ХОЛОДНЫЕ БОГИ. ВРАТА

ХОЛОДНЫЕ БОГИ. ВРАТА

Пролог

Варек ненавидел холод.

Он стоял на краю расщелины и смотрел вниз, в темноту, из которой поднимался пар. Пахло гнилью, сырым камнем и страхом - тем самым, что оседает на языке, как ржавчина. Варек знал этот запах. Он сам был его частью.

Культ послал его не для того, чтобы он убивал. Для этого были другие. Варек был охотником, который не оставляет следов, и следопытом, который не задаёт вопросов. Но сегодня, глядя в чёрный провал, он впервые за долгие годы почувствовал нечто, отдалённо похожее на интерес.

Маленький замок. Так они называли его между собой. Мальчишка с кровью Русов, которая держала Врата полуоткрытыми. Мальчишка, который, сам того не зная, был причиной всех бед и единственным ключом к их завершению.

Варек присел на корточки и провёл ладонью по инею. Тот не таял. Он вообще не был похож на обычный лёд - слишком гладкий, слишком тёплый, если это слово вообще подходило к холоду. Варек провёл по нему языком. Солёный. Как слеза.

«Ты слышишь меня?» - прошептал он в темноту. Ответом был только ветер, что выл где-то над пиком, и далёкий, едва различимый стук, будто под землёй билось огромное сердце.

Варек улыбнулся. Улыбка вышла кривой, как шрам на его левой щеке.

Он не знал, что ждёт его внутри. Не знал, выйдет ли он обратно. Но это и не имело значения. У него была цель. И цель эта только что вошла в расщелину вместе с остальными.

Он поднялся, поправил перевязь с ножами и шагнул в темноту.

Снег за его спиной продолжал падать, заметая следы. Где-то внизу, под толщей камня, снова раздался смех - тихий, издевательский, будто сама земля смеялась над теми, кто осмелился спуститься.

Варек не обернулся.

Ему было всё равно, кто смеётся последним.

Глава 1. Расщелина

Они вошли в темноту.

Сначала была просто чернота - густая, вязкая, как смола. Свет факелов, которые они несли, словно увязал в ней, не доставал до стен. Потом тьма начала отступать, но неохотно, как вода перед носом лодки, и показались стены - не каменные, а будто оплавленные, будто по ним когда-то текла раскалённая лава и застыла причудливыми потёками.

Тэвис шёл четвёртым, сразу за Эйнаром, Ульвой и Гуннаром. Позади, тяжело дыша, шагали остальные: Джарен, Айра, Кай, Орм. Ингвара поставили первым - как всегда, в разведку. Он был лёгким, быстрым, умел видеть в темноте. Но едва он сделал десять шагов вглубь, как что-то изменилось.

Сначала все услышали звук. Не вой, не стон - скорее тихий, едва уловимый звон, будто лопнула невидимая струна. Ингвар замер. Спина его напряглась, голова дёрнулась в сторону, словно он увидел то, чего не видели остальные.

Ингвар? - позвал Эйнар. Тот не ответил. Он сделал ещё один шаг - и вдруг начал оседать, как тряпичная кукла. Тело его выгнулось дугой, изо рта вырвался хриплый выдох, и он рухнул на колени, а потом на бок.

Гуннар бросился к нему первым. За ним - Эйнар и Тэвис. Когда они перевернули Ингвара на спину, Тэвис не сразу понял, что произошло. Лицо разведчика было белым, как снег, а волосы - белыми были и раньше? Нет, раньше они были тёмно-русыми, с проседью на висках. Теперь же вся голова Ингвара стала седой, как у древнего старика. Глаза его, широко распахнутые, смотрели в потолок пещеры, но ничего не выражали. Только пустота. И дрожь - мелкая, непрекращающаяся, как у человека, который долго пробыл на морозе.

Ингвар! - Гуннар тряхнул его за плечи. - Ты слышишь меня? Ни звука. Только стук зубов.

Он жив, - тихо произнесла Ульва, опускаясь рядом. - Но его душа... она ушла. Осталась оболочка. Что это значит? - резко спросил Эйнар. Это значит, что Врата не прощают тех, кто входит первым, - Ульва подняла глаза к потолку, где в свете факелов дрожали тени. - Они забирают то, что человек боится потерять. Ингвар боялся потерять себя. Теперь он потерял. Тэвис смотрел на Ингвара, и по его спине бежал холод, который не имел ничего общего с морозом. Он видел, как Гуннар, ругаясь сквозь зубы, поднимает разведчика, как Эйнар помогает нести его обратно к выходу, где ещё был слабый свет. Но сам он не мог пошевелиться. Внутри него, где-то под рёбрами, зарождалось знакомое чувство - то самое, что он испытал у каменного кольца, в лесу, в ущелье. Голос.

«Ты боишься, Тэвис. Но не того, чего боятся они. Ты боишься правды».

Он зажмурился. Голос звучал внутри, не снаружи. Тёплый, вкрадчивый, как голос матери в детстве.

«Ты - замок. Пока ты жив, Врата будут открываться. Пока ты дышишь, я буду дышать. Мы связаны, маленький жрец».

Тэвис открыл глаза. Никто из отряда, кажется, не слышал голоса. Они возились с Ингваром, переговаривались, кто-то уже предлагал вернуться. Тэвис смотрел в темноту, туда, откуда пришёл звук, и видел, как оттуда медленно выползает белый туман, похожий на дыхание спящего зверя.

Тэвис! - окликнул его Эйнар. - Ты идёшь? Он не ответил. Он не мог. Перед его глазами всё ещё стояло лицо Ингвара - пустое, как у мёртвого, но живое. И он понимал: если он войдёт, то может стать следующим. Или, что хуже, - остаться единственным, кто выйдет.

Тэвис! - снова позвал Эйнар, уже с тревогой. Тэвис с трудом отвёл взгляд от тумана и повернулся. Эйнар смотрел на него с тем же выражением, что и в ту ночь, когда они бежали из лагеря Чёрного Клыка: не злость, не раздражение, а что-то, отдалённо похожее на заботу, спрятанную под маской вождя.

Иди сюда, - тихо произнёс Эйнар. - Не задерживайся. Тэвис шагнул к нему. Ноги были ватными, но он заставил себя двигаться. Он встал рядом с Гуннаром, который уже поднял Ингвара и, пошатываясь, тащил его к выходу. Остальные сбились в кучу, и в их глазах Тэвис видел тот же вопрос, который мучил его: «Что мы делаем здесь?»

Возвращаемся, - сказал Эйнар, и в его голосе не было сомнения. - Сначала вытащим Ингвара на воздух. Потом решим. Но едва они сделали несколько шагов к выходу, как поняли: выхода больше не было. Тьма за их спинами сомкнулась, и там, где ещё недавно был проём, теперь была гладкая стена, покрытая инеем.

Проклятье, - прошептал Гуннар. Эйнар медленно обернулся. На его лице, подсвеченном факелом, отразилось понимание: Врата не отпускают. Они захлопнулись.

И в тишине, что наступила, все услышали далёкий, едва различимый звук. Смех. Тихий, издевательский, рассыпающийся эхом между оплавленных стен.

Они застряли.

Тэвис смотрел в темноту, откуда пришёл голос, и чувствовал, как внутри него просыпается то, что он так долго пытался заглушить. Не страх. Не боль. Что-то иное. Что-то, что знало его имя.

«Вот и всё, маленький жрец. Теперь мы поговорим».

Глава 2. Голос из глубины

Они стояли в темноте, и темнота смотрела на них.

Проход, через который они вошли, исчез. Стена, ещё недавно бывшая выходом, теперь была гладкой, как отполированный камень. Ни трещины, ни шва, ни малейшего намёка на то, что здесь когда-то был проём. Гуннар провёл по ней ладонью, потом ударил кулаком. Звук вышел глухой, будто он бил не в камень, а в мёрзлую землю.

«Не пробить», - произнёс он, и в голосе его не было удивления. Только усталость. Эйнар не ответил. Он смотрел на Ингвара, которого усадили у стены. Разведчик сидел, привалившись спиной к камню, и его белые волосы сливались с инеем на стенах. Он не двигался. Только дышал - мелко, часто, как загнанный зверь. Глаза его были открыты, но в них не отражалось ничего: ни света факелов, ни лиц товарищей.

«Он так и будет?» - тихо спросил Кай, стоявший в стороне. Он впервые за долгое время заговорил первым. Ульва, сидевшая на корточках рядом с Ингваром, покачала головой.

Не знаю. Может, отпустит. Может, нет. А если нет? Тогда он останется здесь. Или мы оставим его. Кай отвернулся. Его лицо, покрытое шрамами, было мрачным, как всегда, но в глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на жалость. Он знал, что значит быть пустым. Он сам был таким, когда его держали в клетке.

Тэвис стоял в стороне от всех. Он прижимался спиной к холодной стене и смотрел в темноту. Голос, который он слышал, больше не звучал, но его присутствие чувствовалось - как чужое дыхание за спиной. Тэвис знал: оно никуда не ушло. Просто ждёт.

Надо идти, - сказал Эйнар, и его голос, твёрдый, как всегда, вернул всех к реальности. - Раз выхода нет, значит, есть другой путь. Врата не могут быть тупиком. Ты уверен? - спросил Джарен. Он стоял у другой стены, скрестив руки, и его тёмные глаза, отражавшие пламя факелов, казались двумя углями. Уверен, - ответил Эйнар. - Они созданы, чтобы впускать. Значит, где-то есть дорога. Он поднял факел и шагнул в темноту. Гуннар, вздохнув, поднял Ингвара и понёс его на плече. Остальные двинулись следом.

Первые несколько сотен шагов дались легко. Стены оставались гладкими, пол ровным, и только иней под ногами хрустел, как битое стекло. Но с каждым шагом воздух становился тяжелее. Он не был холодным - он был плотным, как вода. Тэвис ловил себя на том, что дышит глубже, чем нужно, будто пытается надышаться впрок.

Потом они услышали шёпот.

Сначала он был едва различим, как шорох сухих листьев. Но постепенно становился громче, обретал очертания слов. Тэвис не понимал их, но чувствовал: этот язык он уже слышал раньше. В лесу. У каменного кольца. Во сне.

Слышите? - спросила Айра. Она остановилась первой, и в её голосе, обычно спокойном, прозвучала тревога. Её белая кожа, сиявшая в темноте, стала тусклее. Узкие глаза расширились, и в них, светло-карих, мелькнуло что-то, отдалённо похожее на страх.

Слышим, - ответил Эйнар. - Что это? Они говорят со мной, - Айра прижала ладонь к виску. - Спрашивают, зачем я пришла. Не отвечай, - резко сказала Ульва. - Что бы они ни предлагали - не отвечай. Айра кивнула, но её лицо оставалось напряжённым. Тэвис видел, как её губы шевелятся - беззвучно, будто она повторяет чьи-то слова.

Он хотел подойти к ней, но не успел. Шёпот усилился, и вдруг стены вокруг начали меняться.

Иней на камнях задрожал, потом потемнел, будто впитал в себя грязь. Трещины, которых не было ещё мгновение назад, поползли по поверхности, и из них, медленно, как смола, начал сочиться чёрный дым. Он не рассеивался в воздухе, а стелился по полу, обвивал ноги, поднимался вверх.

Не вдыхать! - крикнула Ульва. - Это морок! Он затуманивает разум! Но было поздно. Тэвис уже вдохнул. И мир вокруг него поплыл.

Он больше не был в пещере. Он стоял на поляне, залитой солнечным светом. Трава под ногами была зелёной и мягкой, воздух пах летом, и где-то вдалеке звенел ручей. Тэвис узнал это место. Здесь он родился. Здесь прошло его детство, до того как клан ушёл на север.

Ты скучал по дому? Голос был женским, тёплым, знакомым. Тэвис обернулся и увидел мать. Она стояла в нескольких шагах, живая, улыбающаяся, с распущенными волосами и руками, испачканными в земле. Такой она была, когда работала в огороде.

Мама? - выдохнул он. Ты так вырос, - она шагнула ближе. - Я так боялась, что ты не выживешь. Но ты здесь. Ты сильный. Тэвис не мог пошевелиться. Он знал, что это не она. Знал, что это морок, что Врата играют с ним. Но голос, лицо, запах - всё было настоящим. Он чувствовал тепло её рук, когда она коснулась его щеки.

«Останься», - прошептала она. - Здесь нет боли. Нет страха. Только покой. Я не могу, - голос Тэвиса дрогнул. - Там остались люди. Эйнар. Айра. Гуннар. Они умрут, - мать покачала головой. - Все умрут. А ты можешь остаться. Со мной. Навсегда. Тэвис смотрел в её глаза - такие же светло-карие, как у него, - и чувствовал, как внутри что-то разрывается. Он хотел остаться. Хотел, чтобы всё это закончилось. Но где-то под слоем усталости и боли билась одна мысль: это не она. Это никогда не было ей.

«Нет», - произнёс он, и голос его окреп. - Я иду. Он закрыл глаза, и когда открыл их снова, поляна исчезла. Он снова стоял в пещере, и чёрный дым стелился по полу. Рядом, на коленях, стоял Эйнар. Его лицо, искажённое болью, было обращено к стене, и он что-то шептал - имя, которое Тэвис не расслышал.

Эйнар! - Тэвис схватил его за плечо. - Это не по-настоящему! Очнись! Эйнар вздрогнул, как от удара. Его глаза, мутные, постепенно прояснились.

Тэвис? - прохрипел он. - Я видел... отца. Знаю, - Тэвис помог ему подняться. - Все видят. Они огляделись. Гуннар стоял, прижимаясь к стене, и его лицо было мокрым от слёз. Джарен держал Айру за руки, и та, дрожа, пыталась вырваться. Кай стоял на коленях, закрыв голову руками, и что-то рычал.

Все здесь, - произнесла Ульва, появляясь из дыма. Она была единственной, кто не поддался мороку. - Держитесь друг за друга. Идём дальше. Не останавливаться. Они двинулись вперёд, и дым постепенно рассеялся. Но Тэвис знал: это только начало. Врата не отпустят их так просто.

Он шёл и чувствовал, как внутри него, в самом центре груди, что-то тлеет. Маленький огонёк, который разгорался всё сильнее.

Голос больше не говорил с ним. Но Тэвис знал: он ждёт.

Глава 3. Лабиринт

После морока они шли молча.

Никто не хотел говорить о том, что видел. Гуннар то и дело вытирал лицо ладонью, будто смахивал паутину. Джарен держался рядом с Айрой, и его рука не отставала от её плеча. Кай плёлся позади, низко опустив голову. Эйнар шёл первым, и его спина, прямая, как древко копья, была единственным, что не давало отряду рассыпаться.

Тэвис чувствовал себя странно. После видения с матерью внутри него поселилась пустота - не тяжёлая, а лёгкая, почти прозрачная. Будто он что-то отпустил. Что-то, что держало его годами.

Тоннель, по которому они шли, начал меняться. Стены, ещё недавно гладкие, покрылись письменами - теми самыми, что они видели у каменного кольца. Изогнутая линия, кусающая свой хвост, и три точки внутри. Но здесь, в глубине Врат, знаки были вырезаны глубже, и от них исходило слабое свечение - голубоватое, холодное.

Это язык Русов, - тихо произнесла Ульва, проводя пальцами по стене. - Я видела такие же в старых курганах. Но здесь... здесь их писали не для памяти. Для ритуала. Какого? - спросил Эйнар. Того, что создал Врата. Она не стала объяснять. Просто пошла дальше.

Тоннель разветвился. Перед ними открылись три прохода: левый уходил вниз, правый поднимался вверх, а средний был прямым, как стрела, и оттуда тянуло холодом.

Какой выбираем? - спросил Гуннар. Эйнар прищурился, вглядываясь в темноту каждого прохода. Потом повернулся к Айре.

Ты слышишь что-нибудь? Айра прикрыла глаза. Её белая кожа, всё ещё тусклая после морока, слабо мерцала. Она постояла так несколько мгновений, потом покачала головой.

Все три зовут. Но по-разному. Левый - тихо, как колыбельная. Правый - громко, как приказ. Средний... - она замолчала. Что? - поторопил Джарен. Средний молчит, - Айра открыла глаза. - И это страшнее всего. Эйнар кивнул, будто ждал этого.

Идём прямо. Они шагнули в средний проход.

Сначала ничего не происходило. Тоннель был прямым, ровным, и только холод, который тянул откуда-то из глубины, становился сильнее. Тэвис чувствовал, как иней оседает на ресницах, как дыхание вырывается белыми облачками. Рядом тяжело дышал Гуннар - Ингвар всё ещё висел на его плече, и каждый шаг давался ему с трудом.

Потом стены начали двигаться.

Сначала Тэвис подумал, что это обман зрения. Но нет - камни действительно смещались. Медленно, почти незаметно, они поворачивались, и письмена на них гасли, уступая место другим. Тоннель сужался, потом расширялся, потом снова сужался, и Тэвис понял: они идут по лабиринту. Живому. Дышащему.

Не отставать! - крикнул Эйнар, и его голос эхом разнёсся по коридору. Но эхо вернулось не одно. Из глубины, откуда-то спереди, донёсся другой звук. Шаги. Тяжёлые, мерные, будто кто-то шёл навстречу.

Кто там? - рявкнул Гуннар, опуская Ингвара на землю и выхватывая нож. Ответа не было. Только шаги - ближе, громче. И вдруг из темноты вынырнула фигура.

Тэвис не сразу понял, что видит. Перед ними стоял человек - высокий, широкоплечий, в чёрном плаще из медвежьей шкуры, с мечом из тёмного железа в руке. Седая борода, обветренное лицо, глаза, горевшие не хуже углей.

Бьорн.

Эйнар замер. Его лицо, всегда суровое, дрогнуло. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один.

Отец? - выдохнул он. Бьорн не ответил. Он просто стоял и смотрел. Потом поднял меч и указал им на Эйнара.

«Ты бросил меня», - произнёс он, и голос его был глухим, как из-под земли. - Ты оставил меня гнить на снегу. Нет, - Эйнар покачал головой. - Я не мог... Ты мог, - Бьорн шагнул вперёд. - Ты мог остаться. Мог умереть рядом. Но ты выбрал жизнь. Ты выбрал их. Он махнул рукой в сторону отряда.

Ты предал меня, сын. Эйнар сжал меч. Его руки дрожали.

Это не он, - прошептала Ульва. - Это Врата. Они берут наши страхи и делают их плотью. Эйнар не слышал. Он смотрел на отца, и в его глазах, серых, как лёд, стояли слёзы.

«Прости», - прошептал он. Простить? - Бьорн усмехнулся. - Ты хочешь прощения? Тогда иди сюда. Возьми меч. И убей меня. Как убил в тот день. Эйнар сделал шаг.

Тэвис рванулся вперёд, схватил его за руку.

Эйнар! Не слушай! Это не он! Эйнар обернулся. Его взгляд был мутным, как у человека, только что проснувшегося от кошмара. Он смотрел на Тэвиса, но, казалось, не узнавал его.

«Отпусти», - произнёс он. Нет, - Тэвис держал крепко. - Ты нужен нам. Ты нужен клану. Ты нужен мне. Он не знал, откуда взялись эти слова. Но они подействовали. Взгляд Эйнара прояснился. Он снова посмотрел на Бьорна, и в его глазах что-то перевернулось.

«Ты не мой отец», - произнёс он, и голос его окреп. - Мой отец умер, защищая нас. А ты ложь. Бьорн рассыпался. Просто распался на чёрный пепел, который подхватил ветер, которого не было, и унёс в темноту.

Эйнар опустил меч. Его плечи дрожали.

«Идём», - тихо сказал он. - Идём дальше. Они пошли.

Лабиринт продолжал меняться. Проходы сужались и расширялись, поворачивали, закручивались спиралью. Один раз они вышли к обрыву, за которым была пустота - не тьма, а именно пустота, чёрная дыра, в которой не было ни дна, ни стен. Гуннар едва не шагнул туда, но Джарен успел схватить его за плечо.

Ещё раз они наткнулись на комнату, где пол был покрыт льдом, а под ним - чёрная вода. Из воды поднимались руки - бледные, длинные, с обломанными ногтями. Они тянулись к идущим, хватали за ноги, пытались утащить. Кай рубил их обломком копья, и отрубленные пальцы корчились на льду, как черви.

А потом они вышли в зал.

Он был огромным - потолок терялся в темноте, стены уходили в бесконечность. В центре, на каменном возвышении, лежала книга. Толстая, в переплёте из чёрной кожи, с застёжкой из кости.

Что это? - прошептал Тэвис. Ульва подошла первой. Она долго смотрела на книгу, не касаясь её. Потом повернулась к отряду, и в её глазах, обычно спокойных, застыл страх.

Это хроника Русов, - произнесла она. - Здесь записано всё. Как они создали Врата. Как Древние уничтожили их. И как последний жрец спрятал силу в ребёнке. Она посмотрела на Тэвиса.

Твоя сила, Тэвис. Она не просто в крови. Она в этой книге. И если ты её откроешь, ты узнаешь правду. Какую? Ту, которую ты боишься больше всего. Тэвис смотрел на книгу. Она манила его. Он чувствовал её зов - тёплый, как голос матери, вкрадчивый, как шёпот в темноте. Он сделал шаг.

Стой, - Айра схватила его за руку. - Не сейчас. Не здесь. Почему? Потому что если ты откроешь её сейчас, - Айра посмотрела ему в глаза, - ты не вернёшься. Он замер. Её пальцы были холодными, но в них была сила. Тэвис опустил руку.

«Хорошо», - произнёс он. - Позже. Он не знал, когда наступит это «позже». Но знал, что оно придёт.

Они двинулись дальше, оставив книгу лежать на камне. И когда они ушли, зал снова погрузился в темноту. А книга, оставшись одна, медленно открылась. Страницы зашелестели, будто от ветра, и на одной из них, в самом центре, проступила новая запись. Имя.

Тэвис.

И под ним, мелкими буквами: «Замок. Последний. Обречённый».

Глава 4. Охотник

Варек вошёл в расщелину, когда солнце уже клонилось к закату.

Он не торопился. Торопливость - удел тех, кто боится не успеть. А Варек не боялся. Он давно разучился. Страх был для него чем-то вроде старого шрама - память о боли, но не сама боль. Он помнил, как это - бояться. Помнил холод в животе, дрожь в коленях, желание бежать. Но с тех пор прошло много лет. Теперь он сам стал тем, от чего бегут.

Расщелина встретила его тишиной. Варек остановился у входа, присел на корточки. Провёл ладонью по снегу. Следы отряда были ещё свежими - вмятины от сапог, царапины от волокуш, на которых несли раненого. Он провёл пальцами по одной из вмятин, измерил глубину. Женщина. Молодая. Шагала тяжело, но ровно.

Значит, живы, - пробормотал он. Он поднялся и шагнул в темноту. Факел не зажигал. Ему не нужен был свет. Он видел в темноте лучше, чем многие - днём. Это было одной из тех вещей, которые он получил от культа. Вместе с амулетом, вместе с ножами, вместе с пустотой внутри.

Тоннель, по которому он шёл, был тем же, что и для отряда. Стены, оплавленные, покрытые инеем. Иней хрустел под ногами, и этот звук был единственным в мёртвой тишине.

Варек шёл медленно, вглядываясь в каждую трещину. Он знал: Врата не любят чужаков. Они будут испытывать и его. Но он также знал: у него нет страхов, за которые можно зацепиться. Он выжег их все. Давно. В ту ночь, когда убил первого.

Первый был стариком. Культ привёл Варека в деревню на краю пустыни и сказал: убей. Он не хотел. Он был тогда другим - молодым, с руками, которые не держали ничего тяжелее мотыги. Но ему дали нож и сказали: или ты, или тебя. И он убил. Старик не сопротивлялся. Он просто смотрел, как Варек заносит нож, и в его глазах не было страха. Только усталость.

После этого что-то внутри Варека сломалось. Или, наоборот, встало на место. Страх ушёл. Боль осталась, но стала глухой, как стук сердца под землёй.

С тех пор он убил многих. Мужчин, женщин, детей. Он не считал. Просто делал то, что приказывали. И каждый раз, когда нож входил в плоть, он чувствовал одно и то же: пустоту. Она росла. И теперь он был полон ею до краёв.

Врата не могли его испугать. У него не было того, что они могли бы забрать.

Он шёл вперёд, и тьма расступалась перед ним.

Первый морок пришёл, когда он миновал развилку - ту самую, где отряд выбрал средний проход. Варек выбрал тот же. Он не слышал голосов, не видел знаков. Просто шёл по следу. И вдруг стены вокруг начали меняться. Письмена на них загорелись, и из трещин пополз чёрный дым.

Варек остановился. Дым обвил его ноги, поднялся к груди, к лицу. Он вдохнул. И ничего не произошло.

Перед ним возникла фигура. Женщина. Молодая, с длинными тёмными волосами, в простом платье. Она стояла в нескольких шагах и смотрела на него с укором.

«Ты помнишь меня?» - спросила она. Варек посмотрел на её лицо. Он не помнил. Он не помнил ни одного из тех, кого убил. Их лица стёрлись, как старые монеты.

Нет, - ответил он. «Я была первой», - произнесла женщина. - Ты убил меня, когда тебе было шестнадцать. Я не успела даже закричать. Варек равнодушно кивнул.

Возможно. Ты не чувствуешь вины? - она шагнула ближе. - Ты не хочешь прощения? «Нет», - сказал Варек. - Я ничего не чувствую. Он выхватил нож и метнул его в женщину. Нож прошёл сквозь неё, не оставив следа. Она рассмеялась - тихо, издевательски.

«Тогда ты уже мёртв», - произнесла она. - Ты умер в ту ночь. Осталась только оболочка. Знаю, - ответил Варек. Он пошёл дальше, не оглядываясь. Женщина кричала ему вслед, но он не слушал. Морок не мог ему ничего дать. Ни боли, ни страха, ни сомнений. Всё это осталось в прошлом. Вместе с его именем, которое он забыл. Вместе с его лицом, которое он не помнил.

Он был никем. И это делало его сильным.

Через несколько часов он наткнулся на их след.

Это была небольшая пещера, где отряд останавливался на отдых. Варек увидел следы костра, обглоданные кости, обрывки ткани. Он присел, взял одну из костей. Она была ещё тёплой. Они ушли недавно. Может, час назад. Может, два.

Он поднёс кость к лицу и вдохнул. Запах. Человеческий пот, страх, усталость. И что-то ещё - сладковатое, как гниющая листва. Варек улыбнулся. Он знал этот запах. Так пахнет кровь Русов.

Я иду, маленький замок, - прошептал он. - Иду. Он поднялся и двинулся дальше.

Впереди, в темноте, снова раздался смех. Тихий, издевательский. Врата смеялись над ним. Но Варек не обращал внимания. Он не боялся смеха. Он сам был тем, кто заставляет смеяться других - от ужаса, от боли, от отчаяния.

Он шёл, и тени вокруг него дрожали, как от холода.

Где-то впереди, за поворотом лабиринта, отряд продолжал свой путь. Тэвис нёс книгу Русов в мешке за спиной. Эйнар шёл первым. Айра держалась за руку Джарена. Никто из них не знал, что за ними идёт охотник.

Но Варек знал. И это было его преимуществом.

Он ускорил шаг.