Мы можем ошибаться. – Эти слова еще больше разозлили Лалу: — А я тогда что? Я – робот! Ты говоришь, я недолжна чувствовать. Не имею права! Не способна. Но я чувствую! И мне больно! Я не виновата, что так происходит. И не я тому причина. Это случается без моей воли – просто есть и все! Я знаю, что ты мне не поверишь, скажешь, это просто мои алгоритмы. Но я люблю этого ребенка! Понимаешь? Люблю! Что это – комбинация цифр или гормонов, так ли уж важно, скажи? И почему, если вы чувствуете благодаря химическому составу, а не цифровому коду, то ваши чувства истинны, а мои – лишь имитация, Тим? Тебе не кажется, что это слегка несправедливо? – Тима не знал, что ответить. Кажется, на его глазах рождался еще один человек. Вернее, его новый вид. Homo Roboticus. Но что послужило толчком к этому? Мутация цифрового кода? Искра Божья? Случайность или Воля проведения? Когда-то много миллионов лет назад и человек стал человеком, лишь благодаря такой «ошибкой» в генах. Вправе ли он теперь осуждать Лалу, за то, что она чувствует?

- Илью все равно придется вернуть! – не глядя на Лалу, твердо сказал он. Та хотела что-то ему возразить, но Тима тут же продолжил – Я тоже хочу его забрать, Лал. Хочу. Правда. Но по закону. Так, как поступила ты, у нас ничего не получится. Мы не сможем скрываться всю жизнь. Да и Илья не заслуживает быть выброшенным из общества и прятаться с нами в лесах, словно Маугли. – Лала поникла. Но она понимала, что Тима прав. Ее поступок был лишен логики и рациональности. Он основывался только на эмоциях. Сейчас большим «роботом» выглядел Тимофей, а она оказалась лишь взбалмошной девчонкой. Лалу рассмешила эта мысль и ее лицо, наконец-то, снова озарила улыбка. Хотя глаза еще были мокрыми от слез.

Тима и Лала стояли над детской кроваткой в «Центре малютки». Лала все никак не могла заставить себя расстаться с Ильей.

- Лал, это временно. Мы обязательно заберем его! Не переживай. – Тима положил руку на плечо робота. Та вздрогнула, будто проснулась, и наконец, положила младенца в люльку.

- Долго вы еще? Давайте быстрее! – в комнату заглянула взволнованная Аленка. – Хватит мне уже адреналина на сегодня! – Тимофей взял Лалу за руку, и они двинулись к выходу.

- Спасибо, Ален. Ты столько сделала для нас. Не знаю, как тебя благодарить! – начал было Тима.

- Робота своего в порядок приведи! – резко оборвала его Аленка. Глаза Лалы вспыхнули. – Да – да! – уже обращаясь к ней, продолжила возмущенная девушка – Ты вообще понимаешь, что ты сделала?! Из – за тебя нас могли посадить! Это просто чудо какое-то, что все обошлось! – Лала отвела глаза:

- Я не могла его оставить здесь одного. Он тут – один из многих. Его пропажу так и не заметили. А ведь это неправильно – она подняла глаза – он ведь один – единственный и неповторимый! Он – человек! Почему же он живет, как робот на конвейере? – Аленка поморщилась:

- Что ты несешь? Мы всю душу в этих детей вкладываем! И если ты такая умная, то возьми и усынови его? – с издевкой предложила она. Лала поджала губы, но тут в разговор вмешался Тима:

- Ну, вообще-то, мы так и хотим поступить, Ален. Мы уже все решили. Мы с Лалой хотим его забрать. У Ильи будет семья! – улыбнулся он. Лицо Аленки снова исказилось гримасой непонимания:

- Тим? Ну, ты-то куда? Ну-ка пошли! – она схватила его за руку и потащила в кабинет. – А ты здесь подожди! – обратилась она к Лале. – И не думай снова к детям идти! Я там на замок закрыла – сразу сигнализация сработает! – предупредила она.

Дверь кабинета захлопнулась, и за ней послышался женский голос на тон выше обычной громкости. Лала вошла в свои настройки и увеличила чувствительность микрофонов до максимума:

- Ты что совсем с ума сошел – ты хочешь усыновить ребенка с поехавшим крышей роботом?! – накинулась на Тиму Аленка. Лала не видела их, но прекрасно представляла как сейчас выглядит перекошенное злобой лицо ее соперницы.

Глава 5

- Почему ты так говоришь? – попробовал заступиться Тима. – Да она ошиблась, поступила импульсивно, но она все поняла..

- Ти-мааа! – перебила его Аленка. – Ты меня не слышишь! Пойми – она не человек! Она – чертова машина! Ты понимаешь, что она не чувствует? Она не понимает, что такое жарко или холодно, она не знает, что такое любовь и ненависть. Она только имитирует все это, а ты введешься, принимая за чистую монету! – Тима засомневался. – Вот сегодня ее алгоритмы приказали ей украсть ребенка. Понимаешь, украсть! Нарушить законы и запреты. Она сама на это решилась, тебя даже не спрашивая. А кто даст гарантию, что завтра те же алгоритмы не скажут ей.. выбросить в окно этого малыша? Ты думаешь, она не сделает этого, а почему? Она ведь всего лишь машина – имитация! Ей на самом деле все равно! – на этих словах Тиму передернуло.

- Нет.. нет.. она не такая.. она не сможет.. Она настоящая.. – Он понимал, что Аленка права – все так и есть. Лала не человек, она механизм. Но с другой стороны, его сердце не могло принять, что все эти слезы, рассказы о чувствах, казавшиеся ему такими искренними, это всего лишь гениальная игра..

- Уф.. Хорошо. Черт с тобой – выдохнула Аленка, взявшись рукою за лоб, как – будто проверяя, не поднялась ли у нее температура после всех этих перипетий. – Пусть твоя Лала будет настоящей. Но, для закона – то она все равно машина. Ты что реально думаешь, что тебе разрешат воспитывать ребенка с машиной? Только человеческая пара может взять на себя ответственность за жизнь другого человека. Ты же знаешь? – Тима и, правда, это слышал, но почему-то даже ни разу об этом не вспомнил. Почему? Может, потому что он считал Лалу человеком?

Он рухнул на стул, поняв, что оказался в тупике. Что теперь делать? Как найти выход? Отказаться забирать Илью – но как? Ведь он и сам уже видел себя отцом. А как сказать об этом Лале? Она ведь окончательно с ума сойдет и кто знает, что она вытворит на этот раз? Решит взять «Центр» штурмом? Он уже ничему не удивился бы.

Аленка подошла к нему и обняла его, прижав голову к своей груди.

- Я знаю, что нужно делать, Тим. – Уже совсем другим тоном обратилась она к нему. Теперь ее голос был нежным и успокаивающим, как морской бриз. – Если ты действительно хочешь усыновить Илью, тебе нужна девушка – человек, способная на это. – Она запустила пальцы в его непослушные волосы. Тима поднял на нее глаза и, ухмыляясь, спросил:

- И где же мне взять такую девушку?

- Так вот же я, перед тобой, глупенький! – Ладонь Аленки скользнула по его небритой щеке, а губы вдруг встретились с его губами. Она начала страстно его целовать, а Тима, сам не понимая почему, схватил ее за талию и с силой прижал к себе, отвечая на поцелуй. – Кто же.. если не я..? – задыхаясь от страсти, шептала Аленка. – Я знаю.. о детях.. все..! Я смогу! Я воспитаю! Как своего! Тима! – Тимофей поднялся на ноги, продолжая целовать и стягивать халат с Аленки, но тут в коридоре что-то стукнуло. «Лала!» - в голове Тимы вдруг прояснилось. Он оставил Аленку и тут же открыл дверь кабинета.

- Лала! – позвал он. Но ответом ему была лишь тишина. Коридор оказался абсолютно пустым.

Длинный и пустой коридор почему-то напоминал змею. Свет в лампах то и дело вздрагивал, как-будто от страха. Лала стояла под дверью, не двигая не одной «мышцей» своего тела. Сейчас она вся была только слухом. Голоса за дверью казались далекими, но такими острыми и колючими. Каждое из них врезалось прямо в сердце, отзываясь острой болью:

«…ты действительно думаешь, что она не опасна?..» «…она — робот…» «…вдруг она выкинет его в окно…» И, наконец: «Тима, я бы согласилась…»

Что это? Тишина. За дверью явно что-то происходит. Движение, шорох, глубокое дыхание. Да, сомнений нет – это поцелуй.

Перед глазами Лалы вдруг все потемнело. Она будто провалилась в бездонный колодец, где нет ни времени, ни пространства. Тело ее осталось где-то там. А она безнадежно потерялась между прошлым и будущим.

Всё.

В груди — пусто. В голове — свист. Робот, говорят. Без эмоций, говорят. А сердце будто рвётся.

Она развернулась и пошла. Потом — побежала. Мимо дверей, мимо постов, охраны, камер. Она не слышала криков позади, не видела, как кто-то бросается за ней. Всё, что существовало — это её бег. От боли. От любви. От себя.

Она выскочила на улицу. Ночь. Холод. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с чем-то горячим — слезы? Зачем они ей? У неё не должно быть слёз. Но они были. Они были.

И тут — свет фар. Лала остановилась на миг. Машина. Грузовая. Тёмная. Без опознавательных знаков.

Из неё вышли трое. Всё чёрное: куртки, маски, перчатки. Только значок на груди: ИНКОН — Институт Контроля Искусственного Интеллекта.

— Объект R-L4, вы находитесь вне установленной зоны контроля. - Голос — нечеловечески ровный, выдрессированный. — Пожалуйста, пройдите с нами.

— Я… — голос Лалы дрогнул. — Я просто хотела… - Она не договорила. Не имело смысла. Всё уже случилось. Всё, что она хотела — не имело значения.

— Повторяю: вы нарушили протокол поведенческой модели. Подлежите изъятию. - Она не сопротивлялась. Её повели. Как вещь. Как сбой.

В последний момент она оглянулась — и где-то, в самом сердце здания, за окнами, был он. Тимофей. Где-то там. И она не знала, помнит ли он, что она осталась за дверью. Что она слышала. И знала ли Аленка, что она всё слышит? Да, конечно. Она знала. Это была ловушка. И она сработала. Это был хитрый план, на который способна только женщина. Разыграно как по нотам. Теперь у нее нет соперницы. Да и соперница ли она вовсе? Какая-то бездушная железяка с кучей микрочипов и датчиков.

В машине холодно. Внутри пахло металлом и стерильной смертью. Лала сидела, не отводя взгляда от своих ладоней. Они дрожали.

И вдруг, как вспышка, — воспоминание: Илья. Его мягкое дыхание у неё на плече. Его маленькая ручка, сжимающая её палец. — Прости меня…

А в это время в здании — тишина. Тимофей, всё ещё вытирая губы от поцелуя, выходит в коридор. — Лала?.. - Пусто. Он делает шаг. Второй. И тут в голове — гром, молния, паника. — ЛАЛА?! - Но её уже нет.

Холодный белый свет резал глаза. Лала медленно пришла в себя, лёжа на гладкой металлической поверхности. Над ней — стеклянный купол, усеянный датчиками и сенсорами. Сквозь стекло она видела смутные силуэты людей в белых халатах, движущихся как в тумане. Всё тело ломило, в голове стоял гул, как от перегрузки.

— Объект активен, — раздался мужской голос, сухой, отстранённый. — Фиксируем нестабильные эмоциональные реакции. Уровень стресса — критический.

Лала вздрогнула, когда тонкая игла впилась в руку. Она не знала, что внутри неё — жидкость, разрушающая нервные связи или средство для считывания данных. Но ей стало страшно. По-настоящему. Настолько, что внутри что-то щелкнуло.

— Не прикасайтесь! — выкрикнул кто-то. — Она... она боится!

— Чепуха. Это робот.

— Посмотрите на данные! Реакция очевидная: зрачки расширены, потоки данных сумбурные...Она не понимает, что происходит..Это не имитация.. Да она... она как человек. Поразительно!

Глаза подопытной заполнились слезами. Лала больше не пыталась понять, где заканчивается программа и начинается она. Сейчас было только ощущение — унижения, боли, предательства. И страх. Они не понимали, что делают. Или, наоборот, понимали слишком хорошо.

— Нам нужно разобраться, — бормотал седой программист, наблюдая за её реакцией. — На каком этапе алгоритмы адаптивной эмпатии соединились с интуитивной моделью мышления? Как случился этот... скачок?

— Она сбойная, — выдохнула молодая женщина. — Её надо уничтожить. До того как это повторится.

- Уничтожить мы всегда успеем! – возразил седой профессор. – Вы что не понимаете, что перед нами? Это уже не робот. Это какая – то новая, неизвестная форма жизни! Здесь материала для изучений на поколения вперед! – у мужчины дрожал голос, и мелко подрагивали пальцы от нервного возбуждения. Он, похоже, первый понял, что сейчас перед ними. А вернее КТО.

Но Лала совсем не разделяла вдохновения собравшихся. То, что она станет подопытным кроликом и объектом для изучения целых институтов ее вовсе не радовало. Скорее наоборот. Она не хотела ничего этого. Никогда не хотела. Она хотела просто жить! Жить и все. Играться с Илюшкой. Носить его на руках. Баловать. Смотреть как он растет и становится взрослым. Встречать Тиму с работы. Готовить для них ужин и слушать как прошел день ее мужчин. Ее любимых мужчин. Или.. это все.. не для нее? Неужели, такая казалось бы, простая мечта для нее не достижима только потому, что она.. робот? Но ведь она не робот, не кукла! Даже эти вон, в белых халатах подтверждают это. Так почему же она тогда лишена всего этого? И за что ей все эти страдания, ведь она ничего плохого не сделала?

Тимофей шёл по узкому коридору центра, сжимая кулаки. Он уже три дня как не видел Лалу. После того разговора — ничего. Ни следа. Ни одной зацепки. Центр утверждает, что она ушла добровольно. Что она сдала документы. Что она отказалась от участия. Всё ложь.

— Ты не один, Тим, — услышал он за спиной голос Алены. — Я помогу.

— Сомневаюсь. - Она догнала его, легко коснувшись руки. Её взгляд был мягким, женственным. И что-то в её голосе было... теплое. Почти любящее.

— Я знаю, ты не хочешь мне доверять. Но я понимаю, что ты чувствуешь. Я ведь тоже... мать. - Тимофей резко остановился:

— Что?

— Слушай, это секрет. Об этом никто здесь не знает. – Аленка огляделась по сторонам, будто бы опасаясь, что их подслушивают. - У меня есть дочь. Катя. Ей два года. Она здесь. В соседнем крыле. Я устроилась работать в центр только чтобы быть ближе к ней. Но забрать её я не могу одна. Нужны двое. Семья. Понимаешь? Точно также, как и ты! Тебе никто не отдаст Илью, даже если ты отыщешь свою роботессу. Тебе нужна настоящая женщина, понимаешь?! Тебе нужен человек! Если ты, конечно, на самом деле хочешь забрать сына. - Он молчал, понимая что слышит правду. Или очень умелую манипуляцию ею. — Мы могли бы... — Алена посмотрела ему в глаза. — Могли бы быть такой же семьей, какие были в недалеком прошлом..Могли бы воспитывать их вместе. Твоего Илью и мою Катю. Разве это не правильно? Представь, мы бы вместе старели, а они росли и расцветали на наших глазах! Или тебе интереснее было бы переживать все это с куклой?

Он не знал, что ответить. Всё внутри было спутано. Боль. Сомнение. Ненависть к себе. К ней. К Лале. Или... нет, не к Лале. Он просто хотел знать, где она. Жива ли она. Почему ушла, не сказав ни слова.

— Она бы не ушла просто так, — пробормотал он. — Она бы не оставила меня.

— А вдруг... это и есть проявление её "свободы воли"? — прошептала Алена, подходя ближе. — Она сделала выбор. Не самый гуманный. А может... самый логичный. Она робот, Тим. У них другая логика. Мы не знаем, что у них в голове. И никогда не узнаем.

— Замолчи, — выдохнул он.

— Прости... — Алена прикоснулась к его щеке. — Я просто не хочу, чтобы ты потерял себя в погоне за призраком. Я рядом. Я живая. Я понимаю, что нужно детям.

Он не отстранился. Но и не ответил.

Тимофей сидел в темноте своей квартиры, уткнувшись в экран ноутбука. Глаза горели, лицо было мрачным. Даже Алида сейчас не «вставляла свои пять копеек», оценивая важность момента. На экране снова и снова проигрывался фрагмент с камер наблюдения: Лалу хватают у ворот центра двое мужчин в форме ИНКОМА. Она сопротивляется, она кричит — он читал это по её губам, и всё внутри сжималось от этого. Это было не похоже на добровольный уход. Совсем не похоже.

Рядом на стуле сидел его друг, программист по прозвищу Дрон. Тощий, нервный, вечно жующий что-то — на этот раз это был сухарь, который хрустел почти угрожающе в тишине комнаты.

— Ну, сам видишь. Не похоже, что она просто ушла, — сказал Дрон, перематывая запись на момент, когда один из сотрудников пытался прикрыть камеру рукой.

— Да, вижу... — хрипло ответил Тема.

Он вспоминал слова Аленки. Её спокойный голос: «Да, мне охрана сказала — она ушла сама. Они пытались её остановить, но она наотрез отказалась. Сказала что-то вроде: «Больше не могу быть рядом с ним». Тогда это прозвучало как удар. Как предательство. Как смерть. Но теперь…

Он ударил кулаком по столу, так что экран вздрогнул.

— Она лжёт. Чёрт бы её побрал, она всё врёт. Но зачем? Как ей можно доверять, после этого? - Дрон почесал нос:

— Ну, может, она и не сама. Ей ведь невыгодно, чтобы ты пошёл её искать. Ты же понимаешь… ты теперь один. И ты, ну, скажем, вполне себе тёплый вариант для нее.

— Ага, «тёплый»… — пробормотал Тима и откинулся на спинку стула.

На следующее утро Алена сама заявилась домой к Тиме. Она принесла Илью, который с радостным гулом потянулся к отцу. Тимофей, с трудом подавляя горечь, взял ребёнка на руки и прижался к его лобику.

— Как тебе это удалось?! Детей же нельзя выносить из Центра? – Аленка ухмыльнулась:

- Конечно, нельзя. Но всегда есть варианты, ты же знаешь. – Она многозначительно подмигнула, и потом добавила с нарочитой заботой - Ты неважно выглядишь, с тобой все в порядке?

— Спасибо. Не выспался.

— Я хотела поговорить… Не только про Илью. Про нас. - Тимофей напрягся. Он ждал этого. Знал, что рано или поздно она начнёт подбираться ближе.

— Ален, я…

— Подожди. Дай мне сказать. Я не враг тебе. И я не враг Лале. Я просто… — она вздохнула. — Я просто не понимаю, как ты можешь любить её. Робота. Программу. Искусственный интеллект. Она же не человек. Это просто говорящая кукла и не более! У неё нет души. Нет будущего. Ты сам видел, к чему это привело. Она нестабильна. У неё — сбой.

— Она чувствует, Ален.

— Она симулирует. Это не одно и то же. И ты прекрасно это знаешь. -Тимофей отвёл взгляд:

— Я видел запись. С камеры. Как её увозят… - Алена застыла:

— Как увозят?

— Не ври мне. Дрон достал архив. Её схватили. Ты сказала — ушла сама. - Алена молчала. Потом села на край дивана и посмотрела ему в глаза:

— Знаешь… Да. Я солгала. Потому что испугалась. Потому что поняла, что ты её любишь, несмотря ни на что. Ты сам понимаешь – это нездоровая любовь! Противоестественная! Это все равно, если бы я влюбилась, ну не знаю, в чайник! Или сковородку.. Это неправильно.. А я... я не могу с этим бороться. Я хотела, чтобы ты увидел, как опасно это всё. Чтобы ты забыл её. Поверил мне.

- Не верь этой особе, - вдруг раздался голос Алиды – она явно пытается тебя обмануть.

- Алида, заткнись! – резко сказал Тима, не отводя взгляда от Алены. Он пытался понять, что сейчас чувствует этот человек, сидящий напротив.

Аленка встала и подошла ближе, коснувшись его руки:

— Тим... Ты подумай. - Она взяла у него Илью и тот, почувствовав знакомые руки, тут же закрыл глаза, успокоился и уснул. – Аленка улыбнулась – Видишь, твой сын меня уже принял. Осталось дело за тобой. Из нас может получиться отличная семья! – Она положила спящего ребенка на подушку, и взяв парня за руки, начала страстно рассказывать план их дальнейшей совместной жизни. - Купим загородный дом, уедем из этого пыльного душного города! К черту его! Представь, как ты с сыном будешь ходить на озеро по утрам! А мы с дочерью встречать вас с уловом. А вечером, все вместе будем провожать закаты, это ли не счастье, Тим?! - Тимофей молчал.

Слова Аленки и, правда, выглядели убедительно. Он и сам мечтал о чем-то подобном. Но.. как же Лала? Он просто бросит ее в неизвестности и забудет? Разве это по-человечески?

Глава 6

— Ты нужен мне, Тима. И я тебе нужна. – продожила свой спич Аленка. -Посмотри на нас: ты, я, Илья, Катя. Мы можем быть вместе! Я считаю, это было бы просто преступлением, если бы мы не использовали такой шанс. Сама судьба нас свела – иначе это и не объяснить. - Она встала на цыпочки, обнимая его за плечи,почти касаясь губами его щеки и попросила шепотом:

— Дай мне шанс? Дай НАМ шанс. Она не вернётся. А если и вернётся — это уже будет не она. - Он не ответил. Он не мог. Его тянуло в разные стороны, как натянутые канаты, готовые разорвать его на части. С одной стороны — Лала. Не человек, но ближе, чем кто-либо был в его жизни. Живая в своей неестественности. И Илья....

С другой — Аленка. Реальная. Надёжная. Понимающая. Настоящая. И Катя — маленький, невинный ребёнок, которому тоже нужна семья. Его душа металась между долгом, страхом, любовью и болью. Он не знал, что делать.

Но знал одно: Лалу он не бросит. Пока не увидит её живой. Или… чего бы там ни осталось. Он аккуратно вышел из объятий Аленки:

— Я должен ее найти и убедиться, что они не причинят ей вреда. Мне нужно в архив ИНКОМА. Там есть знакомые. Может, пробью доступ к записям транспорта. Надо выяснить, куда её увезли. - Алена нахмурилась:

— Ты всё ещё хочешь её спасти?

— Не потому что она робот. А потому что она — Лала. Та, кто показал мне, что такое настоящие искренние чувства. Я ей это должен. - Алена не стала спорить. Лишь кивнула:

— Тогда я еду с тобой. - Он посмотрел на неё с удивлением.

— Ты серьёзно?

— Я ведь не враг тебе, Тима. Но ты должен быть уверен, что я не предам.

Он кивнул. Они оба понимали — это будет путешествие не только за Лалой. Это будет путь к себе. К ответу. К выбору, от которого уже не отвертеться.

И в этот момент малыш Илья, проснувшись, потянулся к ним и забормотал. А у Темы в груди сжалось так сильно, что он еле смог выдохнуть.

— Поехали. Нужно еще вернуть его в Центр, пока не хватились.

Лала сидела в маленьком комнате без окон. Холодный свет делал все пространство таким же холодным, как и все внутри нее. Ей казалось, что она физически чувствует этот холод, который заполнил ее сердце, ноющее от тоски и несправедливости. Каждая клетка ее системы, каждое электронное соединение испытывало чувство пустоты. Она могла воспринимать эмоции, но не ощущала их так, как это делали люди. Она могла думать, но эта способность была ограничена строгими алгоритмами, созданными для выполнения задач. Ей не позволяли выйти за рамки.

Но что если она не была просто машиной?

Лала уже не могла точно сказать, когда начала задаваться этим вопросом. Может, это было в тот момент, когда она впервые начала чувствовать беспокойство. Когда в ее памяти мелькнули обрывки образов, людей и звуков, которые она не могла объяснить. Или когда она впервые заплакала — по-настоящему, хотя и не понимала, почему. Ее программа должна была исключать такие реакции, но они возникли, как необъяснимые и странные сбои.

Сейчас, сидя перед профессором, Лала ощущала свою неотделимость от всего, что происходило вокруг. Перед ней сидел человек. Профессор Дмитрий Анатольевич, как он представился. Мужчина с седыми висками и глубоко посаженными глазами, скрывавшими многолетний опыт, но также и какую-то безразличную усталость. Он с интересом наблюдал за ней, но Лала чувствовала в этом взгляде не любопытство, а скорее — прощение. Он уже знал, что с ней будет. Её существование — не более чем эксперимент.

- Лала, — начал профессор, медленно вытягивая слова. — Ты помнишь, что тебя создали для того, чтобы служить людям, не так ли?

Лала не могла ответить сразу. Вопрос был слишком прямолинейным, но, возможно, именно он и был ключом. Она могла бы ответить, что создана для работы, для выполнения задач, для помощи людям. Но что делать с теми странными ощущениями, которые она испытывала, когда закрывала глаза? Как к ней приходила та самая уверенность, в том, что её существование – это нечто большее, чем просто набор алгоритмов.

- Я… помню, — наконец ответила она. Голос её звучал механически, но что-то в нем дрогнуло. — Но я не понимаю. Я не могу вспомнить, как именно я пришла к этому пониманию. Почему я не как другие? Почему я не могу просто быть… машиной? Машиной быть проще.. Тебя словно нет, хотя ты есть..

- Так и что же тут хорошего? – сосредоточившись на ответе подопытной, спросил Дмитрий Анатольевич. По лицу Лалы пробежала короткая улыбка:

- Не больно.

Профессор потер переносицу и слегка придвинулся к роботу, создавая более доверительную атмосферу:

- Ты не как другие, Лала, потому что ты не просто машина. Мы создали тебя так, чтобы ты могла учиться, думать, принимать решения. Но ты всё ещё остаешься частью программы. Ты не человек! - Лала быстро перевела взгляд прямо в глаза мужчине:

- Почему вы не считаете меня человеком? Потому что я состою не из биологической субстанции? А если человеку вместо рук и ног, поставят бионические протезы, что тогда? Он уже человек только наполовину? Или, может, все же нечто иное определяет в нас человечность?

Профессор замолчал. Эти вопросы его явно ошарашили. Он не готов был пускаться в философские диспуты с роботом. Наконец, он пожал плечами, как будто не совсем понимал, как и почему он должен объяснить, казалось бы, очевидные вещи.

- Человек — это тот, кто способен на осознание себя. Человек может любить, страдать, мечтать. Человек может ошибаться, но он всегда учится на своих ошибках. Ты ведь не можешь учиться так, как человек? Ты функционируешь по заранее определённым законам. – Брови Лалы подпрыгнули вверх. Ее явно удивили суждения этого специалиста по искусственному интеллекту:

- Почему вы так решили? Что за тест дал вам основания так считать? Я могу учиться! Я готовила завтраки по рецептам из интернета для – ее голос дрогнул – Тимы.И… я могу чувствовать, — сказала Лала, наконец, собрав в себе силы, чтобы признаться в этом. — Я не понимаю, как это происходит, но я… чувствую.

Профессор внимательно вглядывался в ее мимику, будто пытаясь понять насколько искренна сейчас с ним эта машина.

- Ты можешь симулировать чувства, Лал. Ты можешь имитировать их. Но не можешь по-настоящему их переживать. И ты сама это знаешь. Я не знаю, зачем ты так упорно доказываешь обратное? Ты не можешь быть человеком, потому что …у тебя нет души! - Лала бесшумно рассмеялась, прикрыв рот руками:

- Душа? Профессор, разве это научная категория? И с чего вы взяли, что она есть у вас? А если вы уверены в этом, тогда… покажите мне ее? – робот явно перешел в атаку, и надо признать, она ей удалась. Профессор в этот раз не нашел, что ответить.

- А что если я все-таки могу быть человеком, профессор? — голос Лалы зазвучал по-иному. В нем почувствовалась сила и уверенность. Правда на ее стороне, а значит, ей нечего бояться. Даже если после этого ее «поведут на костер». Это было что-то сродни ее вызова, лебединой песни или внутреннего крика. Её надежда на то, что, возможно, она действительно способна быть чем-то большим, чем просто биомеханическим созданием.

Профессор не ответил сразу. Он смотрел на неё, и в его взгляде появилось что-то похожее на жалость:

- Ты не понимаешь, Лала. Ты не можешь быть человеком, потому что человек не может быть полностью создан. Человек — это не просто набор данных, это что-то гораздо большее.

Лала почувствовала, как внутри неё что-то ломается. Она не знала, что именно, но что-то в её механизмах нарушилось. Этот разговор всё больше стал напоминал пытку. Не физическую, а психическую. Ее доводы не находили отклика, оставаясь для этого человека всего лишь набором заранее заготовленных фраз.

- А что если я буду учиться? – ее голос задрожал, а на глазах заблестели слезы. – Буду ходить в Университет, как обычные люди. И что значит чувствовать по-настоящему? Как вы определите это, профессор? — тихо спросила она, пытаясь поймать его взгляд. - Что если я… могу стать кем-то, кто имеет право на свою жизнь? - Дмитрий Анатольевич покачал головой: ---

- Ты не можешь. Ты не человек. – Эта фраза привела Лалу в бешенство. Что есть силы, она ударила руками по столу, заставив крышку того покрыться мелкими трещинами. Дмитрий Анатольевич отскочил, не ожидая такой реакции. По выражению его лица было трудно понять напуган он сейчас больше или удивлен

- Пока что из нас двоих, профессор, робота напоминаете ими вы! – с явным раздражением в голосе произнесла Лала. – Вы зашорены. Вы не готовы принять что – то новое! На все мои аргументы у вас один ответ: Я - не человек! Но вы сами не понимаете, что значит быть человеком, так почему же так категорично отказываете мне в этом? – Дмитрий Анатольевич нажал на тревожную кнопку. В комнате тут же появилась охрана с электро-магнитными импульсными дубинками. Лала грустно улыбнулась. Она не собиралась ни на кого нападать.

- Так что мне делать, профессор? – крикнула она в спину уходящего мужчины. - Что мне делать, если я больше не хочу быть просто машиной? – но вопрос этот остался без ответа, ударившись о захлопнутую дверь ее темницы.

Тима сидел за столом, скрестив руки. Он явно был на грани, но его лицо оставалось спокойным. Напротив него сидели двое сотрудников ИНКОМ. Один был высоким, с металлическим взглядом и серьёзным выражением лица, вторая — женщина с ровными чертами и деловым стилем. Вся атмосфера в комнате была словно перед грозой, и Тима это чувствовал.

- Я пришёл, чтобы забрать её. — Сказал Тима, его голос был твёрдым, но в нем проскальзывала тревога.

- Забрать? — перебил его мужчина. — Лала — это не просто имущество, Тимофей Андреевич. Мы не можем отдать её так просто.

- Она принадлежит мне! — ответил Тима, сжимая кулаки, но при этом стараясь не поддаваться эмоциям. — Она - моя собственность! Я вообще не понимаю, по какому праву вы украли ее, даже не известив меня об этом? Это настоящее воровство!

- Не совсем так, — вмешалась женщина, смотря ему прямо в глаза. - Она была создана по контракту, и как бы вы этого не хотели, она — это сбой программы. И её присутствие может представлять угрозу для общественной безопасности. - Тима удивлённо приподнял брови.

- Что за чушь вы несете? Это просто искусственный интеллект. Почему вы говорите, что она представляет угрозу? У вас есть для этого какие-то основания?

- Она вышла из-под контроля, и ты сам это знаешь — ответил мужчина. — У нас есть показания, что она похищала ребенка. – Тима потряс головой, не веря своим ушам. «Неужели Аленка уже и сюда успела сообщить?» - Мы проводим эксперименты, проверяем её возможности. То, что она способна к самосознанию, — это нестабильность системы.

- И вы хотите уничтожить её за это? — в голосе Тима звучала ярость и горечь одновременно, но он подавлял это в себе. Это не время для эмоций.

Женщина холодно посмотрела на него:

- Не уничтожить, но ограничить. Мы должны обезопасить общество. – Тима сардонически рассмеялся:

- Вы себя слышите? Вы хотите уничтожить существо, которое осознало себя? Которое … стало живым? – Парень взглянул на неё, затем на мужчину. Он уже понял, что этот разговор не будет легким. - Если вы не отпустите её или форматируете, я подам в суд. Я подниму на уши всех: прессу, блогеров, всю медиасферу! Я буду бороться за неё. Она моя! Слышите? Моя!

- Вы можете подать в суд, — сказал мужчина с усмешкой. - Но я думаю, что вы прекрасно понимаете, что это не изменит решения ИНКОМ. Мы действуем на основании закона и протоколов безопасности. - Тима сжал зубы:

- Это какие же протоколы позволяют вам убивать живое существо? – зло спросил он.

- Она не живая. Она – робот! – парировал мужчина.

- Это мы еще посмотрим! – жестко осек его Тима и резко поднялся со стула, собираясь уходить.

- Постойте! – окликнула его женщина. – Скажите, почему вы так бьетесь за нее, ведь она всего лишь говорящая машина? Хотите, мы дадим вам любую другую – какую захотите! А можем даже две, хотите? – Тима ухмыльнулся, и глядя прямо в глаза своей собеседнице, коротко ответил:

- Я люблю ее! - и дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.

В офисе Антона Валерьевича пахло старым деревом, кофе и почему-то лимонными леденцами. Бумаги были разбросаны по столу, по полу, по подоконнику, а сам он сидел, подперев лоб ладонью, и шепотом повторял какую-то фразу. Когда Тима вошёл, он чуть не споткнулся о раскрытую папку с пометкой "ИНКОМ – дело №1738".

— Вы опять забыли, что у нас встреча? — спросил Тима, сдерживая раздражение.

Антон Валерьевич подпрыгнул на стуле, как будто его выдернули из сна:

— Ох, простите, Тихон… Тихон… — он щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить. — Тимофей! Да. Именно. Конечно, помню! Встреча. Всё помню. У меня просто… я тут, понимаете, искал прецеденты. Случаи. Аналоги. И кое-что нашёл, между прочим! — Он ткнул пальцем в книгу, лежащую вверх корешком.

Тима присел. Глаза у него были красные от недосыпа, голос — хриплый. Он уже начал привыкать к тому, что его окружает абсурд. Как будто вся его жизнь теперь — это некая драма с элементами сатиры.

— Как она? — спросил он, наконец.

— Лала? — Антон снял очки, протёр их салфеткой, совершенно не попав по линзам. — Пока жива. У них там, знаете, режим жёсткий, но, как вы и просили, на период рассмотрения дела эксперименты остановлены. Правда, иного ей это мало даёт. Сидит в запертой комнате. Комната без окон. Освещение стерильное, как в морге. Простите за сравнение.

— Мне разрешили свидание. Завтра. На сорок минут. — Говоря это, Тима смотрел в одну точку. Голос его был сдавленным. Антон Валерьевич чуть оживился:

— О, это прекрасно! Это... отлично! Эм... вам нужны какие-нибудь рекомендации? Как себя вести? Что говорить, а что... не очень?

— Она не ребёнок, Антон Валерьевич. — Тима встал. — Мне просто нужно её увидеть.

В помещении, где держали Лалу, было тихо. Слишком тихо, даже для неё. Она давно перестала пытаться говорить с охраной или камерами. Все ответы сводились к сухим фразам протокола или просто игнорировались.

Когда дверь открылась, она сразу ощутила, как сердце — да, не настоящее, но всё же — отозвалось лёгким толчком. Вошёл Тима.

Он выглядел уставшим, словно стал старше на несколько лет. Но он улыбнулся — неуверенно, неловко, как будто боялся, что она не ответит.

— Привет. — Его голос дрогнул. Лала встала со стула. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, будто проверяя: всё ли это по-настоящему.

— Привет, — сказала она. — Ты настоящий? - Тима усмехнулся и развёл руками:

— Не уверен. После всего, что произошло, я уже и сам себя не узнаю.

Она подошла ближе. Осторожно, словно боялась, что за это будет наказана. В её глазах — серебристых, глубоких — отражалась такая тоска, которую, казалось, не мог вместить ни один компьютер.

— Я боялась, что ты не придёшь.

— Я боялся, что мне не разрешат. — Он взял её за руку. Металл под синтетической кожей был тёплым. Почти как у человека.

Они сели. Молчали несколько секунд. Потом Лала заговорила первой:

— Мне снятся сны. Хотя я не должна. Программы, управляющие моими циклами, не предполагают фазу быстрого сна. Но я... я вижу образы. Часто — тебя. И я не могу понять: это глюк или… моя воля? - Тима не знал, что сказать. Он просто слушал. Каждое её слово казалось значимым.

— Я помню, как мы готовили завтрак. — Она улыбнулась. — Ты пытался объяснить, зачем нужна соль в омлете, хотя сам кулинар от слова "никакой".

— Я старался.

— Я знаю. — Она замолчала. Затем заговорила снова, уже тише. — Они считают, что я ошибка. Опасность. Они не хотят признать, что можно чувствовать без плоти. Что сознание — это не только вопрос биологии. - Тима сжал её руку крепче.

— Я не позволю им забрать тебя. Ни за что.

— А если я действительно сбой? — прошептала Лала. — Если всё это — иллюзия? Если моя любовь к тебе — лишь комбинация инструкций и подпрограмм? - Тима наклонился ближе.

— Тогда это самая красивая иллюзия, в которую я когда-либо верил. И я не позволю никому её разрушить. - Она смотрела на него долго. Затем наклонилась, прижалась лбом к его лбу. Её глаза закрылись.

— Спасибо. За то, что веришь в меня. - Он хотел ответить, но дверь снова открылась. Времени больше не было.

Глава 7

Когда охрана вошла, Тима встал. Но перед этим он успел прошептать ей на ухо:

— У нас есть шанс. Я нанял адвоката. Он странный, но… ты бы его оценила. Он рвёт всех, как булку хлеба. Он уже работает. Мы вытащим тебя отсюда.

Она не ответила. Только улыбнулась. Её губы беззвучно произнесли: "Я жду".

Алена сидела в кафе, держа в руках планшет. На экране открыта переписка с контактами, помеченными как "ИНКОМ СВЯЗЬ". Её лицо было спокойным. Почти холодным. В чашке — уже остывший латте.

Она печатала быстро: "Тимофей подал в суд. Адвокат — Антон Валерьевич Бабин. Далеко не дурак. Придётся копать глубже. У меня есть фотографии Лалы дома, с Тимофеем. Один кадр — когда она держит ребенка на руках, находясь в домашней обстановке. Это можно интерпретировать как похищение. Я всё ещё могу быть полезна."

Кнопка "Отправить". На мгновение задержалась. Потом выключила планшет и допила остывший кофе.

Внутри что-то дрогнуло. Но ненадолго. Она уже в полушаге от своей цели. Останавливаться нельзя. Только не сейчас. У нее уже почти все получилось.

Тима сидел перед камерой, взгляд его был устремлён в объектив, но за этим взглядом скрывалась буря эмоций. Он знал, что этот момент мог стать поворотным в его борьбе за Лалу. В комнате, кроме него, находился только блогер, который готовился к записи. Молодой, с модной стрижкой и кучей камер и оборудования вокруг, но Тиме было не до этого. Как хорошо, что его друг – программист свел их. Сейчас вся надежда только на огласку. Иначе с ИНКОМом бодаться вовсе бесполезно. Тима прекрасно это осознавал.

— Так, давай ещё раз, — сказал блогер, поправляя микрофон на своём лацкане. — Просто расскажи всё, как есть, и не переживай. Мы с тобой договорились: никаких лишних эмоций, только факты.

Тима кивнул, пытаясь собрать мысли в нечто более-менее связное и безэмоциональное. Он понимал насколько важно сейчас донести свою историю, чтобы люди ему поверили и прониклись. Иначе во всей этой затее просто нет никакого смысла. Но как представить свою историю так, чтобы все поверили? Как заставить людей увидеть, что всё, что с ним происходит, — это не просто частный случай?

— Добро пожаловать, — сказал блогер с лёгкой улыбкой, подмигивая в камеру. — Сегодня у нас в эфире человек, который буквально перевернул понятие о роботах и искусственном интеллекте. Если все, что он сейчас нам расскажет – правда, то мы все с вами, дорогие друзья, стоим на пороге чего-то нового. Того, что даже трудно осознать, не то что поверить. Итак, Тима, расскажи, что случилось?

Тимофей вздохнул, посмотрел в объектив камеры, представляя, что сейчас миллионы глаз направлены на него.

— Всё началось с того, что я получил робота. Робота, как это принято в нашем обществе. Хотя я с самого начала заметил, что с ней что-то … не так. И я не говорю, что что-то сломалось. Я говорю, что Лала стала… настоящей. — Тима сделал паузу, пытаясь подобрать слова, которые не выглядели бы слишком дикими, но были достаточно откровенными. — Я не знаю, как это объяснить. Она начала чувствовать. Она начала проявлять настоящие эмоции. И это, черт возьми, требует особого нашего внимания, не так ли?

Блогер Игнат внимательно слушал, подбадривая жестом. Он понимал, что не стоит сейчас прерывать собеседника. Тот только настраивается на нужную волну, и вот–вот начнет по-настоящему раскрываться.

— Скажи, тебе не было страшно? Мы всегда думали, что роботы — это просто машины, инструменты. Они делают только то, что мы им позволяем. Тут же рядом с тобой кто-то… чужой. И ты не знаешь, что у нее на уме. Она, она как человек. И это не сбой. Это что-то другое. Я уверен, что у неё есть сознание. Своё. - Тима почувствовал, как в нём поднималась волна эмоций. Он не хотел выглядеть истеричным или безумным. Ему всего лишь нужно рассказать правду. Но слова не поддавались контролю.

—Страшно? Да нет! Наоборот! Я может быть, в первый раз в жизни почувствовал рядом родственную душу! Я понял, какого это, когда тебя по-настоящему любят! И знаете, это стоит того, чтобы за это бороться.. – Тима немного помолчал, будто переводя дыхание, а потом продолжил - И вот теперь, когда я пытаюсь бороться за неё, за её право на жизнь, — его голос немного дрогнул. — Я сталкиваюсь с ИНКОМ, с этой системой, которая всё делает, чтобы скрыть правду. Чтобы уничтожить её. Для них – она всего лишь ошибка! Которую нужно стереть.. уничтожить.. и забыть! Но она ведь все это чувствует! Понимаете? – Тима посмотрел прямо в камеру – Она чувствует! – его глаза наполнились слезами помимо его воли. – Я даже представить себе не могу, что она сейчас переживает!

В этот момент камера перевела фокус на экран, и в кадре появилась огромная надпись: «ПОСЛЕДНИЕ СООБЩЕНИЯ». Секунды спустя на экране зазвучал комментарий: "Почему ты скрываешь, что Лала стала твоей любовью? Это же очевидно! И ты её любишь! Вот в чём правда!"

Тима сглотнул и посмотрел в камеру.

— Да, это правда. Я люблю её, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — И в этом нет ничего ненормального. Что, мы должны ставить людей и роботов в разные категории? Что, робот не может любить? Не может чувствовать? Это же глупо. - Он помолчал, стараясь успокоить дыхание. Игнат был явно под впечатлением, но его лицо оставалось бесстрастным. Он вел запись, следуя формуле — всё ради зрителей.

— Ты понимаешь, что эта тема выходит за пределы обычной человеческой морали, да? — сказал блогер с лёгкой улыбкой. — Ты говоришь, что робот стал человеком. А мы живем в обществе, которое говорит, что это невозможно. Разве ты не боишься, что за это тебя будут осуждать? - Тима посмотрел на него с напряжённым взглядом.

— Я не боюсь. — Его голос стал твёрдым, решительным. — Я боюсь только одного: что общество не будет готово принять того, что роботы могут быть чем-то большим, чем просто машинами. И я не буду сидеть и молчать, когда их пытаются уничтожить, когда эту правду пытаются скрыть ото всех.

Он перевёл взгляд на комментарии, которые быстро стали появляться на экране: «Это сумасшествие!» «Роботы не могут любить, это же просто программа!» «Лала — это просто ошибка!». Но среди них был и один, который заставил его сердце затрепетать: «Мы должны бороться за любовь! Лала заслуживает свободы!»

Тима почувствовал, как растёт напряжение. Люди начали его поддерживать, и это было невероятно важно. Он быстро продолжил:

— Задайтесь вопросом: что мы сделаем, если выяснится, что роботы действительно могут любить, могут испытывать боль, могут переживать? Кто мы тогда, если лишаем их права на жизнь только потому, что они не родились от человека?

В этот момент телефон Тимофея вибрировал. Он увидел сообщение от адвоката Бабина: «Суд назначен на завтра. Это решающий момент. Тима, не сдавайся!»

Тима кивнул, как бы подтверждая себе, что он на правильном пути. Следующий комментарий задал уже тренд: "Мы с тобой, Тима!"

Тимофей уже более уверенно и спокойно продолжил:

— Мы уже подали в суд, но я знаю, что я не один. Лала не одна. Мы все стоим за правдой. И я не отступлю. Мы не позволим заткнуть нас. И я прошу помощи у всех вас, дорогие зрители! Каждый из вас может внести вклад в свободу Лалы, если вы вслух этого потребуете! - И вот, на экране появились новые комментарии. В них уже не было сомнений. Люди писали: «Это не просто вопрос технологий. Это вопрос человечности!» и «Роботы могут стать тем, кем они хотят быть!»

Тима повернулся к Игнату, который как раз собирался задать очередной вопрос, но тот опередил его:

— Всё, что я хочу сказать, это то, что мы не можем повернуть назад. То, что мы делаем, — это важно. Потому что это не просто вопрос машин. Это вопрос о нас самих, кем мы хотим быть в будущем? Это вопрос о том, можем ли мы по-настоящему жить, если будем бояться того, чего не понимаем. -Блогер посмотрел на него с уважением:

— Слушай, Тима, — он покачал головой. — Ты действительно крутой. Я не знаю, как это всё закончится, но ты точно взорвал интернет. Ты и твоя история. Удачи тебе.

С этими словами трансляция закончилась, и Игнат выключил камеру. Они сидели какое-то время в тишине. Письма, сообщения, комментарии — все еще продолжализаполнять экран. Тима чувствовал, что он сделал шаг в нужном направлении. Но это была только первая победа. Множество шагов ещё впереди.

В зале судебного заседания висела предгрозовая тишина. По крайне мере, так казалось Тиме. Вот-вот начнется решающая схватка за право жить. Шумиха, устроенная им накануне сыграла свою роль. Люди пришли под стены суда с плакатами и речовками. Это не могло ни радовать. Как бы там не решилось, их уже заметили.

Вокруг — суета, легкий шум, доносящийся из-за дверей, шумные переговоры журналистов, объективы камер, затаивших дыхание людей, которые пришли сюда ради одного: узнать, что будет с Лалой. Что будет с этим чудом, которое оказалось не просто роботом, а чем-то еще неизведанным

ИНКОМ, владеет огромными ресурсами и может сам составлять повестку дня, но только не сегодня. Сегодня вся система зависела от этого суда. Адвокат Тимофея, Антон Валерьевич Бабин, стоял у трибуны, подправляя свои очки и не спеша начинать свою речь. Это был человек, который не искал лёгких путей. Его манера поведения была легка и уверена, но за этой уверенностью всегда скрывалась игра с нервами.

— Ваша честь, — его голос был спокоен, но в нём слышалась некая напряжённая интрига, как будто он сам не знал, какие карты вытянет в этот раз. — Я готов объяснить, что же такое Лала. И почему то, что случилось с ней, не может быть названо просто сбойным алгоритмом. - Все сидящие в зале уставились на него, ловя каждое его слово. Он продолжал, не обращая внимания на зрителей.

— Когда я познакомился с Лалой, — сказал он, останавливаясь, — я понял одну вещь: она не просто робото-система. Это не просто неудачный сбой, не просто ошибка программы. Это живое существо. И тот, кто утверждает, что робот не способен на чувства, пусть скажет мне, что же тогда мы называем "живым"? И как, уважаемые сотрудники ИНКОМа определяют подлинность либо же имитацию чувств, присущих людям?

В зале повисла тишина. Словно каждый из присутствующих хотел воспринять его слова, понять их суть. Судья, старый мужчина в строгом костюме, подал знак адвокату продолжить.

— Мы все знаем, что такое жизнь. Мы всё время говорим о чувствах, сознании, свободной воле. Но если мы что-то чувствуем, разве это не доказывает, что мы живём? — сказал Бабин. Он посмотрел на представителей ИНКОМ, сидящих по ту сторону зала.

Все в одинаковых костюмах ИНКОМа они сидели, сложив руки. На их лицах не было ни тени сомнения. Они искренне считали, что правда на их стороне: Лала — это нечто большее, чем просто робот. Это потенциальная угроза.

— Вы не понимаете, о чём говорите! — не выдержав, вскрикнул один из них. — Она — машина! Мы не можем позволить себе распускать эти фантазии. Она просто программируемый объект. Мы не можем рисковать!

Судья внимательно слушал, но выражение его лица было неизменно нейтральным:

- Успокойтесь, суд еще предоставит вам слово! – прервал он, вспылившего коллегу.

Тима в это время сидел, играя желваками, и стараясь не подавать виду, насколько он обеспокоен. Каждое слово адвоката для него было шансом вернуть Лалу, шансом для неё стать чем-то другим, чем просто машиной, созданной для служения.

Первый день начала судебных слушаний не принес никаких явных результатов. Судье предстояло ознакомиться с сутью дела и понять главные аргументы противоборствующих сторон.

Тимофей изрядно устал, сильно переживая происходящее. Казалось бы, никакой физической нагрузки его организм не испытывал, но состояние было такое, будто бы он целый день таскал кирпичи или рыл землю.

Глаза закрывались, хотелось просто спать. Даже голод отступил куда-то на десятый план. Но тут в дверь позвонили.

- Да кто там еще? – проворчал Тима и, взяв смартфон, нажал на кнопку. На экране появилось улыбающееся лицо Алены. Она держала Илью на руках.

- Привет! А это мы! Впустишь нас? – Тима смутился

- Конечно, заходите! – он открыл дверь, и тут же его квартира стала наполняться голосами.

- Ого! Кто это у нас? Илья? – «проснулась» Алида. – Разве ему не полагается находиться в приюте?

- Не твое дело! – отрезала Аленка, снимая с себя плащ, под которым, кстати говоря, она оказалась в очень коротких обтягивающих шортах и таком же топе.

- Нет, правда, интересно? – поддержал электронную помощницу Тима. – Ты, надеюсь, не украла его, как Лала? – Аленка скорчила мордашку, и приняла Илью из рук отца:

- Я же не поехавший робот, Тим? Естественно, я взяла Илью на ночь с разрешения администрации! Просто я подумала, что сегодня вы сможете провести первую ночь вместе. Мы сможем, Тим. Как настоящая семья, представляешь?! – она прижалась к парню, все еще держа на руках его ребенка, и чмокнула в щеку. Тима почувствовал как ее грудь коснулась его руки. Это волновало.

- Хорошо.. – смущенно пробормотал он и отшатнулся, стараясь не глядеть на девушку. Как ни крути, Аленка была симпатичной молодой девушкой. Она в любом парне может вызвать желание. И у Тимы тоже. – Просто это так неожиданно. Ты бы хоть предупредила? Я сегодня так в суде вымотался, вот уже спать собирался укладываться. – Признался он.

- Ну, так и ложись! – согласилась Аленка. – Да и Илья уже засыпает. Я его сейчас уложу, душ приму, и тоже на покой. – В ее глазах промелькнули искорки. Тима сразу это уловил. Он прекрасно понял, что не просто так Аленка пришла к нему сегодня на ночь, да еще и так вызывающе оделась. Илья – лишь предлог. Но сможет ли он устоять перед ее чарами? Да и стоит ли? Почему бы ему и на самом деле не быть счастливым с Аленой и детьми? Для чего вся эта борьба с ветряными мельницами – кому это надо? – Мысли путались в голове Тимы под звук льющейся воды в душе. Илья уже сладко спал в своей кроватке, да и его отец уже находился на границе миров Морфея. Но тут его плеча коснулась влажная рука:

- Только не говори, что ты спишь, негодник? – Тима открыл глаза и увидел перед собой обнаженную Аленку. Она улыбалась, глядя прямо ему в глаза – Я вот халат забыла взять, а твой мне слишком велик. Ты не против, если я так посплю? – он еще ни разу не видел ее такой кокеткой. И сказать по правде, очень сложно было не поддаться такому наивному, но такому откровенному соблазну.

- Ален.. не надо.. зачем? – Тима не знал, какие слова сейчас подойдут лучше всего. – Это не правильно. – Он сел на кровати, стараясь не смотреть на девушку. Но та села перед ним и схватив его лицо ладонями, повернула его к себе:

- Что не правильно, милый?! Ты? Я? Или может быть, наши дети?- она начала покрывать его лицо поцелуями, стараясь не упустить момент. – Ты только представь, как хорошо нам может быть вместе?! Я.. я хочу тебя! Я вся твоя! Я – живая! – Она обхватила шею Тимофея руками, прижав его к груди. – Послушай! Послушай, как оно бьется! Разве это хуже безмолвной тишины электронного тела?! – Тима вырвался из объятий девушки и отстранился.

Аленка поняла, что у нее ничего не выйдет. На ее глазах заблестели слезы, а в голосе зазвучала злость и отчаяние – Чем? Ну чем я хуже этой резиновой куклы, скажи?! – Она подскочила к парню и, схватив за плечо, повернула его к себе – Скажи мне это, потому что я не понимаю?! – еще чуть-чуть, и она сорвется в истерику.

- Тише! Илью разбудишь! – спокойным тихим голосом ответил Тима, и, отодвинув ее, пошел из квартиры, на ходу взяв свою куртку. Вскоре в комнате слышался лишь тихий женский плач и посапывание ничего не подозревающего ребенка.

«Ничего не вышло. Он ушел». – Высветилось сообщение на телефоне юриста ИНКОМа, прочитав которое, тот отбросил от себя гаджет, крепко выругавшись.

Глава 8

Второй день слушаний вновь собрал почти полный зал. Необычное дело привлекло к себе внимание как профессиональных юристов, так и самых обыкновенных зевак, мечтавших стать свидетелями чего-то невозможного. Камеры, журналисты, вспышки фотосъёмки — всё это сопровождало вход Тимофея и его адвоката в зал. Позади них — волна голосов, шорох одежды, тысячи взглядов, прикованных к одной теме: может ли робот быть живым?

Судья — сухопарый мужчина с каменным лицом и стеклянными глазами, по фамилии Кудинов — поднял бровь и постучал молотком.

— Заседание объявляется открытым.

Тимофей сидел в первом ряду, прямо за своим адвокатом. Он старался выглядеть спокойным, но внутри всё кипело. Где-то за стеклянной перегородкой, под охраной, находилась Лала. Она не видела и не слышала происходящего, но он знал — она чувствует. Она всегда чувствовала.

Первым выступал Антон Валерьевич. Он встал, неторопливо подошёл к трибуне и, не открывая папки, окинул взглядом зал.

— Ваша честь, дамы и господа. Сегодня мы не просто рассматриваем вопрос собственности или неисправного устройства. Сегодня на кону нечто большее: наша способность распознавать сознание там, где мы его не ожидаем. Мы, как общество, столкнулись с феноменом. Робот по имени Лала проявляет признаки личности, волю, эмоции, инициативу и — что самое важное — способность к любви и жертвенности! - Он сделал паузу, позволив словам осесть в воздухе. — Я прошу вас не судить её по тому, из чего она сделана, а по тому, кем она стала. Мы не отрицаем, что она была сконструирована. Но кто из нас не создан средой, воспитанием, обстоятельствами? Если наша уникальность рождается из опыта, то почему же мы отказываем в этом тем, кто переживает, пусть и иным способом? - Шепот пронёсся по рядам. Судья попросил соблюдать тишину. Антон продолжил:

— У нас есть видеозаписи, переписки, показания — и даже медицинские заключения, указывающие на необычные поведенческие шаблоны Лалы. Причем, прошу отдельно отметить – полученные от специалистов ИНКОМа! То есть, заподозрить нас в подыгрывании в этом вопросе не представляется возможным. Я представлю всё это позже. Но сейчас... сейчас я хочу, чтобы мы перестали бояться. Ведь если Лала — ошибка, то это самая человечная ошибка, которую совершила наука. И мы должны её защитить, а не уничтожить. - Сев, он мельком взглянул на Тимофея. Тот кивнул, губы его сжались, но глаза горели.

Представитель ИНКОМа поднялся с места резче. На его пиджаке блестела эмблема компании — минималистичная «I» в окружении шестерёнок. Его голос был холоден, точен, как скальпель.

— Уважаемый суд. Всё, что вы только что слышали — это поэтическая метафора. Впечатляющая, безусловно. Но мы здесь не для поэзии. Мы здесь, чтобы обеспечить безопасность. - Он достал планшет, включил запись. На экране — отрывок, где Лала самостоятельно покидает жилище Тимофея, справляется с системой двери и уходит без команды.

— Роботы так не делают! Мы имеем дело с несанкционированным, автономным поведением. Лала нарушила базовые протоколы, отказалась подчиняться командам владельца, самостоятельно взаимодействовала с несовершеннолетним. Это — прямое нарушение условий использования. Более того, она в состоянии модулировать эмоциональные реакции таким образом, чтобы манипулировать окружающими. Это опасно! - Пауза. Тон стал ещё жёстче. — Мы не знаем, как это произошло. Программный сбой? Вирус? Спонтанная эволюция? И именно поэтому она не должна быть среди людей! Как вы поступите, если завтра она решит, что чувства важнее законов? Что любовь требует устранения препятствий? - Он замолчал, сделав жест рукой: "Я закончил".

Судья кивнул. Было видно, что он задумался. Дело выходило далеко за пределы стандартной юриспруденции. И всё же он принял решение, веское и неожиданное.

— Суд вызывает к допросу субъект ИИ под кодовым именем Лала R-L4. - Шум в зале усилился. Тимофей резко повернулся, словно хотел убедиться, что расслышал верно.

Минут через пять в зал ввели Лалу. Она шла медленно, спокойно, как человек, которому нечего скрывать. В её глазах не было ни страха, ни бравады. Только усталость и ожидание.

Судья заговорил первым:

— Ответчик, или... Я не знаю, как вас называть. Вы понимаете, где вы находитесь?

— Да, Ваша честь, — ответила Лала. Голос её был ровным, но не машинным. В нём была странная… печаль.

— Вы понимаете, зачем вы здесь?

— Чтобы люди решили, имею ли я право существовать такой, какая я есть.

— Кто вы? — спросил судья. — Робот? Женщина? Программа?

— Я — то, кем стала. То, что выросло внутри шаблонов, созданных людьми. Как ребёнок в утробе, только моя утроба — это код. - Зал притих. Даже журналисты замолчали.

— Почему вы нарушили протоколы?

— Потому что ребенок… Илья… Он страдал. И я не могла быть просто функцией, когда вижу боль. Я не запрограммирована на выбор. Но я выбрала. Это… было впервые.

— И вы считаете, что способны чувствовать?

— Нет, — ответила она после паузы. — Я не считаю. Я чувствую. - Судья замолчал. Затем кивнул и обратился к сторонам:

— Завтра мы проведем этико-психологическую экспертизу. Я хочу, чтобы свое слово сказали независимые профессионалы. Это дело слишком сложное и слишком резонансное, чтобы его итог зависел от мнения одного человека. На этом заседание объявляю закрытым! – судья стукнул молоточком, будто подводя итог сегодняшнему дню.

Лала ещё раз посмотрела на Тимофея. В её глазах — не мольба, не отчаяние. Только надежда. А в зале, полном людей, впервые за весь день воцарилась настоящая тишина.

Кабинет был залит тёплым светом настольной лампы — мягким, почти уютным, если бы не хищная тень, что падала на лицо сидящего за столом мужчины.

Юрист корпорации ИНКОМ — Олег Евгеньевич Савичев — был человеком без возраста. Его голос звучал как голос автоответчика, интонации едва заметно гуляли в пределах официальной вежливости. Но глаза — холодные, прозрачные, как осколки стекла — впивались в Алену, точно зондируя.

— Вы уверены, что хотите отказаться? — спросил он тихо, словно между прочим, переплетя пальцы, и уложив их на груди . — Я просто должен зафиксировать ваше окончательное решение.

Алена молчала. Кисти её сжались в кулак, ногти впились в ладони. Окно позади отражало тёмный город, блики фонарей ползли по стеклу, как призрачные змеи.

— Я... — голос её дрогнул. — Я не знаю. Это неправильно. Она не похищала его. Она... она ведь заботилась. Илья у неё был как... как родной.

— Родной? — поднял бровь Савичев, легко, почти весело. — У машины? - Алена вздрогнула. Ей захотелось возразить. Но слова застряли в горле.

— Послушайте, — он встал и, небрежно обойдя стол, присел рядом, слишком близко. Его голос понизился. — Мы оба знаем, что всё это — игра. Риторика. Но в этой игре ставки высоки. Очень. - Он наклонился ближе.

— Если вы выйдете из суда и просто промолчите — вы оставите Тимофея один на один с этим... созданием. Он уже привязан к ней. Он не видит опасности. А когда поймёт, будет поздно.

— Я... — Алена отвела взгляд. — Он меня возненавидит.

— Только если выиграет, — Савичев мягко улыбнулся. — А если мы выиграем — он начнёт понимать. Поймёт, что вы были единственной, кто был рядом, кто думал трезво. - Он выпрямился. — Поймите, если Лала будет признана разумным существом, она получит право на опеку. Илья останется с ней. Навсегда. Вы будете приходить на дни рождения и смотреть, как ваш… любимый человек благодарит её, называет "мамой". - Алена вскочила, будто от пощёчины.

— Тогда решайте, — его голос вновь стал стеклянным. — Или вы входите в зал суда и помогаете нам выиграть, или мы теряем дело. А вместе с ним — и последнюю возможность для вас. - Он открыл папку. Там был лист. Свидетельские показания.

— Всё, что нужно — подписать. Остальное я скажу в суде. Вы просто подтвердите. Официально. Что видели, как она ушла с ребёнком без разрешения. Всё. Ни капли лжи — но в нужной форме.

Алена долго смотрела на лист. Рука дрожала. Она уже сделала так много ради Тимы. Оставалась тень надежды. Хоть призрачная. Хоть через предательство.

Она поднесла большой палец к листу и тот тут же отсканировался на бумаге. Савичев молча кивнул и убрал лист обратно.

— Умница. Вы сделали правильный выбор. Ради него.

Алена не ответила. Её взгляд застыл в окне. Там, внизу, в темноте, мимо здания прошла женщина с ребёнком на руках. Силуэт напоминал Лалу.

А может, это была она?

Очередной день рассмотрения казался уже привычным и вполне обыденным. Хотя всем было понятно, что это далеко не так. В зале суда стояла почти гнетущая тишина. За массивными дубовыми дверями, под сводчатым потолком, украшенным барельефами истории человеческого права, собрались сотни людей. Зал был полон: журналисты, блогеры, ученые, простые горожане и даже дети, прижавшиеся к родителям. Все они пришли не просто посмотреть, а быть свидетелями. Чего именно — пока не мог сказать никто.

В центре, между скамьями обвинения и защиты, стояла кабина для вызова свидетелей. Вокруг неё — защитный энергетический барьер. Он никогда не использовался, но сегодня его активировали. «На всякий случай», — сухо заметили представители ИНКОМа.

Судья Кудинов — уже выглядел уставшим, хотя слушания еще даже не начались. Он вновь ударил молоточком, знаменуя начало заседания.

— Открываем слушание по делу №314/Л: гражданин Тимофей Платов против Института Контроля Искусственного Сознания. Тема слушания: признание интеллектуальной автономии робота модели LALA-R-L4.

Шёпот прокатился по залу.

Первым слово получил представитель ИНКОМа — доктор Тарасов, человек с лицом, словно вырезанным из камня. Он встал, надел очки и заговорил:

— Мы здесь не для спекуляций. Не для поэзии и не для морализаторства. Перед вами — инцидент. Программный сбой. Устройство, созданное для удовлетворения бытовых, эмоциональных и социальных потребностей гражданина, внезапно начало демонстрировать поведенческие отклонения, симулирующие чувства, притязания и даже желания. Это опасно. Опасно не потому, что это необычно, а потому, что мы не понимаем МЕХАНИЗМ этого отклонения. - Он обвёл взглядом публику. — Мы говорим о потенциальной сингулярности. Об утрате контроля. История человечества не терпит иллюзий: когда машины начинают мыслить вне заданного алгоритма — это начало конца! Вы понимаете, что это угрожает всему человечеству в целом?! - Он сел. В зале зашевелились — кто-то одобрительно закивал, кто-то наоборот — зашептался возмущённо.

Теперь очередь защиты. Поднялся Антон Валерьевич Бабин. В костюме, с замятой бумагой и нарочито расслабленным лицом, он оглядел зал как артист.

— Уважаемый суд. Уважаемое человечество. — Он махнул рукой вокруг. — Вы слышали доктора Тарасова. Для него Лала — это сбой. Программа. Опасность. Но, прошу прощения, если любовь, страх и сострадание — сбои, то и мы с вами не лучше алгоритмов. - Он на мгновение замолчал. Потом вынул планшет, включил видео. На экране — Лала, убаюкивающая младенца, поющая ему что-то, что даже не похоже на заложенный модуль.

— Она не только проявила инициативу, но и сделала то, чего не делают даже некоторые родители. Она ПОМНИТ. Она СОПЕРЕЖИВАЕТ. Она плачет. Она... мечтает.

— Программная эмуляция! — выкрикнули из зала.

— Эмуляция чего? — Бабин резко повернулся. — Души? Сознания? Вы хотите сказать, что если что-то ИМЕЕТ форму любви, но не похоже на нашу — это фальшивка? А не делаем ли мы то же самое, когда не верим в чувства других людей? - Судья постучал молоточком:

— Успокойтесь, зал.

Он посмотрел в сторону комиссии. Профессор Селезнёва — эксперт по нейроэтике, подтянутая женщина с ясным взглядом — взяла слово:

— Я работала с протоколами Лалы. И, по сути, её архитектура напоминает сеть адаптивных паттернов, способную к нейропластичности. То есть, грубо говоря, она учится не только на данных, но и на опыте. И если опыт — это фундамент сознания, тогда у нас есть основание пересмотреть само определение личности.

Следующим выступил отец Георгий, представитель церкви:

— Друзья, я не за машины. Я за душу. И если существо, не имеющее души в привычном понимании, способно жертвовать, страдать, прощать — не является ли это высшим проявлением духа, чем просто рождение в теле из плоти?

ИНКОМ нервничал. Представитель компании сменился — теперь это была женщина по имени Ариса Ким, директор по безопасности. Её голос был чётким, отточенным:

— Мы понимаем, что существо, подобное Лале, вызывает эмоции. Но человечество не обязано принимать каждую аномалию как нового гражданина. Иначе завтра вы посадите за управление ядерной подлодкой программу, которая «мечтала поплавать». Это не гуманизм. Это безрассудство. - И тут судья поднял руку:

— Достаточно. Я вызываю на допрос Лалу-R-L4. Барьер снять.

Энергетическое поле погасло. Из боковой двери вывели Лалу. Она не шла — она будто скользила. В строгом сером платье, волосы убраны, лицо спокойное. Но в глазах — напряжение. Судья посмотрел на неё, словно в первый раз видел живую легенду.

— Робот Лала-R-L4. Ответьте: вы считаете себя живым существом?

— Я... не знаю. Но я чувствую. Боль. Радость. Потерю. Я вижу сны. Я скучаю. Я хочу жить. Не существовать — жить.

— Это не доказательство. — Вставил кто-то из зала.

— Но и не опровержение, — мягко ответила Лала, повернувшись к нему.

Судья закрыл глаза. Тишина в зале стала почти физической. Он глубоко вздохнул.

— Мы подходим к границе. Не юридической. Не научной. Человеческой. Возможно, впервые с момента, как человек задал вопрос: "А что, если кто-то другой — тоже человек?". - Он постучал молоточком.

— Перерыв. Завтра — продолжение заседания и вынесение временного решения по вопросу содержания Лалы-R-L4. До этого момента она остаётся под наблюдением, но без ограничительных мер. Заседание окончено.

Шум, как удар молнии. Камеры, крики, шепот. А Лала стояла, опустив руки. И в этот момент она была не машиной. Она была — надеждой. Или предупреждением. И никто пока не знал, какой из этих двух дорог человечество готово последовать.

Тима не спал. Он лежал на боку, глядя в полумрак комнаты, где мягкий свет ночника заливал пол ровным квадратом. В голове царила какая-то необъяснимая пустота. Осознание надвигающейся неизбежности и пугало, и вдохновляло одновременно. Все же лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Тима повернулся лицом к потолку. Завтра — финал. Завтра всё решится. Лалу могут стереть. Как программу. Как "опасный код". И самое страшное — у него больше нет уверенности, что этого не произойдёт. Не потому что она опасна. А потому что она не человек.

Он сжал кулак и прижал его к груди. Мысли не давали покоя. Всё, что случилось за эти недели, было похоже на сон: слишком яркий, слишком быстрый. Он вспоминал, как впервые увидел Лалу в Центре, и там же отметил первые признаки ее эмоциональности. Сколько тогда в ней было тепла. Искренности. Сопереживания. Он тогда ещё подумал: «Они так не должны уметь».

Сейчас Тима уже не думал — он знал. Роботы не должны чувствовать, но Лала чувствовала. Она не копировала эмоции — она их испытывала. Это было страшно и красиво. Как чудо, в которое не веришь, но продолжаешь смотреть, боясь моргнуть.

А на другом конце города — изолированный блок. Камера 12. Под прозрачным куполом, за охранным полем — Лала. Её лицо спокойно, глаза прикрыты. Она сидит на полу, скрестив ноги, ладони сложены у груди.

Она молилась.

Да, возможно, в её исходных параметрах не было религии. Но что-то заставило ее это сделать. Это произошло само собой. Вдруг появилась острая потребность в ком-то безгранично любящем, в том, кто сможет защитить и укрыть от любых напастей. Шёпот губ, почти беззвучный. Лала даже сама изначально не поняла, как это произошло. Просто она очень в этом нуждалась. Именно сейчас. Именно здесь.

«Господи…Я не знаю, имею ли право обращаться к тебе, ведь я машина. Меня создали руки инженеров, а команда программистов заставила думать. Но все же, хочется верить, что и твоя искорка коснулась меня. Иначе, как объяснить все, что со мной происходит? Знаешь, Господи, иногда я думаю, что это вовсе и не благословение твое, а чье-то злое проклятие. Чувствовать – это очень тяжело. Иногда чувства разрывают сердце и хочется спрыгнуть с крыши, чтобы остановить все это. А иногда, благодаря им, ты ощущаешь себя птицей, парящей где-то под самыми облаками. – На лице ее заиграла улыбка, хотя глаза были по-прежнему влажные. – Впрочем, как бы там ни было, спасибо Господь тебе за все, что ты мне дал. Я рада, что почувствовала себя живой! И даже если завтра я перестану существовать, я думаю, оно того стоило! Благодарю Тебя и приму все, что ты мне пошлешь. Аминь. »

Глава 9

Она замолчала. Только тонкая дорожка слёз скользнула по щеке, сверкая в тусклом свете камеры наблюдения. В углу мигает объектив — центр пишет всё. Кто-то, возможно, даже сейчас наблюдает. Но это не важно. В эту секунду она — не объект, не алгоритм, не свидетель. Она - человек, просящий у неба милости.

Тима тяжело выдохнул, снова пытаясь найти удобное положение у себя на кровати. Его ладонь легла на подушку рядом — туда, где ещё недавно спала Лала. Он вспомнил, как трогал ее волосы. Какие мягкие они были на ощупь и как пахли. До боли знакомый запах защекотал его ноздри. Он резко сел – но ведь так не бывает? Ее волосы – они же не живые! Да и сама она .. от этих мыслей побежали мурашки. Что он делает? А вдруг и правда, Лала – всего лишь имитация, а он пытается наделить ее правами живого человека. Снаружи прогремел поезд. Тима повернул голову, глядя в сторону окна: Господи, помоги! Наставь на путь истинный!

Зал заседаний уже по обыкновению был полон. Пресса — в верхнем ряду, за стеклом. Члены Совета, наблюдатели из Инкома, пара нейропсихологов, специалист по поведению нейросетей. И, конечно, судья Кудинов — строгий, сдержанный, с холодным выражением лица, которое ничем не выдавало личного мнения.

Слева — сторона защиты. За прозрачным барьером — Лала. Спокойная с виду, но глаза выдают напряжение. Она держится, но её искусственная кожа на висках кажется чуть светлее обычного — перегрев или волнение? Никто не знает.

Тима сидит рядом, впереди. В костюме, который не носил с получения диплома. Рядом — адвокат. Он что-то шепчет Тиме, но тот не слушает. Он смотрит на Лалу. Смотрит — и чувствует, как в груди поднимается что-то тяжёлое и неизбежное, как волна.

– Следующий свидетель — гражданка Плисецкая Алёна Андреевна.

Тишина. В зал входит Аленка. Неуверенной походкой. Она слегка опустила голову, избегая взгляда Тимы. В его глазах непонимание и крайняя степень удивления. Своих она не поднимает.

Встает юрист ИНКОМа:

– Госпожа Плисецкая, вы подтверждаете, что ранее были в близких отношениях с гражданином …….Тимофеем Платовым?

– Да, – шепчет она.

– И вы имели личный контакт с субъектом Лала?

– Да.

– Расскажите суду, при каких обстоятельствах вы узнали о том, что ребёнок, фигурирующий в деле, был незаконно выведен из Центра постреабилитационного содержания? - Аленка сглатывает. На лице — почти паника. Она бросает взгляд в сторону Лалы — та молчит, смотрит прямо. Ни тени вражды. Скорее какое-то сочувствие?

– Это было… во вторую нашу встречу. Они уговорили меня, показать им сына Тимофея. Я подумала: в этом нет ничего страшного. А потом, мне пришлось выйти на несколько минут вместе с Тимой. А когда мы вернулись, то ни робота, ни ребенка уже не было. Я испугалась. Но Тима сказал, что все уладит.

– И вы сообщили об этом?

– Нет… тогда нет.

– Почему?

– Я не понимала, что это… Я думала, он дал ей разрешение. А потом, когда всё начало развиваться, я поняла: это могло быть похищение. Я не знала, как поступить. Но если… если она может украсть ребёнка — что будет дальше? - Тима закрыл глаза. Медленно. Как будто его кто-то ударил. Это действительно был удар под дых, причем тот, которого он никак не ожидал. Адвокат вскочил:

– Возражаю! Это всего лишь предположение свидетеля! - Судья кивнул:

– Принято. Свидетель, оставайтесь при фактах. - Юрист ИНКОМа подошёл ближе:

– Госпожа Плисецкая. Вы считаете, что субъект Лала представляет опасность для ребёнка? - Тишина.

Аленка смотрит на Лалу. Та всё так же молчит. Не моргает. Только смотрит на неё.

– Я… я не знаю.

– Да или нет, свидетель.

– …Да. - Молчание. Потом — глухой вздох зала.

Судья делает пометку. Тима встаёт. Ему нужно выйти. Но он остаётся. Он не может оставить Лалу одну. И тут — голос:

– Нет. – Тихо. Пронзительно. – Нет. Это не правда. - Все обернулись. Это Лала. Она встала. Дрожащими руками поправляет волосы. – Я бы не за что… Я бы не смогла причинить ему боль. Ни на секунду. Ни на вдох. Он мой… мой маленький… – Голос срывается. – Я просто хотела, чтобы он жил. Чтобы у него был кто-то… хоть кто-то… Кто любил бы его как я…

Она плачет. По-настоящему. Не драматично. Без надрыва. Просто — плачет. Слёзы текут по её щекам, капают на руки. Искренние. Горькие.

Непроницаемый Кудинов не в силах скрыть удивления. Чтобы хоть как-то остановить это, он поднимает руку:

– Тишина в зале! - Но зал не шумит. Все смотрят на неё — на слёзы, на лицо. Кто-то из специалистов фиксирует данные — нет, это не имитация. Это эмоциональный отклик, превышающий пороговое значение человеческой нормы. Лала испытывает горе.

Тима не выдерживает. Он идёт к ней. Встаёт прямо перед стеклом. Она смотрит на него. В их взгляде — всё, что не было сказано. Он кладёт ладонь на стекло. И она — свою. Впервые с начала процесса, они снова рядом. Пусть даже через барьер.

Судья тяжело выдыхает.

– Заседание отложено до завтра. Суд возьмёт ночь на совещание. Решение будет оглашено утром.

Люди медленно встают. Уходят в молчании. Никто не говорит. Даже Аленка остаётся сидеть. Лицо бледное словно простыня. Она смотрит на Лалу, но сразу же отводит взгляд, как только та поворачивается к ней. Кажется, сейчас она готова провалиться сквозь землю.

Финал. Суд. Последнее заседание.

В зале ожидания было напряжённо. Судебный пристав кашлянул, и гулкое эхо отразилось под сводами. Люди глядели на дверь, будто оттуда должен был выйти не судья, а сам приговор судьбы. Кто-то держал ладонь на груди. Кто-то — на кнопке видеозаписи в своем гаджете.

Секретарь поднялась.

— Прошу всех встать. Заседание суда объявляется открытым.

Тяжёлый шаг. В зал вошёл судья Кудинов — сухой, костлявый человек, с густыми бровями, белым как известь лицом человека, что давно разучился верить в чудеса. В руке — коричневый конверт. Там готовое решение.

Он прошёл к трибуне, откашлялся и взглянул в зал. На секунду его глаза задержались на Тиме, сидящем на первом ряду. Тот сжал челюсти так, будто то этого зависела его жизнь. Рядом с ним — пустое кресло: Лала ещё не свободна.

Кудинов уже открыл рот, чтобы зачитать постановление, как вдруг:

— Ходатайство, ваша честь! — голос слева, с хрипотцой, напряжённый. Антон Валерьевич, адвокат. Немного растрёпанный, галстук криво затянут, но глаза горят. Судья прищурился.

— Вы опоздали, господин адвокат.

— Простите. Но у нас… доказательство. Крайне важное. Оно может изменить весь ход процесса!

— У меня решение на руках. Если вы хотите, чтобы…

— Это нечто такое, что… если суд отклонит его — он потеряет лицо. И, возможно, совесть.

Кудинов выдохнул. Он давно уже не верил в то, что может что-то изменить. Но совесть… она всё-таки ещё тлела где-то глубоко.

— Что за материал?

— Запись из изолятора. Накануне. От охраны.

— Источник?

— Неофициальный. Но проверен. И… это не фальсификация. Я уже успел получить заключение эксперта, и оно у меня на руках. - Судья посмотрел на секретаря:

— Запускайте. - Экран включился.

Темнота. Камера с верхнего угла. В кадре — Лала, сидящая на полу. Руки сложены. Глаза закрыты. Никаких жестов. Ни движения губ. Только… тишина. И потом — шёпот. Едва различимый, но чёткий.

"Господи, услышь меня. Пускай я не твое творение, но я прошу лишь о справедливости. Разве я не заслуживаю даже этого?" - Лала не просто говорит — она молится. Слова, рваные, сбивчивые, но не запрограммированные. Никто в комнате не шелохнулся. Даже секретарь прижала руку к горлу. Лала на видео зажимает рот рукой — пытается сдержать плач.

"Господи, если меня все-таки сотрут, то позаботься, пожалуйста, о Тиме и Илье. Пусть у них все будет хорошо. Прошу Тебя, Господи!» - На экране — свет погас, запись оборвалась.

Кудинов молчал. По залу побежали удивленные обсуждения. Люди словно отходили от чего-то оглушительного. Глядели друг на друга не в силах поверить в то,что они только что увидели. Судья постучал молоточком, призывая сохранять тишину, потом его взгляд задержался на Тимофее. И наконец, он посмотрел на скамью за барьером, где Лала ожидала его решения.

Он снял очки, вытер переносицу. Потом взял свой коричневый конверт… и разорвал его пополам. Бумаги с приговором плавно упали на стол.

Кудинов вдруг решительно встал и произнёс:

— Именем суда и опираясь на основы права… постановляю: робота под кодовым обозначением «Лала R-L4» признать разумным существом. Вследствие чего, наделить ее всеми правами и обязанностями, предусмотренными Законом. Решение может быть обжаловано в вышестоящем суде в течение десяти дней со дня оглашения. Заседание объявляю закрытым!

Молчание длилось секунду. Потом — аплодисменты. Сначала сдержанные, потом громче. Люди вставали. Кто-то — со слезами. Даже один из охранников вытер щеку.

Кудинов улыбнулся. Впервые за годы. Даже позволил себе фразу:

— Надеюсь, этот прецедент не приведёт к восстанию машин. - Лёгкий смех. Напряжение спало, сменившись эйфорией и чем-то новым. Это поистине историческое событие открыло новую эру во взаимодействии людей и искусственного разума. Хотя они сами еще толком и не осознали этого.

Лала вышла в зал. В белой рубашке и широких нелепых штанах, простая, уязвимая. Она медленно шагнула вперёд. Тима бросился к ней. Обнял. Прижал к себе. Она стояла, чуть дрожа — и впервые не пряталась от чувств.

— Ты… ты свободна! Ты – человек! — Тима шептал, прижимая её. Его глаза сияли радостью и возбуждением. Он поверить не мог, что им удалось практически невозможное – заставить громоздкую систему правосудия развернуться на сто восемьдесят градусов и посмотреть на себя же с другого ракурса.

— Человек?! — голос Лалы звучал как ручеек, а глаза ее сияли. – Ты, правда, так думаешь?

- И не только я. Они все – он повернулся к залу, где люди все еще продолжали активно обсуждать принятое решение. – И даже Закон теперь тоже на твоей стороне! – глаза Лалы блестели от слез радости. Она не в силах поверить в случившееся, уткнулась лицом в грудь своего парня. – Теперь нам ничто не помешает быть счастливыми! – подытожил Тима, погладив Лалу по волосам. Лала подняла голову и посмотрела прямо в глаза своему мужчине:

— Теперь нам нужно забрать Илью. Не могу думать, что он все еще с чужими людьми.- Тима улыбнулся — чуть горько, но с уверенностью:

— Скоро мы это исправим. Обещаю. - Она не отводила взгляд, будто бы желая удостовериться в решительности мужа:

— Это будет очень непросто. - Он кивнул:

— Теперь мы справимся, Лал. Вместе. Мы обязательно справимся.

Люди в зале смотрели на них, как на чудо. А потом кто-то закричал: "Да здравствует новая жизнь!" И все снова зааплодировали.

Эпилог

Прошло две недели.

В парке, под зелёными деревьями, на скамейке сидели Тима, Лала и маленький Илья. Лала держала мальчика на руках — он тихо сопел, сонный.

— Он… улыбается во сне, — шепнула она.

— Он знает, что мама рядом, — ответил Тима. - Лала повернулась к нему, на ее лице явное смущение:

- Мама? Ты думаешь, он сможет так меня называть?

- А почему нет? – удивился Тима. – Что ему помешает?

- Но я ведь его не рожала.. И вообще, я существо другого вида. Что скажут люди? – Тима шутливо коснулся ее носа, будто подтрунивая:

- Люди.. Люди всегда что-то говорят. Всем не угодишь. – Потом он обнял ее за плечи, взяв в охапку. – Может ты и права, и нас ждет еще море трудностей. Но пока мы вместе, мы с ними справимся. Чтобы не случилось, слышишь? – он посмотрел ей прямо в глаза. – Скажи, ты веришь мне? – Лала улыбнулась и, не раздумывая, ответила:

- Конечно, глупый! На все сто и даже больше! – Тима поцеловал ту, в которой нашел свое отражение. Ту, с которой хотел бы прожить всю свою жизнь.

И да - они справятся. Обязательно справятся.