Холодные Небеса: Королева Кошмаров

Глава 1. Конец

Город горел. Горел, и зарево от него окрашивало тёмное небо в багровые тона. Издалека, из-за холмов кому-то могло показаться, что это первые лучи рассвета… Но он-то знал или скорее чувствовал, что рассвет никогда не наступит.

Пламя пожирало Смиттаун. Огонь скользнул по Строу Стрит, змеёй нырнул в переулки, промчался по Саммерсмит, и вот уже кампус его колледжа скрылся в вихре танцующих оранжево-красных языков. Весь парк теперь трепетал на ветру сотней факелов: молодые деревца, посаженные недавними школьниками, горели так же хорошо, как и иссохшие вековые исполины. Площадь тоже полыхала, но по чьей-то зловещей воле перед входом в ночной клуб «Семёрка» остался маленький нетронутый клочок земли, будто гостеприимно приглашавший внутрь любого, кто выжил бы в этом аду. И повсюду, из трещин в асфальте, из стен полуобвалившихся домов, из-под земли, поднимались к небу огромные обсидианово-чёрные лезвия Бездны. С высоты птичьего полёта город напоминал пасть проснувшегося дракона, усеянную неровными клыками и полную огня. Это пугало и завораживало одновременно. Вдалеке, в трущобах прогремел взрыв. Видимо, пламя добралось до старых газовых труб. Значит, скоро конец…

А он смотрел на это с небес. Смотрел и чувствовал, как в его собственном сердце прорастают такие же шипы, как его нервы постепенно, квартал за кварталом, охватывает неугасимое пламя. От дыма невыносимо слезились глаза, но жар будто тут же высушивал солёные капли. Ему хотелось кричать, умолять людей спасаться бегством, звать на помощь своих друзей, но это тоже было бессмысленно. Снизу не доносилось ни криков, ни треска и завывания пламени. Его родной город умирал в одном мире, он же сам был подвешен совершенно в другом.

Роджер в последний раз поднял голову, чтобы убедиться, что ему не показалось. Увы, всё было именно так! Парень стиснул зубы и ещё раз попытался пошевелить руками. Безнадёжно. Холодное чёрное кольцо Стигмато туго, как хомут, стягивало его запястья, заставляя висеть над этим пеклом и бессильно ждать конца. Стреловидные лезвия, которые ещё недавно, хищно ощетинившись, просили крови, сейчас будто бы затупились. Стигмато боялся, и в голове Роджера, словно неоном в кромешной тьме, проступали слова.

– Ты не пойдёшь туда. Я не допущу, чтобы ты погиб. Пускай умрут они. Пускай всё сгинет в пламени, но я буду защищать своего носителя. Своего нового друга.

– Отпусти, ты, чёртова игрушка Бездны, – впиваясь зубами в нижнюю губу и изо всех сил пытаясь освободить руки, прошипел Роджер, – ничего ты не понимаешь! Я должен их спасти! Я должен остановить Абаддона! Без меня им не справиться!

– Плевать, – холодно отрезал всё тот же голос, – для меня имеет значение лишь одно. Я хочу спасти тебя. Защитить тебя от твоих же самоубийственных порывов. Скажи, разве я не прав? Разве ты не поступаешь так же ради тех, кто тебе важен?

Прогремел взрыв, и огненный фонтан взметнулся в небеса, а за ним каким-то гротескным, но завораживающим цветком из земли вырвались сотни лезвий, достававших, казалось, до самих облаков. Роджер перестал дёргаться и молча повис, обречённо глядя на это. Поздно. Он чувствовал, что лишь теперь по-настоящему проиграл. Стигмато дрогнул и, качнувшись, полетел на запад, унося своего хозяина и пленника за холмы, подальше от пепелища. И чем больше мельчал и растворялся во тьме Смиттаун, тем сильнее щипало глаза и хотелось кричать от бессилия.

В какой-то момент разум уступил последние бастионы отчаянию, и с неистовым воплем Роджер начал извиваться и беспорядочно перебирать ногами, пытаясь освободиться. Однако все его движения давались огромным трудом, будто воздух превратился в вязкое тесто. Он не понимал, не хотел понимать, что ему некуда больше стремиться. Он отказывался мириться с таким положением вещей. Но он чувствовал, что отчасти, в какой-то своей извращённой манере, Стигмато был прав, унося его подальше от врага, битва с которым сулила ему лишь смерть.

– Что ты хочешь? Мы не можем бежать вечно.

– Ошибаешься. Они не могут. Мы можем. Я вижу все твои мысли, Роджер, вижу, как на ладони. То, что ты задумал, это самоубийство. Верная смерть! Никто не посмеет тягаться с Ангелом Бездны! Даже носитель одного из Знаков…

– Но это всё… Это всё бесполезно. Мы ведь хотели напасть на него, пока он слаб! Если будем прятаться, он наберётся сил, отправится в Лондон, а там… Вся планета будет во власти Бездны! Нам не спастись!

– Верно. Поэтому я заберу тебя туда, где ни Абаддон, ни Бездна тебя не тронут.

Роджер поёжился от внезапно пробежавшего по коже холодка, и дело было не в лёгком осеннем ветерке. Тело носителя Бездны всё чувствовало куда слабее, но покрывавшаяся инеем кожа подсказывала: вокруг был лютый мороз! Парень бросил обеспокоенный взгляд вниз, чтобы понять, где они летят, и невольно вскрикнул: далеко внизу плыли облака. А сверху… Сверху чернело уже не просто ночное небо. Голову сдавило тисками от недостатка воздуха. Невыносимая боль в глазах заставила Роджера зажмуриться. Он закашлялся и почувствовал, как вниз падают капли чёрной крови.

– Стигмато… Остано… Вись… Слишком высоко… Я не… Не могу…

– Всё будет хорошо, – ответил всё тот же голос, – я знаю, как тебя защитить. Если вся планета будет поражена Бездной, я унесу тебя далеко за пределы Земли. Я спасу тебя.

– Остановись… Прошу…

В ушах невыносимо звенело, но все остальные звуки исчезли. Не в силах открыть глаза, Роджер скорее интуитивно догадывался, что снова кашляет кровью, и понимал, что начинает замерзать. Бездна ещё поддерживала в нём какое-то жалкое подобие жизни, но даже этого было мало, чтобы выжить в открытом космосе, куда неумолимо стремился Стигмато. Погружаясь в густую ватную темноту, в которой больше не существовало никаких чувств, парень думал, как же глупо всё обернулось. Знак так хотел спасти ему жизнь, что сам же её оборвал. Или же всё это было ложью? Вдруг Стигмато всё это время только и мечтал избавиться от своего носителя? Он ведь такой… Такой независимый… И свободолюбивый…

Руки и ноги лишь слабо подёргивались, будто запутавшись в паутине, сплетённой гигантским космическим пауком. Чувство холода окончательно исчезло вместе с болью. Сейчас Роджер жалел лишь об одном: что уже не может открыть глаза и насладиться напоследок прекрасным видом звёздного неба…

Но тут чувство гипоксии и холода резко исчезло, а вместе с ними пропала и ноющая боль в запястьях. Понадобилось несколько длинных, как века, секунд, чтобы Роджер начал догадываться, что Стигмато его больше не держит. Сделав усилие и подняв отяжелевшие веки, парень огляделся. Пустота. Абсолютный и кромешный мрак. Глаза всё ещё жгло, поэтому сперва Роджер решил, что ослеп, однако это была совсем иная тьма. Что-то в ней шевелилось, неслышно дышало и пристально смотрело на парня.

– Раз, – умри, и два, – родись…

Он вздрогнул. Считалочка. Казалось, прошло несколько веков с тех пор, как он слышал этот голос! Или это было ещё позавчера?..

– Азраэль! Это ты! Ты здесь! – восторженно вскрикнув, Роджер поперхнулся своей радостью: он не слышал собственного голоса!

– Раз, – умри, и два… – знакомая тихая речь тоже оборвалась на полуслове, а затем началась сначала, подрагивая, будто произносившему её ангелу было холодно, – раз, – умри… Раз… Раз… Р-р-раз… З-з-з-з…

Слова перешли в монотонное жужжание, похожее на звук заевшего магнитофона, и от этого Роджеру почему-то ещё больше стало не по себе. Отшатнувшись от невидимого источника звука, он вдруг понял, что не чувствует поверхности, на которой сидит. Вокруг не было ничего, лишь противное гудение, словно ввинчивавшееся в головной мозг. И, кажется, его источник приближался…

– Ум-ум-ум-ри-ри-ри! – десятками голосов повторяла приближавшаяся волна звуков, и когда все они кричали буквально под ухом у Роджера, тот почувствовал первое холодное прикосновение.

Он беззвучно кричал, чувствуя, как липкие щупальца стальной хваткой стискивают его руки, ноги, грудь, горло, жадно припадают к коже, царапая и раздирая её. Но он не слышал себя. Лишь десятки невидимых тварей нараспев повторяли: «Умри! Умри! Умри!». И вдруг всё затихло. Хор затаился, уступив место ей. В абсолютной тишине послышался мягкий женский голос, заставивший Роджера разрыдаться от отчаяния:

– Всё кончено. Ты не смог нас спасти. Теперь моя мечта мертва окончательно, а вместе с ней – и я сама. Разве это стоило того, чтобы бороться, Роджер?

– Нет! Нет-нет-нет, Лерайя, прости! Не уходи! – парень уже сам не осознавал, шепчет он или кричит во всё горло, – я не хотел! Я должен был их защитить! Это всё Стигмато! Я… Я обязательно всё исправлю!

– Нечего исправлять, – упавшим голосом ответила она, – мы с тобой – всё, что осталось от мира, который поглотила Бездна. Поглотила по твоей вине. А вскоре уйду и я…

– Нет! Нет, нет, пожалуйста! Лерайя! Не бросай меня здесь!

Холодный и шершавый язык, напоминавший щупальце, слизнул солёную каплю с щеки Роджера, а затем стальной хваткой сдавил его голову. Другие уже срывали с костей плоть, выворачивали суставы и жадно тянули добычу в разные стороны. Физической боли для него уже не существовало, но отчего-то было невыносимо мерзко чувствовать, как стая невидимых хищников рвёт твоё тело на части.

– Нет… Нет. Нет! – повторяли сдавленные щупальцем губы, – помогите!

***

И вдруг что-то коснулось его плеча. Что-то непривычно тёплое, неестественно живое, словно пришедшее из другого мира. Откуда-то сверху эхом донеслось: «Роджер!».

Он очнулся. Снова тьма. Бесконечная и непроглядная. Удушающая и горячая. Но вот блеснули первые лучи света. Роджер попытался дёрнуться, но всё его тело будто увязло в паутине. Чья-то рука коснулась его запястья и медленно помогла освободиться. Дрожа всем телом и жадно хватая ртом воздух, парень с вытаращенными глазами уставился на смутно знакомую женщину, сидевшую рядом и державшую в руке подушку. Тёмные длинные волосы, убранные назад ободком, загорелое лицо с парой родинок и чёрные блестящие чем-то обеспокоенные глаза. Рассудок медленно возвращался.

– Мама?

– Да-да, я здесь. Всё в порядке? Ты так метался… Кошмары?

– Наверное, – неуверенно отозвался Роджер, садясь на кровати и дрожащей рукой вытирая мокрое от пота и слёз лицо.

– Мне тоже отчего-то не спится. Может, поэтому я и услышала, как ты кричишь. Ты звал какую-то Лерайю… Это она?

– Да, – всё ещё дрожащим голосом ответил парень, – та девушка, про которую я тебе рассказывал.

– Странно, – заметила женщина, – если ты так её любил, она должна приходить к тебе в добрых снах, но уж никак не в кошмарах…

Роджер прикусил язык. Несмотря на то, что его мать уже много раз слышала рассказ о спасении им Смиттауна и, возможно, всего мира, некоторые детали в своих историях парень всё же опускал. Например, обстоятельства гибели Лерайи и тот факт, что она была демоном.

– Не важно. Я просто… Просто скучаю по ней, – отведя взгляд, Роджер освободил вторую руку из-под спутавшегося одеяла, а затем с досадой отбросил его в сторону.

Горло болело, то ли от крика, то ли от невыносимой сухости. Глаза всё ещё слезились. Сердце бешено стучало, словно бьющаяся о грудную клетку птица. Небо за окном медленно серело, предвещая рассвет, но в глубине души парень чувствовал, что ночной кошмар ещё не закончился.

Глава 2. Сомнения

Зевнув, Роджер зашёл на кухню, схватил со стола первую попавшуюся чашку, бросил в неё чайный пакетик, две ложки сахара и начал заливать всё это кипятком.

– Давно ты не высыпаешься? – послышалось сзади.

Парень вздрогнул. Он всё ещё не мог привыкнуть к голосу матери, сопровождавшему его последние два месяца. Однако после недавно отступившего кошмара этот голос казался ещё более чуждым…

– Да ничего серьёзного, – протянул он, – всем время от времени снятся разные… неприятные вещи.

– «Ничего серьёзного»? – передразнила его мать, – тогда, может, посмотришь на свои руки?

Вскрикнув, Роджер еле сдержал брань: пальцы уже начинали краснеть и опухать от стекавшей через край чашки горячей воды. Иногда в невосприимчивости к боли были и свои минусы… Отпустив, наконец, злополучный чайник, парень сел за стол, при этом чуть не пролив на него полкружки, а затем серьёзно взглянул на женщину.

– Мам, давай проясним: пару месяцев назад я сражался с одержимым архангелом, который мог уничтожить всё живое на планете. Ещё месяцем раньше я бился с Ангелом Бездны, который хотел уничтожить вообще всё живое. А до этого я победил ушлёпка…

– Роро!

– Знаю, не выражаться… В общем, я одолел ангельского психопата, который был бы рад уничтожить меня и моих друзей. Ты правда думаешь, что какой-то там недосып будет для меня проблемой?

Она вздрогнула и невольно поёжилась, поскольку глаза Роджера стали абсолютно чёрными, но всё же, переборов испуг, подошла и положила руку ему на плечо.

– Я просто знаю, что вода по капле способна проесть насквозь огромный валун. Иногда сущие мелочи, навалившись на тебя толпой, сделают то, что не удалось даже самому сильному врагу. Но ты прав: это всё-таки твоя жизнь, и тебе виднее…

Провожая мать взглядом, Роджер не мог не отметить, с каким облегчением она покинула кухню. Она любила своего сына, но энергия Бездны, заточённая в его теле, внушала животный ужас даже ангелам и демонам. Впрочем, дело было не только в этом…

Саманта Эмбервуд была, по мнению своих подруг, отнюдь не лучшей матерью. Раньше она часто задерживалась допоздна на работе, оставляя маленького Роджера «за главного» со списком задач и подробными инструкциями. Роро, как она его звала, ещё не понимал, что руководящая должность в рекламной компании сама по себе налагала на его маму массу обязанностей. Однако дело было ещё и в том, что Саманта всегда была очень самостоятельной и независимой, а потому воспитывала в Роджере те же черты. Когда Роджер пошёл в колледж, она без раздумий переехала в соседний город, оставив ему лишь оплаченную на год вперёд арендованную квартиру. Конечно, парню порой казалось, что мать пыталась отстраниться от него, но приходившие раз в месяц письма доказывали обратное… Она любила его, возможно, даже сильнее, чем её подруги, всюду таскавшиеся за руку со своими чадами, однако язык у этой любви был совсем другой, чуждый и многим непонятный.

Сейчас Саманта, вопреки своей независимой натуре, чувствовала, что Роджер нуждается в её помощи и заботе, однако за все эти годы, кажется, совсем разучилась эту заботу проявлять. Парень невольно улыбнулся: поведение мамы напомнило ему Аврору и Дита, его новообретённых друзей. Наверное, лишь эти двое боялись своих чувств больше, чем мать! Отхлебнув чаю, Роджер вздохнул с улыбкой: его забавляло то, что, кажется, противоположности действительно притягивались. Боевые навыки, самоотверженность и гордость девушки впечатлили даже холодного и безэмоционального Дита, и он выражал это, как умел, защищая Аврору. И всё же они будто говорили на разных языках, не понимая друг друга! Роджер взял в руку телефон, открыл галерею и нашёл фото, сделанное незадолго перед отлётом из Лондона. Уговорить Аврору и Дита сфотографироваться на память было весьма непросто. Подумать только: у них двоих даже не было телефонов! Однако что-то на этом памятном снимке внушало Роджеру неясную тревогу. Что-то было не так…

Тень! Он старательно протёр глаза, чтобы убедиться, что ему не мерещится от недосыпа. Они фотографировались на фоне стены, но лишь сейчас Роджер заметил, что его собственная тень лежала на ней как-то неестественно. Солнце уже опускалось, а она была почти вертикальной, как в полдень! Словно бы полупрозрачная чёрная дымка за его спиной старательно имитировала тень парня.

– Стигмато… Это ты?

Но Знак Бездны молчал. Начиная нервничать, Роджер выставил в сторону правую руку и сосредоточился. Матово-чёрное боевое кольцо с восемью стреловидными лезвиями легло в ладонь, и лишь после этого парень повторил вопрос.

– Это мы…

Роджер выдохнул и тихо усмехнулся. Было что-то милое в том, что Знак Бездны, отличавшийся буйным и неуправляемым нравом, так привязался к своему новому носителю, что постарался незаметно засветиться с ним на фотографии. Однако, подобно тени Стигмато, в мысли Роджера закралось что-то извне… Он снова вспомнил свой сон. Что, если всё это время Знак лишь притворялся дружелюбным? Мог ли Роджер полностью доверять ему свою жизнь? И, что ещё важнее, мог ли он доверить своенравному разуму жизни тех, кого им нужно защитить? Пальцы едва ощутимо защипало. Очнувшись от своих мыслей, Роджер взглянул на руку. Поверхность Стигмато ощетинилась мелкими шипами.

– Прости, дружок, – смущённо рассмеялся парень, пытаясь смягчить неловкость момента при помощи ласкового обращения, – никак не могу привыкнуть к тому, что ты слышишь…

Шипы кольнули ещё раз и тут же исчезли. Вздохнув, Роджер взмахом руки отозвал боевое кольцо. На самом деле он научился выкраивать в своём сознании маленький тихий уголок, где Стигмато его не слышал, однако порой забывал в нём «уединиться»… Сейчас нужно было всё обдумать. Недовольство Знака выглядело весьма искренним: он обиделся, не понимая, чем заслужил такое недоверие к себе. Что ж, он имел на это полное право. Они никогда не обсуждали это, но в глубине души Роджер чувствовал, что Стигмато оберегает его и бережно относится к хрупкому человеческому телу как раз из-за установившегося между ними двумя взаимного доверия. Разлад мог повлиять как на способности самого Знака, так и на состояние парня. Не стоило сейчас подливать масла в огонь. Снова взяв в руки чашку, Роджер попытался отхлебнуть чаю, однако с удивлением заметил, что его не осталось…

Встав и поправив рукой слипшиеся от пота волосы, парень накинул на плечи лёгкую куртку и вышел на лестницу. Прохладный ветер приятно бодрил после тяжёлой ночи. Прислонившись затылком к стене, Роджер закрыл глаза и даже принялся тихо напевать себе под нос. Было ли это вмешательством Стигмато или же нет, сейчас все тревоги медленно отступали. Веки отяжелели, слиплись…

Сперва темнота казалась абсолютно непроглядной и равномерной, но чем больше Роджер в неё всматривался, тем больше видел: сперва просто пятна, а затем тени странных существ метались во мраке. Порой одно из них останавливалось и поворачивало бесформенную морду к Роджеру, словно проверяя, не опасен ли он, затем снова ныряло во тьму. Странное чувство тревоги сдавило грудь, мешая дышать. Рывком Роджер попытался расстегнуть верхнюю пуговицу куртки, чтобы вздохнуть свободнее, но внезапно осознал, что лежит здесь, в темноте, совсем без одежды. Кожа его покрылась мурашками, то ли от холода, то ли от какого-то подсознательного страха перед этим местом и его обитателями. Роджер обернулся, но и там увидел то же самое: кромешный мрак и пляшущие в нём тени. «Проснись!» – едва слышно донеслось откуда-то. Парень попытался определить направление, но голос нарастал, надвигаясь разом со всех сторон. «Проснись, проснись, проснись, проснись!». И вместе с этим зовом, переходящим из шёпота в истошный крик, из непроглядной тьмы что-то приближалось. Молочно-белое пятно. Настолько белое, что смотреть на него в этой пустоте было больно. Вот блеснули чёрные провалы глазниц. Вот стали различимы слегка желтоватые острые клыки на верхней челюсти. Огоньками в ночи зажглись багрово-красные хищные зрачки, и лишь затем Роджер увидел: на месте нижней челюсти у черепа извивались десятки чёрных змеевидных языков! Тех самых, что разрывали его на части в кошмаре! Они вернулись!

– Нет… Нет. Оставь меня! Уйди! Нет!

Кто-то тормошил его за плечо, и чем больше парень стонал и метался во сне, тем сильнее его трясли. Наконец, Роджер открыл глаза и едва не вскочил от неожиданности. Его покрытые чёрной пеленой глаза встретились с тёмно-карими встревоженными глазами Мэри Весселмайр, его соседки.

К своему стыду, Роджер почти не был знаком с Мэри, хотя слышал, что она жила этажом ниже него уже три года. Несмотря на это, на веснушчатом лице девушки при каждой их встрече мелькала радостная улыбка, и она спешила помахать парню рукой. Сейчас, оправдывая себя, Роджер любил повторять, что все эти годы находился под воздействием чар демоницы Лилитты, хотя в действительности ни разу не набрался смелости просто поздороваться с Мэри.

– Роджер? Роджер, вы в порядке? – несмотря на то, что он открыл глаза, она всё ещё нервно трясла его за плечо.

– Да… Да-да, всё хорошо, спасибо, – выдавил парень.

– Простите, что лезу не в своё дело, но, может, всё же отвести вас в больницу?

– Нет, всё… Всё в порядке, – Роджер попытался улыбнуться и огляделся: кажется, он просто прислонился к стене, сполз по ней на пол и задремал, – тяжёлая была ночь, вот меня и разморило.

– Уверены?

Тонкие, покрытые вязью мелких царапин, пальцы Мэри крепко держали Роджера за плечо, будто помогая не упасть, и это начинало раздражать. Неужели сейчас даже в глазах этой девчонки он выглядел таким беспомощным? Почему она считала, что понимает его? Что она вообще могла знать?

– Уверен, Мэри. Огромное вам спасибо за заботу. Я, пожалуй, пойду, – и парень демонстративно небрежно убрал со своего плеча тонкую руку.

Выйдя на улицу, он ещё раз взъерошил мокрые волосы и поёжился: несмотря на лёгкую куртку, что-то во всём этом пробирало его до мурашек. Руки едва заметно дрожали. Отчего-то невыносимо хотелось призвать Стигмато прямо сейчас, сжать рукой боевое кольцо и лишь после этого куда-то отправляться. Знак внутри отозвался едва ощутимым резонансом: «я здесь, я с тобой». Роджер вздохнул. Это действительно успокаивало, а со спокойствием приходила и невыносимая усталость, словно теперь сил хватало лишь на пару шагов. Что будет дальше? Он снова свалится без сил? Снова отключится, а затем…

Это не могло так продолжаться! Сверившись с телефоном, Роджер запахнул куртку и повернул на Мэйсон Стрит.

Глава 3. Что со мной?

Смиттаун остался далеко позади. Под ногами зеленела удивительно свежая для начала осени трава, колыхавшаяся подобно водной глади. Он стоял на холме, с которого открывался действительно неплохой вид. Район трущоб едва заметно темнел вдалеке, а вот новые дома, отстроенные в западной части с приездом массы туристов, наоборот, красовались на переднем плане. Роджер поймал себя на мысли, что запечатлел бы этот пейзаж на холсте, если бы умел рисовать. Он любил свой город, однако со временем стал относиться к нему иначе. Теперь уже улицы и дома Смиттауна не были его убежищем. Он сам вознёсся до статуса их защитника. Этот город принадлежал ему и ему же был обязан своим перерождением. Поток туристов, хлынувший сюда после заключения мира, в основном тёк в сторону мест памяти: в часовню Святого Павла, в колледж, на площадь и, конечно же, в легендарный ночной клуб «Семёрка», вотчину демона Абигора. Естественно, в биографии «защитника Смиттауна» были и свои тёмные пятна. Например, никому из туристов не рассказали бы, что в пыльном тёмном подвале в трущобах скрывался от врагов лишённый сил разведывательный отряд под предводительством самого архангела Кассиэля. Роджер невольно улыбнулся: а если рассказать? Подловить на улице любопытного журналиста из столицы, жадно ищущего здесь эксклюзивные материалы, и как бы невзначай проговориться об обстоятельствах их первой встречи с архангелом? Повалят ли те же толпы в заброшенные кварталы, полные мусора, насекомых, пугающих тёмных подвалов и полуобвалившихся лестниц? Вряд ли. Он любил свой город целиком, от края до края, но гостям нужна была лишь красивая картинка.

Небо над Смиттауном внезапно потемнело. Прищурившись, Роджер стал вглядываться вдаль и заметил, как серели облака. Ветер нёс откуда-то клубы дыма. Откуда-то с того конца города, который скрывался за новым фешенебельным районом. Рывком руки призвав Стигмато, парень скомандовал:

– Летим!

Боевое кольцо без промедления взмыло в воздух, дёрнув за руку, но Роджер уже начинал привыкать к этому. Сейчас они летели над землёй на высоте пары десятков метров, и трава внизу ещё больше напоминала беспокойное волнующееся море. Без труда тащивший Роджера за собой Стигмато вдруг замедлился, и по телу парня прошёл слабый разряд тока. Его друга что-то тревожило. Над городом и правда стелились клубы дыма, и ветер нёс их из трущоб! Сердце Роджера сжалось от недоброго предчувствия. Но чем ближе они подлетали, тем яснее парень понимал: дело было не просто в пожаре. Целый район на востоке Смиттауна был занят старыми ветхими и полуразвалившимися зданиями. Здесь осмеливались жить разве что те, кому совсем некуда было идти. Если бы что-то горело в трущобах, власти Смиттауна не торопились бы это исправлять. Однако даже на фоне общей разрухи некоторые строения трущоб, казалось, были повреждены сильнейшим ударом. Ветхие времянки, которые иногда сооружали здесь местные, покосились, словно отшатываясь от того места, где поднимался столб чёрного дыма. Казалось, что на трущобы упала бомба, и эпицентр её взрыва был над тем самым зданием… Над тем, в подвале которого когда-то скрывался Кассиэль. Закрыв лицо и рот от дыма свободной рукой, Роджер силился что-то разглядеть, однако делать этого явно не стоило. В ужасе затаив дыхание, он чуть не отпустил Стигмато.

Неизвестная сила сравняла с землёй целый квартал, и сейчас из эпицентра этого хаоса расползались щупальца пламени, складывавшиеся в неестественно правильную спираль. От гибельного жара по обломкам досок и кирпичей бежали полчища крыс. Однако было в этой пугающей картине и то, что заставило задрожать даже боевое кольцо Роджера. В центре, откуда расползался огонь, на своеобразном подиуме из горы строительного мусора из земли торчали рукоять и лезвие матово-чёрного меча. Конкеро. Ещё один Знак Бездны, главный соперник Стигмато и оружие Абаддона. После победы над Ангелом Бездны он исчез, однако Роджер помнил, с какой тревогой Натаниэль спрашивал его: кто же станет новым носителем этой силы?

Словно почувствовав приближение старых друзей, меч задрожал, оторвался от земли и повернулся, будто стрелка компаса, ища верное направление. Наконец он замер, и смертоносное лезвие указало на Роджера. Парень перехватил Стигмато и решительно приказал ему резко взять вправо: спустя секунду огромное чёрное лезвие меча выросло из земли прямо позади них. Конкеро продолжал следить за своими заклятыми врагами. Вот они нырнули вниз, почти прижавшись к земле. Вот резко свернули влево от выросшего прямо перед ними лезвия. Вот уклонились ещё от трёх, летевших в их сторону. Конкеро наблюдал. Его атаки становились всё чаще, и Стигмато старался лавировать между огромными клинками, однако Роджер заметил: кольцо поворачивало куда-либо лишь по его команде. Всё складывалось в единую картину! Конкеро и Стигмато были двумя сторонами одной монеты. Не исключено, что даже сейчас их разумы были неразрывно связаны. Если бы Стигмато двигался по собственной воле, Конкеро мог бы это просчитать, но внезапные и зачастую рискованные манёвры, придуманные Роджером за доли секунд, были слишком непредсказуемыми. И всё же вечно уклоняться было нельзя! Несколько копий Стигмато, как хищные птицы, кружили над трущобами в поисках владельца Конкеро. Кто-то управлял Знаком силой воли, но также этот «кто-то» был его слабым местом! Наконец возле одной из времянок мелькнула человеческая тень. Десяток боевых колец метнулись туда и буквально разорвали на части убегавшего с поля боя старика в лохмотьях. Однако Конкеро даже не замедлился! Его новый владелец прятался где-то неподалёку, но найти его было крайне трудно. Раскрутившись и стряхивая с себя кровь невинной жертвы, кольца снова поднялись в воздух, но в этот момент Конкеро метнулся вперёд, превращая все копии Стигмато в облака чёрной пыли. Роджер прикусил губу от нахлынувшей головной боли: в сознании его напарника пульсировала тревога, и это передавалось парню. Всё больше и больше клинков вырастало прямо из земли, усложняя маневрирование. Десятки острых шипов свистели в воздухе смертоносными пулями. Стигмато боялся действовать самостоятельно, поскольку Конкеро прекрасно знал его тактику боя, но Роджер медлил, и это могло закончиться его ранением или даже смертью! Внезапно боевое кольцо само изменило траекторию, создав десяток своих копий и окружив ими парня, как щитом. Чёрные лезвия Знаков со скрежетом столкнулись, мечи блеснули со всех четырёх сторон, однако Роджер был цел, и вдруг его, как из пушки, выбросило на крышу полуразвалившегося здания. Антрацитовое боевое кольцо раскрутилось, обретая невероятную скорость, затем принялось вращаться во всех плоскостях, и вот уже Стигмато напоминал абсолютно чёрную сферу, с силой ударившую по клинку Конкеро. Меч отлетел в сторону и вонзился в осколок бетонного пола, однако Стигмато не собирался останавливаться. Он наносил удар за ударом по касательной, и с каждым столкновением звон эхом прокатывался по руинам. От столкновения Знаков летели искры, и Роджер, получивший небольшую передышку, невольно залюбовался их противостоянием, однако недоброе предчувствие заставило его обернуться.

Центр города пылал. С крыши здания Роджер видел, как над языками пламени извивались, подхватывая жертв, титанические чёрные щупальца. Бездна, как мифический Кракен, пожирала город. В облаках дыма стаями сновали монстры, состоявшие из одних крыльев. И вдруг один из высотных домов начал заваливаться набок и осыпаться, и, падая, вызвал эффект домино, обративший в руины целую улицу. Сердце Роджера застыло и тут же забилось чаще, словно навёрстывая пропущенные удары, а на лбу выступили холодные капли. Огромный диск, похожий на колесо, катился, круша всё на своём пути, прямо к трущобам. Чем ближе он становился, тем явственнее Роджер замечал, что состоит это чудовище из тысяч сросшихся друг с другом пластин. Корондо, Флагелло и Ундо. Ещё трое Знаков нанесли удар по Смиттауну, пока Конкеро отвлекал внимание Роджера и Стигмато. Но Бездне не нужен был маленький провинциальный городок. Ей нужна была её добыча. Парень, дерзнувший бросить ей вызов. Огненными буквами эта мысль отпечаталась перед глазами Роджера. И не Стигмато, а именно он сам погубил Смиттаун и весь мир!

Словно чувствуя его мысль, кольцо застыло и метнулось к хозяину. Уже не понимая, что он делает, Роджер впился пальцами в тёмный холодный металл. Стигмато поднимался всё выше и выше. Туда, где их не достанет гигантское колесо! Туда, куда не дотянутся чудовищные щупальца! Туда, куда не решатся подняться даже жуткие мёртвые птицы Ундо! Стигмато, спасая своего друга от Бездны, летел навстречу другой, космической и холодной…

Роджер чувствовал, как горло сдавил беззвучный крик, а вместе с ним из абсолютно чёрных глаз хлынули прозрачные слёзы. Они скользили, оставляя следы на перепачканном лице, и падали вниз, туда, где не осталось ничего живого. Туда, где бесновались твари Бездны. Но чем меньше оставалось слёз и надежды, тем больше росла решимость Роджера. Нет, он ни за что не сдастся! Он соберёт все свои силы и заставит Стигмато нанести последний удар! Тот самый, что когда-то помог ему убить самого Люцифера! Дрожащие губы искривились в яростной гримасе и, перекувыркнувшись в воздухе, Роджер крепко схватил Стигмато и с силой запустил его вниз. Знак Бездны послушно откликнулся, закручиваясь в разрушительную сферу и набирая скорость… И вдруг какое-то смутное едва различимое предчувствие, которое зовут интуицией, подсказало Роджеру: «не надо, останови его». Сжав пальцы, парень приказал Стигмато возвращаться. Кольцо повиновалось не сразу: его жажда разрушения была куда сильнее боли Роджера, однако сфера застыла на месте и стала замедляться.

Роджер открыл глаза и, тяжело дыша, подскочил на кушетке. Вокруг него царила разруха. На полу были разбросаны книги и папки с бумагами. В углу блестели осколки стекла. Письменный стол с трещиной посередине столешницы, был придвинут к стене, остальная же мебель, исключая кушетку, была раздроблена в щепки. Стигмато, всё ещё дрожа от возбуждения, завис прямо перед лицом перепуганного насмерть немолодого мужчины в халате, прижавшегося к стене. Боясь вздохнуть, он медленно отполз от смертоносных лезвий и лишь затем вытер лоб рукавом. В сознании Роджера медленно всплыло имя: доктор Сайлен, психолог, к которому парень решил обратиться со своей проблемой. Мужчина, всё ещё дрожа, но медленно возвращая себе самообладание, с тревогой посмотрел в чёрные глаза своего пациента и осторожно взял какую-то папку из россыпи.

– Что ж, молодой человек, я, конечно, недооценивал масштаб вашей… кхм, проблемы, когда вы мне позвонили… Но исходя из того, что вы успели мне рассказать и как себя вели, когда уснули, я бы сказал, что у вас тяжёлая форма ПТСР. Всё, что вы пережили вместе с вашими друзьями-ангелами, может, и было привычными буднями для них, но… Для вашего организма и психики, как в принципе и для любых человеческих, это стало крайне сильным ударом. Вы постоянно были в напряжении, и пока длилась битва, ваш организм не позволял себе вспоминать о полученных травмах. Но когда всё закончилось, они никуда не делись. Мистер Эмбервуд, простите, но я не думаю, что смогу вам чем-то помочь.

– Да… Да-да, простите, пожалуйста, мистер Сайлен… – Роджер подскочил и, запинаясь, стал помогать мужчине собирать папки.

– Ничего-ничего, – остановил его тот, – идите. Идите и постарайтесь выспаться. Здесь я и сам управлюсь… Уходите, мистер Эмбервуд.

Последние слова прозвучали так холодно и безапелляционно, что Роджер, выпустив из рук тонкую жёлтую папку, направился к двери и как можно тише покинул кабинет. Он старался не смотреть в глаза другим людям: казалось, они тайно осуждали его и боялись его силы. Выйдя на улицу, Роджер прижался спиной к стене здания и с силой приложился об неё затылком.

– Да что же со мной, чёрт побери?!

– Поаккуратнее с головой, юный Роджер, – неожиданно раздался над ухом знакомый голос, – она тебе ещё послужит. А вот что с тобой… Должно быть, то же, что и со мной…

– Абигор?..

Глава 4. Шпион

– Будешь? – Демон В Красном протянул Роджеру бокал виски, парень, не задумываясь, кивнул и тут же выпил его залпом, едва поморщившись.

Он давно хотел заглянуть в «Семёрку», подняться на третий этаж, поздороваться с Абигором и просто по-дружески спросить, как у него дела. Может, даже познакомить с ним маму… Впрочем, это уже было лишнее! Несмотря на заверения Роджера, Саманта всё ещё не доверяла демонам, а Абигор с его клубом, стилем и манерами напоминал дьявола из старых фильмов куда сильнее, чем кто-либо из голубокровых.

– Так что ты имел в виду?

– М? – демон поднёс свой бокал к губам и замер, словно ожидая пояснений от Роджера.

– Когда мы встретились, ты сказал, что с тобой случилось то же самое. Что ты имел в виду?

– Кошмары, – демон залпом осушил бокал, ненадолго прикрыл глаза и тут же широко открыл их, будто боясь хоть на мгновение зажмуриться, а затем достал из-под стола бутылку и сделал большой глоток прямо из горла. Странным казалось то, что при этом он ни на секунду не вынимал из кармана левую руку.

– Но я думал, ангелам и демонам не нужно спать… – слегка растерянно взглянул на него парень: его собственные глаза опять слипались, и это мешало ему мыслить здраво.

– Не нужно, – кивнул Абигор, – но неделю назад после особо бурной… кхм, «вечеринки» я решил прилечь, чтобы восстановить силы. То, что произошло дальше, я не хочу вспоминать, но, думаю, это и не потребуется. У нас с тобой разные страхи, Роджер. Но одна уязвимость.

– Лерайя… Она и тебе снилась?

– Да. Мы оба не смогли её спасти. Я пережил много потерь, Роджер, и я знаю, что людей после такого мучают кошмары, но этот… Он как будто влез в самые потаённые уголки моей души. Искал способы сломить меня. В какой-то момент мне показалось, что…

– Я не проснусь, – три слова сорвались с их губ почти синхронно, а затем воцарилось молчание.

Роджер без лишних слов протянул Эйбу руку, и тот понимающе передал ему бутылку. Всё вставало на свои места: не переутомление и не болезнь были виной тому, что творилось с Роджером. Тьма тяжёлой пеленой нависла над Смиттауном, и было неясно, кого ещё она коснулась.

– Как думаешь, кто мог сотворить подобное? – наконец выдавил Роджер, когда бутылка, переходя из рук в руки, опустела.

– Ты и сам знаешь, – отозвался Эйб, – ты ведь видел то же, что и я? Истинное лицо этого монстра. Голый волчий череп с жутким оскалом. Горящие ненавистью красные глаза в пустых глазницах. Тысячи холодных липких языков, будто облизывающих каждое твоё болезненное воспоминание.

Лишь от одних слов Эйба по спине Роджера пробежали мурашки, и он почувствовал, как предательски задрожали руки. Вот оно, чудовище, приходившее к нему во снах! Он бы никогда не забыл такой пугающий и отвратительный образ! Но раз и Абигор его видел…

– Везёт тебе, что ты можешь обходиться без сна, – фыркнул парень, – а я каждый день проваливаюсь в этот кошмар. Уже прошла неделя. Не знаю, сколько ещё продержусь…

– Не думай, что мне легче, – нервно усмехнулся демон, – я мог бы не спать, если бы не тратил много сил… Но после того кошмара меня жутко клонит в сон, и в тот раз я проснулся с невыносимой головной болью. Скорее всего такой сон не только не помог мне восстановиться, но и ещё больше меня истощил, вынуждая однажды вернуться в объятия кошмара.

Заглянув в пустую бутылку, будто решив ещё раз удостовериться, что виски в ней не осталось, Абигор раздражённо отшвырнул её на лежащую в углу мягкую подушку.

– Но для нас с тобой, юный Эмбервуд, страшнее не то, что мы лишимся сил… А то, что мы перестанем их контролировать, – и с этими словами он вынул из кармана левую руку.

Роджер бросил на неё беглый взгляд и отвернулся, чтобы всё выпитое не выплеснулось обратно на письменный стол Абигора. Большой и средний палец на левой руке демона сейчас напоминали слепых гладких червей, неестественно розовых при общей смуглости кожи. Они были чуть меньше и не имели ногтей, но самым мерзким казался именно этот контраст с остальными, нормальными пальцами!

– Что произошло? – пробормотал Роджер, прикрывая рукой рот и сдерживая рвотный рефлекс.

– Скажем так: я всё же доигрался, – пожал плечами Абигор, которого, кажется, подобное зрелище даже забавляло, – после того, как мне приснился этот кошмар, я сидел здесь, в кабинете, и размышлял, что же это могло быть. Попутно я создал разряд Красной Молнии, пропуская его между пальцами, как нитку йо-йо. Ты ведь знаешь: я способен свести вероятность касания Молнии почти к нулю… Но то ли я утратил концентрацию, то ли мои силы подвели меня… В общем, Молния прошла насквозь. Большой и средний палец тут же превратились в угольки. Естественно, я почти тут же вытащил из ящика стола ангельский кинжал, которым распечатываю письма, и отрубил оба пальца…

– Твою ж мать, Эйб! – уже серый от таких подробностей, Роджер подскочил и пулей вылетел из кабинета, но спустя пару минут вернулся, вытирая губы.

– Так вот, – усмехнувшись продолжил Абигор, – процедура должна была пройти легко: отрубленная ангельским оружием плоть отрастёт благодаря Тиферет-регенерации, верно? И я так подумал. Однако оказалось, что из-за истощения восстанавливаюсь я тоже куда медленнее. Так что без нормального сна придётся мне отказаться от колец на левой руке…

– И всё же, кто способен влезть во сны сразу нескольким людям одновременно? – Роджер, прикрыв рот тыльной стороной ладони, попытался сменить тему.

– Есть у меня одно предположение, – Абигор на секунду прикрыл глаза и, вздрогнув, снова открыл их, – и я был бы не я, если бы тут же не принял соответствующие меры…

***

В этот момент мужчина в светлом просторном плаще уже покидал аэропорт в Каире. Натянув на голову капюшон, он вышел на улицу и как можно незаметнее огляделся. Прошло много лет с тех пор, как он последний раз бывал в Египте. Слишком много, чтобы кто-то из людей мог его вспомнить. Но для демонов это было бы лишь мгновением…

Нервно почесав покрытый небрежной щетиной подбородок, мужчина рефлекторно потянулся пальцами к поясу, однако его рука замерла на полпути, и вместо этого он хлопнул себя по лбу раскрытой ладонью. Он уже в третий раз забывал, что оставил пистолет дома! Эйб ведь предупреждал, что лететь нужно будет самолётом, а в аэропорту огнестрельное оружие бы моментально заметили, привлекая тем самым ненужное внимание! К тому же, в этих краях куда эффективнее был нож…

Демон Бальтазар, стараясь двигаться как можно более непринуждённо, выудил из-под одежды кошелёк и направился к ближайшему продавцу напитков. Он хорошо знал, к кому и как нужно обратиться, чтобы получить ответы…

Несколько дней назад Абигор прислал с одним из своих официантов весточку и попросил своего друга срочно подняться в кабинет на третьем этаже. Бальтазар несколько раз перебирал в уме обстоятельства той встречи. Эйб был чем-то очень сильно встревожен. Более того: на лице демона читалась сильная усталость. Он бродил по кабинету взад-вперёд, так и не притронувшись к поставленному на край стола стакану. Глаза Абигора бегали, останавливаясь на отдельных незначительных предметах, что означало у него мыслительный процесс с переменным успехом.

– Бальт… Мне понадобится твоя помощь.

– Мог бы и не объяснять, – фыркнул демон, – сказал бы, что с тебя причитается, но твоя выпивка покрывает любой должок.

– Я серьёзно, – Абигор застыл спиной к собеседнику, будто стараясь не глядеть ему в глаза, – скажи, ты уверен, что надёжно спрятал косу Ангела Смерти?

– Абсолютно. Ни одна живая душа её не найдёт, как и дневник… Тем более, что он спрятан в другом месте. А что?

– Да нет, всё в порядке... Считай это приступом моей паранойи. Если на роль Ангела Смерти и найдётся достойный кандидат, пусть нахождение косы и дневника станет для него первым испытанием.

– Эйб, – демон выдержал паузу, поднёс свой стакан к губам и посмотрел на собеседника из-под нахмуренных бровей, – я тебя знаю. Ты многое способен предусмотреть, но беспричинная паника тебе не свойственна. Что случилось?

– Хорошо, спрошу прямо: ты не помнишь в дневнике Разаэля записи о том, как вторгаться в чужие сны?

– Допустим, там действительно могла быть такая страница, – уклончиво ответил демон, – а что?

– Кто-то применил эти знания. Совсем недавно я видел ужасно реалистичный кошмар, но почему-то я уверен, что это не просто сон. Я готов биться об заклад, что его проектировал крайне жестокий и опасный архитектор, которому не впервой рыться у других в головах…

– Надеюсь, ты не думаешь, что…

– Нет, Бальт. Тебя я не подозреваю. Наша дружба – единственное, чему я могу верить. Но попробуй-ка вспомнить, кто ещё успел, хоть и мельком, прочитать дневник.

– Гамалиэль!

– Верно! Не в меру амбициозная демоническая девчонка с феноменальной памятью и способностями энергетической пиявки… Слишком много совпадений, Бальт. Мои осведомители сообщили, что недавно Гамалиэль видели в пригороде Египта.

– Ни слова больше. Беру летние вещички, и летим загорать! – ухмыльнувшись, Бальтазар поставил в своих словах точку, стукнув по столу стаканом.

– В том-то и дело, – отозвался Эйб, – я попрошу тебя отправиться в Египет одному. Мой отъезд из Смиттауна и появление в Африке вызовет слишком много вопросов и привлечёт нежелательное внимание. Тебе нужно будет лететь инкогнито. У тебя куда меньше сил, поэтому ты без труда сольёшься с толпой. И да, Ручную Молнию тоже придётся оставить. Служба контроля аэропорта вряд ли оценит, если ты попытаешься сесть в самолёт с пистолетом… Впрочем, в Африке тебе скорее пригодится нож, если понимаешь, о чём я.

– Боишься, что придётся подраться? – улыбнулся демон, потирая руки, – не думаю, что наши друзья научились понимать другой язык переговоров.

– Как бы там ни было, старайся не привлекать лишнего внимания. Найди Гамалиэль. Выясни, чего она добивается, и, если придётся…

Откинувшись на стуле, Бальтазар закончил мысль Эйба, проведя большим пальцем поперёк горла. Вот так он спустя несколько суток и оказался в Каире.

Город казался одновременно таким знакомым и чужим... По привычке залпом осушив стакан лимонада, демон огляделся ещё раз. Весь Египет напоминал ему огромную пустыню, рисунок дюн и барханов которой менялся прямо на глазах. Однако кое-что оставалось неизменным: способы добычи информации. Наклонившись к продавцу, Бальт с демонстративно скучающим видом спросил у него:

– Что нового в городе, бэша?

Продавец непонимающе посмотрел на чужака, но затем его взгляд упал на руку, фамильярно опущенную на прилавок. Ни один торговец ни с чем не перепутал бы зелёный оттенок стодолларовой купюры, уголок которой выглядывал из-под пальцев Бальтазара.

– Может, ещё стакан лимонаду, уважаемый раис?

– Благодарю. Я не был здесь довольно давно, так что с радостью послушаю местные новости.

– Понимаю. Что ж, в Каире всё по-прежнему. Жизнь коротка и суетна, но в ней нужно успевать получать удовольствие, – уже куда дружелюбнее тараторил мужчина, наливая лимонад в новый стакан, – сами ведь наверняка знаете, многие звёзды проводят здесь свои отпуска и досуг, и здесь они куда более расположены к общению, нежели при свете фотокамер… Думаю, вы понимаете, о чём я… Шепните мне фамилию, раис, и я, возможно, смогу вам чем-то помочь.

– Имя, которое я назову, вряд ли будет тебе знакомо, – отозвался Бальтазар, – но меня интересуют новости, скажем так, более сомнительные и скрытые от большинства.

Глаза продавца расширились, он протянул демону стакан и накрыл рукой его ладонь, чтобы незаметно забрать купюру. Однако стоило Бальтазару сдвинуть палец, как заветная бумажка превратилась в несколько. Демон умел торговаться и прекрасно понимал, что у любой информации есть своя цена.

– Я рад, что вы решили посетить Каир, раис. Сами ведь знаете, это прекрасный город! – сглотнув, куда тише проговорил продавец, – но то, что вы ищите, находится в Александрии. Мой двоюродный брат живёт там. Я могу позвонить ему и попросить сопроводить вас в этой деловой поездке, показать достопримечательности, позаботиться о вашем комфорте и сохранности багажа…

– Нет необходимости, – отрезал Бальтазар, убирая руку, чтобы пальцы мужчины наконец-то сжали заветные купюры, – я не хотел бы привлекать внимания. Однако если ваш брат поможет мне найти женщину по имени Гамалиэль…

– Ни слова больше, – кивнул мужчина, – я передам ему, чтобы он встретил вас по приезде в город.

Глава 5. Союз Смиттауна

– А, Роджер! Проходи-проходи, рад, что ты снова заглянул! – нисколько не удивляясь позднему визиту, радостно воскликнул Натаниэль, – чай будешь? Предложил бы чего покрепче, но за этим ты бы пошёл к…

Однако стоило ангелу присмотреться к лицу своего бывшего ученика, как его жизнерадостность сошла на нет. Болезненное состояние Роджера было слишком заметно, несмотря на восстановление его организма силами Бездны.

– Нейт, у меня к тебе немного неловкая просьба, – потухшим голосом пробормотал парень, – можно у тебя прилечь? Только если вдруг заметишь, что я мечусь во сне, буди меня! Сразу же! Хорошо?

Из-за плеча ангела выглянула Лючия в расстёгнутой пижаме и натянутой на глаза маске для сна. Несмотря на всё, через что этой троице довелось пройти, она недолюбливала Роджера, считая, что тот незаслуженно получал львиную долю внимания Натаниэля.

– Какими судьбами? – слегка раздражённо уточнила она.

– Всё объясню, – отрезал Роджер и переступил через порог, едва ли не ввалившись в квартиру.

Дом на Строу Стрит, где парень когда-то скрывался от демоницы Лилитты и задержался в гостях до самого отбытия в Лондон, навевал воспоминания. Теперь он, конечно, чуть больше напоминал уютное семейное гнёздышко, но Роджер не сомневался, что это было делом рук Лючии. Ангелы и демоны не нуждались в защите от холода и врагов. В современном мире дом для них был лишь убежищем от любопытных глаз. Их жилища, по словам одной демоницы, всегда отличались какой-то пустотой, холодностью и неправдоподобной имитацией жизни. Однако представления Лючии о красоте и комфорте сглаживали этот эффект зловещей долины. Роджер даже слегка улыбнулся, глядя на лежавшую на кровати подушку-сердце с надписью: «Недавно помолвлены».

– Мне есть, с чем вас поздравить? – выдавив из себя усталую улыбку, спросил он у Натаниэля.

– Ну, как бы сказать… – ангел замялся, хотя явно понял, о чём его спрашивали.

– Нет. Всё ещё нет, – недовольно отрезала Лючия, – хотя не думаю, что теперь есть какие-либо препятствия для этого.

Роджер видел, как сжались её губы, хотя недовольство ангельской воительницы было обращено скорее к Натаниэлю. Парень улыбнулся, вспоминая, каким пронзительным взглядом Лючия одаривала того, кто её раздражал. К сожалению, девушка полностью лишилась зрения несколько месяцев назад, защищая Нейта от гнева Абигора, а потому теперь была вынуждена постоянно носить на глазах повязку. Некоторые раны никогда не заживали...

– Любимая, ты же знаешь, я сделаю всё, чтобы мы были вместе. Просто сейчас не самое подходящее время обсуждать подобное, – примирительно отозвался ангел.

– Время никогда не бывает подходящим для того, чтобы кто-то исправил свои ошибки, – надувшись, парировала Лючия, а затем, сложив руки на груди, удалилась в ванную.

– Поздравляю, ты познаёшь все прелести семейной жизни, – едва слышно шепнул Роджер, подойдя к Натаниэлю, – мама рассказывала, что именно из-за этого они с отцом и разошлись. Может, тебе стоит всё же сделать ей предложение?

– Ты ведь понимаешь, у нас подобное не то, чтобы принято, – замялся Натаниэль, – ни у ангелов, ни даже у демонов подобного ритуала нет в принципе, как и документального закрепления союза.

– Но вы с Лючией всю жизнь прожили среди людей, для которых заключение брака – одно из самых волнительных и долгожданных событий в жизни. Особенно для девушек…

– Думаешь? – засомневался Натаниэль, но тут же вернулся к насущным проблемам, – так, а теперь садись, держи чашку и рассказывай, почему ты выглядишь так, будто третью ночь подряд не спал.

– Неделю, Нейт.

– Что? – ангел замер с чайником в руке, надеясь, что ему послышалось, – Роджер, я боюсь, мои знания о человеческой физиологии были неточными, но…

– Всё верно, – прислонившись затылком к стене, отозвался Роджер, – я не говорил об этом ни врачам, ни, конечно же, матери, но по моим подсчётам я не сплю уже восьмой день… или ночь… Чёрт его пойми. Для обычного человека это почти наверняка было бы смертельно, но у меня ведь есть Стигмато…

Будто бы в подтверждение этих слов маленькое чёрное колечко с восемью лезвиями, крутясь, повисло над ладонью парня. В таком виде Знак Бездны не выглядел устрашающе, но Натаниэль почувствовал, как на его кухне ярко вспыхнул источник древней тёмной и разрушительной энергии. Конечно, ангел всё ещё опасался Стигмато и не доверял ему, однако приходилось признать: без него Роджер не смог бы протянуть целую неделю без сна.

– Что произошло? – коротко и почти шёпотом спросил Нейт.

– Кошмары. Глубокие, как чёртово болото, и до ужаса реалистичные. И, боюсь, дело здесь не в переутомлении или травмах, – мрачно отозвался Роджер, – надеюсь, ты-то в последнее время не спал?

– Не приходилось, – пожал плечами Нейт, – сам же знаешь: если не тратить много Тиферета, мы можем обходиться без сна месяцами. А что?

– Я был у Абигора, – понизив голос, чтобы Лючия не могла расслышать ни слова, произнёс Роджер, – и он сказал, что неделю назад сам испытал то же самое. Это не случайность, Нейт. Что-то творится в Смиттауне, и я знаю, что ты – одна из неотъемлемых частей нашей команды. Я должен предупредить тебя: ни в коем случае не ложись спать! Нужно, чтобы из нас хоть кто-то…

Речь парня становилась всё менее и менее разборчивой, пока его голова не опустилась на согнутую руку, а глаза не закрылись сами собой. Даже Знак Бездны исчез, оставив хозяина во власти сновидений. Натаниэль замер, внимательно наблюдая за происходящим и ожидая худшего. Но Роджер выглядел таким беззащитным, таким спокойным… Потревожить его сон было бы просто бесчеловечно. Аккуратно взяв парня на руки, Натаниэль перенёс его в комнату и уложил на двуспальную кровать. Сев рядом, он продолжил внимательно наблюдать: если Роджер говорил о постоянных кошмарах и требовал его разбудить, самому ангелу нельзя было терять бдительности. Он сразу сообразил, что к чему. Он много раз видел, как хрупкое человеческое сознание, не в силах отличить пугающие сны от реальной угрозы, заставляло тело непроизвольно сокращаться, вздрагивая или размахивая руками. Но что произойдёт, если в заложниках у кошмара окажется тот, чьё сознание управляет сильнейшим Знаком Бездны?..

Вздохнув и положив руку на плечо парню, Нейт был готов разбудить его в любой момент, и тут в комнату вошла Лючия. Сделав пару шагов, она застыла, и её лицо, подрагивающее от гнева, повернулось туда, где сидел Натаниэль.

– Я, конечно, всё понимаю, – громко начала она, но ангел её прервал.

– Тссс, тише. Он уснул, Лючия.

– Чертовски за него рада, – прошипела она, – но твой любимец лежит на кровати, где для меня, видимо, уже нет места.

– Ой! Прости, пожалуйста, дорогая, я и не подумал… Сейчас перенесу его на диван, – вскочив, ангел наклонился, чтобы взять спящего Роджера на руки, однако Лючия была быстрее.

– Ничего страшного, дорогой, я уже ничему не удивляюсь, – язвительно прошептала она, схватила лежавшую на кровати подушку-сердечко и ушла в дальнюю комнату, судя по глухому удару, врезавшись плечом в дверной косяк.

Ещё раз тяжело вздохнув, Натаниэль опустился обратно на смятое покрывало. Роджер всё ещё дышал спокойно и даже тихонько посапывал во сне. Казалось, кошмары, поджидавшие его дома, просто не смогли взять его след здесь. Повинуясь какому-то подсказанному изнутри инстинкту, ангел наклонился и поправил упавшие на глаза волосы парня. И почему Лючия его так невзлюбила…

Натаниэль часто вспоминал всё, через что они с Роджером прошли. Вспоминал, как когда-то спас его от Лилитты, и как парень сам позже спас его. Вспоминал, как Роджер обрёл силу Стигмато, как учился её контролировать и обращать древнюю тьму во благо. Вспоминал, как чуть не утратил его доверие навсегда, требуя избавиться от этой силы. И, наконец, вспоминал, как его ученик, его гордость, одним сильным ударом покончил с обезумевшим архангелом Люцифером. Всё это напоминало сюжет безумной остросюжетной книги, в которой Натаниэлю отводилась скромная, но важная роль. Он оказался в нужном месте и в нужное время. Он заслужил доверие главного героя этой истории. И он должен был это доверие оправдать!

В этот момент дыхание Роджера изменилось: сперва затихло, а затем стало прерывистым. Веки его подрагивали, пальцы вцепились в кровать, сминая покрывало. Он издал тихий стон, но и этого хватило, чтобы ангел, сидевший рядом, подскочил, как ужаленный.

– Роджер! Роджер! – позвал он тихо, чтобы не слышала сидевшая за стеной Лючия.

– Нет… Нет-нет, – всхлипнул парень, и глаза его стали мокрыми, – не смейте! Не трогайте их! Нейт! Отпустите Нейта!

Его голос дрожал и срывался на крик, но в этот момент Натаниэль, резко тряхнув его за плечо и буквально вдавив в подушку, освободил Роджера из объятий кошмара. Открывшиеся глаза парня были глянцево-чёрными и пугающими. Казалось, в них горело пламя. Бездна металась в его сознании, ища лишь цель, врага, который посмел обидеть её хозяина. На мгновение Нейт подумал: а что, если Роджер, не до конца проснувшись, сейчас направит эту энергию на него? Или, что куда хуже, на Лючию? Но парень постепенно приходил в себя. Он казался таким же измотанным, как и в тот момент, когда только пришёл. Несколько минут тревожного сна совершенно не давали ему восстанавливать силы, однако он всё равно держал Бездну под контролем.

– Нейт… Прости, я, кажется, отключился слишком рано. Что я успел тебе рассказать перед тем, как… – парень замолчал, удивлённо наблюдая, как ангел рукавом вытер скопившиеся под его чёрными глазами слёзы.

– Всё в порядке, Роджер. Я понял, о чём ты. Как самочувствие?

– Паршиво, – признался тот, – не знаю, на что я надеялся… Просто… если Стигмато вдруг выйдет из-под контроля… Я не хочу навредить ей, Нейт… Не хочу навредить маме.

Тяжело вздохнув, ангел попытался улыбнуться. Он лишь отчасти понимал тревогу Роджера. Конечно, хрупкие человеческие создания были совершенно беззащитны перед разбушевавшимся Стигмато, но привязанность парня к женщине, которую он звал матерью, для ангела оставалась загадкой. Из их разговоров он вроде бы помнил имя. Саманта. Но этой Саманты не было рядом, когда Роджеру грозила опасность. Эта Саманта не удосужилась и позвонить сыну с тех пор, как он был вынужден скрываться от демонов. Эта Саманта даже не приехала в Смиттаун, когда по округе разнеслись вести о пожаре! Так чем же она была настолько важна, если не могла даже помочь Роджеру? Почему человеческие привязанности были настолько сложны? Эти размышления прервало неожиданное ощущение тепла.

– Спасибо тебе, Нейт. Спасибо, что позволил остаться… несмотря ни на что… И спасибо, что на самом деле ты жив, – обняв ангела за пояс, Роджер закрыл глаза и, казалось, снова задремал.

Осторожно уложив парня обратно на кровать, Натаниэль встал и прислушался. Лючия затихла, то ли вслушиваясь в происходящее, то ли с головой уйдя в свою обиду. В любом случае, если Нейт хотел помочь Роджеру, нужно было мыслить спокойно, здраво и непредвзято. Укутав парня в покрывало, ангел снова взял его на руки и тихо вышел из дома. Во внутреннем дворе, убедившись, что никто на него не смотрит, он расправил крылья, состоящие из острых металлических перьев, и поднялся в воздух. Холодный ветер поддерживал его, дул в спину, подталкивая вперёд и очищая от дурных мыслей. Наконец вдалеке показалась крыша колледжа. Нейт улыбнулся: когда-то он приходил сюда каждую неделю и просто смотрел на небо. Когда-то до встречи с Роджером. Парень всё ещё дремал, спокойно лёжа на руках у ангела в коконе из покрывала. Нейт опустился на крышу, сел и, держа голову Роджера на коленях, продолжил охранять его сон. Вот он снова начал метаться, вздрагивая и бормоча что-то под нос. Вот послышался сдавленный стон. Тяжело вздохнув, Натаниэль схватил своего друга за плечи и опять принялся трясти. Союз Смиттауна должен был остаться нерушимым, какие бы испытания им ни подкинула судьба.

Глава 6. Королева Снов

Бальтазар, подперев кулаком подбородок, наблюдал, как за окном машины проплывали дома и улицы Александрии. Его проводник Кэнти старался говорить как можно меньше, видимо, получив соответствующие распоряжения от своего двоюродного брата Суди, оставшегося в Каире. Вцепившись в руль своего пикапа, парень избегал даже смотреть на Бальтазара, и на то явно были свои причины.

– Что ж, как я понимаю, в ваших краях слышали про девушку по имени Гамалиэль? – попытался разрядить напряжённую обстановку демон.

– Те, кто знает это имя, у нас в большом почёте, – уклончиво ответил парень.

– Надо же! – усмехнулся Бальтазар, – никогда бы не подумал! Тогда, думаю, нет смысла скрывать, что я не совсем человек…

– Нет ни одного человека, почтенный раис, кто бы смел произнести её имя так, как произносите его вы, – отозвался Кэнти, поглядывая на демона через зеркало.

Бальтазар отвернулся и на всякий случай покрепче сжал рукоять своего ножа. Гамалиэль всегда была довольно опасной соперницей. Она обладала способностью высасывать из окружающих их силы, будь её жертва демоном, ангелом или даже созданием Бездны. Но куда хуже было то, что она, хоть и мельком, успела прочесть дневник Разаэля, последнего Ангела Смерти! Ночами напролёт, перелистывая его страницы и ужасаясь скрытым в них тайнам, Бальтазар думал, как же пиявка Гамалиэль сможет обернуть их в свою пользу! Многие фрагменты были зашифрованы, отдельные листы – вырваны, но то, что он видел здесь, в Египте, превосходило его худшие опасения. Теперь, после заключения мира, ангелы и демоны могли не скрывать своих сил от людей, и тот факт, что одно имя Гамалиэль эти люди произносили с таким трепетом, не сулило ему ничего хорошего…

– Раис… мы приехали, – ворвался в его мысли Кэнти, – видите там, в толпе, мужчину с татуировкой на лбу? Обратитесь к нему. Такие отметины носят члены её общины. Он сможет сопроводить вас к ней.

– Спасибо, – кивнул демон и, открыв дверь, выпрыгнул из машины, разминая затёкшие плечи.

Парень привёз его на небольшой рынок. В нос ударил резкий запах специй и трав, настолько резкий, что Бальтазар чуть не чихнул с непривычки. Всюду суетились местные: мужчины, женщины с детьми, молодые девушки, юнцы, как всегда ищущие развлечений или возможности что-нибудь стащить. Демон поёжился: его не покидало странное чувство дежавю. Такие кварталы, как этот, были почти в каждом городе Африки, и их атмосфера удивительно напоминала те селения, по которым когда-то странствовал сам Бальтазар. Казалось, сами люди здесь были проще, бесхитростнее, чем в Европе, а их сердца были открыты неведомому. Договариваться с ними было легче, а полученной информации можно было доверять. Демон не хотел признаваться самому себе, но именно в таких кварталах он чувствовал себя дома…

Но дело, с которым его отправил Абигор, не терпело отлагательств! Собравшись с духом и постаравшись замаскировать свою ауру Тиферет-энергии (что давалось ему из рук вон плохо), Бальтазар непринуждённо приблизился к мужчине, смотровой башней возвышавшемуся среди толпы. На его лбу красовалась странная татуировка в виде глаза с узким горизонтальным зрачком и стекавшими вниз «слезами». Она явно была свежей, но почему-то отдавала синевой. Мужчина был выше большинства суетившихся вокруг людей, и по скрещенным на груди рукам, напряжённой позе и нахмуренным бровям могло показаться, что он сторожит этот рынок. Он выглядел устрашающе, однако, подойдя чуть поближе, Бальтазар еле сдержал смешок: таинственный знак на лбу громилы был лишь видоизменённой буквой Г, первой буквой имени Гамалиэль. По крайней мере, теперь его связь с этой демонической пиявкой была неоспорима! Проходя мимо, Бальтазар сделал вид, что хочет пробраться к ближайшему прилавку, и довольно ощутимо толкнул мужчину плечом. Этого кратковременного контакта было достаточно, чтобы почувствовать отчётливо различимую демоническую Тиферет-ауру.

– Эй! Поаккуратнее тут! – массивная рука опустилась на плечо Бальтазара, но не сжала его: громила хотел припугнуть неаккуратного гостя, а не лезть в драку.

– Прошу прощения, – произнёс Бальтазар негромко, – кажется, я заплутал. Не подскажете ли мне верный путь, друг мой?

– А ты не из местных, – смерив собеседника взглядом, отозвался демон, – так что тебе нужно?

– Я прибыл сюда, чтобы встретиться с одной прекрасной дамой, чья монограмма красуется у вас на лбу, – ухмыльнулся Бальтазар.

– Хо-хо, – хохотнул громила, сжимая пальцы на плече демона и явно готовя вторую руку для удара, – так ты хочешь встречи с самой Королевой Снов Гамалиэль?

Однако прежде, чем здоровяк успел атаковать, Бальтазар схватил его за воротник и, притянув к себе, незаметно поднёс к его горлу боевой нож.

– Нет. Я хочу увидеть мелкую зазнавшуюся пиявку Гамалиэль. Как вы, ребята, называете её в своём гёрлсбэнде, мне безразлично. Ну, так что, проводишь?

– Не вопрос, – ухмыльнувшись, ответил демон, казалось, ни на секунду не испугавшийся ножа, – следуй за мной. Она сегодня свободна и с радостью примет такого доброжелательного гостя.

***

Тем временем Абигор, зайдя в свой кабинет, задёрнул тяжёлые бордовые шторы, огляделся, прислушался, запер дверь и лишь затем опустился в своё кресло. Нащупав в полумраке ручку выдвижного ящика, он потянул её на себя, а затем скользнул пальцами под днище. Завёрнутый в плёнку прямоугольник всё ещё лежал на своём месте, и Демон В Красном очень надеялся, что так будет и впредь. Прикрыв ненадолго глаза, он надавил пальцами на глазные яблоки, помассировав их. Головная боль не уходила с той самой ночи. Она мешала мыслить здраво, мешала думать о благополучии клуба, даже, казалось, вырывала из сознания уже отложившиеся в нём воспоминания и навыки. Ещё ранним утром демон попытался подойти к роялю и сыграть на нём Лунную сонату. Пальцы не слушались. Нужные ноты, казалось, отпечатавшиеся в голове за годы практики, ускользали от него. С большим трудом Абигор сдержал досаду и бережно закрыл крышку.

– Эх, Бальтазар, знал бы ты, насколько я сейчас беспомощен без тебя…

Демон В Красном достал два стакана и бутылку виски, затем плеснул понемногу в каждый, будто его друг был рядом с ним, и, наконец, замер без движения, впав в какой-то анабиоз, заменявший утомлённому сознанию непозволительный сон.

***

Проводник вёл Бальтазара из центра Александрии к окраинам, будто нарочно выбирая живописный маршрут поближе к побережью. Наконец он спустился по скрипучим ржавым ступеням к берегу, остановился и замер возле открытой двери какого-то складского помещения.

– Она ждёт тебя. Добро пожаловать в обитель Королевы Снов.

Демон, прищурившись, посмотрел своему спутнику в глаза. Тот, казалось, не врал, хотя на губах его отпечаталась странная улыбка. Тогда Бальтазар бросил беглый взгляд на здание, к которому его привели. Зная местную архитектуру, он ожидал, что Королева Снов, как величала себя теперь Гамалиэль, должна была восседать во дворце из золота, а не на старом складе на окраине… Впрочем, именно здесь её бы ни за что не стали искать недоброжелатели. Пожав плечами, он нырнул в приоткрытые ворота, держа наготове боевой нож.

Темнота обступила его. Но это была совершенно не та темнота, что бывает при отсутствии света. Казалось, это была темнота, существовавшая до появления самой материи. Откуда-то доносился приглушённый гул, будто далеко-далеко в трубах завывал ветер. Бальтазар поёжился: в этом месте действительно было довольно холодно, особенно в сравнении с жарой на улице. И вдруг что-то подсказало демону обернуться… Выхода не было. Исчезла даже тонкая полоска света, который должен был пробиваться из-под ворот. Абсолютная тьма. Но почему-то в этой тьме Бальтазар видел собственное тело и так некстати дрожащие руки.

– Ты так хотел со мной повидаться, а теперь решил уйти? – послышался знакомый голос.

– Гамалиэль…

Она восседала у него за спиной на троне, свитом из обсидианово-чёрных лоз. Её открытое чёрное коктейльное платье украшали многочисленные тончайшие золотые цепочки, будто соединявшие части наряда в единое целое. Левая её рука лежала на подлокотнике, а правая была поднесена к полуоткрытым влажным губам. Бальтазар застыл: в таком виде Гамалиэль могла показаться красивой, если бы не гнетущая энергия, пропитавшая всё это место. Она сковывала. Лишала воли. Заставляла подчиняться правилам Королевы Снов. Демон вспомнил: последний раз он испытывал нечто подобное рядом с Ангелом Бездны. Это пугающее превосходство вынуждало Бальтазара действовать осторожно и, казалось, очень нравилось самой Гамалиэль.

– Так что же, ты пришёл, чтобы засвидетельствовать своё почтение новой королеве Африки? – улыбнулась она, – или же у тебя были иные, более… личные цели?

– Где мы? – только и смог выговорить демон.

– Ты ведь уже слышал, что теперь меня зовут Королевой Снов, – уклончиво отозвалась Гамалиэль, закидывая ногу на ногу и слегка покачивая ей, – а это моё королевство. Карманный мирок, если хочешь. Он довольно мал, но зато полностью подчиняется моим правилам.

– Но… я не помню ничего подобного в дневнике.

– А разве девушке нужны чужие советы, чтобы создать своё уютное гнёздышко? – мечтательно проговорила она, а затем заливисто рассмеялась, – всё куда проще, друг мой! Я поспешила отдать дневник тебе, понадеявшись на собственную память. Я руководствовалась тем, что уж наверняка запомню самые полезные из трюков нашего молодого Ангела Смерти! Однако оказалось, что, если в таких тонких материях, как пространственная манипуляция, допустить несколько ошибок, результат может быть… крайне любопытным. Иными словами, всё или почти всё, чего я достигла – плоды моих собственных экспериментов с теми неточными знаниями, которые отпечатались у меня в памяти.

– Но если ты основала свою империю здесь, – медленно возвращая себе уверенность, произнёс Бальтазар, – то что тебе нужно от нас? Какова цель всей этой игры?

– Цель? – улыбнувшись, Гамалиэль взглянула на гостя из-под бровей, заставив его моментально напрячься, – хороший вопрос. Но я не стану рассказывать все свои планы кому попало. Я знаю тебя, Бальтазар. Знаю даже лучше, чем твой лучший друг, Демон В Красном. И я хочу, чтобы ты присоединился ко мне.

– Присоединился… к тебе? – машинально повторил Бальтазар, ещё не понимая смысла этих слов.

– Да. Подойди, преклони колено, и я при всех своих придворных посвящу тебя в рыцари Королевы Снов, – произнесла Гамалиэль, и по её тону нельзя было сказать, серьёзна она или нет.

Однако в этот момент тьма зашевелилась. Из неё начали проступать контуры. Силуэты людей. Нет, скорее старинных доспехов: рыцарских, самурайских, восточных, легионерских. Десятки воинов из разных эпох обступали Бальтазара и Гамалиэль, однако, приглядевшись, демон понял, что заставило его так напрячься: эти воины были лишены лиц и изготовлены из обожжённой глины, и от них веяло Тиферет-энергией разных демонов.

– Терракотовая армия?

– Королеве, имеющей своё королевство, не обойтись без доблестных защитников, – улыбнулась Гамалиэль, – так что же, сэр Бальтазар, вы присягнёте на верность своей леди?

И в этот момент он понял, что не может сопротивляться. Её протянутая рука с тонкими бронзовыми пальцами манила его, буквально решая судьбу демона. Бальтазар пытался ослушаться, но левая нога уже сделала шаг вперёд. Пальцы Гамалиэль лишь едва заметно качнулись. Дело было не в руке. Одной лишь её силы воли было достаточно, чтобы приказывать любому в этом королевстве тьмы и глиняных истуканов. Закрыв глаза и расслабившись, Бальтазар сделал ещё шаг вперёд, затем третий, четвёртый, и в этот момент словно вся тяжесть неба обрушилась на его плечи. Он снова попытался сопротивляться, но уже чувствовал, что не может поднять голову. Плечи тоже клонило вперёд. Наконец, сжимая в правой руке свой бесполезный теперь боевой нож, Бальтазар опустился перед Гамалиэль на одно колено. Она удовлетворённо кивнула, глядя на него сверху вниз, а молчаливая глиняная армия медленно окружала демона, потрясая оружием.

Глава 7. Сопротивление

Натаниэль аккуратно разлил кипяток по трём кружкам с растворимым кофе. Разумеется, сейчас в этом напитке не нуждались ни он, ни Лючия, но ангел решил, что будет уместно поддержать Роджера.

– Ты же понимаешь, что это плохо помогает в моей ситуации? – слабо улыбнулся парень, тем не менее, тронутый подобным знаком внимания, – кофеин перестал действовать на меня ещё дней пять назад. Он даёт совсем кратковременный заряд бодрости, но затем накопившееся истощение берёт своё…

– Понимаю. Но всё же это лучше, чем отключаться на каждом шагу, – похлопав Роджера по плечу, отозвался Нейт.

– Спасибо за заботу. Надеюсь, больше такого не повторится. И вот что… Нейт, спасибо тебе огромное за помощь. Это правда было для меня важно.

– Роджер, ты говоришь так, будто…

– Я не буду вам мешать, ребята. Вы – взрослые ангелы, тем более, почти помолвлены, вы имеете право провести время наедине друг с другом.

– Роджер…

– Он всё правильно сказал, Натаниэль, – холодно заметила девушка, поднося к губам кружку с кофе, – он уже большой мальчик и может уснуть без любимой игрушки и ночника.

– Но… Лючия, как ты не понимаешь! – вспыхнул ангел, – если кошмары Роджера подсознательно заставят его высвободить энергию Бездны, любой, кто окажется с ним рядом, будет в опасности!

– Именно поэтому я не хочу, чтобы рядом был кто-то из нас, – заключила она.

– Лючия!

– Забей, – спокойно сказал Роджер, – в любом случае, если мы не найдём причину этих кошмаров и не сможем с ними бороться, мы оба недолго протянем.

– Оба?

Парень чуть не поперхнулся кофе. Недосып давал о себе знать: заговорившись, он совсем забыл, что не стоило говорить об Абигоре в присутствие Лючии. Прикрывая рот рукой, он попытался выкрутиться.

– Да, я… Я говорил с местными. Многие из них в последнее время плохо спят. Думаю, это связано с какой-то погодной аномалией или…

– Или вмешательством демонов, – договорила за него Лючия, относящаяся к голубокровым с особой неприязнью после стычки с Абигором, лишившей её зрения, – мне не нужны глаза, чтобы видеть, как ты растерялся, Роджер. Мы все здесь знаем, о ком ещё ты говорил!

– Верно, – вздохнул парень, – и он тоже… Его кошмары начались примерно в одно время с моими, из-за чего мы считаем, что…

– И поделом ему, – холодно отозвалась девушка, – а если будешь проводить время с кем попало, то и тебе поделом.

– Лючия! – Натаниэль подскочил, хлопнув рукой по столу и чуть не расплескав свою чашку кофе.

Однако Роджер действовал стремительнее: стоило ему щёлкнуть пальцами, и подрагивавшие от напряжения стреловидные лезвия Стигмато оказались у горла Лючии.

– Думаешь, это смешно? – крикнул он, – думаешь, это повод для твоих язвительных комментариев? Вспомни, что ты чувствовала, когда сама чуть не убила Натаниэля, подчиняясь приказу красноглазого ублюдка! Тебе же знакомо это! Когда каждую секунду ты против своей воли можешь навредить тем, кто тебе дорог! Верно? Так вот, вспомни это ощущение в следующий раз, когда решишь открыть рот! Спасибо, Нейт, мне явно не стоило здесь быть.

Встав из-за стола и на ходу подхватывая ветровку, Роджер ушёл, оставив дверь открытой, и лишь когда он спустился на пару лестничных пролётов, лезвия Стигмато исчезли.

– Не находишь, что уходить, рассорившись с нами, входит у него в привычку? – заметила Лючия, всё же притихшая после гневной тирады.

– Не находишь, что ссорится он только с тобой? – устало закатил глаза Натаниэль, – и почему вы не можете поладить…

***

Стоило Роджеру выйти на улицу, как он и сам почувствовал, что излишне вспылил. Лючия и раньше провоцировала его, чаще всего специально на глазах у Натаниэля. Но сейчас, когда весь накопившийся за последние дни стресс дал о себе знать, ей удалось добиться своего. Роджер не всегда мог понять чужие эмоции, но очень тонко чувствовал их. Он знал, что Нейт всё ещё опасается неуправляемой и разрушительной силы Стигмато, и своим сегодняшним поступком парень лишний раз доказал: он недостаточно надёжен для управления этой силой.

– Далеко направляешься?

– Абигор! – Роджер чуть было не подпрыгнул от неожиданности: слишком глубоко уйдя в свои мысли, он не обращал внимания на происходящее вокруг.

– Да-да, это действительно я. По крайней мере, с утра точно был им, но с тех пор столько всего изменилось…

Демон улыбнулся. Сам он выглядел куда менее измотанным, чем его собеседник, однако Роджер списал это на демоническую выносливость. Левую руку Эйб всё ещё старался держать в кармане, а правой активно жестикулировал, рассказывая.

– В общем, не знаю, как тебе, а мне надоело бояться кошмаров! Я заметил некоторую закономерность: тот, кто их насылает, вырывает из нашего сознания болезненные воспоминания и создаёт на их основе свой извращённый фильм ужасов. Спящее сознание не замечает нестыковок, хотя, естественно, наш «сценарист» их часто допускает. Но что, если попробовать войти в состояние осознанного сновидения? В конце концов, всё, что мы видим, происходит в нашей голове, а значит мы можем диктовать правила этому миру! Главное – подсознательно дать себе эти полномочия!

– Ты звучишь, как бизнес-тренер, – отозвался Роджер, – чем нам поможет контроль над кошмарами?

– А ты сам попробуй! – уклончиво ответил Абигор, – уверяю тебя: разницу между «до» и «после» ты заметишь без труда.

– Хочешь сказать, ты уже…

– Именно, – улыбнулся во все тридцать два Абигор, – прошлым вечером меня так жутко клонило в сон, что я готов был испробовать любую идею. Проблема в том, что я совершенно не понял, как задремал. Не стану вдаваться в подробности и описывать новый эпизод моих кошмаров, однако в какой-то момент мне всё же удалось! Мой мозг зацепился за обрывки знаний и воспоминаний, противоречивших увиденному, и дал мне шанс контролировать сон! Правда, после этого я подскочил, как ужаленный, но ощущение разбитости и истощения стало куда слабее! Видимо, наш враг растерялся, получив отпор, и ненадолго отступил. Тебе тоже стоит попробовать взять сон под контроль, Роджер. С этого и начнётся наше сопротивление!

***

Он ждал. Ждал и прислушивался к собственным чувствам. Нити энергии Гамалиэль оплетали его тело. Краем глаза Бальтазар видел нож, лежащий возле правой руки. Оружие, что бесполезно, если некому бороться. Он ждал.

– Прекрасно-прекрасно, – похлопала она, смеясь – вы приняты в ряды моих доблестных рыцарей, сэр Бальтазар! Думаю, теперь вы почтёте за честь сразиться во имя меня на турнире, не так ли? Правда, боюсь, сейчас у вас крайне мало шансов…

Терракотовая армия окружала демона. Задние ряды уже напирали на передние. Копейщики потрясали оружием, и при каждом их движении слышался хруст, будто кто-то топтался по осколкам глиняной посуды. Некоторые воины уже обнажили мечи и медленно прицеливались для первого и последнего удара. Собравшись с силами, Бальтазар поднял глаза на Гамалиэль. Она победоносно улыбалась, а он… Он дождался.

Послышался треск разлетающихся черепков. Подхватив нож, Бальтазар успел парировать им удар короткого меча, пинком опрокидывая одного из воинов на тех, что стояли поодаль. Затем, прицелившись, демон ударил по полому самурайскому шлему, раздробив его на части. Длинное глиняное копьё чуть не вонзилось ему в грудь. Бальтазар отклонился, ухватившись за древко, чтобы не потерять равновесие. Не стоило забывать: при всей своей нелепости марионетки Гамалиэль были пропитаны демонической Тиферет-энергией, а значит смертельно опасны. Ударив одному воину по колену и буквально вырвав из его рук топорик, Бальтазар отбил им ещё один удар мечника, а затем раздробил топор о глиняную голову. Один из легионеров вдали попытался кинуть в него копьём, однако демон перехватил его, использовал как шест и обрушился на врагов сверху. Он чувствовал смятение Гамалиэль, смотревшей ему в спину. Чувствовал, что застал её врасплох. В этом был его гениальный план и единственная, хоть и призрачная надежда на спасение. Однако чем больше марионеток демон разбивал, расчищая себе пространство для манёвра, тем сильнее, быстрее и ловчее становились эти истуканы. Несколько раз Бальтазар ощущал на себе весьма болезненные удары глиняных перчаток и сапогов, один раз ему даже прилетело по спине чем-то вроде дубины, однако это оружие с хрустом раскололось на части. Стрелок дышал ровно и спокойно: он экономил силы и даже не думал уставать. Почему же его соперники внезапно стали сильнее? Очевидным казался один ответ: дело было в Гамалиэль. Придя в себя, она управляла марионетками куда более ловко, возможно, вкладывая в них больше сил. Однако её армия не могла быть бесконечной!

– Ну же, ну же, сэр Бальтазар, – подначивала Королева Снов, – покажите нам настоящий поединок! Докажите, что я могу вами гордиться!

И он сражался. Сражался, стараясь не сбить дыхание, экономя силы и понятия не имея, когда этот бой закончится. Нож с хрустом вошёл в глиняный бок средневекового рыцаря, и демон рывком рассёк ему живот, отделяя верхнюю половину тела от нижней. В этот же момент левой рукой Бальтазар парировал удар латной перчатки другого нападавшего, и это заставило его поморщиться от боли. Истуканы действительно становились сильнее. Их удары обретали недостижимую ранее мощь. Некоторые даже успевали уклониться от ножа, выгибаясь назад в недоступных человеку позах. Они адаптировались к его стилю ведения боя! Мысленно Бальтазар уже проклинал Эйба, уговорившего его оставить в Смиттауне пистолет. Впрочем, против существ, которых не убивало даже сквозное ранение, он был бы почти бесполезен. Оставалось лишь одно… Демон стиснул зубы: прошло много тысяч лет, как он отказался использовать свою силу. Однако сейчас было самое время вспомнить былое!

Ещё удар! Пинком он сбил с ног воина, прикрывавшегося скутумом , а затем развернулся и одним взмахом ножа отделил от туловища голову мечника, подбиравшегося сзади. Однако этого Бальтазару показалось мало, и ударом кулака он в щепки разнёс нагрудник, имитировавший тело марионетки. Дыхание демона участилось, он почувствовал, как втягивает через горло холодный воздух, а на лбу выступает испарина. Теперь отступать уже было поздно. Швырнув нож в спину воину, попытавшемуся подобрать метательное копьё павшего товарища, Бальтазар с удовольствием отметил, что глиняный «горшок» разлетелся на осколки. Теперь сила демона росла вместе с силой его врагов. Одна из марионеток, вооружённая парными камами, попыталась замахнуться оружием на Бальтазара, но тот без особого труда схватил её за запястье, сломал руку и вонзил лезвие камы прямо в хребет нападавшему. Затем, взяв воина за горло, он разбил его головой голову наседавшего справа викинга. Теперь он сражался голыми руками. Его тело стало его главным оружием. Однако с каждым ударом Бальтазар всё с большей тревогой отмечал, как дрожит вокруг него воздух. Разлетавшиеся черепки начинали краснеть и плавиться там, где он касался их пальцами. Вздувшиеся вены демона светились сквозь кожу и пульсировали, будто вот-вот готовы были взорваться потоками лавы. Дышать становилось всё тяжелее. Каждый глоток воздуха обжигал лёгкие невыносимым холодом.

– Ох-хо-хо, как же вы горячи, мой храбрый рыцарь! – усмехнулась Гамалиэль, оттягивая вырез платья и вытирая со лба капли пота, – я чувствую доблестный огонь, что горит в вашем сердце! Но смотрите, как бы он не сжёг вас дотла!

– Она знала! Она всё знала! – промелькнуло в голове у Бальтазара, – вот чего она добивалась: всё это было лишь обманом, чтобы вынудить его применить свою силу.

Резким рывком демон повернул голову нападавшего рыцаря назад, но это не помешало истукану занести меч для удара. Однако это уже было бесполезно: глиняное оружие, как и доспехи, плавилось от жара, что испускал Бальтазар. Он старался держать растущую температуру под контролем, но марионетки Гамалиэль ни на секунду не давали ему остановиться и перевести дух! После очередного удара кулака демон с ужасом ощутил, что его рука вязнет в плавящейся массе. Отряхнувшись от грязи, он попытался бить более быстро и отрывисто, но это лишь мешало держать под контролем дыхание! Бальтазар начинал паниковать. Он ведь понимал Эйба лучше многих, так как сам когда-то отрёкся от собственной силы. Он отчего-то знал, вернее, чувствовал, что последует за чрезмерным нагревом. Взрыв. Мощнейший взрыв, который расплавит его самого и разорвёт его тело на такие же тающие черепки…

Чем сильнее он бил, чем больше осколков летело в разные стороны, тем ближе был этот взрыв. Мысленно Бальтазар уже смирился с судьбой, попрощался с Абигором и с досадой констатировал, что вся эта миссия была настоящим самоубийством. Раскалённое сердце скакало в груди, казалось, обжигая кожу изнутри. Он сам постепенно становился глиняной скульптурой, марионеткой, которую огонь превратит из пластичной массы в полое и хрупкое подобие него самого… Крик ярости и отчаяния сорвался с его губ вместе с горячим дыханием, когда Бальтазар почувствовал, что не может пошевелиться. Однако вместо ожидаемой боли его окутало странное умиротворение и лёгкость. Уцелевшие и полуразрушенные истуканы замерли вместе с ним, встав, насколько это было возможно, ровными рядами.

– Не перенапрягайся, дорогуша, – улыбнулась Гамалиэль, взмахом руки поворачивая Бальтазара к себе и поднимаясь со своего трона, – ты весь горишь. Я знаю, зачем ты сюда пришёл. Знаю, почему ты поклялся не использовать силу, дарованную тебе природой. Но я не хочу, чтобы ты умирал так. Ты в моей власти, демон Бальтазар, и когда мне захочется, я убью тебя своими руками.

Глава 8. Гостья в чёрном

В часовне было довольно многолюдно. Среди случайных посетителей легко можно было узнать туристов: даже в подобном месте они стояли с телефонами, пытаясь выбрать наилучший ракурс для памятного снимка. В этой пёстрой суетливой толпе она, увы, слишком сильно выделялась. Чёрная ряса едва заметно колыхалась. Апостольник на опущенной голове скрывал от любопытных взглядов её лицо. Однако даже этого было мало, чтобы избавиться от назойливого внимания.

– Доброго дня вам, сестра, – произнёс полноватый мужчина в клетчатой рубашке, – вы к нам с паломничеством, так сказать? Да, знаете, городок наш своего рода место силы. Поговаривают, что и часовня эта имела какое-то касательство к происходившим событиям… Хотя, думаю, кому-то вроде вас здесь было бы не интересно.

– Почему же? – холодно отозвалась она, надеясь, что её тон заставит мужчину отстать.

– Так ведь, знаете ли, часовня эта уже давно по своему назначению не используется. В западной части города у нас есть храм. Вот там и жизнь кипит, и… Ну, так сказать, к Богу поближе…

Он замялся, увидев, как блеснули из-под апостольника её глаза. Удивительные, жёлто-зелёные с переливами, как будто полные какого-то нездешнего пламени. Мужчина сглотнул слюну и застыл с приоткрытым ртом. Всё вокруг перестало его интересовать. Он видел лишь глаза. Её восхитительные глаза. Тело пробрала приятная истома. Он ни на секунду не хотел отвлекаться, словно боялся что-то пропустить в этих завораживающих переливах.

– Надеюсь, вы не забыли о своей жене, мистер Солти? – внезапно произнесла монахиня.

– Жене?.. А что жена? – вяло пробормотал мужчина, всё ещё не очнувшийся до конца.

– У вас ведь сегодня годовщина первого свидания! Уверяю, она ждёт если не подарка, то, по меньшей мере, знака внимания от вас! Не стоит её расстраивать, верно? Мы ведь все знаем, как Эвелина страшна в гневе…

Его мечтательное выражение лица сменилось растерянным, а затем взволнованным. Глаза забегали. Потирая мигом вспотевшие руки, мужчина заговорил, ещё не осознавая, что говорит с самим собой.

– Точно… Годовщина! Вот на что она мне намекала с утра! Ох, Эви-Эви, пощади ты мою лысеющую голову! Будет тебе подарок! Бог ты мой, хоть бы она не догадалась, что я забыл… Спасибо вам огромное, сестра, спасибо за напоминание, знать, действительно, Господу всё видно…

Он огляделся, но девушки нигде не было. Окружающие люди косились на него, кто-то встревоженно, кто-то с плохо скрываемой неприязнью. Ещё несколько лет мистер Солти, уроженец Смиттауна, будет беспокоиться о том, что подумают о нём его соседи, и столько же лет не сможет забыть образ загадочной монахини с жёлто-зелёными глазами. Ни он, ни кто-либо другой ещё не знал, что в тот день их город посетил Ангел Памяти.

***

Абигор повернул ручку, и дверь оказалась надёжно заперта. Теперь весь второй этаж принадлежал им двоим. Роджер плавно опустился на один из мягких диванов и почувствовал, как его клонит в сон. Сложно сказать, что помогало больше: приглушённый свет, тишина, атмосфера безопасности или же ужасное истощение организма. Демон сел напротив, теперь всё больше напоминая психолога.

– Не сопротивляйся сну, Роджер. Попробуй столкнуться с ним лицом к лицу и внимательно ищи противоречия. Чем быстрее ты осознаешь себя, тем раньше сможешь бороться.

– Хорошо. Я попробую. Но, Эйб, умоляю: если ты почувствуешь, что я взываю к Стигмато, тут же буди меня! Не хочу, чтобы твой клуб снова разрушила вспышка Бездны…

– Договорились, – успокаивающе произнёс Абигор, наклонившись и заставив Роджера лечь.

– Тебе точно… – парень зевнул, устало моргая, – тебе точно не трудно? Всё-таки ты теряешь посетителей, закрывая целый этаж для нашего… эксперимента.

– Не думай об этом, – махнул рукой демон, – спи, а я покараулю.

И Роджер, наконец, успокоившись, закрыл глаза. Странное дело: даже зная, что он вот-вот вновь погрузится в паутину собственных кошмаров, парень чувствовал себя увереннее после слов Абигора о том, что этими кошмарами можно управлять. Более того, сейчас этот способ борьбы с проблемой казался не абсурдным, а очевидным и единственно верным. Возможно, это его собственное утомлённое сознание хваталось за последнюю соломинку… Как бы то ни было, парень моментально заснул.

Абигор только казался расслабленным: его нервы были напряжены до предела. Он знал чуть больше, чем говорил Роджеру, но для того, чтобы парнишку можно было посвятить в дальнейшие планы, нужно было убедится, что он увидит то же самое. Стиснув пальцами виски, Демон В Красном принялся перебирать, словно фотографии, те кадры и эпизоды, что обрывками промелькнули в его последнем кошмаре. Кто бы ни управлял их мучениями, он явно не ожидал сопротивления, а потому невольно «сболтнул лишнего» в последнем показанном Эйбу сне.

Первый обрывок, мелькнувший перед глазами демона всего на долю секунды, как двадцать пятый кадр, встроенный в фильм, изображал пустыню. Оплавленный песок почему-то был матово-чёрным вместо того, чтобы превратиться в стекло, однако от земли веяло жаром, будто минуту назад здесь упал метеорит. Словно в подтверждение этой гипотезы, в находившейся неподалёку дюне зияла впадина кратера. Что-то упало сюда под малым углом, почти параллельно поверхности, взметнув песок и на лету расплавив его. Кратер уходил глубоко вниз, напоминая нору: что бы сюда ни приземлилось, оно старалось скрыться от посторонних глаз. Что-то тёмное и зловещее притаилось там, под землёй, и ждало своего часа.

Второй фрагмент уже был куском улочки какого-то крупного города. Здесь картинка была не статичной, а представляла собой анимацию длиной буквально в пару секунд. Молодой улыбающийся парень, явно вдребезги пьяный, тянул руку к кому-то, от лица кого видел сейчас Абигор. Казалось, он пытался ухватить Эйба за плечо или просто найти точку опоры, чтобы не потерять равновесие. Однако за мгновение улыбка сползала с его лица, сменяясь гримасой ужаса. На этом изображение исчезало.

Третий и четвёртый фрагменты уже были интереснее: они поразительно напоминали Смиттаун, снятый с высоты птичьего полёта. Вот только город был охвачен огнём и почти полностью разрушен. Снизу копошилось что-то чёрное и жуткое, и само сознание Абигора подсказывало, что он не хочет спускаться туда. Но самым поразительным было то, что на четвёртом кадре, отпечатавшемся в памяти демона особенно ярко, уже были и он, и Натаниэль… Их тела были насажены на когти чёрных изгибающихся щупалец, похожих на ветви сгоревшего дерева посреди охваченной огнём главной площади. Демон В Красном почти не сомневался, что увидел отрывок из кошмара Роджера.

Однако в тот момент, когда Абигор, казалось, смог в деталях вспомнить каждый из кадров и пересматривал их в попытке найти едва уловимые подсказки, что-то отвлекло его. Тиферет-энергия волной прокатилась по округе. Эйб нахмурился: он знал многих ангелов и демонов, обосновавшихся в Смиттауне, и гордо заявлял, что знает вообще всех… Но эта сила была ему незнакома. Крайне могущественный ангел подобрался слишком близко к ночному клубу «Семёрка». Демон не сомневался, что и его присутствие также было раскрыто: долгая жизнь, в которой его обычно остерегались и избегали, приучила его не скрывать свою силу. Однако этот ангел был чем-то совершенно иным. Он словно бросал вызов, говорил: «Я здесь! Ну же, найди меня!». Абигор встал и, поправив рукав, взглянул на наручные часы. Он должен был разузнать больше о незваном госте, однако не мог покинуть спящего Роджера, который боролся со своими кошмарами. Но что, если ангел, бросавший вызов хозяину «Семёрки», и был их главным врагом?..

– Чёрт возьми, как же всё это некстати!

Оглушительный в воцарившейся было тишине хруст бокала вывел Абигора из ступора. Между осколками стекла ещё скакали красные искорки. Опомнившись, демон начал внимательно осматривать свои руки. Нет, в этот раз обошлось без травм. Видимо, он спровоцировал Красную Молнию силой мысли, а она отозвалась, чувствуя его нервозность.

– Эх, Роджер-Роджер… Каких же бед мы можем наворотить, если не выспимся, – усмехнулся Эйб, снова опускаясь на диван, – похоже, даже сильнейшие мира сего могут проиграть битву на истощение.

Чтобы скоротать тянущееся время, демон сгрёб в кучку части стакана и принялся собирать со стола всё до последней крошки. Было бы очень неловко, если бы завтра один из посетителей поранился о закатившийся куда-то мелкий осколок… Внезапно именно эта мысль породила в голове Абигора любопытную идею. Он закрыл глаза и сосредоточился, выпуская как можно больше Тиферет-энергии во внешний мир. Его аура рассеивалась, охватывая тонкой пеленой всё большую и большую площадь. Спустя пару секунд Абигор усмехнулся, почувствовав, как на Строу Стрит выясняли отношения Натаниэль и Лючия. Теперь он действительно знал о каждом ангеле и демоне Смиттауна! И вот вдалеке, почти на самой северной окраине города снова появилась она. Тиферет-энергия, равной которой Абигор не ощущал уже давно. Её поле колебалось: ангел чувствовал, что его нашли, но ещё не решил, как в связи с этим поступить. От волнения Эйб даже прикусил губу. Сейчас они вдвоём напоминали диких зверей, встретившихся на нейтральной территории, обнюхивающих друг друга и выбирающих тактику: бой или перемирие. Рассеянная энергия Абигора сейчас выглядела ничтожно, но ведь ангел уже был рядом с клубом! Он ощутил всю мощь своего противника! Так как же он поступит?

В этот момент Роджер простонал и повернулся на другой бок. Обратив внимание на то, что парень почти не мечется во сне, Эйб заключил, что ему всё же удалось взять свой кошмар под контроль. Теперь можно было сосредоточиться и на незваном госте. Однако вспышка Бездны, возникшая в эту же секунду, заставила демона передумать. Роджер тяжело дышал. Его рука впилась в подлокотник дивана так, что пальцы побелели от напряжения. Он всё ещё боролся. Вскочив, Абигор сел рядом и накрыл ладонь Роджера своей, поддерживая в нём веру в собственные силы и в то же время готовясь разбудить, если парень не справится. Сознания человека и демона были разными. Отличались травмирующие их события, отличались страхи и уязвимости. Значит, и кошмары, мучившие их, были мало похожи друг на друга. Абигор не был уверен, что расшатанная бессонницей психика Роджера выдержит сопротивление, но оставался какой-то призрачный шанс, что мальчонка сможет разглядеть больше фрагментов того, что старался скрыть их враг.

– Держись, парень. Не сдавайся. Ради всех нас. Ради Лерайи…

Неизвестно, проникли ли эти сказанные полушёпотом слова в сознание Роджера, но в этот момент он откинулся на спину и, тяжело дыша, произнёс:

– Нет. Ты никогда не победишь. Я… Я больше не боюсь тебя.

Матово-чёрные глаза широко открылись. Заметив сидевшего рядом Абигора, Роджер сперва улыбнулся, а затем рассмеялся, да так заливисто, что демон начал переживать за целостность его психики. Но парень уже схватил того за руку и начал тараторить:

– Спасибо тебе, Эйб! Спасибо, что нашёл меня! Что рассказал! Удалось! Поверить не могу, удалось! Я прогнал его! Прогнал эту тварь! Впервые за последнюю неделю я победил! Победил в своём собственном кошмаре!

– Ты молодец, Роджер, – улыбнулся Абигор, – я рад, что ты справился. Лежи. Ты заслужил отдых. А мне нужно будет кое-куда отлучиться.

***

С наступлением ночи часовня опустела, однако всё ещё была открыта для всех желающих. Осторожно придерживая скрипнувшую дверь, тень скользнула внутрь. Наконец-то одна! Сняв убор, она тряхнула головой, и чёрные длинные волосы рассыпались по её плечам. Вот оно, то самое место! Убежище великого Разаэля, Ангела Тайн, самоотверженно взявшего на себя звание Ангела Смерти и героически погибшего, чтобы остановить Бездну. Здесь всё было пропитано неуловимыми отголосками воспоминаний, и где-то среди них оставались ЕГО мысли… Наслаждаясь этим чувством, она не услышала, как входная дверь часовни снова тихонько скрипнула.

– Так-так-так, сестра, и что же мы здесь ищем? Может, я смогу вам помочь?

Она обернулась, и их с демоном взгляды пересеклись. Красные глаза встретились с жёлто-зелёными, и в этот момент Абигор рухнул на колени, сжимая виски. Он не мог объяснить, что почувствовал: казалось, его мысли просто перевернули с ног на голову. Череп словно трещал под тяжестью полузабытых воспоминаний. Голоса, события, битвы тысячелетней давности… Все они вытеснили сегодняшние события, затем перемешались с ними, а ещё секундой позже вернулись на своё место. Она стояла, глядя на склонившегося перед ней Демона В Красном, величественная, слегка растерянная, но удовлетворённая результатом. В её жёлто-зелёных глазах мерцали таинственные огоньки.

– Не стоит. Думаю, я уже нашла то, что мне нужно.

Глава 9. Девушка из моих кошмаров

Он опять проснулся среди ночи. Голова болела. Простыня была смята, и руки снова запутались в ней. Тихо. Слишком тихо даже для Смиттауна. Роджер огляделся, пытаясь отдышаться. Очередной кошмар, не более! Небо за окном постепенно светлело, вдали мелькнул красный отблеск. Рассвет.

– Ну, здравствуй, новый день, – взъерошив слипшиеся от пота волосы, вздохнул парень.

Он схватил лежавший на тумбочке телефон, чтобы понять, успеет ли сходить в душ перед тем, как проснётся мама, но появившиеся на экране цифры заставили его похолодеть. Три часа двадцать шесть минут. Ночь была в самом разгаре, а до рассвета оставалось не меньше двух часов! Положив телефон, парень подошёл к окну, и в этот момент в стекло ударил какой-то камень, похожий на осколок кирпича. Роджер отскочил, но и увиденного мельком хватило, чтобы всё осознать.

Что-то напало на Смиттаун. Внизу мелькали неясные тени. Люди в панике мчались куда-то, одни ныряли в переулки, другие неслись сломя голову, отталкивая с дороги третьих, четвёртые пытались спастись на деревьях и пожарных лестницах… Но всё было бесполезно. Тени настигали их, одного за другим, а затем буквально разрывали на части. Кровавый отблеск вдалеке был лишь заревом надвигавшегося пожара.

– Мама!

Опомнившись, Роджер выскочил из комнаты, на бегу призывая Стигмато. Сердце заныло от недоброго предчувствия, однако, влетев на кухню, парень с облегчением выдохнул: женщина стояла к нему спиной и тоже глядела в окно.

– Мам, ты здесь! Как я рад, что с тобой всё в порядке…

– Роджер… Ты тоже это видишь? – её голос дрожал и, казалось, охрип, – что это такое?

И лишь теперь Роджер заметил то, что так напугало Саманту Эмбервуд: по стене и окну с внешней стороны здания ползла жуткая тварь с матово-чёрной кожей. Создание напоминало какого-то лысого примата, однако его пальцы украшали загнутые когти, которые вгрызались в кирпич и буквально прорезали оконное стекло. Морда его оканчивалась выростом, похожим скорее на длинный острый нос, чем на клюв. Роджер застыл: существо, кажется, не замечало их. Небольшая овальная голова медленно покачивалась из стороны в сторону, осматриваясь. Оно искало свою добычу. Пытаясь двигаться как можно медленнее и тише, парень добрался до матери и обнял её сзади, не выпуская Стигмато из рук. Тварь застыла, прислушиваясь. Из оставленных ей трещин в стекле теперь доносились оглушительные вопли, звуки взрывов и автомобильных сигналов, однако для двух людей, запертых в своей квартире, на несколько мгновений воцарилась гробовая тишина. Монстр не двигался. Роджер позволил себе выдохнуть и медленно сделал шаг назад, стараясь увести маму подальше от окна, как вдруг клюв стремительно ударил в стекло, с хрустом разбил его и вонзился прямо в грудь Саманты. Она закричала, и тварь ответила на этот крик каким-то торжествующим клёкотом. Одним рывком она выхватила женщину из объятий Роджера и утащила её за окно, туда, где теперь царили хаос и смерть. Однако парень не собирался сдаваться: схватив Стигмато, он прицелился и запустил его вдогонку. В голове засела какая-то почти несбыточная надежда: а что, если дать отпор? Что, если это чудовище сейчас отпустит его маму, она из последних сил отползёт в безопасное место и всё же останется жива? Матово-чёрное кольцо с восемью стреловидными лезвиями, вращаясь, устремилось к цели, когда ещё одна тварь размером с матёрого волка подпрыгнула и вцепилась в Стигмато клыками. Приземлившись на все четыре лапы, монстр потрепал кольцо, будто собака, пробующая новую игрушку, а затем потрусил куда-то в переулок. Взмахнув рукой, Роджер приказал Стигмато вернуться, и тот был бы рад повиноваться, но тварь едва повела мордой. Все попытки Знака Бездны освободиться были смехотворны перед её железной хваткой. Парню оставалось лишь смотреть, как нечто утаскивает его друга и единственную надежду на спасение матери. Выругавшись, он упёрся ногою в край рамы, сбил осколки стекла и, помедлив секунду, выпрыгнул прямо на улицу. Твари тут же обступили его, скалясь, поводя жуткими острыми клювами или протягивая к нему щупальца. Это поразительно напоминало конец. Безвыходную ситуацию, из которой Роджеру не удалось бы выйти победителем.

Но он не сдавался. Почему-то сейчас ему на ум пришёл Дит, окутывавший своей Тиферет-энергией кулаки и ломавший ими камень и кости. Стоило попробовать. Роджер перенаправил всю оставшуюся у него энергию Бездны в руки, но этого едва хватило, чтобы пальцы и ладони покрылись чёрной дымкой. Первая тварь приближалась, клацая тройной челюстью, похожей на хищный цветок. Роджер закрыл глаза и, закричав скорее для поднятия боевого духа, ударил монстра туда, где должны были находиться глаза. Существо едва шевельнулось, но недовольно зашипело, брызгая на жертву чёрной слюной. Прыгнув вперёд, оно схватило Роджера пастью поперёк тела, словно пушинку, оторвало от земли и куда-то понесло. Он старался не шевелиться, чувствуя, как вонзаются в плоть острые торчащие в разные стороны клыки, и понимая, что всё может стать намного хуже. Зверь не сожрал его. Он тащил свою добычу. Но куда? Свесив голову и почти касаясь ей земли, Роджер попробовал оглядеться. Теперь тварь бежала через южные кварталы, туда, где горело зарево пожара. Болтаясь в её пасти, Роджер пытался восстановить дыхание. Сердце бешено билось, а дышать было больно из-за нараставшего жара и запаха гари. Но в его чувства вторгалось что-то ещё. Парень ощущал, как с каждым скачком несущей его твари он приближается к чему-то тёмному, жестокому и могущественному. Запах горящей травы и дерева становился всё сильнее, и парень попытался оглядеться, но тут же об этом пожалел.

Над южной частью Смиттауна нависло настоящее чудовище. Хотя его тело ниже пояса было скрыто в колоссальных размеров яме, оставшаяся часть возвышалась над крышами самых высоких домов. Напоминавший помесь человека и ящера монстр замер, широко разведя когтистые руки и с каждым вздохом испуская из пасти языки пламени. Загнутые вперёд рога, казалось, должны были мешать ему видеть, но зверя это мало интересовало, так как всё его туловище было покрыто глазами разных размеров. Все эти глаза сейчас внимательно смотрели на приближавшуюся стайку чёрных тварей. Роджер огляделся и заметил, что многие из них тащили в пастях целые или разорванные пополам тела людей. То существо, что несло его, внезапно остановилось, а его сородичи побежали дальше. Каждый из них пробегал мимо ямы, из которой поднималось тело колосса, и швырял свою добычу вниз. Всё это напоминало какое-то жуткое жертвоприношение. Роджер наблюдал за происходящим расширившимися от ужаса глазами и чувствовал, что его вот-вот стошнит то ли от отвращения, то ли от неудобного положения в пасти монстра. Однако, чем дольше парень присматривался к колоссальной фигуре, тем больше сходств находил. Сходств с тем, о ком старался забыть.

– Люцифер…

Словно услышав своё прошлое имя, сказанное почти шёпотом в сотне метров от него, чудовище вздрогнуло и утробно заурчало. Десятки его глаз повернулись в сторону твари, державшей в пасти Роджера. Две огромных лапы упёрлись в землю, напоминая теперь живые небоскрёбы из тёмно-багровой плоти, и то, что раньше было Люцифером, медленно наклонилось вперёд. Однако в этот момент случилось нечто неожиданное: одна из тварей-охотников не донесла свою добычу до пропасти, швырнула её на траву и принялась удирать. Словно в ответ на подобную дерзость из бездонной ямы выползло нечто, похожее на толстое щупальце с тысячами волосков-отростков, схватило сперва добычу, а затем и тварь, что её принесла, и втянуло их обратно. Ещё с десяток таких конечностей сейчас оплетали торс Люцифера. Но чем дольше Роджер смотрел на это жуткое зрелище, тем хуже ему становилось: эти щупальца были лишь гигантскими языками! Вся яма, над которой возвышался монстр, была просто пастью! Огромной пастью размером с целый квартал! Что же скрывалось сейчас под землёй? Холодный и липкий страх парализовал Роджера, и он не осмеливался даже шевельнуться, чтобы сбросить с себя это оцепенение. Словно чувствуя это, чёрная тварь, тащившая его, медленно опустила парня на землю, а он беспомощно смотрел на титана, пожиравшего Смиттаун, титана, для которого чудовищный мутант-Люцифер был лишь куклой, одним из десятков его языков.

– И те, кто должен был унаследовать царство, падут во тьму, где остаётся лишь плач и скрежет зубов.

Этот голос, холодный и жестокий, странным образом вплетался в мысли Роджера. Парень ни на секунду не сомневался, что именно таким голосом должно было говорить то, что скрывалось внизу.

– Что случилось, букашка? Ты дрожишь? Где был твой страх, когда ты бросал вызов существам за гранью своего понимания? – отросток, напоминавший фигуру Люцифера, приблизился, и Роджер почувствовал, как повеяло жаром из его пасти.

Сил сопротивляться уже не было. Он действительно был дерзок. Со Стигмато в руках он бросал вызов Изекиэлю Красноокому, архангелам, даже ангелам Бездны и Смерти! Но кем он был без него? Запуганным мальчишкой, букашкой, пытавшейся укусить существ, что были старше всего, что он знал! Ничтожеством!

– Ничтожество! Ничтожество! Ничтожество! – подхватили тысячи голосов, словно выхватив это слово из его же сознания, но сквозь эту какофонию прорывался ещё один.

– Роджер! Роджер, ты слышишь меня? Не сдавайся! Не сдавайся, Роджер! Ни сейчас, ни потом, никогда! Ради меня…

– Райя…

Безусловно, этот голос, которому было не место в разверзшемся аду, принадлежал Лерайе. Той самой, что всегда в него верила. Той, что помогла ему очнуться после битвы с Люцифером! Мысли, в страхе затихшие в голове Роджера, резко приняли совсем другое направление. Когда-то он уже поверг монстра, оказавшегося не по силам двум архангелам! В тот раз он сделал это при помощи Кассиэля, но ведь удар нанёс Стигмато! Нужно было лишь вернуть его, отыскать в себе ту же силу! Один удар, и всё будет решено: либо он сможет дать отпор неизвестному чудовищу, либо окончательно лишится надежды. Будто подбадривая его, чёрное боевое кольцо легло в ладонь. Оно просило Роджера не сдаваться. Один удар. Пусть он будет всего один, но это может переломить весь ход боя!

– Нет… – собравшись с силами, Роджер перевернулся на живот, поднялся на локтях, встал на колени и, наконец, в полный рост, – я ещё не проиграл. Я не тот, кем ты меня считаешь.

– Правда? И что ты сделаешь, букашка? Продолжай барахтаться, мне нравятся твои страдания, – послышался всё тот же голос.

– Что ж, – парень нахмурился и, стиснув зубы, процедил, – тогда насладись этим в последний раз, потому что теперь… это мой мир.

И чёрные твари, одна за другой, стали расплываться, как оставленные в тетради кляксы. Из этих клякс рождались всё новые и новые диски со стреловидными лезвиями. Они росли и множились, кружась в воздухе в каком-то завораживающем танце. Истинный Стигмато пульсировал в ладони от переизбытка энергии. Он тоже рвался в бой, и больше Роджер не намерен был отступать!

– Так жаждешь встретить свою смерть? – прошипел голос, в котором уже звучали нотки тревоги, – знай, Роджер Эмбервуд, она ничего не изменит. Ты больше никого не можешь спасти.

– Верно. Но здесь мне некого спасать, – язвительно отозвался Роджер, почуяв слабость своего врага, – мне безразлично, сколько своих же игрушек ты сломаешь, пытаясь напугать меня. Хочешь узнать, как я догадался? Надписи. Твой монстр тащил меня по улицам, которые я знаю несколько лет, но на всех вывесках и объявлениях не было ни единого внятного слова, лишь наборы букв! Твоя иллюзия несовершенна. Ты никогда не победишь, ведь я… больше тебя не боюсь!

– Ты… Ты никогда отсюда не выйдешь! Не поймёшь, кому бросил вызов! Все вы… Все вы заплатите за то, что разрушили!

Задрав морду, монстр-Люцифер издал устрашающий рык, однако Роджера это уже не останавливало. Одной лишь мысленной командой он спустил с поводка несколько десятков Стигмато, и в считанные секунды они принялись рвать титана в клочья. Из каждой его раны, из каждого лопавшегося глаза лился приятный белый свет, но ещё больше Роджера успокаивал крик боли и ярости, разносившийся, казалось, на мили вокруг. Он смог! Он одолел собственный кошмар!

И вдруг тысячи образов, будто ускоренная в десять раз кинолента, начали проноситься у него в сознании. Вцепившись пальцами в виски, он попытался выхватить хотя бы несколько. Пустыня. Кратер, будто оставшийся от падения небольшого метеорита. Песок вокруг оплавился и почернел, а внизу виднеется рукоять меча со стреловидными концами. Бледная женская рука тянется к ней, крепко хватает и освобождает оружие из заточения. Затем другой эпизод: старик в белой мантии и с тёмными длинными волосами, улыбаясь, сидит на корточках и протягивает кому-то руку. Его лицо измождено, покрыто шрамами и мелкими язвами, но он доволен. Он счастлив… И отчего-то кажется таким знакомым. Снова провал, и ещё один кадр. Глаза. Такие пугающие раньше, но сейчас полные боли, ярости и отчаяния. Малиново-красные глаза в чёрных провалах глазниц и белый волчий череп, на месте нижней челюсти которого извиваются холодные влажные языки.

– Мара. Мара. Мара.

Это слово пульсировало в мозгу, будто хотело засесть там навеки, но, впившись пальцами в волосы, Роджер закричал и, тряхнув головой… проснулся.

Он всё ещё был жив, лежал на диване на втором этаже ночного клуба «Семёрка», а Абигор сидел у изголовья и с тревогой смотрел ему в глаза. Голова болела и казалась невыносимо тяжёлой, но от осознания собственной маленькой победы почему-то так хотелось смеяться…

Глава 10. Предвестник

– Я прогнал его! Прогнал эту тварь! Впервые я победил в своём собственном кошмаре!

– Ты молодец, Роджер. Я рад, что ты справился. Лежи, ты заслужил небольшой отдых. А мне нужно будет кое-куда отлучиться…

***

Они сидели у входа в часовню святого Павла и старались забыть о существовании друг друга. Абигор выглядел потерянным и, казалось, ушёл в себя, а девушка изредка виновато косилась на него, в то же время нетерпеливо елозя на холодной ступеньке.

– Никогда больше так не делай, – наконец выдавил демон, – это… Не знаю, на секунду мне показалось, что меня сейчас стошнит собственными мыслями.

– Лучше и не скажешь, – отозвалась она, – прости, я кое-что увидела в твоих воспоминаниях… Соболезную. Ты и правда их так сильно любил?

– Не важно, – отмахнулся Абигор, – это не твоё дело.

– Справедливо, – она встала, отряхнула рясу и протянула демону тонкую бледную руку, – я Пура. Ангел второго поколения.

– Абигор. Демон В Красном, – несколько секунд буравя её взглядом, он всё же встал и ответил на это примирительное рукопожатие, – полагаю, это тебя я почувствовал у своего клуба… И что же привело тебя в Смиттаун, Пура?

– Дневник.

Сделав шаг назад, демон прищурился и наклонил голову набок, будто повторно изучая девушку, осмелившуюся покопаться у него в памяти и нагло заявляющую, что она пришла за дневником Разаэля. В воздухе пахнуло озоном, и в темноте блеснули искорки красной молнии.

– Скажи, зачем ты всё же оставил тетрадь у себя в кабинете? Бальтазар ведь сам спрятал её. Или великий Абигор, защитник Смиттауна не доверяет даже своему лучшему другу?

– Не смей думать, что понимаешь меня, раз побывала у меня в мозгах, – огрызнулся демон.

– И не думаю, – беззлобно и почти равнодушно отозвалась Пура, – я не понимаю тебя, поэтому и спросила. Обычно у людей есть причина что-либо сделать. Но я не вижу их. Я могу разглядеть лишь события, отпечатавшиеся в памяти. Это как просмотр архивов из миллионов фотографий.

– Хорошо, если это тебе так важно. Я знаю, что и мне, и Бальтазару ещё есть что терять. И я знал, что однажды придёт кто-то вроде тебя. Кто-то, кто пойдёт на любые жертвы, чтобы заполучить дневник и косу. Наследие Разаэля будет в безопасности только если каждый из нас будет хранить половинку ключа. Я никогда не спрашивал у Бальта, где именно спрятана коса, поэтому даже ты со своей силой остаёшься в пролёте. А дневник… я тебе всё равно не отдам.

– Что ж… Нет так нет, – пожав плечами, Пура развернулась и начала удаляться от часовни в сторону города.

– Постой… В каком это смысле? – опешил демон, уже готовившийся к бою.

– В прямом, – она замерла, и её голос отчего-то стал таким жалобным, – прости, что я воскресила в тебе не самые приятные воспоминания, Абигор. Я не хотела причинить столько боли. Я просто пыталась понять, с кем имею дело. Но и ты не знаешь меня. Я не ищу силы или тайных знаний Разаэля. Я не хочу править миром или всеми ангелами. Я лишь… хочу понять его. Если для этого хватит простого общения с тем, кто хорошо его знал, так тому и быть.

– Но в чём смысл? Чего ты хочешь?

– Продолжить его дело. Стать новым Ангелом Смерти. Я не была лично знакома с великим Азраэлем, но изучила всё, что нашла, о его ученике. Я знаю, какую жертву он принёс в решающий момент, и речь вовсе не о его битве с Аполлионом. Владеть косой и носить титул Ангела Смерти это испытание, а не привилегия. Но эту ношу я со всей ответственностью готова взвалить на себя. Я хочу оберегать порядок, но, чтобы делать это правильно, мне нужно понять его. Как он жил, как мыслил, в чём видел своё предназначение…

Повисла неловкая пауза. Пура застыла, словно жалея, что столько рассказала, а Абигор, напротив, лихорадочно соображал, переваривая услышанное и взвешивая все возможные варианты. Его соперница действительно не была похожа на других. Из его воспоминаний она знала всё о свёртке под ящиком стола. Если бы ей просто нужны были тайные знания, описанные в дневнике, Пура была бы сейчас на полпути к «Семёрке»! Но она стояла здесь. Стояла и, видимо, ждала, что он ей скажет.

– Если ты не лжёшь, тебе нужны лишь некоторые страницы его дневника. Можешь прочесть их при мне. Идём.

Их взгляды снова пересеклись, и хоть Абигор и вздрогнул, опасаясь очередного проникновения в свой мозг, сейчас в глазах Пуры светилась искренняя благодарность.

– Расскажи мне о Разаэле, – попросила она, – вы ведь с ним… были почти что друзьями?

– Что ж, – усмехнувшись, демон отряхнул костюм и, догнав ангела, начал свой рассказ, – познакомились мы с ним при довольно странных обстоятельствах…

Небо на востоке начало розоветь. Наступал новый день, в котором двое соперников всё же смогли договориться между собой. Однако они ещё не знали, что их общий враг, затаившись, наблюдал за ними кровавыми бусинами ярко-красных глаз.

Город едва просыпался, и Абигор с наслаждением вдыхал прохладный утренний воздух, ещё не пропитавшийся шумом и суетой. Пура шла рядом, как тень, внимательно слушая каждую его историю, особенно если она касалась Разаэля. Пару раз, когда демон сбивался или запинался, ей в голову приходила мысль снова покопаться в его памяти, найти нужный эпизод и прочесть самой, но она старалась сдерживаться. Этот демон-пижон, при всех его недостатках, был другом самого Ангела Тайн и защитником города, в котором она хотела остаться. Пура не врала, однако заведомо преуменьшала свой интерес к жизни, судьбе и личности Разаэля. Когда история о гибели Ангела Смерти стала известна всем, её сердце тронула решимость ученика сохранить хрупкий вселенский баланс сил. Вечерами в своей голове она разговаривала с Разаэлем, пытаясь понять причины его решений и поступков, оправдывая его или споря. Можно было без преувеличения сказать, что Пура была одержима тайнами Ангела Тайн. В его жизненном пути, оборвавшемся так внезапно и так героически, она видела пример для подражания, в его действиях – понимание некоего высшего смысла, пока недоступного ей. Но дневник должен был всё объяснить. Пуру не волновали тайные техники использования Тиферет-энергии, которые так ревностно стерёг Абигор. Она мечтала увидеть заметки на полях, размышления, да хотя бы почерк Разаэля! Для неё это было ключом, который определит её дальнейшую судьбу.

– И вот представь: мы стоим друг напротив друга, он осознаёт, что я раскрыл его тайну, а он – мою… И самое первое, что он мне предложил – помощь! Понимаешь?

– Кажется, да.

– Отлично. Потому что этого до сих пор не понимаю я сам, – усмехнулся Абигор, – любой на его месте попытался бы убить меня. Не то, чтобы у него бы это вышло, но предложение помощи было крайне неожиданным. Как-то так я и обзавёлся своей тростью, которая годами помогала мне управлять собственной силой.

– А она всё ещё у тебя? – полюбопытствовала ангел, – я бы взглянула. Это ведь уникальный артефакт, сотворённый Им!

Эйб поднёс руку к губам, чтобы скрыть улыбку. Пура думала, что получает информацию, общаясь с ним, но на самом деле это демон пристально изучал свою спутницу. Её пугающая сила, образ мышления и амбиции так забавно контрастировали с почти детским увлечением Разаэлем… Мельком посмотрев на лицо девушки, всё ещё не решавшейся встретиться с ним взглядом, Абигор захотел как-то подбодрить её, но вместо этого, вздрогнув, крикнул:

– Пригнись!

Будто этого было недостаточно, он схватил Пуру за плечо и буквально швырнул на землю. Чёрная тень промчалась между ними и покатилась по земле, впиваясь когтями в асфальт. Девушка готовилась броситься в бой, когда красные молнии вспыхнули, извиваясь кольцами, и в мгновение ока битва была закончена.

– Чёрт возьми, – прошипел Абигор, формируя клетку из багровых искрящихся лучей, – шустрая же тварь!

Пура почувствовала, как онемело её тело и пересохло в горле. Монстр, которого демон поймал, действительно внушал ужас. Он был размером с волка и передвигался на четырёх когтистых лапах. Длинный тонкий хвост напоминал драконий, а морда была больше похожа на тонкий птичий клюв. Матово-чёрное тело, лишённое шерсти, казалось довольно хлипким и слабым, но тварь раз за разом бросалась на решётки своей темницы, шипела, отскакивала и атаковала вновь. Её кроваво-красные глаза горели ненавистью.

– Что это такое? – медленно поднявшись на ноги, Пура осторожно приблизилась к клетке, но гневный взгляд Абигора заставил её отступить.

– Не слышали о таких, мисс Ангел Смерти? – съязвил демон, закусив губу, – мы в Африке зовём их бесами. Это неразумные детишки Бездны, её попытка создать нечто живое. Дерьмовая и крайне опасная попытка. Я не сразу заметил этого гадёныша, потому что он прыгнул на нас вон с той крыши. Чуть больше тысячи футов по ощущениям… И если бы с этого расстояния он всадил тебе в спину когти или проткнул клювом, твоим амбициям бы пришёл конец.

– Так убей его!

– Если бы я мог… Он состоит из чистой энергии Бездны. Разрушу оболочку – он просто соберётся заново где-нибудь неподалёку. Такой малютки хватит, чтобы весь город превратить в кладбище… Но, к счастью, сейчас у нас под боком есть тот, кто может её усмирить. Запоминай: беги по этой улице до площади, иди в мой клуб с неоновой вывеской в виде семёрки. Второй этаж сейчас закрыт для посетителей, но ты скажи охране пароль: «Багровая роза заката сгорает на яблоневых ветвях». Тебя пропустят. Если Роджер всё ещё там, хватай его и мигом ко мне.

– Может, я…

– Иди! Здесь ты ничем мне не поможешь! Эта тварь в любой момент может вырваться, а я сейчас не в лучшей форме, чтобы с ней тягаться! Быстрее!

Бросив благодарный взгляд на демона, который только что спас ей жизнь, она повиновалась. До «Семёрки» оставалось совсем недалеко! Она запомнила эту вывеску, слишком примечательную для маленького городка. Главное – успеть! Пура свернула за угол и заметила вдалеке площадь. Люди встревоженно оглядывались, видя бегущую девушку в чёрной мантии. События последнего года научили их опасаться всего необычного. Поняв, что смысла сливаться с толпой уже нет, ангел притормозила, и её тело окутало зелёное пламя. Монашеская ряса сгорала, оставляя Пуру в чёрном корсете, коротком платье и высоких сапогах, а также обнажая тёмные кожистые крылья. Одним взмахом она покрыла расстояние в десятки шагов, вызвав восторженные вздохи случайных зрителей. Нужно было спешить! Мысленно рассчитав, где находится нужное ей окно, Пура вновь окутала себя огненным ореолом и ударом локтя разбила стекло.

Тёмная разрушительная аура вспыхнула с такой силой, что почти оглушила её. Пура растерялась: в нескольких метрах от неё в боевой позе стоял невысокий молодой парень с полностью чёрными глазами. Его рука сжимала кольцо-шакрам с восемью стреловидными лезвиями.

– Нет времени объяснять, – выпалила девушка, – Абигору нужна наша помощь! Точнее, твоя! Быстрее!

– Что?..

Глава 11. Знай своего врага

Абигор до крови прикусил нижнюю губу и старался даже не моргать, следя за пойманным бесом. На какое-то время тварь замерла, будто передумала нападать, но демон знал: это лишь уловка. Он уже встречал подобных монстров в Африке, у себя на родине. Давным-давно, когда на континент был изгнан Ангел Бездны Аполлион, ещё не ставший Абаддоном, эти земли считались наиболее безопасными, но чем больше древняя тьма поражала тело архангела, тем чаще в окрестностях видели бесов. Они были идеальными хищниками, одержимыми лишь инстинктом разрушения и ведомыми ненавистью ко всему живому. Не нуждаясь в пище и сне, бес мог преследовать жертву неделями. Сильнейшие из демонов могли убить несколько подобных тварей, но это лишь разрушало оболочку. Чистая энергия Бездны впитывалась в почву, растворялась в воде, дымом уходила по воздуху, и вскоре бес мог вернуться. Единственным, кто мог покончить с ним, был сам Аполлион, но кто бы осмелился попросить о помощи изгнанного и проклятого архангела…

Монстр тихо шипел, так же пристально наблюдая за Абигором и выбирая удобный момент для новой атаки. Несмотря на худощавое телосложение, он был полон сил и почти не чувствовал боли, однако Красная Молния всё же могла его ранить. Это вынуждало беса терпеливо ждать, пока демон ослабит контроль над клеткой. Инстинкты хищника подсказывали ему, что добыча измотана и находится не в лучшей своей форме, однако внезапно что-то изменилось. Заворчав, он начал медленно отступать, не замечая даже, что его хвост уже истекал чёрной кровью из-за прикосновений к «прутьям». В этот момент из-за поворота выбежали Роджер и Пура.

Одного взгляда на монстра хватило, чтобы парень испуганно вскрикнул и попятился: эта тварь будто вышла из его недавнего кошмара! Она как две капли воды была похожа на ту, что убила его мать! Сон остался позади, и в нём Роджер вышел победителем, но в реальности это создание было куда страшнее!

– Эйб! Эйб, что это, мать твою, такое?!

– Всего лишь мелкий бес! – нервно усмехнулся тот, всё ещё старательно поддерживая форму клетки, – не смей путать с демонами, не то я тебе врежу. А теперь слушай: эта тварь состоит из энергии Бездны. Той самой, которой ты при помощи Стигмато можешь управлять. Сейчас я ослаблю контроль над клеткой, и этот гадёныш вырвется наружу. Почти наверняка я тут же поджарю его Красной Молнией, но если нет, убить его придётся тебе. Однако и на этом наша задача не кончается: распавшись, бес не перестаёт существовать. Ты должен будешь впитать энергию Бездны. Представь, что поглощаешь его через трубочку, как густой коктейль.

– Постой-постой, ещё раз, – дрожащим голосом уточнил Роджер, – во-первых, я никогда никого не поглощал, ни сжиженным, ни твёрдым, ни газообразным, а во-вторых… Ты имеешь в виду, что я должен буду втянуть эту тварь… в себя?!

– Именно. И ничего страшного в этом нет, по крайней мере, для носителя Бездны! Почти наверняка ты ощутишь только прилив сил. Это ведь та же энергия, из которой состоит Стигмато.

– Почти наверняка? – ещё больше напрягся Роджер, – то есть ты не уверен?

– Напомни-ка мне, когда это я обладал силой Бездны, чтобы проверить! – огрызнулся Абигор, – тебя позвали не ныть, а спасать Смиттаун от этой твари, парень! Соберись! Когда увидишь, что его тело растекается, попробуй поглотить его так, как делал, спасая Аврору. Понял?

– Понял, – отозвался Роджер, крайне близкий к панике: теперь тварь верно оценила, кто её настоящий враг, и следила за ним красными бусинами глаз.

Руки Абигора дрожали, вены на них вздулись от напряжения и покраснели от пульсировавшей в теле энергии. Демон боялся, что не сможет рассеять клетку и тут же атаковать без вреда для себя, но другого выхода не оставалось. С сожалением взглянув на левую кисть, ещё не полностью восстановившуюся после ампутации, он вздохнул и подумал, что очень скоро так же будет выглядеть и правая… Но больше медлить было нельзя! С гудением кроваво-красные электрические дуги разомкнулись, и бес кинулся к Роджеру, намереваясь моментально пронзить его клювом. Сверкнула вспышка, от которой сам Абигор на долю секунды прищурился, затем раздался оглушительный скрежет, что-то противно хлюпнуло, и Демон В Красном обернулся.

Роджер тяжело дышал. Глаза его были открыты так широко, что, казалось, вот-вот должны выпасть. Передняя половина тела беса вместе со смертоносным клювом и загнутыми когтями лежала у его ног без движения, задняя же была разорвана в клочья ударом Красной Молнии. Пура застыла, сжимая в руках боевой шест: именно она в решающий момент смогла защитить Роджера от бросившейся твари. Тело существа с тихим свистом таяло, обращаясь в чёрную жидкость, каплями отрывающуюся от земли и, словно в невесомости, сплетающуюся в новый продолговатый кокон. Бес возвращался в первоначальную форму и всё ещё был опасен!

– Лови! – крикнул Эйб, и Роджер, наконец, совладавший со страхом, расставил руки в стороны и изо всех сил втянул в лёгкие воздух.

Плававшие в невесомости чёрные кляксы дрогнули и медленно потянулись к носителю Бездны, нитями впитываясь через кожу. Парень ощущал покалывание и чувствовал, как нервно пульсирует сознание Стигмато: Знак тоже не был уверен, что поглощение беса не причинит им вреда. Однако никакой боли не было, как, впрочем, и прилива сил. Наконец выдохнув, красный от напряжения Роджер вцепился руками в ещё дрожащие колени и нервно засмеялся.

– Ну и дела, Эйб… Сколько всего мне ещё предстоит пережить вместе с тобой!

– Больше, чем ты думаешь, – улыбнулся заражённый его оптимизмом демон, – я ведь так и не познакомил вас двоих. Идёмте, нам многое нужно обсудить, особенно в свете последних событий…

***

Роджер обессиленно рухнул на диван, а демон застыл в дверях, переводя взгляд с разбитого стекла на стыдливо прислонившуюся к стене девушку.

– Не было времени на нежности, – пояснила Пура, отводя взгляд.

– На нежности с дорогими шторами и пуленепробиваемым стеклом время всегда есть, – язвительно заметил Абигор, который после стычки с Ангелом Бездны надеялся, что ему больше не придётся ремонтировать клуб, – сиди здесь, я принесу дневник. И постарайся больше ничего не ломать…

– Хорошо.

Он поднялся наверх, а ангел вновь оседлала своего любимого конька: подойдя к дивану и облокотившись на спинку, она посмотрела на Роджера сверху вниз.

– Так это, выходит, ты легендарный Роджер Эмбервуд, носитель Стигмато и защитник Смиттауна? Это правда, что ты дружил с самим Разаэлем?

– Ну, как сказать, – пробормотал Роджер, прикрыв глаза и тем самым невольно защитившись от способностей Пуры, – мы не особо-то дружили. Просто в какой-то момент я нуждался в нём, а он – во мне. Не думаю, что понимал его на самом деле, но он вроде был неплохим парнем.

– Угу, – потеплевшим голосом отозвалась девушка, глядя куда-то в пустоту, – знаешь, я всё думаю, возможно ли вообще понять другого ангела, тем более, такого незаурядного, как он…

– А с чего такой интерес к парнишке? – всё ещё не открывая глаз, уточнил Роджер.

– Парнишка это ты, – вспыхнула Пура, – а он был героем! Образцом жертвенности, доблести и чести, погибшим ради этого городишки! Он был достойнейшим из нас!

– Ясно. Влюбилась.

– Ах ты…

Пальцы Пуры до скрипа сдавили спинку дивана, и она бы, безусловно, нарушила приказ Абигора ничего не ломать, если бы Роджер не продолжил.

– Расслабься. Я не стану оценивать твои предпочтения. В конце концов, я и сам восхищаюсь той, кого даже не смог защитить. Той, что без колебаний отдала свою жизнь за друзей… В каком-то смысле мы чувствуем одно и то же, отличаются лишь имена…

– И как её звали?

– Лерайя. Она была… невероятной, иначе не скажешь. Наверное, именно её утрата так сплотила нас с Абигором. Знаешь, порой я думаю, что во всём произошедшем было какое-то высшее предназначение. Она умерла, чтобы мы жили. Чтобы одержали победу, чтобы приняли правильное решение. Так что в конечном итоге не так уж важно, что её нет с нами. Важно, чтобы Лерайя… и Разаэль… погибли не напрасно.

– Мудрые слова для парнишки, – всё ещё ворчливо отозвалась Пура, подчеркнув последнее слово, – именно так я и поступлю. Чего бы мне это ни стоило, я продолжу дело Разаэля и буду оберегать наш мир и этот городок.

– Похвально. Но я всё ещё ничего не знаю о тебе самой.

– Я Пура. Ангел Памяти, – коротко представилась девушка.

В этот момент послышались шаги, и в зал вошёл Абигор. Сев на диван, он жестом подозвал Пуру и достал из-за пазухи порядком потрёпанный дневник. Ангел уселась рядом и буквально вырвала коричневую записную книжку из рук Эйба. Тот уже готов был возмутиться, но вместо того, чтобы искать на страницах запретные знания, девушка сжала дневник и зажмурилась, улыбаясь.

– Да… Это правда оно. Знаете, некоторые люди верят, что у вещей тоже есть память. Если так, моим силам она неподвластна, но эти записки… Они действительно принадлежат Разаэлю! Наконец-то!

Открыв дневник на первой же странице, она бережно провела пальцами по бумаге, будто гладила самого Ангела Тайн. Его почерк. Его слова. Его откровения. Всё это приближало её, Пуру, к пониманию души Разаэля! Приподнявшись на локте, Роджер обменялся взглядами с Абигором, и они оба улыбнулись. Дав девушке насладиться заочной встречей со своим кумиром, демон откашлялся и начал:

– Я рад, что мы все сегодня собрались здесь. Нам многое нужно…

– Постой, – прервал его Роджер, – а как же Бальтазар? Его ты не будешь дожидаться?

– Бальтазар временно отсутствует, – спокойно отозвался Абигор, – он… на спецзадании, которое, как я теперь понимаю, не принесёт ожидаемого результата. Поэтому продолжим! Для начала введу в курс дела Пуру: чуть больше недели назад нас с Роджером начали мучать необъяснимые кошмары. Они повторялись каждую ночь, истощая ресурсы организма и постепенно выводя нас из строя. Однако я нашёл способ бороться с этим. Если войти в состояние осознанного сновидения, сценарий кошмара можно изменить и тем самым дать отпор тому, кто насылает его на нас. Более того: думаю, на мгновение мы сами вторгаемся в его разум, и…

– В её, – снова прервал Роджер, – мы вторгаемся в её разум, Эйб. Мара. Вот как её зовут.

– Мара, – демон повторил имя и замолчал, словно пытаясь понять, как оно отзывается в его сознании, – значит, это девушка. Что ж, имя ей под стать, ведь эта Мара чуть не свела с ума двух сильнейших защитников Смиттауна!

– Ну, что ж, теперь у вас есть я, мальчики, – улыбнувшись, самодовольно произнесла Пура, – так что пусть эта королева кошмаров только сунется в город! Обещаю, я окажу ей поистине королевский приём!

– Однако наша проблема куда серьёзнее, чем я предполагал, – продолжил Абигор, не обращая внимания на браваду ангела, – внезапно появившийся в Смиттауне бес говорит о возросшей активности Бездны! Роджер, скажи, Стигмато слышит нас каждую секунду?..

– Сомневаюсь, – уклончиво ответил Роджер, начинавший понимать, к чему клонит демон.

– Оно и к лучшему. Дело в том, что Знак Бездны отзывается на любую угрозу жизни своего хозяина, – понизив тон до шёпота, продолжил Эйб, – пока ты был измотан бессонницей, его энергия была нестабильна и могла принимать разные формы… В том числе и породить беса…

– Нет, – отозвался Роджер слишком уж неуверенно, – это попросту невозможно! Стигмато на такое не способен!

– Ты знаешь предел его возможностей? – уточнил демон, – пойми: я не виню тебя в произошедшем, но если Знак породил эту тварь, всё встаёт на свои места. Других носителей Бездны не осталось. Мара изматывала кошмарами нас двоих, поскольку наши силы являются наиболее разрушительными без должного контроля. Хороши были бы Защитники Смиттауна, если бы сами обратили город в руины!

– В одном ты не прав, – задумчиво произнёс Роджер, – у Конкеро теперь новая хозяйка…

– О чём ты?

– Я видел их, Эйб. Видел в своём кошмаре обрывки воспоминаний самой Мары. Она нашла в пустыне чёрный меч со стрелами на рукояти. Это Конкеро. Так что эта Мара тоже является носителем Бездны.

– Что ж, – растерянно пробормотал Абигор, обдумывая новую информацию, – это похоже на то, что видел я сам. Теперь всё произошедшее даже кажется логичным. Так она и получила способность насылать кошмары. Однако сил Конкеро не хватило бы, чтобы создать беса здесь, даже находись он в ближайшей от нас пустыне!

– Значит, хватило, – сквозь зубы процедил Роджер, и глаза его стали матово-чёрными, – можешь поверить мне на слово, Эйб: Стигмато тут не при чём!

– Тебе виднее, – примирительно отозвался демон, отведя взгляд, – но будь осторожен: в решающий момент твоя усталость может обернуть твою же силу против тебя.

– Как же хорошо, что моя сила всецело на моей стороне, – с гордостью заключила Пура, и парень с демоном молча уставились на неё, – чего?

Глава 12. Глубокий сон

Роджер снова потёр глаза, но жжение в них не унималось. Напряжение от утреннего столкновения с бесом постепенно сходило на нет, и парня опять клонило в сон. Абигор с Пурой поднялись на третий этаж, снизу же гремела музыка и раздавались радостные крики. В последнее время Роджер завидовал людям, которым хватало энергии, чтобы жить полной жизнью. Он оказался в плену кошмаров всего неделю назад, но эта неделя в его сознании растягивалась на годы. Порой даже казалось, что он никогда и не жил иначе!

Вынув из кармана телефон, Роджер открыл список контактов и решил было позвонить маме, но в последний момент передумал. Хоть время и близилось к одиннадцати, он был уверен, что Саманта ещё не спит, но… Что он мог ей сейчас сказать? Что хотел бы услышать в ответ? Положив телефон на стоявший рядом стол, Роджер задремал.

Этот сон не был похож ни на один предыдущий. Окружавшая парня темнота не сдавливала и не угнетала. Она была похожа на комнату с абсолютно чёрными обоями. Может быть, это ощущение усиливалось из-за того, что он был здесь не один…

– Мара!

Он сразу узнал её по бледной коже, тёмным коротким вьющимся волосам, чёрному платью с белым кружевом и малиново-красным глазам, широко распахнутым и внимательно наблюдавшим за каждым движением врага.

– Значит, ты всё же смог выбраться из кошмара, – с досадой произнесла она, – что ж, поздравляю тебя, Роджер Эмбервуд. Я хотела убить тебя максимально жестоко, доведя до истощения и безумия, но, похоже, придётся взять дело в свои руки…

– Зачем? – тихо произнёс парень, глядя в рубиновые глаза Мары и пытаясь понять, что же они выражают, – что тебе сделали жители Смиттауна? Расскажи мне, чего ты хочешь, и, возможно, мы найдём способ добиться этого без кровопролития.

– Что, правда? – тонкие губы Мары искривились в подобие усмешки, – как благородно! Ты ведь так ничего и не понял, мальчик? Невозможно, не пролив крови, утолить жажду мести. Заставить убийц поплатиться за смерть того, кто был тебе дорог. Не-е-ет, для этого есть лишь один путь.

И изящная кисть девушки сжала рукоять выросшего из земли Конкеро. Роджер отшатнулся и попытался призвать Стигмато, но Мара лишь отрицательно покачала пальцем. Рубиновые глаза сверкнули нескрываемым презрением.

– И не пытайся. Ты мог диктовать свои правила в собственном сне, но это моё сознание, поэтому твоя игрушка не поможет. Впрочем, не переживай: в своих мечтах я убиваю тебя тысячи раз, сотнями самых мучительных способов. Но ты всё ещё жив, значит, здесь тебе ничего не грозит. Я вызвала тебя сюда, чтобы сказать прямо: бойся меня, Роджер Эмбервуд! Я приду за тобой в Смиттаун! Страшись каждой тени, каждой фигуры за своей спиной, ведь однажды на месте призрака из снов буду настоящая я!

Он проснулся. Проснулся, тяжело дыша и помня каждое мгновение, проведённое там, в сознании Мары. В горле пересохло, и инстинктивно Роджер потянулся вправо, туда, где на тумбочке у него обычно стоял стакан воды. Однако его пальцы коснулись шершавой древесины стола. Постепенно парень вспоминал: он не дома, он уснул на втором этаже ночного клуба «Семёрка», в гостях у Абигора. Сам демон находится наверху, в кабинете, вместе с недавно встреченной им Пурой, Ангелом Памяти. Где-то на стоявшем рядом столе должен быть телефон… Нащупав его рукой, Роджер нажал на кнопку и прищурился от ослепительно яркого света: только сейчас он осознал, что лежал почти в полной темноте. Было шесть утра. На экране горело уведомление о двух пропущенных звонках от матери. Едва не выронив телефон, Роджер мгновенно нажал «Вызов»: Саманта никогда не стала бы донимать сына посреди ночи без серьёзной причины.

– Привет, мам. Что случилось?

– Привет, Роро. Прости, что разбудила, но я не знала, к кому ещё обратиться… Это может показаться странным, но из окна я видела возле дома какого-то зверя. Сперва я решила, что это просто чёрная кошка, но оно сидело возле мусорного контейнера и было почти с него ростом! Не уверена, но вроде бы морда у него тоже была совсем не кошачьей, больше похожей на клюв… Может, это один из ваших друзей?

– Мам… Ты сейчас в дальней комнате? – Роджер почувствовал, как по его спине пробегает холодок, а голос начинает дрожать.

– Уже нет. Сижу на кухне, завтракаю… А что случилось?

– Срочно, слышишь, срочно иди в комнату! Закрой дверь и не подходи к окну! Я скоро буду!

Роджер бросил трубку, подскочил и пулей вылетел из клуба. В памяти кадр за кадром оживал его прошлый кошмар, только теперь парень знал, что чёрные монстры из него вполне реальны. Если бесов опасался даже Абигор, сложно было бы ожидать, что мама сумеет что-то противопоставить этой твари! В голове Роджера оглушительно пульсировала лишь одна мысль: хоть бы это было совпадением! Только бы новый бес не избрал своей жертвой Саманту Эмбервуд! Город медленно просыпался, и жители, уже вышедшие на улицу, с тревогой наблюдали, как спешил куда-то их главный защитник.

Дверь распахнулась, и Роджер в панике влетел в комнату, отчего Саманта чуть не поперхнулась чаем. В её глазах читалось искреннее непонимание, но ни намёка на страх.

– Роро, что произошло? Ты так напуган… Это из-за того существа? Не бойся, оно больше не появлялось. Я даже подумала, вдруг вечером мне просто почудилось…

– Мам, это важно! – оборвал её парень, – когда именно ты увидела это существо?

– Ну, я вернулась домой довольно поздно… Должно быть, около половины одиннадцатого. Было темно, поэтому я не очень хорошо смогла рассмотреть этого… – взглядом женщина спросила у Роджера, как можно было бы назвать их внезапного гостя, но тот не ответил.

Половина одиннадцатого. Время близилось к полудню, когда они разобрались с бесом, которого поймал Абигор. Ещё одна тварь? Или первой всё же удалось улизнуть? Но тогда почему она пришла именно сюда? Почему ни на кого не напала? И чем больше вопросов Роджер задавал самому себе, тем неотвратимее становился единственный возможный ответ: бес вёл охоту именно за Самантой Эмбервуд.

– Мам, – дрожащим голосом произнёс Роджер, – тебе нужно пойти со мной. Здесь становится небезопасно.

– Хорошо, – ответила женщина, – в этом вопросе я доверяю тебе. Пойду соберу вещи. Мы уходим на день-два или же…

– Понятия не имею, – признался парень, – но ту тварь, которую ты видела, необходимо уничтожить. И пока я не буду уверен, что тебе ничего не угрожает, ты будешь там, где я всегда смогу тебя защитить.

– Эх, Роро, – тепло улыбнулась Саманта, – знал бы ты, сколько женщин готовы были бы пойти хоть на край света за мужчиной, который сказал бы им такое… Кстати, об этом: стоит предупредить и наших соседей. Им ведь тоже грозит опасность?

Роджер растерянно почесал затылок: это не входило в его планы. Притащить в клуб к Абигору всех жильцов дома он явно не мог, но если бес не последует за Самантой, а изберёт новую жертву, они тоже могут пострадать! Посоветовать им перебраться в другой район? Ближе к окраине? И тут Роджер почувствовал, как по его спине бегут мурашки: он понятия не имел, возможно ли вообще убежать от беса так далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности!

– Идём, мам, с ними всё будет в порядке, – соврал он, – я вернусь за ними чуть позже, а сейчас пора тебя кое-кому представить. Думаю, вы поладите.

Он вёл Саманту по знакомым улицам Смиттауна, но сейчас они будто стали холодными и недружелюбными. Весь город превратился в охотничьи угодья беса, где он мог поджидать свою жертву за каждым поворотом или в тени переулков. Придерживая маму под локоть, Роджер нервно озирался и вздрагивал от любого звука. Он боялся не за себя: Стигмато защитил бы носителя, к тому же, беса можно было поглотить, окончательно избавившись от него всего за несколько секунд… Проблема была в том, что и одной из этих нескольких секунд чудовищному хищнику Бездны хватило бы, чтобы убить беззащитную женщину.

– Всё будет хорошо. Идём, мы уже почти добрались. Не беспокойся. Как только ты окажешься в безопасности, я сам со всем разберусь, – повторял он, убеждая скорее себя, чем мать.

И вот они уже стояли на пороге клуба. Приобняв Саманту за плечо, словно даже здесь стараясь её защитить, Роджер открыл дверь, проследовал вместе с ней через весь первый этаж к лестнице и спросил у стоявшего неподалёку охранника: «Босс у себя?». Тот лишь пожал плечами и взглядом указал наверх. Поднимаясь на второй этаж, парень вдруг застыл: что-то было не так. Он не мог сказать, что именно, но смутное ощущение тревоги будто схватило его за щиколотку, умоляя спуститься и уйти отсюда. Тем не менее, он распахнул дверь.

Тишина. Второй этаж, как и раньше, был закрыт для посетителей. Он стал своеобразной штаб-квартирой сопротивления Бездне. Абигор и Пура скорее всего сидели в кабинете выше. Усадив маму на один из диванов, Роджер постарался улыбнуться как можно более искренне.

– Всё в порядке. Подожди здесь, я скоро приду. Главное – ничего не бойся, тут ты под защитой моих друзей.

Однако с каждым шагом, приближавшим Роджера к двери кабинета Абигора, неясная тревога нарастала. Чуть дрожащей рукой парень схватил за ручку и надавил. Они действительно были здесь, но… Абигор и Пура лежали на полу, и серая кровь впитывалась в мягкий восточный ковёр, смешиваясь с голубой. Демон сжимал в руке осколок треснувшего от напряжения бокала, а ангел прижимала к ране на груди перепачканную тетрадь Разаэля. Их тела уже начинали таять, а значит всё было кончено. Но самым жутким было не это: вокруг ран Абигора и Пуры чернели пятна разлагающейся плоти! В ужасе от осознания допущенной ошибки парень бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени и врезаясь плечом в стены. Он спешил, как мог, уже догадываясь, что сам привёл маму в ловушку.

Она сидела на диване, там же, где он её оставил. Сидела и грустно смотрела на него, будто спрашивая, почему всё закончилось именно так. Взгляд Саманты медленно стекленел, а губы, напротив, краснели от стекавшей по подбородку крови. Тонкий острый клюв беса насквозь пробил её грудную клетку и торчал из раны отвратительным жалом.

«Ты будешь там, где я всегда смогу тебя защитить». Так он сказал ей. Пообещал быть рядом и не допустить, чтобы с ней что-то случилось. И чем же всё закончилось? Глаза болели, но Роджер не проронил ни слезинки. Не время! Сперва нужно уничтожить эту тварь! Он не смог защитить ещё одного родного человека, но, по крайней мере, снова может отомстить!

***

– Роджер? Роджер, ты меня слышишь? – Абигор медленно отступал обратно к двери, жестом призывая Пуру последовать его примеру, но та, казалось, впала в ступор.

Парень стоял перед ними, прямо посреди комнаты, уронив голову на грудь и слегка покачиваясь. Могло показаться, что Роджер стал лунатиком, вот только в его правой руке был крепко зажат ощетинившийся лезвиями Стигмато, а тело окутывала жуткая чёрная дымка.

– Что с ним такое?

– Понятия не имею. Но, кажется, он всё ещё спит и довольно крепко. Если сейчас Роджер в куда более глубокой фазе сна, нам его не разбудить, и раз он видит кошмар, то явно напуган. Стигмато скорее всего сам отреагировал на эти эмоции и теперь управляет телом, повинуясь командам паникующего сознания. Иными словами, мы в дерьме…

***

Бес наконец отпустил свою жертву, и его холодные алые глаза уставились на Роджера. Парень уже не казался беспомощной добычей, но в движениях твари чувствовался азарт прирождённого хищника. Сразиться, победить, впиться в глотку, насладиться вкусом его крови! Присев, монстр приготовился к прыжку, стуча по полу длинным тонким хвостом. Рука Роджера сжала Стигмато, и Знак отозвался невероятно сильной вспышкой энергии. Он разделял ненависть своего друга и хозяина и тоже жаждал разорвать беса на части. Парень пристально следил за каждым движением монстра, чувствуя, как в них обоих пульсирует одна и та же древняя тёмная сила. Казалось, стоит чуть сосредоточиться, и он ощутит, как сокращаются мускулы и передаются нервные импульсы в теле хищника. Но сейчас ему было совершенно не до этого: в голове засела и пульсировала лишь одна мысль. Убить, разорвать, изничтожить, чтобы во всей вселенной не осталось и следа этой мерзкой твари! Однако бес отчего-то не спешил нападать. Припав к земле, он следил за своим врагом, будто оставляя ему право первого хода, и Роджер был совсем не прочь этим правом воспользоваться!

***

– Берегись!

Антрацитово-чёрный диск промчался прямо над головами Абигора и Пуры, с грохотом вонзившись в стену и оставив внушительную трещину, а затем пролетел по дуге и вернулся в руку парню.

– И что ты предлагаешь? Он же невменяем! Он абсолютно не понимает, что творит!

– Верно. И именно поэтому нам нужно как можно скорее до него достучаться. Я знаю, к чему ты клонишь, но пойду на такое лишь в самом крайнем случае. Понимаю, тебе плевать, но этот парень всё-таки… мой друг.

***

Бес прижался к земле, увернувшись от первой атаки, но Роджер и не думал останавливаться. Вложив в следующий удар ещё больше сил, он разделил Стигмато на две копии и пустил их по дуге с двух разных сторон. Монстр отскочил влево, и чёрное лезвие отсекло ему лапу. Зашипев, будто масло на раскалённой сковороде, бес присел, рванулся вперёд, в последнем порыве надеясь прикончить врага, но споткнулся и рухнул на пол. Странное чувство мрачного торжества охватило Роджера. Он проиграл. Он не смог защитить тех, кем дорожил. Но, по крайней мере, никто не отнимет у него этого мгновения мести! Он взмахнул рукой, и Стигмато, распадаясь на десятки колец, слился в смертоносную тёмную сферу. От чудовищной вспышки энергии стаканы на барной стойке взорвались фонтанами осколков, оконное стекло задрожало, а драпировки и гобелены на стенах начали тлеть. Ничто живое не должно было уйти от возмездия Роджера Эмбервуда! Повернув голову, бес смотрел на него кроваво-красными глазами, словно смирившись со своей судьбой. Во взгляде этой твари не было ни сочувствия, ни сожаления, однако сейчас он почему-то казался таким беспомощным…

Странно! Мысль стрелой пронзила сознание Роджера, заставив остановиться. Странно. Этот монстр отличался от того, которого ранее схватил Абигор. То существо, казалось, готово было вцепиться тебе в глотку, даже лишённое сил. Этот же бес словно испытывал на прочность психику самого Роджера. Сможет ли он снова убить беззащитное существо, руководствуясь лишь чувством мести? И вдруг парень понял. Понял, о ком невольно вспомнил спустя почти год… Красные холодные глаза беса напоминали ему глаза Изекиэля, первой жертвы Стигмато и его жажды мщения.

Роджер не раз думал, почему расправился со своим врагом так жестоко. Объясняя это Натаниэлю или Абигору, он всегда мог свалить всё на влияние Знака Бездны, но невозможно было лгать самому себе: он хотел именно такого конца. Он не мог подавить ненависть и жажду мести, даже видя, что его противник беспомощен. Не мог тогда и едва ли мог сейчас… Но, возможно, именно поэтому рука Роджера предательски дрогнула. Всё это казалось абсурдом. Ещё одним дурным сном, уже не подчинявшимся его воле. Ухватившись за эту мысль, парень начал лихорадочно соображать. Мара появилась перед ним во плоти, словно говоря, что игры с кошмарами закончились. Но не было ли это частью её нового плана? Затащить его в новый, куда более глубокий сон. Не дать выбраться из него. Не позволить проснуться. Роджер изо всех сил прикусил нижнюю губу. Какие-то отголоски боли ещё ощущались, но были ли они реальны? И тут парню в голову пришла безумная идея. «Здесь тебе ничего не грозит…».

***

Абигор и Пура с удивлением наблюдали за движениями Роджера, стараясь не шевелиться. Когда Стигмато превратился в сферу, а энергия Бездны пропитала воздух, демон с силой стиснул запястье девушки, не давая ей дотянуться до оружия.

– Ну же, Роджер… Ты ведь умный парень, и я не раз убеждался в этом. Ну же, выбирайся из этого дурацкого кошмара!

И в этот момент он выпрямился и поднял своё боевое кольцо над головой. Глаза Роджера оставались закрыты, но взглядом он словно нашёл Абигора и успокаивал его: «Я здесь, я слышу». Рука парня напряглась, и, преодолевая сопротивление Стигмато, он вогнал оружие себе же в живот. Знак Бездны на лету обращался в туман и впитывался в кожу, отказываясь вредить своему носителю, а Роджер, тяжело дыша, будто после марафона, открыл глаза и рассмеялся.

– Получилось! Всё-таки это сработало!

Глава 13. Воин и защитник

– Постой, хочешь сказать, ты был прямо в её сознании?

– Да, – вытирая со лба капли пота, проговорил Роджер, – она пыталась обмануть меня ложным пробуждением. Хотя сейчас я думаю, что в её словах тоже был ключ к тому, как её понять…

– Уверен, что Королеву Кошмаров вообще возможно понять? – отозвалась Пура, в глубине души радовавшаяся, что ей не придётся сражаться с парнем.

– Уверен, – отрезал Роджер, – потому что она живая. Этот кошмар не был попыткой напугать меня. Он должен был показать её точку зрения. Знаешь, что она сказала, Эйб? Что без кровопролития невозможно утолить жажду мести. Это её личная вендетта. Как думаешь, кого…

– Кого мы оба убили, навлекая на себя её гнев? – помрачнел Абигор, – я бы хотел, чтобы это было не так, но, боюсь, ответ очевиден, Роджер. Эта Мара, кем бы она ни была, откуда бы ни черпала силу, как-то связана с Абаддоном. Ходили слухи, что, став сосудом Бездны, он отрёкся от всего своего легиона, но кто-то настолько преданный мог уйти вместе с ним…

– Абаддон, – и вдруг в голове Роджера пронеслись десятки образов, часть из которых явно принадлежала не ему, – точно! Вот кого я видел в её мыслях! Абаддон! Он заботился о ней, когда она, судя по всему, ещё была ребёнком! Возможно, Мара была кем-то вроде его приёмной дочери, а потому хорошо знала о силе Бездны и после смерти ангела смогла разыскать Конкеро!

– Но тогда причём здесь мы? – вмешалась Пура.

– Разве не очевидно? Да, Абаддона убил Разаэль, и этот факт у многих на слуху, но ведь он и сам мёртв! Если искать виноватых, то мстить нужно Защитникам Смиттауна! Надо предупредить Натаниэля! – резко подскочив, Роджер пошатнулся и чуть не упал обратно на диван из-за резкого головокружения.

– Тише, парень, – успокоил его Абигор, – разве твой кошмар ничему тебя не научил? Есть и другие, нуждающиеся в твоей защите. Бежать куда-то тебе сейчас точно не нужно. Позвони матери, расскажи ей всё и предупреди о надвигающейся угрозе. Скорее всего ей пока стоит покинуть Смиттаун: если Мара намерена расправиться с тобой по-настоящему жестоко, то первыми под удар попадут самые близкие. С Нейтом и Лючией поговорим мы. Думаю, и мне, и ему уже пора перестать бегать от этого разговора…

Роджер молчал, потому что не знал, что на это ответить. Конечно, он бы предпочёл не допускать встречи Лючии и демона, лишившего её зрения, но не лучше ли было позволить Нейту с Абигором самим всё обсудить? К тому же, для него действительно было важно позаботиться о безопасности матери. Потянувшись к телефону, он набрал номер и принялся вслушиваться в гудки. Приняв это за знак согласия, демон довольно бесцеремонно взял Пуру за руку и повёл её вниз, чтобы не смущать парнишку.

– Привет, мам. Ты как, в порядке?

– Привет, Роро! Да, всё отлично, а ты как? Я понимаю, что ты теперь герой города и общаешься в основном со своими новыми друзьями, но… Я волнуюсь. Тебе уже лучше? Ты выспался?

– Да, думаю, теперь всё в порядке, – не задумываясь, соврал Роджер, – эти кошмары – просто последствия нервного перенапряжения. Хотел спросить: не видела ничего странного в последнее время?

– Только одного удивительно стойкого мальчика, который сумел остаться в своём уме с таким катастрофическим недосыпом, – хихикнула Саманта.

– Да нет же, я не об этом… – голос Роджера изменился так резко, что ему самому это показалось странным, – слушай, мам, мне тяжело говорить об этом, но тебе лучше уехать.

– Роро, – она моментально подхватила его тон, – я всё понимаю. Ты злишься на меня за то, что меня не было рядом, когда тебе было тяжело. Ты винишь в этом меня и имеешь на это полное право. Возможно, я действительно была никудышной матерью, но…

– Нет же, мам, нет, дело не в этом, – нетерпеливо прервал её парень, – есть ещё кое-что… На Смиттаун надвигается новая угроза. Мы с друзьями справимся с ней, но я не хочу, чтобы ты пострадала. Я не смогу биться в полную силу, если каждую секунду буду думать о том, в безопасности ли ты. Поэтому я и прошу тебя уехать из города. Хотя бы на время…

– Вот как… Кстати, о беспокойстве! – в голосе Саманты снова зазвучали лукавые нотки, – тут рядом ещё кое-кто был бы рад услышать, что тебе стало лучше. Держи, поздоровайся с ним.

– Ой, ну, что вы, миссис Эмбервуд, зачем… Не стоило, – послышался знакомый смущённый голос, – эх… Доброго дня, Роджер. Надеюсь, вам и правда полегчало. Я беспокоилась о вас, поэтому решила заглянуть к вашей матери и спросить о том, что с вами случилось…

– Всё в порядке, Мэри, – невольно улыбнулся Роджер, – вам не за что извиняться. Рад, что рядом с моей мамой есть кто-то, кто понимает и разделяет её беспокойство… И да, простите, в последнюю нашу встречу я, кажется, был груб с вами.

– Ничего, я понимаю, – заверила девушка, – работа у вас нервная, поэтому не стану вас надолго занимать.

– Знаете, – задумчиво произнёс Роджер, – вообще-то я как раз хотел предложить вам прогуляться. Вы сегодня свободны, Мэри?

– Да, – даже в её голосе слышалась лучезарная улыбка, – на сегодня дел у меня нет. Где вам удобнее встретиться?

– На площади напротив клуба «Семёрка». Буду ждать.

***

В очередной раз пригладив рукой волосы, он огляделся. Весь его план сейчас зависел от того, как пройдёт разговор с Мэри, но была и иная причина, почему Роджер так нервничал. Всё говорило о том, что он явно был ей симпатичен, но его сердце было занято лишь Лерайей… Даже случайные знаки внимания, которые парень оказывал Мэри, в его собственных глазах казались предательством. Тонкая розовая стрела, видимо, оказавшаяся стрелой Купидона, оставила на сердце Роджера незаживающую рану. Но, возможно, ему просто хотелось верить, что Райя правда смотрит на него с небес…

– Простите, что я так долго, должно быть, вы уже заждались, – послышался счастливый и слегка смущённый голосок справа.

– Ой! Извините, Мэри, я задумался о своём. Рад, что вы всё же пришли.

– Не могла отказать вам, – хихикнула девушка.

Она надела закрытое светло-зелёное платье, забавно контрастирующее с покрывшей улицы золотистой опавшей листвой. Её светлые волосы слегка вились, чего раньше Роджер никогда не замечал, и по большей части были убраны за уши. Зажмурившись, Мэри втянула носом воздух. Парень улыбнулся: насколько же она сейчас напоминала беззаботного ребёнка! Было даже жаль вторгаться в её детство с очередной катастрофой.

– Какая же сегодня прекрасная погода, не так ли?

– Да-да, Мэри, согласен, – он смущённо отвёл взгляд, – но дело в том, что я позвал вас по другой причине.

– Что-то случилось? – девушка обеспокоенно заглянула ему в глаза, и Роджер не выдержал.

– Вам угрожает опасность. Говоря начистоту – не только вам, но и всему Смиттауну. Некто очень могущественный бросил мне вызов, и я боюсь, что могу невольно поставить под удар всех своих родных и близких. Вы уже познакомились с моей матерью и, думаю, понимаете, какой она человек. Она не захотела и слушать о том, чтобы покинуть город, а я не смогу победить своего врага, если буду постоянно думать, что там с ней…

– И вы хотите, чтобы её уговорила я, – закончила Мэри.

– Именно так. Я понимаю, что прошу вас о многом, что мы – чужая для вас семья, но больше мне некому довериться. Остальные мои друзья будут сражаться вместе со мной.

Тяжело вздохнув, Мэри отвела взгляд и начала перебирать пальцами прядь волос, выпавшую из-за уха. Мало-помалу Роджер начал понимать, что заставляло её колебаться.

– Но вы ведь думаете, что она права?

– Да. Вы верно подметили, Роджер, я не часть вашей семьи и не имею права что-то решать за вас, но я тоже женщина, и я понимаю миссис Эмбервуд. Я бы ни за что не оставила своего единственного сына одного в такой ситуации. Да-да, я знаю, с вами наверняка будут ваши друзья ангелы и демоны, но, поверьте, для матери даже сам Господь Бог не будет достаточной защитой для ребёнка, который так рискует собой…

– Мэри…

– Не нужно. Я всё понимаю. Должно быть, вы разочарованы. Вы ведь звали меня, чтобы попросить об этом, да? Потому что не могли сказать этого по телефону?

– Да нет же, дело не в этом, – взгляд Роджера неожиданно потеплел, – вы всё сказали верно. Эгоистично было просить вас о таком. Я должен защищать маму любой ценой, даже если это будет в разы труднее…

– Но вы ведь будете там не один, – улыбнулась Мэри, – надеюсь, наши доблестные защитники спасут нас снова.

– Верно. Но как быть с другими?

– Об этом я и хотела сказать. Если вы думаете, что боя на территории города не избежать, нужно их всех предупредить. Наверняка найдутся и те, кто захочет на время убраться из Смиттауна, подальше от погрома. Знаете, Роджер, во время боя с тем жутким существом с чёрными шипами многие из нас лишились жилья… Но всё же лучше потерять дом, чем жизнь.

Поёжившись, Роджер вспомнил о почти безнадёжной битве с Ангелом Бездны. Да, в тот раз они крупно облажались. Шли на верную смерть и даже не думали о сокращении ущерба. Тогда-то всё и началось и вот-вот должно было повториться. Однако если Абаддон шёл за Стигмато, Мара придёт за головами Защитников Смиттауна… Она принесёт с собой лишь боль и разрушения, и любой, кто не уберётся из города, окажется в смертельной опасности.

– Мэри… Извините за неловкий вопрос, но каков будет ваш выбор? Теперь, когда вам всё известно...

– Я… Я не смогу остаться, Роджер, – поникла она, – простите, но моя мама очень плохо себя чувствует. Я не хочу рисковать, поэтому вскоре свяжусь с дядей и вывезу её из города.

– Понимаю, – парень улыбнулся, неожиданно даже для себя сделал шаг вперёд и обнял Мэри, – надеюсь, вам будет сопутствовать удача.

– Как и вам, – смущённо пробормотала девушка, – ещё раз спасибо за честность. Приятно было с вами поговорить.

Когда она ушла, Роджер медленно опустился на ступени клуба. Его затея с треском провалилась, но он не мог винить в этом Мэри. У неё была своя жизнь и своя семья, которой она дорожила не меньше, чем он – своей. Однако маму нужно было увезти из города любой ценой!

Просчитывая в голове план возможного сражения, Роджер хотел выманить Мару из города, в идеале – биться с ней на ровной местности за западным холмом… Но сотканные ей кошмары были не просто жуткими картинками. Они были обещанием и угрозой: «Я знаю, что тебе дорого, и я нанесу удар прямо в сердце!».

Когда чья-то рука опустилась ему на плечо, Роджер чуть не подскочил: он снова ослабил внимание и на мгновение был беззащитен! В то время, когда на него охотилась Королева Кошмаров, это могло стать роковой ошибкой. К счастью, позади парня стоял Абигор, и, судя по лицу демона, он был чем-то озадачен.

– Я поговорил с Натаниэлем, представил ему Пуру, – начал он издалека, – мы всё прояснили, и, кажется, он больше не обижается на меня за тот случай с Лючией…

Роджер горько усмехнулся: сцены битвы всё ещё вставали у него перед глазами при каждом упоминании. Абигор, упиваясь своим горем и ненавистью, а также высвободившейся силой, собирался убить не только Натаниэля и Лючию, но и его самого, если бы парень стоял у него на пути! Только вмешательство вернувшего силы архангела Кассиэля помогло предотвратить худший из возможных итогов… Однако если Натаниэль отделался зажившими со временем ранами, его возлюбленная Лючия из-за Красной Молнии навсегда лишилась зрения. Такое, при всём обаянии Абигора, было бы сложно простить. Это и было одной из причин, по которой Роджер проводил с демоном столько времени: в гневе и скорби они были очень похожи друг на друга, одинаково неуправляемы и опасны.

– Так что дальше? Вы с Нейтом успели обсудить план действий?

– Он нам не поможет, Роджер…

Сейчас эта новость заставила парня опешить и на мгновение потерять дар речи, хотя в глубине души он подозревал, что всё кончится именно так.

– В каком смысле?.. Он же… Он же не бросил меня тогда, в битве с Люцифером. Помогал, когда пришёл Абаддон. Да мы с самого начала были с ним вместе, а сейчас…

– Он сказал, что сделал свой выбор. Чувствую, ему тоже было тяжело так поступить, но он пообещал, что покинет Смиттаун вместе с Лючией, если почувствует приближение Мары. С другой стороны, он также сказал, что выведет из города всех людей, которые решат бежать.

«Вместе с Лючией». Всё вставало на свои места, и Роджер чувствовал, что теперь не вправе осуждать своего бывшего наставника за поспешное бегство. Он защищал своих близких, так же, как и Мэри. Так же, как сделал бы и сам Роджер. Королева Кошмаров, владеющая силой Бездны, была угрозой, которой невозможно было пренебречь. Если Натаниэль стремился спасти жизнь Лючии, сейчас он должен был покинуть своего ученика. Он и так слишком многое сделал…

Мысленно Роджер разделял своих новых друзей на воинов и защитников. С первыми он бы без сомнения встал бок о бок в битве. Вторым он бы спокойно доверил жизни своих близких. Но и тем и другим было что терять. Натаниэль не предал своего ученика. Он просто сменил роль, и сейчас нужно было просто принять это.

Глава 14. Не убоюсь зла

– Аврора, привет. Я не смог до вас дозвониться, поэтому оставлю голосовое. Перезвони, как услышишь это. Мне нужна ваша с Дитом помощь.

Вздохнув, парень отложил телефон. У ангелов и демонов не было мобильных, а до тех своих друзей, которые ими пользовались, как всегда, было не достучаться. Конечно, Роджер мог бы слетать в Лондон, лично наведаться в Серебряный Шпиль и растолковать Авроре, как нажимать на кнопку «Принять вызов», но сейчас у него было несколько причин этого не делать. Во-первых, он не знал, как далеко от него находится Мара. В воздухе, даже с силой Стигмато, он был слишком уязвим, да и поддержание контроля в течение всего перелёта отняло бы слишком много сил. Во-вторых, он опасался, что за это время Королева Кошмаров сама нанесёт удар по самому дорогому, что есть у её врага. Более того, Роджер отчего-то чувствовал, что Мара ждала от него именно такого шага: связь с Бездной, казалось, частично приоткрывала их сознания друг для друга.

– Ну, и что нам остаётся?

– Не знаю, – признался Абигор, – твои друзья могут не успеть. Нейт с Лючией, хоть и не особо сильны, были бы хорошим подспорьем. Бальтазар до сих пор не вернулся с разведывательной миссии, и у меня есть опасения, что он не понял моих слов: «Не привлекай к себе внимания». В любой другой ситуации я бы уже бросился его выручать, но, возможно, сейчас он в меньшей опасности, чем будешь ты… Совсем один против врага, который нехило тебя измотал!

– Он не один, – отозвалась Пура, не отрываясь от чтения дневника, – я остаюсь.

– Почему это? – в один голос переспросили Роджер и Эйб: хоть ангел и была довольно сильным союзником, они оба чувствовали, что проблем с ней будет не меньше.

– Всё просто. Это что-то вроде моего обряда послушания. Я прочла все заметки Разаэля и поняла: чтобы стать достойной его, мне нужно повторить его судьбу. Пройти милю в его обуви, так сказать.

– Не хочу огорчать тебя, Пура, но он вообще-то умер в битве с Ангелом Бездны… – скептически заметил демон.

– Верно, – не теряя энтузиазма, отозвалась девушка, – и чтобы стать достойной преемницей Ангелов Смерти, я должна перешагнуть через эту черту. Сразиться с Бездной, как он, и на этот раз победить.

– Шансов немного, – парировал Роджер, – ты можешь повторить судьбу Разаэля слишком уж точно, но скорее всего при этом даже не нанесёшь Маре серьёзного урона.

– Сомневаешься в моей силе, мальчишка?! – ангел грозно сверкнула жёлто-зелёными глазами, и её руки и плечи окутали языки изумрудного пламени.

– Нет, но и не хочу, чтобы твой восторженный фанатизм и детская наивность умерли вместе с тобой, – глаза парня в свою очередь почернели, а брови нахмурились, – сейчас мы на одной стороне, но я не стану с тобой нянчиться. Просто не хочу смотреть, как ты умрёшь, погнавшись за этим «белым кроликом». Разаэль сделал свой выбор, а ты делай свой.

– Тогда решено, – захлопнув книгу, провозгласила Пура, – я остаюсь с вами, мальчики, и докажу, что никакая Мара меня не остановит!

– Тем лучше, – улыбнулся Абигор, – значит, трое. Ангел, демон и человек. Двое последних измотаны отсутствием нормального сна, а третья наивна и готова сражаться за десятерых. Против них – верная воительница Абаддона, которая идёт мстить за него, вооружившись его мечом. Я бы сказал, расклад явно не в нашу пользу.

– Верно. Но у нас тоже есть цель. Есть то, за что мы боремся. Буду честен, Эйб: тебя очень недоставало там, в Лондоне, но если я что-то и понял, победив Люцифера, так это то, что можно выбраться даже с того света, если есть ради чего.

– Прекрасный лозунг! – рассмеялся демон, – напишем его на наших знамёнах и будем верить в то, что наше дело правое. Главное, чтобы лозунг не стал эпитафией, верно?

– Ничего другого, по-видимому, не остаётся, – вздохнув, улыбнулся парень, – Аврора как-то рассказывала мне, что у ангелов Михаэля было что-то вроде девиза: «Не убоюсь зла, ибо…».

– «…ибо Он со мной», – закончила Пура, – и нет, даже не предлагай, я не стану участвовать в ваших тимбилдинг-сессиях. Ты правильно сказал: мы на одной стороне, но мы не друзья. У меня нет повода доверять кому-либо из вас. Поэтому давайте просто победим.

– Прекрасно сказано, – подытожил Абигор, – а у тебя, Роджер, как дела? Придумал, как минимизировать потери?

– Передадим через мою знакомую и объявим по радио. В телеэфир наше предупреждение не пробьётся, да и времени нет, а вот воспользоваться радиоволнами будет проще. Меня не так давно приглашали для интервью на одну радиостанцию в Саутгемптоне. Думаю, так об угрозе узнает достаточно людей, а уж они расскажут остальным. Заодно больше человек поверят Мэри.

– Не слишком ли глобально? – потёр подбородок демон, – подобное известие поднимет панику по всему графству. Это серьёзный шаг. Хоть ты теперь и один из Семи Печатей, хранитель мира между тремя народами, но вряд ли такое сойдёт тебе с рук…

– Плевать, – отрезал Роджер, хлопнув рукой по столу, – мы спасём тысячи жизней, а значит это того стоит!

– Отлично. Значит, план у нас есть. Осталось привести его в исполнение.

***

По пути домой он готовился к важному разговору, от исхода которого зависело слишком многое. Шаркая ногами, он взметал в воздух опавшие листья и задумчиво смотрел на то, как они кружились. Никто не мог бы предугадать, куда понесёт их усилившийся через мгновение ветер. Они могли упасть туда же, где лежали, а могли подняться в небо и умчаться за квартал-два. Точно так же и Роджер понятия не имел, как повернутся события. Но он обязан был всё рассчитать! Всё предугадать!

Правую руку что-то ощутимо кольнуло изнутри. Очнувшись, парень осмотрел её и заметил, как сквозь кожу проходят тончайшие чёрные иголки. Стигмато пытался что-то сказать, и Роджер понял его без слов. Если Бездна действительно связывала их с Марой, то связь была обоюдной. Королева Кошмаров могла почувствовать страх и панику Роджера, и это придало бы ей сил. Нельзя было отчаиваться. Будто почувствовав, что парень всё понял, Стигмато откликнулся:

– У нас больше сил, чем ты думаешь. В прошлый раз в битве ты задействовал наши скрытые резервы, помнишь? Дело было не только в энергии архангела. Мы сами способны на большее. Просто позволь нам взяться за дело.

– Стигмато, я понимаю, о чём ты. Я верю тебе и не хочу ограничивать твою свободу. Но мы не можем бороться с Марой столь разрушительными способами, – отозвался парень, хотя на уме у него было совершенно иное, – если повезёт, нам нужно сперва выманить её из города, а уж затем…

– Выманить? Мара диктует условия. Не нам решать, где будет идти битва. Если мы защищаем город, нам придётся вести бой здесь. А если люди не захотят уходить даже после нашего предупреждения?

– Может, нам и не понадобится эвакуировать весь город. Хватит хотя бы восточного квартала трущоб…

– Допустим. Тогда ты сможешь сражаться в полную силу?

– Всё будет зависеть от того, что скажет она.

Подойдя к двери квартиры, Роджер остановился. Продумывать детали боя с Марой было бы опрометчиво, но вот подготовиться к разговору с матерью нужно было как можно лучше. Открыв дверь так, чтобы Саманта точно это услышала, он вошёл и с порога натянул дежурную улыбку.

– Роро! Привет, дорогой мой, ты вернулся! Ну, что, как дела?

– Всё прекрасно, мам, спасибо…

– Выглядишь намного лучше! Выпьем чаю? Только, чур, в этот раз завариваю я.

– Спасибо, – он почувствовал, какой грустной и неестественной становится его улыбка, когда в памяти возникло то утро.

Саманта, будто порхая ещё легче в преддверие надвигавшейся катастрофы, ушла на кухню, а Роджер, скинув ветровку, разулся и пошёл следом. Наблюдая за матерью со спины, он заметил, что она старалась не пересекаться с ним взглядом, смотря почти всегда в сторону.

– А ты как? Как подруги?

– Ой, знаешь, прекрасно! Только сегодня навещала миссис Ротблюм, старую знакомую твоего отца, помнишь? Она до сих пор, наверное, не верит, что я всего смогла добиться без него…

– Мам… От того, что мы оба будем делать вид, что всё в порядке, никому не станет легче.

Она замерла с заварочным чайничком в руке, словно вся её суета резко утратила смысл. Теперь-то стало заметно, что Саманта Эмбервуд была измотана не меньше, чем её сын. Сперва она волновалась за него, когда его мучали кошмары, затем была обеспокоена его уходом из дома, а когда он вновь объявился, то буквально сбил её с ног новостью о том, что ей надо спасаться от неизвестной угрозы…

– Ты прав, Роро. Но ты ведь и сам знаешь, что я отвечу. Мэри объяснила мне, зачем ты звал её и о чём попросил. Я бы сказала, что ты разбиваешь хрупкое девичье сердце, но, думаю, ты сам это понимаешь. Просто… Я всё равно не смогу уйти и снова оставить тебя, Роро.

– Но смогла ведь! Раньше… – смутившись, Роджер почувствовал, что его слова звучали упрёком, – я не виню тебя, мам. Ты часто была занята и воспитала меня самостоятельным. Ты знала, что в нашем мире это важно. Ты научила меня рассчитывать только на себя. Благодаря тебе я добился того, что имею сейчас…

– Не надо меня успокаивать… Я прекрасно знаю, что ты обо мне думаешь, Роро. В нужный момент меня не оказалось рядом. Ты остался один. Но это было тогда, когда я ещё не знала, как опасен может быть наш мир. А теперь знаю, и в этом новом опасном мире я тебя не брошу!

– Спасибо, – Роджер опустил глаза, потому что во взгляде Саманты сейчас горела отчаянная решимость, с которой сложно было спорить, – но я научился выживать и в этом мире. У меня есть друзья и союзники. Поэтому я в большей безопасности, чем ты. Дело обстоит так: к Смиттауну приближается жестокий и могущественный враг, который хочет отомстить мне. Для этого она не побоится нанести удар по тому, что для меня… Кто для меня дороже всего. Я хочу знать, что хотя бы ты в безопасности. Поэтому мне важно, чтобы ты уехала из города. Не говори, куда: если я не буду этого знать, не узнает и она. Просто уезжай. Когда всё закончится, я сам с тобой свяжусь. Всё будет хорошо, я обещаю. Просто доверься мне.

– Роджер… Я могу быть уверена, что поступаю правильно?

– Сейчас – да.

– Хорошо. Роджер Эмбервуд, защитник Смиттауна и член Семи Печатей, ты клянёшься, что защитишь моего сына, пока меня не будет рядом? Клянёшься, что с ним ничего не случится?

– Клянусь, – отозвался с улыбкой Роджер, – а ты повторяй за мной: «Не убоюсь зла…»

– Не убоюсь зла…

– Ибо ты со мной.

Глава 15. Обрести крылья

– Так о чём ты там говорил, Стигмато? Какие скрытые резервы мы не использовали?

– Теперь мы готовы? Тогда позволь я тебе покажу…

Роджер зажмурился и сосредоточился на том, что пытался объяснить ему Знак. Перед глазами плыли едва заметные волнистые линии, но постепенно они складывались в узоры движений, траектории атак… Не всегда парень мог полностью понять предназначения тех или иных действий, но сейчас старался впитывать, как губка. Стигмато, как оказалось, мог похвастаться невероятным боевым опытом, накопленным Бездной за миллионы лет борьбы с ангелами и демонами. Однако одно движение Роджера заинтересовало больше, чем другие.

– Погоди, мы и так можем? Я видел нечто подобное в своём кошмаре, но не думал, что ты на такое способен.

– Да. Вариативность использования – один из параметров оружия, и в нашем случае она почти максимальная. Попробуй сам.

Открыв глаза, парень схватил боевое кольцо, разделил его на две копии и с силой запустил одну из них по дуге. Вторую же он прислонил к запястью, словно лёгкий щит. Диск возвращался, раскручиваясь и звеня лезвиями. Несмотря на то, что Роджер был уверен, что Стигмато не причинит ему вреда, сейчас по спине у него бежали мурашки. Заслонив рукой голову, он через отверстие внимательно следил за приближавшейся копией. Удар был довольно сильным и, видимо, из-за недостаточной подготовки, заставил Роджера потерять равновесие. Однако, даже упав на спину, он улыбался: получилось! Теперь он мог не только нападать, но и защищаться от рубящих атак Конкеро!

– Так, и что ещё мы умеем?

– Есть ещё пара приёмов, но сперва, пока мы здесь, хочу научить тебя осознанно пользоваться Сферой Нихил.

– Это… то, о чём я думаю? – Роджер невольно огляделся: для своих тренировок со Стигмато он избрал просторное поле в паре миль от города, но даже здесь боялся отрабатывать столь разрушительные приёмы. В его памяти слишком хорошо отпечаталось перепуганное лицо доктора Сайлена, которого Стигмато по его команде чуть не лишил жизни.

– Спокойно. Мы чувствуем твой страх. Раньше ты применял Сферу в порыве гнева. Нам нравится это, но при этом ты ослабляешь контроль. Отсюда следуют разрушения, которых ты страшишься. Если очистишь сознание от эмоций и примешь эту силу как инструмент, то сможешь повторить удар, которым победил Люцифера.

Очистить сознание. Бить без ненависти. Превратить силу в инструмент. Парень улыбнулся: не понимая того, Стигмато говорил словами Дита. И если у ученика Ирэ получалось контролировать свою разрушительную мощь, должны справиться и они!

– Хорошо… Давай попробуем. Что мне нужно делать?

– Возьми нас в руку. Вытяни перед собой, а затем движением запястья задай направление вращения.

Роджер поднял кольцо. Он смотрел на Стигмато так, словно от их совместного упражнения сейчас зависела судьба всего мира. Несмотря на их хрупкое единство и взаимные заверения, Роджер чувствовал жажду разрушения, старательно подавляемую Знаком. Стигмато хотел свободы. Хотел битвы, в которой мог бы не сдерживаться. Потому для них было так важно научиться совмещать силу и контроль. Мышцы Роджера были напряжены до предела, пальцы впились в прохладный чёрный металл. Постаравшись придать своим движениям больше лёгкости, он крутанул кольцо, а затем отпустил. Оно не упало, более того, продолжало вращаться, набирая скорость. Через секунду казалось, что крутятся уже две, три, четыре копии Стигмато, хотя холодным рассудком Роджер понимал, что Знак просто достиг такой скорости, при которой стал расплываться перед глазами. Ещё через мгновение даже смертоносные стреловидные лезвия было невозможно разглядеть. Стигмато превратился в идеальную ониксово-чёрную сферу.

– Отлично, теперь осторожно поднеси к нам руки, будто собираешься схватить, но боишься притронуться. Затем выбирай направление и кидай от плеча, как мяч.

– Ага, – нервно усмехнулся Роджер, – просто мячик. Чёрный смертельно опасный и невероятно разрушительный мячик.

– Вполне возможно, что в столкновении с Марой меньшего будет недостаточно…

Выдохнув, парень почувствовал, как быстро билось в груди сердце. Его тело пропитывала исходящая от Стигмато сила. Казалось, он мог сравнять с землёй близлежащий холм, если бы захотел! И тут Роджер, заморгав, повертел головой, избавляясь от наваждения. Вот почему он боялся Сферы Нихил. Не из-за того, что она могла бы ранить его самого или попутно задеть кого-то ещё на этом безлюдном поле. Ощущение нарастающей силы опьяняло и мешало сохранять контроль, подталкивало к самоуверенности и опрометчивым шагам. В грядущей битве и то, и другое могло стоить ему жизни. Аккуратно придерживая сферу пальцами, парень размахнулся и метнул её в сторону холма.

Чёрная точка всё удалялась и удалялась, пока совсем не исчезла. И вдруг Роджер ощутил прошедшую по земле вибрацию, когда огромный столб земли и пыли взметнулся в небо. Казалось, на холме началось извержение вулкана или взорвалась баллистическая ракета, однако парень, своевременно очнувшись, всё же выставил руку и поймал вернувшийся Стигмато.

– Ну, как тебе?

И когда пыль рассеялась, парень увидел кратер, будто оставленный метеоритом. Кратер ли? Нет, скорее было похоже, будто нечто откусило от холма огромный кусок, оплавив края и покрыв рану ониксово-чёрным пеплом.

– Жутковато вышло…

– Возможно. Но это эффективно. А теперь продолжим. Мы должны отточить все навыки до совершенно иного уровня перед битвой с Марой.

***

Абигор что-то записывал в блокноте, когда Пура, тихо подойдя сзади, положила руку ему на плечо.

– Знаешь, мы ведь должны помочь ему…

– Чёрт побери, ну нельзя же так подкрадываться! – подскочив, прошипел демон.

– Не теряй бдительности. Мы уже на поле боя.

– Знаю. Именно поэтому я максимально расширил свою площадь восприятия энергии. Если что-то будет приближаться к нам, замечу издалека. Проблема в том, что ты и так рядом, да и я привык к твоему Тиферету, поэтому не успел отреагировать...

– Расскажешь это мальчишке, он поверит, – фыркнула Пура, – ты всё ещё утомлён и просто не можешь концентрироваться на слежке. Отдохни. В битве, которая нам предстоит, каждому придётся выложиться на полную. Моё восприятие ненамного слабее, а если учесть, с какого расстояния всё живое чувствует Бездну, врасплох нас не застанут. Ты ведь тоже ощутил вспышку неподалёку?

– Он тренируется. Старается раскрыть весь потенциал Стигмато. Если не забыла, он практически одним ударом прикончил архангела, впитавшего силу всех семи архидемонов… Повторит нечто подобное против Мары, и битва выиграна.

Вздохнув, Пура перекинула ногу через спинку дивана и уселась рядом с Абигором.

– Если что-то меня в тебе и раздражает больше, чем твоя заносчивость, так это привычка говорить то, во что ты сам не веришь.

– Что поделать… Годы жизни с людьми научили меня, что сладкая ложь порой принимается теплее, чем горькая правда. Я понятия не имею, чего нам ждать от Мары. Если она ангел, то каков уровень её собственных сил? Если демон, то…

– Ясно, сам ты этого не скажешь: а что, если она – человек? Роджер говорил об этом довольно уверенно…

– Маловероятно. Ничто живое не сможет долго выдержать гнетущее давление Бездны, но люди, не имеющие даже Тиферета, вдвойне к нему уязвимы. Обычно на них нападает такая паника, что они и за десять миль не подойдут к кому-то вроде Абаддона. Тогда как бы она могла проникнуться к нему такой симпатией?

– В том-то и дело, Абигор. «Люди, не имеющие Тиферета». Но что, если…

– Если Мара была чьей-то подающей надежды ученицей, а потому смогла выдержать на себе влияние Бездны? Возможно… Помнится, та девчонка, Аврора, тоже подобралась довольно близко к Абаддону, да ещё и дала ему отпор. Но тогда наши дела действительно плохи.

– О том и речь. Если верить гипотезе архангела Кассиэля, с которой ты наверняка знаком, для людей не существует предела роста их силы. То же справедливо и для носителей Бездны, а Мара могла упражняться с мечом с самого дня смерти Абаддона. Помножим всё это на упорство и жажду мести и получим невероятный разрушительный потенциал.

– Это вселяет надежду, – усмехнулся Абигор, – но я всё же склонен предполагать, что Мара – ангел. Они всегда были очень преданы своим лидерам, и кто-то даже после изгнания Абаддона мог последовать за ним. Если с годами она привыкла выдерживать давление Бездны, то могла стать и новой носительницей. Не забывай: мы имеем дело с разумной энергией, у которой за плечами опыт тысяч боёв, в том числе и с архангелами. Не похоже, чтобы она занимала новые тела без разбора. Выходит, Мара действительно обладала потенциалом…

– А как же паренёк? – задумчиво произнесла Пура, глядя в пустоту, – у него есть сила, но нет ни мастерства, ни боевого опыта.

– Их отношения со Стигмато – нечто более тонкое и сложное, нежели связь других Знаков с их носителями, – отозвался демон, – они дополняют друг друга. Не уверен, что Стигмато искал именно такого, как Роджер, но то, что он нашёл, его полностью устраивает. Если бы сознание Бездны было способно на нечто подобное, я бы сказал, что парень со Знаком дружат.

– Мило. Но этого не хватит в грядущем бою против Мары, и ты сам это понимаешь. Я знаю, Абигор, у тебя нет поводов мне доверять, но прошу тебя, мы должны найти косу Ангелов Смерти! Мы должны держать столь сильное оружие наготове, и, если другого пути не останется, я готова буду… отдать свою жизнь, чтобы прикончить Мару.

– Верю, – он обернулся и впервые пристально посмотрел ей в глаза, – я не сомневаюсь, что ты исполнишь свой долг, Пура, потому и позволил тебе взять в руки дневник Разаэля… Но Роджер прав: ты должна найти свой подход. Слепое повторение даже самого славного и героического пути не сделает тебя достойной наследницей Ангелов Смерти.

– Возможно, – уклончиво отозвалась девушка, – но если мы не сможем защитить мир от Мары, я этого титула тем более не достойна. Абигор… Где коса Ангела Смерти?

– Не знаю, – признался Эйб, – я ведь тебе говорил: артефакты должен был спрятать Бальтазар. Я никогда не спрашивал об их местонахождении, а он даже не знал, что я забрал и перепрятал дневник.

– Но ведь его-то ты получил…

– Признаюсь: это было несложно. То ли недооценив важность этой книжицы, то ли решив, что очевидный тайник лучше замысловатого, он оставил его между балками часовни, там же, где и нашёл.

– Да уж, и правда глупо! А если бы там на него наткнулся не ты, а кто-то из более коварных демонов?

– Маловероятно. История про часовню, конечно, у каждого на слуху, но когда ищешь что-то ценное, то ожидаешь найти его в закованном цепями каменном ящике, охраняемом драконом, а не среди опилок в старой полузабытой церквушке.

– Ты уверен, что косы нет там же?

– Уверен. Она – куда более опасный артефакт. Плачущая Мэри, как её прозвал Разаэль, обладает невероятным зарядом Тиферета, и с такого близкого расстояния я бы её почувствовал. Есть вероятность, что Бальтазар додумался привязать к рукояти Соломонов камень, который маскирует энергию, но нет в мире камня таких размеров, чтобы коса была абсолютно невидима.

– И всё же, нам нужно её найти, – не унималась Пура, – у нас на пороге враг, возможно, настолько же могущественный, как и Ангел Бездны! Помнишь, чем закончились ваши попытки бороться с ним без Разаэля? Нам нужна эта коса, Абигор, иначе мы не защитим… Никто из нас не защитит то, что ему дорого!

– Знаешь, – улыбнулся демон, поднимая бокал с виски и фамильярно приобнимая Пуру за плечо, – мой враг когда-то сказал мне: «То, чего ты жаждешь, должно всегда быть выше, чем ты сам, и это даст тебе стимул отрастить новые крылья в погоне за своими желаниями». Кажется, пришла пора и тебе обрести их. Идём, возможно, я знаю, с чего начать.

Глава 16. Тени прошлого

– Ты уверен, что мы там, где нужно?

– Я ни в чём не уверен, – отозвался Абигор, – но это единственная зацепка, что у нас есть. Стыдно признаться, но, возможно, Бальтазар доверял мне куда больше, чем я ему. Пока мы с тобой болтали, я и сам думал, почему же он оставил дневник Разаэля на виду.

Демон остановился, оглядываясь, хотя на самом деле понятия не имел, верное ли они выбрали место для поисков. Просто в этот момент на него нахлынули воспоминания. Из их странствующей троицы Бальтазар всегда был самым осторожным и осмотрительным. Он никогда не принимал поспешных и опрометчивых решений, хоть и вёл себя довольно нагло. Он никогда не ввязывался в драку, если не знал, что сможет закончить её одним ударом. Возможно, играло роль и то, что он был слабейшим из них. Даже малютка Лерайя, решись она вступить в битву, могла бы продемонстрировать больший Тиферет-потенциал. Тем не менее, Бальтазар был демоном Африки, а те, кто выжил на этом континенте, заслуживали уважения… Проблема была в том, что предусмотрительность Бальта никак не вязалась с оставленным в часовне дневником. Вдобавок демон наверняка проверял схрон и должен был заметить, что тетрадь исчезла. Почему же он воспринял эту новость так спокойно? Верно, потому что хотел, чтобы дневник нашли! «Когда ищешь что-то ценное, ожидаешь найти его в надёжном месте», – Эйб сам это сказал. Но что, если причина была в другом? Бальтазар никогда не скрывал, что слишком слаб, чтобы распоряжаться судьбой доверенных ему артефактов. В тот день, когда Абигор поручил ему это задание, демон взглянул на своего друга с лёгкой иронией и жалостью. Почему? Потому что знал, зачем ему доверяют столь опасные реликвии.

Абигор боялся. Боялся обрести силу, которая ему не принадлежит, и снова утратить контроль. Боялся с того самого дня, как в порыве ярости чуть не убил Натаниэля и навсегда ослепил Лючию. Он мог бы взять дневник и косу в руки, прервать устоявшуюся традицию и стать первым Демоном Смерти… Но он не мог. Ставки были слишком высоки. Поэтому Абигор и попросил Бальтазара спрятать дары Разаэля туда, где их никто не сможет найти. Никто, включая самого Демона В Красном. Однако Бальт ослушался своего друга. Теперь-то Эйб припоминал: однажды вечером он всё-таки завёл разговор об этих артефактах!

***

– Надеюсь, никто больше не прикоснётся к тайнам дневника, – усмехнувшись, Абигор сделал глоток виски и отчего-то пристально посмотрел на собутыльника.

– Никто из тех, кому не следовало бы, – откликнулся Бальтазар, не замечая взгляда друга, – хватит и того, что эта пиявка Гамалиэль смогла до него дотянуться! Знаешь, Эйб, в книге ведь не хватает нескольких страниц… Но я не думаю, что это сделала она. Возможно, Разаэль понимал, что оставляет свои тайны на произвол судьбы, и просто уничтожил те из них, что не должны были попасть не в те руки, оставив полупустую обложку на виду. Естественно, дневник и коса остаются бомбами замедленного действия, но я спрятал их так далеко, что уже некому опасаться их взрыва. Скажу прямо: война, сломившая даже тебя, закончена, и я считаю, что нам больше не нужен Ангел Смерти, который не может даже воскресить погибших. Но если вдруг необходимость в нём появится, решай сам, как следует поступить.

***

В тот раз он не смотрел Абигору в глаза, но отчего-то демон понимал, что Бальтазар сообщил ему нечто важное. Только теперь детали паззла начали занимать свои места. Эйб ни разу не открывал дневник, пока сам не нашёл его в часовне! Так откуда он мог знать, сколько страниц было вырвано рукой Разаэля, а сколько – самим Бальтазаром? Демон всё предусмотрел. Он доверял своему другу и оставил для него последний шанс передумать. Дневник и коса хранились там, где Абигор мог бы их достать, если бы это было нужно. И если записи Разаэля теперь не представляли особой опасности, то Плачущая Мэри была спрятана там, где стали бы искать только они двое!

«Уже некому опасаться их взрыва». Чем дальше они отходили от Смиттауна, тем лучше Абигор понимал смысл этих слов. Бальтазар не умел летать и явно не успел бы добраться до Африки за сутки, которые ушли на то, чтобы спрятать артефакты. Взрыв был бы не страшен, если бы бомба находилась глубоко под землёй!

«Война, сломившая тебя, закончена»… Демон знал, что Эйба мало тревожили распри ангелов и демонов. Он заботился о безопасности своих близких, сражался и убивал ради них, но ничто в этой бесконечно долгой войне не оставляло на нём таких шрамов, как… Охота на ведьм! Война, которую люди вели со всем, чего боялись и не понимали! Жестокая бойня, отнявшая у Абигора первую женщину, которую он действительно полюбил! Вот о чём говорил Бальтазар! Коса была скрыта под землёй, в том самом месте у изгиба реки, где покоилось тело Агнесс Валентайн!

– Кажется, ты напал на след, – Пура едва поспевала за ускорившим шаг демоном, – что-то чувствуешь?

– Да, – отозвался Абигор, – благодарность этому засранцу за доверие, что он оказал мне. После всего, через что мы прошли, это я оказался недостоин дружбы с ним. Чёрт возьми, как же я надеюсь, что там, в Африке с ним всё хорошо…

– Мы выручим его, – заверила Пура, – но сперва спасём Смиттаун. Как писал Разаэль, долг Ангела Смерти – оберегать баланс, и, если где-то в Африке тоже существует угроза этому балансу, я обязательно с ней разберусь.

– Знаешь, вряд ли кто-то тебе это говорил, но твой энтузиазм чертовски заразителен, – усмехнулся Абигор, – надеюсь, ты читала правила пользования косой? Никто так и не разобрался, как снять её с «предохранителя». Убьёшь ей ангела или демона – сама обратишься в пыль.

– Не волнуйся, – откликнулась Пура, – я знаю, что делаю.

И он тоже знал, что делает. Остановившись, Абигор огляделся и без труда заметил ложбину в земле, оставшуюся от высохшей речки, звавшейся когда-то рекой Святого Артура. Оставалось лишь найти тот самый поворот, а затем… ему предстояло сделать самое тяжёлое. Прошло столько лет, но здесь Абигор будто вновь возвращался в прошлое. От Агнесс не осталось ничего: ни холмика земли, ни наспех сооружённого креста. Даже река, мелодичный звон которой, как надеялся демон, будет вечно убаюкивать её, обмелела и осталась лишь в его памяти. Однако именно там, куда Абигор меньше всего хотел подходить, среди слоя высохшей травы чернела недавно вскопанная земля.

– Ну, что? Мы идём в верном направлении? – нетерпеливо спросила стоявшая позади девушка.

– Да. Мы уже пришли, но… Я… Я не могу, – голос демона неестественно дрожал, – ты видела её в моих воспоминаниях, Пура? Видела, что случилось с Агнесс?

– Лишь отрывками, – вздохнула она, – я не всегда могу понять, что чувствовал тот, в чьих воспоминаниях я нахожусь. Но иногда событий достаточно, чтобы понять, как больно было терять…

– Она здесь, – отозвался Абигор, – коса зарыта на её могиле. Лишь мы с Бальтазаром знали, где её искать. Должен признать, это было гениальное укрытие, но с куда большей радостью я бы никогда не прикасался к этой земле.

– Это сделаю я, – опустив руку на плечо демону, ответила Пура, и в её голосе звучала не столько решимость, сколько сочувствие, – Ангелу Смерти не пристало бояться мёртвых. И всё же я должна спросить… Ты позволишь мне это сделать?

– Да. Да, лучше уж так…

Опустившись на одно колено, Пура принялась раскапывать ещё влажную после недавнего дождя землю. Она липла к рукам, падала на платье, заставляя ангела злиться и спешить, но она копала осторожно, с уважением относясь к стоявшему позади Абигору. Демон поднёс руку к губам и закрыл глаза. Бледные тонкие пальцы Пуры с чёрными ногтями, казалось, вонзались не в землю, а в его собственное сердце, раскрывая старые раны и вытаскивая из них комья воспоминаний, в которых не было ничего, кроме боли. Наконец, в грязи что-то мелькнуло. Эйб почувствовал, как неведомая и пугающая сила заполонила округу. Блеснула зелёная грань Соломонова камня, привязанного к длинной рукояти, и впервые за долгие годы Абигор осмелился взглянуть в глаза своему прошлому.

Ничего. Коса была похоронена в земле, но рядом не было ни костей, ни даже следов оставленного здесь когда-то тела Агнесс. Демон с досадой взглянул на легендарное оружие, совершенно его не интересовавшее, и пробормотал под нос:

– Всё верно. Я ведь подумал о том, чтобы выбрать живописное место, но не позаботился о сохранности её тела. Конечно же, вода со временем ускорила разложение костей… Чёрт возьми, и почему я не сделал для неё хотя бы гроба!

– Думаешь, это бы что-то изменило? – отозвалась, поднявшись, Пура, – знаю, я не должна говорить тебе этого, но разве лучше было бы тысячелетиями жить с этой болью? Ты и сам видишь: прошлое ушло. Отпусти её.

– Но тогда… что останется? Я не должен забывать о ней!

– Хорошо. Тогда пусть останется память. По крайней мере, я обещаю тебе, что она никуда не денется. Ты был счастлив рядом с Агнесс и многое осознал, когда её потерял. Давай сделаем так, чтобы другие не испытали этой боли. Идём.

Пура подняла и отряхнула от комьев земли большую двуручную косу, чья рукоять, будто глина в её руках, послушно выпрямлялась, а лезвие, наоборот, изгибалось и увеличивалось, меняя форму. Плачущая Мэри, всё ещё хранящая в себе силы убитого Ангела Бездны, признала нового хозяина. Девушка провела пальцем по холодному металлу и задумчиво произнесла:

– Слышал легенду о свойствах этого оружия? Якобы коса Ангела Смерти поглощает души смертных, а затем передаёт владельцу их силу и годы жизни. Мне сложно поверить в подобное, но, хоть твой друг положил косу сюда совсем недавно, пусть душа твоей любимой навсегда останется внутри.

– Аминь, – с горечью произнёс Абигор, – что ж, как бы то ни было, мы сделали это. Теперь пришло время вернуться к Роджеру и обдумать дальнейший план действий.

Но в этот момент десятки чёрных теней за их спинами уже готовились растерзать свою добычу.

Глава 17. Это значит "мы"

– А сегодня у нас в эфире уникальный гость, дорогие друзья! Человек, спасший Лондон от ужасного монстра, избранный самим архангелом, чтобы оберегать наш мир! Роджер Эмбервуд!

Диктор выдержал паузу и жестом указал парню на микрофон.

– Да, здравствуйте, – смущаясь, произнёс тот.

– Привет, Роджер, мы несказанно рады, что ты всё же смог к нам приехать! Как добрался?

– Ох, да, всё было чудесно, спасибо, – парень понимал, что отвечает невпопад, но в его голове сейчас вертелась лишь одна мысль: он должен был покончить со скучным интервью и как можно скорее предупредить людей об опасности!

– Отлично! Что ж, думаю, многим из наших слушателей было бы интересно узнать, каково это, из выпускника Смиттаунского Колледжа в одночасье стать защитником и символом мира, лидером Семи Печатей!

– А вы неплохо осведомлены о моём прошлом, – сдавленно улыбнулся Роджер, – и я не сказал бы, что являюсь лидером… Мы все абсолютно равноправны. Каждый делает то, что должен, для защиты нашего мира. Но я хотел бы поговорить не о прошлом, а о будущем…

– Звучит интересно! И что же оно нам готовит?

– Тьму. Нового и опасного врага, – голос Роджера напрягся, как струна, став в момент серьёзным и даже пугающим, – мир между ангелами и демонами был заключён, но всегда остаются силы, с которыми нельзя договориться. Одна из них приближается сейчас к моему родному городу Смиттауну. Я знаю, многие из моих соседей, знакомых, да и просто горожан серьёзно пострадали во время нашей битвы с Ангелом Бездны, но враг, который приближается сейчас, ещё более беспощаден. Простите, что вынужден говорить вам об этом, но я советую всем жителям Смиттауна в кратчайшие сроки покинуть город. Мои друзья, ангелы Натаниэль и Лючия, а также моя подруга Мэри Весселмайр, сопроводят тех, кому понадобится помощь. Я также буду крайне признателен жителям окрестных городов, в том числе и Саутгемптона, за помощь моим соотечественникам и предоставление им крова. Как только я смогу одолеть врага и гарантировать людям безопасность, мы поможем им вернуться в свои дома. Но пока что я прошу вас: будьте осторожны, берегите себя и… уходите. Это всё, что я могу сделать, чтобы вас защитить.

– Ого… Неожиданно. Что ж, Роджер, думаю, ваши близкие будут благодарны вам за проявленную заботу, – диктор явно растерялся и буравил парня недовольным взглядом, – и когда же, по-вашему, минует этот кризис?

– Боюсь, у меня нет ответов. Простите.

***

Он сидел на красном диване, уже ставшем для него родным, и всё обдумывал, можно ли было что-то сказать иначе. Не слишком ли он сгустил краски? Не поднимется ли из-за этой новости паника по всей стране? Ведь если один из членов Семи Печатей говорит о серьёзной угрозе, это должно касаться не отдалённого южного городка, а всего мира! Однако интервью дало свои плоды: вместе со слухами, которые при помощи Мэри передавало сарафанное радио, весть о приближении Мары разнеслась по Смиттауну, и не было никого, кто бы не поверил ей. Кто-то бежал в спешке, бросая вещи и не закрывая дверей. Кто-то собирался основательно и надолго, просясь в гости к родственникам из соседних городов. Кто-то уже искал Натаниэля и Лючию, ожидая от них советов и инструкций. Город медленно пустел, и, глядя на это из окна ночного клуба, стоявшего на главной площади, Роджер думал, скольких жертв им удастся избежать на этот раз. Но скольких они должны были избежать в битве с Абаддоном? Вздохнув, парень признался самому себе: теперь он и правда чувствовал ответственность за свой город. Он стал полноправным защитником Смиттауна и должен был сделать всё, чтобы остановить Мару как можно скорее. Но было ещё кое-что…

Стигмато. Его главный союзник, его оружие и проклятие. Знак Бездны, жаждущий битвы, крови и разрушений. Роджер мог сомневаться в мотивах и чувствах других, но тесное соседство со Стигмато превращало его в открытую книгу. Их союз был компромиссом: душа парня напоминала озеро, в котором притаилось древнее чудовище, имя которому «Ярость». То, что выводило Роджера из себя, давало Стигмато право разрушать и убивать по воле своего носителя. Поэтому Знак пробудился в тот день! Поэтому был с ним рядом всё это время! Пока существовал враг, в душе парня было место страху и ненависти, а значит Стигмато всегда мог рассчитывать на то, что для него найдётся жертва. Однако что случилось бы, если бы в одночасье на горизонте не объявилась Мара? Мир между ангелами и демонами означал конец бегству, конец бесконечным битвам, потерям, страху и ненависти. Всё это буквально посадило бы Стигмато на цепь, превратив волка в послушную овчарку. Но смирится ли с этим Знак? Без его помощи Роджер никогда не одолел бы Мару, и здесь их желания сплетались воедино, но парень не мог не думать, что же будет дальше…

Телефон зазвонил. Машинально приложив его к уху, Роджер услышал знакомый голос, отчего-то казавшийся сейчас таким грустным:

– Привет. Это Мэри. Я просто хотела пожелать тебе удачи. Я ещё раз заглянула к миссис Эмбервуд и застала её готовой к отъезду. Знаешь, я рада, что ты всё-таки уговорил её. Мы с дядей подвезём её на машине. Роджер… Ты слышишь?

– Да. Да, Мэри, я здесь. Ещё раз спасибо за помощь.

– Тебе спасибо. Тебе и нашим доблестным защитникам Смиттауна. Я верю, что вы победите, и… я верю, что ты справишься с любой преградой, Роджер.

– Конечно…

Он почувствовал, как его голос задрожал, а рука непроизвольно стиснула телефон. Показалось? Или голос Мэри сейчас действительно напоминал голос Лерайи? Она ведь тоже верила в него. Она одна верила! Даже в те дни, когда он ещё был никем!

– И вот что… Загляни, если будет время, ко мне в квартиру. Дверь не заперта. Там, на столе, есть кое-что для тебя.

– Хорошо. Счастливого пути, Мэри.

– И тебе удачи в бою, Роджер.

Вызов прервался, оставив парня наедине со своими мыслями. Что, если всё это время он ошибался? Что, если, отталкивая Мэри, чтобы не предавать память Лерайи, он как раз отвергал заботу своей любимой? Роджер никогда не был суеверным, но в те моменты, когда никого не было рядом, он отчаянно хотел верить в то, что голос Лерайи – не его собственный бред и не часть игр Стигмато. Он хотел верить, что что-то от неё осталось в этом мире и сопровождало его каждую секунду. Он хотел верить, что ещё не утратил всё, чем дорожил… Но в этот момент в сознание вторгся чужой голос, холодный и жестокий.

– Ты слаб, Роджер. Слишком слаб, чтобы владеть тем, что отнял у моего отца. Но когда я приду, надеюсь, ты найдёшь в себе силы дать мне достойный отпор…

Мара. Она слышала его. Она проникала в его голову, чувствовала его страхи и сомнения! Стигмато был прав! От одной мысли об этом Роджер стиснул кулаки. Казалось, сами воспоминания о Лерайе сейчас облизывали десятки чёрных длинных языков, высовывающихся из пасти волчьего черепа. Облизывали и пачкали самые светлые мысли разводами чернильной слюны.

– Ну, и где же ты? Покажись, и покончим с этим! Я жду тебя на востоке Смиттауна.

– Ну уж нет, – в голосе Мары зазвучали нотки ехидства, – я буду решать, что и когда случится. Это моя месть!

Солнце медленно опускалось за горизонт. Роджер чувствовал, что всё ещё измотан долгой бессонницей, но мысли о грядущей битве подавляли ощущение усталости. Он должен победить! Ради всех, кого успел спасти, и ради той, кого не спас… Сейчас парня тревожило лишь одно: куда пропали Абигор и Пура? Он старался не думать об этом, но если бы Мара выждала момент и напала именно сейчас, город был бы как никогда уязвим. Но как глубоко она уже прокралась в его мысли? Как хорошо знала его страхи? Возможно ли было что-то от неё скрыть? Парень чувствовал, как что-то липкими щупальцами оплетает его сердце и нервы, и это был почти забытый им страх.

Правую руку резко кольнуло. Взглянув на ладонь, Роджер заметил проходившие сквозь кожу тонкие иглы: Стигмато чувствовал, как его носитель колебался, и по-своему пытался его поддержать.

– Ты ведь слышал: они уходят. Скоро мы будем свободны ото всех оков, и тогда ничто нас не остановит! Ни один враг не встанет у нас на пути!

Роджер поморщился. Когда-то подобные слова Стигмато могли бы его подбодрить, но сейчас лишь подливали масла в огонь и без того растущих опасений. У них была разная цель: парень должен был убить Мару, чтобы защитить Смиттаун, Бездна хотела убить Мару, чтобы сполна насладиться разрушением.

– Мы чувствуем: ты сомневаешься. Что случилось?

– Стигмато, ответь мне на один вопрос, только честно. Хорошо?

– Слушаю…

– Ты всегда говоришь о себе «мы». Кого ты имеешь в виду? Другие Знаки Бездны?

– Неверно. «Мы» это я и ты, Роджер. Возможно, тебя сбивает с толку то, как я говорю…

– Нет, дело в другом. Я просто не понимаю, ведь порой ты говоришь обо мне в единственном числе, а порой обобщаешь! Что ты хочешь этим сказать, Стигмато?

Он замолчал, и парень почувствовал: имей Знак Бездны глаза – сейчас они были бы стыдливо опущены в пол.

– Мы связаны, Роджер. И дело не в том, что ты мой носитель. Я чувствую, что в твоём сознании есть области, закрытые от меня. Я – Бездна, энергия чистого разрушения. Сломать подобный барьер для меня не составит труда. Но ты бы этого не хотел. Говоря «мы», я говорю о том, в чём мы едины. Говоря «ты», я имею в виду то, в чём ты от меня отличаешься. Бездна может сковать волю, Роджер. Любой из Знаков может создавать безвольных марионеток, и их вы зовёте бесами… Отвечая на твой давний вопрос, это могу делать и я. Но мы все хотим другого. Если есть хоть шанс, что наши стремления совпадут со стремлениями нашего носителя, это не только облегчит нам работу, но и даст силы, которых не было раньше. Мы – разящий меч. Мы – гибкий хлыст. Мы – могучие крылья. Мы – смертоносные лезвия. Мы можем увлечь сжимающую нас руку в бой, но свою истинную силу мы раскрываем тогда, когда рука также направляет нас. Почему иначе Конкеро откликнулся на зов Мары? Не ради власти над её телом, а потому что их стремления совпали. Наши тоже когда-то были общими, но сейчас я чувствую, что «мы» распадаемся. Я буду с тобой в этой битве, Роджер, но только если ты намерен биться с Марой, а не с собственной душой.

– Наверное, ты прав… Скажи, Стигмато, ты ведь почувствовал во мне ту же жажду, да? Жажду разрушения? Жажду крови? Ты ведь поэтому пробудился тогда, в битве с Изекиэлем?

– Нет, Роджер. Я был с тобой, сколько себя помню, с того самого момента, как покинул тело Абаддона. Я выбрал тебя, потому что почувствовал, что ты нуждался в силе, а не отвергал её. Потому что ты знал, для чего эта сила тебе нужна. Этого я не нашёл ни в ком, кроме тебя.

– Спасибо, – улыбнулся Роджер, смахнув со щеки чёрную слезу, – и прости, что я так к тебе относился. Наверное, все мы боимся того, чего не понимаем.

– Это естественно, Роджер. Мы никогда не злимся на тебя за это. Главное это хотеть понять. Да, мы действительно разные, и иногда это может быть проблемой. Мы… Я не очень хорош в том, чтобы оценивать чувства и давать им название, но разве дружба требует абсолютного сходства?

– Выходит, мы друзья? – спросил Роджер.

– Просто «мы», – отозвался Стигмато, – а теперь приготовься: оно приближается.

Глава 18. Это моя месть!

Город опустел и за эти сутки будто бы вымер. Роджер не узнавал Смиттаун, бредя по затихшим улицам, размышляя о том, все ли успели спастись. Даже самые смелые жители сейчас попрятались по домам. Приближалась буря, и с юго-востока уже тянулись первые свинцовые тучи. Тёмная и пугающая энергия волной захлестнула город. Энергия Бездны, которая уже была знакома каждому. В прошлый раз следом за ней пришёл старик в белом, а с ним – разрушения и смерть. Сейчас никому не хотелось вновь испытывать судьбу…

Роджер сжимал в руке ощетинившееся лезвиями боевое кольцо. Теперь они оба были готовы сражаться до самого конца. Парень чувствовал, как, вопреки нарастающей тревоге, Стигмато жаждал битвы, и сам Роджер был готов полностью довериться своему другу. Время искусно сотканных кошмаров и тяжёлых сомнений осталось позади, а там, вдалеке, ждала куда более жуткая реальность.

Она приближалась, с каждым шагом разрушая все замыслы Роджера. Он чувствовал, где находился эпицентр бури: Мара уже вошла в город с востока, чтобы как можно скорее оттеснить своего врага от района трущоб и заставить биться в центре города. Его надежда обойтись без разрушений стремительно таяла, но вот жертв ещё можно было избежать!

– Слышишь меня, Роджер Эмбервуд? Чувствуешь, как подкатывает к горлу ком? Ты боишься своих кошмаров? Верно, бойся, ведь это станет лишь началом! – её голос звенел в голове и вонзался в мозг, будто доносясь отовсюду, холодный и жестокий, как буря из железных игл.

– Я слышу тебя, Мара. Покажись! Хватит прятаться!

– Прятаться? Мне это не нужно. Я просто позволила тебе в последний раз вспомнить обо всех, кого ты любил…

И вот в конце улицы появилась чья-то чёрная фигура. Она медленно и неотвратимо приближалась, без тени страха идя навстречу Роджеру. Парень присел и отвёл руку с кольцом назад, готовясь нанести удар, однако что-то в этой фигуре завораживало и одновременно пугало его, заставляя ждать. Мара уже была так близко, что под угольно-чёрной чёлкой Роджер мог разглядеть рубины глаз, смотревшие на него с ненавистью и презрением. Казалось, весь её вид выражал холодное надменное превосходство, и разливавшаяся в воздухе гнетущая аура лишь подкрепляла ощущение полной беспомощности. И вдруг, стоило Маре чуть повести плечами, за её спиной возникли огромные чёрные костяные крылья, острыми лезвиями царапающие стены домов по обе стороны улицы. В повисшей тишине оглушительно треснуло оконное стекло, затем ещё и ещё одно. В малиновых глазах Мары горело торжество: она на глазах у Роджера разрушала Смиттаун, а он всё ещё боялся нанести первый удар!

– Поверить не могу! И это ничтожество смогло справиться с моим отцом?!

– Не знаю, чего ты добиваешься, Мара, – произнёс Роджер, встретившись с ней взглядом, – но нас тебе не одолеть.

Истинный диск Стигмато был уже близко. Отправленный в стратосферу, на высоту двух десятков километров, за пределы восприятия своего врага, он стремительно падал, вращаясь и обретая поистине сокрушительную мощь. Роджеру лишь нужно было отвлечь Мару, однако, когда тучу рассекла крохотная чёрная точка, он невольно поднял голову. Девушка не повела и бровью, продолжая пронзать парня взглядом холодных красных глаз, но в последнюю секунду резко обернулась, и в её руке возник массивный двуручный меч с широким клинком. С точностью профессионального бейсболиста она замахнулась, и лезвия Стигмато и Конкеро снова сомкнулись, впервые спустя почти полгода. Диск, набравший невероятную скорость, и не думал сдаваться, вращаясь и вгрызаясь в антрацитово-чёрный клинок, и в этот момент Роджер атаковал со спины. Копия Стигмато, которую он сжимал в руках, была намного слабее истинного, но и этого хватило бы, чтобы уничтожить врага. Однако парень ошибался: у Королевы Кошмаров не было слепых зон! Украшенное кружевами чёрное платье будто ожило, длинное гибкое щупальце выросло прямо из поясницы Мары и с силой швырнуло Роджера в стену.

– Флагелло…

Битва становилась всё опаснее. Теперь парень знал наверняка то, чего опасался изначально: его враг владел не одним, а несколькими Знаками Бездны, и сражаться с ней было столь же, если не более опасно, чем с самим Абаддоном! Почувствовав уязвимость своего хозяина, Стигмато изменил траекторию, отсёк извивавшееся щупальце и лёг в ладонь Роджера.

– Осторожнее. Я их чувствую. Всех их. Конкеро, Флагелло, Корондо, Иммито, Ундо, Сентио… Но это не та Бездна, с которой мы боролись. Есть что-то ещё. Что-то, чего я пока не понимаю.

– Твоя игрушка дело говорит, – послышался голос, хотя губы Мары не двигались, – ты научился новым приёмам, но их будет недостаточно против ненависти и жажды мести, которые являются моим настоящим оружием!

Она взмахнула мечом, и десятки лезвий, вспарывая асфальт, вырвались из-под земли, стремясь порвать Роджера на части. Подняв руку, он приказал Стигмато взлететь выше, но цепкое чёрное щупальце схватило его за щиколотку и снова с силой швырнуло о кирпичную стену.

– Ничтожество! Жалкое ничтожество! Ни за что не поверю, что кто-то настолько убогий мог справиться с Ангелом Бездны! – голос Мары дрожал от гнева, тогда как лицо её оставалось непроницаемо-холодным.

Ещё несколько щупалец с острыми жалами на концах метнулись к своей жертве, чтобы прикончить одинокого защитника Смиттауна, но тут же начали извиваться, как обезглавленные змеи, а затем растаяли. Роджер уже стоял на ногах, сжимая в руках две копии Стигмато.

– Тогда позволь объяснить, Мара: твой отец пришёл в этот город, неся за собой лишь боль, смерть и разрушения. Здесь он был убит, и так будет с каждым, кто осмелится напасть на Смиттаун!

Освобождённая энергия Бездны прокатилась подобно взрыву, разбивая окна и оставляя трещины на стенах и земле.

– Отлично! Значит, теперь ты наконец-то сможешь что-то мне противопоставить!

– Наконец-то! – прошептал Стигмато, и на мгновение два голоса слились воедино в сознании Роджера.

Он закрыл глаза, воскрешая в памяти образы и движения, которым учил его Знак. Руки Роджера сами становились живым оружием, изгибаясь и срастаясь с чёрными дисками Бездны, проходившими сквозь его запястья. Мара выжидала, держа наготове меч, но уже чувствуя возросшую силу Роджера. Среди пожиравшей её душу ненависти мелькнула искра неподдельного любопытства: чего этот мальчишка способен достичь, если как следует раззадорить его? Движения Роджера напоминали какой-то ритуальный танец, рождённый в трансе. Это словно было продиктовано ему извне, и Мара с удивлением почувствовала, как тоже вспоминает нечто подобное. Странно… Неужели отец учил её и такому?

Тем временем парень, создав себе «кастеты» из чёрных лезвий Стигмато, первым бросился в атаку. Он чувствовал, как Знак ведёт его, подсказывает траекторию движений, помогает уклониться. Массивное лезвие Конкеро несколько раз оказывалось рядом с его головой, но так и не смогло её коснуться. Единство. Он полностью отдался тем ощущениям, о которых говорил Стигмато. Сейчас они снова сражались сплочённо, но отныне не воин владел оружием и не оно вело воина. Они были равноправны, дополняя друг друга. Ещё один выпад заставил Мару отклониться влево и даже сделать шаг назад. Окрылённый успехом, Роджер продолжал наседать, как вдруг что-то резко дёрнуло его за правую руку. Лезвия Стигмато рассекли чёрное щупальце, всё это время беззвучно подползавшее со спины.

– Сосредоточься. Мы тоже наслаждаемся этим боем, но всё же наш враг очень силён. Постарайся услышать не только нас. Прислушайся к мыслям Конкеро и Флагелло, когда уклоняешься. Опереди Корондо, когда атакуешь. Управлять всеми Знаками разом намного сложнее. Используй это!

– Забавно. Позволишь и мне сказать? – раздался насмешливый голос.

Роджер беззвучно вскрикнул, почувствовав, как перехватило дыхание. Ударом ноги Мара отшвырнула его в стену, и почти сразу удлинившееся лезвие меча пронзило правое плечо парня. Из-за обжигающей боли он не мог даже пошевелиться. Глаза слезились от напряжения и, казалось, готовы были лопнуть. Пальцы судорожно сжимали осколки кирпича.

– Вот и всё, – разочарованно произнесла Мара, не открывая рта, – весьма жалкий конец, не находишь? Ты будто бабочка на столе у энтомолога… Можешь слегка подёргать крылышками, чувствуя, как булавка пронзает тебя насквозь, понимая, что тебе уже не спастись. Давай же! Чем больше ты дёргаешься, тем слаще для меня эта победа!

Но Роджер не мог сопротивляться. Всё его тело онемело, будто помогая лучше прочувствовать адскую боль в плече. Бездна разъедала его плоть, будто кислота, и в угасающем сознании парня снова проснулся страх. Нет, скорее это был безотчётный ужас перед силой, которая была ему неподвластна. Возможно, он мог бы сражаться, встать через боль, поднять Стигмато и ещё раз метнуть его в цель, но сейчас от Мары исходила настолько пугающая энергия, что смертное человеческое тело Роджера трясло даже вопреки его воле. Она стояла над ним, держа бледной рукой меч и презрительно глядя на него рубиново-красными глазами. Боль пронзила его тело ещё раз и ослабла. В глазах ненадолго потемнело, и парень не сразу понял, что куда-то движется. Из последних сил он решил оглядеться. Под ним тянулась изуродованная улица, вдоль которой, будто разрезая саму плоть земли, медленно плыли щупальца Флагелло. Его куда-то тащили, а Мара, шагая рядом, всё ещё смотрела на своего поверженного врага.

– Неужели ты так и не понял, Роджер Эмбервуд?! Я новый Ангел Бездны, и для меня мысли и подсказки Стигмато так же очевидны, как и для тебя! Тебе нечего мне противопоставить! Но всё же перед тем, как забрать твою жалкую жизнь, я хочу лишить её всякого смысла.

Щупальце, тащившее Роджера за плечо, будто рыбу на крючке, достигло главной площади, остановилось и начало ветвиться, превращаясь в мёртвое дерево, усеянное шипами. Парень свесил голову и закашлялся, отплёвываясь от скопившейся во рту крови. Чёрные капли, не долетая до земли, впитывались в ствол и ветки, будто бы придавая дереву сил, а Мара с торжествующим выражением лица смотрела на своего врага снизу.

– Ты молодец, Роджер! Ты всё предусмотрел: защитил своих друзей, эвакуировал жителей, попытался выманить меня на окраины, чтобы уменьшить разрушения… Но это бессмысленно, когда твой враг уже у тебя в голове! Для тебя всё закончится здесь, там же, где убили моего отца, но напоследок, думаю, тебе стоит знать. Никто не выжил, Роджер. Я застала ваш жалкий караван беженцев в двадцати милях от города. Эти кретины-ангелы пытались защищаться, но я сперва вспорола глотку слепой девчонке на глазах у второго, а затем и его медленно разорвала пополам. Твои людишки с воплями разбегались кто куда, но ты ведь уже знаешь, Роджер: если я захочу, никто от меня не уйдёт. Мы рвали их на части, сжигали изнутри, резали, давили, а их кровь всё впитывалась и впитывалась в землю, не давая мне насытиться! Всё кончено, Роджер. Теперь у тебя никого не осталось, и пришло вре…

Огромный антрацитово-чёрный шар не дал ей закончить, сбил с ног, потянул за собой и промчался вдаль, разбрызгивая чёрную кровь и обращая улицу в руины.

Глава 19. Гнев

Он снова висел над землёй, бессильно глядя, как пламя пожирало главную площадь Смиттауна. Почти забытый кошмар, подаренный Марой, стал жестокой реальностью. Он проиграл. Он должен был защитить своих друзей, близких и всех жителей городка, но в итоге сам привёл их на заклание…

Несколько чёрных капель упали на землю, но глаза Роджера уже не различали, слёзы это были или кровь. Он лишь понимал, что ничего не сможет изменить. Энергия Бездны переполняла его, вырываясь из тела языками чёрного пламени, окутывая окрестности мрачным туманом, смешивавшимся с дымом, но что значила эта сила, если ей некого было защищать?! Не в силах смотреть на то, что стало с улицей, Роджер сосредоточился на своём сознании. Стигмато ликовал: Сфера Нихил была мощнее той, которую его носитель создал во время тренировки! Это был абсолютный триумф Бездны, который не оставил от Мары и следа, но почему Роджер сейчас чувствовал себя таким раздавленным? Тёмный силуэт, похожий на истинное обличье Лерайи, возник у парня за спиной и осторожно обнял его своими крыльями-лепестками. Он не сопротивлялся. Он даже почти не плакал. Известие о том, что все его старания оказались напрасными, что-то надломили в и без того хрупком сознании Роджера. Он отказывался смотреть собственными глазами на мир, в котором по его вине погибло столько людей. Мама. Мэри. Натаниэль с Лючией. Все его знакомые и соседи… Почему всё должно было закончиться так?

– Это не конец, – эхом разнёсся в их мыслях жуткий вибрирующий голос.

Стена пламени, оставленная Сферой Нихил, медленно расползалась по центру города, но внезапно в самой гуще огня что-то шевельнулось. Чёрный двуручный меч вонзился в землю подобно когтю адского зверя, но куда страшнее была бледная рука, опиравшаяся на его рукоять. Пошатываясь, Мара медленно вышла из пламени, и с каждым шагом её горящее платье гасло, а рубиновые глаза, наоборот, разгорались. Королева Кошмаров не просто была жива. Она… улыбалась.

– Наконец-то мы начали сражаться всерьёз, Роджер! Теперь тебе нечего терять и незачем сдерживаться! И лишь теперь, когда я покончу с тобой, моя месть свершится в полной мере. Мы оба несём за собой лишь тьму и разрушения, Роджер, но ты пытаешься отрицать это, а я… Я выросла с этой тьмой в сердце. Забавно: ещё минут десять назад ты был недостоин знать это, но сейчас я так впечатлена твоим прогрессом, что, пожалуй, расскажу. Я родилась в один день и год с тобой на севере пустыни Намиб. Кроме моей матери и отца Аполлиона, моими друзьями были лишь песчаные бури, скорпионы и древняя тьма, которую вы зовёте Бездной. Однако я любила этот мир и эту жизнь. Я росла рядом с отцом и научилась видеть в нём хорошее, когда другие испытывали лишь панический ужас. Он был… Он был таким добрым и терпеливым…

Мара замолчала, и на секунду кроваво-красные глаза потухли, но затем вспыхнули с новой силой, и она, выпрямившись, расправила жуткие крылья и подняла к небу меч.

– Но сейчас всё это не важно! Ведь он мёртв! Мёртв по твоей вине, Роджер Эмбервуд, и я заставлю тебя сполна отплатить за причинённую мне боль, прежде чем позволю отправиться следом за ним!

Облака дыма и пепла, окутавшие Смиттаун, заслоняли небо, и в этот момент откуда-то издали послышались раскаты грома. Они приближались, всё нарастая и нарастая, и в этот момент Роджер почувствовал, как новая волна тёмной ауры Бездны приближается к центру города. Звук, что он сперва принял за гром, рассыпался на сотни и тысячи криков, визгов и воплей. В охватившем город огне заметались тени, и армия бесов буквально затопила улицу. Однако все эти чудовища, сидевшие теперь на обвалившихся стенах, горящих остовах зданий, остатках крыш и растрескавшихся глыбах асфальта, не осмеливались приближаться к Роджеру. Они ждали приказа своей королевы.

– Как видишь, у тебя изначально не было шансов, ничтожество, – голос Мары дробился и, казалось, звучал отовсюду, из каждой истекавшей слюной пасти и клюва, – среди своих друзей ты мог бы считаться героем, наделённым невероятной силой, но ты и понятия не имеешь, на что способна истинная владычица Бездны! Все эти твари, которых боятся даже ангелы и демоны – друзья, с которыми я росла. Они подчинятся любому моему приказу. Взять его!

И бесы бросились в атаку, рыча, скалясь и завывая. Роджер разделил Стигмато на два десятка копий и пустил их в разные стороны, позволяя Знаку самому направлять их в цель, а сам же, вооружившись ещё двумя дисками, стал прорубаться в сторону Мары. Он не был уверен, что справится, но интуитивно чувствовал, что убить её – единственное хорошее, чем он может помочь этому миру. Присутствие даже одного беса пробирало до дрожи, но эта несметная армия навевала такое отчаяние и страх, что лишь поддержка Стигмато помогала Роджеру не опускать руки. Он больше не сдерживался и размашистыми ударами разбрасывал монстров в стороны, отрубая головы, щупальца, хвосты и когтистые лапы, почти не замечая собственных ран. Некоторые бесы расправили крылья и кружили над ним стервятниками, периодически пикируя за добычей, но их тут же рассекали антрацитово-чёрные лезвия Бездны. И всё же это было бесполезно. Каждая из этих тварей могла вернуть себе форму меньше, чем за минуту, а поглощать их Роджер не успевал. Он хотел лишь одного: добраться до их королевы, вырвать из её рук меч и одним ударом заставить погаснуть её рубиновые глаза!

От окутывавшего улицу дыма кружилась голова. Дышать становилось всё тяжелее. Сердце бешено колотилось, сопротивляясь отчаянию. Роджер чувствовал, как замедляется, как всё чаще и чаще касаются кожи острые когти и клювы бесов. Но он сражался до последнего. До тех пор, пока ещё есть силы.

– Нужно действовать иначе, – подал голос Стигмато, – нам не перебить всех бесов, а впитать их энергию ты сейчас не успеешь.

– И каков твой план?

– Доверишься нам?

– Полностью.

И Роджер, почти тонувший в болоте из клыков, когтей, щупалец и жутких морд, услышал, как сверху доносятся жалобные крики. Он поднял голову. Один за другим, диски Стигмато замирали в воздухе, и их стреловидные лезвия превращались в тонкие многометровые шипы, насквозь пронзавшие десятки бесов. Крылатые твари взмывали ещё выше, но иглы настигали их и там. Монстры, нападавшие с земли, набрасывались на боевые кольца, грызли их, молотили когтями, но не наносили Стигмато никакого урона. Прежде, чем Мара смогла отдать приказ и взять под контроль свою армию, руки Роджера сами придали Знаку вращение, обращая в абсолютно чёрную сферу, а затем сжали, будто стараясь раздавить. Мощная волна Бездны пронеслась по округе, разрывая бесов на части, разрушая здания и уходя глубоко в землю. И вот на долю секунды блестящие тьмой глаза Роджера снова встретились с холодными рубинами Мары. Он бросился вперёд, желая лишь одного: выбить у неё из рук меч и вонзить клинки Стигмато ей в сердце. Покончить с Бездной, приносившей столько боли и страданий всем, кого он знал!..

Но внезапно Роджер понял, что не может сделать и шагу. Сила и ярость, охватившая его при известии о смерти всех жителей, иссякла. Он мог сражаться с врагом намного сильнее себя. Мог победить. Но не мог вечно бороться с армией жутких бесов и их пугающей предводительницей. Мысли путались и мешали видеть цель. Перед глазами всё плыло. Но самое жуткое – она об этом знала. Мара чувствовала его боль, его отчаяние, она наслаждалась тем, как он тратит силы, не думая о том, сколько их ещё осталось. Вот чего она ждала и чего добивалась: оставить его в одиночестве, без малейшей надежды на спасение.

Роджер попытался поглотить дымку, оставшуюся от нескольких уничтоженных бесов и с лёгкой иронией заметил, что этого хватило, чтобы вернуть зрению ясность, но его тело всё больше ослабевало. Руки и ноги становились ватными и будто увязали в песке. Усталость, смертельная усталость заставляла его остановиться, бросить оружие и упасть на покрытую грязью и осколками кирпича землю. Сдаться и умереть прямо здесь, на руинах города, который он поклялся защищать. Руку едва ощутимо покалывало: тонкие иглы Стигмато, сопротивлявшегося отчаянию носителя, вонзались в ладонь. Чёрные вены вздулись под кожей Роджера, заставляя его шагать вперёд вопреки собственной воле, замахиваться рукой, разрывая на части вновь и вновь наседавших бесов. Но было слишком поздно. Они были одни, без друзей, без поддержки и без надежды…

Рубиновые искры торжествующе блеснули и вдруг появились всего в трёх шагах слева. Мара решила, что пришло время нанести последний удар. Клинок Конкеро со свистом рассёк воздух, уже предвкушая, как вонзится в живот своему заклятому врагу. Стигмато рванулся в сторону, выкручивая непослушную руку в надежде защитить своего друга, но было слишком поздно. И вдруг ослепительная багровая вспышка возникла прямо перед лицом Роджера, оглушив его. Мару, как тряпичную куклу, отбросило на сотню метров назад, в бушующее пламя. Сжимая руками гудевшую голову, парень поднял глаза.

– А я уж думал, хуже, чем в прошлый раз, не будет, – усмехнулся, скрестив руки на груди, Абигор, и вспышка Красной Молнии, прорезав облака, испепелила беса, попытавшегося напасть на лежавшего на земле беззащитного врага.

– Куда же ты без нас, – подхватила язвительно Пура, приземляясь на истерзанную битвой площадь и сжимая в руках свой боевой шест.

– Ребята… – только и смог прошептать Роджер.

Ангел и демон быстро взялись за дело. Несколько бесов кинулись к Пуре, но она смела их одним ударом, а затем, щёлкнув шестом о землю, превратила его в огромную боевую косу. Теперь монстры обратили на неё внимание, почуяв новый пугающий источник энергии. Тем временем Абигор, прищурив глаз, бил молниями с неба по скоплениям бесов, мгновенно обращая их в чёрную пыль. Не медля ни секунды, Роджер принялся втягивать в себя остатки Бездны, которые силились снова обрести форму. Стигмато тоже ожил и радостно ощетинился лезвиями, кружа возле носителя и рассекая на части нападавших монстров.

– Кажется, мы вовремя, – спустившись, Абигор подхватил парня под локоть, помогая ему встать.

– Эйб… Мы опоздали, – отозвался Роджер, – они все мертвы. Она всех их убила. Всех, кого я хотел спасти!

– О чём ты? – с недоумением переспросил демон, – всё в порядке, первые группы беженцев уже на подъезде к Саутгемптону. Нейт, Лючия и пара моих ребят защитят их, если бесы вдруг возьмут след. Так что нам остаётся лишь покончить с Королевой Кошмаров.

– Они… живы?

И тут Роджер понял. Всё это время он хотел сдаться. Хотел бояться наступавшей тьмы и знать, что все его труды были напрасны. Иначе почему же он так легко поверил Маре, которая даже не скрывала, что пытается сломить его волю? Он готов был признать, что не смог никого защитить, потому что это избавляло его от надежды и от необходимости бороться. Но теперь его надежда была жива. Жива вместе с матерью, с Мэри, с Натаниэлем и Лючией, со всеми, за кого он готов был сражаться до последней капли крови! Было ли это следствием поглощения сотен бесов или же внезапного возрождения угасшей надежды, но Роджер, поднявшись, расправил плечи, сконцентрировал в воздухе колоссальный запас энергии Бездны, и рой мелких чёрных дисков со свистом разлетелся в разные стороны, кромсая захвативших город монстров.

Тёмный силуэт Мары с крыльями за спиной показался в конце улицы. Половина её лица, шея, плечо и грудь были обожжены, но рубиновые глаза лишь ярче горели от ненависти. Однако Защитники Смиттауна вернулись, и они вновь готовы были биться до конца.

Глава 20. Сны и кошмары

Она внушала неподдельный ужас. Оборванные края чёрного платья, контрастировавшего с бледной кожей, трепетали, как языки тёмного пламени. Резные крылья с острыми шипами на концах смыкались над головой в подобие нимба. Двуручный меч со стреловидными навершиями на рукояти зловеще поблёскивал в свете пожара. Рубиновые глаза горели ненавистью и жаждой мести. Она приближалась, словно один из всадников Апокалипсиса.

Абигор слышал её голос, холодный и жуткий, проникавший в мысли и парализующий тело. Она шептала, вгоняла в отчаяние, впивалась в душу когтями, напоминая обо всех, кого он не смог спасти. Но в этот раз Мара ошиблась: демон уже отпустил свою боль. Более того: он нашёл в ней силу, необходимую, чтобы защитить других!

Идеально ровный луч Красной Молнии рассёк облако дыма и столкнулся с чёрным клинком Конкеро. Мара сжала губы, ухватившись за меч двумя руками. Она не ожидала такой сильной атаки от того, кто был измотан бессонницей.

– Что с тобой, Демон В Красном? Так не терпится умереть? Или ты думаешь, что, дав отпор Абаддону, сможешь победить и меня?

– Да заткнись ты, – усмехнувшись, вслух ответил Эйб, – я повидал столько могущественных ангелов и демонов и вот что заметил…

Молния, которая, казалось, не могла противостоять мечу Бездны, вдруг вспыхнула, расширилась, превратившись в шар, и с треском взорвалась. Мара вскрикнула от боли и ярости.

– Вы всегда недооцениваете изобретательность слабаков.

Тем временем Пура, смеясь, наслаждалась битвой. Сила, таившаяся в косе Ангелов Смерти, плескалась через край, вводя свою хозяйку в состояние эйфории. С каждым ударом девушка чувствовала, как на мгновение угасает жизнь очередного беса. Ворвавшись в их толпу, она размахнулась снова, пригвоздив уже раненую тварь к земле. Монстр попытался уползти, но изящное лезвие косы вошло ещё глубже. Бездна заклокотала, превращаясь в языки чёрного пламени, и тут же оказалась втянута подоспевшим Роджером.

– Неплохо сработано, – с улыбкой кивнул он.

– Сама знаю! – расхохоталась Пура, – я смогла! Я поняла суть и образ мыслей Разаэля! Теперь я сотру эту Мару в пыль и докажу, что достойна стать Ангелом Смерти!

Ещё один бес попытался напасть на девушку сзади, и прежде, чем она успела ударить косой, диск Стигмато с гудением разорвал монстра на части.

– Не увлекайся, – заметил Роджер, – мы всё ещё не победили.

– Может, ты и не справился в одиночку, – парировала ангел, – а я смогу!

Она расправила костяные крылья, которые сейчас были объяты зелёным пламенем, и одним прыжком достигла центра площади, где сейчас боролись Абигор и Мара. Схватив напавшего на неё беса за горло, Пура сверкнула глазами, и всё тот же зелёный огонь буквально сжёг монстра изнутри. Голова следующего оказалась рассечена пополам лезвием косы. Ещё один крылатый бес спикировал сверху, из дымных облаков, но девушка, сделав сальто назад, отшвырнула его носком сапога. Стоило Пуре щёлкнуть пальцами и начертить в воздухе полукруг, и стена ярко-зелёного пламени отделила её, Абигора и Мару от основной толпы врагов. Теперь она обернулась к Королеве Кошмаров и, взмахнув косой, оскалилась.

– Вот и всё. Ты и я, один на один, как было и раньше. Но в этот раз Ангелу Смерти не придётся умирать, чтобы избавить мир от Ангела Бездны.

– Да… Как. Ты. Смеешь! – лицо Мары исказила гримаса гнева, и она с новой силой набросилась на Пуру.

Конкеро тонко звенел в воздухе, нанося удар за ударом, его клинок изгибался и раздваивался, отзываясь на ярость хозяйки и силясь достать заносчивую ангельскую воительницу. Но девушка оставалась недосягаема. Она принимала удары древком, которое теперь тоже было оковано металлом, а смертоносное лезвие мелькало так близко к лицу Мары, несмотря на все защитные приёмы Знака, словно его враг сражался двумя косами сразу.

– Бесполезно. Ты – просто заносчивая девчонка, распробовавшая вкус силы только вчера. А я – новый Ангел Смерти, благословлённый духами моих предшественников!

– Да ну! – кровавые глаза Мары сверкнули торжеством, – а ты ничего не путаешь?

Её бледная рука, проскользнув под лезвием косы, схватила Пуру за горло, однако ангел не растерялась. Свободной кистью она ударила Мару по локтю, и чёрное платье Королевы Кошмаров вспыхнуло. Послышался хруст, и она с жалобным криком выронила меч. Её сломанная рука повисла плетью, а другой девушка пыталась сбить охватившее её пламя. Ангел поморщилась и с силой ударила соперницу ногой, бросив на землю.

– И это легендарная Королева Кошмаров?! Мальчики столько о тебе рассказывали, но ты… Ты оказалась даже более разочаровывающей, чем я думала.

И с этими словами, размахнувшись косой, Пура вонзила лезвие прямо в грудь Мары. Оно вошло глубоко. Брызнула чёрная, как чернила, кровь, рубиновые глаза девушки широко открылись, а потемневшие губы искривились в беззвучном крике. Пура надавила на косу всем телом, глядя, как тонкие пальцы здоровой руки Мары впиваются в землю. И вот, наконец, они встретились взглядом. Гаснущие красные огоньки и торжествующие зелёные. Мара из последних сил вцепилась в рукоять пронзившей её косы. Тогда-то Пура впервые услышала внутри ЕЁ голос.

– Разве ты ещё не поняла? Не вспомнила, какой ценой достаётся победа над Бездной? Да, я проиграла, но убив кого-то столь сильного этой чёртовой косой, ты неминуемо обратишься в прах!

– Да неужели! – усмехнулась ангел и, шевельнув рукой, обнажила истинное лезвие Косы Смерти на противоположном конце шеста, – ты решила, что я окажу тебе такую честь?

– Значит… это была… моя последняя ошибка.

Окровавленные губы снова дрогнули и застыли. Сжатые до предела пальцы ослабили хватку. Рубиновые глаза Мары потухли, став бордовыми и пустыми. Бой был закончен.

Поднявшись на ноги, Пура почувствовала, что всё ещё дрожит. Тело иголками пронзал адреналин и обжигала новая, ещё не до конца освоенная сила. Однако теперь всё было позади. И вдруг что-то холодное коснулось её руки, и, подняв голову, ангел ощутила, как падают на разгорячённое лицо первые капли дождя. Она смеялась, глядя в небо, которое всё ещё заволакивал дым. Смеялась, и ливень смеялся вместе с ней, смывая чёрную кровь с изящного лезвия косы. Всё закончилось. Она повторяла это и хотела повторять снова и снова, кричать на весь мир! Она смогла! Она победила Бездну! Она достигла того, с чем не справился великий Разаэль, и сделала собственный шаг вперёд!

– Ты молодец, Пура, – Роджер подошёл сзади и положил руку ей на плечо, – прости, что не сразу поверил в тебя. Знаешь, я был бы рад, останься ты в Смиттауне. С тобой этот город будет под надёжной защитой.

Она улыбалась. Кажется, впервые искренне улыбалась, глядя ему в лицо. Она и сама хотела остаться здесь, где всё напоминало о дорогом её сердцу Разаэле…

– Надо сказать, я и правда тебя недооценивал, – Абигор с некоторой опаской приблизился к ней и также коснулся другого плеча, – надеюсь, ты поймёшь, Пура. Передать кому-то столь могущественный артефакт, самому выбрать преемника Ангела Смерти это большая ответственность. Я не мог быть уверен, что всё делаю правильно. Но ты превзошла все наши самые смелые ожидания. Добро пожаловать в ряды Защитников Смиттауна.

Смеясь, Пура притянула Роджера и Эйба к себе и крепко обняла их. Сейчас она была не просто могущественным ангелом. Она была одной из них. Частью чего-то большего. В жёлто-зелёных глазах блеснули слёзы радости, когда девушка почувствовала, что её мечты наконец-то сбылись. Дождь стрелами колотил по крышам, стекал по разрушенным стенам домов, смывал пепел с руин. Он потушил пламя, пожиравшее город, будто сами небеса говорили: бой окончен, настало время счастья.

День шёл за днём. Новые Защитники Смиттауна всё ещё праздновали свою победу в опустевшем ночном клубе «Семёрка», когда в город начали возвращаться первые жители. Конечно, кто-то был огорчён разрушениями, затронувшими центральную площадь, но по сравнению с прошлой битвой с Бездной город был цел! Зеленоватые глаза Пуры игриво блеснули сквозь стакан с коктейлем, смешанным рукой самого Абигора.

– У меня тост! За то, чтобы каждый из нас достиг того, к чему стремился, и никогда не боялся мечтать о большем!

– Отлично сказано! – демон, временно занявший место бармена, протёр стакан и плеснул себе виски, – за это действительно стоит выпить.

Роджер, чей стакан был полон с самого начала, встал и чокнулся с Пурой. Его тёмные глаза теперь смотрели на неё иначе: парень был благодарен ангелу за то, что та пришла на помощь и защитила его родной город. Но, кажется, его взгляд выражал и что-то ещё…

– А я бы предложил выпить за то, что в нашей команде появилась прекрасная девушка, сильный воин и настоящий друг. За тебя, Пура!

И лишь когда чёрный глаз лукаво подмигнул ей, ангел почувствовала, как всё её тело пронзил разряд тока. От ребят не ощущалось никакой угрозы. Более того, всё случившееся превосходило даже самые смелые мечты Пуры. Но что-то было не так… Она зажмурилась и попыталась вспомнить всё, что узнала о Роджере из воспоминаний Абигора. Их первая встреча. Заключение договора с Натаниэлем. Установление хрупкого доверия… Вот! Лерайя! Даже в воспоминаниях Эйба Роджер никогда никому не улыбался так! Он не кокетничал и не проявлял внимания к другим девушкам, потому что его сердцем владела лишь одна, погибшая в битве с Изекиэлем!

– Пура, с тобой всё в порядке? – парень осторожно взял её за плечо, но от этого прикосновения почему-то повеяло жутким холодом, – Пура? Пура, очнись!

– Очнись!

Голос тоже отличался. Какой-то едва заметный оттенок, неразличимая нота делали этого Роджера живым, а того – лишь жалкой тенью. Инстинкты воительницы спасли её в последний момент, и она заблокировала шестом удар чёрного лезвия. Рубиновые глаза Мары пожирали её, силясь снова найти брешь в защите, секундную слабость, которой можно было манипулировать… Но осознание произошедшего приводило Пуру в неописуемую ярость.

– Да как ты посмела! Лезть в голову мне, Ангелу Смерти?

– Смотри-ка, а ты всерьёз восприняла это звание! – оскалилась Королева Кошмаров, нанося очередной удар, – но вот тебе один секрет, о котором не знал даже твой любимый Разаэль: «Ангел Смерти» – не больше, чем образ, титул, который не даёт тебе ни силы, ни прав решать судьбу других! Стоило остаться в своих сладких грёзах до самого конца, Пура, и тогда, возможно, смерть была бы к тебе милосерднее!

– Вот и посмотрим! – рявкнула она, – думаешь, я прощу тебя за такую насмешку? Знаешь ли, мы обе можем сыграть в эту игру!

Оттолкнув лезвие Конкеро, Пура бросилась вперёд, и кулак, объятый зелёным пламенем, ударил Королеву Кошмаров прямо в челюсть. Этого прикосновения было достаточно, чтобы ангел добралась до воспоминаний своего врага. Однако через мгновение изогнувшиеся в победной усмешке губы скривились от ужаса. Пура застыла, даже не чувствуя, как коса падает из её рук на землю. Пламя в её глазах трепетало, как огонь свечи на сильном ветру. Девушку словно парализовало, однако её соперница не собиралась давать ей фору: чёрный меч гильотиной обрушился на голову Пуры, но вместо этого со звоном столкнулся с лезвиями Стигмато. Роджер, схвативший ангела за шиворот и отбросивший назад, принял удар на себя не самым удачным образом. Запястье пульсировало от боли, и, снова воспользовавшись секундной заминкой, Мара пронзила парня щупальцем.

Стрела Красной Молнии сверкнула вновь, и Эйб подхватил отброшенную в сторону Пуру, всё ещё не отошедшую от парализовавшего её шока.

– Эй! Эй, ты в порядке? Что там? Что ты видела? – схватив девушку за плечо, демон с силой тряхнул её, но увидел в недавно горевших силой жёлто-зелёных глазах лишь отчаянный страх.

– Тьма. Чистая тьма и ненависть, – едва шевеля губами, лепетала Пура, – белый волчий череп, и рубиновые глаза, и злоба, и ярость, и реки крови, и…

Абигор осторожно уложил её на асфальт позади себя и сосредоточился: один из Ангелов Смерти когда-то пожертвовал собой, чтобы спасти его, и теперь пришло время вернуть должок!

Глава 21. Виват королеве!

Роджер закашлялся. Было так странно видеть чёрный шип, насквозь пронзивший его грудь, и при этом почти не чувствовать боли… Однако на боль попросту не было времени. Мара снова поднималась на ноги. На мгновение из-за удара Красной Молнии она утратила контроль над Бездной, и щупальце растворилось, однако жало размером с ладонь засело в грудной клетке Роджера. Голова кружилась, мысли путались, и то ли из-за ран, то ли из-за окутавших площадь клубов дыма, парню на мгновение показалось, что примерно полтела Мары вместе с левой рукой просто отсутствовало… Однако она повернулась к нему, и иллюзия мгновенно рассеялась. Она была цела, и рубиновые глаза горели яростью, неподвластной его пониманию.

– Как же. Вы меня. Достали!

Она вскинула руки, обратив свой вопль к небесам, и Роджер почувствовал, как одна за другой исчезают копии Стигмато, помогавшие ему всё это время. В этот момент одно из боевых колец промчалось по улице справа. Чёрная тень мелькнула возле него, и похожий на паука монстр взревел, прыгнув вперёд, обхватив его всеми лапами и превратившись в клубок из лезвий. На секунду Роджеру показалось, что сейчас его стошнит. Вот как она это делала! По приказу Мары бесы превращались в ходячие бомбы, хватая цель и взрываясь, высвободив энергию Бездны. Однако во всём этом был и ещё один минус…

– Эйб, Пура, бегите! – и будто в подтверждение этих слов Роджер пустил в их сторону ударную волну, отшвырнувшую ангела и демона к самому порогу клуба «Семёрка».

Они были уязвимы. Куда более уязвимы, чем он, и также ранены, хоть и старались этого не показывать. Шатаясь, Роджер поднялся на ноги и рывком перенаправил накопленную энергию Бездны в повреждённую руку. Это помогло вправить её и почти сразу восстановить, однако ценой стала проснувшаяся адская боль в груди. Парень недовольно щёлкнул языком: даже всех поглощённых бесов было недостаточно, чтобы регенерировать с такими повреждениями! Более того, он чувствовал, что Стигмато лишь временно закрывал раны, чтобы сохранить энергию для битвы. Шансов на победу было катастрофически мало.

– Стой! Мы должны… Должны ему помочь, – пялясь на Абигора полубезумными глазами, воскликнула Пура.

– Тише, девочка моя, тише! – усмехнулся тот, – разве ты уже ослабила своё поле восприятия? Ничего не замечаешь?

– Его энергия… Мало. Слишком мало, чтобы выстоять в одиночку, – голос ангела дрожал, и она переводила испуганный взгляд с Эйба на Роджера.

– Верно. Паренёк ни за что не справился бы сам. Но кое-что приближается к нам с юга, и, кажется, скоро Мара тоже это заметит. Это может быть как новый враг, так и подкрепление. Посмотрим на её реакцию и уж затем решим, как поступить.

Она приближалась, шагая по обломкам так уверенно, будто не получила ни малейшего урона, и в её правой руке, вспыхнув чёрным пламенем, вновь материализовался Конкеро. Королева Кошмаров внимательно следила за Роджером, и рубины горели ненавистью из-под тёмных нахмуренных бровей. Что же он задумал? Зачем оттолкнул своих союзников? Неужели у них со Стигмато есть ещё один козырь в рукаве? Сосредоточившись, она преобразовала все органы чувств, стараясь услышать мысли Роджера и предугадать его следующую атаку. Ничего. Глухая стена. Скрипнув зубами от ярости, она бросилась в атаку.

Парень быстро заблокировал удар, держа Стигмато, как щит, а затем попытался напасть в ответ, однако теперь Мара, торжествующе скалясь, смогла контратаковать и пнула его в бок, швырнув в груду кирпича. Всё было как раньше! Роджер не мог защитить свои мысли от неё! Он просто ничего не сумел придумать заранее! Успокоившись, Мара пошла в наступление, обрушивая на врага удар за ударом. Уцелевшие бесы, без её указаний сползавшиеся сюда со всей округи, безмолвно наблюдали и ждали, как стервятники, знающие, что им вот-вот перепадёт хороший кусок мяса.

– Повторю свой вопрос, Роджер Эмбервуд: разве это стоило того? За что ты сражаешься, когда надежды нет? Брось Стигмато, и твоя смерть будет мгновенной. Бейся дальше, и будешь корчиться от боли столько, сколько мне будет угодно. Но знай: как только я покончу с тобой, настанет черёд всех, кем ты дорожишь. Твои друзья, твоя мать, все жители этого города заплатят сполна за твоё упорство!

– Ты сама ответила, – прикусив губу и сплюнув капли чёрной крови, парировал Роджер, – я сражаюсь ради них. Если бы на кону была только моя жизнь, сдаться было бы куда легче. И именно поэтому я сильнее тебя!

И, взглянув ей в глаза, парень… с силой отшвырнул боевой диск в сторону, разведя руки и готовясь принять свою судьбу. На мгновение Мара опешила и сделала шаг назад, но затем снова ринулась к цели, собираясь пронзить Роджера мечом.

– Думаешь, я тебя пожалею?! Приму капитуляцию? Вы! Вы пожалели моего отца?

– Знаешь… – произнёс парень с удивительным спокойствием, – на мгновение мне и правда стало жаль Абаддона. Он страдал, тысячелетиями пытаясь управлять силой, разлагавшей всё живое. Но в итоге он поддался ей.

Мара развернула лезвие Конкеро так, чтобы одним колющим ударом отсечь Роджеру голову, но он даже не дрогнул. Отведя ногу назад для упора, парень сомкнул ладони в последний момент и ухватился за смертоносный чёрный клинок. Остановив удар, он снова взглянул в глаза Королеве Кошмаров, и его правая кисть скользнула вдоль широкого лезвия, охваченная пламенем Бездны и превращённая в живое оружие. Неожиданная атака оставила рваную рану на плече Мары, заставив её отпустить рукоять Конкеро.

– А я эту силу обуздал. Кстати, этот удар – привет от моего друга Дита, – Роджер попытался схватить меч, но тот распался у него в руках языками пламени, вернувшись к своей хозяйке. Однако на долю секунды парень будто почувствовал, что Конкеро сам не хотел этого делать…

– Болван! Жалкий и заносчивый болван! – тяжело дыша, прошипела Мара, – разве ты не понимаешь, что уже проиграл?! Я ведь Королева Кошма…

Она застыла и, перехватив меч двумя руками, медленно обернулась направо, на юг. В блеске кровавых рубинов читались настороженность и даже страх. Роджер тоже прислушался. Издалека доносился странный равномерный гул, похожий на бой огромных часов. Но странно было другое: все бесы в округе в унисон с хозяйкой обернулись и начали медленно пятиться.

– Стигмато? Ты слышишь меня? Что это? Стигмато? Почему ты дрожишь?

– Что-то приближается, Роджер. Будь осторожен.

Мара взяла Конкеро в обе руки и медленно пошла вперёд, туда, откуда на неё надвигалась новая неизвестная сила. Она опутывала всё вокруг, пропитывала воздух, сковывала волю… Впервые Королева Кошмаров столкнулась с чем-то, чему не могла противостоять. Расправив едва заметно подрагивавшие крылья, она поднялась над землёй. И вот из дыма и огня появилась одинокая фигура. Мужчина в тёмной майке и джинсах шёл ей навстречу, не обращая внимания на жар. Через плечо у него была перекинута порядком потрёпанная кожаная куртка, а в руке блестел большой армейский нож. Однако пугающая вспышка энергии исходила вовсе не от него! Следом, будто пропуская вперёд своего слугу, с достоинством шагала девушка в изящном чёрном платье, части которого соединяли блестевшие в свете пожара золотые цепи. Короткие тёмные волосы были так похожи на причёску самой Мары, а сверкавшие от переполнявшей их силы голубые глаза могли посостязаться в яркости с рубиновыми, однако в движениях гостьи не было и тени страха. Казалось, она тоже была королевой…

И вот, наконец, гул стал нарастать, и из огня показалась свита. Глиняные истуканы наступали стройными рядами, заслоняя собой всю улицу. Они были так близко, что Мара различала строй копейщиков, за ними – мечников и воинов с топорами, а ещё дальше виднелись лучники и знаменосцы. Несмотря на некоторую неловкость движений, эти странные воины были распределены на квадраты, словно римская армия, а первый ряд прикрывал собратьев большими щитами.

– Бальтазар! – усмехнулся Эйб, еле сдерживая восторг, – вот же засранец, никогда меня не слушал! Послал его разобраться с Гамалиэль, а он привёл к нам целое войско!

– Так что же, – уточнила притихшая Пура, – они на нашей стороне?..

– Мара, Королева Кошмаров! Я несказанно рада нашей встрече! – торжественно и величественно объявила гостья, – меня зовут Гамалиэль, наречённая Королева Снов. Возможно, наши сферы интересов никогда бы не пересеклись, но, видишь ли, я не допущу, чтобы кто-то угрожал жизни и благополучию демонов Африки Абигора и Бальтазара! Я пришла, чтобы предложить тебе сдаться, иначе… твоё правление окончится сегодня.

Последняя фраза была сказана холодным и безапелляционным тоном, и в подтверждение своих слов Гамалиэль щёлкнула пальцами. В пустотах под глиняными шлемами разом зажглись тысячи глаз, и, казалось, сам воздух в тот миг всколыхнулся от пробудившейся энергии. Мара глядела на соперницу сверху вниз, но при этом не могла не признать: войско Королевы Снов поистине впечатляло. Что за сила таилась в этом хрупком смуглом теле? Достаточно ли было этой силы, чтобы противостоять Бездне? Рубиновые искры оглядели то, во что превратилась округа. Горящие развалины, полные монстров, которые только и ждут приказа броситься в бой. Почти поверженные враги. Истерзанный и беспомощный Роджер… Нет, она просто не имела права отступить сейчас!

Гамалиэль, на самом деле внимательно следившая за каждым движением Мары, среагировала моментально: две руки, смуглая и бледная, взметнулись в небо одновременно, и две армии ринулись в бой на руинах Смиттауна. Бальтазар оглянулся и бросил на демоницу благодарный взгляд:

– Ну, что тут сказать… Виват королеве!

И, перехватив нож обратным хватом, он сам бросился в бой. Бесы надвигались сплошной чёрной стеной, ревевшей, шипевшей и завывавшей, как ураган. Глиняная армия же шла в атаку молча, однако оглушительный грохот тысяч суставов и доспехов перебивал даже боевой клич тварей Бездны. Копейщики приняли на себя первый удар, пронзая пиками десятки бесов, однако те и не думали останавливаться. В ход пошли мечи и топоры, молотившие чудовищ до неузнаваемого состояния, но кое-где стройные ряды истуканов уже были пробиты. Один из бесов, видимо, по приказу хозяйки, бросился на Гамалиэль, но она лишь взмахнула объятой голубым пламенем кистью, и тварь разлетелась на куски, забрызгав землю чёрной кровью. Та же участь ждала ещё нескольких её собратьев. Бальтазар, не собираясь отсиживаться в арьергарде, прыжком перемахнул через строй глиняных воинов и с силой вонзил нож в череп одному из бесов. Монстр попытался вырваться, но руки демона моментально нагрелись, раскаляя клинок, и жуткая чёрная голова буквально лопнула.

Мара не знала, что делать. В её голове метались совершенно противоречивые чувства. Она радовалась, когда бесы побеждали глиняных воинов Гамалиэль, и жутко злилась, когда они проигрывали. Впервые Королева Кошмаров была не уверена в том, что справится с новым врагом. Энергия Бездны, куполом накрывавшая Смиттаун, тоже боролась со вторгавшейся извне силой Королевы Снов. Однако в этот момент что-то ударило Мару в спину.

– Эй! Мы с тобой ещё не закончили!

Пура догоняла бежавших в бой бесов и кромсала их своей косой. Абигор продолжал наносить удары с небес. Роджер, восстанавливавший силы с каждым поглощённым монстром, рубил их, орудуя Стигмато. Всемогущая армия Бездны оказалась зажата между молотом и наковальней. В какой-то момент, оказавшись ближе всего к Бальтазару, Эйб швырнул другу массивный свёрток. Тот, поймав его на лету, извлёк на свет свой любимый пистолет и принялся уничтожать бесов с удвоенным усердием. Впрочем, уже через пару минут оружие было ему не нужно: даже нечувствительные к жару Роджер и Мара ощутили, как на коже выступают капли пота. Теперь каждый удар Бальтазара буквально сжигал чернильные кляксы, в которые обращались бесы. Гамалиэль тоже медленно продвигалась вперёд, и с каждой вспышкой её энергии Мара чувствовала, как лишается своих солдат. Постепенно оправилась от потрясения и Пура, снова впадавшая в азарт: её тело было окутано зелёным огнём, который заставлял отступить даже монстров Бездны.

– Нет! Нет-нет-нет, вы не посмеете! – почти взвизгнула Мара, – я должна победить! Ради моего отца!

Стрела Красной Молнии промчалась возле её щеки, чуть не попав в голову. Эйб тоже поднялся в воздух, оплетая себя багровыми разрядами.

– Лучше отступи сейчас. Меня восхищает твоя преданность, но твой лидер мёртв. Я не скажу, был он хорошим или плохим, но эта месть ничего не изменит.

– Ты! – оскалившись в ярости, Королева Кошмаров бросилась вперёд и занесла над головой Эйба свой меч, – ты ничего не понимаешь! Мой отец не должен был умереть так, не должен! Он не мог проиграть! Я – дочь самого Абаддона, Мара, Королева Кошмаров, и я ни перед чем…

– Но ведь это неправда.

– Что?!

Рубиновые, полные ярости и боли глаза Мары встретились с красными спокойными глазами Абигора. Она могла видеть его насквозь, распознать любую уловку… Однако сейчас демон не врал.

Глава 22. Облик ненависти

Стиснув зубы, она буквально пожирала Абигора глазами. Как этот демон посмел?.. Что ему было известно?

– Ты… хочешь сказать, что я лгу?

– Нет. Ничуть. Я повидал слишком много искусных лжецов, Мара, и ты не одна из них. Но кто-то врёт тебе самой.

– Что ты несёшь?!

– Я и сам не сразу понял это. Выслушай меня, а затем поступай, как знаешь. Ты называешь себя Марой, дочерью Ангела Бездны Абаддона, верно? Дочерью по крови?

– Да…

– Это первая несостыковка. Ничто живое не могло выносить плод Абаддона. Кем бы ни была твоя мать, энергия Бездны, которую ты унаследовала по праву рождения, убила бы её слишком быстро. Дальше. Тебе знакома история о том, как именно Абаддон стал Ангелом Бездны? Он ведь должен был рассказать…

– Какое к чёрту это имеет значение?!

– Выходит, нет. Тогда запомни: не Роджер и не Разаэль виноваты в том, что случилось с ним. Виноваты шестеро архангелов, решивших сделать из твоего отца вместилище Бездны. Но ты не отправилась мстить им.

– Они… Если ты говоришь правду, то каждый из архангелов заплатит за свои грехи. Но не раньше, чем я покончу с вами!

– Не стоит. Они уже мертвы. Но это лишь вторая несостыковка. Есть ещё кое-что. Ответь на последний вопрос, а затем можешь попытаться убить меня, если ещё захочешь. Ты помнишь дом, Мара? Просторы и саванны Африки? Жаркий воздух и песок? Помнишь, как жила все эти годы?

– Ты… Чего ты добиваешься? – она смотрела на Абигора, чувствуя себя опустошённой.

– Так я и думал. Ничего, кроме жажды мести, – вздохнул демон, – прости, что именно я скажу тебе это. Ты не дочь Абаддона, Мара. Ты – одна из бесов, выращенная Бездной с единственной целью: отомстить за своё первое в истории поражение. Твои воспоминания такие же поверхностные и обрывочные, как и кошмары, посланные нам, но пока ты не начнёшь вглядываться, всё кажется реальным. И всё же это иллюзия жизни. Иллюзия, за которую ты не обязана сражаться.

– Я… Нет, этого не может быть, – и в рубиновых глазах, там, где раньше была лишь ярость, блеснули первые слезинки, – это всё неправда! Неправда… Кто же я?

И вдруг Мара поняла, что больше ничего не видит. Затем пришло осознание, что она не может пошевелиться, а следом пропали и все остальные чувства. Её будто выкинуло из собственного тела.

Движения Королевы Кошмаров стали ломаными и неестественными. Голова упала на грудь, а тело обмякло. В каком-то полусне она шевелила руками, будто проверяя подвижность каждого сустава. Но по-настоящему Абигора пугала изменившаяся аура, исходившая от того, что раньше было Марой. Ненависть. Чистая ненависть, в которой не осталось ничего иного. Вот кого они с Роджером видели в своих кошмарах! Вот в чьё сознание на мгновение заглянула Пура!

– Прошу прощения, нас друг другу не представили, – с ухмылкой бросил демон, отступая подальше и стараясь скрыть дрожь, – я Абигор, один из Защитников Смиттауна и владелец прекрасного заведения «Семёрка». А вы, позвольте спросить…

Вместо ответа Мара подняла голову, и жуткий волчий череп, лишённый нижней челюсти, оглушительно взревел, разбрызгивая чёрную слюну, капавшую с десятков языков. В сознании Демона в Красном само собой, будто посланное кем-то извне, возникло имя: «Анатемис». Прежде, чем Эйб успел шевельнуться, когтистая лапа смела его, как пушинку, швырнув в окно ночного клуба. Пробив спиной стекло и врезавшись в диван, демон зашипел от боли и негодования. Однако, попытавшись встать, он заметил кое-что ещё: его красный пиджак и рубашка под ним были прожжены насквозь, а на теле темнела отметина Бездны. Кожа медленно плавилась, а сочившаяся из раны кровь из голубой мгновенно становилась угольно-чёрной. Мышцы парализовало от жуткой боли. В голове металась лишь одна мысль: бежать, бежать как можно дальше и больше не приближаться к этому чудовищу! Однако битва за Смиттаун всё ещё продолжалась.

Големы Гамалиэль наступали, и ряды бесов начинали заметно редеть. Часть из них отвлеклась на Пуру и Роджера, бивших по монстрам с тыла, но против косы Ангелов Смерти и Стигмато даже армия монстров была бессильна. Бальтазар, казалось, распалялся всё больше и больше, но Королева Снов чувствовала, как спокоен он сейчас был. Примирившись с собственной силой спустя тысячи лет, демон был готов к этому бою. При мысли об этом девушка невольно залюбовалась фигурой Бальтазара, а на её губах мелькнула голодная улыбка. Да, он всё ещё был для неё игрушкой, которую можно было сломать так же просто, как и глиняных истуканов… Но эта игрушка становилась всё увлекательнее.

Однако в пылу боя никто не замечал, как тела бесов, возвращавшиеся в хаотичное состояние и расплывавшиеся чёрными ручейками, соединялись в единый поток и ползли прямо к Королеве Снов. Опустив левую руку и покручивая пальцами, она сплетала энергию Бездны в клубок и тихо мурлыкала себе под нос.

– Постойте, – Пура вздрогнула и испуганно обернулась, указывая взглядом на что-то за плечом парня, – Роджер, берегись!

Бальтазар, среагировав на крик, тоже на мгновение отвлёкся от битвы с бесами и, оглянувшись, почувствовал, как по его раскалённым венам пробежал холодок. Гамалиэль держала над головой антрацитово-чёрную сферу около пары метров в диаметре и продолжала поглощать энергию Бездны, всасывая в неё бесов одного за другим. И только теперь демон понял, какую ошибку совершил, приведя Королеву Снов к источнику силы. Силы, с которой ей бы не было равных. Лишь Гамалиэль могла поглотить Бездну против её собственной воли, и стоило демонице сделать это, как её и без того пугающая мощь превзошла бы даже могущество Абаддона!

Она улыбалась, глядя, как пульсирует в её пальцах первозданная тьма. Будто тысячи сердец, отбивающих в унисон какой-то бешеный ритм. Будто миллионы душ и сознаний, скрепленных единым стремлением. Эта сила взывала к ней, желала покориться и признать Гамалиэль своей хозяйкой. Королева демонов Африки могла стать Королевой всего живого! Губы девушки изогнулись в ухмылке, и, лукаво подмигнув застывшему в ужасе Бальтазару, она… швырнула тёмную сферу прямо в руки Роджеру.

Сила пропитывала его, пульсировала в каждом сосуде, в каждой клетке тела, рвалась наружу чёрным пламенем и стелилась туманом по округе. Сила, создавшая и поддерживавшая тысячи бесов, теперь стремительно сливалась с энергией Стигмато. Роджер и сам не замечал, как его губы растянулись в ухмылке.

– Спасибо. А теперь попрошу всех отойти. Дальше я справлюсь сам.

– С радостью бы оставила тебе все лавры, – отозвалась медленно отступавшая Пура, – но ты уверен, что тебе по силам такой противник?

И лишь теперь Роджер заметил: от прежней Мары не осталось и следа. Огромное чудовище, похожее на тощего волка с черепом вместо головы, голодно облизывалось десятками языков, предвкушая настоящую битву. Тёмная энергия окутывала голову существа, развеваясь подобно волосам. Рубиновые глаза стали кроваво-красными и огнём горели в пустых глазницах. Чёрное пламя Бездны вспыхнуло на загривке волка, обретая форму двух рук, держащих меч и щит.

– Стигмато. Что это? – мысленно спросил парень.

– То, с чем мы боролись. То, что следило за нами на том фото. То, что родилось из ненависти проигравшей Бездны. Я чувствую его мысли. Оно зовёт себя Анатемис, Восьмым Знаком. Остальные Знаки я тоже ощущаю, но... Странно.

– Что?

– Я предполагал, что Мара обуздала их силу полностью. Но сейчас они намного слабее, чем были в начале битвы.

– Постой, а возможно ли…

Лезвие меча размером с вековую секвойю прервало их диалог, вонзившись в землю там, где секунду назад стоял Роджер. Парень вовремя бросился вперёд, оказавшись у Анатемис под брюхом. Стигмато вырос в размерах и попытался отсечь чудовищному волку лапу, однако его лезвия беспрепятственно прошли сквозь чёрную плоть. Третья человеческая рука, появившись прямо из груди, схватила боевой диск и придавила его к земле.

– Возможно ли, что это Анатемис поглощает остальные Знаки? – закончил мысль Роджер.

– Это единственное, что остаётся предполагать, – уклончиво отозвался Стигмато, рассыпавшись и снова собравшись в руке парня, – и мы можем это проверить…

Диск ещё раз метнулся в атаку, но на этот раз его клинки столкнулись с эбонитовым лезвием Конкеро. Послышался звон и скрежет, и Стигмато поспешно отлетел в сторону. Роджер понял его без слов. На неразрушимом мече Бездны сейчас виднелась широкая зазубрина. Она не исчезала, а её края, казалось, плавились от окружавшего Анатемис губительного жара. Но дело было в другом: Восьмой Знак Бездны действительно медленно пожирал остальные. Роджеру даже казалось, что он чувствует их агонию, эхом откликавшуюся в сознании Стигмато. Стреловидные лезвия боевого кольца обрели рваные края, то вырастая, то уменьшаясь. Парень впервые ощущал такую ненависть, исходившую от напарника, а не из его собственной души.

– Роджер… Мы уничтожим Анатемис!

– Хорошо. Только будь осторожен. Я боюсь, как бы он не дотянулся и до тебя.

– Пускай только попробует… – и с этими словами диск сам отсёк чёрное щупальце, попытавшееся схватить парня.

Огромный волк обрушился на врагов передними лапами, но Знак Бездны снова успел среагировать, приняв форму купола. Его чёрная поверхность дрогнула, и лезвия, похожие на зубья бензопилы, рассекли на части конечности Анатемис. Однако волк лишь ненадолго отступил: энергия, жадно высасываемая из остальных Знаков, позволяла ему регенерировать мгновенно.

– Осторожно!

Чёрное лезвие вырвалось из земли, прорвав барьер изнутри, но, к счастью, Роджер успел отскочить. Вложив силу в ладонь, он раздробил клинок на сотни осколков, и в это мгновение что-то донеслось до его слуха. Отдалённый вскрик. Такой знакомый голос! Оглянувшись, Роджер понял, что произошло, и его руки задрожали. Слева, в конце улицы стояла девушка! Удивительно знакомая девушка с растрёпанными от бега светлыми волосами и в зелёном платьице…

– Мэри!

Она смотрела на него, не понимая, что происходит. На её груди медленно расплывалось чёрное пятно. Один из осколков клинка Бездны прошёл навылет. Не думая ни о битве, ни о собственной безопасности, Роджер метнулся вперёд, подхватив раненную девушку на руки, и одним прыжком взлетел на крышу здания.

– Мэри, это правда ты?! Что ты здесь делаешь? – он почти кричал, хотя в сущности был зол вовсе не на неё.

– Ро… Роджер, – её голос дрожал и становился всё слабее, – ты ведь… позвал меня… Я услышала твой голос… Ты… просил вернуться. Как я могла… отказать?

Её дыхание прерывалось, а глаза смотрели в покрытое дымом небо, и Роджер чувствовал, что уже ничего не может изменить. Он всё надеялся, что вот-вот покров спадёт, иллюзия исчезнет, что смерть девушки окажется очередной уловкой Анатемис. Но было слишком поздно. Он потерял Мэри так же, как…

– Чёрт! Чёрт побери! – волна Бездны, прокатившись по округе, заставила содрогнуться даже землю.

Он потерял Мэри так же, как когда-то и Лилитту. Не рассчитал силы. Не подумал о других. И вот снова кто-то умирал у него на руках…

– Анатемис! – чёрная пелена, окутывавшая глаза, щупальцами расползлась по искажённому гневом лицу, – тебе нужен я? Так иди и возьми!

– Вышло даже хорошо, – заметил голос в голове, будто сплетённый из звериного рыка и завываний ветра, – обмануть её иллюзией и затащить на поле боя было идеей этой куклы Мары… И в этот раз она оказалась права. Свои ничтожные бойцовские навыки и неумение обращаться с Бездной она компенсировала коварством и поразительно пылкой ненавистью. Но это не имеет значения. Больше нам не нужно прикрытие. Мы – Анатемис!

Гигантский волк поднялся на задние лапы и, оглушительно взревев, ударил передними по крыше здания, на котором находился Роджер. И без того повреждённое многочисленными атаками строение с грохотом сложилось, как карточный домик, однако парень уже был в небе. Его стиснутые кулаки окутывал огонь Бездны. Он мгновенно менял направление, уклоняясь от клинков Конкеро и щупалец Флагелло, отталкиваясь ногами от возникавших в воздухе чёрных колец. И вот, подгадав момент, Роджер бросился вперёд и с силой ударил кулаками по морде Анатемис. Существо едва повело головой, зато парню чудом удалось увернуться от цепких чёрных языков. Более того: на мгновение он почувствовал, как ослабел его собственный покров. Спустившись на землю, Роджер понадеялся на неповоротливость монстра и юркнул ему под ноги. Они казались такими тонкими, такими хрупкими, словно вот-вот сами переломятся пополам! Однако в этот раз парень решил не сдерживаться: призвав Стигмато, он передал боевому кольцу всю свою энергию и нанёс рубящий удар по голени. Монстр даже не шелохнулся, однако часть энергии Бездны снова куда-то исчезла.

– Роджер, – голос Знака звучал обеспокоенно, – ты тоже заметил? Мы тратим слишком много сил. Мы хотим убить Анатемис не меньше, чем ты, но нужно обдумать…

– Нет времени думать! – рявкнул парень, и его лицо почти полностью почернело от Бездны.

Он снова бросился в бой, и на мгновение Стигмато почувствовал невероятную лёгкость и азарт. Это был тот самый Роджер, горевший ненавистью и жаждавший крови своего врага! Тот, на зов которого Стигмато откликнулся на этой самой площади несколько месяцев назад! Тот, который, сам того не осознавая, умолял своего нового друга подарить Изекиэлю Красноокому самую жестокую и мучительную из возможных смертей! Однако всё менялось: их прошлый враг был ничтожен перед яростью Бездны, тогда как нынешний словно воплощал её. Стигмато слышал, как кричали голоса, с каждой секундой ослабевавшие и растворявшиеся в хаосе Анатемис. Что за чудовищная сила была дана Восьмому Знаку? Неужели Бездна, их общая колыбель, так болезненно перенесла своё поражение от рук Разаэля? На все эти вопросы Стигмато хотел знать ответ, но ради того, чтобы во всём разобраться, он должен был унять гнев Роджера. Защитить своего друга от него самого.

Чёрное кольцо, сжатое в ладони, вдруг обратилось в дым, когда парень попытался ударить монстра в грудь. Вместо этого что-то схватило Роджера и резко потянуло назад. Благодаря этому он уклонился от чёрного кулака, возникшего прямо из тела Анатемис.

– Нет! Нам нужно понять…

– Нам нужно убить эту тварь, пока жертв не стало больше, – возразил Роджер, – сейчас или никогда, Стигмато. Ты хотел, чтобы я тебе доверял?

– Хотел. И хочу до сих пор, Роджер. Но разве не ты хотел защитить меня?

– Что?..

– Ты всё ещё идёшь туда, куда хочет Анатемис. С каждым мгновением оно поглощает не только Конкеро, Флагелло и остальных, но и меня. Оно хочет, чтобы ты наносил удар за ударом. Не останавливаясь. Не чувствуя, как истощаешь собственные силы. Мы поглотили очень много энергии Бездны перед этим боем, поэтому ты не сразу это заметишь. Но тогда будет уже поздно.

– Стигмато… – голос Роджера дрогнул, а по щеке сползла чёрная капля, – прости. Я и правда чуть не поставил под удар тебя самого.

– Ничего не забыли?! – ворвался в их сознание рык Анатемис, и прежде, чем кто-либо успел среагировать, чёрные щупальца вырвались из земли, грозя раздавить защитников Смиттауна.

Однако не успела тьма сомкнуть свои объятия, как её прорезал ослепительно яркий голубоватый свет. Гигантский волк, пошатнувшись, начал вертеть мордой, не в силах закрыть глаза. Когда Роджер осознал, что произошло, Гамалиэль уже стояла возле него с протянутой рукой.

– Поднимайся, парнишка. Надеюсь, я дала тебе достаточную фору.

– Вы?!

– Видишь ли, в том клубке Бездны, что я вернула тебе, была тонкая голубая ниточка моей собственной силы. Она сплелась во что-то вроде защитной печати на крайний случай. Я понимала, что сам ты никогда не попросишь моей помощи, поэтому решила перестраховаться. Так что, покончим с этой бестией?

– Да! Стигмато, – вновь обратился к Знаку Роджер, – я сейчас вспомнил твои слова о вариативности оружия. Скажи, Сфера Нихил это ведь что-то вроде звезды? Энергия распределяется за счёт вращения и исходит из тебя во всех направлениях, разрушая всё живое?

– В общих чертах так.

– А если обратить этот поток? Смог бы ты поглощать Бездну из других источников? Как чёрная дыра!

– Возможно… Подобное мне никогда не приходилось делать, но попробовать стоит! Заберём у Анатемис то, что наше по праву!

Он замер, разминая плечи, призывая кольцо Стигмато и закручивая его. Нужно было сконцентрироваться. Роджер не знал ни движений, ни облика, который должно было обрести его оружие. Он лишь знал, что обязан попытаться! Что ОНИ обязаны попытаться. Чёрная сфера под его пальцами начала бледнеть. Анатемис, почуяв опасность, с рёвом бросился на врага, выпуская из тела щупальца, клацая челюстями и нанося удары лапами, однако теперь рядом с парнем была Гамалиэль. Её энергия сплеталась в барьер, и от столкновения с ним Бездна с шипением обращалась в дым. Забрав силу у бесполезных теперь глиняных марионеток, Королева Снов чувствовала, что выстоит столько, сколько потребуется. Монстр же, поняв тщетность своих попыток, начал медленно отступать, однако зелёное пламя стеной заслонило улицу, отрезая последний путь к бегству. Пура, усмехнувшись, вонзила косу в землю.

– Куда собралась, тварь? Не нравится твой собственный кошмар?

– Роджер, ты готов?

– Да! Сейчас!

Абсолютно белый шар размером с пушечное ядро рассёк воздух, втягивая в себя тьму. Сфера Нихил попала точно в цель, расколов череп Анатемис, гигантский волк с рёвом принялся биться в агонии и… таять. А сфера летела всё дальше и дальше по дуге, унося за собой, как языки чёрного пламени, остатки Бездны. Она всё росла и росла, затем на секунду зависла в небе, словно взошедшее среди ночи солнце, и рассыпалась сотнями искр. Роджер, пошатываясь, рухнул на землю и рассмеялся. Рассмеялся, чувствуя, как исчезли из его сознания всякие следы присутствия Анатемис и как робко зашевелились в извечной тьме остальные спасённые Знаки. Но было там что-то ещё… Кто-то, сидевший в углу и не чувствовавший всеобщего облегчения.

– Хей, Мара. Мара, ты слышишь меня?

– Исчезни, – тихо всхлипнула она, – я просто их игрушка. От меня больше ничего не осталось. Точнее, ничего и не было. Ни близких, ни цели, ни жизни…

– Но ты хотела бы этого?

– Что?..

– Хотела бы, чтобы иллюзии Анатемис были правдой? Предупреждаю: реальная жизнь жестока. В ней могут быть и скорее всего будут потери, разочарования, страхи. Но если ты хочешь жить, то ничто из этого тебя не остановит.

– Я… Я хочу, – и заплаканные красные глаза впервые встретились с такими добродушными чёрными.

Эпилог. Начало

Он сидел на краю крыши и смотрел вниз. Смотрел с какой-то особой, понятной лишь ему нежностью, как люди восстанавливают разрушенные дома. Всё возвращалось на круги своя. Смиттаун недолго пустовал: как только весть о победе над Марой разнеслась по округе, каждый устремился туда, где был его дом. В этот раз в битве с Бездной жертв удалось избежать…

Он сам это сказал, и улыбка моментально сползла с его губ. Это было неправдой. Он должен был сделать всё ещё лучше. Добиться того, чтобы город не пострадал, чтобы не было ни страха, ни горя утраты! Тонкая бледная рука, покрытая сетью мелких царапинок, опустилась ему на плечо, и над ухом прозвучал голос:

– Я знаю, о чём ты думаешь. Надеюсь, однажды ты найдёшь в себе силы простить меня…

За его спиной стояла Мэри Весселмайр, вот только её волосы теперь были чёрными и не доходили до плеч, а глаза до сих пор отливали рубиновым блеском. Её кожа стала бледнее, а платье, в которое она нарядилась, было чёрным, обрамлённым белоснежными кружевами. Но ведь это всё ещё хоть отчасти была она?..

– Не беспокойся, Мара. Тебе не за что просить прощения. В конце концов, ты добилась того, чего хотела: я понял тебя. Понял, на что толкнула тебя боль утраты и жажда мщения. Понял, как сложно сопротивляться, когда сила внутри тебя хочет лишь разрушать. Понял, как легко вершить судьбы других, имея власть, но не имея на это права.

– Что ж, – слегка смущённо проговорила она, убирая руку, – я всё равно благодарна тебе за новую, настоящую жизнь. И всё же ответь: зачем?

– Разве не очевидно? – обернувшись, парень попытался взглянуть в знакомое до боли лицо без слёз, – я поклялся защищать каждую живую душу в Смиттауне, и когда я почувствовал тебя там, в отдалённом уголке сознания Бездны, которая чуть не поглотила тебя, то понял: в тебе тоже есть душа. Поэтому и тебе я не мог позволить погибнуть. Хочешь сказать, я ещё пожалею об этом?..

– Не знаю, – Мара выпрямилась и неловко провела рукой по чёрным волосам, привыкая к прикосновениям ветра, – не могу обещать. Но я сделаю всё, чтобы подаренная мне жизнь оказалась не напрасна.

Просунув руку под платье, она вынула из-за пазухи помятый бумажный цветок, секунду посмотрела на него и протянула Роджеру.

– Держи. Это последнее, что я нашла в её воспоминаниях. Он предназначался тебе.

Парень бережно взял в руки белый цветок, напоминавший лилию, и вдруг заметил на оборотной стороне одного из лепестков аккуратную надпись: «Я люблю тебя, Роджер. Прошу, береги себя. Твоя навеки Мэри Весселмайр».

***

Из всех, кто покинул Смиттаун, спасаясь от Ангела Бездны, в Саутгемптоне сейчас остались лишь Натаниэль и Лючия. Они сидели на открытой террасе кофейни, и ангел заботливо вылавливал из чашки подруги падавшие туда жёлтые осенние листья. Начинало холодать, и люди стремились внутрь, в тепло, но для этих двоих погода не была помехой.

– А я же говорила, что он справится без тебя, – подметила с усмешкой Лючия, – прекращай уже опекать парня. Я и без глаз вижу, насколько он вырос с момента нашей с ним первой встречи. Понимаю, ты хочешь защищать, быть ангелом-хранителем, но, прошу, найди для этого кого-то другого…

– Это ты мне об этом говоришь? – рассмеялся Нейт, – а как же: «Ты уделяешь своему подопечному слишком много вре-е-емени, я тоже хочу твоей любви и внима-а-ания…»?

– Сволочь, – надулась Лючия, отвернувшись, – не используй мои слова против меня. Иначе выходит, что ты меня прекрасно слышал и намеренно поступал наперекор!

– Я слышал всё, что ты говорила, – улыбнулся ангел, – и многое принял во внимание. Дай мне свою руку.

На её лице отразилось замешательство и лёгкое недоумение, но она всё же протянула правую руку туда, откуда слышала голос Нейта. Тем временем он принял свою истинную форму и снял с крыла прикреплённое к нему серебристое боевое кольцо, точную копию того, что когда-то подарил Роджеру. Лючия слегка вздрогнула, когда металл коснулся её запястья.

– Что это?

– Прости, не было возможности найти что-то, достойное тебя. Но я обязательно исправлюсь перед официальной церемонией. Лючия Ноктюрн, согласна ли ты стать моей женой?

– Нейт… Ты… Конечно, я согласна, – и она зачем-то утёрла перевязанные глаза рукой, словно боясь разрыдаться от радости.

***

– Так что же, ты остаёшься? Будешь защищать Смиттаун, как того хотел бы великий Разаэль?

– Почему я слышу в твоих словах усмешку? – приподняв бровь, спросила Пура, – или ты бы хотел, чтобы я осталась? Вообще, если говорить начистоту, я многим тебе обязана, Демон в Красном. Ты показал мне, что бессмысленно жить только жизнью своего кумира. У каждого Ангела Смерти свой путь. Но если мой когда-нибудь приведёт меня в Смиттаун, я точно знаю, где мне нальют хорошей выпивки.

– Обращайся, – добродушно отозвался Абигор, протиравший бокалы за барной стойкой, – для тебя – всё за счёт заведения. Кстати, а куда смылся Бальтазар? Мне бы не помешала его помощь…

Тем временем демон преследовал удалявшуюся фигуру, словно бежавшую со всеобщего праздника жизни. Схватив её за запястье, всё ещё украшенное тонкими золотыми браслетами, Бальт весьма бесцеремонно развернул к себе лицом Королеву Снов.

– Ты так и не сказала мне. Есть ли шанс, что однажды мы встретимся врагами?

– Возможно, если ты решишь вернуться в Африку и обернёшь свою силу против нас… – уклончиво отозвалась Гамалиэль, лукаво отведя взгляд.

– А до тех пор Королева Снов будет оберегать наступивший мир?

– Настолько, насколько это будет в моих интересах…

– Чёрт подери, что за хрень! Все вы, обретая силу, начинаете говорить загадками и увиливать от ответа, – возмутился Бальтазар.

– Потому что мы понимаем, что не всё в этом мире так просто, дружок. Если тебе нужно, чтобы кто-то указал тебе дальнейший путь, то разыщи демоницу Нахему. Думаю, ты для неё куда важнее, чем она хочет показать.

– Но…

– Ступай, рыцарь Бальтазар. Ты освобождён от службы Королеве Снов. Ты выполнил свой долг и по праву можешь гордиться собой. Недавняя победа над Бездной это и твой триумф тоже. Так что оторвись там как следует.

Она, хихикнув, повернулась, накинула на голову платок и стала удаляться. Бальтазар бесшумно взял за лезвие свой боевой нож и прицелился точно в голову уходившей демонице. Один выверенный бросок, и империя будет свергнута! Но, подумав об этом, он с улыбкой подбросил оружие в воздухе и вновь заставил исчезнуть. Что-то в этом мире позволило событиям сложиться так, как они сложились в итоге. Что-то предопределило, кто должен был жить, а кто – умереть. Что-то, называемое судьбой.