Хом по имени Степ

00 Пролог

Переход был на редкость удобным. Без каких-либо подвохов, к тому же имел огромную пропускную способность.

Две больших армады уже воспользовались им, чтобы проникнуть в новый ареал.

Только сам Хаб с небольшим прикрытием оставался по эту сторону межмировых ворот. Он преследовал цель, которая заключалась в том, чтобы контролировать процесс освоения.

Всё жизненное пространство хорошо бы населить лучшим видом, более совершенным потребителем.

Боги кого попало не одаривают, а значит, все местные, не имеющие такой благодати, должны быть либо уничтожены, либо применены с пользой. Так было, так есть, и так будет всегда, по праву владения автоматическими саморазвивающимися слугами. Но вот сейчас почти обе формации, направленные к ближайшей планете низших, погибли, и Хабу предстояло узнать причины.

— Рассказывай!

— Мы хотели основать на местной планете операционную базу, — доложил глава первой формации, руководитель вторжения. Он отрастил ещё одну конечность и начал поглощать, впитывать ей кусочек такого сочного мяса.

— Полезные низшие есть? Отчёт где?

— Простите, владыка! Только что выслал! Там должны быть техногены первого уровня, краткоживущие органики…

— И что?! Мне из вас информацию вытягивать надо?

— Мы хотели накрыть орбитальной бомбардировкой сто их самых больших поселений и спустить вниз дроидов на зачистку и захват образцов. Но после первого же удара весь флот вблизи планеты был уничтожен неизвестным оружием. Мы такого даже вообразить не могли…

— Что?! Что ты несешь?! Почему вы ничего не узнали о противнике?

— Прошу вас не гневаться… Это было похоже на молнию. Она каскадом переходила от одного корабля к другому и выжигала всё, что внутри. Слуги не справились с разведкой, на планете же было нечто иное! Наша группа уцелела чудом, и то лишь потому, что оказалась вблизи ворот…

— Готовьтесь к эвакуации! Мы уходим.

— Я не очень понял — кольца нам забирать?

— А ты как думаешь?! Конечно, забирать! И немедленно сворачиваться.

Хаб с раздражением прервал связь. Он терпеть не мог таких идиотских вопросов, тем более от подчинённого, который прожил более тысячи витков. Однако неизвестно по какой причине сборы всё задерживались, ведь за прошедшее время уже выяснилось, что от уничтоженных кораблей формаций остались лишь корпуса.

Он вновь вызвал подчинённого, но тот по-прежнему не мог порадовать его новыми сведениями, сказав:

— Мы пока не можем вернуться — обнаружили корабль с местными органическими формами. Они пробуют украсть обломки!

— Как они там появились?

— Технология сжатого перемещения между звёзд. Самодельная. Гораздо примитивнее, чем у нас.

Хаб, как и многие его сородичи отлично умели пользоваться дарами ушедших богов, в том числе и повелевать помощниками. Те производили для расы всё самое лучшее: строили корабли, создавали других слуг, осваивали системы, и даже покоряли низших. Но вот делать что-то самому… Это считалось делом недостойным, даже грязным. Такие должны лишь приказывать. И пользоваться трудами менее достойных.

— Прикажите захватить образцы с корабля, остальное утилизировать! — велел Хаб. — Нужно определить их полезность для нас.

Несмотря на то, что ничего из ряда вон выходящего не обнаружилось, какое-то смутное неприятное чувство вновь царапнуло душу Хаба.

Как будто чего-то не учли. Как будто о чём-то забыли. Старший экспедиционного корпуса вновь связался с остатками боевых формаций в сопредельном пространстве.

И как только он установил связь, то вновь почувствовал их тон. Это было похоже на хор голосов, таких успокаивающих, завораживающих.

Несмотря на то, что те, кому они принадлежали, находились в сопредельном мире, Хаб ощущал их так, как будто они были рядом. Терять ещё и этих бойцов не хотелось.

Настроение от чего-то продолжало портиться. Хаба не радовал даже загон с живыми деликатесными игрушками, которые ждали своей участи быть медленно употреблёнными в пищу. И которые почему-то считали себя разумными. У народа Хаба бытовало даже такое развлечение — выпускать их куда-нибудь на одну из планет и охотиться за ними, чтобы, как в старину, медленно, по одному, поедать. Ну вот его мысли прервал вызов из-за перехода. Он сопровождался болезненным тоном, как будто кому-то из его стаи причинили боль или даже убили.

— Что случилось? — спросил Хаб, когда связь установилась.

— Корабль выпустил несколько ядерных зарядов, они были сбиты, но один из наших катеров с чистильщиками подбит лучом, трое пострадало. Их корабль рассыпается.

— Вы задерживаетесь! Первая формация, переправляйте найденные кольца сюда, образцы с корабля примитивов тоже. И быстро эвакуируйтесь!

Хаб прервал связь…

«А ведь это — ловушка, будто специально для нас! Ловушка в виде целой планеты!» — внезапно прилетела догадка. Как камнем по голове! Надо срочно действовать, потому как дожидаться, когда в систему заявятся её создатели, совсем не хотелось.

К тому же неожиданно со стороны портала пришли сигналы беспокойства, и предчувствие взвыло об опасности. Хаб вновь вышел на связь и приказал:

— Немедленно бросайте всё и возвращайтесь! И корабль местных, и кольца! Всё! То, что погубило почти всю формацию, легко может уничтожить всех нас. Все сюда, быстро на эту сторону!

Кто-то из помощников привлёк внимание:

— Смотрите, владыка! Вот эти несколько точек перехода сформировались только что! Оттуда выходят корабли, больше четырёхсот самых разных!

Не успели! Студенистое прозрачное тело Хаба пошло глубокими судорожными волнами.

— Назад! — заорал он, но было поздно.

Эфир оказался забит мощными помехами и, вероятно, все те, кто не успел вернуться, уже не услышали приказа. А спустя несколько долгих тиков, когда помехи прекратились, и тон их сообществ сильно изменился. Это было похоже на боль, предсмертную судорогу. Оба хора вместо привычных пульсирующих вибраций начали издавать однотонное звучание. От него веяло ужасом, это означало, что формации скорее всего уже погибли.

— Управляющий, ты всё слышал? Подать сигнал закрытия ворот! Немедленно закрывай!

— Есть! Отправлен! — доложил помощник.

Хаб ожидал, что искусственный раб, как всегда, прервёт связь между слоями реальности, но просчитался. Как бы не так!

— Почему переход всё ещё не закрыт? — прорычал Хаб помощнику.

— А он не откликается! Слуга перехода теперь неуправляемый!

— Ну так прерви поток энергии, почему тебя учить надо всему, как маленького?

Помощник торопливо закончил сеанс, но тут же возобновил его снова. Эмоциональный фон его стал грязным, дёргающимся:

— Мы отрубили поток энергии, но переход всё равно не схлопывается! Его подпитывают, держат с той стороны!

Это сообщение вместе с затихающими однотонными сигналами убитых формаций разрушало последние остатки хладнокровия. По ту сторону межмирового барьера оказалась не пища. Не примитивы и не игрушки. Там господствовала сама смерть! Смерть всей лучшей расы в их галактике, а может и во всём освоенном сегменте! Тут речь шла уже не о комфорте и развлечении, и не о жизненном пространстве, а скорее, о выживании всех лучших во вселенной!

— Резонансные схлопывания! Закрыть немедленно, любым путём! Вы поняли или нет?!

Хаб очень боялся, что даже это не поможет, и переход уцелеет. Где-то в глубине его личности как-то возникали похожие кошмары. Они заключались в том, что однажды по их душу явятся те, кто их тоже будет считать низшими. И не просто считать низшими, а мстить за всех и за всё, что они делали на протяжении целых эпох с другими расами! И вот теперь он столкнулся с этим наяву! Не зря они встретили там примитивов, которым никто не запрещает иметь даже собственные корабли! Рабам! Пище!

От этого предположения Хаб едва не лишился сознания, мысли путались, и только резкий, экстренный сигнал помощника вернул его к реальности.

Казалось, можно облегчённо выдохнуть, но старший экспедиции уже сам ощутил приближение новой беды. На этот раз здесь, у них, формировались сразу три точки перехода! Убийцы лучших оказались не только сильными в боевом плане, но очень сообразительными, к тому же технически развитыми.

— Нет! — злобно прорычал Хаб. — Нет! Нет! Нет!

Он не хотел верить в то, что питательный бульон неожиданно оказался едкой кипящей щёлочью. Которая уже проела переборку, что вела к ним!

— Это же… Они строят переходы извне! Прямо сюда!!

Помощник верещал от испуга, но Хаб уже понял, что нужно сделать. Уцелеть самим не получается, но лучшая раса всё равно должна выжить. Пусть даже ценой жизни Хаба и всего корпуса. Только большое возмущение пространства-времени сможет навсегда прервать формирующийся переход и сбить все настройки открытых ранее.

— Что ж, тогда попробуем горячего блюда. Субкварковый заряд! Взрывай немедленно, на полную мощность! Нам и так конец, а что касается этих, то, чем больше их здесь сдохнет, тем лучше!

Они успели всё сделать вовремя, Хаб уже видел выходящие из воронок переходов корабли чужаков, но с радостью понимал, что враг опоздал. По крайней мере, они защитили свой вид от порабощения или уничтожения. Спустя короткое время взрыв мгновенно, словно бумагу, скомкал местную звёздную систему, не такую малую, чтоб её можно было, вот так взять и вмиг уничтожить, тем не менее это произошло. Однако это уже не имело значения — дыра в ту ужасную реальность, где высшие потерпели такое сокрушительное поражение, была надёжно замурована. Другие формации найдут новые территории, а этот переход будет помечен как особо опасный, и его параметры уже отправлены по всем банкам данных.

В последние несколько мгновений до вспышки Хаб жалел о том, что так и не доставил найденые портальные кольца на главную базу их вида. Изделия напоминали те, что их слуги научились создавать, но были намного ступеней совершеннее. Узнать бы, кто их создал. Но неактивные рамки переходов навсегда остались на радость местным дикарям. Владыка Хаб лишь надеялся, что более грозный враг не сможет воспользоваться находкой для того, чтобы проникнуть к ним в дом гораздо большими силами. Иначе всё зря…

01 Часть первая: Пропаданец Глава первая: Вечерний облом

Автобус урчал движком как кот, устроившийся на тёплой батарее, и из-за этого Степан Астафьев задремал. Рабочая командировка в захолустье Челябинской области, наконец, была завершена, все электронные блоки установлены, перепрошиты, какие необходимо — заменены на новые, и можно было возвращаться в родную Казань. Всё бы хорошо, но из-за возникшего форсмажора — перебитой древней витой пары, которую экстренно в последний момент пришлось менять на оптоволоконный кабель, Степан и задержался. На последний вечерний рейс до Челябинска успевает, и то хлеб. Работа интересная — возиться с электронным железом он любил с детства, а тут автоматическое производство, хоть и достаточно скромное. Всего персонала пара операторов, наладчик, бухгалтер с директором, да охрана. Склад тоже автоматизирован, только грузовик раз в неделю за продукцией приезжает, и на этом всё. Грузовик не автоматический, тут пока что дорога не позволяет такие запускать, потому водила нужен.

И зарплата радовала — известная китайская корпорация денег не жалела, и хватало на всё — вон, какую квартирку в одной из казанских высоток отхватил! И уже закрыл все долги. А ещё очень повезло ему с его Анжелой, свадьба на носу. И скоро домой!

— Эй, пацан! Не спи! Замёрзнешь! — Степана грубо потряс за плечо какой-то лысый мужик.

От него несло чесноком и чем-то рыбным. От этого чудовищного запаха сон слетел почти мгновенно, но и сориентироваться сразу не удалось.

— Твоя остановка, грю! — не унимался тот. — Бегом давай! Хватай мешки ― вокзал отходит! Пропустишь ведь.

— А? Ах ты ж, ёлки зелёные! Спасибо! — пролепетал на ходу Степан и, сквозь зубы чертыхаясь, подхватил тяжеленный рюкзак с оборудованием на несколько миллионов.

В салон через заднюю дверь уже прошли последние пассажиры, и он с трудом смог растолкать их, чтобы выскочить через дверь, которая сразу за ним и закрылась. Автобус шикнул ресивером и тяжко начал набирать ход, оставляя Астафьева на совершенно пустой остановке. А в заднее стекло, довольно гогоча, ему помахал рукой тот самый лысый урод. Парень понял, что его разыграли как простофилю, и он вышел чёрт его знает где, на совершенно пустой дороге. Заметно повечерело, пасмурное небо скоро будет темнеть, а он застрял. И где — непонятно. Степан достал смартфон и, глядя в карту, выругался:

— От же сволочь!

До города по второстепенной трассе пилить километров двадцать пять, и с транспортом было так себе. Или идти пешком, потому что попутки не останавливались. Или — до посёлка и уже там на выбор: либо ночевать, либо оттуда вызывать такси, потому что никакой связи тут и в помине не было. Тратить командировочные не хотелось, равно как и зависать в этой дыре. Остановка находилась на развилке, и если пройти километр по боковому ответвлению, то что-то там маячило впереди — вон пару синих фонарей уже зажглось. Может и заночевать получится — всё равно самолёт завтра после обеда. Но надо же — вылез чёрт те где, дыра дырой.

Неожиданно споткнувшись о камень, Астафьев вновь чертыхнулся и вдруг увидел в щебёнке что-то блестящее. Вещица очень походила на позолоченную зажигалку, на боку виднелся знак в виде восьмиконечной звезды в кольце. Он нажал на кнопку — звезда мигнула жёлтым, и что-то внутри щёлкнуло, будто пьезоэлемент. А в обоих bluetouth наушниках этот самый щелчок отдался громким выстрелом.

«Ерунда какая-то», — подумал Степан и поднёс поближе к предмету экран смартфона, чтобы подсветить.

Прибор на самом деле зажигалкой не являлся — не было отверстий для газа или чего-то подобного. Ещё раз нажав на позолоченную кнопку, парень добился того, что теперь уже и смартфон завис. Да так, что пришлось его перезагружать. Подобранная хреновина явно генерировала какие-то радиопомехи, причём мощные.

«Дома разберусь!», — решил Степан. Сунув находку в карман брюк, он подтянул лямки рюкзака и пошагал к посёлку, внимательно подсвечивая телефоном дорогу.

— Типок, а ты чего здесь забыл? — слушая старую музыку, Степан не заметил нескольких молодых парней, перегородивших путь к посёлку, до которого оставалось всего-то метров двести.

— А у тебя есть чё-нить? Мелочь нужна.

— И телефон хороший. Позвонить надо очень! Гы-гы!

Степан понял, что приключения не закончились, и решил прикинуться трусоватым слабаком. Мандраж позволял не особо притворяться и, чуть заикаясь, он произнёс:

— Х-хорошо-хорошо.

Ответив, он аккуратно снял мешающий рюкзак и дождался, когда гопник, от которого несло омерзительным алкогольным перегаром, протянул руку, чтобы забрать смартфон, изо всех сил неожиданно врезал ему с правой, а потом резко локтем по рёбрам, как учили в армейке. Службу он не переносил — много на его взгляд было дуристики, но год уж можно было как-то перетерпеть, чтобы забыть зелёно-оливковый цвет навсегда. А тут — пригодилось.

— Серый! Ах ты ж, с-су…

Договорить тираду налётчик не успел. Дружку Степан тоже пробил от души, но не так, как первому уроду. Вот только обстановку он не контролировал, и зря! Ещё один ударил его сзади битой. Хоть удар получился и несильный, по касательной, но пришёлся по голове, и Астафьев выключился.

Молодая банда не сразу заметила, что зубастая жертва перестала сопротивляться. Мешая друг другу, они минут десять продолжали его пинать. Скорее от злости, нежели от желания добить. Потому Степану повезло и не умереть и не получить серьёзных травм, но вот они успокоились.

— Всё. Хватит пока. Дробидон, гля, чо у него в рюкзаке! Красава! Это крутецкий подгон, наш скуп такое просил.

— Теперь можно залечь на дно. В Златоусте клёво. Или ваще двинуть на юга, там лошков хорошо щипать можно, и старшие долю малую берут.

— А с этим чёртом что делать?

— А ща решим! — главарь сощерился. — Нефиг на медведских было корявки распускать!

***

Нехорошая компания обступила неподвижно лежащего молодого парня в чёрной куртке. Мелкие редкие капли дождя сыпались с молочного, постепенно темнеющего вечернего неба на выщербленный асфальт окраины Медведки — одного из бесчисленных Уральских посёлков.

— Хы-гы-гы! Классно ты его битой по хребтине уработал.

— Давай его грохнем?

Кровь сочилась с коротких чёрных волос, но парень ещё был жив.

— А трупак куда денем, Дробидон? Мент сказал, что прикрывать нас больше не станет. У него там подгорает, к ним с Челябы какие-то проверяльщики приехали, вынюхивают…

— Так давай его в заброшку скинем. Там, грят, бомжары пропадают. Может, и он того…

Идея всем понравилась. А Дробидон добавил:

— Я слышал, ту дыру ваще хотят бетоном залить.

— Лады,— кивнул вожак. — Ты бабки у него пошмонал?

— Какие у этого лошка бабки? Мелочь была. Но мобилка крутая, у Хмурого быстро уйдет. И железяки дорогие. Китайские! Вот часы разбил, тварина…

— Паспорт оставь терпиле, если возьмут с чужим паспортом — статью прилепят, карты тоже. Щас законники совсем озверели, беречься надо всем нашим. А это что? Зажигалка?

— Не работает ни хрена! И дешёвка, но приметная, по ней нас в два счёта выкупят.

— Пихай ему в карман, и погнали, а то темнеет уже.

Бандюганы подхватили свою жертву и потащили к яме, а Серый, пошатываясь, пошёл следом. Провал вёл в странный переход, который выводил в тоннель со старыми ржавыми рельсами. Вот только с обоих концов пути были прочно завалены скальными обломками, и определить назначение старого сооружения уже было невозможно.

Металлисты сняли бронедверь и сдали в местный ЧЕРМЕТ и уже хотели, было, взяться за рельсы, но в один неудачный день вся бригада так и не вышла из тоннеля. Поиски ничего не дали, и место приобрело зловещую репутацию.

— У, тяжёлый, сволочь. Шустрый, это ты ему по башке залепил? Кровищей из-за тебя заляпался…

— Этот мне в печеньку и по рёбрам заехал. — идущий следом гопарь упал на четвереньки. — Дышать чё-то больно, пацаны…

— Сиди тут, Серый, мы его сами скинем, а тебя потом к доку. Хреново, что обрез не взяли.

— И хорошо, нам тут шухер не сдался, — кивнул вожак и прикрикнул:— Ты тащи давай, а не болтай!

Тело так и не пришедшего в себя парня безжизненным мешком медленно покатилось по осыпающемуся склону, чтобы упасть в чёрный провал. Вот оно скрылось в яме, и все потеряли к нему интерес. Переругиваясь и гогоча, банда поспешила по своим делам. Впереди у них был долгий интересный вечер после удачного налёта.

02 Глава вторая: Пропаданец

Степан очнулся от холода и сырости. Попытался пошевелиться, но ощутил невероятную боль во всём теле. Его буквально разрывало на куски, а потому сказать, что именно болело, не удавалось. Проще было выявить в организме то, что не болело, но особенно раскалывалась голова. Непроглядная тьма царила вокруг, и оставалось неясным — там, где он находился, всё было окутано ею, или же он просто ослеп? От этой мысли в глубине души зашевелился страх. Астафьев захотел перевернуться, однако это удалось ему лишь с пятой попытки — ощущались последствия удара по спине. И это ещё повезло, что сработали не специалисты по битию, а какие-то местные отморозки.

Он, по плану, кажется, должен успеть добраться до Челябинска, пересесть на самолет и лететь обратно в свою родную Казань. Сел не на тот автобус? Вспомнился лысый мужик, из-за которого Астафьев оказался в глухомани, где его и отоварили. Спасло то, что тренажёрку не забрасывал и на бокс какое-то время ходил. Может, поэтому и не убили?

Осторожно ощупав себя, определил травмы: прилетело по рёбрам сзади, разбили чем-то голову и подвернул ногу, наверное, при падении. Передвигаться-то можно, но на дальние расстояния он теперь точно не ходок.

Встав на четвереньки, Степан пополз вперёд, сам не зная куда. На пути попадались какие-то гвозди, куски проволоки и битые бутылки. Хорошо, ничем не воняло, хотя один раз-таки угодил руками в следы костра. Двигался впотьмах по прямому проходу, пока не нашарил руками рельс. На ощупь — какой-то древний, угловатый. Современные — с гладкими зализанными формами, а тут — вроде как вообще из чугунины.

Степан долго не решался, куда ему двигаться дальше. Вперёд, направо или налево? Прямо оказалась стена, и он свернул налево.

Ползти по рельсам не очень нравилось, несмотря на то, что теперь хотя бы в грязь не вляпывался. Вспомнился анекдот про алкашей, которые ползли по рельсам, думая, что поднимаются по лестнице с неудобными ступеньками и низкими перилами. И как один из них сказал: «Ничего, братва — вон уже лифт едет!».

«Надо поскорее выползать из этого тоннеля от греха!» — подумал парень, и тут он ударился головой о каменный обломок.

Удар вышел несильный, но от боли Степан потерял сознание.

Очнулся он всё также в полной темноте. Осторожно ощупал пространство впереди.

«Завал!» — догадался парень. — «Если это заброшка, то я покойник. В таком состоянии здесь останусь насовсем. Вот же влип…»

Но надо было выбираться, и он двинулся назад, проклиная темноту и своё раздолбайство. Как ни старался, но боковой коридор, откуда он попал в тоннель с железнодорожными путями, не хотел отыскиваться. Наконец, Степан мысленно махнул рукой и пополз вперёд, удаляясь от завала. Вряд ли тут ходят поезда. Можно смело не напрягаться — пути куда-нибудь, да выведут. Главное, снова во что-нибудь не вмазаться…

Полз долго. Последние метры держался на морально-волевых. Остановился передохнуть, нащупал странную псевдозажигалку и попробовал щёлкнуть, надеясь подсветить. Но вдруг его будто что-то сильно дёрнуло; он упал и приложился лицом о шпалу.

«Чёрт! Да что ж так хреново-то? Сотрясение мог заработать с такими уродами… Сволочи!» — Степан снова встал и пополз.

Одно радовало: когда сработало странное устройство, парень с радостью увидел короткое мигание эмблемы на корпусе. Не ослеп! Зрение есть! Лишь бы выход нашёлся. Двигался Астафьев с осторожностью, и его руки вовремя нащупали пустоту перед собой. Аккуратно исследовав глубину провала, он понял, что рельсы заканчивались, и дальше оставалась только бетонная поверхность, на которой раньше лежала рельсо-шпальная решётка.

Спустившись с путей, Степан двинулся, было, дальше, но тут он заметил впереди едва светящийся огонёк.

«Выход? Хорошо бы…» — подумал путник. — А то уже пить охота…»

Но тоннель закончился небольшим гротом или выработкой, а свет исходил из маленького отверстия, расположенного чуть выше роста парня. Чтобы поглядеть в него, пришлось прикатить небольшой булыжник и потом встать на камень, что с одной подвёрнутой ногой оказалось не так-то просто. Наконец, он смог заглянуть в дыру и увидеть долину, покрытую буйной растительностью.

«На Урал не похоже!» — подумал Степан. — «Пальмы на Урале точно не растут!»

Пролезть под землёй пару-тройку тысяч километров он бы точно не сумел. Впервые за всё время командировки он сплюнул от досады. Подсознательно парень понимал, что теперь вряд ли он вернётся назад. Степан так и стоял, тупо глядя на улицу и не зная, что ему теперь делать, пока вдалеке не показался крохотный человеческий силуэт.

Парень обрадовался. Неужели и здесь есть люди? В принципе, человек — приспособляемая тварь, может и здесь они выжили. Вот только где это — «здесь»?

— Эй! Э-ей! — крикнул Степан изо всех сил, просунув голову, насколько это было возможно. — Помоги! Ау!! Я застрял! Эй!

Человек замер, а потом как-то странно свистнул и побежал на голос. И в этот момент откуда-то сбоку вынырнула жуткая образина. Тушу, по размерам явно больше лошади, Степан разглядеть не смог, лишь отметил некоторую угловатость и неправильность формы. Зато треугольная голова с острой мордой и устрашающей пастью впечатление производила самое кошмарное. Клиновидная морда приблизилась к отверстию в скале, и парень отчётливо увидел три глаза, которые с любопытством разглядывали человека. Жуткий монстр издал пронзительную трель так, что парень вздрогнул. В этот момент камень покачнулся, здоровая нога соскочила с обломка, и человек с грохотом обрушился вниз, пребольно ударившись бедром об острый выступ. При падении потревожилась левая подвёрнутая нога, и Степана опять вырубило от ярчайшей вспышки боли.

Очнулся он от ритмичных ударов чего-то твёрдого и увесистого по камням. В который раз придя в себя, Степан сказал вслух:

— Что-то частенько я вырубаюсь. День сурка, русская редакция…

От методичных ударов из отверстия сыпалась каменная крошка и мелкие обломки. Даже думать не хотелось о том, что эта тварь сделала с человеком, который в недобрый час гулял по долине. И что она сделает с самим Астафьевым, когда всё-таки проберётся в пещеру. Шансы выжить в такой ситуации равны нулю, да и оружие, будь у него даже автомат — не факт, что поможет такое чудовище завалить. А тварь очень старалась. Сделав очередные несколько ударов, она со скрежетом выгребала обломки наружу и вновь принималась бить.

Парню вспомнилось, что хищники бывают очень упрямыми, как тот же медоед. А с такими лапками — он уже успел разглядеть острые ударные конечности типа клевца — разломать трухлявый туф было лишь делом времени. И Степан отправился назад — к такому знакомому, почти родному тоннелю, надеясь вернуться в своё место. Или — в своё время? Он даже нашёл рельсы, по которым приполз сюда — вот только самого тоннеля не стало, а через несколько метров его ждал тупик, замурованный давно и безнадёжно. Даже и мечтать не имело смысла пробить толстую стену, сложенную чёрт его знает когда. Что-то выдернуло его оттуда и выпихнуло сюда, а обратно не пускает.

И парень пополз назад, подыскивая то, с чем можно встретить свою скорую смерть. Палок не приметил, но камней имелось предостаточно.

За время его отсутствия дыра стала явно шире.

— А ты быстрая сволочь! — неприятно удивился Степан.

В ответ раздалась всё та же трель, и в пещеру просунулась длинная остроконечная морда с тремя парами глаз по бокам. Открыв пасть с мелкими, но очень страшными зубами, она бросила вниз какой-то округлый предмет и скрылась обратно. Парень подобрался к находке и увидел тусклый металлический блеск пузатого бока фляжки. Обычной фляжки, похожей на армейскую. Пробка отвернулась легко, и человек, не задумываясь, присосался к горлышку. Вода была чуть сладковатой, с некоторой кислинкой и казалась необычайно вкусной.

На алюминиевом корпусе в момент производства штамповкой выбили цепочку иероглифов. Не арабская вязь, не иврит и прочее письмо, а именно четыре иероглифа. И точно не азиатские — ни в Китае, ни в Корее или Японии Степан ничего похожего не видел. Плюс тварь. Это точно не Земля, и обратного хода нет, как выяснилось. Вопрос: откуда тут люди? Ведь человек точно присутствовал!

— Что ты такое? — спросил он у твари, когда та вновь заглянула снаружи, но ответа не дождался.

Вместо этого существо внимательно оглядело грот осмысленным взглядом трёх пар глаз и опять принялось долбить скалу. Под эти немелодичные звуки землянин решил провести ревизию своего барахла. Часы оказались разбитыми, а мобильник скорее всего вытащили из кармана, когда снимали рюкзак. Паспорт, ключи, бесполезные банковские карты, пару монет. И ещё непонятная вещица типа зажигалки с пьезокристаллом, которую парень подобрал где-то там, перед тем, как его отоварила банда уродов… Вот только ничем, кроме металлического синеватого корпуса со странным золотистым символом и кнопкой, она не отличалась и зажигалкой точно не была. При щелчке она вызывала перезагрузку телефона и помехи в наушниках в момент нажатия. Он решил ничего не выбрасывать. Гадать, что пригодится, а что нет, не хотелось и, рассовав всё по карманам замызганной куртки, он вырубился опять.

Проснулся на этот раз от того, что мощная долбёжка прекратилась, а в пещере стало заметно светлее и тише. Опустошив флягу, Степан вновь услышал трель сверху и опять увидел тварь. На этот раз почти вся её треугольная башка смогла пройти внутрь пещеры. Раскрыв пасть, она опять бросила что-то парню, и он увидел длинный ремень, который развернулся при падении и теперь висел, ожидая, когда человек за него зацепится.

— Так ты домашняя? Лошадка, что ли?

И человек впервые за последнее время, не сдерживаясь, засмеялся.

— Ох-ха-ха! Пони! Ой, не могу! И откуда ты такая взялась…

Наконец успокоившись, что стоило ему большого труда, посмотрел на повод — это наверняка был он. Ездовое животное молча ждало, пока человек, наконец, ухватится за петлю, и его можно будет вытащить. Астафьев оглянулся, всё ещё надеясь отыскать дорогу назад. Дорогу, которой больше не существовало. Путь отрезан. А потому надо было как-то выбираться, и он взялся за толстую грубую материю.

Ухватившись покрепче, Степан ощутил, как его могучим усилием потащило наверх. И вдруг в этот самый миг в проём снаружи просунули руку, явно ожидая, что за неё схватятся. Вот только цвет кожи был не телесный, а нежно-голубой, что вызвало волну ужаса.

С громким воем Степан разжал руки и вновь ухнул вниз. Паника захлестнула его, и землянин, ничего не соображая, забился в дальний угол небольшой пещерки. Не обращая внимания на ушибленный локоть, он подобрал небольшой камень и с ужасом уставился на выход.

Он услышал мужской голос, который будто что-то спрашивал. Язык был иной, и близко не похожий ни на один из слышанный им ранее. В проёме показалась голова, покрытая густой копной жёстких и чёрных волос. Лицо молодого парня было тоже голубым, но очень похожим на человеческое; в проёме виднелась куртка, явно из какой-то ткани. Тот закинул в пещеру три мелких шарика, они зажужжали, взлетели, загорелись ярким белым светом и распределились по всему гроту равномерно. Синекожий парень улыбнулся и помахал ему рукой.

Степан понял, что это дроны, и страх вдруг отпустил.

— И какого чёрта ты верещишь, как глупая баба? — спросил землянин вслух у самого себя. — Тебе помощь предлагают, а ты как мелкая собачонка по углам от котов прячешься…

Местный разумный гуманоид лет двадцати, точно не человек, хотя очень похож. Он тут, видно, не просто так, он за каким-то делом, животина явно его. Может и цивилизация есть — вон какие делают дроны. Степан вспомнил, сколько тысяч долларов стоил его квадрокоптер с дополнительной тепловизионной камерой и батареей топливных элементов, который он выкупил у работодателя. А тут такие технологические чудеса у какого-то всадника. А где цивилизация, там и возможная дорога домой. И, наконец, решившись, он двинулся на свежий воздух.

***

Степан чувствовал себя будто бы на Земле. Он сидел на мешке с какими-то пожитками, глядел на небольшой костерок, что создавал уют, и пил травяной отвар. Напиток по вкусу напоминал шиповник с чем-то ещё.

И только одно обстоятельство омрачало его уже почти радостное настроение, а именно то, что собеседник не понимал его совсем. А еще звездное небо никак не походило на то, что он видел на Земле. Несмотря на ясную прохладную погоду, звезд на небосводе горело намного меньше, чем там, у него дома. Местная луна тоже отличалась от земного спутника.

Сам синекожий, однако, совсем не удивлялся Степану, будто видел иномирян каждый день. Чтобы как-то наладить общение, они пробовали составить словарик, пантомимой указывая на предметы и называя их вслух.

Так невольный путешественник вместо Степана стал Степом Яном — произнести нормально имя его собеседник так и не сумел.

Синекожий гуманоид указал на себя рукой и произнес.

— Йуниус, Цинк.

Вот только человек не понял — что есть имя, и что есть фамилия из этих звуков. Могло быть и так, что эти слова обозначают расу, к которой принадлежал странный собеседник.

— Буду называть тебя Йуниусом.

Жесты «да» и «нет», к счастью, совпадали с теми, к которым привык человек.

«Хоть тут повезло», — скептически заметил парень.

Как он понял, грозный заменитель лошади именовался «рах хырг». И опять-таки — это кличка животного? Или это так назывался вид? Непонятно.

Соответственно страна, или планета называлась Арг. С тем же успехом Аргом мог называться и крохотный остров в океане. На большее сообразительности Степана не хватало: в отличие от всяких просмотренных им фильмов, где герои с полпинка осваивают незнакомый для них язык, здесь с лингвистикой все было очень-очень плохо. Процессу образования также мешало состояние человека. Повреждённая нога начала болеть, несмотря на оказанную первую помощь. И боль была дергающей, словно кто-то периодически ритмично давил на больную лодыжку.

Йуниус, судя по интонации, что-то спросил, поочерёдно показывая рукой то на Степана, то на звёздное небо.

— Не! Я точно с другой планеты, но вот откуда — не знаю…

Человек поднял палец вверх, указывая на небо и отрицательно помотал головой, а затем кивнул на чёрный провал, из которого ему помогли выбраться.

— Только почему ты не удивляешься? — спросил парень у Йуниуса. — Неужели у вас это в порядке вещей? Я имел в виду ситуации, подобные моей…

Местный житель вместо ответа махнул рукой и предложил гостю кусок жареного мяса. Судя по пантомиме, это была местная птица, вроде куропатки, но гораздо больше. Само блюдо запах имело одуряюще вкусный, однако и тут не задалось.

Стоило Степану дожевать довольно большое крыло и проглотить последний кусочек угощения, как к горлу подступила тошнота, которая постепенно усиливалась. Несмотря на то, что первоначально мясо казалось съедобным, удержать ужин внутри так и не получилось.

Отдышавшись и придя в себя, человек с сожалением покачал головой. Однако, голод усиливался. Есть по-прежнему хотелось, и он решил продолжить эксперименты. Кусочек лепешки очень напоминал земной лаваш, с точно таким же вкусом и консистенцией. Спустя минут десять, парень убедился в съедобности угощения и доел её всю, запив водой.

— Вопрос с едой остаётся открытым, хоть и не таким острым, — человек грустно покачал головой. — Видимо, что-то здесь другое…

Ничего похожего на палатку в наличии не имелось, и Йуниус знаками предложил Степану вскарабкаться на ездовое чудовище. Рах фыркнул, оскалился, но тем не менее, подогнул все шесть лап, как бы приседая. И хотя передние конечности больше походили на оружие, но они участвовали и в беге, и, по-видимому, в драках.

— Устрашающая у тебя улыбочка, Рах! — хмыкнул парень, погладив его по жёстким коричневым пластинкам — Надеюсь, в дороге ты не проголодаешься? И откуда только такой красавец взялся…

Но вот человек устроился в странном седле без стремян, и они двинулись. Синекожий шёл рядом, а Степана вместе с двумя тюками тащила ездовая тварь. Ноги получилось пристроить в стыки между пластин существа. Тропу освещало два мелких дрона, которые летели метрах в десяти над путешественниками, и за пару часов пути аккумуляторы, или что там было в них, и не думали садиться.

К этому времени человек ощутил, что стал как-то странно зябнуть.

Ещё через час они вышли к сторожке, и человек понял, почему его вид не удивил Йуниуса. Строение отнюдь не пустовало — ночевать приехало несколько синекожих гуманоидов, судя по одежде и снаряжению — туристов. И тут от удивления Степан раскрыл рот: в составе группы были разумные других видов. И на людей те не походили совсем, в отличии от цинков!

Одна группа состояла из трёх представителей странного вида каракатиц с головами на длинной гибкой шее, и вместо рук у них имелось по четыре щупальца на каждой стороне продолговатого твёрдого тела, подобного панцирю. Эти существа передвигались на четырёх ногах, которые по желанию существа могли компактно складываться таким образом, что оно становилось эдаким яйцеобразным клубком. Однако, стоя в полный рост они почти доставали Степану до макушки. В довершении всего их гладкая кожа могла менять цвет!

Ещё одно существо было словно из японского мультика, но приближенного к реальности. Ходило оно на двух ногах или лапах, и руки походили на человеческие. Только рост ненамного превышал метр, а золотистые глаза, остроконечные подвижные уши и короткая белая шерсть придавала облику некоторые кошачье черты. Те же японцы назвали бы его «нэко», но вот хвоста это существо было лишено, что противоречило замыслу земных фантазёров. Этот странный субъект носил жилетку с шортами светло-серого цвета, а вместо обуви на ногах с внушительными когтями имелись странные конструкции — скорее для защиты стоп или что там у них.

«Может, подушечки, как у кошаков?» — подумал Степан. На руках шерсть росла короче, и вместо ногтей тоже были коготки. Правда, на трёх пальцах правой руки сверкали очень компактные приборы непонятного назначения, а на голове сидел обруч.

Группа обступила оцепеневшего Степана, который замер на лавке возле большого жилища и боялся пошевелиться. То ли от страха, то ли от холода человека пробивала мелкая дрожь, а нога начала пульсировать болью ещё сильнее. Остроухий легонько дотронулся до распухшей лодыжки и покачал головой. Пока человек рассматривал инопланетника, один из тех, что со щупальцами, дотронулся до руки, и его кожа приобрела цвет как у Степана.

Но вот вернулся Йуниус с другим синекожим. Тот выглядел более мускулистым, выше на голову, в тёмных волосах серебрились полоски седины, и оттого макушка выглядела полосатой. Степан заметил, что синекожие в целом выше людей — такова, по всей вероятности, особенность их вида.

Знакомый Йуниуса шикнул на остальных, и те стали готовить поклажу, распределяя её по транспортам, это было что-то наподобие земных гусеничных квадроциклов. Цинк, которого привёл Йуниус, нёс большую квадратную сумку с нарисованным на каждом боку синим кружком.

«Он медик, что ли?» — подумал Степан.

Поставив свой саквояж на широкую лавку, цинк раскрыл его и достал футляр, в котором размещались четыре комплекта шприц-тюбиков с какими-то странными иглами и трубочками. Врач что-то буркнул Йуниусу и достал первую из игл в стерильном блистере. Довольно умело он нащупал вену на руке человека и нацедил в трубочку несколько капель крови. Один конец её вдруг вспыхнул ярким синим цветом, после чего доктор взял следующую и попробовал поэксперементировать уже с ней. Но и остальные две сверкнули синим, и лишь последняя окрасилась в красно-коричневый.

Судя по своему состоянию, Степан понял, что чем-то заразился. Вот только есть ли у местных лекарства? Без медикаментов дело принимало скверный оборот, и человек подставил руку под укол из последнего, четвёртого, блистера. Помогло это слабо. А через пару часов плохо стало уже Йуниусу, и не только ему…

03 Глава третья: Содружество

В зале заседаний уже собрался народ. Все ожидали только премьер-министра. К выступлению он в то недоброе утро едва успел спуститься с крыши на лифте — пришлось пользоваться аэролётом, а такой способ передвижения он явно недолюбливал из-за тряски. Пока лифт полз вниз, в ушах всё еще стоял навязчивый свист винтов, а сам аппарат казался ему слишком эфемерным, слишком зависимым от причуд атмосферы. Когда он вошёл из другой двери, все сразу притихли.

— Ну что, господа! Когда мы в прошлый раз здесь с вами собирались, меня очень «порадовал» департамент дальнего космоса. Итак, наш первый сверхсветовой звездолёт с двигателем сжатия-смещения. Двадцать пять миллиардов кредитов, три сотни подготовленных членов экипажа, самое современное вооружение и выкупленная у кьютов лучевая пушка. От всего этого великолепия остался один выживший член экипажа. Махсам спасибо, что и этот капрал уцелел…

— Мы должны были выяснить уровень угрозы и раздобыть технологии чужаков, интересные для нас… — оправдывался Эрл, полноватый цинк, что служил министром дальнего космоса.

— Потеряв кучу народа и наш единственный звездолёт? Межзвёздный нетоннельник! Между прочим, такие в Содружестве не продаются. У вас явно какие-то проблемы, если вы не читаете докладов. А ведь махсы не рекомендовали там находиться кораблям слабее жёлтого класса по их шкале боеготовности. А сами туда отправили два зелёных кластера кораблей. Не корабля, заметьте, а флота! Зелёных, Эрл! Какой там был класс нашего «Бесстрашного»? — Премьер был вне себя от злости.

Министр дальнего космоса потемнел лицом:

— Багровый, но ведь…

Но Эрла грубо прервали, так и не дав оправдаться:

— Короче, жду от вас немедленного заявления об отставке. И молите богов, чтобы обошлось без трибунала.

Зал возбуждённо зашумел. Премьер отпил воды из графина и продолжил разнос:

— Кстати, о трибунале! Меня сегодня ранним утром вызывал наш Верховный и пообещал-таки устроить его. И не только для меня, но и для всего нашего кабинета. Тут медицинский департамент вчера говорил о какой-то мультинфекционной вспышке, с которой уже двенадцатый день не могут справиться, и о поднятых по тревоге спасателях. Я жду пояснений, Ларм!

Ларм не так давно занял пост министра медицины, но уже заметно освоился и был на хорошем счету. Молодой цинк низкого роста в белой рубашке, украшенной блёстками, придвинул к себе планшет с выкладками:

— Там всё совсем плохо. К сожалению, нам придётся закрывать Гарахский континентальный заповедник на карантин. Больше двухсот неизвестных вирусов и прочих форм — это только те, которые пока удалось классифицировать. Все не нашего происхождения — полностью другая биохимия. Такое ощущение, что на нашу планету упал кусок чужой биосферы. В Содружестве таких организмов нет…

Премьер перевёл взгляд на министра защиты, ожидая пояснений. Тот, окинув зал колючим взглядом, немедленно ответил:

— Исключаю! На планету ничего не падало. У нас всё перекрыто сканерами активного и пассивного поиска. Более того, мы обратились к партнёрам по галактическому содружеству. В нашей системе за последние полгода не появлялось никаких посторонних возмущений пространства-времени. К нам никто без нашего ведома не проникал. Возможности махсианских систем слежения общеизвестны. Видимо, это любопытные туристы откопали что-то древнее, что-то со времён ядерной зимы…

Ларм тут же поднял руку:

— Там всё очень неясно. Мы нашли нулевого пациента, только он… Он чужак. Совсем не наш!

— Говорите яснее! Вы, надеюсь, не имеете ввиду, что у нас впереди ещё и дипломатический скандал с игвами? Или, не приведи боги — с элларианцами? Нам тогда совсем небо в алмазах будет. Ещё бы! С тремя расами из семи разругаться…

— Там было два вида разумных. Группа игв и один элларианец.

— Включайте голову! Где элларианцы, там обязательно и махсы, это как иголка с ниткой! Похоже, что всё хуже, чем я думал. Но мы отвлеклись. Давайте рассказывайте о предпринятых мерах!

— Хорошо, излагаю. Этот индивид не принадлежит ни к одному из известных в нашей галактике видов. Очень похож на нас, и это при том, что полностью другая физиология. Кровь на основе железа вместо меди, красная, похожа на ту, что у ездового раха, но только с виду. Генетика чужеродная, на основе четырёх, неизвестных нам органических кислот. Состояние тяжёлое. Терапия наноботами трёх классов оказалась невозможной из-за несовместимости, четвёртый класс — лишь притормозил развитие болезни. Этот мужчина тоже заразился, но с уже нашими формами. Наша еда почти полностью не пригодна для него. Некоторые продукты и вовсе ядовиты. Я прошу разрешения использовать стазис-капсулу и отправить его в галактический институт. Иначе — никаких шансов на выживание.

Министр медицины замолчал, но премьер жестом попросил продолжать.

— У него нашлись некоторые вещи. Древние металлические монеты в том числе. При нём имелся документ — удостоверение с примитивной электроникой. Технологии отсталые, но есть интересные детали. Цифры десятичные, причём про них никто в галактике не знает — это раз. Надписи на не известном в галактике языке — это два. И прибор невыясненного назначения — в третьих, причём, он очень высокотехнологичный и никак не стыкуется с остальными его вещами по уровню развития. Мы пропустили всё через радиационный стерилизатор. Вот, сами посмотрите.

Ларм открыл металлический кейс и положил на стол вещи землянина со словами:

— Запись речи существа, его изображение, фотографии всех предметов с размерами и содержимое бумажного удостоверения мы отправили в галактическое содружество.

— Действительно, дьявольщина какая-то! — воскликнул министр защиты, слегка поправив чёрный форменный китель, — Да откуда он тут взялся? Так ведь не бывает!

— Мы не знаем, — ответил Ларм. — У содружества пока нет никакой информации по этому виду разумных.

Предложение министра защиты было радикальным.

— А может, его в утилизатор? Вместе с музейным барахлом,— Он кивнул на вещи землянина,— Не было ничего и никого, и всё.

— И сразу огребём штрафные санкции! А если про этого разумного махсы узнают — тут уже всей империи не поздоровится. А они узнают, по запросам в сеть! Вы, Ярик, совсем, что ли, разум потеряли?

Ларм горестно вздохнул:

— И что нам с ним делать? Эта капсула единственная. Вы знаете, сколько наш фонд за неё технидам отдал? И контрабандой нескоро получится достать новую.

— Буду думать. Пока далеко не расходимся, — премьер посмотрел на остальных, а потом на Ларма. — Ну вот, это другое дело! Учитесь! Вот так надо работать. А этого странного цинкоида помещайте в стазис капсулу и отправляйте в космос. Хоть к Великой Матери, хоть к демонам, но подальше с нашей планеты. Понимаю, что прибор очень дефицитный, и что у нас такие не производятся, но нам уж тут жадничать — себе дороже.

Он с кривой усмешкой добавил:

— А если махсы такие добренькие, то пусть эти насекомые дальше сами с ним и разбираются, если так хотят. Идите, работайте.

Ларм тут же собрался и бегом покинул зал заседаний. Премьер посмотрел на остальных:

— Вот, честное слово, будь по-моему, я бы вас всех уволил к таким демонам! А его взял бы к себе, в администрацию. Но нельзя! Аппаратный контроль, чтоб его…

***

Сразу после заседания премьера тут же затребовал себе на доклад Верховный, и глава правительства поехал на его этаж. Там было так же суетно, как и в зале заседаний. Пройдя через усиленную охрану, он оказался в кабинете начальства.

Верховный выглядел плохо, видимо, ночь была бессонной, и потому он попытался сжато доложить о ситуации, но правитель всех цинков жестом остановил его:

— Всё знаю! Решения, принятые вами, верные, только запоздавшие.

Премьер вопросительно посмотрел на Верховного и на министра защиты.

«Опять на меня жалуется, мерзавец…», — пронеслась неприятная догадка в голове премьера.

— На карантин будет закрыта вся планета целиком. Грибковая зараза добралась до мирового океана. Обделались мы все по-полной! Но я вас позвал не на разбор полётов.

Министр защиты откинул портьеру, за которой виднелась металлическая вставка с отпечатком ладони. Верховный приложил левую руку к рисунку, и в стене что-то громко щёлкнуло.

Часть стены отошла в сторону, и премьер увидел толстую бронеплиту сейфовой двери. Министр защиты взял с полки маленький, но увесистый прибор и аккуратно поставил его на стол.

— На непредвиденный случай каждая из цивилизаций содружества имеет вот такую штуковину, — пояснил Верховный. — Для самых исключительных случаев. Сегодня именно такой. Ярик, проговаривайте инструкцию.

Министр защиты потёр руки и вытер пот с потемневшего лица:

— Общепланетный сигнал бедствия. Никогда не думал, что до такого дойдёт…

Он глубоко вдохнул и выдохнул и начал зачитывать отпечатанный в памяти текст инструкции:

— Откинуть защёлки и снять кожух с передатчика!

Премьер и Верховный с лязгом скинули подпружиненные защёлки и сняли бронированную крышку прибора.

— Перевести питание в положение «контакт»!

Верховный громко щёлкнул переключателем и сразу весь корпус замигал попеременно чёрным и белым цветом.

— Выбрать код вызова сообразно ситуации — серый трёх градаций или чёрный.

— Какой нужен цвет? — спросил премьер.

— Неконтролируемое проникновение из-за пределов галактики, заражение планетарного масштаба. — Верховный щелчком выбрал цвет. — Любое из этих ЧП однозначно чёрное. Давайте дальше!

— Две главные персоны одновременно должны нажать кнопки запуска.

— Готовы? — Верховный открыл крышки на обеих кнопках.

Премьер кивнул, и оба цинка нажали на свои кнопки активации передатчика. Корпус устройства загорелся ослепительно белым светом; все присутствующие в кабинете зажмурились, отпрянули и поражённо застыли. Свет постепенно стал тусклеть, пока не погас совсем. А через некоторое время корпус прибора начал быстро разрушаться, пока не превратился в серую пыль, кучкой лежащую на столе.

— Так и должно быть, — кивнул министр защиты. — Не думал, что своими глазами это увижу…

— Идите отдохните. А я спущусь в командный. В полдень жду вас там.

Однако не успели они подойти к двери, как прозвучал вызов из узла дальней связи.

— Мгновенка! Нулевого приоритета! — доложил связник. — Прямо из штаба содружества.

— Читайте! — Верховный переключил свой коммуникатор на трансляцию остальным цинкам, чтобы охватить всех важной информацией.

— Сообщение звучит так: «Помощь близка! Не лезьте к вратам! Берегите свою домашнюю планету, она у вас одна!»

Верховный посмотрел на остальных:

— Это каким таким вратам?! Отставить отдых! Все за мной!

Как только они спустились в командный центр, события ускорились.

— За Лимом открывается сфера тоннельного перехода! — доложил наблюдатель, — вижу сигнальный маяк их кластера! Какой-то «девятнадцатый экспериментальный кластер рода Тарков»!

На одном из экранов возникла новая картинка. Выходная сфера, из которой вскоре показался нос корабля и за которой наблюдал одни из кораблей-разведчиков, выглядела как абсолютно зеркальная гладь, размером с небольшой планетоид. В академии проходили, как выглядят недоступные технологии. Было известно, что эта сфера отражала не только свет, но и все доступные электромагнитные волны, и даже волны ряби самого пространства-времени. Хотя тяжёлые частицы поглощались без видимого эффекта. Открытие таких переходов требовало дикое количество энергии и очень сложных технологий. А ещё премьер поёжился от мысли о том, что неправильно расчитанный переход может выделить всю эту закачанную туда энергию в виде яркой вспышки, которую мало кто переживёт.

— Махсианский кластер с кьютской фамилией? Очень странно… — Сказал он вслух.

— Ничего себе дура! Это какая у неё длина? — Министр защиты разглядывал на экране изображение корабля.

— В пять раз больше «Бесстрашного», — оценил наблюдатель. — Вижу ещё одну сферу! Расстояние — двести пятьдесят световых от второй точки Центральный Огонь-Арг!. Основной вымпел…

— Фиолетовый кластер?! — удивился премьер-министр. — Так ведь их в классификаторе содружества нет! Как так-то?

— Теперь будут.

— Только как-то слишком уж они быстро прибыли к нам на помощь… — министр защиты почесал затылок.

— Так мы же сами отправляли в содружество информацию о новой расе! И запрашивали карту наблюдения нашего сектора. Тут как два плюс два сложить. Ларм, вы координируете всё, что связано с заражением. А мы займёмся пробоем в пространстве, если это, правда, был он.

— Был пробой! — ответил Ларм. — Пока пришелец находился в сознании, мы выяснили, что действию стазиса он не подвергался. Фиолетовых вспышек он не замечал. Судя по всему, это какой-то неизвестный принцип перехода. Вопрос — откуда?

— Разберёмся.

04 Глава четвёртая: Флэгг

Капрал Флэгг очнулся на мягкой и тёплой поверхности, совсем не похожей на ложемент космического крейсера, на котором он служил оператором лучевого орудия.

«Что-то тут не так. Где мой угловатый тесный гроб главного орудийного отсека?» — быстро проскочила мысль в голове. На «Бесстрашном» в этом отсеке вместо нормальных капсул из Содружества пришлось ставить игвианскую переделку, которая изначально не рассчитывалась на расу цинков. А уж такого ложа и в помине не было даже в медицинских секциях.

— «Я вообще где?!».

На корабле всегда было очень шумно, причём шумело сразу и всё — от аппаратуры боевой системы наведения его пушки до банальных вентиляторов, а сейчас кругом стояла непривычная тишина. Вечно что-то шуршало, постукивало. Динамики внутрикорабельной громкой связи иногда передавали указания голосом. А тут тишина, будто в космосе, но даже в скафандре что-то всегда шумит.

И тут при мысли о скафандре он вспомнил всё. План был таков: проскочить в то место, где сработала система предупреждения Содружества. За каким демоном махсы докладывают туда о своих действиях — непонятно. Но Аргская империя должна этим воспользоваться — дождаться, когда незваные гости полезут на планету-ловушку, там их как следует долбанёт ударным каскадом, и до того момента, как на разборку остатков флота вторженцев пожалует махсианский кластер, поживиться инопланетными технологиями. Имитатор отсталой цивилизации сработал даже слишком хорошо: до того, как «Бесстрашный» заметили, он отыскал корпус корабля чужаков, вот только кроме него от корабля агрессоров ничего не осталось. Всё будто выжгло изнутри высокотемпературной плазмой, корпус же был бесполезен.

А потом их заметили вторженцы. Флэгг успел пару раз выстрелить лучом древней махсианской пушки, и даже в кого-то попасть. Это их, возможно, и спасло, потому что термоядерные боеголовки враг пожёг почти сразу после старта. В отсеке их выжило двое — Флэгг и командир боевого отделения. Остальные попали под удар неизвестного оружия. Внешне никак не повреждённые тела будто спали на своих ложементах, и это выглядело страшно. После удара корабль словно вымер, а оборудование не отзывалось. Ни связное, ни прицельное; горели лишь синие лампы аварийного освещения.

От мыслей Флэгга отвлёк одиночный стук, он открыл глаза и увидел синее небо. Судя по всему, это происходило где-то на планете… Хорошо бы ещё знать, на какой именно. Приподнявшись со странного лежака, похожего на гигантский цветок, цинк огляделся. Медкапсула! Вот только чья? И где он? В траве аккуратно лежал белый комбинезон из нетканного материала, и бывший оператор лучевого орудия быстро его надел. Кожа капрала имела здоровый синий цвет, на теле не виднелось ни царапины, ни даже ушиба на ноге, который ему достался, когда убило Керга. Он тут же вспомнил, как они вдвоём покинули погибший звездолёт на спасшлюпке, как до этого командир боевого отделения всё-таки сумел включить систему подрыва основного реактора, и «Бесстрашный» рванул так, что любо-дорого было посмотреть. Вот только отлетели они недалеко, и обломок обшивки на высокой скорости пробил навылет и корпус спасбота, и скафандр Керга, вместе с его грудной клеткой.

Последнее, что Флэгг помнил — это, как он, захватив уцелевшую запасную батарею к своему скафандру, выбрался на обшивку спасбота, почти в открытый космос. Где-то в стороне тусклой лампочкой блестело местное далёкое светило. Цинк понял, что если вернуть герметичность и представлялось возможным, то вот с починкой движков дело обстояло куда хуже. Единственное, что он смог сделать, так это заменить батарею скафандра. Дальше Флэгг помнил плохо: то ли он сам неправильно перецепил карабин, то ли обломком перебило арамидный трос, но в итоге страховка не сработала, и его унесло. Кислорода было в достатке, вот только от удара и резкого рывка при столкновении спасбота с куском обшивки что-то случилось с жизнеобеспечением скафа, и цинк замерзал — один, в космической бездне. Шансов никаких, да их и быть не могло. Теряя сознание, Флэгг чувствовал холод. Жуткий холод, пробирающий до самых костей. Где-то вдалеке он видел какое-то неясное движение, но понять ничего не мог, по-видимому, маскировка чужих кораблей не давала разглядеть полной картины. Что-то изредка беззвучно взрывалось вдалеке. А Флэгга одолевал смертельный холод, от которого нельзя было избавиться. Очень хотелось спать, и цинк даже задремал. Ему привиделся Керг — командир смотрел на Флэгга, укоризненно покачивая головой. Инженер Миних, с которым все любили сразиться фигурами на клетчатой доске в свободное от вахт время, тоже бросал косые взгляды.

Флэгг в этом сне, или видении ( он не до конца разобрал) растерянно огляделся и заметил чуть в стороне Сакса. Его второй номер, тоже не пережив удара пришельцев, так и остался на «Бесстрашном». Но во сне этот молодой цинк держал в руках свою гитару и беззвучно перебирал струны.

Больше Флэгг ничего толком не помнил, однако, цинк каким-то образом остался живым! И где это он? И тут его взгляд зацепился за что-то большое и чёрное, похожее на огромный валун тёмно-серого матового оттенка. Предмет разделялся на крупные дольки, словно плод кисличного дерева. Не понимая, зачем он это делает, Флэгг дотронулся до гладкой поверхности. На ощупь это напоминало не камень, а, скорее, пластик и было чуть тёплым.

Вдруг камень вздрогнул и начал преобразовываться. Флэгг от неожиданности отпрянул, а это нечто развернулось и встало на многочисленные толстые лапы. Голову бронированного существа почти полностью покрывали фасетки.

Махсы! Цинк понял, что они его и подобрали. Только у махсов имелись в наличии лечебные капсулы для всех видов в галактике, и только они располагали самым развитым флотом.

В учебке рассказывали, что даже у остроухих не получается их догнать по характеристикам зведолётов. Хотя эти шерстяные сами по себе могли свободно жить на любом из кораблей этих гигантских членистоногих. Однако впервые цинк видел этих махсов так близко. Существо развернулось к нему и замерло.

Наконец, Флэгг с трудом взял себя в руки и произнёс:

— Благодарю за новый шанс. Я бы точно там умер…

Фасетки существа уставились прямо на Флэгга. Махсы после стольких веков так и оставались самым загадочным видом для Аргской империи, несмотря на то, что цинки уже несколько столетий осваивают космос, и присоединились к Содружеству.

— Ваш вожатый был большим дураком, — прошелестело существо. — Зачем вы там появились? Вам ведь сообщали, что прорыва чужих ждут именно в том месте. И что туманность прикроют наши зелёные кластеры.

— Мы хотели поучаствовать. Выгнать эту нечисть туда, откуда она явилась. — Флэгг потёр виски. — Мы должны были достойно их встретить…

— Ну и как? Смогли? Это же надо! Столько живых существ потерять.

Цинк тяжко вздохнул, вспомнив команду.

— Кроме меня кто-нибудь остался?

— Никого не было. Нашли мёртвое тело, недалеко от тебя, — ответило существо.

Флэгг так и не смог определить его специализацию. Судя по мощным пластинам, это кто-то вроде боевой формы, но цинк не был до конца в этом уверен. Даже пол махса без специального радиосканера и подготовленного оператора нельзя было определить.

— Может, ваши капсулы…

— Мы не всемогущие. Даже если бы и могли воскресить — там очень всё непросто.

— Я не знаю, что мне делать. Я должен попасть домой, доложить о потере «Бесстрашного». Но вот потом в Арге мне нечего ловить — таких, как я списывают. Максимум, что я смогу — работать в центре подготовки. Да и как жить после всего…

— Я здесь не за этим, — произнесло существо. — Зелёный кластер отбил у губителей ценный трофей — кольцевые переходы. Куда и откуда они ведут — мы не знаем. Эти кольца односторонних порталов могут принимать или отправлять предметы, и мы почти подобрали параметры работы. Нам нужен оператор автономного вида с твоим психопрофилем. С твоей помощью мы можем начать программу освоения находок. Как мы определили, на вашей планете есть ещё действующие кольца. Надо их найти, вывезти подальше от населённых мест, активировать и построить транспортную базу. Мы как раз летим к вам, а этот корабль эвакуационный, на всякий случай. Обстановка у вас, на Домашней, никуда не годится. Заражение мы победим, но нам нужны добровольцы разных рас. Великая мать заостряла внимание на этом.

— А зачем вам порталы? — спросил цинк. — Вы ведь и сами летаете куда хотите, даже между скоплениями.

— Во-первых — только в пределах галактики. Во-вторых — наши полёты очень, и очень энергозатратны, даже с помощью симбионтов. И, в третьих — судя по результатам работы наших теоретиков, туннели открываются не только в наш пласт реальностей. В соседних тоже могут быть полезные ресурсы, и даже виды, пригодные к симбиозу.

Махс приблизился.

— Мы хотим построить дополнительный логистический контур. И нам нужны автономы. Кроме того, через кольца к нам могут заявиться непрошеные гости, примерно, как вот эти. Не тот случай, но лучше, если рядом с каждым выходом будет хотя бы один наш боевой кластер. Такими вещами, как жизнь в галактике, не рискуют!

— Мне можно подумать?

— Думай. Это полезно. У тебя примерно десять ваших дней. Либо ты остаёшься на Арге, либо ты возвращаешься сюда и участвуешь в программе. Но тогда жить на космической базе придётся с разными видами разумных. Эксцессы не допустимы. А что касается корабля, ваш поступок хоть и отдавал безумием, но достоин уважения. В Гротах Памяти будет стоять макет «Бесстрашного», я уверен.

Флэгг думал недолго. Место, где он оказался, являлось отсеком махсианского корабля, очень походившего на кусок живой природы, ограниченный прозрачными стенками. Других разумных к нему не заходило, лишь под вечер многолапый робот принёс ему питательную смесь.

— Эй, железяка! — позвал цинк, подняв вверх стакан. — Передай своим, что я согласен. Я вернусь обратно. Интересно будет другие миры посмотреть. Думаю, Аргу это тоже пользу принесёт.

***

На четвёртый день после прилёта Флэгг надел парадную синюю форму члена экипажа имперского звездолёта. Так ему предписывалось при посещении имперской канцелярии в «Северных Воротах», столице Измерского континента. Согласно древней традиции, он выбрил голову до состояния костяного шара, натёр кожу, чтобы лысина блестела как зеркало и отправился в канцелярию. Цинк не знал, откуда взялся этот обычай, но перед каждым назначением каждый имперский военный или гражданский чин был обязан носить шарообразную «причёску» до тех пор, пока волосы не отрастут заново.

«Не мною заведено — не мне менять! »— это он слышал от всех сослуживцев.

«Радуйся тому, что новые звания дают не каждый день!» — ухмыльнулся инженер его отсека тогда.

Цинк помрачнел, вспомнив, что никого из них больше не осталось.

Но вот ожидание закончилось, тренькнул колокольчик, и часовой распахнул широкую дверь в кабинет. Флэгг, чеканя шаг согласно уставу, прошёл по прямой до стола, за которым сидели двое пожилых цинков. Одного, того, что был в чине генерала, он не знал, зато изображение второго было известно на всю имперскую инфосеть.

— Господин имперский министр безопасности! — гаркнул Флэгг, вытянувшись по стойке смирно. — Капрал Флэгг по вашему приказанию прибыл!

— Не господин, а товарищ! — возразил ему тот — Как участнику сражения, теперь вам предписано обращаться к старшему командному составу именно так.

— Так точно, товарищ имперский министр безопасности! — Флэгг улыбнулся.

— Вольно, капрал! — министр с генералом улыбнулись в ответ. — Да и не капрал ты теперь, а младший лейтенант. Обновление на выходе получишь. Чип поменяешь.

— Если бы не обстоятельства, то сидеть бы тебе в сержантах на флотской базе, — генерал хмыкнул, — новый экипаж готовить. Но что есть, то есть. Радуйся!

— Разрешите вопрос?

— Валяй! Сегодня день вопросов и ответов. Почему так?

— Да! — радостно кивнул Флэгг.

— Да потому, что ты теперь командир специального подразделения! Махсы утверждают, что по профилю ты лучше подходишь на эту должность. Какой-то их ментоскопический профориентационный тест. Я не знаю, о чем там думают эти насекомые, но по результатам переговоров с ними тебя решили назначить на эту должность. Ясно, младший лейтенант?

— Так точно! — гаркнул Флэгг.

— Если ясно, слушай далее! Послезавтра будь на двенадцатой площадке столичного гарнизонного космодрома. Там вас будет ждать автоматический махсианский катер. Твоя задача — взять с собой цинков, в количестве до четырёх. Махсы настаивают, чтобы выбирал ты сам. Проект долгий — несколько лет как минимум. Помимо вас там будут игвы, механоиды и остроухие. Махсы — само собой, сам демон не разберётся в их мотивации. Может ещё кого-то редкого притащат. Да!

Министр ехидно сощурился:

— Твоя задача — быть нянькой одному бледнокожему цинкоиду. Помесь боевого раха с нормальным цинком. Если не сдохнет, встрой его в ваш разношёрстный коллектив. Есть у меня мнение, что он вам пригодится. Его погрузили в стазис и теперь повезут к насекомым на лечение. Наша техника тут не справилась.

— А кто это?

— А вот это тебе и предстоит узнать. Те, кто контактировал с ним — либо находятся в реанимации, либо видели его в бессознательном состоянии. По нашим данным этот двуногий пришёл через круглую дверь то ли из другой галактики, то ли вообще из другой вселенной. Вот и узнаешь! Все его вещи тоже полетят с ним.

— Дверь между галактиками? Прямо на планете? Как такое может быть?

— Не совсем дверь, а большое кольцо. Махсы нашли ещё несколько таких, два вывезли с нашего Арга. И слава всем богам. Благодаря им эпидемия тоже взята под контроль. Погибло только тридцать цинков и восемь игв. Остроухого махсы вытащили с дальнего света. И на этом всё.

— Повезло нам с ними.

— Ещё как! Если бы не насекомые, то вместо ядерной зимы наши предки из планеты сделали бы кучу астероидов и пыли! Слушай дальше! Насколько я понял, ты будешь работать с порталами. Запоминай всё, что там увидишь. Это может принести пользу всей нашей империи. А если получится раздобыть информацию о том, как работают эти кольца, то за наградами дело не станет. В общем, Родина тебя не забудет. И ввысь по карьере ты не пойдёшь, а полетишь. Может капитаном станешь на своём корабле. Всё зависит от того, как себя проявишь. Понял вводную?

— Так точно! Служу империи!

Напоследок министр улыбнулся и устало проговорил:

— Удачи тебе, сынок! Прояви себя достойно, не опозорь нас!

***

Очнулся Флэгг уже в полёте от жуткого похмела. Во рту было сухо, как в древнем бочонке с порохом, а голова раскалывалась, словно по ней маленькие остроухие гады лупили деревянными колотушками.

— Проклятье! — простонал он, поднимаясь с лежака. — Это где, демоны меня раздери, я оказался?

Стены восьмиместной каюты были металлическими, а сверху горел ярко-красный свет.

— Мы на махсианском катере, любимый! — ответила молодая…

«Моника?!» — внезапно пришло узнавание сестры Керга — Но как?! Почему?!»

Флэгг ошеломлённо уставился на порез своего правого запястья, перевёл взгляд на свою избранную, у которой так же был порез на левой руке. Они — муж и жена!

— Ты пришёл к нам в дом, как предписывал обычай. Ты участвовал в бою вместе с моим старшим братом. Ты достойный цинк. К тому же ты сам рассказал, что набираешь команду, а мне надоел этот скучный город на берегу! Так что наш сход решил тебе помочь.

И ведь не случайно взгляд генерала показался странным! Пойти Флэгг решил к семье Керга. Времени маловато, а жили родичи командира орудийного отсека ближе всех остальных. Прямо с порога его усадили за стол. Вокруг бегали мальчишки, постоянно пытаясь вызнать о том, как ему служилось. Отец — старший в семье. Лет ста тридцати на вид, крепкий жилистый старикан с полностью седыми волосами, забранными в хвост, и с хитрым прищуром.

О чём-то поговорили — о чём именно, цинк не помнил точно. А потом ему поднесли кубок. Вместо обычной настойки корнеплода в нём оказалась настоящая огневуха. И Флэгг поплыл, потерял контроль, выпив всего лишь один небольшой фужер.

И ведь она не одна тут такая — за компанию увязалась ещё парочка раздолбаев. Младший братишка этой оторвы с дочкой мэра, которую не знали куда деть. Их тоже наскоро поженили и выпихнули под его попечение!

Так они вчетвером оказались на этом катере, которым управляла махсианская железяка. Это если не считать непонятного инопланетянина, который лежал в заморозке или отстазис-капсуле в качестве неодушевлённого груза. И с которым надо тоже разбираться, нянчиться.

Детский сад! А ведь ещё и другие ксеносы будут: одни техниды-механоиды чего стоят — он их только на картинках видел, а у него ясли. Попал так попал! И они уже в пути, корабль автоматический — произошедшее не переиграть и не отменить…

От воспоминаний голова разболелась ещё сильнее. Огневуха — зло.

— Вот, возьми! — Моника протянула Флэггу стакан воды, закинув туда драже. — Это поможет.

Бодрость девушки выглядела несколько наиграно, и оттого раздражала, но Флэгг сдержался от ругательств и молча взял из её тонкой руки стакан с зелёным напитком и залпом выпил лекарство.

Спустя минуту его бросило в озноб, а ещё спустя пару минут внутри словно разгорелся пожар. Но голова болеть перестала, и уже совсем скоро он чувствовал себя вполне сносно. Если не считать лютой вони от пота, спальный комбез, по-видимому, уйдёт в утилизатор.

Крохотная душевая, к счастью, нашлась. Смыв с себя весь яд, выброшенный через поры, Флэгг облачился в новый комбинезон серого цвета, который получил из автоматического подавателя, и, вновь заглянув в кубрик, отдал приказ Монике:

— Собирай сюда остальных! Будем говорить по душам.

— Они скоро сами сюда подтянутся. Катер поменяет вектор тяги, по инструкции надо быть тут.

— Это хорошо, что ты читаешь инструкции. Прочту вам свою.

В этот момент свет в коридоре замигал, а со всех сторон раздался неживой голос корабельного мозга: «Изменение вектора ровно через восемь малых долей. Всем занять места в ложементах безопасности.»

— Пошли! — Флэгг взял жену за руку.

Подходя к кубрику, он увидел и остальных.

— А правда, что мы пролетели половину? — задал вопрос лопоухий молодой цинк лет девятнадцати. Волосы у него торчали ёжиком.

«М-дя… — подумал Флэгг. — Вот свезло, так свезло…»

Сам он закрепиться не успел — помогал подопечным, и в момент начала манёвра ему пришлось обеими руками вцепиться в поручни спального места. Он рассчитывал, что невесомость продлится всего несколько мгновений, а на самом деле началась такая болтанка, что Моника побледнела. Зато сладкая парочка молодых раздолбаев чуть ли не хлопала в ладоши от восторга.

«Психи! — пронеслось в голове у цинка, — Замучаюсь их обламывать и в чувства приводить…»

Сам же он привык к подобным ситуациям. Их спасательные корабельные боты имели хорошую тяговооружённость и манёвренность, и капитан гонял через полёты на них всю команду.

Но вот манёвры закончились, и Флэг громко спросил:

— Эй, ты! Как там тебя? Железный лесоруб. Или огроменный цинкоподобный боевой робот! Тебя кто так летать учил?

Ответ прозвучал откуда-то сверху, и слова были произнесены хорошо поставленным механическим голосом:

— Завершаю манёвр уклонения от скопления мелких астероидов. Уничтожать их было бы слишком расточительно.

Однако, как показалось младшему лейтенанту, этот чурбан над ними насмехался.

— Когда мы окажемся на месте?

— Через одинадцать с половиной больших суточных долей по Домашнему стандарту! — прозвучал бесстрастный ответ.

«Он точно издевается! — подумал цинк, пересчитывая в уме ответ на привычные галактические часы. — Ничего, потерпим. Сначала осмотреться надо.»

Вслух Флэгг ничего не ответил. Вместо этого он вытащил кресло, похожее на тканевый куль с мягкой начинкой в центр кубрика, и громко произнёс, усаживаясь на него:

— Давайте-ка все сюда! Будем знакомиться по-новому. Заодно я вам расскажу, куда вы попали на самом деле.

***

Тунгу было девятнадцать лет. Младший брат Моники попросился в эту экспедицию, и в семье решено было его отпустить. Тем более, что тот не видел себя на Арге. Правда, на своей девушке Лисии тоже пришлось жениться — вон как она скалится и словно показывает надрез на руке.

— Раз уж вы здесь, расскажу вам, чем предстоит заниматься, — начал Флэгг. — Кто-нибудь знает, куда мы летим?

— На звездолёт к насекомым. Оттуда в центр Содружества. В нём мы будем работать после обучения под твоим руководством.

Флэгг усмехнулся:

— Вот так сразу, ага! Летим мы на стройплощадку, которая находится у демона на рогах. Никого из наших, помимо нас самих, там не предвидится, а все остальные будут ксеносами. Часть их тоже попадёт в наш отряд, кстати. Нам придётся там обустраиваться, учиться, а потом работать. Программа развития мне известна в самом общем виде.

— А что это за ящик? — спросил Тунг. — Ну, стазис капсула с непонятным существом. Ещё какие-то образцы.

— Это совсем чума! — Флэгг вздохнул. — Кто это — толком не известно никому. Этот парень прошёл через одно из колец, которые махсы вывезли с Арга. Инопланетник очень похож на нас внешне. Но вот потроха всё на клеточном уровне, на генном — всё другое. Откуда он взялся — тоже вопрос. Язык не наш, письменность — не известная не только в нашем скоплении — даже махсы про такое ничего не слышали. В нашей галактике их планеты нет — в соседней шансов больше, но там обитаемых планет так никто и не нашёл. Остальные галактики нашего скопления имеют наименьшие шансы на то, что там вообще кого-то в принципе сможем найти. Короче, он пришелец очень издалека. И шансов найти дорогу обратно крайне мало, а с переходами никто не работал.

— То есть, в нашем Содружестве больше нет совсем никого? Он совсем один? — Лисия грустно опустила глаза.

— Да, так и есть. И отдельным моим заданием от командования было приглядеть за ним. Это кроме всего прочего.

— Главное, чтобы этот светлокожий не сошел с ума от такого набора фактов, — хмыкнул Тунг.

— Ну, один он точно ненадолго, — проговорил корабельный голос. — Мои создатели займутся клонированием редкого вида разумных. По законам Содружества каждый вид должен освоить не меньше двух планет в разных галактических нитях.

— Скорее всего так и будет, — кивнул Флэгг. — Главное — не допускать его гибели, пока ксенобиологи не решат вопрос с численностью вида.

— Подумать только! Во всей галактике больше нет никого из его расы! Какой ужас! — воскликнула Лисия.

— Ничего, первое время мы за ним присмотрим, а там, я думаю, привыкнет. — Моника погладила девушку по голове. — Всё-таки мы к нему ближе всех.

— Я вот думаю, надо загрузить его образованием! Пусть не в тоске тонет, а занимается делом. Он ведь даже языка не знает, историю! — ответил Тунг. — К тому же проник сюда из очень отсталого мира.

— Он здесь как новорожденный ребенок. Не от мира сего, в прямом смысле!

Флэгг вошёл в отсек с капсулой.

«То есть, возвращаемся к детскому саду… Как же ты сюда попал, бедолага?» — думал он, глядя на зеркальный куб. Вот ведь сколько непонятного всего…

***

Стыковка следующим утром прошла для Флэгга как-то на удивление буднично. Всё-таки сказался опыт, а вот остальных пришлось одёргивать, чтобы не залипали:

— Вы имперские граждане, а не деревенские простофили, которые никуда из своей глуши отродясь не выбирались.

— Я с Тунгом только на суборбиталке на юг летала, а вот чтоб вот так…

— Налетаемся ещё. Наша станция далеко будет строиться.

У шлюза их встретила махсианка — на этот раз Флэгг определил пол по цвету пластин — нежному, светло-зелёному. Вспомнилось, что у всех махсианок почему-то было принято иметь светлые тона, и так повелось ещё с незапамятных времён. Однако этот нарядный окрас не вводил в заблуждение — вид у членистоногой громадины был устрашающим.

«Импульсной винтовкой, наверное, такую не остановить», — подумал он, глядя на инопланетянку.

Между тем, подхватив цинка несколькими лапами, она уставилась на Флэгга своими огромными фасетками. И только тут он заметил ещё и глаза.

«Как так? Нам о такой их разновидности не говорили», — думал он.

Заглянув в лицо Флэггу, эта пластинчатая громила проскрежетала:

— Жить будете в своём отсеке. Не бояться.

С этими словами махсианка направила на Флэгга какую-то блестящую штуковину, и он увидел небольшой знакомый фиолетовый всполох. И вдруг обстановка полностью изменилась. Если раньше все они были в узком тамбуре, то теперь оказались в огромном объеме. Первое время Флэггу показалось, будто его выставили на улицу неизвестно где, но присмотревшись, он обнаружил еле заметные границы огромного отсека. Махсианка исчезла, а рядом остались лишь его подопечные: жена и беспокойная парочка придурков, которые увязались за ним еще на планете. Тяготение после стыковки вполне себе планетарное — без противного центробежного суррогата, под ногами зеленела изумрудная газонная травка, а сверху ясное голубое небо с ярким светилом.

«Так вот как у них живут остроухие! Скорее всего, это один из их отсеков!»

— Ну ничего ж себе! А это как? — восхищённо цокнул языком Тунг, — это они для нас такое соорудили?

— Ага! Как же! Для нас! — Флэгг ехидно прищурился. — Будут они ради тебя звездолёт проектировать, тем более серийный! Нам в академии на курсе по ксенологии говорили, что любой остроухий, хоть один, хоть целым семейством, может жить на любом из махсианских звездолётов. Для чего-то страховидлам это очень нужно — они ничего просто так не делают.

Он присел на траву и задумчиво подпёр голову руками:

— Весь вопрос в том, что мы теперь будем делать?

— Вы будете выполнять задачу, согласно нашим договорённостям?— раздался откуда-то сверху синтезированный женский голос, — Флэгг должен обучиться работать с мнемографом и обучить этому остальных. А потом вы будете присматривать за хомом. Это существо, с которым вы прибыли, так себя называет.

— Как мне к тебе обращаться? Ты — корабельный искин? — крикнул Флэгг.

Звук голоса эхом отразился от далёких стен.

— Нет. Я — Иза, связующая сто пятьдесят первого специального кластера махсов, — представилась махсианка. — Искин тоже есть. Только мы не общаемся с ним как с вами. Называй меня так, автоном. Я слышу и вижу всё, что у вас происходит. Если что-то понадобится — обращайтесь.

Тут в ближайшей, почти невидимой стене, открылся проход, и к ним в отсек вбежала механическая каракатица стального оттенка. В одной из лап она держала продолговатую серебристую штуковину.

— Это иммунный защитный пакет, — пояснила связующая .— Надо принять всей группе. Теперь это обязательно.

— Скоро прибудем на место? — поинтересовался Флэгг, раздавая капсулы остальным.

— Переходы завершены. Мы маневрируем. Как только пакет усвоится, мы соберём вашу группу автономов вместе. Самое главное: хом, которого мы вылечили от заражения, потерял свою Домашнюю. Возможно, навсегда. Мы тоже теряли свою Домашнюю — это нас почти погубило. А он потерял весь свой вид. Других хомов в галактике нет. Да и в остальном галактическом скоплении скорее всего тоже нет. Мы будем воссоздавать этот вид, но чем занять автонома — пока не совсем ясно. Если вы придумаете — будет хорошо.

— Он язык Содружества знает?

— Освоен на среднем уровне.

— Значит решим вопрос, — уверенным тоном ответил Флэгг.

«Мне бы на самом деле такую уверенность…», — про себя подумал он.

05 Глава пятая: Новая жизнь

Степан Астафьев поначалу предположил, что ему снится кошмар. Он не понимал, где вообще находится. Вот его отметелили какие-то маргиналы, с которыми он вообще не думал не гадал никогда в жизни столкнуться. Вот очнулся в полной темноте, полагая что ослеп. А потом полз черт знает сколько времени неизвестно куда и неизвестно зачем по ржавым древним рельсам, пока не попробовал щелкнуть неработающей зажигалкой, надеясь, что она заработает, и он выберется хоть куда-нибудь, где нет этой тьмы.

Ему представилась живописная долина, ярко освещенная, и чтоб обязательно тепло. А лучше, чтоб вообще отпуск в тропики вдвоём с Анжелой, как запланировали, а не вот это всё.

Но в то время, как он представил себе эту картину, его что-то резко дернуло вперёд так, что он впечатался лицом в шпалу и отключился. Появилась мысль, что оно так всегда: когда сильно замечтаешься — обязательно мордой об стол и получишь. А когда он пришёл в себя, увидел свет и полез к нему, как мотыль-переросток.

И вот тут-то начался кошмар.

Первое, что показалось на глаза — это какая-то жуткая тварь, которой очень не терпелось добраться до такого вкусного человека. А потом он повстречал инопланетянина. Сначала вообще спутал его с мертвецом, и только потом понял, что тот такой от природы. Чем-то тот пришелец походил на синекожего гуманоида из прогремевшего на весь мир блокбастера. Вот только хвост у него отсутствовал, и внешне он выглядел несколько по-иному — глаза имели чуть другой разрез. Да и уровень технологий был отнюдь не первобытным, а таким, что человечеству и не снилось — колонизаторам, скорее всего, оказали бы достойный приём ­— никто бы не ушёл.

А в следующем сне его мучила толпа инопланетников. Наряду с цинками виделись какие-то бесхвостые остроухие полуживотные, в толпе разумных сновали ни то моллюски, ни то вообще что-то невообразимое. Можно даже было узреть пару огромных насекомоподобных страшилищ, которые вытворяли с ним что-то несуразное. Кололи иглами размером со спицу от мотоциклетного колеса, а потом запихнули в стеклянный гроб.

А вытащив оттуда, начали приклеивать к голове электроды на липучках, отчего он опять выключился, а очнулся уже здесь.Человек резко открыл глаза и уставился в синее безоблачное небо, прямо как в детстве. Он повернул голову влево и увидел сочную зелёную газонную траву. Вдалеке мирно паслись какие-то стада — то ли антилопы, то ли овцы — издалека не разобрать. А совсем у горизонта виднелись седые шапки гор.

— Где это, демон бы вас всех разодрал, я оказался? — пробормотал вслух, силясь понять, очнулся ли он, или всё ещё бредит.

А кошмар, похоже, тем временем продолжался. От собственного голоса в голове вспыхнула боль, и, ошарашенный столь яркими ощущениями, Степан зашипел и… проснулся. На этот раз — в обычной комнате, в кровати с поднятой спинкой, рядом тумбочка, да стол. Только окно выводило на опушку леса, а стены блестели металлом. Похоже, он пришёл в себя, но чем были вызваны подобные ощущения, землянин так до конца и не понял. Вроде бы существовала какая-то химия, которая вызывает реалистичные глюки, вот только парень слишком ценил свою голову, благодаря которой он очень и очень неплохо зарабатывал на жизнь.

— О! Наконец-то ты очнулся, Степ Ян!

Степан уже не вздрогнул при виде инопланетянина. Тот, между тем, улыбнулся и добавил:

— Кажется, так тебя называют?

Астафьеву вдруг вспомнились сюжеты прочитанных когда-то книжек о так называемых «пропаданцах». Там, где персонаж был то ли неудачником, то ли уголовником, то ли мамкиным интернет-воином, который регулярно огребал в школе от одноклассников. И вот он волшебным образом попадает… А чёрт его знает, куда он попадает!

То ли в сказку, где эльфы похищают драконов и сражаются с принцессами, то ли в материализованную компьютерную игрушку. И тут же начинают «нагибать» виртуальный мир.

«Ага, из грязи в князи!» — ехидно усмехнулся человек про себя.

Вот только Астафьев категорически не хотел никуда проваливаться! Ему ни за каким лешим не сдалось попадание ни в какую сказку! У него и на Земле было всё, чего он хотел: умные родители, давшие ему образование, полученная собственными заслугами и стараниями отличная специальность, интересная работа в известном на всю Азию концерне с космической зарплатой, хорошая трёшка в Казани на двадцать восьмом этаже с панорамным видом и дизайнерским ремонтом. К свадьбе они собирались взять немецкий микроавтобус, для чего без всяких кредитов уже и деньги скопили.И зачем ему вот это вот всё? На кой бес?

Но она, эта суровая реальность, никуда не исчезала и не растворялась в воздухе, а этот гад с синей мордой что-то у него спросил! Имя, кажись!

— Ты где научился так по-русски разговаривать?

— Это не я говорю по рус-зки, это ты говоришь на языке Содружества.

От, якобы, добродушной улыбки инопланетянина на душе у человека стало ещё мерзопакостнее.

— Да мне чхать на всё это! Мне интересно, почему я всё ещё не сдох?

— Я хотел перед тобой извиниться. Это была моя идея применить мнемограф для обучения тебя нашему языку, всё-таки. Твою головную боль обеспечил именно он. Этот аппарат не рассчитан на твой биологический вид, а общаться нам предстоит долго.

— Проехали! — Степан махнул рукой. — Ты скажи, где другой чел… Синк, кажется?

— Наш вид зовут цинки, — пояснил синекожий, — а твой — хом?

— Называйте как хотите, только в печку не ставьте. Йунис где? Это он меня вытащил из той заброшенной пещеры. И мне бы домой попасть…

— Не знаю. Но если надо — поинтересуюсь. Кроме тебя у меня тут пара новичков-курсантов, которые в космосе вообще никогда не были. Мы на этой станции торчим уже больше двухсот дней, пока махсы тебя по молекулам собирали и из комы вытаскивали, — Флэгг устало прикрыл глаза. — За это время моя банда тут обжиться успела, а я — все инструкции Содружества наизусть выучить и с мнемографом освоиться. Меня можешь называть Флэгг, я тут заместо директора детских яслей.

Он открыл глаза, посмотрел прямо на человека и глухо добавил:

— А вот с домом тебе придётся подождать. Дело в том, что… Мы просто не знаем, где твоя планета. Вообще не знаем. В нашей галактике таких существ, как ты, больше нет

Следующие пару часов они выясняли всё, что помнил Степан о своей планете. Помнил он не так уж много. Очертание материков с помощью планшета Флэгга удалось изобразить. Данные тут же ушли в сеть, для поиска чего-то похожего. Местные единицы времени и расстояний не желали стыковаться с тем, что помнил Степан, но и без того удалось выяснить, что галактика не его — Содружество слишком уступало по размерам Млечному пути.

Они прошли в большую каюту, в которой обнаружились объёмные схемы туманностей местной галактики. Вокруг царило торжество высоких технологий, так что сомнений не оставалось — Степан точно не спит и он не на Земле.

— А соседняя?— наконец, спросил он у цинка,— Ты же говорил, что из ваших кто-то там был!

— Наши так далеко не летают, там махсы побывали. И то — не сами, а отправляли туда автоматы, даже для них дороговато выходит самим туда добираться. Но это — Центральная Линза. По названию, как ты понял, она и близко не похожа на ваш спиральный Молочный Путь.

Флэгг отобразил все галактики в местной группе и указал на самую большую:

— Остальные три штуки — малые эллиптические галактики, вот и всё. А до других групп никому никак не добраться. Десятки миллионов лет со скоростью света. Здесь же, скорее всего, нет твоей Почвы. Так-то, брат…

Вот тут-то Степан поверил. Понял, как звучит имя его родной планеты, и поверил. Последние же слова цинка ошарашили землянина, резко подорвали его моральный дух:

— Но самое главное — рядом с твоей Почвой нет никакой суперпустоты. Сам же видишь…

Человека окончательно добило понимание того, что ему говорят. Физику землянин не прогуливал, и в теории относительности он вполне разбирался. Чудес не бывает. А значит — все, кого он знал, остались в далёком прошлом. Навсегда… На время лишившись дара речи, он перестал слышать и видеть окружающих, крепко зажмурил глаза, обхватил голову руками и еле слышно завыл на одной ноте. По щекам безостановочно текли слёзы, но Степан этого не замечал, он будто получил удар под дых со всего размаху.

— Моника, тащи быстро зелёную колбу! — крикнул Флэгг. — Она там, на кухне. Быстрее! И стакан тоже захвати.

Цинк положил руку ему на плечо, но в голосе человека было столько тоски и горя, что его можно было принять за звериный вой. Будто большая птица вернулась в своё полностью разоренное гнездо… Флэггу стало не по себе.

В этот момент к ним подбежала жена, и Флэгг взял из её руки принесённое ею. Он раскупорил колбу с зеленоватой жидкостью, налил полный стакан и почти силой заставил Степана выпить.

Человек повиновался, выпив предложенное залпом, потом вдруг закашлялся, схватился за горло. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом выдохнул и вдохнул несколько раз, потом вдруг ему резко стало легче.

— Что это было? — просипел он.

— Огневуха! У нас одни придурки такую на «Бесстрашном» варили. Одного как-то даже обратно списали. Спирт — пятьдесят долей, глицерин — две, а остальное — водяная настойка гарахской лесной огневицы. Дрянь ещё та, но сдохнуть тебе не дадут.

— Давай ещё!

Следующий стакан он принял сам, и Флэгг произнёс:

— А теперь выкладывай! Всё, что хочешь, выскажи. А потом я тебе расскажу, как мы пошли в тот бой на «Бесстрашном», и как от всего экипажа остался только я один…

На этих словах Флэгг выхлебал остатки огневухи прямо из колбы.

***

— Ну что там? — спросила Лисия у Моники. Она, прислонив ухо к метапластовой переборке, пыталась расслышать, о чём идёт речь.

— Ничего не слышно. Но они оба там.

— О чём можно столько времени говорить? — задала вопрос молодая девушка.

— Это же мужчины. Ты забываешь, что мой Флэгг потерял всех друзей, всю команду. А Степ Ян вообще теперь один во всей нашей галактике, а может и во всей вселенной. Ты представляешь, каково это узнать?

— О, светлые боги! Какой ужас! Совсем-совсем один! Это не должно быть так. Это неправильно. Неправильно!

В этот момент с лёгким шумом автоматическая белая дверь сдвинулась в сторону, и в проёме показался Флэгг. Слегка пошатываясь, он подошёл к своей жене, потёрся щекой о её щёку и выдохнул:

— Степ спит! Не будить. Чем-то эти хомы очень похожи на нас. Напоил я его огневухой и дал выговориться…

Он плюхнулся на тюк, служивший креслом, и пояснил:

— Он пообещал мне, что не станет пытаться покончить с собой и делать другие глупости. Можно и у нас жить. Его вид… Не исчезнет. И что у него теперь есть долг перед своим видом. И что ему предстоит ещё две планеты осваивать.

— И помогло?

— Надеюсь, что да. Знаешь, что он мне сказал до отключки? «Не дождётесь!» Думаю, это хорошо.

— Это обнадёживает.

— Загружу его работой, пусть восстанавливается — познаёт наш мир и учится. Тогда не будет времени на всякую дурь.

— Я тоже что-нибудь придумаю.

— Так и сделаем! — кивнул Флэгг, засыпая.

***

Теперь, спустя недели три, Степан отчётливо понял, что как человек, в обозримых окрестностях он остался один, и никакой корабль, даже если знать маршрут, не доставит его к дому ни за какие сокровища, будь они тут в ходу. И такое положение, скорее всего, навсегда. Это минусы! Но были и плюсы.

Ксеносы оказались не такими уж и ксеносами. Скорее, наоборот. Ещё непонятно, как повели бы себя люди, попади к ним один синекожий. С другой стороны, это пугало.

«Может и хорошо, что они не знают, где Земля? А то мало ли что на самом деле у них на уме? Так что будем плясать от этой печки», — кивнул Степан своим мыслям.

Кроме цинков, на этой то ли станции, то ли корабле, то ли астероиде жили другие существа, которых можно назвать разумными.

Во-первых, это техниды. Что-то типа разумных роботов. Он видел их мельком, когда те затаскивали в их жилой модуль мудрёное, но наверняка очень нужное оборудование. Неразговорчивы, но дела с ними иметь можно. Вроде бы.

Ещё были игвы — странные твари, которых он видел ещё на планете Арг — так она называлась. На Арге те существа, похожие на большие раковины на ножках и со щупальцами, прилетали в качестве туристов на экскурсию. Вроде, если привыкнуть, то не такие и страшные. Язык содружества понимают, и вообще большие специалисты по многим живым видам. Собственно, наблюдать природу Арга они на тот континент и приехали. Теперь вместе с махсами борются с земными грибками, но остановить их размножение пока что не удаётся. А ведь их, судя по всему, занёс на планету Степан на своей одежде, обуви. Да и земная шпана знатно его попинала перед тем, как в яму с порталом сбросить.

Представителей следующего вида он своими глазами видел только один раз — тоже на Арге, это был остроухий карлик, сплошь покрытый короткой белой шерстью. Что-то в облике этого кьюта явно не то — проглядывали неуловимые кошачьи черты. Руки у него были, это Степан точно помнил, но вот на человека этот вид походил ещё меньше, чем цинки. Махсы пока что не показывались, но не доверять же воспоминаниям из полубреда-полунаркоза! Что-то похожее на жутких гигантских многоножек, муравьёв или гусениц?

Вроде, ни с кем не воюют, но это может быть и дезинформацией. Хотя, что-то такое было, с кем-то они явно на ножах. Или извне какие-то психи периодически прилетают. Непонятно, но Флэгг сказал, что в том бою, в котором раздолбали его крейсер, агрессору наваляли таких тумаков, что те ненормальные со страху самих себя подорвали. Лишь бы только махсы не смогли вычислить точку открытия червоточины откуда-то из другой галактики. Или из реальности? Кто-то их очень боится. Но и, судя по слухам, путь назад можно отыскать!

Есть! Есть выход! Надо ждать шанса выбраться к своим, так чтоб местные Землю не нашли. Или сделать так, чтобы человечество здесь присутствовало, хотя бы в клонированном виде. А для этого необходимо провести инвентаризацию всего, что у него есть. Паспорт тут не нужен, как и деньги с несколькими банковскими карточками. Одежда давно в утилизаторе, а странную псевдозажигалку утащили махсы. Парень усмехнулся про себя: «Ещё одна гопота нашлась!»

Но тогда остаётся память! Что он вообще знает? Он представил, что Земля исчезла, и он — единственный человек, и от этого вдруг защемило сердце. Что он должен сохранить из того, что помнит? Да всё, чёрт возьми! Всё он должен сохранить! В этом направлении и предстоит рыть! Язык он выучил относительно легко, в мозги ему залезть сумели, хотя Флэгг говорил, что потратили на это махсы больше двухсот дней. Вот и пусть дают возможность самому полазать у себя в голове и повспоминать много нужного, полезного и интересного.

Язык русский! Пардоньте, заносчивые англы и хитрые китайцы, но исходим из того, что вас теперь нет! Крови и прочей требухи из него выкачали предостаточно — он потратил десяток дней, тестируя искусственную пищу из синтезатора. Сейчас пару местных НИИ думает, как воссоздать человеческий вид и экосистемы к нему, человеку, или, как они его окрестили, Хому. Тут всё любят сокращать, как заметил Степ. Ян — фамилия в базах, отчество и настоящую фамилию опустили, homo sapiens стал просто Хомом.

— Ну и как оно тебе — Хом, по имени Степ? — пробормотал Степан.

Мнемограф, разумеется, ему просто так никто не дал, и он отправился проходить курс операторов установки. Благо, там всё автоматизированно до предела, плюс махсы выставили в предоставленном аппарате драконовские настройки безопасности.

Выбрав глубокое сканирование со средним темпом прохода связей, он получил ошибку нехватки памяти.

— Ну, ничего! — хмыкнул землянин. — Щас мы его доработаем напильником!

Отправившись на склад, он принёс дополнительные блоки памяти и воткнул их во все имеющиеся разъёмы расширения. Память голокристаллическая — на один блок размером со старую флешку влезает, по его прикидкам, порядка пятисот терабайт. А он принёс их целую пачку.

— Должно хватить! Так, а это что за хрень? Сутки лимит пребывания? — колдовал он с настройками. — Ладно, тогда увеличим скорость до пороговой, нехрен думать! Без инфы я как без рук. Захотят — вылечат. Не захотят — так и фиг с ним.

На всякий случай, нацепив на оба запястья по аптечке, специально сотворённых под его тушку, Степан надел глухой шлем, который тут же начал холодить кожу головы, а потом устроился на лежаке.

***

Это было похоже на многократные кошмары, только в отличии от обычных снов, теперь Степан просыпался и оказывался в другом сне, многослойном, как луковица. И снилось ему всё самое неприятное и плохое, что произошло в его жизни. Только фантазия подкидывала ему такие дополнения, что он был готов орать от ужаса.

Чего только ни привиделось ему в тех снах! И киношные террористы, которые будто взаправду вломились к ним в дом, и нашествие гигантских ворон, и землетрясение, когда они с Анжелкой поехали отдыхать в Минеральные Воды. Вот только в отличии от реальности, во сне гостиницу тряхануло так, что она сложилась, словно карточный домик, и Степан, зажатый в темноте, долго слышал плач возлюбленной.

Когда парень попал под раздачу местной гопоте, и те его сбросили в яму, та оказалась бесконечной чёрной дырой, и он падал туда долго, как в затяжном прыжке, и падение не заканчивалось. Вот только проснуться всё никак не получалось.

Следующий сон был про то, как Степан уползает по рельсам в тёмном тоннеле от мёртвого Йуниуса, который натравил на него свою ездовую тварь. Только тело не слушалось, сделавшись ватным, и не получалось даже укрыться от погони. Однако этот сон закончился тем, что Астафьев провалился в болото, которое стало его затягивать; чёрная жижа мешала дышать. Он рванулся изо всех сил и, наконец, проснулся!

— Ну ты и псих! — послышался будто из бочки голос Флэгга.

— Мы хотели тебя в реаниматор тащить, — голос Моники был резким, и от пронзительного возгласа голова начала раскалываться.

— Йунис жив? Тот, кто меня нашёл? — почти по слогам простонал Степан на галактическом языке.

— Живой он! А вот ты чуть не умер! Ты, придурок, зачем весь мозг себе просканировал? У нас так только по решению суда делают, и то преступникам. Этот аппарат не предназначен для таких фокусов! — проворчал Флэгг, помогая землянину сесть, — И за каким демоном ты себе пытался мозг спалить?

— Для дела, Флэгг, — ответил Степан, отпив тоника из протянутого стакана. — Кроме моей памяти у меня теперь ничего нет. А значит, всё, что я смогу оттуда извлечь, пригодится.

Через пару минут человеку стало полегче, и он продолжил:

— Ты сам говорил, что скорее всего я тут навсегда, а значит и обживаться мне тут надо основательно. И если твои учёные сделают клонов, то откуда возьмётся история, язык, и тому подобное? Так что я ещё скопирую эти чипы и копию куда-нибудь спрячу. Ты думаешь, я для чего с ментографом работать учился?

— Язык вашей Почвы руз-ский?

— У нас на планете не один язык, — ответил Степан, вытаскивая чипы памяти из устройства, — Это родной язык моей… Империи, что ли. У меня криво выходит перевести слово «государство». Языков много.

— Не объясняй, у нас так же было. Племенные союзы расколотой планеты. Когда-то очень давно… Флэгг помрачнел, вспоминая из курсов истории, что творилось на Арге в те годы. И понимая судьбу планеты этого странного чужака.

— Я не только его знаю. Немного китайский понимаю, английский получше. Татарский мы с девушкой как-то учили… — Землянин зло ощерился: — Но теперь ничего этого нет! Я потрачу всю жизнь на то, чтобы свалить отсюда. А если не получится, то буду строить человечество заново.

— Что тебе тут не так? — обиженно спросила Лисия, склонив голову на бок, — Ты сам рассказывал, какие ужасы у вас…

— Я сюда не просился. Эх, если бы не этот чёртов автобус… Да мне этот переход всю жизнь попортил. И вам, кстати, тоже! Что на планете творится?

— На Арге? Вирусы оказались для нас не опасны. Бактерии после нескольких случаев аллергии, судя по всему, вымерли. А вот грибки…

Флэгг покачал головой.

— Животных и растительность от вымирания спасли, но континент придётся осваивать заново, — вздохнула Лисия. — Средство против этой заразы уже есть, разумным теперь можно не волноваться, но вот природа сильно пострадает.

— Это ещё что — теперь наши ксенобиологи будут выяснять, что опасно для хомов, и как эту дрянь с нашей планеты нейтрализовывать. Этот прокол между пространством-временем добавит кучу новых открытий. Микробиологи от счастья до потолка прыгают.

— Вот пока они прыгают, я тоже поработаю. Хочу создать мнемограмму русского языка. И чтоб кто-нибудь его выучил. Роботы не в счёт. Чтобы не потерять навык, мне необходимо с кем-то разговаривать. И проверить универсальность тоже не помешает.

— Я согласна! — Лисия подскочила.

— Нет уж! — Тунг взял её за руку, — Сначала я опробую язык хомов.

— А почему руз-ский? — спросила Моника.

— Русский. А потому, что я так решил. Думаю, китайцы и прочие народы меня простят. Тем более, обитают ли теперь они вообще хоть где-нибудь — большой-большой вопрос. Может, миллиард лет прошло с тех пор… Свой язык лучше всего знаю. Нашим языком здесь будет мой родной. И точка! Нечего разлад сеять!

***

Следующие две декады Степан вкалывал как проклятый. Сделав ещё одну копию с отсканированных данных, он запряг вспомогательный искин для анализа. Синекожим девчонкам, да и остальным ксеносам, было любопытно, и землянин разрешил им заглянуть в закрома своей памяти. Выдать лишнюю информацию о себе не опасался, да и так всё осталось на Земле, хоть та же подписка о коммерческой тайне. И даже с мощным искусственным мозгом тут надо хорошо знать, что ищешь, а потому парень не придал этому значения.

До тех пор, пока однажды не увидел в жилом отсеке точную копию подмосковной дедовой дачи, где маленький Астафьев так любил гостить. Вот только этот вариант был несколько… Улучшенным, что ли.

Дерево заменял пластик — кирпич стен был чуть не такой, приборы отопления в виде котла отсутствовали — на кухне стояла электроплитка на аккумуляторе, и всё. Технику воспроизводить не стали — вместо неё на дощатом столе, покрытом клеёнкой, лежал коммуникатор. Механические часы с кукушкой, хоть и стояли, но, подцепив гирьку, Степан их запустил. Банки — литровые и трёхлитровые! И тут Степана словно осенило:

— Стоп! Так вот вы для чего мои банковские карточки брали!

Он ещё размеры вспомнил и им сказал! Восемьдесят шесть на пятьдесят четыре миллиметра. Значит и земной метр теперь есть, и литр воды, равный килограмму! Приблизительно, конечно, но для бытовухи сойдёт. Однако ж, заморочились, вон, даже выключатель кнопочный присобачили на уровне опущенной руки, как и было там, на Земле. Всё такое знакомое. А это…

На стене в большой комнате висели фотографии. Друзья детства, такие, какими он их запомнил, бабушка с дедушкой, ещё молодые. Он часто их вспоминал. А вот Анжелка, когда он привёл её к своим родителям. Как в тот день…

Дыхание перехватило, слёзы брызнули из глаз, и в полной тишине он стоял как оглушённый несколько минут. А затем, вытерев слёзы руками и шмыгнув носом, он безжалостно содрал все фотографии в стеклянных рамках со стены, покидал их в пластиковый пакет — даже они, мусорные мешки, несколько штук, почти точные копии земных, нашлись в доме.

А вот отнести их в утилизатор у него не поднялась рука. Вместо этого Степан закинул пакет на пыльный чердак: это ж надо! — пыль тоже тщательно воспроизвели.

— Мы что-то не так сделали? — спросил Флэгг на ломаном русском, присаживаясь на скамейку у дома.

— А… — Землянин махнул рукой, — ничего страшного. Слишком всё так. Увидел фото своих, кто остался там…

— У меня в планшете есть фото всей команды, кого можно назвать друзьями, и кто погиб. И родичей, кто ушёл — тоже.

— А вот я так не могу. Слишком тяжко, ничего не могу с собой сделать.

Человек замолчал, а потом сделал глубокий вдох и продолжил:

— Мне очень понравилось. Спасибо. Когда-то я был малявкой и мечтал о том, что бы я улучшил на дедовой даче, и вот тут всё как я хотел. Очень непривычное чувство, даже выбивает из колеи. Как будто шёл на рыбалку, надеясь поймать хотя бы пару карасей, а удалось вытащить несколько здоровенных форелей, причём там, где их отродясь не бывало. Ожидаешь какой-то пакости. Будто взял большой займ, а процентов и условий по нему не знаешь…

— Наверное, с непривычки. Тут же всё не так. Тут всё на энергию завязано, другая модель отношений. Ты, кстати, когда передал слепок своей памяти в общий доступ, себе общественный индекс сразу на две единицы поднял. А он и до этого был немаленький, вообще-то. Махсы по этому слепку уже и коэффицент симбиоза вывели — три восьмых. Выше только средний у остроухих. Там до единицы, бывает, доходит, но то кьюты. Они очень странные ребята, их и няньками берут, в пару к махсианкам.

— А это ещё что за ерунда? — переполошился человек. — Какой такой нафиг симбиоз?

— Так это… некоторые живут у махсов на корабле, няньками работают, что-то типа вахты. От общения кьютов с детёнышами у тех могут какие-то способности проявиться важные. Или трансформируются в очень ценную форму, я точно не знаю, только слухи ходят. Вот, что точно известно — после двух-трёх вахт тот, кто там отбыл, старается вообще насовсем там жить остаться. Махсы, как правило, не возражают.

Человека это очень насторожило. А так ли надо возвращаться домой? Делать из Земли месторождение, пусть и ценного, но ресурса, совсем не хотелось. Главное, показать внешнюю лояльность, а там посмотрим.

— Не-не-не! Это точно в мои планы не входит. Я тут-то не уверен, что освоюсь, а с членистоногими, в их корабле-муравейнике…

— Ну, тут вообще-то жилой отсек махсианский. Вон, погляди, — Флэгг обвёл рукой пространство вокруг. — Небо какое! Тут даже дождь можно устроить. И ветер штормовой, как на планете.

— Не. Я сделаю всё, чтоб вернуться к себе. Не знаю как. Но буду пытаться, пока не получится, ну или пока не сдохну от старости.

— Ха. Ну состариться тебе точно не дадут!

Степан, криво усмехнувшись, посмотрел на цинка:

— Я уже так всех достал, что есть планы меня грохнуть?

— Совсем-то глупости не говори! — рассмеялся Флэгг. — Тут медицина не позволит стареть. По крайней мере, на нашей базе тебе эта участь не грозит. А так — да, везде по-разному. Некоторым просто надоедает жить, и они гаснут. Это сложно объяснить. Надеюсь, сам до этого не дойду.

— Ну, мне теперь есть, для чего жить. Пока, по крайней мере. Как-то ведь я здесь оказался? И я сделаю всё, чтобы попасть на Землю! Посмотрим. Сначала надо с памятью разобраться. Потом, ты говорил про историю разных видов? Думаю, не помешает.

***

Помимо языка, из слепка памяти удалось выскрести кучу фольклора, документалистику. Нужна ли она тут? С кино получалась беда — извлекать выходило только те фильмы, что в своё время произвели на землянина наиболее сильное впечатление. Работа не только кропотливая, но и нудная, очень тяжёлая, и на выходе Степан получил полтора десятка фильмов. Новых не густо, среди них — американский первый «день независимости». В качестве комедии пойдёт. Только над переводом придётся покумекать, — и в картинке артефактов полно. А вот очень удивили весьма качественные чёрно-белые «Семнадцать мгновений». Землянин смотрел его пару раз и давно забыл, а тут — вот он, потому что в детстве нравился. Мозг — загадка.

Зато вместо культовых экранизаций Толкиена и Джоан Роулинг — разноцветный хаос. И с Аланом Фостером и его «Чужими» всё по кускам, со скрежетом собралась лишь вторая часть, в конце концов он плюнул и скомпоновал законченный фильм на основе первых трёх фильмов, да ещё и с трагическим финалом, где Рипли бросилась в тигель. Пришлось напрягать двух искинов, чтобы обработать то, что получилось, но результат человеку понравился.

Множество прочитанных книг почти без искажений. Особенно коротких рассказов и особенно — прочитанных в детстве.

Книжки здесь читают и слушают, но перевод с русского… Так что придётся отложить, или оставить для Флэгга. Читать он умеет, пусть переводит, или искусственному мозгу скормит.

Учебники по программированию, кроме самых общих, базовых, бесполезны. У инопланетян другой уровень технологий, тут машины не программируют, а скорее обучают, никто над переменными и ноликами с единичками не колдует. Есть скрипты, весьма высокого уровня. Так что всё программирование — в топку. Как и схемотехнику.

А дальше пошла музыка, причём столько, что он три дня составлял фильтры и создавал классификатор. А потом компоновал записи и пытался соорудить физический вывод звука — большими колонками тут просто не пользовались. Наконец, Степан выбрал одну «Маленькую вещь» знаменитого балалаечника и включил вывод на оба полученных динамика.

Землянина пробрало до мурашек. Он сел на скамейку возле дома, подпёр голову руками и крепко зажмурил глаза. Всё время, пока звучала красивейшая мелодия, он не открывал глаз, полностью погрузившись в себя, а когда струны почти стихли, человек поднял голову и обомлел.

На зелёной лужайке рядом с ним сидела огромная членистоногая многолапая страхолюдина с фасетчатой головой и длинным вытянутым телом. Пластины чудовища отливали чем-то очень похожим на перламутр. Хорошо, что она дальше всех! Это устрашающее нечто бережно держало в лапищах крохотного белошерстного остроухого детёныша, который очень внимательно глядел на Степана янтарно-жёлтыми глазами. Слева на скамейке устроился Тунг с Лисией на коленях, а справа, прямо около кустарно сработанных динамиков примостилась парочка игв, теребя щупальцами провода. Над ними возвышался один из технидов. Внешне эта тварь чем-то походила на каракатицу — гибкая металлическая машина в стиле биомеханики, а на башке куча красных то ли глаз, то ли видеосенсоров, однако деталей не разобрать. Такое ощущение, что сам металл существа был гибким, словно живая плоть. Все собравшиеся инопланетяне замерли, вслушиваясь в композицию.

— Видал я эти концерты!— воскликнул человек.

— Красивое звучание, хом Степ, — пророкотало одно из существ, пристроившееся возле самодельных динамиков.

— А ты можешь воспроизвести ещё? — голос махсианки оказался мелодичным, похожим на женский.

Этот голос просто не вязался с образом инопланетянки. Остроухий детёныш, словно обезъяна, вывернулся у той из лап и подобрался поближе.

— Бог с вами ! — ответил землянин. — Слушайте!

Степан включил остальное списком, подряд и последующие часа два работал инопланетным диск-жокеем. Некоторые композиции не нравились никому, некоторые повторялись по нескольку раз. Были и такие, которые пришлись по душе махсианке, но никак не техниду! Однако, сам факт того, что этой железке вообще может что-то нравиться, а что-то нет, очень поразил человека. В конце концов он выложил подборку в сеть базы.

— Меня Болл зовут. А это — наша Ридза. Правда, красивая?

Кьютский мальчишка кивнул на громадного инсектоида, ростом почти с человека.

— Можно прийти завтра, хом Степ? — спросил Болл

— Запросто! — махнул рукой землянин. — Научу вас в игры играть. Посмотрим, может что понравится.

Следующий день он учил историю Содружества. Базу в мозг решил не закачивать, просто нашёл текст на общем и захотел заодно попрактиковаться в чтении. Начал с насекомых. Древний вид, кто-то в незапамятные времена вмешался в эволюцию на одной из планет и вывел разумных многоножек. Ориентировались они с помощью широкополосных субмиллиметровых радиосигналов, ими же обменивались как феромонами. Дальше на экспериментаторов посыпались проблемы, якобы кто-то на них напал, и они бросили подопытных на произвол судьбы и просто исчезли непонятно куда. Так у махсов началась дикая эпоха, вот только эти существа не вымерли, а распространились по всей планете, объединились в единую сеть, а потом закошмарили всех местных хищников, которые ими поначалу питались.

— Ага, разум и тут победил зубы и когти, — кивнул Степан и продолжил чтение.

Вышли в космос сами. Развили атомную промышленность. Энергии дико не хватало. Что характерно, ни одного ядерного испытания на планете! Более того, сама бомба никому оказалась не нужна. Лишь один умник когда-то теоретически доказал возможность её создания, на чём все изыскания и забросили в архив лет на сто с лишним.

Начали выносить промышленность в космос, запустили освоение системы. Это в итоге их и спасло — поперечный поток астероидов устроил планете судный день, но цивилизация уцелела. Продолжила развиваться, и через четыреста с лишним лет после катастрофы получили первый туннельный прокол. Ещё лет сто проводили исследования, гробя жизни учёных, оборудование, пока не выстроили устойчивый тоннель от одного из планетоидов до окраины системы. Попутно открыли какой-то мета-эффект ложного вакуума, который описывался безумной математикой. Сумели накопить огромный запас энергии от своей звезды и за несколько десятков лет построить первый звездолёт. С тех пор осваивают галактику, занимая лидирующее место в Содружестве. Что показалось интересным — экономика. Расслоения на нищету и олигархов нет ни у кого из видов, в той или иной степени все стараются приблизиться к махсам, у которых натуральный коммунизм. Торговля, в основном, междувидовая, бартер. Как-то слишком всё хорошо.

— А это что такое? Какой-такой фильтр видов? — человек задал вопрос вслух сам себе.

Дальше шёл целый список, в котором классифицировались следы погибших цивилизаций. Три с лишним десятка разумных видов, сгинувших от самых разных причин. Большая часть разумных цивилизаций — гипотетическая, потому что удалось обнаружить лишь следы сложной жизни. Ему вспомнилась программа поисков инопланетных сигналов на Земле, когда за полвека работы не запеленговали ничего путного.

— Понятно почему…— пробормотал землянин,— Просто некому отвечать на посланные сигналы.

Но тогда откуда тут столько ксеносов? Почему на Земле никого нет, кроме психов, доказывающих, что якобы тарелочки есть? Тут, кстати, ни одного аппарата подобной формы Степан не заметил. Что-то стремительно-стеловидное. Или как у махсов — летающие пирамиды.

— Пофигу!— устало махнул рукой Степан и выключил планшет, — Буду завтра разбираться!

Но на следующий день работать не получилось. Остроухий хулиган всё время лез под руки и донимал своими вопросами. А вечером пришли Флэгг с Моникой, а с ними — молодая парочка — Лисия с Тунгом и начали клянчить показать кино как у «древних». Динамики, благодаря самодеятельности Степана, есть, а голографическую панель при помощи монтажного кибера перенастроили на плоскую картинку.

Тут же прибежал мелкий шерстяной шкода и привёл из детского отсека симбионтов ещё нескольких ушастых бандитов.

Пришлось становиться цензором и вырезать травмирующие неокрепшую психику кадры, но, когда, наконец, всё было подготовлено, часов пять пролетели на одном дыхании.

Одну из советских комедий никто особо не понял, зато над «Чужими» приходил гоготать даже технид — вместо привычного смеха «глаза» его моргали зелёным. Чувство юмора у необычных зрителей сильно отличалось, но довольными остались все, а остроухие принялись о чём-то оживлённо перешёптываться.

— Чего грустите? — человек потрепал одного из кьютов по голове. — Концовка не понравилась? Ну так в кино она была такая. А это лишь мои воспоминания…

— Да, понимаю, дядя хом, — печально вздохнул Болл. — А нам всё-таки хомочку жаль. Она была хорошей…

Всё-таки чем-то на людей они похожи, хоть и шерстяные. Да и вон, Флэгг вполне себе сошёл бы за человека, за иностранца точно, если гримёра подключить.

Белл же добавил:

— Всех этих бандитов надо в галактическую комиссию утащить. Это же надо так хомами рисковать! Всеми! Да их за это…

— Ага, — кивнул Болл. — У нас бы обязательно так и сделали.

Но тут пришли их родители и, несмотря на капризы, увели в свой отсек.

— А жизнь-то бурлит! — усмехаясь, Флэгг, пихнул локтем в бок землянина. — Ты у мелких завоевал популярность!

***

— Лей на край!

— Тише ты! Не видишь, какая она густая? Ты лучше смотри, чтоб белый цинк нас не заметил!

— Они хомами называются!

— Руки! Руки не обожги, смотри, уже краска выцвела. Скоро доску разъесть должно, как в фильме.

— Откуда знаешь?

— Знаю! Иза моей маме говорила, что у Зига кровь слишком активная, больше, чем надо. А ещё у него цвет пластинок прямо как там — чёрный и блестящий.

— Скажешь тоже! Он — наш махс! А там — неразумный хищник. Дикий зверь! Ты где про таких слышал?

Дальнейшего Степан слушать не стал. Он просто вышел из-за угла, стараясь не вдыхать запах жжёного пластика. Придавая своему голосу оттенок не менее едкий, чем бурая липкая жижа, которую пацаны размазывали по имитации деревянной доски, произнес:

— Во, щас кто-то огребёт!

Мальчишки вздрогнули и обернулись.

— А мы ничего не сделали, мы только проверить хотели.

— И чем вы мою скамейку измазали?

Один из ушастых молча показал открытую колбу, на дне которой всё ещё тягуче перекатывался бурый остаток опасного вещества. Степан поглядел на выбеленное пятно, которое на глазах становилось матовым и жестким, словно вплавленным в поверхность, и покачал головой:

— И вправду, как кислота. Только какая-то странная. Но запомните, парни, это — кино! В нашем кино не всё как в жизни. Там это как сказка, хоть и для взрослых, но сказка. А в реале такого не бывает. Не знаю вашего Зига, но, скорее всего, в нём такой едкой жидкости нет. А вот брать реактивы без спросу нельзя! Поняли?

— Та-ак!

К детям подошёл взрослый сородич, взял обоих за руки.

— Сегодня вкусности вам ни к чему! Завтра и послезавтра вместо игр топаете помогать отцу. Профилактики сбоев системы жизнеобеспечения давненько не было. Вот всю дурь и забудете.

Остроухий был так же невысокого роста, где-то метр с кепкой, в синем комбинезоне с нашитыми в области пояса иероглифами:

— Они ничего вам не испортили?

— Думаю, ничего такого. Вот объяснил, что в кино не всё достоверно, таких едких жидкостей не бывает.

— Вообще-то радиотоксичный коллоид с планеты серой слизи существует. Но у нас в кластере его нет, а все по-настоящему опасные вещи под блокировкой.

Он вздохнул:

— А впредь будем их чем-нибудь занимать. Прошу прощения за них, Степ Ян.

— Да ничего страшного. Пусть иногда приходят. Я не против.

— Хорошо. Но будем разрешать приходить по одному, иначе они что-нибудь сотворят. Эти Белл и Болл — они как пара с антиматерией. В случае чего шлите вызов в наш сектор или махсам, у вас коммуникатор есть. Странно, что вы от нейромода отказались.

— Нет уж! Я как-нибудь по-старинке. Тем более, я не знаю своей дальнейшей судьбы, а наш директор Флэгг отмалчивается.

— Я поговорю с ним. Может и к нашей связующей загляну.

Вежливо попрощавшись, кьют ушёл, ведя притихших мальчишек за собой.

***

Степан долго стоял, переваривая впечатления последних дней. На голографическом проекторе, который по незнанию можно спутать с пугающим окном в бездну космоса, виднелись точки звёзд, это были местная звезда — красный карлик с еле заметной короной и странная туманность, подсвеченная местным светилом.

Всё-таки они что-то скрывают. Степан не верил в доброту ксеносов, у них наверняка были мотивы. И про порталы ни гу-гу, хотя землянин неоднократно их спрашивал. А тут, оказывается, есть и разведки; судя по оговоркам Флэгга, у цинков она точно имеется. И флоты встречаются. А сегодня — какая-то комиссия, о которой в доступной инфосети нет ничего, а мелкие шерстяные паразиты знают!

— О чём думаете, Степ? — спросил незнакомый синекожий.

— Да вот, всё не то, чем кажется.

— Меня Иреком зовут. В честь Грэммского назвали. В учебном корпусе замучили сравнением с великим предком, хотел сменить. Но тут уже не до того. Я из дипломатического отделения. А что конкретно вас гнетёт, Степ Ян?

— Можно просто Степ, — вздохнул Степан. — Всё равно уже привык. А гнетёт? Да нет, неправильное слово. Сомневаюсь я в доброте и мягкости вашего Содружества.

— А вы, молодой цинк… То есть хом…

Землянин махнул рукой, и кивнул, чтобы цинк продолжил мысль

— …изучите историю Содружества. Вы ведь адаптируетесь у нас?

— Да. Интересуют отдельные цивилизации, до Содружества пока не дошёл.

— А зря! — Цинк поднял палец вверх. — На узловых переходах поначалу, или на маяках, типа нашего, даже в окрестностях всякий сброд собирался. Среди всех разумных, несмотря на принимаемые меры, есть преступные элементы. Даже у махсов был случай отторжения лет триста тому назад, хотя у них это очень большая редкость. Там что-то с роевым сигналом такое происходит, и отщепенец помирает. И тем не менее!

— Не знал, — удивился землянин, — мне казалось, что они эдакие рыцари, хоть и страшноватые, но без упрёка.

— Похожи. Но в Содружестве не всё гладко, — продолжил цинк. — Нашли тут некоторые пару астероидов с делящимися изотопами и попытались устроить базу. Тут уже тогда была станция. Научники изучали свойства местного пространства. Наши присутствовали, техниды, игвы тоже. Отбор был так себе. Ну и сбежали некоторые негодяи из вспомогательных служб, а потом пакостить начали. Сначала по-мелочи, например, аппаратуру воровали, энергоэлементы. Потом попытались автоматический грузовик увести. А когда это не удалось, отправили сюда примитивную атомную бомбу.

— И что дальше? — землянин прервал паузу

— Вышел один маленький катер махсов, да шарахнул чем-то лютым, сразу по всем выявленным местам. Особо разбираться не стали. Говорят, детёнышей игв где-то там нашли, забрали с собой. Никто о пропаже не заявлял. Да и так, хоть войн нет, да каждый перетягивает одеяло на себя. Контрабанда и промышленный шпионаж никуда не делись. В общем, бывает всякое.

— А зачем махсам это всё? Ну, Содружество не без их участия появилось.

— До конца неясно. Любые конфликты между расами им очень невыгодны. Сразу вмешиваются и гасят. Но мотив точно есть, они ребята рациональные. А историю — рекомендую.

— Спасибо за сведения. И за наводку.

Было непонятно, стоило ли доверять сказанному. Особенно, без твёрдых доказательств. В этот вечер Степану определённо было о чём подумать, и он побрёл восвояси.

***

Когда землянин закончил с историческим курсом, то пребывал в некотором замешательстве. Ни одна из существующих цивилизаций не смогла сама уцелеть и выйти к звёздам. Все участники делились на две неравные группы. Первые — те, кого нашли махсы: трое живых и один искусственно-машинный вид, ещё один — созданный ими. И ещё два — найденные этими инсектами на самой примитивной стадии развития; судя по всему, они просто не успели к своим катастрофам. Вопрос причастности махсов к оным пока что открыт. И большая группа — те, чьи останки изучают археологи. Вероятность выжить получилась околонулевой. Особенно, если в Солнечной системе прошло много лет…

«Земля!» — Степан вспомнил о далёкой Родине. И опять ему припомнился поиск внеземного разума и его сомнительные успехи. С этими мыслями человек заснул, а в его сонном сознании уже возникали планы на следующий день — как только проснётся поискать Флэгга и поговорить на этот счёт.

Цинк оказался в медотсеке в неприглядном виде. Глубокий порез на ладони ему заклеивала какая-то медицинская хреновина, похожая на металлическую сороконожку, а на лбу темнел приличный ушиб. Степану пришёл на ум термин «синяк», но к голубой коже цинка это вряд ли было применимо — ушибы у тех чернели. Хотя и обморожения тоже.

— Что с тобой случилось? От Моники получил? — Степан улыбнулся и приложил ладонь к пятерне Флэгга.

Вместо обычного рукопожатия тут практиковалось вот такое. Может, из-за местных культурных нюансов, а может просто как универсальный жест.

— Неудачный опыт. Кольцо открылось в пустоту с вакуумом. Не удержался, и меня протащило по лаборатории, пока автоматика срабатывала.

— А что так?

— Оказалось, кольцом управлять способен не каждый. В него встроен контур, завязанный на личность оператора. Махсы вот сумели скопировать твой передатчик, но открыть портал у них не получалось. А сегодня это попробовал сделать я. Ну и вот…

— А может, я пригожусь? — предложил помощь Степан. — Один раз я как-то открыл переход. И не куда-то там, а во вполне нормальное место.

— Поговорю со связующей.

— Поговори, поговори, — землянин нахмурился. — А то держать меня вам придётся в камере. Или в своём зеркальном гробу. Потому что ждать мне надоедает. А то мне было обещано, что мне помогут. А по-факту…

Степан повернулся и потопал в свой отсек. Жизнь идёт, но как-то без него. Ничего, он парень настырный. А если к нему не прислушаются, он начнёт принимать меры. Пока он не знал, какие, но думать в этом направлении уже начал. Местные заморочки ему не интересны, главное — что с Землёй?

***

Степан сдержал данное местной детворе обещание обучить земным играм. Самой достойной, на его взгляд, игрой, были шахматы. Боллу они очень понравились, да и остальные ксеносы, кто не принимал участия в турнире, обступили стол и следили за ходом новой в здешних краях игры.

У местных имелось что-то вроде китайской Го на чёрно-белой клетке, только играли на голографическом экране. Никто не изготавливал на синтезаторе подобных фигурок, пока не появился землянин.

— Шах,— произнёс Степан, передвигая слона, который пару ходов назад сожрал белого ферзя.

— Так не честно! — Болл топнул ножкой и прижал уши. — Моника, зачем мне под руку говорила? Вот по твоей подсказке и проиграл…

— Я не очень хорошо играю в шахматы, — признался Степан. — Но ты быстро учишься. Думаю, мне скоро с тобой будет сложно. Правила теперь в общем доступе, так что…

Остроухий мальчуган, однако, имел расстроенный вид. Землянин уже хотел, было, сказать что-то утешительное, но тут в проходе появился чёрный махс, кровь которого братья Болл и Белл тестировали на едкость.

Размеры Зига были приличными — метров пять, по оценке человека, и вес где-то полтонны, а может и больше. Фасеток не просматривалось.

— Хом Степ, у нашей связующей к тебе есть предложение. Кажется, она знает, как решить твоё затруднение. Завтра как проснёшься, иди в переговорный объём. Все процедуры наши творящие подготовили, Флэгг тебе поможет.

— Спасибо. Это радует, — кивнул Степан

Махс подхватил передними лапами Болла:

— Тебя просили отыскать твои родители. Отнесу тебя к ним.

— Степ, мы ведь ещё сыграем? — спросил парнишка, и не пытаясь вырваться.

Видимо, эти разумные чудовища перетаскивают мелких постоянно — такой вот у них способ перемещения детенышей. Очень интересно. Степан задумчиво посмотрел вслед гиганту.

***

—Зачем это всё? — Степан искреннее недоумевал, когда, выйдя после помывки, увидел перед собой комплект странной одежды из белого эластичного материала.

— Это — чтоб можно было общаться и передвигаться в разгрузочной Среде, — пояснил Флэгг. — Вообще в ней все наши любят зависать. Очень расслабляет и настраивает на конструктив. В качестве отдыха после работы — самое оно, да и для концентрации на переговорах помогает. Просто тебе не показывали, до тех пор, пока костюмчик не был готов под тебя.

— Поясни, зачем он нужен? Видок у него странный.

— Всё просто. Лёгкая жидкость, у нас его называют жидким воздухом, хоть это и не очень корректно. Им можно дышать и плавать в нём как в воде, лёгкие не слипаются. В эту же Среду можно легко выводить любые изображения. Вот только голосовые связки там не работают. Зато с переговорником таких проблем нет. Именно с ним и возникла заминка — всё-таки мы с вами отличаемся, хоть и во многом схожи .

Степан взял шапочку, похожую на ту, что одевают в бассейнах для плавания, и надел её на голову. Кожу сразу будто захолодило, но через несколько секунд это ощущение прошло.

— Ну как? — раздалось у землянина в голове. — Привыкаешь?

От неожиданности он подпрыгнул почти на метр и шлёпнулся бы на пятую точку, если бы цинк его не схватил за руку.

Флэгг был одет в корабельную форму, а вот землянин вышел из душа в костюме Адама, и это дополнительно напрягало его психологически.

Степан пригляделся и заметил на голове синекожего точно такую же шапочку.

— Заметь, я ведь ничего тебе не говорю, — снова раздалось в голове человека.

А Степан только теперь обратил внимание, что цинк молчал.

— Телепатия? Но как?! — чуть ли не прокричал человек.

— Что «как»? Технологии Содружества. И ты не проговаривай слова — ты их как бы громко думай, обращаясь к собеседнику.

— А зачем всё остальное? — мысленно спросил землянин, всё ещё не до конца отойдя от шока.

Это у него получилось на удивление быстро.

— Всё как у вас. Это наш костюм, его слегка адаптировали под тебя. Основные проблемы были с переговорником, но их решили. Одевайся и пошли, через ваш час тебе нужно освоиться и быть готовым к разговору.

Степан кивнул и молча стал облачаться. Быстро натянул шорты в облипку, затем короткие ласты, очки. Последними надел перчатки, похожие на латексные, но с перепонками между пальцев.

— Я готов, — мысленно произнёс человек. — Веди.

— Мой тебе совет. Будь с ней искренним. Они могут что-то тебе не сказать, но напрямую лгать не будут. И обещания выполняют всегда. Того же самого ждут и от тебя.

— Я вроде не трепло, — мысленно хмыкнул Степан. — Вот нашим европейским баранам тут пришлось бы совсем тоскливо. Они не врут только в одном случае.

— Это в каком же? — удивился Флэгг.

— А когда они спят! — оскалился человек, заходя в шлюз.

После чего дверь автоматически закрылась, и крохотное помещение стало заполняться прозрачной жидкостью.

06 Глава шестая: Договор

Пропустив половину объяснений мимо ушей, землянин ожидал увидеть за следующей дверью какой-то бассейн, но двери не открывались, а вместо этого из отверстий в полу хлынула прозрачная жидкость.

— Где сантехники? Как выключить эту хрень?! — вслух выразил досаду Степан.

Автоматика не отреагировала на возглас, и жидкость продолжила прибывать, причём скорость, с которой она это делала, была поистине пугающей.

— Твою же ж мать! — заорал землянин, когда уровень вырвавшейся на свободу жижи начал подбираться к потолку. — Расслабляет? Настраивает? На конструктив?!

Он захватил остатки уходящего воздуха и задержал дыхание. Попытавшись открыть дверь шлюза, через которую вошёл, он успеха не добился, зато неожиданно вторая дверь отворилась сама. Вот только там в глаза ударило бесконечное голубовато-небесное сияние. И всё затопила эта чёртова жидкость!

Не отыскав у себя под ногами даже крохотного клочка твёрдой поверхности, он погрёб кверху, надеясь найти воздух там, наверху, но сколько он ни выныривал — воздушных карманов не было! А потом лёгкие начало жечь словно огнём, и он, почти теряя сознание, сделал глубокий вдох, ожидая отключки. А потом ещё вдох. Закашлялся, когда из горла вышел пузырьками оставшийся воздух. Но сознание не спешило покидать его!

— Да чтоб вам всем жилось хорошо и долго! Чёртовы ксеносы! Расслабляются они так! Зар-разы!

— А я говорил, что ему не понравится! — прозвучал в голове детский голос.

Человек повернул голову и увидел метрах в двадцати от себя парочку остроухих обормотов, зависших в пространстве.

— Так что ты проспорила и сегодня идёшь вычесывать понов вместо меня!

— Детёныши вида кьютских автономов! — загремел в голове громоподобный голос. — Вам предписано немедленно оставить хома в покое и явиться к старшей по отсеку. Она вас позвала.

— Ой!

Оба голоса хором пискнули в голове Степана, и остроухие поспешно поплыли к выходу. Землянин остался один.

Человек завис посреди голубоватого сияния, которое теперь лилось, как ему казалось, отовсюду. Отчего-то он подумал о родном небе Земли, когда летел из Шанхая в Москву. И тут же мимо промелькнула здоровенная белая туша боинга. Крыло чуть-чуть не задело Степана загнутым кверху винглетом, а он даже не успел среагировать. И на хвосте машины красным прямоугольником хорошо просматривался нарисованный китайский флаг.

— Ну вас нафиг, с такими приколами!

А ведь, если эта их «Среда» или «Объём» может выдавать всё, что пожелаешь, то ведь можно и пониже спуститься? В этой непонятной дымке глазу не за что зацепиться.

И тут же, словно в ответ на эту мысль, снизу проступили очертания Земли. Во все стороны потянулись разномастные карты полей, напоминавшие причудливую мозаику. Вдалеке высились небоскрёбы какого-то города, к нему вели блестящие ниточки железных дорог и серые полоски автомагистралей. Всё это великолепие проплывало под ним, постепенно приближаясь.

«Прям, как в сказке! — мысленно произнёс Степан. — Только цветных драконов не хватает. Ох, и непростые у вас шапочки делают…»

В этот миг, будто бы в подтверждение этих слов, над ним промелькнула чёрная тень, она несколько секунд парила в воздухе, и вскоре прямо на опору высоковольтной ЛЭП, что пересекала оживлённое четырёхполосное шоссе, уселся натуральный дракон! Зелёная громадина перенесла вес своей туши на стальные конструкции, а длиннющие гирлянды стеклянных изоляторов зашатались, словно от сильного ветра. Картина приблизилась. Через дорогу на такую же мачту уселась другая рептилия, теперь с синим окрасом чешуи. Внизу возникла паника, и маленькие машинки от такого зрелища тут же стали разъезжаться в разные стороны. Зелёный летающий ящер посмотрел жёлтыми глазами прямо на Степана и чуть наклонил набок голову с забавными рожками. Землянину в этот момент показалось, что дракон смеётся.

— Это уже ни в какие ворота не лезет! Бред какой-то! — прокомментировал мысленно человек, уже вполне привыкнув к такому взаимодействию с системой. — Слышь, железяка! Давай мне Казань! Домой хочу!

В следующую секунду его взору открылся ночной вид города, Казанский кремль с его подсвеченными куполами и минаретами, которые отражались в водах Казанки. Вот он пролетел мимо башен строящегося делового центра прямо к жёлтым окнам своего жилого небоскрёба. Четыре панорамные секции в самой его серединке, на двадцать восьмом этаже светились, но матерчатые жалюзи были закрыты. Словно там кто-то жил. Вот он приблизился…

Что-то внезапно защемило в груди, он с силой зажмурился и издал некоторое шипение:

— Нет!!!

Дыхание словно заклинило, Степан не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, и глаза отчего-то защипало. Землянин замотал головой и закрыл голову руками. Так дело не пойдёт. У него разговор, от которого, возможно, зависит не только его участь, но и судьба всего человечества. Тамошние барыги вряд ли осознают, насколько всё плохо на самом деле. И, коли уж его угораздило провалиться в эту яму, он должен, обязан, выторговать у ксеносов максимум плюшек для Земли, если он сможет туда вернуться. Она не должна сгинуть, как бесчисленные мириады других миров!

Такое расшатанное ностальгией настроение, может, и играет на руку ксеносам, но у него обязаны быть свои интересы. И потому надо приводить себя в порядок и торговаться! Отчаянно, как тот торгаш базарный, за каждый ломанный грош, который добавит лишний шанс Земле не сдохнуть подобно всем остальным мирам.

— Система! Давай вид полей! Высота — один километр! — чётко, даже зло скомандовал он. — Я вам покажу расслабон!

***

Успокоиться получилось не сразу. Степан представил, что он превратился в облако, которое неспешно плывёт над бесконечной сельской равниной. Наконец, его дыхание стало ровным. Сверху грело тёплое Солнце, а в появившемся внизу зеркале большого озера отразился землянин, который и в самом деле стал чуть продолговатым белым облаком. Но вот, уровнем выше его принялось нагонять облако в несколько раз больше. И не только нагонять, но и снижать высоту, пока от него не отделились полотнища белого тумана и не подхватили землянина.

Всё произошло достаточно быстро: человек не успел среагировать, и вдруг он понял, что вырваться не получается.

— Не бойся, Степ, — ровный женский голос звучал словно со всех сторон. — Ты просил разговора со мной, и вот я здесь.

Степана отпустили, и его чуть отнесло в сторону, а когда он вновь поглядел назад, то увидел махсианку. Существо светло-голубого окраса гребло многочисленными конечностями, словно маленькими вёслами и, несмотря на внушительные размеры, по габаритам больше крупного моржа, оно чувствовало себя в Среде намного увереннее человека. Пластины плотно прилегали к обтекаемому телу аэродинамической формы, что в совокупности снижало трение. Степан прямо-таки застыл на месте, цепенея от ужаса, вызванного неожиданной встречей. А когда немного пришёл в себя и обрёл способность рассуждать, чём-то сия невероятная особь женского пола, даже показалась человеку красивой.

«Километров двадцать в час шпарит!» — оценил землянин. Махсианка обогнула Степана по дуге и проворно удалилась почти до пределов видимости, а потом моментально развернулась и за считанные секунды, пока он поворачивался к ней лицом, уже опять приблизилась и остановилась, глядя ему прямо в глаза.

— Можешь называть меня Изой, хом, — представилась махсианка. — Я связующая сто пятьдесят первого специального кластера махсов.

— Ты говорила, что у вашей расы есть какие-то планы относительно меня.

— Есть, разумеется. Не без этого.

Иза вытянула своё тело столбом, метров на пять вниз.

— Мы хотим предложить тебе сотрудничество, Степан. Без обмана. И недомолвок не будет, обещаю.

— Я про симбиоз уже слышал. Не знаю, что это такое, но нет. Мне здесь не нравится. Двуногим без перьев не место в муравейнике.

— Интересное сравнение, но я не про это. Я хотела бы от всего нашего Сообщества поблагодарить тебя за жест доброй воли, который ты явил, предоставив нам для изучения полный слепок своей памяти. На такое доверие мало кто решается. Мы предприняли меры к исследованию, упорядочиванию подаренного тобой бесценного сокровища. Твоя помощь тоже сыграла роль, и теперь мы располагаем о вашем человечестве исчерпывающей информацией. И даже примерно поняли, как добраться до вашего мира. Очень парадоксальный социум у тебя, Степан. И Земля по-настоящему красива. Я бы очень хотела там побывать.

А сам Степан вдруг осознал сразу несколько вещей. Первое — она корректно использует слова и идиоматические понятия. Иза общалась с ним не на языке Содружества, а на идеальном русском. Это был его язык, но пропущенный через чужой разум. На некоторое время он оцепенел от догадки: «А ведь тебя использовали, дружок! Пока ты, как радостный дебил, помогал им получать информацию, они молча искали путь на Землю. Ох, и дурак…»

Холодная ярость затопила его и он отпрянул от инопланетянки. Эта членистоногая тварь просто его использовала в своих интересах! Его тон стал стальным:

— Так вот зачем был весь этот цирк с «доверием» и «спасением вида»? Значит — всё враньё? Вы просто нашли себе ключик от нашей двери. Поздравляю! Классно сработали!

А он-то им раскрылся! Понадеялся на помощь в воссоздании вида. Ага, сейчас! Держи карман шире! Степан посмотрел на Изу:

— Я был уверен, что Земли больше нет. Что я просто... создаю архив. А вы всё это время знали? Или догадались, благодаря мне?

— Ну вот, начинается «обманул — не обманул». Это ваша земная игра с нулевой суммой. Степан, никто тебя не обманывал. Не сказали всей правды. Просто потому, что ты бы не понял.

— А попробовать объяснить не судьба?

Иза подплыла к человеку, ухватив его за руки и притянув к себе поближе. Её голос в голове Степана становился глубже, словно заполняя всё пространство:

— Ты думаешь, мы хотим захватить твою планету? Разгромить города? Сожрать детёнышей? Ты и вправду дурак, если так считаешь! У нас есть энергия звёзд. У нас есть ресурсы мёртвых астероидов. Нам не нужны ваши поля и ваши океаны, это же очевидно! Попробую объяснить, если ты готов слушать.

— Готов! — отрезал Степан.

— Сначала расскажу немного о наших планах. Нам необходимо решить восемнадцать цивилизационных задач. Различных, очень сложных проектов. С помощью них мы автоматически выходим на новый уровень существования.

— Что оно вам даёт? — спросил землянин, перестав вырываться из её цепких конечностей и просто закрыв глаза.

— Мы до конца не знаем. Точно известно, что мы сможем найти причину затухания воли к жизни. Ты уже слышал, что после пяти продлений многие автономы перестают хотеть жить?

— Знаю. Флэгга этот момент испугал. Как мне показалось.

— Вот! Рекорд — восемь продлений. А для нас оно и вовсе невозможно. Даже с полностью регенерированным телом нам не удаётся прожить дольше ста тридцати ваших лет. Мы перебрали гипотезы и по очереди все их исключили. Это — неустранимая часть нашей природы. И почему оно так — мы не знаем, эволюционной необходимостью всего не объяснишь. Некоторые творящие считают, что будет найдено что-то принципиально новое, и мы найдём причину. Но самое главное, в чём мы полностью уверены — останавливаться в развитии нельзя.

— Что за задачи? — спросил Степан. — Могу для вас решить, как перетащить козла, волчару и кочан капусты через реку. Надо?

— Нет уж, спасибочки.

Махсианка принялась нарезать круги в жидкости, крепко удерживая человека и ничуть не теряя в скорости. Внизу появились высокие горные вершины. Некоторые показались ему очень знакомыми, будто землянин их часто видел. А вокруг одной из гор с характерными очертаниями ровным кругом возникли белые пятиконечные звёзды. Он такое не заказывал — это точно шуточки инопланетянки и её отличное знание человеческой культуры. Кино и махсы!

«Ага, парамоунд пикчерз представляет», — про себя прогнусавил он видеомагнитофонным голосом из далёких девяностых. А к ней обратился своим обычным:

— Почему ты общаешься со мной так, будто прожила на Земле с рождения?

— Мозг помнит больше, чем ты помнишь сам. У тебя неплохое образование, немаленький жизненный опыт, и в целом прошлая богатая на события жизнь. Если подключить к такому слепку одного разумного планетоида в нашей Домашней системе, то рано или поздно каждому биту информации он найдёт применение. Тем более, что ты специально выбрал наиболее полное сканирование из всевозможных вариантов. Из этого материала была скомпонована база по культуре Земли, которую я освоила. Плюс язык с русской культурной составляющей. Надо же нам знать потенциальных симбионтов? А при заключении соглашения у нас не возникнет недопонимания. С этим всё?

— Да. Давай про задачи. Мне очень интересно. И дай мне поплавать. Никуда я не денусь.

Махсианка будто с сожалением отпустила человека и легонько оттолкнула его от себя. Она свернулась в голубоватый клубок и продолжила:

— Первую задачу мы успешно решили. Это — энергонезависимость на обозримую перспективу. Пока горят звёзды, и покуда чёрные дыры притягивают камни, энергия у нас будет в большом избытке. В идеале такого результата должны достичь все виды Содружества, но пока только игвы и техниды приближаются к нулевому балансу, и лет эдак через тысячу перестанут зависеть от нашей поддержки. Ко второй задаче мы подошли только сейчас. И у тебя есть шанс сильно ускорить нас в этом.

Землянин остановился, а Иза моментально развернулась из клубка и секунд за десять догнала человека, зависнув метрах в трёх под ним.

— Вторая задача — это преодоление сверхдлительных расстояний. Попутно решается проблема перемещения между слоями реальности. Их бесконечно много. Но эта технология настолько трудна в освоении, что потребует усложнения нашего сообщества, специализаций, а значит — увеличения разнообразия симбионтов, особенно тех, кого вы называете гениями. А ещё не все слои подходят для нас, что доказано печальным опытом. А вот ваш вид очень соответствует фронтиру. Это серьёзный проект, на одном дыхании его не сделаешь, и нужно сотрудничество, ибо из-под палки такие вещи не делаются. Тот, кто этого не понимает, повторяет судьбу разгромленных нами паразитов, стая которых попыталась попасть к нам из другого слоя реальности. Эти дурачки почему-то вообразили, что на таком уровне свои проблемы можно решать за счёт других, ничего не предоставляя взамен.

— Я тебе честно скажу, что не понял половину сказанного. Я могу попробовать открывать вам переходы. Понимаю, не густо, да и гарантий никаких.

Отставшая махсианка опять легко нагнала человека и закружила в водовороте, не касаясь его лапами. В голове Степан услышал её тонкий мелодичный смех.

— Вот скажи, ты что-нибудь про вашего Илона Маска помнишь? Ну, который автобус до Марса пообещал запустить?

— А при чём тут это? — удивился землянин, с трудом стабилизируя своё положение в пространстве.

— Сколько человек согласилось лететь, зная, что назад билетов не напечатали?

Степан что-то такое припоминал и ответил:

— Вроде больше ста тысяч сходу подписались.

— Вот! — подтвердила махсианка откуда-то сверху — переплывала она туда-сюда реально быстро.

— А если не в безвоздушную холодную пустыню с радиацией, к которой ваш организм не приспособлен? А, например, на пригодную планету и со средней температурой как, скажем, в Воронеже, такой же почвой, и очень мягкими зимами. С готовыми поселениями со всем необходимым, а ещё без солнечных вспышек, без энергодефицита, и самое главное — без дегенеративных элементов вашего социума? Да ещё и с профилактикой таковых? И с автоматическим приёмом в Содружество?

— Ага, под ваши добрые лапки, — хмыкнул землянин. — Хотя и на таких условиях отбоя от желающих не будет. Миллионы согласятся, не раздумывая…

— Почему нет? На сами планеты мы не лезем, с обеспечением энергией проблем никаких. Остаётся вопрос с вашими властями.

— А что, мало мест, где у нас творится бардак? Там вообще всем плевать, никто ничего не заметит. Плюс, я как-то прочитал и удивился: во всех странах региона ежегодно десятки тысяч пропадает без вести. И никто вообще не чешется! Втихаря наберём.

— Вот! Уже думаешь над решением. А говорил, ничем помочь не сможешь.

Махсианка вновь приблизилась, захватила Степана в охапку, перевернула его вверх тормашками, отпустила и отпрянула. Всё это проделано было в одно мгновения ока!

— Короче, с тебя в случае попадания на Землю организация добровольных переселенцев. Особенно хорошо, если перетащишь сюда ваших одарённых. Организация потока биоматериалов. Саженцы, живность. Чем больше видов живых существ, тем богаче получится биосфера вашей местной Земли. Или земель, пока вопрос со второй планетой решается. Ещё мы попросим помощи в организации альтернативного транспорта по нашему слою.

— У вас есть несколько неработающих телепортов, и вы хотите, чтобы я сделал вам метрополитен по типу Московского, только в рамках галактики?

— Да. Молодец, человек!

Она опять сцапала его в охапку и по спирали рванула вверх на полной скорости. Однако, несмотря на приличную силу, боли он не чувствовал, хотя и вырваться из этой хватки было нереально.

— Если с твоей помощью получится активировать все кольца и организовать транспортное сообщение так, чтоб оно не зависело от тебя, то проект признают удачным. В идеале, если с помощью колец получится проложить путь в соседнюю галактику, это резко ускорит наше развитие. Особенно, если в процессе ты найдёшь что-нибудь интересное. И за это ты получишь отдельные и очень даже приличные бонусы.

— Кстати, о птичках! — к облегчению Степана, махсианка, наконец, успокоилась.

Он перестал обращать внимание на то, что его тискают, и сконцентрировался на торге:

— Что получает Земля? А я?

— Ну, начиная с этого момента, ваш вид гарантированно выживет. Даже если прямо здесь и сейчас взорвётся Сверхновая. Проект клонирования запущен, и в случае, если нас постигнет неудача в поиске, человечество будет жить. Цинки, как наиболее близкие к вашему виду, будут участвовать в воспитании детёнышей. А потом тут появятся свои люди.

— Уже неплохо. Но ведь это не всё?

— Нет, конечно. Лично ты получишь два кольца, которые будут заняты в твоём проекте по поиску родного дома. Уверена, Домашнюю свою ты найдёшь. За один ваш год ты будешь получать пятьсот двенадцать стержней для малого корабельного энергоблока. Одна батарея катера состоит из шестидесяти четырёх штук. Считай это валютой.

— Я не физик. Мне урановые стержни всё равно что китайская грамота.

— Не уран, а метабатарея. На одном таком заряде катер может стартовать прямо с Земли, довезти нескольких человек до облака Оорта за приемлемое время, обеспечить там месячное проживание, заправиться найденным рабочим телом и вернуться обратно. И ещё останется туристов на Луну возить пару сезонов.

— Нифига себе! А если всё это богатство рванёт?

— Теоретически это гораздо больше всего вашего земного арсенала. А на практике над безопасностью думали лучшие умы наших научных кластеров. Плюс, саморазгон тех ячеек, что будут у тебя, не так-то прост. Для вашего уровня технологий он нереален. Так что не заморачивайся, ничего взорвать не выйдет.

Он представил себе картину, где на Луне целая толпа туристов с экскурсоводом в скафандрах рассматривает побелевший от времени американский флаг и про себя ухмыльнулся. А инопланетянка между тем продолжала аттракцион невиданной щедрости очередными посулами:

— Вдобавок у тебя будет инженерный пряд в полной комплектации, один сортировщик материи. Будут синтезаторы промышленные, пищевые. Четыре кластера боевых прядов в твоём подчинении. С этой стороны вашу базу будет прикрывать один наш боевой кластер, не слабее синего уровня. Если найдёшь свою избранную и своих родственников, готовых перебраться к нам, медкапсула для них без ограничений, пока они будут выдерживать процедуру продления. По моим прикидкам лет пятьсот активной жизни в вашем распоряжении. На вашей базе медтехника тоже будет самая передовая.

Степан думал недолго. Уже озвученного хватило бы на то, чтобы подписать контракт кровью. Да многие за такое на что угодно согласятся! Но у всего есть подводные камни.

— Хмурый человек как всегда думал о подвохе, — голос Изы, напомнивший голос диктора из «Семнадцати мгновений» прозвучал в голове, и новая знакомая вновь легонько встряхнула Степана. — Да расслабься ты! Опять, наверное, думаешь о проданной душе и о демонах!

Землянин каким-то чудом сумел развернуться и заглянуть махсианке в жутковатую морду.

— Но ведь какие-то условия есть? Ограничения? Не просто же так всё! Так не бывает!

— Ограничения есть. Во-первых, все батареи идут с усиленной защитой от настойчивого дурака, и от хитрого дурака тоже. Уровень производимой техники — ваше время на Земле. Про ядерную физику и про халявный прогресс за счёт нас забудь сразу! Атомные спички детям не игрушки. Массовые яды и биологическое оружие — запрет. Наши пряды охраняют вашу базу в другом слое, обеспечивают вашу эвакуацию в случае её разгрома, и на этом всё. Пряды не тиражируются, только восполняют потери численности. Махсианское оружие — только то, что стоит на боевых прядах. Но цинки могут передать свои технологии для освоения на производственных линиях. Земные пороха, взрывчатка без ограничений.

— А если мы запитаем своё оружие от вашей батарейки, тот же рельсотрон? — хитро прищурился человек, когда махсианка легонько оттолкнула его всеми лапами. — Это считается?

— Вполне допустимо. Только испытание пусть проводят пряды. Ваши экспериментаторы любят номинироваться на премию Дарвина.

— Что будет, если я найду выход на планету, которую мы сможем осваивать без вашего пригляда?

— Хоть десять! Главное, обеспечь приток добровольцев в нашу галактику. К вам мы лезть не будем. Чем больше вас распространится, тем большее количество людей согласится жить и у нас. Если при этом ещё и принесёте значимую пользу, то всё будет не зря. Кстати, цинки присоединятся к вам на позднем этапе, им тоже планета не помешает, они и от нескольких планет не откажутся.

— Что, если мы найдём других ксеносов?

— Агрессию мы запрещаем — санкции будут серьёзные. За предоставленную информацию полагаются дополнительные поощрения. Всё зависит от важности. Итак, ты согласен, человек?

— Смотря на что. Вечно сидеть на базе — нет. Если будет пробит выход на Землю, то я хочу туда попасть.

Иза зависла в полуметре от землянина.

— Как только мы придумаем, как сделать так, чтобы ты жизнь на своей планете не угробил, так сразу же дадим тебе знать. Работа ведётся, поверь это в наших интересах. Итак?

— Я принимаю условия. Тем более, на ипотеку это не похоже. Это смахивает на то, что я искал.

Степан подплыл к махсианке и ухватился за переднюю четырёхпалую конечность, пожимая её. Она взяла его за обе руки сразу четырьмя лапами:

— Ну вот! А ты панику развёл. Радоваться должен! Если придёт конец света, у вас будет второй Ноев ковчег. А то и целая флотилия.

— Для этого надо поработать.

— А кто тебе сказал, что будет легко, человек? Скоро начнём. Готовься.

Итог разговора получился неплохим. Получалось, надо жить дальше, обустраиваться на новом месте. Прожить здесь как можно дольше — благо тутошние ксеносы не похожи на персонажей из тупых боевичков. Человек начал изучать культуру местных, из того, что он узнал, вывод очевиден: на фантазии землян, типа «звёздных войн» Содружество не похоже и близко, воевать здесь категорически не вариант. Во-первых, не дадут махсы — они тут сами могут вломить горячих лещей любому желающему помахать оружием. Хорошо, что война и захват планет их совсем не интересует, после какой-то особо злой суперкатастрофы их королева улья вообще повелела им обживать самые распространённые космические тела, не надеясь на естественные биоресурсы, хотя и планету свою они воссоздали как заповедник. Вообще Степан заметил, что отношение к природе у местных разумных как у некоторых земных экологов — пусть и не совсем экошиза, но и производства на планетах практически отсутствуют. В домах стоит аккумуляторная супербатарея, корабельный блок жизнеобеспечения, аварийный запас расходников, и всё! Живи хоть в пустыне, хоть в джунглях или горах — наружу ничего не попадает.

А во-вторых — война в космосе по всем раскладам получалась тупо бессмысленна. Энергию берут со звёзд, запаковывают в какие-то мега-аккумуляторы и потом используют для всевозможных нужд. Плотность энергии огромная, хоть и раза в полтора не дотягивает до пары материя-антивещество, но на одной батарее катер, размером с земной самолёт, вполне сможет выйти на любую орбиту, повесить спутник, а потом сесть обратно, и так много раз подряд. То же самое с ресурсами: имея сумасшедшие запасы энергии тут как-то научились сортировать плазму по разным компонентам, словно это производство по перегонке нефти. Существовали ещё технологии, Степан не знал, какие именно. Но ни редкозёмы, ни платиноиды, ни, хотя бы, банальное золото с серебром здесь не являются таким дорогим, как на Земле. Места полно, а с таким обеспечением жить можно абсолютно везде. И жить хорошо.

07 Часть вторая: Метростроевец, Глава седьмая: Минута славы

— Вашу медь! — ругнулся Степан, вываливаясь из медкапсулы. — Болезненная процедура. Зато теперь со скафандрами знаю, как обращаться. Флэгг помог ему подняться и вернул его одежду. — Вот если бы согласился на установку ускорителя, то мучений бы не возникло. А так — только нейрограммы закачивать. Иначе никак. — Да ну вас со своими сетями и имплантами! Я как вспомню этих придурков на Земле — так мороз по коже! Нет уж! — Ладно тебе, — миролюбиво махнул рукой Флэгг. — Это я просто так тебя подначить хотел. Сегодня примешь вот эту смесь, а завтра наша команда отчаливает. И ты вместе с нами. — Куда это? — удивился землянин. — Махсов волнует безопасность международной станции. Кьютами, к примеру, рисковать не хотят. Временно без них пока будем. Исследовательский комплекс переносят в соседнюю систему. — Жаль. А я к этим обормотам привык, — вздохнул человек.

На корабль к членистоногим он решил отправиться, не откладывая, под конец дня. На прощание обошёл свой дом. Подумав, забрал с чердака пакет с фотографиями близких на Земле.

— Дядя хом, вы уезжаете? — из-за изгороди выглянула голова Белла.

— Да, — Степан с грустью поглядел на закатное Солнце, очень похожее на настоящее.

К месту он прикипел. А неплохо они заморочились, первое время землянин даже удивлялся лучам, что передавали тепло — совсем как на Земле.

— Жаль. С вами было интересно.

— Так надо. Я домой хочу, а для этого надо как следует потрудиться. К сожалению, не здесь.

— Мы же ещё увидимся?

— Не хочу тебя обманывать, малыш. Вряд ли. Особенно, если у меня всё получится.

Степан потрепал ребёнка по голове, почесал между подрагивающими ушами.

— Ты, самое главное, не повторяй моих глупостей. Учись у своих родителей, и ни в коем случае не лезь ни в какие переходы без спроса. И да, с нами ведь ваши махсы останутся. Если я попаду на Землю, может, я тебе что-нибудь интересненькое передам. Держи хвост пистолетом!

— У меня нет хвоста. И что такое пистолет?

— Это у нас просто так говорят. Пока!

Он помахал ему рукой и, не оборачиваясь, двинулся к посадочным палубам.

У единственного занятого шлюза был пристыкован махсианский катер. На борту воцарилась пустота, только знакомый чёрный махс ждал его в полутёмном зале. Некоторые капсулы были уже заняты.

— Ты будешь бодрствовать до туннельного перехода, или проведёшь весь полёт в стазисе? — поинтересовался Зиг у человека.

— А где все наши? Я имею ввиду, те, что не махсы.

— Они залегли в капсулы. Только тебя ждём. Так что ты решил?

— А как они работают? Это что-то вроде морозильников?

— Не так, — возразил махс, — Автоматика дожидается, когда существо любого вида заснёт глубоким сном, а потом запускает построение защитного объёма, в котором останавливается сам ход времени. Автономы так легче адаптируются к корабельному ритму между фазами полёта.

— А все эти штуки с охлаждением и прочее? — заинтересованно поглядывая по сторонам и задавая вопрос, Степан уже шёл следом.

— Они не работают, — ответил Зиг. — И никогда толком не работали. Оказалось, проще реализовать долгий сон именно таким образом. Выбираешь режим, постепенно засыпаешь и просыпаешься уже на месте.

Членистоног чуть привстал вертикально, активировал контрольную панель. Рядом выдвинулась капсула, похожая на саркофаг, только без крышки. Внутри было ложе из очень мягкой ткани.

— Личные вещи можно положить сюда, — махс открыл крышку отделения литров на сорок, куда Степан тут же аккуратно сложил фотографии.

Сверху поместил комбинезон.

— Как её включить до самого конца полёта?

— Залезай, я сам всё настрою.

Человек молча нырнул под оказавшееся неожиданно уютным покрывало. День выдался напряжённым и эмоциональным. Он протяжно зевнул, прикрывая рот ладошкой и наблюдая за тем, как махс закончил настройку прибора и закрыл защитную панель.

— Приятных тебе снов, мягкий, — пророкотал Зиг, скрываясь в люке.

Это пожелание несколько озадачило Степана, он осознал, что это не дежурная фраза. Они говорят то, что думают. И Зиг мог просто сбросить ему инструкцию, но нет — полез помогать, жучила! А ведь он, правда, на Чужого похож с некоторых ракурсов и с таким окрасом! И фон мрачный, и всякие лампочки странно так перемигиваются. Жаль, фото нельзя сделать и сравнить с фильмом.

Землянин остался доволен. Всё-таки его взяли в проект порталов, что, хоть на маленький шажок, но приблизило его к дому. В этот раз ему снилась родная планета. И в момент активации стазис-режима Степан безмятежно, как ребёнок, улыбался во сне.

***

— Флэгг, мне одно непонятно. Если эти кольца такие сложные, то как махсам удалось так легко скопировать пульт? Ты же сам говорил, что он не такой простой.

— Это для нашей империи. Махсам его удалось сделать.— Ответил Флэгг, — Иза говорила, что ты где-то нашёл ключ, но саму дверь создавали такие мастера, у которых махсам стоит очень многому учиться.

— Значит, при щелчке она открывается? А куда она ведёт? Мы знаем, что там?

— Нет. В момент срабатывания меня накрыло. Ощущение такое, будто падаю, и тошнота накатывает.

— Ладно, давай-ка я попробую открыть портал, — человек взял новый пульт управления.

Оба испытателя в этот раз были пристёгнуты страховочными тросами к металлическому полу и облачены в аварийные скафандры. С первого раза у Степана не получилось, но, когда он нажал на кнопку активации, на него тоже накатило ощущение тошноты. На короткий миг он закрыл глаза, и вдруг тошнота пропала, а в воображении у него проявился квадрат из нолей. Четыре ряда по четыре. На левом верхнем будто мигала лампочка или курсор, как в древних, ещё текстовых, компьютерных терминалах.

«А что, если это что-то типа стрелочных переводов?» — предположил он. — «Это что — первая развилка?» Неведомое чутьё подсказало, что это было именно так. Тогда он пожелал, чтобы эта первая стрелка привела его в ближайший выходной портал. Точно такое же кольцо находилось в соседней комнате, отделённой от этой испытательной камеры герметичной переборкой.

И вновь в этот раз землянин почувствовал, будто этот кто-то или что-то с ним согласилось. Вот только непонятно: этот программируемый переход можно запомнить на этой первой ячейке адреса или нельзя? И тут пришло понимание того, что одинарный щелчок кнопкой — это разовый переход, а двойной означал, что эта верхняя левая ячейка вскоре станет занята этим переходом, и он будет внесён в память неведомого устройства.

Он сделал двойное нажатие на кнопку. В отличии от неизвестного прибора, который парень нашёл на Земле, это была махсианская копия. Металлическая коробка с кнопкой, размером со старый мобильный телефон. Всё равно что кирпич из тех, которым можно было драться на улице. В этот самый миг он почувствовал, будто кто-то мысленно пытается задать ему вопрос. Или всё-таки подтверждение? Непонятное управление сделали создатели устройств. Странным выглядело то, что махсы принципиально не могли настраивать порталы, хотя прибор управления они сумели-таки скопировать. И у остроухих тоже ничего не вышло. А вот гуманоидам портальное кольцо подчинилось, цинкам похуже, а вот когда в дело вступил человек…

— Подтверждаю! — произнёс он вслух и ещё раз нажал на кнопку. Стена за плоскостью кольца подёрнулась словно бы плёнкой помех, которая вновь вернула прозрачность. Вот только теперь это походило на мираж от горячего воздуха, когда жарким летом смотришь на раскалённую дорогу вдаль.

— У нас открылся выходной! Это Тунг! Я в соседней испытательной камере, вижу открытие, веду запись! Это как очень прозрачная плёнка колышется! В сумерках я бы и не заметил! Степ! Брось мне что-нибудь, посмотрим что получится!

— Что?!— Степан открыл глаза и ответил на вызов. — Что тебе бросить?

— Да хоть что-нибудь! — ответила рация радостным голосом Тунга.

Обалдевший землянин не ожидал такого исхода и машинально выполнил просьбу. Он схватил со стеллажа молоток, очень похожий на земной, но с пластиковой рукояткой. Не веря в происходящее, размахнулся и изо всей силы швырнул инструмент в кольцо портала. Вращаясь, тот влетел в прозрачную плёнку и исчез из виду.

— Да вы там что, совсем озверели?!

— Что случилось? — спросил отошедший от шока Флэгг.

— Что случилось?! Да мне молотком в шлем прилетело. Вы придурки настоящие!

— Степ! Тьма тебя поглоти! Что ты задумал?

Но Степан уже не слушал. Он в это время отстегнул страховочный карабин, положил на пол пульт управления порталами, подошёл к колышащемуся мареву перехода и, не задумываясь, шагнул в рамку портала.

— Стой! Безумец!

Однако человек уже исчез в переходе, но только за тем, чтобы его тут же вытолкнуло в соседней лаборатории.

— Оно работает! — заорал в рацию Тунг. — Степ вернулся! Оно всё-таки работает!

— Так! Оба покиньте вторую камеру! И люки туда закройте, на всякий случай. На сегодня испытания закончены, теперь будем обрабатывать полученную информацию.

***

Говорили все на русском языке. Тунг с Лисией сидели в уголке, молча слушали, как Флэгг с Моникой, землянин и парочка махсов обсуждали проект.

— А я говорю, что эта система рассчитана на большой грузооборот. — Степан указал пальцем на махсианку. — У вас всё кораблями возят. Это не совсем то. Мелкие грузы носят киберы — так себе вариант, особенно если тоннаж груза большой.

Человек кивнул Флэггу:

— Ваши складские колёсные тележки — полная фигня. Такая транспортировка через кольцо — не вариант. Понятно, что вы перешли на воздушные и морские перевозки. Вы вспомните — у вас ведь железка была, пока не разобрали. Не дураки же ей пользовались. Что-то мне подсказывает, что когда мы найдём другие выходы, то там будет всё на рельсах! Примерно, по таким я к вам выполз. Вот такой стандарт и надо брать для совместимости! ГОСТ!

— Кусок той рельсовой дороги мы отпилили плазмой, — ответил Зиг. — Обычное железо. Но размеры мы запомнили. Инженерный пряд воссоздаст всё без проблем. Только надо железный астероид подогнать поближе к стенду. Эту задачу я беру на себя. Тут неподалёку точка равновесия есть, там мало газо-водяных формаций, но железо я заприметил.

— Мои будут заниматься перестройкой помещений. — Иза посмотрела на Степана, от чего тот поёжился и слегка отодвинулся на стуле. — Надо учесть опыт и про безопасность не забыть.

— Ещё у меня запрашивали знаки. Видимо, идентификаторы выходов, которые нанесены на выходные кольца. Мне бы заучить список всех, что у вас имеется.

Зиг согласно кивнул человеку:

— Найдём. Послезавтра они у тебя будут.

В исполнении членистонога кивок вышел забавным.

— Начинайте строить такую же станцию с парой колец на каком-нибудь корабле,— землянин улыбнулся,— Хочу проверить на разных расстояниях и в движении.

— Через вашу неделю всё будет готово, человек, — заверил Зиг.

Однако уже через пять дней задача была выполнена. Степан пребывал в полном восторге. Он восхищался работоспособностью инженерного киберпряда. На самом деле это был не отдельно взятый многофункциональный робот, а целая строительно-монтажная бригада металлических муравьёв-строителей под командованием большого крабовидного робота, который являлся и проектировщиком, и прорабом в одном лице. У него же имелся и колоссальный запас энергии, ёмкостью примерно в половину малой корабельной батареи. Этой энергии хватило бы на обеспечение крупного мегаполиса теплом и электричеством на весьма продолжительное время.

— А быстро построили! — восхитился Флэгг на русском. — Настоящая железная дорога в пределах отсека.

— Ага! Будто домой попал. Из окна вагона в метро такие же виды. Только пыли нету.

Человек прямо-таки обалдевал, разглядывая освещённый ярким светом трёхпутный тоннель, по которому были проложены новёхонькие рельсы без единого пятнышка ржавчины. Астероид попался с железо-никелевыми жилами, и рельсы с тоннельными тюбингами оказались изготовленными из качественной нержавейки. Про сталь Гадфильда для стрелок Степан помнил только название, и состав пришлось восстанавливать с помощью синекожих, которые плотно впряглись в проект и работали, как шахтёры.

Тут же заказали две колёсные пары, на них взгромоздили лёгкий открытый вагон с электромотором. И после первого успешного проезда через портальный переход на этом импровизированном аттракционе успели с ветерком прокатиться все присутствовавшие здесь цинки. Пульт тоже модернизировали. Теперь на нём было шестнадцать кнопок и одна в стороне — красная. Красной кнопкой портал закрывался, а остальными открывались переходы, если они были настроены. Также присутствовал механизм, переключающий автоматические стрелки на путях и что-то типа рукоятки тяги. И общее питание. Всё до ужаса примитивное.

— Что-то мне подсказывает, что систему управления придётся не раз менять, пока не доведём до ума, — скептически заметил землянин.

— Фигня. Доработаем. Главное, чтоб с другими кольцами так же получилось, — Флэгг улыбнулся. — Надо большой локомотив пробовать.

Через два дня в миллионе с лишним километров от их станции возникла сфера перехода, и оттуда вынырнул звездолёт. Как оказалось, за время полёта, там тоже построили точно такой же отсек с рельсовым разъездом, и Астафьев с нетерпением ожидал начала испытаний. Когда корабль стабилизировал положение, зависнув неподвижно относительно станции, Флэгг со Степаном устроились на электромотрисе.

— А что там у нас с невесомостью? — поинтересовался человек.

— Так же, как и здесь, стоит генератор тяготения. Это на катерах не всегда места хватает, и энергии он жрёт — мама не горюй. А на таких дурах махсы их ставят всегда. — Флэгг, как выяснилось, всё лучше и лучше осваивал русский. —Ты настроиться с пульта сможешь или тебе надо к порталу подойти?

— Смогу. Садись за руль и остановись перед самой кромкой.

— Ждите ответа с «Небесной Иглы-два». До этого никакой самодеятельности. Своим авантюризмом ты осложнишь проект воссоздания человечества. Я очень бы не хотела твоей гибели, — это на связь опять вышла Иза.

Землянин ухмыльнулся про себя. Чем-то, по-видимому, он запал ей в душу. Мотриса остановилась перед деактивированным порталом. Человек закрыл глаза, перед ним опять возникла чёрно-белая картинка с панелью. Только в этот раз всё прошло легче, а образы вырисовывались чётче. Чем-то это напоминало меню компьютерной программы в режиме настройки.

Левую верхнюю ячейку он трогать не стал — там решил оставить выход, что вёл на их же разъезд. Перевёл мигающий курсор на соседнюю ячейку, выбрал её для нового выхода. В этот раз вместо признака, указывающего на близость расположения, он захотел ввести значки того портала, что вёл на махсианский звездолёт. В итоге он добился того, что теперь слева вверху постоянно горели две занятые ячейки.

— Иза, ты говорила, что в этих порталах есть защита. Что ты имела ввиду?

Не открывая глаз, он щёлкнул кнопкой подтверждения. Программирование настроек было завершено, и он положил пульт в багажное отделение.

— Портал не откроется, если разница давлений, плотностей и температур сред больше определённой. А ещё, если выход заблокирован каким-нибудь препятствием.

— Сразу на доработку. Входную и выходную камеры надо герметезировать, — добавил цинк.

— Хорошо хоть в чёрную дыру или в солнечную корону эта фигня выводить не может, — человек тоже был доволен результатом. — А если оставить открытым? Воздух с планеты может высосать, как через трубочку?

— Нет, это мы с цинком тоже проверяли. Портал закрывается через определённый промежуток времени. Чуть меньше двух ваших часов. Разница гравитационного поля и уровней радиации при открытии тоже учитывается, — пояснила махсианка. — Определённо, создатели этого устройства вызывают восхищение. Жаль, что нам до такого очень далеко…

Вместо закидывания подручных предметов решили обойтись робототехникой. Дрон имперского производства влетел в марево перехода, и все напряжённо стали ждать. Но вот, наконец, Иза опять вышла на связь.

— Они приняли летающего пряда. Это первый настоящий успех, человек. Я очень довольна.

— Погоди, — ответил Степан махсианке. — Вот скатаемся на дрезине в гости к вашим членистоногим товарищам, тогда и будем радоваться. Кстати, ещё обратно надо вернуться.

Землянин прервал связь и поглядел на марево открытого перехода на второй канал. На всякий случай решили перевести портал на свой разъезд, выключить, а потом проверить пульт самоходной вагонетки. Повторная активация удалась — второй дрон тоже оказался у махсов на звездолёте.

— Флэгг, ты готов?

Цинк в ответ кивнул человеку.

— Ну тогда поехали!

Напарник снял ручной тормоз и зажал ручку газа. Вагончик сорвался с места и скрылся в колыхающемся мираже изнанки пространства-времени.

***

Степан вцепился в цинка:

— Куда ты гонишь!? Стой!

Портал преодолели незаметно. Что-то неясное промелькнуло, и всё. Не было никаких спецэффектов или магических фаер-шоу, как в кино. Но вагонетка разогналась. Вот Флэгг активировал перевод стрелки, и мотриса свернула к тупику, один в один как на их космической станции.

— Тпру! Стой, твою ж медь!

Вагонетка начала замедляться. Слева от путей собрались махсы. Пространства было много, и они набились целой пёстрой толпой, если так можно назвать множество членистоногих инопланетян самого устрашающего вида. Верхом на некоторых сидели крохотные тонкие фигурки остроухих, а разноцветные панцири махсов придавали картине сюрреализма.

— Вот псих-то! — воскликнул парень, когда мотриса остановилась возле самого тупика, который обступило несколько светлых махсов.

— Великолепный проект, — большая розовая махсианка крепко, но бережно ухватила землянина и аккуратно вытащила из транспортного средства.

— Да что ж меня все тягают-то? — возмущался Степан.

— Это, брат, махсианки, — ощерился Флэгг, отвечая на русском уже из лап серебристой. — А вообще кластер так собирается в знак уважения. Большой риск во благо сообщества у них считается очень почётным. Но нам бы лучше свалить отсюда подобру. Поэтому молчи и терпи пока я с координаторшей кластера не переговорю. Перед нами задача грухов забрать и обратный портал открыть. А им нужно заправить звездолёт в далёкий рейс.

Дальше поговорить не получилось — их разделили. Степана посадили на одного из чёрных махсов, прямо рядом со взрослой кьютаки в ярко-синем комбинезоне. За щиколотки его придерживал лапами сам членистоног, поэтому ни упасть, ни спрыгнуть человеку бы не удалось.

— И чего такого особенного, что тут не протолкнуться? — спросил он у остроухой на языке Содружества.

— Меня Нагари зовут, — представилась та. — А ты Степ Ян?

— Ага. И всё-таки?

— Первый рейс на тележках между двумя объектами в космосе через новые порталы — это целое событие. А те, кто это впервые проделал — в великом почёте. Риск никогда больше не увидеть своих у нас намного страшнее смерти. Ваши с Флэггом статуи теперь будут стоять у наших махсов в гроте памяти на Домашней.

«Что за фигня? Это как? Они что, настолько ассимилировались, что себя от них не отличают? Не! Надо валить, хоть к чёрту на рога, лишь бы отсюда поскорее!» — рассуждал Степан. Настроение испортилось, и землянин принялся наблюдать за тем, как Флэгг разговаривает с большой светло-фиолетовой махсианкой. На вагонетку погрузили три объёмных контейнера, которые с трудом влезли в кузов.

Но вот, наконец, человека вернули обратно к мотрисе. Флэгг уже сидел за пультом. Махсы освободили пути, и цинк помахал всем рукой.

— Помаши тоже! — сказал он на русском. — Так надо!

— Что это было? Что за фигня?

Вагонетка дала задний ход и медленно покатила по блестящим рельсам.

— У махсов нет ничего страшнее, чем деления их роя на части.

— И чего? Они ж через свои червоточины звездолёты гоняют!

— Ты не понял, — ответил он, переводя стрелку впереди. — Теоретически мы с тобой могли оказаться где угодно без возможности вернуться. Да, вероятность невелика, всё перепроверено, но тем не менее риск присутствует. Остаться одному для них — лютый ужас. Тебя Иза очень жалеет именно поэтому и, кстати, следит за тобой по базам каждый день. Мне пушистики по секрету ещё до отлёта сказали.

Вагонетка, чуть скрипнув тормозами, остановилась перед закрытым порталом. Степан взял пульт-программатор, закрыл глаза и принялся за настройку. Дело стало более привычным. Первым порталом он вбил местный возвратный, а вторым — домашний, откуда напарники приехали.

Проверка дронами заняла минут десять, оба они штатно прошли в разные выходы. Один вернулся домой, второй прилетел от местного выходного портала, плюхнулся в кузов и отключился.

Закончив с проверками, землянин приказал цинку:

— Давай. Жми первую кнопку, и погнали.

Флэгг нажал на левую верхнюю кнопку на портальном пульте электровагонетки, и они тронулись.

— Мы что — не дома? — спросил он, когда они выскочили в портале, в который только что прибыли и увидели нескольких махсов.

— Нет, пока, — ответил Степан. — Надо ж всё сделать как положено и проверить. Я им настроил всё, как у нас. Теперь они к нам тоже смогут ездить. Вторая кнопка — её перед порталом нажмёшь, не снижая скорости. Должно переключить на наш дом.

— Основательный, — гоготнул Флэгг.

— Достаточно я уже накосячил в своей жизни, — отозвался землянин по-русски.

За прошедшее время все цинки на их базе освоили русский и общались, в основном, только на нём. А ещё после просмотра фильма «Чужие» мода на соответствующий окрас у членистоногих стала распространяться — на том звездолёте, на котором они побывали, он уже заметил нескольких похожих махсов. Очень странная, но, тем не менее, это была мода!

Наконец, они во второй раз въехали в один и тот же портал, и на этот раз оказались уже на своей станции. Флэгг перегнал транспорт через обе стрелки и остановил мотрису на запасном пути, у самого тупика.

— Думаю, пока всё. Ждём другого корабля.

— А второй-то зачем? — спросил человек.

— Один — тот, на котором мы сегодня путешествовали — он местный. А новый полетит в соседнюю галактику. Один разъезд будет на планетоиде, на другом краю нашей галактики. Там находится станция с маяком. А вот форпост уже в той, большой Линзе. Они тут надолго зависнут. Нам надо будет все три портальных станции связать между собой.

Пройдя через шлюз, оба вышли за территорию разъезда.

— Надо местную схему продумать, — сказал Степан, улыбаясь, — И потом нарисовать. Они хотели метро — вот и будет им метро.

— Зачем?

— Ну, в метро же должна находиться схема, — улыбнулся человек. — А ещё моя паранойя твердит, что не стоит из той галактики строить выходы на все местные порталы, а только на то, что хорошо охраняется. Надо будет сказать Изе.

***

Звездолёт улетел. И пока ждали следующий, развернулось строительство станции. Все её сооружения располагались на вытянутом астероиде, протяжённостью километров двести. Из-за длинных тоннелей пришлось устанавливать дополнительный генератор тяготения — одного не хватало, и на самом краю новой ветки искусственная сила тяжести направлялась куда-то вбок и была раза в три слабее, чем на Земле.

Выбранная порода вся ушла в утилизатор-сортировщик, тот потреблял очень много энергии, целиком загружая один корабельный энергоблок, что, в принципе, не совсем хорошо. Но наряду с этим досадным обстоятельством имелся и безусловный плюс — дополнительный воздух, вода и куча железа с другими металлами — всё шло в дело. Через тридцать дней пара инженерных комплексов справилась с задачей, и оставалось лишь достроить большой разъезд. Автоматический сборочный цех соединялся коротким двухпутным отрезком с сортировочной, на которой кишьмя кишели роботы, что её доделывали. От сортировочной восьмикилометровая двухпутка вела к расширенному портальному залу.

— Во это нифига ж себе! — восхищённо разглядывал Степан новый локомотив, — На таком паровозе не стыдно и в соседнюю галактику смотаться!

Зализанные гладкие серебристые аэродинамические формы восхищали его, словно ребёнка. Землянин вспомнил старые журналы, где транспорт будущего рисовали именно так. Он взобрался по лесенке в кабину к Флэггу.

— Расскажи, когда успели сварганить? — землянин провёл рукой по обновлённому пульту.

— Да всё быстро собрали, легко и просто! — махнул рукой цинк. — Электродвижки на сверхпроводниках утянут сто вагонов по семьдесят тонн. Делали с запасом. Питается всё от тридцати двух стержней. Тот энергоблок, что при тебе располовинили, сюда и впихнули.

— Это да — если дают, то почему бы не воспользоваться? Кто сказал, что благодарность должна быть только в виде валюты?

— Именно так. Форма взята из наших архивов. Не успели реализовать, как присоединились к Содружеству — оно там всё разом устарело. Но вот нам пригодилось. Только колея ваша, тысяча пятьсот двадцатая. Размер взят по тому отрезку, что на нашей планете нашли.

— А жмёт он сколько?

— В смысле?

— Километров в час сколько даёт?

— А! — Флэгг махнул рукой. — Я сказал мастеру, чтоб пятьсот двенадцать ограничение поставил. Но пока не испытывали — негде, да и предел по аэродинамике.

Мастером величали первого большого инженерного пряда, который заведовал мега стройкой. Столь уважительное прозвище придумал Степан, остальные быстро переняли, и оно намертво прилипло к этому искусственному интеллекту.

Новое испытание было назначено на утро следующего дня. Как оказалось, в тех больших ящиках, что погрузили на электромотрису, содержались растения и животные в стазис-капсулах. Переход через барьер никак не отразился на их состоянии, и дальше они должны были поехать в обычных клетках. Вот только звездолёт, на который они отправлялись, перемещался по сжатому пространству. Нужно было знать, каким образом переход из обычного в ускоренное пространство отразится на их состоянии. Открыв второй канал, человек соскочил с транспорта, переключился на небольшую скорость, и вагонетка исчезла в портале.

— Если всё в порядке, с вами поедет Зиг, — спустя некоторое время инструктировала Степана с Тунгом Иза. — Туда, а потом обратно.

— А зачем он там нужен? — спросил землянин. — Не, я не против, просто интересно.

Иза оглядела открытую платформу, прицепленную к электровозу.

— В таком режиме полёта на корабле не действует мгновенная связь. А на ней у нас работают все маяки, которые передают сигналы нашего теневого восприятия. Он проедет с вами через портал, обменяется сигналами с их связующей и вернётся ко мне, чтобы обменяться со мной новой сигнальной информацией. Так мы проверим, возможно ли не разрывать связь нашего Сообщества. Тогда нам будут доступны длительные перелёты в таком режиме.

— Обычная связь через порталы не работает, — человек внёс ясность. — Мы проверяли и определили, что радиосигналы барьер не пропускает, а кабель просто выдёргивает на ту сторону. И сигналы через кабель тоже не идут. Пробовали оптоволокно и даже ультразвук.

— Каждый махс — это накопитель информации. Помнишь вашу историю про диски?

Степан в ответ улыбнулся. Во времена модемного интернета один мужик проспорил, что ему за две недели по почте не дойдёт большой архив в несколько гигабайт. Интернет выделёнка тогда стоила космических денег, а по телефонному модему таких объёмов ни за что было не закачать. Ну и в итоге ему пришла бандероль с жёстким диском. По обычной почте, а не электронной, как думал спорщик.

— Помню, — ответил он.

Землянин не переставал удивляться, насколько хорошо махсианка ознакомилась с земной культурой вообще и с русской — в частности.

— Ну вот. Тут будет точно так же, — Иза на пару секунд замерла, а потом произнесла другим тоном: — Мне передали послание, сообщили, что с их питомцами всё в порядке.

— Зиг, нам пора! Залезай! — Тунг высунулся из кабины.

Большой чёрный махс проворно взобрался на платформу и вцепился всеми лапами в крюки. Их было шестнадцать, как и лап у махсов.

— Думаю, мы быстро. — Степан залез по ступенькам в кабину машиниста и захлопнул дверь за собой. — Трогай!

Небольшой поезд выехал со строящейся сортировочной и проскочил между гермоворот, которые тут же стали закрываться. Фары высвечивали полутёмный тоннель с блестящими рельсами. Далеко впереди светофор с запрещающего синего переключился на разрешающий белый. Цветовую сигнализацию решили делать такой же, как на Земле, для чего человек долго шерстил базу слепка памяти, чтобы ничего не перепутать. Наконец, Степан увидел ещё одну большую гермодверь, которая открылась до конца.

— Классно работают! — восхищённо заметил землянин. — Нам даже тормозить не пришлось, хотя сотку давим.

— Куда ты разогнался? Тут всего пару километров осталось.

— Не боись, я всё вижу.

Каждый изолированный отсек на их космической станции, кроме прочего, был снабжён своим энергоблоком и системами жизнеобеспечения. В двух из них стояли независимые генераторы тяготения, которые своим полем захватывали почти все отсеки. Землянин сбросил скорость до сорока и уставился вдаль. Привычного стука колёс не было слышно, двигатели тоже вели себя почти бесшумно, только тихий писк выдавал их работу. И тем не менее, вид из кабины навевал ностальгию. Он опять вспомнил Землю. Как там все его родичи?

Вот поезд выехал на разъезд, и землянин перевёл стрелку на путь до портала. Впервые через него проедет тяжёлый электровоз с платформой. И не просто так, а из одной физической реальности в другую. От этого становилось немного страшновато, но Степан с уверенностью нажал на вторую кнопку перехода, когда увидел портал. Перед самим электровозом возникло марево, и поезд занырнул в барьер.

Ощущения на этот раз отличались от простого путешествия через портал. Корабль, на который они хотели попасть, сам по себе двигался, находясь в некоей оболочке, искривляющей привычный космос. От перехода из обычного пространства в пузырь, скользящий быстрее света, Степана слегка замутило, и он ещё сбросил скорость, но на этом необычные эффекты закончились. Он перевёл стрелку и заехал в знакомый по прошлому визиту тупик. Поезд остановился, землянин отключил питание пульта.

— Айда, прогуляемся! — человек хлопнул Тунга по плечу.

На платформе серебристая махсианка помогала слезть Зигу с его пассажирского места. Махса шатало.

— Ты цел? Я когда заезжал сюда, меня слегка замутило, но вроде ничего, обошлось.

— Не знаю.

— Если вам нельзя ездить через порталы в таких режимах, то ждите проблем.

— Я поведу его в наш медцентр. А вы можете дойти до гостевого и побыть там, пока мы не обследуем вашего махса.

Такого отсека Степан ещё не видел. Почти половина его занимало озеро!

«Как так?»— ошёломлённо думал человек, глядя на голубоватую гладь. Берег был ровный, и даже с пляжем. А голографическая панель создавала впечатление горизонта. Понятно теперь, почему им планеты не нужны!

В одном углу виднелась рощица из мелких деревьев, похожих земные дубки. Висело даже что-то вроде желудей на ветках. Землянин впервые пожалел о том, что тут нет земных растений. Человек соскучился по яблокам, грушам, а тут которую неделю подряд он ел странные на вкус хлебцы и почти безвкусную кашу, в которой было всё необходимое для жизни. Но вот на нормальную еду оно не походило никак. Мысль о доме не покидала его.

Грустные мысли прервала жёлтая махсианка.

— Могу вас обрадовать, с Зигом всё в порядке. Синхронизация произошла успешно, но при пересечении барьера в нашем текущем режиме полёта все махсы ненадолго теряют сознание. Поэтому с вами поедет наш кьют. Обучите её вождению вашего транспорта и переключению порталов.

Следом появилась уже знакомая кьютаки в синем комбинезоне и улыбнулась.

— Привет, Нагари! — Землянин помахал ей рукой.

Ученицей она оказалась способной, и, после сдачи экзамена на электромотрисе через пару дней Флэгг решил доверить ей большой электровоз. Парк подвижной техники разрастался, и один локомотив с вагонеткой решили перегнать на звездолёт. Для пересечения порталов на транспорте были установлены упрощённые пульты без возможности настройки переходов. Только активация и переключение его выхода, словно стрелочный перевод. Ну и экстренное закрытие.

Не обошлось без эксцессов — в один из дней на мотрисе приехали на станцию дети Нагари.

Брат с сестрой, заигравшись, умудрились укатить вагонетку, да так, что присматривающий за ними махс не смог их догнать и нырнул в барьер вслед за проказниками, тут же потеряв сознание.

— Нагари! Тут твои детишки приехали, — Флэгг обратился к кьютаки, указывая на экран, — Они что-то с махсом сотворили.

— Ничего страшного, — успокоил всех землянин. — С Зигом такое было при переходе через барьер. Вон, уже в себя пришёл. Пойдём лучше гостей встретим.

— И надо как-то сделать так, чтоб мелкие не смогли техникой управлять. Иначе до беды недалеко, — согласился с ним Флэгг.

— Детские забавы порой сродни землетрясению, причём страшной разрушительной силы, — улыбнулся Степан.

В итоге пришлось заняться переделками. Пульт теперь оценивал возраст и допуск любого разумного существа к устройству, и просто так покататься отныне не вышло бы. Порталы Степан тоже перепрограммировал: в выходную рамку перехода с их станции добавил адрес в то неизвестное место, где не было воздуха, и, на всякий случай, землянин запретил открывать его с обычных пультов. Проверил автоматического диспетчера, тому теперь подчинялась техника, которой накопилось прилично. Мастер уже не столько занимался производством, сколько руководил транспортировкой топливных стержней. Межгалактический звездолёт загружался ими под завязку.

В один из дней в систему прибыл на постоянную основу боевой синий кластер. Степан опять полез искать информацию и сильно удивился.

— А что ты думал? — усмехнулся Флэгг. — Все местные порталы будут так охраняться.

— У нас колец нет, — покачал головой Землянин. — Мне надо проверить, что же ты нашёл в первый раз.

— Номер того выходного портала у нас имеется. Но туда лезть — чистое безумие. Степ, там совсем нет воздуха! Может там вообще открытый космос на другом краю вселенной!

— Это кольцо где-то на окраине нашей галактики,— Астафьеву не терпелось исследовать то, что находилось по ту сторону перехода,— Мы с Изой отправили туда одноразовый маяк, он сработал, и мы засекли примерное направление. Надо туда идти!

— Только с санкции Изы. — подвёл черту Флэгг.

К махсианке человек и отправился сразу же, как освободился от дел.

— Иза, про два кольца ты ведь не шутила? — произнёс он, посмотрев на её фасетки.

— Нет. Они будут. Пока мы не знаем, как их изготовить — сложность технологии для нас запредельная. Но мы нашли ещё одно входное кольцо. Вместе с тем выходным пара колец у тебя будут.

— С этим понятно. Но нам, то есть вам, нужен большой разъезд. У меня есть ощущение, что мне надо попасть туда, куда открыл путь Флэгг. Это в здешней галактике, вы же сами определили примерный сектор. Я уверен, там есть, что нам пригодится!

Махсианка подошла к человеку вплотную, разглядывая его, словно в первый раз видела.

— Видимо, все люди в большей или меньшей степени безумны.

— Мне нужен пульт-программатор, скафандр, кое-какие инструменты, и я пойду.

— Пойдёшь. К сожалению, если мы тебя начнём ограничивать, то дело от этого пострадает. Но отправишься ты после того, как будет разработан план. И мы как следует подготовим тебя к экспедиции. Я бы ни за что и никогда не отпустила туда махсов. Но ты — автоном, тем более такой бешеный. У нас уже был подобный, и не один.

— И как, понравилось?

— Некоторые наши историки склоняются к тому, что если бы не они, то, возможно, мы с тобой бы не разговаривали. А жизни в галактике вообще бы не существовало. Разумной, по крайней мере.

***

Человек покрутил карандаш в пальцах.

— Итак, адрес я вписал в базу нашего выходного портала, если что, открыть его сможет кто угодно с пульта-программатора.

— Мастер подготовил поезд для экспедиции на ту сторону, — Флэгг, поглядел на Изу. — Ты уверена, что необходимо всё из этого списка?

— Я убеждена, что готовиться надо с таким расчётом, что с той стороны вообще открытый космос. План соответствующий. Самый крайний случай — у Степана есть Импульсные маяки и передатчики мгновенной связи, наготове наш флот. Если там не будет ничего, кроме кольца, то с помощью инженерного пряда он запускает жизнеобеспечение, потом вызывает ближайший кластер. Жить он сможет не меньше года. Все пряды нацелены на защиту его жизни и соответствующим образом проинструктированы. Боевые тоже, мы ведь не знаем, что там на самом деле.

Степан усмехнулся. Всё-таки эти махсы большие параноики. Хотя, с другой стороны… История галактики показывает, что несколько раз вся их раса выжила чисто случайно. От мыслей его отвлекла Иза, которая, несмотря на габариты, бесшумно приблизилась к землянину, слегка прикоснулась и заглянула ему прямо в глаза.

— Ты точно решил туда идти? Может автоматика сама без тебя справится? Да, это лишнее время, возможно, годы, но жизнь…

— Ты сама же сказала, что человеков вы воссоздадите. Но я уверен, что там мне улыбнётся удача.

— Лопух!— махнул рукой цинк.

Наступил день, когда подготовка к экспедиции завершилась. В поезд собрали сразу десять вагонов, дополнительно их связали тросами. На первых двух и в самом локомотиве набилась целая стая боевых прядов. Чем-то это напоминало поезда в Африке, или в южной Азии, где на вагонах пассажиры висели гроздьями. Вот только при виде этих самых пассажиров обычный путешественник упал бы в обморок. А ещё боевые роботы общались со Степаном на русском языке по рации скафандра и, помимо оружия, были снабжены слабенькими движками для перемещения по космосу.

Про запас с собой в экспедиции были два энергоблока в полном комплекте и жилой герметичный отсек с маленькой, но полноценной шлюзовой камерой. И самое главное — махсы с инженером умудрились уместить туда же один из генераторов искусственного тяготения. Уж как они это сделали, землянину оставалось только гадать. Да и как он устроен, землянин не знал, и знать не хотел. Металлическая плита с разъёмами для питания, белый плюсовой, а чёрный — минус.

И вот наступил момент открытия. Степан вышел в портальный зал, переключил портал на четвёртый выход и активировал контур. Воздух через него тут же вышел наружу, но человек был к этому готов: страховочный трос надёжно зацеплён за передок. Подойдя к локомотивной автосцепке, он отсоединил страховку и скомандовал пряду-вожатому:

— Вперёд, малым ходом. Один километр в час. Как пройдёшь портал — сразу стопорись и жди пока я помещение осмотрю.

Поезд тронулся, а он пошёл мимо состава по боковой платформе к последнему вагону. Весь отсек с поездом был большой шлюзовой камерой. Однако, он увидел махсов синего кластера охраны станции.

«Какого лешего они тут делают?» — пронеслось у него в голове.

Вдобавок он ещё понял, что стоят они как-то очень уж странно, пристально глядя на него. То, что этим боевым кракозяблям с чёрно-синеватым цветом пластин вообще пофигу на вакуум, уже не удивляло никак. Но причём здесь почётно-торжественное построение?! Какой к чёрту парад, когда работы непочатый край? Тут его взгляд упал на Зига. На фоне этих боевых громадин он выглядел как-то не слишком убедительно, но некоторая схожесть с боевыми махсами имелась.

— Мы ещё чем-то можем тебе помочь? — прозвучал по рации его голос. — Какое-то пожелание? Мы постараемся это обеспечить.

И вот тут землянин понял, на что это всё похоже. На почётную казнь, где он сам бодро топает на эшафот! Или эксперимент безумного учёного над самим собой. Или, будто он командует собственным расстрелом. Вот чего бы не подождать лишний год? Что это решит? Что у него так горело, что он сам полез в эту мышеловку? Ведь там может быть и в самом деле космос. А ещё хотел идти лишь в скафандре и с ящиком инструментов! Придурок! Страх словно придавил сверху, но человек быстро, хоть и с большим трудом, взял себя в руки. А вот выкусите, господа хорошие. Вы ещё землян не знаете, а Степан Астафьев в прыжке переобуваться не будет. Он русский, в конце концов, или какой неженка европейский? Недаром с ними теперь все по полной предоплате работают. Или работали. Но в последнее время у человека крепла уверенность, что где-то там его Земля всё ещё существует. А значит время имеет значение, ещё какое!

— Ничего не надо! — ответил он, со звонким щелчком пристегнув карабин к последнему вагону.

Трос был не слишком длинный, и вскоре ему пришлось медленно идти к порталу. В душе человек понадеялся, что обратный переход он найдёт в том же помещении и все приготовления Изы окажутся излишней перестраховкой. Возможно, даже и поезд не пригодится. Однако, когда локомотив скрылся в призрачной дымке, поезд, вопреки приказу, потихоньку начал ускоряться. Зиг шёл следом, и землянин вручил ему пульт.

— Сразу, как только я пройду через рамку, закрывай переход. По нажатию на активатор он схлопнется.

— Сделаю, — коротко ответил махс.

По бокам к человеку присоединились ещё двое членистоногов, габаритами покрупнее Зига. Перебирая мощными лапами, они почётным эскортом шли рядом с ним. Иссиня-чёрные пластины — парадный цвет соответствует условному цвету кластера. Бывает чёрный с прозеленью, и так далее — всё зависит от уровня боеспособности. А в боевом режиме они имели адаптивную окраску, да ещё с функцией малозаметности — фиг их разглядишь и в ночник, и в тепловик с радаром, пока они близко не подберутся. Живой танк, который ещё и стаями боевых роботов командует — хоть летающими, хоть наземными. Внушает уважение, даже без оружия, а оно у них соответствующее — стандартный лучевик, на лазер и близко не похожий, легко прожигает бронеплиту боевого корабля, и это только лёгкое вооружение! Непрекращающиеся учения, похожие на настоящую войну, вынуждают боевых махсов развиваться непрерывно.

Задумавшись, землянин не заметил, как дошёл почти до портала. Если сначала поезд еле полз, то последний вагон исчезал в рамке со скоростью километров семь в час. Степан почти бежал, но отцепляться по плану и в целях безопасности было нельзя — кто знает, что ждёт его на той стороне? Махсы остановились, а последний вагон скрылся из виду. Человек развернулся, помахал им рукой, хотел что-то сказать, но в этот момент запас троса кончился, и его резко дёрнуло к порталу. С большим трудом удалось сгруппироваться, когда Астафьев чуть, было, не упал, и его подтащило прямо к колышащейся еле заметной прозрачной плёнке, за которой виднелась стена их станции. И в следующее мгновение его поглотила тьма.

08 Глава восьмая: Прыжок в неизвестность

— Да чтоб вас всех через пень-колоду! — выдохнул землянин, борясь с животным ужасом. — Господи, как же страшно-то!

От резкого рывка в последний момент скафандр закрутило, и пластиковый трос начал наматываться на него, словно паутина на муху. Голова шла кругом — не только от бешеной карусели редких звёзд, но и от гипервентиляции. Он падал. Летел в бесконечную бездну вместе с составом, и ничто не могло остановить это падение.

— Старший! Мы здесь, — проскрипела рация. — Экономим рабочее тело, передвигаемся по корпусам. Скоро будем рядом. Тебе ничего не угрожает.

Степан выдохнул, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Ух! Ну почему же я такой идиот... Какая жесть...

— Попробуй стабилизироваться. Просто прикажи костюму. В радиусе тысячи километров противника нет. Опасных объектов не фиксирую.

— Включить стабилизацию! — хрипло скомандовал он.

Внутри скафандра что-то зарокотало, вращение прекратилось. Тут же последовал укол инъектора, и тошнота начала отступать. Но липкий страх, наоборот, усилился. Под ногами разверзлась абсолютная пустота. Ни единой звезды, ни огонька. Казалось, они падают прямиком в чёрную дыру. Чтобы не видеть этого ужаса, он заставил себя смотреть на далёкое жёлтое пятнышко — соседку галактики Содружества. Её отблеск на забрале шлема немного успокаивал.

— Что это за хрень?! Куда мы падаем?!

— Мы не падаем, мы зависли в пустоте. До ближайшего скопления полторы тысячи световых лет.

— Тогда что это за чёрная бесовщина внизу?!

— Верх-низ здесь условны. Это сверхпустота. Звёзды там есть, но они слишком далеко для твоих сенсоров.

Постепенно пульс начал замедляться. Степан, перебирая трос негнущимися пальцами, развернулся к вагону, чтобы не видеть бездны, и снова включил стабилизацию.

— А ты кто такой? — спросил он, стараясь придать голосу твёрдость.

Ответ прозвучал с едва уловимой ноткой обиды:

— Я командующий вторым кластером боевых прядов. Мне поручено защищать тебя. Противника не фиксирую. Мои подчинённые уже рядом.

Перчатки казались деревянными, но он приноровился. Через минуту шлем мягко стукнулся о задний борт вагона. Ноги по инерции поехали вниз, но Степан успел перехватиться за страховочный крюк. Болтанка прекратилась. И в этот момент из-за бортика выглянула чёрная голова с тускло поблескивающими сенсорами. Включилась белая подсветка — неяркая, но достаточная, чтобы ослепить на мгновение.

Человек вздрогнул, пальцы разжались, и он начал медленно отдаляться от вагона.

— Чёрт!

— Я боевая единица номер двенадцать! Адаптивная маскировка отключена, Старший.

— Тьфу ты! Напугал... — выдохнул Степан, уже увереннее перебирая руками по тросу и возвращаясь к борту.

Двенадцатый двумя лапами ухватил его за руку, а из темноты вынырнула ещё одна чёрная фигура. Оба пряда крепко держали человека.

— Какие твои дальнейшие инструкции? — раздалось в шлеме.

Степан перевёл дух. Паника отступила, уступая место привычной рабочей сосредоточенности.

— Так... Надо Мастера вызывать. Без него мы тут много не наработаем, да и груз растерять можно. По плану, если нет противника — управление передаём ему. Слышь, Мастер-два! Выручай! Не то нам хана!

— Уже в процессе, — отозвался Мастер. — Расконсервирую пустотных монтажников.

— Да чтоб тебя! Совсем забыл про кольцо! Где портал?

— Объект в форме кольца удаляется со скоростью два с половиной метра в секунду. Дистанция — шесть километров.

— А он и блестит не слишком сильно! Поэтому я его не заметил. Эта штука нам нужна. Делай что хочешь, но она должна быть тут. Ради неё всё и затевалось.

— Развёртывание обитаемого модуля приоритетно. Возврат кольца задержит его на час.

— У меня ресурса скафандра ещё на четверо суток. Не выноси мозги. Твои монтажники могут догнать его и вернуть сюда? Прикрепить к хвосту нашего... пепелаца?

— Не знаю такого термина, но вернуть объект возможно.

Работа закипела. Монтажники, похожие на огромных металлических муравьёв, сновали между вагонами, сваривая их в единую платформу. Степан завис возле обитаемого модуля, наблюдая за слаженной работой прядов. Генератор тяготения уже был прикручен к низу модуля, шлюз стоял на месте.

В шлеме снова раздался голос Мастера:

— Загружен проект платформы: девять вагонов, триста две тонны груза. Разбирать ли локомотив?

— Паровоз пилить не дам! — отрезал Степан. — Думаю, он нам пригодится. Закрепи его как груз.

Он задумчиво посмотрел на одиночные далёкие звёзды. В голове крутились цифры и расчёты.

— Слушай, а у нас ведь что-то было для наблюдения?

— Есть обсерватория.

— А фабрикатор?

— Есть, но он требует сортировщик материи, который выделяет слишком много тепла. Радиаторов мало, перегрев неизбежен.

Степан выругался про себя. Он совсем забыл про отвод тепла! Гравитация, воздух, работа монтажников — всё это выделяло джоули, которые некуда было девать.

— Значит так! — начал он излагать план. — Когда будет готова платформа, крепи модуль к ней. Потом защита, мачта, движки и радиаторы. Карта окрестностей — потом. Если найдём обломки станции, полетим туда. А вот с подмогой пока что погодим. Вот будет результат — тогда и позвонить на базу будет не стыдно.

***

К тому времени, как жилой модуль развернули, сидеть в скафандре человеку надоело и, оказавшись в жилом отсеке, он с удовольствием его снял. Работа требовала внимания.

— М-дя… — Степан почесал затылок. — Получается, мы своими экспериментами на базе улетели нафиг из системы?

— Именно так, — ответил Мастер. — Портал в первый раз, скорее всего, открылся в ближней точке к разбитой станции, вокруг которой он вращался. А второй раз воздух прибавил кольцу скорость за счёт реактивного импульса.

— Прошло пару месяцев с первого открытия. Понятно, откуда набежало почти четыреста тысяч кэмэ…

— Плохо не это, — раздался из динамика коммуникатора голос Мастера. — Станция являлась спутником планетоида, который вращается вокруг коричневого карлика. Мы удаляемся от разрушенной станции со скоростью сто двадцать три метра в секунду. Надо монтировать больше ускорителей, чтобы снизить скорость. Может, сбросим колёса? Одна пара весит одну и две десятых тонны. Двадцать четыре тонны сэкономит нам рабочее тело массой…

Землянин потеребил кончик носа, вскочил, налил себе напитка, чем-то напоминающего сильно разбавленный лимонный сок, залпом выпил и потом начал пережёвывать съедобный стаканчик.

— Лететь больше никуда не нужно будет. А потом будем думать, где возьмём металл, если он нам вдруг понадобится? Так не пойдёт. Считай, сколько останется после торможения.

— А перегрев? Генератор тяготения выделяет дополнительных сто десять киловатт тепла.

— Ну так отрубай его к чёрту! Обогрев модуля — ещё шесть с половиной киловатт. Нафиг он не нужен! Дополнительную магистраль обмена от движков проложи. Нагрев воды в баке не до двадцати двух, а до девяноста. Бак здоровый. Подумай ещё, что можно нагреть и на сколько градусов, чтоб радиаторы не убить.

Спустя пару минут инженерный пряд ответил:

— Подобрал элементы конструкции. Самые дальние можно разогреть до высоких температур и увеличить сброс тепла. В таком режиме торможение займёт четверо суток. Но потом я не смогу обеспечить в модуле приемлемую температуру. Можно сорок два градуса в течение недели, и то, если периодически всё отключать и ждать, когда остынет.

— Давай. Как-нибудь переживу. Пофигу!

Всё вышло намного лучше, чем Степан мог ожидать. У них получилось не только затормозить, но и набрать некоторую скорость сближения. Однако после этого пришлось заглушить вообще всё, кроме очистки воздуха, потому что жара стояла под пятьдесят градусов. Первые двое суток землянин спал снаружи в скафандре, привязанный к жилому модулю как шарик на верёвочке. Чтобы меньше бояться, он загородился корпусами боевых прядов от жуткой бездны. Но охлаждение в скафандре работало, и он смог засыпать.

На четвёртые сутки в модуле жара спала до сорока, и он стал проводить там больше времени. Однако, невесомость пришлось терпеть.

— Я так полагаю, манёвры дали немного? — устало спросил он у Мастера

—Твоё терпение вознаграждено — есть результат. Мы сближаемся со станцией со скоростью сорок девять и две десятых метра в секунду.

— Сколько так нам лететь?

— Девяносто четыре с половиной дня.

— Понятно, — Степан почесал макушку. — Не фонтан! Надо ускоряться!

Жизнеобеспечение, почти полностью, он отключил, даже синтезаторы пищи. Но помыться хотелось нестерпимо, и он принял соломоново решение.

— Мастер! Если сделать так, чтобы ночевать можно было тут, чтоб без невесомости, и чтоб температуру ограничить тридцатью пятью, чтоб не такой Ташкент был, и чтоб рабочего тела хватило на доставку всего нашего хабара. Сколько ты можешь выжать из этого металлолома?

Мастер завис на приличное время. Целых двадцать пять минут он молчал. Но его ответ человека порадовал.

— Тридцать два дня. Плюс, я могу днём не полностью отключать генератор тяготения, в пределах платформ оно будет в шесть раз ниже нормы.

— Как на Луне… Сойдёт! Жми! Как-нибудь переживу, главное побыстрее дело закончить.

***

Манёвры завершились спустя неделю, и жара наконец начала спадать. Скорость сближения возросла до ста одиннадцати метров в секунду, и движки отключились. Всё замерло: колебания утихли, постепенно прекратились даже скрипы собранной на живую нитку конструкции. Вот только дежурные фонари на платформе создавали жуткое впечатление от черноты вокруг, и человек велел их выключить. Теперь воцарилась ясная безлунная звёздная ночь.

За этот месяц Степан чуть не сдох от скуки. Если Иза со своими махсами предусмотрела многое, чтобы землянин выжил, то сам человек не озаботился ничем, чтобы скоротать время. Книжек он не взял, как и музыки, видеозаписей — ничего.

Первое время он читал отчёты с автоматической обсерватории, но на второй день ему это надоело. В двух тысячах километрах от разбитой станции зависла кучка астероидов в точке Лагранжа, где нашёлся и углекислый газ, и вода с аммиаком, и даже элементы для рабочего тела движков — алюминий с магнием.

Степана мучило вынужденное безделье и он пытался хоть как-то отвлечься. С помощью монтажного пряда в жилой модуль повесили экран, на который выводились настольные игры — все, что человек сумел вспомнить. После одиннадцати проигранных партий в шахматы, восьми партий в шашки и ещё пяток слитых стратегий игры оказались заброшены. Мастер имел нечеловеческий, искусственный разум и совсем не умел ошибаться и, тем более — поддаваться. В итоге Степан сдался и прекратил играть.

На одиннадцатый день безмолвного полёта он одурел от скуки настолько, что начал играть в прятки с боевыми прядами. Но чудес не произошло, и они его неизменно находили. Зато тринадцатый день принёс успех. Прятаться стали уже от него. А искать замаскированных боевых киберов он нашёл интересным. Мастер придумал что-то вроде пейнтбольного маркера, при попадании которым прячущийся пряд считался убитым. Маскировка у них организована на высочайшем уровне, но платформа была относительно небольшой, и играть Степану стало веселее.

Но где-то на двадцать девятый день и это наскучило. Под вечер он сидел за столом и задумчиво смотрел в панорамное окно. Снаружи царила всё та же вечная ночь — чёрное небо с редкими звёздами, небольшая площадка и мачта с не горящим фонарём, очень похожим на земной.

— Мастер, а почему я такой тормоз? — Степан перешёл к другому окну, из которого виднелась самая дальняя платформа с закреплённым порталом.

— Вопрос не понят, Старший? Ты обнаружил сбой в своей нейросети?

— Да нет же! Просто почему-то я который день не знаю, чем себя занять. Но кто сказал, что настраивать выходные кольца портала невозможно?

— Обращаю ваше внимание, Старший, на то, что тяготение в той части платформы отсутствует.

— Пофигу! Я на трос прицеплюсь. Проверю, что там с порталом, может, и выход обратно есть, чем чёрт не шутит. Только надо пульт не посеять.

Обратного выхода, конечно же, не нашлось, но перед Степаном, когда он перевёл портал в режим настройки, возникла всё та же панель с шестнадцатью ячейками. И это не выходы. Тогда что? Фильтр, как на сетевом коммутаторе? Кто может сюда зайти, а кто нет? Он захотел перевести портал в общий доступ, и тут квадрат из пустых ячеек погас. А человек получил как бы подтверждающий ответ.

— Не. Такой футбол нам не нужен. Верни-ка обратно белый список.

Опять перед ним появились ячейки. Мысленный вопрос-ответ устройству как-то смутно напоминал изучение справочного руководства. Главное — чтобы в руках оператора был пульт-программатор, и он знал, что спрашивать. И в конце концов он понял, как это работает. Портал можно было перевести в режим общего доступа — тогда в него мог попасть любой, кто знает адрес. Можно было перевести его в режим белого списка. Если список, как изначально, пустовал, то в портал никто не мог войти.

— А введу-ка я туда выход с нашей станции. Один чёрт, открыть его пока нельзя.

Он с трудом, но представил все адресные символы портала их станции, и кружок ячейки оказался заполнен. Остальные выходы оставались запрещёнными. Степан удовлетворённо нажал кнопкой на подтверждение и мысленно закрыл настройки портала. Ещё один день прожит не зря!

Но человека удивляло, откуда у этих переходов берётся энергия на столь длительную работу?

***

— Но вот это нифига ж себе! — произнёс Степан, разглядывая сканированное объёмное изображение разрушенной станции. — Как ты думаешь, Мастер, это чем его так?

— Судя по остаточным следам, это был заряд средней мощности. Вся эта станция — не природный астероид, а объект, замаскированный под него.

— А радиация?

— Всё давно распалось. Уровень безопасен даже для вашего вида.

Модуль с собранной платформой, наконец, сблизился со станцией и вышел на круговую орбиту, метров сто вокруг неё. Чуть выше вращался закопчённый металлический обломок неправильной формы. Масса его составляла около восьмисот тонн, и Степан опасался, что с этой глыбой разминуться не получится, но Мастер оправдал своё прозвище.

— Это не все разрушения, — продолжил он доклад. — Вот эта трещина, несмотря на то, что она узкая, имеет глубину до двух километров и пересекает все основные тоннели внутри станции. И вот это отверстие похоже на след от луча Зигерта. Станцию обстреливали мощной установкой — попадание сквозное. Такие пушки только у наших бесцветных кластеров появились, и то — недавно. Внутрь станции мы пока не заглядывали.

«А вы ребятки непростые», — подумал человек. — Про бесцветных боевых махсов мне никто не говорил, их и в справочниках нету…».

— Пора выпускать разведчиков. Боевые сгодятся? Мне главный говорил, что у них движки есть для десантирования на вражеский корабль. Пусть рисуют карту.

— Боевых прядов выпускаю. Но у нас есть картографы. Они справятся быстрее.

— Это хорошо. Отстыковывай наше колечко, выбирай тоннель подлиннее, и чтоб там поменьше разрушений. Герметизируй его. Воздух нужен, тут астероиды были. А я готовлюсь к спуску вниз — мне этот космос осточертел. Уж лучше с инопланетниками, чем с самим собой.

Срочно потребовалось составить план восстановления станции, и Степан принялся размышлять. Противоастероидные установки расставить на поверхность искусственного вытянутого булыжника размерами триста на пятьдесят километров. Воронка не опасная. Да к тому же на дне проглядывает какая-то полость. Если это тоннель, то расширить, сделать там площадку для шлюза и запасной выход. Грузовой портал тоже туда же.

«Сквозная оплавленная дыра метра два через весь астероид — замуровать нафиг!», — подумал он.

«Трещина, пересекающая разъезд — соорудим дополнительную переборку отсека, потом замуровать её и сделать ещё отсек. Пусть всё герметично будет», — вздохнул Степан.

Картографирование объекта закончили к утру следующих суток, пока Степан отсыпался. Немного времени он провёл и за телескопом. Система выглядела унылой. Коричневый карлик едва-едва светился и представлял собой небольшую багровую сферу, почти невидимую на фоне звёзд. Планета — каменный шар, диаметром в полторы тысячи километров, и тоже еле заметный диск, раза в два меньше Луны по угловым размерам. Поверхность слегка припорошена замёрзшим азотом — вот и вся местная астрономия.

Надо восстанавливать порталы. И возвращаться к нашим... — он запнулся, удивлённо прислушиваясь к собственным словам, — ...к махсам.

Он усмехнулся. А всё-таки теперь они для него — свои.

— Мастер! Вопрос такой. Ядерный реактор поместится вот в эту квадратную комнату? Там ещё рядом прямоугольная полость поменьше и тоннели.

— Энергоблок не является ядерным реактором. Это энергетическая батарея метаэлементов повышенной ёмкости с выходом…

— Да понял я, понял, не продолжай. Она туда войдёт?

— Да, займёт четверть объёма.

— Ставь туда. В маленькой комнате сделай герметичный объём и перетащи всё жизнеобеспечение. Это будет первый отсек. Дальше выбирай тоннель подлиннее, герметизируй его, делай там атмосферу, шлюз и ставь туда выходной портал. Когда будет готов отсек?

— Через трое суток.

— Сам модуль с воздухом и шлюзом останется тут, пригодится. Тебя спустят разведчики, когда будет готов твой отсек внизу.

— Понял. Буду ждать.

На третий день тяготение отключили, человек выплыл из полуразобранного жилого модуля, слегка оттолкнулся от металлической поверхности ногами и неспешно полетел над платформой. За все эти дни он наловчился поведению в невесомости и сошёл бы за космонавта. Трос не успел вытравиться до конца, как его подхватили два пряда, которые затем сцепились вместе; Степан отстегнул карабин. Работая небольшими движками так, чтобы не задеть человека, они, маневрируя, понесли Степана вниз, к пролому заброшенного космического сооружения.

Станция оказалась не только разрушена боевыми действиями между неизвестными защитниками и нападающими, но и порядком разграблена. Землянин видел следы после демонтированного оборудования и нашёл два места, где когда-то стояли порталы.

— Мастер, у меня плохие новости. Я вижу, что здесь были портальные установки. Скорее всего, их разобрали. До или после боя — не знаю. Но если колец тут нет, придётся подавать сигнал SOS и ждать помощи.

— Кольца имеются. Девять штук после трещины через сорок километров и два тут, почти рядом. В двух километрах. И генератора тяготения там не будет. Только местное ускорение — полтора сантиметра в секунду за секунду.

— Там тупик? Проломы и трещины есть?

— Нет. Но рекомендую взять звено боевых прядов.

— Конечно. Соваться одному искать приключения…

Сердце землянина заколотилось. Момент возвращения на его станцию приближался. Он быстро взял пульт, забрал восьмёрку охранных прядов. Четвероногие имели синтетические мышцы и походили чем-то на животных, только голова помимо сканеров, похожих на две пары глаз, имела и встроенное вооружение. Спереди у прядов имелись гибкие подвижные захваты, которыми они могли оперировать лучевыми резаками и дополнительными инструментами. Они напоминали собак, которые то норовили придержать землянина от падения, то заслонить собой, то подстраховать — в зависимости от ситуации.

«Только бы заработало! Как же осточертел этот мрак!» — крутились в голове человека беспокойные мысли. Он начал немного понимать местных, особенно их страх остаться без связи со своими. Когда тяготение снизилось до того, что человека стало швырять из стороны в сторону, он взгромоздился на одного из роботов, зацепился за его захваты. Все они включили реактивные движки и понеслись по тоннелю. Минут через пять в небольшом зале показались заветные кольца. Судя по значкам — одно выходное, а другое входное. На программатор откликнулись оба, и землянин немедленно заблокировал выходной портал.

Разволновавшись, он вбил во вторую кнопку адрес махсианской станции, а остальные кнопки тоже заблокировал. Закончив настройку, Астафьев выдохнул и, убедившись, что всё работает, немного успокоился.

— Мастер, ты меня слышишь?

— Да, Старший.

— Когда будет готов тоннель с нашим порталом?

— Через час и десять минут.

— Я отсылаю одного твоего домой, проверим работу портала, и тогда надо будет попробовать наш выход здесь.

Степан с сомнением посмотрел на кибера, на котором он ехал верхом. Потрогал одну из его передних лап. Несмотря на явную искусственность, она была как живая. Пряд преданно глядел на него своими линзами, и Степану казалось, что существо всё-таки скорее живёт, нежели функционирует.

— Нет. Так не пойдёт. Рисковать вами я не стану. Надо искать другой вариант.

Он немного постоял у выходного портала и вдруг стукнул себя по шлему перчаткой:

— А ну-ка, метнись кабанчиком до Мастера. Притащи сюда лист металла и что-нибудь, чем можно написать записку. Выкинем им письмо. И пусть оторвёт от паровоза портальный пульт и тоже передаст тебе.

Спустя минут десять, пряд притащил лист космического конструкционного сплава из запасов. Вместо карандаша Мастер соорудил специальный краскопульт с тонкой струёй чёрной краски, застывающей моментально и намертво прилипающей к металлу. Над текстом Степан долго не думал, он вывел аккуратно:

«Я на месте. Скоро буду. Отправьте мне вагонетку на малой скорости. Воспользуйтесь четвёртой кнопкой на этом пульте, пробуйте открыть. Как только получится, проход станет безопасен.»

Затем лист металла был примотан проволокой к пульту, перенастроенному Мастером на режим, позволяющий разблокировать выход, через который путешественник так эпично вылетел в открытый космос. Не в силах отделаться от внутреннего напряжения, землянин нажал кнопку и активировал портал. Мгновенно появившуюся рябь, словно телевизионные помехи, сменила еле заметная дымка, в которую он бросил послание, легонько оттолкнув письмо от себя.

Сначала землянин хотел активировать выходной портал для того, чтобы дать возможность отправить ему ответ, но затем Степан вспомнил, что там могут быть мелкие ушастые и на всякий случай дождался, пока тоннель загерметизируют, а потом закачают атмосферой. Удалось это не сразу: помимо самого шлюза в стенах было много утечек, которые подручные Мастера заклеивали герметиком. Энергоблок был раскочегарен на всю мощность, в тоннель закачали нормальный воздух и обеспечили стандартное тяготение. Степан стоял напротив портала уже без скафандра, от непрогретых стен тянуло холодом, и он слегка поёживался. Но, наконец, всё было закончено, и он разблокировал проход.

Портал открылся немедленно, и из него в сопровождении четвёрки махсов боевой специализации появилась связующая. Махсы синего кластера остались возле портала, а Иза выскочила и кинулась к человеку. Он не успел ничего сказать и сделать, как был оторван от земли и стиснут сильными лапами.

— Да что ж ты меня тискаешь? У меня рёбра не казённые!

— Сломаю — утащу в медкапсулу, починят! — Махсианка поглядела Степану в глаза, удерживая его на весу. — Ты почему не выходил на связь? Ты до смерти нас всех напугал!

Впервые за всё время человек ощутил себя тут полностью своим. Хотя в то же самое время, ему стало стыдно.

09 Глава девятая: База хомов

«А метро-то разрослось!» — подумал Степан.

Поначалу на новую станцию махсы во главе с Изой его долго не пускали. Под предлогом обеспечения безопасности. Ему показалось, что махсианка обиделась, хотя во время встречи она не стала сильно укорять его за самодурство.

Первый день человек отдыхал, наслаждался общением с цинками. По случаю возвращения Астафьева на станцию Моника с Лисией, пользуясь лабораторным синтезатором, смогли изготовить что-то вроде печенья. Оно даже оказалось съедобным, и по вкусу это лакомство напоминало щербет. Тунг сделал всем аналог чая, и все засели за большой стол в кают-компании. И Степан поведал обо всех своих приключениях, начиная с момента прохождения через портал.

— И всё-таки ты зря не вышел на связь, — Флэгг покачал головой. — Иза очень за тебя волновалась.

— Да я понял уже, что сглупил, — землянин отодвинул пустую кружку. — Но сам посуди: передатчик всё равно не подключить без энергоблока, а его не развернуть нормально без системы охлаждения. А той была нужна ровная платформа! Да и с чем я выйду? «Помогите-спасите! Я не туда попал!» — так что ли? А вот, если есть результат в виде ещё одного разъезда с несколькими порталами, то уже совсем другое дело — не стыдно и объявиться. И она сама мне сказала, что с такими ресурсами реально год продержаться. Я ускорился как мог — вон, даже в духовке посидеть довелось. Почти что баня.

— Ладно. Как у вас говорят, проехали. Но больше так не делай.

— Замётано! Самое главное, я научился настраивать выходные порталы — там тоже есть чем управлять. Уй, бли-и-ин! Ведь через эти ворота сейчас сюда может попасть кто угодно! Надо посмотреть нашу выходную рамку, и ещё две!

— Сиди уж! — Моника цапнула его за руку. Тут ударный синий кластер нам в помощь оставили. И остальные выходы тоже под хорошей охраной. До завтра ничего не случится.

Новости тоже не заставили себя долго ждать. Пока землянин летал по космосу, сверхдальний звездолёт прибыл в Центральную линзовидную галактику, и его команда перенесла кольца на планетоид, а в первой нити Содружества, неподалёку от махсианской Домашней системы, развернули стройку, и большой разъезд уже скоро будет функционировать в полном объёме. Получается, что до первого перехода оставалось около восемнадцати тысяч световых лет, до разрушенной станции, откуда Иза выгнала землянина, — пятнадцать, а вот до портала в соседнюю галактику почти восемьсот тысяч! Чудовищная бездна!

На следующее утро Степан взял мотрису и поехал сначала к местному выходному кольцу. Управление оказалось точно таким же, как в экспедиции, и он перевёл его в режим белого списка. Отныне к ним на станцию можно было попасть только на космических кораблях, из перехода, что в соседней галактике, да из двух местных порталов.

Посовещавшись с Флэггом, решили пока не открывать прямой переход в Большую Линзу — тот разъезд выглядел слишком подозрительным. До тех пор, пока не станет ясна причина, по которой он был разрушен, да ещё такими методами, прямого доступа лучше не настраивать.

Переговорив с Флэггом, Степан выставил нужные ограничения на портале станции и поехал к соседям. Там после завершения работы юные къюты пригласили его в отсек с озером, и он не смог отказать себе в удовольствии поплавать в водоёме. Объяснив местному инженерному пряду, что ему надо, Степан получил плавки, ласты и маску с трубкой. Он нырял, словно в океане: на дне среди разноцветных камушков плавали пёстрые рыбки, совсем как земные.

— Ребят, мне пора. Спасибо за всё, — сказал он им, когда всё-таки выбрался из озера.

— Приезжайте ещё, дядя хом! — голосили маленькие инопланетяне так дружно и непосредственно, очень напоминая земную детвору. — Вам же понравилось у нас?

— Спасибо. На моей планете в южных морях почти так же. Как будто на Родине побывал… Грусть нахлынула, но быстро и отпустила, — признался он.

Степан сел в вагонетку и отправился в соседнюю галактику. Переход прошёл незаметно — будто въехал в соседний тоннель, хотя на деле их разделял почти миллион световых лет.

Опять перепрограммировал рамку: выход возможен только из двух мест в Содружестве, а новую станцию решил оставить как есть. Вот только на том конце тоннель оказался очень длинным, и до разъезда Степану пришлось ехать час с лишним. Хорошо, что за расходом электроэнергии следить не требовалось — батарея имеет заряд на весь срок службы мотрисы.

Остроухие и тут подсуетились: только вместо озера человеку вручили лёгкий комбинезон с дыхательным аппаратом и повели куда-то вглубь планетоида, показать кое-кого. Атмосфера на махсианской планете непригодна для дыхания гуманоидов, но в относительно небольшом отсеке кьютов и в портальной зоне поддерживался состав воздуха, совместимый с земным.

Про прядильщиков землянин слышал краем уха, но вот на их станции тех не наблюдалось.И когда Степан увидел, как со стен спрыгивают разноцветные комки густой шерсти, он сильно насторожился. Живность была странной: голова на фоне туловища не различалась, зато виднелась пара синих, блестящих в темноте глаз, да большие уши, стоящие торчком, и наводящиеся из стороны в сторону подобно локаторам.

— Эти штуки не кусаются? — землянин обратился к белой махсианке и спрятал за собой маленького кьютского пацанёнка.

Верхом на той сидела юная кьютаки, и сквозь прозрачное покрытие её комбинезона он увидел, что малявка улыбается:

— Это же прядильщики, дядя хом. Они хорошие, — ответила девчонка

Создания между тем подобрались ближе и обступили человека и махса со всех сторон. Степан неуверенно почесал зелёного прядильщика, и тот проворно взобрался прямо на него. От неожиданности человек вздрогнул — существо вцепилось в него всеми восемью лапами. Не то кот, не то паук с мордой хомяка вызывал оторопь.

— Блин! Да отцепись ты от меня! — от испуга человек перешёл на русский.

— Да отцепись ты от меня! — чётко на том же языке повторил прядильщик и вцепился в комбинезон ещё крепче. — Блин!

— Блин! — хором повторила ещё пара прядильщиков. — Блин! Блин!

— Они молодые, — пояснила махсианка на языке Содружества, — любят новые слова повторять. А вообще они достаточно сообразительные. У каждой цивилизации есть животные-компаньоны.

— У нас тоже. У многих дома собаки живут, — Степан почесал прядильщика за ушами, — Или кошки.

— Эти с нашими малышами играют, присматривают за ними. С незапамятных времён так повелось. Ещё когда мы в пещерах жили.

Когда один из прядильщиков бросил под ноги Степану серый мячик, и тот его подобрал и зашвырнул в боковой тоннель, вся стая сорвалась с места и бегом понеслась догонять игрушку. Бежали по стенам и по потолку.

— И впрямь, как наши собаки за игрушками гоняются! — удивился землянин, — И на сколько такого мячика хватает, пока не сгрызут?

— Они их сами делают, — засмеялась кьютаки. — Это клубок из их ниток. Вот смотри, что они мне вчера подарили.

Она распрямила прямоугольное полотно, похожее на небольшую шаль из сверхтонкого войлока белого цвета.

— Ничего себе!

В этот момент вернулась стая, и прядильщик с синей шерстью взобрался на Степана, чтобы вручить ему мячик. И на весь следующий час он забыл про всё, дурачась со стаей вместе с кьютской детворой. А потом остроухие дети ушли в комнату играть с маленькими махсами. На предложение пойти посмотреть на малышей человек отказался. Было как-то неловко и непривычно, и он попросил отвести его наверх, поближе к железной дороге.

— Я чужой, — сказал он махсианке, когда они поднимались обратно к разъезду. — Почему вы доверяете мне? Я ведь родился чёрт-те где, у вас всего год с небольшим… Для меня это всё ещё непривычно. Почему вы готовы впустить к своим детям кого попало?

Махсианка открыла глаза и поглядела на него в упор:

— В том-то и дело, что мы знаем, — она подчеркнула это слово, — что ты не причинишь им вреда. Ты ведь нам доверил всю свою память. И там не было ничего, вызывающего опасение за нас и наших детёнышей. Да и сам этот поступок. Ты — наш, хом Степ. Это совсем не чужак и не «кто попало».

Разговор произвёл на Степана сильное впечатление, и всю дорогу обратно и весь остаток дня он провёл, погрузившись в воспоминания.

***

На следующий день на станцию вернулась Иза и, спустя некоторое время, она пришла к цинкам в отсек. Вскоре Флэгг позвал Степана в кают-компанию.

— Что-то стряслось? — спросил человек, чувствуя какую-то недосказанность.

— Не то, чтобы, похоже, что нам дают разъезд, или даже станцию.

— Ту, на которую я через космос летел?

Флэгг в ответ лишь улыбнулся. Так ничего и не поняв, землянин вошёл в помещение, где возле стола, поджав под себя лапы, его ждала Иза. Степан молча сел на стул перед инопланетянкой и вопросительно на неё посмотрел.

— Твоя цель стала ближе. Ты здорово помог Содружеству, и мы решили, что найденный Флэггом разъезд будет твоим.

— Флэгг мне говорил что-то такое, но я не понял, что он имел ввиду. Какая-то тень на плетень.

Махсианка открыла чёрные глаза и уставилась ими на человека.

— Мы восстановили дороги к залу с контурами. Три обычные, требуют твоей настройки, а вот два, как бы совмещённых, Флэггу удалось открыть…

— И?

— Тяготение там нормальное на всём протяжении. Порталы сцепленные, открывается и входной, и выходной, можно одновременно открывать, а можно каждый по отдельности. Наших форм жизни там нет, а вот ваши — есть. Мы уже приняли меры, чтобы всё в этой зоне так и оставалось. И скоро пристроим ещё дополнительный карантинный бокс. Но набирать кадры для этой работы тебе придётся самому.

— Там люди?

— Нет там никого. Тоннель с двухпутной дорогой ведёт к разъезду, длинна ветки — сто тридцать километров. Разъезд очень большой. Атмосфера похожа на земную, так что привыкать тебе не нужно. Но пока жить придётся одному, даже цинков туда лучше не пускать.

Махсианка замолчала, а человек задумался. Землянин ещё не отошёл от тягот космоса и длительного одиночества. Одному в пустых катакомбах жить очень не хотелось, и он решил отложить экспедицию в новые тоннели.

— А можно я сначала посмотрю другие порталы? Я только вернулся из путешествия, это было ещё то испытание.

— Конечно, можешь жить у нас сколько захочешь. Ты сделал больше, чем от тебя ждали. Но Земля…

В его глазах снова вспыхнула надежда, но человек сдержал эмоции.

— Понимаю. И договорённость нашу я помню. Ты говорила, что вы ищете способы, чтобы я не пронёс на Землю местную инфекцию. Я осознаю, что это опасно.

— Мы уже нашли способ решить проблему с инфекциями. Мы близки к результатам. И да, на совете Больших кластеров тебя решили поощрить. Для тебя адаптирована технология импланта, которая называется «Второй шанс».

Степан после услышанного крякнул. Он покачал головой и проговорил:

— Нейросетки ставить не хочу. Во-первых, это след. Во-вторых, у нас на планете целая толпа всяких нанятых корпорациями придурков мечтает, чтобы всем вживили в мозг микросхемы, обещая всякие плюшки. Даже пару книжек читал, где это в порядке вещей, и подаётся как божий дар. Но, зная наших господ, я уверен, что ничего хорошего там не будет. Слежка, контроль, а может и что похуже…

— Ну, нам для наблюдения что-либо делать совсем не нужно. По логам можно отследить каждого. Пряды. Они всё тщательно записывают. А без них у нас толком сделать ничего не выйдет. Ты опять не дослушал…

Оказалось, что всё не так просто. В Содружестве уже больше пятисот лет существовала технология, которая в момент угрозы гибели разумного телепортирует его центральную нервную систему и часть позвоночного столба в специальную медкапсулу. Расстояние теперь ограничено пределами системы — это, конечно, очень неприятно, но потом в той капсуле происходит восстановление всего организма. После срабатывания системы, имплантацию придётся проводить заново — это вещь сугубо одноразового действия. Но шанс избежать гибели организма она увеличивает значительно.

— Многим нашим кьютам это делают, да и почти всем опасникам тоже. Теперь и для людей похожая технология готова. Но в твоём случае есть важный нюанс.

Землянин вопросительно посмотрел на махсианку, которая свернулась в голубой тор и уставилась на него своими фасетками.

— Если пользоваться порталами, приёмные медкапсулы должны находиться неподалёку от каждого выхода. Иначе переноса не произойдёт.

— Не беда, — кивнул Степан. — На Земле такая система будет очень востребована.

— Это ещё не всё. Пока капсула занята восстановлением одного пациента, принять другого она не может. Если капсул окажется меньше, чем носителей системы, кто-то может погибнуть. Мы обеспечим тебя необходимым количеством.

— А что останется от человека на том месте, если произойдёт вся эта, хм… эвакуация?

— А это — на твоё усмотрение. Дело в том, что транспортируется мозг за счёт метавещества, внутри миниатюрных энергоэлементов. Если дистанция до аппаратуры далека, то тратится вся энергия, а если нет, то остаток получился весьма значительный и энергия выделяется в виде тепла.

— Большой бум?

— Как выберешь. Можешь бабахнуть напоследок, в результате оставив озеро жидкого камня. А можешь как костёр — на несколько лет.

Эдакий встроенный сюрприз почему-то очень обрадовал человека. Он так и представил на месте гопоты горстку пепла.

«С такими мыслями самому отморозком стать недолго….», — подумал он, а вслух произнёс:

— Я согласен. Но только устанавливать аппарат готов в карантине. Там всё равно делать будет нечего.

— Ошибаешься. Готовиться будем по-взрослому. Один ты там не останешься. У тебя будет куча прядов. А чтобы ими грамотно пользоваться, тебе придётся изучить их возможности. Мозговой нейроусилитель ты себе ставить не хочешь — будешь книжки читать по-старинке. Или нейрограммы усваивать.

От последнего предложения Степан сморщился.

— Нет уж! Сначала с галактическим метрополитеном закончим, а потом всё остальное.

***

Ещё один день, ещё одна пара переходных рамок. Однако, на этот раз в разрешающий список выходного портала был вбит единственный номер. И совпадал он с тем номером, который был вписан во вторую позицию — справа вверху кольца входного. Степан открыл входную рамку портальным пультом от электровоза и услышал лёгкий хлопок — давление немного отличалось, но на той стороне была атмосфера.

Новая электромотриса очень напоминала земную вагонетку. Тёмно-зелёного цвета, как советские пассажирские вагоны, она отличалась отсутствием дизельного движка — вместо него тяговые моторы и энергоблок, который всё питал почти неиссякаемыми запасами электричества. Спереди горели яркие фары.

Поиск выходов, не внесённых в сеть, проходил всё легче и постоянно выдавал ещё один портал, который был слишком далеко. Землянин захотел сначала наладить эту пару и решил рискнуть. Первыми в колышащееся марево зашло звено охранных прядов, потом заехал человек на доверху загруженной мотрисе.

Тяготение там было в два раза меньше, но переход вёл в тот же континуум, судя по сохранившейся мгновенной связи.

«Пусть махсы сами тут осваиваются. А мы домой.», — решил человек и погнал мотрису прямо по рельсам.

Очередные пять километров пути закончились ещё одной рамкой с тупиком, как и при входе. Номер оказался уже знакомым. Степан вновь решил поискать свободные проходы, но как он ни сосредотачивался, обнаружить он мог всё тот же единственный портал. На всякий случай он настроил выход на предыдущую станцию и вернулся обратно.

— Ты когда-нибудь вмёрзнешь в неприятности…— проворчал Зиг, ожидающий его у выхода.

— Зато так быстрее. Остался непроверенным один портал, а ещё я вам четвёртый разъезд настроил.

— Знаю. Мы уже определили, что он где-то рядом с нашей галактикой, в межзвёздном пространстве, неподалёку от финального скопления второй нити. Но последний портал будут проверять пряды. Мы подготовили мощный импульсный передатчик.

— Тот выход, похоже, последний в нашей вселенной. Других нет.

— Тем более! Если туда не доберутся наши корабли, тогда он бесполезен и опасен.

— Поглядим. Давайте вашу бандуру!

Выход оказался неблизко, но корабль туда смог долететь от окраины, и через две недели, когда кольцо нашли, Степан мгновенно оказался на том махсианском звездолёте. И спустя месяц землянин вновь вернулся к цинкам.

— А мы станцию назвали! Угадай как? — Лисия улыбнулась.

Если бы ни голубая кожа, то человек вполне бы принял её за земную девушку с угольно чёрными волосами из какой-нибудь Восточной страны.

— Не моим именем, надеюсь?

— С тобой неинтересно…— она сморщила нос, — Степ-один.

— Пошло… Звучит как удар молотком по стальному костылю.

— Поздно. Оно уже в справочниках фигурирует. Первой узловой можешь называть.

Получается, освоенных узловых теперь четыре: Степ-один — там они с Флэггом начинали работать, две галактических и четвёртая, самая большая в Содружестве, на которую он летел необычным способом по обычному космосу .

— Меня это нисколько не напрягает. Работу я закончил. Это было последнее, других колец тут нет. Так что скоро я отчаливаю на свою станцию.

Как ни хотелось остаться в Содружестве, но надо было двигаться дальше, чтобы найти путь домой. Всё равно придётся исследовать сеть тоннелей через миры, проложенные неизвестно кем и когда. И Степан, наконец, это принял.

10 Глава десятая: Спасательная операция

— Опять есть эту дрянь? Тем более, что я уже такое проглатывал, и вкус, я вам скажу, изумительный… — Степан с отвращением посмотрел на небольшую пиалу, на дне которой переливалось нечто жидкое с металлическим блеском. — Я неделю от той пакости в себя приходил!

— В прошлый раз ты принимал профилактический комплекс для карантина, чтоб на твою сторону ничего нашего не попало, — ответил переговорник голосом Тунга. — А теперь — это наноботы системы «Второй шанс». Ты сам захотел.

— Я думал, мне это всё в медкапсуле сделают.

— Это новая разработка. Повышенная степень безопасности. От этой штуки никто из остроухих так и не пострадал. Я уже сам такую съел — крутая вещь! Но меня колотило после этого весь день и всю ночь.

Человек с неуверенностью взял ложку, зачерпнул густую консистенцию в виде металлического холодца. Прошлое угощение полностью уничтожило все формы местной микробиологии, оставив только то, что не угрожало бы Земле.

— А какая-то польза в этом изысканном блюде есть, кроме того, что я от него не помру?

Землянин проглотил кусок желе и заработал ложкой, очищая пиалу. На вкус разработка махсианских учёных напоминала сладковатую кашу, в которую повар от души сыпанул сухой глины. Но он, не обращая внимания, проглотил всё. Тунг ненадолго задумался, но ответил:

— Время реакции уменьшилось до тридцати наносекунд. Чтобы гарантированного тебя угробить, врагам потребуется за это время разрушить твой мозг, что не так-то просто сделать. Скоростное развёртывание, всего за сутки. Ещё появилась функция настраиваемого автоматического срабатывания. Это поможет, если тебя начнут всерьёз допрашивать или попробуют насильно протащить через портал. Ну и по-мелочи…

Астафьев остался доволен. Кроме всего прочего, эта разработка позволяла запустить перенос автоматически, например, если носитель неожиданно потеряет сознание. А ещё там было встроено что-то вроде монитора для проверки состояния здоровья. И даже оружие имелось: оставшийся после эвакуации человека огромный запас энергии можно будет выделить в виде тепла!

— Класс, — усмехнулся он. — Так и стану пироманьяком.

Тунг хмыкнул:

— Кстати, тебе ещё осталось два курса пройти. Командование боевыми прядами, мы нейрограмму только что подготовили. И программирование синтезаторов для обслуживания инженерного комплекса — с этой ты забыл ознакомиться. Одно плохо: до тех пор, пока «Второй шанс» не усвоится, обучаться через нейрограммы ты не сможешь.

— Да? — Степан почесал затылок. — А я вообще всех прядов давно расконсервировал и запустил, просто инструкцию прочитал.

— Думаю, ничего страшного. Эти устройства для тебя очень даже полезны.

Тут землянин вспомнил про какую-то объёмную матрицу ячеек с непонятными квантовыми осцилляторами, которыми специально оснастили его помощников. Об этом парень вычитал из руководства пользователя, но что это такое, он так и не понял.

— Она отвечает за эмоции. Если упрощённо, то это волевой заряд, — пояснил Тунг,— За основу взяли махсианских прядильщиков и развили её структуру. Это можно назвать личностью.

— Ух ты! Не зря мне казалось, что они развлекаются или играют, когда прятались от меня по космической платформе! Тунг, скажи а откуда это всё взялось?

— Да нечего рассказывать. Наработки и раньше имелись, и не только у махсов, кстати. А лет сто или двести тому назад был запущен проект Содружества. Так вот, там одного из игвианцев на долгое время по каким-то причинам понадобилось в одиночку оставлять, вахтой. Тогда у них большие сложности с жизнеобеспечением возникли, или что-то не смогли сделать. Заказали у махсов помощников. И компания таких биомехов очень помогла вахтовику не свихнуться от одиночества.

— То-то мне показалось, пока я летал по космосу, что меня эти железяки успокаивали и как будто переживали. Хорошо, что я в скафандре был, а то бы они и сопли вытирать кинулись…

Землянин, усмехнувшись, поёжился. Его начало знобить. Он выхлебал порцию горячего тоника, но озноб не унимался, а стало только хуже.

— Тунг! Чтоб тебе жилось хорошо! Что ты мне подсунул?

— Спокойно. Это от препарата. Это неприятный эффект интеграции, я тебе про него говорил. В ближайшее время ты будешь испытывать чувство холода.

— Да? — Степан уже отстукивал зубами чечётку. — Какой, нафиг, холод?! Да я словно в морозилку попал!

— Терпи. Тут ничего не сделаешь. Со мной такое творилось весь вечер, но потом полегчает и пройдёт.

Степан поставил кружку на стол и побрёл к единственной кровати у стены отсека. Двадцать шагов он еле доковылял и буквально рухнул на спальное место, судорожно закутываясь в одеяло и сворачиваясь в клубок. Спустя пару минут к нему подбежали его боевые пряды, и, словно собаки, улеглись вокруг. Каждый из них представлял собой что-то вроде единого продолговатого метрового корпуса гладкой формы из похожей на пластик брони, с орудиями и сенсорами спереди. Тонкий, словно у комара, хоботок странной сдвоенной пушки, устроенный по непонятным принципам, наводился туда-сюда. Передвигалось это чудо на четырёх гибких лапах, а спереди были две рабочих конечности с гибкими же захватами, и ростом он выходил чуть выше двух метров. Цвет пряда мог меняться, подстраиваясь под окружающий пейзаж как хамелеон, но в данный момент он был матовый, и в целом аппарат очень напоминал скорее неведомого инопланетного зверя, нежели робота.

— А в-ведь вы прямо к-как с-собаки. Т-только с пушками…

— Мы будем рядом, Старший. И нас теперь много. Шестьдесят четыре боевых единицы в отделении. Шестнадцать наших отделений составляет лёгкий кластер и всего таких кластеров у тебя четыре. Ещё есть координаторы, но они переведены в режим консервации. Разбуди их. С ним у нас будет больше возможностей.

— Постараюсь. Н-надо т-только… В с-с-ебя прийти…

Степан остался доволен столь хорошим заделом. Целая армия! Четыре с лишним тысячи юрких боевых железяк, способных в одиночку разобрать танки, которые могут координироваться, и у которых есть махсианское оружие с почти неограниченным боекомплектом. И ещё все они соображают в тактике, а с координатором — и в стратегии. С такими козырями невозможно проиграть. Только бы не околеть сейчас. А холод подбирается к самому сердцу. Уже кажется, что и не так холодно, глаза слипаются и спать охота, как из пушки. Почему-то вспомнилось это выражение, его очень любила говорить перед сном бабушка. Когда-то очень давно и не в этой жизни… И вот землянин увидел, свою бабушку.

Только выглядела она значительно моложе и почему-то не радовалась, как обычно, Степану, а что-то выговаривала ему и пыталась прогнать от себя прочь. От этого стало тоскливо. Потом он вдруг оказался в сумерках посреди бескрайнего заснеженного поля. В лицо одинокому путнику дул ледяной ветер с колючими злыми снежинками. Где-то очень далеко впереди виднелась деревенька, освещённая неяркими синими фонарями. Крохотные окошки далёких домиков приманивали тёплым жёлтым светом, вот только всё никак не получалось добрести до людей. До тепла…

***

От всего пережитого он приходил в себя целые сутки. После ощущения лютого холода человека бросило в пот, а потом вдруг наступила слабость. Опираясь на первого и второго координаторов и ругаясь на Тунга, Степан кое-как добрёл до пищевого синтезатора и с чертыханиями намешал себе тоника. Немного полегчало, но на землянина вдруг напал зверский аппетит, и тот уничтожил ещё две порции «щербета» — так он стал называть питательную смесь с одинаковой консистенцией, но разным вкусом. В этот раз получилось что-то типа прессованной муки с сахаром и сухим молоком, но были и другие варианты, например, нечто похожее на жареное мясо, перетёртое до мелкого состояния.

Чтобы отвлечься от непередаваемых ощущений, Степан залёг в капсулу для обучения. Он усвоил обе установленные нейрограммы. На четырнадцатый день, проведённый в карантинном отсеке, Астафьев закончил все необходимые курсы, умел обращаться с разного рода техникой, необходимой ему в другом слое реальности, и был готов к экспедиции. Он не помнил, кто и когда расконсервировал прядов-координаторов, но оба теперь крутились рядом с человеком, словно собаки-поводыри. И от этого стало немного спокойнее.

И вот, наконец, настал момент, когда землянин стоял напротив большой гибкой мембраны и смотрел на провожающих. По ту сторону барьера собрались все разумные, что работали на открытой портальной станции. Дорогие ему цинки — сюда пришли Тунг с Лисией и Флэгг с Моникой. Смешные махсы, с которыми он давно и крепко сработался — Зиг с Изой, а с ним ещё махсианка из синего боевого кластера охранения. Сама она была нежно-голубого цвета, почти как у Изы, но светлее, а воины её почётного эскорта имели тёмно-фиолетовые пластины.

«Красавчики! Только пушистиков не хватает, — подумал он, — И все мне дороги…»

— Если захочешь пообщаться, приезжай сюда. Порталы открыты в обе стороны, — произнесла Иза. — А если вдруг станет совсем худо, возвращайся. Мы придумаем, как исследовать эти пространства, возможно, Творящие смогут создать защиту, и тебе вскоре не придётся работать в одиночку.

— Или отправим тебе в помощь этих молодых обалдуев, — улыбнулся Флэгг и похлопал по плечу Тунга, который, обняв Лисию, радостно ему подмигнул.

— Да нет уж, лучше я иногда буду приходить сюда, — ответил Степан. — И я уверен, что всё-таки найду людей, которые согласятся на переселение. А ещё мне кажется, что нас ждёт множество удивительных открытий, и я обязательно найду свой дом.

На прощание он прикоснулся к каждому из разумных через эластичную поверхность барьера, помахал рукой и залез в мотрису.

Эшелон с остальными боевыми единицами и с прочим оборудованием уже пересекал рамку выходного портала, следом отправился и землянин. На малой скорости он подъехал к порталу и проскользнул в колыхающееся марево открытого перехода в другой континуум и вскоре скрылся из видимости.

***

В этот раз сигналы махсианских галактических маяков резко и полностью оборвались. А ведь членистоногие натыкали их по всему своему обитаемому космосу. Это значило, что он теперь в другой реальности, и в выходном динамике приёмника стояла гробовая тишина. Мотриса шла по тоннелю со скоростью сто километров в час уже минут сорок, время тянулось нескончаемым потоком, а тоннель всё никак не хотел заканчиваться.

— Эй, Ком-Раз! Что там впереди?

Координаторов кластеров разумных боевых железяк он решил называть тоже по номерам с приставкой Ком — командир значит. В армейке его толком не готовили, пару раз Степан подержал в руках древний калаш на стрельбище, да однажды выезжали на полигон, и на этом всё обучение. Остальная «боевая» подготовка заключалась в различных нарядах по кухне, на хозработах и в шагистике на плацу. Сам землянин тоже не особо рвался что-то там изучать. Но увлечение боксом родилось именно в армии, Степан за пару лет службы очень крепко сдружился с одним из земляков. Вот и всё приобретение. Мало? С какой стороны на это посмотреть.

Если б ни последнее, то Степан считал бы службу зряшной потерей времени. Но кто ж знал, что он теперь возглавит экспедицию, хотя никакого военного и, тем более, офицерского опыта и в помине не было. Хорошо, что закачанные нейрограммы развернулись, и хоть какие-то основы знаний он получил.

Учения-соревнования между кластерами махсов мало чем отличались от настоящих боевых действий, если по земным меркам считать, они не прекращались уже лет семьсот. А погибших среди этих насекомообразных не насчитывалось вовсе, и опыт накапливался, не теряясь. Как понял Астафьев, напоминало это всё симуляцию, виртуальную реальность. И цвет кластера тоже напрямую зависел от опыта и достижений, от красного до синего. И такие учения давали потрясающий эффект. Не так давно Степан слышал, как их махсы в два счёта раздолбали одних залётных персонажей, которые неизвестно как проникли в галактику, попробовали высадиться на какой-то из местных заселённых планет. Конечно, неприятности, и даже крупные, имели место: Флэгг именно там чуть не погиб, ему просто повезло, что его подобрал один из кораблей зелёного кластера. А сам корабль Флэгга по этой же классификации был то ли багровым, то ли тёмно-красным, то есть сильно отставал от зелёных по уровню боевой эффективности.

Автоматические пехотные кластеры боевых единиц, что ему достались, были высшего уровня, то есть синим — это одна из самых крутых вещей и Степан был доволен.

— Говорит Ком-Раз. На разъезде чисто, он находится в большом гроте с несколькими выходами. Занимаем оборону и прикрываем Мастера с оборудованием.

— Он что-то успел сделать?

— Да. Строители уже расчистили площадку для первого энергоблока и теплообменников, развернули модуль для тебя. Сейчас никакой активности и угроз нет, дороги и все возможные переходы под надёжной охраной.

— Молодец, — удивился Степан такой чёткой работе прядов и координаторов.

— Ждём тебя, Старший.

— Что с состоянием путей?

— Он пока не осмотрел. Приоритет для нас сейчас — это твоё жизнеобеспечение.

— Понятно,— вздохнул человек, — Перестраховщики…

Приехал на разъезд землянин минут через десять после разговора. В ответах железяк чувствовался некий эмоциональный фон, и если не знать, что это — устройства, то он воспринимал бы своих железных помощников как живых разумных существ. И Степан всё меньше хотел рисковать ими, а ведь ими придётся командовать, возможно, каким-то образом участвовать в боевых действиях. Кстати, про личное оружие-то забыл!

«Аналог земного огнестрела нужно бы соорудить, — подумал он вдруг,— Вот только будет ли с этого толк — неясно.»

Но какая-то штуковина в качестве оружия последнего шанса нужна. Хотя бы для самоуспокоения. Да и защита какая-никакая, чтоб помереть не сразу, а успеть запустить спасательную систему. Кстати, именно в жилом модуле и была установлена её первая принимающая капсула, где в случае эксцессов, его эвакуированный мозг снова будет обрастать костями, а потом и мясом.

«Чудо! Действительно, чудо!» — подумал он.

Все пряды грамотно начали именно с установки систем защиты. По проекту в огромной пещере планируется не просто жилой модуль, а скорее крепость. Внутри толстых стен из метапластовой брони будет спрятан целый гарнизон, а ещё в проекте был заложен механизм, спасающий строение даже от прямого попадания ядерного заряда — в этом случае сработает некий защитный купол на основе объёма остановленного времени.Крутая штука — она многое заменяет, никакой бункер не нужен.

Следующие дни он следил за кипящей кругом работой. Не как прораб, нет, там Мастер командовал, впрочем, что там командовать, когда никто не разворовывает материал, не халтурит, не пьёт и пашет как колхозный трактор круглые сутки.

Убежище получилось приличное, он же жилой модуль. Рядом с ним стояли энергоблоки — три штуки, два сортировщика материи.

Махсы расщедрились и выделили Степану два сортировщика вместо одного, но те требовали энергии столько, что и ДНЕПРОГЭС не давал. Зато получалась полная переработка мусора, а на выходе чистые вещества, сырьё от щелочных металлов до редкозёмов. Уран и прочие делящиеся изотопны запаковывались в стазис-капсулы, и ничего с этими жемчужинами в принципе сделать было нельзя. Договор! Чтобы капсулы с радионуклидами не валялись мёртвым грузом, Степан решил на будущее отправлять их махсам или цинкам.

— Думаю, Флэгг оценит, — ответил Степан Мастеру на вопрос, куда девать запрещёнку.

Потом монтировали пищевые синтезаторы и главное чудо инопланетной инженерной мысли — фабрикатор. Если энергии немеряно, то при наличии любого сырья сделать можно всё, что угодно.

И он решил заняться изготовлением индивидуального оружия для себя.

Оружие, оружие… Что же придумать-то?

Обычный огнестрел или взрывчатка под ограничение не попадали, да вот только на фоне его прядов оно всё выглядело несерьёзно, словно старинный парусник рядом с ракетным крейсером.

Тем не менее, начать решили с него. Пороховые стрелялки вовсе не эксклюзив. В Содружестве от них ушли не везде, но каждая из цивилизаций в своё время проходила через порох, капсюли, патроны, и так далее. Махсы и тут выделились — у них в старину было исключительно коллективное оружие. Индивидуальное просто не справлялось с агрессивной живностью на их родной планете, а между собой эти существа воевали без огнестрела и вообще без убийств, по очень странным правилам, непонятным землянину.

— Ладно, бог с ним. Давай огнестрел.

Автомат получился похожим на винтовку Хеклера-Коха, и патронов к ней можно было наделать сколько угодно. Вот только хотелось, чтобы в запасе был и сюрприз для противника. Хотя бы один-два выстрела, но что-то весьма убойное.

— Эй, Ком-Раз!

Он подозвал одного из прядов, и тот, бесшумно приблизившись, встал напротив Степана.

— Я здесь, Старший.

— Покажи-ка, чем ты стреляешь. Интересно.

— Оружия два вида — боевое и специальное средство нейтрализации. Сверху — боевой импульсный генератор.

Человек мало что смог понять из объяснений, но с помощью Ком-Раза и Мастера за пару часов оружие удалось доработать, добавив к автомату подствольную однозарядную лучевую пушку. Перезаряжалась она хлопотно и сделать это мог только Ком-Раз, но на самый непредвиденный случай у Степана теперь имелся хороший туз в рукаве — её мощный импульс пробивал пару метров корабельной брони. А значит, вопрос с оружием закрыт.

— Мастер, как дела с базой? — окончив осмотр, поинтересовался он.

— Первичное развёртывание завершено. Места хватает впритык. Рельсы, как ты и хотел, я разбирать не стал.

— Тогда на сегодня всё. Завтра начнём осмотр того, что нам осталось сделать. Надо полностью прочесать этот подземный вокзал.

***

Последующие десять суток выпали из памяти землянина. Старые рельсы всё-таки пришлось разбирать, и местная автоматика оказалась полностью нерабочей. Освещение тоже пришлось делать заново, а многие пути были просто завалены металлоломом.

Но за десять дней Пятый разъезд полностью изменился. База располагалась в огромной куполообразной полукруглой пещере, высотой метров в сто. В центре имелась каменная площадка в виде гладкой плиты метров сто пятьдесят длиной и пятьдесят шириной. Почти всю её заняла база. Ещё такой островок раскинулся у одной из стен. Там площадь скромнее, квадрат сто на сто. Всю остальную площадь занимали пути. Десятки стрелок, рельсовых путей, семафоров длиной в несколько километров. И множество сдвоенных порталов, которые ещё предстоит исследовать!

— Странно, что тут в настройках вбиты адреса, — рассуждал вслух Степан, — На других портальных кольцах я такого не припоминаю. Вот только куда они ведут, и что может быть на той стороне?

— Старший, давай ты откроешь этот, мы слазим туда и всё узнаем. У нас всё готово, мы вчетвером создали стратегический центр планирования.

Это в рассуждения Степана влез Ком-Раз, один из четверых командующих кластерами боевых модулей, которые крутились неподалёку.

— Нет уж, ну вас нафиг. Сооружай герметичные створки, и после будем открывать пары переходов и отправлять туда дроны попроще. А если не будет сюрпризов, вот тогда пойдут твои разведчики. Рисковать вами понапрасну я не буду, понял?

— Понял. Старший хочет сберечь боевые модули, чтобы не тратить ресурсы для их воссоздание.

— Эх, ты! Ну ладно, для тебя сойдёт и такое объяснение, если прокатит.

К вечеру первая переборка была готова, и Мастер проверил первый канал у портального перехода с номером один. И ничего! Пара путей через пятьсот метров с той стороны упиралась в бетонную стену, которую решили от греха не ломать. Второй канал вёл непонятно куда — четвёрка второго отделения боевых прядов, посланная на разведку, бодро пробежала с полсотни километров, но тоннель никак заканчиваться не хотел.

— Так, бегуны-спринтеры, вашу разэдак! Возвращайтесь назад! — приказал Степан. — остальные посмотрим, а доразведкой потом займёмся. Лучше скатаемся на дрезине.

— Возвращаемся, Старший!

Один-единственный тоннель, который уходил вниз, и он оказался затопленным жидким бетоном, словно водой, и эта масса впоследствии застыла. Камнерезным фрезам он поддавался плохо, Степан протестировал свой автомат, но пули с вольфрамовыми сердечниками оставляли лишь небольшие выбоины. В итоге странный двухпутный тупик закрыли. Остальные пути, кроме последнего, оказались завалены скальной породой, а последний тоннель тоже уводил непонятно куда. Получалось, из одного портала можно было попасть лишь в два места.

— Завтра едем туда, куда вы вчера на разведку ходили. Берём две четвёрки боевых прядов из первого кластера, и ещё дополнительно четверых монтёров.

— Старший, позволь выдвинуть автономную эвакуационную капсулу — на случай непредвиденных происшествий, — попросил Ком-Два.

— Чёрт с вами, бери. Мало ли что, а связи через барьер нет. Пусть там будет ещё пара четвёрок. И батарею возьмите.

— А как нам открыть переход заново в твоё отсутствие, Старший? Мы бы смогли эвакуировать твою капсулу, если она сработает.

Степан вздохнул:

— Ладно. Мастер, сделай воякам четыре пульта по образцу тех, что на паровозе.

— У нас нет устройства, классифицируемого как паровоз.

— Не тупи! У нас локомотивов всего пара, вот с него образец пульта и возьми.

— Понял, изготовлю, — Мастер замолчал. Степану показалось, что тот обиделся, он покрутил пальцем у виска и обратился к боевику:

— Ком-Раз, это всё?

— Да, Старший.

— Вот и ладушки. Завтра поедем на дрезине кататься, а сейчас я спатки, чего-то замаялся сегодня по путям прыгать как козел.

***

Пути в этом тоннеле создавались по бесстыковой технологии, и привычного стука колёс не слышалось. Кроме всего прочего, пульт для порталов мог определять присутствие рамок в ближних окрестностях. Не наблюдая препятствий, Степан разогнал мотрису километров до ста в час. В случае, если впереди определится переход, то мотриса должна будет остановиться, но они мчались так уже больше трёх часов.

Рельсы в этом тоннеле находились в идеальном состоянии, можно было бы разогнаться и быстрее, но спешить некуда, а напрасного риска человек не любил. Однако, когда миновал четвёртый час монотонной езды, мотриса начала вдруг замедляться. Степан уже хотел спросить у автоматического вожатого, что это за фокусы, но тот сам доложил:

— Старший, впереди пути разрушены. Заканчиваются через два километра.

— Понял тебя,— Землянин почесал затылок и процитировал диктора в метро,— Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагон.

Вагонетка остановилась через пять минут возле тупика. Вместе со Степаном её покинули все двенадцать киберов. Он сначала не понял, а только потом обратил внимание, что киберы в точности выполнили приказ.

— Дубина… — он вдруг решил взять оружие.— Так, первая четвёрка со мной, остальные ждите здесь.

Астафьев перехватил автомат поудобнее и поспешил к виднеющемуся вдали тупику. Вопреки ожиданиям, темно в тоннеле не было. Издалека спереди играли красноватые отсветы.

Два пряда тут же исчезли, лишь слегка колышащаяся картинка их адаптивного камуфляжа давала понять, что они рядом. Первый кибер тоже исчез из виду, остался лишь тот, у которого он вытащил боеприпас его супер-пушки.

Тоннель вывел в двухпутный обгонный пункт с большой сортировочной станцией, освещённой красновато-оранжевыми фонарями. Отовсюду доносился равномерный гул — вдалеке работал кран.

— Обнаружено живое существо, — доложился Ком-Раз. — Гуманоид.

Тут словно в подтверждении его слов из-за серого металлического шкафа, показалась тёмная человеческая фигура, кто-то бежал, пригибаясь к земле, словно боясь обнаружить себя. Расстояние было метров сто пятьдесят, и беглец явно старался как можно скорее покинуть это место, проскочив в тоннель, откуда выбрался Астафьев. Вот только позади неизвестного показался странный поезд. Почти бесшумный, он ускорял ход и через стрелку выехал на те же рельсы, по которым бежал человек.

Беглец тут же перескочил на соседний путь, а поезд, по виду похожий на бронированный, подкатил на ближайшее возможное расстояние, неожиданно быстро затормозил и вдруг начал наводить пулемётные башенки на беглеца. Не став дожидаться, Степан заорал, прицелился и выстрелил по первому орудию, которое перестало двигаться.

Мужчина увидел Степана и резко свернул к нему. Поезд снова набрал ход, и ещё одна трещотка дала очередь, а пули высекли искру из железного столба. Что-то там у стрелков не ладилось, орудия по очереди заклинило, а из последней башенки уже повалил густой дым, но прежде, чем выйти из строя окончательно, она успела выстрелить несколько раз. Одна из пуль попала беглецу в спину и отбросила его на пути, словно сноп соломы.

С трудом соображая, Степан, наконец, переключил переводчик огня на автоматический режим, прицелился в двигающийся бронепоезд и выдал длинную очередь на весь магазин:

— А-р-ргх! — выкрикнул он, и слёзы брызнули из глаз. — Я вам щас…

Первый же встреченный человек за бог знает сколько времени, и тут — на тебе! Но бесполезные стальные пули лишь высекали искры из бронелистов. Судорожным движением землянин пытался сдвинуть рычажок предохранителя на инопланетную лучевую пушку. Где все эти киберы, когда они так нужны?

Внезапно одно из орудий вновь заискрило и опять попыталось прицелиться в раненого.

— А-а! Вашу ж мать! Ага! Вот она! — Степан, наконец, смог совладать со своим оружием.

С перекошенным от бешенства лицом он прицелился по корпусу переднего вагона и с силой дёрнул спуск.

— На! Жри!

Вспышка вышла ослепительно-белой. Отдачи особой не последовало, но белый луч разошёлся небольшим конусом и расплавил всё, во что попал. Переднего вагона теперь просто не существовало — вместо него по насыпи растекался расплавленный ярко-жёлтый металл. Второй вагон осел, словно был сделан из оплывшего на жаре воска. Клубился и поднимался вверх столб белого пара.

От выстрела у Степана перед глазами всё ещё шли цветные круги. Он тряхнул головой, оглянулся по сторонам:

— И где вы все? А?!

Землянин отбросил бесполезное оружие и почти на ощупь, по памяти, подобрался к пострадавшему:

— Чёрт бы вас всех побрал!

Он подбежал к мужчине, тот лежал на путях, уткнувшись лицом в шпалы. Куда пришёлся выстрел, сходу не определишь, тем более, если почти ничего не видать, а можно ли шевелить пострадавшего с такими ранами — непонятно. Крови вроде нет, и ладно. Не сделать бы хуже…

— Старший, нужно эвакуироваться, — это, наконец-то, проявился один из боевых модулей.

— Надо! Вот только этот человек ранен, а вы исчезли чёрт знает куда!

— Мы не исчезли. Мы работали, Старший. В стазисе он дождётся помощи — на базе есть медблок. А пока нужна эвакуация. Противник рядом.

В этот момент один из прядов подхватил Степана, повернул его лицом к себе, и он увидел фиолетовое свечение, исходящее от Ком-Раза.

11 Глава одиннадцатая: Петер Нойман

Обстановка вокруг землянина переменилась очень резко. Вот Степан стоял посреди мрачной пещеры с непонятным оборудованием, а вот он уже в вагонетке, которая мчит, судя по всему, обратно, на его Пятый разъезд. Один из прядов обхватил Степана лапами сзади и таким образом придерживал его. Видимо, этот робот и вогнал его в стазис.

— Всё в порядке, Старший. Эвакуация человека проведена успешно.

— Давно мы едем?

— Один час и девять минут. Преследования не наблюдается.

— Вожатый, тормози паровоз. Надо устроить завал, чтоб погоне жизнь мёдом не казалась.

— Выполняю, — отозвался динамик над пультом мотрисы.

Скорость начала снижаться, и через минуту вагонетка замерла.

— Монтажники, за мной, а ты…— Степан указал на пряда, который находился возле блестящей фигуры, — командуй, чтоб за нами присматривали. Чтоб никто не подобрался, пока баррикады нету.

Довольно скоро оба пути разобрали, и этот участок оказался длиной метров в двести. Из этих рельсов было сварено заграждение. Стена получилась внушительная, но он остался недоволен. И взрывчатки, чтобы организовать завал, под рукой не нашлось.

— Патронов не взял, и взрывчатки не запас. Вояка…— Пробурчал тихонько себе под нос Степан.

— Старший, давай монтажники разберут тоннель сверху, распределят грунт, а мы выстрелим из резонатора, и расплавленной породой зальёт получившуюся форму. Когда остынет, будет монолитная структура.

— Можно армировать дополнительными рельсами, чтобы усложнить разборку завала, — прокомментировал идею монтажный пряд.

— Действуйте.

Завал получился на славу. Конструкции, напоминающие четыре огромных противотанковых ежа, залила почти до самого потолка вязкая, словно мёд, расплавленная порода.

Отъехав чуть дальше, Степан вспомнил тоннель, который видел раньше. Тот был словно затоплен жидким камнем и идея ему настолько понравилась, что, отыскав подходящее место, он приказал четвёрке боевых прядов заделать тоннель аналогичным способом. Примерно за полчаса «собачки» справились, и дальше ехали без приключений. Осталось вылечить беженца и расспросить о его судьбе, но вот раскрывать стазис землянин опасался. Пусть лучше рядом будет медкапсула. И надо начинать казармы строить. Если тут есть люди, то он себе помощников быстро наберёт.

У портала их всё так же ждал локомотив с медблоком «Второго шанса». Установка не годилась для лечения пострадавших, и Степан приказал перебираться через портал. Когда все вернулись на свою сторону, землянин намертво заблокировал тоннель, лишив предполагаемого противника всякой возможности попасть к нему на базу. И только тогда Степан расслабился.

— Больше в тот тоннель не поедем. А теперь — домой. Медблок нужен.

Пациента перенесли поближе к медблоку и отключили стазис. Зеркальная плёнка резко исчезла, и Степан срезал с мужчины остатки рюкзака и часть куртки. Порывшись среди вещей, Астафьев нашёл пробитую пустую фляжку и пистолет, очень похожий на Макарова, вот только оружие было безнадёжно испорчено. Удар был такой силы, словно его нанесли кувалдой. Степан позвал одну из «собачек», и с помощью боевого киберпряда ему удалось устроить раненого в медкапсуле.

Сканер выявил у того повреждение позвоночника, перелом двух рёбер и сотрясение мозга.

«Когда это он? И с чего начинать восстановление? — недоумевал землянин и, не долго думая, решил:— А, пофигу. Пусть лечит полностью.»

Задав соответствующую программу, он отправился к синтезатору, запросил для пациента новый комплект вещей. Заодно заказал вместо порванного мешка новый рюкзак, только анатомический, с жёсткой спинкой. Туда же положил две пластиковых фляжки, одну с тоником, другую с водой и еду.

— Так. Стратеги! — заявил он, когда добрался до кухни, взял пару батончиков и намешал себе тоника, — Я, конечно, понимаю, что всё получилось хорошо. Но какого чёрта происходило на той станции? Кто-нибудь мне может пояснить?

На кухню тут же заявилась парочка боевых прядов, и Ком-Раз, отличавшийся от рядовых бойцов парой толстых антенн на голове, похожих на небольшие рожки. Пряды подогнули свои лапы и уселись подле Степана. Они стали похожими на эдаких больших то ли котов, то ли гигантских муравьёв.

— А что там произошло? — переспросил Ком-Раз. — Задача по твоему прикрытию решена. Тебе директрису стрельбы не перекрывали, чтобы ты сам смог уничтожить противника.

— Так хотелось потестировать «Второй шанс»? А почему по пушкам не стреляли?

— Все пушки мы поразили. Всё было под контролем, а тот человек никак не успел бы умереть.

— А почему я не заметил вспышек? Когда я выстрелил вашим боеприпасом, то там половину поезда разнесло.

— Наши сканеры не обнаружили живых существ внутри, но там могла быть маскировка, — сказал один из прядов. — Поэтому мы выводили из строя орудия, делая это точными выстрелами с наименьшей энергетикой.

— Поясни-ка этот момент, — Степан поставил кружку на стол.

— Там могли быть люди, они не входят в профиль наших противников. А вот твари, которые убивают всё живое — входят. Мы проверили обломки конструкции — тот боевой комплекс был полностью автоматический.

— Вот теперь, кажется, начал понимать.

— Одна из задач со стороны Изы — помочь Земле в случае вторжения извне, — добавил Ком-Раз. — Или организовать эвакуацию человечества в случае бедствия. Наш координатор запретила тебе завоёвывать свою планету с нашей помощью.

— Понятно всё с вами. Думают, что я начну творить добро и причинять справедливость, — хмыкнул Степан. — Хотелось бы, но нет. Я, мне думается, ещё больших дров наломаю. Мастер! Спроси у Меда, когда очнётся наш гость.

— Через одну стандартную суточную единицу времени по домашнему стандарту, — ответил Мед

И опять Степана взбесило отсутствие нормальных часов. А Иза ведь уже внедряла Мастеру знания о земных единицах? Всё время в Содружестве считалось сутками махсианской Домашней планеты, которые делились на шестнадцать. По ощущениям, стандартная суточная составляла где-то часа полтора. Он помнил про скорость света — три на десять в восьмой степени, по ней можно как-то пересчитать секунду через махсианские единицы. Но погрешность выйдет убийственная. Короче, нужны часы. А ещё лучше…

— Мастер! Назначаю тебя координатором на базе. Заведи список нужного на Земле. И первое, что я должен буду достать, это физические значения эталонов величин. Точная секунда, точный метр, и так далее. Список буду пополнять, чтоб не забыть. Меду передай единицы измерения, которые знаешь, а то он меня бесит.

— Принято, — Мастер несколько изменил тон. — Кстати, среди вещей пострадавшего мы обнаружили семена растений.

Степан аж подскочил со стула и выбежал из кухни. Оба пряда всполошились и понеслись вслед за человеком. Когда они ворвались в медцентр, то увидели Степана, который с глупой улыбкой держал на ладони засохший огрызок яблока и пару абрикосовых косточек.

***

— Так, ребятки, пока что спрячьтесь, — землянин выпроводил всех прядов из медцентра, оставив Ком-Раза одного, — И ты тоже замаскируйся где-нибудь в углу пока что. А то скоро наш гость проснётся. Он и так ощутимую пользу принёс. Не стоит его пугать лишний раз.

Ком-Раз поджал лапы и устроился в углу, сложив рожки антенн к корпусу и глядя на медкапсулу. От этого его морда с вытянутым хоботком пушки и двумя парами глаз стала выглядеть хитрой. Рядом с капсулой стоял стол с простыми угощениями на нём, вещи новичка лежали на ещё одном стуле, рядом с новым рюкзаком.

Но вот капсула раскрылась, и изнутри, зевая, выбрался белобрысый парень среднего роста.

— Поздравляю с выздоровлением, — улыбнулся Астафьев, кивнул на одежду и на стол. — Шмотки твои тоже заменили. Я только порванный рюкзак осмотрел, там тоже новое всё.

Новичок быстро оделся в такой же комбинезон, как у Степана, мельком глянув на рюкзак, улыбнулся Астафьеву:

— Наконец-то я вышел к людям! Вы не представляете, я полгода не видел ни единой живой души. Я думал, что не дойду…

— Пойдём, перекусишь. После медкапсулы на жрачку здорово пробивает. Тоника тоже выпей, цинки его хорошо насобачились делать. Меня Степаном звать. Степан Астафьев. И давай на ты.

Он протянул руку мужчине.

— Петер Нойман, — ответил тот на рукопожатие. — Можно Пётр. Очень рад встретить людей.

Степан устроился за столом и кивнул гостю:

— Ты садись, угощайся, а я тебе всё расскажу. Народ тут разный есть. Но вот насчёт людей ты ошибся. — Степан улыбнулся. — Я тут единственный человек на сотни тысяч световых лет. Дальше эта транспортная сеть в махсианскую галактику уходит, да не в одну. Там несколько видов инопланетян, вот только совсем нет людей.

Поражённый гость прекратил жевать что-то вроде печенюшек и уставился на Степана:

— Как так? А это всё — откуда?

— Из Содружества, вестимо, — Астафьев улыбнулся. — Я же не говорил, что я совсем один. Разумные тут есть. Ребята нормальные. Нойман — это еврей из Одессы, что ли?

— Не. Поволжье. Из немцев я. Предки при Екатерине в Империю переехали. В Великую Отечественную хлебнули лиха, как и все. Отец до союзников на Эльбе дошёл. Потом я родился, самый младший в семье. Летом с товарищами из класса угораздило залезть в катакомбы, старые выработки посмотреть. Вот и посмотрел. С тех пор я здесь…

Он ненадолго замолчал. Было видно, что слова даются гостю нелегко, но, наконец, он сумел взять себя в руки:

— А ты? Как тут оказался?

— Тоже подземелье, потом портал. Только меня ограбили и сбросили туда. Повезло, что добивать не стали. А братья по разуму выходили. Жаль, что с дорогой назад облом…

— В смысле?

— Млечный путь знаешь?

— А то! Я ж отличником был, и в кружке астрономии во дворце пионеров почти что жил. До всего до этого…

— Так вот, в нашу галактику никакой червоточины не открыть, и ни на каком корабле до неё не доберёшься. Её даже махсы не смогли в телескопах отыскать ни с какого ракурса. А они — самые продвинутые из местных инопланетян. Одна нам надежда домой попасть — по железке, через эти переходы. Но это тоже сложно.

— Жаль.

— Надежду терять не стоит. Если я нашёл тебя, то и других людей отыщем. Самое главное — я теперь тоже не один на нашей базе. А то надоело с киберами общаться. Они хоть и неплохие, но занудство от них так и прёт. Хотя без них вообще труба. Ты извини, что я в твоих вещах рылся, но когда из простреленного сидора вывалилась косточка от абрикоса… Ты не представляешь, как я соскучился по фруктам. А ещё и яблоко. Я с посыльным на тарантасе его к махсам отправил — они теперь деревья точно вырастят. Будут тут яблоки с абрикосами.

— А вещи новые, и вот это всё — откуда? Подарили?

— Не совсем. Так-то да. Когда у махсов жил, вообще просто — иди на склад, да и бери, что надо. Или синтезатору заказывай, всё сделает. Тут тоже почти всё от них.

— Коммунизм-таки построили! Молодцы, инопланетяне.

— Может, и он. Я при Союзе не жил, его только родители помнят. Да ещё наша историчка нас гоняла по всему двадцатому веку. А из всех рас я только с махсами, кьютами, да цинками знаком боле-менее. Может, у них и в самом деле коммунизм. А мне работёнку кое-какую для них нужно делать, да…

— Постой! Так страна у нас что, распалась, что ли?! За десять лет?!

— Какие десять лет? Давно, ещё до моего рождения. Стоп! А дома, на Земле, ты в каком году был последний раз?

— В пятьдесят девятом. А что случилось-то? Расскажи! Война!?

— Я попал сюда прямиком из восемнадцатого…

— Как так? Ничего не пойму! После революции сразу, что ли? — Нойман удивлённо уставился на собеседника. — Постой. Как?

— Две тысячи восемнадцатом. На сто лет ты ошибся.

И Степан рассказал всю историю своего мира, начиная с середины двадцатого века. Как развивалась его страна. Про полёт Гагарина, про крах СССР и компартий во всех странах. И про то, что мир теперь полностью чужой.

Потом Астафьев во всех тонкостях передал некоторые впечатления своих родителей из девяностых, и взгляд Петра потух. А когда Степан рассказал про галактику Содружества, особенно, про гибель большинства цивилизаций, Пётр понял, к чему теперь будет стремиться. Найти и спасти их родную планету! Во что бы то ни стало!

И от этого ему сделалось чуточку легче.

— Но да. Теперь вместо огромной страны восемнадцать республик, хоть некоторые и обратно тянутся, — подытожил Астафьев, — Нас ещё историчка по этому разделу гоняла, я как-то пару получил, как сейчас помню, за то, что не смог их перечислить…

— Постой! Каких восемнадцать, когда в союзе их всегда пятнадцать было? Бред какой-то!

Миры, в которых они родились, оказались разными. Стали сверяться по знаковым вехам в истории. Многое, в общем, совпадало, исторические события различались частностями. И там, и там, была вторая мировая война. Только у Петра она называлась Великой Отечественной, а у Степана — просто Второй Великой. И там, и там спутник запускали в один и тот же день. А вот с географией вышел конфуз. Когда Нойман перечислил свою версию состава СССР, Астафьев дополнил:

— Никакой Украины у нас отродясь не было! В тысяча девятьсот двадцатом Малороссия и Крымская Республика образовались. В тридцать девятом, когда Польшу поделили, замутили Галицкую ССР, теперь это просто Галиция, со Львовом во главе. В Европу сейчас хотят, придурки. Ещё после гражданской на севере Каспия Немецкая республика появилась, это мы проходили. Три волны переселения: Волжская, Веймарская и ещё бригады коммунистов были. Их во Вторую Великую гитлеровцы боялись как огня. Гурьев — столица у них, я туда в командировку летал, когда они к союзному договору присоединялись. Свой фестиваль пива в октябре проводят, не хуже, чем в Мюнхене. И город красивый, только комары злющие! Я думал, сожрут! Ужас просто…

— А я всё с детства хотел Берлин посмотреть, по Германии покататься. Надо ж глянуть, история пращуров как-никак.

— Эх, не стану тебя обнадёживать.

Далее Степан рассказал про то, как попал на Арг и как больше года жил на различных базах в Содружестве. Про слепок памяти умолчал, ему было стыдно об этом рассказывать. Потом, как с помощью пультов начал настраивать порталы для махсов, и как попал на эту базу.

— Вот такие дела, — закончил он. — Только поиск дороги домой как-то застопорился. Я не знаю, куда копать, и местные тоже не в курсе.

— Хм, — Пётр усмехнулся. — А разве ты не смотрел журнал переходов? У каждого выходного портала он имеется, я точно такой видел. Там номер исходящего указан. Наверняка там и другие есть. Можно сочетать поиском по маске номера. Главное, чтобы был сам номер, откуда ты провалился! Жаль, я не сообразил в своё время…

— Журнал перехода?!—Астафьев подскочил как ужаленный.

От волнения он споткнулся об замаскированного Ком-Раза и чуть было не растянулся на гладком полу, если бы пряд не подхватил человека и не поставил его на ноги, придерживая рабочими конечностями. Он вновь принял тёмно-фиолетовый цвет и произнёс:

— Не стоит волноваться. За лишние сутки ситуация вряд ли изменится. — Он повернул корпус к гостю. — Там ведь журнал не стирается?

— Н-нет… — машинально ответил тот, обалдев от внезапно материализовавшегося в углу двухметрового киберпряда. — А ты кто?

— Да вот, помогаю вам. Называй меня Ком-Разом, человек.

Он повернулся к Астафьеву:

— Я попросил Мастера подготовить вагонетку. Если хочешь, съездим к создателям все вместе.

— Поехали! — Степан глянул на Петра. — Только надо тебе язык Содружества освоить. Быстро разберёмся с этим вопросом, и едем. Пока будем добираться к махсам на базу, расскажешь, как попал сюда.

Нойман кивнул, потом подошёл поближе, проведя ладонью по корпусу пряда:

— Оно что — живое?

— Смотря что считать живым, — ответил Ком-Раз, повернувшись к человеку и пожимая ему ладонь своей четырехпалой рукой. — Я такой, каким меня сделали создатели. Но я мыслю, а значит — существую. Остальное не имеет значения. Называй меня, Ком-Раз, раз наш человек так меня называет.

***

Проблем с языком не возникло, и когда Нойман освоил галактический единый, можно было ехать. Оба человека устроились в кабине, не особо следя за дорогой — вожатый вёл мотрису сам. У выхода на открытую часть на полу примостился Ком-Раз, сложив руки крест-накрест и поджав под себя все ноги. Четвёрка боевых прядов залезла на крышу и уцепилась за специальные скобы. Ком-Раз слушал рассказ Ноймана с не меньшим вниманием, чем Степан. Почему-то Ком-Два, Ком-Три и Ком-Четыре не проявляли такого интереса к людям, хотя всегда крутились где-то неподалёку.

Нойман Петер Карлович рассказал, что он родился в семье поволжских немцев, отец работал электриком на заводе. Попал в тоннели лет десять тому назад, когда с мальчишками полезли сдуру в старые выработки и там натолкнулись на странное белое марево, которое вынесло их чуть ли не под поезд в тоннеле. Долго блуждали, но смогли выйти к поселению и остались там жить, пока Пётр не решил стать Ходоком, чтоб искать путь домой. В помощники его взял один из таких опытных путешественников по дальним путям. Старый ходок помог освоиться — сперва научил преодолевать порталы на попутных поездах, а потом с помощью артефакта видеть и открывать переходы самому, просматривать журналы прохождения. Но однажды в то поселение, где они временно остановились, пришли странные механические штуки. Стреляли во всё, что движется, тогда-то Старый и попал под выстрел…. Чудом оставшись в живых, Пётр смог сбежать и почти полгода ни с кем не разговаривал, не видел ни одного человека и брёл сам не зная куда, уходя всё дальше от обжитых мест. С едой становилось хуже с каждым днём, в одном из брошенных жилищ он нашёл странные батончики в фольге, которые поддерживали силу. Один раз в каком-то непонятном месте, в замкнутой локации, он набрёл на одичавший сад, нарвал яблок и груш с абрикосами. Это ходока и спасло. Целую неделю выживал в том разъезде, где его нашёл Степан, но весь последний день за ним охотились железки, и прятаться удавалось лишь чудом.

— Вот такая вот история. Лет десять примерно я тут живу, и ты первый человек, который мне встретился за последние полгода…

— Жуть, — вздохнул Степан.

Оба замолчали, глядя на набегающие из темноты рельсы. Однако, долго молчать не получилось. И Пётр, что-то для себя надумав, подвёл итог своим размышлениям:

— Ты правильно решил вернуться. Земле надо помочь. Я — с тобой, начхать, что она не моя. А ещё там есть своя Германия, плюс ты говорил, про Гурьев. Тоже интересно. И то, что у нас такая техника есть — это очень здорово, мы за всё с них спросим. Мы теперь этим буржуйским сволочам устроим весёлую жизнь!

— А вот тут — облом, коллега, — вздохнув, ответил Степан. — Ничего не выйдет. Это будет завоевание Земли. С многомиллионными жертвами и смутными перспективами. Тут мы сами можем стать причиной катастрофы, и в итоге получится так, как и с десятками других местных цивилизаций. Ты этого хочешь? Я вообще никого гробить не хочу! Перед нами таких задач не стоит…

Из угла отреагировал и Ком-Раз:

— Кроме того, наши создатели не дадут вам разрешения на такие операции. Тяжёлой техники тоже не будет. А для планеты наших ресурсов маловато.

— Никаких войнушек! Будем втихаря всё обустраивать, — кивнул Астафьев. — У нас тут, считай, пара планет готовых. Бери, осваивай. Содружество под боком. Можно чего хочешь делать. Денег я, кстати, тут никаких так и не увидал. С огромным запасом энергии кто нам мешает сделать всё по уму? По науке? Вспомни, на Земле хоть раз проверяли кандидата на пригодность к работе президентом? Царём, императором, диктатором, да хоть главнокомандующим назови. Не важно как.

— Не помню такого. Да и как тут определишь? Люди, репутация. Хотя… Отцу вот очень не понравилось, как со Сталиным обошлись. Не всё там у нас ладно было…

— А вот тут есть методы! Определить гадкую натуру, думаю, возможно.

— Откуда знаешь?!— Нойман уставился на Степана.

А тот вдруг понял, что сболтнул лишнего и замолчал.

— Давай, признавайся, что у инопланетян вызнал? Сам понимаешь, какие вопросы придётся решать! — надавил Пётр.

И Астафьев в самых общих чертах рассказал про сделанный слепок своей памяти и про беседу с Флэггом, и про договорённость с Изой. В конце Нойман стал откровенно ржать над рассказчиком.

— Не, ну ты выдал! Я думал, ты будешь тихариться, а ты взял и раскрыл всё, будто только что про Великое Кольцо у Ефремова вычитал. А потом — как сдрейфил! А она молодец! Ха-ха-ха! Ну надо же!

— Ну, сглупил я, сглупил… С кем не бывает? — насупился Степан.

— Да я не в укор. Но судя по тому, что ты рассказал и про некоторые наблюдения, думаю, поступил ты так не зря. Я бы тоже хотел на махсиан посмотреть. Иза, конечно, звучит не как Аэлита, но, наверное, симпатичная… Неплохие они ребята должны быть.

— Неплохие. Иза тебе будет очень рада, да и остальных ксеносов увидишь.

— Инопланетян, в смысле? А какие они?

— Да все разные. Там вообще-то несколько разумных видов. И не всех я видел, — махнул Астафьев рукой. — Но первых, кого встретил, и кто мне помог — они совсем почти как мы, только синекожие. Флэгг с Моникой, ещё парочка шебутных. Но и другие есть, совсем другие. Вот Иза…

— Всё-таки, правильно у нас считается, что эволюция всё сводит к человеческой форме, — собеседник не заметил оговорки, — и к белковой жизни.

— Ага, как же! — усмехнулся Степан. — Там одних только неоргаников три вида известны. Жизнь полностью другая. С едой проблема от этого. Ты думал, почему я так твоему яблочному огрызку и абрикосовым косточкам обрадовался, будто клад нашёл?

— А эволюция? Даже если вся жизнь другая — форма разумной жизни должна выйти человеческая. Конвергенция получится!

Степан не стал спорить, решив огорошить самоуверенного гостя внешним видом местных разумных существ. Вслух же он произнёс:

— Надо, надо тебя с Изой познакомить. Да и ей, думаю, будет интересно с тобой поболтать. Русский, кстати, она знает на отлично.

Астафьев перевёл тему и с трудом сдержался, чтобы не засмеяться во весь голос. Сюрприз получится стоящий. Шок — это по-нашему! А вот нечего было ржать!

— Иза… В общем, мы к ней и едем. Она там координатором, — добавил он, успокоившись.

Вскоре дорога привела их к очередному сдвоенному кольцу.

— Уже подъезжаем к переходу, — тихо сообщил вожатый, когда Пётр задремал в своём кресле.

Спустя пару минут вагонетка пересекла кромку портала и попала в Содружество, к четвёртому разъезду.

Тоннель на базе был освещён красным светом. Как уже знал Степан, этот спектр был наиболее привычен для махсианского инфракрасного зрения. Он ощутил волнение, как при возвращении домой. Миновали пару стрелок, и вот впереди показался тупик с платформой, в конце её стояло неизвестное массивное оборудование, явно нерабочее, и за ним незнакомый чёрный махс что-то делал, разложив вокруг инструменты.

«Похоже, что обучается. Иначе пряда бы позвал», — догадался человек. Мотриса остановилась прямо напротив махса, который, бросив всё, необычайно шустро уже почти скрылся в боковом переходе.

— Что это был за шум? — потянувшись и зевая, спросил Нойман.

— Вставай, просыпайся. Мы приехали.

Выйдя из вагонетки после Ком-Раза, Пётр ничего не заметил и стал оглядываться.

— Похоже, что Иза нас уже ждёт, — улыбнулся Астафьев. — Идём знакомиться.

Они двинулись по платформе и свернули в проход, в котором скрылся инопланетянин. Пряды тоже спрыгнули с вагонетки и поспешили за людьми.

***

Длинный переход вывел мужчин в большой круглый зал с аппаратурой. Освещение здесь было более ярким, но таким же красным, как и везде. Едва люди очутились в самом центре, как из-за больших агрегатов показались махсы. Один чёрный как уголь, две махсианки, судя по светлому окрасу пластин, но не такому светлому, как у Изы. Но вот вынырнула и она вместе с Зигом. Каждое из разумных существ имело длину метров по пять и высоту в полтора метра, а передвигались они, напоминая каких-то огромных земных многоножек.

Увидев чудовищ, которые выползают к ним, новенький дёрнулся, чтобы убежать, но Астафьев крепко сжал его руку:

— Стоять! Тут все свои.

Между тем, членистоногие обступили двух землян и с любопытством уставились на них фасетками.

— Степ нового мягкого привёл, — донеслось от одной из махсианок. — Приветствуем нового хома!

— Э-э! Э-это кто?! — заикаясь, еле слышно пролепетал Пётр и попятился. — Э-э-тто… Это что за чудовища?!

— Стой на месте, говорю! И не бойся. Сам хотел на махсов посмотреть. Вот и они. А то, что они немножечко не похожи на нас, ну так ничего, — гоготнул он. — Тут ещё и не такие ребятки встречаются. Эволюция — есть эволюция.

— Н-немножечко? Ты это специально подстроил! Шутник чёртов!

Астафьев, заметив Изу, улыбнулся. К ужасу Ноймана, Степан, сам не ожидая от себя такого порыва, рванул навстречу Зигу с Изой. Иза сгребла человека в охапку, такого маленького на её фоне:

— Наконец-то, ты вернулся! — раздался её необычный, однако приятный на слух бархатистый голос.

— И так быстро привёл нам первого хома! — Зиг пожал четырёхпалой конечностью правую руку Степана.

«И где только подсмотрел? У синекожих приветствие не такое. И русский у него определённо стал лучше!» — подумал про себя Степан. Но тут махсианка заприметила съёжившегося от страха Петра и взглянула на Астафьева:

— У тебя очень странные шутки. Видимо, из-за того, что ты до безумия склонен рисковать. Но, по-моему, это перебор. Пойду мягкого успокаивать, а то ты его до паники довёл.

Она отпустила Степана, отвернулась от него и подошла к человеку. Подхватила его и осторожно повернула к себе:

— Ты можешь называть меня Изой, — она приподняла новичка, повернула его голову к себе и заглянула ему прямо в глаза. — Ты здесь в полной безопасности. Я не знаю, что тебе наплёл про нас этот лопух, но в наши планы не входит устраивать Уэлсовскую войну миров или вредить вам как-то ещё. Ты ведь меня хорошо понимаешь, человек?

— П-понимаю, — тот начал приходить в себя. — Но п-почему вы так страшно выглядите? Мне ведь Степан говорил, что его нашли и спасли… синекожие, но они ведь почти как люди.

— Мы не синекожие. Наш вид отличается от вашего, совсем чуть-чуть.

Пётр с удивлением осознал, что это существо не только очень аккуратно с ним обращается, но и пытается успокоить, и даже пробует шутить.

— Когда-то очень давно мы тоже считали, что вся вселенная должна иметь жизнь такую же как на нашей Домашней планете. А потом нам удалось отыскать живой космический корабль и найти путь на планету Арг. Человек, природа не обязана соответствовать чьим-то там ожиданиям.

— Но как такое возможно?

— Да вот так. Просто знай, что тебя никто тут не убьёт и не съест. Степан должен был тебе рассказать, что в Содружестве теперь существует две копии вашей Земли, которые надо заселить добровольцами, воссоздать там животный и растительный мир.

Говоря это, она поставила его на ноги. Тут Нойман обратил внимание, что его напарник уже удаляется в другое помещение и, бурно жестикулируя, что-то обсуждает с угольно-чёрным махсом. Именно эта сцена и успокоила его окончательно.

— Не обижайся на его шутку, Степан будет помогать в этом деле, — продолжила Иза. — И, если с вашей планетой что-то случится плохое, мы вмешаемся и проведём спасательную операцию. А вот в случае вторжения извне, незваных гостей ждёт масса очень неприятных сюрпризов.

Человек, успокоившись, в свою очередь начал осматриваться, интересоваться всем вокруг. Необычные существа вернулись к своим занятиям, а махсианка со странным именем осталась рядом с вновь прибывшим и послушно отвечала на все вопросы.

— Степан мне рассказывал про слепок памяти, — Нойман поглядел на Изу. — Я про это думал. Как мне получить такой же?

— Процедура довольно болезненна для вашего вида. А новый аппарат ещё не готов. Ты уверен, что это так необходимо?

— Ничего страшного. Слепок мне нужен. Очень возможно, он нам очень пригодится.

— Ну тогда полезли в медцентр, тебе всё равно туда надо. Я помогу. Мне тут сообщили, что Степан срочно уезжает искать координаты Земли на другую нашу базу, и займёт это не меньше суток.

Махсианка вновь подхватила Петра и понесла к выходу из зала.

***

«А ведь я и не заметил, как всё закрутилось! Шутки-шутками, но ведь это — настоящее галактическое метро!», — подумал Степан. Его мотриса целый час добиралась до портала на самую первую базу. Зато именно её выходной портал содержал такие нужные человеку символы. Выписав весь журнал прохождения на отдельный носитель, он скормил его анализатору, и путём пары экспериментов получилось расшифровать метку времени. И вот перед ним лежал листок пластиковой бумаги с написанными от руки заветными символами.

— Что теперь будешь делать? — спросил его Флэгг после того, как Степан поведал ему обо всех новостях.

— Есть выходной портал. Попробую поискать с похожим кодом. Судя по тому, что я понял, эти должны быть рядышком. То есть на Земле.

— Опять станешь ломиться туда без подготовки? — скептически покачала головой Лисия.

— Нет, это уже какая-то глупость, — Флэгг залпом выпил тоник. — Я тут придумал план на этот случай. Ты находишь портал, открываешь, но туда не идёшь. Вместо тебя идут пряды- проходчики. Мы снабжаем их маркерами. Проходчики оборудованы тоннельными установками. Это не порталы, но грунт позволяют выбросить хоть на миллион километров выше точки работы.

— Пойдёт. У нас никто на такой дальности от планеты не летает. Но энергии понадобится много, и как быть?

— Туннель небольшого диаметра и крошечной дальности, он позволит выбросить тысячи кубов грунта. А стержней у нас хватит с запасом.

— Есть одна проблемка.

Флэгг вопросительно поглядел на Степана.

— У нас на базе двойные порталы, а они с одинарными выходными не связываются.

— Так ты двойные поищи! Вдруг они у вас есть?

— А если нет?

— Если нет, тогда будем думать. На новой базе, где работает Иза сейчас, там одиночные точно были, и входные, и выходной ты привёз. Крутую базу ты отыскал!

В общем, синекожие не сидели сложа руки, а работали над их проектом. К тому же, из Домашней махсианской системы на своём корабле к ним на базу прибыл кластер изучения жизни. Эти махсы сильно отличались от Изы с Зигом и от боевых форм. Они были мельче, а вместо фасеток имели тонкие, будто волоски, антеннки на голове. Чем-то это напоминало ежа, только длина иголок различалась, и они умели шевелить ими, направляя антеннки в разные стороны. И, отправляясь к ним, пришлось облачаться в лёгкий скафандр. Инопланетяне приняли образцы так, будто это музейная редкость. Отдав им два яблочных семечка и косточку от абрикоса, Степан покинул их сектор.

Человек вновь и вновь думал о Земле. Нет, ему определённо надоело летать по космосу.

— Таких не берут в космонавты! — напевал он, вернувшись на базу. — Таких не берут в космонавты!

Вспомнив, как он болтался на верёвке посреди тёмной бездны, он вздрогнул. Нет, нет, и нет! Домой! На Землю!

***

Чуда не произошло. Проблема заключалась в том, что портал, номер которого удалось узнать, на Земле был входным. И как Степан ни корпел, сидя с настроечным пультом перед первым сдвоенным порталом на базе после возвращения, ничего не выходило. Ответ на мысленный поисковый запрос выдавал вместо координат какую-то кашу. Сидел он так не один день до тех пор, пока из карантина на махсианской базе не вернулся Нойман.

— Ну что, Данила Мастер? Не выходит каменный цветок?

— Отстань! Ты где этой похабщины нахватался? В ваших временах такого не было!

— Техниды из твоего слепка памяти земные анекдоты отфильтровали. Они сейчас по всей инфосети Содружества гуляют. Особой популярностью среди синекожих пользуются.

— Лучше б помог. Тебе-то, ведь, тоже на Землю охота.

— Мне наставник говорил, что каждый переход чуть-чуть, но отличается любого другого по свойствам. Ты один и тот же портал пробуешь. А их у тебя на базе сколько? Я ж тебе говорил об этом.

Степан молча хлопнул себя по лбу ладонью. Он ведь и вправду забыл про остальные и упёрся в этот переход, как бык. Однако и следующие дней десять ежедневных многочасовых попыток найти дорогу на Землю успехом не увенчались. Судя по ощущениям Степана, мысленный поиск выдавал пустоту. Землянин расстроился.

— Что ты так убиваешься? — отреагировал Пётр, — поедем к Флэггу. Сам же говорил, у них там техника для одиночных порталов есть. Будем на махсианской базе работать. И кстати, я свой слепок памяти получил и тоже в общий доступ отправил. И его супер-мозг также расшифровал.

— Что, решил мою глупость повторить? — хмыкнул Степан. — И зачем это надо? Это ж бесполезно для нас. Нафига такие приколы устраивать?

— И ничего не бесполезно. Иза мне рассказала, что сравнила обе истории. И нашла ещё различия, они мелкие, но их целый ворох. Вот только той информации, какую я надеялся найти, нет. Вернуться мы сможем только к тебе домой. Твою Землю ищем, короче.

— Мне осталось ещё один портал проверить. Потом к махсам поедем. Осточертело тут сидеть.

Поиск ничего не дал. Пятнадцать оставшихся неисследованными сдвоенных арок вели куда угодно, но только не домой. Степан пришёл к выводу, что такого типа порталов на его Земле не существует. Про альтернативные миры он не хотел даже думать.

Однако на следующий день, когда они переселились на махсианскую базу, и Астафьев попробовал поискать выход на Землю через одиночное портальное кольцо, он отчётливо смог вычислить знаки координат выхода на Землю — последовательность символов определялась легко и отличалась от исходной лишь одним значком. Он находился почти что дома. Мужчина был готов сорваться с места и открыть переход, как вдруг подкравшаяся сзади Иза обняла его со спины:

— За последнее время у меня складывается мнение, что многие из вас периодически забывают включить разум, когда делают ответственные вещи.

— Он ведь готов к открытию! Значит, не завален! — парень тщетно пытался вырваться.

Махсианка перевернула человека лицом к себе:

— Никаких переходов, пока мы не построим карантинную зону! А после того, как мы это сделаем, вы с Флэггом запрограммируете отдельный выход с вашей Земли на этой базе. Добьёмся того, чтобы оба перехода работали.

— А потом?

— Монтажные пряды должны перенести оба портала вглубь, подальше от поверхности. Построить там надёжную базу. Возможно, транспортную сеть для переселенцев. И вот потом туда полезете вы. Иначе есть риск, что ты попадёшь в заваленную пещеру, где и задохнёшься.

Пульт к порталу с уже вбитыми координатами Земли остался лежать на каменном полу, а Иза потащила землянина в общий кубрик.

— Степ, ты зря на Изу обижаешься, — покачал головой Тунг. — Она вообще-то тебя от смерти спасла.

— И не только тебя! — Флэгг сурово поглядел на землянина. — Ты чем думал, когда хотел открыть переход на свою планету? Ты помнишь, что случилось на нашей? Да с вашим уровнем медицины там всеобщая планетарная эпидемия выкосит большую часть населения!

Степан уже не обижался. Красный как рак, он был готов провалиться сквозь пол от стыда. Ответ дался ему с большим трудом:

— Я не обижаюсь. Не знаю, что на меня нашло. Но я чёрт знает сколько времени не был дома…

— Год и восемь месяцев, — уточнил Тунг.

— А меня не было уже десять лет, — Пётр отпил чего-то из странной ёмкости.

— А ты, Степ, лучше вот этого попробуй.

Лисия передала Степану такой же маленький красный бутылёк. Тот покрутил его в руках и вопросительно уставился на Флэгга.

— Пей-пей, — ответил тот, улыбнувшись. — Это утром прислали остроухие. Те, кто у биологов живут.

Степан неуверенно открутил пластиковую крышку, принюхался. Запах был очень знакомым, но в то же время человек не мог вспомнить, где он его раньше чувствовал. Почему-то это ассоциировалось у него с югом. С Землёй! Он отхлебнул и узнал настоящий абрикосовый сок! В два глотка опустошив бутылку, он прошептал:

— Как? Откуда?

— Они смогли вырастить дерево в ускоренном потоке времени. Это первый опыт. Через двадцать дней будут готовы ещё несколько деревьев.

— А яблони?

— К сожалению, семечки не проросли, но генетики смогли воссоздать два ростка. И скоро вырастет урожай.

— Спасибо…— растроганно проговорил Степан. — Я даже не знаю, что сказать…

— Как знал, что пригодятся, — улыбнулся Пётр. — А чтобы не ждать у моря погоды, у меня появилась идея. Где взять людей для планет, пока дороги домой не проложено?

Степан вопросительно посмотрел на товарища по несчастью.

— Да в поселениях же! Там, где я жил, наверное, все бы согласились! А ещё там есть растения. Очень немного, но есть. Хорош хандрить, поехали. Нас дела ждут. Можно даже меняться чем-нибудь, если местные не захотят в Содружество.

— А чем? Тут же всё есть.

— Я в поселениях жил, так что знаю не по наслышке. Во-первых, растения, животные. Можно попробовать их сюда перевезти. Во-вторых, там, где я жил, мой учитель рассказывал, что у Ходоков попадаются странные артефакты. Материал непонятно какой, свойства не вдруг объяснишь. Думаю, этого уже достаточно. Да и карты можно прикупить.

— А мы местную технику сможем наштамповать, — ответил Флэгг. — На продажу. Махсы свою технику не дают, но мы на их оборудовании сможем скопировать приборы Содружества. Они тоже продвинутыми бывают.

— Батарейки в отдельных случаях тоже можно отдать. Небольшого размера.— Тунг в свою очередь заинтересовался разговором.

— А ещё у нас часто почвы не хватает в поселениях. Если твои членистоногие смогут найти способ наш чернозём делать, то это будет очень круто.

— Они такие же мои, как и твои, — ответил Степан. — Но ты прав.

— Ещё как прав. Короче, спрос и предложение есть. На нас ещё местные торгаши барыши будут делать, — усмехнулся Нойман. — Короче, пусть роботы готовят базу на Земле, а мы пойдём другим путём.

***

Снова поиски. На этот раз Степан с Петром работали с двумя разными порталами. Если Петер нашёл и прописал все шестнадцать выходов к своему порталу, то Астафьев отыскал лишь один — остальные переходы кто-то умный заблокировал с той стороны. Начать исследования решили с этого одиночного перехода, вот только пущенная пустая мотриса, вернувшаяся через сутки, прошла больше тысячи километров, и пути всё не кончались.

— Поехали! — отреагировал на это Нойман. — Возьмём поезд с роботами и с запасами. Там может быть что-то очень интересное. Кто-то же оставил этот тоннель. Вот только закрой выходы сюда им оттуда. Нечего тем хитрецам здесь делать. Оставим открытым этот проход, и всё.

Так и поступили. На следующее утро к рамке портала подкатил локомотив с прицепленными вагонами и открытыми платформами. На первой сидело отделение боевых прядов вместе с координатором Ком-Разом, на второй ехал Ком-Два с двумя четвёрками и с техниками. А вот остальные вагоны были под завязку забиты грузами. Там везли не только еду и воду, но и оборудование, а также припасы для прядов и энергоячейки. Оба человека прошли установку «Второго шанса», экстренные медкапсулы находились в последнем вагоне, тоже под охраной прядов. Предусмотрели даже синтезатор с дополнительным энергоблоком.

— Вперёд! — скомандовал Степан, когда его товарищ занял соседнее кресло в локомотиве, и всё было готово.

Ехать пришлось четыре дня, и это только в один конец. Тоннель заканчивался сдвоенным порталом, который долго проверяли, а когда, наконец, через него проехали, то путешественники оказались под открытым небом на большом загадочном пространстве.

— Вот тебе и планета! Как ты и хотел, — улыбнулся Пётр, — Хотел осваивать сам, чтоб люди не зависели от Содружества.

— Ты заметил, что тут всё как будто стерильно? Смотри какой песок, будто кроме него тут ничего и нет. И никогда не было.

— Но кислорода-то двадцать два процента! И вода вон, тоже есть, — Нойман указал на берег речки вдалеке.

Воды довольно широкой реки темнели, словно отражали грозовые тучи.

— Берём пробы грунта, и едем назад. Только проверим, можно ли открыть выход в конце и выяснить, куда он выходит.

Однако тут Степана ждал сюрприз: выход был всего один, и вёл он в обратную сторону, откуда люди и приехали. Запланировав прислать в этот грот строительную машинерию с робототехникой, они отправились в обратный путь.

— Зато первая определённость: мы наконец-то нашли планету для освоения, и знаем, что к ней ведёт первый межмировой портал.

— Напрягает это всё. Путь туда существует только один. И почему на этой планете совершенно пусто? Надо Мастера туда заслать и исследователя. Нечего ему на базе простаивать.

На том и порешили. А с тех времён на человеческой базе в кают-компании, как называли большой зал, появилась подробная карта транспортной сети, которая понемногу расширялась. На этой схеме базы, принадлежащие махсам, были помечены маленькими жучками. Пятый разъезд обозначался человеческой фигуркой, как и всё, что они нашли. Астафьев был уверен, что это лишь начало пути и грандиозных свершений человечества.

***

— Степаныч! Вставай!

— Отстань…

— Тогда я без тебя в поселение поеду. Так что смотри, не выговаривай мне потом.

— Дай поспать! Нет там ни шиша! Все дороги на эту чёртову пустыню выводят…

Все одиннадцать найденных переходов пятого портала вели в один и тот же мир, на одну и ту же планету, но для того, чтобы определить это, пришлось покататься. Мир очень походил на найденный ранее — совершенно пустынный, только к новой планете доступ был открыт во многих её точках. Объединить все порталы в единую сеть было трудно, а ещё свои владения приходилось защищать от посягательств, и Степан составил «белый» список разрешённых переходов в каждом из найденных порталов. Никаких дорог на планете не было — потому пришлось летать, собирать для этого суборбитальную каракатицу, которую спроектировал Мастер на основе планетолёта цинков. Планету решили осваивать, хоть и выглядела та неприглядно, а ведь никаких поселений так и не нашли. Однако Нойман всё не унимался.

— Человеческое поселение! Роботы-разведчики говорят, что там и дети есть. И девушки! И даже всякая живность водится.

Астафьев так и подскочил на кровати. Сон слетел моментально. Он встал, начал одеваться.

— Когда ты успел всё разузнать?

— А я и не заморачивался. Помнишь, пару дней назад мы опять нашли длинноту? Ну, перегон больше тысячи км. Вот я туда вчера новую мотрису скоростную отправил, с разведкой. Две с половиной тысячи кэмэ проехала и за день обернулась. Высадила разведчиков возле выезда, связь наладили. Там пространство, похожее на то, где я ходил. Мирок замкнутый, и Солнце как лампочка — включается и выключается по расписанию.

Он замолчал. Степан, закончив умываться, посмотрел на ухмыляющегося приятеля:

— Ну и чего?

— И они там всё выведали. Народу сорок три человека. Живут плодами с огородов, скотину разводят кое-какую. Даже озеро есть с рыбой. Места там много, больше того, что я видел ранее, так что у них удобное местечко.

— Изе доложился?

— Ага! Она очень довольна. В ответном послании говорит, если уболтаем их переехать на махсианскую сторону, то это будет нашим деянием. Что она имела в виду, чёрт их разберёт. Но, думаю, нам надо потихоньку собираться.

— Сначала образцы соберём. Может, выменяем чего. Надо прикинуть, что туда взять.

Ехать решили вдвоём. Аккуратно въехали через рамку, и поезд тут же остановился. Монтажные пряды отцепили последний вагон с капсулами «Второго Шанса», его тут же переставили на обратный путь и застопорили, снабдив охраной.

— Параноик, — махнул рукой Степан.

— У нас приоритет — жизни органиков, — ответил человеку Ком-Два, — поэтому я остаюсь тут, а с вами едет Первый. Боевых единиц у него хватит, чтобы при необходимости отбить вас даже у береговых растов.

— Ком-Раз! На связь! — Степан позвал координатора первого кластера по коммуникатору и глянул в сторону локомотива.

— Да, Старший.

— Вы с кем тут воевать собрались? Мне тут Ком-Два говорит, что отбивать нас от каких-то растов хотят.

— Это образное сравнение, общение с живыми даёт такой эффект.

— Значит так! — перебил его Астафьев. — Вредить людям запрещаю. Убивать — тем более. Нет там врагов. Лучше думай, как местность исследовать будете. У тебя что-то должно быть на такой случай. Думай, у тебя голова большая и рогатая.

Командный пряд тут же показался из-за вагона, спереди его и в самом деле, венчали две антенны, слегка наклоненные назад и напоминающие небольшие смешные рожки.

— Тут и думать нечего, применим маскировку. Малые разведчики есть. А если местные к вам будут враждебны — существует стазис-излучатель. В режиме короткой задержки энергии хватит, чтобы остановить любое количество мягких, если они вздумают на вас броситься.

— Кстати! Ты лучше скажи своим, чтоб не маячили почём зря, — посоветовал Пётр.

— Точно. Больно видок у вас суровый. Механики, вы вагон отцепили? Тогда поехали.

И поезд тронулся. Разогнаться решили до проектной скорости в пятьсот двенадцать километров в час. Зализанная остроносая форма локомотива это позволяла сделать, весьма качественный бесстыковый путь был разведан на всём маршруте. К тому же, несмотря на то, что вагоны жутковато вибрировали, обоим землянам хотелось поскорее встретиться с собратьями и, посовещавшись, решили рискнуть.

— Разобьёмся — протестируем спасательную систему. Что-то мне подсказывает, что обратно с таким ветерком долететь не получится.

— Думаешь, они поедут к нам на переселение?

— Не все, но многие могут и согласиться. Я бы лет пять назад в случае чего согласился бы, не раздумывая.

— А сейчас?

— А сейчас мы нашли Землю, — улыбнулся Пётр.

12 Глава двеннадцатая: Деревня

Поезд остановился в разворотном тупике, прямо под открытым небом. Степан решил называть небом эту непонятную глубокую синь с ярко-белым светилом посередине. С одной стороны от путей рос густой лес, а с другой зеленело большое поле.

— Ничего себе! Откуда тут такие огромные объёмы?— удивился Нойман, — То, что я видел — ни в какое сравнение.

— А чёрт его знает! Я вообще не думал, что буду по галактике на поездах ездить и между вселенными перемещаться. Зачем какие-то чудаки всё это делали — тебе даже махсы теперь не скажут. Пошли твоё село искать.

— В селе церковь должна стоять, а тут деревня. И искать тут нечего. Вот она!

И Пётр показал на едва заметные соломенные крыши посреди поля.

— Мы с вами, — Ком-Раз проявился рядом со Степаном.

— Только народ не пугайте, спрячьтесь и не отсвечивайте, пока не позовём.

— Принято, — координатор боевых прядов тут же расплылся неясным маревом и несколько поотстал.

Деревня состояла из одной-единственной улицы с полутора десятками домов, вокруг разбиты огороды, и на них в это время работал народ. Когда они подходили к колодцу с журавлём, то встреченная ими женщина в сером домотканом платке выронила деревянные вёдра и вытаращила на мужчин глаза, прикрывая рот рукой.

— Доброго вам дня, — поздоровался Степан с местной жительницей. — Мы случайно узнали, что здесь люди живут. Решили заглянуть к вам. Здравствуйте!

Он приветливо улыбнулся, но народ недоверчиво затих. Люди подтягивались к чужакам.

— Откуда вы тут появились-то? Восемь лет никого не было. А в прошлом годе Прошка в Зёв как сбежал, так и с концами… Никого не видели, не слышали…

— Меня Петром звать. Это — Степан. Мы на поезде приехали. Нам бы со старостой вашим или с головой переговорить.

— В тоннеле, по которому мы к вам выехали, мы никого не встречали, — ответил Астафьев. — По нему пешком никак не дойти — там очень далеко. Или к вам ещё тоннели есть?

— Есть Зёв, сквозанки. Там две норы рядом, оттуда редко, но всё же движение есть, поезда вылетают и залетают. Насквозь нашу земельку проскакивают. Оттого и сквозанками зовём. А зачем вам Фимыч?

Она подобрала вёдра и поставила их рядом с колодцем.

— У вас есть то, что нам очень нужно у вас купить. И есть, что мы можем предложить вам взамен. И не только это, но ещё кое-что. Нам бы с вашим Фимычем потолковать.

— Ну, айда, раз такое дело. Только воды наберу сейчас.

Оба путешественника вызвали ажиотаж у местных жителей. Детворе, которая крутилась тут же, Степан раздал сладких питательных батончиков. Наконец, народ разогнали по своим делам, и по приглашению Фимыча (на самом деле его звали Павел Ефимович Суровкин) все вошли в дом. Стёкла в рамах отсутствовали, и некоторые жители окна закрывали деревянными ставнями.

Путешественники начали разговаривать со старостой. Отвыкший от земной еды Астафьев млел, наслаждаясь почти позабытым на вкус картофелем, и когда пробовал обычную ржаную лепёшку, запивая молоком из самодельной глиняной крынки, на какое-то время выпал из реальности. А потом Пётр начал рассказ про их со Степаном знакомство и дальнейшие похождения. Единственное, они в своём рассказе умолчали о боевых прядах, которые убежали разведывать входы в другие тоннели.

***

— Не, тут народ привычный. Вряд ли согласятся, — покачал он головой, выслушав предложения о переезде. — Нам что там, что тут. Тут мы привыкли, а там сызнова всё подымать. Не потянем. А помогать нам не надо.

Бойкий рыжий дедок в голубовато-серой фуфайке блестел лысиной на местном солнце, опершись на бревенчатую стену.

— А поторговать? Ладно, не хотите переезжать. Лопаты, тяпки, и прочие инструменты из железа вам надо?

— Я так понял, ты человек упакованный, — Фимыч прищурился, по-хозяйски оглядывая Степана. — А с едой у вас, вижу, негусто. Мы можем расширить посадки, если подсобите. Нам бы теплицы сладить — стёкол нет почти. Листов сто хотя бы! И лопаты с граблями… Видел, чем наши девахи на огородах землю ковыряют? Дерево одно. Железа бы нам. А за пяток центнеров гвоздей-сотки я тебе, Степан, лично душу продам.

Степан усмехнулся и включил громкую связь своего коммуникатора. Ком-Раз ответил моментально.

— Регистрация запроса: инструментальная сталь, силикатное стекло, метизы, — голос пряда звучал бесстрастно, но в нем угадывались живые интонации, — Старший, база располагает избыточными мощностями для синтеза данных сплавов. Мы можем закрыть дефицит за два рабочих цикла.

— Слышал? — Степан кивнул старосте. — Душу оставь себе, Фимыч. А вот за образцы живности Ком-Раз тебе и теплицы посчитает, и гвозди отгрузит. Нам нужны козы, куры, рыба из озера. Пустые миры ждут заселения, а без земной природы там ловить нечего.

Староста недоверчиво хмыкнул, глядя то на Степана, то аппарат связи в его руке.

— Образцы? Это как? Заберете последних коз, что ли?

— Ком-Раз, поясни по биомассе, — скомандовал Степан.

— Нам достаточно генетического материала и пары суток на исследования живой особи, — отрапортовал координатор. — Биологи проведут забор тканей. Технология наших создателей позволяет воссоздать ту же тушёнку или молоко в любых объемах, просто копируя структуру. С одной вашей козы мы накормим пол-мира.

Степан почувствовал, как во рту скопилась слюна при мысли о нормальной еде, но сдержался, сохраняя авторитет:

— В общем, так. Фимыч, ты хозяин — тебе и карты в руки. Собери с народа заказы, составь полный список. А Ком-Раз всё это оцифрует и прикинет логистику. Пётр! — он обернулся к напарнику. — Помоги старосте посмотрите, что есть, на вопросы ответь. Займитесь делом, а я пока осмотрюсь, если Фимыч не против.

Фимыч решительно хлопнул по колену:

— Ну, раз такая техника… Ладно, Степан. Пойду с обществом обговорю. Скоро список будет!

Тут Астафьев остановился и хлопнул себя по лбу:

— А у вас никто не болеет? Мы могли б забрать, вылечить и вернуть, когда обратно поедем. Сразу со всем оговоренным.

— А вы так можете? У нас одна девчонка болящая есть, из городских. Приехала лет десять назад, отец по сквозанкам привёз. Сам тот мужик, когда спрыгивал, убился насмерть. А она целёхонькая. Вот только полгода назад болеть стала…

— Давайте попробуем, — ответил Степан. — Хуже точно не будет. Я смотрю, тут народ на нашем общается. Откуда столько русских?

— Тут по-всякому. Но основная масса с Чёрного моря: от Сочи до Варны, и Азова тоже. Славяне, короче. Вы вот что. Обождите здесь, а я приду после схода и обговорим, как быть.

Вернулся Фимыч хмурый. Пахло от него табаком. Староста, протянув список, глянул на землян исподлобья:

— Наш сход решил, чтобы вы девчонку забирали. Совсем плоха, вчера задыхаться стала…

Нойман хлопнул себя по лбу. Оба мужчины поглядели на собеседника, ожидая пояснения. Фимыч вздохнул и продолжил:

— Хотят, чтоб вы Марфу вылечили. С собой вам дадим, чего попросите, но только понемножку, самим мало. Вы её до своих довезёте? Вам вроде далеко ехать, как она только выдержит…

Астафьев же покачал головой:

— Что ж вы, староста? — он опять вытащил из кармана связное устройство и проговорил в него: — Ком-Раз, отзывайся! Твоя помощь нужна.

Пряд ответил своим особенным искусственным голосом:

— Ком-Раз на связи. Тут необычная геометрия пространства. Мы никак не можем уйти от поселения — всё время возвращаемся обратно, куда бы ни направлялись. Какая нужна помощь, командир?

— Снимай свою маскировку и дуй с нами. Надо одну пациентку забрать.

Повернувшись к Фимычу, уточнил:

— Где девчушка? Забирать надо срочно.

— Крайний дом, белёный со стеклянными окнами. Идёмте, покажу.

— Ничего не бойтесь, — обратился Пётр к старосте. — Это наш робот. Киберпряд, помощник.

Все вышли на улицу и двинулись к противоположной окраине поселения. Неподалёку от дороги со стороны небольшого кладбища материализовался Ком-Раз, выскочил на грунтовку и, словно лошадь, прогарцевал к людям. Боевой пряд отключил маскировку и теперь красовался своим матово-чёрным корпусом.

— Это что ещё за чорт?!— вытаращил глаза на него Фимыч.

— Сам такой! — проскрежетал Ком-Раз. — Ты лучше веди нас в жилище, пока твоя хома не умерла. Донесём до медкапсулы — спасём. Детёнышей заведёт. Всем хорошо.

Пётр отчего-то покраснел и потупился.

— Ты бы помалкивал, — ответил он. — А ещё лучше — если ты позади нас будешь, а то напугаешь. Я девушку успокою. Ты сможешь быстро набросить защиту на неё, как со мной это делал?

— Смогу. Ты только прямую видимость обеспечь. И потом дай её мне. Вы, белковые, очень слабые.

— Чё? — набычился в ответ тот,— Сам ты ведро с гайками!

— Обманываешь, начальник. У меня синтетические мышцы. С утра самодиагностику прошёл — ни одного резьбового соединения.

Степан про себя отметил, что чувство юмора в искусственном мозгу координатора он раньше не замечал. Получается, чем чаще тот общается с людьми, тем больше становится похожим на человека сам? Ничего не понятно, но очень интересно.

Пока Нойман с координатором занимались пикировками, они дошли до маленького домика. Изящные резные наличники украшали окна аккуратного жилища. Двор был замощён деревянными плашками. Пётр открыл дверь и прошёл в предбанник, а из него в большую комнату. В углу возле окна стояла кровать, рядом с которой сидела маленькая девчонка, которая ждала, когда измождённая женщина допьёт отвар и вернёт кружку.

Женщина лет двадцати находилась на кровати, полусидя, опираясь на несколько подушек. Каштановые волосы были неаккуратно острижены, а, взглянув в лицо, Пётр утонул в ярко-зелёных глазах. Он остановился и затаил дыхание.

— А вы спасёте нашу Марфу? — пролепетала девчушка, заглянув в комнату, но тут же ойкнула, когда увидела пряда. — Какой ты рогатый!

— Это Нойман Пётр, — представил напарника Астафьев. — Меня можешь Степаном называть. Мы договорились с вашим Фимычем попробовать тебя вылечить.

Женщина улыбнулась, глядя на Петра, и негромко произнесла почти шёпотом:

— Чего замер? Такая страшная?

— Да… То есть — нет! — Нойман смешался.

— Вы, наверное, меня живой не довезёте… Пётр Нойман…

— Вы… Ты зря это, Марфа, — тот, наконец, пришёл в себя. — С нами робот, который мне жизнь спас, когда из пулемёта подстрелили. Я думал, что мне пришёл конец. Да и друг когда-то тоже помирал в своё время, так его тоже вылечили.

— Врёшь…— усмехнулась тяжелобольная. — Не бывает такого. Я знаю.

Она тяжело выдохнула и закрыла глаза. Белое лицо с чёрными впадинами под глазами походило на жуткую маску.

— Ты лучше вынеси меня на крыльцо, — проговорила она тихо, — А потом отдашь меня вашему железному человеку. Хочу увидеть небо…

Он медленно подошёл к предсмертному одру, неуверенно подхватил Марфу вместе с одеялом, аккуратно, словно ребёнка, закутав её. Степану показалось, что напарник не расчитал силы, его удивила лёгкость, будто Нойман поднял не человека, а пустое одеяло. Бережно, стараясь не зацепить ничем острые углы, тот вынес женщину на улицу. Напротив дома собралось почти всё население деревеньки, и отдельно на два метра над всеми высился Ком-Раз. Люди потихоньку перешёптывались и одобрительно кивали, с надеждой поглядывая на пришельцев.

— Хома, ты постоять немного сможешь? Мне надо стазис луч сфокусировать. Мы тебя вытащим из ледяной пустоши. Так мои создатели говорят.

Марфа поглядела на мощного пряда:

— Петруша, помоги мне. Попробую…— прошептала она еле слышно

Нойман осторожно поставил её на потемневшие от времени сосновые плашки и придержал, когда она шатнулась в его сторону и чуть не упала.

— Время для тебя сейчас остановится, — пояснил пряд.

— Давай попробую ещё раз, железный доктор айболит, — её сухие губы искривились в подобии улыбки.

«В таком состоянии умудряется шутить!»— поразился Астафьев. Вот напарник отпустил её руку и в то же мгновение рослую, но истощённую фигурку Марфы охватила короткая фиолетовая вспышка. На месте женщины осталась стоять блестящая статуя, словно выполненная из ртути скульптура в плаще.

Гул изумления прокатился по толпе, стоящей рядом и стих. Люди словно опешили от страха и удивления. Ком-Раз подхватил девушку руками.

— Долго она так может? — ошеломлённо спросил староста, — оставаться каменной?

— До тридцати дней, если оставить так, как есть — ответил пряд.

— Но мы не оставим, — Пётр посмотрел в глаза Фимычу. — Мы её вылечим и снова вернём к прежнему виду.

— А можно мне с вами? — громко спросила девочка, возникнув словно из ниоткуда, — Меня Анькой звать, уж я за Марфой присмотрю.

— Нет, — ответил Степан, угощая девочку энергетическим батончиком. — Ты лучше иди к родителям. А её мы выходим сами.

— И выкормите! Она не ела ничего, только пить могла.

— А ну, кыш! — шикнул на неё Фимыч. — Вот мамке твоей скажу, что зря болтаешь. Она тебе язык укоротит!

Аня пискнула и тут же исчезла, спрятавшись за угол, показав язык Степану.

***

Долго тянуть не стали. Степан решил выгрузить всё, что привезли, большей частью, изделия из металлов. Тонкая мягкая жесть из нержавейки в листах занимала целый вагон. Из другого вытащили разнообразный инструмент, всякого крепежа и других необходимых вещей.

— А это что? — удивился Фимыч, когда один из прядов поставил на траву у окраины поселения странный аппарат с двумя кнопками.

— Я подумал, вам пригодится, — ответил Степан. — Это что-то типа аккумуляторной батареи, вольт на триста. Точно не скажу. Хватит её очень надолго. Только из приборов, помимо освещения и проводов, ничего не захватил. Смонтируете сами, где надо. Там всё просто, плюс — белый, минус — чёрный. Предохранители и защита встроены в корпус, но всё равно будьте осторожны. Долбануть может хорошо. И по мощности это вам не батарейка в фонарике, если закоротит — дуга будет такая, что кузницу расплавит.

С этими словами он потёр кисть руки; вспомнил, как не так давно он сам испытал всю прелесть этих электрических ощущений. Выгрузив электрику, Астафьев велел заполнять вагоны дерниной и растительностью, для чего срезали приличный квадрат плодородного слоя, но после совещания решили погружать всё в стазис, и к поезду потащили одинаковые зеркальные кирпичи.

С собой также взяли различные молодые деревца и все растительные культуры, которые тоже были интересны землянам. У деревенских откуда-то взялись укроп с петрушкой, лук с картошкой, рожь. После недолгих раздумий решили захватить семена табака. И тут Степан хлопнул себя по лбу:

— У нас же яблоки были! И абрикосы! Их уже должны прорастить. Тут климат у вас какой?

— Как в Ставрополе примерно, — ответил Фимыч. — То мой город родной. Не помню, когда там и был… Только мечтаю, иногда мама снится, ещё море синее-синее, куда вместе с семьёй ездили…

— А я из Казани. Меня там ждут… Ты это… может, с нами? А? Я дорогу на Землю нашёл.

— Не, всё понятно, но что я там теперь-то делать буду? Привык я уже. У нас есть такие, кто родился уже тут, понимаешь? Хоть и приехали через Зёв, но тут родились. Есть и те, кому наша деревенька стала родной. Что мы там делать станем? Тут у нас всё. А там? Только воспоминания одни, да и то…

— Тогда может в Содружество съездим? Всей деревней на новую планету, а? Народ-то там разный, но душевный. Помощь если что окажут, им за каким-то чёртом две копии Земли нужны, и чтоб люди там жили. Есть, конечно, всякие заморочки, но всё можно порешать. Подумайте, это очень хороший шанс для лучшей жизни.

— Нет. Не сейчас. Вы сначала Марфу спасите, а там посмотрим. И ещё… А, была не была! Ждите тут! Я сейчас, ждите.

Фимыч, хоть и слегка прихрамывая, но тем не менее как-то легко побежал куда-то к окраине деревеньки, кликнув зачем-то одного из прядов, который перетаскивал груз в деревню:

— Эй, рогатый, айда за мной! Поможешь.

«Бойкий какой! Не зря в старосты попал», — улыбнулся Степан.

— Куда это он? — спросил Пётр

— Не знаю. Может, забыл что.

— То-то мне показалось, что чего-то не хватает! Возьмём в следующий раз. Может транспорта им какого подкинуть? Электрического, а?

— Надо список составить, про что Фимыч не подумал, — ответил Нойман и вытащил коммуникатор, — Ком-Раз. Ты можешь список запомнить, что надо сюда взять в следующий раз?

— Слушаю. — Возьмём сюда саженцев яблонь и абрикосов. Соли.

— Ещё транспорт лёгкий. Что-то типа мотоблока, надо Мастера попросить соорудить. Можно с прицепами, всякими плугами и прочим барахлом, — подсказал Степан. — Они тут деревянными лопатами убивались.

— Тогда и электроинструмента нет. Может, рация им пригодится, такая, как у нас.

— Стекло они указали. А ещё я хороший пластик видел. Из него мне дом построили в самом начале. Надо подумать — листы, профиля и что-то для резки и сплавления нужно привезти. Электричество теперь есть. Зимой тут не шибко холодно, но обогревателей стоит прихватить. Счётчиков здесь не предусмотрено.

Пока напланировали длиннющий список всего жизненно необходимого, вернулся дедок с небольшим зеркальным кирпичом. Позади Фимыча топал пряд, который тащил кирпич большего размера.

— Цыплят вам дам. Своих. И козлят двоих, только на выпасе, травку начали щипать.

— Спасибо, — Степан очень растрогался почему-то именно от этого подарка, — мы вернём их живыми и невредимыми. Даже не волнуйтесь!

— Мастер говорил, что пищевой синтезатор аналог мяса может делать. Остальное — ещё проще. Так что теперь всё будет в порядке с едой.

Тут из-за угла выбежала бабка, размахивая на бегу деревянной клюкой; её сердитое лицо всё покраснело.

— Ты куда козляток дел? Я их обыскалась, а он их пришлым отдал!

— Так надо! Ничего-то ты не понимаешь, старая. Смотри, сколько они всякого нам надарили, считай.

— Ах ты, падлюка! — она перехватила клюку, подскочила к Фимычу и огрела его по спине.

Староста сгрёб её в охапку и прижал к себе, а она вдруг заплакала, причитая как по покойнику:

— Что ж ты наделал, гад? Как мы теперь будем-та-а?

— Да привезём мы вам их, — ответил Степан. — Привезём. Вернём их обратно, вы только подождите немного. Чего плакать-то? Ну? Бабушка.

Нойман незаметно подошёл к Степану и сказал негромко:

— Нам пора… Мы и так план перевыполнили, как мне кажется. В следующий раз привезём им не только вылеченную Марфушку, но и пару вагонов с тушёнкой и соли с сахаром в мешках. Вот тогда и поглядим, как будете ругаться, или чайком угостите. Прощевайте, дорогие, то есть — до свидания!

— А мы поехали.

Быстро попрощавшись, оба землянина отправились к своему поезду. Погрузка закончилась, и они залезли в локомотив. Однако чуть позже Пётр перешёл в вагон, где в стазисе ожидала лечения Марфа. Ему хотелось посмотреть на неё.

***

Когда вернулись домой, Степан сразу стал готовиться к поездке к махсам, а Пётр доставил Марфу в медцентр. Домой? Ну да, домой. Ведь Астафьев и не заметил, как начал считать построенную базу своим домом. Что получится с Нойманом — тоже не очень понятно. Степан сомневался: а вдруг напарник плюнет на всё, да и рванёт со своей обожаемой Марфой обратно в деревню? Вон, какими глазами на неё глядит. Вон, как с ней носится!

В конце концов он устал сомневаться и решил махнуть на всё рукой. Нужно было заниматься задачами, согласно договору. Вспомнив об одном деле, Степан взял свой новый автомат и вместе с другими огнестрельными железками погрузил в тележку и отвёз всё в утилизатор, а потом пришёл к Мастеру:

— Мне нужна такая штука, которая не убивает, но как-то надёжно выключает, понимаешь? На какое-то разумное время, массой не больше пары килограммов, дальнобойностью метров до тридцати-сорока, но и в замкнутом пространстве чтоб можно было жахнуть. И что-нибудь для защиты от пуль или взрывов. Сможешь что-то подобное смастерить?

— Надо подумать, — проскрежетал инженерный пряд. — Ты против своих двуногих мягких собрался это применять?

— Да. Но чтобы без вреда для здоровья.

— Ну что ж, ладно. Мне нужно время, к концу дня приди. Посмотрю, что можно сделать. Но просьба: пока к создателям не уезжай. Может помощь понадобиться. Я всё-таки техник, а не биолог.

— Понятно.

Остаток дня перепаковывал биоматериалы. Дернину и саженцы поместил в различных стазис контейнерах. Семена оказались в зеркальных шариках, похожих на подшипниковые. Запаковка в сферу требовала меньше энергии при прочих равных. Подумалось: а почему бы не делать из такого материала износостойкие детали? Их ведь ничего не берёт. Хотя тут же вспомнилось, что для защиты от ударов такие конструкции использовались. И в качестве конструкционных деталей на планетоидах применяются. Но только чем замысловатей форма и больше объект, тем сложнее эту фигуру создать и больше энергии требуется.

Козлят с цыплятами так и оставил, как есть — в стазисе. Человека преследовала мысль, что биологи смогут составить программу для синтезатора — очень уж хотелось мяса, жареных отбивных, да с картошечкой. И не только. М-м-м… Ещё и долгожданная яишенка… Тут так можно в слюне захлебнуться. Он представил накрытый стол, и ему вдруг почудился вкусный и душистый аромат яств…

Поглядев на Петра, который так и торчал у медкапсулы, велел прядам притащить ему туда хотя бы ужин и устало побрёл к Мастеру.

— Вот тебе носитель информации. Там есть вопросы к биологам, без их помощи пищевой синтезатор не получится.

— Передам. Ты это… Пригляди за Петром, он явно не в себе, — вздохнул Степан,— И до моего возвращения не отпускай его через порталы. Пусть тут пока побудут.

— Сделаю, Старший. Удачной тебе поездки.

Пока в поезде ехал к махсам, он дорабатывал задачи для биологов. В программе для пищевого синтезатора должен быть варёный картофель, лучше в виде пюрешки, два вида варёного мяса. Неплохо было бы получить молочный жир и что-то типа творога, а лучше сыра, да и яиц не помешает, но как этого добиться, не вырастив цыплят, было непонятно. Он вспомнил о яичном порошке и тоже записал в виртуальный блокнотик. С тестом придётся помудрить, ведь до этого Степан почти не готовил, и сколько землянин ещё перепортит продуктов, пока не получит что-то сносное, оставалось загадкой.

Сахар, соль и перец в том или ином виде имелись. Что-то типа капсаицина содержалось в огневице, вот только выделить это он не догадался. А ведь это приправа, тоже деревенским пригодится. Ну и яблоки с абрикосами надо привезти. Закончил электронные почеркушки он как раз к тому моменту, как состав пересёк границу с махсианской вселенной и приказал отправить доклад сразу Изе. На стол начальству, или что там у этих насекомых в качестве рабочего стола.

Вновь привычный тупик на четвёртой узловой, большом разъезде, который человек помог отыскать. Только встречала его толпа махсов, среди которых выделялась четвёрка знакомых синекожих цинков. Гуманоидов махсианки усадили на себя верхом. Хотя где-то вдалеке мелькнула фигурка пряда. Или это был всё-таки технид? Издалека не понять. Землянин снова вздохнул — день выдался трудным, и оттого длинным.

Мысль прервал сигнал, поезд остановился. Степан открыл дверь и тут же был схвачен Изой. Землянин хоть уже привык к этим весьма крепким обнимашкам, но тут, как подсказывал опыт, ничего не поделаешь. Такой уж у Изы темперамент!

В этот раз она прижала его к себе чуть дольше обычного, словно проверяя, не рассыпается ли этот странный, но такой живучий хом под тяжестью своего одиночества. По законам их мира, любой махс-одиночка погибал, не выдержав и сезона. То, что этот хом не сдался, нашел своих сородичей и продолжает реализовывать совместные планы — вызывало у неё почти инстинктивный трепет.

— Это успех, человек! — её голос вибрировал прямо в грудной клетке Степана. — Это почти готовый субстрат для суши! И животный мир!

Она перехватила его и привычно водрузила на себя.

— Ты сказал, что у вас ячейка готовая! — произнёс незнакомый махс тёмно-коричневого окраса.

— Привези их сюда, мы им изолированный грот обеспечим. Серебряного покрытия не пожалеем. Очень хочется на ваших детёнышей поглядеть.

Это высказалась молодая махсианка из фиолетового кластера, рядом с которой стояла Моника. Цинкская женщина тут же принялась объяснять ей, как появляются дети у цинков, и как у людей, отчего у Степана возникло желание закрыть лицо руками и поскорее удалиться к себе. Дискуссию прервала Иза:

— Ты лучше расскажи всё по порядку. Мы тебя будем слушать и запоминать. А потом, когда все разойдутся по делам, мы с тобой обговорим местные новости. Они у нас тоже есть.

Говоря это, махсианка не бездействовала, а бодро тащила человека, усадив Степана верхом на себя, теперь он был эдаким принудительным всадником. Они вошли вслед за общей массой разумных существ в помещение, вроде конференц-зала. Там оказалось ещё больше членистоногих.

— Половина фиолетового и синего кластера, что отдыхают тут после учений, — пояснила она. — Ты начинай рассказывать, тебя все слушают.

— Ну что ж, сейчас.

И человек поведал обо всём, что случилось, начиная с того момента, как они с Петром уехали к себе и заканчивая визитом в открытую деревню. Каким-то образом землянин ощущал эмоции необычных слушателей. Махсы не кричали и не хлопали, но Степан чувствовал себя звездой рок-концерта, и каждый членистоногий, находящийся рядом, норовил дотронуться до него. Особенно старались махсианки, которых было явно больше половины от собравшихся.

«А вот остроухих нет.», — заметил про себя Степан. — «Видимо, махсы считают эту базу слишком опасной.».

Наконец, публичное выступление закончилось, и четверо цинков вместе с Изой и Степаном оказались в знакомой кают-компании. Для них были припасены кое-какие новости. Выходной портал на Землю работает нормально. Он находится на том же континенте. Более того, определили даже его координаты — тоже на Урале, но чуть севернее, возле Соликамска. Сейчас в той пещере начаты работы по углублению и расширению её сводов с целью перетащить портал поближе к исходящему кольцу, а потом планировалось строить мобильную подземную базу с порталами и тоннель до Казани.

— И сколько проходчик будет преодолевать этот путь? — поинтересовался Степан

— От пяти до двенадцати километров за день, зависит от твёрдости породы.

— Тысяча двести, делим на пять… Да это же целый год, считай! А как тогда внедряться? Да и когда я туда попаду?

— Вот тут мы всё продумали, — ответил Флэгг. — Есть идея — углубиться в кору планеты и бурить несколько тоннелей одновременно, и по направлению к крупным городам твоей империи тоже. Плюс, не везде порода твёрдая, а значит и скорость проходки будет выше раз в десять. Нам потребуется два месяца, чтобы дойти до твоего города и создать несколько точек выхода на поверхность в разных местах. Сам портал тоже придётся перемещать, но это позволит быстро создать вам базу на Земле. Это будет большое сооружение, которое сможет передвигаться в грунтах, защищённое от всех воздействий. К нему будут проложены тоннели, которые можно будет быстро перекрыть. И база, и эвакуационный пункт, если что. Но сроки, к сожалению, такие.

— Твои люди хотят на свою домашнюю планету? — спросила Иза

— В смысле, деревенские? Неа. Говорят, им там нечего делать. Только они и к вам не жаждут. Но мы ещё не все порталы на своей базе обследовали. Там ещё десятка полтора парных переходов осталось. Могут быть ещё поселения. А пряды на поверхность проникли?

Степан не удержался от вопроса. Слишком он скучал по близким, и слишком не хватало его Анжелки…

— Может как-то можно связаться с моими? Они ведь чёрт его знает, что думают…

— Готовится наблюдательная сеть сверхмалых спутников с маскировкой. Перехват сообщений и связь входит в набор функций. Только надо очень аккуратно всё сделать и тщательно продумать. Когда будет всё готово, мы сообщим.

Разговор вышел в целом позитивным, но утомительным. Близок локоток, но не укусишь. Надо будет не просто вернуться, но и сделать дело хорошо.

Весь следующий день он просматривал материалы по Земле — за время отсутствия прошло почти два года. Сканер-перехватчик скачивал весь спутниковый трафик в пассивном режиме и уже имел половину информации из интернета. Но вот только из всего этого большая часть полученного материала являлась кучей мусора и повторов. Благо, лишнее можно автоматически вырезать, и он занялся обучением поискового искина по формирующейся базе.

Делать больше нечего, и он, будучи уже на карантине, занялся изучением новостей с Земли. Очередные кризисы. На ближнем востоке что-то полыхало, и практически всё было, как всегда. В России перевыбрали президента. Такое ощущение, будто Степан никуда с планеты и не девался. Стабильные плохие новости. Да ещё в Восточной Европе начали строить несколько натовских баз.

А вот астрономические обзоры пестрели броскими заголовками. Похоже, что деятельность копателей обнаружили — примерно в ста с небольшим тысячах километров от Земли обсерватории заметили весьма многочисленные непонятные вспышки в разных местах ближнего космоса, но большей частью они появлялись над восточным полушарием. Каково же было удивление астрономов, когда наблюдатели засекли не только комья выброшенной породы, летящие от планеты с одинаковой скоростью, но и стремительное увеличение их количества.

И изменить ничего невозможно — переходный туннель для выброса лишней породы просто нельзя было открыть, например, куда-то в океан на самой планете. Чтобы избежать перегрева аппаратуры проходчиков, расстояние между началом и концом открываемого перехода должно быть от ста тысяч километров и более. Заброс отвалов грунта в далёкий космос (чтобы никто не заметил) требовал совсем уж нереальных энергозатрат. А более совершенной технологии, вроде «Второго шанса», но для строителей, у Мастера просто не имелось.

Уфологи словно взбесились, выискивая летающие тарелочки везде, где можно, и где нельзя. К местам появления странных метеоритов японцы запустили аппарат, очень похожий на тот, который осуществлял посадку на астероид, однако садиться оказалось просто некуда. На месте каждого выброса расползалось облако тонкой пыли, которое летело от Земли со скоростью больше двухсот метров в секунду. Американцы напряглись и отправили к одному такому облаку свой беспилотник, но единственное, что смогли понять, так это то, что все частицы были очень мелкие, словно перемолотые кофейные зёрна.

Директор Роскосмоса прокомментировал, что в следующем году, если выделят деньги, они запустят аппарат для наблюдения за этими странными объектами, однако Земле ничего не угрожает.

Некоторые радиолюбители и энтузиасты посылали сообщения инопланетянам. Учёные посерьёзнее осуждали столь опрометчивые шаги и пытались выстроить хоть какое-то объяснение всему происходящему. Были и те, кто опасались космического мусора, а с ними спорили те, кто считал, что пылевые облака, наоборот, улетят от Земли навсегда.

А потом индусы опубликовали видео со своего отправленного аппарата, где отображалось, что в космосе возникает зеркальная сфера метра в полтора, из которой вылетает куча пыли. И вдруг после встречи на высшем уровне(почему-то Россию туда не пустили) все крупные новостные агентства разом замолчали, хотя это только подогрело интерес у энтузиастов и неформалов.

— И что там говорят? — поинтересовался Степан у Флэгга.

— Пока вскрываем правительственную связь. Похоже, ваши пользуются оптоволокном и защищённой связью, такое без врезки не перехватишь.

— И есть риск, что врезку обнаружат раньше времени, — согласился землянин. — Таких технологий у нас нет. Да и по времени это слишком долго. Проще эфир слушать.

— Более мощный сканер туда перебросим — он все шумоподобные сигналы раскусит. А пока — вот тебе от махсианских биологов.

Флэгг протянул Астафьеву носитель информации. Тот поинтересовался:

— Это программа для синтезатора?

— Ага, и она тоже. Завтра Иза саженцы пришлёт, и можно будет вашим людям отправлять. Биологи уже парковую зону начали разворачивать. Только животных оставили у себя, будут размножать.

— Пусть. Я им потом мяса привезу — они никогда не видели столько мяса, обрадуются, наверное.

— Хлеб сам будешь печь. Мы решили не заморачиваться, компоненты есть — попробуешь.

Постепенно вышел срок десятидневного карантина и, наконец, поезд подкатил к платформе. В эшелоне его уже ждали пряды, а в кабине возле сиденья, сгрудив лапы в кучу, восседал Ком-Раз.

— Ну что, железяка, ты готов покататься?

— Поехали, кожаный. Твоих человеков надолго оставлять нежелательно. Переживаю за них, очень они слабые.

Пока Астафьев ездил по делам, события развивались своим чередом и Пётр с Марфой сблизились до состояния «не разлей вода». Результат на лицо: на пятом разъезде Степана встретила влюблённая парочка.

— Вот даже как? Идут, держась за руки, воркуют, как голубки, — хмыкнул он.

— Ага, — хором ответили оба.

— Вот привёз подарочки, будем сейчас дополнительное меню для синтезатора делать.

Астафьев показал подобие флешки Марфе:

— Тут продукты. Мука серая, соль, сахар, перец. Есть мясные волокна — курица и козлятина. Яичный и луковый порошок. Ну и сушёная зелень.

— Ух ты!

— А ещё будут саженцы плодовые, и скоро яблок привезут. Ты как себя чувствуешь?

Молодая девушка с длинными волосами, забранными в хвост, улыбнулась:

— Почти как в детстве! Легко и хочется смеяться!

— Тогда пора помогать, дел много! Если сможете напечь хлеба или что-то похожее — будет круто.

— Попробуем, конечно, — опять ответил Пётр. — Если нужно — сделаем!

Степан подумал, что неплохо бы им свадьбу замутить по цинкскому обычаю, и отдал Нойману носитель с рецептами. Марфа крепко держала за руку своего избранника, и они ушли на кухню. Оставшись один, Астафьев достал ещё такую же «флешку» и отправился к большому инженерному пряду. У фабрикатора пробыл долго. С Мастером они скомпоновали подобие маленького трактора с навесным оборудованием. Путём несложной переделки можно было получить что-то вроде багги. Питалась вся чудо-техника от почти вечных аккумуляторов.

Тут же вспомнив про электричество, Степан принялся заказывать инструмент и электроприборы, которые могли бы пригодиться деревенским. Стекло листовое шло в пачках, защищённых стазисом, а пластик поставлялся в гранулах вместе с набором красящих агентов и строительной станцией к нему. Вот почти вечного строительного пластика можно было набрать побольше. Он не горел, легко сваривался, обрабатывался и не издавал никаких запахов.

Пока Степан занимался составлением списка необходимых вещей, наступило время отбоя. Дежурное освещение в гигантской пещере поубавилось в яркости, сделав базу похожей на вечернюю улицу. Астафьев решил на этом закончить и пошёл отдыхать, а на следующий день, когда он хотел выезжать в поселение, то увидел, как Марфа поглощает металлический холодец.

— И нафига, а главное — зачем ты ей это позволил? — он грозно поглядел на своего напарника. — Ты в курс её ввёл, что с ней будет? Как долго она будет в себя приходить, и какие побочки у препарата есть?

— Ага. Но мне надо, чтоб у неё «Второй шанс» тоже стоял. Как и у меня.

— А подождать было никак? И головой подумать? Ну тогда вот сам с ней и нянчись, а я поехал.

Взяв с собой побольше боевых прядов для погрузочных работ, он забрался в кабину локомотива, гуднул пару раз, открыл межмировые ворота, и огромный поезд из трёх десятков вагонов вкатил в колышащееся марево межпространственного перехода.

***

Деревня встретила его полной электрификацией, и не только домов, но и улицы: пяток вкопанных столбов с фонарями вполне справлялись с освещением. Землянина порадовало то, что никто тут не сидел, сложа руки. Улучшают свою жизнь имеющимися средствами.

— Техника это вся. Список твой весь обработали, и даже сверх него, как видишь. Пищевого синтезатора пока что нет. Поэтому и запас тушёнки вам большой привёз на пробу, она двух видов.

— Не надо нам синтезаторов, — ответил староста. — А вот за гвозди и за стекло отдельное спасибо.

— Попробуйте абрикосы вырастить. Обогреватели теперь у вас есть, теплицы тоже сможете построить, от аккумулятора запитаете на зиму. Жаль, хлеба так и не смог сотворить.

— Хлеб мы теперь напечём. Из хорошей муки-то и не напечь?

— И вот из стройпластика попробуйте что-то сделать.

Под вечер на улице собрали стол для всех селян, и Степан ощутил себя совсем дома, уютно было как на Земле. C помощью одного из прядов он показал фильмы: объёмное видеопослание Флэгга, Петра с Марфой и Изой. Обращение махсианки на чистейшем русском в сочетании с её впечатляющим внешним видом вызвали у Фимыча некоторый ступор, отчего Степан еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

Однако Марфа на видео выглядела цветущей, и Степан тут же предложил проводить медицинские туры на его базу. Фимыч посовещался с женой, а потом с соседями, и все вместе пришли к выводу, что нужно дождаться Марфу, расспросить её вживую, а потом уже думать.

— Сам-то что решил? — спросил его местный кузнец, которого так и прозвали Вакулой.

— Задача у меня. Надо биоту собрать. Этих инопланетных красавчиков вы видели? Вот для них нужно сделать копию Земли. Меня это устраивает. Или, если не пойдёт дома дело, сам туда тоже переселюсь. Но я хочу попасть домой.

— А у нас чего? — спросил Фимыч. — Может, мы тебе тут дом соберём?

— Не. Я пару дней в палатке у озерца поживу, поработаю, а потом назад. Как вариант, эту парочку сюда отправлю вместо себя.

— Ну, как знаешь. Ты нам как богатый родич из города. А если что надо — обращайся.

Степан почесал макушку, а потом решил:

— А, пожалуй, что и надо! Насекомых мне наловите, червяков всяких, гусениц, мух и бабочек. Они мне всё равно понадобятся.

— У нас с твоей техникой много рук освободится. Так что женщин отправим, пускай собирают, и зелень всякую тоже.

Палатку взял военную, от спасательного набора аргской имперской армии. Большой тубус с чекой и с кнопкой. Дёрнул, нажал, и через пару минут стоит маленький надувной домик на четверых. Ещё пять минут потребовалось на то, чтобы колышками пришпилить его к грунту, и жильё готово. Сооружение выдерживало экстремальные условия, можно было устанавливать хоть в горах, хоть на полюсах. Спальный мешок оказался настолько уютным, что землянин уснул сразу и проспал до самого рассвета.

Проснулся он рано. А, умывшись в озере, Степан поражённо замер, любуясь открывшимся видом. Постепенно тая, лёгкий туман клочьями стелился вдоль берегов водоёма, и зеркальная гладь отражала необычайно глубокую синеву утреннего неба. И Астафьев поблагодарил судьбу за такой сказочный рассвет. Местное светило, хоть и было на одном и том же месте, но разгоралось и тухло постепенно, и это выглядело необычно.

Завтракал он впервые по-человечески — уха получилась отменная. В рыбалке землянин не разбирался, но клевало настолько хорошо, что хватило не только на еду, но и на образцы для Изы.

Образцами он и занимался весь день. Накопал луковиц водных растений — камыша, вырыл что-то похожее на тростник, попалась и одинокая кувшинка. Излазил приличную часть берега и собрал ещё ряски и водорослей. Пробы самой воды тоже не забыл собрать. Образцы запаковывал в специально выданные стазис-капсулы для биоматериалов: куча этих серебристых брусочков потихоньку росла на берегу.

После обеда пришли две бабушки, принесли корзинки с образцами. Степану достался по-настоящему царский ужин: пару огурцов, варёные яйца и выпеченные лепёшки с настоящим маслом! Проявив поистине титаническое терпение, Астафьев запаковал один из бутербродов в стазис-капсулу.

«Пусть синтезатор только попробует не воспроизвести козье масло!» — подумал он, не ожидая, что оно может быть до такой степени вкусным.

Второй день был не таким богатым на улов, но Степан смог собрать со дна нескольких моллюсков. Ухватил жабу, сумел поймать пару водомерок и даже одну ящерицу. Если смогут клонировать, будет неплохо. На всякий случай взял ещё ряски.

После полудня пришёл молодой паренёк, принёс половину запечённого цыплёнка с картошкой и опять образцы. Если в прошлый раз в биоматериалах завелись насекомые, то теперь это были земляные черви, и тому подобная нечисть, причём, с различными образцами почвы. Тоже всё запаковал. Потом, помыв руки, позвал прядов и велел грузить кучу собранных серебристых кирпичей на поезд. Образцы пищи для синтезатора отложил в рюкзак, чтобы не перепутать.

Деревенька превратилась в посёлок, который ночью утопал в освещении, как и дорога, что к нему вела с платформы. Только станцию пока не достроили, но землянин уже представил, что может получиться в итоге. И этот итог его очень порадовал.

Наутро Степан попрощался с местными, собрал вещи и список грузов от деревенских. Фимыч помахал ему рукой, крикнул, чтоб приезжал снова. С каким-то даже сожалением землянин сел в локомотив и скомандовал трогаться. Впереди вновь ждали тысячи километров тоннелей и пещеры.

«Искусственное солнце, что ли, на потолок базы налепить? Надо с Мастером посоветоваться, иначе свихнуться можно от такой темени…», — подумал он. А в целом, поездкой Степан остался очень доволен, хотя желание вернуться порыбачить долго пришлось в себе давить.

***

База встретила его безлюдностью, лишь боевые «собачки» явно оживились при появлении человека. Такие дылды, а радуются Степану, будто щенята. Постоянно штук пять крутились рядом, глядя на него. Выглядело забавным, если не знать, на что они способны.

— И куда это их понесло? — спросил Степан в пустоту, и звук его голоса словно растаял в большой пещере.

— Они к создателям поехали, Старший, — прошелестел один из прядов, землянин машинально его погладил по корпусу.

— Надо поглядеть, лог, — кивнул он самому себе и пошёл в центр управления подземной базой. — Надеюсь, они ничего опасного не творили?

— Нет, Старший. Даже переходами не пользовались.

Первым делом Астафьев решил проверить журнал базы. Сладкая парочка и впрямь день назад слиняла к инсектоидам. Но до этого Марфа сделала со своей памяти точно такой же слепок, как и оба землянина.

«Это становится дурной традицией, — усмехнулся про себя человек. — Нет, понятно, что Нойман — завзятый комми, и что порядки в Содружестве ему не могут не понравиться, но Марфу-то куда понесло?»

Хотя чужая душа — потёмки. Даже немного завидно. Сам же Астафьев очень хотел оказаться на Земле. Увидеть родителей, жениться на Анжелке — взгляд её карих глаз ему снился уже не в первый раз, и хотелось забыть своё приключение как страшный сон. Может, и базу немцу оставить? Да не жалко, пусть переселятся. Хотя было бы неплохо заиметь на Земле какой-то профит от этого всего. Да и работу он наверняка потерял — надо будет как-то жить.

Плюнув на пустые думки, Степан отправился к Мастеру. Тот его обрадовал:

— Твоё поручение выполнено, Старший. Изделие готово к тиражированию.

— Что за штука? Выглядит непрезентабельно, но так, наверное, и должно быть, — задумчиво проговорил человек, вертя в руках старый советский алюминиевый фонарик с необычной линзой.

— Это многофункциональный прибор. Основной режим — парализатор. Шестьдесят четыре выстрела с одной энергоячейки, дистанция не дальше ста двадцати метров. Вызывает у объекта глубокий сон, главное, прицелиться существу в голову.

— Неплохо. А это что за переключатель? — землянин переключил тумблер из красного в серебристое положение.

— Это стазис-генератор, который создаёт поле вокруг живого существа массой не больше двухсот килограммов. Сам стазис создаётся на два часа. Ресурса батареи хватает всего на пять таких выстрелов, и дистанция не больше десяти метров — дальше не хватает мощности, и захват срывается. Фонарик тоже присутствует — сдвинь флажок с жёлтой точкой.

Степан тут же включил прибор, и в глаза ударил луч света, наподобие того, что даёт галогеновая фара.

— Это намного круче, чем я ожидал! Зачёт, Мастер.

— Стараюсь, Старший. Обрати внимание на вот этот коробок.

Степан осторожно взял в руки обычный спичечный коробок, потряс его. Не услышав ничего, кроме привычного перестука спичек внутри, вытащил одну и вопросительно посмотрел на Мастера.

— Сломай одну и брось на рабочий стол.

Степан послушно выполнил просьбу и увидел моментально возникший на верстаке тонкий, но приличный по площади щит из зеркального материала. Вспомнив, что сам недавно рассуждал о том, что неплохо делать детали из сверхпрочной загадочной субстанции, внутри которой не существует времени, он восхитился лёгкости изделия и удобству рукоятки. Чем-то щит напоминал старинную омоновскую жестянку.

— Пуленепробиваемый?

— Да. Но защищаться с его помощью от тяжёлого вооружения я бы не советовал. И длительность существования щитов примерно двое стандартных суток. Устройство одноразовое. Обрати внимание: там есть пазы для скрепления. Можно собирать бронированную стену. Количество изделий в коробке — шестьдесят четыре штуки.

— Да в тебе творец живёт! Это очень может пригодиться и на Земле.

— Это было интересно делать, но мне нужны ещё другие задачи. У тебя они есть, Старший?

— Есть, как же нет, конечно. Ну, вот это, например.

Степан достал лист со списком и маленькую стазис-капсулу, которую протянул Мастеру, вложив её в манипулятор:

— Это хлеб с маслом. Свежак. Очень нужно с помощью синтезатора получить рецепт хлеба и масла по отдельности. Масло — это тот пищевой жир, который намазан сверху. Список — это то, чего хотят деревенские жители. И вот моя недавняя идея: сможешь замутить голубое небо и яркое Солнце? Пофигу как, лишь бы эту мракоту убрать. Пусть будет смена дня и ночи, можно красивое звёздное небо. Только бы не то, что я сейчас вижу.

— Всё перечисленное требует лишь энергии и материалов. А вот пища — это жизненно необходимая вещь. Скопировать её — та ещё задача. Благодарю, Старший.

— Не за что. Если попаду на Землю, разнообразной вкуснятины для копирования привезу много.

Степан мечтательно сглотнул подступившую слюну. Шоколада он не ел бог знает сколько. Почему-то мысли о земной еде вызывали грусть. Вспомнил шоколадную статуэтку Пегаса, которую он подарил Анжеле на её день рождения перед той своей злополучной командировкой в Челябинск, и тоска мгновенно превратилась в чёрную меланхолию.

Он сел на ступеньки перед входом в жилой модуль и закрыл лицо руками. Астафьев не понял, сколько так просидел, вот только пришёл в себя человек от того, что почувствовал возле себя какое-то движение воздуха.

Открыв глаза, он увидел Ком-Раза перед собой, а слева и справа рядом с ним сидели боевые пряды из его кластера. Он удивлённо уставился на координатора, а тот тихо проговорил:

— Ты не один. Мы тебе поможем, Старший. А если мы не справимся, то кластер Изы придёт на выручку. А если не справится и он, то есть и другие кластеры.

— Меня дома ждут, а я у чёрта на рогах, занимаюсь фиг знает чем. Неизвестно, когда вообще попаду домой. Этим-то хорошо…

Землянин мотнул головой в сторону сортировочной:

— Они, считай, и Земли-то никогда не видели, — обречённо вздохнул, но, встряхнувшись, кисло улыбнулся, — Росли тут…

— Иза советовала в случае такого настроения ехать к ним. А мне дала инструкцию в тяжёлые моменты постараться быть рядом с тобой. Извини, Старший, но я пока за тобой присмотрю сейчас, не хочу, чтобы ты себя погубил.

— Чё? — резко перебил его Степан, — Думаешь, я щас пойду с тоски вешаться? Хренушки! Тем более, что путь на Землю найден. Я обязательно дождусь завершения работ и открытия тамошней базы и потом быстренько смоюсь отсюда. И вас с собой заберу!

— Вот такой хом Степ мне нравится больше, — невозмутимо произнёс пряд-координатор своим обычным металлическим голосом.

— В самом деле, пора мне к махсам скататься, тем более, что для них у меня есть кое-какие занимательные материалы.

— Это правильно. А то я подумал, что ты, кожаный, совсем расклеился.

— Хрен там ночевал, железяка, — ответил Ком-Разу человек, вытащив коммуникатор. — Мастер! Готовь на завтра мотрису. Я поеду навещу наших членистоногих!

13 Глава тринадцатая: Возвращение

Уже привычно приняв из рук Мастера список того, что требуется для синтезаторов, Степан осмотрел поезд. Во втором вагоне вместе с небольшим грузом уже ждали две четвёрки боевых прядов, а вместо первого была мотриса; в кабину залез Ком-Раз, а на крыше закрепилась ещё одна четвёрка роботов. Мысленно отвесив самому себе ободряющий подзатыльник, он нажал кнопку запуска.

— Старт! Поехали-и-и!

Степан решил вести вагонетку сам, без помощи вожатого. Всю дорогу, глядя на пути и слушая свист бешено проносящегося навстречу воздуха, он не мог отделаться от ощущения уходящего времени. Однако, как только он пересёк рамку портала, это ощущение пропало.

На четвёртой узловой человека встретила Иза. Едва он вышел из мотрисы, как эта махсианка подскочила к Степану и схватила его своими лапами, приподняв над платформой:

— Степ! Что нам с ними делать? Они просто невозможные!

— Нойман с Марфой? А что они ещё натворили? И где они?

— Они тут. Но они ни на кого не обращают внимания. Вообще, представляешь? Так не должно быть, но Флэгг говорит, что у цинков такое тоже бывает. Ведут себя словно дети.

— Это нормально. У нас с Анжелой всё происходило примерно так же.

Степан тепло улыбнулся, вспомнив любимую.

— Знаю. Но одно дело — выжимка из чужих воспоминаний, а другое — видеть самой, как это происходит.

— Успокойся. Это называется большая любовь. Им очень повезло, у них семья, считай. Это я всё жду, но, надеюсь, что дождусь…

Иза поставила Степана перед входом в кают-компанию.

— Человеческая ячейка — это здорово. У вас это празднуют, и у синекожих тоже, вернётся Флэгг — надо над этим подумать. Ваш Ком-Раз мне на тебя пожаловался, боится, что ты сломаешься. А сейчас думаю, вам всем нужен отдых от любых дел. Вы — ритмичные существа. День создания новой ячейки — неплохой повод повеселиться всем нам.

— Свадьба — это хорошо. Надо только чтоб все чуть в себя пришли, отдохнули, подготовились.

Завершая беседу, человек и махсианка зашли в кают-компанию.

За столом сидел Тунг, с завидным аппетитом уплетал обед и улыбался, изредка поглядывая на влюблённых, Зиг что-то выбирал себе из еды на махсианском синтезаторе, а потом тут же поглощал пищу, периодически замирая от удовольствия, а в уголке на небольшом диване сидели Пётр с Марфой. Неотрывно глядя друг на друга, они улыбались и о чём-то почти шёпотом переговаривались.

— Им надо экранированный грот создавать. А здесь нет предназначенных жилых помещений для ячейки, — прогудел махс.

— Пойдёмте-ка со мной, есть у меня одна идея, — махнув рукой, Степан позвал всех. Зал опустел, стало тихо

И только влюблённая парочка ничего и никого не замечала, они словно были в своём собственном мире.

***

Когда Степан за всеми хлопотами приехал на Пятый разъезд и убедился в том, что диспетчер работает с махсианской узловой, и уже принял кучу грузов. К выезду в сторону деревни был готов эшелон из ста вагонов.

«Это будет уже не наша деревня, а где-нибудь как в Швейцарии или побогаче», — подумал он, ознакомившись с содержимым грузового поезда. Но и не ответить на приглашение со стороны деревенских будет выглядеть настоящим свинством. Забрав несколько четвёрок боевых прядов вместе с Ком-Разом, часть инженерного кластера, Степан увёл эшелон в портал.

Фимыч приезду Астафьева очень обрадовался, все деревенские пошли к поезду. Помогать в разгрузке не требовалось, но всех разбирало любопытство, что привёз Степан в этот раз. Поглядели — остались довольны. Яблоневые саженцы местные увезли сразу же, место под сад было уже размечено и подготовлено, а для абрикосов выделили отдельную поляну.

— Мы очень даже за такое дело, — ответил Фимыч на свадебное приглашение, — но что дарить молодым?

— Видишь вот это? — Степан показал свои руки. — Знаешь, откуда они растут? Не совсем оттуда, откуда надо. Не, я, конечно, могу пересобрать сервер, срастить оптоволокно и паяльник держать умею. Но вот с готовкой — это ахтунг. У меня даже с помощью синтезатора хлеб не получается сделать. А когда подумал, что на свадьбах торт есть…

Он махнул рукой.

— Понял тебя, — Фимыч покачал головой. — Ты это… Не уезжай пока. Через сколько надо отбыть отсюда, чтоб не опоздать на свадьбу?

— Трое суток, на это время старт махсианского корабля от Четвёртой Узловой назначен.

— Не боись, решим. За продукты — за сахар, соль и муку, спасибо. И холодильники очень нас выручают, теперь можно с лёдником не заморачиваться. Иди пока дом посмотри, который мы тут строим. Если понравится — сегодня доделаем, тем более, ты технику взял.

С помощью монтажных прядов дело закипело ещё интенсивнее. Платформу решили назвать «Безымянная». Дорогу от неё до посёлка сделали из привезённого пластика.

— Фига себе! — Степан увидел необычный знак ограничения скорости, — Шестьсот километров в час? Они на ракетах по дороге гоняют что ли? Пятёрка за хохму!

Помимо установки смешного знака, успели и разметить дорогу, и даже вкопать столбы для освещения.

«Надо кабель не забыть», — с этой мыслью он отправился смотреть первый дом.

«Нифига ж себе! Вот это развернулись!» — Степан от удивления чесал затылок.

За отсутствующие дни местные соорудили будку для электростанции, внутри нашлось даже место под новые аккумуляторы. Землянин внёс в список ещё парочку.

«А это ещё что?» — взгляд Степана упал на строящуюся вышку шагах в тридцати. — Ага, водонапорка.»

Ответ нашёлся тут же: в её основании начали копать колодец, а чуть в стороне лежал почти доконченный бак для воды. Продолжил заполнять список того, что привезти в следующий раз. Ребята развернулись с размахом, даже современные дома начали строить.

В целом Степан остался доволен. Народ тут был очень активный, не ленился, а как только тут появились они с Петром — сразу будто проснулись и стали резко менять свою жизнь к лучшему.

«Раз такое дело, то оставлю-ка им прядов-монтажников. Интересно будет сюда приехать в следующий раз», — подумал он.

По решению схода в качестве гостей и послов вместе со старостой к махсам отправили Вакулу с его женой. Жена Фимыча тоже решила ехать, ворчала всю дорогу, пока на электрическом тракторе добирались до станции «Безымянной». Самой платформы у оборотного тупика ещё не существовало, но о табличке с названием местные позаботились.

«Может, так и получится переманить деревенских к нам.», — первым делом подумал землянин.

Однако, пообщавшись с местными жителями, Степан получил вежливый, но всё-таки отказ.

— Вряд ли все поедут, — ответил Вакула. — Мне тут с руки. Да и бросать хозяйство жалко. Тут как-то привычнее что ли. И не я один такой.

— А вот направлять кого к вам — это можно, — добавил Фимыч. — Вот, Марфа, к примеру, наособицу жила. Думали, так в девках и останется, а вон оно как…

Землянин усмехнулся и добавил:

— Если семейные к вам попадут или с детьми и согласятся к нам переехать — это будет совсем хорошо. Только, чур, добровольцев. Мне Иза это несколько раз подчёркивала. Уговор? — Степан протянул руку старосте, и Фимыч пожал её.

— Уговор. Буду рассказывать про вас.

«Ну, ничего-ничего. Сейчас технику им передам. Они привыкнут к хорошей жизни. Делать им в деревне станет совсем нечего, и они переселятся к нам.», — ухмыляясь про себя, подумал Степан. И вот тут он поймал себя на мысли, что «к нам» — это не на «Пятёрку», и даже не на Землю. Это — в Содружество, к махсам!

Только с визитом к махсам на Четвёртую узловую Астафьев осознал, что ощущает себя своим в Содружестве. А ведь на Земле такого чувства и близко нет, конечно, если он находился не среди друзей и приятелей, не в кругу семьи, и не с Анжелкой, с которой они, конечно, могли болтать о чём угодно или просто молчать. Снова накатила волна ностальгии. Степан, подумав о теперешнем окружении, вдруг вспомнил своих друзей на Земле. И как там Лёха с Димоном и Пашка? Эх…

«Это что-то новенькое, — осенило его вдруг. — Просто появляюсь в содружестве, и вот я у своих по ощущениям? Как так? »

Пока Иза с остальными шли в ближайший совещательный зал, он обратил внимание на то, что даже оранжево-красный свет этой базы как-то его очень успокаивает.

— Послушайте !— вдруг призвал собравшихся Степан, когда все разумные оказались на месте. — А как насчёт того, чтобы устроить совместный праздник на каком-нибудь острове на подходящей планете?

В этом зале находился и Флэгг, вернувшийся после переговорного сеанса с Аргом.

— Заражение остановлено, надо только сделать запрос нашим дипломатам. — Тунг кивнул Флэггу.

— Я поговорю со своим куратором от Арга, — ответил Флэгг. — Тем более, что сегодня с ним общался. Уверен, проблем не возникнет, если мы решим отпраздновать так.

— Думаю, правильнее будет организовать свадьбу в традициях Земли, — подкинула идею Иза. — Это было бы всем интересно, тем более, что в моей базе знаний о человечестве это есть. Я могу быть тамадой, с большим удовольствием.

— Тунг с Лисией не женаты? Тогда вот готовые свидетели, — Степану идея понравилась, и он продолжил мозговой штурм. — Людей из деревни мы привезли, в гостевом блоке ждут. Наготовим вкусностей.

— Только для каждого разумного вида надо свою еду готовить, — сказал Тунг.

— Какие тут проблемы? — вскинул брови Степан, — разграничим отдельные секции за общим столом. Вы с остроухими питаетесь одним и тем же. Людям — отдельно, жених, невеста, плюс мы со старостой, с кузнецом и их жёнами. Итого — семеро. Техниды ожидаются? Если да, то им только энергия нужна. А махсы вообще всё подряд могут есть, даже сам стол.

Закончив смеяться, Тунг кивнул.

— А чего? Сделаем стол подлиннее, и пусть так и будет. Я заметил, что Пётр с со своей избранной к махсам очень привыкли, значит самое то. Деревенские, думаю, тоже не помрут.

— Главное, чтоб эксцессов не возникло, — Флэгг скептически поглядел на землянина

— Свадьба без драки — не свадьба, — хохотнул Астафьев, — думаю, нормально всё пройдёт. Только вот с подарками что — непонятно. Что им дарить?

— Я базу со слепка Марфы вчера усвоила, — Иза обняла Степана своими многочисленными хватами. — Я знаю, что ей преподнести. Сядешь на свой тарантас и поедешь на второй разъезд. Я поговорю с их связующей — она умеет общаться с прядильщиками. За основу мне Моника даст макет платья для имперского бала, размеры подгоним. Повезёшь его, должно получиться свадебное. Украсить можно элементами, согласно человеческим обычаям.

— А ещё мне в деревню отправить состав надо, надо Мастеру указания передать. Список есть, чего им раздобыть — стройматериалов хотят. Рабочих прядов тоже отправлю.

Последующие дни для Степана напоминали калейдоскоп. Поездка к прядильщикам весьма озадачила — эти полуразумные создания с помощью тамошней махсианки-связующей смогли соорудить настоящий шедевр. В отличии от земной одежды которую Астафьев помнил, ярко-белое платье украсили золотым шитьём, и оно было пышным. Фату тоже не забыли. Про обувь не думал — вопрос, что обуть невесте, Моника с Лисией взяли на себя, а Флэгг с Тунгом решали вопрос с нарядом для жениха. Сами влюблённые, поглощённые друг другом, суеты вокруг них не замечали.

«Да они сейчас как зачарованные, наверное, и вспышки сверхновой не заметят!» — как-то сказал про них Тунг.

С общей организацией сильно помогла Иза — это мероприятие решили провести на острове, где посадят махсианский средний катер с гостями. Не забыла и кольца. Оба были выполнены из платины и содержали ещё и контур связи, работающий через комплекс «Второй шанс». Связь устанавливалась в пределах планеты по желанию, и, что самое главное, работала даже, не взирая на препятствия, вроде стены бункера.

***

Вновь землянин шёл по планете. За время его отсутствия Арг пережил глобальное заражение, карантин и спасательную экспедицию Содружества. До этого человек никогда не бывал в городах синекожих, и столица империи его сильно удивила. Во-первых — дома. Не каменные гиганты с огромными колоннами, и не дворцы с лепниной, и не стоэтажные небоскрёбы, как в Москве, или Екатеринбурге. Обычные кирпичные домики не выше трёх этажей, но с острыми черепичными крышами. Улицы — почти сплошь пешеходные. Транспортная система спрятана вглубь, под тротуарами из негорючего пластобетона, как тот, из которого строили дорогу от платформы «Безымянной» до деревни. Автоматическая кабина, в которую смогут утрамбоваться пара махсов вместила всех людей и Флэгга с Моникой. Тунг со своей девушкой и с членистоногими остались на острове готовить праздник.

— И всё-таки, эта капсула какая-то не такая! — сомневался тогда кузнец. — Она точно на людей рассчитана?

— Ничего плохого с тобой не произойдёт, — нежно-розовая махсианка замерла у пульта. — Хуже не будет.

— Залезай! — усмехнулся Степан.

Вакулу и Фимыча с жёнами вместо обычных капсул остановленного времени уложили в медицинские, которые тоже обладали похожей защитой, и весь полёт они проходили процедуру лечения и омолаживания. Степан молчал как партизан до самого момента погрузки пациентов в медкапсулы и потом долго смеялся, глядя на деревенских, которые ошалело рассматривали себя в зеркало после того, как с трудом сумели одеться.

— Рекламная кампания частной медицинской фирмы «Лапти-лимитед»! Фирма веников не вяжет. И гробов пока что нет, — Иза взглянула на помолодевшего старосту с его женой — теперь русоволосой девушкой с голубыми глазами, — Мне надоело ждать, пока вы решитесь пройти процедуру, а мне тут ваши болячки совсем не нужны. Может, хоть теперь ваши человеки станут не такими упрямыми.

За время полёта они пришли в себя, и теперь тоже восхищались, глядя на город. Столица цивилизации синекожих удивляла своей схожестью с обычным городком на Земле образца середины двадцатого века — только абсолютная чистота, состояние зданий, и вообще улиц было идеальным, как на открытках.

Церковь из ярко-красного кирпича возвышалась над городом и напоминала чем-то готический стиль своей устремлённостью ввысь, но в отличии от земной, вроде собора в Париже, тут совсем отсутствовали украшения.

Зато была колокольня, и какая! На противоположном конце здания, напротив острого шпиля, высилась большая рама, на которой висело около двух десятков трубчатых колоколов.

«Типа наших оркестровых, что ли?», — подумал Степан, — Никогда таких здоровых не наблюдал.»

Напротив каждого колокола он увидел молоток, который управлялся отдельным приводом.

— Полдень почти наступил! Скоро начнётся! — сказал Флэгг.

— Что? — спросила Марфа, наряженная в белое платье.

— Это звонница головного храма Вселенского духа. Самая распространённая религия нашей империи.

В этот момент звонница как будто ожила. Степан поражённо вслушивался в настоящую симфонию. Музыка умиротворяла, но в то же время заставляла вспомнить всё самое светлое, возвышенное, что было в жизни. Пётр уверенно взял Марфу за руку, и оба устремили свои взоры вверх. Астафьев тоже ничего подобного никогда не слышал. Всё то время, пока длилась симфония, гости стояли, словно в забытье, и только когда звон окончательно смолк, и наступившая тишина навела Степана на некоторые размышления.

«Надо поговорить с местным батюшкой, или кто тут у них. Очень уж похожа их религия на наше христианство. И не похожа, в то же время.»

Огромный ярко-освещённый зал внутри храма пустовал, лишь возле небольшой кафедры их ждал местный служитель культа. Невысокий, по местным меркам пожилой цинк был одет в тёмный костюм и очень напоминал католического священника, но, в отличии от него, никаких атрибутов, вроде креста у него в руках не было, а голову покрывал головной убор, напоминавший земную тюбетейку — такого же чёрного цвета, только без украшений. Землянин поглядел наверх, ожидая увидеть роспись или что-то подобное, но взор его лишь запечатлел небесную синеву.

— Доброго вам здоровья, гости. Флэгг меня предупредил, что у вас верование, очень похожее на наше. Я впервые провожу такое таинство с другим видом разумных, но этот мой опыт определённо нужен духу вселенной. Так что начнём, если все готовы?

— Да, — в один голос, не раздумывая, произнесли Пётр с Марфой уже на Общем.

На языке Содружества говорили оба не очень хорошо, но уже уверенно понимали всё, что говорят им, умели читать, писать и могли вполне сносно общаться почти с любым разумным существом галактики.

Пётр шепнул Марфе на ухо:

— У нас только деды с бабками так венчались. Католиками они были, а тут вон оно как вышло…

— Является ли ваш союз искренним и добровольным? — спросил священник у жениха с невестой.

— Так и есть, — ответила Марфа.

— Да, — произнёс Пётр с едва заметной паузой.

— Согласен ли каждый из вас разделить общую радость и общую боль, пока переход за грань бытия не разлучит вас?

— Согласен! — тут же ответил Нойман.

— Согласна! — повторила Марфа следом за Петером.

— В таком случае я, служитель центрального храма Его, перед Его ликом, объявляю вас…

— Пётр и Марфа, — подсказал Степан.

— Объявляю вас, Пётр и Марфа Нойман, супругами, — повторил священник. — Обменяйтесь супружескими знаками.

Влюблённые надели одинаковые кольца на безымянные пальцы друг другу, и Пётр притянул Марфу к себе. Спустя несколько долгих мгновений поцелуя он, оторвавшись от молодой жены, с нежностью поглядел на неё:

— Никому тебя не отдам!

— А ты теперь никуда от меня не денешься! Ты, мой суженый, мне снился в вещих снах.

Дальнейшего Астафьев не слышал, потому что гости его отвлекли. И следующие минут двадцать он выступал переводчиком между деревенскими и священником.

А потом отец Банн, как его звали, включил колокольную композицию, соответствующую случаю — тут имелась и такая. Акустика зала была ничуть не хуже, чем на улице, и все получили наслаждение, прослушивая короткий, но выразительный отрывок из местного фольклора.

— Спасибо, — поблагодарил Пётр, подойдя к Флэггу с Моникой. — Не знаю, где вы тут умудрились отыскать такой храм, и всё остальное организовать… Я это никогда не забуду.

— Мы не забудем, — из-за плеча выглянула Марфа.

— Да! Теперь — мы! — Петер вновь поцеловал свою любимую.

— Это всё Иза, — ответила Лисия. — Её благодарите.

— А о чём пелось в этой песне? — спросил Степан. — Я отыскал оригинальную запись, но не понял слов. Язык странный.

— Это древнее наречие, его не все знают. На нём ещё до катастрофы разговаривали.

И Флэгг перевёл дословно. Насколько Степан понял, это была песня о том, как лампа, зажжённая девушкой, помогла парню в темноте отыскать дорогу домой.

— Прямо как мне… — вздохнул Степан. — Уже без малого два года, как я здесь. Но скоро, я надеюсь, смогу отыскать свою дорогу домой и увидеть близких.

— Я уверен, вы не просто так сюда попали. — Банн указал взглядом наверх

— Дух вселенной? У нас его называют всевышним, богом — везде по-разному.

— Да, наверняка это не случайно. Ему тоже нужно, чтобы вы пережили этот опыт. Не исключено, что он поможет вам решить вашу жизненную задачу. Мы ведь не живём просто так. Вон, у некоторых сколько таких задач… Главное вовремя понять, зачем мы здесь. И тогда жизнь сама даёт тебе подсказки.

— Благодарю вас… Я подумаю над вашими словами.

— Твои соплеменники тебя зовут. И пусть получится всё, что ты задумал.

Обвенчавшиеся в инопланетном храме, молодые и вправду заждались впавшего в рефлексию Астафьева, и тот поспешил к ним. Впереди было продолжение праздника на острове в тропическом океане.

***

За свадебным столом Степан просто обалдел от того, что решили подарить деревенские. Вместо торта они испекли два огромных пирога! Один — с тушёной рыбой и яйцами, а второй — с ягодами, со сливочным вкусом. Да и всё, что стояло на столе, было приготовлено вручную, хоть продукты и давал синтезатор. Уж как они так расстарались, Степан так и не понял.

Махсианка тут же отсканировала эти произведения кулинарного искусства, взяла пробы из центра и, несмотря на свои габариты, очень прытко, со всех ног сорвалась с ними на катер.

— Иза упоминала, что нам с Земли надо будет всякой человеческой еды набрать, как раз для синтезаторов, — напомнил жених

— Тю! Было бы что набирать! — проворчала ему в ответ жена старосты склочным тоном. — Гадость ведь получилась!

— Анфиска! Ты опять? — Фимыч строго поглядел на свою супругу, но та вдруг подмигнула ему, и староста всё понял.

— Но, наверное, ты права.

До Степана вдруг дошёл смысл этой древней как мир хохмы, Астафьев понял, о чём до этого шептались человеческие женщины с двумя махсами.

Он налил себе огневухи и хотел поделиться ею с Зигом, но тот мотнул своей головой и налил себе энергетика в большой фужер, похожий на колбу из химической лаборатории. Человек чуть отхлебнул, но отставил — вкус у огневухи был и вправду убийственным.

— Горькая.

— Вот и у меня гадость та ещё. — Зиг поглядел на деревенских.

Напиток-энергетик у махсов был непонятной зелёной жидкостью тягучей консистенции и содержал настой нескольких различных мхов с их родной планеты. Напиток не был горьким, вкус можно назвать скорее приторно-вяжущим — человек как-то его попробовал. Значит, и Зиг в курсе.

— Горько! — вдруг закричали все деревенские хором. — Горько!

Крик подхватили и махсы, и цинки с кьютами, и все остальные гости радовались. Жених с невестой поцеловались.

— Сладко! — заорал раскрасневшийся Фимыч.

Праздник получился ярким, эмоциональным. Нойманам всё понравилось, их привели во вполне уютный, очень похожий на земной, домик с видом на лазурное море, и этот вид открывался из окон. Застолье уже близилось к концу, и все стали расходиться. Остальных шумных гостей махсы пригласили к себе на противоположную оконечность острова.

Вакула с Фимычем загримировались под чернокожих дикарей с бусами из белых ракушек и носились верхом на Зиге по берегу с пластиковыми копьями наперевес. Их жёны вместе с кьютами и цинками затеяли что-то вроде пляжного волейбола, а остальные махсы следили за ходом матча. Пока цинки вели. А Степан сидел на берегу и смотрел на закат. Его босые ноги омывали ласковые волны Золодского моря. Местное светило очень напоминало Солнце, но не являлось им.

«Что-то опять в меланхолию впадаю… Хотя остальным очень даже весело…», — думал он.

— Чего грустишь?

Рядом появился Зиг, закусывая остатками пластикового копья. Его передние лапы тоже коснулись воды, он поглядел на море.

— Думаю. Мне ведь скоро на Землю, — ответил человек, — Я туда рвался. Там всё знакомо. Там было хорошо, у меня там вся жизнь. Но и тут мне теперь… Трудно вашу галактику чужой назвать…

— А наши мелкие кьюты меня теперь Чужим называют. — Зиг шутливо оскалил жуткую пасть из нескольких челюстей с мелкими зубчиками. Своеобразно «улыбнувшись», он вновь продолжил грызть съедобный для махсов пластик.

— Петросян ещё один! — усмехнулся землянин. — Ты куда своих негров подевал?

— Оставил играть в волейбол, а то ваши проигрывают цинкам.

Оба замолчали, глядя на воду.

— А ведь, знаешь, я очень боюсь напортачить по-крупному. Я так в открытом космосе не боялся… Я ведь не дипломат, не политик и не военный… По своей дурости вдруг сотворю такое, что спровоцирует какую-нибудь жесть. И не идти уже нельзя…

— У нас расчёты показывают, что твоё вмешательство не должно вызвать катастрофических изменений. Но тебе надлежит понимать, что вероятность деструктивных изменений и без тебя достаточно велика. Вспомни историю Содружества. Тут не было исключений. Мы и сами не меньше трёх раз переживали критический момент своего существования. Один раз вообще выжили чисто из-за случайности.

— У нас на Земле есть легенда про Геракла. Или Геркулеса. Где ему пришлось очистить конюшню от дерьма, которое не убирали много лет. Вот я ощущаю себя таким, будто устроился на чужое место. На котором я нифига не компетентен.

— Легенда есть в моей базе. Мы дадим тебе брандтспойт. Тебе стоит использовать это время, чтобы отдохнуть. И не думать пока ни о чём. Попробуй расслабиться.

— Постараюсь. Спасибо вам. Я ведь поначалу и не думал, что буду считать вас своими.

В этот момент местное светило коснулось воды, и море поменяло цвет с голубоватого на зелёный.

— Смотри, Зиг, у нас на Земле такое тоже бывает, — Степан похлопал махса по чёрным пластинам, — Очень красиво…

— Красиво. Есть новости от инженерного пряда на Земле, — произнесла Иза, одновременно сканируя человека своими фасетчатыми антеннами.

Радиоволнами махсы были способны слегка подогреть кожу на небольшом участке и Астафьев почувствовал затылком тепло, словно от солнечного луча. Он вздрогнул и повернулся к махсианке, которая тоже смотрела на закат.

«И как только такие хитиновые громадины столь незаметно перемещаются?» — подумал он

— База на Земле почти готова. Всё получилось быстрее, чем мы предполагали. Скоро тебе предстоит возвращаться. Жаль, что мы не можем побывать на твоей Домашней вместе с тобой…

— Почему? — удивился землянин. — Я думал, у вас какие-то этические нормы не позволяют вам заявляться без приглашения.

— Не совсем, — ответил Зиг. — Хотя и это тоже в какой-то степени так.

— Но у вас нам невозможно находиться без вреда для здоровья. Чем-то это похоже на полёт на наших древних тоннельных звездолётах. А цинкам там опасно находиться для биосферы планеты, — пояснила Иза. — В общем, вам, человекам, придётся работать самостоятельно. Зато мы придумали кабель, по которому всё-таки можно связываться между мирами, главное, всё время держать порталы открытыми. И входной, и выходной.

У Степана возникло внутреннее ощущение, что Иза будто бы улыбнулась:

— Меня беспокоит как бы ваши исключительные гении мировой политики не начали очередную войнушку за мировое господство.

«Э, нет! Мне показалось — не улыбнулась», — он заинтересованно посмотрел на махсианку.

А ещё землянин всё никак не мог привыкнуть к общению с махсами. Они перехватывали друг у друга нить разговора и у человека всегда складывалось впечатление, словно собеседник один. Но индивидуальность каждой особи гигантского роя несомненно наличествовала.

— Я поговорила с советом больших кластеров, — продолжила Иза. — Теперь, как я надеюсь, у твоего Мастера будут необходимые разрешения и технологии.

— Мы вам поможем не погибнуть как виду и как биосфере. Но решать свои проблемы люди должны самостоятельно, — закончил Зиг. — Наш совет тоже высказался подобным образом.

— Но и это уже немало. Теперь я понимаю, для чего предназначен мой отпуск. У нас с Нойманами будет очень много работы.

— Отдыхай! Работничек. И ничего не бойся, — Иза слегка боднула человека головой. Степану показалось, нет, он был уверен, что, будь у махсианки человеческое лицо и мимика — в этот раз она бы улыбнулась.

***

Как же долго он там не был…

Два года и три месяца кажутся вечностью…

Родная планета, родная страна — вот она, так близко, и в то же время далеко.

Степан возвращался на базу, погружённый в себя. Зачем он попал в этот край вселенной? Только ли за тем, чтобы спасти некоторых людей, что оказались на Земле в сложной ситуации? А может, ему по силам подтолкнуть всё человечество к чему-то большему, чем просто потреблять ресурсы? И вести войны за потребление ресурсов, которые уничтожают ещё больше ресурсов? Но Иза чётко дала понять, что махсы свою технику землянам не отдадут. И тут его озарило: а что, если техника не будет махсианской? Например, Флэгг, летал на «Бесстрашном». Быстрее скорости света! На эффекте какого-то там сжатия-смещения.

С Мастером он теперь на Ты. А тот сможет запросить для него любой блок данных. Землянин был абсолютно уверен в том, что махсианская разведка знает обо всех местных цивилизациях в галактике, а по уровню доступа Астафьев — не кто-то там, раз его к малышам как нечего делать пропускают. План сложился моментально. Используя запрос Мастера к махсианской галактической инфосети, достать полную схему звездолёта цинков, затем попросить его адаптировать эту документацию, чтобы земляне смогли разобраться и развить необходимые технологии. Построить развитую космическую промышленность в Солнечной системе, дотянуться до соседней звезды, а может — не до одной. Решить проблему застоя и искажения в развитии! Да, по отношению к Флэггу это может и будет выглядеть свинством. Но ведь он и не планирует ничего против цивилизации синекожих, и более того, не нарушает прямого запрета махсов. Заимствовать технику друг у друга махсы не мешают, даже, наоборот, закрывают глаза на промышленный шпионаж. Никому из местных всё равно не догнать членистоногих — ведь развиваются те с ускорением, никакая цивилизация в галактике уже не сможет набрать такой же темп, даже если они начнут делиться своими наработками напрямую. А раз так, то и люди ничем не хуже всех остальных.

«Решено!» — подумал человек. — Свадебку напарнику сыграли. Теперь я серьёзно подготовлюсь к возвращению на Землю. Остался вопрос: как передать знания так, чтобы они не попали к тем самым исключительным господам из Лондона и Вашингтона? Историю Степан хорошо учил, да и сам кое-какие работы почитывал. Все более-менее годные разработки всегда утекали на запад из-за бардака и раздолбайства. Тут всё очень серьёзно. Кому и как их можно передать, чтобы его страна от этого не пострадала, а лучше, и вообще выиграла?

— Чего такой замороченный? — радостный Нойман хлопнул друга по плечу.

— Да вот, вспомнил, как на Арге со святым отцом побеседовал. Думаю о Земле, мне кажется, у нас с тобой много работы.

— Понимаю. Наверное, теперь после нашего отпуска на планете Арг всё и начнётся.

— Есть разговор по поводу Земли. И про пути развития в различных ветках реальности. Есть у меня одна идея. Но нужен Мастер, без него не порешаем.

— Понял, — хитро прищурился Пётр. — Ты что-то точно придумал. Вот и пойдём к нему, расскажешь и покажешь!

***

Степан впервые осознал, насколько много от него теперь зависит, и это удручало. Он не хотел взваливать на себя такую ответственность за мировые судьбы.

— Но взялся за гуж… — произнес он вслух. — В общем, слушай и смотри.

Сперва рассказав план ускоренного прогресса на Земле и колонизации планет в Содружестве, Астафьев показал Петру наработки Мастера. А посмотреть было на что. Помимо фонарика, который на самом деле был парализатором и генератором стазис-поля, тут находилось много всего интересного. Роботы-сборщики образцов для различных сред, даже для океана, хотя с крупными животными намечались определённые проблемы. Детёныши достаточно массивные, поэтому махсианские биологи посовещались с Изой и решили взять материалы для клонирования.

У Астафьева с собой будет набор мини-капсул для любых образцов пищи, напитков или материалов для биологов.

Комплекс связи обладал способностью подключаться к земным сетям и работать как коммуникатор мгновенной связи с аналогичными устройствами.

Но самое главное это то, что посреди всяких нужных мелочей, вроде мелких роботов-шпионов, на большом столе лежал кофр с данными, позволяющими человечеству совершить рывок в будущее.

— В общем, такой план. Не ожидал, что Мастер так быстро всё подготовит, — закончил Степан изложение своей идеи. — Только чья-то чугунная задница, как всегда, загораживает дверь в будущее

— А это всегда так, — Пётр хлопнул его по плечу. — Ты это… Лучше информацию достань. По физическим единицам измерения хотя бы.

— Так туда уже сканер протащили. Считай, что у нас тут уже есть полноценная метрическая система.

Он поглядел на Ноймана:

— Одно меня тревожит. Ты читал, что там сейчас творится? Авиапереброски, выгрузки в Роттердаме. Какие-то учения постоянно, и всё у нас под боком. И никто назад не возвращается.

— Ага. Чертовщина какая-то. У вас, такое моё ощущение, что все с ума сошли за последний год.

— Вот. Мне к Изе надо. Я боюсь налажать так, что из-за меня погибнет куча народу. И не идти нельзя. Тогда будет совсем кирдык, но немного позже.

— Думаю, надо работать по плану. Делать задуманное. Иначе потом всю жизнь жалеть будешь. У меня, как мне кажется, был шанс. Мне один ходок, очень давно, предлагал идти с ним на мою Землю. Он вроде бы знал, как пройти. А я забоялся, и теперь постоянно всплывает этот момент. А вдруг бы получилось… Так что не дрейфь, хуже точно не будет.

***

— Иза, мне нужно средство против оружия массового поражения. Я знаю, вы как-то одно время пытались обезвреживать ядерное оружие, когда цивилизации спасали. Как вы боеголовки перехватывали? Первый раз я читал, вы как-то давно на Арге супервзрыв предотвратили, но там кто-то у вас погиб. И про расу игв слышал. Там вас как-то обстреливали ракетами. Но на Земле этих ракет больше десяти тысяч, это надо учитывать.

— Ну, по нашему опыту, излучатель Зигерта хорошо подрывает снаряд на высоте. В принципе, они смогут сбивать заряды. Совет это одобрил.

— Не пойдёт! Это вы в Чернобыле сможете жить нормально, хоть под саркофагом поселиться. Очень бы я не хотел, чтоб остатки бомб и ракет в океан упали…

Махсианка взглянула на землянина:

— Мы давно не проводили таких операций. Ты что-то придумал?

— Кажется, да. Копатели тоннелей открывают червоточины, близкие, чтобы грунт выбрасывать. А вы можете так с ракетами? Чтоб до разделения на части выкидывать их… Да хотя бы в космос подальше, или на Солнце, чтоб упало прямо туда. Солнце — это и так термоядерная печка. И безвредно, и вся эта дрянь сгорит к чёртовой матери, никого не убив.

— Я запрошу разрешения Совета. Такой спутник энергозатратнее и намного сложнее в производстве. А пока изложу мастеру твою идею. Может, ещё что-то?

— Не знаю… Сделайте, сколько сможете… Эта движуха в последние полгода. У меня очень плохие предчувствия…

— Не бойся! Думаю, сработает, сделаем. Вот только автоматика будет ограниченной. Самостоятельно по поверхности спутники работать не смогут.

Степан был рад и такому, уж всё остальное как-нибудь переживёт.

А ещё он понял, как будет выглядеть содержимое кейса. По этому поводу он связался с Мастером, которого уже переселили поближе к переходу на земную станцию, оставив на пятой базе обычный искин, без развитой эмоциональной составляющей.

— У тебя информация по земным носителям загружена? И по единицам измерения.

— Да. Даже советские госты все есть.

— Вот насчёт гостов — это ты правильно! Бери наш материал по проекту «Бесстрашного», переводи его на русский язык и штампуй его на болванки, blu-ray диски стагиговые, такие в чемодан с защитой точно поместятся.

— Поместятся. Знаешь, сколько он станет весить, да ещё с защитой от попадания в чужие жадные лапки? Утащишь?

— Вполне.

Землянин решил на первое время оставить подарок на земной базе. Потом видно будет.

— Мастер, есть ещё задача.

— Давай. С тобой интересно работать. Особенно, когда твоя паранойя даёт пищу для идей.

— Нужен упрощённый вариант «второго шанса». Не как у меня, а так, чтобы эвакуированная нейрокапсула прибывала на земную базу, чтоб не занимать биованну для восстановления спасённого человека. Чтоб их можно было складывать, перевозить, чтобы никто не погиб, если не хватит медкапсул-приёмников «Второго шанса».

— Это мне кажется интересным! Я переслал в сеть Содружества эту идею, и даже знаю, как доработать существующие приёмные установки «Второго шанса», их не так много.

— Удивляет только, почему у вас до этого не додумались? Очевидная же вещь!

— У нас на станциях строят большие залы с этими аппаратами. Такой острой необходимости, как правило, не возникает. Но идея, повторюсь, интересная.

Сразу после этого разговора с Мастером у Степана отлегло от сердца. Он понял, что теперь хоть как-то готов к возвращению на Родину.

***

— Иза! Мне очень нужно попасть на Землю, понимаешь?

— Укушу!

Махсианка игриво щёлкнула жутковатыми челюстями перед носом Петера. Потом она схватила его, повернула к голографическому монитору. На нём его Марфа играла с прядильщиками. Вот один с зелёной шерстью замер, поджав под себя все лапы. Когда жена почесала его между острыми ушами, на мордочке отразилось явное блаженство, а уши зверька заходили ходуном в такт почёсыванию.

— Вот когда детёнышей вырастишь, тогда иди хоть на боевой корабль синего кластера. Живёшь с нами — соблюдай уклад. Нечего ячейку разрушать.

— Я не махс!

— Ты наш хом, — ответила одна из зелёных махсианок, которая занималась настройкой новых приёмных устройств для «Второго шанса». — Мы не можем просто так смотреть на явное безобразие.

— А как же Астафьев?! Его-то без проблем отпускаете!

— У него избранная там. Плюс, у наших кластеров с ним договоренности. К тому же детенышам до одного цикла имплантация второго шанса невозможна. А у твоей Марфы они вообще ещё не родились. Так что лучше помогай Степану здесь.

— А ещё лучше — иди и будь рядом со своей хомочкой. И готовься на тот случай, если твоя помощь всё-таки понадобится.

Обе махсианки были в чём-то правы. Если на Земле эвакуатор по каким-либо причинам не сработает, и Петер погибнет, то ещё не родившиеся близняшки не увидят отца. Но и поучаствовать в задании Степана тоже хотелось. Наверное, придётся быть на подхвате по эту сторону порталов. А с другой стороны — всё равно дела с Землёй растянутся не на один год, и Пётр ещё сто раз успеет там побывать.

«А здорово Астафьев со звездолётом решил! Во голова!»

Нойман кинул довольный взгляд на тяжёлый кофр, который был готов к передаче на Землю. Полный техпроцесс создания термоядерного движителя, энергоблока и самое главное — импульсной установки, сжимающей само пространство-время. И противоречий с дедушкой Эйнштейном никаких! Подумать только! Да на Родине его за такой чемоданчик будут на руках носить. А вот как в буржуазной России поверётся — дело тёмное. И как оно там у Астафьева получится — вилами по воде писано… Но отговаривать друга он не станет, не тот случай.

В это время сам Степан рассматривал набор предметов, что попал в Содружество с Земли. Паспорт, ключи, несколько мелких монет, и пара банковских карт, которые не вытащили гопники. Маячок-ответчик для переходов решил не брать — будет пользоваться махсианской техникой. Мастер уже ждёт Астафьева на подземной операционной базе, где-то в районе Златоуста.

Там всё вышло очень удачно — оба портала теперь находились друг напротив друга, а проход, по которому Степан попал в Содружество, оказался замурован. Автоматические проходчики умудрились пробить выход в какую-то древнюю сеть тоннелей подо всей Евразией. Их диаметр позволял перемещать порталы без каких-либо проблем, благодаря чему почти готовую операционную базу перенесли на глубину в километр, под одну из заросших лесом сопок. Зато эта же сеть позволяла быстро отстраивать рельсовые пути и уже по ним перемещаться везде. Можно будет даже во Францию в гости скататься. Или в Швейцарию.

«Где там эти мерзавцы собираются? Борцы с перенаселением. А хорошая идея, кстати, по поводу их будущего владычества. Было бы неплохо им его обеспечить побыстрее. Выкрасть всех причастных к мировым войнам, махинациям и поселить на отдельную пустую планету. Чтоб откушали по полной программе своего мирового господства», — пришла в голову вдруг озорная мысль.

Как говорили в соседней Малороссии, «бачили очі що купували — їжте хоч повилазьте».

Хотя выделять для этих уродов отдельную планету… Не о том он сейчас думает. Да к чёрту их всех! На этой мысли он открыл дверь и вошёл в зал, где его ждали.

— Я готов! — он подошёл к Изе. — Спасибо за этот день.

— Не за что. Жаль, что мы не можем пойти с тобой, хорошо, хоть связь теперь будет. Ты давай, возвращайся со своей ячейкой. Вам ещё свою планету осваивать. Не забыл?

Она резко подхватила человека, прижала к себе и отпустила.

— Мы остаёмся тут, но, если что, связь теперь работает. Портал открыт почти всегда, — Флэгг пожал ему руку.

— Спасибо вам, — Степан пожал руку Тунгу и по очереди обнял Лисию с Моникой.

— Тебе пора, — Иза боднула его, подталкивая к выходу.

В этот момент к Степану подошёл Пётр и молча передал зелёный кофр:

— Это ты забыл, — Нойман в ответ пожал руку Астафьеву. — Задай там перцу этим буржуям.

— Вот только без этого хотелось бы обойтись. Я тебе не «ремба» и не Чак Норрис.

Степан помахал всем рукой и перешёл в карантинный бокс, чтобы через пару недель уже переправиться на земную базу к Мастеру.

Часть времени землянин занимался изучением новостей. Махсианские биологи делали некоторые успехи, обе планеты в Содружестве уже имели биосферу, причём, жизнь на второй будет похожа на то, что Степан видел у деревенских. Те, кстати, передали махсам почти всё, что смогли собрать, староста даже на Пятую узловую сам приезжал — вполне продвинутые ребята оказались.

Но, как ни крути, до полноценной копии Земли ещё было как до Китая на карачках. Придётся на Земле скататься к побережью для того, чтобы запустить подводный сборщик биоматериала, и это, не считая того, что придётся собирать образцы везде, где только возможно. Хорошо ещё, что морская компонента биосферы, скорее всего, будет идентичной на обеих планетах.

На Земле, между тем, бурления астрономических кругов перешло в международную политику. После того, как один из японских аппаратов сумел перехватить частицу выброшенного грунта, и учёные определили его земное происхождение, Степан с удивлением прочитал, что вся тройка из стран Прибалтики снова обвинила Россию, на этот раз уже в засорении космического пространства. А британцы опять потребовали от России выдачи мировому сообществу «секретов инопланетян», опубликовать все научно-технические разработки с этим связанные. А от остальных требовалось объявить санкции России же. Всё одновременно.

— Как же я отвык от всего этого политического бреда, — усмехнулся землянин, — кстати, Мастер!

— А?

— Что там со средством против атомного fallout-а? Я на Землю ещё только собираюсь, а там уже пошла такая движуха.

— Разрешение на поставки через портал получено. Испытаны по десять образцов перехватчиков ударно-лучевого и тоннельного вида. Оба типа отрабатывают штатно, перехватывают блоки — модели уже проверены на настоящих зарядах. Ваш уран и плутоний заметят издалека. Только туннельных перехватчиков будет меньше — они очень сложные в производстве.

— Плохо, медленно. Но это лучше, чем ничего. А что с модификацией того, что я просил?

— Второй шанс облегчённой версии?

— Да. Я не знаю, чего ждать и к чему готовиться. Штука очень нужная.

— Смотри. Каждая порция — доза для одного человека.

Технический пряд протянул Степану несколько одинаковых тяжёленьких кусочков мягкого материала металлического матового окраса.

— Как пастила какая-то, — ответил человек, лизнув один из них. — В чём отличие?

— Как ты и просил — тот, кто это съест и подождёт двое суток, будет оснащён защитой. В случае угрозы гибели носителя сработает перенос капсулы с мозгом, спинной мозг тоже, словом, всё как обычно. Система теперь сможет защитить и детей, начиная от года. Нет такого побочного действия, какое было у тебя. Дальность транспортировки снижена до ста тысяч километров, но увеличена безопасность для окружающих.

— То есть где-нибудь в городе рванёт не Хиросима, а что-то послабже?

— Вся энергия утилизируется безопасно для окружающих. Ты также сумеешь включить такой режим, но можешь сделать и выброс энергии прямо на место эвакуации.

— Я пока отключил выброс энергии, мало ли что. Надеюсь, не придётся вообще использовать этот «второй шанс». Но иметь с собой хорошую мину для каких-нибудь козлов мне всё равно очень полезно. Тут всё пригодиться может.

За эти дни его карантина был пробит первый большой выход на поверхность Земли. Замаскированный лифт выводил в подвал древнего советского недостроенного завода неподалёку от Казани. В случае чего шахта мгновенно перекрывалась сдвигом пластов породы. Ещё пара спрятанных выходов выводилась в сам город, а ещё один люк маскировался природным камнем в пригороде. Согласно плану, землянин должен появиться на заброшенной стройке. Степан ещё не решил, что скажет близким, но уже чувствовал, что необходимо поторапливаться.

***

Астафьев опять ехал в вагонетке, уже на Земле. Эта мотриса отличалась от тех, что были на узловых и в Содружестве. Аппаратура для перемещения сквозь порталы отсутствовала, и ходом не управлял искин. Батарея топливных элементов тоже рассчитывалась на один рейс до Казани и обратно — до подземной узловой. Никаких инопланетных технологий в случае чего не должно остаться.

— Паранойя у тебя серьёзная, — ответил ему Ком-Раз по поводу этих доработок.

— Ты лучше маскировку проверь. Видок у тебя и твоих собратьев привлекает внимание. И это ещё мягко сказано. Вон, как деревенские всполошились, помнишь?

Ком-Раз тут же исчез, лишь на месте сенсоров в пространстве кабинки остались переливающиеся искажения. Степан отошёл в дальний конец вагонетки — издали пряд сливался с обстановкой, становясь почти невидимым.

— А с приборами как? — забеспокоился землянин, возвращаясь к пульту, который, почувствовав, что ручку скорости отпустили, стал автоматически замедлять ход.

Пряд опять стал видимым и уселся на пол покачивающегося на ходу вагона.

— Нормально всё с приборами. Нашу маскировку не распознают. Ты лучше за дорогой следи. И скажи, нам выбираться всем или часть здесь оставишь?

— Четвёрку оставь вход охранять, остальных надо как-то незаметно взять с собой.

— Ориентируемся на твоё устройство связи. Их не забыл?

Степан достал аналог смартфона, второй такой же лежал в рюкзаке вместе с остальными вещами из Содружества. Обычный с виду матерчатый рюкзак чёрного цвета он упаковал собственноручно, забив до отказа. Всё было компактным, но вместе с тем и полезным для его дела: два коммуникатора, фонарик с парализатором и с устройством стазиса, двадцать комплектов «Второго шанса» новой модели, разнообразные сборщики биоматериалов, накопители энергии. Чемодан с информацией по звездолёту пришлось тащить в руках, но Мастер помог замаскировать его под кейс с электроинструментом. Джинсовый костюм, кроссовки с чёрной футболкой — для мая в самый раз.

— Когда выйду — идите стороной. Попробую сесть на автобус.

— Мы тебя не потеряем и будем на связи.

— Правильно мыслишь. Сначала идём на квартиру ко мне, — Степан достал ключи, — если там пусто — там вас и устрою. А если что — придётся думать.

— Подождём среди насаждений лесопарковой зоны. Там легче замаскироваться. Сообщим тебе, когда откроются новые выходы.

На этих словах боевого пряда пульт вагонетки замигал красным.

— О, кажись, приехали! Конец пути.

Плавно подвёл вагонетку к тупику и затормозил. Выключил питание и замер перед дверцей. Выдохнул и вдохнул несколько раз, как перед нырком на глубину, и покинул кабину.

Площадка перед подъёмником вместила всю компанию из тридцати двух прядов, но в кабину с человеком втиснулись лишь трое. До поверхности поднимались минут десять. Но вот кабина скрипнула, начала замедляться и, наконец, остановилась.

Дверь лифта скрежетнула и медленно поползла в сторону. В лицо ударил забытый запах: смесь сырой пыли и чего-то неуловимо «нашего». Перед Степаном выросла стена из щербатых бетонных блоков. На одном из них кто-то чёрной краской, с каллиграфическими вензелями, вывел знакомое слово из трёх букв.

Степан невольно коснулся пальцами холодного бетона. После голографических экранов махсианского звездолёта это выглядело дико, но именно этот мат в подвале недостроя стал для него лучшим сертификатом подлинности.

— Земля… — Он широко, почти до боли в мышцах, улыбнулся. — Только у нас на заборах пишут правду.

Он покрепче перехватил тяжелый кейс с чертежами звездолета и шагнул в полумрак. Наконец-то он был дома.

14 Часть третья: Землянин, Глава четырнадцатая: Родная планета

Стараясь не испачкаться в засохшей грязи, Степан добрался до бетонной лестницы наверх и, поднявшись по ступенькам, оказался в огромном пустом корпусе цеха. Пряды следовали за ним.

— Здесь мы разбегаемся. Оба коммуникатора я включил. Заряда лет на сто хватит.

Степан похлопал Ком-Раза по бронированному корпусу и машинально пожал правый захват, так похожий на руку.

Накинув рюкзак на плечи и взяв в руки чемодан, он одиноко побрёл к выходу на улицу. Пряды включили маскировку и растворились на фоне полумрака. Обогнув ржавый остов уазика-буханки, Астафьев увидел лужайку.

— Земля! — он замер, вслушиваясь в тишину и вдохнул полной грудью пропитанный свежими травами весенний воздух.

Только теперь человек понял, насколько он скучал по родной планете. Даже на тропическом острове планеты Арг, когда играли свадьбу, воздух имел другой запах. Астафьев не смог бы сказать, какой именно, это походило на узнавание по запаху знакомого места или жилища. Уже стартовал месяц май. Стояла солнечная погода, на ярком голубом небе проплывали небольшие, похожие на овец, облачка. Пройдя вперёд, он обогнул кусты цветущей белой сирени и попал на старую грунтовку. Справа Степан вдалеке заметил несколько одноэтажных домиков — явно какая-то деревенька, а вот, в полукилометре слева, грунтовка выводила к небольшому шоссе, возле которого маячила остановка. Туда он и двинулся и спустя пять минут вышел к дороге.

Что-то расплывающееся лёгким маревом в воздухе легонько дёрнуло его за руку, видимо, один из боевых прядов постарался привлечь его внимание. Откуда-то из области в сторону города показался автобус.

— Мы рядом, Старший, — сбоку прошелестел голос пряда. — Следуем за тобой.

— Сами не спалитесь. Ты откуда такой заботливый?

— Кластер первый, первая четвёрка, номер три.

— Один-один-три, понял. Это Ком-Раз, стало быть, вас дрессирует. Самое главное, внимание не привлекайте. По коммуникатору тебя так же можно вызвать? По этим позывным, если что?

— Да, Старший.

Степан пересчитал монеты, которые остались у него. На синтезаторе, ради смеха, он наштамповал себе несколько копий, и вот пригодилось. С ними он сел на рейсовый автобус до Восточного автовокзала — денег хватило впритык вместе с фальшивками. Ещё б ключи к апартаментам подошли, тогда можно было бы открыть сейф и заполучить заначку на такой вот пожарный случай. Как раз перед злополучной командировкой он добавил туда половину зарплаты. Была там и валюта, в основном, китайские юани и евро, так что без денег он бы не остался. Но деньги в сейфе, а он — за городом…

До дома он брёл часа три по украшенному цветами и флагами городу, пока не добрался до местного аналога Сити, на окраине которого и стояла его жилая высотка. К концу дороги чемодан с хранилищем данных казался ему отлитым из чистейшего вольфрама. Ног почти не чувствовалось. Но, подойдя к калитке в высоком заборе неподалёку от шлагбаума, он облегчённо выдохнул, когда электромагнитный замок запищал, приняв ключ. Почти дома!

Ключ подошёл и к квартире на двадцать восьмом этаже. Открыв дверь, он увидел свою маму, которая в этот момент протирала пыль со столика в большом коридоре. Немолодая худощавая женщина выронила тряпку и села бы прямо на пол, если бы сын не бросил чемодан и не поспешил подхватить её и не удержал, обнимая и поглаживая по спине.

— Стёпа! Живой! Сыночек! — всхлипнула она. — Живой…

— Теперь никуда не денусь! Теперь всё будет хорошо, — ласково приговаривал он.

Однако успокоилась мать не сразу.

— Мне чего только про тебя ни плели — не верила, — срывающимся голосом произнесла она. — И Анжелочка извелась вся, выплакала все глаза. Ждёт она тебя, Стёп. Ни единому слову чужому не поверила

— А я всё-таки вернулся. Хотя одно время казалось, что я там с концами…

— Где?

Она вдруг отпрянула и взглянула сыну в глаза.

— Батя где? Это надо вам обоим рассказать. Да и Анжелу хочу увидеть.

— Стёпка! Стёпка! Зар-раза! — Отец прижал его к себе.

Мужчина за эти два года заметно постарел, виски поседели. Но во взгляде Степан увидел ликование, а в серых глазах блеснули слёзы радости.

— Только попробуй что-либо от нас утаить!

Но вот эмоции схлынули. Степан решил изложить всё, как было, начиная от командировки и заканчивая возвращением на Землю. При этом он показал вещи из Содружества и изображения Флэгга с Моникой на своём коммуникаторе.

***

Разговоры и расспросы длились до самого вечера.

— Вот такие дела, — закончил Степан.

Глядя на родителей, он не мог согнать радостную улыбку с лица. Астафьев даже думать не хотел о том, чтобы расстаться с ними вновь, и вдруг он вспомнил о «Втором шансе» и метнулся к своему рюкзаку. Положив на поднос пару брусочков, похожих на серебристый мармелад, он вернулся за стол, где с нетерпением ждали рассказы о приключениях.

— Мы с Изой долго думали, как вербовать добровольцев на переселение. И родилась такая схема: тот, кто соглашается, съедает это средство. Дня за два эта штука вырастит внутри систему вроде моей, только попроще. Если жизни будет грозить реальная опасность, вас просто выдернет на базу, а оттуда уже в Содружество. Это и не так заметно, и не навредит нам тут так, как если бы народ начал просто переселяться, бросая всё.

— Кстати, ты как-то поздоровел, что ли. Ты случаем, уже не попадал в этот, как его, реаниматор?

— В капсулу попадал. В самом начале, когда меня эти уроды отпинали, а потом инопланетные болячки доконали. А после уже…

— Понятно. Что делать думаешь?

Степан потеребил кончик носа:

— А вот не очень себе это представляю. С одной стороны — надо договор выполнять. С другой — необходимо как-то тут легализовываться. Вот только как? И, в-третьих, прежняя работа теперь только путаться под ногами будет. Но и проводить мероприятия на какие-то шиши надо.

— Я пойду, спать охота. А вы тут болтайте, мальчишки, — попрощалась мать, прихватив с собой один из активаторов «Второго шанса».

— Лена, ты хорошо подумала?

— А чего тут думать? Ты на этого дылду погляди. Я бы не против ещё одну жизнь прожить. И тебя терять тоже не хочу.

Она протянула активатор мужчине:

— Вот упрямый… Серёжка! Ну-ка быстро жуй!

Отец вздохнул:

— Ты ж не отстанешь. А, ладно! Тем более, что можно пожить и тут пока что.

Оба съели по блестящему кусочку, а Степан испытал облегчение от того, что теперь родители не сильно зависели от местной медицины. Елена пожелала всем спокойной ночи и ушла в одну из спален, а отец с сыном так и сидели за столом:

— А это что за чемодан? И что будешь с ним делать? — Сергей Иванович легонько пнул увесистый кофр с данными по звездолёту.

— Новые технологии, хочу позже нашим передать, но пока не знаю, как это лучше сделать. Думаю, сначала по биосфере и по продуктам вопросы порешать.

— А эту штуку не засекут? — отец ткнул пальцем в коммуникатор.

— Откуда? Это не радиостанция. Работает в пределах планеты, мгновенку просто так не запеленгуешь. Но с собой брать не буду, здесь оставлю до поры, до времени — в полиции с такими штуками делать нечего.

— Это правильно. Завтра начнём твоё возвращение в нашу жизнь. А Анжеле всё-таки скажи, что вернулся. Она тебя не забыла, и тяжко ей очень.

— Вот только думаю, говорить всем, где я был, пока что рановато, — с сомнением произнёс Степан. — Слышал, наверное, про пылевые облака?

— А то! Уже давно по телеку трубят. Это ваши?

— Ага. У меня есть препарат, который на время отрубает память о том, где я находился эти два года. Со дня нападения гопоты вплоть до текущего момента. Действует недели две.

— Это хорошо. Это очень хорошо. Ты это… Подожди, я пока что с Тимурычем обговорю как себя с ними вести. А потом примешь эту пилюлю и вместе пойдём в полицию моё заявление забирать. А на остальное пока наплюй.

Проводив отца спать, Степан отправился в свою комнату. Чемодан с данными запихнул на самый низ в кладовке. Потом прошёл в свою спальню и открыл сейф. Фонарик-парализатор оставил, как и один коммуникатор с несколькими активаторами «Второго шанса». А вот всё остальное из рюкзака, кроме некоторых мелочей, сгрузил внутрь сейфа. Вытащил оттуда пачку пятитысячных — про прежние жизненные планы придётся забыть. А вот в новых обстоятельствах лишние деньги могут и понадобиться.

Выйдя из душа, Степан обратил внимание на коммуникатор. Чем-то он очень напомнил ему его аппарат, который то ли отобрали, то ли разбили в драке. Экран мигал вызовом от Ком-Раза.

— Ало! — Астафьев упал на постель.

— Старший, от Создателей есть новости. Мы присматриваем за твоими родственниками и за тобой. Место расположения нашли оптимальное.

— Передайте Мастеру и всем нашим: я внедряюсь. Завтра иду в местную полицию с отцом — восстанавливаться из пропавших. Нужно будет отключить мне память на две недели. Аппарат отдаю бате, может, и у него поживу, так что действуйте по плану.

— Понял, Старший. Начали выращивать перехватчики для ядерных зарядов, пока только ударно-лучевые. Будут подрывать их за атмосферой планеты. С туннельными пока проблемы — приказали передать, что их выращивание начнётся только через вашу неделю. Ячейка Нойманнов, Флэггов, Тунгов и наши создатели желают тебе удачи. Передают, что очень переживают за тебя.

— Зря, — Степану, однако, было приятно это услышать. — Скажи всем, что своих родителей я, считай, перетащил в Содружество по основной схеме. То есть они согласны оказаться там после срабатывания переноса. Метод очень привлекателен.

Закончив разговор с координатором боевых прядов, он посмотрел сводку от Мастера. Если с перехватчиками дела пока не фонтан, то вот с системой наблюдения всё обстояло куда как лучше. Маскировка махсов не подкачала — никакая система слежения не заметила наблюдателей. Слежка работала на полную: Мастер вовсю копил данные. Степан велел в первую очередь искать заводы, где делают ядерные заряды и всякую боевую химию.

«И не забыть бы про всякие вирусы и прочую заразу. Что-то много стало свинячьих и прочих собачьих гриппов. Неспроста.»

А ещё в закрытом наглухо простерилизованном вагоне на земную базу через портал попытались провести очередного махсианского добровольца. У испытателя неизменно ухудшалось самочувствие, а вскоре начинались разрушительные процессы в его нервной системе, которые не всегда восстанавливались в Содружестве. Как и почему — выяснить не удавалось, но неделя, проведённая на Земле, уничтожала бы махса с гарантией.

— Так что действовать тебе придётся только с нами, Старший. Эта реальность для махсов непригодна, опасна для существования.

— Ничего, всё будет нормально, Ком-Раз. Будем втихаря работать.

Включил телевизор. Новостные сводки всегда вызывали у него непереносимость, но тут захотелось посмотреть, чем живёт надолго оставленный мир.

Российская делегация в ООН отпихивалась от нападок. Обвинения выкатывали самые, что ни есть разнообразные — от сокрытия инопланетных технологий до сговора с пришельцами с целью ни много ни мало — захватить мир. Евросоюз попытался протолкнуть экономические санкции, но некоторые страны восточной Европы держались подальше от этого цирка и голосовали против. Латинская Америка большей частью занимала наблюдательную позицию, но Аргентина тоже не поддержала резолюцию.

«Может, получится перенастроить копателей? Если попробовать выбрасывать грунт ближе к Солнцу, глядишь, успокоятся? Надо подать идею Мастеру перед тем, как пойду сдаваться нашим», — подумал Степан, отключая новости.

И фильмы тоже шли по теме — как на подбор: «Война миров», «День независимости» и прочее, вызывающее лишь грустную улыбку. Их он смотреть не захотел и просто завалился спать.

***

— Так почему вы отказываетесь от госпитализации?

— Потому что мой клиент не представляет опасности для общества, — ответил знакомый адвокат. — У вас вообще есть что предъявить по делу?

— Я бы хотел побыть дома вместо того, чтобы куковать неизвестно где, неизвестно зачем,— ответил Степан. — Комиссию пройти согласен. Вместе с адвокатом. А в клинику — я против. Мне и так вопросы решать с работой, и не только.

С помощью адвоката спустя несколько дней, в итоге, закрыли дело о пропаже Степана. Тем более, что банду так никто и не искал, а врачи подтвердили: хоть с памятью и беда, с головой у Степана всё в порядке. Только после этого от него наконец-то отстали.

— Сергей, это что-то с чем-то. Первый раз подобное наблюдаю. Раньше до таких случаев никому и дела не было, а теперь… Все как с цепи посрывались с этими инопланетянами. Но я рад, что ваш сын, наконец-то, нашёлся.

— Сколько я вам должен по деньгам, Сабир Тимурович?

— Да пустое это. Считайте, по дружбе помог. Тем более, тут не подзащитный, а кое-кто из властей чересчур наглеет. Но если что — обращайтесь.

Попрощавшись со знакомым адвокатом, отец и сын пошли отметить возвращение Степана на Землю. Посидели на свежем воздухе. Небольшой уютный ресторанчик располагался на крыше одной из гостиниц, прямо напротив Кремля. Майские праздники отгремели, и будни тут были малолюдные, а в этот день заведение и вовсе пустовато, хотя всё выглядело достойно. Сделав заказ, Сергей Иванович улыбнулся:

— Даже не верится, что ты вернулся.

Степан так ничего и не смог толком вспомнить из того, что происходило между нападением банды и своим возвращением домой. Очень неприятное ощущение, будто ампутировали часть жизни. Но, судя по тому, как его допрашивали, принимал препарат он не зря. Сначала его допрашивали в полиции, потом за дело взялись психологи, а когда подключились психиатры и Степана хотели задержать неизвестно за что, их очень выручил знакомый адвокат.

Между тем принесли шашлык.

— Здесь он — самый вкусный в городе.

Прожевав кусочек сочного мяса, отец вытащил из потёртого кожаного портфеля две половинки полой сферы — материал напоминал тонкий прозрачный пластик. Мужчина взял ещё один кусочек, поместил его внутрь обеих половинок и со щелчком сомкнул их. Сфера несильно мигнула фиолетовым и превратилась в зеркальный шарик, напоминающий подшипниковый. Степан округлил глаза, а отец поглядел на него и покачал головой:

— Надо же. А ведь это тебе тоже вручили твои друзья. И, правда, не помнишь…

— Что это? — парень был ошарашен.

— Насколько мы успели выяснить из общения и из того, что я понял, работать тебе будет некогда. Вот пока память не вернётся, будешь в такие штуки всякие вкусняшки собирать. У вас там вроде были ксероксы для еды — вот и хочу, чтобы такие шашлыки там готовились. Понял задачу?

Сергей Иванович усмехнулся и постучал сына по плечу.

— Кажется, понял. — Степан ошалелым взглядом наблюдал за тем, как родной батя убирает полученный образец в портфель.

— Ничего, я уверен, что скоро память вернётся, и всё вспомнишь. А образцы всё-таки походи пособирай. Всё одно — польза. У тебя с деньгами как? Помощь не требуется?

— Да есть заначка, батя, на первое время хватит. В банк ещё загляну. С работой вот пока неясно… Ну да ладно, как память окончательно вернётся, так и решу, что со всем этим добром делать

— Ты утверждал, что вам там, — отец показал кивком вверх, — и техника пригодится, особенно, компьютерная. И ты что-то говорил про сохранение информации на компакт дисках. Образцы нужны вроде бы. Вот и собирай коллекцию.

Сергей Иванович прервал разговор, потому что принесли вино. Убрав одну из двух, совершено одинаковых бутылок в портфель, он распечатал вторую и разлил по бокалам густой, вишнёвого цвета напиток. Запах вызвал у Степана ощущение того, что он не пробовал его несколько лет, и вкус был, словно из прошлого. При этом с близкими вроде и не расставался, но эффект встречи именно после долгой разлуки присутствовал. Степан решил больше не подвергать мозг такому изощрённому издевательству.

— За возвращение блудного сына! — Отец поднял бокал, и они чокнулись ещё раз. — А с девчонкой ты зря не встретился. Она тебя очень любит. До сих пор. Эх, ты, балбес…

— Я встречусь. Когда вспомню всё, что надо.

Однако Степан не был уверен в том, что сможет встретиться и рассказать Анжеле всё, как есть. Несколько дней он ходил по магазинам и скупал образцы еды, чтобы дома подписывать покупки и запечатывать в капсулы времени. Поглядев на объёмные изображения инопланетян в коммуникаторе, он ничего, кроме малопонятных смутных фрагментов, вспомнить не смог. А ещё парень побоялся, что, открыв свою тайну, он натолкнётся на непонимание с её стороны. На отторжение, страх.

В один из вечеров он гулял «на кабане», как местные называли недавно отремонтированную набережную, что была не так уж далеко от его квартиры. Степан уже в третий раз приходил к этому озеру, где они с его Анжелой любили следить за утками. По довольно-таки обширной поверхности плавали утки двух цветов — серые и рыжие. Один из местных рыбаков как-то поведал молодым людям, что рыжики перелетели сюда из зоопарка неподалёку и теперь вытесняют местных серых птиц.

Степан вздохнул и заглянул в экран недавно купленного смартфона.

«И какого чёрта? — подумал он. — Чего я так тяну? Я же сам стремился сюда!»

Он решительно нажал на кнопку вызова напротив надписи «Самая-самая!» и вдруг услышал такую знакомую звонкую трель, совсем неподалёку. Он поднял взгляд и увидел в десятке метров от себя Анжелу, которая судорожно шарилась в сумочке, ища свой аппарат. Но вот, почувствовав его взгляд, она выпрямилась и встретилась с ним глазами.

— Стёпка! Стёпа!

Резко отбросив серебристую сумочку, девушка рванулась к парню в объятия. Уткнувшись ему в куртку, она разрыдалась, а Степан в некоторой растерянности обнял её. Он надеялся встретить её здесь, но неожиданность столь быстрой встречи выбила его из колеи. И в то же время — Степан был рад до безумия. С трудом справляясь с бурей чувств, он поглаживал её по голове и нашёптывал в ухо:

— Здесь я, маленькая… Всё хорошо. В голове пока каша, не помню почти ничего, но это временно. Вспомню — и всё-всё тебе расскажу, веришь?

— Никуда тебя не отпущу больше одного.

— Я без тебя никуда не денусь, малышка. А знаешь, что? У тебя паспорт с собой?

Анжела, всхлипнув, кивнула в ответ.

— А ты за меня не передумала выходить? Я ведь теперь безработный пианист, хотя… Всё теперь непросто. Очень непросто. Ай! Ты чего кусаешься?

Степан потёр на предплечье укушенное место.

— А ты чего глупости городишь? Ты знаешь, я с родителями сильно поругалась из-за тебя. Да так, что только недавно помирилась. И всё потому, что ждала, когда ты вернёшься. Хотя мама говорила, не стоит А паспорт с собой.

Степан вытащил из внутреннего кармана металлическую коробочку и открыл её. Достав пару совсем простых на вид колец, он протянул одно из них Анжеле — то, где изнутри была выгравирована буква «А».

— Я не помню, откуда они у меня, но это чистая платина. Причём не просто ювелирка, там что-то важное, что я сделал специально для тебя. Память скоро должна вернуться. Тогда всё расскажу.

— Обещаешь?

— Обещаю, — на этих словах он крепко её обнял, и они поцеловались. — Пошли, пока я снова чего-нибудь не забыл.

***

Сразу утрясти бюрократические формальности не вышло, но к моменту, когда к Степану вернулась память, они уже успели пожениться.

— Стёпка, далеко ещё?

— Почти пришли.

— Ой! — испуганно воскликнула девушка. — Это кто?

— Это роботы-охранники, я тебе про них рассказывал. Сейчас спустимся вниз, заскочим на базу, а потом поедем работу работать. Надо зонд-сборщик в Северный Ледовитый океан запустить.

— У меня только три дня есть. Мы успеем?

— Обижаешь. У нас в распоряжении теперь настоящее скоростное метро подо всем континентом.

— А они сами не могут?

— Нет, объяснял же. Технике нужно прямое подтверждение от живого существа — человека или махса, неважно. Те, кто их строил, были жуткими перестраховщиками и не доверяли автоматике главные решения. Ты бы видела, как меня Иза в экспедицию на повреждённый разъезд собирала. Хотя, скажу честно, выжил я там благодаря этой паранойе.

Парень улыбнулся, вспоминая Изу, а Анжела чмокнула его в нос.

— Это ты расскажешь, когда приедем. Люблю интересное слушать под шум моря. Погоди, Иза — это та жуть многоногая, ну, похожая на насекомое? Ты про неё рассказывал?

— И ничего не страшная. Кстати, русский язык она знает не хуже нас с тобой. Может ещё и подружитесь.

— Мне пушистики очень понравились. Такие няшки…

— Их тоже увидишь. Они, кстати, с махсами, в основном, тусуются. На каждом махсианском корабле есть отсек для остроухих. А где их планета родная — этого никто в галактике и не знает толком. Так что не только тебе они нравятся.

Путь до нужного места они преодолели за шесть часов — поезд разогнался почти до максимальной скорости. Тоннели под континентом были и без того в хорошем состоянии. Прядам оставалось лишь проложить пути, качество которых считалось бы отменным по земным меркам. А работали пряды без выходных и круглые сутки. Пока ехали, Степан рассказал Анжеле об экспедиции на заброшенную узловую, о том, как месяц с лишним просто умирал от скуки, не зная, чем себя занять после того, как вывалился вслед за своим поездом в открытый космос.

Северное побережье оказалось холодным. Даже в зимней одежде и обуви было неприятно — особенно донимал промозглый ветер с мокрым снегом в лицо.

— Бр-р-р! Если тут май такой, то представляю, в январе какой курорт, — Анжела поплотнее натянула капюшон и застегнула ярко-красную куртку.

— Надо поскорее выполнять задание и уходить отсюда, — Степан потёр руки, вытащил коммуникатор и нажал на кнопку вызова. — Мастер, мы готовы.

Со стороны прокопанного выхода показались четыре монтажных пряда, которые тащили объёмную вытянутую штуковину тёмно-серого цвета. Приблизившись, пряды аккуратно положили океанический зонд на мокрую прибрежную гальку, а в боку его резиноподобной поверхности открылась выемка с экраном и клавиатурой управления.

— Как он работает?

— Ты задаёшь маршрут сбора биоты. В данной конфигурации — четыре тысячи километров, — ответил Мастер, — По пути он выпускает сверхмалые сборщики, которые забирают генетический материал у всех встреченных живых форм. Когда цикл закончен, срабатывает переброска, аналогичная вашему «Второму Шансу», а сам зонд распадается на компоненты, безвредные для местной природы.

— Это как-то маловато. Я хочу поменять программу. Ещё зонды есть?

— Есть, Старший.

— Тащи их сюда, а я пока что этот запрограммирую.

Астафьев выбрал маршрут вдоль северного побережья до самого моря Лаптевых. Когда он захлопнул крышку пульта, гулкий щелчок утонул в рокоте прибоя. Степан кивнул прядам, и те, привычно цокая по мокрой гальке, поволокли зонд к кромке воды. В этот момент из серой морозной дымки монтажники выкатили ещё две копии подводных аппаратов.

Пар валил изо рта густыми клубами. Степан выудил из рюкзака пару энергоячеек и протянул их ближайшему роботу:

— Запитай их. И измени программу: сбор биоматериалов начать не отсюда, а с точек, которые я сейчас укажу. Справишься?

— Потребуется час, Старший, — глухо отозвался пряд. На его полированном боку уже начала намерзать ледяная корка, которую машина будто и не замечала.

— Не, так не годится, — Степан сжал кулаки, пытаясь согреть онемевшие пальцы. — За час мы тут в сосульки превратимся. Пошли мы палатку ставить, там хоть ветер не так режет. Вызовешь меня часика через четыре или если случится что-то срочное.

Он подхватил Анжелу за руку, и они поспешили к скалистому выступу, где лежали их вещи. Девушка замёрзла сильнее, и к тому времени, когда парень развернул ранее приглянувшуюся ему палатку из аварийного комплекта синекожих, та уже стучала зубами от холода.

— Залезай! — он пустил её вперёд, — посидим тут, потом я запрограммирую сборщики, и мы отсюда смоемся.

Степан налил своей молодой жене горячего какао из термоса и вытащил пару пирожков. Анжела в ответ улыбнулась.

— Обожаю морскую рыбу. Здорово, что там, на новых планетах, её будет завались.

— И не только, — Степан впился зубами в горячий душистый сдобный мякиш.

— А большие животные как? Киты, тюлени с моржами всякими? — отогревшись, спросила девушка.

— Мастер? — повторив её вопрос, Степан включил громкую связь, ожидая ответа.

— Это тоже предусмотрено. Водный аппарат выпускает модуль поменьше, который прикрепляется к организму и задействует сверхмалые сборщики. Они забирают необходимые генетические образцы, не причиняя вреда. Главное, чтобы зверь был в пределах досягаемости.

Степан снял куртку и вытянулся на надувном полу:

— По Волге бы такого пустить. Там осетры — чёрную икру и осетрину иметь не помешает. Да и другая рыба и живность имеются.

— Это организовать проще.

— Решено.

Он отбросил коммуникатор в сторону и обнял жену. Она ему ответила поцелуем. Они остались совершенно одни на пустынном побережье. На многие километры вокруг — ни единой души. Только они двое и рокот бушующего океана.

***

— Старший, это Ком-Раз! Требуется твоё решение.

Степан очнулся от дрёмы и неохотно вытянул руку из тёплого спального мешка. На его плече устроилась Анжела. Разрушать атмосферу уюта и блаженства чертовски не хотелось, но ответить было необходимо, поскольку пряд-координатор никогда просто так не беспокоил:

— Время вышло? Что-то как-то оно быстро…

— Мы всё настроили, и прошёл один час и двадцать три минуты. Система готова к запуску, но у нас есть проблема.

— Понял, сейчас буду, — ответил Астафьев, натягивая остывшую одежду.

Одеваясь, парень старался не зацепить тканевый полог, чтобы на него не осыпались противные капли ледяного конденсата. Подхватив коммуникатор, он чмокнул жену в ушко и покинул палатку.

— Я готов, — ответил Степан. — Чего у нас плохого?

— Засекли воздушную машину, по-вашему — вертолет. Идет прямо на нас, будет здесь через двадцать четыре минуты.

— Та-а-ак! А это ещё кто? И какого чёрта им тут надо? Мастер говорил, что этот полуостров пуст, и здесь нет ничего секретного или военного.

Он подбежал к палатке и крикнул девушке:

— Так, радость моя, быстро подъем! Одевайся, надо рвать когти. Сейчас допрограммирую — и бежим. Бери только свои вещи, остальной хлам бросай. Мастер новые сделает.

Степан по скользким камням вернулся к двум подводным роботам и стал программировать маршрут первого. Ему предстояло обогнуть материк через Берингов пролив и пройти вдоль Алеутских и Камчатских островов, выуживая образцы всего живого. Степан закончил с настройками, захлопнул лючок и похлопал бота по упругому боку:

— Первый пошёл! Ком-Раз! Сколько у нас времени?

Идти по мокрым обледенелым камням было неудобно, и потому пришлось пробираться медленно. Хорошо ещё, что у прядов таких проблем не возникало, и они бодро понесли подводного дрона к воде.

— Осталось двенадцать минут. Через это же время сюда прибудут две колёсные сухопутные машины.

— Ты не сказал, кто это, — говоря это, Степан уже программировал последнего из подводных дронов.

Аппарат должен будет пробраться мимо Норвегии и Исландии, чтобы начать собирать образцы в Атлантическом океане. Маршрут сбора должен закончиться почти у побережья Соединённых Штатов.

— Судя по переговорам, это охрана границ вашего государства. У нас осталось не больше семи минут, чтобы избежать контактов.

— Такого нам не надо, — он хлопком закрыл панель третьего бота. — Этот готов! Грузите его в воду, и ходу отсюда.

Стараясь не поскользнуться на голышах, он вернулся к палатке, подхватил под руку Анжелу, и они пошли к выходу из пробуренного тоннеля в скале.

— Стёп, а почему ты сам не обратился к властям? Ты же рассказывал, что тот кейс специально для них принёс.

— Мутно всё с этими властями, Анжел. Сама же видела в новостях, какой цирк в мире. Как бы до большой драки не дошло… Мы, конечно, страхуемся, но пока чемодан поглубже припрячу. От греха.

Откуда-то с запада уже слышался рокот вертолёта.

— Ком-Раз, они где?

— Движутся с запада сюда. Будут через три минуты.

— Закрывай проход! Гости на хвосте, а нам в метро лишние глаза не нужны. Тем более, у тебя уже опыт есть. Сможешь их тормознуть.

— Стазис-объём, закрывающий тоннель на полчаса. Отступим дальше — заложу термический заряд. Там понижение подходящее есть, сделаю так, что никакой бур не возьмёт.

— Делай! — на этих словах Степан втолкнул девушку в тоннель.

Вертолёт завис почти над входом, выбросил спусковые тросы, по которым бодро съехали фигуры военных в полной экипировке и с автоматами. Но они опоздали. Двое боевых прядов заскочили последними, и Ком-Раз своим излучателем создал за спиной Степана и Анжелы полуметровую стену из зеркального стазис-объёма прямо перед носом спецназовце.

— Ой! А они сюда не прорвутся? — испуганно пискнула Анжела и побледнела.

— Не должны. Полчаса эту штуку точно ничем не пробить. Но надо торопиться.

Тоннель был гладким, и до нужного места они добрались за двадцать минут. Ком-Раз со своими помощниками убежали вперёд — расклеивать термозаряды, и к моменту, когда люди добрались до них, уже заканчивали работу.

— Идите к транспорту, мы за вами, — сказал один из прядов, когда они с Анжелой быстрым шагом проходили мимо.

Степан даже не стал останавливаться, когда земля немного вздрогнула, а из-за поворота пахнуло раскалённым воздухом. Спустя мгновения оттуда выбежала четвёрка прядов. Обогнав людей, они взгромоздились прямо на крышу мотрисы.

Заняв место у пульта машиниста, парень включил питание.

— Ну а теперь поехали, — Степан плавно стронул вагонетку с места. — Ком-Раз, всё получилось?

Внутренняя дверь грузового отсека открылась, и в кабину машиниста вошел координатор, цокая по металлическому полу лапами, сложенными в копытца:

— Ошибок не было, Старший. Расплавленная порода достигла расчётного уровня.

— Спасибо, а то я уже испугалась, — Анжела дотронулась до передней лапы главного из боевых прядов. — В перестрелку только попасть не хватало.

— Перестрелки не будет, — улыбнулся Степан. — Нас они не видели, а своим бандитам я стрелять лучами запретил. Ребята свою службу тянут, и нечего им вредить. В крайнем случае постоят в виде статуи — ничего с ними не станется.

Он достал излучатель, замаскированный под старый советский фонарик, и показал девушке.

Путь до дома Астафьевы проделали без дальнейших приключений

***

Отступление 1.

— Тащ лейтенант, там не пройти никак. Там всё лавой затоплено — даже на три метра не подойти. Жар стоит дикий.

— Да, тут не пробиться. Эту гору год придётся ковырять. Тищенко!

— Я.

— Ты поглядел, что нарушители оставили?

— Так точно. Оружия и взрывчатки нет. Тряпки в основном, но странные, все без маркировки. Ещё следы в одном месте незнакомые. Таких зверей в округе тут не водится.

— Следы сохранить, слепки сделать. Вещи собрать.

— Палатка у них знатная. Ни у китайцев, ни у заклятых партнёров таких не видел. Может, того... А? Очень она хороша.

— Тищенко, всё бы тебе тащить, что плохо лежит. Так вот, это не тот случай. Всё упаковать — передадим по описи. Вот точно тут всё непросто.

— Эти, как их? Зелёные человечки?

— А ты где видел бронелист, в котором заряд пластида ни одной отметины не оставил, и который потом исчез? А лава эта откуда? Здесь ведь даже гейзеров не было никогда. Короче, собираемся и летим докладываться.

Спустя полчаса вертолёт улетел, а пограничники погрузились на вездеход — уехали.

15 Глава пятнадцатая: Обязательства

Кухня дышала уютом. На плите попыхивал горячий чайник, на сковороде аппетитно шкворчали котлеты. Степан поднял глаза на жену.

— Анжела!

— Да, дорогой.

— Поедешь со мной?

— А куда на этот раз? — она нахмурила брови.

— А чёрт их знает. Мастер говорит, южный перегон где-то в Индокитае, в джунглях заканчивается.

— Мы с тобой в Индии уже были в семнадцатом. Я пас, мне тогда хватило: там мерзко, жарко и всякая нечисть.

Она прикусила пухлую губку.

— А в туннеле сидеть я уже накаталась. Давай сам как-нибудь. А я с тобой готова за компами скататься. Цени.

За прошедший месяц они съездили на Байкал (выпустили в озеро ещё один зонд), на Дальний Восток и на Кавказ. Теперь сеть подземных дорог позволяла добираться почти до любого крупного города материка. Если бы не скоростная техника и отличные рельсы, которые Мастер уложил в древних тоннелях, пробитых неизвестными добряками, о таком объёме работ оставалось бы только мечтать. Впечатления приелись, и на юг Степан поехал лишь с несколькими прядами: жару и влажность он не любил. Он запрограммировал носитель сверхмалых зондов-сборщиков, вытолкнул его в джунгли и отправился обратно.

Поездка заняла двое суток. В мотрисе пришлось включить полноценную систему жизнеобеспечения, как и при поездке на Дальний Восток: в тоннеле на глубине двух километров стояла почти стоградусная жара и совсем не было нормального воздуха.

— А всё-таки классно мы тогда от погони удрали! — улыбнулась Анжела, когда он вернулся из поездки. — И твои роботы крутые.

— У тебя эти выходные как?

— Свободные. А что? — Анжела заинтересованно посмотрела на мужа.

— Поехали на нашу базу? Я тут образцы собрал — отвезти надо. А ещё хочу узнать, как там наши.

— С тобой можно и в Содружество!

— Только учти: туда-то мы попадём легко (сутки до портала, потом час до Первой узловой), а вот обратно будет недельный карантин и жить придётся в отдельном боксе с особой едой. Я тебе рассказывал, что из-за меня случилось на той планете? Наша чума отдыхает…

— Тогда нет. Пока нет.

Так они договорились и в ближайшую субботу поехали на местную Узловую. Там Анжела осталась с Мастером начала расспрашивать его о Содружестве, порталах и всём остальном, а Степан устроился у информационного терминала.

Новости были разнообразные. Из хороших — спутниковая группировка пополнилась первой сотней противоракетных аппаратов. А дальше начались проблемы. Эти устройства надёжно сбивали любой аппарат, но на испытаниях в Содружестве ядерная боеголовка часто детонировала, а значит, для атмосферы они не годились. Также все перехватчики были одноразовые, а стало быть, защитить они могли только от сотни ракет. При том, что в арсеналах по всей планете лежало больше десятка тысяч адских подарочков, не считая простых ракет, но те хотя бы можно было отличить от ядрён-батонов.

— Кстати, Старший, нам не помешают образцы вашей вычислительной техники, — Мастер вдруг вышел на связь через терминал.

— Какой? И за каким чёртом?

— Я опасаюсь, что твой носитель с документацией на боевой корабль цивилизации цинков содержит ошибки. Это затруднит передачу информации вашим учёным. А если достанешь нужные образцы, привози комплект на замену.

— Понял, Мастер…

«Вот так», — подумал Степан. — Всё не слава богу. Хотя до тех пор, пока обстановка не прояснилась и нет подстраховки, лучше переждать. »

Новости по сводкам с разведсети тоже не радовали — сканеры нейтринных пучков засекли две натовские подлодки, причём неподалёку от тех мест, где Степан запускал океанические зонды. И вообще активность в тех местах повысилась — на место их бывшего лагеря даже привезли какую-то технику, и Степан приказал Мастеру от греха на всякий пожарный хорошенько замуровать тоннель на тот полуостров. И вообще, по дальним местам до поры, до времени прекратить ездить — образцы собраны, зонды запущены. Техники, продуктов и материалов хоть и много требуется, но их можно заказать по интернету или вообще купить в Казани. Покатались, и хватит.

Степан решил не жадничать и покупать самое новое оборудование самого высокого класса. Первое, что приглянулось — сетевое хранилище на восемь дисков приличного объёма и коммутатор. Самым дорогим в списке оказался ленточный накопитель, который за каким-то чёртом понадобился Мастеру вместе с десятком самых ёмких картриджей к нему. Однако после ещё трёх ноутбуков и двух серверных блоков для стойки счёт в банке опустел.

— Да? — ответил очередным утром Степан на вызов инженерного пряда.

— Нужны образцы связного оборудования.

— За фига, Мастер? — парень вытаращил глаза, разглядывая список. — У меня на банковском счету мышь повесилась! Базовая-то станция сотовая тебе зачем?

— Для изучения, доработки и тиражирования. Ещё хочу иметь возможность полнее включаться в вашу сеть. Да и вам на ваших планетах пригодится.

— Но на этом-то всё?

— Нет. Пришёл запрос от биологов — им требуются дополнительные образцы вашей пищи. И набор семян пищевых культур.

— Давай, пересылай сюда.

Поглядев новый список, Степан понял, в чём дело:

— Нойман, зараза! Он что, решил для синтезатора лучшую еду заполучить? А спиртяга-то ему зачем? Алкаш!

Степан прикрыл глаза ладонью. Если закупить все образцы «железа», то на этом деньги и закончатся. Да, проблема. Но и, помимо этого, было от чего зависнуть. С другой стороны, если потом это всё можно будет копировать…

— А, чёрт с тобой, Мастер! Если я куплю оборудование, с ним у тебя получится обновить библиотеку с данными по звездолёту?

— Да, Старший, — Степану показалось, что большой инженерный пряд довольно улыбнулся

Хотя он знал, что чёртова железяка имеет некоторые эмоциональные реакции, но это не переставало его удивлять.

— Тогда я еду со всем скарбом к тебе.

***

Чемодан, вокзал… К сожалению, не в Содружество, хотя Степану хотелось там побывать. Казалось, вот они, включённые врата, через которые перекинут толстенный, словно пожарный рукав, кабель связи между пластами реальности. Словно толстая змея выползает из одного контура и заползает во второй. Сделай шаг, и всё. Но нельзя.

— Это что? — спросил парень Мастера, попинав кабель.

Степан перевёл взгляд на него. Этот гигантский робот, похожий на огромного ракообразного, смотрел на человека множеством стеклянных глаз, подсвеченных зелёными огнями. Пара усов видом и размерами напоминала токоприёмный пантограф от городского троллейбуса, только оно ещё и шевелилось.

— Это не кабель, а замкнутый трубопровод с циркулирующими блоками обмена данных. Задержка на приёмо-передачу выходит примерно в сорок миллисекунд, но этого хватает для всех наших целей.

— И с Содружеством поговорить реально?

— Легко. Сегодня шлюз установим, и можно соединяться с любой точкой в Содружестве.

— Вот тебе чумадан, — Степан грохнул кофр на рабочий стол перед парой монтажников. — А в кабине все железяки, сами разгружайте. Они меня реально разорили. Так что с образцами пока что затык.

— Не отлынивай. Иди на склад ресурсов, бери что понравится, и продавай. Основы вашей примитивной экономики я помню.

Четвёрка монтажников отправилась разгружать вагонетку от ценного груза, а Степан пошёл на склад. База была невелика — разъезд с разворотным тупиком, два портала — входной и выходной, ещё пара выездов с базы, там имелись шлюзы в земную сеть тоннелей. Самих помещений немного — с небольшой ангар. В одном из закутков смонтировали выгородку под нужный склад. Несколько стеллажей, заполненных непонятно чем.

— Что на полу третьего стеллажа? Какой-то сундук, явно тяжёлый.

— Малые энергоэлементы. Только вряд ли тебе они помогут. Были активные изотопы, добытые в грунтах, но, согласно протоколу, их мы вывезли.

— Правильно. Уран и торий вряд ли купят. Скорее, проблем с ними огребу. А золото есть?

— Запасы золота израсходованы на кабель связи. Но есть платина, первая секция, верхняя полка.

Степан легко нашёл нужный стеллаж, на котором небольшим штабелем лежали невзрачные слитки серого металлического цвета. Махсианскими знаками на каждом была выбита чистота и название. Нанесённые знаки отдавали такой нездешностью, что он засомневался.

— Мастер, надо маркировку поменять. Иначе палево.

— А на что поменять?

— Да цифры наши набей, три девятки арабские. И два символа латинских — «PT», масса пять кило? Массу тоже. Больше ничего не надо.

— Это легко. Отдай пряду слитки, которые возьмёшь с собой. А если задержишься до утра, то получишь обновлённый носитель данных.

Выбрав два увесистых брусочка, килограммов по пять весом, Степан передал их пряду неподалёку, а потом отправился к терминалу. На станцию из галактики прибыл очередной поезд с сырьём и энергией; среди прочих грузов проблёскивало и золото, тем не менее, парень решил не заморачиваться, а пойти и посмотреть свежие новости. Одноразовых лучевых перехватчиков на орбите Земли теперь болталось около тысячи. Были и туннельные, тоже однократного действия.

«Но всего двадцать, это же чертовски мало…», — подумал про себя Степан.

По плану тех и других должно дойти до пяти тысяч, но парень увеличил этот план в два раза. А ещё ему пришла в голову наземная защита в виде турелей от всякой летающей беспилотной пакости. Хотя эти устройства с перезарядкой накопителей он тоже заказал — теперь, после просмотра новостей с Земли человеку ничего не казалось лишним. А турели выходили очень компактными, и главное, после установки их начинке хватало мозгов самим отличать необитаемые аппараты от всех остальных.

Мигающий вызов с Терры — новой планеты людей. Степан поначалу его не заметил, но потом вспомнил про обещанный информационный шлюз и поглядел на экран.

— Алло.

— Степаныч! Наконец-то поговорить можем! Нас тут злые кракозябры держат в тяжкой неволе. И мы узнаём про тебя из сводок, а ты в Содружестве, оказывается, — раздался в трубке голос Ноймана

— Вообще-то я пока что на Земле, на базе, — возразил Степан. — Это наш Мастер постарался, кабель связи пробросил. Обычное оптоволокно и медь через порталы не работают, а тут у них получилось трубопровод с какими-то микропередатчиками проложить!

— У нас всё хорошо. Скоро я папашкой стану, живём на большом острове, погода райская. Махсы вовсю в океан планктон выпускают и всякую мелочь типа водорослей одноклеточных, так что до рыбалки нескоро дойдёт, — бодрым голосом продолжал Пётр.— Я на плавучей ферме мальков развожу, кстати. Иза очень о тебе беспокоилась. Скоро вернуться должны вместе с Зигом — они на Домашнюю улетали. Ты сам как там? У вас ваши капиталюги совсем с ума посходили!

— Передай, я нашёл всех своих. Даже больше скажу. Доработали переселенческую программу. Доброволец живёт жизнь у нас, а после срабатывания аварийного перемещения оказывается на базе, здесь восстанавливается, потом через портал попадает в медцентр Содружества. И Анжелка, и наши с ней родители уже съели «второй шанс». Вот только ты прав, на Земле чёрт-те что творится. Пока даже не знаю, как поступать с нашими властями — стоит ли идти на контакт или пока тихо работать. Так что собираю образцы и присматриваюсь. С ними надо быстро заканчивать.

— Ты там поосторожнее. Не натвори бед.

— Сам не хочу, Петруха. А остальные как?

Пётр вкратце доложил обстановку. Деревня из удалённого форпоста превратилась в аккуратный посёлок по типу швейцарских, только технологичнее. К своему удивлению, узнал, что людское население Терры увеличилось.

— От деревенских несколько человек переселенцев поездом приехало. Говорят, откуда-то из тоннелей пришли, издалека. Диспетчер регулярные поезда в деревню запустил. Флэгг в отпуске с Тунгом и их девчонками, сейчас они на Арг улетели. А остальные наши махсы у нас на Терре работают. Помогаю им чем могу. Ладно, меня жена зовёт, она теперь часто капризничает, — Пётр усмехнулся. — Рад был тебя слышать.

— Привет ей. И Изе с Зигом, как вернутся. И остальным тоже. Я даже соскучился, но пока задержусь. Увидимся.

Степан разорвал связь, положил аппарат в карман куртки и улыбнулся. У него не было брата, а тут он словно бы им обзавёлся.

Переночевав на базе, парень взял тяжёленький рюкзак и отправился домой. Только приехав на базу и пообщавшись с Петром, он понял, насколько соскучился. По Нойманам и по деревенским, по Флэггу с его родичами, по ушастикам. И по этим насекомоподобным махсам тоже скучал. Даже на Земле он не чувствовал такой душевности, как в Содружестве, разве что с родителями. Анжела — особый случай. Только после установки ей «Второго Шанса» Степан перестал за неё волноваться. А то уже доходило до паранойи — парень не мог спокойно жить, думая о том, что, если с ней что-то случится и вспоминая свои первые дни в Содружестве. А теперь — как отрезало.

Подумав о любимой, Степан достал коммуникатор и тут же послал ей вызов. Коммуникаторами он оснастил всех — даже у тестя он теперь имелся. Обычная штуковина, похожая на смартфон, вот только на основе другой физики с зубодробительной математикой. И потребляет такая связь на несколько порядков больше энергии, чем по радио. Но и распространяется мгновенно, по сравнению с электромагнитными волнами, и помехозащищённость на более высоком уровне. С опорной станцией на базе можно хоть из Марианской впадины на Эверест позвонить.

— Стёпка, ты когда приедешь? Опять со своими железками возишься. Я же скучаю. И на свой праздник опоздаешь,— услышал он в трубке дорогой голос.

Степан мысленно хлопнул себя по лбу. Он ведь пригласил всех объединенных новой тайной к себе домой.

— Уже еду, любимая. В этот раз через бывший радиозавод — он на территории города. Ты же знаешь, нам нельзя пользоваться регулярными маршрутами.

— У тебя всё хорошо?

— Да. Наши все разъехались, кто куда. И мне осталось собрать всего пару серий образцов. Деревенские молодцы. А ещё — на нашей планете скоро посёлок появится. Человеческий посёлок.

— Расскажешь. Давай домой, странничек.

Она усмехнулась и положила трубку.

***

— Лёха, дарова!

— А? Кто? Те чё надо? — голос приятеля был каким-то хриплым.

— Это Стёпа. Астафьев который.

— Какой Астафьев? — не «въезжал» старый приятель.

— Ты с бодунищща, что ли? Я у твоего бати для Анжелки медальон заказывал. Он красивые очень делает. Мы ещё на яхте до Каспия катались вшестером года три назад.

— Блин! Какая яхта?

Степан представил, что мозги приятеля с натугой скрипят и усмехнулся, вообразив себе этот скрип, доносящийся через трубку.

— Пить надо меньше, — хмыкнул он. — Или больше. Но не столько же!

— Стёпка? Ты же пропал! Больше двух лет назад пропал! Ща, погодь.

В трубке раздался какой-то треск, потом шлёпанье босых ног по полу, и всё затихло. Но через пять минут уже более бодрый голос продолжил:

— Всё, вроде пришёл в норму. Ты куда запропастился? И голос у тебя какой-то другой.

— А тебе наши не говорили? Ладно, сам расскажу. Не по телефону, Лёх. Встретиться бы. И да! Твой батя не забросил профессию?

— Ну ты сказанул! И не думает. А ещё я у него некоторые заказы перехватываю. Так что могу и свои работы показать. У меня целый стенд.

— Это очень хорошо. Но встретиться бы, обсудить. У тебя точно всё нормально?

— Да здоров я, здоров! Просто вчера покупку здания отмечали, отдачу долга, если точнее. У нас теперь своя контора. «Кресалин и сын» — во как!

— А где?

— Оренбургский проезд знаешь, где? Там Победа начинается. Мы там удачно двухэтажное здание выкупили, новое. Бежевое, кирпичное, под старину. Я щас тут, кстати.

— Ни фига ж себе! А ты точно не еврей? А что? Профессия типичная, плюс хватка. А вообще молодцы. Поздравляю.

— Короче, давай, часа через два причаливай в контору.

Нужный адрес находился в трёх остановках от дома, и потому парень не спешил. Опоздать было нереально. Скутер Степан так и не починил — его движок почти не тянул, а поставить задачу Мастеру парень позабыл. Он взял один из слитков платины, закинул в рюкзак вместе с коммуникатором. Подумав, положил туда свежекупленный смартфон и на всякий случай — «шокер». Так он с некоторых пор называл парализатор с генератором стазиса, замаскированный под фонарик. Выйдя из комплекса, дошёл до остановки и сел на троллейбус, который моментально довёз его до нужного перекрёстка. В отличии от многих городов, Казань утопала в зелени, тем более, в начале лета всё цвело. Как-то раз Степан слетал в Нью-Йорк, и впечатление сей мегаполис произвёл на него чересчур негативное.

Ни кустика, ни деревца, только здания с эффектом колодца — натуральные бетонные джунгли с крохотным парком посередине. А ещё очень специфическая, до идиотизма, агрессивность архитектуры. Ни единого места для отдыха, им с Анжелой попалось только уютная кафешка на крыше семидесятиэтажной высотки. Даже скамейки в парке оказались снабжены автоматом для оплаты и таймером, и как только оплаченное время заканчивалось, из скамейки медленно поднимались затупленные шипы. Больше они в США не ездили. А Казань он теперь ни на что не променяет.

Разве что на первый разъезд. Степан почти разрывался между Землёй и Содружеством, к которому, к своему удивлению, прикипел. С такими мыслями парень и добрёл до нужного здания. Крохотный кирпичный домик с двускатной крышей можно было помещать на открытку. Всё аккуратно и в едином стиле. На первом этаже оказалась парикмахерская, пиццерия, обмен валюты и ювелирка с вывеской семейства Кресалиных. Он толкнул дверь, и она открылась со звоном.

Алексей сидел за бронированным прилавком вместе с незнакомым продавцом над шахматной доской. Под толстенным антивандальным стеклом лежали настоящие экспонаты, похожие на те, что выставлялись в музеях. Звук мелодичных колокольчиков привлёк внимание обоих, и Кресалин-младший оторвал взгляд от ладьи, которая теперь угрожала белому офицеру оппонента.

— Степаныч! Здоров! — Он проворно выскочил и пожал руку приятелю. — А я так и думал, что ты пораньше придёшь, и отвлёкся на партеечку в шахматы. Сегодня как-то всё равно пустовато. Может, и закроюсь пораньше.

— Привет. Давненько не виделись.

— Где был-то?

— В командировку пришлось скататься. По далёким и диким местам.

— Ну пошли наверх, расскажешь, — затем он обратился к продавцу: — Ринат, сегодня, походу, беспонтовый день. Всё равно завтра учёт начинаем, а это завал. Так что, если ещё полчаса никого не будет, ставь сигналку, да закрывай всё нафиг и топай отдыхать.

— Благодарствую, — толстоватый мужчина слегка в возрасте чуть склонил голову.

— Дуй наверх за мной.

Алексей сложным ключом отомкнул замок на толстенной железной двери и пропустил Степана вперёд, закрывая её за собой. Бронеплита затворилась почти бесшумно, с эдаким тяжёлым масляным клацаньем.

— У вас тут бункера противоядерного нет, часом?

— Обижаешь! Есть, как не есть. Не бункер, конечно, но подвал неплохой. Мы его под сейфовое хранилище приспособили.

Весь второй этаж был занят под мастерскую, плюс, помещение для охранника и небольшие апартаменты. Они прошли в комнатку без окон, но с хорошей вентиляцией, рабочим местом и с металлическим шкафом. Там же имелся стол с несколькими стульями.

— Падай. Щас приду, — Алексей кивнул на стол.

Степан снял рюкзак, вытащил слиток а сам уселся, откинув спинку. Ждать пришлось недолго, и минут через пять приятель притащил большой поднос со всякой всячиной, а потом метнулся к шкафу, из которого достал чашки.

— Рассказывай, где пропадал.

— Многого рассказать не могу. Пока. — Степан решил не врать и обойтись недомолвками. — Скажу сразу, это не в России. И даже не на нашем континенте. Места очень дикие и малолюдные. Зато удалось кое-что заработать, правда, платили не баксами.

Алексей, судя по контексту беседы, начал догадываться.

— И тебе нужно поменять что-то типа золотого песка на наши денежки?

Степан усмехнулся:

— Ага. Угадал. Только с золотым песком там было напряжно. Зато…

С этими словами он показал компактный, но увесистый брусок металла и со стуком положил его на стол надписью вверх.

— Четыре девятки, пять килограммов… Ну ты, блин, даёшь… А что за маркировка такая необычная, это, если мягко сказать.

— Это образец. Есть ещё.

Алексей аккуратно взял слиток, оценивая вес, потом присвистнул. Затем положил на стол и, пробормотав «Пару сек…», вновь открыл шкаф. Вернулся за стол он с весами и тремя пузырьками. Для начала взвесив слиток, он покачал головой:

— Пять кило и триста пятьдесят один грамм. А теперь глянь на клеймо. На кой чёрт писать массу с такими дробями в микрограммы? Так никто не делает.

— Я, сам понимаешь, к профи пришёл.

— Тоже нашёл профи. Мне его пошкурить можно?

Степан кивнул, и Кресалин взял в руки мелкую шкурку и слегка потёр металлическую поверхность. Потом он положил слиток на стол, капнул по капле из каждой склянки и засёк время. Пока оно шло, он вернулся к шкафу, достал и надел специальные очки с налобным фонарём, включив его поярче.

— Хм. Девятьсот пятидесятая точно определяется. Погодь…

Он достал из шкафа ещё пару пузырьков, какие-то иголки, бумажки, и ещё минут десять колдовал с ними за маленьким столиком у шкафа. Со словами:

— Ладно, побудем немного лохами… — Алексей погрузил его в дистиллированную воду, определив объём вытесненной воды.

Потом что-то поглядел в смартфоне, посчитал на калькуляторе.

— Извиняюсь за перфоманс. Пробы дают три девятки, и плотность почти как в справочнике. Это такой металл, его непросто подделать. Слыхал, как китайцам втюхали поддельное золото?

— Не. Я от этой темы далёк. Сказали, мол, бери, что дают…

— Лет пять назад там скандальчик вышел. Америкосы вернули китайцам золото из форта Нокс. А те — возьми, да и проверь. Просверлили дырку, а из слитка вольфрамовый порошок посыпался. Вольфрам по плотности от золота почти не отличается.

— Думаешь, меня кинуть могли?

— В том-то и дело, что странно. Те металлы, что имеют похожую плотность с платиной, по цене, считай, не подходят, или вообще их не достать. А плотность очень похожа на правду. И эта странная маркировка…

— За сколько его возьмёшь?

— Ну, мультов на десять он потянет. Учти, это по знакомству. В ломбарде ты его за десятку не продашь. И спалишься.

— Годится.

— Если годится, тогда жди тут. Меня минут сорок не будет.

Через полчаса приятель вернулся с небольшой потёртой кожаной сумкой. Пересчитав пачки с деньгами, Степан надорвал ленту на одной из них, вытащил пару купюр, посветил УФ-брелоком. Защитная нить, водяные и ультрафиолетовые знаки, про которые ему было известно, присутствовали, и парень пожал Алексею руку.

— А ещё сможешь купить?

— Я — нет. Мне этой точно надолго хватит. Спрошу одного кадра, ему надо было. Если десятка тебя устроит, то поинтересуюсь.

— Окей.

— Надо как-нибудь с нашими собраться. Может, и повторный заплыв устроить.

— Можно. Вот расчихаюсь с делами, и можно попробовать наших уломать по Каспию до Ирана дойти.

Расстались оба контрагента довольные переговорами. Астафьев отправился домой, а Алексей сразу набрал номер своего коллеги.

— Толян? Привет.

— Ты по делу или потрепаться? Учти, я сейчас разговаривать не могу.

— Помнишь наш предпоследний разговор? Твой вопрос актуален?

— Конечно!

— Тогда подъезжай в новую контору. Только адрес сменился. Записывай.

Он продиктовал адрес их нового здания и стал ждать. Знакомому нужна была платина, и купить её он готов был за гораздо более высокую цену, чем отдал Кресалин за новую покупку. Он налил себе чаю и включил «Энигму». Этот старый исполнитель доставлял ему удовольствие.

***

День рождения. Степан не праздновал его уже несколько лет. Перед попаданием в Содружество не хватало времени, чтобы собраться с коллегами по работе, друзей не так уж и много, да и не любил он особо отмечать этот день. Но теперь с Анжелой они договорились отметить и свадьбу, и днюху в самом узком кругу.

С деньгами проблем теперь не возникало, всё, что необходимо, он, считай, купил. В день продажи платины он приобрёл недостающие образцы техники, кое-что из деликатесов. Самому ехать на базу было лень, и Степан нагрузил четвёрку боевых прядов в местечке неподалёку от парка, когда уже стемнело. Один из выходов как раз замаскирован под заброшенную вентиляционную от советских бомбоубежищ. Маскировка вышла так себе, и больше этим входом пользоваться не планировали.

В ответ Мастер тоже прислал посылочку. Приличных размеров чемодан с подарками, как он объяснил.

— Тебе привет от Петра с Марфой. Они решили поступить по вашему старинному обычаю, — наводил тень на плетень Мастер.

— Какой-такой обычай? — уточнил Степан.

— А вот откроешь — увидишь, — раздался в трубке коммуникатора его слегка ехидный голос. — Они просили завтра и открыть, и прочитать.

— Ну ладно. Заинтриговали, однако, — покачал головой Степан. — Тогда пусть твои монтажники дальше сами образцы тебе тащат, а мы с бандитами пошли домой.

— Это ты иди домой, — ответил Ком-Раз под маскировкой. — Мы и на улице неплохо функционируем. Тем более, тут задачу выполнять легче. В ваших поселениях спрятаться гораздо проще, чем тебе кажется.

Степан с большим трудом видел вблизи расплывающуюся фигуру Ком-Раза, и виной тому были сумерки. А, отойдя шагов на пять, тот становился и вовсе почти неразличим даже ярким летним днём. Только при достаточно быстром движении на фоне контрастных поверхностей проступало какое-то мутноватое пятно, да и то замаскированный пряд различался плохо, а в большинстве приборов становился и вовсе невидимым.

И потому наблюдателю со стороны казалось, что мужчина шёл один по пустому вечернему парку, но на деле это было далеко не так. Пряды отрабатывали сопровождение и подстраховку, хотя этого не замечал даже сам Степан. Так в неведении он и пришёл к себе домой, где его ждала любимая женщина.

— Как сходил? — спросила Анжела, когда они обнялись, и он её поцеловал.

— Нормально. — Он поставил чемодан на пол. — Завтра отметим мою днюху. И подумаем, как и где свадьбу играть. То, что мы расписались — не считается. Должны быть гости, стол и всё остальное. А ещё мы почти всё закончили. Теперь только сборщиков дождаться, и можно думать над следующей фазой нашего проекта. Кстати!

Он кивнул на кофр:

— Это подарок от наших из Содружества. Семейство Нойманов, что на Терре живут, на острове. Попросили открыть за столом.

— Я теперь плохо спать буду. Интересно же, что они подарили.

— Мне кажется, не только они. Пётр говорил, что остальные тоже за нас переживают. Цинки привет передавали. И Иза с Зигом тоже волновались. Мне кажется, нам стоит туда скататься.

— Посмотрим. А сейчас — марш в койку! Долги отрабатывать!

Анжела пихнула Степана в бок острым локотком и прикусила за шею.

— Чево!? Ты кусаться? — Он схватил её поперёк туловища и поднял на руки.

Анжела взвизгнула и вцепилась в мужа изо всех сил.

— Я те щас покажу долги! Коллекторша!

Он потащил хохочущую пленницу в спальню. Угомонились они нескоро.

Проснулся Степан утром, когда Анжела уже давно встала и чем-то гремела на кухне. Наскоро вымывшись в душе, он заглянул к ней:

— Привет, — он чмокнул девушку в кончик уха. — Наши скоро придут? Может, тебе помочь чем?

— Почти всё готово. Хотя… Хлеба притащи из нашей булочной. Он здесь очень вкусный, и моему папе нравится. Соль кончается. Кстати, сыр и сливки тоже нужны. Короче, сходи.

Он вновь поцеловал её в щёку и пошёл одеваться.

На улице ярко светило солнце. Парень прошёл через двор, в котором дети играли в салочки, и вышел на проспект. Запас по времени был изрядный, и Степан впервые гулял по городу не спеша. Смотрел на сочную городскую зелень и вспоминал прежние времена. Это было сложно назвать счастьем, но Степан испытывал умиротворение.

Спокойно сходил в молочку, потом зашёл в пекарню и купил вкусного душистого хлеба. Образцы уже давно имелись у Мастера, и, скорее всего, в Содружестве тоже.

«Наверное, наши деревенские совсем обленились. Теперь, небось, и не готовят совсем!»

Подумав об этом, он улыбнулся, опять вспомнив Марфу с Петром. Всё-таки, находясь на Родине, Степан скучал и по Содружеству. И мечтал туда вернуться, чтобы пожить и там.

«Почему нет? Кто мне запретит?» — подумал он.

Но Терре нужны люди, а они в большом количестве есть только здесь. Ведь на Земле многие ощущают себя лишними, а там бы они, ой, как пригодились! Степан вспомнил о пожилых людях, которые не всегда довольны тем, как прожили жизнь. Почему бы не дать им шанс? Тем более, если они образованные. Можно вообще выбирать из заслуженных учёных, талантливых деятелей, или просто достойных. Но Степан решил, что подумает над этим в другой раз. А сейчас домой, тем более, скоро гости ожидаются.

Народ собрался примерно к восьми часам вечера. Сначала пришли родители, а потом и тёща с тестем. Анжела никуда и не уходила.

Праздник решили провести в узком кругу посвящённых в тайну Содружества, Степан даже друзей не позвал, ведь, если удастся уломать родных на поездку в другую галактику, то как к этому отнесутся друзья-приятели? Он колебался. Хотя Миха с Димычем его поздравили с днём рождения, и они даже договорились пересечься попозже, но Степана немножко грызла совесть. И пусть на встрече он планировал им всё рассказать, но, тем не менее, что-то в душе не давало ему покоя. Удастся ли их на свадьбу вытащить? Это ведь не меньше месяца, а они не на пенсии, у них тут дела — просто так Землю не оставишь. Вопросы остались без ответов.

Но вот отец поднял бокал и, глядя на Степана, произнёс:

— Сынок! Я безумно рад, что… Что ты вернулся домой. С днём рождения тебя, хоть ты и не очень любишь отмечать этот день. Будь счастлив.

Последние слова заглушил звон бокалов. Все встали, чтобы чокнуться каждый своим бокалом с Астафьевым-старшим.

— Я тоже хочу сказать! — ответил Степан.

Все тут же затихли, а парень продолжил:

— Почти каждый день там я вспоминал вас, — он поочерёдно обвёл всех взглядом, — Я вспоминал Анжелу. Вспоминал Землю. Иногда мне казалось, что я никогда не вернусь, и что я навсегда отрезан бездной времени и пространства ото всех своих родных и близких. Мне удалось найти там друзей, коллег, помочь им кое в чём. Мне очень помогли там, в Содружестве, но жить, зная, что ты единственный человек в галактике — это очень тяжко осознавать. Потом я нашёл в этой сети переходов других людей, и в конце концов — путь на Землю. И понял, насколько я вас, мама, папа, люблю. Это было моим якорем. За всех вас! Анжелка! Я только там всерьёз осознал, что жить без тебя не могу. За тебя тоже! Я тебя люблю!

— Без меня он собрался жить! Ишь, размечтался! Зря я, что ли, тебя дожидалась? Ругалась тут с некоторыми…

Она посмотрела на свою мать, ехидно улыбнувшись. После того, как тост был произнесён и все опустошили бокалы и расселись за стол, тесть спросил:

— Эти ваши махсы, они на Землю не проникнут?

— Зачем? И что им тут делать?

— Ну, не знаю… Ресурсы. Сама планета, люди, наконец.

— Планет и у них полно всяких. Тем более, что они им и не нужны. Там, в Содружестве, несколько видов, не таких развитых, как махсы, кстати. И никто ни к кому не лезет. У людей там теперь две планеты. Это только те, которые нам будут помогать осваивать. А сами мы легко сможем заселить ещё парочку. Есть там система с приколом — целых три штуки в зоне жизни, представляете? А если космонавтику развивать станем, то и больше будет. А мы станем — я-то об этом позабочусь.

Потом поднялась Елена, поздравила Степана с Анжелой с законным бракосочетанием. Тёща с тестем тоже присоединились, когда до них дошла очередь; тесть покачал головой:

— А всё-таки, вы у нас вредные. Чего бы как у всех свадьбу не сыграть? Как-то украдкой, тишком, расписались. Нехорошо.

— А это чтобы кое-кто не ругался, как тогда. Помнишь? Я сказала, что дождусь моего Стёпу. И он вернулся.

Девушка чмокнула его в щёку. Дальше все принялись за еду. Стол Степану очень понравился: запечённый осётр таял на языке, а остальные блюда тоже получились лёгкими, но очень вкусными. Парень и не ожидал, что Анжела так расстарается, хоть мама в конце ей и помогала, но всё ж-таки. Потом все пили чай с «Наполеоном», который принесла Елена. Торт был самодельный, и съели его весь.

— Да! — вспомнил Астафьев-младший. — Мне тут наши чемодан передали. Мастер просил, чтобы открывали, когда соберёмся вместе. И послание, они там специально его написали.

Он сходил в спальню, принёс чемодан в зал и открыл крышку. Сверху лежал лист бумаги, исписанный аккуратным почерком. Шрифт вначале был не привычный — рукописный, а такой, каким учились писать цинки. Степан взял его и зачитал вслух:

«Приветствуем вас, наши дорогие земляне! Мы очень рады узнать, что вы воссоединились. Как вы, люди, говорите, зажгите там. С приветом от моей Моники и её шебутного братца с Лисией. А чтобы было, чем зажигать, мы сделали вам огневуху по точному рецепту, как делали её на Арге. Будьте счастливы.»

Он прокомментировал:

— Это от цинков. Они очень похожи на людей, только синекожие, ну и некоторые отличия есть внешне. Наиболее похожие на людей существа в тех краях.

— Ты давай дальше читай! — потребовала Анжела. — Интересно же.

— Почерк изменился, наверное, это Нойманы. Я про них вам рассказывал.

— Читай.

Степан вновь взялся за лист размером примерно с А4 величиной и вновь начал читать.

«Здорова, братан! Когда я пишу это, наши махсы сегодня улетают к себе на родную планету. Звали и нас в гости, но мы с Марфушкой решили дождаться вас и потом рвануть все вместе к этим насекомым куда-нибудь на одну из узловых. У нас на Терре всё круто. Остров полностью похож на Землю, только деревья небольшие пока, только высадили. Но готов посёлок, и народ из деревни обживается. Ждём вас, места полно. А ещё в ста километрах огромный континент, и ещё три таких же ждут освоения. Настоящий дикий фронтир. Климат отменный, нам такого и не снилось. Да! Про подарок мы не забыли. Замутили мы с помощью синтезатора и такой-то матери супер пищевой рацион. Срок хранения — двести земных лет. При распаковке стазис оболочка разрушается, и перед вами горячее блюдо. Пока пироги из печки и всякая кондитерка, но потом будет и горячее. Биологи и наши деревенские колдуют. Счастья вам. Ждём вас к себе.»

Следующее письмо было от махсов. Отличалось оно чётким печатным шрифтом, будто это не живое существо писало, а какой-то манипулятор. И написано при этом такой же ручкой, которую изготовили на синтезаторе вместе с другими канцелярскими мелочами, как ту же бумагу.

«Здравствуй хом, по имени Степ! Мы очень рады за вас. Даже фиолетовый кластер вас помнит и ждёт. Благодаря нашим усилиям и, конечно, тебе, наша наука рванула вперёд гигантскими шагами, и нам ещё предстоит многое узнать. Хотелось бы познакомиться с твоими родственниками. Жаль, мы улетаем, но пока что так надо. Твоей человеческой женщине — отдельный подарок. Но если твоя избранная будет нас бояться, я тебя укушу.»

Степан закончил чтение и пояснил:

— Это Иза. Она иногда так меня называет — хом, и у неё своеобразное чувство юмора. Она там теперь серьёзный специалист по Земле.

— Ишь ты, укусит она его... — Анжела фыркнула, но в глазах её зажглось веселое любопытство. — Скажи своей богомолихе, Стёпа, что если она попробует тебя укусить, ей придется иметь дело со мной. И еще неизвестно, у кого из нас челюсти крепче. Ну-ка, показывай, что там за отдельный подарок для меня?

Отец захлопнул крышку со словами:

— Так! Раз уж пока не настоящая свадьба, значит, и подарки погодят! Вы точно не хотите играть свадьбу тут?

— А я хочу на Терру!— воскликнула Анжела. — Тем более, что Нойманы там поженились!

— Свадьбу на Арге играли, но я тоже — за Терру! — поддержал её Степан. — Вы же свободны, товарищи родители! Тем более, что я хотел бы пригласить всех местных, а Петьку с Марфушкой оттуда нипочём не вытянуть сюда. Флэгга с его цинками — тоже. А уж махсов — тем более!

— Я в принципе — за! Предлагаю тогда оставить подарки до визита в Содружество, — произнёс отец, и чемодан убрали подальше.

Идея побывать на другой планете зажгла всех, так что родители жениха и невесты согласились без долгих споров.

— Они что, такие страшные, эти инопланетяне? — спросила Елена.

В ответ Степан без слов достал коммуникатор и продемонстрировал уменьшенные объёмные изображения Изы вместе с Зигом. Потом для сравнения он вывел рядом своё и фигурки других разумных рас. Помимо цинков, там были игвы и прочие существа.

— А это кто? — спросила мама. — Ушастики какие-то. Ты мне их не показывал.

— А это кьютаки с детёнышами. Двое мелких ко мне в гости приходили, когда я только появился в Содружестве. Я не знаю, где их планета, они вместе с махсами живут на их кораблях. У них отношения необычные — словно у близких родственников, причём у всех, кого я знаю. Но виды разные абсолютно, это я специально выяснял.

— Какими бы они ни были жуткими на вид, этот факт уже говорит о многом. Так что бояться не буду, — ответила Анжела.

***

Мужчины перешли на кухню, там они вели неторопливую беседу, а женский коллектив остался в зале — дамы шептались о своём.

— А всё-таки, что там за народ? Какое общество? Нет, я понимаю, что инопланетяне, но всё-таки. — Тесть закурил сигару.

— Да всё всегда по-разному. Цинки похожи на нас, только стран у них в нашем понимании вообще нет — всё единое. Ну и имперская атрибутика. У махсов с ушастиками? Я думаю, похоже на коммунизм. Только не тот, что наши пытались соорудить, а ближе к реальности. Но приторно — аж передёргивает…

— Своего рода эталон? — вставил реплику отец. — Но тебе как будто не понравилось.

— Почему не понравилось? Нормально, только для людей это утопия. У нас каждый тянет одеяло на себя, а у них — совершенно другая природа. Представь единый план развития на всю цивилизацию. Никаких денег, никакого принуждения, нулевая преступность. Махсы просто как-то изначально знают, что и кому нужно делать. Словно трудолюбивые пчелы, но на космическом уровне. Они ведь в единую сеть объединены, у них фасетки напрямую излучают и принимают радиоволны высокой частоты. Такой биологический вай-фай прямо в черепе. Есть, конечно, Совет кластеров и Великая Мать для подстраховки, но они скорее просто мягко правят ошибки, если те возникают.

Отец удивленно приподнял брови и переглянулся с Тестем:

— Живой передатчик в голове? Ну, тогда понятно, почему у них коммунизм. Попробуй тут соври или укради, когда вся фракция в голове шумит…

— А может, это и неплохо, что они так вышли на контакт, через тебя, — тесть выпустил кольцо из дыма. — Потому что у нас сейчас дело пахнет конкретно таким керосином! И до чего дойдут наши господа политики…

Но тут беседу прервал вызов коммуникатора. Судя по всему, межпространственный информационный шлюз работал исправно. На связи был Зиг — тот самый приятель Степана из расы махсов.

— Ласкового вам тепла, человеки, — на этих словах Степан вывел его объёмное изображение.

— Привет, Зиг.

— Мы скоро вернёмся на базу. Подарок посмотрели? Я только спроектировал, а делала его Иза.

— Не-а! Мы только записку прочитали. Откроем и посмотрим. Но на Терре. Это очень хорошо, что вы возвращаетесь. Приглашаю вас на свадьбу.

— Благодарю. Знайте, что у вас теперь есть место, где вас считают своими, что бы ни случилось.

— Спасибо… — Степан растрогался.

— Не надо грустить. Сегодня у вас день встречи. Это похоже на наш древний, очень важный праздник — первый день оттепели. Весна — начало новой жизни. А ещё тебе привет от наших пушистиков. Вернётесь — соберёмся на вашей Терре. И давайте заводите побольше детёнышей!

Степан покраснел, но Зиг уже прервал связь.

«Вот зараза!» — ругнулся про себя Степан. Но в этот момент опять пришёл вызов, на этот раз от синекожих.

— О, наконец-то! — Тунг улыбнулся. — До вас не достучишься.

— К вам Зиг скоро вернётся, я с ним сейчас разговаривал. За подарки спасибо, пока не распаковывали, посмотрим вместе с вами.

— Мы тут с Флэггом и девчонками. Поздравляем вас с созданием семьи.

— Спасибо большое, — поблагодарил Степан, — но свадьба будет на Терре, в Содружестве. Ждём вас тоже. Как вы там?

— У нас всё супер, полно интересной работы, но и от помощи не откажемся. Так что руки и мозги лишними не станут. Это я другим людям говорю, что рядом с вами. А ещё вам дипломатический представитель вашего вида нужен в самой организации. Так что от политики и от бюрократии не отвертеться.

— Скоро вас навестим и подробно обсудим эту тему, — пообещал Степан. — Но строго после свадьбы.

— Договорились. Пока! Ждём вас!

Голограмма Тунга растаяла, оставив мужчин на кухне в глубоком молчании. Тесть медленно положил сигару в пепельницу и посмотрел на зятя совершенно другими глазами.

Степан положил коммуникатор на стол, а отец усмехнулся:

— У тебя появилась куча друзей. Если ещё и старых не порастеряешь, то тебе можно только позавидовать. Какими бы замечательными ни были новые контакты, от прежних не советую отказываться.

В этот момент по местному сотовому позвонили. И чем-то нехорошим Степана это царапнуло, будто возникло предчувствие неприятностей.

В списке, что Степан периодически сохранял отдельно, номера не было, но с Алексеем парень недавно виделся, а потому по голосу его узнал.

Приятель говорил на фоне какого-то шума, будто находился на стройплощадке посреди рабочего дня.

— Привет, Лёха.

— Степаныч, времени мало, а этот аппарат могут и отрубить. Я подставился. Возможно, и тебя тоже подставил. Так что извини, если что, но за мной пришли. Слышишь этот перфоманс? — На заднем плане вновь громко заработала пила. — Это менты вторую дверь пилят, заразы. А у меня ещё не всё убрано и почищено.

— Адвокат есть?

— Есть, уже позвонил, и не только ему. Тебе тоже советую. Ладно, пока. Мне тут ещё надо дела доделать.

— Спасибо, что предупредил.

Связь пропала, а Степан стал барабанить пальцами по столу. То, что к нему могут заявиться органы раньше желаемого, было не слишком хорошо. Остался непроданным слиток драгметалла с левым клеймом, которое, как Лёха объяснял, должно быть другим. А ещё он хотел передать архив по «Бесстрашному», и тут без выхода на власти никуда. Возможно, Алексея прихватили за мухлёж, значит будут изучать все контакты и рано или поздно придут и к Степану.

— Есть проблема, — произнёс он вслух. — И ещё одна причина сыграть свадьбу на той планете.

— Ну, рассказывай.

Степан пересказал разговор и объяснил про два слитка платины.

— А ещё, — закончил он, — я запланировал как-то передать материалы нашим. Технологии для строительства звездолёта. Тот чемодан, помнишь?

— Ты мне про него не рассказывал… И ты ж говорил, что махсы не передают свои технологии. Или нет?

— А это и не их, — хитро улыбнулся Степан. — Про цинков уговора не было. Они, конечно, не настолько развиты, как махсы, и даже чем-то до игв не дотягивают, но это реально звездолёт, сверхсветовой. Корабль, который не просто летал, но и повоевать успел. И они наиболее близкие к людям. Значит и нам пригодится.

— В принципе, я так и понял, что ты не просто так нас в Содружество переманиваешь, — ответил тесть. — Ещё когда ты препараты передал.

— Эх, детишки… Тоже «второй шанс» вам скормили? — спросил отец, потрепав Степана по волосам.

— Это был лучший вариант, как нам с Анжелой виделся. Но я бы хотел, чтобы вы с мамой пока перебрались на базу. Я не знаю, как себя поведут эти ребята из органов. А мне так будет спокойно. О!

Степан поднял палец вверх:

— Поживите впятером в посёлке на Терре! Там, на острове, хорошо. Народ есть. Море, тепло, пляж. А вернусь — сыграем свадьбу по-настоящему.

— Сергей, пойдём тогда наших женщин собирать. Стёпа, как ты планируешь нас переправить к вашим? — спросил тесть.

— Тут выход недалеко есть. Надо только прядов позвать.

Однако Ком-Раз вышел на связь сам:

— Старший! Мы засекли транспортёр, который едет по вашим координатам. Какие будут наши действия?

— Обеспечить эвакуацию родственников в Содружество сможете? Только без фейерверков, взрывов и убитых с ранеными.

— Обижаешь, Старший. Задача ясна, тактику адаптировал, никто не пострадает. У замаскированного выхода в парке будет ожидать четвёрка моего кластера. Но если хотите без шума, советую поторопиться. До точки идти с вашей скоростью одиннадцать минут.

— Благодарю.

Собрались быстро. По настоянию Степана вещи брать не стали, только переданный чемодан и то, что было с собой. Через пять минут все спускались на лифте. В густых вечерних сумерках компанию встретил Ком-Раз, который материализовался из воздуха прямо перед Степаном.

— Транспорт готов. Выход подготовлен к замуровыванию. Мастер оборудовал места на базе на всех, если захотите там остановиться.

— Ком-Раз, уведи моих в Содружество. А я не еду. План поменялся. Как у нас говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. А обо мне не беспокойся. Мне даже интересно, чем дело кончится.

— Понял, Старший. Доставим с максимальной безопасностью. Но тебе лучше не отходить от здания. Моя группа остановила стазис излучателями уже три наземных транспортных средства. Нет, уже четыре.

— Вам пора, — Степан крепко обнял Анжелу и помахал рукой остальным.

— Осторожней, — шепнула она ему на ухо.

— Не переживай.

Целая россыпь боевых прядов на короткое время проявилась вокруг них в видимом режиме, а потом опять исчезла.

— У нас всё под контролем, Старший. Но тебе лучше вернуться в жилище. Мы все отступим вместе с людьми.

— Спасибо, — Степан провёл ладонью по метапластовой броне Ком-Раза, а потом поспешил обратно в комплекс.

— Парень, это... это что вообще за хрень?!— воскликнул мужичок помятого вида, который в ужасе замер почти перед калиткой.

— Это друзья мои, —Астафьев дружелюбно улыбнулся, даже не притормозив.

— Э…

Тот ничего не успел ответить, Степан уже проходил во внутренний двор комплекса. Скоростной лифт донёс его до апартаментов за двадцать секунд. Входить в опустевшую квартиру было немного грустно. Он посмотрел на фотографии на декоративном камине и начал убирать со стола, ожидая визитёров.

За ним пришли примерно через час. Он успел отыскать паспорт, деактивировать коммуникатор и вспомнить, что излучатель стазиса в виде фонарика отдал Анжеле, когда в открытую настежь дверь проникли вооружённые бойцы в полной выкладке и силой придавили его к полу вниз лицом, тщательно обыскав и надев наручники.

— Что в чемодане? — спросил Степана старший в группе.

— Там набор данных для передачи правительству, секретных. Ничего опасного там нет.

— Вадим Игнатьич, тут есть на что посмотреть.

— Поднимайте задержанного.

Ему помогли усесться на стуле, Степан увидел на столе его смартфон, инопланетный коммуникатор, деньги, слиток платины и несколько невскрытых экспериментальных рационов от Мастера. Всё было аккуратно разложено рядом с кофром. Человек, которого все называли Вадимом Игнатьевичем, показал ему лейтенантское удостоверение сотрудника ФСБ.

— Астафьев Степан Сергеевич? Тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения?

— Да.

Степан был абсолютно спокоен, хотя никогда до этого не попадал в подобную ситуацию. Он решил вообще ничего не скрывать и говорить, как есть, как бы дико это ни выглядело.

Затем последовал допрос.

— Это всё ваше? — спросил лейтенант, указывая на стол. — Где взяли? С какой целью?

— Моё. Взял на базе Содружества перед командировкой на Землю. В кейсе набор инопланетных технологий для построения звездолёта и полётов быстрее скорости света. Адаптировано под земные технологии и переведено на русский язык.

— Он, наверное, у них и пропадал всё это время, — вмешался человек в маске. — А по остальному что?

Вадим Игнатьевич пристально поглядел на него, и тот замолчал и отступил. Однако, Степан ответил:

— Слиток платины взят на техническом складе для текущих нужд. Неработающее устройство — инопланетный коммуникатор, который деактивирован.

— Вы были в Ненецком Автономном Округе?

— У Печорской Губы? Да, я, — ответил Степан. — Собирал образцы биосферы планеты. Деньги тоже нужны были для сбора образцов.

— С какой целью?

Ещё один помощник агента включил регистратор для записи допроса. Астафьев выложил почти всё, за исключением подробностей транспортной сети, слепков памяти у инопланетян, не стал говорить и про Нойманов. Что-то ему подсказало, что и про «Второй Шанс» стоит умолчать, но про возможности лечебных капсул и синтезаторов он рассказал. Разговор и обыск длился, пока за окном не показался рассвет, и Степан начал уставать. Чемоданчик опечатали, даже не попытавшись вскрыть, однако инопланетные рационы с горячей выпечкой Астафьев продемонстрировал. Когда лейтенант ему намекнул об уголовной ответственности за незаконный оборот драгоценных металлов, Степан усмехнулся:

— Там немножко другая математика. Во-первых, драгоценность — понятие очень относительное. Представляете, что будет с мировой экономикой, если на планету попадёт не пара слитков платины, а пара миллионов тонн? А золота? Имея бесконечный по нашим меркам источник энергии, это организовать не проблема. А во-вторых, я мог спокойно уйти, но дождался вас. И передал технологии именно вам, а не американцам, в качестве жеста доброй воли. Я всё-таки русский.

— Понятно. Эти существа, которые нам противодействовали, они как-то связаны с вами?

— Эти биомехи — не живые существа, боевые пряды ближе к роботам, про них я вам рассказывал. Хотя на животных чем-то похожи, псевдоразум есть, и даже эмоции проявляют. Заменяют пехоту, бронетехнику и частично артиллерию с ПВО. Созданы для защиты от внешних угроз, в Содружестве имеются и такие. Сейчас прядов в городе нет, а смертельное оружие я применять им запретил. Это тоже мой жест доброй воли.

На этот раз Степан широко улыбнулся.

16 Глава шестнадцатая: Есть лишь интересы

Ареста, которого ожидал Степан, не случилось. Вместо этого его привезли в местное управление ФСБ по городу Казани, где ещё раз допросили более вдумчиво, однако, сильно не давили. Особенно конторских интересовало нахождение порталов, на что Астафьев, нисколько не сомневаясь, ответил:

— Где они были, я примерно указал на карте, но сейчас я не знаю, где они могут находиться. Этот пункт перехода теперь мобильный, и может быть, где угодно. Перемещается в земной коре сам, иногда соединяется с природными пустотами, иногда с искусственными, а управляет им Мастер.

— Мастер — это тот искусственный супермозг, про который вы рассказывали? — спросил уже знакомый лейтенант.

— Да. Я получил его как помощника во временное пользование от махсианской цивилизации. Их техника намного более продвинута, чем та, инфу о которой я вам передал. Только её просто так в наших условиях не повторить…

— Это понятно. А насколько, по-вашему, продвинута та, по которой вы передали архив?

— По моим прикидкам, лет на пятьсот. Но она от махсианской здорово отстаёт, насколько я понял, разрыв в технологиях между махсами и остальными нарастает. Причём, с ускорением. Думаю, поэтому они смотрят сквозь пальцы на некоторые утечки. Ну и другие цивилизации тоже имеются.

— Вы про виды, которых они ассимилировали.

— Не совсем прямо ассимиляция. На планеты местных они не лезут, разве что оказывают помощь при угрозе этим планетам, тогда вмешиваются. Как со мной тогда. Но в Содружестве определённое политическоен влияние они имеют, и немалое. Все эти киношки про вторжения на Землю забудьте, не тот уровень. Кстати, одно из их условий — обязательная колонизация людьми не менее двух планет в галактике Содружества. Планеты в разных звёздных рукавах, или нитях, как они их называют.

— Это чтобы, значит, случайностей не возникло?

— Всё так. Неожиданностей они не любят. Перед отправкой на Землю я узнал, что в районе этих систем они все звёзды обследовали на предмет сюрпризов, и местные светила очень стабильные, намного лучше нашего.

— Что ж… Сегодня оставим вас здесь. Сами всё понимаете. В самое ближайшее время ваша информация будет доведена до руководства. И благодарю за сотрудничество.

Рукопожатие лейтенанта было крепким, несмотря на более узкую ладонь, чем у Степана. После беседы его провели не в камеру, а скорее в небольшой номер с комнаткой без окон. Там была кое-какая мебель, телевизор, который Степан никогда не смотрел, старенький проигрыватель дисков и небольшая полочка с книгами. Он едва успел лишь умыться и вымыть руки, как принесли еду.

Нехитрая перловая каша с котлетами и компотом показалась вполне съедобной. Потом он взял с полки первую попавшуюся книжку. Ей оказался том Российской истории Карамзина и, погрузившись в повествование, он сам не заметил, как зачитался до самого вечера. Глаза слипались, и он с трудом оторвался от увлекательной книги, чтобы тут же заснуть.

На следующий день его никто не беспокоил, а где-то ближе к полудню вывели на прогулку в закрытый внутренний двор. Через какое-то время туда заехал тёмный фургон. Из машины вышли лейтенант и штатный сотрудник — высокий худощавый мужчина в синем костюме. Степан узнал свой кофр с архивом, который теперь был пристёгнут наручниками к руке сотрудника. Внешность незапоминающаяся — обычный человек, короткий ёжик пепельных волос с небольшой проседью. Такого встретишь на улице — не запомнишь как и выглядел.

— Майор ФСБ Девяткин, Степан Александрович, — представился он. — Первый помощник координатора по Центральному военному округу.

— Тёзка, — улыбнулся Астафьев. — А куда мы едем?

— Пока никуда. Но к вам есть несколько вопросов. Пройдёмте внутрь.

Все прошли в здание, затем в уже знакомый кабинет. Новая беседа вышла короткой.

— Когда в Москву? — спросил по окончании разговора Степан.

— Не волнуйтесь. Думаю, завтра всё утрясём, — ответил лейтенант. — Край — послезавтра.

— Тот краткий список технологий, что вы нам передали, имеет особую важность, — ответил Степан Александрович. — Похожих проектов немного, например, по ядерной теме секретность такого же уровня.

— Значит, всё-таки не зря…

— Кое-что мы успели проверить. Некоторые разработки ведутся, но пока сугубо теоретически. Переданную информацию сложно переоценить. И вас не забудут, уверяю вас.

Когда Астафьева проводили обратно, он был уверен, что всё удалось. Осталось лишь договориться по переселенческой программе, и всё. Но радости он не испытывал, лишь ощущался некий мандраж. Как будто он спит, и когда он проснётся, то окажется, что ничего не было из последних событий: ни тоннелей с переходами между вселенными, ни любимой жены, ни пути на Землю.

Читать книжки надоело и, вздохнув, Степан включил новости.

Мировой дурдом продолжался. На этот раз Великобритания, Франция, Германия и США с Японией придумали вводить какие-то санкции. В республику Галицию через Польшу ввели контингент НАТО и, как следствие, в ответ на это, Малороссия начала учения в Житомирской области, попросив помощи у России и остальных союзников. В Кремле пообещали возобновить ядерные испытания.

Доказательств того, что Россия владеет какими-либо инопланетными технологиями в обход ООН нет, но слов «возможного» и «вероятного» оказалось достаточно для перекрытия поставок нужной электроники. Неприятно удивили китайцы, которые вдруг ни с того, ни с сего присоединились к осуждающей резолюции. Кроме Малороссии, Крымской и Немецкой республик, против обвинений уже в третий раз голосовали сербы, плюс пара стран Латинской Америки и Южная Африка, но декларацию всё равно приняли большинством голосов.

Степан знал, что маскировка у сети спутников на много поколений выше, чем могут похвастаться местные, и засечь запуск без привычных реактивных факелов, да ещё под маскировочным полем очень и очень непросто. Скорее, как понял Астафьев, супостаты о чём-то догадываются по косвенным признакам — не зря после отбора проб выброшенного в космос грунта все как-то резко замолчали.

«Видимо, земелька нашенская, или ещё как-то узнали», — подумал он.

На фоне дипломатических скандалов из страны стали выезжать некоторые представители олигархата. Продажа пары самых дорогих дворцов обсуждалась по всем каналам.

«Эти точно что-то знают. Как те крысы с тонущего корабля…», — подумал он.

Сам Степан до попадания в Содружество был как-то вне политики, но, когда он взглянул по возвращении на местные реалии, его всё больше и больше начинало коробить от контраста с Содружеством. На остальных каналах ничего не вещали, лишь по культуре показывали древний советский фильм «Государственная граница». Серия была про начало большой войны с немцами, её он никогда не видел, и тягостные впечатления от этой киноленты наложились на новости.

Степан теперь ощущал, будто в воздухе витает что-то зловещее. И связи он себя по дурости лишил, не продумав способа поговорить с Мастером и с Ком-Разом. Но зато он был спокоен за близких. Ком-Раз — надёжный товарищ, который уже не раз его выручал и помогал. И даром что синтетик.

«Этот точно не подведёт. Жаль, нельзя узнать, как у них там дела. Не натворил ли я дел, когда полез на Землю вот так?», — переживал он.

Потом Степан вспомнил, что полностью данные могут раскрываться только в его присутствии и при срабатывании защиты информация вместе с носителем превращается в труху. Убить его трудно, а все самые близкие и дорогие эвакуированы.

«Теперь у меня такая же паранойя, как у Изы», — вспомнил о махсианке, и на душе у него потеплело. — Они с Анжелкой точно законтачат. Главное, чтобы жена такой не стала, иначе будет совсем труба…». Он представил себе интернетных выживальщиков, которые паникуют по каждому поводу, у них есть бункер, забитый ящиками с крупами и с консервами. И ужаснулся. А потом рассмеялся.

Степана вдруг разморило, и он устроился на диванчике, да так и выключился.

А проснулся от звука отпирающейся двери. Астафьев быстро вскочил, огляделся. Девяткин вошел в комнату, поставил знакомый кофр на пол и сразу перешел к делу:

— Обстановка накаляется. Нужно уходить, пока есть самолет. В Москве будет спокойнее.

Степан почувствовал укол тревоги — что-то в тоне «тезки» изменилось. Но послушно подхватил тяжелый архив.

«Опять какие-то ФСБшные разборки…», — подумал Степан, но вслух ничего не сказал. В этот момент незнакомый помощник доложил:

— Машина готова, можем выдвигаться.

— Нести чемодан придётся тебе. Держись за мной и не отставай, — сказал Степану Девяткин, морщась, будто от боли.

Спустя пять минут они вышли из подъезда и сели в чёрный микроавтобус «мерседес», который через ворота вывез их на улицу. Машина взвизгнула покрышками и выкатила из переулка на дорогу.

Минут двадцать они ехали, пока Степан не распознал Оренбургский тракт, который и вправду вёл к аэропорту. Сначала ему казалось, что его везут куда-то не туда, но, когда он узнал дорогу, немного успокоился. Но вот фургон проехал шлагбаум и вырулил к стоянке частных самолётов. Машина понемногу сбавляла скорость перед небольшим турбовинтовым аппаратом. Только разглядев чужой сине-красно-зелёный флаг с полумесяцем посередине, парень понял, что влип. Степан едва успел прочитать надпись «AZERBA…», как сильные руки вцепились в него с заднего сидения. Он попытался пнуть майора, но не достал, и в этот момент почувствовал укол. Его продолжали держать вдвоём, но восприятие уже плыло.

— Тихо, парень, тихо, — донесся откуда-то сверху голос незнакомца. — Пару минут, и препарат подействует. Будет только лучше.

Девяткин криво усмехнулся, глядя на обмякшего Степана:

— Лечу с тобой в Баку, там и попрощаемся. И нечего так зыркать. За два миллиарда долларов можно продать и тебя, и твою инфомацию. В этой стране вечнозелёных помидоров твои идеи все равно бы сгнили. А так — попользуются профессионалы.

Наконец, парень вырубился, и Девяткин помог британцу перетащить его на борт. Делать это с раненой рукой было тяжело, поскольку тяжеленный чемодан, который предстояло передать с парнем, оттягивал здоровую руку. Заодно и эвакуация. Слишком идейного лейтенанта пришлось кончать, так что ловить в этой стране ему теперь нечего.

«А всё-таки меня зацепил, сволочь!»— бывший майор ругнулся про себя.

Но за такую сумму можно рискнуть и риск оправдался. Шанс из тех, что выпадает раз в жизни. Тем более, и утечка про супертехнологии его, Девяткина, рук дело, и бритты обещали охрану. В Лондоне жить он не хотел, но теперь можно было прикупить островок с виллой в океане.

Пока он размышлял, борт взлетел и взял курс на юг. Девяткин выглянул в иллюминатор, за которым наливалось ночной темнотой вечернее небо, как вдруг почувствовал укол, дёрнулся, но забыл, что пристёгнут. Попытался высвободиться, но не успел — сознание накрыла тёмная пелена.

Агент британской разведки взглянул на часы:

— Скоро будем над Каспийским морем, можно будет избавиться от тела.

— Джейк, так уж надо было убивать этого русского?

— Тебе что, лишние следы нужны? Как они говорят, «net tela — net dela», — куратор усмехнулся. — Тем более, что никто изначально не собирался ему платить. Ты из собственного кармана ему фунты выдашь? Я — нет. Так что готовься к уборке.

И, спустя некоторое время, тело несостоявшегося миллиардера мешком полетело в холодные воды Каспия. Вскоре бизнес-джет чуть довернул к западу и через полчаса уже заходил на посадку в Бакинском аэропорту. Там Джейк Андерсон передал пленённого русского британским морпехам; кейс с архивом он этим дуболомам доверять не стал, направившись за военными к другому борту.

Лететь на военно-транспортном боинге предстояло ещё целых два часа до базы под Анкарой. Там уже Степан Астафьев должен был очнуться, и можно будет с ним поговорить. Там и сундучок можно будет вскрыть — быстро и грязно. Вон, говорящий ключик лежит, вполне достаточно.

Этот успех уже не первый — в прошлый раз они так же точно вывезли из Китая одного яйцеголового, и теперь в Канаде строился завод новых натриевых аккумуляторов. Утечка мозгов — это хорошо, но помогать ей насосом — ещё лучше. А после такого успеха Джейку можно жить припеваючи. Да и всему цивилизованному миру тоже, судя по всему. С тем же Китаем можно поделиться кое-чем, чтоб там никто не дёргался, когда настанет время решать вопрос с Россией.

Самое опасное было позади, и, когда транспортник, везущий военное барахло, взлетел, Андерсон уснул.

***

Однако порадоваться не получилось. Проклятый русский на сотрудничество не шёл ни в какую. Это не значит, что информация отсутствовала — была, ещё какая! Кейс с архивом человеку передала инопланетная цивилизация каких-то коммунистов-инсектоидов. Джейк не переносил комми, а тут оказалось, что по соседству обитает целая цивилизация этой заразы, которую Андерсон уже заочно боялся и ненавидел. Тем более, что эта звёздная саранча решила поделиться технологиями именно с русскими, видимо, потому, что они когда-то тоже были коммунистами! Проклятые твари внедрили Степану какую-то гадость, которая не позволяла вытащить доступ к кейсу с помощью психотропных препаратов.

Химия на русского действовала, да. Вот только он либо засыпал, либо на любой вопрос сомнамбулическим голосом повторял один и тот же текст:

«Носитель находится в бессознательном состоянии. Доставьте его до ближайшей медицинской капсулы Содружества.»

А что будет, когда русским передадут инопланетное оружие? Он вспомнил историю с индейцами и покорение их с помощью некоторых местных племён. Допускать такое с Землёй нельзя ни в коем случае. И лучше отдать китайцам Сибирь, чем стать всепланетной колонией для этих тварей!

Ничего, ничего. Не получается по-хорошему — будет по-плохому. И такие специалисты по развязыванию языков на базе присутствуют, они как раз занимаются предварительной обработкой. Да, грубо, но этот кейс даст Британии шанс вновь стать империей — на этот раз космической. Великая Британия, но на новом — галактическом уровне. И на этом фоне жизнь какого-то русского не стоит ни пенни.

Материалы в папке, переданные полезным дурачком из «КГБ», которому пообещали богатства, тоже были интересными. Частично они подтверждали то, что сказал Астафьев перед тем, как перестал отвечать на вопросы. Угрозы инопланетного вторжения пока не существовало, но Джейка пробирал озноб от мысли, что всё это может быть обманом. И они готовятся колонизировать планету.

— Мистер Андерсон, я думаю, что наш клиент готов к сотрудничеству. — голос подошедшего громилы отвлёк Джейка от не столь уж и радостных мыслей.

— Пойдёмте, — он последовал за провожатым в допросную комнату.

Оперативный центр британской разведки располагался неподалёку от авиабазы кузенов, где не так давно хранились ядерные заряды. Однако после беспорядков американцы не рискнули держать их в этой стране, а решили вывезти в «Рамштайн» от греха подальше. Британским коллегам удалось заполучить участок неподалёку. Аэродром был общим с американскими союзниками, а вот другие объекты, в том числе и этот бункер, были чисто территорией её Величества. Здесь не действовали законы — только интересы империи, которая на самом деле никуда не девалась.

Русский сидел на жёстко привинченном к полу стуле из нержавейки, руки его сковывали наручники, взгляд казался потухшим. Лицо Степана превратилось в сплошной синяк, левое ухо горело от боли, а нос кровил. На металлическом же столе лежал вывезенный вместе с ним из России чемодан с инопланетным архивом, который так и не смогли открыть без Степана. Его зелёные стенки безуспешно пробовали на прочность различными пилами, свёрлами. Техники притащили даже десятикиловаттный лазер, который, однако, не дал результата — луч отразился безо всякого толку. Но слабым местом всегда является человек, и он поддался.

Джейк Андерсон, куратор из разведки, присел рядом, стараясь выглядеть дружелюбно:

— Мистер Астафьев, поймите, здесь работают профессионалы. Это не Россия. То, что вы привезли, принадлежит всему цивилизованному миру. Откройте доступ, и вы получите свою долю пирога.

— Мне нужно… — прошептал Степан сквозь разбитые губы. — Нужно коснуться его рукой. Тогда откроется.

Один из помощников освободил руку допрашиваемого, Джейк придвинул чемодан поближе так, чтобы Степан смог коснуться зелёного бока. Внутри чемодана что-то явственно щёлкнуло, и Андерсон спешно убрал сокровище подальше от пленного. Выдвинув кейс на середину стола, он нажал на тёмную кнопку у ручки, и на этот раз чемодан с лёгкостью открылся. Внутри лежали четыре длинные колоды оптических накопителей.

Джейк с трудом сдержался, чтобы не подпрыгнуть от радости. Он достал один из крайних дисков и увидел на обратной стороне номер «0001». Британец ликовал и злорадно поглядывал на слюнтяя, который опустил голову и закрыл глаза. Быстро же этот никчёмный недоносок сдался. Да уж, нынешние — совсем не те советские, про которых им рассказывали когда-то преподаватели.

— Дикари не должны владеть такими технологиями, — бросил Джейк, упиваясь триумфом.

Однако тут что-то пошло вопреки расчетам британца. Он ждал слез или мольбы, вот плечи Степана затряслись, но это был отнюдь не плач. Это был хриплый, переходящий в кашель смех.

— Про дикарей… ты точно угадал, — выдохнул Астафьев, глядя на него, как на мертвеца. — Я хотел сказать то же самое. Но не успел. Понимаешь? Не успел…

И тут до Джейка дошёл смысл сказанного. И причина смеха допрашиваемого. Андерсон уже готов был списать пленного со счетов, но этот чёртов русский, кажется, сам выставил им окончательный счет. Прямо здесь и сейчас.

Сердце ухнуло в пятки, а ужас ледяной волной подкатил к горлу — умирать очень не хотелось. Джейк посмотрел на Астафьева ещё раз — тот, судя по его напряжённой позе, явно что-то задумал. Андерсон запоздало попытался отскочить от пленного; один из громил тоже что-то почувствовал и даже вытащил пистолет, направив ствол с глушителем на пленника. Джейк успел тому крикнуть:

— Нет!

И больше никто ничего сделать не успел.

За миллионную долю секунды произошло сразу несколько вещей. Головной и спинной мозг Степана запечатало в капсуле остановленного времени, безжалостно отрезая его по живому от всего остального тела. Тут же возникла входная сфера сверхкороткого туннельного перехода до базовой эвакуационной станции — чуда махсианской инженерной мысли. Импульсом капсулу затянуло в переход, который после аварийной переброски пациента тут же закрылся, чтобы человека автоматически доставило до медблока земной опорной базы. Степан намеренно отключил режим безопасности, и избыток электромагнитной энергии выделился во внешнюю среду.

Спустя ещё микросекунду помещение допросной, а потом и весь остальной бетонный бункер, превратился в раскалённый плазменный шар яркого бело-голубого света, ослепительного даже на фоне южного турецкого полудня.

Ударная волна, начав расходиться от затухающего искусственного солнца, полностью уничтожила британскую разведывательную базу и сбросила с небес пару американских истребителей F35, у которых чудовищным электромагнитным импульсом выжгло всю электронику. Архив смог бы уцелеть и в таких условиях, но Астафьев осознанно снял всю защиту с хранилища. Чтобы космические технологии не попали в руки к дикарям.

***

Отступление 2.

Жара на улице стояла неимоверная, кондиционеры с трудом справлялись с бешеным накалом разгорячённого солнца. Ещё и обстановка серьёзно осложнилась тем, что активизировались агенты внутри страны. Тут и там возникали теракты, участились диверсии.

— Докладывайте, что удалось узнать, — координатор Центрального Военного округа устало помассировал себе виски.

— Девяткин был завербован ещё при Ельцине. Документы британского консульства из Казани, попавшие к нам, это подтвердили.

— Это теперь и так очевидно. А насчёт объекта «Ксено»?

— Выкраден. Я уверен, что азербайджанцы помогали, не удивлюсь, если инцидент под Анкарой связан с нашим объектом. Жаль, если парень погиб при взрыве.

Оба собеседника помолчали. Пользу, которую мог принести Астафьев стране, сложно переоценить, особенно, если судить по изученным протоколам допросов. То, что парень каким-то образом побывал в другой галактике — вне всякого сомнения. Изъятые вещи прямо вопят об этом, а кусок платины — лишнее тому доказательство, такую чистоту металла получить нереально в земных условиях, да и таких месторождений, как заключили эксперты, на Земле не существует. Подумать только: не просто вернуться из запредельных далей, но и притащить огромный объём документации для постройки настоящего инопланетного звездолёта! И не просто звездолёта, а боевого корабля, который, хоть и погиб, но поучаствовал в тамошнем сражении. И взрыв в Турции похож на ядерный — почти пять килотонн тротила, по данным разведки. Американцы там оружия не держали — после попытки захвата базы исламистами это было бы чревато. Значит, это сюрприз того парня на случай несанкционированного вскрытия архива. Жаль, что Астафьев не мог уцелеть в таком пекле.

— Что с этим майором, чёртом-иудушкой? — наконец, спросил координатор про перебежчика.

— Неизвестно. Но машину срисовала система наблюдения скоростного режима примерно во время похищения. И позже этот же фургон замечен камерами фиксации в аэропорту Казани, в зоне чартерных самолётов.

— Короче! Я на доклад.

— Как нам теперь действовать, товарищ генерал? — помощник протянул генералу папку.

— Вам — никак. Может, дела принимать. А я пошёл сдаваться.

17 Глава семнадцатая: Чтобы спасти мир

Боль пришла с короткой яркой и ослепительно-белой вспышкой. Степан хотел закричать, но не мог. Боль усиливалась по мере того, как ярко разгорался свет, но постепенно всё затухало, блекло, а потом исчезло во тьме. Вот из мрака сознания возникли очертания его узловой базы, на которой суетливо хозяйничали членистоногие, они явно, судя по их движениям, куда-то спешили.

Сознание прояснялось, и человек стал различать цвета, а потом и звуки. Он узнал Изу, но вот вместо Зига его взору явился незнакомый махс тёмно-коричневого цвета. В четырёх конечностях тот держал замысловатый прибор в виде пластины, из центра которой вырывался яркий красный луч. По всей базе разливался сигнал тревоги. Вдруг махс что-то возбуждённо протрещал Изе на своём языке и, к удивлению Степана, направил пучок света чётко в него. Однако никакого видимого вреда человеку лазер не причинил, да и не чувствовал Степан своего тела, а перемещаться в пределах помещения он мог свободно, словно квадрокоптер.

— Говори на языке хомов, когда ведешь запись! — велела махсианка. — Судя по индикатору сверхслабых полей, он нас может слышать. Степ!

Степан не сразу понял, что обращаются к нему, и потому тупо проигнорировал первый возглас. Но Иза продолжила его звать:

— Степан! Я ничего не говорила твоей избранной, но ты должен выжить. Она очень сильно расстроится, если ты не вернёшься. Ведь ты ещё так молод, у тебя много дел! Родственники твои продление проходят. Да и нам ты не чужой. Возвращайся скорее, мы тебя ждём.

«Каких дел?» — подумал Степан и попытался улететь от яркого луча, который на удивление чётко его отслеживал.

— Наверное, надо помочь ему, — произнёс махс на русском. — Хом, постарайся следовать вдоль луча.

Луч вдруг указал на одну из медкапсул с маркировкой «Второго Шанса». Степан приблизился к ней и замер, не понимая, что делать дальше.

— Это удивительно, но предсказанная теория работает! В таком виде тебя мало что сдерживает, — продолжил махс, — Пролезай прямо через стенки капсулы, должно получиться. Важно только твоё намерение.

И тут Степана внезапно осенило:

«Да ведь они на Земле! А тут им находиться никак нельзя, тут для них вред большой, они тут погибнут! Из-за меня!».

Он пулей залез в капсулу, где разместили его тело, попутно бросив взгляд на то, что от него осталось. Бр-р-р! Всё было в каком-то киселе и в проводах, его удивляло, что это всё ещё функционировало. Но приблизившись к тому, что должно быть мозгом, он вдруг как будто выключился.

***

Очнулся человек оттого, что его тело завернули в серое полотно и перетаскивали куда-то из медкапсулы. Холод пробирал до самых костей, будто он был на зимней улице. Он было дёрнулся встать, чтобы идти самому, но его крепко держали двумя парами конечностей. Он тут же сверху услышал голос Изы:

— А ну тихо. Тебе комплекс переустановили только что. Терпи, казак, — атаманом будешь!

«Почему терпеть?»— он хотел задать этот вопрос, но не смог — начал мёрзнуть. И тут он вспомнил, как принимал препарат, который, судя по всему, спас его от смерти во вражеских застенках. От мнимого, но не менее жуткого, чем в прошлый раз, холода хотелось свернуться клубком. Иза держала его очень бережно, и у неё в лапах, или в руках Степан выключился опять. Что ему привиделось в этот раз, он не помнил особо, но вот откуда-то из глубины сознания возник его давно ушедший дед, который, усмехаясь, грозил пальцем:

— Эх, и наломал ты дров! Но орёл! Задал перцу… Но дела доделывать надо, внучок!

Дело. Доделать. Нельзя разлёживаться. Просто так махсы на Землю бы не пришли, они без веских причин на домашние планеты не лезут, если только какая-то беда не случится. Он вновь отключился, но когда проснулся, то эта мысль тут же вернулась.

***

Он открыл глаза и сел на лежанке на земной базе. Всё бред? Нет — явь. Взгляд упал на Изу, которая сдвинула все кровати в круг и бубликом свернулась в этой же комнате на освобождённом пространстве.

«Какого лешего она здесь делает, если каждый день на Земле сокращает её жизнь в разы?», — пронеслась в голове ужасающая мысль. И в этот момент махсианка развернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— О! Удачно на смену заступила!

— Ты зачем сюда прилетела? — грубо спросил человек. — Решила побыстрее помереть?

— Спокойно, — она бесцеремонно стащила его с лежанки и, повертев в лапах, словно манекен, поставила на холодный пол. — После того, как твоя система спасения сработала частично, мы решили проверить свои новинки и подстраховать тебя заодно. То, что ты за меня беспокоишься, это меня греет, но никакой опасности нет. Тут очень кстати наша военная разработка для учений пришлась. Это тело на дистанционном управлении, точная сенсорная копия, которая не подвержена местному негативному эффекту этой вселенной. Что-то типа вашего комплекса «Аватар» на космической станции, только на других технологиях. Мы можем поддерживать здесь не больше двух единиц, дальше кабелю не хватает пропускной способности.

— Как ты понимаешь, мне нужно обратно.

— Нужно. У вас там наверху всё плохо. Сейчас все доступные нам ресурсы перехода работают на помощь тебе и твоей планете. Но тебе нужно прийти в себя.

— Что с Землёй?

— Тебе не нужно спешить.

— Иза!

— Мы следим за ситуацией. Большой войны мы не допустим, но тебе лучше остаться хотя бы на сутки и вникнуть. Заодно и комплекс доустановится. Без него я тебя на поверхность точно не отпущу. Или ты сомневаешься?

Степан окинул взглядом гигантскую членистоногую инопланетянку. Она словно сканировала его своим биологическим радаром, как рентгеном, и парень решил не пороть горячку.

— И всё-таки, если вкратце?

— Твоей стране предъявлен ультиматум. От всех остальных значимых государств.

— От так ни фига ж себе! Это как?

Иза устроилась поудобнее и начала вещать:

— А вот так! Твоё недавнее прощание с британцами, спровоцировало большой дипломатический скандал. Взрывом уничтожило один из американских военных объектов. Наша следящая сеть засекла связь по защищённым линиям, защиту мы преодолели. Судя по закрытым переговорам, твоя страна давно привлекает всех своими ресурсами. Про твоё прогрессорство все в курсе, и оно тоже никому в мире не понравилось.

— Технологии помешают забрать всё?

— Они решили их забрать себе, или уничтожить. Любой ценой. Все до смерти напуганы нашим возможным вторжением. Которого, естественно не будет.

— А Китай?

— Ему пообещали долю в захваченных инопланетных трофеях. И бонусом — вашу Сибирь. Как и Японии — Курилы и Сахалин. Мы готовим перехватчики, но их хватит лишь на ядерные заряды всех сторон. И то впритык. Мы продолжаем выводить их, но осталось двое суток, а пропускной канал не позволяет переправлять их сюда больше, чем тысячу за сутки.

Степан подскочил с табурета и направился в зал с Мастером. Иза засеменила за человеком, слегка возвышаясь над ним.

— Что ты планируешь делать?

— Помогу своим. Это я заварил кашу. Мне и расхлёбывать.

— Степ! — Иза повернула человека к себе лицом. — Без «Второго Шанса» отправляться наружу категорически нельзя, пока медицинский комплекс полностью не развернулся в твоём новом организме… Мне твоя Анжела вовек не простит, если ты глупо погибнешь на Земле.

— До подходящей точки мне добираться сутки, — Степан вновь почувствовал кожей еле заметное тепло от радиовзора опять сканирующей его махсианки. — А ультиматум истекает когда?

— Через двое суток и четыре часа.

— Без меня погибнет больше народу. И ты сама обещала, что меня здесь удерживать не будут.

— Говорила. Не будут.

— Значит я собираюсь в дорогу. Кластер прядов мне с собой дашь?

— Ну что с тобой делать? Дам, конечно, — махсианка отпустила Астафьева. — Но, раз уж ты собрался лезть под этот лёд, удели время на подготовку. И давай подумаем, что тебе понадобится. Кроме терминала управления.

Они с Изой подошли к Мастеру.

— Турели дашь? — спросил человек у инженерного пряда. — Малая зенитка нужна. А у вас есть какие-то подобия лазеров, только с белыми лучами.

— Они готовы, это излучатели Зигерта. Их и используют как ближнюю оборону боевых кораблей. С вашими лазерами ничего общего.

— Пофигу. Я говорю про турель с кассетной перезарядкой. Чтобы сама наводилась на ракеты и дроны. И выстрелов побольше, побольше!

— Есть такие, — прогудел Мастер. — Кассеты хватает на три тысячи выстрелов. Подумай, что тебе ещё может пригодиться?

— Что-что… Удачи бы ещё мешок, — мрачно проворчал Степан. — И этих гопников сюда позови. Координаторов.

Ком-Раз и Ком-Два явились мгновенно, как из-под земли, хотя база и так располагалась на глубине в пару километров. Если бы не портальная система охлаждения и не прочные изолирующие стенки из неразрушимых стазис-объёмов, то собственное тепло давно изжарило бы всех, кто внутри. Пряды-координаторы были выше человека, но как только Степан подошёл к ним, то оба сразу чуть опустились, чтобы оказаться вровень с ним.

— А вам особенное партийное задание, как говорит Пётр. Пока этот цирк с конями наверху не закончится, через врата сюда не пускайте никого из разумных. Особенно Нойманов и людей остальных. Да вообще никого сюда не пускайте.

— На базу и не пройдёшь, Старший. Тележки с перехватчиками идут непрерывно.

— Вот и хорошо. Свои звенья нагружаете турелями и распределяете по мегаполисам. Задача — затихариться, не отсвечивать, сбивать всё, что туда летит. Что сможете… Как салют закончится, уходите назад. Может, кого захватите, но главное прикрывать города. Восьми вагонеток вряд ли хватит на всё…

— До Уфы тоннель идёт сто тридцать четыре километра, до Оренбурга — шестьдесят один. Пробегут пешком за четыре часа. Ещё несколько городов защитим с помощью одной мотрисы. Тележек Мастер нам наделает, там тоннель очень удобный. На всё не хватит, но самые большие города мы прикроем, Старший.

Дальше Степан старался не мешать прядам, а сам отыскал терминал, и с помощью Изы освоился с ним. Потом нашёл свою зелёную мотрису и загрузил в неё шесть запрограммированных турелей и запасные энергоячейки к их пушкам. А когда собрал рюкзак, отыскал Изу. Её аватар был выполнен идеально, он ничем не отличался от оригинала. Махсианка занимала место за центральным пультом базы и сразу четырьмя конечностями интенсивно набирала команды на необычной клавиатуре. Человек отметил, что, несмотря на продвинутость, эти инопланетяне не спешат отказываться от кнопок, хотя для ввода данных могут использовать даже свой биологический фасеточный радар.

Иза прервалась и повернулась к землянину:

— Может, не поедешь? Перехватчиков и так хватит, мировой катастрофы не случится, а миротворческую операцию пряды осилят. Я ещё раз связалась с советом кластеров, они только что одобрили неограниченные поставки небоевых моделей.

— Можем не успеть. Хотя, если у меня не получится, ты можешь попробовать. И просьба есть…

Инопланетянка молча ждала продолжения, и Степан, поколебавшись, произнёс:

— Анжелке — молчок! Я с ней переговорил, она думает, что я тут с техникой вожусь…

— Не скажу. Но обманывать не стану. Обещаю, что на Землю её не пущу.

Она стремительно приблизилась, схватила Степана, на краткий миг прижала к пластинчатому телу, а потом аккуратно поставила на пол:

— Давай, иди уже. Иначе я за себя не ручаюсь. Утащу тебя на нашу сторону, чтоб в пасть расту не лез почём зря.

Степан дотронулся до её небесно-голубой пластины и поглядел на махсианку.

— Я вернусь. — Он улыбнулся и вышел из зала.

***

Ехал он на мотрисе теперь один, Иза при помощи аватара осталась приглядывать за базой вместе с координаторами боевых прядов, а их подчинённые разъехались и разбежались почти по всей сети древних подземных тоннелей. К тем выходам, что вели к большим городам страны.

А Степан уныло глядел в набегающие стенки тоннеля, освещённые яркими фарами. С управляющим искином мотрисы, что отвечал за поездку, не поболтаешь. Сначала человек завалился подремать, но крепко проспав несколько часов, теперь он не знал, чем себя занять. Дорога оказалась длинной, ещё повезло, что с самого начала его возвращения число строительных прядов было приличным, и многие материалы двигались вперёд сплошным потоком. Пока Степан занимался своими делами, продолжалось строительство, непрерывно работали синтезаторы, расщепители-сортировщики, укладывались рельсы на основных путях. Автоматически, без перебоев, круглые сутки и без выходных.

От Петра Степан узнал, что вариантов Земли как минимум два. А может, их и больше. Да наверняка! Транспортная система на той узловой, что временно законсервирована, не изведана и на треть. Что там впереди, даже деревенские не знают толком, а они живут дальше всех. Исследовать и исследовать. Но это всё потом. Сейчас надо с его родной Землёй разобраться — дела там закручиваются лихие.

Астафьев достал из рюкзака терминал и включил его. Связь действовала отлично даже через подземную базу, теперь открыт доступ к земному интернету. И на коммуникаторы можно звонить. Только вот спутниковая сеть перехватчиков требовала инфракрасного направленного луча, но это только для управляющих команд. Да и скорректировать поведение можно было только там, вручную. Пока же возможно лишь поглядеть, что там, в мировой сети.

А в мире творилось неладное. Слова Изы подтверждались — в ООН китайцы вполне спелись с натовцами на предмет претензий к России. Степан не понял, чего в итоге все хотели: то ли ресурсы закончились и пришло время для тех, кто кажется слабым, то ли мировые лидеры просто до смерти перепугались после явлений в космосе и инцидента в Турции. Логика у второго варианта определённо имелась — «Паровозы надо давить, пока они ещё чайники», а никто вовсе не хотел становиться инопланетной колонией.

Коллективный ультиматум, прозвучавший с ООНовской трибуны, был жёстким: Россия обязана была немедленно впустить международные силы на Урал и, главное, открыть полный доступ к «инопланетным технологиям», передав их под надзор коалиции. Россия все обвинения отвергала, факт находок отрицала и жёстко готовилась к драке.

— Ну да, в кои-то веки наши решили идти до конца, — хмуро пробормотал Степан, запуская запись последней трансляции.

Сербская делегация назвала желающих повоевать полностью сумасшедшими, проголосовала против агрессии и прервала связи с Евросоюзом. Южноафриканцы тоже присоединились к слабому голосу разума вместе с Бразилией и ещё парой стран. Вот только ничего это уже не решало, и теперь большой войне быть!

«Дебилушкам стало скучно жить, решили поразвлечь себя экстримом в русскую рулетку?» — подумал Астафьев, качая головой. До истечения срока ультиматума оставались ровно сутки, Главнокомандующий объявил военное положение, и Степан надеялся, что махсианские боевые пряды успеют незаметно занять место и расставить турели на подходящих высотках для защиты городов.

Штука, способная при ясной погоде мгновенно прожечь пять сантиметров металла на стокилометровой дальности, справится и с китайским дроном, и с дозвуковым «томагавком». Помешать мог разве что сильный дождь, кратно снизив дистанцию поражения. Вот только слишком много смертоносного железа наклепали на планете за многие годы…

Путь закончился неожиданно. Вагон слегка дёрнуло, а спустя пару минут он остановился перед небольшой платформой. Человек убрал терминал в рюкзак, запихнул туда же энергоэлементов, сколько смог, и ухватил руками пару тяжеленных турелей. Подъёмник, в кабину которого человек залез со всем этим барахлом, вынес его к подножию крутого холма. Капсула продавила дернину, и дверцы открылись прямо на поверхности. Уже наступило утро, и яркое солнце припекало, обещая жаркий летний день. Степан надел рюкзак, опять взял турели и пошёл на вершину.

Взбираться на крутой травянистый холм, нагрузившись массивным оборудованием, да ещё под палящим солнцем, было тяжко, но над парнем довлела неоконченная работа. Частично на это ощущение ответственности накладывалось то, что все политики взбесились именно после его, Астафьева, громкого «хлопка дверью», ведь обвинение в «неспровоцированном ядерном ударе по Турции» прозвучало самым первым.

«Всяких угощений я вам ещё принёс. На всех уродов хватит», — тихо бормотал он, растягивая маскировочный тент. Лёгкая материя сливалась с окружающей поверхностью, причём, она частично преобразовывала свет в электроэнергию. Заметить такое покрывало можно было только вблизи, да и то лишь днём.

Чуть в стороне располагался Омск, и Степан хотел не только прикрыть его с юга, но и отыскал оптимальную точку, над которой в каждый момент времени гарантированно висел, как минимум, один из спутников-посредников, на который можно было передавать команды для перехватчиков. Именно зависал, ожидал команд, а, исчерпав заряд, уходил на большую высоту. Там опять накапливал заряд, распуская прозрачные полотнища сборщиков энергии, похожие на маскировочное покрывало, растянутое над стоянкой, чтобы снова спуститься вниз, и так по кругу. Непонятно, как оно всё работало — об этом Степан не хотел думать, обычным земным спутникам до таких финтов было далеко, и про орбиты тут говорить не приходилось. Но оно действовало!

Человек достал из рюкзака оборудование, начал собирать и настраивать терминал.

— Хм. А это что за порнография? — вслух сказал Степан. — Я так и понял этих гуманистов. Даром что членистоногая публика. Нет уж, такого тут нам не нать. И задаром не нать, и за деньги не нать.

Автоматические настройки системы предполагали перехват всех без исключения носителей ядерных зарядов. И Астафьев, ругнувшись, стал отменять перехват всего, что стартовало бы с территории России. Заодно включил оповещение, чтобы не пропустить начало третьей мировой войны…

— Хренушки вам. Вас сюда никто не звал, — ворчал он, отменяя выбор целей. — Ловите-ка ответочку полностью.

С новыми настройками перехват предполагался только тех зарядов, которые летели бы в Россию. А давать «ответку» или нет — это пусть земные командиры решают сами.

— Отменить, запретить… Сохранить! — наконец, он ткнул в элемент на экране, который сохранял все изменения. — Во! Так-то лучше. Жаль, нельзя по этой сволочи долбануть. Бодливой коровке бог рогов не дал, хе-хе. Ладно, чёрт с вами, и так хорошо достанется. А китайцы-то куда полезли? Трофеев захотели. Союзнички, мать вашу…

Теперь, когда он проделал такой путь и еле передвигался от усталости, захотелось сделать привал, перекусить. Вскрыв стазис-рацион, он съел кусок свежайшего деревенского пирога и приник к экрану, посмотреть обстановку в стране. Изменилось многое. Обратило на себя внимание то, что в воздухе не было зафиксировано почти никаких гражданских самолётов, а те, что летели, держали курс к ближайшим аэропортам. Для военных никакого расслабона не положено — подлодок и кораблей у причалов уже не стояло, все в море. Вот только каждую субмарину вело по три-четыре подводных дрона — на карте это отчётливо видно. То же самое творилось и с боевыми кораблями.

«Хреновато как-то…» — Степан покачал головой. На земле тоже хватало суеты: спешно останавливалось всё, что можно было остановить, рассредотачивались войска. Бомбардировщики готовились ко взлёту, а всякие ракетные комплексы, что могли ездить, уже расползлись по позициям.

Вот только на той стороне творилось что-то невообразимое. Система слежения отображала на планшете целую прорву всего: около тысячи самолётов, транспорты зачем-то кружили в воздухе и наземных ракет насчитывалось гораздо больше, чем ожидал Степан — за двадцать тысяч, и это, не считая тех, что малой дальности.

Войск вторжения после такого удара хватит с запасом. В Улан-Баторе добровольцы вооружались прямо с грузовиков — готовились встречать китайские танки, но было видно, что долго Монголия не продержится. У Немецкой Народной Республики армия практически отсутствовала, имелись лишь резервисты по типу швейцарских, которые сейчас спешно расконсервировали технику и вооружались. И их столицу уже прикрывали пряды с установками ПВО. Молодцы, всё-таки успели в Гурьев! А вот Белоруссия с Малороссией и Крымом вовсю оборонялись против незваных гостей с Запада: топили турецкие корабли с десантом и отбивались от польских агрессоров.

— Сволочи, — прошипел Астафьев. — Ваше счастье, твари, что по договору я ограничен…

Но предаваться злости не было времени. Планшет вдруг запиликал, показывая, что боевая авиация противника начала взлетать.

— И тут соврали, господа партнёры…— Степан протёр глаза, отхлебнул воды. — Значит, пора ставить турельки. Надеюсь, что наши всё успеют.

Он закинул в рот последний кусочек лакомства и взялся за треногу первой турели. Обращаться сможет даже дитё, конечно, если ребёночек осилит поднять двадцать с лишним килограммов. Раскрыть треногу, поставив устойчиво, убедиться, что вставлена кассетная энергоячейка, нажать на кнопку активации, дождаться, пока сначала заморгает, а потом загорится точечный яркий зелёный огонёк. Первая турель чуть повела излучателем из стороны в сторону, а потом вверх-вниз и перешла в режим ожидания целей. Вторую пушку Степан установил по направлению к юго-западу. После этого сел на землю и стал ждать. Что-то подсказывало ему, что долго это ожидание не продлится.

Вид с холма был потрясающим. Жаркую безветренную тишину нарушал лишь стрёкот кузнечиков. Видимость, как говорят некоторые, миллион на миллион. Где-то на востоке у самого горизонта блестело озерцо. Затишье перед бурей…

Но вдруг что-то привлекло внимание, и Степан пригляделся к той стороне, откуда он с таким трудом взобрался на эту верхотуру. Вдалеке что-то двигалось, человек пригляделся и узнал одного из боевых прядов. Механоид карабкался на холм, словно букашка, и не только взбирался, но и что-то тащил с собой. Вот он приблизился, и можно было различить детали. Гость нёс на себе дополнительные турели, и вот уже стали видны характерные рожки то ли антенн, то ли чего-то подобного.

— Ком-Раз, чтоб тебя приподняло и шлёпнуло… — широкая улыбка сама собой появилась на лице Степана. — Приказ прямо на ходу нарушил… Вот ведь цифровая зараза!

Двигалось искусственное существо невероятно споро и вскоре Степан уже лично спросил у поднявшегося на вершину Ком-Раза:

— Как так-то, командир? Я же четко просил тебя остаться на базе и координировать эшелоны с перехватчиками…

— А как я мог поступить иначе? — ответил тот. — Ты же наш Старший! В критической ситуации я обязан быть рядом и обеспечивать твою безопасность лично.

— А второй твой напарник где? — Степан шутливо нахмурился, хотя на душе у него окончательно потеплело,— Дисциплинка, я смотрю, в элитных войсках Содружества конкретно хромает… Я так понял, Ком-Два тоже благополучно забил на мои прямые поручения?

— В Москву поехал. Несколько звеньев там, и оборудования побольше загрузили. Туда наша скоростная трасса идёт, только достроить не успели. Четырнадцать километров до городской черты оставалось…

Говоря это, пряд расставлял дополнительные турели. Он нарушил приказ, чтобы спасти жизнь Старшему… Степану пришла в голову неожиданная мысль о том, что может, именно это и отличает разумное существо от простой железяки. Вспомнилось, что этому пряду, как и остальным, установили эмоциональную сферу, и теперь у него есть желания, предпочтения, страхи, горести и радости. А ещё Степан вспомнил, что у данного стратега снять резервную копию личности теперь невозможно, огромную квантовую матрицу не скопируешь. Мозг можно лишь спасти, только «Второй шанс» для прядов не разрабатывали — глупый человек об этом просто не подумал в своё время. И теперь эту громаду искусственных мышц и брони с орудием просто так обратно не отправить, особенно когда Астафьеву может угрожать опасность, даже теоретически. Можно только надеяться, что установленная ПВО спасёт от всего, что может прилететь к ним на холм.

— Ком-Раз, у тебя стазис-установка пашет?

— Да, Старший. А что нужно?

— Надо укрытие соорудить. На двоих. Чтоб без крайней необходимости не высовывался. Как меня понял? А то знаю твою рисковую морду…

«Морда» согласно повела пушкой вверх-вниз.

— Покажи, что нужно делать.

Траншея была готова минут за десять, Ком-Раз утвердил себя в роли неплохого экскаватора с бульдозером, а с помощью стазис-излучателя он укрепил стенки так, что поверхность теперь было не пробить никаким снарядом. Сверху выемку накрыли тонким листом такого же «застывшего времени».

— Теперь нас отсюда просто так не сковырнуть.

— Да.

Последнюю минуту тишины прервал резкий сигнал тревоги. Звук доносился со стороны контрольного терминала, который Степан привёз с собой. Он подскочил на месте и рванулся к экрану.

Система защиты пометила пять целей, но на этом всё застыло. Степан долго не мог понять, почему по приближающимся самолётам не отрабатывает перехват, ведь подсветка ясно давала понять, что ракеты с ядерными сюрпризами на борту есть.

«Решили нас по полной нахлобучить? Но почему система не пашет?»

— Ах ты ж сволочь! — сплюнул Степан, догадавшись, что к чему. — Это ты, собака, пилотов бережёшь? Ладно, ща принудительное ручное управление врубим…

Он замешкался было, но наконец, нашёл нужную команду. Она заставляла срабатывать перехватчики на воздушные цели, неважно, есть ли там люди или нет.

— Чистенькой хочешь быть, зар-раза?! — он с силой ткнул в прочный экран, заставив группу одноразовых туннельных перехватчиков сработать принудительно. Первые из бомбардировщиков B1, каждый с несколькими ракетами, исчезли с неба над Польшей, чтобы появиться над ней же, только на высоте в десять тысяч километров. Живой организм часто не выдерживал физики чужеродного пространства, и оба оператора вооружений одного из «невидимок» погибли, едва попав в переходный тоннель. Первый пилот потерял сознание, зато второй успел доложить, что его двигатели мгновенно заглохли, и что они видят Землю из космоса. Больше этот борт на связь не выходил, потому что крохотный кусочек обшивки от старинного спутника связи насквозь пробил прозрачный фонарь кабины.

Степан ничего не замечал, он сосредоточенно управлял туннельными перехватчиками, выбрасывая все военные самолёты, какие находил, в открытый космос. Всё, что взлетало, чтобы отбомбиться по России, оказывалось вблизи высоких орбит захоронения. Астафьев не смотрел, есть ли там ядерное оружие или нет — у него не было полноценного инопланетного оружия, и он делал всё, чтобы помочь своим.

Вслед за бомбардировщиками, которые пытались накрыть Калининград и Минск, наступила очередь японских, потом два звена взлетело с авиабазы на Аляске. Турки тоже послали всё, что у них было, и что могло перелететь Чёрное море к Крыму и Малороссии. Особенно старались накрыть Севастополь, Киев и Одессу. Эфир ближнего космоса наполнился криками о помощи, руганью и проклятиями гибнущих лётчиков, операторов вооружений и радистов.

— Вот твари! — воскликнул вдруг Астафьев.

— Что там, Старший?

— Саратов накрыли, уроды. Сам посмотри…

Степан слегка отодвинулся от экрана. Пока он был сосредоточен на вражеских самолётах, к авиабазе Энгельс несколькими волнами подкрались китайские беспилотники. Противовоздушное прикрытие успели усилить, но против тучи автономных дронов на топливных ячейках не устоит никакая ПВО, хотя «панцири» отбивались до последней ракеты и последнего снаряда. Лазерную установку у лётного поля камикадзе атаковали с четырёх сторон. Величавые белоснежные Ту-160, каждый из которых носил собственное имя, так и не смогли взлететь, и теперь горели скорбными кострами на бетонных плитах аэродрома.

Зато Степан сумел уничтожить все взлетевшие вражеские бомбардировщики.

На экране высветились предполагаемые трассы «Искандеров», беспилотников и сотен крылатых ракет, но ядерных спецчастей не было ни на одной.

— Да ты гуманист, товарищ верховный…

Часть русских бомбардировщиков всё же сумела взлететь, и сейчас редкие авиагруппы летели причинять добро и наносить справедливость при помощи дальнобойных ракет в Западную Европу, а кое-кто и в «сияющий град на холме».

Степан не заметил, как прошёл целый световой день и наступила ночь, а он всё не мог оторваться от терминала управления. Туннельных перехватчиков удалось сберечь штук двести, зато лучевиков оставалось порядка пятнадцати тысяч. Иза всё-таки выпросила разрешение у Совета не возить лучевые перехватчики через портал, а штамповать их прямо на Земле с помощью Мастера.

Ком-Раз аккуратно постучал манипулятором Степану по плечу и передал уставшему и взмокшему от напряжения человеку энергетический напиток и вскрытый дневной рацион питания. Он решил отвлечься и взялся за перекус. Благодаря его усилиям тяжёлой авиации у объединённого противника больше не было. Вообще. Зато российские ВКС и дроноводы перетопили все восемь авианосцев, что располагались вблизи границ страны. Авиабазе Рамштайн досталось особенно — по ней пришлось сразу десять удачных попаданий, проникающие части взорвались в глубине и перемешали с землёй всё, что там находилось. Зарево и столбы дыма были видны из космоса. Вот только радоваться ещё рано. Те, кто возомнил себя хозяевами Земли, пошли ва-банк.

***

За последние трое суток Степану удалось поспать от силы часа два — сон окончательно срубил его как раз перед тем, как полтора десятка американских атомных подлодок типа «Огайо» совместно с британскими и французскими субмаринами выпустили первую волну межконтинентальных ракет. Пришлось подрываться и следить за работой системы, чтобы не произошло беды. Все их «Трайденты» и прочую баллистику взяли на себя тоннельные перехватчики, выбросив их далеко за геостационар. После пересечения сферы выхода большая часть ракет перестала быть спутниками Земли, набрав вторую космическую скорость. Во вторую волну входили, в основном, шахтные баллистические ракеты. На этом тоннельные перехватчики закончились.

Чтобы хоть как-то заткнуть фонтан ядерных амбиций, Степан сначала попытался подрывать лучами их у поверхности, а когда это не удалось, просто приказал системе детонировать все заряды на высотах от полста до пары тысяч километров. Противник униматься не хотел и, ничего не добившись первыми ударами, запустил оставшиеся более лёгкие самолёты, на этот раз с планирующими тактическими зарядами. Итог — несколько десятков вспышек в небе Европы и над Японским морем. И Степану опять пришлось отдавать команды вручную.

Он сам не понял, когда и как отключился, но его опять разбудил пряд-координатор.

— Старший, у нас беда, — Сон прервал искусственный голос Ком-Раза.

— А? — Степан встряхнул головой и выскочил из блиндажа.

Пока он дремал, стаи дронов со стороны Польши, Финляндии и Прибалтики пытались прогрызть ПВО. Если Москву и Питер при помощи местных ПВО и турелей Ком-Два посбивали всё, что туда летело, то вот с Калининградской областью вышло совсем печально. После прилёта нескольких облаков дронов и сотни неядерных «Томагавков» разрушено было практически всё, что имело хоть какую-то ценность в военном плане. Но город защитники Калининграда отстояли.

Думать, почему за всё это время не отстрелялся ни один из комплексов и ни одна из четырёх не потопленных российских подлодок, Астафьеву было недосуг — начали грохотать турели, что установили они с Ком-Разом. При выстреле раздавался короткий щелчок, от которого ныли зубы, и яркий белый луч соединял раструб установки с очередной целью. Беспилотник, а намного реже ракета, сгорали во вспышке.

— Где наша ответка?! — необычайная миролюбивость стратегических ядерных сил начинала реально бесить землянина. — Гарант!

— Ты зря ругаешься, Старший. Пока ты спал, Иза вышла на связь с местным командованием и потребовала отменить запуск ядерного оружия. На всех частотах, даже на закрытых и на секретных.

— Да, такое могло впечатлить кого хочешь. Тогда беру слова назад.

В этот момент турели начали отстреливать очередную стаю из сотен дронов, которые походили на тучи. На одной установке, а через несколько секунд и на второй, замигали красные огни. Степан замер, не понимая, что произошло с замолчавшими пушками. Тут выручил Ком-Раз:

— Старший, надо поменять энергоэлемент. Я прикрою.

Степан кинулся к рюкзаку в блиндаже, а Ком-Раз принялся лупить из носовой пушки очередями. Человек успел заменить элементы у обеих турелей, но тут замолчала ещё одна, и пришлось опять бежать за заменой в блиндаж. Он принёс ещё четыре кассеты — всё, что оставалось.

— Так неинтересно, на эту нечисть никакого дихлофоса не хватит!

В этот момент один из космических перехватчиков неудачно сбил крылатую ракету, и боеголовка «томагавка» рванула всего в километре. Ком-Раз успел отреагировать и накрыть человека стазис-полем.

Человека он спас, и в течение пяти минут никакой импульс проникающей радиации со светом и с ударной волной был тому не страшен, но вот столь близкий ядерный взрыв сжёг искусственный мозг координатора первого кластера боевых прядов.

***

Для него всё произошло внезапно. Вот он работал за терминалом, следил за несколькими стартующими ракетами из шахт в Северной Америке, и вот связь с системой перехватчиков оказалась потеряна, а всё вокруг потемнело. Посреди выжженной травы остался лишь клочок мягкой зелени с оборудованием, возле которого стоял Степан, да дымился опрокинутый набок и оплывший корпус Ком-Раза, который навсегда замер, поджав свои лапы. Астафьев опешил.

— Что ж ты наделал-то…,— он провёл рукой по ещё горячему обугленному пластику. — Как же так…

Степан простоял несколько минут, пока его не отвлёк вызов с терминала. Звонил Нойман.

— Петька…

— Да! Ты чего не отвечаешь?! Что случилось? Чем помочь?

— Ком-Раз… Погиб… Я ведь не сделал копии, совсем…

— Тебе что, железяку жалко? Соберись давай! И вали оттуда быстро! К тебе ещё одна партия дронов летит.

— Он не железяка. Он был почти как мы… Он приказ нарушил, чтобы меня прикрыть, понимаешь? Он был живым….

От волнения Пётр мешал русскую речь с немецкой:

— Donnerwetter, du verstehst gar nichts! Не раскисай! А лучше подумай о том, что он дал тебе лишнее время. Которое ты можешь слить впустую, если не отвлечёшься от эмоций. Хотя бы в память о Ком-Разе отбрось их! У тебя турели остались? Попробуй перезапустить хотя бы парочку.

— Я поищу, что тут есть, но, похоже, что по нам хорошо попало. — Степан оглядывал разгромленный лагерь.

— Да быстрее ты, ради бога! Verdammt! Запусти турели и сматывайся оттуда. И вообще, давай-ка, мы поменяемся, а? Система эвакуации у меня тоже предусмотрена, потому как капризы моей Марфушки у меня во где!

Друг провёл ладонью по горлу:

— Я злой как собака на вашу международную братию, я уже придумал, чё с ними сделаю. А эти черти брюссельские мне ещё за Германию ответят! Ты же пока побудешь на острове. У вас классные родители, я своих очень давно не видел…

Нойман будто бы потемнел лицом.

— Короче, ты не представляешь, как тебе повезло. И жинка твоя тебя ждёт.

— А оружие? Да у них одних танков тысячами скоро попрут. Как заставить всех этих уродов перестать воевать?!

— Ты вроде умный, но будто дурак, друган. Оружия нет, да. Но строительную технику-то нам дадут.

— И что, мы им дворцы построим? Не, а что? Каждому! С золотыми унитазами…

— Мы всю их военную технику разберём на металлолом. А кто вздумает сопротивляться, оставим в стазисе. И оружейников утащим. Пусть капиталлюги попробуют ядерку без учёных умников воссоздать. Короче, давай действуй, друган. Быстро! Рви оттуда когти!

Связь прервалась, и Степан, не веря в сказанное Нойманом, начал ревизию всего, что у него осталось. Единственная уцелевшая турель ПВО стояла неподалёку от терминала — всё остальное погнутыми и оплавленными остовами замерло на почве. И с помощью терминала теперь можно было лишь отслеживать обстановку — управляющая антенна была разрезана напополам так, что спутниковой группировкой не покомандуешь. В окружающем беспорядке сумел отыскать единственный энергоэлемент.

— Небогато, — вслух сказал сам себе.

И самое главное, как стало понятно, когда он огляделся с холма, он не смог сориентироваться, где тут выход из подземной транспортной сети, которую с таким упорством восстанавливали инженерные пряды. Из-за чудовищного взрыва ландшафт здорово изменился. Астафьев решил сначала разобраться с пушкой, и первое, что он сделал — перезарядил её единственной кассетой. Остаётся лишь отсоединить терминал от неисправного узла связи, чтобы забрать, и можно уходить, вот только куда?

С юга донёсся, постепенно нарастая, тонкий противный писк пропеллеров, и турель ожила, начав экономно расстреливать дроны. Он отыскал место, где, ему показалось, был выход, и принялся спускаться. Человек, пачкаясь в золе, преодолел половину пути, и тут сквозь непрекращающийся теперь треск выстрелов прогрохотал взрыв, затем ещё один. Когда всё стихло, он снова услышал постепенно нарастающий мерзкий свист автономных убийц, и несколько точек стали выбирать удобный ракурс атаки. Степан понял, что ему не уйти и сбросил рюкзак, выхватив оттуда оружие, замаскированное под советский фонарик:

— А дихлофос-то у меня остался! Лети-ка сюда, крылатая сволочь…— проговорил он, переведя устройство в режим стазиса и прицеливаясь.

Первого дрона он сумел сбить, и тяжёлая штуковина врезалась Степану в корпус, сломав пару рёбер. А вот остальные три попытались добить Астафьева и вызвали срабатывание системы защиты, которая произвела эвакуацию. Как и в прошлый раз.

***

Степан снова ощутил эту мерзкую боль и эффект переноса. Правда, вместо полёта через пространство он вновь из-под потолка увидел комнату на земной базе. У длинной стены стоял ряд медкапсул, одна из которых была непустой — в занятом аппарате лежало его тело. И опять человек устремился к нему, но тут всё вокруг резко потемнело. И пропало.

Осознал он себя ползущим на карачках по светлому берёзовому лесу и почему-то по мягкому мху. Как будто и не было ракет с дронами-камикадзе, вспышек от турелей и прочих гадостей. Только лес был настолько густым, что временами приходилось продираться через кусты и стволы мелких деревьев. В конце концов Астафьев и вовсе застрял между несколькими стройными берёзками в рощице.

Тут сверху послышался голос, который показался Степану знакомым:

— Иза! Наш хом очнулся!

Тут человек понял, что говорят не на русском, а на общегалактическом языке Содружества. Он наконец, узнал голос Зига. Только что делает махс в этом лесу? Оглянуться не получалось — цепкие деревца никак не хотели поддаваться и отпускать его на волю. Землянин вновь дёрнулся, чтобы проскользнуть между белыми стволами, но те держали намертво. Зиг, между тем, не унимался:

— Иза! Зови скорее Анжелу, или Флэгга, иначе Степ опять уползёт! Он вырывается, а я боюсь сильно его хватать — к нему даже прикасаться страшно!

— Терпи и держи его. Его хомочка уже почти тут.

Пока Иза спорила со своим махсом, Степан выдохся. Замерев, он стал прислушиваться к разговору, и тут пелена бреда начала медленно спадать с его перегруженного разума.

«Мягкий мох» под его коленями внезапно оказался гигиенической подстилкой неподалёку от медицинской капсулы. А «белые стройные берёзки», между которыми он так отчаянно застрял и пытался пролезть, на самом деле были массивными хитиновыми лапами перепуганного Зига!

— Да как я это сделаю? Я не нянька, меня этому не обучали! — продолжал оправдываться Зиг, осторожно переставляя свои суставчатые «березки» и удерживая Степана. — А это не хом, а какое-то бедствие стихийное!

— Вот оставлю тебя на дежурстве за нашими малышами смотреть, они как раз в мягкую стадию перешли, — пригрозила Иза. — Вот тогда и узнаешь, что такое работа нянечки.

Астафьев так до конца и не понял, про какую такую загадочную стадию говорят эти членистоногие гиганты. Последних слов Изы парень уже не разобрал — его сознание, успокоенное тем, что он дома, среди своих, снова плавно выключилось.

Когда он вновь открыл глаза, то увидел лицо Анжелы, и оно ему не понравилось. Заплаканные глаза, растрёпанные волосы, было видно, что она тут давно. Степан огляделся. Комната намного больше той, что находилась на крохотном земном узловом разъезде, рядом с его кушеткой располагался целый стеллаж с медицинским оборудованием, а с другой стороны стояла кровать, на которой сидела его любимая. Как он понял, опять сработала система эвакуации в момент угрозы гибели. «Второй, нет. Уже третий раз я чуть не сдох. Одно и то же! Какой-то день сурка, мать его! Или может, я мазохист? » — подумал он, глядя на супругу.

Тут она заметила, что Степан проснулся, и бросилась к парню.

— Очнулся! Ну, наконец-то! Никуда не отпущу! — жена обнимала его и шептала на ухо: — Никогда! Хватит! Наприключался!

Она вновь заплакала.

— Ну вот, Анжела, а ты боялась, — раздался от входа голос Изы. — Я тебе говорила, что твой избранный обязательно поправится. Пусть он выпьет этот коктейль и заест установочным комплектом новой версии. И через пару дней встанет на ноги.

Махсианка наливала тёмно-зелёную густую жидкость в прозрачный гладкий стакан, а второй парой «рук» держала поднос со знакомой желеподобной субстанцией. Аппетита не было никакого, и он мотнул головой, но тут Анжела строго на него поглядела своими карими глазами:

— Пей! Даже слышать ничего не хочу! И защиту тоже съедай.

На что Степан сморщился, а Иза нависла над кушеткой и произнесла:

— С момента срабатывания «Второго шанса» прошло слишком мало времени, твой организм ослаблен. Кто знал, что ты полезешь под лёд хищному расту в пасть? Ешь, а не то укушу!

«А ведь Анжелка с этой сколопендрой явно сдружились! Да, теперь мне от них точно спуску не будет»,— подумал он про существо, которое, благодаря загруженной в мозг инфобазе, знало про него почти всё. — «Эта парочка хуже тёщи из анекдотов в сотню раз! Да и тёща тоже на острове живёт. Во, попал!»

Он улыбнулся, вздохнул и несколькими мелкими глотками выпил жидкость. Вкус оказался не таким противным, как ожидалось; чем-то напиток напомнил пюре из смеси экзотических фруктов.

— Что с Землёй? — спросил Степан, глядя на Изу.

— Нормально всё, — ответила за махсианку Анжела. — Твой немец там ordnung наводит. Военного металлолома только по Европе сотни тысяч тонн собрали. Давай, съедай комплекс и отсыпайся.

— Расскажи! — потребовал он, глядя на Изу.

Та пристально на него поглядела сверху вниз, немного помолчала и ответила:

— Что тебе рассказывать? Примешь комплекс наноботов, а я тебе переговорник принесу, Петра сам спросишь, что он там делает.

Степан на мгновение почувствовал себя ребёнком, и от этого ему стало не по себе. Он взял кубик из уже знакомого металлизированного мармелада и начал осторожно откусывать маленькими кусочками, тщательно разжёвывать и глотать. Вкус показался приторным.

— Иза, перед тем, как меня накрыло, ты выходила на связь с нашими? Это ты им запретила запускать ответку?

— Я связалась не только с вашим правительством, но и с другими странами, — махсианка уже отыскала коммуникатор и, постукивая лапами по гладкому полу, приблизилась к Степану. — Попросила их прекратить идиотскую войну.

Говоря это, она устроилась рядом с кроватью, поджала под себя лапы и выжидающе уставилась на него фасетками. Астафьев забрал протянутое устройство из её хвата и вызвал Ноймана. Тот ответил не сразу.

— О! Наконец-то! Очнулся!

— Петька! Какого лешего ты на Земле забыл? И что у вас происходит?

— Олухам мозги вправляю! Хорошо ещё, что в бывшем Союзе не так всё плохо, а вот дальше, в Европе был полный мракотан! Мировое сообщество, так его ети!

— Что ты там с ними сделал? Чем танки останавливали? У нас же не было ни черта!

— Чем-чем… Роботами строительными, говорил ведь уже! Прошу заметить, оружия нам не дали — Совет махсов запретил. Но строительная техника идёт без ограничений. Сразу скажу, танки они на металлолом распускают только в путь.

— Прямо вот так, в лоб на армию?

— Ну да, а что такого? Ну потратят они сотню снарядов, подобьют полсотни прядов, это если сумеют. Починить всё — примерно полчаса работы. На танке от прядов не уедешь — бульдозеры с экскаваторами догонят и заблокируют, а монтажники начнут разбирать ходовую. Стрелковкой повредить монтажнику нереально. Артиллерия и тяжёлое вооружение либо быстро расходуется, либо так же быстро изымается. В Западной Европе уже все военные предприятия разобраны, и металлолом вывозится через портал на переработку.

— А остальные как?

— Китайцы решили не участвовать в войне от греха. Там у них в стране уже третий переворот подряд, теперь коммунистический. Вернули-таки себе власть. Так что не до нас им. Ком-Два и Ком-Три тебе привет передают. Они миротворцами командуют. Ком-Раза пока выращивают, но это, сам понимаешь, не тот…

Степан тяжко вздохнул, вспомнив того, прежнего, первого пряда-координатора. Что значит человечность? Нарушить приказ и пойти прикрывать человека — да много ли таких на Земле найдётся? А тех, кто спину прикроет? И никак его не вернуть…

— Я тоже раньше считал их железками. Пообщался, поработал. И теперь тебя понимаю, братан. Но жизнь продолжается. И на нашей планете мы порядок наведём.

— Петька! А четвёртый? Ком-Четыре где? Ты мне про него ничего не рассказал.

— В Брюсселе он сейчас, со своими охламонами. Дураков из бункера достают.

— Кого-кого? — Степан вытаращился от изумления.

— Да тех козлов, кто это всё затеял. А что с Германией сотворили, уроды! Насмотрелся я уже тут на их художества. Не Берлин, а бандитский наркопритон. За всё ответят, сволочи…

— Так, друзья-товарищи! Потом наболтаетесь. Действие комплекса уже началось, — в разговор вклинилась махсианка, рядом с которой, уперев руки в бока, встала Анжела. В своём сером обтягивающем трикотажном костюме благоверная выглядела восхитительно, хоть скульптуру лепи. Она сощурилась и пристально посмотрела на Петра.

«Точно, сдружиться успели!» — подумалось Астафьеву, и он улыбнулся.

— Ладно, Степаныч! Выздоравливай! Потом поговорим. Рад был пообщаться.

Степан отдал аппарат Изе, которая оставила их с Анжелой наедине, жена обняла его, поцеловав в ухо.

— Никогда больше так не рискуй! Никогда!

— Клясться не буду. Но то, что буду осторожен — вот это могу пообещать.

— Уже что-то, а на Изу я немного сердитая была. Но кого из вас можно дома удержать? Таким ты мне и полюбился. А теперь отдыхай.

Она чмокнула его в лоб, обдав россыпью тёмно-каштановых волос, щекотавших его лицо, и вышла из комнаты. Только неуловимый цветочный запах напоминал о визите возлюбленной. Опять накатил озноб — Степан решил, что комплекс с расширенным функционалом не помешает. Хоть он и не планировал возвращаться на Землю, но теперь его манили неведомые дали транспортной сети из древних порталов, куда он обязательно отправится. Хотелось найти мир Ноймана, отыскать артефакты, новые вселенные. А там может пригодиться абсолютно всё.

18 Эпилог

Степан с Петром молча сидели на берегу моря. Вновь, как когда-то давно, стояла тихая погода, а над самым горизонтом зависло закатное местное солнце Терры. Позади мужчин был виден домик Астафьевых, что стоял самым крайним в посёлке, там над ужином хлопотали Анжела с Айей — эта молодая кьютаки приехала погостить вместе с кластером Изы, и они очень сдружились. Готовили еду они в охотку, в качестве хобби, а Сашка с Иркой, их с Анжелой дети уже вовсю носились по улице вместе с близнецами Нойманов, а сейчас к их компании примкнули ещё и ушастые детёныши кьютов. К ним человеческие дети привыкли быстро, и сейчас более старшие кьюты строили гнездо на верхушке большого баобаба, который ускоренно вырастили при колонизации планеты в самом начале. Строительство велось уже пару дней. За мелких обормотов отец не волновался — система страховки от падения уже предотвратила не один возможный перелом. — Дети! Домой! Ужинать пора! — из отворившегося окна раздался громкий голос Анжелы. — Мы быстро, тётя Анжи! Ещё немножечко! Одну стенку закончим, и сразу домой, — пискнул кто-то из кьютов на русском языке. Астафьев слегка удивился чистоте произношения. Новая нейрограмма с его слепка памяти уже по всей галактике гуляет, подумать только! И Нойман свой немецкий серьёзно улучшил, правда, носителя языка пришлось поискать, чтобы языковую базу слепить. Он опять отвернулся к морю и стал следить за тёпло-оранжевым светилом, воскрешая в памяти давние события. «Да, весело было!» — Степан вспомнил себя, когда он пребывал здесь семь лет тому назад. На Землю не хотелось, а вот Нойман там прописался кем-то вроде посла Терранской конфедерации. Астафьев не особо разбирался в земной политике, там всё очень поменялось за прошедшее время. Да и своих дел хватает — одна только местная инфраструктура чего стоит. И теперь его друг, наконец, смог выкроить себе месяц отпуска, чтобы провести время на планете в другой галактике вместе с семьёй. Вот и заскочил на Терру за семейством Астафьевых — рейсовый корабль как раз шёл на столичную планету из центрального узла. — Как на Земле дела? — выждав паузу, спросил Степан. — Обе Америки утихомирились. В кои-то веки… Северяне очень здорово помогли. Не зря мы тогда в Техас помощь отправили — их Хьюстонская метода по всей планете работает. Скорее всего, их теперь в нашу Ассоциацию возьмут, заслужили. Во Франкфурте на Одере, наконец, побывал, могилы предков увидел. Двойников, естественно. С живыми потомками познакомился. Мой двойник тут сгинул в первые дни после развала НАТО. Сейчас жизнь наладилась. Как оттуда выперли всякую глобалистскую сволочь, так и стало полегче. И самое главное — агрессивных дебилов без эмпатии теперь к значимым должностям не подпускают, и некомпетентных тоже гонят ко всем чертям. Южная Африка, часть Юго-Восточной Азии — там тоже всё нормально. Кусок Китая в этом году к монголам перешёл. А вот в остальном мире пока плохо. Что ещё? Голод предотвратили, энергокризис побороли, но на этом все хорошие новости заканчиваются… — А инфу ты им отдал? — спросил Астафьев, вспоминая про так и не переданный в своё время архив технологий. — Передаю потихонечку. Проведут очередную реформу законодательства — получат пакет данных по накопителям. Будут юлить — мы им поставки затянем. Лобби какое-никакое появилось. В общем, цирк с конями. Веришь? В Содружество как на отдых с галер прикатываю… — Сдавай дела, и айда со мной. У меня там, на Узловой, четыре портала не исследовано, и другие интересные места есть. И одна суперземля имеется, чёрт-те где. — Эх… Мир бы свой найти. Но не. Я Землю не покину. Нельзя нам там дела бросать. А вот отдохнуть… — Поехали с нами, а? Бери своих и… Чего тебе тут киснуть? Степан вытащил планшет и вывел для друга объёмный глобус Малороссии. — Это кто такое название придумал? — удивился Пётр. — В этот раз неохота, хочется на Терре позависать… Планета оказалась относительно небольшой, однако массу имела почти как Земля. А ещё — лучший климат, чем у двух других местных планет, тоже пригодных для освоения: Новой Чукотки, и Печки. На Печке, что ближе всех к местному оранжевому карлику, работали вахтовым методом — добывали ресурсы. Новая Чукотка своей большей частью напоминала земную тундру по климату, туда даже переселились пару больших племён с Аляски и с российского севера. А вот кто придумал лучшему курорту Терранской Конфедерации такое славное имечко — Малороссия, он не знал. Астафьев ответил на ранее заданный вопрос: — С названием — это первая экспедиция колонистов из Луганска постаралась. Там, кстати, в пресноводных морях осетров развелось, просто девать некуда… Как он знал от знакомых, скоро с динамитом на рыбалку придётся кататься. Или с артиллерией — по таким брёвнам только из пушек палить. Из земного Харькова несколько семей в числе первых колонистов тоже вроде были. А одесситов полгорода перебралось. — Да, как они там, на Земле? — спросил Степан, кивнув на трёхмерный чудо-глобус. Одесса Большая отстояла от Малой на несколько тысяч километров, Киева не было, условной столицей пока служил Новолуганск, который находился в сорока километрах от местной Москвы. Речка с таким названием тоже имелась, правда, впадала в Днепр. Большая Одесса при этом располагалась в дельте местной Волги. Он потряс головой, отходя от географических парадоксов и принялся слушать ответ друга. — В Ассоциацию вошли, но республику Галицию теперь ждёт большой облом — будет теперь у них постоянный противник полноценного вступления. А нефиг было лезть воевать! Кстати, её граждан сразу заворачиваем — много проблемных ребят попадается. И поляки ноют в конгрессе, хотят себе их квоты отжать. — Малороссцев или галичан? — Последних. Эти гаврики тут кочевые набеги на Польшу пытались устраивать, прикинь? — Так они же за НАТО вместе с поляками были? — Ага. Те тоже обалдели. И в целом, что на Карпатах, что на Кавказе, бандитизма полно. А на Балканах бардак и не заканчивался. Короче, ну их всех к чёрту! У меня вообще-то отпуск. — Так ты как? Поехали? Пётр подумал немного, да и кивнул, а позади них неожиданно показалась Иза. Махсианка теперь была вся нежно-фиолетового цвета, но в остальном почти не изменилась. Она поглядела на людей, свернула к деревьям, где возились дети, и скрылась в густых зарослях. — Чёрт с тобой! Едем! — махнул рукой Пётр. Терранское Солнце в этот момент коснулось воды, и море вмиг из розового поменяло цвет на бирюзовый. Прямо как тогда, на Арге. — Да! Спросить хотел — вы там на Земле по новой в космос вышли? — А ты нам орбитальные мусоровозы когда допилишь? Обещал ведь. Там, на низких орбитах, всё обломками завалено, как в супе с клёцками. Каждый день как метеориты падают. Да и не до космоса сейчас. В этот момент Иза оказалась уже у дерева с гнездом-шалашом на вершине, и словно увеличенная земная многоножка полезла на баобаб. Дети ничего не замечали. Секунд за десять махсианка добралась по толстенному стволу до шалаша и проникла внутрь. Из домика тут же раздались детские крики и заливистый смех. Степан хлопнул себя по лбу: — Вот ведь! Я проект сборщиков уже сделал, но передать всё забываю. Иза с кьютами у нас живут несколько дней. Сегодня же сделаю. Отправим вам, как только, так сразу. И вообще я что-то давно всяких артефактов не искал по портальной сети. А уговор есть уговор, да и самому интересно, что там есть ещё. — Вот Иза нас и подбросит до железки, по ней на планету скатаемся. У махсов корабль огромный, даже бот влезет, а обратно нас какой-нибудь их грузовик подвезёт. — Звучит как план. В этот момент из густой кроны баобаба вновь показалась Иза. Слезала на этот раз она очень аккуратно, а на спине, в специальных переносках по всей её длине, сидели шестеро детей. Чем-то это смахивало на американские горки, только в качестве поезда выступала членистоногая махсианка. Кусты она решила обойти и направилась прямо к людям. — Что, планируете к транспортной сети слетать? Рада тебя видеть, Пётр. А у нас один творящий придумал, как такой портал между галактиками построить. Только одну задачку непростенькую решить осталось, Планетар вот помочь взялся. Все свои мощности загрузил этой проблемой и спасибо сказал. Ему хлеба не надо — работу давай! — Нашли способ как наши портальные кольца воссоздать? — Ага, щас тебе! Кольца ему сразу. Там такие сложности вылезают, что не очень-то и поймёшь за что браться. Нет, конечно, пока будет только опытный образец, и тот одноразовый. Как рассчитаем систему результирующих перетоков, так и можно будет испытательный стенд строить. Девятьсот пятьдесят два земных года будет рассчитываться. Была мысль технидов позвать, но последствия слишком непредсказуемые получаются. Степан печально вздохнул. Махсианка поглядела на друзей. — Но вам-то нечего расстраиваться. У вас своя сеть порталов имеется, вот и действуйте! Ваши Стругацкие не зря свой «Пикник» написали. Фронтир влечёт многих из вас. Составляйте карты переходов, ищите артефакты, новые миры. Будьте сталкерами! И нам поможете ускориться, и сами в накладе не останетесь, а если что-то интересное отыщете, то и нам принесёте. Дети притихли, вслушиваясь в разговор взрослых. — Ну вот! Загрузила вас, а мне детёнышей ещё Анжеле надо притащить. Потопала я. А так, да. Совет кластеров решил ждать. Ждать и решать другие задачи. У нас их много. — Ну, значит, и мы поработаем, — улыбнулся Степан. — Я-то знаю, чем займусь в ближайшие годы. Махсианка развернулась по большому кругу и направилась к дому. Солнце ушло за горизонт, а оба мужчины побрели вслед за Изой, которая оставляла на песке многочисленные следы.

Июль 2025, Москва.