Холодное Сердце Железных Королевств

Цена праздности

Эльза смотрела на проносящийся за окном серый лёд бескрайнего озера. Ей было страшно. Страшно от скорости, с которой карета мчалась по расчищенной дороге, подпрыгивая на каждом ухабе. Страшно от скрипа рессор, позволяющих ей и остальным усидеть на местах. Страшно от неизвестности, в которую её уносила четвёрка отборных вороных коней.

И особенно страшно ей было за Анну. Младшую сестру, которую Эльза случайно ранила магией, когда они играли в замке отца. В сотый раз она корила себя за то, что не послушалась наказа родителей и мастера-арканиста, мэтра Рауж-Фуко. В очередной раз прятала руки в подоле своего синего платья, боясь снова что-нибудь заморозить. И непрестанно молила Морроу спасти сестру, в медно-рыжих волосах которой уже появилась белая прядь. Бледная как снег, бедняжка была похожа на фарфоровую куклу в зелёном платьице, что так контрастировало с красным бархатом внутренней отделки и тёмно-синем платьем матери. Всю дорогу она лежала на руках у мамы не шевелясь, не приходя в сознание и едва дыша.

Но спасение было далеко. Мастер-арканист оказался бессилен перед проклятьем, бессильны оказались врачи и жрецы храма Морроу в Лаэдри. Магия холода в Ллаэле всегда была редкой. Герцогу Аренделла потребовалось полгода, чтобы найти наставника для семилетней дочери, способного огранить и раскрыть её внезапно открывшийся талант. Мастер-арканист, мэтр Рауж-Фуко, нашёлся аж в Меруине, за четыреста миль от дома. Он и сейчас был рядом, в своей вечной синей мантии, поддерживая заклятиями жизнь Анны, пока непрестанно подгоняемая кучером четвёрка коней несла их карету по тракту Наковальни всё дальше в зимний край.

Там, на северо-западе, находился Корск — столица королевства Хадор, вотчины магии холода. О хадорских боевых колдунах, способных обращать в ледяные статуи целые полки и могучие боевые машины, ходили легенды по всему Имморену. Только им было под силу разрушить заклятье, которое медленно убивало Анну.

Эльза хорошо запомнила подслушанный разговор родителей перед отъездом из Лаэдри, пусть те и общались шёпотом, чтобы не будить детей. И оттого боялась ещё больше. По их словам, хадорцы презирали и ненавидели жителей Ллаэля, считая их трусами и предателями, по вине которых пала старая империя. Войны вспыхивали одна за другой, торговля толком не развивалась, а в хитросплетениях политики, интриг и шпионажа можно было легко запутаться даже самому мудрому правителю. Ни один король Ллаэля за прошедшие триста лет не смог укрепить шаткое перемирие, а все попытки в лучшем случае натыкались на глухую стену молчания со стороны Корска. Рано или поздно Хадор снова попытается вернуть эти земли силой, медля только из-за очередного приграничного конфликта с Ордом.

Помня всё это, герцог вёз с собой много золота. Он надеялся, что жадность сможет открыть требуемые двери. Ради спасения дочери ему было не жалко любых денег. Они уже помогли пересечь границу, взять новых лошадей взамен загнанных, найти проводников. Оставалось продержаться несколько миль.

Город вырастал на горизонте сперва громадным облаком смога, а затем исполинской скалой городской стены. За ней, над мешаниной городских крыш и труб возвышалась тёмная гора королевского дворца. Эльза и представить себе не могла, что есть на свете такие города, дым из труб которых закрывает небо, а башни подпирают облака. Именно там, в этой могучей цитадели, и должны были обитать самые искусные колдуны холода, известные людям.

После въезда в город скорость движения снизилась столь же резко, сколь возросла скорость раздачи золота. Эльзу пугал этот огромный, грязный город, пугал серый от пепла снег, пугали потускневшие знамёна, украшавшие улицы. Но особенно сильно пугали хмурые люди, требовавшие от них денег даже за малейшую помощь или услугу. Но отец был настойчив, вежлив в словах, и щедр. А потому они двигались, пока не были вынуждены покинуть карету возле какого-то переулка.

Там их встретила группа особенно хмурых мужчин. Вооружённые длинными и широкими ножами, они напоминали разбойников из сказок. С отцом говорил только один из них: закутанный в серые тряпки и безразмерный плащ, невысокий, лысый и пухлый, как шар, мужчина. После недолгого торга он кивнул подчинённым, и те провели всю семью вместе с самыми доверенными слугами в дом, чей чёрный ход выходил в этот самый переулок.

В уютной, богато обставленной гостиной они встретили троицу людей, церемонно рассевшихся за обеденным столом. Эльза не сразу поняла, что перед ней настоящие колдуны. Только когда один из них сказал, что их сил и знаний недостаточно для спасения Анны. И что помочь может только их наставник — колдун-лорд. Отец не скупился ни на слова, ни на деньги, но даже ему пришлось буквально умолять троицу, чтобы они помогли связаться с таким могучим чародеем. По итогу переговоров встреча была назначена на вечер. Младшие колдуны, посовещавшись, решили, что проклятье Анны сможет заинтересовать колдун-лорда. Ведь их старый учитель ценил новые загадки и знания превыше золота и драгоценных камней. Отец ушёл из дома с ними, а Эльза всё время до его возвращения провела как на иголках, не отходя от матери и сестры.

Когда под вечер колдун-лорд вошёл в зал, сопровождаемый свитой из учеников и подмастерьев, Эльза не могла скрыть удивления. Седовласый старец с большой окладистой бородой до пояса больше походил на владельца скобяной лавки, чем на могущественного колдуна. Кроме расписанной рунами брони и одежды ничто не выдавало в нём магической силы.

Как и сострадания. Ни просьбы мастера-арканиста, ни предложения отца, ни мольбы матери не помогали. Старый колдун только повторил приговор, вынесенный всеми до него — Анна умирает. И магия мэтра Рауж-Фуко не в силах остановить этот процесс, только замедлить.

Эльза молча переводила взгляд с одного взрослого на другого. Она не знала, как быть и что делать. Отец, услышав жестокие слова старика, будто потерял стержень. Глаза его потухли, голова поникла, а тёмный камзол будто потемнел на несколько тонов, став почти чёрным. Мама плакала, склонившись над сестрой. Мэтр Рауж-Фуко обменивался с идущим к выходу седобородым совершенно непонятными фразами. Понимая, что никто ей не поможет, кроме неё самой, в отчаянии Эльза кинулась к колдуну.

Она нарушала все правила поведения и приличия, но ей было всё равно. Жизнь сестры была для неё важнее чьего-то мнения. Особенно после того, что она сделала.

— Не уходите! Анна же умрёт! Спасите её!

С этим криком Эльза подскочила к колдуну и дёрнула за край плаща, а когда тот недовольно обернулся, схватила его за бороду. Она не ожидала, что прикосновение вновь разбудит её силу, но борода колдуна мгновенно покрылась инеем, а ещё через несколько мгновений до половины превратилась в сосульку. И только в этот миг Рауж-Фуко подхватил ученицу на руки и оторвал от бороды колдуна-лорда.

В зале поднялся страшный шум. Свита колдуна даже не пыталась сдержать негодования. На Эльзу, мастера-арканиста и родителей посыпались обвинения в покушении, шпионаже в пользу Сигнара и непонятные маленькой девочке ругательства. Они уже доставали страшного вида топоры из-за поясов, а вокруг ладоней некоторых закручивались круги сияющих в полумраке голубым рун зарождающихся заклятий. Но их оборвал окрик старого колдуна, после чего его подмастерья отступили на два шага, убирая оружие и рассеивая чары.

— Вот так ты прокляла сестру? — спросил старик, глядя то на девочку, то на замёрзшую бороду.

Эльза была напугана случившимся даже больше, чем окружающие, но всё же нашла силы ответить.

— Мы играли. Я поскользнулась и вместо сугроба попала в голову Анне. Теперь она умирает из-за меня. Вы должны ей помочь, кроме вас никто…

— Иногда лечение опаснее болезни. А в этом случае ещё и потребует очень много магии, — сказал колдун-лорд подойдя ближе и наклонившись к юной собеседнице, чтобы заглянуть ей в глаза. — Но я спасу её, так и быть. Взамен ты покажешь мне, что ты умеешь делать. Договорились?

— Договорились! — ответила Эльза ни секунды не задумываясь и не отводя взгляд.

— Хорошо, — старый колдун выпрямился и посмотрел на герцога Аренделла. — Никто и никогда не должен узнать о том, что здесь произойдёт.

— Даю слово чести, что эта тайна умрёт вместе с нами, — не колеблясь ни секунды заявил отец. Мать только кивнула в подтверждение его слов. Мастер-арканист подтвердил клятву.

— Тогда приступим, время не ждёт.

И колдун-лорд чёткими командами превратил гостиную в управляемый хаос. Ученики и подмастерья вынесли из зала всю мебель кроме стола, занавесили окна и закрыли двери, пока младшие колдуны готовились к ритуалу, рисуя прямо на досках пола, стенах и даже потолке замысловатые фигуры и символы тускло мерцавшей голубым краской — как вполголоса объяснил Эльзе мэтр Рауж-Фуко, то были защитные чары, призванные скрыть магические обряды от посторонних. Вскоре Анна уже лежала на столе, окружённая сиянием голубых рун и потоками магии. Колдун-лорд в окружении учеников творил великие чары, которые как насос вытягивали проклятье из головы девочки. А заодно вёл импровизированный урок.

— Девочка четырёх лет, поражение мозга стихийным проклятием холода на основе трансмутации вызвало остановку мыслительных процессов. Как вы понимаете, простого удаления магии для излечения недостаточно, её мозг уже пропитался холодом и самовоспроизводит проклятье. Чтобы полностью исцелить её, придётся вмешаться в мысли и воспоминания, заменив поражённые участки. Простите, коллега, отныне вам нельзя будет попадаться ей на глаза, как и её сестре. Иначе наложенная мной защита рухнет, и проклятье убьёт её вернее заклинания облитерации.

— Она забудет даже сестру? — в ужасе спросила мать.

— Воспоминания о магии пропадут, но память о людях останется. Детский мозг податлив, со временем он сам дополнит недостающие участки выдуманными. Но до тех пор любая демонстрация магии в её присутствии может вызвать рецессию.

— Делайте что считаете нужным, колдун-лорд. Ради дочери я готов на всё, — герцог положил руку на плечо жены, сжимающей в объятьях Эльзу.

Через несколько часов, когда ученики и подмастерья колдуна убирали разложенные магические амулеты и стирали руны заклятий, а младшие колдуны рассеивали чары, Эльза подошла к столу, на котором покоилась сестра. Анна больше не дрожала, а на её лицо медленно возвращался привычный румянец, сменяя мертвенную бледность. Она просто спала.

— Ну что же, — седобородый колдун одним махом опустошил поданный герцогом Аренделла бокал лучшего имерского вина и чуть заметно скривился, — лечение завершилось успешно. Пусть ваша дочь пока отсыпается, мозгу нужно время, чтобы справиться с дырами в памяти. И помните, о чём я предупредил вас.

— Да, разумеется я огражу её от любой магии.

— Постарайтесь. Не хотелось бы, чтобы мои усилия пропали даром. Ещё мне нужно взять с присутствующих кровавую клятву. Это предосторожность не даст вам даже упомянуть о том, что вы здесь видели.

— Как вам будет угодно, — в голосе герцога даже сквозь усталость проступила неуверенность.

— Это не смертельно. И уверяю вас, клятва послужит вашей же безопасности. Многие охотятся за тайнами Ковена, и не брезгуют любыми средствами для их добычи.

— Я понимаю.

— Да! Пусть ваша старшая дочь всё же покажет, на что способна, — колдун повернулся к Эльзе и присел. — Давай, деточка, заморозь дедушке бороду ещё раз!

Конец детства

Эльза с тоской и скорбью наблюдала, как меняется замок. Герцог не скупился на жалование рабочим и мастерам: подводы с камнем, досками и Морроу знает чем ещё проезжали сквозь замковые ворота каждый день. Работа шла быстро, и древнее родовое гнездо преобразилось буквально за месяц. И всё ради Анны. Герцог разделил главное здание пополам и сёстрам более не суждено было увидеться снова, оставаясь под замком в своей половине. У каждой были спальня, столовая, гостиная, библиотека, галерея. Всё, что можно было пожелать, кроме свободы.

Родители строго следовали наказам колдун-лорда. Анна была изолирована от магии, и все упоминания о чудесах арканной механики, магических искусствах и боевых колдунах были изъяты из её библиотеки. Она отныне не могла выходить за стены замка и общаться ни с кем, кроме родителей, слуг и стражи. Которым строго запретили даже краем слова вспоминать о магии.

Эльзу же закрыли в другой половине замка, не разрешая даже выйти на улицу. Ей прислуживали другие слуги, её библиотека была наполнена томами о магии, колдовстве и создании чар, многие из которых были выписаны из Братского ордена магов за баснословные деньги. А мэтр Рауж-Фуко отныне стал её личным наставником, советником, телохранителем и тюремщиком.

Но даже его чар не всегда хватало, чтобы сдерживать всплески холода, становящиеся год от года всё сильнее. Ни защитные перчатки, ни охранные амулеты, ни сложнейшая арканомеканическая система поглощения, установленная приглашёнными из Сигнара аркмеханиками и инженерами, не могли остановить стихийные выбросы магии Эльзы. Её неловкое движение покрывало пол коркой льда. Неосторожный вздох закрывал окна узорами инея. А взмах руки украшал люстры и портьеры гирляндами сосулек.

Шли годы. Горожане и крестьяне из соседних деревень старались без лишней надобности не ходить к замку, ворота которого были почти всё время закрыты. Народная молва уже давно носила по округе историю о проклятье, нависшем над дочерьми герцога. Ходили слухи, что премьер-министр уже договаривался, кому передать герцогство во владение, когда род нынешнего правителя окончательно пресечётся.

На дворе стоял 604 год.

***

— Эльза, пока нас не будет, ты остаёшься за старшую, — напутствовала мать, пока слуги собирали вещи в дорогу. — Будь спокойна и рассудительна. Всей рутиной займутся управляющие, но если, упаси Морроу, что-нибудь случится, мэтр и советники помогут тебе. И помни чему тебя учили.

— Не показывай силу, не показывай знаний, не показывай чувств. Будь спокойна, холодна и горда.

— Умница, доченька. Подними голову выше, вот так! Ах, какая ты у меня красивая, настоящая герцогиня. Бабушка гордилась бы тобой.

— Если бы только мы могли встретится, — Эльза тяжело вздохнула, очередной раз вспоминая о тяжёлой доле затворницы. Слова матери не сильно облегчали горечь расставания.

— Не волнуйся, Эльза. После заседания совета дворян в Меруине мы сразу вернёмся. Обещаю, мы будем дома ещё до нового года, — герцог улыбнулся и подмигнул дочери. — С подарками.

— Я буду скучать, папа. И ждать.

— Мы тоже. Но это наш долг. А твой долг — продолжать занятия, беречь себя и Анну.

***

— Папа, мама, может вы останетесь? Все эти другие бароны, графы и герцоги могут и без вас обойтись.

— Анна, нельзя быть такой безответственной, — возмутился отец, наставительно подняв указательный палец прежде чем начать нотацию:

— В столице намечаются очень важные события, и принять в них участие — наш долг. Титул даёт не только привилегии, но и обязанности. Когда-нибудь тебе самой…

Анна застонала, зажимая уши руками. Ей и так было одиноко в замке, а без родителей станет вообще ужасно. Даже поговорить будет не с кем.

— Не расстраивайся, Анна. Мы вернёмся к новому году и привезём подарки из Меруина, — успокоила её мать, гладя по нерасчёсанным волосам.

— И новые книги для библиотеки?

— И новые книги тоже. А теперь обними родителей на прощание, нам пора отправляться в дорогу…

***

Анна сидела на вершине башни в своей половине замка, любуясь красотой ночного неба, украшенного сиянием трёх лун. Как заворожённая она следила за тем, как в треугольнике между полным диском серебристого Кальдера, красновато-коричневым кружком Ларис и растущим желтоватым полумесяцем Артис в небесах, среди звёзд, плыла комета.

Три полные луны на небосводе, выстроившиеся в ряд одна над другой, можно было увидеть только в новый год, до которого оставался всего месяц. Сейчас же на зимнем небе сияла ярко-голубая комета, прочерчивая дымчатым хвостом длинный след меж звёзд. Анна знала из книг и подслушанных перешёптываний служанок, что комета — дурной знак, вестник близящихся несчастий, небесный глашатай, возвещающий о горе и страданиях, что уготованы людям. Но всё равно не могла оторвать взгляд от зрелища, потрясающего своей нереальной красотой.

Течение её мыслей прервали крики стражи и лязг засовов во внутреннем дворе. Оторвавшись от созерцания небосвода, Анна посмотрела вниз, на въехавшего во двор замка всадника. В свете лун она сразу разглядела перепачканную снегом и кровью одежду слуги её отца, и сердце её сжалось от предчувствия. Позабыв обо всём на свете она кинулась вниз.

***

Эльза сидела за столом у окна, следя через телескоп за яркой кометой, прокладывающей путь между трёх лун. В книгах по оккультизму и предсказаниям говорилось, что полнолуние — особое время, дающее силу чарам и ритуалам, а по тому, как комета движется по небосводу, можно узнать, о каких бедах она предупреждает.

Картина складывалась безрадостная. Все книги, лежавшие перед ней, сходились в одном: грядёт война, длинная и кровавая. Оставалось непонятно лишь кто будет воевать, с кем и где. Из четырёх томов астрологических предсказаний вырисовывалось четыре разные картины, противоречащие друг-другу. И неясно было, будет это война за веру на далёком юге, очередная лавина завоеваний, собирающаяся на северо-западе, вторжение из-за моря или нападение нелюдей востока.

Когда протрубил гонец и застрекотала лебёдка у ворот, Эльза вздрогнула. В попытках прочесть грядущее среди звёзд она слишком увлеклась и разволновалась, так что опять начала дёргаться от любого шороха. Чтобы успокоиться и унять разыгравшееся воображение, она встала из-за стола и прошла в библиотеку, где в одном из множества томов была спрятана её самая большая тайна.

Маленький кулон, найденный ею в далёком детстве в холмах к северу от замка. Ещё до того, как пробудился её магический дар. Испещрённый неизвестными рунами белый цилиндр на тонкой стеклянной цепочке. К основанию цилиндра крепилась прозрачная сфера. Всматриваясь в неё можно было различить далёкие заснеженные горы и скованные льдами моря. И он всегда оставался холодным.

Эльза все эти годы пыталась разгадать загадку этого амулета. Он помогал ей сдерживать силу, давая облегчение в муках. Но эффект был временный, и чем дольше она сдерживалась при помощи амулета, тем мощнее были последующие всплески. Этот секрет она хранила и от родителей, и от слуг, и от учителей, и от мэтра Рауж-Фуко. Иначе его бы забрали, лишив надежды. Эльза чувствовала, что её сила не происходит из амулета, но подчиняется ему. Он служил барьером, позволяющим на время остановить поток текущей через неё стихии. Но рано или поздно эту преграду всё равно захлёстывало и сносило собранной энергией. Если бы она поняла секрет амулета, она могла бы полностью контролировать свои силы. И снова выйти в мир, к людям. Снова увидеть Анну.

Её размышления прервал далёкий крик безумной боли. Крик, показавшийся ей слишком знакомым.

***

Анна не могла поверить глазам. Поверить в то, что она только что прочитала. Снова и снова пробегая по строкам послания, она не могла поверить в реальность того, что было в них написано. Но гонец подтвердил слова, выведенные каллиграфическим почерком на гербовой бумаге.

Герцог и герцогиня Аренделла мертвы. Казнены по приказу премьер-министра Ллаэля, архгерцога Меруина, Дейяра Глабрина. По обвинению в предательстве и измене родине.

Это не могло быть правдой. Но гонец был единственным из свиты герцога, кому удалось сбежать из Меруина. Раненый в руку пулей, он чудом вырвался из города и добрался до замка. По его словам, казни до сих пор продолжаются. Уже треть совета дворян казнена. Ещё больше арестовано и под следствием. Премьер-министр словно обезумел, ища повсюду заговорщиков и предателей. Столица содрогается от развернувшейся чистки, как и страна. Волна арестов и казней прокатилась по всем крупным городам.

Но все эти новости меркли на фоне горя, обрушившегося на Анну. Никакие прочитанные книги о шпионских страстях и интригах не подготовили её к тому, что в этой грязной игре будут убиты её родители, а их честное имя будет запятнано клеймом предательства.

Не в силах слушать больше о смертях и арестах, Анна кинулась обратно в замок. Туда, где могла найти единственную помощь и поддержку в эти тяжёлые минуты. К двери, что вела в другую половину замка — где обитала Эльза, старшая сестра которую она не видела с раннего детства.

Но проклятая белая дверь с голубым орнаментом была заперта. И ни просьбы, ни стук, ни проклятья не могли её открыть. Ключа же на этой стороне не было ни у кого. Сбив кулаки до крови, потеряв всякую надежду на ответ, Анна упала на колени, издав дикий крик боли, разнёсшийся по всему замку. Она прислонилась к двери и заплакала — одинокая и беспомощная в этом огромном и жестоком мире.

Поняв, что ей никто не откроет, она просунула бумагу с ужасным известием под дверь. После чего уже не сдерживала рыданий. И только дикий крик боли с другой стороны двери дал ей понять, что она не одинока.

***

Эльза держала письмо, а её глаза заливали слёзы, мешая читать. Но даже расплывающиеся буквы не могли изменить правду. Отец и мать казнены как предатели. Архгерцог Дейяр Глабрин, премьер-министр Ллаэля, лично обвинил их в измене и отдал палачам.

Боль в душе была невероятной. Слёзы текли по щекам, а крик вырвался из лёгких, заставляя звенеть стёкла в окнах и хрусталь люстр. Эльза не могла уже больше держаться на ногах, и прислонившись к двери, медленно сползала на пол. В руках она держала письмо, уже покрытое слоем льда. Даже амулет на руке не мог сдержать разбуженную эмоциями силу, покрывавшую комнату инеем, снегом и льдом.

И только приглушённый дверью плач напоминал ей, что Анна так же страдает от потери родителей. И теперь она так же одинока в мире, застывшем на пороге войны.

Северный ветер

Замок погрузился в траур. Портреты герцога и его жены были задёрнуты чёрными вуалями, а зеркала тщательно закрыты. Скорбь отпечаталась на лицах не только юных герцогинь, но и слуг, и стражи. Даже жители Аренделла и окрестных деревень, доселе сторонившиеся замка, приходили к воротам, чтобы отдать дань памяти сюзерену. В предательство столь благородного и принципиального человека, коим был герцог Аррендельский, не верил никто.

Анна и Эльза всю неделю не выходили из покоев. Облачённые в чёрные траурные одеяния, каждая по-своему пыталась унять душевную боль от потери родителей, оставив все заботы на управляющих и забросив занятия. Объятый скорбным молчанием, замок сейчас был похож на своих новых хозяек — призрак беззаботного веселья прошлого. Казалось, что хуже быть уже не может, но беда не приходит одна. Судьба нанесла новый удар. Удар, который все давно ждали, о котором говорили и которого боялись. К которому готовились, и всё равно не были готовы.

Прибывший из Лаэдри на взмыленной лошади гонец нёс отчаянный клич о помощи из осаждённого города. Хадорская армия пересекла границу и сокрушила пограничные гарнизоны. И теперь марширует вглубь Ллаэля, сметая любое сопротивление. Элсинберг и крепость Редволл отрезаны. Королевская армия разбита в боях у границы, деморализована и хаотично отступает.

Архгерцог Лаэдри молил о помощи. Город не сможет продержаться без подкреплений. Хадорцев было как минимум в десять раз больше чем солдат гарнизона и городской стражи, и у них имелись тяжёлые осадные орудия, уже сделавшие первые залпы по осаждённому городу. Положение казалось безвыходным, вся надежда была на своевременные подкрепления. Гонец не стал задерживаться в замке, и вскоре отправился на свежей лошади дальше, к Риниру. А из замка понеслись посыльные, готовясь к созыву ополчения. Управляющий действовал по инструкции, оставленной покойным герцогом: в случае войны каждый взрослый мужчина должен был взять в руки оружие и готовиться к походу.

Анна смотрела на охватившую замок суету с раздражением. Война посреди зимы? Когда все дороги завалены снегом, а на улице мороз? Это же безумие! Ведь армия состоит из людей, которым нужно что-то есть и где-то спать. Трактиры Наковальни просто не вместят всех ополченцев, не говоря уже о тягловых лошадях. А если пойдёт снег? Как провезти через заносы тяжёлые пушки и боевые машины? Только безумцы начинают войну зимой. Хадорцы! Неудивительно, что ими пугают маленьких детей. Хроники говорят, что они часто пробовали границу на прочность в прошлые годы. И зимой тоже. Но тогда доблестные гарнизоны Редволла, Элинсберга и Лаэдри отбрасывали их жалкие попытки захватить благодатную ллаэльскую землю. В этот раз всё будет так же.

Выкинув лишние мысли из головы, Анна поднялась на башню, откуда был хорошо виден городок. Там тоже царило оживление: через подзорную трубу было видно как мужчины с оружием стекались к площади у ратуши, а женщины обнимали их на прощание. Дети плакали, их приглушённые расстоянием голоса резали сердце Анны. Большая война — большая кровь. Сколько из ушедших вернутся назад? Вернётся ли хоть кто-то? Проклятая комета не просто так сияла в небесах. Анна чувствовала, как боль снова и снова рвёт сердце. Родителей, как и многих дворян, убили прямо перед вероломным нападением. Это не могло быть совпадением. Либо премьер-министр со своим кабинетом — конченные идиоты, не увидевшие армию вторжения у своих границ, либо… О худшем думать не хотелось совершенно. Всё, что оставалось, это молить Морроу о силе и заступничестве, чтобы пережить мрачные времена.

Слуги тем временем паковали вещи, готовясь к тому, что герцогини покинут родовое гнездо, если захватчики всё же сломят защитников Лаэдри. Хотя замок находился у подножия гор в стороне от тракта Наковальни, а его городок и окружающие деревни не представляли особой ценности, рядом проходила дорога на Ринир. Если хадорцы пойдут дальше на восток, они неизбежно придут и сюда.

***

Эльза стояла у окна, наблюдая за тем, как посыльные растекаются от замка к городу и деревням. Теперь, приняв бремя правления в ситуации, перед которой оказались бессильны управляющие, она понимала, как тяжело приходилась отцу.

Война пришла в Ллаэль. И личную скорбь пришлось задвинуть в уголок души, сосредоточившись на борьбе. Приказ о сборе ополчения уже отдан, стража замка поднята и готовится к осаде, а слуги — к бегству, на котором настаивал мэтр Рауж-Фуко. Он всё утреннее совещание спорил с Эльзой, убеждая, что его заклятий не хватит для отражения атаки армии, а силы Эльзы навредят только ей, а не врагу. Что если она хочет обучиться боевой магии на практике, то пусть пожалеет хотя бы сестру.

Эльза обещала подумать, лишь бы мэтр отстал. Бежать было некуда. На юг, в Меруин, где казнили родителей? Даже если их с сестрой не постигнет та же участь, хадорцы настигнут их и там. На север, в горы Рула? Гномы не любят незваных гостей даже сильнее, чем хадорцы. На восток, к Леруину? Разве что так. Если хадорские легионы и остановят, то у Риверсмита, где им преградят путь незамерзающие воды Чёрной реки.

Эльза тяжело вздохнула, поймав себя на том, как легко она была готова бросить родной замок и бежать от войны. В том, что Лаэдри падёт, она не сомневалась. Одинокий гарнизон не способен остановить армию. А одинокий замок? Она коснулась стены и кивнула. У Аренделла имелись шансы. Замок пусть и недалеко от дороги, но всё же с его стен угрожать продвижению армии невозможно. Капитан стражи на утреннем совещании настаивал, что хадорцы их просто блокируют, чтобы не задерживаться на штурм и ударить по Риниру как можно раньше, не дав архгерцогу собрать ополчение и отряды всех вассалов. Останется лишь продержаться в осаде до того момента, как хадорцев отбросят, а припасов в замке хватит на пару месяцев точно.

У Эльзы была и другая причина не покидать замок. Там, во внешнем мире, она не сможет уберечь сестру от магии. Так что отправившиеся только что посыльные несли приказы ополчению собираться в замке. Здесь же укроются жители города и деревень. Те, кто сможет. Подготовка к осаде началась, и сделать предстояло немало. В том числе проверить подземный ход, что вёл из замка в лес неподалёку. Если их всё же будут штурмовать, этот ход окажется единственным шансом на спасение от плена или гибели.

Проклятая комета не лгала. Война началась, придя волной завоевания с северо-запада. Она будет долгой и кровавой. Но Эльза собиралась выжить в грядущей бойне и спасти своих людей. И сестру.

***

Анна с ужасом смотрела на вереницу беженцев, тянущуюся к замку. Городок и деревни опустели, потому что хадорцы уже были рядом. Их легионы шли с запада нескончаемой рекой. Невидимые, они выдавали себя поднимавшимися за лесом клубами чёрного дыма боевых машин.

Вскоре они показались в поле перед крепостью. В орде, растекавшейся по заснеженным лугам большим чёрно-красным пятном, было нечто пугающе неотвратимое. В подзорную трубу Анна смогла разглядеть отдельных солдат, идущих к замку широкой цепью. Анна поняла их план - отрезать селян от замка. Лишить людей защиты и убежища, как они уже лишили их покоя и домов. И помешать им было некому. Перед замком было уже больше двухсот хадорцев, и это был только первый отряд.

Громыхнул пушечный выстрел, и в снегу перед наступавшими хадорцами разорвался снаряд, предостерегая от дальнейшего продвижения. Беженцы только ускорили бег, стремясь поскорее достичь замка и укрыться в его стенах. Солдаты же начали петлять, двигаясь зигзагами, чтобы в них было сложнее попасть, но движения не прекратили. Пока второй выстрел не послал снаряд прямо в их цепь, оставив лежать на снегу двоих бойцов в чёрно-красной униформе.

***

Эльза стояла у окна башни, наблюдая за замедлившимся врагом. Чувствовала она себя отвратительно, ведь она приказывала людям убивать людей. Но выбора у неё не было. И это ещё хорошо, что отец не продал последние три пушки, когда перестраивал замок. Снарядов было немного, но на отражение первого приступа должно хватить.

Видя, что враг не останавливается, Эльза снова взмахнула рукой. Её движение превратилось в команду капитана стражи, а затем в выстрел. Снаряд взорвался прямо посреди первой линии хадорцев, оставляя на чистейшем снегу не только грязную кляксу пороховой гари, но и двух упавших солдат. Эльза почувствовала, как ёкнуло сердце в груди. Неужели она сделала это? Неужели это её воля только что убила человека?

Но она добилась своего. Хадорцы отступили, устремившись обратно под защиту леса. Видя в телескоп, как с помощью соратников поднимаются со снега упавшие солдаты, Эльза почувствовала облегчение. Она всё же не убийца. Пока не убийца. Этих бойцов задело взрывом, но доспехи спасли им жизнь, а раны залечат врачи. Обстрел сделал своё дело, селяне получили немного времени, чтобы укрыться за стенами. Она исполнила свой долг перед вассалами.

***

Анна внимательно слушала слова разведчика, греющегося у камина на кухне. Это был один из трёх дровосеков, вызвавшихся добровольцами. Они ушли из замка, как стемнело, но к полуночи вернулся только один. И принёс дурные вести.

Город до краёв был наполнен солдатами. Хадорцы шли на восток форсированным маршем даже ночью, оставляя на обочине раненых и поломавшуюся технику. Их легионам не было числа. Солдаты, пушки, джеки и подводы сливались в одну могучую реку, устремившуюся на Ринир. А их разведчики и следопыты прочёсывали леса, охотясь на отставших беженцев и дезертиров. Что самое страшное, хадорцы готовились к штурму. Встав лагерем в лесу неподалёку, они собрали штурмовые лестницы. И судя по той скорости, с какой действовала чёрно-красная армия, атаковать они вознамерились уже завтра.

Анна всё ещё с трудом могла поверить, что идёт настоящая война. И не где-то далеко, на западных границах, а прямо тут, под стенами её родного замка. И что эта война уже забирала жизни людей, окружавших её. Как пережить эту войну, как справится со всем этим горем без родителей? Без воли отца и поддержки матери? Юная герцогиня не знала ответа на этот вопрос. Но она точно знала, что завтрашний день станет решающим.

***

Эльза стояла на самой высокой башне своей половины замка и наблюдала в телескоп за марширующей армией. Длинная вереница огней протянулась по всей дороге на Ринир. Тысячи солдат лавиной катились на восток, неся ужас и разрушение вглубь страны.

Когда-то давно замок Аренделл был построен далёкими предками Эльзы, чтобы контролировать эту дорогу. Теперь он превратился в единственное укрытие от армии вторжения. Армии, которая была столь огромна, что могла попросту раздавить крохотный отряд стражи. Наспех вооружённое ополчение можно было даже не брать в расчёт.

Эльза вдыхала морозный воздух зимней ночи, думая о том, сможет ли она направить свою магию на захватчиков? Не лучше ли бежать, как настаивал мастер-арканист? С одной стороны, она сама не знает границ подвластной ей силы: если убрать всю защиту она может заставить хадорцев пожалеть о том, что они пришли с войной на её земли. Но с другой стороны, против неё будет армия. Десятки тысяч солдат и сотни колдунов. А если они пустят в дело варджеки? А если начнут бомбардировку осадной артиллерией, как сделали в Леруине? С тремя древними пушками и полусотней стражников шансов у Аренделла не было.

Но кто сказал, что вся эта орда будет штурмовать замок? Против малой части армии шансы выстоять были, и притом неплохие. Стены замка высоки и надёжны. Даже если на каждого защитника будет приходиться по десять врагов, силы двух магов должно хватить для обороны.

Разведка доложила, что хадорцы готовят штурм. Но её собственные глаза говорили, что большая часть орды проходит мимо, и это обнадёживало Эльзу. Пускай впереди будет тяжёлая осада, она не уронит чести отца и рода, сдавшись захватчикам без боя.

После полуночи погода резко испортилась. Тяжёлые свинцовые тучи, до этого казавшиеся незыблемым продолжением небосвода, обрушивали на землю волны снега, одну за другой. Поднявшийся ветер закручивал его в мешанине пурги, скрывавший всё вокруг. Ночь превратилась в сплошное мельтешение снега.

Эльза и так не смогла заснуть. Она, конечно, надеялась, что метель пришла сама, а не была сотворена колдунами. Потому что солдаты врага тоже должны попасть под неё. В такую погоду можно в трёх соснах заблудиться, куда уж там штурмовать замок. Прячутся в лагере или в городе, как защитники в замке. Снаружи темно, хоть глаз выколи, а за снежной пеленой нельзя различить, что находится на расстоянии вытянутой руки. Но герцогиня Аренделла всё равно не могла сомкнуть глаз. Гнетущее предчувствие притаилось на краешке сознания. Что, если хадорцы обучены воевать в снежных бурях? Их страна лежит намного севернее Ллаэля. Уж кому-кому, а им не привыкать к холодам и метелям.

Сделка

Анна слышала, как над замком всё сильнее и сильнее завывает буря. Ещё недавно погода была спокойной, а ночь тихой. Теперь ветер кидал всё новые порции снега в окна. Первая ночь в осаждённом замке сейчас казалась ещё более пугающей. Анна пыталась успокоить себя тем, что под защитой стен им ничего не угрожает. И это хадорцы будут замерзать, утопая в сугробах. Ведь в такую погоду даже плохой хозяин собаку на улицу не выгонит. Какая тут война?

Чувствуя, что от сна не осталось и тени, Анна решила заесть волнение. Хуже от пары эклеров точно не станет. К тому же на кухне могло отыскаться ещё что-нибудь интересное. Или кто-нибудь. Лежать на кровати в тёмной спальне, слушая дикое завывание ветра за окном, было страшно и скучно одновременно.

Одевшись, она вышла из спальни. В некоторых залах её покоев были размещены беженцы, поэтому она пошла в обход, через галерею. Анне не хотелось беспокоить уставших людей, лишившихся всего, что имели. Так что сейчас она медленно продвигалась вдоль рядов картин, освещая путь одинокой свечой. Она смотрела на пейзажи, натюрморты и портреты предков, взирающих на неё со стен. Под их строгими взглядами ей стало не по себе, и она ускорила шаг. Добежав до портрета последнего герцога Аренделла, после минутного размышления она сдёрнула с него чёрную вуаль.

Вновь она увидела родителей. Художник был настоящим мастером кисти: герцог с герцогиней были словно живые. Анна в очередной раз вспомнила о тех днях, когда они с сестрой были вместе, и родители были рядом. Временах, когда они были счастливы.

— Как мне вас сейчас не хватает! Вы бы уж точно что-нибудь придумали. А мы с Эльзой вам бы помогли. И вместе мы бы справились. Как бы я хотела, чтобы вы были рядом…

Анна склонила голову, чтобы отец с матерью не видели её слёз. Даже нарисованные маслом на холсте, их изображения дарили ей прежние ощущения покоя и защищённости. Лишь понимание того, что ничего уже не вернуть, причиняло боль. Юная герцогиня так бы и стояла перед портретом родителей, тихонько плача, терзаемая видениями прошлого и ужасами грядущего, если бы не прозвучавший снаружи выстрел.

Анна чуть не подпрыгнула от неожиданности и испуга. Кто-то стрелял? Неужели атака? Нужно немедленно позвать стражу. Нужно предупредить ополченцев. Нужно предупредить Эльзу!

***

Услышав приглушённый гулом ветра выстрел, Эльза буквально выскочила из постели. Неужели началось? Неужели это штурм? Посреди бури? Или же это случайный выстрел? Может кто-то из стражников испугался тени и пальнул для острастки? Пока девушка одевалась, громыхнуло ещё два выстрела. Теперь сомнений уже не оставалось. Их атаковали.

У дверей спальни Эльза практически нос к носу столкнулась с перепуганной гувернанткой. По коридору за ней бежал мэтр Рауж-Фуко, успевший одеться и вооружиться посохом.

— Герцогиня, нам нужно немедленно покинуть замок! Стража будет защищать спуск к подземному ходу любой ценой, но мы должны выходить немедленно. Враги уже во внутреннем дворе и…

— Пусть стража уводит герцогиню Анну и беженцев через подземный ход. Немедленно! Мы задержим врага как можно дольше, — Эльза медленно стянула с рук перчатки и заткнула за пояс. — Как думаете, колдунья-недоучка сможет остановить армию?

Мэтр удивлённо посмотрел на неё, будто увидел в первый раз. Затем расплылся в безумной ухмылке и грохнул посохом об ковёр, заставив гувернантку подпрыгнуть от неожиданности.

— Только если ей поможет старый мастер-арканист.

— Тогда вперёд!

***

Анна бежала по тёмным коридорам замка, надеясь успеть до двери на половину Эльзы раньше, чем враги. По пути она встретила отряд стражи и нескольких слуг, которых послала выводить беженцев. Ей оставалось только добраться до преграды, которую она успела возненавидеть за последние годы. До белой с голубым орнаментом двери, которая отделяла её от сестры — последнего близкого человека в этом мире. Через несколько минут она добралась до зала, годы назад разделённого пополам стеной. Не думая об опасности, Анна подбежала к двери и забарабанила по ней кулаками и даже ногами, призывая сестру бежать как можно скорее от врагов, ворвавшихся в замок. И дверь неожиданно открылась.

Анна чуть не упала во внезапно открывшийся проём, но её подхватил седовласый старик, худой и высокий. В чудной синей мантии, с посохом, украшенным лазоревого цвета железками, пластинами и проводами, шедшими к медному набалдашнику на вершине, он был совершенно незнаком юной герцогине. А такого колоритного старика она бы обязательно запомнила.

— Аккуратнее, герцогиня. Разрешите пройти.

Анна чуть не лишилась дара речи от того, как этот незнакомец с ней обращался. Старик помог ей встать, после чего немного отстранил с дороги, освобождая проход для отряда стражников и группы слуг.

— Вы кто такой?

— Анна, почему ты здесь? — замыкавшая процессию Эльза притормозила четверых стражников и подошла к сестре.

— Эльза! — Анна не могла больше сдерживать эмоции и повисла на шее сестры. Стражники понимающе переглянулись, а старикан негромко кашлянул при виде такого проявления чувств.

— Эльза, на замок напали! Тебе нужно бежать немедленно, иначе…

— Это тебе нужно бежать, Анна! — Эльза сделала знак стражникам, чтобы они сняли младшую сестру с шеи герцогини. — Я рада тебя видеть, но сейчас у нас нет времени. Тебе нужно спасаться.

— А ты?

— Мне нужно исполнить долг. Прощай, Анна. Береги себя.

— Я тебя не оставлю! — Анна забилась в руках стражников. — Ты всё, что у меня есть!

— Отведите герцогиню Анну к подземному ходу. Немедленно! — Эльза повелительно махнула рукой, и юную герцогиню потащили к выходу из зала.

— Нет! Вы не можете так со мной поступать! Я же герцогиня! — но двое стражников уже волокли её к спуску в подземный ход, невзирая на крики, угрозы и просьбы. Поняв, что окончательно теряет сестру, которую впервые увидела после десятилетней разлуки, Анна расплакалась. И до того, как двери закрылись, она успела крикнуть сестре лишь:

— Я люблю тебя, Эльза!

***

— Я тоже тебя люблю, Анна, — негромко произнесла Эльза, когда дверь за сестрой закрылась:

— Живи и будь счастлива.

В этот момент громыхнул взрыв, выворачивая двери в зал. Только своевременно созданная защитная аура мэтра Рауж-Фуко спасла герцогиню и стражников от незавидной участи быть посечёнными щепками и осколками. Останки двери ещё падали на пол, а коридор уже наполнился топотом множества ног.

— Для меня было честью обучать вас искусству магии, Эльза, герцогиня Аренделл!

Произнеся эти слова, окружённый сиянием рунических кругов уже созданных и только зарождающихся заклятий старый мастер-арканист обличил магическую силу в молнию, сорвавшуюся с медного набалдашника его посоха во тьму коридора, на мгновение осветив множество бегущих в зал солдат. В воздухе запахло грозой, а из коридора раздались первые крики боли.

— Для меня было честью обучаться у вас, мэтр Рауж-Фуко, — в тон учителю ответила Эльза, вытягивая руки к врагу.

Стражники выстрелили из пистолетов в темноту коридора. Нестройный ответный залп высек из защитной ауры яркие искры, а срикошетившие пули впились в пол и стены. Враги выбежали в тускло освещённый зал и, не тратя время на перезарядку, бросились врукопашную. Короткие мушкетоны и окровавленные топоры выдавали в нападавших хадорцев лучше любой формы. Чтобы остановить их, Эльза позволила силе холода выйти из её рук и превратиться в слой идеально гладкого льда на полу. Паркет превратился в форменный каток, и ворвавшиеся хадорцы не удержались на ногах.

Но врагов было много. Остановившиеся на границе льда по команде офицера дружно вскинули мушкетоны, беря защитников на прицел. Их было слишком много, чтобы защитная аура смогла отразить все пули, и Эльза запаниковала, взмахом руки создавая ледяную стену между собой и стрелками. Громыхнул залп, и Эльза зажмурилась от испуга. Открыв глаза, она увидела, что ледяная стена растрескалась и частично обрушилась, но сделала своё дело, остановив немногие тяжёлые пули, пробившие купол защитной ауры. Хотя преграда оказалась недостаточно широкой, чтобы защитить всех, и стражник справа повалился навзничь с дырой в груди.

Эльза застыла, не в силах отвести взгляд от человека, который умер ради неё и Анны. Который исполнял долг до последнего момента, пока его сердце не пробила вражеская пуля. А ведь она даже не помнила его имя. Сколько человек уже погибло ради них? Сколько погибнет? Но страх и бессилие ненадолго сковали ум юной герцогини, сменившись гневом и жаждой мщения. Она выскочила из-за преграды справа, обрушивая на врагов потоки льда и холода. Мастер-арканист уже обошёл преграду слева, и посылал молнии и заряды магической энергии, не давая хадорцам перезарядить оружие.

Волна холода из рук Эльзы обратила скопившихся у входа солдат в покрытые льдом статуи. Это было одно из немногих заклятий боевой магии, которое она освоила. Созданное для защиты, оно обездвиживало врага, лишая возможности сражаться. Но в то же время не убивало, что и делало его удобным для учебных сражений. Эльза же втайне была благодарна мэтру, что он не успел обучить её смертоносным заклятьям. О том, чтобы отнять жизнь у другого человека, ей даже думать не хотелось.

Передышка оказалась недолгой. Замороженные враги начали быстро оттаивать, стряхивая ставший тонким лёд и готовясь продолжить бой. Эльзе приходилось лихорадочно метать потоки магической силы, чтобы сдерживать солдат, пока последний стражник и мастер-арканист посылали пули и молнии в темноту, пытаясь зацепить того колдуна или колдунов, которые разрушали чары герцогини. Колдуны не заставили себя ждать. Троица, как две капли воды похожая на тех, которые встретились Эльзе в Корске десять лет назад. Но на этот раз они пришли не помогать, а сражаться. Выйдя на засыпанный ледяной крошкой и залитый кровью паркет зала, они обрушили на герцогиню потоки магической энергии, обращённой в облака бритвенно-острых ледышек...

Разбившихся о выставленную Эльзой стену льда. Она сразу послала эту стену на колдунов, сбивая с ног и отправляя катиться по обновлённому льду к стене зала. Устранив угрозу, герцогиня обернулась к стражнику и мастеру-арканисту, готовая им помочь.

И стала свидетелем того, как сияющая магической энергией пуля попала точно между глаз стражника, прошив защитную ауру мэтра как мыльный пузырь. Мастер-арканист словно не заметил гибели соратника, непрерывно пуская разряды молний в человека, вышедшего из-за скованных льдом солдат.

Эльза вздрогнула, когда увидела рослого мужчину в тяжёлой пластинчатой броне красного цвета, из-за спины которого торчала труба парового двигателя, выбрасывавшего в воздух облачка угольного дыма. Многочисленные проводники отпутывали торс и руки врага, высокий гул пробивался даже сквозь звон в полуоглохших из-за стрельбы в замкнутом помещении ушах. Противник был одет в меканический доспех, приводимый в действие арканодинамической турбиной. А такие доспехи в армиях всех королевств носили только одни люди — варкастеры.

Эльза обрушила на него потоки льда и холода. Несмотря на её опасения, доспехи моментально покрылись толстой ледяной коркой, превращая хадорского варкастера в статую.

— Эльза, сзади!

Предупреждение запоздало. Тройка хадорских магов успела подняться на ноги и убрать стоящую у них на пути ледяную стену. Они ударили разом, сковывая герцогиню коркой льда, как она хадорцев. Эльза почувствовала, как стиснуло льдом ноги, приковывая к полу, не давая сделать даже шаг. Не дожидаясь, пока её окончательно заморозят, Эльза нанесла ответный удар, на этот раз посылая в колдунов стену из острых сосулек. К её удивлению, маги не выставили защиту, а увернулись от атаки, бросив свои чары. А без подпитки эти заклятья не продержались и секунды.

Мэтр Рауж-Фуко не переставая бил по неподвижному варкастеру. Но магические заряды и молнии отскакивали от брони и энергетического кокона силового поля доспехов. Именно поэтому варкастеры были столь грозными воинами. Они обладали магическими навыками сами по себе, а в сочетании с системами доспехов варкастер мог создать защитное поле достаточной силы, чтобы пережить попадание из пушки без единой царапины.

Герцогиня не успела даже моргнуть, когда ледяная корка на варкастере рассыпалась облаком белой пыли. Окружённый сиянием рунических кругов, витавших в воздухе и наполняемых его магической энергией, враг ринулся в атаку. Двигаясь по льду будто по мостовой, он в четыре шага достиг мастера-арканиста, небрежным движением отклонил посох в сторону и всадил длинный зазубренный нож в грудь старика.

Эльза вскрикнула. Хадорец резким движением высвободил оружие, позволяя обмякшему телу мэтра Рауж-Фуко рухнуть на пол вместе с посохом, который старик так не выпустил из рук даже в миг смерти. А вражеский варкастер атаковал герцогиню магией. Видя закручивающиеся круги рун, Эльза взмахнула руками, подымая ледяную стенку. Но даже вовремя созданный барьер не смог защитить её. Взрыв магической энергии расколол преграду на мелкие кусочки, отбрасывая герцогиню.

Эльза упала. Подняться обратно она не успела, потому что её руки оказались прикованы к полу ледяными чарами другого колдуна. Осмотревшись в поисках нового врага, девушка встретилась взглядом со старым магом, которого узнала несмотря на минувшие годы и краткость знакомства. Пусть за прошедшее десятилетие он стал морщинистее, а его борода реже и длиннее, перед ней стоял тот самый колдун, что спас жизнь Анне.

— Вот и всё, деточка. Силы у тебя много, но умений недостаточно. Хотя коллега, прими Морроу его душу, научил тебя паре трюков, для настоящего боя этого мало, — колдун-лорд сделал шаг вперёд. — Ты превратилась в настоящую красавицу. Как быстро идёт время...

Эльза в ярости влила в оковы всю доступную силу, и лёд вокруг её кистей пошёл трещинами. Они заметила, как тройка других магов поддерживает колдун-лорда чарами, ещё больше усиливая ледяную хватку заклятия.

— Убирайтесь из моего замка!

— Замок Аренделл пал в ходе штурма и теперь принадлежит королеве, деточка. Но ты можешь сохранить его. Сохранить жизнь вассалов. Сохранить честь и жизнь. Свою и сестры. Надеюсь, с ней всё хорошо?

Упоминание Анны задело Эльзу. Но не так, как того ожидали хадорцы. Как смеет этот старик интересоваться её здоровьем, придя захватчиком в их дом? В юной герцогине вскипели гнев и ярость, пробудив новый поток силы.

В мгновение ока ледяные оковы, до того плотно удерживавшие её руки, рассыпались вихрем мельчайших осколков, превратившихся в закручивающиеся вокруг её ладоней снежные потоки. Эльза видела удивление и испуг, отразившееся на лицах колдун-лорда и троих его помощников, когда их чары были разрушены. Она вскочила и вскинула руки, готовясь обрушить на колдунов магический удар невероятной силы.

— Никто больше не навредит Анне!

Руки в стальных перчатках подобно тискам впились в тонкие запястья Эльзы, выворачивая их вверх и уводя всю мощь магического потока под потолок. Несчастная люстра, на которую пришлась основная сила удара, мгновенно побелела, и через несколько мгновений окуталась льдом. Неспособная выдержать такой вес цепь с сухим треском лопнула, и вся конструкция рухнула вниз. Упав между Эльзой и колдун-лордом, люстра рассыпалась тысячами осколков.

В зале повисло гробовое молчание, нарушаемое лишь пыхтением Эльзы, пытавшейся вырваться из рук хадорца, который поднял её над полом, чтобы не дать колдовать. Всё, что она могла сделать — посылать хаотичные заряды холода в потолок.

— Прекрати дёргаться, пока я не сломал тебе руки!

— Олег, пожалуйста! — колдун-лорд сбросил оцепенение и зашагал к ним через усыпанный осколками зал. — Без грубостей.

Эльза извернулась и взглянула через плечо, встретившись глазами с захватчиком. Державший её стальной хваткой хадорец вызывал в ней ненависть одним видом. Его лицо было скрыто толстыми линзами защитных очков, высоким горжетом доспеха и низко сидящим шлемом, но таившиеся за ними несомненно отталкивающие черты могли принадлежать лишь последнему негодяю. Врагу, убившему учителя. Варкастеру.

— Я не сдамся! — Эльза повернула голову к приближающемуся старику. — Убейте меня, как убили мэтра!

— Сдашься, куда ты денешься. У тебя же не осталось никого из ближнего круга, кроме сестры? — варкастер для убедительности встряхнул юную герцогиню. — Знаешь, что с такой молоденькой герцогинькой сделают солдаты, когда поймают её на выходе из тайного хода? Того, который ведёт в лес на юго-запад отсюда.

Эльза обмякла в лапах варкастера, опустив голову. Её победили. Разбили наголову. Поставили в безвыходное положение. Она могла бы пожертвовать собой, но принести на алтарь семейной чести Анну было выше её сил. Ведь она дала слово родителям защитить младшую сестру любой ценой. Даже сделав смерть учителя и защитников замка напрасными.

— Так-то лучше. Можешь не переживать за сестру — мои люди проводят её и её свиту на юго-восток, до Чёрной реки. Там она сможет сесть на паром и уплыть в Меруин, а оттуда в Сигнар. Если не будет задерживаться, успеет до блокады речного транспорта.

Слова хадорского варкастера звучали твёрдо и уверенно. Как будто он готовил эту речь заранее и успел выучить наизусть. Причём дважды.

— А я? — воображение Эльзы нарисовало тёмное подземелье с пыточной камерой, в которой из неё вытягивают магию запретными ритуалами.

— А тебе, деточка, оставят жизнь, титул, земли и имущество, принадлежащее по праву наследования. К тому же я бы хотел видеть тебя своей ученицей, — голос колдун-лорда в этот момент можно было намазывать на хлеб вместо мёда. — Ты получишь всё, что могла бы получить в Ллаэле, и даже больше. Ты получишь власть, о которой другие только мечтают. Обретёшь контроль над своим даром и стихией холода. От тебя требуется только клятва верности королеве и королевству.

— Мои предки уже принесли клятву верности Ллаэлю, — Эльза прекрасно понимала, что шансов отговориться у неё ровным счётом никаких, но признать поражение просто так она не могла. — Если я нарушу одну клятву, то другие мои клятвы не будут стоить даже грязи, в которую я уроню честь своего рода.

— Хватит кочевряжиться, герцогиня, — варкастер опустил её на пол, но всё равно держал за руки. — Ты сейчас дашь слово чести ни злым умыслом, ни действиями, ни неосторожностью не сопротивляться аресту, не пытаться сбежать и не чинить вред войскам, имуществу и людям великого королевства Хадор. А с клятвой верности потом разберётесь.

Хадорец сформулировал всё предельно чётко. Клятва связывала её по рукам и ногам, обрекая на роль безучастного зрителя. Но в то же время не шла вразрез с клятвой вассальной присяги, которую должна была принести Эльза при восшествии на трон Аренделла. Она взглянула на колдун-лорда, на его подмастерьев, на варкастера. Вздохнула.

— Я же смогу вернуться сюда с сестрой после того как всё закончится?

— Клянусь честью, что по завершении войны и ты, и твоя сестра сможете беспрепятственно вернуться в этот замок, — торжественно произнёс колдун-лорд, подняв правую руку.

— Клянусь честью и добрым именем рода Аренделл, а также титулом герцогини, что ни умышленно, ни действием, ни неосторожностью не буду сопротивляться аресту, пытаться сбежать и чинить вред войскам, имуществу и людям великого королевства Хадор.

Стоило Эльзе произнести эту клятву, как хадорский варкастер резко разжал хватку, так что она чуть не упала от неожиданности, и быстрым шагом направился к выходу, на ходу подбирая брошенное было оружие. Эльза взглянула на довольно улыбающегося колдун-лорда, растирая намечающиеся синяки на запястьях.

— Что мне делать теперь?

— Собирайся. Поживёшь в Корске до конца войны, не здесь же мне тебя учить.

— А потом?

— А потом увидим, Эльза, — лорд-колдун впервые назвал её по имени. — Потом увидим.

Милость победителя

Свет тусклого зимнего солнца с трудом пробивался сквозь полог тяжёлых облаков. Снег, уже не подгоняемый ураганным ветром, аккуратно падал на внутренний двор, постепенно скрывая следы штурма. Но для Эльзы они были видны так же ясно, как будто она сама присутствовала. Пятна крови в главном холле, где погибли поднявшие тревогу стражники. Дыры от пуль в стенных панелях. Следы на снегу во внутреннем дворе и кровь на стенах.

Все её вещи уже были собраны и погружены на старую карету родителей, которая теперь медленно выкатывалась к воротам на только-только расчищенную дорогу. Путь снова лежал на северо-запад, в Корск. Но на этот раз напротив Эльзы, вместо матери с Анной на руках и мэтра Рауж-Фуко, сидели две горничные — единственные слуги, которых ей разрешили взять. Девушка чувствовала их страх, но ничем не могла им помочь. Ещё вчера эти женщины служили Анне, а её в глаза не видели. Теперь же они вместе отправлялись в неизвестность.

Пропустив въезжающие в замок подводы с солдатами и длинноствольными пушками, карета медленно выехала за ворота, открывая вид на стену с так и не убранными штурмовыми лестницами.

Эльзе не давали покоя мысли о погибших людях. О стражниках, ополченцах, слугах, учителе. Все эти люди умерли за неё. За неё и Анну. Отдали свои жизни, чтобы дать им шанс спастись. Сколько их умерло из-за её гордыни? Десятки? Сотни? И все эти смерти оказались напрасны. Раз о подземном ходе знали заранее, итог осады был предрешён задолго до её начала. Могла ли она спасти их, просто открыв ворота замка и сдавшись на милость захватчиков? Почему она не подумала о такой возможности, понадеявшись на высоту стен и силу магии?

Отвернувшись от окна, Эльза попыталась успокоиться, чтобы не заморозить несчастных женщин, что тихо плакали напротив. Она нашла успокоение в аккуратно сложенном полотнище, нёсшем цвета рода Аренделл — зелёный, фиолетовый и чёрный. Знамя, только вчера украшавшее самую высокую башню замка, теперь покоилось на коленях юной герцогини.

Его отдал Эльзе хадорский варкастер, со словами, что она и её люди достойно сражались, защищая честь этого знамени. И в знак уважения она может забрать его с собой, дабы сохранить память о славе рода, который она не посрамила трусостью. Это знамя не ляжет к ногам победителя и не украсит трофейные залы.

Эльза тогда сдержанно поблагодарила хадорца, с поклоном принимая знамя. Для неё эта разноцветная тряпка значила неизмеримо меньше жизни учителя или любого из убитых ночью стражников. Но для воина эти слова не были пустым звуком. Как и для её отца. А потому она сохранит знамя до того часа, когда оно снова украсит замок.

Её замок.

***

Внешнюю дверь подземного хода открыли, когда буря улеглась. Слуги и стража с большим трудом смогли оттолкнуть заваленную снегом створку, впустив в заполненный людьми тоннель свет, холод и свежий воздух.

Анна выбралась одной из первых. Оглянувшись, она увидела небольшой холмик, больше всего напоминавший медвежью берлогу из сказок. Только вылезали из него не медведи, а люди. Пока слуги и стража помогали беженцам покинуть ход, она прошлась по лесу в сопровождении стражника, ища дерево повыше, на которое можно будет залезть. Найдя подходящее, Анна не без труда вскарабкалась наверх, желая хоть краем глаза увидеть замок, и что творится в нём. Когда из-за верхушек деревьев показалась крыша замка, юная герцогиня сквозь пелену снегопада различила на флагштоке самой высокой башни красное знамя.

Замок Аренделл пал. Даже не пытаясь сдерживать слёзы от обиды и осознания потери, Анна начала спускаться, не выбирая, за что держаться и куда ставить ногу. Так что сорвалась она предсказуемо. И непременно бы плюхнулась в снег, если бы не крепкие руки, подхватившие её возле земли. От неожиданности Анна вскрикнула и ухватилась за шею поймавшего её бородатого мужчины, прижавшись к стали его нагрудника.

— Герцогиня, это моя позиция на дереве, я полагаю, — произнёс спаситель с сильным окающим акцентом. — А ваша — с вашими людьми.

Анна задёргалась, вывернувшись из рук мужчины и отпрыгнула к дереву. Оттуда она бегло осмотрела высокого, худого брюнета в меховой шапке, жёлтом нагруднике поверх серой формы и сером же меховом плаще до земли. Разглядела хадорские кокарду и нашивки. И только потом заметила длинную винтовку с оптическим прицелом, которая была воткнута прикладом в снег рядом с ним. Стражника же нигде не было видно.

— А вы…

— Виктор Корт. Вдоводел. Вторая армия, одиннадцатая дивизия, восьмой легион, четвёртый пехотный полк, — солдат небрежно козырнул, после чего взял винтовку и смахнул снег с приклада. — Вас я знаю, так что опустим формальности и перейдём сразу к делу.

— Вы будете меня убивать? — спросила Анна упавшим голосом, сползая по дереву на снег. Ноги её перестали держать, когда разум нарисовал картины самых жутких расправ.

— Ну что вы, герцогиня! Мы же культурные люди. Сейчас мы вас поднимем, отряхнём, и поведём к остальным, — хадорец вскинул винтовку, проверяя, не попал ли снег в затвор и спусковой механизм. — Там мы уже решим, что будет дальше. Но я обещаю вам, что без приказа никто не…

Договорить он не успел. Анна, воспользовавшись тем, что так называемый "вдоводел" отвлёкся на свою ненаглядную винтовку, быстро слепила снежок и метнула ему прямо в лицо. От неожиданности хадорец чуть не уронил оружие. Сделав шаг назад, но выдал лаконичную, но, судя по всему, очень ёмкую фразу на хадорском, пытаясь левой рукой в толстой перчатке выковырять снег из глаз.

Анна же тем временем проскочила мимо замешкавшегося хадорца и пустилась наутёк, под защиту стражников замка. Но добежав до подземного хода, она увидела сидящих на снегу беженцев и обезоруженную стражу, в том числе и её сопровождающего. Вокруг по периметру их охраняли хадорские солдаты.

Герцогиня не могла поверить глазам. Как, каким образом враги узнали о подземном ходе, о котором даже она не имела ни малейшего понятия? Солдаты тем временем продолжали выводить людей из тоннеля, отправляя в круг под охрану. Её появление они тоже заметили, и ближайший хадорец даже успел сделать два шага к ней, закинув мушкетон на плечо.

В панике Анна бросилась назад, но тотчас налетела на того самого вдоводела. Мужчина поймал её за руки, и хорошенько встряхнул. Анна бы непременно закричала, если бы не была ещё больше напугана его раскрасневшимся лицом.

— Хватит бегать! Мы тут спасать тебя будем.

С этими словами стрелок отпустил её. От неожиданности девушка отступила на два шага, и, не удержав равновесия, плюхнулась в сугроб, удивлённо глядя на хадорца. Такого бестактного обращения она ещё не встречала.

— Слушайте, герцогиня, слушайте внимательно. Повторять я не буду. Полковник Страхов дал нам приказ обеспечить вашу безопасность.

— Что? Почему? — не поверила своим ушам Анна. — Вы же на нас напали! Разве вы не должны…

Что они должны, Анна даже вслух побоялась произнести.

— Приказы не обсуждают, — скривился вдоводел, — но я так понимаю, Олег с вашей сестрой заключили сделку, цена которой — ваша свобода.

— Эльза жива? — Анна вскочила и недоумённо огляделась. — Зачем же тогда вы нас захватили?

— Не захватили, а собрали вместе, пока вы не разбежались. Не перебивайте меня, пожалуйста, — вдоводел выглядел если не сердитым, то раздражённым точно. — Дело такое, герцогиня. Вы хотите оказаться подальше от боевых действий, так?

— Так, — эхом отозвалась Анна.

— У вас есть три варианта. Первый, — хадорец выставил для наглядности палец. — Мы сейчас тихо уходим, отпустив вас на все четыре стороны вместе с вашими подопечными. Можете даже вернуться в замок, никто из полка Страхова вас пальцем не тронет. Вот только полк наш сегодня здесь, завтра там, а остальные-то с вашей сестрой сделок не заключали. Намёк понятен?

— Да, — угрюмо ответила Анна. — Но для этого не нужно было нас ловить.

— Больно хотелось! — хадорец окончательно взял себя в руки и поднял два пальца. — Второй вариант, мы проводим вас и ваших людей до момента перехода через линию фронта с сохранением оружия и личных вещей. В этом случае ваша безопасность и сохранность вашего имущества гарантирована полковником и командованием второй армии королевства Хадор. Но, герцогиня, полковник не будет сопровождать вас собственной персоной, а до линии фронта путь неблизкий, всякое может случиться.

— Я не совсем понимаю, — Анна уставилась на замолчавшего солдата. Затем её осенило. — Вы нас всех убьёте и ограбите, а полковнику доложите, что нас убили ллаэльцы!

— Ну, до такого вряд ли дойдёт, но две тысячи золотых монет в казну полка избавят вас от волнений, а нас от ненужных мыслей, — ухмыльнулся вдоводел. — Компенсация снижения боеспособности, материального ущерба, оплата увольнительных для задействованного в операции личного состава и всё такое.

— Это такая особая форма грабежа? — не смогла сдержать возмущения Анна.

— Нет, способ финансирования боевых действий в отрыве от основных сил, — совершенно серьёзно ответил хадорец. — Помилуйте, герцогиня, моим людям, как и вашим, нужно есть и пить, устраивать ночлег. Мы будем охранять вас, защищая от бандитов, дезертиров и диких животных. Разве наши усилия не стоят небольшой благодарности?

— Какой третий вариант?

— То же самое, что и во втором варианте, но только для вас и ещё двух человек на ваш выбор. В этом случае мы попросим внести в полковую казну всего тысячу золотых.

— Да это даже не грабёж! Это наглое вымогательство! — Анна уже и думать забыла о страхе и неуверенности, настолько её переполняло возмущение. — Вы не имеете права требовать с нас деньги! Вы захватили и разграбили мой замок! Что вам ещё нужно?

— Герцогиня, по-вашему мне приятно работать нянькой? — не стал скрывать раздражения хадорец. — И я, и остальные ребята предпочли бы не выискивать вас по этому лесу, а потом тащиться через заваленные снегом леса и поля за сотню миль, чтобы усадить вашу благородную особу на какую-нибудь плавучую калошу. Но приказ есть приказ.

— Готова поспорить, что в приказе про деньги и слова не было, — язвительно заметила Анна.

— Про ваши личные вещи тоже! И про ваших людей. Говорилось конкретно о вашей упрямой персоне. И о том, что за вами остаётся право отказаться от эскорта. Так что выбирайте, герцогиня, варианты я назвал, — с этими словами вдоводел прошагал мимо неё к выходу из тоннеля.

Анна растеряно посмотрела ему вслед. Хорош выбор! Плати или отправляйся одна и без поклажи в окружении этих неотёсанных мужланов. Никогда ещё Анна не чувствовала себя столь униженной, и в то же время столь беззащитной перед человеческой жадностью и жестокостью. А что будет с людьми? С её верными вассалами, что искали убежища от войны в её замке, а теперь угодили в плен. Бросить их на произвол судьбы посреди войны, от которой они бежали? Или тащить за собой на край света в изгнание?

К решению таких проблем она была попросту не готова. Но никого не было рядом, кто смог бы решить их за неё, а ответ был нужен сейчас. Поэтому Анна не придумала ничего лучше, чем предложить каждому выбрать свой путь.

— Кто хочет остаться здесь, пусть встанет у выхода из тоннеля, — звонко крикнула юная герцогиня, вытянув руку вверх. — Кто хочет отправиться со мной в изгнание, пусть подойдёт сюда!

Люди, услышав призыв, зашумели, но возражать ей никто не стал. Кто-то делал выбор сразу, не раздумывая. Другие же наоборот, тянули до последнего. Процесс сопровождали смешки и комментарии на хадорском, которые Анна предпочла проигнорировать, потому как даже без перевода понимала суть этих реплик.

Итогом разделения оказались две неравные группы. Большая стремилась отправиться с герцогиней, и состояла в-основном из слуг, стражи, а также молодых людей и детей постарше. Оставались горожане с маленькими детьми, старики и большинство селян.

Анна оглядела собравшихся возле неё и поняла, что с ней отправляется больше сотни человек. Такая толпа не сможет пройти незамеченной по охваченной войной территории Ллаэля. Как не противно ей было признаваться, но без помощи хадорцев они не осилят и половины пути.

— Виктор! — Анна с трудом вспомнила имя вдоводела. — Я покупаю ваши услуги. Две тысячи золотом, одна сейчас, вторая после того как нас проводите.

— Могли бы сэкономить полчаса светового дня, если бы отбросили эти сюсюканья, герцогиня, — вдоводел поднялся с поваленного дерева и пронзительно свистнул. — Отбой, ребята, быстро не разберёмся. Придётся прогуляться.

Каково же было удивление Анны, когда в ответ на эту странную реплику на ллаэльском в лесу послышался шум и переговоры на хадорском. Из-за деревьев показалось ещё больше людей, из которых только трое носили форму. Остальные походили на охотников и дровосеков — одеты кто во что горазд, разве что меховые тулупы и полушубки, как и меховые шапки были на всех. Но это была дань сезону, а не армейским порядкам. Даже знаков различия у них толком не было, только хадорский герб — символ перевёрнутого треугольника с подчёркнутыми вершинами. Но у кого-то на шапке, у кого-то на груди, у кого-то на рукаве. А у двух из трёх женщин, что были в отряде, он вообще оказался на вязаных шарфах.

— Это что, бандиты? — испуганно спросила Анна у вдоводела. — Вы притащили с собой лесных разбойников?

— Никак нет, герцогиня, — гордо заявил хадорец, раскуривая сигарету. Выпустив облако вонючего дыма, он обвёл широким жестом новоприбывших. — Прошу любить и жаловать хадорские иррегулярные части. Если кто и сможет провести вас через линию фронта, так это они.

— Эти оборванцы? — Анна чувствовала себя конченной дурой, которую водят за нос, пытаясь убедить в том, что скисшее молоко свежее. — Да у них даже ружей на всех не хватает.

— Им предлагали, но у них принципы, — пожал плечами вдоводел. — Можете мне поверить, стрелы убивают ничуть не хуже пуль.

Видя возмущение и разочарование в глазах Анны, хадорец глубоко втянул сигаретный дым, после чего выпустил большое белёсое облако и продолжил уже мягче. — Поверьте, герцогиня, лучше этих ребят вам следопытов не сыскать отсюда и до Скирова. Мой отряд тоже будет с вами, так что бояться вам нечего. Лучше, чем разговоры разговаривать, сейчас ногами двигать. Нам оно, конечно, всё равно. А вот вы на пароход опаздываете.

Анна глубоко вздохнула, задержала дыхание, медленно выдохнула. Повторив упражнение ещё два раза, она успокоилась и вернулась к вассалам.

— Те, кто уходит, берите вещи и следуйте за проводниками. А те, кто остаётся… — Анна на мгновение запнулась, но быстро нашла нужные слова. — Кто остаётся, не поминайте лихом! Надеюсь, всё обойдётся, и вы будете счастливы. И когда-нибудь мы снова увидимся.

Ответом ей стал многоголосый хор пожеланий счастливого пути, долгих лет жизни, удачи и счастья. На этом сумбурное прощание закончилось.

Немногие оставшиеся медленно разбрелись, возвращаясь к своим домам. Остальные же пошли на юго-восток. Туда, куда ещё не успела дойти война. Туда, где среди заснеженных полей несла незамерзающие воды река Чёрная.

Эвакуация

Анна перестала злиться на жадность хадорцев где-то на шестой день. Виктор слово держал, и у всех беженцев была еда, место у огня на привале и по одному спальнику на двоих. Герцогине же достался персональный, и даже чистый. Что определённо скрашивало безрадостные дни перехода.

Без помощи стражников Анна бы не выдержала этого испытания, когда за день нужно было пройти десять миль по заснеженным лесам, заметённым дорогам и пустым полям. А хадорцам было хоть бы хны. Они так и продолжали топать, даже помогая с поклажей. И при этом не оставляли брони, оружия и снаряжения.

По пути им часто встречались хадорские войска. Наступление продолжалось широким фронтом, не останавливаясь ни на миг. Всё больше солдат и машин устремлялись на восток, зачищая по дороге городки и деревни от остатков сопротивления.

«Королевская армия Ллаэля». Анна воспринимала эти слова как ругательство после того, как их попытались ограбить дезертиры. Похожие больше на шайку разбойников с большой дороги, чем на доблестных воинов, защищающих родину, эти люди в грязных и рваных мундирах вперемешку с украденной тёплой одеждой напали во время стоянки, под вечер. В тот день Анна поняла, почему её стражники так боялись и тихо ненавидели вдоводелов. Стрелки били без промаха, не потратив ни одного патрона впустую. Из нападающих никто не выжил, хадорцы же не потеряли ни одного бойца. Лишь двоих беженцев ранили шальные пули.

Анна предложила командиру вдоводелов задержаться для похорон, но Виктор так посмотрел на неё, что она решила больше не лезть с советами. Корт остался для неё загадкой. Он знал несколько языков, никогда не опускался до ругательств при разговоре с ней и вёл себя как настоящий дворянин. Его рассказы на привалах заставляли Анну то смеяться в голос, то охать от удивления, отвлекая от мрачных мыслей. Тем страшнее было его превращение в безжалостного убийцу на поле боя. После этого случая Анна старалась держаться от него на расстоянии.

Перейти фронт оказалось на удивление просто. После разговора с командиром встреченного в безымянной деревне отряда хадорцев Виктор Корт сообщил ей, что следующая деревня ещё не оккупирована, а до реки и городка, где можно сесть на паром, остаётся всего восемь миль. После чего забрал остаток золота, галантно попрощался и увёл своих людей на северо-восток, догонять полк.

Анна же повела людей к реке. Но разум её был занят тем, что сказал ей Виктор на последней стоянке, пока большая часть людей спала. Дурные вести: Ринир пал после двух дней боёв. Теперь на пути хадорских легионов осталось только две крупные преграды — Риверсмит и Леруин. После этого захватчиков уже вообще ничто не сможет остановить. Да и негде их уже будет останавливать. Ллаэль — маленькая страна, тут всё рядом.

У них остаётся всего один день чтобы добраться до городка, сесть на пароход и уплыть в Меруин. Послезавтра туда придёт свежий пехотный полк из Ринира, и судоходное сообщение будет прервано. Всего день для решающего броска. Восемь миль — не так уж и много, но не для измотанных недельным маршем людей. Однако дорога ещё не была разбита тысячами колёс и десятками тысяч сапог, а потому идти по утоптанному снегу было легко.

Незнакомый городок встретил их угрюмой атмосферой нависшей беды и ещё большим числом беженцев. Возле причала творилось настоящее столпотворение. Анне казалось, что сюда сбежалась половина Ллаэля в надежде сесть на пароход. Здесь были не то что сотни — тысячи людей. И всего четыре корабля возле причала. Была, конечно, ещё орава лодочников, которые предлагали за скромное вознаграждение доставить любого желающего на противоположный берег. Собственно, с их помощью львиная доля беженцев и покидала город.

Вход на пристань тщательно охранялся. Но не солдатами королевской армии Ллаэля, и даже не личной стражей местного герцога. Толпу сдерживали алебардисты в серой форме и броне, действующие грубо и безжалостно. Анну пугали эти вооружённые люди, которые вместо помощи и защиты раздавали беженцам только угрозы и удары, преграждая путь к спасению.

Ситуация прояснилась, когда появившиеся в толпе солдаты королевской армии и стража герцога начали расталкивать беженцев, создавая проход. Когда он был готов, на пристань устремились люди, до того скрывавшиеся в гостинице напротив. По богатству одежд, количеству вещей и числу слуг без труда можно было узнать дворян. Знать бежала, оставляя подданных на произвол судьбы.

Анна не знала, как быть дальше. Как найти путь к спасению? Ведь другие беженцы навряд ли пропустят их к кораблям. Люди были напуганы чувством нависшей беды, буквально витавшим в воздухе. А ведь были ещё солдаты, настроенные совсем не дружелюбно. И куда бежать, что делать теперь, когда впереди толпа беженцев, а за спиной легион хадорцев, наступающий на пятки?

Она была готова опустить руки. Но на помощь пришли стражники, слуги и горожане Аренделла. Не сговариваясь, они подняли герцогиню и самых младших детей на руки, после чего начали дружно протискиваться через толпу к коридору на пристань. При этом не особо церемонясь и не выбирая выражения.

— Дорогу герцогине! — во всю лужёную глотку орал сержант стражи, шедший впереди с пистолетом в поднятой руке. Он словно таран пробивал дорогу для того клина, в который вытянулись беженцы Аренделла. Вокруг поднялась волна шума и возмущения, но вооружённым стражникам никто не решился перечить.

— Но так же нельзя, — робко запротестовала Анна. — Отпустите меня, я вам приказываю!

Её не слушали. И продолжали нести через толпу беженцев, пока их клин не упёрся в ряд солдат королевской армии Ллаэля. Они попытались остановить движение, но быстро умерили своё рвение, когда им в животы уткнулись стволы пистолетов. Анна была напугана таким поворотом событий, ожидая, что сейчас начнётся пальба. И всё из-за неё и старания её телохранителей.

— Вы что, не слышали приказа? — высокий мужчина в богатом одеянии остановил солдат, которые уже спешили на помощь своим товарищам, на ходу обнажая оружие. — Пропустите герцогиню и её свиту немедленно!

Его приказ был исполнен беспрекословно, после чего беженцы из Аренделла смогли попасть внутрь коридора безопасности. Анну тут же поставили на ноги, как и детей. И теперь они бежали вместе с остальными дворянами и слугами к кораблям. Анна была обескуражена подобным поворотом событий, но бежала вместе со всеми, несмотря на подгибающиеся от нахлынувшего страха ноги.

— Что вы натворили? — она догнала сержанта стражи. — Вы же обманули людей, угрожали оружием солдатам королевской армии. Вы били гражданских!

— Герцогиня, я сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы защитить вас. Я даже буду сражаться с солдатами королевской армии, наёмниками и хадорцами ради вас, — сержант говорил не отвлекаясь от наблюдения за окружавшей их толпой беженцев, в которой всё сильнее раздавались гневные выкрики в адрес трусливых аристократов. — Лучше меня разорвут на части здесь, чем я буду оправдываться перед госпожой Эльзой.

— А почему вы не сражались у выхода из тоннеля?

— Потому что мне приставили пушку к голове и пообещали прикончить вас, если я хотя бы дёрнусь, — сержант скривился, как будто у него разболелись зубы, но быстро взял себя в руки. — По счастью всё обошлось. Но поверьте мне, герцогиня, когда вас схватили, я готов был броситься с голыми руками на этих мерзавцев.

— Вы служили моей сестре?

— Да, герцогиня. Простите, сейчас не время для разговоров. Встаньте в центр.

Они как раз добрались до пристани, и Анна смогла увидеть картину полностью. За рядами алебардистов стояли стрелки в такой же серой форме и броне, держа винтовки наготове. Позади них работали грузчики и машины, перетаскивая ящики и бочонки из склада к бортам кораблей. Оттуда груз поднимали лебёдками, складывая в трюмы. А тонкая нить высокородных беженцев и их приближённых стремилась к самому большому пароходу под серым флагом.

Как и остальные, Анна поднялась на борт корабля. Каково было её возмущение, когда большую часть беженцев из Аренделла остановили стрелки, выгоняя обратно за линию алебардистов. Девушка ринулась обратно и попыталась помешать солдатам, но офицер даже не стал её слушать.

— На корабль, пока мы не вышвырнули тебя и твоё стадо взашей! — таков был ответ.

— Да как вы смеете так со мной разговаривать? Я герцогиня, и требую…

Скандал не вспыхнул только потому, что сержант стражи схватил Анну за руку и силой втащил на корабль по узким сходням. Так и не успев высказать всё, что вертелось на языке по поводу наглого грубияна, Анна уже готовилась в гневе обрушиться на сержанта стражи. Но тот заговорил первым:

— Не злите их, пока вас не застрелили.

— Да разве они могут застрелить герцо…

— Эти — могут! — грубо перебил Анну сержант. — Это же наёмники. Для них ни ваша жизнь, ни жизни кого-либо вокруг не стоят и ломанного гроша. Это не их страна и не их народ. Для них эта война — контракт, ради выполнения которого они убьют кого угодно.

— И я должна покорно дать себя унижать?

— Во-первых, их тут сотни две, — начал по пунктам перечислять свои доводы сержант. — Во-вторых, тут полно беженцев, а в случае конфликта они непременно пострадают. И в-третьих, мы в жизни не сможем остановить тяжёлый варджек, который раздавит вас в лепёшку.

— Остановить кого? — не поняла Анна.

— Его.

Проследив за направлением, куда указывал сержант, Анна увидела большую машину, похожую на закованного в цельный металлический доспех гиганта, тащившую поднос с бочонками со склада к соседнему пароходу. Стальной горбун четырёх метров ростом, из вершины спины которого торчала длинная дымовая труба, отличался от трудившихся неподалёку подобных машин длинными конечностями и значительно большими скоростью и ловкостью. А также маленьким щитом, прикреплённым к левой руке и громадным мечом, прицепленным сзади. Анну больше всего поразило именно это оружие. Почти трёхметровый, меч казался совершенно неподъёмным для человека. Будто его выковали специально для этого железного воина.

— Это их машина?

— Да. Стальные Головы всегда отличались хорошим снаряжением, — вмешался в разговор какой-то дворянин. Анне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в нём того, кто приказал пропустить её и её людей внутрь оцепления. — Одно удовольствие их нанимать. Слаженный отряд, отличное снаряжение, железная дисциплина, бесстрашие и тяжёлый варджек: всё, что нужно для победы.

— Для победы над беженцами? Я не вижу здесь хадорцев, — словесный выпад от Анны в сторону незнакомца последовал незамедлительно.

— Для победы над хаосом. После мобилизации у нас осталось пятьдесят человек стражи и столько же солдат королевской армии в городе. Они бы не справились с поддержанием порядка во время погрузки и эвакуации. Я рад, что под боком оказалась их полевая база, — незнакомец поклонился Анне. — Боюсь, мы не были представлены. Я барон Гуин, правитель этого города и вассал герцога Винченсо Ла Рени. А вы?

— Анна, герцогиня Аренделл.

В ответ на малый поклон, который сделала Анна в соответствии с правилами этикета, барон исполнил глубокий поклон, предписанный для обращения к более благородным особам.

— Прошу прощения, герцогиня. Ваши родители — это такая трагедия, да ещё и вторжение… Ещё раз приношу извинения за мою бестактность.

— Почему вы не даёте беженцам сесть на корабли? Почему ваши наёмники не пускают их на причал? — Анна выплеснула на барона терзающие её вопросы.

— Не более двадцати сопровождающих на одну семью, герцогиня, — извиняясь пояснил барон. — И ещё я должен выполнить свой долг перед королевством.

— А разве ваш долг не в том, чтобы защищать ваших верноподданных вассалов и сограждан от захватчиков? Силой ваших солдат, или же эвакуацией, вы просто обязаны спасать беженцев!

— У меня есть приказ. Я должен доставить припасы в Меруин, — понизил голос барон. — На фоне этой задачи даже эвакуация дворянства вторична. Чего уж говорить о черни…

— Черни? — Анна была поражена до глубины души тем, как презрительно были произнесены эти слова человеком, облечённым властью. — Но ведь они такие же люди, как и вы. У них тоже есть семьи!

— Это война, герцогиня. Для победы все мы вынуждены чем-то жертвовать.

— Там женщины и дети. Чем они провинились? Почему должны оставаться здесь, полагаясь на милость захватчиков?

— Потому что они не нужны там, — барон надавил на последние слова. — Столице нужны припасы. Нужны оружие, порох, снаряды, еда, свинец, солдаты! Все остальные должны спасать себя сами. Таков приказ премьер-министра…

— Премьер-министр — трусливый дурак, спасающий свою шкуру ценой жизней подданных! — Анна вспылила и набросилась на барона, придя в ярость от его цинизма и безразличия к человеческому горю. — А если в вас, барон, ещё осталась хоть капля верности Ллаэлю, вы должны сделать всё возможное для эвакуации беженцев!

Услышав такое заявление, барон лишился дара речи. Он стоял и смотрел на неё, то открывая, то закрывая рот, похожий на выброшенную на берег рыбу. Наконец, он сумел взять себя в руки, и с поклоном удалился, буркнув напоследок дежурную фразу:

— Сделаю всё возможное.

Анна же продолжала смотреть на погрузку. В скорее, к её немалому облегчению, наёмники начали пропускать беженцев по одному, направляя к кораблям. И её вассалов в том числе. С высоты борта она видела, что это, пусть и маленькое движение, вселило в остальных людей надежду на спасение. Беженцы были рады хоть каким-то подвижкам. Рады, что их не забыли.

— Я сделал всё, что было в моих силах, герцогиня, — сообщил запыхавшийся барон, снова подходя к ней с поклоном. — Беженцы будут взяты на корабли, которые уже загружены. Но они сидят в воде по ватерлинию, так что вывезти мы сможем немногих. Эвакуация дворян закончена, первый пароход отчаливает через десять минут. Наш корабль отходит через час.

— Проследите, чтобы на борт взяли как можно больше людей. И разместили подобающе, — приказала Анна, демонстрируя всю наличную гордость и уверенность. — Спасибо вам, барон Гуин. Вы настоящий ллаэлец.

— Рад был вам служить, герцогиня. Вынужден откланяться, эвакуация требует моего участия.

С этими словами барон поклонился и скрылся из виду. Анна впервые за последние десять дней была довольна собой. Она чувствовала, что сделала всё правильно. И ещё чувствовала испуг сержанта, который успел отойти на два шага назад, и теперь стоял возле стенки по стойке смирно.

— В чём дело? — спросила она в недоумении.

— Прошу прощения, что был груб с вами, герцогиня, — начал оправдываться сержант. — Всё, что я делал, я делал для вашей защиты и во исполнение воли вашей сестры, герцогини Эльзы. Прошу вас проявить снисхождение к вашему верному слуге.

— Вы сделали что могли, сержант. Я не злюсь на вас, — сказала Анна, поднимая руку в примирительном жесте. Каково же было её удивление, когда сержант от этого простого движения вздрогнул и зажмурился. — Что-то не так?

— Простите, герцогиня, всё в порядке.

— Это из-за моей сестры? — догадалась Анна.

— У вас много общего, герцогиня.

Анна отвернулась, потрясённая словами сержанта. Неужели её сестра была настолько страшной? Неужели Эльза была столь жестока, что даже стража её боялась? И неужели она сама такая же? Это невозможно! Это всё неправда! Она всегда хорошо относилась к окружающим. И Эльза тоже!

Тем временем первый пароход отдал швартовы и отчалил, отходя к центру реки. Погрузка второго парохода была закончена, и на борт поднимались беженцы, пока грузчики и машины торопились погрузить припасы на последний корабль, когда над шумом толпы пролетел истошный вопль.

— Хадорцы! Хадорцы!

Размышления Анны были прерваны криком всадника, который влетел бы прямо на пристань, если бы не толпа людей, блокировавшая его путь. Отчаявшись быстро прорваться через беженцев, этот разведчик кричал во всё горло, чтобы донести послание до барона.

— Хадорцы прошли деревню! Их пехота в пяти милях к северу! Их кавалерия уже входит в город!

— Что он наделал, безумец! — воскликнул сержант, кидаясь к Анне. — Идёмте внутрь, герцогиня. Не нужно вам видеть, что тут сейчас будет.

— А как же мои люди? Они же ещё там, на пристани!

— Их уже не спасти. Да упокоит Морроу их души с миром.

Анна послушно зашагала вслед за сержантом, про себя удивляясь его трусости. Не станут же хадорцы убивать безоружных людей. Шум с пирса тем временем усилился. Люди напирали на наёмников, стремясь укрыться от опасности на кораблях. Видя эту картину, герцогиня поняла, почему сержант старался увести её как можно скорее.

Когда она уже входила в дверь надстройки, прозвучали первые выстрелы. Понимая, что там, на пристани, остались её люди, Анна побежала к лестнице наверх. Добежав до капитанского мостика, она увидела, что эвакуация превратилась в хаос.

Паника, овладевшая людьми, лишила их рассудка. В исступлении они кидались на наёмников с голыми руками, пытаясь любой ценой добраться до спасительных кораблей. Наёмники в ответ открыли стрельбу, пытаясь огнём винтовок и пистолетов разогнать толпу. Толпу, где были и её люди.

— Руби швартовы! Отчаливаем немедленно! — гаркнул в рупор выскочивший из мостика капитан. Команда беспрекословно кинулась освобождать судно от удерживавших его канатов, буквально исполняя приказ: к общему шуму пристани добавился частый перестук топоров. Из трубы уже находившегося под парами двигателя вырвался тяжёлый клуб угольного дыма, а гребные колёса начали всё быстрее и быстрее стучать по воде, увлекая корабль прочь от причала, к центру реки.

В ужасе Анна смотрела, как разворачивалась битва на причале. Как люди в гневе скидывали в воду закованных в доспехи наёмников. Как наёмники сражались с беженцами. Как варджек, бросивший очередной ящик, снял с креплений меч и бросился на людей. Как на его пути встали другие машины, подгоняемые криками грузчиков. Как люди прыгали в воду, пытаясь вплавь догнать уходящие пароходы. А в конце улицы уже показались всадники в красной броне…

Горе побеждённых

Анна сидела на крыше капитанского мостика, и тихонько плакала. Она забралась сюда при помощи сержанта, который теперь стоял внизу, ожидая её. Девушка постаралась скрыть слёзы от всех, даже самых верных слуг. Потому что она оказалась самой старшей из трёх пассажиров, носивших герцогский титул. Самой высокородной дееспособной особой на борту. Потому что она всё ещё была ответственна за тех, кто положился на неё. И им не стоило видеть её слабость.

Но слёзы душили Анну с того момента, как стража пересчитала беженцев из Аренделла, успевших попасть на корабль. Всего пятьдесят два человека, не считая её. Пятьдесят два из более чем сотни тех, кто отправился с ней в изгнание. И сейчас они сидели на палубе, куда выгнали всех тех, кто не попал в число приближённых к благородным пассажирам.

Про то, что случилось с остальными, Анна старалась не думать. Но мрачные воспоминания всё равно лезли в голову. О том безумии, которое залило причал. О том отчаянном бое людей с солдатами, наёмниками и самими собой за шанс попасть на отходящий пароход. Снова к ней возвращались видения стреляющих в безоружную толпу солдат; мужчин и женщин, с голыми руками бросавшихся на закованных в броню и вооружённых до зубов наёмников; машин, с лязгом сошедшихся в бессмысленной битве, повинуясь приказам хозяев. И хадорской конницы, стремительно приближающейся с севера.

Анна надеялась, что морозный воздух этой ночи поможет вернуть уверенность в себе и душевный покой. Пока что помогало не очень. По крайней мере, ей здесь никто не мешал. Так что Анна не торопилась спускаться, вслушиваясь в плеск воды, приглушённый шум двигателя и заунывную песню кого-то из беженцев на палубе. Незаметно для себя она задремала.

Проснулась она от топота множества ног. Матросы тушили фонари по всему кораблю. То же самое делали и на других кораблях, старавшихся держаться неподалёку. Вся небольшая флотилия погружалась во мрак.

— Сержант, в чём дело? — спросила Анна, аккуратно подойдя к краю крыши.

— Мы подходим к Меруину, герцогиня. Хадорцы могут быть рядом, капитан опасается их артиллерии.

— Сколько нам плыть до города?

— Не более получаса хода, герцогиня. Желаете спуститься?

Не смотря на робкую надежду, которую Анна слышала в голосе сержанта, она не собиралась покидать укрытие, так внезапно превратившееся в удобнейший наблюдательный пункт.

— Не сейчас. Лучше принесите мне подзорную трубу.

— Постараюсь найти побыстрее, герцогиня. И пришлю стражника на смену.

С этими словами сержант ушёл. Анна вгляделась в покрытые снегом поля, смутно различимые по краям чёрной как смоль водной дороги, полностью оправдывающей название. Ни одного огонька. Только отдалённые хлопки иногда прорывались через размеренный плеск воды и стук гребных колёс.

— Герцогиня, возьмите, — произнёс сержант, протягивая подзорную трубу, конец которой показался над краем крыши.

— Благодарю, — Анна приняла инструмент и навела его на правый берег. Через трубу было видно ещё меньше. — Вы слышали хлопки?

— Да, герцогиня. На носу слышно ещё лучше, — в голосе сержанта сквозил страх. — Это хадорские пушки. Фронт близко.

— Я знаю. Хочу увидеть его своими глазами.

В воцарившейся тишине всё чётче и чётче было слышно нарастающую канонаду. Пока, наконец, не стали различимы на горизонте огни Меруина. А следом за ними и стены столицы, освещаемые вспышками орудийных залпов.

С замиранием сердца Анна следила за тем, как разворачивался бой. Как били орудия со стен, как вспышки взрывов вырывали из темноты поля перед городом, усеянные остатками временных укреплений. Слушая отдалённый грохот пушек, свист снарядов и то вспыхивающую, то затухающую трескотню ружейной пальбы, она пыталась понять, что ждало бы замок Аренделл, если бы хадорцы устроили полноценный штурм, а не напали ночью, под прикрытием снежной бури.

Внезапный свист падающего снаряда и взрыв с последующим плеском падающей воды отвлекли герцогиню от безрадостных размышлений. Опасения капитана оказались не напрасны — по ним стреляли.

И чем ближе они подходили к городу, тем сильнее становился обстрел. Хадорцы, судя по их меткости, не могли разглядеть корабли в темноте. Но они слышали плеск колёс и работу двигателей, а потому вели огонь, полагаясь более на слух и предполагаемый фарватер. Анна ещё раз тихо поблагодарила капитана за его предусмотрительность. Они шли ближе к левому берегу, который пока что был свободен. Но с правого берега хадорцы не прекращали обстрел.

Поняв тщетность стрельбы вслепую, захватчики сделали новый ход, запустив осветительную ракету. Анна удивлённо ахнула, наблюдая за прочертившей небо огненной нитью, которая в следующий миг превратилась в сияющую белым алхимическим пламенем звезду. Её свет залил реку и окружавшие её поля всего на несколько секунд. Но этого оказалось достаточно, чтобы хадорские артиллеристы успели взять прицел. Снаряды начали падать значительно ближе к первому кораблю. Пока один из них не попал в мачту, высветив на мгновение силуэт парохода и перепуганных беженцев на его палубе.

Анна пришла в ужас, вспомнив слова барона. Ведь эти корабли везли снаряды и порох для осаждённой столицы. А что, если хадорцы попадут в трюм?

И будто подслушав её мысли, следующий снаряд угодил прямиком в трюм. Его взрыв был заглушён рёвом вспыхнувшего пороха, который сразу же перешёл в громоподобный грохот. Столб ярко-алого пламени взметнулся к небесам, раскалывая корму несчастного судна. Всё вокруг озарилось, окрасившись в разные оттенки красного. Скованная ужасом, Анна наблюдала, как изуродованные остатки парохода стремительно уходят под воду.

— Ради света Морроу и всех его святых, герцогиня, умоляю вас спуститься и вернуться в каюту, — страдающе произнёс сержант стражи. — Если с вами что-то произойдёт, я себе никогда не прощу.

— Если в нас попадут, вы не успеете испугаться, — Анна опустила подзорную трубу, считая секунды до следующего выстрела.

К её немалому удивлению, хадорцы перенесли огонь на пароход, шедший третьим. Их корабль как будто не заметили. Девушка увидела, как два снаряда одновременно пробили борт возле самой воды, обрекая судно на гибель. В подзорную трубу были отчётливо видны матросы и беженцы, спасающиеся с парохода, который замедлил ход и уже начал заваливаться на правый борт.

Ещё больше поразило Анну то, что последний корабль на полном ходу прошёл мимо, даже не попытавшись подобрать кого-то из терпящих бедствие. Будто и не существовало никаких правил о спасении утопающих, о которых даже она читала.

Единственное, что немного её порадовало, так это прекращение обстрела. Хадорцы, видимо, истратили все снаряды. По крайней мере ей так хотелось думать. Ведь иначе получалось, что они утопили лишь те корабли, какие хотели, пропустив остальные. А эта мысль подобно верёвке тянула из глубин сознания старательно загоняемую как можно дальше мысль о предательстве. Оставалось только радоваться, что они оказались именно на том пароходе, который сумел прорваться.

***

Столица встретила их с тяжестью и безрадостностью осаждённого города. Пока пароход стоял на разгрузке во внутреннем канале, ожидая пополнения запасов угля, капитана окружили желающие отправиться дальше на юг. В Сигнар.

Анна в очередной раз тяжело вздохнула, после чего снова пересчитала деньги вместе с сержантом и служанками. Виктор забрал почти две трети заготовленного золота. А после того, как капитан назвал цену билета до Корвиса, положение казалось совсем безрадостным. И очередной подсчёт подтвердил худшие опасения — по прибытии в Сигнар у них останется чуть больше ста золотых.

Но она просто не могла бросить своих людей в городе, который каждый день подвергался обстрелам осадной артиллерии. Анна уже почувствовала, как кровь стынет в жилах, когда слышишь свист падающего снаряда. Заставлять вассалов испытывать этот ужас она считала настоящим предательством. А за предательство нет прощения. Но отправиться дальше на юг они смогут только через три дня, когда корабль будет снаряжен, загружен углём и возьмёт на борт дополнительных платёжеспособных пассажиров.

А это означало, что ей и её вассалам придётся встречать новый год в Меруине. В прекрасном древнем городе, который Анна проклинала. В столице, которая забрала у неё родителей руками палачей премьер-министра Ллаэля, архгерцога Деяра Глабрина — труса и предателя, в чьих преступлениях день ото дня сомневалось всё меньше людей. Особенно после того, как он закрылся во дворце правительства под защитой личной гвардии и тайных агентов, только изредка выдавая приказы для армии и ещё лояльных ему дворян.

Анна понимала, что это будет самый мрачный праздник в её жизни. Особенно после того, как она узнала последние новости. Крепость Редволл разрушена до основания, а весь гарнизон перебит до последнего человека. Элсинберг продержался сутки, после чего тоже пал.

По правому берегу реки Чёрной не оставалось ни одного крупного города, свободного от захватчиков. Хадорцы захватили половину государства менее чем за месяц. Вся надежда была на остатки королевской армии, которые успели отступить и перегруппироваться в левобережной части Риверсмита и на сигнарский корпус, сдерживающий натиск хадорских легионов на Меруин.

Именно высадка сигнарцев, чьи десантные корабли облепили причалы и набережные внутреннего канала, препятствовала погрузке угля и отправке на юг. Солдаты в синей униформе занимали места убитых ллаэльцев в битве за столицу. Это вселяло надежду на то, что волна завоевания будет обращена вспять, как это случалось и ранее, и Анна снова сможет вернуться в родной замок. Снова увидеть Эльзу. Это будет лучшим подарком на новый год, который можно вообразить.

***

Эльза сидела за праздничным столом, с грустью взирая на дорогие яства и напитки. Встречать новый год под арестом — такой поворот событий всего пару недель назад ей не мог привидеться даже в страшном сне. А теперь она, герцогиня Аренделла, делит стол с тюремщиками — хадорскими колдунами. И празднуют они новый год в роскоши обеденного зала гостиницы Лаэдри, одного из уцелевших зданий в центре захваченного города.

С каменным лицом она слушала торжественные речи и здравницы на хадорском, который она выучила давным-давно, чтобы читать трактаты о магии холода. Слушать о долгожданной мести предателям старой империи, о победах и трофеях, и конечно же о грядущих битвах было для проигравшей войну пленницы невыносимо.

Война тем временем достигла переломной точки — хадорские легионы вышли на берег Чёрной почти на всём её протяжении, осадив Меруин и Риверсмит. Города-крепости востока были могучи, но их сейчас атаковала армия в шестьдесят тысяч солдат, не считая варджеков и колдунов. Если хадорцев не остановят сейчас, их не остановят никогда. Особенно после истории с штурмом Редволла, когда целую крепость за сутки обратили в руины, а гарнизон был вырезан легионом, который вёл сам Мясник Хардова — человек, о котором даже хадорцы говорили с трепетом. Эльзу пугали эти рассказы об огромном как огрун, закованном в тяжёлую броню безумном берсерке с даром варкастера, который подчинялся только командующему армией и лично королеве. Сейчас он, должно быть, штурмовал столицу Ллаэля.

А ведь там, в Меруине, Анна. Если верить колдун-лорду, она благополучно пересекла линию фронта и даже успела сесть на пароход. Вряд ли она задержится в столице, ставшей смертельной ловушкой для родителей. Анна должна отправиться в Сигнар. Туда, где нет войны. Эльза была счастлива, что спасла сестру. Что её жертва оказалась не напрасной. Что колдун-лорд и захвативший её варкастер сдержали клятву, хотя ничто не мешало им поступить с пленными как заблагорассудится. А это означает, что и она будет держать слово и до конца войны не будет пытаться сбежать или кому-то навредить.

С последним ей приходилось тяжело. И даже не потому что она хотела кому-то навредить, нет, просто её дар внезапно перестал ей подчиняться. Причина этому крылась в подвале замка Аренделл. Эльза помнила о той арканомеханической системе поглощения, что была куплена её отцом, когда ей исполнилось десять. Только сейчас она осознала в полной мере, какова была мощность этой жутко дорогой установки. И какова была её полная сила, большую часть которой поглощала эта система. Теперь она могла себя чувствовать спокойно только рядом с колдунами, которые могли как подавлять её силу своей магией, так и защититься зачарованной бронёй и заговорёнными амулетами.

Общаться с обычными людьми Эльзе стало ещё сложнее. Особенно после того, как она случайно чуть не заморозила насмерть гувернантку, которая спала в соседней комнате. Только благодаря бдительности стражи и расторопности колдунов её успели спасти от неминуемой гибели. После этого случая обе гувернантки боялись даже заходить в её комнату, не то что прикасаться к её вещам. Но выбора у них не было, страх перед хадорцами был сильнее.

Эльзе пришлось стать сдержаннее, аккуратнее и осторожнее. Её одежда постепенно преображалась, покрываясь амулетами и рунами заклятий, которые помогали контролировать силу. Но этого было недостаточно. Из разговора колдунов Эльза поняла, что для её охраны был выписан из Хардова отряд думриверов. Юная герцогиня боялась этих почти мифических существ, что когда-то были людьми. Боялась монстров, которые были сильнее и живучее обычного человека благодаря тёмной магии, пропитавшей их проклятые мечи. Магии столь могучей, что спустя многие столетия оставалась неуязвима для других заклятий, делая этих одержимых идеальным оружием для борьбы с колдунами и чародеями. Для борьбы с ней. Видения кровавого безумия спущенных с магических цепей монстров в форме человека, неуязвимых для колдовства и жаждущих её крови, стали для Эльзы новым ночным кошмаром, лишив её сна.

Колдун-лорд как мог успокаивал её, уверяя, что в выбросах холода нет её вины. Что силу, более не поглощаемую аркмеханикой, нужно учиться использовать. Давал первые уроки по управлению стихией и заодно подтягивал хадорский: произношение у Эльзы откровенно хромало, да и с грамматикой были трудности. Всё же язык, где порядок слов в предложении подчинялся такому количеству правил, что их все мог вспомнить разве что профессор лингвистики, а простые люди вообще не знали о существовании каких-либо правил, был очень сложен в освоении. И Эльза училась, топя мрачные предчувствия в штудировании и практике. Училась мыслить по-хадорски, потому что без этого ей было не понять арканные традиции, уже более трёхсот лет развивающиеся путём, почти не связанным с другими магическими школами.

Подарками на этот новый год для Эльзы стали меховая шуба, меховая шапка и толстые кожаные перчатки на меху, покрытые мелкой рунической вязью связывающих заклятий — одежда, лучше всего подходящая для путешествия в Корск, столицу Хадора и главную цитадель ордена магов холода — ковена Серых Владык.

Новые покровители

Анна стояла на смотровой площадке королевского дворца в Каспии. От высоты у неё перехватывало дыхание. Находясь на вершине одной из самых грандиозных построек, созданных человеком, она любовалась невероятной красоты видом на Город Стен — самую мощную крепость в мире.

Город, который оставался неприступным уже две тысячи лет, простирался внизу лоскутным одеялом разномастной застройки. Поделённый на кварталы огромными стенами, он охватывал левый берег устья Чёрной. Отсюда были видны паруса кораблей в Сигнарском заливе. Видны заводы и фабрики, верфи и порт, жилые кварталы, университеты, величественные соборы. Люди отсюда казались крохотными точками, подобно муравьям копошащиеся далеко внизу. Виден был и Сул, раскинувшийся на правом берегу. Когда-то они с Каспией были единым городом, пока гражданская война не расколола королевство полторы сотни лет назад. До сих пор из реки торчали опоры взорванных мостов — немое напоминание о раздоре, угли которого тлели до сих пор.

Но даже захваченная невероятным зрелищем, Анна краем уха слушала разговор двоюродной тёти и полковника армии Сигнара Петорсона. Пожилой мужчина в синей форме с треугольной шляпой нервировал девушку не столько пронзительным взглядом и непривычными манерами, сколько механическим протезом, заменявшим правую руку. Хотя железная рука имела столько же пальцев и двигалась почти как живая, даже её хозяин смотрел на эту пародию на конечность с нескрываемой ненавистью. Зато полковник организовал экскурсию на самую вершину города, куда даже не всякого лорда пускали.

С этим человеком обсуждала будущее юной герцогини её официальный опекун, графиня Доулган — «тётя Рита», как она сама предложила Анне себя звать. Будущее, которое она была готова выбрать после всех тех потрясений, что пережила во время бегства от войны.

Переживаний хватало. Чего стоила только неделя в Корвисе, проведённая в лагере беженцев. От одного воспоминания о царившем там запахе у Анны до сих пор возникали рвотные позывы. И если бы не кредит в банке, данный по сути под её честное слово и громкий титул, то не добралась бы она с вассалами до столицы, не нашла бы пусть и очень дальних, но родственников, которые дали крышу над головой и помогли вернуть долги.

— Так вы действительно хотите научиться стрелять? — полковник лязгнул механической рукой о парапет рядом с Анной. — Позвольте узнать, зачем столь юной и столь высокородной леди марать руки в оружейной смазке и пороховой гари?

— Чтобы не быть беззащитной, когда я отправлюсь искать сестру, — твёрдо заявила Анна. — Как я могу жить здесь, в тишине и спокойствии, когда Эльза в плену? Она пожертвовала собой, чтобы дать мне спастись!

— И отчего же такая уверенность, что она жива? — усмехнулся Перторсон, смотря на восток. — Особенно если она в плену у хадорцев.

— Потому что нас отпустили и даже дали провожатых чтобы заключить с ней какую-то сделку. Какой смысл хадорцам было так делать, если они собирались убить Эльзу?

— Вы собираетесь вернуться в Ллаэль, даже если война будет продолжаться? — мужчина посмотрел Анне в глаза. — А если вы не найдёте там сестру? Отправитесь за ней в Хадор?

— Да, отправлюсь. И никакие хадорские легионы меня не остановят.

Полковник раскатисто рассмеялся. Анна уже собиралась обозвать его грубияном и хамом, когда он положил левую руку ей на плечо и серьёзным тоном сказал:

— Когда-то давно я был таким же горячим юнцом, готовым кинуть вызов всем ордам фанатиков Сула разом. А теперь я — инвалид, списанный из действующей армии, с кривой железякой вместо руки. Вы не боитесь, что на этом пути вам придётся пожертвовать красотой, здоровьем и даже жизнью?

— Не боюсь, — Анна сама удивилась, как легко у неё получилось это сказать.

Петорсон несколько секунд вглядывался в неё, затем кивнул и повернулся к тёте Рите.

— Графиня, я буду обучать вашу воспитанницу. Думаю, из неё выйдет отличный стрелок…

***

Жизнь в Каспии не сильно отличалась от жизни в Аренделле — та же размеренность, тот же распорядок дня, те же ограничения. Временами Анне казалось, что кроме стен и лиц вокруг неё вообще ничего не изменилось. Даже некоторые из старых слуг остались при ней. Хотя юг давал о себе знать, и снега тут не бывало. Зима отличалась от других сезонов только дождями и промозглым ветром с моря. Лишь постоянный шум из предместий напоминал Анне о том, что она живёт в столице сильнейшего государства западного Имморена.

Состав занятий тоже изменился. Вместо унылых вышиваний гобеленов и риторики Анна теперь изучала хадорский язык, практиковалась в сигнарском языке, штудировала историю и культуру Сигнара. А всё свободное время посвящала стрельбе в тире, который был организован тётей специально для неё.

Дни сливались в недели, недели вытягивались в месяцы. Новости из Ллаэля поступали всё отрывистее и становились всё страшнее. Анна с трудом смогла узнать о бойне в Риверсмите, о капитуляции Леруина, о штурме Меруина. Но главная новость, которая потрясла весь Сигнар — вторжение армий Хадора в Торнвуд и начало осады Нордгарда, самой могучей крепости на севере королевства.

С началом весны война пришла в Каспию. Пришла с юго-востока, в виде несметных орд религиозных фанатиков, ведомых Гариком Войлом, главой церкви Менота. На город падали выпущенные со стен Сула ракеты, заставляя Анну цепенеть в ужасе. Если снаряды хадорских пушек пронзительно свистели, после чего взрывались, обдавая всё вокруг потоком шрапнели, то зажигательные снаряды менитов, с шипением и рёвом падающие с небес, взрывались огненным шаром, заливая всё вокруг алхимическим пламенем, который не могла потушить даже вода. Только после месяца боёв фронт переместился в Сул, и обстрел прекратился.

К концу весны, когда Анна научилась стабильно попадать в мишень, Петорсон устроил ей испытание. Трое седовласых старцев в компании бедной тёти Риты появились на пороге стрельбища и чинно расселись на заранее расставленных креслах. Полковник Петорсон — пусть и искалеченный, немного грубый, но очень талантливый стрелок, представлял ученицу на суд профессорам академии ганмагов. Анне предстояло пройти проверку, чтобы попасть в ряды ордена Арканного Шторма. А это — большая честь, которой удостаиваются только талантливые стрелки, обладающие магическими способностями.

Экзамен затянулся на добрых четыре часа. Из которых стреляла Анна всего несколько минут. Остальное время её заставляли брать в руки то тот, то другой материал, рисовать разные знаки, зачитывать по бумажке бессмысленные фразы, тыкали какими-то приборами. К её стрельбе претензий не было, в ней искали способности к магии.

Вывод был не самым радужным. Она владела даром магии, но её способностей не хватило бы для заклятия пули. Но шанс стать ганмагом оставался. Потому что по реакции на определённые материалы и геометрические формы старики увидели возможность создания резонаторной системы, которая усилит её способности.

Технология резонанса была новейшей разработкой в деле усиления способностей потенциальных кадетов, созданная для увеличения числа ганмагов. Армия нуждалась в восполнении потерь, но средств на проведение испытаний не хватало. Всё отнимали расходы на восстановления повреждённых укреплений, закупку новых варджеков взамен подбитых и снаряжение новых солдат. Так что зачарованные пули Анне придётся покупать за собственные средства. С такими пулями и настроенным на неё оружием она смогла бы на равных сражаться даже с вдоводелами.

Несмотря на сдержанное недовольство графини, Анна была рада возможности стать сильнее. Шанс прикоснуться к настоящей мощи, которую скрывала магия, она просто не могла упустить. Анна была в восторге от существования магии, которую по непонятной причине скрывали от неё, и в ещё большем от того, что сама могла пользоваться ею. Потому что для поисков Эльзы ей пригодится любая помощь.

***

Эльза сидела за письменным столом и тихонечко плакала. Гувернантки в ужасе спрятались в углу комнаты, глядя за тем, как стол медленно покрывается ледяной коркой. Только газета, лежащая перед герцогиней, оставалась чиста от снега и льда. Передовица кричала о долгожданной победе. После пяти месяцев войны Ллаэль пал. Риверсмит был стёрт с лица земли в ходе ожесточённых боёв, растянувшихся на полтора месяца. Леруин сдался без боя, когда архгерцог и совет ордена Золотого Тигля открыли ворота перед хадорскими легионами, устрашившись судьбы Риверсмита. Ну а Меруин, находившийся в осаде с пятого дня войны, был взят штурмом после отзыва сигнарского корпуса в Нордгард. Где теперь Хадор и Сигнар сошлись в войне за Торнвуд.

Газета не поскупилась на художника, запечатлевшего капитуляцию поверженной страны: Дейяр Глабрин, архгерцог Меруина, премьер-министр Ллаэля, на коленях перед Гюрвальдом Ируском, командующим второй армии королевства Хадор, главнокомандующим ллаэльским фронтом, посреди павшей столицы уничтоженного государства. Поздравительная речь королевы к народу-победителю и его доблестным воинам дополняла разворот.

Для Эльзы это означало крушение надежд. Ей не суждено вернуться в родной замок и встретить сестру. Ведь теперь между ними пролегал новый фронт, разделивший два великих королевства. Не нужно было быть пророком, чтобы понять: война между великими королевствами Сигнар и Хадор затянется на годы.

Анна. Сестра отныне живёт в Каспии, пылающей в пламени религиозной войны. Эльза раньше газет узнавала новости о событиях за границей от учителя — колдун-лорда Ковалевского. Старик понимал, какая боль терзает сердце герцогини, и по-отечески старался ей помочь. Помочь принять свою судьбу. Помочь освоиться в чужой стране. Помочь назвать Хадор своим домом.

Но сейчас она не знала, что будет дальше. Ведь война официально закончена. Ллаэль уничтожен. А это значит, что обещания, которые оговаривали условия её содержания, устарели. И теперь перед ней вырастала стена неизвестности. Для всех здесь, кроме Ковалевского, она была чужой. Стоит дать им хоть малейший повод, её убьют. Пускай арканомеханический поглотитель, привезённый из замка Аренделл и установленный под её покоями, забирал силу и у хадорцев. Это не имело значения. Потому что на думриверов магия не действует. А ведь есть ещё пушки, варджеки, мановары в паровых доспехах и десятки тысяч солдат столичного гарнизона.

Страх окружал Эльзу, она вдыхала его, видела в отражениях, слышала его тихий шёпот за спиной. Гувернантки, стража, колдуны — всех вокруг объединял страх перед Эльзой. Перед её силой, пределов которой не знал колдун-лорд, не знала даже она сама. Силы, которая даже лёгким всплеском, при малейшей потере контроля, покрывала льдом всё вокруг. Бывшая герцогиня боялась не совладать со своими способностями. Боялась, что однажды не сможет сдержать всплеск стихии даже несмотря на работу поглотителя и опутывающих её заклятий. Что холод вырвется за пределы её тюрьмы в центре огромного города, приведя к многочисленным жертвам.

За всю жизнь Эльза так и не привыкла к этому страху. Даже в родителях она замечала его следы. Несмотря на железную выдержку отца и мягкость матери, Эльза всё равно ощущала, как они боятся её. И за неё. Она сама боялась скрытой в ней силы, но ничего не могла с ней поделать. Это была её ноша, её проклятье. Так было раньше. Так будет и впредь. Единственный человек, который не боялся её, и который от неё же и пострадал — Анна. Всем будет лучше, если Эльза станет держаться подальше от людей. Поэтому она не делала попыток выбраться из замка ковена Серых Владык. Запертая в пяти комнатах вместе с гувернантками и стражей, она только благодаря окну во внутренний двор могла следить за сменой времён года. За тем, как плывёт солнце среди облаков и смога. За тем, как медленно разгорается короткое северное лето.

Там, за окном, хадорцы праздновали величайшую победу со времён восстания против орготского ига. Ни захват Хеллпасса, ни присоединение Порта Владовар — ничто не шло в сравнение с аннексией Ллаэля. Лорд-колдун Ковалевский говорил, что грядут большие перемены, которые коснутся всего королевства. И Эльзу в том числе.

***

Эльза стояла на балконе здания королевской библиотеки, нависшем над заполненной людьми площадью. Рядом с ней теснились ученики колдун-лорда, исполняющие роль охраны и подавителей её магии. Сопровождение было обязательным для каждого выхода в город, тем более сегодня повод был особенный.

В это утро солнце ярко сияло на совершенно безоблачном небе. По пути колдун-лорд Ковалевский не без гордости рассказал Эльзе о том, какие чары пришлось сотворить его коллегам, чтобы разогнать вечную пелену дыма и смога, висевшую над городом. Сегодня Корск блистал вымытыми улицами, надраенными стёклами, начищенными гербами и новыми ярко-алыми знамёнами. Особенно заметно праздничное убранство было на дворцовой площади, раздвинувшей дома у подножия могучей крепости чёрного камня — резиденции королевы. Сегодняшний день, первый день лета 605 года от начала Восстания против Оргота, должен изменить всё королевство. Этого дня ждали все, от мала до велика. Напряжение висело в воздухе вместе с гомоном толпы и запахом озона.

Формально Эльзу пригласили на парад в честь победы. Это было одно из тех предложений, в которых нет варианта отрицательного ответа. И сейчас она вместе с Ковалевским наблюдала за ровными рядами солдат. Смотрела на гигантские боевые машины, блистающие на солнце свежей краской. На возбуждённую толпу горожан, облепивших площадь, фонарные столбы, балконы и крыши окружающих зданий. И на королевский балкон, откуда правительница Хадора должна была обратиться к подданным.

Парад для Эльзы казался довольно глупым мероприятием. Но даже она не могла не отметить, насколько впечатляющим было зрелище тысяч солдат и сотен тяжёлых варджеков. Пехотинцы Зимней Гвардии, пикинёры Стальных Клыков, массивные мановары в тяжёлых паровых доспехах. Солдаты полков, особо отличившихся в ходе войны.

Речь королевы стала украшением дня. Эльза была поражена силой и искусностью заклятий, позволявших голосу властительницы Хадора разлетаться над площадью, достигая самых дальних уголков. Люди внимали её словам, отвечая настоящими взрывами одобрительных криков и аплодисментов. Эльзу против её желания захватил настрой тысяч людей вокруг, но когда она услышала ключевые слова, ни зачарованные перчатки, ни заслушавшиеся колдуны вокруг не смогли удержать стихию, вырвавшуюся из стиснувших перила рук и украсившую балкон искрящимся на солнце инеем.

— Королевства Ллаэль больше не существует.

Колдун-лорд Ковалевский положил руку на плечо Эльзы.

— Как и королевства Хадор.

Перила потемнели, когда иней превратился в воду под лучами июньского солнца.

— Хардская Империя исчезла в веках, но сегодня родилась Хадорская Империя!

Площадь потонула в громогласном ликовании толпы. А герцогиня Аренделла в очередной раз задумалась, что ждёт её и её земли теперь, когда новая империя стёрла старые границы силой своих легионов. Наверняка именно такой исход подразумевал колдун-лорд, когда давал ей время подумать. Если Ллаэля больше нет, то нет того, кому клялись в верности её предки, и кому должна была поклясться она.

Неужели её судьба решилась ещё тогда, десять лет назад, когда она заморозила бороду колдун-лорду? Но ведь иначе Анна погибла бы. Получается, ради спасения сестры она обрекла Аренделл на штурм, а себя — на плен и переезд в стан врага? Теперь они с сестрой по разные стороны фронта... Эльза встряхнула головой. По крайней мере они обе живы. Она сделала выбор десять лет назад, и готова принять его последствия сейчас.

***

Время на размышление вышло через две недели после провозглашения преобразования королевства Хадор в Хадорскую Империю. Понять мотивы колдун-лорда Ковалевского было несложно. Маг огромной силы, которым потенциально могла стать Эльза — желанный союзник. Или опасный враг. Эльза должна была принести клятвы верности новой империи или умереть. Если она откажется, её казнят. И ей ещё повезет, если не отдадут на растерзание думриверам.

Смерть или служение. Эльза понимала, что если принесёт все требуемые клятвы, то окажется навсегда связана с Империей, став винтиком в огромной военной машине, расходным материалом в соперничестве великих держав. Но в этом случае у неё останется пусть и малый, но шанс вернуться домой и снова увидеть сестру — последнего близкого человека в этом полном жестокости мире. Так что когда Ковалевский в очередной раз предложил принести присягу Империи, она согласилась.

Но в Хадоре, где древние традиции до сих пор жили под тонким налётом современных технологии и модных веяний, этого было недостаточно. Даже после формального согласия Эльза должна была выполнить полный ритуал присяги одарённого магией. Герцогине Аренделла предстояла аудиенция у императрицы Хадора.

Аудиенция должна была стать для Эльзы последним испытанием. Испытанием воли, выдержки, контроля и верности новому сюзерену. Ради этой короткой встречи ей сшили новое платье, где руны сдерживающих заклятий были вплетены серебряными нитями в ткань, а крой собирал эти узоры в защитные контуры. Её шею и запястья должны были украсить новые амулеты, а на руках предстояло носить тонкие перчатки, которые должны были сдержать самый мощный всплеск силы холода благодаря сети серебряных и платиновых нитей, что были соединены с рунами рассеивающих магию заклятий.

Но даже после всех приготовлений и наставлений Эльзу сопровождали восемь лучших учеников Ковалевского, которые должны были сдержать её в случае непредвиденных обстоятельств. Двое из них несли тяжёлые зачарованные посохи, чья проклятая магия делала их хозяев неуязвимыми к любым заклятьям. И словно этого было недостаточно, на пути к дворцу императрицы юную герцогиню сопровождал целый взвод гвардейцев и тяжёлый варджек с пушкой вместо левой руки.

Стасиков дворец за неблагозвучностью названия, присвоенного его первым хозяином, в народе звали просто королевским, а теперь уже императорским дворцом. Цитадель чёрного камня взирала на окружающий город сотнями тяжёлых пушек, а стены многометровой толщины должны были выдерживать титанические удары колоссов древности. Внутри же это был настоящий город в центре города, живший своей жизнью. Эльза видела солдат королевской гвардии, нёсших караул вместе с варджеками гарнизона. Слышала стук молотов королевских мастерских во дворе. Чувствовала чарующие своей притягательностью запахи с кухни.

Во дворец не проникало ни звука снаружи. Здесь царила постоянная суета, сопровождавшая работу государственной машины самой большой страны на просторах Имморена. Чиновники, офицеры, посыльные, посетители — все сливались в пёструю толпу, которая множеством ручейков растекалась по казавшимся бесконечными коридорам и залам.

Эльза с сопровождением была вынуждена ждать в очереди на аудиенцию. Она не обижалась на занятость Императрицы, которая теперь правила почти восемью миллионами подданных. Ведь сама она даже при помощи советников и управляющих не без труда справлялась с пятью тысячами своих вассалов, по большей части живущих в городке рядом с замком.

Ожидание затянулось. В приёмном зале негде было даже присесть, и Эльза решила пройтись вдоль стены, на которой в два ряда висели портреты вельмож в архаичных парадных доспехах. Её «свита» осталась у окна, занятая обсуждением военных действий в Торнвуде. Пройдя мимо потемневших от времени картин, Эльза остановилась напротив самой большой, изображающей высокого и широкоплечего мужчину в короне и ярко-красной броне, опиравшегося на здоровенный меч.

— Леваш Цепеш, Палач, собиратель людей и разжигатель войны колоссов, последний король Хадора из рода Цепешей, — мужской голос сзади заставил Эльзу вздрогнуть. — Говорят, Владимир на него похож как две капли воды.

Эльза обернулась и увидела двух молодых людей в чёрной парадной форме: высокого блондина с застывшим на лице выражением обречённости и широко улыбающегося шатена с едва пробившимися усиками. Шатен улыбнулся ещё шире и представился:

— Андрей. Моего молчаливого друга зовут Лука, а вас, прелестное создание, я вижу в первый раз. Что само по себе удивительно, ведь ваша красота затмевает солнце! Позвольте узнать ваше имя, госпожа…

— Эльза, — герцогиня бросила взгляд на своих конвоиров, но тем было не до неё. Спор учеников колдун-лорда дошёл до размахивания руками.

— Позвольте поцеловать вашу прелестную руку, — с этими словами шатен протянул к ней ладонь, но тут же получил по ней удар от приятеля.

— Простите Андрея, госпожа колдунья, — голос блондина оказался на удивление мелодичным баритоном, — он ужасно нервничает перед аудиенцией у императрицы, оттого ведёт себя словно последний идиот.

Шатен побледнел и негодующе уставился на друга.

— Всё в порядке, — Эльза улыбнулась, стараясь разрядить назревающий конфликт, — я не буду превращать вас в ледяные статуи. У вас острый глаз, Лука. Вы обучались магии?

— Прошёл ускоренный курс. Варкастерам без магии никак нельзя.

В памяти герцогини всплыл бой в замке и насаженный на зазубренный нож хадорского варкастера учитель. Руны на перчатках ярко вспыхнули, втягивая выплеснувшийся холод, и Эльза увидела, как ученики колдун-лорда оставили споры и дружно направились к ней, расталкивая толпу.

— По-хорошему мы не до конца закончили обучение, но время такое, что придётся доучиваться на поле боя. Сейчас принесём присягу Аюн, и на фронт, — блондин повернул голову к входу в тронный зал и потянул приятеля за рукав. — Нам пора. Простите за беспокойство, госпожа колдунья.

— Я буду надеяться на новую встречу! — шатен справился с возмущением и снова заулыбался. — Вы же прикроете наши железные задницы в бою, Эльза?

В этот момент Эльзу окружила свита, и старший стал со всей почтительностью отчитывать её за то, что она самовольно ушла.

Герцогиня Аренделла рассеянно соглашалась, с удивлением ощущая тепло в груди. Варкастеры, элита любой армии Имморена, признали её как минимум равной себе. Пускай она не являлась источником сырой магической энергии, которой можно напитать защитное поле доспехов, зарядить оружие, ускорить рефлексы или наделить многотонный варджек скоростью и грацией, не сочетающихся с массивностью подобных конструктов. Её сила была обличена в стихию холода, а потому непригодна для использования в сложнейших арканомеханических устройствах. Зато она могла сковать в тисках заклятий целую роту солдат, построить ледяной мост через самую бурную реку и обратить солнечный день в снежный буран.

Эльза проследила, как двое будущих варкастеров вошли в двери тронного зала. Их судьба была определена, а их имена вскоре будет знать вся страна. А будущее герцогини Аренделла ещё скрывалась за высокими дверьми, покрытыми позолоченными узорами.

Тронный зал встречал посетителей блеском золота и драгоценностей, величием статуй предыдущих королей, небольшим числом придворных и конечно же высотой трона. Дух захватывало от того, какие знатные особы присутствовали на торжественной церемонии присяги. Колдун лорд сказал, что тут будет и Высший Обавник Арбитр — лидер Ковена Серых Владык, и командующий столичным гарнизоном, и великий визирь. Но блеск мундиров, дорогих одежд и высоких титулов мерк перед величием хозяйки дворца.

Эльза поймала себя на мысли, что она боится. Боится не колдунов, гвардейцев и стрелков, которых она заметила краем глаза на маленьком парапете под самым потолком. Она боялась восседающей на троне высокой женщины в платье, казавшимся сотканным из золота и самоцветных камней. Длинный золочёный посох в руке, большая корона, почти целиком собранная из сияющих драгоценностей — императрица Хадора Аюн Ванар Первая.

— Герцогиня Эльза Аренделл! — громогласно возвестил герольд, звонко стукнув посохом об пол. И этот удар позволил сбросить оцепенение, своевременно поклонившись императрице согласно правилам хадорского придворного этикета.

— Мне рассказывали о тебе, Эльза Аренделл. Твоя сила произвела большое впечатление на моих колдунов, — голос Императрицы, глубокий и властный, разлетался по помещению, усиленный акустикой зала — Покажи их мне.

— Ваше величество, это может быть опасно, — Эльза отчаянно не хотела колдовать здесь, где любая оплошность, даже малейшая ошибка будет смертельна. — Я ещё плохо обучена и не могу полностью контролировать свой дар. Я могу случайно навредить вам или вашим подданным.

— Я знаю. И раз ты тоже знаешь, то будешь осторожна, — Императрица была непреклонна. — Покажи, что ты можешь.

Поняв, что избежать демонстрации не удастся, Эльза глубоко вздохнула и взмахнула руками. Перчатки озарились голубоватым сиянием рун. Но даже силы всех заклятий и амулетов было недостаточно, чтобы остановить целенаправленно выпущенный поток холода. Пара движений, и в зале стало заметно прохладнее. Ещё один взмах, и по тронному залу закружились снежинки.

— Впечатляет. Если, конечно, эти перчатки и правда ослабляют магию, — Императрица взглянула на тучного главу Ковена Серых Владык, который в ответ только набычился, обиженный упрёком. — А теперь сними их.

— Ваше величество...

— Сними перчатки.

Тон императрицы говорил о том, что она не потерпит неподчинения. Беззвучно моля Морроу о помощи и защите, Эльза стянула правую перчатку, после чего взмахнула рукой, направляя потоки холода на пол. В доли секунды дорогой наборный паркет из редких пород дерева покрылся ледяной коркой, настолько гладкой, что на её поверхности как в зеркале отразились лепнина и узоры потолка.

Придворные ахнули, делая шаг назад. Колдуны встали в боевые стойки, готовясь обрушить силу своих заклятий на юную герцогиню, а королевская гвардия вскинула оружие. Они были готовы разорвать Эльзу прямо на месте. Потому что ледяная корка на полу остановилась всего в двух шагах от трона.

— Нет.

Голос Императрицы прокатился по погрузившемуся в напряжённую тишину залу подобно раскату грома, заставив всех застыть на месте. Поднявшись с трона, она вскинула посох, взмахом руки приказывая своим верным стражам и колдунам отойти. Эльза же в это время натягивала ставшую непокорной перчатку.

Императрица подошла к границе ледяного зеркала и аккуратно потрогала идеально гладкую поверхность кончиком сапога. Собравшиеся в полнейшей тишине наблюдали за происходящим, ожидая её решения.

И дружно ахнули, когда Императрица, перехватив посох обеими руками оттолкнулась и вскочила на лёд, стремительно прокатившись до противоположного конца сотворённого колдовством катка, ловко соскочив на паркет буквально в шаге от Эльзы.

От неожиданности Эльза сделала шаг назад, в страхе прижав руки к груди. Она знала о том, что Императрица очень высокая женщина. Но сейчас, оказавшись с ней рядом, Эльза почувствовала себя маленькой девочкой. Аренделлы никогда не славились могучей комплекцией, и на фоне Аюн Ванар с её более чем двумя метрами роста, возвышавшейся даже над гвардейцами, Эльза казалась почти игрушечной.

— Твоя сила действительно велика, герцогиня Аренделл, — Императрица протянула руку, за подбородок поднимая голову юной герцогини и глядя ей в глаза. — А насколько велика твоя верность Хадорской Империи?

— Кроме империи у меня не осталось никого, кому я была бы верна, ваше величество.

— А как же сестра? — Аюн даже не пыталась выглядеть вежливой. — Она разве не достойна верности?

— Война разбросала нас, — Эльза приложила все усилия, чтобы не дрогнуть голосом. — Судьбы ведут нас по разным дорогам. Моя судьба — служить Хадорской Империи.

— Мудрые слова, достойные настоящей герцогини, — императрица протянула правую руку с большим перстнем в форме герба Хадора. — Согласна ли ты служить мне?

— Да, моя Императрица, — Произнесла Эльза, опускаясь на колени. Как и требовали традиции и этикет, она прикоснулась губами к перстню. Но волнение сыграло злую шутку, и перстень мгновенно покрылся инеем.

В ужасе юная герцогиня отшатнулась, уже чувствуя стальную хватку стражи на плечах. Но Императрица взмахом тяжёлого посоха отогнала колдунов и гвардейцев. Повелительница Хадора с любопытством посмотрела на обледеневший перстень.

— Простите меня, ваше величество, — Эльза склонилась в ужасе. — Это была случайность…

— Не стоит извинятся. Тебе нужно учиться, — императрица поправила перстень большим пальцем. — Учиться, учиться и ещё раз учиться управлять своими способностями. А для этого тебе нужно принести все клятвы.

По жесту повелительницы колдуны поднесли небольшой столик, где лежали грамоты с текстами клятв. Строго следуя древней традиции, Эльза громко зачитала тексты присяги Хадорской Империи и императрице Аюн Ванар Первой. А также клятвы верности Ковену Серых Владык и обет сохранения всех тайн, что когда-либо будут доверены ей на службе Империи. После чего аккуратно расписалась на всех документах.

— Осталось формальность, — императрица вынула из складок одеяния богато украшенный кинжал. Эльза почувствовала, как замерло её сердце в этот момент. Но её новая повелительница протянула ей оружие рукояткой вперёд. — Скрепить клятвы кровью.

Герцогиня Аренделла заметила предательскую дрожь в руках, когда приняла кинжал. Когда снимала правую перчатку, обнажая руку. Когда уже готовилась порезать запястье, чтобы подписать бумаги клятв своей горячей кровью.

— Не надо вскрывать вены, — императрица улыбнулась. — Достаточно уколоть большой палец и поставить отпечаток.

Проткнуть кожу оказалось не так уж и больно, но кинжал всё равно успел покрыться ледяной коркой. Вскоре три алых отпечатка присоединились к витиеватой росписи герцогини Аренделл под текстами торжественных клятв.

— Поздравляю тебя, Эльза, герцогиня Аренделл. Отныне ты верноподданная Хадорской Империи! — торжественно произнесла Императрица, принимая возвращённый кинжал. — Я надеюсь, ты сможешь постичь все тайны колдовского искусства в Ковене и обуздать дарованную тебе силу, принеся свои способности на службу Родине.

— Благодарю вас, ваше величество.

Императрица Аюн Ванар Первая подмигнула Эльзе, резко развернулась и снова прокатилась по успевшему немного подтаять катку, вмиг оказавшись возле трона.

— Удачи тебе, Эльза Аренделл, —властительница Хадора вновь заняла трон. После чего неопределённым жестом обвела покрывавший пол слой льда. — И ещё, пока ты не ушла, убери это.

Эльза почувствовала, как наливается краской. Так стыдно ей было только в далёком детстве, когда её отчитывал отец за очередную шалость. Ведь она умела замораживать, а не размораживать. И как убрать лёд с пола тронного зала она попросту не знала.

Цена свободы

Анна выпустила в ростовую мишень очередную зачарованную пулю, затаив дыхание следя за остающимся после неё в воздухе светящимся следом. Попадание. Ряд из ещё пяти покрытых рунами тупоголовых пуль в бронзовых гильзах стоял перед ней на стойке. И за каждую из них она расплатилась золотом по весу. С тяжёлым вздохом юная герцогиня вставила патрон в магический пистолет, отгоняя постепенно набирающую силу мигрень. Каждый раз, когда Анна практиковалась в магии, её мозги словно пытались выбраться наружу из тесной черепной коробки.

Врачи тут были бессильны, потому что не могли определить ни источник боли, ни её причину. Приглашённый тётей Ритой престарелый магус Братского Ордена Магов объяснил юной герцогине, что мигрень вызывало перенапряжение магических сил, которые всё ещё были слишком малы. И которые можно было нарастить только путём постоянной магической практики. Как силачи развивают мускулатуру, поднимая тяжести, так и ей предстояло развивать и совершенствовать свой дар. А пока ей рекомендовалось не перенапрягаться, ограничив количество и силу накладываемых за одно занятие заклятий. И принимать снотворное с обезболивающим для борьбы с особо сильными приступами.

Несмотря на головные боли, Анне нравилось стрелять. Нравилась тяжесть украшенного дорогими металлами и драгоценными камнями пистолета. Тётя подарила ей настоящее произведение оружейного искусства, чей длинный ствол, ложе, рукоять и затвор были покрыты рунической вязью, связывавшей в единую сеть металлические вставки и специально огранённые драгоценные и полудрагоценные кристаллы, вместе образуя уникальную систему резонатора.

Полковник Петерсон мог из него пробить броню тяжёлого варджека, попасть в мелкую монетку с дистанции в полмили и расколоть гранитную скалу даже стреляя с левой руки. Анны пока хватало только на самое простое заклятье, подсвечивающее пули. Каждый выстрел превращался в настоящее световое представление, когда магия окрашивала пламя сгорающего пороха в голубой цвет. А про то, каким невероятно красивым ярко-голубым болидом неслась к мишени пуля, отмечая место попадания яркой вспышкой, сказать словами у Анны не удавалось. К тому же она не оставляла надежды освоить заклятия точности, силы и удара: минимума для предстоящего выпускного экзамена. Работы впереди было много, но Анну не страшили трудности. Она была готова выучить даже дюжину заклятий, если бы это сделало её хоть на шаг ближе к спасению сестры.

Графиня, видя, что её воспитанница без ума от неподходящего благородной девушке увлечения, со временем так же стала радоваться успехам Анны, внеся свой вклад в её образование. Этот пистолет обошёлся в небольшое состояние и потребовал три месяца работы лучших оружейников ордена Арканного Шторма. Но он открывал перед герцогиней Аренделл новые, захватывающие дух перспективы. Благородное происхождение, помноженное на способности ганмага, сулило блестящую карьеру в армии, дорогу к новым титулам и высоким должностям, которые можно было особенно быстро получить во время войны. Если, конечно, удастся выжить.

***

Эльза сидела за рабочим столом в закрытой библиотеке Ковена, сосредоточенно вчитываясь в строки запретного знания. Перед ней открывались самые сокровенные секреты магии холода: как извлечённые из глубин веков, так и только недавно созданные арканы и заклинания позволяли творить такие чудеса, о которых она не могла и подумать.

Древнее заклятье, восходящее к племенам моргул эпохи Тысячи Городов, которое позволяло насылать ледяные ветра. Ритуал, доставшийся от завоевателей Оргота, для создания ледяного клинка прочнее стали. Древний аркан народа Нисс, который позволял колдунам зимних эльфов буквально летать на крыльях ветра над полем боя. И это только начало...

Колдун-лорд Ковалевский дал ей список обязательной к изучению литературы, но Эльза старалась охватить как можно больше информации, пока у неё был доступ. Жадность не доводит до добра, но оставаться равнодушной к этим невероятным богатствам знаний было выше её сил. Даже несмотря на то, что проведённый после присяги полный экзамен она провалила. Эльза была одним целым с магией холода, с лёгкостью манипулируя льдом, снегом и ветром. Но всё остальное… Ни телепатия, ни некромантия, ни биомантия были ей не подвластны. На магию земли и огня её даже проверять не стали. Эльза видела в глазах колдунов-экзаменаторов Ковена Серых Владык разочарование. Но сама она втайне обрадовалась. Без знания о том, как оживляют мертвецов, призывают духов, читают мысли и творят другие, ещё более страшные ритуалы, её сон будет спокойнее.

Тем не менее ей предстояло много работы. Даже в рамках доступных ей дисциплин были десятки книг, несколько разных стилей и множество заклинаний. Всё это предстояло постичь. И не просто вызубрить, а научиться применять на практике. С этими знаниями и умениями она станет сильнее. А сила даёт власть.

Эта нехитрая мудрость давала Эльзе надежду, питая её силы и волю к занятиям. Ковалевский искренне радовался усердию и прилежанию подопечной, не жалея времени и сил на её обучение. Он проводил лекции и практические занятия, передавал ей опыт и навыки работы со стихией холода, а также средства защиты от основных техник стихийной и арканной магии, а также запретных чар, с которыми ей придётся столкнуться по долгу службы.

Эльзу ждало опасное и блистательное будущее. Её сила, приумноженная знаниями и практическими навыками, позволит ей стать идеальным оружием в магическом арсенале Родины. Охота на некромантов, борьба с нелегальными колдунами, поиск и подготовка людей с пробуждающимся магическим даром, битва с врагами, магическая поддержка войск на поле боя и даже помощь в сельском хозяйстве. Всё это было задачами Ковена Серых Владык и теперь уже не аколита, но растовника Эльзы Аренделл, которая надеялась ускорить окончание войны с помощью этих знаний. Ведь только тогда она и Анна смогут снова встретиться и вернуться домой.

***

Лето 608 года принесло помимо новых ужасов войны долгожданное облегчение и радость. И ещё награду за тяжкие труды. Анна три года шла к этому моменту — выпускному экзамену в академии ганмагов.

Испытание было сложным, заставив Анну пропотеть в буквальном смысле. Сперва стендовые стрельбы, экзамены по теоретической части, и как апофеоз мероприятия — учебный бой. Старые преподаватели ордена Арканного Шторма задали девушке жару, гоняя по полигону из угла в угол. Хотя они не могли тягаться с Анной в скорости и ловкости, но опыт и многократно большая магическая сила давали им огромное преимущество.

Условие победы было простое — поразить мишени, которые защищали противники. Во избежание несчастного случая оружие всех участников было заряжено войлочными пулями с минимальным пороховым зарядом, но попадание всё равно оставляло на теле здоровенный синяк. И всегда оставался шанс остаться без глаза или уха, не говоря уже о редких случаях смерти на тренировочном полигоне. Но это был единственный способ получить звание ганмага, а потому Анна даже не думала о неудаче.

Ловкость, меткость и настырность принесли ей победу ценой двух кровоподтёков на теле. По итогам экзамена её приняли в орден Арканного Шторма в должности полноценного ганмага. Более того, после присяги Анне Аренделл присвоили звание лейтенанта корпуса ганмагов королевской гвардии и отправили в отпуск до наступления совершеннолетия.

Анна понимала, что звание и место в гвардии короля Сигнара было дано ей не благодаря таланту и магической силе, а благодаря деньгам графини Доуган и связям полковника Петорсона. Более того, кулуарно ей предложили работать на сигнарскую разведывательную службу. Как урождённая герцогиня Аренделла, она была полезна для работы на оккупированных территориях бывшего Ллаэля.

Теперь родину Анны называли не иначе, как Разделённый Ллаэль. Сердце девушки обливалось кровью, когда она слушала новости об оставшейся далеко на севере стране, терзаемой всё новыми и новыми войнами. Остатки разбитой королевской армии и непокорной аристократии засели в городе Ридден на юго-востоке страны, создав крохотный анклав, который пресса гордо именовала Свободным Ллаэлем. На северо-востоке, в освобождённом от хадорцев Леруине, закрепились силы Северного Крестового Похода фанатиков Сула. Земли многострадального королевства теперь озаряли костры бесчеловечных аутодаффе, а вдоль дорог высились ряды распятых на вреках людей, чьим единственным грехом была недостаточно фанатичная вера в Менота — Создателя Человечества.

Но две трети королевства всё ещё находились под властью хадорцев. Ни восстания, ни орды фанатиков, ни партизаны Ллаэльского Сопротивления не смогли поколебать власть империи. К востоку от Чёрной всё контролировали легионы оккупантов. В том числе и герцогство Аренделл.

***

Эльза снова сидела за праздничным столом, снова слушала поздравления и здравницы. Но на этот раз их произносили в её честь. Сегодня, после трёх лет обучения, тренировок и безупречной службы, ей было присвоено звание колдуна. Отныне она была в круге равных. Теперь она пользовалась той же свободой и теми же привилегиями, что и другие колдуны Ковена Серых Владык. Никто более не ограничивал её свободу. Более того, Эльза была освобождена от обязательного эскорта, хотя всё равно пользовалась сопровождением во время выходов в город, опасаясь потерять контроль.

Её радость была бы полнее, если бы она смогла разделить её с учителем, но колдун-лорд Ковалевский погиб месяц назад во время командировки в Скиров. Хотя Эльза так и не простила ему смерти мэтра Рауж-Фуко, гибель единственного человека, который искренне заботился о ней в чужой стране, едва не спровоцировала стихийный выброс холода. Но Эльза не зря училась столько лет контролировать свой дар. Система поглотителя была давно уже демонтирована, и лишь перчатки и платье помогали нейтрализовать рвавшуюся из-под контроля силу. Теперь только сильные эмоции могли позволить магии вырваться из-под защитных рун.

Поэтому герцогиня Аренделла подавила эмоции. Радость, скорбь, гнев, любовь — всё было принесено в жертву безопасности и независимости. Лишь полный контроль над своими силами давал ей достаточно свободы, чтобы действовать самой, не чувствуя за спиной чужого взгляда. Ведь ей нужно отыскать сестру. В том, что она найдёт Анну, Эльза не сомневалась. Она уже получила достаточно свободы, чтобы не ждать распределения на место службы. Её запрос на назначение в Новую Умбрию ушёл вверх по инстанциям ещё неделю назад. Теперь оставалось только ждать, надеясь на благосклонное решение начальства.

В очередной раз с благодарностью вспоминая наставления своего учителя, Эльза допила сводящий скулы клюквенный морс за колдун-лорда Ковалевского, да примет Менот его душу. Старик сдержал слово, а уж она шанс не упустит. Если её назначат в Новую Умбрию, герцогиня Аренделла сможет хоть и наездами, но появляться дома. А её статус колдуна и власть в хадорской администрации позволит защитить Анну от любых вопросов и посягательств. И всё вернётся на круги своя.

Через месяц после присвоения Эльзе звания колдуна обстановка стремительно изменилась. После того как мелкие атаки и единичные рейды переросли в череду кошмарных нападений, и сигнарцы, и хадорцы были вынуждены признать, что их вражда вторична перед лицом новой угрозы — армиями нежити Крикс.

***

В газетах Каспии уже две недели обсуждали последствия договора о прекращении огня, который был подписан лордом-генералом армии Сигнара Коулманом Страйкером и главнокомандующим армии Хадора Гюрвальдом Ируском в руинах разрушенного хадорцами Пойнт-Бурна. Пока журналисты и издатели спорили, насколько прочным и долговременным окажется перемирие, заключённое посреди руин осаждённого легионами нежити сигнарского города, младшая герцогиня Аренделл собирала вещи.

Один Морроу знает, когда королевские полки и имперские легионы снова сойдутся в битвах не на жизнь, а на смерть. Пока же их объединял общий враг, был шанс беспрепятственно перейти фронт и добраться до дома. А уже из Аренделла можно будет начать поиски Эльзы.

Анна не сомневалась, что у неё всё получится. Стоит только сказать, что она согласна работать на сигнарскую разведку, и ей не только не будут мешать, ей даже помогут перейти линию противостояния. И ещё доплатят за то, что она будет решать свои личные проблемы. Искать сестру за государственный счёт — очень хорошая сделка. Особенно после того, как бегство опустошило родовую казну.

Только благодаря благоразумию и дальновидности родителей, а также доброте тётушки Риты, Анна могла жить в изгнании ни в чём себе не отказывая. Своевременные вложения отца в сигнарские и ордские компании приносили герцогине Аренделла до двухсот золотых чистого дохода ежемесячно. И пускай до её совершеннолетия все активы и доходы находились в распоряжении опекуна, Анну это не смущало. Она теперь разведчица, офицер, ганмаг и герцогиня. А это значит, что она всегда может о себе позаботиться.

Билеты на поезд до Корвиса для неё и сопровождающих уже оплачены. После придётся либо плыть до Меруина по Чёрной, либо тащиться до Риддена по лесам и болотам. Анну не страшили трудности. Чтобы найти сестру она была готова перевернуть всю Хадорскую Империю вверх дном, если это потребуется.

***

Решение совета Серых Владык пришло через месяц. Эльза была утверждена на должность участкового колдуна в Новой Умбрии. Более того, ей разрешили использовать замок Аренделл в качестве постоянной резиденции.

Эльза на такой подарок даже не рассчитывала. Конечно, чтобы выполнять поручения хадорской администрации оперативно ей было бы удобнее жить в центральном городе провинции — Лаэдри. Но ради жизни в родовом замке она готова была переносить мелкие неудобства в виде лишних миль дороги. Ведь она могла возвращаться с задания домой. К тем залам и коридорам, по которым она так скучала. К своим верным вассалам, которых она теперь сможет защитить сама, вернув неоплаченный долг за их с сестрой жизни.

Возвращение домой не только обнадёживало Эльзу, но и пугало. В Корске, проводя всё время в стенах замка Ковена Серых Владык, она привыкла к магии. Привыкла к чародейству и заклятьям, ставшим повседневностью не только для неё и её учителя, но и для всех окружающих. Ведь вокруг были не простые люди, а колдуны. Служебные инструкции не случайно первыми строками напоминали об осторожности и минимизации использования магических сил вне боя. Для большинства обывателей магия оставалась недоступной, тайной, а оттого пугающей. С крестьянами дело обстояло ещё хуже. Случаи, когда тройка колдунов, прибывшая в деревню по наводке о человеке с магическими способностями находила лишь пепелище костра с обгорелыми костями бедолаги, не были редкостью. Иногда добрые селяне сжигали весь дом с запертой внутри семьёй неудачливого мага, особенно на окраинах старого королевства. Горожане если и были терпимее, то только до тех пор, пока магия не вмешивалась в их жизнь. В противном случае застрелить, зарубить или четвертовать при помощи лаборджека незадачливого чародея могли запросто, бросив потом труп в костёр. Только униформа Ковена и зловещая репутация, окружавшая эту организацию, зачастую спасала жизни колдунам.

Эльза не сомневалась, что в Аренделле её ждала бы та же участь, не будь она дочерью герцога и не находясь под замком и круглосуточной охраной самых преданных стражей, окружённая доверенными слугами. Конечно, под охраной хадорского гарнизона и собственных многократно возросших сил можно было не опасаться открытого бунта, но человеческий страх, способный затмить разум толпе, нельзя было сбрасывать со счетов.

Ллаэль сейчас представлял собой поле боя, где хадорцы сцепились с армией Северного Крестового Похода. На милосердие религиозных фанатиков иерарха Севериуса надеяться не приходилось. Только на силу и стойкость гарнизона Риверсмита, который восстанавливали из руин, превращая в современную крепость. В числе угроз были ещё партизаны Сопротивления, охотившиеся на предателей Ллаэля: как настоящих, так и мнимых, в том числе и на представителей оккупационной администрации. В их глазах герцогиня Аренделла была живым воплощением коллаборационизма и предательства. И нельзя забывать про рейды наёмников Свободного Ллаэля из Риддена, более похожие на грабительские налёты. Ордцам плевать, чью кровь проливать за деньги. Но жалости к местным жителям подобные действия не несли ни грамма. Если первых и последних от Новой Умбрии отделяли сотни миль, хадорские легионы и воды Чёрной, то вероятность столкнуться с партизанами была высока. Ну и вишенкой на этом торте проблем оставались рейдеры Крикс. Война с богомерзкими порождениями некромантии и извращённой технологии обещала стать для Эльзы самым тяжёлым испытанием.

Впрочем, как раз к уничтожению нежити она была хорошо подготовлена и обучена. Да и принести долгожданный покой телам тех несчастных, которых оживили некроманты Империи Кошмаров дабы пополнить свои легионы — благородное и угодное Морроу дело. Убивать никого не придётся — они и так уже мертвы. А с людьми она справится и без крови при помощи богатого арсенала заклятий, которым теперь владела.

Передачу земель Аренделл от оккупационной администрации к новому владельцу должна была завершить церемония венчания на герцогство. Эльзе всё равно суждено было её пройти при вступлении во владение замком и землями отца. Теперь же ей предстояло принести присягу вассальной верности не архгерцогу Риддена, а посаднику Владимира Цепеша — великого принца Умбрии.

Эльза всё ещё с трудом понимала эту хадорскую традицию. Каждая волость империи была почти как самостоятельное государство под властью великого принца. Эти великие принцы подчинялись непосредственно правящему монарху. Поначалу ей вся эта структура показалась чистейшей воды безумием — дюжина принцев и одна Императрица. Но со временем герцогиня Аренделл привыкла.

Человек со временем привыкает ко всему. Эльза уже привыкла сдерживать себя, контролируя каждое движение, каждый вздох. Подавлять любые эмоции, живя без открытой радости и печали, загнав все чувства в глубину разума и души. И к подчинению посаднику привыкнет. Только к тому, что Анна не в соседнем зале, а где-то далеко, за тысячами миль и линиями фронтов, герцогиня Аренделла не желала привыкать.

Поезд нёс её и гувернанток по недавно построенной железной дороге в Лаэдри. Церемония венчания на герцогство должна была состояться через две недели, в самый разгар лета. Эльзе уже исполнился двадцать один год, так что по всем законам она уже давно совершеннолетняя и может смело вступать в права владения. И новое платье, в чьём бирюзовом цвете руны защитных заклятий были практически незаметны, путешествовало с ней в багаже.

Родные стены

Анна тряслась в карете по ухабам дороги. Всё же работа на разведку изрядно помогала в пути. Благодаря агентам разведки она смогла добраться из Корвиса до Меруина на корабле гномов, застрявших в Сигнаре из-за войны. Нелюди спешили домой, в Рул, пока перемирие не закончилось, и хоть и с откровенной неохотой, но взяли пассажиров за разрешение пересечь контролируемые Сигнаром воды и линию фронта.

Виды на Корвис до сих пор навевали скорбь и печаль. В прошлый раз Анна видела красивый, древний город, заполненный солдатами и беженцами. Но теперь это был город-крепость, изуродованный войной. Снаряды исполинских осадных орудий — новейшего смертоносного изобретения хадорских инженеров — превращали в руины целые дома, безжалостно уничтожая тысячелетние памятники и убивая десятки человек. А некогда плодородные поля вокруг города превратились в ничейную землю, перерезанную линиями траншей, перепаханную взрывами, и залитую кровью.

Анна благодарила Морроу, что эта доля уже миновала Ллаэль. Масштабные битвы давно отгремели, уступив место мелким стычкам на рубежах. В глубине оккупированных территорий военные действия и вовсе не ощущались. И потому ей удалось сэкономить целую неделю времени, доехав на поезде от Меруина до Лаэдри.

Хадорцы капитально взялись за управление новыми владениями. Меруин был уже почти полностью расчищен от последствий осады и штурма. Даже железную дорогу протянули от самого Корска всего за три года. Увидев заполненную вагонами станцию с ещё недостроенным вокзалом Анна подумала, что выгнать оккупантов будет теперь невозможно. Железная дорога давала хадорцам возможность неограниченно наращивать гарнизоны, перебрасывая целые легионы через сотни миль за считанные дни. Разговорив скучающего проводника, Анна выяснила, что пути будут тянуть дальше на юг, к Корвису, и на восток, к Риниру и Риверсмиту.

Железная дорога по землям Аренделла? Это звучало совершенно дико. Но здесь, посреди оккупированных территорий Разделённого Ллаэля, она была не лейтенантом королевской гвардии, и даже не герцогиней Аренделл. Она сейчас была пусть и благородной, но обычной путешественницей, которая могла себе позволить штат прислуги и охраны. Большая часть из которых были агентами разведки для создания агентурной сети в Лаэдри.

Но когда в гостинице она услышала о предстоящем венчании на герцогство некой герцогини Аренделла, все тщательно обдуманные планы по поиску сестры вылетели из её головы. Церемония должна была собрать много знатных гостей, ведь по словам заставших прошлое венчание стариков не уступала в пышности и блеске коронации самого короля Ллаэля. Анна спешно покинула Лаэдри, стремясь поскорее добраться до родового гнезда. Агенты отправились с ней, чтобы под прикрытием церемонии проникнуть в окружение дворян и представителей оккупационной администрации. Но не это занимало мысли юной герцогини.

Если на земли отца покусится самозванка или нахалка, пусть даже назначенная хадорским наместником, она застрелит её. И даже страх стать убийцей не остановит оскорблённую герцогиню. Потому что честь рода Аренделл дороже её душевных страданий и даже чистой совести. Но в сердце Анны теплилась надежда. Хотя из расспросов постояльцев и гостиничной обслуги она не смогла выяснить личность новой герцогини, это могла быть Эльза, которая сумела выжить и вырваться из хадорского плена. Анна боялась поверить в это до того самого момента, когда увидела показавшееся из-за верхушек деревьев развевающееся на флагштоке башни знамя с зелёным, чёрным и фиолетовым цветами рода Аренделл.

***

Эльза стояла на вершине башни, положив руку в бирюзовой перчатке на флагшток. Скромный почётный караул из двух солдат Зимней Гвардии неподвижно замер рядом, приветствуя зелёный, чёрный и фиолетовый цвета рода Аренделл, что снова гордо реяли над округой. Она сдержала слово, данное три года назад. Знамя вернулось туда, откуда было снято после штурма. И пускай захватчики никуда не делись, замок снова принадлежал законной хозяйке.

Через три дня, наполненных хаосом подготовки к церемонии венчания, Эльза сможет приступить к работе. И поискам Анны, благо что перемирие облегчало связи между враждебными государствами. Среди её вассалов непременно найдутся верные люди, которых можно будет отправить в Сигнар под видом беженцев. С учётом текущей политической ситуации и обстановки на фронте, они не вызовут особых вопросов и смогут спокойно выяснить местонахождение младшей герцогини Аренделл.

А когда у Эльзы будут все нити, она сможет вернуть Анну домой. Даже если для этого потребуется прибегнуть к помощи наёмников и агентов ковена Серых Владык.

***

Анна с негодованием взирала на то, во что превратился замок Аренделл. Украшенные медными узорами ворота из благородного дуба сменились на безликие стальные, со стен и башен на окружающие поля взирали стволы множества пушек, даже лес между замком и дорогой на Ринир изрядно поредел, лишившись подлеска. Конечно, если все эти истории про рейды нежити Крикс были правдой, то укреплять оборону надо. Но не так же безыскусно! Это же резиденция герцога, а не простой форт на границе.

Анна постаралась взять себя в руки. Что толку возмущаться переменам, если не в силах им противостоять? Теперь это хадорская крепость. Её охраняют хадорские солдаты, которых она уже заметила на башнях и у ворот. Штандарт Аренделла на флагштоке башни затерялся среди алых знамён Хадора, которыми были увешаны стены.

Когда карета остановилась у ворот, боец Зимней Гвардии (Анна ещё в Каспии научилась различать рода войск и звания во вражеской армии) подошёл к ним и на ужасном ллаэльском попросил представиться.

— Анна, герцогиня Аренделла! — её гордости в этот момент могли бы позавидовать даже короли. — Открывайте немедленно!

Солдат с удивлением посмотрел на неё, разве что в затылке не почесав. Анна немедленно повторила фразу на хадорском, вдруг этот болван её не понял. Стражник кивнул и скрылся за калиткой ворот, буркнув что-то невнятное. Анна уже была готова выскочить из кареты и обрушиться на этих хадорцев, переполняемая возмущением. Как смеют эти чужеземцы не пускать её в собственный замок?

Но разум всё же взял верх, удержав Анну от агрессивных действий. С этих чужаков станется развернуть её в город и оставить ждать церемонии вместе с остальными гостями целых три дня. Впрочем, ждать пришлось недолго. Ворота распахнулись, пропуская карету и свиту герцогини во внутренний двор.

Внутри изменений было ещё больше. Первое, что бросилось в глаза Анне — плац для строевой подготовки прямо на внутренней площади, возле фонтанов. Из двора пропали все деревья и клумбы, флигель для прислуги вырос на этаж и охранялся часовыми — похоже его превратили в казарму, через открытые ворота конюшни были видны верстаки и наковальня. Выйдя из кареты, Анна с горечью посмотрела на ряды хадорских солдат, отрабатывавших строевую подготовку. Грохот кованных сапог по камням мостовой гулким эхом отдавался во внутреннем дворе и душе Анны, лишний раз напоминая, как всё изменилось.

Внутри замок оказался точно таким же, каким Анна его запомнила. Казалось, что грабёж и разорение обошли старинное родовое гнездо стороной. Мебель в залах, картины в галерее, даже подсвечники и посуда оставались на местах. Её комната тоже осталась нетронутой, как и гардероб. И пускай она выросла из всех своих платьев, приятно было знать, что они дожидались её тут все эти годы.

Проклятая белая дверь оставалась на месте, снова запертая изнутри. Теперь, помимо голубого орнамента, её охраняли двое хадорских солдат, которые даже не дали ей постучаться. Они были непреклонны — только по специальному разрешению можно войти в покои герцогини. Анна сорвалась и накричала на них. Потом извинилась и выведала, как выглядит будущая герцогиня и как её зовут. Сомнений не осталось: там, на вновь недоступной для неё половине замка, находилась её сестра. Эльза.

***

Эльза стояла у окна, наблюдая в узкую щель между занавесками, как из кареты выходит Анна. Когда ей сообщили, что в ворота замка ломится «герцогиня Аренделла», она было подумала, что это какая-то авантюристка и самозванка хочет проникнуть в её владения. Потому что поверить, что маленькая Анна сможет проделать путь от Каспии до Аренделла, да ещё и точно к её венчанию на герцогство, Эльза не могла. Но это была Анна. Несмотря на годы разлуки, Эльза сразу её узнала. Внешность, одежду, даже белую прядь в причёске можно было подделать, но то, как она двигалась — никогда.

Эльзе захотелось бросить все дела и помчаться вниз, к единственному родному человеку, которому она могла доверять. Но она не сдвинулась с места. Пылающие руны на платье и морозный узор на стекле, закрывший от неё сестру, сковали её крепче кандалов. Она всё ещё не могла полностью контролировать чувства. Эльза разрывалась от желания обнять сестру, успокоить её, сказать, что теперь всё будет хорошо. И голосом разума, твердившим, что лучше держаться от Анны на расстоянии, пока эмоции не улягутся. Если она заморозит сестру на радостях, лучше от этого никому не станет.

Будущая хозяйка Аренделла взяла себя в руки и вернулась к работе. Завтра, она поговорит с Анной завтра. Знание того, что Анна жива, здорова и снова рядом, согревало душу. Теперь у Эльзы хватит сил и власти, чтобы защитить сестру. Всё возвращается на круги своя, и завтрашний день будет самым лучшим.

***

Пробивающийся через занавески свет падал на паркет, заливая бликами всю комнату, но Анна, спящая в огромной кровати под балдахином, этого не замечала. Только после того, как гувернантка напомнила ей о сегодняшней церемонии, девушка с трудом заставила себя подняться. За прошедшие два дня она совсем выпала из реальности, поглощённая воспоминаниями о детстве в замке Аренделл. Если бы не хадорский гарнизон, можно было бы подумать, что вообще ничего не поменялось. Даже часть прислуги осталась прежней.

Анна выяснила, что от грабежа после штурма больше всего пострадали кухня, кладовые и винный погреб. Галерею, библиотеку и жилые комнаты никто не тронул. Даже в сокровищнице пропали только монеты и золотые слитки. Украшения и фамильные драгоценности не тронули. Благородство и сдержанность захватчиков вызывали восхищение и недоверие одновременно.

Анна настолько погрузилась в прошлое, что о войне вспоминала только при встрече с хадорскими караульными и в своих покоях. В глубине платяного сундука ждала своего часа перевязь, патронташ, кобура и магический пистолет, который она могла при желании почувствовать своей крохотной магической силой даже не вставая с постели. Услышать отклик резонаторной системы оружия, спрятанного вместе с документами в чемодане с нижним бельём. Там, где его и не подумали искать пограничники в Меруине.

Анна прогнала остатки дрёмы и с весёлым визгом выпрыгнула из постели. Нужно было одеваться. Платье для особых случаев уже два дня отвисало на манекене. Сочетания светло-зелёного и чёрного — цвета Аренделлов, фиолетовый узор, строго в соответствии с фамильными традициями. Впереди был очень важный день, обещавший долгожданную встречу.

***

Эльза стояла перед столиком, на котором лежал лист с описанием церемонии венчания на герцогство Аренделла и защитные перчатки. Подняв глаза на портрет отца, она взяла в руки подсвечник и пудреницу, которые сейчас играли роли скипетра и державы.

Попытка выдержать положенные пять минут снова провалилась. Даже сейчас, когда её никто не видел, она не могла полностью контролировать выбросы холода. Привычка полагаться на скрытые в перчатках защитные руны сыграла дурную шутку, и вещи в её руках покрывались сначала росой, а потом и вовсе инеем. Безобидная мелочь, но её хватит, чтобы заявить во всеуслышание о её способностях. А ведь она специально договорилась с посадником Лаэдри, что её звание колдуна останется в тайне.

Древние символы власти. Державу подарил на свадьбу прапрабабушке ещё во времена войны Монет её дядя — король Ллаэля. Скипетром служил древний маршальский жезл времён войн колоссов, передававшийся из поколения в поколение от основателя рода Аренделл. Если скипетр покроется льдом, а блеск золота и самоцветов державы померкнет под слоем инея, собравшиеся сочтут это дурным знаком. С учётом упорно ходящих слухов о её проклятии, о добровольной сдаче замка оккупантам и даже о том, что она подстроила смерть родителей, чтобы завладеть землями Аренделла, хватит слабого толчка, чтобы спровоцировать бунт. И тогда удержать власть она сможет только огневой мощью и клинками хадорской армии.

От таких мыслей герцогине становилось дурно. Из приглашённых гостей о её магической силе знало три человека: наместник Империи в регионе, посадник Лаэдри висконт Хавронский; её непосредственный начальник, колдун-лорд Ивлёв, отвечающий за магическую поддержку оккупационных сил в Новой Умбрии; и комендант гарнизона замка Аренделл. На молчание прислуги, отобранной ещё отцом, она могла положиться.

Как отреагируют на магию остальные? На венчании и пире в её честь соберётся вся округа, люди простые и неиспорченные близким знакомством с колдовством. Предсказать их поведение она, столько лет запертая в четырёх стенах, не сможет. Она даже не уверена в том, что стражники не повернут оружие против неё, не говоря уже о благородных гостях, которых она совсем не знает. Это Ллаэль, здесь не любят колдунов.

Эльза аккуратно положила на стол заледеневшие имитации символов власти и поспешно натянула перчатки. Нежно-бирюзовые произведения искусства, чьи серебряные и платиновые нити, в сочетании с рунами заклятий и специально огранёнными драгоценными камнями в узловых точках защитной сети подавляли случайные всплески. Она уже оставила попытки уговорить викария изменить порядок венчания, даже угрожала ему, но тот был непреклонен. Во время церемонии коронации на герцогство нельзя носить перчатки. Как и скрывать лица, ибо это будет лукавством пред взором Морроу.

Всю подготовку торжества: праздничный ужин, угощения для горожан, бал, салют — всё это Эльза повесила на временного управляющего, который заведовал Аренделлом в то время, пока она отсутствовала. Её разум бился над задачей сохранения тайны её магических способностей от окружающих. В первую очередь, от родной сестры. Эльза так и не нашла в себе решимости увидеться с Анной за прошедшие дни, узнавая о её самочувствии и занятиях от слуг. В конце концов будущая герцогиня Аренделл решила ещё раз отложить разговор с Анной. Хотя бы до вечера.

***

Анна, одетая в праздничный наряд, бежала по городу сломя голову. Когда она направилась в замок, то оставила агентов и половину прислуги в таверне у въезда на другой стороне города, опасаясь вызвать подозрения хадорцев. Но сегодня, во время церемонии, им никто не помешает. Ворота замка день и ночь будут открыты для всех, и солдаты не будут всматриваться в лица каждого приглашённого.

Город Аренделл встречал её пёстрыми флагами, запахом свежей выпечки и звуками музыки. По-праздничному нарядные горожане заполнили улицы, готовясь отмечать венчание на герцогство новой госпожи. А некоторые уже начали, не дожидаясь церемонии. Анна понимала их. Люди надеялись, что возвращение законного сюзерена облегчит бремя оккупации. Вассалы верили, что законная герцогиня восстановит порядок, защитив подданных от грабежей, поборов и нападений.

Но даже в этот солнечный день, когда всё казалось таким светлым и радужным, люди не могли удержаться от сплетен. До Анны доносились обрывки фраз, из которых она разобрала только слова о родовом проклятье. Пару раз она даже останавливалась, пытаясь добиться объяснений, но на прямые вопросы сплетники округляли глаза и спешили убраться с глаз возмущённой благородной девицы. Анна уже из жизни в Каспии знала, что люди обожают всякие сплетни и слухи, раздувая их до невероятных размеров. Но, как любила говорить тётя Рита, дыма без огня не бывает. Так что Анна дала себе зарок разобраться, что эти слухи породило.

За этими мыслями она не заметила, как выскочила на перекрёсток. Смотреть по сторонам она даже не думала. Да и какие могут быть опасности в родном городе, на середине центральной улицы, возле быстрой и мелководной речки, которую можно перейти вброд? Предупреждающий окрик, конское ржание, удар в левое плечо — и Анна потеряла равновесие. Правая нога угодила в оставленное на краю дороги ведро, после чего герцогиня кубарем полетела в стоявшую на пирсе лодку. Крохотное судёнышко качнулось и едва не перевернулось.

В последний момент лодку остановил конь, своевременно поставивший ногу на корму. Пытаясь понять, что же именно случилось и кто посмел толкнуть герцогиню с дороги, Анна повернулась, снимая с глаз кусок водорослей, невесть как попавший ей на лоб.

— Эй!

— Извините. Вы не ушиблись? — обратился к ней элегантный рыжеволосый всадник в белом офицерском кителе поверх тёмного жилета, синей рубашки и фиолетового галстука. Картину дополняли тёмно-синие штаны и высокие сапоги до колен. Ситуация настолько напоминало начало любого рыцарского романа, что у Анны перехватило дыхание.

— Здрасьте, — Анна отбросила проклятый водоросль, от волнения затараторив. — Э, да. То есть нет. Всё в порядке.

— Вы уверены? — всадник легко спрыгнул с коня, после чего в два шага оказался в лодке.

— Да. Я просто не смотрела, куда иду. Но всё хорошо, даже очень, — Анна про себя успела даже немного удивиться тому, каким прерывистым стало её дыхание и как бешено колотилось сердце в груди.

— О. Рад это слышать, — незнакомец протянул Анне руку. С его помощью девушка поднялась на ноги. Молодой человек, будто спохватившись, выполнил малый поклон, как и подобает при обращении к неизвестной благородной даме. — Ханс Вестергард, кастелян южной Хезы. Это в королевстве Орд.

— Анна, герцогиня Аренделл, — Анна рефлекторно выполнила реверанс, не переставая смотреть в глаза незнакомцу. Восхитительный зелёный цвет. Такие же, как у отца.

— Ваша светлость, — поняв ошибку, Ханс моментально опустился на колено, скорее всего намереваясь снова принести свои извинения. Одновременно с этим его конь повторил движение хозяина и поднял ногу, отчего лодка накренилась к воде. Анна и кастелян полетели вперёд, оказавшись в весьма неловком положении. Даже несмотря на расторопность Ханса, который не дал собеседнице упасть.

— Ох. Здрасьте. Ещё раз, — Анна почувствовала, как заливается краской. Услышав её, конь резко наступил ногой на корму, возвращая лодку в горизонтальное положение. Тем самым отправив невольных пассажиров в полёт. На этот раз юная герцогиня приземлилась на грудь молодого кастеляна.

— Кошмар…

— Как неуклюже. То есть не вы неуклюжи, а я неуклюжа. Вы роскошный. Ав… — Анна запнулась, понимая, что ляпнула откровенно лишнего, грубо нарушая правила этикета, хорошего тона и даже приличия.

— Я приношу извинения за то, что сбил герцогиню, — Ханс поднялся. — И за всё, что случилось после.

— Ничего страшного. Честно. Я не та герцогиня, — поспешила успокоить его Анна. — Попадись вам моя сестра Эльза, было бы ух! Страшное дело.

Обойдя Ханса и выбравшись из лодки, девушка подошла к коню.

— Здравствуй, — Анна легонько почесала под челюстью красивого животного чалой масти с аккуратно подстриженной светлой гривой. Конь довольно заржал. Она же поспешила вернуться к теме разговора. — Но на ваше счастье, это всего лишь я.

— Всего лишь вы… — молодой кастелян замер, не отрываясь глядя на юную герцогиню.

— Хм… — Анна почувствовала, что не может отвести взгляд. Больше того, она млела рядом с этим статным офицером. Раньше её окружали либо старые учителя, либо прислуга, либо простолюдины, с которыми она даже говорить не могла на равных. Ставшее плавным и заторможенным течение мыслей оборвал звон башенных часов на ратуше, отбивавший десять часов. — Звонят. Церемония. Я… Мне пора. Я опаздываю. Я побегу. Пока.

С этими словами Анна подхватила подол юбки и понеслась вдоль набережной. До начала церемонии оставался всего час, и нужно было успеть вернуться в замок, да ещё протащить внутрь тайных агентов. Но думать об этом не хотелось совершенно. Потому что впервые она почувствовала себя настоящей девушкой, красивой и желанной, словно попавшей в один из прочитанных в детстве романов. За спиной послышался плеск, но она даже не обратила на него внимание. В этот момент ей было так легко, что казалось, будто за спиной выросли крылья.

Знаменательный день

День венчания на герцогство выдался на удивление светлым и солнечным. В часовне замка Аренделл звучало мелодичное пение. Церковный хор собора святой Катрены из Лаэдри выводил чарующую мелодию, которая заполняла освящённые временем своды. Фразы священных текстов окутывали присутствующих, нашёптывая о смирении и благочестии.

Перед алтарём стоял викар Лаэдри, Этьен Декруа — старший жрец церкви Морроу в Новой Умбрии. Только ему по сану дозволялось совершить обряд венчания на герцогство. Его украшенная серебром и самоцветами ряса сияла в ярких лучах солнца, пробивающихся через цветные стёкла витражей. По левую руку от викара стоял посадник Лаэдри, висконт Хавронский — доверенный вассал Владимира Цепеша. Он имел право распоряжаться землями Новой Умбрии от имени своего сюзерена. Он должен был принять у герцогини Аренделла вассальную присягу от лица своего господина.

Справа от викара стояла Анна. Сестра была одновременно и свидетелем принесённых клятв, и поддержкой в этот ответственный момент. Одно её присутствие давало Эльзе больше спокойствия и уверенности в себе, чем почётный караул и высокие гости, сидящие на скамьях. Впрочем, и последствия выброса стихии для сестры, которой вообще нельзя знать о существовании магии, будут трагичнее. Остальной зал часовни был наполнен незнакомыми лицами. На церемонии присутствовал практически весь высший свет оккупированного Ллаэля, были также гости из Хадора и даже Орда. Вдоль стен теснились корреспонденты и журналисты, призванные освещать для широкой общественности знаменательное событие — возрождение рода Аренделл.

Политический момент в церемонии играл далеко не последнюю роль. Для хадорцев это был символ законности их власти и поддержки со стороны местного населения. Для ллаэльцев это был пример диалога между оккупантами и дворянством. А ещё это был знак того, что жизнь налаживается. Что ужасы войны остались позади и всё возвращается в привычное русло.

Для Эльзы эти нюансы были сущими мелочами на фоне главной проблемы — как пережить церемонию, ничего не заморозив. Руны заклятий, вплетённые в платье, зачарованные амулеты, спрятанные в рукавах, Эльза применила весь доступный арсенал средств защиты. Даже самый важный секрет — таинственный амулет, который надевала вместо кулона в особенно важные моменты. Извлечённый из тайника в библиотеке, где его и не подумали искать хадорцы, он снова обнимал её шею холодной стеклянной цепочкой. Сейчас как никогда она полагалась на его силу.

Продержаться всего ничего. Всего пять минут без перчаток. Пять минут. Скипетр и держава весело переливались ей с подушки фиолетового бархата вместе с короной в двадцати шагах по ковровой дорожке.

Корона герцога — символ власти, повторяющий короны архгерцогов и короля. Традиция, от которой большинство отказалось более двух веков назад. Но род Аренделлов всё ещё соблюдал старый обычай. Так венчали на герцогство отца Эльзы, а до того её деда. Корона Аренделла была простой и маленькой: пять аккуратных серебряных лепестков на неполном обруче, с большим топазом в форме капли на центральном лепестке. Цветок, повторяющий такой же на гербе Аренделлов.

Простота короны разительно отличалась от блеска золота и драгоценных камней, что украшали скипетр. Древний маршальский жезл, который был дарован основателю рода Аренделл королём Артисом Вторым Славным за смелость в битвах с хадорскими легионами три столетия назад. Эльза пыталась вдохновиться отвагой далёкого предка, который лично вёл солдат на бой с превосходящими силами врага, не страшась даже колоссов и сумел одержать победу. Ей тоже была нужна победа, только не над врагами, а над собой.

О смирении напоминала держава — приданое обнищавшего короля Артиса Четвёртого Нестареющего своей племяннице, когда та выходила замуж за богатого, но низкородного герцога. Гулкое эхо войны Монет, которая высосала дворянские сокровищницы досуха, заставив большинство герцогов продать свои короны. Эльза помнила историю о прапрабабке, которая ради любви и исполнения долга отреклась от пусть и крохотных, но прав на престол. А теперь ей нужно было старалась отречься от волнения, которое всё нарастало и нарастало. Казалось, будто оно тащится за ней, подобно длинному пологу фиолетовой мантии.

Время на размышление кончилось, потому что даже медленным шагом нельзя было идти к алтарю бесконечно. Хор смолк, оставляя часовню во власти тишины, чтобы все присутствующие могли услышать слова клятв, произнесённых перед ликом Морроу. В голове Эльзы же вихри мыслей, воспоминаний из истории и детства, а также эхо заглушаемых эмоций били в виски подобно барабану, становясь всё громче и громче.

Глубокий вдох, медленный выдох, повторить три раза. Мать всегда говорила, что это помогает успокоиться. Простое упражнение снова помогло Эльзе обуздать волнение, как и много раз до этого. Чтение присяги не заняло много времени. Текст в-целом повторял клятву верности Империи, только теперь она в дополнение к присяге Императрице клялась в верности принцу Умбрии. Хвала Морроу, Цепеш не требовал подписывать клятвы кровью. Хватило обычной подписи под текстом, выведенным каллиграфическим почерком на гербовой бумаге.

Хор снова запел, вознося хвалу Морроу, Светлому Близнецу и Защитнику Людей. Викар начал церемонию, читая священные тексты. Эльза же стояла на коленях перед алтарём, в смирении повторяя слова молитв. Постепенно растворяясь в этом речитативе, она погружалась в транс, который давал долгожданный покой и умиротворение. Так продолжалось до тех пор, пока викар не взял в руки корону и поднял её над собой.

— Пред ликом Морроу, и по его благословению, венчаю тебя, Эльза Аренделл, на герцогство, — с этими словами он аккуратно опустил корону на голову Эльзы, закрепляя серебряный обруч древнего украшения в её платиновых волосах.

Эльза поднялась с колен, медленно дыша. Церемония подходила к концу. Оставалась последняя, самая тяжёлая часть. Она видела, как служитель подавал викару бархатную подушку с символами власти — скипетром и державой. Она протянула руки, чтобы взять их...

— Кхм, — еле слышно кашлянул викар, привлекая внимание Эльзы. — Герцогиня, перчатки. Их нужно снять.

Эльза поняла, что инстинктивно попыталась обмануть окружающих, сохранив полный контроль над силами. Но трюк не удался, и перчатки придётся снять. Остаться без самого надёжного, по сути единственного стабильно работающего контура защиты. Она медленно стянула перчатки, ожидая, что сила льда и холода может вырваться на свободу в любую секунду. Но ничего не произошло. Руки были всё такими же белыми и ухоженными, с аккуратным маникюром. Как и подобает благородной даме.

Но даже с её выдержкой, закалённой годами тренировок и подготовкой колдуна, Эльза не смогла до конца подавить предательскую дрожь в руках. Когда она только поднимала скипетр и державу, это было особенно заметно. Но ни викар, ни посадник не подали виду, притворившись, что не заметили. Анна же смотрела вообще в другую сторону, обмениваясь взглядами с кем-то из гостей.

Декруа произнёс краткое благословение, осенив герцогиню знаком рассвета Морроу. Стиснув в пальцах скипетр и державу Эльза развернулась лицом к гостям. В строгом соответствии с древней традицией, она стояла, гордо взирая на гостей церемонии. А за её спиной викар зычным голосом читал молитву, воздев руки к потолку.

Эти минуты показались Эльзе вечностью. Старый священник растягивал слова будто нарочно. Больше сотни человек смотрели на неё. Неотрывно следили за каждым жестом, не моргая. Эльзе было невероятно тяжело стоять так, не отводя взгляд, не закрывая глаза, не смотря на руки. Но она всё равно чувствовала, как похолодел металл скипетра и державы в её ладонях. И как их начинает покрывать корка инея.

— Славься Эльза, герцогиня Аренделла! — викар наконец-то завершил обряд. Пока гости поднимались, герцогиня успела бросить взор на скипетр и с ужасом заметить, что слой инея уже начинал выбираться из-под пальцев, покрывая древний маршальский жезл.

— Славься Эльза, герцогиня Аренделла! — громыхнула толпа гостей нестройным многоголосым хором. В тот же миг Эльза резко развернулась и положила скипетр с державой на подушку, которую только-только успел взять в руки викар. Схватив перчатки, она спешно натянула их на руки. Но даже занятая восстановлением защитных рубежей, юная герцогиня заметила, как поползли вверх брови старого священника.

Декруа определённо заметил иней на скипетре и державе. Но ничего не сказал, лишь бросил многозначительный взгляд на посадника. Ответом ему стал кивок и не менее выразительный взгляд. Эльза поняла смысл этого бессловесного диалога без перевода. Посадник Хавронский дал понять викару, что не стоит заострять внимание на странностях. Потому что всё идёт по плану.

Наконец справившись с перчатками и убедившись в надёжности сдерживающего контура, Эльза снова повернулась к главному нефу часовни. И снова услышала приветствия гостей. На этот раз они приветствовали правящую герцогиню, хозяйку Аренделла. Отныне она была не просто благородной дамой. Она была полноправной госпожой земель своего отца, и повелительницей для его вассалов.

Обведя взглядом всех собравшихся, Эльза повернулась было к боковому выходу. И столкнулась взглядом с Анной. Которая одними губами произнесла:

— Поздравляю.

Этот день, сколь бы он не был светлым и чудесным, Эльза была готова проклинать снова и снова. Никогда раньше ей не приходилось так тяжко. Всегда рядом с ней был кто-то, на кого можно было положиться. Кому можно было довериться. Кто принял бы её такой, какая она есть. Кто был бы осведомлён о её силе и готов прийти на помощь. Но не сегодня. Ни мэтра Рауж-Фуко, ни колдун-лорда Ковалевского, ни даже эскорта колдунов. Из более чем сотни гостей постоять за себя сможет только её непосредственный начальник. Остальные не смогут уберечься от её силы, если та вырвется наружу. У них нет ни защитных заклятий, ни заговорённых доспехов, ни зачарованных амулетов. Ничего. Арканомеханическая система поглотителя больше на могла прийти ей на помощь, потому что это чудо инженерной мысли и аркмеханики осталось в Корске. Теперь она украшала холл в тюрьме ковена Серых Владык, специально предназначенной для содержания магов.

Даже аудиенция у императрицы Хадора не вызвала у Эльзы такого напряжения. Её всё время сопровождали колдуны, а в тронном зале постоянно держали на мушке стрелки. Даже если бы все контуры защиты рухнули, а её сила полностью вырвалась на свободу, она навряд ли кого-либо убила. Впрочем, сейчас герцогиня знала, почему Аюн Ванар казалась такой беспечной рядом с потенциальной угрозой. Колдун-лорд Ковалевский потом ей рассказал, какие сложные арканы обеспечивали безопасность повелительнице Хадора при встречах с будущими варкастерами и колдунами.

На выходе из часовни герцогиню Аренделла встречали ликующие подданные и торжественное построение личного состава хадорского гарнизона. Эльзе снова пришлось собрать волю в кулак, чтобы проследовать спокойным шагом с гордо поднятой головой мимо восторженных горожан слева и стоящих по стойке смирно солдат гарнизона справа. Ей было страшно даже подумать о том, сколько человек окружает её сейчас. Одних солдат две с половиной сотни. А всего внутренний двор вмещал до двух тысяч человек. И сейчас он был забит до отказа. Некоторые даже забрались на столбы освещения и лестницы на стены, чтобы лучше разглядеть торжественную процессию.

На этом день не закончился. Пока во дворе шумно чествовали герцогиню простолюдины за бесплатным угощением, а для благородных гостей проводили экскурсию по замку, Эльза за это время успела провести конфиденциальную беседу с посадником, колдун-лордом и надувшимся викаром, оскорблённым из-за того, что его не посвятили в тайну магического дара герцогини. Оставив мужчин обсуждать новости и политику за бутылкой креплёного винна, Эльза поднялась к себе и рухнула на кровать, пролежав без движения до начала бала. Ей просто необходимо было отдохнуть, ведь бал обещал затянуться до поздней ночи.

***

Анна всё время после венчания занималась распределением агентов по замку, выполняя договорённости с сигнарской разведкой. На этом её участе в организации шпионской сети заканчивалось, профессионально подготовленные разведчики дальше уже справятся сами. В теории всё должно было пройти гладко, но на практике Анна весь день бегала за неуловимым управляющим, после чего целый час препиралась с ним из-за распределения должностей.

Поэтому на открытие бала она едва не опоздала. Главный зал был уже заполнен гостями, утопая в блеске драгоценностей, парадных мундиров и вечерних платьев. Играла музыка, нарядные слуги разносили шампанское и закуски. Стоял негромкий гомон разговоров. В это неспешное течение светского торжества она ворвалась через боковую дверь, тяжело дыша и бегая глазами по залу в поисках сестры.

— Эльза, герцогиня Аренделл! — с ударом посоха возвестил герольд. Анна увидела, как через боковую дверь с другой стороны зала вошла старшая сестра. Как она гордо прошествовала до трона, стоящего возле стены в окружении знамён Аренделлов, Умбрии и Хадорской Империи. Почётный караул из двух уланов Стальных Клыков в полных красных доспехах с длинными пиками и щитами наготове оберегал потемневшее за прошедшие века кресло. Эльза остановилась рядом с троном, обернулась к залу и поклонилась гостям.

— Анна, герцогиня Аренделл! —герольд снова ударил посохом.

Анна даже не сразу сообразила, что все ждут её. Только когда к ней начали оборачиваться гости. Поняв, что на неё смотрят, юная герцогиня поспешила подбежать к сестре, благоразумно остановившись в трёх шагах от Эльзы. Она никогда не чувствовала себя в центре внимания такого большого и блистательного собрания. Растерявшись, она даже забыла поклониться собравшимся, неловко помахав рукой в качестве приветствия.

Герольд заметил возникшую заминку и аккуратно подвёл Анну к Эльзе, поставив сестёр практически плечом к плечу. Видеть и чувствовать сестру так близко было до дрожи необычно. Но Анна всё же сумела собраться с мыслями и поклониться гостям согласно этикета.

Люди в зале приветствовали их дружными аплодисментами. Оркестр заиграл лёгкую мелодию, и гости постепенно вернулись к прерванным появлением герцогинь занятиям. Разговоры, танцы, лёгкие напитки и закуски — дворяне наслаждались праздником. Анна растерянно оглядывала зал, поправляя причёску. После долгих лет разлуки и не самого тёплого расставания она ощущала себя не в своей тарелке, стоя буквально в одном шаге от ещё недавно казавшейся недосягаемой и потерянной старшей сестры.

— Здравствуй, — негромко произнесла Эльза.

— А? Это было мне? — Анна даже подпрыгнула от неожиданности. Голос сестры показался ей знакомым и в то же время совершенно чужим. Взглянув на Эльзу, она заметила лёгкую улыбку и наклон головы. — Ох. Э... Здравствуй.

— Ты красивая, —Эльза улыбнулась, глядя на сестру.

— Спасибо. А ты ещё больше. Ав… — Анна поняла, что сморозила глупость, и постаралась поскорее исправиться:

— Не в смысле что ты стала больше, а что ещё красивее.

— Спасибо, — Эльза слегка поклонившись Анне, после чего окинула взглядом зал и танцующие пары. — Так вот он какой, настоящий бал.

— Да. А тут жарче, чем я думала, — Анна хихикнула над банальностью фразы.

— Балы у тётушки Риты были такими же? — спросила Эльза, неотрывно следя за танцующими нарядными дамами и блистательными кавалерами.

— Не знаю. Меня туда не приглашали, да и некогда мне было, — ответила Анна и тут же выстрелила встречным вопросом. — Откуда ты знаешь, что я жила у тётушки Риты?

— Мне рассказал висконт… — Эльза сделала неопределённый жест, явно не собираясь углубляться в источник осведомлённости. В следующий момент она уже смотрела куда-то в сторону. — А что так вкусно пахнет?

Анна тоже заметила лёгкие нотки смутно знакомого аромата, манящего пряным оттенком. Не сговариваясь сёстры повели носами, вдыхая полной грудью чарующий запах. И в следующее мгновение повернувшись лицом к лицу хором назвали его источник:

— Шоколад!

И рассмеялись, прорвав наконец плотину отчуждённости. Всё же они были родными сёстрами, и у них было много общего. Они даже одновременно узнали по запаху одно из самых редких угощений, какое только можно было встретить на столах всего континента. Шоколад — баснословно дорогой напиток, приготавливаемый из плодов шоко, растущего на далёком южном континенте Зу. Экспедиции по бушующим водам великого океана Мередиуса отправлялись всего два раза в год, и не каждый раз возвращались в полном составе.

Их веселье прервал герольд:

— Ваша светлость, позвольте представить. Кайязь Воровский…

— Варавский! Кайязь Варавский, — перебил герольда низкий, худощавый старичок с пышными усами и совершенно седой шевелюрой, одетый в безыскусно пошитый костюм, чей крой изрядно компенсировался дорогими тканями и большим количеством золотых цепей и драгоценных камней. — Ваша светлость, как исполнительный директор корпорации Блауставия в Новой Умбрии — вашего ближайшего торгового партнёра, имею честь ангажировать герцогиню Аренделла на первый танец.

Выпалив эту тираду, пожилой кайязь выдал целую цепь сложных движений, состоявшую из взмахов руками, приседаний, прыжков, притопов и ударов ладонями по груди, животу, коленям и пяткам. После чего с глубоким поклоном подал руку Эльзе, не заметив, как отклеившийся парик угрожающе накренился вперёд, только чудом удержавшись на совершенно гладком черепе старика с малым нимбом седых волос по краям. Герцогиням пришлось совершить изрядное усилие, чтобы не рассмеяться в голос. Но осторожных смешков в кулак избежать им всё же не удалось.

— Благодарю. Но я не танцую, — Эльза без труда приняла серьёзный вид. — Зато сестра танцует.

— Чудесно! Вам повезло! — кайязь схватил Анну за руку и утащил в центр зала быстрее, чем она успела запротестовать. — Не потеряйте голову!

— Извини, — усллышала Анна вслед не особо виноватый голос сестры.

Следующие несколько минут превратились для Анны в настоящую пытку. Оркестр, как назло, играл незнакомую мелодию. Только посмотрев на других, девушка поняла, что это был хадорский танец. Кайязь явно наслаждался, отплясывая вокруг неё. Прыжки, топот каблуков, взмахи руками и удары ладонями сливались в ритмичный вихрь. Варавский не забывал и о партнёрше, регулярно закручивая её и подталкивая, заставляя переходить с места на место. Анна даже подумала, что танец был бы даже весёлым, если бы только она знала его. И если бы её партнёр не толкался и не наступал на ноги, а показал хотя бы пару основных движений.

— Такая радость видеть вас, герцогиня, — старик умудрялся болтать, даже отплясывая. И упрямо клонил разговор к делам. — Позвольте спросить, почему на всех переговорах выступали только комендант или управляющие? Почему не было видно ни вас, ни вашу сестру? И почему ворота замка для гостей открыли только сегодня?

— Простите, но я не знаю, — от такой бестактности у Анны испортилось настроение. — У меня нет ответов на ваши вопросы.

— Нет? Не беда, — не стал унывать кайязь. Он подхватил юную герцогиню за талию и подбросил верх. Анна только охнуть успела, когда этот необычайно сильный для своей весьма скромной комплекции и неприметной внешности старик поймал её, резко развернул и почти опрокинул навзничь, держа на руках возле самого пола. — Держитесь!

Услышав эти слова, Анна только и успела, что судорожно сглотнуть. Потому что в следующий миг она уже была на ногах. А ещё через секунду герцогиня неслась через зал, бешено вращаясь. С горем пополам остановившись и сохранив вертикальное положение, она пошатываясь вернулась к сестре.

— Если захотите повторить, я к вашим услугам! — раскрасневшийся Варавский глубоко поклонился и скрылся в толпе.

— Хех. Смотри какой резвый, — Эльза помахала вслед кайязю и не удержала смешок.

— Особенно для мужчины на каблуках… — Анна старалась придти в себя после самого ужасного танца, какой только мог быть на этом балу. И втихаря разминала отдавленные кавалером пальцы.

***

— Ты не сердишься? — Эльза искренне жалела сестру. И ещё ей было стыдно, что она спряталась за её узкими плечами от этого старикана. За время, проведённое в Хадоре, она наслушалась историй о беспринципности кайязей и старалась держаться от Варавского на растоянии.

Корпорация Блауставия широко развернулась в Новой Умбрии, опутав её сетью из офисов, складов, цехов и агентов. Варавскому нужны были договоры на строительство железной дороги, а также концессии на добычу угля, железной руды и платины, залежи которых предположительно имелись в землях Аренделла, и та настойчивость, с которой он стремился получить их, настораживала Эльзу. Если против строительства железнодорожной ветки на Ринир она не имела ничего против, поскольку даже транзитное сообщение через её земли принесёт в казну тонкий ручеёк монет, то с концессиями на добычу полезных ископаемых она боялась прогадать. Управляющие задерживались с отчётом, а верить подготовленному людьми Блауставия плану геологоразведки она не собиралась.

— Что ты. Я очень рада. Всё так здорово! — ответила Анна, переводя дух. На её веснушчатом лице снова сияла улыбка. Глядя в глаза старшей сестре, она сказала то, о чём Эльза могла только мечтать:

— Я бы очень хотела, чтобы так было всегда.

— Я тоже, — ответила Эльза совершенно искренне. Но в следующее мгновение она вспомнила. Вспомнила о войне, о службе, о своих обязанностях. Вспомнила и о принесённых Империи клятвах, когда аккуратно дотронулась до броши, служившей застёжкой для её фиолетовой мантии — маленькому овалу зелёной эмали с золотым гербом Хадора в центре. Этому напоминанию о том, кому она обязана жизнью и свободой. И чьи приказы должна выполнять. Отводя глаза, Эльза прошептала:

— Но так не будет.

— Почему? Ведь если мы… — в голосе Анны звучала надежда. Она подошла ближе, пытаясь взять за руки свою старшую сестру и поделиться своими смелыми идеями.

Эльза шагнула назад, поворачиваясь к сестре спиной и прижимая руки к груди. Её грубые слова ранили её саму, когда она перебила Анну:

— Не будет, и всё!

— Извини. Я сейчас, — произнесла Анна упавшим голосом, уходя прочь. Эльзе было стыдно за то, что она нагрубила сестре. И больно от того, что она разбила её мечты.

Для Анны же будет лучше, если ворота будут закрыты и впредь. Тогда она больше не увидит ужасов войны. Не станет жертвой партизан, фанатиков или нежити. Не будет сталкиваться с магией. Эльза сердцем чувствовала, что поставленные в мозгу её сестры колдун-лордом Ковалевским защитные блоки дали трещину. Одному Морроу ведомо, сколько они ещё продержатся. И сколько осталось жить неугомонной младшей сестре герцогини Аренделла.

С тяжёлым сердцем Эльза провожала взглядом Анну, удалявшуюся в нарядную толпу весёлых гуляк. Ради сестры она не пожалеет ничего. Даже своей жизни. Но, похоже, причинает лишь боль. И причинит ещё больше, если сдержит данное родителям слово. Но она была готова заплатить эту цену, потому что ради жизни сестры герцогиня Аренделла способна на всё.

***

Анна продиралась сквозь гостей, которые превратились в пёструю, гудящую массу. Она больше не видела лиц и не слышала разговоров и обращений. Потому что её сердце обливалось кровью от боли, а разум затмевала пелена обиды и горя. Как, почему Эльза так обращается с ней всякий раз, как они встретятся? Почему гонит прочь, и в то же время не спускает глаз? Почему посылала шпионов в Каспию узнать, как у неё дела, а в Аренделле сама почти не разговаривает?

Поглощённая мрачными размышлениями, Анна не заметила, как налетела на какого-то толстяка. Пытаясь хоть как-то удержаться на ногах она, как назло, наступила на подол собственной юбки. И обязательно упала бы, растянувшись во весь рост на дорогом паркете, если бы кто-то не схватил её за руку.

— Позволите руку? — вежливо спросил Ханс, ставя бокал с шампанским на поднос проходившего мимо слуги.

— Ханс! — Анна совершенно по-идиотски констатировала абсолютно очевидный факт. Но от неожиданности у неё просто не нашлось других слов. Они просто вылетели из головы, когда она увидела блеск белоснежного офицерского мундира, который сочетался с жёлтым жилетом и алой лентой — цвета ордского флага. Ханс был неотразим, и слова тут были излишни.

Оркестр как раз закончил перерыв и заиграл ллаэльский вальс. Без лишних слов юная герцогиня и кастелян закружились в танце. Они плавно скользили по залу под звуки чарующей мелодии, и всё больше пар присоединялось к ним. Но Анна не замечала этого. Грусть, обида и злость на Эльзу растаяли подобно утреннему туману. Она танцевала с Хансом и молила Морроу, чтобы этот танец длился вечность.

Но вальс закончился, сменившись хадорской ритмичной мелодией, и Анна чуть не силой вытащила кавалера из главного зала на прогулку. Они бродили по замку, рассказывая друг-другу разные истории из детства, делясь впечатлениями о выпавших на их долю странствиях и яркими воспоминаниями из прошлого.

— Ты служил во флоте?

— Всего один год, не считая академии. Ходил на броненосце «Клинок Маркуса» лейтенантом морпехов, — Ханс медленно шёл по галерее, подстраиваясь под шаги Анны. — Даже в бою побывал.

— Здорово! — Анна в этот момент была готова ловить каждое его слово.

— Мы тогда знатно всыпали этим пиратам, хотя и потеряли ходовое колесо. Пока «Клинок» стоял на ремонте, меня списали в запас по ходатайству отца. А через два дня я уже ехал в Хадор, — Ханс вздохнул. — Отцу нужна была руда для контракта на строительство броненосца, вот и пришлось мне отправляться на север. С тех пор так и мотаюсь по Империи.

— А я недавно вернулась из Сигнара, — поделилась Анна. — Я была в изгнании с тех пор, как хадорцы захватили Аренделл. Но сейчас перемирие, и я решила вернуться.

— Это в Сигнаре такая мода? —Ханс легонько коснулся белоснежной пряди в медно-рыжих волосах Анны.

— Ну что ты, в Сигнаре не принято красить волосы! Это у меня от рождения, — Анна смущённо поправила причёску. В Каспии она частенько ловила неободрительные взгляды старших, но закрашивать седину им в угоду даже и не думала. — В детстве мама мне говорила, что это поцелуй королевы эльфов.

— Мне нравится.

От этих слов сердце у Анны провалилось в живот и принялось отбивать там триумфальные марши.

Ужин они провели на балконе, травя байки и закусывая сандвичами, пирожными и эклерами, которые стащили с общего стола, запивая всё это горячим шоколадом. Здесь, в стороне от напыщенных аристократов, вездесущих слуг и постоянно следящих за гостями солдат, они могли побыть собой.

— Погоди, сколько у тебя братьев? — с первого раза Анна не поверила свои ушам.

— Двенадцать. И все старшие, —Ханс взмахнул бутербродом. — Трое даже не замечали меня. Буквально.

— Это ужасно! — у Анны просто не укладывалось в голове, как могут люди быть настолько жестоки к родным братьям.

— Семейные традиции, — пожал плечами Ханс.

— Семейные традиции, — эхом отозвалась Анна, вспоминая об Эльзе. — Знаешь, мы с Эльзой очень дружили в детстве, а потом нас разделили родители. Не знаю почему. А когда родители погибли, началась война, и нас разделили сперва хадорские солдаты, а потом и линия фронта. Я думала, что сейчас будет всё по-другому, но Эльза просто… она оттолкнула меня!

— Я бы никогда тебя не оттолкнул, — Ханс взглянул в глаза Анне, мягко взяв её за руку.

— Слушай, я могу сказать глупость? — спросила Анна, понимая, что выглядит нелепо. Но других слов у неё не нашлось. А смех уже рвался наружу.

— Я обожаю глупости.

Весь вечер они провели вместе. Герцогиня Аренделла и кастелян южной Хезы развлекались, позабыв о громких титулах, пышных нарядах и витиеватых правилах этикета. Словно вернулись в детство. Но с каким упоением Анна отдавалась этому беззаботному веселью. Особенно вместе с таким парнем, как Ханс.

Прокатиться по паркету галереи в носках, оставив туфли и сапоги за дверью. Проехаться по перилам винтовой лестницы, убегая от хадорских солдат. Тайком пробраться из замка в город через празднующую венчание герцогини толпу. Любоваться закатом с вершины ратуши, после чего прикинуться механическими фигурами, чтобы обмануть патруль. Бродить по улицам и набережной Аренделла, наслаждаясь восходом полного Кальдера. Пробраться обратно в замок, залезть на крышу и считать звёзды. Радоваться салюту в честь герцогини Аренделла Эльзы.

Кальдер — самая большая из трёх лун. Поэты и писатели воспевали его бессчётное множество раз, приписывая ему мистическую силу. А полнолуние было особым временем. Предания говорили, что Кальдер покровительствует влюблённым, позволяя вспыхнуть пламени страсти так ярко, что в нём таяли даже самые холодные сердца. В его серебристом сиянии невозможное становилось возможным.

В эту ночь Кальдер плыл по небосводу в одиночестве, окружённый сиянием далёких звёзд. Его свет отражался в зелёных глазах Ханса, придавая ему особую красоту и мужественность. Анна думала, что её голубые глаза тоже были украшены этим серебристым сиянием, делая её ещё неотразимее и желаннее, чем когда-либо. В эти мгновения говорить о любви было особенно сладко.

— А можно я скажу глупость? — спросил Ханс, когда они забрались на башню. И получив в ответ короткий смешок и утвердительный кивок, встал на одно колено и произнёс главные слова:

— Выйдешь за меня?

— Боюсь ошарашить тебя своей глупостью, — Эмоции захлестнули Анну, затмив разум. Такой счастливой, как в этот миг, она не помнила себя с раннего детства. И голос её буквально искрился радостью:

— Да!

Перчатка раздора

Людей в главном зале становилось всё меньше. Уезжали те, кто жил рядом, у кого была охрана чтобы не бояться путешествовать по ночам, уходили в гостевые комнаты перебравшие вина. Анна всё ещё не вернулась.

Эльза надеялась, что обида на её грубость не толкнёт Анну на сумасбродство, из-за которого она пострадает. Воображение герцогини рисовало картины ужасной расправы, которую учиняли беззащитной сестре то ожившие мертвецы, то партизаны Сопротивления, то просто банда грабителей с большой дороги. И прогнать эти отвратительные видения не удавалось. Все слуги и стража, которых она посылала за сестрой каждые полчаса после захода солнца, возвращались ни с чем.

Анна нашлась сама, появившись в зале с парадного входа. Младшая герцогиня в сопровождении щеголеватого рыжеволосого типа направилась прямиком к Эльзе, расталкивая стоящих на пути. Эльза краем глаза следила за их продвижением по залу, пока прощалась с бароном Декариньяком.

— Эльза! — Анна, видимо, заметила неодобрительные взгляды окружающих, и обратилась официально. — Герцогиня, на минутку. Позвольте представить, кастелян Южной Хезы Ханс, из королевства Орд.

— Ваша светлость, — Ханс поклонился в точном соответствии с этикетом, при этом не отпустив руку Анны.

— Мы просим… Мы просим… — Анна и Ханс заговорили одновременно, вызвав немалое замешательство у Эльзы. Она видела, что сестра буквально светится от счастья, но где она откопала этого ордского франта?

— Мы просим. Благословить. Нашу. Женитьбу, — наконец эти двое хором произнесли по словам ключевое предложение. После чего дружно прижались плечами и сложили головы домиком, образовав картину полнейшего единения и идиллии.

— Аээ… — Эльза так и застыла с открытым ртом. Она в смятении наблюдала, как Анна с хихиканьем кладёт голову на плечо этого напыщенного рыжеволосого щёголя, подложив для удобства руку поверх эполета и погона белоснежного мундира. А Ханс склоняет голову, прикасаясь к медно-рыжей шевелюре Анны своими грязно-ржавыми короткими волосами и бакенбардами. И при этом расплылся в идиотской ухмылке до ушей. Ну конечно! Анна решила отомстить ей, подговорив этого кастеляна разыграть герцогиню Аренделла. И теперь оба наслаждаются тем, насколько она растеряна, поражена, обескуражена и нелепа. Эльзе потребовалось несколько мучительно долгих мгновений, чтобы вернуть дар речи:

— Женитьбу?

— Да, — со смехом ответила Анна, кивая в подтверждение своих слов, даже не снимая головы с плеча своего кавалера. Которого держала под руку с самого начала разговора.

— Прости, я не понимаю… — Эльза не собиралась подыгрывать сестре. С такими вещами не шутят. Тем более в компании с ордцем. Откуда вообще он взялся?

Хотя известно откуда. Орд издавна славился могучим флотом, неприступными крепостями и стойкими солдатами. Столица пиратства, рассадник наёмничества, безудержной контрабанды и организованной преступности, которой потворствовал сам король — это тоже Орд. Три четверти наёмников базировались там, где закон был настолько призрачным, что о его существовании многие вообще забыли. Встретить честного ордца было сложнее, чем сухую воду.

— Ну, мы ещё не продумали всех деталей. За пару дней распишем церемонию. Суп, жаркое, мороженое.… — Анна самозабвенно пустилась в рассуждения. С упоением она рассказывала о предстоящей свадьбе, не особо заботясь о том, слушают ли её вообще кто-нибудь. Пока вдруг резко не прервала саму себя на полуслове, вновь оборачиваясь к своему ордцу:

— А. Мы ведь будем жить здесь?

— Здесь? — теперь Эльза не сомневалась, что сестра просто хочет побольнее её уколоть. Пустить в замок этого… этого!

— Ну разумеется, — ответил Ханс, беря Анну за руки и глядя ей в глаза.

— Анна? — безуспешно попыталась вклинится в их разговор Эльза.

— О! Пригласим твоих двенадцать братьев погостить, — заливалась в мечтаниях Анна.

— Что? — Эльза поняла, что с неё хватит. — Нет!

— Конечно, комнат нужно много, но может они захотят… — Анна разошлась не на шутку.

— Нет-нет-нет. Погоди. Постой! — усилия Эльзы наконец-то увенчались успехом и Анна, казавшаяся в этот миг совершенно неугомонной, всё же обратила внимание на старшую сестру. Герцогиня Аренделла продолжила максимально серьёзным тоном, на который была способна:

— Никаких братьев здесь не будет. И никакой свадьбы.

— То есть как? — на лице Анны отразилось непонимание и огорчение. У Эльзы возникла предательская мысль, что это вовсе не розыгрыш.

— Можно поговорить с тобой? Наедине, — выяснить, что происходит подальше от посторонних. И если Анна правда влюбилась в этого… Нет, такого не может быть! Анна разумная и ответственная девушка, она просто мстит ей.

— Нет, — запротестовала Анна, снова беря под руку Ханса, чем только подтвердила мысли Эльзы — Всё, что хочешь сказать, пожалуйста, говори нам обоим.

— Ладно, — видя, что сестру не переубедить, Эльза решила закончить это представление побыстрее. — Нельзя выходить за первого встречного.

— Можно, если это любовь, — твёрдо заявила Анна. На лице её появилось выражение решимости и чего-то неуловимого для Эльзы.

— Анна, что ты знаешь о любви? — Эльза начала уже злиться на младшую. У всякой шутки есть пределы!

— Побольше тебя! — крик Анны разнёсся по залу, привлекая внимание оставшихся. Эльза вздрогнула. Драгоценные камни на её перчатках сверкнули, вбирая в себя стихийный всплеск магии, бирюзовый оттенок платья оказался подкрашен нежно-голубым сиянием рун. Она ошиблась! Анна и правда…

— Ты только умеешь закрываться от людей!

…влюбилась в этого ордца.

— Прости, но сегодня мне придётся тебе отказать, — для Эльзы пути отступления были закрыты. Решение принято и уже оглашено. Она — герцогиня Аренделла, и младшая сестра должна её слушаться. Вне зависимости от желаний, чувств и настроения. Всё, что она могла, это смягчить отказ извинением. — Мне очень жаль.

— Ваша светлость, вы позволите… — кастелян, кажется, решил что имеет право голоса. Наглый мошенник, охмуривший Анну в тот момент, когда она была расстроена. Неужели он надеялся, что герцогиня Аренделл вот так просто отдаст ему сестру?

— Нет, не позволю! — Эльза почувствовала, как нагрелись защитные амулеты у неё на запястьях. Это был дурной знак. Созданные для предотвращения особо мощных всплесков силы, эти амулеты были одноразовыми. Колдун-лорд Ковалевский в своё время сравнивал их с отбойником в конце тупиковой ветки железной дороги. Стоит силе льда хлынуть наружу, они примут первый удар на себя. И пускай они разрушатся, но до того успеют поглотить достаточно магической энергии и безопасно рассеять в виде тепла. А раз они уже нагрелись, значит продержатся недолго. Сила холода рвалась наружу, высвобожденная потрясениями и переживаниями. Ситуация становилась опасной, ей нужно как можно скорее покинуть зал и успокоится. А ещё лучше вообще разогнать гостей. И начать с этого ордца. — Вам лучше уйти.

С этими словами герцогиня Аренделла повернулась прочь от собеседников, направившись к выходу. Эльза надеялась, что они не заметили её напряжения. Не заметили волнения и судорожных попыток как можно скорее вернуть полный контроль над эмоциями, а также силами льда и холода, рвавшимися наружу. Не заметили предательского блеска рун заклятий, рассеивающих магическую энергию. И что другие тоже не заметят.

— Вечер окончен! — в голос герцогини Аренделла возвращалась привычная уверенность и твёрдость, присущая командам на хадорском. — Закрыть ворота!

— Слушаюсь, — хором ответили распорядитель балла и комендант гарнизона замка Аренделл. Они уже приступили к исполнению приказа, который вызвал настоящую волну ропота среди гостей, явно надеявшихся на продолжение банкета.

— Что? — в голосе Анны звенела ярость.

— Потрудитесь объяснится, герцогиня, — подал голос из-за карточного стола в углу зала висконт Хавронский. Как посадник Лаэдри и глава хадорской администрации в Новой Умбрии, он имел право на подобные требования. Однако Эльза оставила его без внимания. Она шла к двери. И слышала стук каблуков Анны за спиной, который всё приближался.

— Эльза, нет! Постой! — с этими словами Анна нагнала свою сестру и схватила за левую руку, пытаясь развернуть к себе лицом. Эльза дёрнулась, стараясь вырвать пальцы из захвата. И она смогла. Но перчатка осталась в руках Анны.

— Ах! — Эльзу накрыло волной невыразимого ужаса. Анна совершила невозможное, непростительное, невероятное. Самый стабильный, самый мощный, самый надёжный защитный контур разрушен. Теперь на пути у смертоносной магической силы остались только платье и амулеты. И воля самой Эльзы, изрядно пошатнувшаяся вместе с самоконтролем во время разыгравшейся только что сцены. Восстановить защиту. Немедля! Это было единственным верным, самым очевидным действием. Делая шаг к сестре и спрятав левую руку за спину, под мантию, Эльза попыталась забрать перчатку у Анны. Которая как назло отступила, прижимая руки к груди. — Отдай перчатку!

— Эльза, пожалуйста. Пожалуйста! — взмолилась Анна. Сложив руки с сжатой в них бирюзовой перчаткой в молитвенном жесте, она взывала к жалости и состраданию Эльзы. Будто не замечая нарастающего голубоватого блеска драгоценных камней и рунической вязи заклятий в бирюзе платья. — Я больше так не могу. Я не вынесу этого заточения. Я жила долгие годы под замком. Я не смогу вернутся обратно. Даже в Сигнаре у меня было больше свободы, чем в Аренделле. Эльза, я умоляю тебя! Я больше не смогу так жить!

— Так возвращайся в Сигнар! — в гневе воскликнула Эльза.

И эти слова ударили сильнее, чем звонкая пощёчина. Весь главный зал замка Аренделл погрузился в напряжённую тишину. Скандал, казавшийся до этого маленькой внутрисемейной заварушкой, был интересен только завзятым сплетницам и паре журналистов из светской хроники, невесть какими правдами и неправдами получившими право освещать бал. Но произнесённые слова изменили всё, придав ссоре двух сестёр откровенно политический подтекст. Да такой, что писаки только и успевали скрипеть перьями, занося все подробности происходящего в блокноты. Посадник пошёл красными пятнами, Варавский навострил уши, протискиваясь поближе к источнику столь серьёзного компромата, а комендант застыл подобно статуе, когда в зале прозвучало название страны, которую до сих пор все считали врагом Хадора.

Анне досталось сильнее всех. Она отшатнулась, будто ей влепили пощёчину. Её лицо вытянулось и посерело, губы задрожали, дыхание стало резким и прерывистым, а на голубых глазах выступили слёзы. И когда Эльза отвернулась, пряча левую руку и направляясь к входу, в спину ей полетел отчаянный крик младшей сестры:

— Что я тебе сделала?

— Хватит, Анна! — ответила Эльза не оборачиваясь. Потому что её саму душили слёзы. Эмоции рвались наружу, их не получалось укротить и загнать обратно. Только что герцогиня Аренделла публично оскорбила свою родную сестру и подставила перед хадорской администрацией. Мало того, не разобравшись в чувствах сестры она разбила её мечту и разрушила любовь. Пускай мимолётную, легкомысленную, даже бездумную, но любовь. В попытке оградить Анну от опасностей внешнего мира она выставила себя бесчувственным чудовище и тираном в глазах окружающих. И в первую очередь в глазах родной сестры. От понимания этого её душу наполнили гнев и ненависть к самой себе.

— Почему ты гонишь меня? — Анна, кричала сквозь слёзы, не обращая внимания на окружающих. — Почему ты закрылась от меня? Ты закрылась от всего мира! Чего ты так боишься?

— Я сказала хватит! — в ярости воскликнула Эльза. Разворачиваясь через левое плечо, герцогиня Аренделла в гневе взмахнула рукой. Она хотела прекратить дальнейший спор, но слишком поздно услышала треск рассыпавшихся в пыль защитных амулетов. Вырвавшийся на свободу поток холода прочертил широкую дугу на полу, повторяя траекторию движения её руки, и с паркета поднялась стена бритвенно-острых сосулек, больше похожих на двухметровые ледяные пики, направленные в зал под углом. Анна и ещё несколько человек только чудом спаслись, успев вовремя отскочить. Между герцогиней Аренделла и её гостями выросла полутораметровая стена ледяных копий.

По толпе пролетела волна испуганных возгласов, судорожного оханья и панических криков. А ругань на хадорском, ллаэльском и даже ордском слилась в неразличимое бормотание, недопустимое в высшем обществе. Со звоном разбивались бокалы, выпавшие из ослабевших пальцев. Кавалеры ловили дам, которые от волнения и страха падали в обморок, солдаты с лязгом и шелестом выхватывали оружие, а телохранители кинулись на защиту своих нанимателей и подопечных.

В ужасе Эльза смотрела на то, что она натворила. Она ведь уже почти дошла до двери. Она уже чувствовала её за спиной. А теперь перед ней были не блистательные и высокородные гости светского бала, а толпа перепуганных людей. Эльза видела разочарование в глазах посадника, видела удивление в глазах Ханса, видела ужас в глазах кайязя, видела страх в глазах Анны.

— Колдовство! — визгливый голос Варавского разрезал шум в зале. Кайязь стоял за спинами двух здоровенных телохранителей, вооружённых кинжалами, которые выросли словно из-под земли. — Я знал, что дело тут нечисто!

Застыв на месте, прикованная к полу страхом, Эльза слышала нарастающий ропот. Слышала лязг, с которым закованные в доспехи уланы Стальных Клыков бежали вперёд, чтобы щитами заслонить висконта. Слышала страшные слова, которые всё чаще и громче звучали под сводами зала:

— Маг! Колдунья! Ведьма!

— Эльза? — голос Анны вывел герцогиню из ступора. Бежать! Бежать подальше от сестры.

С трудом нащупав ручку двери, Эльза открыла её, наваливаясь всем весом на преграду. Потому что уже видела направленные на неё кинжалы, мечи, топоры и пики. И это ещё хорошо, что гостям и их телохранителям запретили проносить оружие на бал. Солдаты же были стеснены только отсутствием огнестрельного оружия, которое вообще было под запретом на любом светском событии. Но герцогине Аренделла от этого было не легче. Она видела солдат, телохранителей и стражу, которые собирались схватить её. Стражу, поднявшую оружие против госпожи.

Как только створка отворилась, она тотчас же выскочила в коридор, налетев на колдун-лорда и чуть не сбив его с ног. Ивлёв был далеко не молод, и уж тем более не ожидал подобной встречи. От столкновения с герцогиней он отлетел на два шага, с трудом удержав равновесие. А Эльза, пользуясь моментом, пустилась наутёк. Прочь, поскорее из замка. Прочь от людей, которые теперь жаждут её крови.

— Могла бы быть и повежливее со старшими, герцогиня, — с ударением на последнем слове кинул ей в след колдун-лорд. Всё же он получил в грудь удар всем весом девушки не самого хрупкого телосложения, что в его преклонных годах было значительным испытанием. И, судя по всему, только после этого он заглянул в зал. Потому что его следующая фраза выражала весь спектр эмоций от увиденной картины ледяного частокола. А также всю глубину и выразительность хадорского языка.

Но Эльза уже скрылась за поворотом коридора. Вперёд, до лестницы, дальше вниз, потом через холл, к дверям на площадь. Подземный ход заперт и охраняется, а ключи у коменданта. Единственный шанс спастись — проскочить через внутренний двор, пока не подняли тревогу. А тревогу всё ещё не подняли. Либо так силён был ужас, сковавший гостей, либо так прочна была стена ледяного частокола, преградившего путь преследователям. Эльза пронеслась мимо трёх постов Зимней Гвардии. Которые не только не попытались её остановить, но и вытягивались по стойке смирно, приветствуя хозяйку замка Арендел.

***

— Вот стоило только на минутку отлучится… — всплеснул руками старый хадорец в расписанной рунами броне, входя в зал через ту же дверь, в которую всего несколькими секундами ранее выскочила Эльза. — Вот ведь дура малолетняя.

— Ведьма! — крикнул Варвский, высовываясь из-за спин телохранителей. — Она ведьма!

— Молчать! — гаркнул висконт Хавронский, отпихивая замешкавшихся уланов. — Догнать и вернуть эту взбалмошную девку! Убрать это ледяное безобразие немедленно!

— Как прикажете, — старый колдун взмахнул руками, и ледяной частокол покрылся трещинами.

Анна наблюдала за его действиями со смесью страха и любопытства. Она даже успела заметить сгусток голубоватого сияния, возникший в раскрытой ладони старика, когда Ханс резко дёрнул её за руку, прижимая к себе и закрывая телом.

— Осторожно!

В следующий миг ледяной частокол разлетелся мелким крошевом. Анна видела, что остальные хоть и были напуганы, но уже не так сильно. Хадорцы так совсем успокоились. Создавалось впечатление, что магию этого колдуна они воспринимали как должное. В отличии от магии Эльзы.

— Что же вы стоите? — на ходу крикнул Варавский, первым бросаясь к дверям по колотому льду рухнувшей преграды. Да так прытко, что его телохранители с трудом поспевали за старым кайязем. — Скорее в погоню!

— О нет… — Анна с ужасом поняла, что становится свидетелем охоты на сестру. Пусть они только что поругались, и Анна всё ещё сердилась на неё, но Эльза оставалась для неё единственной родственной душой в этом мире. Понимая, что единственный шанс спасти Эльзу — остановить её до того, как она сделает ещё что-то похуже стены из ледяных шипов, девушка сорвалась с места, бросаясь вслед за сбежавшей сестрой. — Эльза!

В погоню уже бросились солдаты, стража, уланы, висконт и комендант. Старый колдун тоже попытался было принять участие в этой облаве, да только безнадёжно отставал, потому что годы уже взяли своё. А вот Анна показала, что такое быстрый бег. Да и замок она знала как свои пять пальцев. Ханс с большим трудом поспевал за ней. Анна на повороте обошла уланов и висконта. На лестнице она съехала по перилам, обогнав большинство солдат и стражу, после чего оказалась в голове погони. Впереди маячила лишь спина коменданта, демонстрировавшего отличную физическую подготовку. Только Варавский с телохранителями всё равно были недосягаемы. Сказывалась и резвость старика, и тренировка его мордоворотов, и фора на старте. А погоня уже достигла главного холла.

***

Эльза резким движением распахнула парадные двери, выскочив на крыльцо. И замерла от ужаса, не смея спустится по ступеням. Несмотря на поздний час, вся площадь была заполнена народом. Горожане, селяне и заезжие гости, не отличавшиеся благородным происхождением, высокими должностями, громкими титулами либо изрядными состояниями, веселились во дворе замка Аренделл. Вдоль стен стояли столы с бесплатной едой и бочонки с вином, где каждый мог поужинать и выпить пару бокалов за здоровье герцогини. Два оркестра играли лёгкие и весёлые мелодии деревенских танцев, хадорских и ллаэльских. А солдаты гарнизона, которым сегодня выпала увольнительная, отплясывали вместе с остальными гостями, наслаждаясь разнообразием в повседневной рутине службы.

Впрочем, комендант знал своё дело, и позаботился о безопасности. Эльза видела солдат на стенах, караульных у ворот, дежурных на башнях. Видела, что замок охраняется по всем правилам, и проскочить получится только если не привлекать внимания окружающих. Не собирать толпу вокруг себя. Не создавать ситуации, когда её необузданная сила может стать смертельно опасной для её вассалов и гостей. Но как можно оставаться незамеченной герцогине Аренделл в собственном замке в разгар торжества в её честь?

Первыми среагировали солдаты, стоявшие на посту возле самых дверей. Строго в соответствии с уставом они вытянулись по стойке смирно, молодцевато щёлкнув каблуками. Этот звук стал той искрой, что зажгла пороховой погреб. На щелчок обернулись несколько ближайших гостей, и увидев Эльзу, восторженно ахнули:

— Герцогиня!

Это слово разлетелось по всему внутреннему двору замка Аренделл. Смолкла музыка, когда музыканты вскочили со своих мест, чтобы увидеть герцогиню. Танцующие пары, зеваки, болтуны, и даже те, кто всё ещё сидел за столами — все ринулись навстречу Эльзе. Они кричали, аплодировали, кланялись. Они восхищались ею.

Эльза зашагала через площадь, пока толпа не сомкнулась вокруг неё плотным кольцом, отрезая путь к воротам. Тем более, что позади уже слышался топот множества сапог и гневные крики. В отчаянной попытке поскорее прорваться через своих верных вассалов, герцогиня Аренделла побежала, подхватив подол юбки.

— Герцогиня! Ваша светлость! — восторженные приветствия звучали со всех сторон, перемежаемые здравницами из задних рядов. Вблизи шелестел восторженный шёпот множества голосов. — Вы восхитительны. Вы ослепительны. Это платье просто чудесно. Как оно сияет в лунном свете. Какая красота...

Она не успела. Людей вокруг было слишком много, они стояли слишком плотно. Эльза металась из стороны в сторону, пытаясь найти хоть малейшую лазейку в толпе. Но всё было тщетно. Очень скоро её зажали возле фонтана, окружив со всех сторон. Окружили люди, которые были готовы молится на неё. Которые восхищались её красотой. Которые демонстрировали почтение своей госпоже.

Некоторые всё же заметили страх в бегающих голубых глазах герцогини, дёрганных жестах и сбитом дыхании. Заметили, что она прятала левую руку. Но они не понимали истинного значения происходящего. А Эльза понимала. И видела блеск рун в бирюзе своего платья, которые из последних сил сдерживали рвущуюся на волю энергию. Более того, герцогиня заметила, как этот блеск отражается в глазах окруживших её людей, придавая их приветливым и дружелюбным лицам пугающие выражения. Герцогиня Аренделла была объята ужасом от осознания того, какая катастрофа может вот-вот случиться. И сколько невинных жизней может погубить.

— Ваша светлость, вам нехорошо? — спросила женщина, держащая на руках младенца. Ребёнок, до того смирно прижимавшийся к маме, потянул маленькие ручки к герцогине.

Эльза в ужасе отшатнулась, отступая назад. Ей было дурно от одной мысли, что она может оборвать жизнь ребёнка. Этот грех никогда нельзя будет смыть с души. Её вина, что она не может сдержать рвущиеся на волю силы льда и холода, так долго удерживаемые в заточении её волей.

Отступая от окруживших её людей, Эльза наткнулась спиной на фонтан. От неожиданности, и чтобы сохранить равновесие, она инстинктивно схватилась за край каменной чаши свободной рукой. Левой рукой.

В мгновение ока сила холода рванулась наружу, преображая фонтан. От её ладони моментально выросла настоящая корона из тонких и острых сосулек, каменную чашу покрыл толстый слой льда и инея, освещавшие фонтан свечи потухли, а вода замёрзла. Более того, выбрасываемые фонтаном вверх струи воды изогнулись, скручиваемые потоком магической энергии в невообразимые лепестки чистейшего льда, похожие на большое, прозрачное дерево неправильной формы с широкими, разлапистыми и замысловатыми листьями.

Толпа в ужасе отпрянула от герцогини и фонтана, превратившегося в фантасмагорическую ледяную скульптуру. Со всех сторон слышались удивлённые и перепуганные голоса. Ругань, молитвы, неразборчивый лепет, женский вой и детский плач — всё смешалось воедино. Эльза видела как матери прячут детей, а мужья жён за спинами. Слышала мольбы высших сил о защите, подкрепляемые символом Рассвета Морроу или Креста Менота. Люди пытались понять и найти объяснение произошедшему, постепенно отдавая площадь во власть тишины.

— Вот она! Держите её! — заорал на весь внутренний двор Варавский. Эльза была поражена тем, на сколько звонким и пронзительным оказался его голос. И тем, как этот сухопарый старикашка со своими дуболомами умудрился обогнать солдат и стражу. Но именно он стоял сейчас на крыльце главного здания замка, крича во всё горло свой призыв к действию и страшные обвинения. — Не дайте ведьме уйти!

— Пожалуйста, не подходите ко мне! — Эльза вытянула руки перед собой в защитном жесте. Движение снова освободило силу, послав заряд холода прямиком в крыльцо и находившихся там людей. Телохранители кайязя среагировали моментально, вовремя дёрнув своего босса в сторону, и удар пришёлся прямо на ступеньку, где только что была нога старика. Варавский, его телохранители, а также солдаты с поста у дверей повалились на моментально обледеневшие камни крыльца и лестницы, от которых во все стороны вырос частокол острейших сосулек.

Только по счастливой случайности никто не пострадал. Толпа успела расступится, когда старик только начал своё обращение. А потому на пути у заряда не оказалось никого. Но это было неважно. Толпу охватил животный ужас. Люди толклись и пихались, стремясь поскорее убраться подальше от только что обожаемой герцогини, оказавшейся настоящим чудовищем.

— Она чуть не убила меня! — крикнул Варавский, поднятый со льда телохранителями. — Она чудовище! Она ведьма!

— Ведьма! Ведьма! — подхватила толпа множеством голосов. В ужасе Эльза озиралась вокруг, видя как страх меняет людей. Как нарастающая паника туманила их разум, подстёгиваемая страшными словами, которыми в сказках пугали маленьких детей.

— Вот оно — проклятье рода Аренделл! — громко крикнул кто-то издали. — Дочь герцога — ведьма!

— Закрыть ворота! — выскочивший на крыльцо комендант с трудом сохранил равновесие на льду. — Гарнизон в ружьё!

Понимая, что ещё немного, и паника превратится в гнев, заставив верных вассалов накинуться на госпожу, Эльза побежала. Перепуганные люди расступались перед ней, стараясь держаться как можно дальше. Но солдаты, подгоняемые приказами командиров, панике не поддавались и занимали боевые посты.

— Эльза! — донёсся сзади знакомый голос, но герцогине Аренделл некогда было даже оглянуться на сестру.

Выскочивший из караульного помещения наряд у ворот уже выполнял приказ коменданта. В каждую из толстых стальных створок упёрлось по двое солдат, поворачивая массивные конструкции. Даже с хорошо смазанными петлями и колёсиками под концами створок, рослым бойцам было тяжело захлопнуть двери немедленно. Но Эльза всё равно не успевала добежать.

Решение пришло неожиданно, продиктованное скорее страхом, чем логикой и здравым смыслом. Выкинув вперёд руку, Эльза послала поток энергии холода прямо во врата собственного замка. Удар пришёлся как раз посреди проезда между створками внутренних ворот, покрывая землю толстым слоем льда. Не прошло и пары секунд, как обе стальные створки оказались приморожены намертво. Как и сапоги солдат, которые обнаружили себя прикованными к земле ледяными оковами. Внешние ворота настигла такая же участь всего несколькими мгновениями позже.

Пробежав мимо застрявших во льду солдат через полуоткрытые ворота, Эльза, не оглядываясь, бросилась прочь от замка. Прочь от людей, которых она не хотела убивать или калечить своей неосторожностью. От людей, в которых уже просыпалась жажда её крови. От окриков на хадорском, приказывавших ей остановится. От людей, которые кричали ей в след страшное слово:

— Ведьма!

И грянул гром

— Эльза! — Анна изо всех сил пыталась докричаться до сестры через шум толпы. Происходящее казалось кошмаром, проснуться от которого можно было единственным способом — догнав Эльзу.

— Эльза, постой!

— Быстрее! Стрелки к воротам! — приказы дежурного лейтенанта выполнялись беспрекословно, и отряд в полдюжины солдат, вооружённых новыми длинноствольными винтовками, выскочил за ворота вместе с офицером. Анна с трудом успевала нагнать их. Хорошо ещё, что люди расступались с её пути. Ханс хоть и пытался держатся рядом, но отставал.

— Стой! — лейтенант выстрелил из пистолета в воздух.

— Эльза! — внутри у Анны всё оборвалось. Неужели хадорцы убьют герцогиню Аренделла, которая принесла им клятвы вассальной присяги? Убьют за то, что она умеет колдовать без их разрешения? Но Эльза будто не слышала слов и выстрела. Она бежала не останавливаясь, и её фиолетовая мантия развевалась от скорости, подобная огромному знамени. Анна даже успела удивится, как быстро её старшая сестра успела преодолеть добрую сотню метров от ворот замка, всё дальше убегая через поле в лес.

— Огонь на поражение! — приказал лейтенант, и для точности указал топором в сторону сбежавшей герцогини.

— Нет! — крик вырвался сам собой. Но на Анну не обратили внимания. Солдаты уже готовились стрелять. Кто опускался на одно колено для устойчивости, кто просто вставал в стойку, пытаясь поймать Эльзу в прицел. Они были решительно настроены выполнить приказ.

Понимая, что промедление будет означать смерть для Эльзы, Анна кинулась на солдат. С короткого разбега наскочив на спину первому стрелку, она не только сбила прицел, но и повалила его на другого солдата, что готовился стрелять с колена. Оба бойца не ожидали удара в спину, и выстрелы ушли в никуда. Но Анна не останавливалась. Бросаясь на других солдат, она била их по стволам винтовок и рукам, сбивая прицел, пинала ногами, мешая стать в стрелковую стойку и вообще была более похожа на взбесившуюся фурию, чем на благородную даму.

Несмотря на все её старания одиночные выстрелы разрывали тишину ночи. Слишком много было солдат против всего одной девушки. В конце концов вакханалию прекратил лейтенант, поймавший Анну. Сгребя в охапку герцогиню, рослый хадорец поднял её над землёй так, что она могла только ругаться и махать ногами в безуспешной попытке вырваться или на худой конец лягнуть врага.

Спасение пришло в лице Ханса, который крайне своевременно вмешался в происходящее, отвесив лейтенанту прямой удар в ухо. Хадорец хоть и устоял на ногах, но разжал хватку и пошёл юзом. Вырвавшаяся из его рук Анна готова была снова ринутся в драку, когда один из стрелков выстрелил в Эльзу и радостно воскликнул:

— Попал!

***

Эльза бежала что было сил. Выстрелы звучали всё чаще, пули свистели всё ближе. Она не останавливалась и даже не оборачивалась. Стоит ей замедлить движение, и она превратится в лёгкую мишень. Новые винтовки концерна Блауставия позволяли тренированному стрелку бить без промаха на две сотни метров даже без оптического прицела, а она не отбежала и на половину этого расстояния.

Вот пуля просвистела над головой. Следующая ударила в землю слева, выбив фонтанчик мягкого грунта и травы из полотна луга, казавшегося совершенным в серебристом лунном свете. Казалось, будто солдаты нарочно мажут перед тем как послать в спину герцогине Аренделла пулю, которая станет смертельной.

Эльзе показалось, что она чувствует взгляд стрелка, который обжигал её как раскалённый прут. Чувствует точку на спине, точно между лопаток, куда сейчас ударит пуля. Сердце бешено колотилось в груди, будто стремясь совершить побольше ударов то того, как будет разорвано свинцом.

Понимая, что её жизнь висит на волоске, Эльза решилась на то, чего избегала весь день — сознательно применить магию. Для этого ей нужно было остановится. Чтобы не стать лёгкой мишенью, она выбросила вперёд левую руку, создав перед собой снежную подушку. Достаточно большую, чтобы можно было упасть без какого-либо риска. Громыхнул очередной выстрел, и герцогиня Аренделл применила весь запас артистизма, чтобы сымитировать смерть от пули. Картинно дёрнувшись и раскинув руки, она поджала ноги, падая в снег. Фиолетовая мантия, до того казавшаяся только помехой, крайне удачно легла поверх снежной перины, скрывая белое пятно от взгляда хадорских солдат.

Лежать неподвижно в поле под стенами замка, находясь под прицелом десятков пушек и сотен винтовок было самоубийством. Зимняя Гвардия готовила бойцов должным образом, несмотря на трудности, связанные с потерями на фронтах и перевооружением. Надеяться на то, что её так и оставят лежать на поле, не выслав за её телом отделение или, что ещё хуже, не сделав контрольный залп на добивание, было глупо. И если от ворот попасть по герцогине Аренделла было затруднительно, то со стен она была видна как на ладони — идеальная мишень.

Эльза понимала, что дальше скрывать магический дар бессмысленно. Слишком много человек видели её силу. И Анна в том числе. Сдерживаться больше нет смысла, а потому пора применить арканы, которые герцогиня Аренделла учила долгие годы.

Перед тем как подняться, Эльза взмахнула руками, напитывая магией чары. Перчатка на правой руке теперь превратилась в помеху, но снимать её было некогда. Поэтому правой рукой она создавала только снег, который подхватывал раскручиваемый ею вихрь. И пускай движения были скованными, взмахов левой руки было достаточно, чтобы ледяной ветер набрал силу и напитался снегом, превращаясь в маленькую метелицу.

Которая с каждой секундой становилась всё сильнее, окутывая Эльзу непроглядной пеленой мельтешащего снега. Под прикрытием этого бурана она сможет скрыться, оставаясь невидимой для стрелков и недосягаемой для винтовок и даже пушек. Стрельба снова возобновилась, став интенсивнее. Хадорские солдаты не видели её, а потому полагались на плотность огня, а не на меткость. Ход предсказуемый. Но у колдуньи Эльзы Аренделл было чем ответить на эту угрозу.

***

— Беги, Анна! — успел крикнуть Ханс перед тем, как получил удар прикладом по загривку и упал. Солдаты отвесили ему ещё пару ударов, после чего скрутили и подняли на ноги.

— Прекратить огонь! — гаркнул выскочивший в ворота посадник. Раскрасневшийся и запыхавшийся, он уже успел вооружится новомодным револьвером с богатой отделкой. И с ходу обрушился на оказавшегося самым метким стрелка:

— Убил?

— Да вроде бы нет, — сжался солдат. Он показал в сторону поля, где лежала Эльза. — Вон, шевелится ещё.

Анна посмотрела в поле, ища взглядом Эльзу. Несмотря на то, что её схватили солдаты, она смогла различить в лунном свете фиолетовую мантию сестры. И движение, сопровождавшееся мягким голубым сиянием. У Анны будто камень с души упал. Она всё же успела. Она не дала хадорцам застрелить сестру. Она вернула долг Эльзе за спасение от плена тогда, три с половиной года назад.

Но что это за сияние? Откуда это мельтешение? Неужели это снова магия? И она окутывает Эльзу снежным вихрем, скрывая от взора сестры и солдат...

— Огонь на подавление! Чтоб она головы поднять не могла! Уланы, схватить герцогиню и доставить сюда немедленно! — раздавал приказы посадник, размахивая револьвером. Он сориентировался в происходящем значительно быстрее, и, видя подымающийся снежный вихрь, начал действовать, подгоняя офицеров и солдат. Когда грохот винтовочных выстрелов начал сливаться в непрерывную трескотню, всё же обратил внимание на Анну и Ханса. — И уберите посторонних!

Анну и молодого кастеляна солдаты дотащили до ворот, когда раздались испуганные крики и проклятия. Воспользовавшись моментом и вырвавшись из ослабевших рук хадорца, Анна было рванулась в поле, к Эльзе. Но, к своему ужасу, вместо сестры и залитого лунным светом поля увидела стремительно надвигающуюся стену снежного бурана.

— Эльза… — только и успела произнести она упавшим голосом прежде, чем Ханс схватил её за руку, увлекая обратно в замок. Солдаты, лейтенант и посадник уже и думать забыли о погоне и даже стрельбе. Теперь они все бежали под защиту стен. А снежный вихрь, казавшийся подсвеченным изнутри мистическим сиянием, нагонял их с невероятной скоростью.

— Скорее, закрыть ворота! — появившийся наконец во дворе старый колдун взмахом руки разрушил ледяные оковы ворот. Освобождённые из магического плена солдаты снова навалились на тяжёлые стальные створки и, как только бежавший последним лейтенант проскочил мимо них, закрыли ворота. Внутрь успел попасть только маленький вихрь, метнувший ворох снега в лица солдатам и полоснувший всех ледяным дыханием.

Буран набирал силу. Стены замка Аренделл надёжно укрывали внутренний двор от порывов ледяного ветра, но выйдя из-под арки ворот Анна увидела, как потемнело всё вокруг. Как подымающийся вихрь затмил луну. Как буквально из ниоткуда появились тяжёлые тучи, закрывая купол звёздного неба. Почувствовала, как упала температура. И увидела хлопья снега, падающего на камни мостовой.

— Снег! Смотрите, это снег! — доносились испуганные возгласы с разных концов площади. Горожане и селяне с ужасом наблюдали за тем, как тёплая летняя ночь оборачивалась снежной бурей. Слушали завывание ледяного ветра над стенами и башнями замка. Анна кожей ощущала, как их сердца наполняются страхом.

— Ты в порядке? — Ханс поёжился, поднимая воротник мундира.

— Нет! — Анне сейчас было не до разговоров. Неужели Эльза и правда была ведьмой? Неужели она всегда была такой? Неужели это из-за неё и Ханса герцогиня Аренделла обрушила на собственное герцогство снежный буран посреди лета?

— Ты знала? — спросил Ханс тише, когда догнал Анну и попытался обнять за плечи, чтобы хоть немного успокоить и согреть.

— Нет, — прошептала Анна, поглощённая тяжёлыми думами. Если Эльза лёгким движением руки может заморозить ворота замка или поднять частокол из ледяных копий, то всё становится понятно. И нелюдимость, и затворничество, и страх сержанта стражи перед её гневом. Потому Эльза и не сбежала по подземному ходу вместе с Анной тогда, во время штурма. Она сражалась с захватчиками силой своей магии, покупая тем самым жизнь младшей сестре и верным вассалам. И именно её самопожертвованием объяснялась последующая учтивость хадорцев.

— Смотрите, снег! Это снег! Герцогиня заколдовала замок! Она наслала снежную бурю! — бесновался Варавский. Дёргаясь и дрожа, он кричал на подчинённых, то отходя на пару шагов, то хватая их за грудки. — Её нужно поймать! Отправляйтесь за ней!

— Нет! Стойте! — запротестовала Анна. Её до глубины души возмутило то, как этот старикан говорил об Эльзе.

— Ты! — только и успел выдохнуть кайязь, прячась за спинами своих телохранителей с неприличной скоростью. Его дуболомы выхватили кинжалы и сделали шаг назад, отстраняя подопечного от источника возможной угрозы. Их оружие теперь было направленно на Анну. Варавский только через несколько секунд выглянул из-за спин телохранителей, испуганно глядя на юную герцогиню. — И ты чудовище? И ты умеешь колдовать? И ты ведьма?

— Нет! Нет-нет-нет! — Анне было дико слышать подобные обвинения в свой адрес. Тем более, что она была ганмагом. Пусть и не ахти каким. Но даже её куцые способности формально считались магией. Не нужно о них знать ни одному хадорцу, особенно после всего того, что здесь только что произошло. — Я совершенно обычная.

— И это абсолютная правда! — вступился за Анну Ханс. Но поймав её гневный взгляд, быстро понял, насколько неуклюже и оскорбительно прозвучали его слова, и поспешил исправится:

— А, э... В хорошем смысле.

— И моя сестра не чудовище! — начала было контрнаступление Анна, но ей не дали продолжить.

— Она чуть не убила меня! — воскликнул возмущённый кайязь. Казалось, что он не намерен слушать юную герцогиню. Потому что её точка зрения противоречила его собственной.

— Вы поскользнулись, — вмешался в разговор Ханс, надеясь успокоить Варавского до того, пока его крик не привлёк дополнительного внимания.

— Из-за неё! Из-за её проклятой магии! — не сдавался старый кайязь.

— Это случайность. Она испугалась. Она этого не хотела. Это всё не её вина, — Анна старалась утихомирить старика и защитить сестру как могла. В конце концов, если Эльзу считал ведьмой один хадорец, то другие могли разделять его мнение. Тем более, что Варавский был явно не последним человеком в империи.

— А кто же тогда виноват, если не она? — гневно рявкнул посадник Лаэдри, подходя к ним. Висконт Хавронский выглядел так, будто пил неделю без просыху. Раскрасневшееся лицо, ворот мундира расстёгнут, в дыхании явственно чувствовался перегар. Каждую фразу он сопровождал взмахом револьвером.

— Это я. Я во всём виновата, — понимая, что предстоит очень тяжёлый разговор, Анна решила говорить правду, на сколько это вообще возможно. И постараться защитить Эльзу от гнева хадорцев любой ценой. Даже взяв на себя вину за всё случившееся.

— Как минимум в нападении на солдат Хадорской империи и помощи предательнице, — вклинился лейтенант. Тот самый, что приказал солдатам стрелять в Эльзу. Анна не без удовольствия отметила, как опухло и потемнело ухо у этого долговязого хадорца. — Вы со своим дружком заработали себе трибунал.

— Как и ты, сопляк! — гаркнул висконт. От неожиданности лейтенант даже подпрыгнул, с открытым ртом уставившись на высокое начальство. Но гнев посадника Лаэдри только набирал обороты. — Какого чёрта ты приказал стрелять на поражение? Был приказ коменданта: брать живьём! Живьём! Герцогиня ещё никого не убила и ничего не сломала. Даже этот чёртов фонтан. Ты глухой или тупой?

— Но господин посадник, — лейтенант побледнел, глаза его забегали. — Она напала на гостей, а потом на солдат из караула у главных ворот. Я действовал в соответствии с уставом, приказав...

— Напала? Приморозила ботинки к земле — это значит напала? Тебе голова дана не только для того, чтобы шапку носить и в неё есть, — посадник уже начинал выдыхаться. Всё же беготня, потрясения и изрядная доза алкоголя на балу давали о себе знать. Но висконт всё равно довёл выволочку до конца. — Устав он вспомнил. Понаберут в гвардию дебилов, разгребай потом за ними. Выговор тебе, лейтенант, с занесением в личное дело. И если с герцогиней что-то случится, ты у меня отправишься рядовым в Торнвуд! А теперь сгинь с глаз моих!

Лейтенант козырнул и поспешил выполнить приказ, бегом вернувшись к караульной. Посадник с тяжёлым вздохом приложил револьвер к голове, возвращаясь к остальным участникам беседы.

— Варавский, мать твою за ногу! Какого лешего твои дуболомы протащили кинжалы на бал? Знаешь же, старый пройдоха, что это запрещено, — висконт обрушился на кайязя со значительно меньшей злобой и более снисходительным тоном. Но всё равно не преминул сделать зарвавшемуся старику отдельную выволочку, пока телохранители быстро прятали оружие. — Чего ты разорался как потерпевший, будто тебе яйца прищемили? Тебя же не поломали, не насадили на кол, даже не подморозили. А шуму поднял на всю Умбрию.

— Так ведь самая малость оставалась, господин посадник, — Варавский сжался перед начальством. — Ещё б чуть-чуть, и не сносить мне головы. Убила бы, ваша светлость. Пред ликом Менота клянусь, убила бы!

— Да брось! Отзови своих псов и иди выпей чего-нибудь. А то колотит всего. Не солидно для твоего возраста, — остановил поток жалоб посадник. Кайязь только крякнул, но никуда не ушёл, оставшись наблюдать за развитием ситуации и решением главы администрации касаемо последних участников инцидента. Висконт тем временем наконец-то обратился к Анне и Хансу.

— Ну что, довольны? Закатить скандал с истерикой прямо посреди бала. Устроить сцену на виду у всего высшего света и даже прессы, — желчности посаднику было явно не занимать. — Вы же герцогиня, в конце-то концов. Могли бы хоть немного думать головой. А вы, кастелян? Вы же офицер, а не девка изнеженная…

— Да если бы я знала, что моя сестра всё замораживает, когда злится! — вспылила Анна. Она была до глубины души возмущена тем, что её, герцогиню Аренделл, отчитывает какой-то незнакомый хадорский дворянин. Да и где? В её собственном замке! Это было возмутительно! Это было оскорбительно! — Что вы с ней сделали в своём Хадоре? Почему никому не сказали, что Эльза колдунья? Если бы я знала, всего этого не было бы!

— Я дал слово чести, — висконт стал мрачнее туч, нависших над замком Аренделл. Продолжил он только после пары глубоких вдохов. — Сделанного не воротишь. И что теперь со всем этим делать? Мне вот прямо сейчас объявить герцогиню Эльзу предательницей и отправить по её следу солдат и охотников за головами, а вас обоих расстрелять за пособничество?

— Нет! — хором воскликнули Анна и Ханс. И переглянулись, поразившись синхронности своих действий. После чего Анна собралась с духом и продолжила уже одна. — Это моя вина. Я разозлила Эльзу. И я должна её разыскать.

— Что? — удивлённо спросил Ханс.

— Да! — поддакнул Варавский.

— Почём мне знать, что вы не сбежите вслед за вашей сестрой, Анна Аренделл? — спросил висконт, ткнув дулом револьвера в живот герцогине. — Ей клятвы верности Империи не помешали устроить этот… балаган и сбежать. А вы так вообще...

Что «вообще», Хавронский не стал уточнять, страдальчески взглянув на небо.

— Эльза не предательница! Она просто испугалась, — Анна поняла, что просто так её никуда не отпустят. Необходимо было убедить хадорцев в своей правоте. Да и направленное в живот оружие заставляло мысли крутиться с бешеной скоростью. — Поверьте мне, пожалуйста. Я смогу её уговорить вернутся. Она остановит метель, вернёт лето и всё будет как прежде. А послать за нами убийц вы всегда успеете.

— Хорошо, — согласился висконт, убирая револьвер и махнув рукой. — Поезжайте и верните вашу сестру, герцогиня Анна Аренделл. Но учтите, если через три дня вы обе не вернётесь, а заморозки не прекратятся, то я объявлю вас предательницами. А герцогство Аренделл будет стёрто с лица Империи раз и навсегда. Вы понимаете, что это значит?

— Да, ваша светлость, — с трудом проговорила Анна, понимая, на что она подписывается этим обещанием. Если она не успеет, то в лучшем случае земли её отца будут поделены между соседями. А в худшем Аренделл будет уничтожен в прямом смысле этих слов. — Я вас прекрасно поняла. Три дня.

— В таком случае более вас не задерживаю. Удачи, — после малого поклона висконт отправился раздавать приказы дальше, бормоча себе под нос:

— Благодатные земли… да здесь холоднее, чем в Тверкутске.

— Подайте мою лошадь, пожалуйста, — приказала Анна конюхам.

— Анна, стой! —Ханс ухватил девушку за плечо. После чего аккуратно развернул к себе. — Это слишком опасно.

— Эльза не опасна, — заявила Анна с абсолютной уверенностью, снимая руку молодого кастеляна с плеча. — Я верну её, и всё будет хорошо.

— Там полно других опасностей, — Ханс перегородил Анне дорогу. — Дикие звери, партизаны, нежить. Даже погода…

— Я могу за себя постоять, — твёрдо заявила Анна, борясь с искушением дать себя уговорить. — Я схожу переоденусь, а ты проверь, чтобы мне дали самого лучшего коня.

Ханс обречённо кивнул и направился к конюшне. Анна же поспешила в замок, в свои покои. Бегом взлетев по лестницам и промчавшись по коридорам, юная герцогиня ворвалась в комнату, выволокла чемодан из сундука, открыла и разбросала содержимое, добравшись до фальшивого дна. Пара ударов в нужные точки, и замок услужливо щёлкнул, открывая потайное отделение.

Анна вытащила перевязь с патронташем, кобурой и подсумком, после чего выхватила пистолет и наспех проверила. Оружие заряжено, смазано и готово к бою. Стоит только снять предохранитель, взвести курок, нажать на спуск — выстрел последует незамедлительно. Проверка резонаторной системы — ожидаемый отклик в виде блеска драгоценных камней и знакомого шестого чувства. Того самого ощущения, когда оружие становится продолжением руки.

Спрятав пистолет в кобуру, Анна было уже кинулась к выходу. Но вовремя вспомнила об очень важной детали. Перевязь, кобура и подсумок были не простыми и безликими. Подарок тётушки Риты отличался не только превосходным качеством, но и дорогой отделкой. Графиня Доуган всегда считала, что её воспитанница достойна только самого лучшего. И позолоченный лебедь на пряжке перевязи вместе с золотым гербом Сигнара на клапане подсумка должны были подчеркнуть достаток и патриотичность лейтенанта корпуса ганмагов королевской гвардии. Но здесь, в Хадорской империи, проще было нарядится во всё красное и танцевать вальс перед стадом быков, чем выйти с такой перевязью на улицу.

Поэтому Анна засунула пистолет в кобуре и подсумок, обмотанные перевязью патронташа, в походную сумку, что с незапамятных времён болталась тут же, в гардеробе. И заодно захватила денег из тайника, на всякий случай. Пара десятков золотых лишними не будут, да и карман не тянет.

А вот документы она доставать не стала. Офицерский патент, расписка разведывательной службы Сигнара и пропуска так и остались лежать в потайном отделении чемодана, аккуратно сложенные втрое и спрятанные в красивый кожаный чехол. Ходить с такими документами по Хадору — самоубийство чистой воды. За эти бумаги её расстреляют как шпионку без суда и следствия.

Но уничтожить их она тоже не могла. Это был её пропуск через линию фронта в Сигнар. Куда Анна надеялась вернуться вместе с Эльзой, сбежав от войны и Империи. Сейчас, после всего случившегося, возможно это единственный путь уцелеть им обоим.

Накинув плащ потеплее, Анна заперла комнату и побежала во внутренний двор, освещённый светом свежезажжённых факелов. Ханс уже ждал её, держа под уздцы серую кобылу. Варавский и висконт Хавронский тоже были тут, с интересом наблюдая за предстоящей отправкой герцогини на поиски сестры.

— Не передумали? — посадник приложился к обтянутой кожаными ремнями фляжке. Скорее всего он подумал, что Анна струсила.

— Нет! — герцогиню Аренделла было просто так не испугать. И достойный ответ тоже не задержался. — Просто оделась по погоде.

— Я с тобой, — заявил Ханс, когда конюх подвёл его коня.

— Нет. Ты нужен здесь, — Анна не желала оставлять Аренделл во власти хадорского коменданта. И тем более не хотела огорчать Эльзу снова, приведя с собой человека, из-за которого они поссорились. — Позаботься об Аренделле.

— Клянусь честью, — произнёс кастелян южной Хезы, кивнув в подтверждение своих слов и аккуратно взяв её за руку. После чего подержал стремя, помогая Анне сесть на лошадь.

Анна улыбнулась, окинула с высоты седла внутренний двор замка Аренделл. Всех горожан, селян, гостей и солдат, которые с жаром обсуждали случившееся, собираясь вокруг факелов и ёжась от холода, принесённого штормовым ветром по воле Эльзы. И не забывали следить за представителями власти.

— Вверяю вас кастеляну Хансу! — крикнула герцогиня Аренелла так, что её услышали все. После чего уже тише сказала посаднику. — Пока меня не будет, кастелян Ханс будет исполнять мой вассальный долг.

Висконт махнул рукой в знак согласия. Ханс тоже заметил его жест. Но сохранил спокойствие.

— Ты точно в ней уверена? — спросил он полушёпотом, прикрываясь рукой от посторонних. — А вдруг она тебе навредит?

— Она моя сестра, — с улыбкой ответила Анна. — Она не может мне навредить.

После чего пустила лошадь галопом сквозь вновь открытые ворота.

Поля вокруг замка оказались засыпаны снегом. Шторм расширялся, становясь слабее и медленнее. Центр снежного вихря двигался на северо-восток, к горам. Следом за ним и помчалась Анна, прокладывая себе путь через свежие сугробы.

Преображение и последствия

Эльза бежала, стремясь быстрее покинуть зону обстрела. Поднятая ею снежная буря надёжно скрыла её от глаз хадорских солдат. Они даже стрелять перестали. Но рисковать герцогиня Аренделла не желала, а потому бежала, не щадя ног. Потому что буря не остановит пушечные снаряды, если комендант решит применить артиллерию. Но она прекрасно понимала, что даже в своих самых удобных туфлях не сможет далеко уйти. И поэтому применила магию, чтобы ускорить свой бег.

В очередной раз она вспомнила колдун-лорда Ковалевского добрым словом. Старик хорошо её подготовил, и в магическом арсенале герцогини Аренелла хватало приёмов. Не сбавляя хода Эльза начала творить заклятье, сплетая воедино старые и новые арканы. Напитанные силой холода, эти чары окутывали её, подобно снежной мантии. А крылья ветра, раздуваемые штормом, несли её над землёй быстрее, чем скорый поезд.

Она устремилась на северо-северо-восток. Едва касаясь земли ногами, Эльза бежала туда, где она больше никому не навредит своей магией. Туда, где её не достанут солдаты, колдуны, варджеки и пушки. Туда, где она сможет жить дальше, свободная от людской войны, оков долга и цепей кровавых клятв Империи — на покрытую вечными льдами горную вершину.

Седая гора — самый высокий пик, граница земель герцогства Аренделл и самого Ллаэля. Дальше на север простиралась бесконечная череда горных хребтов и вершин Рула. Гномы не любили незваных гостей, но и сами в чужие дела нос не совали. Конечно, бушующая вокруг их границ война вызывала изрядное напряжение и бесконечный поток нот протеста в адрес Империи. Рулские кланы до сих пор не могли простить хадорцам захват Хеллпаса. Но какое им дело до неё?

Эльза понимала, что теперь все мосты сожжены. Такую бурю ей никогда не простят. Как и покушение на посадника Лаэдри, которое на неё непременно повесят в дополнение к остальным обвинениям. Измена, дезертирство, разглашение государственной тайны... В чём ещё смогут обвинить её колдуны тройки полевого трибунала, которых пошлют по её следу?

Какое это имеет теперь значение? Нет больше колдуна Эльзы, герцогини Аренделл, вассала Владимира Цепеша и верноподданной императрицы Аюн Ванар Первой. Эта благородная дама погибла там, в замке. Под гневные крики толпы и винтовочные выстрелы. И вместе с ней погибло прошлое, опутанное клятвами, ограничениями и страданиями.

— Отпусти и забудь, — таковы были её слова в эту ночь.

Сегодня родится новая Эльза. Свободная от чужих приказов и людской молвы. Отныне она будет сама себе королева. И здесь, на вершине мира, в сиянии лунного света, она воздвигнет новое королевство. Это будет её снежный удел, где не будут властны ни лорды, ни министры, ни принцы, ни короли. И пускай легионы Императрицы, толпы фанатиков, террористы партизан и орды нежити останутся там, далеко внизу.

Впервые в жизни Эльза ощутила полную свободу. Она могла целиком отдаться магии, не заботясь об ограничениях, сдержанности и чьей-либо безопасности. Вокруг на многие мили не было ни одной живой души, которой она могла бы нанести вред. Проклятая перчатка, так долго бывшая верным союзником и ненавистным спутником, полетела в небо. Блеснув на прощание драгоценными камнями в серебристом свете Кальдера, она унеслась вдаль, подхваченная ветром.

Эльза наслаждалась свободой, творя заклятья просто так. Потому что могла. Могла создать снег, лёд, холодные ветра, снежные бури и даже грозы. Лёгким взмахом руки слепить точно такого же снеговика, которого они с Анной вдвоём лепили в детстве. Могла создавать любые ледяные скульптуры, а потом разрушать их, превращая осколки в снег. Бывшая герцогиня отправила тяжёлую шерстяную мантию вслед за перчаткой, расстегнув застёжку. Которую подбросила, ловко поймала, повертела в пальцах. Снова увидела золочёный герб Империи на зелёной эмали этой броши. После чего с размаху метнула с горы этот символ господства над ней чужой воли, для которой она теперь недосягаема.

Эльза принялась создавать самые могучие чары, на какие только была способна. Впервые в жизни она применяла силу мистического амулета не для сдерживания, а для усиления. И пускай эффект был минимален, этот маленький секрет, который она пронесла через все эти годы, войну и плен, позволял ей необычайно точно фокусировать силу. С его помощью она создала фундамент для будущего дворца из поистине нерушимого льда.

Ну а дальше амулет был без надобности. Перебросить мост через пропасть до вершины Седой горы. Поднять с фундамента ледяные столбы, что станут главной несущей конструкцией её нового дома. Выковать из льда стены, пол, потолок, перекрытия, лестницы и даже балкон, выходящий на восток. Всё это она делала с лёгкостью и наслаждением. Эльзе казалось, что она впервые в жизни почувствовала настоящую радость от того, какой прекрасной силой она обладает. И какие чудеса сотворены её рукой. Впервые позабыла, что такое страх.

Кружась в танце, она создавала внутреннее убранство своего дворца, непохожее ни на замок Аренделл, ни на крепость ковена Серых Владык. В основе большинства узоров, да и всего здания в целом, лежал правильный шестиугольник снежинки. И эту простую, и в то же время гениальную красоту Эльза вдыхала во всё, что её окружало. Гордость и радость наполняли её сердце. А полёт её фантазии не был ограничен ни закостеневшими догмами, ни заросшими пылью традициями, ни железобетонными рамками служебных циркуляров, чьи формулировки были суше песка далёких юго-восточных пустынь.

Ледяной дворец был готов принять свою королеву. Но не была готова королева. Эльзе уже давно осточертело платье, сшитое её надсмотрщиками. И корона, что стягивала голову серебряном обручем весь этот невероятно долгий день. Она сдёрнула с головы древний венец герцогов Аренделла, и вскоре корона её отца, деда и прадеда полетела в дальний угол, подскакивая на идеально гладком ледяном полу. Эльза освободила волосы, разрушив опостылевшую причёску, и теперь коса платиновых волос свободно свисала с плеча, как в детстве.

Платье начало изменятся под напором её магической силы. Арканы трансмутации считались одними из самых сложных. Многие алхимики готовы были отдать душу за возможность обладать такой силой, а Эльза владела этими чарами с детства, но весьма однобоко. Она могла превратить материю в лёд, а уже льдом - управлять как угодно. И она использовала заклятия трансмутации, чтобы перекроить своё одеяние.

Руническая вязь сдерживающих заклятий распалась, когда составлявшие её серебряные нити превратились в узоры нового, голубого платья. Созданное когда-то из ткани, теперь оно было сплетено из чар и сшито заклятиями. Как и казавшаяся воздушной мантия, в которой сияли ледяные звёзды. Даже обувь не миновала участь подвергнутся изменению, и её ноги теперь украшали элегантные ледяные туфли на коротком каблуке-шпильке.

Она превратилась в новую Эльзу — снежную королеву, повелительницу льдов, властительницу холода и госпожу ветров. И выйдя на балкон, она встречала первый рассвет нового дня. Дня, когда она стала свободна. Дня, когда она более не будет скрывать свою силу. Дня, когда она больше никому не причинит вреда.

***

— Чёртовы бабы, — ворчал Варавский, входя в отведённую ему во флигеле комнату. Оба его телохранителя шли следом, внимательно слушая босса. — Старшая устроила зиму посреди лета. Младшая попёрлась за ней следом. Проекты стоят, договоры не подписаны...

Только когда двери комнаты были закрыты, старый кайязь перевёл дух, поправил парик, надел очки и перешёл от общих слов к делу. Его помощники как раз достали походный секретер, и исполнительный директор корпорации Блауставия в Новой Умбрии принялся за работу.

— Герцогиня Эльза встала в позу и не желает видеть на своих землях ни рудников, ни металлургических цехов, ни железной дороги. Даже за те компенсации, что ей предлагались, — теперь речь кайязя лилась мягко и плавно. Он снова был в своей стихии — бизнесе. Зная, что никто кроме верных агентов его не услышит, не боялся произнести, пусть и негромко, главное. — Ведьма сама подвела себя под трибунал. Осталось только довести дело до конца. А там Менот ей судья.

Голова старого кайязя была занята другими мыслями, не стоящими оглашения даже перед своими. Ситуация и до того казалась очень мутной, а теперь вообще сорвалась в пропасть неизвестности, окутанная мраком. Комендант замка Аренделл был бы и рад помочь, но не имел власти на распоряжение землями и имуществом вне военных операций. Управляющие все как один соглашались с предложенными условиями и переводили стрелки на герцогиню Эльзу, которая сначала затеяла долгую переписку с младшими управляющими, довела её до абсурда претензиями и замашками ллаэльской дворянки. А после того, как исполнительный директор корпорации Блауставия в Новой Умбрии лично приехал на встречу с герцогиней Аренделла, полторы недели держала его под стенами замка, давая от ворот поворот при всякой попытке получить аудиенцию.

Только вмешательство посадника Лаэдри позволило сдвинуть дело с мёртвой точки и таки лично встретится с Эльзой Аренделл. На балу Варавский всё же улучил момент, чтобы поговорить о делах в частном порядке. И напоролся на вежливый отказ. Герцогиню, видите ли, не устраивал вид на литейный цех с башен её замка, запах дыма и шум железнодорожной станции в городе. Можно понять желание сохранить родину такой, какой она была долгие годы. Но новые времена требовали изменений. И герцогиня безусловно это понимала.

Варравский видел, что она не была такой дурой, которой прикидывалась. Эльза была умна, образована и хитра, и планировала вытрясти из Блауставии неподъёмные откупные. У неё всё время был туз в рукаве. Законодательные ограничения, влиятельные покровители среди администрации и колдунов. Магия... Чёртова магия! Варавскому становилось не по себе от одной мысли о том, что он собирался надавить на эту девку. Которая чуть не насадила его на ледяной кол. Дважды!

Сестру тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Анна Аренделл — тёмная лошадка, о которой ему вообще ничего не было известно до самого начала церемонии венчания на герцогство. Младшая сестра, которая три с лишним года скрывалась, судя по акценту, в Сигнаре. Выскочила как чёрт из табакерки, устроила скандал и сцену с истерикой, а теперь умчалась искать взбесившуюся ведьму, поставив своим заместителем какого-то ордского выскочку. Эта фифа явно с сюрпризом. Яблочко от яблони не далеко падает. И раз у Эльзы Аренделл под двойным дном скрывалась ледяная ведьма, то что прячет Анна Аренделл?

Хорошо хоть с ордцем проблем возникнуть не должно. Этот парень вроде бы мозгами не обделён, но и возомнить о себе невесть что ещё не успел. Нужно будет к нему присмотреться и прощупать. Может и удастся договорится. А если и он начнёт кочевряжится на пустом месте, его-то убрать можно в два счёта. Стоит только подкинуть пару улик, да написать анонимку в ковен Серых Владык, и тройка колдунов быстро казнит ордского шпиона и диверсанта.

С такими мыслями старый кайязь писал записки. Отчёт о текущей ситуации руководству корпорации, сообщения о случившемся для командующего гарнизоном Лаэдри и в ковен Серых Владык. С незначительными приукрашиваниями картина произошедшего становилась мрачной. Ровно настолько, чтобы заставить государственную машину Империи работать в нужном направлении. Закончив писать, он сложил записки в конверты и достал из выдвижного ящика секретера два кошеля с золотом, обращаясь к каждому из своих телохранителей по очереди.

— Вот эту записку доставишь в управление ковена Серых Владык в Лаэдри. Обрисуешь им на словах подробности произошедшего. Эту — в дирекцию корпорации. После чего отправляйся искать наёмников, — в детальных инструкциях залог чёткого выполнения поставленной задачи, Варавский это усвоил давным-давно. — Запомни, Коля, мне не нужны простые головорезы. Мне нужны следопыты, снайперы и охотники на людей, которые смогут достать герцогиню Эльзу из лесов и гор, куда бы она ни сбежала, и прикончить без лишнего шума. Здесь сотня золотых. Хватит на задаток и недельный контракт. Остальное получат после выполнения задания. Если будет мало, добавишь из своих. Я потом компенсирую.

— Будет сделано, босс. Достану лучших, можете не сомневаться, — уверил хозяина телохранитель, забирая бумаги и деньги.

— Теперь ты, Вася. Отправляйся с этим письмом в комендатуру Лаэдри. Постарайся выбить как можно больше солдат и техники. Скажешь, что в Аренделле случился бунт. После этого отправляйся к вокзалу, в мастерские. Там постарайся получить по этой расписке в состав экспедиции хотя бы пару варджеков. Лучше всего с пушками. Вот тебе сотня золотых. Подмажешь там кого нужно. Какая бы у этой ведьмы ни была магия, а от хорошего фугаса ей не спастись.

— Сделаю всё возможное, шеф, — напарник был не менее уверен в своих силах выполнить поставленную задачу.

— По коням. Чтоб за сутки обернулись и привели подкрепление. Комендант замка скорее всего не даст людей для экспедиции. Поэтому придётся работать своими силами. И чтоб ни одна собака не знала, куда именно вы едете. Особенно этот ордский сопляк. Вы меня поняли?

— Поняли, босс, — дружно ответили телохранители, сохраняя невозмутимость.

— Тогда вперёд. Времени мало, — сказал Варвский, взмахом руки отправляя своих агентов. Прикрытие телохранителей было идеальным. Конечно, такие спецы стоили дорого, но зато делали всю грязную работу качественно, обеспечивая быстрое решение конфликтных ситуаций. Без хороших агентов бизнес никогда не может нормально развиваться. А эти ребята и подкупят, и украдут, и запугают, и убьют кого угодно. А если нет человека, то нет и проблемы.

Если бы все проблемы так просто решались! Для сложных ситуаций корпорации и нужен был Варавский с его опытом интриг и закулисной борьбы. Блауставия сидит далеко, в Корске. Он — правая рука Императрицы, воплощающий в жизнь её волю и видение новой Империи. На местах эта работа ложится на плечи исполнительных директоров, и Ульян Варавский сделает всё возможное и невозможное, чтобы построить эту железную дорогу для Хадора. И если сёстры Аренделл встали на его пути, он уничтожит их.

Менот свидетель, не корысти окаянной ради, а во имя Родины и Императрицы.

***

— Эльза! — кричала Анна, призывая свою сестру. Солнце давно уже перевалило за полдень и теперь клонилось к закату, лениво плывя по небосводу в пелене лёгких перистых облаков. Поля остались далеко позади, как и ближний лес. Лошадь с трудом пробиралась по метровым сугробам. Холмы и леса не давали ветру разгуляться и задерживали все выпавшие осадки. Снега было много. Очень много. Герцогиня не помнила столь снежных зим. А ведь эти сугробы намело всего за полдня.

— Эльза! — ответом стало лишь завывание ветра в кронах засыпанных снегом деревьев. Некоторые ели даже склонились почти до самой земли под тяжестью этой снежной подушки. Тяжёлое конское дыхание вторило стону ветра.

— Эльза! — Анне стало не по себе от этой мёртвой тишины. Неужели магия сестры заморозила всё живое? В лесу же должны быть зайцы, белки, ежи, волки. И птиц с десяток видов. Во всех книгах говорилось, что летний лес наполнен жужжанием насекомых, шорохом звериных шагов и птичьими трелями, а этот лес казался совершенно мёртвым в своём белоснежном одеянии. Анна продолжала звать Эльзу, боясь остаться одна в этом белом безмолвии. — Это я, Анна! Твоя сестра, которая не хотела, чтобы ты заморозила лето! Прости! Это я виновата!

Ответом ей стал далёкий волчий вой. Это определённо была не Эльза. Да и не та компания, с которой хотелось повстречаться Анне. Как и её кобыле, которая явно обеспокоилась близостью хищника. Тревожно заржав, лошадь начала оглядываться по сторонам, ища источник возможной угрозы. Девушка только и могла, что погладить её по шее, успокаивая животное, и заодно поправить сумку с пистолетом на боку.

— Конечно, всё было бы иначе, расскажи она свой секрет, — у Анны до сих пор в голове не укладывалась, как Эльза сумела так быстро сбежать. Определённо, тут была замешана магия. Но всё равно сложно было поверить в то, что герцогиня Аренделла в бальных туфельках могла бежать быстрее всадника на лучшем скакуне. Ведь Анна уже проехала добрых десять миль и добралась до предгорья, не встретив никаких следов своей сестры. Кроме снега, завалившего всё вокруг. — Вот ведь негодница… Уоох!

Глухой треск разорвал тишину леса, оборвав Анну на полуслове. Не выдержав веса снежной шапки, одна из старых елей справа переломилась пополам, подняв маленький снежный вихрь, обильно смешанный с иголками и щепой. От этого звука и без того напуганная лошадь встала на дыбы, скидывая наездницу, после чего помчалась назад по проторенной ею же в сугробах дорожке.

— Нет-нет! Постой! Постой! Вернись! — кричала Анна, скинув упавший на голову плащ. Но лошадь не слышала её и скакала галопом прочь, обезумев от страха, оставив хозяйку сидеть в сугробе.

— Х-хорошо, — с трудом проговорила Анна, оглядываясь по сторонам и ёжась от холода. Всё же переход от тёплых лошадиных боков и нагретого седла к сугробу был очень резким. А бальное платье с чулками и туфельками-лодочками явно было не той одеждой, в которой можно комфортно валятся в снегу. Но попытка подняться оказалась безуспешной. Слишком мягок был свежевыпавший снег. И слишком глубоко в него провалилась юная герцогиня. Анна попробовала вытянуть себя за ветку ели, склонившейся над головой, но в результате у неё в руках оказалась оторванная еловая лапа, а потревоженная снежная шапка лавиной рухнула на неё, засыпав с головой.

— Оурх… — в этот момент Анна поняла, что найти Эльзу будет значительно сложнее, чем она думала. Да и одеться всё же стоило потеплее.

Спасательный приют

Анна с трудом пробиралась через сугробы. Уже стемнело, а лес и не думал заканчиваться, плавно переходя в предгорье. Девушка уже успела не раз и не два обругать собственную горячность, непредусмотрительность и глупость, а также этот лес, эту зиму, эти холмы и этот снег. Ей было холодно, и тёплый плащ зелёного цвета не сильно спасал руки и плечи, которые так кокетливо открывало бальное платье. В туфли уже давно набился снег, отчего ногам было вдвойне холодно.

Ещё Анна хотела есть. После судьбоносного позднего ужина на балконе в компании Ханса у неё во рту не было ни крошки. И проку было от золота в её сумке, когда на него нечего купить и негде? Хорошо ещё, что с водой проблем не было. Правда, когда в рот кладёшь пригоршню снега, вскоре начинает сводить зубы от холода, превращая попытку утолить жажду в пытку.

— Снег. Ну почему снег? — ворчала Анна, чтобы хоть немного отвлечься от мрачных мыслей. Она безумно устала и с трудом держалась на ногах. Проголодалась так, что готова была в-одиночку съесть целую утку по Корвисски. А ремень проклятой сумки врезался в плечо, напоминая о бесполезной ноше. Но больше всего её донимал холод. С наступлением темноты температура упала, и в душе герцогини проснулся липкий страх, который был холоднее морозной ночи. Страх замёрзнуть насмерть, так и не найдя Эльзу. Именно его она гнала прочь, в слух произнося монолог для окружающего леса. — Могла бы обладать тропической магией. И наколдовать белый песок и тёплый…

Последние полчаса она потратила на то, чтобы с горем пополам забраться на пригорок. И с его вершины увидела то, о чём всего пару минут назад могла только мечтать. Из-за деревьев в ночное небо поднималась струйка белого дыма, подсвеченная снизу таким приветливым жёлтым отблеском. От одной мысли о костре и горячем чае Анна почувствовала, как у неё открылось второе дыхание. Вместе с которым вырвалось: — Огонь!

В следующий момент снежный гребень пригорка, на котором она стояла, сорвался под её весом. Взвизгнув, Анна кубарем покатилась вниз, в ложбину между двух пригорков. Туда, где журчала незамерзающая речка Аренделл. Зелёный плащ зацепился за какой-то сук, да так и остался на нём болтаться драной тряпкой. А она сама только чудом ничего не переломала во время столь скоростного спуска. Остановилась Анна упав в реку, при этом больно ударившись задом о каменистое дно. Но хуже всего было то, что она по пояс оказалась в ледяной воде.

— А-ах! — сдавленно воскликнула герцогиня Аренделл. Хотя, прозвучало это более похоже на мышиный писк. Потому что её ноги оказались сдавлены тисками настолько холодной воды, что по сравнению с ней сугробы казались раскалённой печкой. С трудом поднявшись и подхватив сумку с пистолетом, которая по чистой случайности свалилась с неё в полуметре от воды, Анна из последних сил поспешила к огню. Через отбивающие чечётку зубы с хриплым дыханием вырывалось только:

— Холодно-холодно-холодно...

Анна в жизни не бегала по снегу так быстро. Но даже это её не спасло. Промокшие юбки замёрзли, превратившись в ледяной колокол, сковывавший движения. А дикая дрожь, охватившая её с ног до головы, не давала сделать полноценный шаг. Вскоре она с трудом могла шевелить ногами. Ей даже казалось, что она слышит хруст льда в туфлях. И это ещё хорошо, что она до сих пор чувствовала пальцы ног и могла ими шевелить, не давая окончательно замёрзнуть. Обморожение стало бы настоящей катастрофой, оставив герцогиню Аренделл беспомощной калекой.

Но она достигла цели. Более того, реальность оказалась лучше всех её ожиданий. Это был не одинокий костёр заблудившегося путника, охотника или дровосека. Перед ней оказался большой дом с кучей пристроек, отдельно стоящим амбаром, хлевом и ещё какими-то сараями. Настоящее маленькое поселение. И тут жили люди. Из печной трубы вился столб белого дыма, а из окон на снег лился мягкий жёлтый свет.

Попасть в дом оказалось не так просто. Чёртово замёрзшее платье не давало подняться на крыльцо, его оледеневший край оказался ниже ступеньки. Решение проблемы нашлось только после пары неудачных попыток, вывалявших её в снегу. Анна всё же поднялась на крыльцо, повернувшись боком и двигаясь приставным шагом. Преодолев эти несчастные две ступеньки, Анна остановилась на краю крыльца, с трудом сохраняя равновесие, используя сумку с пистолетом как противовес. Убедившись в своей устойчивости, юная герцогиня перевела дух.

И только теперь увидела прямо перед носом вывеску. Она её не заметила раньше, потому что висящая под кровлей на толстых цепях широкая доска была залеплена снегом после прошедшей метели. Помня недавнее происшествие с елью, Анна решила не рисковать. Аккуратно приподнявшись на цыпочки, стукнула пальцами по краю вывески…

— Торговая лавка бродяги Окена, — вслух прочла юная герцогиня надпись на хадорском и ллаэльском, когда снег с глухим хлопком упал вниз. Это был действительно подарок судьбы. Тут наверняка удастся не только согреться, но ещё и купить еды. Когда снег упал с маленькой таблички, сиротливо висевшей в углу главной вывески, Анна чуть не подпрыгнула от восторга. Там на двух языках было написано самое желанное объявление. — Ох, и сауна!

Чтобы войти в дом Анне пришлось приложить все оставшиеся силы. Распахнуть подпружиненную толстую дверь достаточно широко для того чтобы пройти в заледеневшем платье оказалось нелегко. Но когда она заскочила внутрь, то наткнулась на вторую, точно такую же дверь.

Анна не успела даже подумать, как первая дверь, увлекаемая пружиной, поддала ей в спину, пихая вперёд. По счастью, внутренняя дверь была значительно легче и открывалась не наружу, а внутрь. И потому юная герцогиня просто распахнула её, влетев в лавку. Мелодично зазвенел колокольчик, а дверь, повинуясь силе тяжести и грузу на верёвочке, захлопнулась за её спиной.

— Хых. Механизация, — пробормотала Анна, после чего отправилась вглубь помещения, озираясь по сторонам. Комната оказалась большой и была заставлена стеллажами и полками с разным товаром.

— Ю-ху! — улыбчивый здоровяк за прилавком привлёк внимание посетительницы.

— М? — отозвалась Анна, которую всё ещё колотило от холода, разглядывая продавца. За уставленным товаром прилавком стоял широкоплечий мужчина, сложив пальцы здоровенных ручищ домиком возле подбородка. Такая могучая и воинственная комплекция контрастировала с широким, добродушным лицом, весёлым блеском голубых глаз и приветливой улыбкой, сиявшей из-под соломенных усов, переходящих в густые бакенбарды. Образ дополнял пёстрый свитер и вязаная шапочка, отчего здоровый мужик казался добродушным парнем.

— Летняя распродажа! — радостно сообщил продавец, указывая на товары позади себя и на прилавке. — Купальные костюмы, шлёпки, и мой собственный крем для загара. Да?

— Оу. Здорово, — улыбнулась в ответ Анна, понимая, что если бы вчера утром её ещё и мог заинтересовать купальный костюм, то точно не сегодня. Как и игрушечные солдатики, резные медведи, посуда, игрушечный варджек с пушкой и даже портрет императрицы Хадора высоко на стене за спиной продавца. А вот на консервы и другую бакалею она может быть и обратила бы внимание. Попозже. — А нет ли у вас пары сапог потеплей? И одежды?

— Это в отделе зимних товаров, — не прекращая улыбаться сообщил здоровяк, указывая в сторону дальней стены. Там сиротливо пристроились верёвка и ледоруб на гвозде, сапожки и несколько свёрнутых нарядов, а также лыжные палки и два снегоступа.

— Ох, — разнообразие товаров и широта ассортимента просто поражали воображение. Но выбора не было. Хорошо, что вообще хоть что-то осталось. Понимая, что ей всё равно предстоит раскошелится, Анна решила завести разговор. Может быть хоть продавец что-то знает об Эльзе? Может быть он видел её? — Чисто из любопытства. Тут другая девушка, скажем герцогиня, чего уж там, не проходила?

— В такую погоду кроме вас безумных нет, — с ещё более широкой улыбкой ответил здоровяк, когда Анна подошла к нему, ставя на прилавок сапожки и кладя свёрнутую одежду.

В этот момент раздался мелодичный звон колокольчика, входная дверь распахнулась, и в лавку вошёл человек, больше похожий на снеговика. Залепленный снегом с ног до головы, в одежде непонятного цвета и неясного покроя, он стоял у входа, отряхиваясь. Анна смогла различить только красный шарф, которым было замотано лицо незнакомца, и меховую шапку. Наконец сбив с себя излишки снега, он осмотрел помещение, стеллажи и товар.

— Вас и его, — весело добавил продавец, явно довольный таким наплывом клиентов. И сразу же принялся работать с новым посетителем. — Ю-ху! Летняя распродажа!

Новый посетитель ничего не ответил, сразу направившись к прилавку. Анне было не по себе от этого высокого, угрюмого человека, залепленного снегом так, что видны были только глаза. Она постаралась принять непринуждённую позу и вообще смотреть в сторону, оставаясь возле прилавка. Даже попыталась насвистеть мотивчик ллаэльской пастушьей песенки, чтобы показать свою праздность и незаинтересованность в происходящем.

— Морковь, — обратился к ней незнакомец. А когда она испуганно взглянула в его карие глаза, то поняла, что не успеет достать пистолет из сумки. Каково же было её облегчение, когда он уточнил свою мысль. — Не заслоняй.

— Оу. Верно. Простите, —Анна поспешила отойти в сторону. Потому что действительно закрывала подолом юбки лоток с овощами. Незнакомец достал связку моркови и кинул на прилавок, после чего отправился за другими покупками.

— Ох. Такая вьюга посреди лета, да? — продавец, судя по всему, решил поддержать разговор, чтобы покупателям не было скучно. — Интересно, откуда она могла взяться?

— Седая гора, — ответил незнакомец, снимая с гвоздей моток верёвки и ледоруб.

— Седая гора... — эхом повторила Анна, погружаясь в свои мысли. Если Эльза является источником этой вьюги, то значит она должна быть в центре. На горе. А если это не она? Нужно будет как-нибудь уточнить…

— С вас ровно четыре золотых, — сказал продавец незнакомцу, когда тот выложил на прилавок верёвку и ледоруб в дополнение к моркови.

— Четыре золотых? — возмутился покупатель. И тотчас же начал торговаться. — Нет! Один золотой!

— Так не пойдёт. Это зимний ассортимент, — настаивал на своём продавец, объясняя несговорчивому клиенту основы ценообразования. — А где спрос, там и цена больше.

— Про спрос лучше не заикайся, — угрюмо проговорил незнакомец, кивая в сторону окна. — Я льдом торгую.

Проследив за его взглядом, Анна заметила сани, стоявшие перед лавкой. И действительно, они были нагружены льдом, нарезанным на аккуратные блоки.

— У-у. Тогда плохи твои дела. Ха-ха. Сейчас этого добра… — поймав тяжёлый взгляд незнакомца, Анна запнулась на полуслове. Как бы абсурдно и комично не выглядела сложившаяся ситуация, не стоило издеваться над человеком, сыпя соль на рану. Всё же это очень обидно, когда обстоятельства отбирают твой хлеб, бросая в объятья нищете и голоду. — Эм. Сочувствую.

— Ровно четыре золотых. Ладно, так и быть. Включу в стоимость сауну, — великодушно решил продавец, поворачиваясь в сторону двери с запотевшим окном и помахав рукой. — Ю-ху! Семья, как парится?

— Ю-ху! — хором ответили крупный, широкоплечий парень с соломенными волосами и четверо девушек разного возраста с одинаковыми каштановыми шевелюрами. Они были не только похожи как родные сёстры, но даже замотаны в одинаковые полотенца. Анна тоже помахала им рукой в ответ, думая о том, как хорошо было бы сейчас оказаться там, в сауне. И хорошенько прогреться после всего этого холода.

— Но у меня только один золотой, — сменил тактику незнакомец. — Поймите.

— Понял, — продавец сгрёб здоровенной ручищей верёвку и ледоруб в сторону, пододвигая к покупателю связку моркови. — Тогда только это.

Видя, что оба мужчины намерены настаивать на своём, и конфликт вот-вот выльется в открытую форму, Анна поспешила вмешаться. Чтобы узнать у незнакомца ответ на вопрос, мучивший её последние пару минут:

— Скажи мне, то, что произошло на Седой горе, было похоже на волшебство?

— Да! — грубо ответил незнакомец, срывая шарф с лица. Анна смогла увидеть длинный и широкий нос, мощную челюсть, широкие скулы и здоровый румянец на гладко выбритом лице. — А ну ка посторонись. Сейчас я разберусь с этим жуликом!

— Как ты меня назвал? — продавец встал с жалостно скрипнувшего стула. Анна невольно сглотнула от страха, впервые в жизни увидев такого великана. Незнакомец же открыл рот от удивления, глядя на своего противника. А на лице здоровяка отразилось такое обиженно-жалостливое выражение, словно его оскорбили в лучших чувствах.

— Ладно-ладно! Ай! — пытался успокоить этого силача задира, пока его тащили за шкварник одной рукой. Но великан был непреклонен, и вышел на крыльцо, по дороге зацепив головой обидчика вывеску. После чего широким взмахом отправил грубияна в ближайший сугроб

***

— Пока! — помахал вслед невоспитанному клиенту Окен, закрывая двери. Он всё же не был зверем и прекрасно понимал, что бить слабых нехорошо. Даже когда те зарываются. Они потом всё равно придут снова и извинятся. И этот паренёк тоже придёт. Когда остынет и будет при деньгах. Мановар ребёнка не обидит, в конце-то концов. Но и торговать себе в убыток не будет.

Закрыв за собой дверь и вернувшись в лавку, он обнаружил свою первую посетительницу, которая, всё ещё немного дрожа, с интересом рассматривала его старый портрет. Конечно, Окен не любил хвастаться, а потому прятал это вышитое гладью полотно от излишне любопытных глаз за своей широкой спиной, когда сидел. Но убрать тоже не мог. Подарок жены на юбилей.

Девчушка стояла, открыв рот, изучая того Окена, который остался в прошлом. Усатый здоровяк в тяжёлых алых доспехах, опирающийся на двуручный боевой молот. Мановар, ветеран корпуса Разрушителей, бесстрашный воин, который в паровой броне шёл в бой, не кланяясь даже снарядам тяжёлых пушек. Который повидал многое на своём веку.

Теперь он стал другим человеком — любящим мужем и отцом. Ему больше не хотелось битв и славы, которые когда-то привели его на службу к ещё предыдущему королю. Любовь и нежность теперь наполняли сердце ветерана. Даже ллаэльцы приняли его с семьёй как родных. И прошлое должно было оставаться за спиной.

— Простите за грубость, — Окен улыбнулся, садясь на свой любимый стул и снова закрывая портрет спиной. Видя страх в голубых глазах девушки, с ещё более широкой улыбкой достал из-под прилавка тарелку с нарезанным тонкими ломтиками салом. — Домашнее сало в подарок. Поднимет настроение.

Девчушка с искренним удивлением посмотрела на еду. После чего снова перевела взгляд на Окена, озадачено хлопая ресницами. Похоже, она всё ещё не до конца пришла в себя. Столько событий случилось за последнее время. Венчание герцогини, заморозки. Поэтому, как учтивый и чуткий продавец, он решил немного напомнить ей о теме предыдущего разговора:

— Одежда, сапожки и всё?

***

— Э… — Анна в растерянности глянула на прилавок. То, что продавец был хадорцем, изрядно удивило её. При этом верзила оставался вежливым и учтивым, насколько мог. Да и парня того почти не бил. Только встряхнул пару раз.

Взглянув ещё раз в окно, юная герцогиня убедилась, что сани со льдом стоят на месте, а их хозяин направился в сторону амбара. Скорее всего решил заночевать. И у Анны родилась идея. Правда в следующее мгновение она поняла, что больше не чувствует пальцев ног.

— А сауна всё ещё включена в стоимость моркови и инструментов?

— Конечно! — здоровяк улыбнулся ещё шире. — Настоящая ордская сауна к вашим услугам. Если хотите, моя жена может подогнать вам одежду по размеру, пока вы будете париться. Она у меня знатная мастерица и рукодельница. Ну что, будете брать?

Неожиданный контракт

Выбравшись из сугроба и отплевавшись от снега, Кристофф поправил шапку и с тоской посмотрел на запертую дверь. Идти обратно в лавку и что-то требовать не было желания. Да и прав был этот торгаш. Пускай морковь и инструменты в городе стоили дешевле четырёх золотых, но всяко дороже, чем один. Всё равно жаль, что не получилось по-хорошему договорится. Свен наконец-то заметил его, отвлёкся от выкапывания травы из-под снега и радостно подбежал к хозяину, принявшись по-собачьи обнюхивать, ища любимое лакомство. Вскоре на морде северного оленя отразилось искреннее удивление, вызванное отсутствием вожделенного аромата в руках и одежде хозяина.

— Нет, Свен. Я не купил морковки, — сообщил очевидное Кристофф. Увидев печаль, отразившуюся на морде своего верного друга, поспешил утешить Свена. — Зато я знаю, где мы будем сегодня спать. Бесплатно.

Старина Окен не запирал амбар, потому что ничего ценного в нём не хранил. Дрова, сено, некоторые инструменты потяжелее. Всё то, что слишком большое и тяжёлое, чтобы его можно было просто унести, и слишком дешёвое, чтобы окупить затраченные усилия. Так что амбар стал приютом на ночь для человека и оленя.

Ужин состоял из сена для Свена и копчёного мяса с хлебом для Кристоффа. Еды оставалось не так уж и много. Дня на два, если не экономить. Как назло, денег кот наплакал. Мысль о том, что нужно было повременить с выплатой долга за сани возвращалась раз за разом. Двадцать пять золотых сейчас пригодились бы Кристоффу значительно больше, чем мастеру из Аренделла.

После ужина обустроили ночлег, накидав сена в кучу так, что получился приличный лежак. А чтобы прогнать тоску и дурные мысли, они со Свеном устроили маленький концерт. Подыгрывая на гитаре, Кристофф пел дуэтом. За себя и за оленя, который тоже принимал активное участие в выступлении, подпевая по мере сил и слуха. И эти весёлые песни, со стороны более похожие на дурачество, помогли отогнать уныние, навалившееся с прошлой ночи.

— Славный дуэт! — звонкий девичий голос прозвучал в открывшихся дверях амбара.

— А? — задремавший под последние аккорды, Кристофф подскочил на сене как ужаленный. Он опасался, что это жена Окена, или одна из дочерей, что было бы ещё хуже. Знакомится с кулаками здоровяка ещё ближе не хотелось совершенно. Лежавший рядом Свен тоже вскочил на ноги, разглядывая нового человека. Но внутрь вошла рыжеволосая девушка из лавки. Только теперь вместо чёрно-зелёного аляповатого платья, которое даже не закрывало плечи, она была одета в более подходящее для такой холодной погоды одеяние. Синяя плотная юбка, сапоги, голубой свитер с синими варежками и фиолетовый плащ с фиолетовой же шапочкой на меху. От прежнего платья остался только этот странный чёрный жилет без плеч с зелёно-фиолетовым узором. Причёску она тоже успела поменять, и теперь ей на плечи свисало две рыжие косички. Да и порозовела лицом она заметно, перестав дрожать. Похоже, что барышня при деньгах, раз смогла купить новый наряд и ещё на сауну осталось. — А, это ты. Чего хочешь?

— Чтобы ты отвёл меня на Седую гору, — твёрдо заявила девушка, держа в руках сумки с покупками.

— Я не вожу экскурсии, — Кристофф завалился обратно на сено. Тащится в горы, прямо в центр снежной бури, не было ни малейшего желания. Особенно по прихоти этой богатенькой девчонки. А потому он положил шапку на глаза, давая собеседнице понять, что разговор окончен.

— Сформулирую иначе, — произнесла девушка с иронией в голосе. В следующий миг Кристофф согнулся пополам, получив весомый удар в живот.

— Ух! Ты чего? — открыв глаза, он увидел, что чёртова баба кинула в него мешок, оказавшийся весьма увесистым.

— Отведи меня на Седую гору, — твёрдо заявила рыжеволосая барышня, сжав свой маленький кулачок. После чего вежливо добавила:

— Пожалуйста.

Отпихнув морду Свена, который азартно обнюхивал мешок, Кристофф развязал узел и обнаружил внутри ту самую верёвку и ледоруб, которые не сумел купить у Окена. Намёк был очевиден. Дама оплачивает ему расходы на инструменты и всё остальное, а он становится её проводником в самоубийственном походе в центр снежной бури. Предложение конечно заманчивое, но попахивает безумием. Судя по всему, эти мысли отразились на лице юноши, когда он посмотрел на свою нанимательницу, думая о том, не чокнутая ли она?

— Я знаю как остановить зиму, — ответила девушка на немой вопрос. Чем вызвала ещё больше вопросов. Но, с другой стороны, без денег в кармане, с товаром, который теперь и даром никому не нужен, разве у него был выбор?

— Выходим на рассвете, — принял решение Кристофф, откладывая сумку в сторону и возвращаясь в горизонтальное положение. День выдался трудный, и ему хотелось немного поспать. Он снова надвинул шапку на глаза, чтобы свет лампы не мешал отдыху. А чтобы барышня не скучала, он решил напомнить ей об одной очень важной детали:

— И ты забыла морковь для Свена.

В следующее мгновение Кристофф получил мощный удар в челюсть другим мешком, в котором что-то звякнуло.

— Ой, прости. Прости. Извини. Я не… — начала извинятся девушка. Но оборвала себя на полуслове, снова гордо выпрямившись и напуская на лицо маску безразличия. — Выходим сейчас. Немедленно.

С этими словами она удалилась, преисполненная собственным величием и гордостью. Кристофф, потирая ушибленную челюсть, развязал мешок и достал морковку, которую автоматически протянул Свену. Когда олень радостно откусил свою половину, так же бездумно принялся грызть корнеплод, глядя то на дверь, за которой скрылась девушка, то на мешок, где помимо связки моркови лежало ещё три банки консервов.

— Ох и намаемся мы с этой бабой, Свен, — тихо произнёс Кристофф, прежде чем подняться на ноги.

***

— Какой странный у тебя лось, — Анна смотрела, как нанятый ею проводник запрягал своего зверя в сани. — Я и не знала, что их можно приручить.

— Это не лось, — проворчал парень, не отрываясь от упряжки. — Это северный олень. И его зовут Свен.

— А разве в Ллаэле водятся северные олени? — герцогиня припомнила справочники по географии и животному миру, что читала когда-то.

— Нет. Он из Хадора, — с тяжёлым вздохом ответил проводник, продолжая работу. И чтобы пресечь нарастающий поток вопросов, продолжил объяснения. — Мне его подарили в детстве Ниссы, что проходили через нашу деревню. Их племя шло на юг, в Корск. Мы с отцом помогли им добраться до Скирова и сесть на поезд. За это они подарили мне Свена.

— Как интересно, — Анна была удивлена тем, насколько необычной оказалась история казавшегося вполне заурядным парня. — Ты тоже из Хадора, да?

— Да, тоже, — не скрывая раздражения ответил проводник, оторвавшись от упряжи и злобно посмотрев на нанимательницу. — Нет, я не служил в армии. Нет, я не убивал ллаэльцев. Да, я переехал после войны. Да, я простой парень, который добывает лёд с гор и привозит в город. И если мы закончили с допросом, то хватит бездельничать.

— Что? — не поняла Анна. Она не ожидала такого ответа. И не поняла выпада по поводу своего безделья. Она была на ногах уже почти двое суток, успев поспать всего пару часов. Уж кому-кому, а не этому лентяю говорить ей о работе. Хотя, после сауны, горячего супа и крепкого чая, которым её угостила жена Окена, усталости она почти не чувствовала, как и голода. Да и сна не было ни в одном глазу.

— Слушай, барышня. Хочешь, чтобы мы быстрее поехали? Тогда помогай, — заявил парень, указывая на нагруженные льдом сани. — Отвяжи верёвку и выкинь лёд, пока я занят упряжкой.

— Да я! Да ты! — Анна была готова закипеть от гнева и возмущения. С каких это пор какой-то хадорский мужлан будет командовать герцогиней Аренделла? — Как ты смеешь так со мной разговаривать? Ты! Ты, лесной дикарь!

— Во-первых, когда ты встретишь настоящих лесных дикарей, они тебя съедят, будь ты хоть принцессой, — ответил парень, возвращаясь к упряжи. — Во-вторых, меня зовут Кристофф. Будь добра, называй меня по имени. И да, ты конечно можешь сесть на лавку и просто наблюдать за тем, как я работаю. Но тогда не обижайся за то, что отправимся мы нескоро.

— Ладно-ладно, Кристофф, — пошла на попятную Анна, укрощая свою гордыню. Всё же времени у неё оставалось слишком мало, чтобы тратить его на воспитание этого лесного дурака. Она и так потеряла сутки, не добившись ровным счётом ничего. О том, что случится, если она не успеет за оставшиеся два дня найти Эльзу и уговорить её вернуть лето, страшно было даже подумать.

Она пошла к саням и принялась развязывать узлы верёвок, которыми были стянуты ледяные блоки. Герцогиня Аренделла понимала, что эта работа недостойна её рук. Но была вынуждена признать правоту своего проводника. Этот Кристофф был диким хадорцем, причём из северных лесов, да с северным оленем за компанию, но его логика была неоспорима, как и прагматизм. Чтобы найти Эльзу, нужна холодная голова, быстрый транспорт и человек, знающий дорогу. Терять два последних компонента успеха из-за разыгравшейся гордыни было глупо.

— Вот так, — через минуту с верёвкой было покончено. Кристофф как раз проверил упряжь, после чего вернулся к своей нанимательнице. Осмотрев сани, он удовлетворённо кивнул.

— Ну, хоть на этом спасибо.

После чего начал скидывать ледяные блоки прямо в сугроб. Анна не мешала ему, усевшись в сани и терпеливо дожидаясь отправления. Олень тоже ждал хозяина, с грустью глядя на то, как добытый на продажу лёд из ровной кладки превращается в бесформенное нагромождение.

— Как тебя звать-то? — полюбопытствовал проводник, сталкивая очередной блок.

— Анна, — девушка не собиралась знакомится с проводником ближе чем необходимо, но из вежливости ответила.

— И ты знаешь, откуда на нас свалилась зима? — спросил Кристофф, поудобнее перехватывая ледоруб.

— Знаю, — Анна ведь уже говорила, что знает, как остановить эту зиму, так что отпираться глупо, как и обманывать. Потом всё равно пришлось бы ему всё объяснять, пусть уж лучше будет готов к тому, что может увидеть. А то ещё начнёт истерить как Варавский. — Это герцогиня Эльза. Она заколдовала замок, город и всё вокруг.

— Да ну, — не поверил ей проводник, продолжая работу. — Ни один колдун не способен на то, чтобы превратить лето в зиму. Нет, я конечно слышал о том, что дочери герцога прокляты. Но, по-моему, это всё брехня.

— Если бы, — Анна вспомнила события прошлой ночи и вздрогнула. — Я сама видела, как она наколдовала снежный буран. Она владеет магией.

— Это что значит, местная герцогиня — злая ведьма? — скинув очередной блок спросил Кристофф, отрываясь от работы и выпрямляя спину. — И то, что говорили о проклятьи, это всё правда?

— Эльза не злая! — обиделась Анна. Говорить гадости о старшей сестре она не позволила даже посаднику Лаэдри, о лесном дураке и речи быть не могло. — И она не ведьма! Конечно, у неё есть магический дар. Но она никого не убивала и никому не делала зла.

— Ага. Так и поверил, — Кристофф вернулся к работе. — Тебе-то почём знать?

— Мне ли не знать родную сестру? — произнесла герцогиня Аренделл, подпустив голос сарказма. И была награждена видом того, как вытянулось лицо хадорца.

— Ты тоже проклята меткой ведьмы? — спросил Кристофф, начиная шарить в вещах, валявшихся в санях за сиденьем. Олень тоже насторожился, навострив уши и уставившись на девушку.

— Нет-нет! Я самая обыкновенная, — поспешила успокоить этого горячего парня Анна. Очень своевременно, потому как тот нашёл, что искал, достав приличных размеров топор. — Только я могу заставить Эльзу вернуть лето. И чем быстрее мы будем на Седой горе и найдём её, тем короче будет зима.

— Хм. Ладно, — проводник засунул топор за пояс. — Сейчас и поедем.

Сани освободились от лишнего груза и Кристофф занял место рядом с герцогиней. Он взял поводья и аккуратно тронул сани, разворачивая их в сторону гор. Ехали они медленно, постепенно разгоняясь. Вскоре сани набрали приличную скорость, вывернув на широкую лесную тропу. Свен легко тянул пустые сани, и только деревья мелькали по сторонам, выхватываемые из темноты светом одинокого фонаря.

Чем быстрее они неслись в гору, тем меньше оставалось между ними напряжения. Анна искренне радовалась скорости. Северный олень уверенно шёл по снегу, его широкие лапы не проваливались, в отличии от конских копыт. А сани скользили, раскачиваясь на поворотах. И юная герцогиня вскоре удивилась собственному звонкому смеху.

— Держись! — повеселевший Кристофф едва не опрокинул сани во время очередного поворота. — Мы, хадорцы, любим быструю езду.

— Я тоже люблю, — весело заявила Анна, разваливаясь на сиденье поудобнее и закидывая ноги на передок саней. Где и умостила их одну на другую. Дела определённо пошли в гору. С такой скоростью она успеет не только найти Эльзу, но и вернутся в Аренделл раньше срока.

— Ну-ну-ну-ну-ну! Куда с ногами? — возмутился проводник, спихивая сапожки нанимательницы с резного дерева. — Только лаком покрыл! Ты что, в хлеву росла?

После чего протёр рукавицей то место, где каблуки соприкоснулись с деревом. И не удовлетворившись результатом, смачно плюнул на резную доску. Да так, что брызги, подхваченные набегающим потоком ветра, полетели прямо в лицо юной герцогини.

— Нет! Я росла в замке! — прорычала Анна, оттираясь от слюней этого мужлана, который самозабвенно полировал свои сани, не забывая при этом даже подышать на них, для лучшего блеска.

— Скажи, а откуда вдруг такой ледяной приступ у герцогини? — спросил Кристофф, резко меняя тему.

— Ну, просто… — Анна немного замялась, думая о том, стоит ли говорить всю правду первому встречному. Недомолвки в таком важном деле могли оказаться губительны, да и этот парень казался безобидным. — Это я виновата. Я... Я обручилась. А она разозлилась. Потому что я, видите ли, только познакомилась с ним с утра. И она сказала, что не благословит нас. И…

— Стой! — перебил её Кристофф, состроив такую кислую гримасу, словно откусил кусок лимона. — Ты что, обручилась с тем, с кем познакомилась с утра?

— Да, — Анна погрузилась в воспоминания. — В общем, я вспылила. Потом она вспылила. Я схватила её за руку и сняла перчатку…

— Постой! — снова перебил её хадорец. Он взял вожжи в одну руку и повернулся к ней вполоборота, не скрывая удивление. — Ты хочешь сказать, что обручилась с парнем, с которым познакомилась утром того же дня?

— Да, представь себе, — отмахнулась от вопроса Анна, снова возвращаясь к событиям прошлой ночи. — Дело в том, что она всё время носила перчатки. И я решила, что она просто боится грязи.

— Тебе что, родители не говорили о чужаках? — Кристофф, похоже, никак не мог переварить услышанное.

— Да, говорили, — герцогиня Аренделл отодвинулась от хадорца. Замечание было уместным и для ситуации, когда благородная дама одна едет на санях по лесу с незнакомым безродным мужчиной ночью, да чуть ли не в обнимку, подходила идеально. Анна даже подумала, что её матушка упала бы в обморок, если бы смогла вообразить такое. Не то, что компания дворянина посреди шумной улицы или многолюдного бала. — Но Ханс никакой не чужак.

— Да ну, — усмехнулся Кристофф, поворачиваясь обратно и снова берясь за вожжи. — Как его фамилия?

— Ха! — Анну поразила наглость этого лесного дурака. Но оставить за хадорским невежей последнее слово в споре она попросту не могла. — Вестергард. Кастелян Южной Хезы.

— Любимая еда? — не прекращал расспросы Кристофф.

— Сандвичи, — моментально ответила Анна.

— Имя друга? — не унимался хадорец.

— Джон, — девушка вспомнила рассказы Ханса.

— Цвет глаз? —вопросы следовали один за другим.

— Дивный… — произнесла Анна, вспоминая эти очаровательные голубые глаза. Или всё же зелёные? Да, зелёные. Ярко-зелёные...

— Размер ноги? — допрос набирал темп.

— Размер ноги не важен! — юная герцогиня уже начинала выходить из себя.

— Вы за одним столом ели? — игра в вопрос-ответ утомила и Кристоффа, и он перешёл в наступление. — Что если он чавкает? Что если он мерзко ковыряет в носу?

— Ковыряет в носу? — Анна содрогнулась от брезгливости и отвращения.

— И ест козявки, — нанёс решающий удар в этой словесной дуэли хадорец. После чего самодовольно улыбнулся, глядя на реакцию своей спутницы.

— Извини меня, — Анна изо всех сил старалась сдержатся и не наорать на этого дикаря и мужлана. — Он дворянин!

— Все парни так делают, — флегматично заявил проводник, подгоняя своего оленя.

— Ух. Пфф, — герцогиня Аренделл поняла, что этого дубиноголового хадорца так просто не пробить. А потому решила закрыть тему. — Слушай. Всё это не важно, когда любишь.

— Не похоже на любовь, — Кристофф смерил её взглядом.

— Ах, ты у нас эксперт в любви? — Анна завелась не на шутку. Да что этот хадорец о себе возомнил?

— Хм. Нет, — ответил хадорец после небольшой заминки. — Но у меня есть друзья-эксперты.

— У тебя есть друзья — эксперты в любви? — с иронией спросила Анна, смакуя всю абсурдность этой фразы. — О. Хватит заливать…

— Замолчи! — оборвал её на полуслове Кристофф, начав оглядываться по сторонам. Свен тоже смотрел по сторонам, вертя головой и ушами, отчего сани сбавили ход.

— Не-не-не. Правда. Я бы хотела увидеть… — продолжила как ни в чём не бывало Анна. Пока проводник не заткнул ей рот лапищей в толстой меховой варежке.

— Всё! Тихо! — приказным тоном заявил Кристофф, останавливая сани. Анна с рыком оторвала его руку от своего лица, и уже была готова набросится на него с обвинениями в лени, трусости, хамстве и мужланстве. Но слова встали поперёк горла, когда хадорец злобно взглянул на неё и прошипел:

— Тссс…

Анна поняла, что творится что-то неладное. И тоже начала тревожно озираться по сторонам. Сани стояли на месте, и снег под полозьями больше не скрипел. Олень тяжело дышал, напряжённо вглядываясь и вслушиваясь в темноту, тихонечко ревя. Кристофф снял фонарь с крюка и встал с сиденья, начав пристально рассматривать окружающий их лес.

Ночные хищники

Анна с тревогой наблюдала за происходящим. Хадорец остановился, всматриваясь во тьму за санями. Подняв фонарь высоко над головой, он пытался что-то разглядеть там, откуда тянулись их собственные следы. Не понимая причин такого беспокойства, герцогиня тоже начала вглядываться во мрак ночного леса в том же направлении. Каково же было её удивление, когда она смогла различить во тьме блеск множества звериных глаз, в которых отражался свет фонаря, и услышать приглушённый рык. Кристофф выдал короткую, но очень ёмкую фразу на хадорском, значения которой она не знала. Но о смысле догадалась.

— Свен, вперёд. Вперёд! — Кристофф упал на сидение и ударил вожжами оленя. Сани резко дёрнулись, быстро набирая скорость. Анна с трудом удержалась на месте, вовремя вцепившись в сидение, а хадорец уже вешал фонарь обратно.

— Кто это? Волки? — она вспомнила предупреждение Ханса о хищниках и других опасностях, подстерегавших путников в глуши.

— Хуже! — крикнул ей в ответ Кристофф, доставая из своих вещей факел и поджигая его от фонаря. — Волки и тарны!

— Тарны? — Анна только читала об этих существах. Дикари! Полуживотные, которые считались вымершими в Сигнаре и Ллаэле. Последний раз тарны выходили из тени больше двух веков назад. Тогда племена зверолюдей каким-то образом сумел подкупить хадорский регент и обрушил толпы дикарей на ордскую крепость Мидфаст. Тарнов отбросил святой Маркус, принеся себя в жертву в ходе битвы, растянувшейся на неделю. С той поры тарнов и след простыл.

Но если Кристофф прав, значит тарны не вымерли. Учёные-натуралисты и историки Каспии ошибались, невероятно! Проблема только в том, что тарны явно не были дружелюбны. Эти дикари считались людоедами, и, по свидетельствам историков, человечина была у них в особой цене. Шансов мирно разойтись с преследователями не было, так что Анна спросила у готовящегося к бою Кристоффа:

— Что мне делать?

— Я сам! — хадорец перехватил горящий факел и вожжи в левую руку. После чего вытащил топор из-за ремня, поудобнее перехватывая оружие правой рукой. — Постарайся не упасть, иначе тебя съедят!

— Я же могу помочь! — возмутилась Анна. Она уже достала из сумки кобуру с пистолетом и подсумком. И сейчас распускала ремень перевязи, перекидывая его через плечо под плащом. Так, чтобы патронташ оказался аккурат поперёк груди, давая удобный доступ к боеприпасам.

— Нет! — отрезал Кристофф, цепляя вожжи на крюк, вставая на сиденье задом наперёд с горящим факелом в левой руке и топором в правой, при этом отстранив Анну к самому переду саней.

— Почему? — возмутилась юная герцогиня, как раз справившаяся с застёжкой перевязи. Всё же она была ганмагом. И даже не прибегая к магии, била в игральную карту без промаха из своего пистолета с добрых тридцати метров.

— Я не доверяю чокнутым! — сообщил хадорец, рубанув топором первого волка, кинувшегося на сани. С рассечённой головой зверь упал на снег и кубарем покатился в темноту.

— Что, прости? — Анна почувствовала, как в ней закипает гнев. Она достала пистолет из кобуры, сняла оружие с предохранителя и, увидев очередного хищника, бросившегося на них, вскинула пистолет и нажала на спуск. Как на стрельбище. Ни скорость, ни тряска, ни волнение не стали помехой. Громыхнул выстрел, и руническая пуля вошла зверю точно между глаз. Волк дёрнулся всем телом, и, дважды перевернувшись, повалился в снег.

— Откуда у тебя пистолет? — воскликнул Кристофф, удивлённо глядя на пассажирку. Топор он прижал к груди, то ли от испуга, то ли боясь выронить.

— Подарок от тёти! — огрызнулась Анна, открывая затвор и позволяя гильзе упасть на сиденье.

— Она доверяет чокнутым огнестрельное оружие? — спросил Кристофф, ткнув факелом другого волка, напавшего слева. Опалённый зверь полетел обратно во тьму. Но погони не прекратил, а немного отстал, пропуская вперёд других хищников из стаи, подобравшейся вплотную к саням.

— Я не чокнутая! — злобно крикнула герцогиня Аренделла, загоняя в ствол новый патрон и взводя курок.

— А кто ещё выходит замуж за первого встречного? — спросил Кристофф, осыпая ударами топора и тыча факелом в волка, который запрыгнул в сани. Зверь всё никак не хотел отступать. И только после третьего взмаха топора окровавленный хищник перевалился за борт и упал в снег.

Конечно, эта победа над зверем была приятна тем, что ещё один источник опасности был устранён. Но Хадорец в бою так размахивал руками, что чуть не зашиб Анну. Она не без труда увернулась от рукоятки факела, которой он ей чуть не разбил лицо, но рослый парень всё равно задел её локтем, выбив пистолет. Красивое и жутко дорогое оружие жалобно звякнуло, падая куда-то под сидение. И только отклик резонаторной системы подсказывал Анне, что её пистолет всё ещё цел и находится здесь, рядом. А не потерян в этих бесконечных сугробах.

— А если это любовь? — выкрикнула герцогиня Аренделл, хватая за гриф гитару своего проводника. Новый волк был уже рядом, и она бы не успела поднять пистолет и выстрелить прежде, чем он на неё кинется. Поэтому она и вооружилась музыкальным инструментом, с размаху впечатав импровизированное оружие в морду атакующему хищнику. От удара гитара с жалобным звоном раскололась. Но дело было сделано, и волк кубарем полетел в сугроб.

Кристофф посмотрел на девушку и гриф разбитой гитары в её руках с какой-то особой тоской. Похоже, он любил этот инструмент. Этой заминки оказалась достаточной, чтобы ещё один волк уловил момент и таки схватил его за полу шубы, сдёрнув с саней.

— Ах! — воскликнула Анна, бросая обломок гитары и ловя факел, выпавший из рук её проводника. Кристофф упал в снег и покатился следом за санями, непонятно каким чудом зацепившись за верёвку, которой только недавно был закреплён лёд на санях. Девушка поняла, что парня спасла её лень и самомнение. Потому что последний узел она даже не подумала отвязать, просто бросив верёвку в сани. И сейчас её проводник болтался на этой верёвке, волочась в колее примятого ими снега.

— Кристофер!

— Я Кристофф! — огрызнулся парень, отплёвываясь от снега. После чего попытался подтянутся, чтобы снова забраться на сани. Но в этот миг двое волков вцепились в его сапоги. — Ай! Ау!

Анна не верила происходящему у неё на глазах. Волки, вцепившиеся в ноги её проводника, не грызли и не драли его, а тянули на себя, не давая забраться в сани. Казалось, будто они удерживали парня, позволяя сородичам нанести удар. Остальная стая скрылась во мраке, уступая место другим зверям.

Девушка никогда в жизни не видела таких больших волков. Она даже подумать не могла, что они вырастают такими здоровенными. Огромные, матёрые звери были размером с доброго бычка. На некоторых верхом ехали женщины в одеждах из шкур. Несмотря на холод, их длинные чёрные волосы свободно развевались на ветру, подобно плюмажам кавалеристов, потому что шапками они пренебрегали, предпочитая закрывать лица кожаными масками с украшениями из рогов и костей. Размахивая копьями с каменными наконечниками, они подгоняли волков, выходя на дистанцию атаки.

Анна слышала вой и рёв, которыми наездницы отдавали команды волчьей стае. Видела, как одна из них вырвалась вперёд, занося копьё для удара. Девушка бросила факел в сани и согнулась в поисках пистолета. Она чувствовала отклик резонаторной системы и точно знала, где именно лежит оружие. Заряженное и готовое к бою. Схватив пистолет, она выпрямилась, вскидывая оружие и произнося слова силы. Анна понимала, что обычная пуля не сможет остановить такого большого зверя, поэтому прибегла к магическим способностям, наполняя руническую пулю энергией заклятий. Чары точности, чтобы бить наверняка, чары силы, чтобы разить наповал. И заклятье молота, чтобы отбросить цель прочь. Она работала так быстро, как могла.

Когда заклятья сложились воедино, отразившись сиянием драгоценных камней на затворе и ложе, блеском рун на стволе пистолета и кружащихся в воздухе вокруг дула, она нажала на спуск. Наездница-тарн уже замахнулась копьём в незащищённую спину Кристоффа, до сих пор пытавшегося отмахаться топором от волков, вцепившихся в его ноги. Сияющая голубым светом наполненных магической силой рун пуля вошла точно в голову ездовому волку и с яркой вспышкой раскроила зверю череп на мелкие кусочки, выплёскивая силу заклятий. Казалось, будто громадный зверь налетел на каменную стену. Обезглавленный труп дёрнулся, резко останавливаясь, а наездница Тарн вылетела из седла и плюхнулась в снег, потеряв копьё, ушедшее мимо цели.

— Держись! — крикнула Анна, засовывая пистолет в кобуру. Брошенный ею факел уже стал причиной небольшого пожара, запалив скрученный в рулон спальный мешок хадорца, и в мозгу юной герцогини возникла идея. Схватив за края горящий спальник, она подняла его над головой и метнула в волков, вцепившихся в ноги Кристоффа.

— Пригнись!

Парень успел опустить голову, нырнув лицом в снег. Спальник пролетел над ним, накрыв зверей. Волки с визгом отцепились от ног хадорца и покатившись во тьму, сверкая углями в подпаленных шкурах и на обожжённых мордах. Горящий спальник взлетел над ними, больше похожий на зажигательный снаряд менитов. Дикие звери шарахались от этого огненного валика, давая тем самым шанс на спасение людям.

— Ты меня чуть не спалила! — крикнул возмущённо Кристофф, подтягиваясь. Для удобства он закинул топор в сани, освободив вторую руку.

— Но не спалила же! — в тон ему ответила Анна. И в этот момент заметила, как ещё одна наездница-тарн вырвалась вперёд на своём волке, стремясь-таки убить проводника.

Анна выхватила пистолет и принялась его перезаряжать, коря себя за глупость и неосмотрительность. Открыть затвор, позволяя пустой гильзе отправится вниз, на сиденье. Достать новую пулю из патронташа и вогнать её в ствол. Закрыть затвор, произнести слова заклятья, напитывая пулю силой. Всё это заняло считанные секунды.

Драгоценные секунды. Огромный волк нагнал Кристоффа. Челюсти зверя клацнули в опасной близости от ног хадорца, а проклятая всадница-тарн потрясала копьём, встав на спину волка. Казалось, будто она сейчас кинется на спину проводнику и вцепится в его плоть клыками. Тарн занесла копьё для удара, начиная движение.

Громыхнул выстрел. Сияющая пуля, заряженная магией, взорвала голову волка. Заклятья работали идеально, превращая пистолет в грозное и смертоносное оружие, по мощности приближающееся к пушке. Опять звериная морда оказалась смята и разорвана на мелкие кусочки в кровавом облаке и голубоватой вспышке магической энергии. И опять могучая туша налетела на невидимую преграду, моментально останавливаясь. Лишившаяся опоры наездница полетела вперёд, нелепо размахивая руками. Копьё воткнулось в снег справа от спины хадорца. Но проклятая дикарка Тарн всё же умудрилась дотянутся до Кристоффа и ухватится за его пояс.

— Сними её с меня! — проревел Кристофф, когда к его весу прибавилось ещё добрых шестьдесят килограмм. Дикарка выхватила из-за пояса костяной кинжал, стремясь поскорее покончить с парнем, который оказался слишком живучим, но метко брошенный Анной факел ударил горящим концом твари тарн прямо в маску.

Выронив оружие, дикарка издала душераздирающий вопль боли. Схватившись обеими руками за обожжённое лицо, она пыталась сорвать загоревшуюся маску, которая была привязана её собственными волосами. Иссиня-чёрные волосы тоже загорелись, превращая голову женщины в факел. Анна с ужасом наблюдала, как наездница-тарн упала на снег, пытаясь сбить пламя, разрывая маску и лицо когтистыми пальцами. И даже когда она осталась позади, её крики ещё долго оглашали темноту леса.

— Помоги мне! — проревел Кристофф, подтягиваясь на верёвке. Волки хоть немного и отстали, напуганные страшной участью одной из своих хозяек, но всё равно держались неподалёку. Анна поспешила помощь хадорцу.

Когда девушка втянула на сани проводника, они услышали рёв Свена. Северный олень заметил опасность, и предупредил хозяина. Впереди, там, где кончался лес, среди блестящего в лунном сиянии снега зияла тёмная расщелина провала.

— Готовься прыгать, Свен! — крикнула Анна, бросаясь вперёд.

— Свену приказываю я! — Кристофф сунул в руки нанимательнице мешки с инструментами и едой. После чего подхватил герцогиню на руки и что есть силы кинул вперёд. Анна только охнуть успела, когда очутилась верхом на северном олене.

***

— Прыгай, Свен! — приказал Кристофф, сбрасывая вожжи с крюка и обрубая упряжь. Подобранный топор рассёк кожаные ремни, отделяя сбрую от оглоблей. Не зря отец учил его этому секрету на случай, если олень или конь понесёт. Хотя ситуация сейчас была совсем другая.

Не отягощённый санями, Свен в два прыжка достиг края пропасти и легко через неё перепрыгнул. Кристофф подскочил с саней, со всей силы отталкиваясь ногами и прыгая вперёд. Сани по инерции перелетели добрых две трети пропасти, оставшуюся он летел сам, размахивая руками и ногами, стремясь зацепится топором за противоположный склон. Он сумел допрыгнуть, плюхнувшись лицом в снег. Отцовский топор ушёл в снег до топорища, давая хоть какую-то точку опоры на зыбком склоне. Кристофф с трудом поднял лицо, выплюнул снег и обернулся. На другом краю пропасти в свете полной луны сгрудились волки, с рыком, лаем и тяжёлым дыханием наблюдая за ним. В их сияющих глазах он даже отсюда различил ярость и голод.

Сглотнув от осознания того, что его чуть не съели, Кристофф посмотрел вниз. На дне пропасти огонь весело полыхал на обломках саней. Видимо, загорелось масло из лампы. Пламя уничтожало последнее его имущество.

— Ох. Только выкупил сани… — простонал Кристофф, но его страдания прервал бешеный вопль гнева и ярости. Взглянув на противоположный край обрыва, он увидел выскочившего из леса ездового волка. И двух наездниц тарн, оседлавших матёрого зверя. Они рвали воздух криками, желая поквитаться с добычей, которая не только ушла от погони, но и пролила охотникам так много крови. Одна из дикарок сидела в седле, обоими руками вцепившись в поводья, а другая стояла позади, держась левой рукой за плечо своей товарки, и уже замахивалась копьём.

Кристофф не мог ни откатится, ни дёрнутся, чтобы не сорваться в пропасть. Ему оставалось только лежать на зыбкой снежной подушке и в ужасе смотреть, как к нему несётся смерть. Вот они уже у самого края обрыва. Вот проклятая дикарка кидает в него своё копьё.

Яростный боевой клич тарнов заглушил грохот выстрела. Словно заворожённый, Кристофф смотрел, как голубой молнией сверкнула пуля, соединив призрачной линией невидимого стрелка над ним и проклятых наездниц. Сияющая пуля вошла точно в лоб сидевшей на волке дикарке, расколола её череп на мелкие кусочки, забрызгав всё вокруг обломками костей и мозгами своей жертвы. Метательница копья позади согнулась пополам, когда продолжившая движение пуля прошила ей живот. Судя по тому, как подкосились её ноги, когда она падала с волка на залитый лунным светом снег, дикарке перебило позвоночник.

Кристофф от удивления едва не отпустил рукоятку топора. Он, конечно, слышал о подвигах вдоводелов и мастеров-зверобоев, которые могли положить пулю из тяжёлой винтовки в цель за километр. Но чтобы так стрелять из пистолета…

Восторженные мысли прервало копьё, воткнувшееся в снег всего на ладонь левее плеча Кристоффа. Проклятая дикарка успела послать снаряд в цель, хотя и промахнулась. Но этого оказалось достаточно, чтобы потревоженная снежная шапка пришла в движение.

— А? Нет! — Кристофф почувствовал, что съезжает вместе со снегом в пропасть. Ни отчаянные попытки загрести снег ногами, ни удары топором в поисках опоры не помогали. Он скатывался всё ниже и ниже, отчаянно вопя:

— Нет-нет-нет! А-а-а!

— Хватай! — услышал он голос Анны. Подняв голову, Кристофф увидел ледоруб с привязанной к нему верёвкой. Недолго раздумывая, парень вцепился в него обеими руками.

— Тяни, Свен! Тяни! — скомандовала девушка. Верёвка натянулась, увлекая Кристоффа прочь от края пропасти. Он вцепился в ледоруб левой рукой, свободной вытаскивая из снега отцовский инструмент. Старый топор снова стал его единственным имуществом.

Олень остановился, и его хозяин смог перевернутся на спину, выплёвывая снег, в который забурился с головой в процессе спасения. Катится в колее от саней было в разы приятнее.

Девчонка бесстрашно подбежала к краю обрыва, взглянула вниз, и выдала:

— Жуть...

Они спаслись. Кристофф только сейчас позволил себе стон, закрывая руками лицо. Чтобы нанимательница не видела гримасы страдания и слёз отчаянья, наворачивавшихся на глаза. Только что он потерял всё, что у него было. Теперь у него не оставалось средств к существованию.

— Я… Я верну твои сани. И всё что в них было, — Анна склонилась над ним, но Кристофф ничего не ответил. Только опустил левую руку на топор, закрывая глаза правой. Нанимательница подождала немного и негромко произнесла:

— Я пойму, если ты не захочешь мне больше помогать.

Её шаги стали удаляться. Кристоф так и остался лежать на снегу, проклиная судьбу и собственную жадность. И эту чокнутую бабу с пистолетом, которая наверняка тоже была ведьмой. И этих тысячу раз проклятых дикарей тарн, которые, казалось, преследовали его род.

Свен ткнул носом в руку своего хозяина. Не получив ответа олень, фыркнул ему прямо в ухо.

— Ох! Конечно я не хочу ей помогать! — ответил Кристофф, садясь на снег и глядя на самого верного друга. — Всё это вообще отбило у меня желание кому-либо помогать!

Но Свен посмотрел на хозяина таким выразительным взглядом, что казалось, будто олень обращается напрямую его совести.

— Она погибнет одна! — сказал Кристофф, пародируя голос Свена. И когда олень утвердительно кивнул, ответил уже своим голосом:

— Я переживу.

— Ну, тогда не видать тебе новых саней, — снова озвучил мысли оленя парень. И получил одобрительный кивок. Свен определённо намекал, что не хочет расставаться с этой барышней. Даже несмотря на все те беды, что она принесла друзьям в подоле своей юбки. Так что Кристофф тоже ответил то, что думал.

— Пф. Порой ты меня бесишь.

В ответ Свен радостно заревел и вывалил язык, став ещё больше похожим на собаку. Уж он-то знал своего хозяина как облупленного. И сразу понял, когда тот согласился с его мнением.

— Постой! — крикнул Кристофф вслед медленно бредущей по снегу девушки. — Мы идём!

— Правда? — весело откликнулась Анна, успевшая уже отойти на порядочную дистанцию, и теперь блуждавшую в трёх соснах. — Ну да! Подходите. Присоединяйтесь.

— Э-эх! — тяжело вздохнул Кристофф. Он поднялся, подобрал верёвку и ледоруб, после чего догнал нанимательницу. Оставался последний вопрос, который нужно было решить здесь и сейчас. — Прежде, чем мы куда-либо пойдём, скажи мне, только честно. Ты ведьма?

— Нет, конечно, — ответила с искренним возмущением Анна.

— Вот только не нужно врать, — Кристофф был твёрдо намерен докопаться до правды. — Я всё видел. Ты колдовала. Ты стреляешь зачарованными пулями из проклятого пистолета. Ты ведьма!

— Я не ведьма! — девушку такое сравнение явно злило. Она поозиралась по сторонам и тихонько шепнула: — Я — ганмаг.

***

— Кто? — это слово её проводник явно раньше не слышал.

— Ганмаг. Я умею стрелять из магического пистолета руническими пулями. И зачаровывать их, — начала объяснять Анна. Хотя она считала, что рассказывать лесному дураку об отличиях магических традиций ганмагов от других колдунов было пустой тратой времени, она продолжила разъяснения, несмотря на головную боль. — Мои силы очень малы, в отличии от Эльзы. Это она голыми руками может призвать снежный буран. А меня еле-еле хватает на заговор пули.

— То есть ты ведьма, но слабая? — сделал вывод хадорец.

— Да, — устало согласилась Анна, понимая, что больше не выдержит. Такого приступа мигрени у неё не было даже после выпускного экзамена на ганмага. Она с трудом держалась на ногах. — Без моего пистолета и специальных пуль я не могу ничего сколдовать. Можешь успокоится, я не замышляю ничего против тебя и твоего оленя. И против Империи тоже. Я просто хочу спасти свою сестру и вернуть лето. Ты поможешь мне?

— Э-эх. Дожил. Якшаюсь с ведьмами, — протянул Кристофф, затыкая топор за ремень. — Ладно, помогу. Дай-ка я тебя на Свена посажу, а то на тебе лица нет. Да и шатает так, что того гляди упадёшь.

Утро воспоминаний

Ханс сидел в библиотеке замка Аренделл, погружённый в глубокие раздумья. Кастелян Южной Хезы, по стечению обстоятельств наместник герцогини Аренделла Анны, он сидел в кресле, положив руку на свой меч. Как заворожённый, Ханс наблюдал за огнём в камине, за пляской языков пламени на тихонечко потрескивающих поленьях. За рыжими отблесками, заполнявшими всё вокруг.

Зал библиотеки, наполненный сотнями томов, подходил для раздумий как нельзя лучше. Подумать было о чём. День выдался настолько забитым делами, что больше напоминал пытку. Насланная герцогиней буря стала настоящей катастрофой для Аренделла. Люди не были готовы к зиме, пришлось организовывать и раздачу одежды, и заготовку топлива, и снабжение едой. Надо было разместить всех высоких гостей, которые не могли из-за непогоды уехать домой.

Отдельной проблемой стал висконт Хавронский. Посадник рвал и метал, напоминая не разумного человека, а медведя, разбуженного посреди зимней спячки. Висконт был в бешенстве после новостей из Лаэдри, доставленных вечером героически пробившимся через снегопад военным курьером. Вверенный ему город тоже накрыло снежной бурей. Холод и ветер вызвали нарушение в работах городских служб, а железная дорога оказалась завалена метровыми сугробами, из-за которых на пол дня было нарушено сообщение с Меруином, благо что паровой снежный струг не отогнали в Корск. В довесок к этому партизаны Сопротивления снова дали о себе знать, устроив теракт на железнодорожной станции. Весь город гудел, как разворошённый улей.

Но не это волновало Ханса. С текущими вопросами он справлялся, даже убедил висконта не вводить войска и не начинать массовых облав и казней. Перспектива встретится с хадорскими карателями хоть немного отодвигалась. Но будущее всё равно было покрыто мраком. Герцогиня Аренделла Эльза оказалась ведьмой. Натренированное хадорскими колдунами живое оружие взбунтовалось против хозяев. Боевая ледяная ведьма взбесилась, обрушив вечную зиму и на свои земли, и на соседей. Снег и лёд расползались от Аренделла во все стороны, подбираясь к Элинсбергу и руинам Редволла. Если так пойдёт и дальше, то всего через пару дней холода накроют Меруин, а через неделю во льдах окажется Корск.

И тогда на Аренделл обрушится гнев Императрицы. Вот бы оказаться подальше от этого несчастного герцогства, когда на него обрушится вся мощь военной машины Империи. Где-нибудь в Орде, а лучше в одном из тысяч заведений Пятерни, за ломящимся от дорогих яств столом, где вино и шампанское течёт рекой. И с горячей красоткой на коленях, в объятьях которой можно забыть даже своё имя.

Сколько раз он пытался забыться в чаду кутежа и пьяном угаре. В объятьях страстных любовниц и в яростном звоне клинков на дуэли. В рёве шторма и грохоте битвы. Но прошлое шло за ним по пятам неотступно, как тень. Не отпускало ни на миг, постоянно напоминая о том, кто он такой, и какой рок его преследует.

Ханс. Тринадцатый сын в тринадцатом поколении рода. Неудачник, над которым издевались и насмехались все. Отец даже не помнил его имени, называя просто Тринадцатым. Братья испытывали на нём все свои шуточки и приколы. Младшему всегда доставалось на орехи за чужие шалости, потому что свалить на него вину за разбитую посуду, попорченную мебель или порванную портьеру для всех двенадцати старших братьев было чуть ли не долгом чести. Даже слуги с ним не церемонились. Он для них был просто одним из множества наследников, которые никогда не получат власти. А значит, и любезничать с ним нечего.

Только мать относилась к нему по-человечески. Она вообще любила всех детей, даже Ханса. Уговорила отца сдать тринадцатого сына в академию королевского флота, когда тому исполнилось пятнадцать. Всегда следила за ним и помогала, чем могла. Именно ей Ханс был обязан своим наследством.

Его меч — всё наследство, которое он получил, когда покинул отчий дом. Отец и братья были против, но мать настояла. Хансу не суждено было стать полноценным кастеляном — хозяином земель отца. Не суждено занять место в конклаве кастелянов, где он мог бы участвовать в принятии решений, от которых зависела судьба королевства. Громкий титул, тысяча золотых, место в академии — вот и всё, что планировал для него отец. Но не меч.

Скандал гремел без малого две недели. Чтобы семейную реликвию отдали не старшему, а младшему сыну, матери пришлось превратить жизнь отца в настоящий ад. Дело уже подходило к разводу и было на грани публичного скандала, грозя выплеснутся даже за пределы королевства. Только когда над кастеляном Южной Хезы нависла тень королевского гнева, отец уступил.

Древнее оружие, выкованное мастерами Рула в тёмные времена Восстания. Семейная реликвия, передававшаяся от отца к сыну уже пять веков. Оружие, которое видело больше битв, чем знали историки. Один из ста первых меканических мечей, созданных для битвы с Орготом. Ханс до сих пор поражался искусством гномских оружейников и аркмехаников древности, тем, насколько филигранно был выкован клинок. Как точно и ровно были вытравлены в металле руны заклятий и вплавлены лини проводников магической энергии, тянущиеся от спрятанной в рукоятке батареи.

Батареи нужно было менять раз в десятилетие. Он тоже поменял батарею, когда взял из рук отца оружие. И не раз убедился в его силе. На фоне современных штампованных поделок его меч казался необычайно простым, лёгким и аккуратным, идеально сбалансированным оружием. Оружием, которое становилось частью его самого.

Стоило только нажать кнопку, замаскированную под украшение на эфесе, и клинок практически сливался с рукой, становясь её продолжением. Казалось, меч сам помогал хозяину ставить блоки, парировать удары, колоть и рубить врага. Сияющий клинок рассекал доспехи и плоть с одинаковой лёгкостью, оставляя глубокие обожжённые раны. А то и вовсе обращал врага в пылающий факел. Ханс до сих пор помнил предсмертный вопль того несчастного, что сгорел живьём от пламени от скользящего удара меканического меча по его доспехам.

Этот меч Ханс пронёс через все испытания. С ним он выходил в море, развлекался в кабаках, сражался на дуэлях и вёл переговоры. Порой ему казалось, что даже отключённый, этот клинок придаёт сил и наполняет своего хозяина уверенностью, железной волей и яростью, ревущей подобно дикому пламени. Что меч живой и вечно голодный до битв, горячей крови врагов, которая будет кипеть лезвии, даруя господину новые победы.

В момент нерешительности и отчаяния Ханс мог рассчитывать только на помощь своего оружия. Один, в чужой стране, окружённый людьми, которые презирали его. Что для хадорцев, что для ллаэльцев он был человеком второго сорта. Висконт уже дал понять, что если положение не стабилизируется, а лето не вернётся, именно кастелян станет козлом отпущения. И вряд ли он имел в виду что-то отличное от казни.

Мысли Ханса перескочили на Анну. Память о ней грела душу и пугала одновременно. Восторженная дурочка, которая с радостным визгом готова была выскочить замуж за первого встречного. Через этот мезальянс можно претендовать на герцогский титул и земли Аренделла, что для тринадцатого сына было единственным шансом получить настоящую власть. И плевать на целую стаю тараканов в голове этой рыжеволосой и чёрт знает сколько скелетов в её шкафу.

Всё испортила старшая сестра. Герцогиня Эльза Аренделл. Коллаборационистка, хадорская подстилка, дважды изменница, которая предала сперва Ллаэль, а теперь и Хадор. Проклятье рода Аренделл, ведьма чудовищной силы, которая обрекала собственных людей на смерть от холода и голода. Убить ведьму желают все. Военная машина Империи уже пришла в движение, раскручивая свои шестерни. Висконт затребовал карательную операцию и назначил сроки проведения чистки. Да и остальные представители администрации не сидят сложа руки. Вот только если Эльза погибнет, один Морроу знает, как долго продлится зима. И если Ханс решил связать судьбу с герцогством Аренделл, нужно заставить герцогиню вернуть лето.

Хадорцы не прощают измены. Эльзу Аренделл казнят как предательницу и клятвоотступницу, к гадалке не ходи. Анна, как единственная наследница, станет новой герцогиней Аренделла, а Ханс станет герцогом, как её законный муж. Лишь бы Анна не сгинула в этих снегах. С позиции наместника претендовать на герцогство будет куда сложнее. Придётся убеждать в своей лояльности посадника и остальных представителей хадорской администрации.

Но все эти вопросы были решаемы. Курс был ясен. Судьба впервые за без года двадцать лет улыбнулась тринадцатому сыну. Оставалось только ухватить удачу и не выпустить из рук. До сих пор события развивались исключительно в его пользу, пусть так будет и впредь. Пока же Ханс займётся неотложной рутиной и будет действовать по обстоятельствам.

Светает. Время на размышление кончилось. После завтрака нужно снова браться за дело. Чтобы народ знал, что новый герцог заботится о них.

***

Как Анна заснула, она не запомнила. Просто уткнулась носом в жёсткую оленью шкуру и закрыла глаза, пытаясь унять нестерпимую мигрень. А в следующее мгновение летнее солнце уже било в глаза, пробиваясь даже через сомкнутые веки, вместе с ослепительным сиянием снега вокруг. Юная герцогиня обнаружила себя лежащей на боку Свена перед костром, на котором Кристофф как раз готовил завтрак.

Анна никогда не думала, что подогретая на огне консервированная говяжья тушёнка с перловкой может быть настолько вкусной. Даже без хлеба. С морковкой вместо салата, гарнира и десерта. Голод и напряжение последних дней давали о себе знать, превратив простую и безыскусную пищу в вкуснейшее яство. Анна даже не жаловалась на отсутствие ложки, управившись со своей порцией с помощью ножа и пальцев.

После завтрака, отдохнувшие и выспавшиеся, они двинулись в путь. Идти пешком по рыхлому снегу было утомительно. Хорошо, что всю поклажу навьючили на Свена, хоть и было той поклажи не так и много. Разговор толком не клеился. Не о чем было разговаривать хадорскому проводнику, чьим ремеслом была добыча льда на продажу, и ллаэльской дворянке, которая была сигнарским королевским ганмагом на полставки.

Путь их лежал всё выше и выше. Из-за нападения тарнов они отклонились от прямого маршрута, и были вынуждены заложить крюк на восток, обходя ущелье. Анне было не по себе от того, что она наделала. И её мысли снова и снова возвращались к ночной погоне. К первобытной ярости волков и их хозяек. К пылавшим ненавистью глазам наездниц. И к кровавому туману, в который превратилась голова дикарки.

Неужели она всё же перешагнула эту черту? Неужели она убила человека? И не одного! Неужели она погубила свою бессмертную душу, навеки очернив смертью другого от её руки? Будь она правоверной мениткой, то всё было бы проще, ведь Создатель Человека благословлял убийство неверных, а нелюдей и подавно. Но Анна, подобно предкам, почитала Морроу. А ученье Светлого Близнеца гласило, что всякая разумная жизнь священна. Не было сомнения в том, что тарны разумны. Дикарки же вели стаю волков, а не были ими ведомы. И использовали оружие, к чему неразумные звери не способны.

Неужели она, Анна Аренделл, превратилась в настоящее чудовище? Ведь чужую кровь не смыть с души. И даже с рук. Не потому ли все боялись Эльзу — она могла убивать с такой лёгкостью! Младшая сестра не сильно отставала от герцогини Аренделла. Её пули тоже несли страшную и кровавую смерть. Раньше она не задумывалась о том, что выковала из себя смертоносное оружие. Она сама превратила себя в чудовище.

— Что ты там бормочешь? — обернулся проводник, торящий путь впереди вместе с оленем.

— Я тебя пугаю? — спросила Анна, поняв, что последние мысли она произнесла вслух. Она боялась, что изменения уже отразились на её лице. Что хадорец заметит, как почернела её душа и заледенело её сердце.

— Тем, что ты ведьма с пистолетом? Да, — ответил Кристофф, отвернувшись. — Хотя на вид ты вроде бы ничего.

— Я чудовище? — прямо спросила юная герцогиня. Остановившись, она наблюдала за реакцией своего проводника. Она хотела понять, понадобится ли ей доставать оружие для того, чтобы он продолжил ей помогать.

— С чего ты взяла? — ответил вопросом на вопрос хадорец, тоже останавливаясь. — Нормально ты выглядишь. Нечего стоять столбом, пошли уже.

— Ты боишься меня! — Анна продолжала наседать. Её не устраивали такие двусмысленные ответы. Если он боится её, то что будет, когда они встретят Эльзу? — Ты боишься, что я убью тебя, как убила тех тарн!

— Убьёшь единственного человека на мили вокруг, который тебе помогает найти сестру? Вот уж не думаю, — не стал скрывать раздражения хадорец. Он был явно недоволен и задержкой, и темой разговора. — Вот то, что ты убила тарнов, меня очень порадовало. Так с этими тварями и надо.

— Но ведь они же люди! — воскликнула Анна, чувствуя, что не может сдержать слёз.

— Они не люди! — гаркнул в ответ Кристофф, выхватывая из-за пояса топор. Направив оружие в сторону нанимательницы, продолжил со злостью в голосе:

— Не смей равнять ни меня, ни кого либо из рода людского с этими тварями.

— Но ведь они разумны… — пролепетала Анна, испуганная такой метаморфозой своего проводника.

— Разумны? Да, разумны! Будь они трижды прокляты! — сорвался хадорец, в ярости вогнав топор в ближайшее дерево. Снег волной хлынул вниз, но парень не обратил на это ни малейшего внимания. Казалось, будто он специально спровоцировал эту маленькую лавину, чтобы остудить свой гнев. — Они хитры. Они коварны и умны. Ты это тоже заметила. У них есть разум. Но у них нет души!

— Так бывает? — последнее утверждение не укладывалось у Анны голове. — Такое вообще возможно?

— Бывает. Эти твари не ведают ни сомнений, ни жалости, ни милосердия. Их ведёт только голод. Голод и кровавое безумие их вождей, — немного успокоившись, хадорец вытащил оружие из дерева. — С какой бы радостью я всадил этот топор в голову этой проклятой дикарки! Она чуть не убила меня!

— Но я же убила её, — Анна не могла понять причин такого припадка ярости Кристоффа. Конечно, неприятно, когда тебя пытается кто-то убить и съесть. Но всё же…

— Будто в первый раз убиваешь, — проводник намеренно скопировал тон нанимательницы. — Ты же ведьма. Тебе ли привыкать?

Герцогиня Аренделл ничего не ответила. Она просто села на снег и заплакала. Потому что этот лесной дурак был слишком глуп, чтобы понять её душевную боль. А сердце обливалось кровью, вопрошая у разума, почему он совершил это? Почему даже не попытался отвести её руку? Она же могла просто ранить тех дикарок, заставив отступить. Но вместо этого она обрушила на них всю силу своих зачарованных пуль. И убила.

Быстро, точно, расчётливо. Как будто это была не она. Не та весёлая и жизнерадостная девушка, которую все знали. Не юная герцогиня, но лейтенант ганмагов гвардии короля Сигнара Лето Реалтона. Полковник Петорсон мог бы ею гордится. Но это была не Анна. В тот момент из её разума словно исчезли жалось и сострадание. Только решимость, холодный расчёт и целеустремлённость. Она решала задачу и достигла своей цели. Ценой чистой совести.

— Тарны убили моих родителей, — упавшим голосом сказал Кристофф, подходя ближе. Видя страдания своей спутницы, он сел рядом, снова заткнув топор за пояс. — Мне тогда было всего семь лет. Они напали на нашу деревню ночью. Отец послал меня со Свеном за подмогой, а сам остался, чтобы помочь другим отбиться. Мать тоже осталась, чтобы спасти младшего брата. Когда пришла помощь, деревня догорала, а тарнов и след простыл.

— Мне так жаль, — почти прошептала Анна, возвращая себе дар речи. Потому что сначала она просто открыла рот от удивления. Теперь всё обретало смысл. И гнев хадорца, и его звериное чутьё. И нелюдимость, которую она успела заметить. — Ты им отомстил?

— Отомстил. Друзья помогли. Я вернул им долг крови, — голос парня звучал глухо в окружавшей их тишине. Даже северный олень не беспокоил их, молча сев неподалёку и с грустью глядя на своего хозяина. Похоже, Свену тоже было тяжело вспоминать прошлое. Кристофф продолжил: — Этот топор я забрал у рейдера тарн. Это оружие моего отца и деда, которое дикарь взял как трофей. Всё, что у меня осталось на память о прошлых временах.

— А как ты тут оказался? — герцогиня воспользовалась шансом узнать побольше о спутнике. С которым уже сражалась плечом к плечу, и один Морроу знает, какие им ещё придётся делить тяготы и лишения. В следующее мгновение Анна поразилась своей холодной расчётливости и прагматичности. Перед ней только что человек раскрыл душу, стремясь помочь ей справится с её же страданиями. А она принялась вытягивать из него информацию.

— После того, как мы с друзьями перебили тех дикарей, нас больше ничто не держало на севере. Да и появились новые проблемы. И мы ушли. Сперва в Сигнар, к родственникам в Тронвуд, — на лице Кристоффа на мгновение скользнула улыбка. — Но потом началась война, и лес захватила Империя. Мы снова ушли, на этот раз в Ллаэль. Я остался в Аренделле, понадеявшись, что прошлое наконец-то оставит меня в покое. А оно не отпускает.

— Забавно. А я наоборот, пытаюсь вернуть своё прошлое. Те дни, когда была счастлива, — откровение за откровение. Анна помнила об этом неписаном законе приличия. Которым так часто пренебрегали в высшем обществе. — Когда я была маленькой, у меня было всё. Но потом нас с Эльзой разделили и посадили под замок. А перед началом войны родителей казнил премьер-министр Ллаэля. Дейяр Глабрин обманом заманил отца с матерью и верными слугами в столицу, где обвинил в измене и казнил, обесчестив мой род. Вот так предатель обвинил честного и благородного человека в собственных грехах.

— Подло, — прокомментировал услышанное хадорец. — Бесчестная смерть.

— Через две недели наш замок взяли штурмом, а меня захватили в плен. Но Эльза договорилась с хадорским полковником, и меня отпустили. После чего я отправилась в изгнание. В Сигнаре я провела три с половиной года. Я готовилась вернутся домой и спасти Эльзу из плена, а когда добралась до Аренделла, то узнала, что она и так свободна, но теперь поклялась в верности Империи. Казалось, всё будет как в прежние дни, но случилось всё это, — Анна обвела рукой заваленные снегом предгорья и леса. — Теперь мою сестру обвиняют в предательстве, а у меня всего три дня, чтобы найти её и вернуть обратно. Иначе Аренделл будет уничтожен.

— Как уничтожен? — воскликнул Кристофф, вскакивая. Свен тоже подпрыгнул, готовый бежать по первой команде хозяина.

— Я не знаю, — честно призналась Анна. — Может быть его просто преобразуют, разделив между соседними герцогствами. А может обратят в руины как Редволл.

— Сколько времени осталось? — судя по виду хадорца, он решил, что вместе с Аренделлом приказали уничтожить лично его.

— Двое суток, — прикинула по времени Анна. — До заката завтрашнего дня, если быть точной.

— Так чего расселась, дура! — крикнул проводник, хватая за руку девушкуи рывком ставя её на ноги. — Нам ещё обратно идти. Чай не ближний свет.

— Хам! — воскликнула Анна, влепив Кристоффу пощёчину. А когда проводник убрал руку и отстранился, держась за щёку, она отряхнулась и пошла сама. И пояснила для этого мужлана:

— Я тебе не сельская клуша. Проявляй уважение.

— Как прикажете, барыня, — обиженно сказал парень, плетясь следом. А когда Свен подошёл сбоку и аккуратно толкнул хозяина под локоть, Кристофф потрепал по загривку верного друга, негромко сказав тому на ухо:

— Я же говорил, намучаемся мы с этой бабой…

— Я всё слышу! — крикнула Анна. — Не отставайте там. Дорогу кто показывать будет?

Дальше они шли молча. Анна чувствовала себя отвратительно, но ответить на вопрос, что же на неё нашло, никак не удавалось. Она корила себя за то, что дала волю рукам. Пускай её проводник был груб и неучтив, но он искренне пытался помочь. И если и обидел её, то не со зла. А вот герцогиня Аренделла могла бы проявить больше такта в отношении к единственному спутнику, от которого зависела целиком и полностью.

Продолжая отмерять шагами путь через сугробы, она совершенно чётко понимала, что ей нужно что-то сделать. Что-то сказать, чтобы восстановить испорченные отношения между нею и хадорцем. Не дать этому расколу превратится в бездонную пропасть, пока Кристофф не бросил её в горах спасаться от гибели своим ходом. Но ей всё никак не удавалось подобрать подходящие слова. Время уже подходило к полудню, и яркое летнее солнце плыло высоко в голубом безоблачном небе. Но даже ему не удавалось растопить окружающий снег и лёд. Лёд, который подобно стене вырастал между спутниками.

Они обогнули пропасть, вышли из леса и снова выбрались на склон горы. Отсюда открывался прекрасный вид на окрестности. На заснеженные леса, холмы, на лежащий на юго-западе городок с замком. И всюду земля была белой от выпавшего снега. Это казалось невозможным, но путешественники видели своими глазами: зима накрыла всё на десятки миль вокруг.

Вздох сам вырвался из груди Анны:

— Ах! Аренделл.

— Он весь обледенел, — сказал поражённый Кристофф. Парень только сейчас отвлёкся от поиска пути и обратил внимание на вид, что лежал позади. И, судя по всему, тоже был поражён открывшейся картиной герцогства, укрытого снежным покрывалом.

— Ничего, — весело и жизнерадостно произнесла Анна, стремясь подбодрить своего спутника. — Даю слово, Эльза его разморозит.

— Правда? — в голосе хадорца сквозил скепсис.

— Да! — задорно ответила девушка. Но когда она увидела мрачное лицо спутника, Анна наконец вспомнила, что она должна была сказать. — Прости меня пожалуйста. За то, что ударила тебя. Я… Я не знаю, что на меня нашло.

— Да чего уж там. Я не злопамятный, — сразу заулыбался Кристофф. Анне было приятно, что её усилие не пропало даром, а проводник тут же спросил:

— Сестра-то твоя такая же отходчивая?

— Да. Я в ней уверена, — Анна ощутила очередной укол тревоги. Времени оставалось катастрофически мало. — Нам надо идти. К Седой горе туда?

Она показала рукой на северо-восток, продолжая при этом смотреть на Аренделл. Её многострадальный дом, на который жестокая судьба обрушивала всё новые и новые напасти.

— Хех, — усмехнулся Кристофф, аккуратно беря руку юной герцогини под локоток, и осторожно смещая чуть левее и заметно выше, поправляя указанное направление. — Вернее, сюда.

— О-о... — Анна задрала голову на заснеженную горную вершину, что, казалось, подпирает сам небосвод. Со вздымающейся над облачной мантией невообразимой кручи которой ветер срывал снег, образовывавший белёсый шлейф, протянувшейся далеко на восток.

Но видя перед собой цель идти оказалось легче. Да и разговор удалось завязать. А за непринуждённой беседой и дорога казалась не такой долгой и изнурительно монотонной.

Привет из детства

— У тебя не хадорское имя, — Анна нашла ещё одну странность в проводнике и тут же решила её прояснить. — Почему тебя назвали не Иваном? Или, скажем, Олегом?

— Прадеду обязан. В его честь, — парень понял, что эта барышня от него не отстанет, пока не добьётся своего. А так как каждый факт из его биографии вызывал целый каскад новых вопросов, старался отвечать развёрнуто. — Он и был не хадорцем, а ордским наёмником. Во время Первой Торнвудской сражался за Сигнар и попал в плен. Выкуп за него никто не заплатил, разумеется, потому его и сослали под Скиров, присудив десять лет каторги на лесоповале. А когда отработал каторгу-то, никуда не уехал. Дома его никто не ждал. Так вот, прадед срубил себе избу в поселении таких же бывших каторжан, нашёл жену из местных, да так и жил, пока его Морроу к себе не забрал. А мне страдай из-за имени. Ладно в деревне все меня знали, а господам полицейским поди объясни, что я не сигнарский шпион.

— А Скиров — это где? — переспросила Анна у своего проводника. — Далеко от Корска? А что там интересного?

— Севернее. Да я ж не в самом Скирове жил, а в Скировской волости, а она ой какая большая, — терпеливо объяснял особенности географии и топонимики своей малой родины Кристофф. — Наша деревня считай на берегу Могильного озера, а от него до Скирова вёрст двести ещё. Интересного… не знаю. Летом-то в поле все работают, одно развлечение грибы с ягодами в лесу собирать, а зимой кто охотился, а кто на заработки подавался. Я Скиров всего два раза и видел, когда отец брал меня с артелью. Мы пилили лёд с озера, и на санях отвозили в Скиров.

— И там был спрос на лёд? — усмехнулась юная герцогиня. — Даже зимой?

— А то, — подтвердил Кристофф. — Наш-то лёд чистый, как воздух. Без копоти и заводской сажи, которой засыпано всё в Корске и Хардове. Его даже по железной дороге в столицу везли. Чтобы было что добавлять в напитки благородным господам да кайязям. Так-то.

— А где ты берёшь лёд в Аренделле? — поинтересовалась Анна. Вопрос не давал ей покоя всё последнее время. Уже минут десять. — И тем более летом.

— С ледника Седой горы, — не стал скрывать Кристофф коммерческую тайну. — Там же и озеро, где лёд удобнее всего по зиме нарезать. Оттуда ещё речка вытекает. Ну та, что через город проходит.

— Знаю-знаю, — поспешно отмахнулась Анна, увлечённая необычным зрелищем. — Ты только посмотри!

Девушка затаила дыхание от одного вида той красоты, которая их окружала. Они вышли к замёрзшему водопаду, который соединял бассейн у ледника с озером. И любовались ледяными каскадами. Казалось, будто вода замёрзла мгновенно, так и оставшись висеть в воздухе потоками чистейшего льда.

Кристофф только кивнул. Он тоже был поражён красотой замёрзшего водопада посреди заснеженного леса. С улыбкой он провёл рукой по ивовым веткам, низко свисавшим под грузом намёрзшего льда, будто здесь пролился ледяной дождь. Потревоженные им веточки пришли в движение, издавая мелодичный звон десятков и сотен маленьких ледяных капелек, более похожих на крохотные стеклянные колокольчики.

Свен же просто наслаждался окружающим великолепием, бегая от одного дерева до другого. Но, услышав перезвон ледяных веточек, потревоженных Кристоффом, поспешил к иве. Где и принялся с азартом мотать головой, так что его рога, цепляясь за ветки, создавали ещё больше мелодичного перезвона.

— Не думала, что зима может быть такой… — Анне было сложно подобрать слова, чтобы описать увиденное. — Такой красивой.

— Конечно она красивая, — ответил ей кто-то. — Но почему зима должна быть такой белой?

***

Юная герцогиня переглянулась с проводником, после чего оба продолжили движение. Но на этот раз оглядываясь по сторонам. Кристофф даже положил руку на топор. А Анна открыла застёжку кобуры, освобождая свой пистолет. Так, на всякий случай.

— Почему бы не добавить цвета? Сюда бы алого, салатового или жёлтого, — продолжал рассуждения голос. — Нет! Жёлтый на снегу? Брр! Ужас!

Анна осторожно положила ладонь на рукоятку пистолета, на дюйм вытащив его из кобуры. Кристофф же достал топор из-за пояса.

— Хы-гы-гы-гы, — рассмеялся голос совсем рядом. Анна и Кристофф медленно повернулись, посмотрев друг на друга. После чего одновременно опустили глаза, увидев стоящего между ними снеговика метр ростом. От неожиданности Кристофф замер как столб, а Анна ойкнула. Снеговик повернулся к ней и спросил:

— Согласны?

— А-а-а-а! — в ужасе закричала герцогиня Аренделл, вскидывая руки. От неожиданности она и думать забыла о пистолете. Чтобы хоть как-то отбиться от этого наваждения, от души пнула этого монстра.

От удара голова снеговика отделилась от туловища, и, пролетев по высокой дуге, упала прямо в руки Кристоффу. Который уронил топор и застыл, глядя кусок живого снега.

— Привет, — дружелюбно сказала голова снеговика.

— Скорее пока! — хадорец отбросил говорящий кусок снега с бегающими глазками и пучком веток вместо волос. Прямо в руки Анны.

— Ах! — воскликнула юная герцогиня, поймав голову. И сразу кинула её обратно. — Мне не надо!

— Не уроните, — успел вставить снеговик, пока его голова находилась в полёте.

Кристофф, в руках которого снова оказался болтливый ком снега, кинул его обратно. — Лови!

— Не надо! — крикнула Анна, опять поймав голову. И тотчас отбросила обратно.

— Постойте, — снова подал голос снеговик.

— Да это же просто голова, — с улыбкой сказал Кристофф, который поймал голову. И опять кинул её Анне.

— Да хватит! — возмутилась Анна. Герцогиня поняла, что хадорец просто развлекается, издеваясь над ней.

— Давайте начнём сначала, — предложила голова снеговика в её руках.

— Ой, фу! Чудовище! — воскликнула девушка, преисполненная отвращения. Понимая, что только так может прекратить это безобразие, Анна что есть силы метнула голову прямо в туловище снеговика, которое бегало между нею и Кристоффом. От удара снеговик повалился навзничь, откатившись где-то на пол метра. После чего поднялся на ноги, осматривая людей и присоединившегося к ним северного оленя, чьи рога были обильно увиты намотавшимися на них ивовыми веточками.

— Ой! Что тут происходит? — спросил снеговик, пристально изучая их. И то, что его голова была прикреплена к телу перевёрнутой, его не смущало. — Вы что тут, играете в летучих мышей?

— Э-э, — Анна поняла, что это существо безобидно. Более того, она находила его смутно знакомым. Только вот было в нём что-то не правильное. Голова? — Сейчас. Одну секунду.

Она подошла к снеговику, сняла голову, перевернула в нормальное положение, и водрузила обратно.

— Оу! Спасибо! — радостно сказал снеговик.

— Пожалуйста, — Анна улыбнулась. Чем бы оно ни было, это создание её определённо забавляло.

— Я идеален! — гордо сообщил снеговик, осматривая себя, свои камни-пуговицы и руки-веточки. — Вся моя жизнь будто бы перевернулась.

— Хм. Ну, почти, — Анна вытащила из сумки очищенную морковку, которую не съела на завтрак. Улучив момент, юная воткнула корнеплод в голову снеговика. Как раз туда, где должен быть нос. От волнения она перестаралась и морковь почти вся ушла в снег. Да так, что её обратная сторона оказалась торчащей из затылка.

— Ой. Прости. Перестаралась. Прости. Прости. Тебе больно? — в ужасе затараторила Анна.

— Оу! Голова... — произнёс снеговик, концентрируя взгляд на получившемся носу-морковке. После чего начал прыгать, махать руками, и другими способами демонстрировать счастье. — Ты издеваешься? Я просто в восторге! Такой хорошенький! Такой аккуратненький! Единооо…

Договорить снеговик не успел. Потому что Анна воспользовалась моментом, и вдавила обратный конец морковки в затылок этого создания, придавая ему более привычный вид.

— Ой! О! — сфокусировав взгляд, снеговик пару секунд изучал свой новый здоровенный красный нос. После чего вынес заключение:

— Так тоже чудесно!

Анна и Кристоф переглянулись и хихикнули.

— Итак, друзья, давайте знакомится, — снеговик успокоился. С широкой улыбкой, он обратился к людям и оленю, растопырив свои руки-палочки. — Здравствуйте. Я Олаф. И я люблю жаркие объятья.

— Олаф? —Анна удивлённо взглянула снеговика. Она точно помнила это имя. С ним было связано воспоминание из детства. Но какое? Кем был этот Олаф? Другом? Пажом? Кем-то ещё? Присмотревшись к снеговику, девушка вспомнила далёкое детство. Вспомнила, как она дурачилась вместе с Эльзой в зимнем саду. Как они слепили точно такого же снеговика. И как старшая сестра произнесла ту же фразу, которую снеговик повторил слово в слово. — Ну конечно! Олаф!

— А вы, значится? — Олаф, похоже, устал дожидаться, пока Анна разберётся в своих воспоминаниях.

— Оу. Эм, — девушка поняла, что опять забыла о правилах приличия. — Я Анна.

— А что у вас за осёл такой странный? — спросил в пол тона тише снеговик, делая шаг в её сторону и смотря на Кристоффа и Свена.

— Это Свен, — представила северного оленя Анна.

— Понятно, — кивнул снеговик. — А оленя как зовут?

— Свен, — на этот раз герцогиня показала рукой на северного оленя. Который уже вовсю принюхивался к запаху моркови.

— А, понятно. Ладно. Меньше надо запоминать, — Олаф, похоже, вообще не умел унывать. В следующую секунду он очень своевременно отпрыгнул от Свена, который наконец-то понял, откуда пахнет морковью, и попытался откусить кусочек носа Олафа. Но снеговик и глазом не моргнул. — А! В нос меня хотел чмокнуть? Какой шалун!

— Олаф, тебя Эльза сделала? — спросила Анна. Снеговики не умеют разговаривать и ходить, а это значит, что тут замешана магия. Вряд ли в Аренделле есть ещё одна колдунья.

— Да, а что? — Олаф уставился на девушку.

— Невероятно… — Кристофф выдернул из снеговика руку-палочки принялся её крутить и разглядывать со всех сторон.

— Ты знаешь, где она? — с надеждой в голосе спросила Анна.

— Да, а что? — всё так же ответил ей Олаф.

— А можешь к ней отвести? — герцогиня не верила везению. Неужели ей посчастливится найти Эльзу, не обходя всю Седую гору от основания до вершины?

— В чём же секрет? — спросил Кристофф, сгибая руку Олафа. Палка не только не сломалась, но и разогнулась обратно, снова став совершенно прямой. А потом резко дёрнулась, ударив хадорца по лицу. — Ай!

— Хватит, Свен! Тут разговор важный! — крикнул возмущённый снеговик, вырывая свою руку из ладоней Кристоффа. Воткнув её обратно, продолжил отвечать как ни в чём не бывало. — Да, а что?

— Я скажу что, — ответил проводник раньше, чем его нанимательница успела открыть рот. — Эльза должна вернуть лето.

— Лето?

— Угу, — кивнула Анна, подтверждая слова хадорца.

— О-о! — залился в восторге снеговик, вызвав немалое удивление у присутствующих. — Не знаю почему, но я всегда млею, когда думаю о лете. И о солнце. И обо всём горячем.

— Да ну! — усмехнулся Кристофф. — Похоже, ты никогда не сталкивался с жарой.

— Нет, — искренне ответил Олаф. — Но иногда я люблю закрыть глаза и мечтать о том, что будет, когда придёт лето…

Снеговик головой окунулся в мир грёз. Анна и Кристофф с удивлением слушали рассказ, состоящий из самых дивных и радужный мечтаний, какие только можно было сочинить. А Олаф всё продолжал и продолжал нахваливать лето.

— Разочаруем? — с ухмылкой предложил Кристофф, смотря на снеговика, распинающегося в пляске своего воображения.

— Только попробуй! — пригрозила Анна, ткнув хадорца локтем в бок. Так, для убедительности.

— А сказать-то надо, — произнёс проводник тише, чтобы не отвлекать Олафа от его фантазий.

— Скажешь — пристрелю! — так же тихо ответила девушка, метнув на спутника убийственный взгляд.

— Скорее! К Эльзе! Сюда! — внезапно воскликнул Олаф, возвращаясь из мира фантазий и грёз к суровой реальности. — Давайте же вернём лето!

— Я иду! — весело ответила Анна, пускаясь бегом за снеговиком, который оказался весьма проворным и очень быстро перебирал своими коротенькими ножками.

— Пристрелит, — Кристофф обернулся к Свену, который так и остался стоять рядом с хозяином. — Только сказать-то всё равно надо будет.

Новые фигуры

Варавский стоял в обеденном зале гостиницы на въезде в Аренделл, принимая работу агентов. Если верить отчётам, все запущенные им механизмы и схемы пришли в движение. Но действия Сопротивления, а также непогода внесли свои коррективы. На данный момент у него в активе были только наёмники.

— Неужели во всём Лаэдри не нашлось ни одного косситского охотника или вдоводела в увольнительной? — старый кайязь укоризненно посмотрел на телохранителей.

— Все увольнительные отменены, босс, — Коля нервно погладил каштановые усы. — Следопыты и снайперы брошены на охоту за террористами Сопротивления.

— Солдаты тоже задействованы в облаве. Каратели будут заняты до следующего утра на зачистке трущоб, — вклинился в разговор Вася, не забыв почесать щеку под рыжим бакенбардом. Будто опасаясь, что разгневавшийся начальник выскубет даже эту растительность с его лица. — Но там вроде бы уже нашли конспиративную квартиру Сопротивления. Комендатура обещала послать карателей как только они освободятся.

— А с этими что прикажете делать? — ехидно спросил старый кайязь, широким жестом обводя сидящих перед ним наёмников. — Да за такие деньги... Двести золотых! Это просто грабёж!

— Ниссы — лучшие следопыты, каких только можно найти на сотню миль вокруг, босс. — поспешил успокоить Варавского Коля. — Они с крайнего севера, им эти леса, горы и снега как родные. К тому же они специализируются в охоте на ведьм.

— Хм, — Варавский ещё раз осмотрел десяток зимних эльфов, что сидели перед ним. Шестеро мужчин и четверо женщин. От безусого юнца до старой карги, которой хрен знает который век отроду. — Это правда?

— Правда, — зимняя эльфийка без акцента ответила на хадорском.

— Именно так, господин, — подтвердил её слова самый крупный нисс.

— И что же у вас есть для охоты на ведьм, что стоит две сотни золотых?

— ещё более ехидно осведомился кайязь, готовясь торговаться. По его прикидкам, цену можно было сбить как минимум вдвое. — Кроме луков, разумеется.

— Опыт, — старуха даже не моргнула. — Опыт и два колдуна.

— Где? — встрепенулся Варавский.

— Перед вами, добрый господин, — старуха подняла ладонь вверх, и среди её кривых пальцев возник клубок голубоватого света. На Варавского дохнуло холодом, с потолка гостиницы посыпались снежинки. Юнец встал и в пару движений разрушил заклятье. Не забыв поинтересоваться у хадорца. — Теперь вы нам верите?

— Верю, — кайязь рукавом вытер со лба испарину. Не любил он магию. Более того, он её искренне боялся и ненавидел. Но в нынешнем мире без магии было не обойтись, поэтому с её существованием в опасной близости от себя приходилось мириться. — Вы наняты. Один контракт на всех. Одна основная цель. Срок — неделя. Двести золотых.

— Мы согласны, — хором произнесли мужчина и женщина нисс. Варавский с удивлением понял, что именно они были главными в этой стае нелюдей, а не старая ведьма. Зимняя эльфийка продолжила: — Задаток в сто золотых мы уже получили. Назовите имя цели и форму подтверждения выполнения заказа.

— Основную и промежуточные цели вам сообщат, — к кайязю вернулось самообладание. Исполнителям не стоит знать больше, чем необходимо для выполнения задачи. Иначе они могут разболтать лишнего. Или, не дай Менот, сделать свои выводы из ситуации и начать искать свою выгоду. — С этого момента вы переходите под командование моих людей. Они сообщат вам всё что нужно. Готовьтесь к выходу.

— Хорошо. Мы будем готовы выступить по вашему первому слову, — кивнул нанимателю нисс-вожак. Он повернулся к остальным и что-то залопотал по-нисски.

Старый кайязь застегнул шубу, надел шапку-ушанку и вышел на улицу. Контракт с нелюдями заключен, как они его будут выполнять — их забота. Варавский направился в замок. Ему предстоял нелёгкий разговор с висконтом и теперь уже наместником Хансом. Если они снова не дадут разрешения на проведение войсковой операции, наёмникам придётся действовать тайно. Идти против воли администрации — не лучший вариант из возможных. Слишком много риска.

***

— Ну что? — спросила Ланисса, когда хадорцы ушли. Даже разговаривая на нисском, который знал мало кто из людей, она всё равно не забывала об осторожности. — Это и есть пророчество? Лезть в горы за не пойми чем. Да вся Умбрия снегом засыпана, не могла это сделать одна человеческая самка.

— Нет, — старая колдунья с помощью ученика поднялась. — Это она. Ведьма черпает силы из священной реликвии.

— Что скажет наш юный брат по этому поводу? — Гастор повёл затекшими плечами. На него давили стены и низкий потолок человеческого жилища.

— Кодексы Панриса и Велиссы указывали на возвращение кулона Ниссора, — бодро ответил юный искатель. Он давно перестал обращать внимание на то что его, урождённого иосианина, все люди считали зимним эльфом. Мало кто из людей горел желанием разбираться в сортах эльфов. — Все знаки на небе сошлись. Точно так, как гласят тексты. Это наш шанс!

— Эти двое амбалов могут нам помешать. Что с ними сделаем? — деловито осведомилась Ланниса.

— А то ты не знаешь? — Гастор сверкнул клыками, проверяя, как его клеймор выходит из ножен. — Будут мешаться — пустим в расход. До весны их всё равно никто не найдёт. А пока они платят, пусть крутятся рядом. Зарубить их мы всегда успеем.

***

Ханс шёл по городу, раздавая тёплую одежду жителям. Ллаэль, закрытый горами Рула от полярных ветров с севера, никогда не знал таких холодов. Над Аренделлом нависла безрадостная перспектива вымирания. Люди утеплялись как могли, надевая на себя чуть ли не всю имевшуюся дома одежду. Горожане выглядели довольно комично, особенно когда поверх костюмов и плащей закутывались в одеяла и пледы, но их можно было понять.

Аренделл гудел, готовясь к длинной зиме. Топлива не хватало, потому что многие горожане не успели запастись на зиму. А то, что имели, уже сожгли в отчаянной попытке согреть свои дома. Молодой кастелян был горд тем, что ему удалось уговорить коменданта выделить солдат для заготовки дров. Зимняя Гвардия уже была снаряжена зимней же формой, и хадорцы не страшились ни морозов, ни тяжёлой работы. А потому общественные поленницы, организованные по его приказу, не пустели.

— Накидки! — кричал Ханс, неся аккуратно сложенную одежду. Хадорцы пренебрегали подобными мелочами, полагая, что все, кому надо, сами придут за помощью. Да и значительная часть солдат сейчас была занята. Поэтому такая нудная и в то же время необходимая работа, легла на плечи кастеляна и тех десятерых стражников замка Аренделл, которые подчинялись ему, как наместнику герцогини Анны. — Кому нужны накидки?

— Аренделл признателен вам, ваша светлость, — женщина поклонилась, беря накидку из рук Ханса. Наместник вежливо улыбнулся в ответ. Нудное занятие, но хадорцы сами отдали ему эту блестящую возможность заработать поддержку горожан. Люди будут помнить, как он им помогал, и как от них отвернулись военные и администрация. Когда он станет герцогом, эти хлопоты окупятся сторицей.

— Замок открыт! — зычно крикнул Ханс, выйдя на центральную площадь Аренделла. Прямо перед ратушей. Отсюда был виден и замок, и большая часть городка. И тут было больше всего народа. — Суп и горячий грог в главном зале!

Его услышали. Скоро новость разлетится по всему городку и те, кто не может самостоятельно согреться, стянутся в замок. Запасы топлива и продовольствия в замке рассчитывались исходя из вероятности длительной осады, так что несколько дней он сможет прокормить и обогреть хоть всех жителей. Становится герцогом мёртвого герцогства крайне не хотелось.

Заметив приближающихся телохранителей представителя Блауставии Ханс скривился и передал оставшиеся накидки свободному стражнику, надеясь избежать встречи с кайязем. — Вот, раздайте людям.

— Наместник Ханс! — пронзительно крикнул Варавский, не дав ему скрыться. — Мы что, должны сидеть тут и замерзать, пока вы раздаёте даром самый ходовой товар Аренделла?

— Это приказ герцогини Анны! — Ханса неприятно задела такая меркантильность. Казалось, что этот старик готов делать деньги на всём без исключения, и в первую очередь на человеческом горе. Одно слово — кайязь. Не зря о их жадности анекдоты рассказывают.

— Об этом я и говорю! — Варавский подошёл к кастеляну вплотную и завопил ещё громче. — Герцогиня Анна вступила в сговор со злой ведьмой! Они погубят нас всех!

— Не смейте очернять герцогиню! — Ханс побледнел от ярости. Уж кому-кому, а не этому старому жулику обвинять других в сговоре. — Пока её вина не доказана, я не допущу оскорблений в её адрес! Ещё одно неосторожное слово, и я обвиню вас в измене.

— Из-из-измене? — заикаясь произнёс кайязь, которого заколотило от злобы. Укол пришёлся в самую больную точку. Где это видано, чтобы исполнительного директора корпорации Блауставия в Новой Умбрии обвинял в измене какой-то ордский выскочка?

— Умерьте пыл, кастелян, — пресёк начинающуюся ссору висконт Хавронский, выезжая на площадь верхом на вороном коне. В сопровождении четвёрки закованных в полные доспехи уланов Стальных Клыков он выглядел более чем внушительно. Особенно на фоне пешего Вавравского и двух его телохранителей. — Поимка изменников не в вашей компетенции. Оставьте её профессионалам.

— Что вы имеете в виду? — Ханс напрягся. Посадник и кайязь явно знали друг друга не первый год, и можно было ожидать от висконта любой подлянки в сторону никому не известного здесь наместника.

Вместо висконта на вопрос Хана ответил пронзительный свист, более напоминавший паровозный гудок. Горожане и стража зашумели, встревоженные этим звуком. Но даже через гомон голосов Ханс различил отдалённый лязг и грохот тяжёлых шагов.

— О нет… — Ханс опустил голову. Потому что он знал, что может издавать такие звуки.

Подтверждение его худших опасений не заставило себя долго ждать. Из-за поворота с дороги на Лаэдри показался тяжёлый варджек. Стальное чудище четырёх метров ростом, чьи характерные черты не оставляли сомнения в государственной принадлежности. Как и герб Империи на лобовой броне. Здоровенная машина, выкрашенная в зелёный, красный и чёрный, не сбавляя скорости неслась к площади. Прохожие едва успевали разбегаться в стороны, чтобы не быть затоптанными многотонным монстром.

— С точностью до минуты, — радостно произнёс висконт, взглянув на башенные часы ратуши. Варавский же попятился, прячась за спины своих телохранителей. Ну а Хансу пришлось собрать смелость в кулак, чтобы не дрогнуть перед машиной, что неслась прямо на него.

Выбежав на площадь, варджек резко сбавил ход и остановился, замерев всего в двух шагах от кастеляна и посадника. Уставился на людей немигающим взором меканических визоров, сияющих желтым пламенем в глубине стальной головы даже при свете дня. После чего разжал кулаки, отпуская оглобли саней, и с оглушительным шипением выпустил из себя облака пара.

Ханс только хмыкнул от такой находчивости хадорцев. Вместо того, чтобы везти варджек на санях, они запрягли его в эти же самые сани, загруженные углём до половины. С этой кучи топлива, присыпанной снегом и прикрытой брезентом, спрыгнуло пятеро людей. Двое механиков, которые сразу же кинулись к варджеку, проверяя его после длинного марша. Двое сержантов Зимней Гвардии, занявшиеся распределением следующей за варджеком колонны саней, запряжённых привычными скакунами.

Последний, пятый пассажир выделялся даже на фоне висконта Хавронского. Чёрная зимняя форма на меху. Ярко-алая тяжёлая броня поверх. Форменная шапка-ушанка с неприметной армейской кокардой. Жёлтые знаки отличия на доспехах, отмечающие ранг капитана. Внушительная меканическая сабля, крупнокалиберный пистолет, соединённый с тихо гудящими системами доспехов толстым силовым кабелем. И струйка дыма, тянущаяся в небо из-за спины варкастера.

В том, что этот светловолосый, гладко выбритый мужчина с прямым носом и уставшими, мутными серо-зелёными глазами был варкастером сомнений не оставалось. Образ довершал знак на щитке доспеха у левого наплечника. Собачья голова и метла на фоне перевёрнутого треугольника герба Хадорской Империи. Худшее, что кастелян ожидал увидеть. Ханс слишком хорошо знал, кто носит такие эмблемы.

Каратели. Цепные псы Императрицы. Набираемые из самых кровожадных солдат и офицеров, которые не попали на фронт. Те, кто должен был обеспечить прядок на оккупированных территориях. Те, о которых с ненавистью говорили даже соотечественники и сослуживцы. Те, кто обращал против непокорных жителей самое ужасное и бесчеловечное вооружение из арсенала Империи. Те, чьим главным оружием был страх.

Новоприбывший капитан подошёл к висконту, поправляя болтающиеся на шее защитные очки, после чего козырнул, доложив по форме:

— Капитан Краснов, прибыл в ваше распоряжение. Со мной варджек, три усиленных взвода Зимней Гвардии, санитарный отряд и отделение технической поддержки. Готовы приступить к выполнению поставленных задач.

— Добро пожаловать в Аренделл, капитан, — посадник Лаэдри лихо спрыгнул с коня, покачнувшись при приземлении. После чего подошёл и пожал руку карателю. — Отдохните с дороги. Работы много и, я думаю, никуда она не денется. Вас расквартируют в замке Аренделл, а завтра уже…

Висконта прервало громкое конское ржание. На площадь выскочила взмыленная лошадь без седока. Перепуганное животное упёрлось в варджека и встало на дыбы, когда автоматон повернулся. Лошадь заметалась по площади в поисках выхода, шарахаясь от людей как от огня.

— Стой. Стой! — Ханс раскинул руки, пытаясь успокоить эту белую кобылу. Улучив момент, он схватил лошадь за болтавшиеся поводья и повис на них. Когда кобыла остановила на нём взгляд, успокоить её не составило особых трудностей. — Вот так. Спокойно. Спокойно…

— Это же лошадь герцогини Анны! — некстати воскликнул один из стражников.

— Герцогиня исчезла? — удивлённо спросила какая-то женщина.

Ханс не слушал окружающих. Он с тревогой смотрел на север, в сторону гор, а в голове у него кружился вихрь мрачных мыслей. Анна пропала. Неизвестно, где и как. Заблудилась? Похищена? Погибла? Схвачена партизанами Сопротивления? Разорвана дикими зверями? Или просто замёрзла насмерть? Без неё шансы стать герцогом Аренделл растают как снег под июльским солнцем. Ханс посмотрел вокруг и помимо воли усмехнулся получившемуся каламбуру.

— Где она? — спрашивали горожане, вторя его собственным мыслям. — Где герцогиня Анна?

— Герцогиня Анна в опасности! — крикнул Ханс, приняв решение. — Я прошу добровольцев поехать со мной на поиски!

— Мы готовы, ваша светлость! — моментально откликнулись стражники.

— Мы с вами! И мы тоже! И мы! — отвечало всё больше мужчин и даже некоторые женщины.

***

Кайязь слушал проникновенный призыв ордского щенка со смесью ненависти и восхищения. У этого кастеляна был настоящий талант располагать людей к себе, жаль только цели у наместника и корпорации Блауставия были противоположные. Но не воспользоваться подходящим случаем Варравский не мог.

— От меня пойдёт отряд лучших следопытов, милорд! — громогласно заявил он. После чего старый кайязь уже шёпотом обратился к телохранителям. — Берите ниссов, отправляйтесь с ними и будьте готовы ко всему. Если натолкнётесь на герцогиню Эльзу, положите конец этой зиме. Вы меня поняли?

Агенты молча кивнули. Но по их хищным ухмылкам и блеску охотничьего азарта в глазах старый кайязь понял, что его гончие встали на след.

***

— Вам не удастся отдохнуть с дороги, капитан, — висконт мрачно покосился на впрыгнувшего в стремена Ханса. — Потерять ещё и наместника я не могу. Я прошу вас и ваших людей присоединиться к поискам.

— Слушаюсь, господин посадник! — бодро ответил варкастер, козырнув. — Мы приступим к поискам беглянки как только пополним запасы горючего. Выступим через час.

— Вот и отлично. Уланы в вашем полном распоряжении, — посадник тяжело забрался в седло. — Я в замок, попрошу коменданта выделить ещё людей и припасы. Желаю удачи.

С этими словами Хавронский пришпорил коня, ускакав в сопровождении уланов в сторону замка.

— Кузьмич, заправь Кодьяка после проверки, — как только посадник ускакал, варкастер принялся отдавать распоряжения. — Остальным готовить транспорт! Наместник, нам нужно пополнить запас угля, где у вас склад?

— Разве вы привезли этот уголь не для Аренделла? — Ханс показал на гружёные сани. — В городе и так проблемы с топливом, ваша помощь была бы…

— Этот уголь для варждека, — отрезал капитан, даже не удосужившись дослушать до конца. — Мы и так сожгли слишком много во время форсированного марша. Нам нужно пополнить запасы, чтобы машина не встала на пол дороги.

— Зачем вам тяжёлый варджек во время поисков герцогини Анны? — возмутился Ханс. Замашки карателя ему не нравились.

— Для подавления возможного сопротивления, — хадорец повернулся к варджеку и положил ладонь на стальную маску, заменявшую машине лицо.

— Город не даст вам уголь, — бросил Ханс в затылок варкастеру. Сейчас не комендант, не посадник и даже не старый кайязь стали его головной болью. Не хватало ещё, чтобы варкастер казнил Анну как только найдёт её. Иначе зачем он собирается тащить джек в горы? Нужно любой ценой остановить его. — Его и так не хватает для обогрева домов.

— Наместник, мне не нужно ваше разрешение, — всё так же холодно ответил варкастер, снова взглянув на молодого кастеляна. — Я реквизирую уголь, сани, лошадей, и припасы. И каждого, кто будет препятствовать выполнению поставленной задачи, я прикажу расстреливать на месте.

— Ради Морроу, эти люди не враги империи! — понимая, что этого чугунноголового отморозка просто так не пробить, Ханс решил действовать иначе. Давить на логику, которой этот хадорец следовал, по крайней мере на первый взгляд, неотступно. — Я найду для вас и уголь, и всё что вы скажете. Но мне нужны гарантии.

— Гарантии? — казалось, что впервые с начала разговора варкастер проявил хоть какую-то эмоцию. Но сказать, что отражало это движение бровью, Ханс не мог. Это с равным успехом мог быть интерес, раздражение или гнев.

— Ни вы, ни ваши люди не будете убивать герцогиню Анну Аренделл. — начал было перечислять условия Ханс. Но его тут же перебили.

— Почему? — варкастер положил ладонь на рукоятку пистолета.

— Она моя невеста! — вспылил кастелян. Его бесил этот солдафон, у которого под толстой бронёй надменности и гордости скрывался не только холодный разум, но и поистине ледяное сердце. — Эльза и Анна Аренделл ни в чём не виновны, пока их вина не доказана. Можете арестовать их, но сохраните им жизни, пожалуйста.

— Хм, — каратель кивнул. — Хорошо. Если они не будут оказывать сопротивления.

— Как наместник Аренделла я попрошу от вас и ваших людей подчинятся мне в ходе проведения операции, — Ханс играл ва-банк. Всё или ничего. Либо он будет контролировать ситуацию, либо катиться по воле обстоятельств. И если в первом случае у него на руках были все козыри, то во втором он бы оказывался всего лишь пешкой в чужой игре.

— Если не будете препятствовать поискам, хоть закомандуйтесь, — капитан пожал плечами. — В случае возникновения сопротивления, и тем более вооружённого столкновения, командование переходит ко мне, как к старшему офицеру. Над вами и вашими людьми тоже.

— Согласен, — Ханс протянул руку, чтобы скрепить договор.

— От вас я хочу сани и лошадей для всех участвующих в операции. А также тонну угля. Срок — один час, — сформулировал условия варкастер, не торопясь пожимать протянутую руку. — Управитесь в срок — заслужите моё доверие. В противном случае можете забыть о нашем соглашении.

Капитан убрал руку с пистолета, протянув Хансу ладонь в стальной перчатке. Молодой кастелян не колебался ни секунды, крепко пожав руку карателя.

— По рукам.

— Я отправляюсь в замок принимать командование над переданными мне силами гарнизона, — варкастер направился к выходу с площади. — Встречаемся через час здесь же.

Путь наверх

Эльзе было скучно. Эйфория от разрушения запретов прошла, сменившись сначала спокойствием, а затем тоской. Конечно она знала, что изоляция и одиночество единственный шанс спастись от людей, а людей — от своей необузданной силы. Но это всё равно было тяжелым испытанием.

Раньше она тоже жила затворницей. Но рядом с ней были люди. Родители, учителя, слуги, стража, колдуны. С ними можно было поговорить, обсудив новости. Были книги, за чтением которых можно было скоротать досуг. Была куча дел, которые занимали её дни. Но не теперь. Поспешное бегство из замка Аренделл лишило её всего этого. Пускай она была свободна, ей всё равно было скучно. За считанные минуты создав великолепный ледяной дворец, на постройку которого у простыл людей ушли бы годы, она не знала, к чему ещё приложить силы.

Впрочем, скоро скука сменилась тревогой. Со времени позднего ужина на балу она ела только лёд и снег. Она знала заклятья трансмутации, которые позволили бы ей создавать практически любые блюда, но не могла обратить лёд в какую-либо другую материю. От того ей было вдвойне обидно. Её сил и навыков не хватало даже на то, чтобы обратить вспять процесс превращения в лёд другой материи. Чего уж говорить про преобразования льда в материю, которой он никогда и не был.

В попытках отогнать эти чувства Эльза проводила время перед ледяным зеркалом. Это было по сути единственным доступным ей развлечением и источником информации об окружающем мире. Этот аркан был разработан ковеном Серых Владык на основании старых заклятий ниссов. Она повторила его, выковав изо льда идеально гладкое зеркало, по периметру которого высекла руны заклятий. Зеркало отражало не только красоту белоснежного лица, голубых глаз и платиновых волос создательницы. Наполняемое магической силой, оно прокалывало пространство, показывая картины далёких горных вершин, скованных льдом морей и заснеженной тундры. Эльза знала только ту форму заклятия, которая позволяла смотреть на мир через одну из бессчётных миллиардов снежинок, связывая её с зеркалом силой наложенных чар. Хотя в одной из хроник она читала, что неизвестному колдун-лорду удалось совершить прорыв и создать заклятье, которое позволяло привязать ледяное зеркало к стеклу.

Сейчас Эльза об этом не думала. Скользя взором по заснеженным горным вершинам, которые даже летом не теряли своих ледяных шапок, она искала ответ на вопрос: можно ли выжить в таких условиях? Жили ведь ниссы на севере Хадора и даже севернее границ, там, куда не доходила человеческая цивилизация. Если там могли выжить северные эльфы, то чем она хуже?

Наконец ей улыбнулась удача. Она увидела трёх ниссов, которые сидели на привале у маленького костерка в предгорье, готовясь пообедать. Судя по теням, это был северный склон горы, где снег не таял. Но не эти детали привлекли внимание Снежной Королевы. Колдун-лорд Ковалевский в своё время показывал ей ниссов, которые приходили в Корск. Старик говорил, что великое горе обрушилось на весь их род, и северные эльфы находятся на грани вымирания. Теперь Эльза смогла увидеть, что за проклятье гнало беженцев на юг, в хадорские города и крепости.

Склонившиеся у костра ниссы были неправильными, искажёнными существами. По сравнению с большинством сородичей их ноги были длиннее, и более напоминали лапы ящера, пальцы на руках заканчивались толстыми когтями, а из предплечий торчали роговые пластины и костяные шипы. Волосы на голове наполовину превратились в перья. Завершала картину чрезвычайно развитая мускулатура, не свойственная эльфам.

Неправильные ниссы готовили обед. Один жарил зайца на костре, второй нарезал замороженную рыбу тоненькими полосочками, а третий перебирал травы и другие приправы и специи, при этом шевеля губами. Заклятье ледяного зеркала не позволяло ни услышать звук, ни почувствовать запах. Оно позволяло только наблюдать картины, отдалённые на сотни и тысячи миль. Но подстёгиваемое голодом воображение услужливо подсказало непередаваемо чарующий запах свежего мяса, зажаренного на мхе, еловых и берёзовых веточках. Бормотание повара, который выбирал приправы по вкусу, чтобы совместить строганину из сёмги с заячьим мясом. Да так чётко, ясно и заманчиво, что Снежная Королева поспешила сглотнуть слюну и хоть как-то подавить недовольное урчание пустого желудка.

Решение пришло само. Голод заставил мозг работать с невероятной скоростью, и пока в стремительном потоке мыслей один вариант действий сменялся другим, она даже не заметила, как протянула руку к еде. Когда её пальцы наткнулись но ледяную гладь зеркала, у неё родилась идея. Холодное прикосновение словно пробудило Эльзу, и через мгновение она уже точна знала, что нужно делать.

Сняв с шеи цепочку с амулетом, Эльза взяла в руки кулон. Пускай он был весьма посредственным усилителем, он был идеальной фокусирующей призмой для её магии, позволяя сконцентрировать силу до такой степени, что она даже не могла себе это представить.

Эльза держала амулет за цилиндрическую часть, вглядываясь в прозрачную сферу. Сконцентрировавшись, она направила магическую силу в артефакт, проламывая границы реального мира. Эльза читала о заклятьях телепортации, но они были доступны только самым талантливым, опытным и искусным арканистам, требуя при этом колоссального количества магической энергии. Только единицы сумели овладеть этим арканом, получив возможность перемещаться в пространстве с небывалой скоростью на небольшие расстояния.

Ей же нужно было телепортировать к себе еду, находящуюся за тысячу миль. И чем больше магической энергии она вливала в амулет, тем яснее становились руны на внутренней стороне сферы. Эльза не верила своим глазам. За долгие годы изучения артефакта она ни разу не видела ничего подобного.

Руны становились всё чётче, сплетаясь в круги заклятий. Это были не хадорские, не ллаэльские, не сигнарские руны. Даже со знаками Оргота они не имели ничего общего. Это были письмена на эльфийском языке, которого новоявленная Снежная Королева не учила. Не смотря на все старания, она не могла ничего понять.

После нескольких минут безрезультатных попыток, в отчаянии и ярости Эльза прошипела грубое ругательство на хадорском. Язык северян куда богаче выражениями, подходящими к ситуации. Да и звучал по сравнению с другими языками внушительно и содержательно. К её удивлению руны начали меняться, приобретая знакомый вид. Не прошло и минуты, как все письмена внутри кулона оказались выведены по хадорски. Прочитав их, Эльза с ещё большим удивлением поняла, что видит формулу заклятья. Заклятья, которое позволит ей достать объект из ледяного зеркала. Ей всего-то нужно произнести эти слова и направить силу холода и ветра через правильные руны, высеченные на самом зеркале. Это было невероятно. За одно это заклятье половина колдунов ковена Серых Владык готовы были не только сбрить свои бороды, но отдать души. Ведь с его помощью можно было устраивать диверсии, совершать кражи, даже перемещать целые армии в мгновение ока!

Желудок напомнил Эльзе недовольным урчанием о необходимости практического применения обретённого знания. Оставив удивление на потом, Эльза сотворила чары, наполняя своей силой требуемые руны на зеркале и создавая правильный вихрь. Когда всё было готово, она направила вихрь прямо через зеркало к зайцу, которого только-только сняли с огня и посыпали солью.

Это стоило сделать только ради того, чтобы увидеть морды мутировавших ниссов. Неизвестно откуда появившийся снежный вихрь вырвал у них из рук вертел с заячьей тушей, тарелку со стоганиной и мешочек соли, загасил костёр снегом и растаял в воздухе так же внезапно, как и обрушился на их головы. Вместе с едой.

Ниссы так и остались сидеть в молчаливом оцепенении, пытаясь осознать произошедшее. Тем временем у себя во дворце Снежная Королева создавала стол, посуду и приборы, чтобы было куда положить обед, доставленный снежным вихрем прямо через ледяное зеркало. Это не заняло много времени, и вскоре обед был сервирован согласно полному этикету.

Когда жареный заяц и замороженная рыба заняли своё место на ледяных блюдах, Эльза рассеяла чары, погасив зеркало. Вновь повесив амулет на шею, Снежная Королева приступила к трапезе. Даже несмотря на то, что мясо получилось жестковатым и подгоревшим, а строганина была совершенно несолёной, обед вышел необычайно вкусным. Или это голод давал о себе знать.

Сидя за столом и вертя в руках ледяную вилку с нанизанным на неё кусочком заячьей шейки, Эльза размышляла о этичности содеянного. Она только что украла. Пускай с применением магии, но воровство от этого воровством быть не переставало. Она только что забрала еду у другого. Возможно, обрекла тех троих на голодную смерть. Но что, если посмотреть с другой стороны? Ниссы тысячи лет жили на севере, сторонясь людей и почти не контактируя с ними. Теперь же они бегут со своих земель в Хадор, где их считают существами второго сорта. Они живут только благодаря милости Императрицы, которая повелела приютить беженцев и помочь им адаптироваться. Нелюдям пришлось отречься от прошлого, традиций и даже своей сути, чтобы влиться в общество Империи. Чтобы выжить.

Легионон Эверблайта. Так звали себя мутанты, прогнавшие зимних эльфов. Эти твари не только охотились на своих бывших сородичей, стремясь пополнить свои ряды путём превращения оставшихся ниссов в себе подобных монстров. Они уже покусились однажды на земли Империи, но были разбиты и отброшены обратно, на север.

Раз мутировавшие ниссы были монстрами и врагами собственного рода, не говоря уже о людях, то вредя им, она делает доброе дело и помогает своим. Более того, она исполняет свой долг перед Империей, защищая северные границы от этих врагов. А это значит, что её совесть чиста. В конце концов, они даже не люди. Тем более, она никого не убила. Да и небольшое голодание, говорят, полезно для здоровья.

Хотя воровство — не самый надёжный способ добывать еду. Она может и не найти больше такой лёгкой добычи. Эльза отправила в рот кусок зайчатины и коснулась кулона. Амулет подсказал ей верную формулу заклятья, а это значит, что он может подсказать правильный аркан для обратной трансмутации. Тогда она не будет зависеть от обстоятельств и не будет знать голода. Нужно только хорошенько поработать, чтобы узнать все секреты этого такого знакомого, и такого таинственного артефакта.

***

С центральной площади Аренделла в поход на поиски пропавшей герцогини Анны, отправилось больше двух сотен людей. Ханс в очередной раз поразился тому, сколько сил было брошено на поиски одинокой девушки. Висконт и капитан были убедительны, так что комендант выделил целую сотню солдат. Вместе с отрядом карателей и добровольцами получилась небольшая армия.

Ещё большее сходство с армией поисковой экспедиции придавало вооружение. Топоры, мушкетоны, винтовки — у каждого хадорского солдата имелось личное оружие. Каратели захватили вдобавок ко всему переносные ракетные установки, которые по мощности заряда могли посоперничать со снарядами пушек. Пушки тоже были, целых две штуки, снятые со стен замка Аренделл. Лёгкие полевые орудия, несмотря на скромное название, были грозным оружием, способным вывести из строя варджек. На фоне этого арсенала копья, алебарды и пистолеты стражников, а также более чем скромное вооружение добровольцев выглядели просто жалко.

Ну и конечно же, как можно было забыть про вишенку на этом торте милитаризма. Звезду парада, материальное воплощение мощи военной машины Империи — тяжёлый варджек под контролем варкастера.

Молодой кастелян был мрачнее тучи. Сидя на верном коне, он следовал в голове колонны вместе с уланами Стальных Клыков. Сразу за санями капитана, которые снова тянул варджек. Решение было более чем разумным и логичным. Многотонный стальной монстр пропахивал настоящую траншею в сугробах, а тяжело гружёные сани сминали рыхлый снег, образуя полноценную дорогу. По которой уже без труда можно было следовать хоть пешему, хоть конному.

Колонна изрядно растянулась. Подумать только, двести человек! Пятьдесят саней — все, что нашли в Аренделле. Коней забрали тоже почти всех. Ханс, подгоняемый уговором с карателем, произнёс самую пламенную речь в жизни. Прося дать сани и лошадей. Прося поделится углём. Прося помочь спасти герцогиню Анну.

Младшую дочь покойного герцога горожане любили даже несмотря на насланную Эльзой зиму. Ради неё люди выгребли последние запасы угля из кузницы и своих домов. Ради неё мужчины покидали семьи, с одним топором или старым мушкетом отправлялись в горы. Ради неё арендельцы позабыли неприязнь к захватчикам, везя хадорских солдат на своих санях. Анне сочувствовали, считая жертвой злых чар сестры-ведьмы. Эльзу же винили даже в смерти старого герцога и герцогини. Молодой кастелян находил этот феномен весьма забавным. Люди ненавидели старшую сестру и боготворили младшую, лишь бы снова не оказаться под прямым управлением оккупационной администрации. Ему это было только на руку.

В авангарде двигались наёмники Варавского. Ниссы пешком шли по снегу быстрее, чем всадники. Кайязь неожиданно удружил, невесть откуда достав этих спецов. В том, что ниссы знают своё дело, сомневаться не приходилось. Они нашли следы лошади герцогини Анны несмотря на весь тот снег, что выпал с момента её отъезда из Аренделла и сейчас вели по нему экспедицию.

Причиной отвратительного настроения Ханса были те, кто сидел на санях с углём. Каратель, дряхлый колдун-лорд Ивлёв, двое телохранителей Варавского, и парочка эльфов. Старая карга и юнец, почти мальчишка, который всё время что-то старательно записывал в книгу. Старуха эта не понравилась кастеляну с первого взгляда. Без оружия, но с кучей всяких амулетов и оберегов — мечта инквизитора. Такую ведьму можно отправлять на костёр без суда и следствия только за её вид. Но у неё был жетон ковена Серых Владык — разрешение на занятие практической магией. А раз ведьма была лицензированным колдуном, то и претензий к ней у администрации быть не могло.

Старая карга будто услышала его мысли и повернула к нему голову. Ханс тотчас уставился вперёд, в спину изрыгающего клубы кислого дыма тяжёлого варджека. Кодьяк — так называлась модель этого чуда хадорской инженерной мысли. Одиннадцать тонн стали, оснащённые мощным паровым двигателем и самым большим бойлером из всех машин подобного класса. Не удивительно, что ему нужно было столько угля. Но именно благодаря своей прожорливости автоматон прокладывал путь через любые препятствия. Его не останавливали ни сугробы, ни кусты, ни одинокие деревца. Всё, что было меньше обхвата ладонями, он просто ломал, даже не сбавляя хода. Подгоняемый заклятиями капитана, варджек двигался со скоростью шага лошади.

По следу Анны они забирались всё выше и выше в горы. Туда, где скрылась ведьма. Опасностью встретится с взбунтовавшейся боевой колдуньей и объяснялось такое количество солдат, тяжёлого оружия и техники. Ханс втихаря надеялся, что всё это не понадобится. Что удастся договорится миром и герцогиня снимет наложенное на Аренделл проклятье, остановит зиму и вернёт лето. А потом пусть её казнит каратель, по сравнению с которым даже его варджек казался человечнее.

***

Снеговик уверенно вёл их к горной вершине. Кристофф в очередной раз задавался вопросом, зачем он вообще теперь нужен этой барышне? Раз она с пистолетом, да ещё и ведьма, то и сама может за себя постоять. А этот Олаф покажет дорогу. Вот и выходило, что проводник превратился в почётный эскорт для герцогини. А Свен — в носильщика.

Лес остался далеко внизу, и теперь они шли по леднику. Снег на этой высоте и раньше никогда не таял. Точнее, таял, но не весь. Просто не успевал растаять за лето, превращаясь в ледяной панцирь, медленно сползавший вниз. Их путь лежал через продуваемые всеми ветрами скалы, торчавшие из снега как клыки дракона. Кристоффу не нравилось это место. Особенно из-за множества здоровенных сосулек, что росли со скал вбок, по направлению ветра. Острые и длинные, они больше были похожи на ледяные пики, направленные против тех, кто осмелится пойти к горе. И казалось, что они были созданы не случайно, а натыканы тут по чей-то вполне осознанной воле.

— Как ты планируешь остановить эти заморозки? — спросил он, чтобы хотя бы немного развеять скуку и апатию от своей новой роли. И от окружения, которое было откровенно враждебно им.

— А? — Анна оторвалась от разглядывания сосулек в этом ледяном частоколе. — Я просто поговорю с сестрой.

— И это твой план? — Кристоффа поразила такая наивность нанимательницы. Идти на свидание с ведьмой, пусть даже и родной сестрой, просто так? Безумие! Особенно после того, что сделала эта ведьма с целым герцогством, если не страной. Он попытался аккуратно намекнуть своей спутнице о том, чтобы она хотя бы подумала, что будет говорить:

— Значит, мой бизнес зависит от разговора двух сестёр?

— Ага, — весело ответила юная герцогиня, бодро топая следом за снеговиком.

— Агх! — только и успел воскликнуть Кристофф, с трудом останавливаясь. За разговором он отвлёкся от дороги, и теперь упёрся лицом прямо в вершину длиннющей сосульки, которую заметил в самый последний момент. Ещё бы пол шага вперёд, и его голова оказалась бы нанизана на ледяной кол. В таком положении его следующий вопрос прозвучал наиболее весомо.

— Ты совсем её не боишься?

— Ну с чего бы? — отмахнулась от вопроса Анна. Почти как от надоедливой мухи.

— Да! Я уверен, что она очень милая, славная, и окажет нам тёплый приём, — встрял в разговор Олаф. Развернувшись головой и верхней частью туловища к людям, сам того не заметив, налетел на одну из сосулек. Которая проткнула верхнюю часть его туловища насквозь, выйдя и груди и выбив камень-пуговицу. При этом нижняя часть снеговика так и продолжала топать, пока не налетела на скалу. Только в этот момент Олаф заметил, что с ним что-то не так. — Ой! Смотрите. Я шашлычок. Ха-ха-ха.

Кристофф закрыл глаза варежкой, только покачав головой. Как ледяная ведьма, которая наслала проклятье на все земли, покуда хватало глаз, не смогла дать своему созданию хоть немного мозгов? Этот снеговик был туп как пробка. Удивительно, что он ещё знал, куда их ведёт. Хотя теперь понятно, зачем они со Свеном нужны Анне. Если этот Олаф заблудится, заведёт их не туда, или сбежит, то именно на плечи прежнего проводника ляжет задача вывести нанимательницу из гор.

— Сейчас помогу, — Анна подошла к снеговику. Аккуратно стаскивая Олафа с ледяной пики, она сделала два шага назад и на третьем оступилась, повалившись навзничь в сугроб и уронив верхнюю часть снеговика. — Ай!

— Не напорись на сосульку, — Кристофф, пряча улыбку, помог барышне подняться на ноги.

— Я зацепилась за что-то, — Анна кинулась разгребать снег, ища причину своего падения. — Похоже на натянутую верёвку.

— Да кому нужно натягивать верёвку здесь? — удивлённо спросил проводник. — Сюда люди по сто лет не заглядывают.

— Ах! — герцогия выдернула из-под снега край фиолетового полотнища с замысловатым орнаментом, вышитым вдоль края. Глядя на эту тряпку, Анна изменилась в лице, а её руки задрожали. — Это же мантия Эльзы!

— Значит мы идём верной дорогой, — подбодрил нанимательницу Кристофф. — Поспешим, и успеем обернутся до заката.

— Конечно успеем, — весело заявил Олаф, который всё же сумел самостоятельно собраться воедино. Проверив, все ли части на месте, он снова понёсся в гору. — Тут совсем немного осталось.

Через полчаса они подошли к отвесной скале, преградившей путь. Куда идти дальше, было совершенно не понятно. Да и проклятый снеговик встал как вкопанный, с идиотской улыбкой любуясь окружающим пейзажем.

— Что дальше? — весело спросила преисполненная энтузиазма Анна, задрав голову на каменную стену. Скала была добрых сорок метров высотой, не изобиловала уступами, по которым можно было бы без труда подняться вверх.

— Хм. Крутовато, — Кристофф снял со Свена сумки и достал инструменты. Лезть на скалу ему не хотелось совершенно. Но, судя по всему, выбора не было. Такое недоступное место — идеальное убежище для ведьмы. Если та умеет летать, конечно. — У меня только верёвка. И ты не умеешь взбираться.

— Кто сказал? — энтузиазма в голосе Анны не уменьшилось.

Кристофф даже не посмотрел на неё. Он сражался с узлом, которым была стянута верёвка. Ведь сам же завязал. Да затянул так, что теперь не распутать. И толстые рукавицы ну совершенно не помогали. Пришлось даже подключить зубы. Эта верёвка обошлась ему слишком дорого, чтобы так просто срезать даже непокорный узел.

Северный олень внезапно стукнул рогом ему по спине. Когда Кристофф оторвался от верёвки и посмотрел на друга, Свен с рёвом указал ему на скалу. И на нанимательницу, которая на эту скалу карабкалась.

— Что ты делаешь? — спросил Кристофф у девушки, которая лезла на скалу, даже не подвернув подола своей юбки.

— Я. Иду на встречу. С моей сестрой. — ответ получился отрывистым и приглушённым. Потому что юаня герцогиня отчаянно пыхтела и сопела от усердия.

— Ты расшибёшься, — Кристофф прикинул, что от падения с такой высоты с герцогиней ничего не случиться, и поэтому не торопился её спасать.

— Рыыых! — таков был ответ Анны, которая как раз подтягивалась до очередного выступа. Закинув локоть правой руки, она зацепилась на новой высоте, болтая ногами в воздухе.

— Я бы не вставал туда, — сказал хадорец, видя как юная герцогиня оперлась ногой за недостаточно надёжный выступ. Который откололся, стоило ей только перенести на него свой вес.

— Не отвлекай меня! — злобно крикнула Анна, пытаясь нащупать ногами новую точку опоры.

— И сюда, — история повторилась. Но на этот раз в ответ помимо сопения и пыхтения полетело ещё и совсем неразборчивое бормотание. Понимая, что эта ведьма заводится, Кристофф поспешил пойти на попятную. Вдруг она и впрямь решит его застрелить. — Может Эльза не хочет тебя видеть?

— Я тебя не слушаю, — ответила девушка не оборачиваясь. — Мне надо сосредоточится.

— Эх, — в очередной раз поразился упёртости своей спутницы Кристофф. Определённо, эта барышня была из той породы, которая если и вобьёт себе что в голову, так потом не успокоится. Как там говорили мужики из артели? Варджек на бегу остановит и ноги ему оторвёт? Всё равно нужно остановить её до того, как она себе что-нибудь сломает. — Обычно, те, кто уходят в горы, хотят остаться одни.

— Никто не хочет быть один. Кроме тебя, конечно, — ответ прозвучал несколько резковато. Даже не смотря на сопение и пыхтение девушки.

— Я-то не один, — Кристофф усмехнулся. — У меня есть друзья, забыла?

— Твои эксперты в любви? — сарказм Анны чувствовался даже сквозь пыхтение.

— Да, эксперты в любви, — хадорец решил оставить без ответа столь явную грубость.

— Мне осталось чуть-чуть, правда? — спросила Анна, которая всё же нашла опору. И даже забросила ногу на выступ, что торчал сбоку. — На такой высоте даже дышать трудно.

— Хех, — Кристофф с широкой улыбкой наблюдал за висящей на высоте трёх метров девушкой. Кому сказать, что снимал со скалы ллаэльскую аристократку, никто не поверит. А если добавить, что она висела на скале словно перебравший пива сапожник, так его самого засмеют. Так что лучше всё останется их маленькой тайной. Перекинув верёвку через плечо, он пошёл ловить свою упрямую нанимательницу. — Не сорвись.

— Эй, Свен! — крикнул снеговик, внезапно появившись откуда-то сбоку. — Не знаю, поможет ли это, но я нашёл лестницу, которая ведёт прямо к горе!

— Ха-ха! Отлично! Лови! — произнесла Анна, кинув взгляд на своего спутника через плечо.

В следующую секунду она оттолкнулась и полетела вниз. Кристофф еле-еле успел среагировать, не без труда поймав девушку. Пусть герцогиня по сравнению с рослым парнем была миниатюрной, но упав с такой высоты едва не уронила хадорца.

— Спасибо, — мило улыбнулась нанимательница, похлопав его по плечу. И сразу соскочила на снег, побежав за снеговиком. — Это была проверка на реакцию.

Кристофф только покачал головой, глядя на удаляющуюся прочь барышню. Приличных слов, чтобы выразить отношение к случившемуся, у него не было. Тяжело вздохнув, он потрепал по загривку подошедшего к нему Свена, и отправился следом за Анной и Олафом.

Проход вокруг скалы узкой террасой шёл к южному склону. Там обнаружился широкий и пологий спуск, по которому можно было подняться до того места, где они стояли без трудностей. Если бы они не сделали крюк в четыре мили до замёрзшего водопада. Но благодаря именно этому крюку и последующему обходу по террасе, Свен учуял что-то в снегу. Остановившись на склоне, принялся раскапывать снег широкой лапой.

— Что там, Свен? — Кристофф обернулся к северному оленю. — Нашёл чего интересного?

Ответом послужил радостный рёв. А через минуту северный олень догнал хозяина, держа в зубах какую-то бирюзовую тряпку. Парень даже не сразу понял, что это. Только когда Свен подбежал вплотную и передал находку ему в руки, Кристофф разглядел женскую перчатку.

— Эй! — окликнула их Анна. — Ну где вы там?

— Ничего себе, — Кристофф покрутил перчатку в руках. Длинная, тонкая, скроенная на женскую руку, она поражала сложностью орнамента, красотой отделки и блеском драгоценных камней. Конечно, снег и слюна Свена несколько портили впечатление от этого произведения искусства, но хадорец понимал, что такая тряпочка стоит в разы дороже, чем его сани. А может быть дороже его самого.

— Ты что, оглох? — крикнула Анна ему на ухо, для надёжности ткнув кулачком в спину.

— Посмотри, — Кристофф повернулся к нанимательнице и показал ей найденную перчатку. — Похоже, это тоже от твоей сестры.

— Ах! Перчатка! — Анна даже отступила на шаг от удивления. После чего принялась рыться в своей сумке, пока не извлекла другую, точно такую же перчатку. Девушка отобрала находку у Кристоффа и сложила перчатки вместе. — Я знала! Я знала, что в этом всё дело!

Проводник молча смотрел на нанимательницу, гадая над причиной столь бурной реакции. Ну подумаешь, перчатку потеряла. С кем не бывает? Герцогиня тоже ведь из плоти и крови.

— Перчатки! — Анна для наглядности помахала ими перед носом Кристоффа. — Из-за них всё произошло! Когда я сорвала перчатку с руки Эльзы, она начала всё замораживать. А когда она потеряла вторую, зима накрыла герцогство, став ещё злее и холоднее.

— И что? — спросил всё ещё не понимающий этой логики Кристофф.

— Если Эльза наденет перчатки, то всё закончится! — девушка буквально сияла от радости. Как будто она нашла золотую жилу. — Это же зачарованные перчатки! Я сама видела, как они светились, когда Эльза колдовала. Они рассеивают магию!

— Ты думаешь, что она так просто даст надеть на себя эти зачарованные перчатки? — на месте ведьмы Кристофф не позволил бы надеть на себя подобную штуку. Это же всё равно, что самому себя заковать в кандалы.

— Я просто верну ей эти перчатки, — Анна спрятала их в сумку, перед этим не забыв сковырять замёрзшие слюни. — Она сама их наденет. Я уверена. И тогда всё вернётся на круги своя. Пошли скорее.

Аудиенция

Когда они обогнули скалу, дворец предстал перед ними во всём великолепии. Он как будто вырос на небольшой скале возле самой вершины Седой горы. Чарующая, ажурная ледяная конструкция переливалась разными оттенками голубого в лучах заходящего солнца. Невероятный, невозможный, неземной, он поражал точностью пропорций, совершенством форм, и красотой лаконичного убранства. Колонны, скаты, контрфорсы, балкон и единственная ледяная лестница, что была перекинута через расщелину прямо к парадным дверям — всё выглядело идеально.

— Ух ты! — протянула Анна, любуясь великолепием ледяного дворца.

— И всё изо льда… — только и сумел выдавить Кристофф. Он в жизни не мог представить, что лёд может быть таким красивым. И что из него можно построить такие хоромы. Ему даже дышать было тяжело от восторга, обрушившегося на его непутёвую голову. Определённо, все беды и несчастья последних дней стоили того, чтобы увидеть нечто подобное. — Сейчас расплачусь.

— Пожалуйста, — Анна прошла вперёд. — Не стесняйся.

— Ля-ля-ля! — напевал снеговик ужасно фальшивя, скача по ступенькам перед юной герцогиней. — Шу-шу-шу!

Свен тоже захотел присоединится и рассмотреть это чудо архитектуры вблизи. Но широкие оленьи лапы скользили по льду, не давая зверю точки опоры. Падая вновь и вновь, он только и мог, что недовольно реветь в своей отчаянной попытке подняться с ледяных ступеней.

— Ладно, не нервничай. Давай я помогу, — сказал Кристоф другу, беря того под брюхо и снимая с лестницы. — Вот так, приятель. Посиди пока здесь.

Северный олень сел, грустно хрюкнув от разочарования, а его хозяин побежал вдогонку за нанимательницей по волшебной лестнице. Ни одного шва, ни одной неровности. Гладкие полупрозрачные ступеньки, через которые была видна пропасть. Он даже присвистнул, проведя рукой по ледяным перилам. — Идеально.

***

Анна стояла на пороге ледяного дворца в смятении. Между ней и Эльзой снова была дверь. В ту ночь, когда преграда исчезла, они оказались разделены войной на долгие годы. Следующая их встреча обернулась катастрофой для всего герцогства. Так и стоя с занесённым кулаком, юная герцогиня думала о том, не было ли это их с сестрой проклятьем.

— Постучи, — тихонечко подсказал Олаф.

Поглощённая мрачными мыслями, она даже не заметила, как прижала левую руку к сердцу. И как нащупала ленту перевязи с патронташем у себя поперёк груди. Даже через рукавицу она ощутила холод метала застёжки в форме сигнуса. Золотой лебедь — герб Сигнара, метка ганмага королевской гвардии.

Эльза же клялась в верности Империи. Она не должна видеть ни перевязь, ни пистолет. И тем более знать о том, что Анна — ганмаг, потому что это может испортить любые попытки примирения. И это ещё хорошо, что её хадорский проводник был весьма диким и дремучем парнем. Иначе мог бы убить её, или на худой конец просто сдать властям как шпионку.

— Постучи! — уже настойчивее сказал Олаф, покуда юная герцогиня сражалась с застёжкой перевязи. Пока она скручивала ремень с патронташем вокруг кобуры с пистолетом и подсумка и прятала их в сумку, снеговик спросил у подошедшего Кристоффа. — Почему она не стучит?

Анна тем временем перевела дыхание и снова занесла кулак, готовясь постучатся в ледяные ворота. Но ей всё равно не хватало духа сделать это. Поэтому она постаралась как можно глубже вдохнуть разряжённый горный воздух и успокоится.

— Может она не умеет стучать? — высказал оригинальную гипотезу Олаф.

Но Анна всё же победила нерешительность и трижды ударила в створки ледяных ворот, откликнувшихся низким и гулким эхом. С третьим ударом ворота открылись со скрипом и скрежетом льда, трущегося об лёд.

— Ах! Ха! Открыла! — воскликнула девушка. Она совершенно не ожидала, что это окажется так просто. — Не то, что раньше.

Кристофф и Олаф замерли, молча любуясь внутренним убранством ледяного дворца, открывшимся им с порога.

— Ой! — вспомнила о важной детали Анна, готовая уже сделать шаг внутрь. Она повернулась к проводнику: — Тебе лучше подождать меня здесь.

— Что?

— Однажды увидев меня с парнем, она всё заморозила, — поделилась Анна.

— Но… Но ты только посмотри! — начал протестовать хадорец, активно размахивая руками. — Весь этот дворец изо льда! Лёд — моя жизнь!

Анна только пожала плечами и развела руками. Переживёт, не маленький.

— Пока, Свен! — сказал снеговик, проходя между двух людей во дворец.

— И тебе тоже, Олаф. — произнесла Анна, вовремя поймав его за руку-веточку.

— Мне? — удивлённо спросил снеговик, глядя прямо в глаза юной герцогине. И в этот миг на его белом лице отразилось столько скорби и отчаянья, будто его лишили самой заветной мечты.

— Буквально одну минуточку, — сжалилась над несчастным созданием Анна. Снеговик был наивный как меленький ребёнок и ей совершенно не хотелось обижать его.

— Ладно, — согласился Олаф, отходя обратно. И как только юная герцогиня переступила порог, принялся негромко считать. — Один. Два. Три…

Створки начали закрываться, как только Анна вошла внутрь. Обернувшись, она заметила своего проводника, который сидел вместе со снеговиком на первой ступеньке лестницы. И когда двери с глухим стуком закрылись, они оба уже хором считали секунды. — Четыре. Пять…

— Ого! — только и могла сказать Анна, осматривая внутреннее убранство дворца. Большой зал заполнял нежный голубой свет, лившийся сверху через огромную ажурную люстру и узор на потолке в форме снежинки, которая буквально светилась изнутри. Пол был гладкий, как каток. Юная герцогиня с трудом смогла удержать равновесие, и была вынуждена двигаться значительно аккуратнее, идя к одной из двух лестниц, что полукругом огибали ледяной фонтан и сходились на небольшом балконе, ведя вглубь дворца.

— Эльза! — позвала она старшую сестру. — Это я, Анна!

— Анна? — герцогиня Аренделл вышла на балкон.

— О, Эльза! Ты так изменилась, — Анну шокировал новый облик сестры. Сверкающее и переливающееся голубым платье с длинной воздушной мантией, на которой сияли ледяные звёзды. Коса платиновых волос, свисающая с плеча. Она никогда не видела её такой. Но быстро поняв, какую глупость сморозила, поспешила исправится. — В смысле, к лучшему. И тут всё так красиво.

— Спасибо, — с улыбкой кивнула Эльза, всё так же стоя на балконе. — Я и сама не знала, что способна на такое.

— Прости меня за всё, — Анна начала медленно подниматься по лестнице. — Если бы я только знала…

— Нет-нет! Всё нормально. Ты не должна извинятся, — произнесла Эльза, поднимая руки в примирительном жесте и на два шага отходя вглубь от края балкона и лестницы. — И лучше тебе уйти. Пожалуйста.

— Но я только пришла! — удивилась Анна. Так быстро от неё ещё никто и никогда не пытался отделаться.

— Твоё место в Аренделле, — Эльза сделала ещё три шага назад.

— Как и твоё, — Анна напомнила сестре о принесённых клятвах.

— Нет, Анна. Моё место здесь, — Эльза подошла к краю балкона, кладя руки на перила и с грустью глядя вниз, на ледяной фонтан. — В одиночестве. Где я могу быть собой и никому не навредить.

— Кстати, по поводу этого…

***

Терпение первым лопнуло у Кристоффа. В конце концов, он не бездушный и безмозглый снеговик. Поднявшись на счёте сорок, он подошёл к дверям и тихонечко их приоткрыл.

Отсюда он прекрасно видел и фиолетовый плащ Анны, и сияющее голубым платье герцогини Эльзы. Правда разобрать их разговор он не мог — отсчитывающий секунды снеговик заглушал их своим голосом.

Олаф, заметив, куда направился его товарищ по ожиданию, сам сорвался с места на счёт пятьдесят. Пристроившись сбоку, открыл створку дверей ещё шире, чтобы самому видеть происходящее, и как только минутный отсчёт был завершён, с радостными криками рванулся во дворец. Кристофф успел шарахнутся в сторону, прячась за колонну. Ему очень не хотелось познать на своей шкуре гнев ледяной ведьмы. А снеговику то что, ему хоть кол на голове теши, он и не заметит.

***

— Шестьдесят! —

разнёсся по залу радостный вопль.

— Стой. Что это? — встревоженно произнесла Эльза, опасаясь худшего. Двери закрылись, повинуясь воле хозяйки дворца, а маленький снеговик уже летел со всех ног к Анне. И по дороге продолжал кричать. — Привет! Я Олаф! Люблю жаркие объятия!

— Олаф? — Снежная Королева не верила своим глазам. Она слепила похожего снеговика прошлой ночью ради забавы. А он теперь прибежал в её ледяной дворец. Сам!

— Ты меня слепила, — нежно произнёс Олаф останавливаясь рядом с Анной, виновато сложив руки-веточки. — Ты помнишь?

— И ты живой? — у Эльзы всё ещё в голове не укладывалось, как такое возможно. Ведь она не изучала заклятья анимации конструктов.

— Да, — скромно ответил снеговик, осматривая себя и шевеля пальцами деревянных рук. — Вроде того.

Эльза со страхом взглянула на свои ладони. Анимация конструктов — одно из сложнейших заклятий. Сделать из неживого живое за всю историю ковена Серых Владык удавалось единицам. Большинство шло по пути наименьшего сопротивления, создавая механические подобия жизни в виде всевозможных меканических сервиторов, автоматонов и других конструков. Вершиной развития этого направления были варджеки, которые оживали благодаря энергии парового двигателя и арканомеханическому мозгу — кортексу. Вторым путём было оживление того, что когда-то уже было живым — некромантия, запретное тёмное искусство, само знание о существовании которого было тяжким бременем.

Но Олаф был из снега. Не из стали и не из мёртвой плоти. Из простого снега, камней и веточек. И он был живой. Пускай и неосознанно, но она создала жизнь. Не отняла, а подарила. От этой мысли на душе у Эльзы стало тепло и радостно. Её сила могла творить настоящие чудеса, невероятные и прекрасные.

— Он как тот, которого мы слепили в детстве, — сказала Анна, присев рядом со снеговиком и кладя руку ему на плечо.

— Да, — вспомнила Эльза те светлые и беззаботные времена, когда родители были живы и когда они с Анной были вместе. Когда они были счастливы.

— Эльза, мы были так дружны. — с надеждой произнесла Анна, заглянув ей в глаза. — Мы можем опять быть вместе.

Герцогиня Аренделла улыбнулась. Это было именно то, чего ей не хватало все эти годы. Но белая прядь в рыжих волосах напомнила ей о той ночи, когда она поскользнулась и попала в голову Анны магическим зарядом. Как побледнело её лицо. И как эта белизна появилась в её волосах. Внутри Снежной Королевы всё похолодело от страха.

— Нет! Не можем, —Эльза отвернулась от сестры и пошла вглубь дворца. — Прощай, Анна.

— Эльза, стой!

— Я пытаюсь защитить тебя! — крикнула герцогиня Аренделл не поворачиваясь. Иначе она уступит. И ей снова надо будет прятать чувства и держать себя в стальных оковах воли.

— Ты не должна защищать меня! — крик Анны преследовал её. — Я не боюсь!

***

Когда двери захлопнулись, Кристофф перевёл дух. Подождав ещё с минуту и убедившись, что ничего ужасного не происходит, он попробовал снова открыть створки ворот. Любопытство оказалось сильнее страха. Ведь в эти мгновения решалась судьба Аренделла, если не всей Новой Умбрии. И его судьба в том числе.

Через получившуюся щель в дверях он смог увидеть фиолетовый плащ Анны, мелькнувший на балконе. И услышать обрывки разговора на повышенных тонах. Похоже, события пошли совсем не так, как планировала его нанимательница.

Понимая, что играет с огнём, Кристофф распахнул ворота и вошёл во дворец. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что связался с силами, которые были недоступны его пониманию, и шансов пережить гнев колдуньи у него мало. Но допустить, чтобы Анна в-одиночку сгинула в этом логове ледяной ведьмы, он не мог. Пусть девушка тоже была ведьмой, но она спасла ему жизнь. Долг платежом красен, как говорил отец.

Нанимательница бежала по лестнице вверх и вглубь замка. Только её фиолетовый плащ мелькал за полупрозрачными ледяными стенами в десятках отражений. Определить, где именно находится девушка, Кристоффу не помогал даже её голос, эхом отражающийся от ледяных стен. Он даже понять не мог, ссорятся ли сёстры, мирятся или просто разговаривают.

— Я могу помочь! — это определённого голос Анны.

— Иди домой! — это голос герцогини. Кристоффу показалось, что он услышал в нём нотки отчаяния.

Хадорец осторожно поднимался по лестнице, стараясь не издавать ни звука, вслушиваясь в отдалённые голоса. Их звуки изрядно искажались акустикой ледяного дворца. Только некоторые слова и обрывки фраз были ещё хоть как-то различимы.

— Да! Но…

— Постой! — повысила голос Эльза, перебивая младшую сестру.

Олаф шёл рядом в полном молчании, старательно вслушиваясь в диалог. В этот момент человек и снеговик были едины в своих желаниях, синхронно продвигаясь вперёд.

— ... от меня подальше убегай! — голос герцогини Аренделла зазвучал чётче, когда Кристофф достиг лестницы. Оставалось пройти два лестничных пролёта, и он бы нагнал обоих ведьм.

***

— Ты, похоже, устроила вечную зиму. Повсюду, — тихо пояснила сестра.

— Повсюду? — Эльза отказывалась в это поверить. Неужели весь тот снег, что нанёс сотворённый ею буран, не растаял в тот же день? Под прямыми лучами летнего солнца? Невозможно! У неё не могло быть столько сил! Или могло? Она действительно сковала льдом целое герцогство? Анна не стала бы её обманывать.

Сокрушённая, Эльза с трудом могла дышать. Вот чего стоила Аренделлу её свобода. Вот к чему привела не сдерживаемая ограничениями магия. Она своей рукой обрекала тысячи, десятки тысяч человек на мучительную смерть от холода и голода в объятьях вечной зимы.

— Но ты сможешь всё разморозить! — весело заявила Анна. Кажется, она заметила отчаяние сестры.

— Не смогу! — Эльза была готова разрыдаться от осознания того, что она наделала. Какую катастрофу вызвала её легкомысленность. И какое горе обрушилось на головы множества людей по её вине. — Я не знаю как!

Подстёгиваемая бурей эмоций её магическая сила вырвалась на свободу. В зале пошёл снег, который начал закручиваться вокруг своей королевы.

— Конечно сможешь! — поспешила подбодрить её младшая. — Знаю, сможешь!

— Нет! — крикнула Эльза, взмахнув руками. Повинуясь её жестам, снежный вихрь превратился в воронку, которая стягивалась к ней. Снежная Королева пыталась спасти сестру от ужасной смерти. Она старалась загнать силу обратно. И ей это почти удалось.

Она спрессовывала магическую энергию в своей груди, прекрасно понимая, что это смертельно опасно. По сути, это было самоубийством. Ведь если ей не удастся подавить и рассеять этот заряд, он может обратить в лёд её саму. Но магическая сила была столь велика и свирепа, что для надёжности бывшая герцогиня Аренделла снова прибегла к помощи мистического амулета, пытаясь удержать холод в себе.

У неё получилось. Под воздействием артефакта заряд магической энергии сжался в крошечный шарик у неё в груди. Чтобы в следующий миг взорваться, разлетаясь по сторонам широким горизонтальным диском. И тело Эльзы не стало для этой силы помехой. Взрыв холода пощадил её, обрушившись на всё, что было вокруг. Её пронзительный крик заглушил сухой шелест и треск, с которым ледяные заряды прошивали стены.

***

— Ах! — воскликнула Анна, когда её грудь пронзил один из десятков белоснежных зарядов, которые вылетели из тела её сестры во всех направлениях. Бритвенно острый, этот осколок магической силы вошёл ей прямо в сердце, заставляя согнутся пополам от боли. Дыхание перехватило, а в глазах помутнело. — Ах…

— Ах! — воскликнула Эльза, обернувшись к ней лицом. И в ужасе переводила взгляд с сестры на свои ладони и обратно.

— Анна! — Кристофф влетел в зал с топором в руках. Проскользив по ледяному полу, он остановился на коленях возле нанимательницы, бросив оружие и помогая ей встать. — Тебе не больно?

— Нет. Ничего, — холодно ответила Анна, опираясь на его руку. Поднявшись на ноги, она злобно взглянула в глаза сестре. — Мне не больно.

— Кто это? — Эльза испуганно прижала руки к груди. Но тут же встряхнула головой, отгоняя дурные мысли. — Впрочем, не важно. Просто уходите!

— Нет! — воскликнула Анна, бросив взгляд на свою варежку. Следов крови не было, значит ничего страшного. Просто небольшой укол холода. — Я знаю, мы можем справиться со всеми проблемами вместе!

***

— Как? — в отчаянии закричала Эльза, пока по её щекам катились слёзы. — Какими силами ты остановишь зиму? Или меня?

Панические мысли вихрем кружились в голове. Из-за её неосторожности целое герцогство сковала зима посреди лета, медленно душа в снегу и льдах. А теперь она снова ранила сестру магией. Колдун-лорд Ковалевский был могучим и искусным чародеем. Его заклятья до сих пор работали, иначе бы Анна не смогла подняться на ноги, как это было в прошлый раз. Может быть, оно всё же справится с новым испытанием. Сейчас главное — избавить сестру от новых воздействий магии. И молить Морроу, чтобы чары старого колдуна спасли её ещё раз.

— Если не я, то тебя остановят войска Империи! — гневно воскликнула Анна, делая шаг вперёд. — Висконт поклялся стереть Аренделл с лица земли, если ты не остановишься, Эльза! Срок выходит завтра на закате! И твоя магия не остановит хадорские легионы! Ты хочешь, чтобы наш дом превратился во второй Редволл?

— Я не могу обратить зиму вспять! — крикнула Снежная Королева, которую душили слёзы. Худшие опасения сбывались — её заклеймили предательницей. Военная машина Империи медленно раскручивала маховик, направляя гнев на непокорное герцогство. На её слуг и вассалов, которых она поклялась защищать перед ликом Морроу. И как остановить десятки тысяч солдат, которые не страшились холодов и метели, она не знала. Как не знала того, найдут ли они её, чтобы принести ей лично жестокое и кровавое возмездие Императрицы. Но даже это будет к лучшему. И может быть хоть пуля мастера-вдоводела положит конец её мукам. — У меня нет сил, чтобы снять это ледяной проклятье! А теперь убирайтесь, пока целы!

***

— Анна, пора уходить, — тихо произнёс Кристофф, беря её за руку и с опаской глядя на стены. Покрывший их иней начал темнеть, превращаясь в лёд. Отовсюду слышался тихий треск растущих острых сосулек.

— Нет! — Анна с силой оттолкнула руку спутника. Она ни за что не отступит от цели, которой почти достигла. Открыв сумку, она перетряхнула содержимое в поисках перчаток сестры. — Я не уйду без тебя, Эльза. И у нас есть способ остановить всё это.

С этими словами она достала из сумки бирюзовые перчатки. Те самые, чьи самоцветы так ярко сияли, когда их хозяйка пыталась колдовать. Кристофф и подоспевший-таки Олаф не без интереса наблюдали за происходящим. Хадорец успел поднять топор и держал его наготове.

— Нет! Слишком поздно! — воскликнула Эльза, взмахивая руками. В её ладонях засияли заряды магической энергии. — Эти перчатки только сдерживали мои силы. У них нет власти, чтобы загнать зиму обратно.

— Анна! — побледневший Кристофф перехватил топор двумя руками, готовясь к драке. Олаф же поспешил спрятаться за ногу хадорца, с ужасом наблюдая за гневом своей создательницы.

— Я не уйду без тебя, Эльза! — крикнула юная герцогиня, делая ещё один шаг вперёд. Она не страшилась магии. Лучше умереть сейчас и быстро, чем познакомится с хадорскими застенками и палачами. — Возвращайся со мной! У тебя нет выбора!

— Нет! — Эльза метнула магические заряды в пол перед собой. — Это у тебя нет выбора! Ты уйдёшь!

К ужасу Анны и её проводника, в месте столкновения магии с полом поднялся громадный снеговик, в добрых четыре метра ростом, с пустыми глазами и здоровенной пастью. Монстр издал оглушающий рёв и, растопырив здоровенные ручищи, заканчивавшиеся четырьмя толстыми ледяными пальцами, шагнул к ним.

Стремительный спуск

Кристофф терпеть не мог этого ощущения беспомощности. Попытка ударить монстра топором закончилась тем, что снеговик-переросток схватил оружие двумя пальцами и вырвал у него из рук. В следующее мгновение сгрёб свободной рукой и его, и Анну, которая азартно рылась в сумке, тщетно пытаясь найти свой пистолет.

Олаф не теряя времени сбежал, но огромная тварь поймала его на лестнице, после чего направилась к выходу из дворца. Все крики, протесты и увещевания этот снеговик-переросток тупо игнорировал. Он дошёл до дверей и распахнул их, пихнув своим задом. А ведь створки открывались только внутрь.

— Хватит! — кричала возмущённая действиями этого урода Анна. — Отпусти нас!

— Уходите! — снежный голем, как оказалось, умел говорить. В следующее мгновение проводник с нанимательницей отправились в короткий полёт по лестнице, запущенные ожившим снегом. Кристофф и Анна проехались по этому шедевру ледяной архитектуры от начала и до конца, пересчитав задами все эти чёртовы ступеньки. И только лязг их зубов, превративший возмущённый крик в неразборчивое дребезжание, сопровождал этот процесс до тех пор, пока они не плюхнулись в сугроб. Свен, чей язык оказался примёрзшим к ледяным перилам, так и сидел рядом, с любопытством наблюдая за происходящим.

— Я к вам! — крикнул Олаф, когда огромный снеговик оторвал его голову и запустил через пропасть отдельно от туловища. Маленькому снеговику ещё повезло, потому что он впечатался затылком в облепленный снегом камень прямо над головами друзей.

Анна и Кристофф только-только поднялись на ноги, отряхиваясь от снега, когда Олаф, вынужденный наблюдать за своим младшим, крайне агрессивным братом, предупредил их об опасности:

— Берегись! Зашибёт!

Проводник и его нанимательница поспешно плюхнулись обратно в сугроб. Благодаря этому их не впечатало в камень другими частями снеговика, а хадорцу не снесло голову его же топором, впившемся в снежную шапку как раз там, где только что было его лицо.

— Ах! — яростно воскликнула Анна. Вскочив, она сгребла пригоршню снега и слепила приличных размеров снежок. — Очень некрасиво бросаться людьми!

— Стой-стой-стой! — запротестовал Кристофф, поспешно ловя свою нанимательницу за руки. Этот снежный монстр и так был зол на них. Огромное чудище стояло в дверях ледяного замка, загораживая проход массивной тушей. — Герцогиня, расслабься!

— Пусти, — зашипела барышня на проводника. А когда тот не послушал, почти проревела. — Пусти!

— Успокойся! — Кристофф даже не подумал выполнять её приказ. Девушка явно была не в себе, готовая броситься с голыми руками на гигантскую снежную образину. Которая уже не проявляла никакой агрессии. Стараясь успокоить такую горячую на руку герцогиню, её проводник повторил тише и медленнее. — Успокойся.

— Ладно! Ладно, — Анна перестала дёргаться, видимо поняв, что не сможет вырваться из рук хадорца. Ещё бы она смогла, лёд добывать — не на пяльцах вышивать. Кристофф при желании мог эту барышню поднять одной левой. — Я спокойна!

— Оставь его в покое, — Кристофф медленно разжал руки, отпуская нанимательницу.

— Спокойна, — повторила девушка уже нормальным тоном. Освободившись из лап проводника, барышня снова приняла гордый и надменный вид.

— Отлично, — произнёс Кристофф, отворачиваясь. Всё же не маленькая девочка и должна думать своей головой. И он подряжался в проводники, а не в няньки. Нужно собрать вещи, отцепить Свена и решить, что делать с…

— Рррах! — с натугой выдохнула Анна. Она улучила момент, когда её спутник отвлёкся и не мог ей помешать и со всех сил запустила снежок в монстра, стоявшего на пороге ледяного дворца.

— Да сколько можно! — в сердцах заорал Кристофф, повернувшись к герцогине и всплеснув руками от досады. Вот ведь неугомонная баба. Неймётся ей залезть куда подальше, да найти побольше приключений известно на что.

Запущенный ею снаряд по высокой дуге перелетел пропасть, ударив в тушу снежного монстра. Конечно же, обычный снежок рассыпался, не нанеся ровным счётом никаких повреждений зачарованному снегу голема. А вот гигант, до того меланхолично наблюдавший за его полётом, пришёл в ярость. Его громоподобный рёв наполнил воздух, заставляя вздрогнуть, как показалось Кристоффу, сами горы. Но это было только начало представления. Глаза монстра засверкали голубоватым магическим блеском, а ноги, руки, спина и бока ощетинились кусками льда и острыми сосульками, вылезшими невесть как из снежной туши.

— Ну вот! Теперь он в бешенстве! — воскликнул проводник, констатируя очевидное. В первую очередь для того, чтобы показать этой чрезмерно настырной барышне, к чему приводит слепая ярость, избыточная агрессия и непродуманное поведение.

— Ой… — пропищала Анна, наблюдая за тем, как снежный монстр пришёл в движение. Гигантский и очень злой снеговик спускался по лестнице, двигаясь прямо на них.

— Я отвлеку его! — крикнул Олаф, подавая самую здравую из возможных идей. Даже несмотря на своё незавидное положение разделённого на несколько частей. Видя замешательство друзей, снеговик напомнил им, что нужно делать:

— Шевелите ногами!

Кристофф подхватил топор из сугроба, вцепился в руку Анны и бросился бежать. Свен не отставал, таки отодрав язык от перил ледяной лестницы. Следом за ними припустили ноги и туловище Олафа, сумевшие отлепится от камня.

— Это я не вам! Стойте! — крикнул снеговик в безнадёжной попытке вернуть тело. Громадный монстр пронёсся мимо, сотрясая гору толстыми ногами. Голова Олофа отлепилась от камня и плюхнулась носом в сугроб. Откуда он уже гнусаво сообщил:

— Так будет немножко сложнее.

— Сюда! — крикнул Кристофф, таща Анну к южному склону горы. Он был значительно круче восточного, и подняться тут было невозможно. Зато быстро спустится — проще простого. Им нужно было срочно оторваться от снежного монстра, чьим широченным ногам сугробы были не помехой. Тварь нагоняла их, несмотря на все усилия. Это Свен мог легко уйти в отрыв. Путь к спасению оставался один — съехать по крутому заснеженному склону, куда монстр не рискнёт сунуться. — Прыгай.

Анна на ходу поправила сумку, а Кристофф снял с плеча верёвку, чтобы не потерялась и не мешала скользить. Когда они прыгнули, рёв снежного монстра прозвучал в опасной близости от них. Быстро сгруппировавшись и вытянувшись в полный рост, хадорец прижал руки к груди, удерживая топор и верёвку. Его нанимательница, явно не катавшаяся с ледяных гор в детстве, летела вниз, бессмысленно размахивая руками.

— Осторожно! — крикнул что было сил проводник, предупреждая девушку об опасности налететь на скалу, что торчали из снега то тут, то там. На такой скорости даже лёгкое касание могло закончиться гибелью.

— А-а-а! — истошно вопила Анна, цепляя локтем снег, отчего её закрутило. Несмотря на то, что она замедлилась, это хаотическое движение каким-то чудом позволило ей благополучно избежать встречи со скалами на пути вниз.

Обогнав спутницу, Кристофф спокойно погасил скорость и вскочил на ноги, готовый в любой момент продолжить бегство от монстра. И тотчас его сбила с ног Анна, которая просто летела по инерции дальше, даже не пытаясь тормозить. Проводник сыграл для неё роль якоря, остановив её безудержное скольжение. Не успели они подняться на ноги, как гигантский снеговик возник рядом. Тварь не сильно напрягалась со спуском, просто спрыгнув по скалам. Такая проворность столь массивного голема из столь ненадёжного материала, как снег и лёд, вызывала у хадорца неподдельный ужас.

— Бегом! Бегом! — крикнул Кристофф, на ходу подхватывая Анну и утягивая за собой. Он бежал к растущему неподалёку лесу в надежде оторваться от монстра там. Но огромного снеговика деревья не остановили. Тварь просто шла напролом, с рёвом ломая встававшие на её пути ели. И расстояние до неё сокращалось.

***

Анна слышала за спиной жалобный треск деревьев, ломаемых толстыми ледяными пальцами. Слышала тяжёлую поступь здоровенных ног и утробный рёв гигантского снеговика. Это чудище явно намеревалось их убить. Даже зачарованные пули его бы не остановили, ведь он был слеплен магией из снега и льда. Как и Олаф, которого и разрывали на части, и протыкали насквозь, а ему всё было нипочём.

Когда ледяные пальцы клацнули в непосредственной близости от головы герцогини, она увидела дерево, согнутое в дугу под тяжестью снежной шапки вершиной по направлению их бегства. Проскочив под этой аркой, Анна вцепилась в ветки возле верхушки этой ели, сбивая ногой лишний снег в ожидании удачного момента.

— Что ты делаешь? — хадорец замедлился, растерянно глядя на неё.

Анна не ответила. Снежный монстр как раз остановился, растопырив лапы перед тем, как вырвать с корнем несчастную ель и добраться-таки до жертв, а она просто отпустила ветки. Дерево, чья потревоженная снежная шапка уже заметно осыпалась, распрямилось подобно огромному хлысту, ударив чудище в голову. Гигантский снеговик, совершенно не ожидавший такого поворота, отшатнулся прочь. Сделав два шага назад, он с возмущённым рёвом повалился навзничь, при этом сломав рукой ещё одну ель, которая упала на него сверху.

— Ха! — радостно крикнула Анна, догоняя проводника. — Как я его!

— Здорово! — улыбнулся Кристофф, снова ускоряясь. Но через несколько шагов он резко остановился, рукой преградив ей путь. — Стой!

Вовремя. Они выскочили из леса на край обрыва, и потревоженный их шагами снежный карниз сорвался вниз, едва не утянув их за собой. Туда, где клубились облака, закрывая вид на округу, который скорее всего должен был быть действительно захватывающим. Правда им было не до местных красот: из леса уже слышался гневный рёв снежного монстра.

— Тут метров тридцать, — Анна осторожно выглянула с края обрыва.

— Скорее под сотню, — отозвался Кристофф, разматывая верёвку. Он быстро обмотал её вокруг себя, завязывая на поясе. Свободным концом в добрых четыре метра привязал к себе нанимательницу. Анна только охнула, когда парень с силой затянул узел на петле вокруг её талии. Затем проводник повёл себя совсем странно: схватил топор и воткнул его в снег, принявшись раскапывать лезвием яму в форме полукруга.

— Зачем это? — спросила Анна.

— Делаю снежный якорь, — ответил хадорец, не отрываясь от работы.

— Ага. А если упадём? — Анна с сомнением смотрела, как он укладывал в получившуюся траншею верёвку.

— Там внизу огромные сугробы, — поспешил успокоить её Кристофф, заткнув топор за пояс и проверяя надёжность якоря. — Всё равно, что прыгнуть на подушку. Надеюсь.

Рёв монстра снова донёсся до их ушей. На сей раз уже ближе.

— Так, Анна, — хадорец скинул длинный конец верёвки с обрыва. — На счёт три.

— Ладно, — согласилась девушка, стараясь хоть немного подготовится к предстоящему спуску. Она вообще-то не боялась высоты. Но когда речь шла о такой высоте, даже у неё похолодело внутри.

— Один, — начал отсчёт хадорец, обматывая верёвку вокруг руки.

— Как будет три, я сразу прыгну, — Анна подбодрила себя. И тут же добавила ответ на невысказанный вопрос, сможет ли она. — Да!

— Два, — её проводник последний раз проверял натяжение верёвки и надёжность снежного якоря.

— Сразу прыгну! — стиснув кулаки выкрикнула герцогиня, чтобы придать себе решительности.

— Спокойно, — Кристофф, похоже, заметил напряжение спутницы.

Рёв снежного монстра раздался совсем рядом. За ним последовал оглушительный треск. Обернувшись, они оба увидели, как из леса вверх взмыла сломанная у основания ель. Пролетев по высокой дуге, дерево упало всего в трёх шагах от Кристоффа, обдав того с ног до головы вихрем поднятого снега.

— Три! — крикнула Анна, прыгая с обрыва вниз.

— Куда-а-а? — раздалось позади. В следующий момент верёвка дёрнулась, и связанный с ней проводник отправился в полёт за ней так резко, что с него облетел весь налипший снег, а последний слог растянулся в крике. От рывка её фиолетовая шапочка на меху сорвалась с головы и полетела куда-то в туман.

— Резковато, — прохрипел хадорец, удерживая их общий вес. Его меховая шапка осталась при нём, как и топор за поясом.

***

— Ох. Что-то я не в форме, — произнёс Олаф, выбежав из леса. Спуск с горы не прошёл для него даром и собрался он ну просто абы как. Полминуты активных манипуляций над собой позволили снеговику принять более привычный вид. — Так то лучше.

Олаф осмотрелся в поисках друзей. Всё это время он шёл по их следам, а друзья всё не находились. Не замечая треска ломающихся деревьев, грохота тяжёлых шагов и недовольного рёва снежного монстра, Олаф закричал:

— Эй! Анна! Свен! Снежок-переросток давно отстал! Где вы?

Когда над ним нависла тень его младшего собрата, улыбка Олафа угасла. Монстр нависал над Олафом, по-видимому размышляя о том, стоит ли отвлекаться на то, чтобы очередной раз разорвать на части надоедливую мелюзгу.

— Ты! — воскликнул Олаф, догадавшись о том, кто именно стоит за его спиной. И с широкой улыбкой маленький снеговик развернулся лицом к большому брату, надеясь завязать разговори подружиться. — А мы как раз о тебе говорили. Только хорошее. Только хорошее.

Огромный монстр несколько секунд изучал Олафа. Затем прошагал мимо, к краю обрыва, куда вели следы беглецов.

— Стой! — завопил Олаф, пытаясь остановить гигантского снеговика. Но его сил было слишком мало. Он только и смог, что повиснуть на ноге этого монстра, вцепившись руками-веточками в кусок льда, торчавший из его колена.

— Я стараюсь! — кричал Олаф, в отчаянной попытке хоть как-то помочь своим друзьям. — Но пока что выходит не очень!

Однако, он всё же добился определённого успеха в своём начинании. Огромный снеговик остановился, недовольно взглянув на докучавшую ему помеху. И потратил ещё с полминуты, чтобы скинуть надоедливую мелюзгу со своей ноги прямо в обрыв.

***

— Эй! — удивлённо воскликнул Кристофф, видя падающего на него сверху Олафа.

— Олаф! — Анна проводила взглядом пролетевшего мимо снеговика.

— Я с вами, ребята! — крикнул им на прощание Олаф, который в полёте распался на части, задев один из выступов скалы, да так и скрылся в тумане.

— Давай быстрее, — поторопила Анна, хотя приказы были излишни. Он и так прекрасно слышал, что происходило наверху всего несколько секунд назад. Монстр был уже рядом, и чем быстрее они скроются в тумане, тем выше их шансы уйти от погони. К тому же, хадорец и так прибавил скорости без дополнительных понуканий.

Внезапный рывок прервал их движение. А вскоре они начали такими же рывками быстро подыматься обратно.

— Стой! — возмущённо воскликнула Анна, напуганная таким поворотом событий. — Куда?

— А? Эй! — вторил ей Кристофф. Потому что стравливаемая им верёвка больше не уходила вверх, а оставалась в руках. Их рывками поднимали обратно и с каждым рывком они раскачивались всё сильнее, угрожающе приближаясь к скале. Герцогиня, которая болталась ниже, раскачивалась ещё опаснее. — Анна, держись!

Анна увидела, как две огромные снежные ручищи, торчащие над краем обрыва, наматывали верёвку на ледяные пальцы. Монстр нашёл их, и теперь старательно подтягивал к себе. Но ей было не до размышлений и страха. Она старалась не ударится о скалу. Приходилось крутится, чтобы каждый раз приближаться к каменной стене ногами, а не головой, и при этом постараться развязать верёвку.

Но хадорец затянул узел слишком сильно, и она просто ничего не могла с ним поделать. У неё даже не было ножа, чтобы освободится. Только пистолет в сумке, который ещё надо будет умудрится достать и не потерять при падении.

Кристофф тем временем как-то изловчился и начал подтягивать к себе девушку. Ухватив верёвку, которой они были связаны, он вытягивал её к себе, наматывая полученную петлю на ногу. Анна была поражена этой воздушной акробатикой в исполнении проводника. Ему удалось сократить разделявшее их расстояние с четырёх метров до одного.

Очередной рывок сыграл с хадорцем злую шутку. Его хорошенько приложило головой о скалу, когда их качнуло в сторону преграды. От удара его не спасла даже меховая шапка, которая слетела с его головы и пропала в тумане снизу. Кристофф обмяк, безвольно повиснув на верёвке. Анна же не полетела вниз только потому, что её проводник как раз зацепил очередную петлю и всё ещё удерживал её.

— Кристофф! — в ужасе Анна попыталась подтянутся сама и посмотреть, что случилось с её спутником. Жив ли он, или удар проломил ему череп? Благо, что на это у неё хватало сил. Она же была ганмагом, а для того, чтобы бить в цель без промаха, нужна твёрдая рука. Чтобы оружие не дрожало и прицел был верным. Да и весила она не так много, чтобы эта задача была для неё непосильной. В два перехвата она смогла дотянутся до Кристоффа и заглянула в его закатившиеся глаза.

В этот момент снежный монстр поднял их над краем утёса. Герцогиня и её проводник оказались буквально нос к носу с громадным чудовищем. Снежный голем поднёс их к пустым глазницам, в которых блеснуло голубое магическое пламя и в следующее мгновение раскрыл пасть так широко, что Анне показалось, что эта тварь сейчас проглотит их обоих даже не пережёвывая.

— Идите прочь! — заревел громадный снеговик. И из его пасти вылетел поток ледяного ветра и ворох снега, моментально покрывшего обоих людей с ног до головы. Кристофф даже очнулся от этого рёва, который потряс весь окружающий лес и сами горы.

— Уходим, — не своим голосом произнесла Анна, подтягиваясь повыше и выхватывая нож хадорца из ножен у него на ремне за спиной. После чего полоснула верёвку над своим проводником. Острое лезвие с необычайной лёгкостью рассекло натянутые волокна, и они с диким криком полетели вниз, оставляя громадного монстра с пустой верёвкой в руках. Анна ещё успела заметить, как голем развернулся и ушёл восвояси.

Падение было невероятным. Анне показалось, что она летела целую вечность, нелепо размахивая руками и ногами в воздухе. Обрыв был явно не в сотню метров высотой, а раза в два выше как минимум. Но она выжила. Пускай по горло провалилась в сугроб, но хадорец был прав. Снег принял её в мягкие объятья, погасив набранную за время падения скорость. Правда пятки всё равно ныли от удара.

— Ах! Ха! И правда, как на подушку, — сумела произнести герцогиня, к которой вернулся дар речи. Отмахиваясь от снега, всё ещё не веря в то, что она жива и не ушла в сугроб с головой, Анна попыталась выбраться. Но не тут-то было, снег держал её мягко, но надёжно, не давая пошевелиться. Смирившись с тем, что самостоятельно ей не выбраться, она заметила движение рядом и, повернув голову, радостно воскликнула:

— Олаф!

— Я не чувствую ног! — Олаф паниковал, отчаянно дёргая загнутые концы башмаков Кристоффа, торчавшие из снега прямо перед ним. Когда и как снеговик умудрился наполовину собраться? Его истерика только набирала обороты. Как и громкость воплей. — Я не чувствую своих ног!

— Это мои ноги! — Кристофф вынырнул из сугроба позади Олафа, отплёвываясь от снега. После чего хмуро взглянул на снеговика, выгребая из-за шиворота полушубка забившийся туда снег.

— О! Будь другом, поймай мой зад, — быстро сориентировался в ситуации Олаф, видя свою нижнюю половину, бегущую мимо. Хадорец с тяжёлым вздохом остановил снежные ноги и водрузил на них верхнюю половину снеговика. Когда Олаф снова был в сборе, он расплылся в широкой улыбке. — Какое блаженство!

Кристофф не разделял его радости, продолжая отряхиваться. А вот Свен, неизвестно как нашедший их, наоборот, был очень рад встрече со снеговиком. Анна заметила, как запыхался северный олень. Похоже он сделал крюк в добрых три мили, чтобы обогнуть утёс. При этом олень до сих пор тащил поклажу с едой и инструментами. Радость, с которой Свен ринулся к снеговику, тут же нашла объяснение: олень сразу попытался откусить кусок морковки, заменявшей тому нос.

— Ой, Свен! Ты нашёл нас! — радостно воскликнул Олаф, ловко уворачиваясь от его зубов. После чего прижался к нему щекой, гладя по подбородку. — Ах ты мой оленчик…

— Не говори так с ним, — сердито произнёс хадорец, отстраняя снеговика от своего оленя.

— Ну хватит, — легко согласился Олаф, отходя в сторону от преследовавшего морковку Свена. — Мне щекотно. Ха-ха-ха.

Парень вздохнул ещё тяжелее, вылезая из сугроба. Анна подумала, что Кристофф недолюбливал Олафа. Или ревновал Свена, к которому снеговик питал такие нежные чувства. Хотя герцогиню сейчас беспокоило то, что она не могла вылезти из сугроба. Тем более, что ей уже становилось холодновато от сидения в снежных объятиях.

— Подожди, — Кристофф, видя безрезультатные попытки нанимательницы выбраться из сугроба, ухватил её за подмышки и одним движением выдернул из снежного плена, поставив на ноги. — Вот так.

— Спасибо, — поблагодарила Анна, стряхивая с юбки налипший снег. После чего с тревогой посмотрела на своего спутника. — Как голова?

— А! У! Ха-ха, — стоило только девушке прикоснуться к его голове отозвался Кристофф, и поспешил отшутится. — Да у меня это. Крепкие черепа кости.

— А у меня нет костей, — влез в разговор Олаф, привлекая всеобщее внимание. — И черепа.

— Ну и... Что теперь? — спросил у герцогини Аренделла проводник, ожидая дальнейших приказов.

— Что теперь? — эхом отозвалась Анна, не понимая вопроса. В следующую секунду осознание случившегося обрушилось на неё, подобно ведру ледяной воды за шиворот. — Что теперь!

Она не добилась ничего! Эльза не послушала её! Аренделл обречён, а она будет объявлена предательницей Империи и казнена. Зима не прекратится, и висконт сожжёт герцогство дотла, не оставив и камня на камне от города и замка. Как уже было в Редволле, Риверсмитте и Фишербруке. Перед глазами девушки уже стояли картины пылающих домов и расстрелянных жителей. Хадорские солдаты, марширующие с винтовками и топорами на перевес, заливающие всё вокруг пламенем огнемётов. Варджеки, что разбивали кулаками каменную кладку стен. И тяжёлые пушки, что перемалывали в каменное крошево древние укрепления замка бетонобойными снарядами. Все эти картины ужасного разрушения, бесчеловечного кровопролития и тотального уничтожения воображение услужливо показывало ей во всей красе. Как и вид дымящихся руин, что останутся на месте её малой родины.

— О-о! Что же теперь делать? — в голосе Анны отчётливо слышалась паника. Она была беспомощна и её ждала впереди только тьма неизвестности. От волнения она схватилась за щёки и начала мыслить вслух. — Она меня выгнала! Как я теперь вернусь к людям, ничего не сделав? Зима-то не кончится! Висконт объявит меня предательницей! Меня казнят за измену! Аренделл сотрут с лица земли! И где ты тогда продашь свой лёд? И вообще…

— Нет-нет-нет. Мой лёд сейчас не так важен… — поспешил успокоить её Кристофф. Он осёкся на полуслове и удивлённо уставился на неё. И появившаяся было улыбка исчезла с лица хадорца, когда он потянул к ней руку. — …как твои волосы.

— Что? — возмутилась герцогиня, отпихивая его лапу. Невежливо придираться к причёске дамы, пережившей столько за последние полчаса. — Я упала с горы! Посмотри на свои!

— Нет. Смотри, — настаивал на своём проводник, тыча в косу нанимательницы. — Они белые!

— Белые? — Анна взяла в руку правую косу и с ужасом поняла, что некогда одинокая белая прядь превратилась в широкую полосу белоснежных волос. Теперь она занимала половину косы, вытесняя её природный, медно-рыжий цвет. — Это… Что?

— Так она ранила тебя магией, да? — в голосе Кристоффа она расслышала страх.

— Жутко выглядит? — голос Анны задрожал. Она отчаянно пыталась сдержаться и не расплакаться. Получается, что заряд, которым Эльза полоснула её в сердце, был магическим проклятьем? Неизвестным заклинанием, а не просто уколом холода? Но что это значит? Как Эльза могла поступить так с родной сестрой?

Её спутник застыл с открытым ртом, пытаясь подобрать подходящие слова. Казалось, что на простодушном лице этого парня даже отобразился весь незамысловатый мыслительный процесс, протекавший в его голове. Пока он наконец-то не выдавил:

— Нет.

— Ты колебался, — снеговик как всегда не вовремя влез в разговор. Чтобы на него обратили внимание, Олаф снял с себя голову и поднял вверх на вытянутых руках-веточках. Теперь его макушка была чуть ниже подбородка Анны

— Нет! Неправда, — моментально огрызнулся Кристофф. Он с непонятным выражением на лице обратился к спутнице. — Анна, идём. Тебе нужна помощь.

— Идём, — Олаф, похоже, не осознал, что его игнорируют. — А куда?

— К моим друзьям, — хадорец выудил из сугроба свою меховую шапку, отряхнул о колено и нахлобучил на голову.

— Экспертам в любви? — Анна растерянно посмотрела на своего проводника, но всё же пошла за ним. Теперь, когда её план провалился, ей было всё равно куда идти.

— Экспертам в любви? — эхом повторил её слова снеговик.

— Ага, — утвердительно кивнул хадорец, поворачиваясь к Анне лицом. Он продолжил идти спиной вперёд, при этом не забывая её успокаивать. — Не волнуйся. Они всё-всё исправят.

— Ты уверен? — спросила Анна машинально, погружаясь в бездну отчаяния.

— Однажды я уже это видел, — Кристофф одобряюще улыбнулся, поворачиваясь обратно и ведя их с горы на северо-запад.

— Я, кстати, тоже эксперт в любви, — не преминул похвастаться Олаф. На что Свен, шедший самым последним, что-то ехидно проревел.

За чашкой чая

К вечеру колонна дошла до предгорья и скорость движения резко упала. Пускай варджек мог пройти через любые препятствия, взобраться на крутые склоны и выкорчевать все встречные деревья, лошади не могли тянуть сани в такой уклон. Приходилось искать обходные пути, а это вызывало задержку.

Ниссы отрабатывали жалование на совесть. Ханс даже подумывал спросить у телохранителей Варавского, сколько кайязь отдал за их услуги, но посмотрев на хмурые лица амбалов, передумал. Не его золото, в конце-концов. Главное, они нашли то место, где Анна спешилась, и, похоже, не по своей воле. Нашли её зелёный плащ, который болтался изодранной тряпкой на ветке. Важнее всего — они нашли то место, где её видели последний раз.

— Торговая лавка бродяги Окена, — прочитал вслух надпись на вывеске Ханс. Для него было удивительно то, что в такой глуши вообще могло существовать хоть что-то подобное. С кем торговать в этих лесах и горах? С волками и медведями? А ведь ещё была маленькая вывеска с припиской к основному объявлению. — И сауна.

— Спасибо, наместник, — каратель и не думал скрывать сарказм в голосе, спрыгивая с саней на ходу. Варджек продолжил маршировать дальше, освобождая место для остановки других саней. — Но я полагаю, тут все умеют читать по-хадорски.

— Ю-ху! — произнёс добродушно улыбающийся здоровяк, вышедший на порог лавки, ничуть не смущённый таким наплывом гостей. Настоящий великан, каких ещё поискать. Он окинул взглядом колонну из саней, забитых солдатами и гражданскими, а также пропаханную в снегу дорогу, задержался на коптящем небо жирным угольным дымом тяжёлом варджеке, и зычно добавил по-хадорски. — Добро пожаловать!

— Вы не видели тут девушку? — быстро спросил Ханс, стремясь не дать карателю испортить всё безудержным самомнением и командирскими замашками. Вежливостью и манерами можно достичь большего от людей, нежели угрозами и давлением. Тем более этот здоровяк не был похож на того, кого можно запугать. — Ростом чуть ниже среднего, глаза голубые, волосы рыжие с белой прядью. Была одета в зелёное платье с чёрным верхом.

— Видел, — кивнул здоровяк, не переставая улыбаться. — Меня уже о ней спрашивали час назад зимние нелюди. Но я им не доверяю.

Ниссы, которые столпились возле крыльца, набычились, хмуро глядя на великана. Похоже, они были обиженны недоверием, из-за которого им пришлось притащить сюда всю колонну.

— Окен, верно? — вступил в разговор каратель, стягивая защитные очки и внимательно осматривая мужчину. — Где эта девушка сейчас?

— Так точно, товарищ капитан, меня так зовут, — теперь уже серьёзно ответил лавочник. — Та барышня не показалась мне опасной. Зачем вы её ищете?

— Она моя невеста! — воскликнул Ханс, оставив карателя стоять с открытым ртом. Варкастер, злобно глянул на кастеляна, но перебивать не стал. — Она ушла вчера перед рассветом и до сих пор не вернулась. Вы не знаете, куда она направилась?

— О-о! Поздравляю! Отличный выбор, молодой человек. — расплылся в широченной улыбке великан, легонько зааплодировав. — К сожалению, я не могу сказать точно, где она сейчас. Но перед уходом она говорила о Седой горе.

— Седой горе? — эхом отозвался каратель, как пёс вцепившись в ниточку утерянного следа. Ханс понял, что это та ещё ищейка. Именно из таких и получаются самые лучшие охотники на непокорных. — Вы знаете, где это? Можете показать дорогу?

— Это недалеко. Миль десять на северо-восток, — махнул рукой в том направлении здоровяк. — Если вам интересно, то девушка, которую вы ищите, купила новую одежду. Теперь она в синей юбке, голубом свитере с чёрным жилетом без плеч и фиолетовом плаще с фиолетовой шапочкой.

— Спасибо за ценную информацию, — благодарно кивнул каратель. — Что-нибудь ещё, что нам стоит знать?

— Да. Она оставила старое платье у меня на сохранение. — значительно тише произнёс лавочник, обращаясь к Хансу. — Раз вы её жених, может быть вы захотите забрать его?

— Конечно, — быстро кивнул Ханс. Сейчас он думал совсем не о платье. — Скажите, как добраться до Седой горы?

— На санях, да? — усмехнулся здоровяк. — Не так уж и сложно. Мой сын вам покажет. Он исходил тут всё вокруг.

— Она ушла одна? — капитан обратил внимание на присыпанную снегом кучу из аккуратно нарезанных ледяных блоков.

— Нет. Она уехала на санях вместе с другим покупателем, —ответил лавочник, проследив за взглядом варкастера. — Она оплатила его покупки, так что полагаю, они отправились вместе. Вы этого парня легко найдёте, он ездит на северном олене.

— Северном олене? — хором переспросили Ханс и каратель.

— Ага. Самом настоящем. — весело кивнул здоровяк. — Он тут такой один.

— Вы слышали? — резко окликнул ниссов капитан. — Ищите следы саней, запряжённых северным оленем!

— Давайте, — поддакнул один из телохранителей Варавского, давая добро подчинённым. Эльфы сорвались с места, рассыпавшись в разные стороны в поисках следа.

— Ю-ху! Девочки! — окликнул своих дочерей лавочник, помахав им рукой. — Аккуратнее с варджеком. Он может обидеться.

Каратель дёрнулся, услышав эти слова. Он ругнулся в стальной ворот доспехов и зажмурился на пару секунд. После чего успокоил Окена:

— Я приказал варджеку не трогать детей. Только пусть будут аккуратнее и не трогают движущиеся и нагретые части.

— Большое спасибо, товарищ капитан, — здоровяк вздохнул, глядя на детей. — Они у меня не видели варждека с тех пор, как мы сюда переехали. Тем более такого. Пусть полюбуются, да?

Ханс озадаченно слушал диалог Окена и карателя. Конечно, этот лавочник по комплекции превосходил любого солдата в отряде и наверняка мог бы раскидать дюжину человек в рукопашной. Но перед ним был вооружённый до зубов отряд, оснащённый варджеком. Перед ним стоял офицер хадорского карательного подразделения, чью эмблему за три года оккупации знали все в бывшем Ллаэле. И при всём этом Окен не показывал даже тени страха, хотя держался уважительно, постоянно вставляя это словечко — “товарищ”. Искусственно выведенное обращение, которое стирало титулы, ранги, звания и даже пол человека, к которому было адресовано.

Ну конечно же. В имперской армии это слово было обязательным в обращении со старшими по званию. Оттуда оно рапространилось повсеместно, крепко укореняясь в повседневном языке. Лавочник явно отслужил в хадорской армии и скорее всего не в линейной пехоте. Судя по комплекции и смелости, граничащей с безумием, Окен вполне мог быть мановаром. Ханса никогда не понимал этих людей, добровольно одевавших доспехи, которые могли в случае малейшей неисправности сварить хозяина живьём в облаке перегретого пара.

— Пускай, — кивнул варкастер, возвращаясь к теме разговора. — Чем ещё вы можете помочь нам?

— Могу предложить широкий ассортимент товаров. Сейчас как раз идёт летняя распродажа, — начал было работать по накатанной лавочник. Наткнувшись на ледяной взгляд карателя, быстро сменил стратегию. — Но для вас я могу предложить продовольствие и припасы. Консервированная тушёнка, каша, посуда. Для воинов нашей доблестной армии скидка.

— Отлично. Берём, — кивнул варкастер. После этого обращаясь уже к Хансу. — Закупите продовольствие и недостающий инвентарь, наместник. Ваши люди не готовы к длительному походу.

— Хорошо. Я займусь этим, — Ханс постарался скрыть недовольство. Ему было противно исполнять приказы цепного пса Империи, но он был прав, чтобы ему пусто было. Далеко не все добровольцы взяли с собой достаточно еды, и именно кастелян, как организатор поисков, нёс за это ответственность. В том числе и материальную.

— Привал на час! — гаркнул каратель. — Всем поесть и подготовится к продолжению марша! Накормить лошадей! Кузьмич, дозаправьте Кодьяка и прочистите воздухозабор!

Покупки сильно облегчили кошелёк Ханса. Три ящика тушёнки, два мешка крупы и целый стог сена обошлись недёшево, даже несмотря на заявленные скидки. Только горячая еда, которую лавочник предоставил оптовым покупателям в качестве бонуса, немного скрашивала ситуацию.

Жаркое из картошки с грибами и свиным гуляшом в горшочке. Только что из печи. Хозяйка постаралась на славу, и даже такое простое блюдо оказалось невероятно вкусным. Офицеры ели в доме за обеденным столом, всё равно дочери лавочника остались во дворе смотреть на то как механики проверяют ходовую часть варджека, закидывают снег в котёл и заполняют бункер углём из саней. Единственный сын хозяина был там же, объясняя ниссам дорогу до Седой горы, ориентиры и возможные опасности на пути.

Каратель избавил Ханса от своего присутствия за обедом. Взяв свою порцию, он отправился следить за работами и ожидать донесений от следопытов. Ханс честно не понимал, чем вызвано такое пренебрежение элементарным бытовым комфортом. Это же последний тёплый дом на чёрт его знает сколько миль пути. Впрочем, сытый не поймёт голодного. У варкастера за спиной постоянно горит огонь и работает паровой двигатель арканомеханической турбины. Ходят слухи, что силовому полю этих доспехов можно придать дополнительные свойства, окутав себя облаком тёплого воздуха. С таким подогревом можно, наверное, и спать в снегу.

— Чудной у вас командир, товарищ лейтенант, — лавочник сидел за столом вместе с женой, составив компанию высоким гостям, и для поддержания беседы здоровяк завёл разговор со вторым по старшинству офицером в отряде. — Такой суровый, аж жуть.

— Хых, — усмехнулся хадорец с полным ртом. Прожевав, он ответил. — Есть такое дело. Другие-то на его месте давно бы уж пустили пулю себе в лоб. А он держится.

— А что такое? — с интересом спросила хозяйка, ставя на стол кружки для чая.

— Он же каратель, — пояснил Ханс. По тому, как помрачнел лавочник, и как тихонечко осенила себя крестом Менота его жена, он понял, что дальнейшие пояснения излишни.

— Да это полбеды… — протянул лейтенант, выгребая остатки гуляша из горшочка. Как только когда с едой было покончено, он продолжил рассказ. — Вы слышали когда-нибудь фамилию Краснов?

Все отрицательно покачали головами. Хадорец радостно оскалбился, готовясь рассказать интересную историю свежим слушателям.

— Дело-то было не так давно, я сам ещё в курсантах ходил. Дружина — кто не знает, лучшая военная академия к северу от Торнвуда, готовила и варкастеров в том числе, — пустился в объяснения лейтенант. — У них, как у старших офицеров, были и казармы отдельные, и расписание поинтереснее, и даже столовая своя. В-общем, мы, пехтура, с ними не пересекались никак.

— И к чему это? — Ханс живо вспомнил время, проведённое в академии флота.

— А к тому. Мы с Красновым нашим тогдась на одном курсе учились. Ну и выпуск у нас был общий, — продолжил хадорец. — И тут, за день до торжественной церемонии, выпуска тобишь, разразился жуткий скандал.

— Из-за него? — спросила жена лавочника, захваченная историей.

— Из-за него самого, — кивнул лейтенант, для наглядности махнув рукой на дверь. — Была там у него в Дружине зазноба. Красотка, аж загляденье, я правда сам не видел, но как иначе-то. И то ли они вместе тактику изучали, то ли стратегию, вот и завертелось у них там. Не суть. Я вот тоже приударял за одной из Тверкутска, ох и справная девка, доложу я вам! Токма у меня-то Настя из семьи лесорубов, а Краснов по-мелочи не разменивался, за дворянкой приударил.

— Он разве не благородных кровей? — удивился Ханс. Потому что он считал карателя по меньшей мере равным.

— Да какое там! Сословный ценз на звания уже сто лет как отменён, — отмахнулся хадорец. — Он из мещан. И отец, и мать — инженеры на блауставицком заводе Корске. Не, капитан по уму и внешке половине дворяшек фору даст, ну, это я не про вас, кстелян, не серчайте. Токма одно всё — из мещан он.

Лейтенант сделал небольшой перерыв, отпивая горячего чая из чашки, любезно поданной хозяином дома. И тем самым давая слушателям время обдумать услышанное.

— Ну то всё присказка была. А сказка такова, что за день до выпускного в академию приехал отец его зазнобы. Ему по должности положено было присутствовать на церемонии присвоения звания. Краснов, дурень, со своей зазнобой пошли к нему просить благословения на свадьбу. Токмо папаша то не абы кто, а брат одного из Великих Принцев, да ещё с должностью в верховном командовании. Как он понял, что жених безродный, жутко оскорбился. У них там, в их дворянских семьях, старые традиции чтут как свет Морроу. Так что отдать дочь за простолюдина ему родовая гордость не позволила.

— Эх, дела… — протянул лавочник. — Чем же ваш капитан думал, когда с высокородной роман крутил?

— Дак он и не знал, — раскрыл главную интригу лейтенант. — Она про семью никому не говорила, чтобы, значится, поблажек ей никто не делал. Всего хотела сама достичь. И Краснову ничего не сказала, дура-девка. Так вот, отец еённый пришёл в бешенство, хотел капитана нашего вообще в рядовые разжаловать и на фронт в штрафную роту отправить.

— Вот ведь любовь она какая… — грустно произнесла хозяйка, вытирая краешком фартука наворачивающиеся слёзы.

— А не слишком ли круто? — с сомнением спросил здоровяк, прижав к себе жену.

— Круто. Шум стоял на всю Дружину, — легко согласился лейтенант. — Краснов тоже не лыком шит оказался. Его, считай, первого из выпуска в варкастеры посвятила сама Аюн Ванар Первая, а она-то уж, я думаю, разбирается в людях. Так что за Краснова вступились и преподаватели, и даже сам командующий Дружиной. Замяли, короче. Да только затаил дворянин тот злобу. Уж не знаю, на какие он рычаги нажал, но вместо боевой должности, собственного подразделения и отправки на фронт Краснова сослали, можно сказать, сюда, в Лаэдри.

— Так он не сам стал карателем? — удивился Ханс. Потому что ему казалось, что этот варкастер был прирождённым карателем и не ведал другой службы. Холодный, расчётливый и жестокий, этот человек подходил для подобной работы лучше, чем любой безумец или кровожадный маньяк.

— Ну как не сам? Выбор всегда есть. Либо подчинятся приказам командования, либо познакомится с расстрельным взводом, дело добровольное, — обрисовал картину лейтенант. — Так что капитан уже полгода как при исполнении. Я вот гляжу на него и поражаюсь, сколько воли и мужества в нём. Делать всю грязную работу и при этом не свихнутся. Говорят, в карателях больше года никто не выдерживает. Только конченные маньяки и безумцы. А у кого не хватает духа жить с этим, находят выход...

Вместо продолжения хадорец молча поднёс палец к виску, показывая воображаемый пистолет. А Ханс всё слушал и думал, почему? Почему лейтенант рассказывал всё это? Почему очернял своего пусть и временного, но всё же командира? Неужели этот капитан был обладателем того самого редкого дара достать всех окружающих в кратчайшие сроки? Тут явно замешано что-то большее. Но что?

Лейтенант действовал весьма умело, высказываясь с одной стороны уважительно по отношению к человеку, который ещё не потерял разум и не нырнул в бутылку с такой работой. Но, с другой стороны, он выставлял напоказ все пороки начальника. Его недальновидность, наивность, а в последствии холодность, бессердечность, расчётливость и жестокость.

Человека, который был на грани бездны. Человека, чьё честное имя уже было смешано с грязью, а карьера уничтожена росчерком пера высокопоставленного недруга. Человека, на котором до конца его дней останется клеймо карателя. Кастелян даже почувствовал жалось и сочувствие к настолько искорёженной судьбе.

Впрочем, он знал, что двигало лейтенантом. Страх, ненависть и зависть. Он боялся карателя, который мог застрелить его на месте за любой намёк на трусость и неподчинение. Он завидовал варкастеру, чьи способности давали ему в огромные привилегии ни смотря ни на что. И он ненавидел человека, который явно успел ему насолить. Возможно, ещё в академии. Скорее всего, они не поделили ту самую девушку, о которой шла речь. Иначе лейтенант так не заострял бы внимание на её красоте, скромности и благородстве. Ревность толкает людей на многое. И скорее всего, этот человек сыграл далеко не последнюю роль во всей этой истории.

И сейчас он продолжал свою игру, стремясь окончательно уничтожить своего врага. Этим и объяснялась такая осведомлённость лейтенанта в делах капитана. И наместнику Аренделла была уготована главная роль в этом деле. Лейтенант, похоже, рассказал всё это, по сути, специально для Ханса. Расчёт его был прост и понятен. Кастелян мог повлиять на посадника Лаэдри, которому подчинялся каратель. Если у варкастера наберётся слишком много жалоб, а ещё лучше, обвинение в некомпетентности, превышении полномочий или пособничестве врагам Родины, его точно казнят. И тогда место в сердце красавицы освободится для нового, более настойчивого, достойного, и похоже, благородного поклонника.

— Всё это не про Краснова, — значительно тише продолжил лейтенант, глядя в глаза Хансу. — Не про капитана. Капитан превратил себя в машину. Живёт по уставу, никаких увольнительных, никакого свободного времени. Развлекается чтением заумных книг по механике и инженерному делу. Зато в работе… В работе, говорят, с особым рвением выкорчёвывает Сопротивление. Любых пособников. А тех, кто давал им приют или держал конспиративные квартиры, он джекует.

— Джекует?

— Разрывает на куски своим Кодьяком, — лейтенант наглядно продемонстрировал этот процесс на корке хлеба.

— Вы хорошо его знаете, видать давно вместе служите, — лавочник с затаённой тоской посмотрел на лейтенанта.

— Да не, я ж говорю, мы с ним в Дружине не общались. Зато с другом его, Беловым с инженерного, частенько в гвинт перекидывались в увольнительных. У них забавно так — Белов рыжий как вот господин кастелян, а Краснов, ну вы видели. Может поэтому и дружили они. После выпуска Белова в Торнвуд отправили, он там и сгинул, а капитан поди ж ты, всё небо коптит, хоть и карателем…

— Трудно, наверное, быть карателем?

— Да мне-то почем знать. Я ж гарнизонная служба, — махнул рукой хадорец. — Рутина. Сидишь в этом чёртовом замке, охраняешь этот чёртов город, про который бы вообще все забыли, если бы не герцогиня-ведьма. Это наш капитан фигура известная в армейских кругах. Описание его зачистки в Элинсберге разослали цирукляром по всем гарнизонам, как эталон оперативной работы карателя. О ней даже в газете писали. Быстро, чисто, эффективно. Нашёл ячейку Сопротивления на одном из складов и уничтожил. Без лишней крови, и в то же время без капли жалости или сомнения. Из дюжины партизан выжили только двое, которым он раздавил ноги джеком, чтобы не убежали. Санитары не дали им умереть, чтобы было кого допросить.

Ханса передёрнуло от такой холодной и расчётливой жестокости. Внезапно его осенило, почему лейтенант рассказал всё это. Тут не было ни хитрого плана, ни запутанной интриги, ни застарелой обиды, которые он видел как мотивы такого откровения. Всё же наместник слишком долго вертелся в высшем свете с его многослойными интригами, а потому пытался разглядеть двойное дно даже в действиях простолюдинов. Всё было намного проще. Хадорец рассказывал всё это специально, чтобы отомстить ордцу за тот удар в ухо. Не имея возможности безнаказанно побить дворянина, которому формально подчинялся, лейтенант решил поселить в его сердце страх. Страх перед карателем. Перед человеком с искалеченной судьбой и мёртвой душой. Перед всеми теми ужасами, что срывала тьма в сердце этого варкастера, прикрытая ширмой логики, уставов и служебных формуляров. Страх перед той мучительно медленной смертью и ужасными пытками, что уготованы Хансу, если он не справится с этим заданием.

— Вот где папа! — весело заявила младшая дочь лавочника, открывая дверь и забегая в комнату. А следом за ней вошёл варкастер, держа в руках пустую посуду. Комната мгновенно погрузилась в гробовое молчание. Как будто каратель пришёл именно за ними, услышав их разговор.

— Большое спасибо за ужин, — поклонился капитан хозяйке, ставя горшочек на стол. — У вас золотая жена, Окен. Берегите её.

— Берегу как могу, — лавочник приобнял жену здоровенной ручищей. — Вы не останетесь на ночь?

— Нет, — коротко бросил варкастер. И только после затянувшейся паузы, повисшей в комнате, догадался, что это прозвучало весьма грубо. — Нам нужно продолжать поиски. Следопыты сообщили, что следы саней отклонились от первоначального маршрута к горе. На них напали хищники.

— Анна… — упавшим голосом проговорил Ханс, опасаясь худшего.

— Пока не нашли, — оборвал его каратель, разворачиваясь к выходу. Уже от дверей снова обратился к лавочнику с женой. — Благодарю за гостеприимство и оказанную помощь. Всего хорошего.

Капитан вышел и Лейтенанту с наместником пришлось его догнать. Одевались уже на ходу, пока каратель орал приказы, готовя отряд к продолжению похода.

— Хватит меня игнорировать! — злобно крикнул Ханс в спину варкастеру. — Что нашли ваши следопыты?

— Следы крови, — лаконично ответил капитан, даже не соизволив обернутся. — Ниссы говорят, что это волки, и что следы зверей и саней совпадают по времени. Лично я не верю в совпадения. А вы?

— Они нашли Анну? — молодой кастелян уже не в силах был сдержать эмоций. Хадорец просто издевался над ним, цедя сведения словно они были из золота.

— Нет. Я же вам это уже говорил, наместник, — ровный тон карателя только подливал масла в пламя ярости, бушевавшее в сердце ордца. Ханс стиснул кулаки, отчаянно сдерживаясь, чтобы не нагрубить и уж тем более не набросится на того, кто имел право казнить его без суда и следствия. Капитан же продолжал как ни в чём не бывало:

— Ниссы разделились. Половина пошла по следу герцогини Анны. Вторая пошла на разведку дороги на Седую гору. Мы сейчас пойдём до того места, где свернули с пути сани вашей невесты. Там будет новый привал.

— Хорошо, — прошипел Ханс, давя клокочущий в душе гнев. Всё верно. Всё строго логично. Каратель слишком хорошо знал своё дело. Его аргументы и выводы были непогрешимы. Тем более, что сам кастелян стремился отыскать невесту как можно скорее. Хадорец снова взялся командовать всей операцией. Как дикий зверь, почувствовавший запах крови, он рвался вперёд. Чтобы впиться клыками в ещё живую плоть.

— Поднимайте ваших добровольцев, они задерживают отправку, — сказал варкастер, снова залезая на сани с углём, пробуждая варджек к жизни. — Вперёд! Выдвигаемся!

За гранью грядущего

— Сосредоточься, — голос хозяйки ледяного дворца эхом вернулся к ней, отразившись от голых стен. Эху вторил тревожный стук каблуков по ледяному полу. Снежная Королева не могла найти покоя после всего, что произошло несколько часов назад. — Подумай.

Буря, ярившаяся в сердце, смешивала мысли в неразборчивую кашу, из которой разум выхватывал случайные образы. Их невозможно было связать в логическую цепочку из-за скорости и сумбурности этого потока, и ничто не помогало привести в порядок мысли, мечущиеся в вихре эмоций на границе сознания подобно снежинкам на ветру.

Эльза уже перепробовала все известные ей способы успокоится и сосредоточиться. Но ни дыхательные упражнения, ни растирания снегом, ни ужин, ни отдых, ни пощёчины не помогали прояснить голову. Еда не лезла в горло, а сна не было ни в одном глазу. Да что там, бывшая герцогиня Аренделла не могла усидеть на месте от переполнявших её эмоций. Потому она всё кружила по лестницам, коридорам и залам своего дворца в попытке найти для себя хоть какую-то опору. Любой угол, любой закуток, где она бы могла остановится и подумать. Но знакомые комнаты и обстановка, созданная её собственной рукой, сейчас казались Снежной Королеве чуждыми и враждебными.

Перед её взором снова и снова вставали картины ужасных видений, которые услужливо подкидывало разыгравшееся воображение. Анна, согнувшаяся пополам от боли, когда её задело взрывом энергии холода. Аренделл, скованный вечными льдами, заметённый снегом, пустой и покинутый, только ветер стучит ставнями по разбитым окнам. Такими же заброшенными окажутся и Лаэдри, и Меруин, и ещё множество городов, если эта зима не остановится. А если холод и лёд продолжат расползаться по земле? И вот уже ей видится Корск, чьи заводы встали раз и навсегда, а бессчётные дома смотрят на кажущийся бесконечным лабиринт улиц пустыми глазницами выбитых окон. И так повсюду. И нет ни одной живой души в этом безмолвном царстве вечного холода и бесконечной зимы.

— Подумай! — приказала Снежная королева сама себе.

Империя не сдастся просто так. Аюн Ванар Первая не та женщина, что опустит руки и молча встретит гибель своего государства, сколь бы неотвратимой она не была. Это было видно в её глазах даже на множестве портретов и репродукций, что висели повсеместно в кабинетах административных зданиях и присутственных местах Империи. А это значит, что будет война. Воображение сразу же явило картину хадорских легионов, марширующих в бой за Родину и Императрицу. Десятки и сотни тысяч солдат, что текли безудержной лавиной, сливаясь в огромную бесформенную массу. Тысячи пушек, чьи залпы обращали в руины города. Сотни варджеков, которые перемалывали любое сопротивление. Аренделл, объятый пламенем. Отряды безликих штурмовых коммандос в противогазах, марширующих по его улицам ровными колоннами и заливающих всё боевыми газами, огнемётами выгоняющие несчастных жителей из домов. Прямо под проклятые мечи думриверов, упивающихся кровавым безумием бойни.

От этих образов Эльзе становилось дурно. Как назло, воображение уже порождало новые картины. Бросало на стены пятна теней ассасинов, бесшумно подкрадывающихся к ней из-за ледяных колонн. Рисовало блеск солнца на оптике прицелов вдоводелов, укрывшихся на склонах гор, выцеливая её в окнах и дверях. И тихий шёпот заклятий колдунов, что подбирались к стенам её дворца под прикрытием своих чар, ведя на поводках запрещённых арканов завывающих от безумной жажды крови думриверов, которые разорвут несчастную девушку, не смотря на всю её магическую силу.

— Смирись, — сказала Эльза.

Может быть так будет лучше? Может быть смерть освободит её от этого ледяного проклятья? Может быть это единственный способ остановить зиму и больше не нести боль, страдание и горе людям и всему миру. Или это только ухудшит и без того отчаянное положение, и сила холода, более не связанная оковами плоти, обрушит ледяное проклятье на тысячи невинных? Возможно, единственный шанс спасти Аренделл и Ллаэль — бегство? Как можно дальше, на северный полюс. Туда, где зима и так вечна. Где она не сможет заморозить ничего, потому что там всё и так заморожено самой природой. И уже там, где на тысячи миль нет ничего и никого, кроме снега и льда, она сможет спокойно умереть, своей рукой освободив мир от проклятья по имени Эльза Аренделл.

— Смирись! — таково было наилучшее решение. Таков был приказ самой себе. Только так она могла быть уверенна, что от её действий не станет ещё хуже.

А что будет с Анной? Кто теперь позаботится о сестре? Кто защитит её от ужасов войны? Кто убережёт от магии? Особенно теперь, когда она ранена энергией холода. Ведь это потрясение могло повредить и даже разрушить защитные блоки, созданные колдун-лордом Ковалевским более десяти лет назад, открыв дорогу тому самому проклятью, что чуть не убило её. Неужели это будет тот самый ордец? Или посадник найдёт ей другого жениха, за которого она будет вынуждена выйти, чтобы не лишится титула и земель? Или же на младшую сестру просто повесят все грехи старшей и казнят в назидание остальным дворянам, наглядно демонстрируя цену неповиновения?

— Смирись! — в отчаянии крикнула Эльза, чувствуя, как сердце обливается кровью от боли. Но ответом ей стал глухой треск. Осмотревшись, она увидела тот самый зал, где они с Анной спорили. Когда-то идеально гладкие полупрозрачные ледяные стены по кругу покрывали неровные пятна инея, расползавшиеся мохнатыми лапами во все стороны. Из инея ледяными иглами росли острейшие сосульки, разрушая строгую красоту идеальной геометрии зала.

Эльза в ужасе наблюдала, как её безудержная сила уродовала дворец, но ничего не могла с этим поделать. Она не знала, как снова обуздать выпущенную на волю магическую энергию. Как укротить бурую в душе? Как побороть нерешительность, сомнения и страх? Как жить дальше, зная о том, сколько горя она принесла вассалам? Как жить с клеймом предательницы и ведьмы? Как жить, зная, что она опять причинила боль Анне своей магией? Что делать теперь, чтобы хоть как-то исправить сложившееся положение, и как при этом не сделать всё ещё хуже?

Ответов на вопросы у неё не было. Впереди была только тьма, чернее которой невозможно было вообразить, а Снежная Королева до сих пор не знала, что ей делать, и к чему приведут любые её действия. Она вновь села перед ледяным зеркалом, взяв в руки амулет. На этот раз она целенаправленно заряжала его магической энергией, чтобы он снова ожил. Чтобы мистический артефакт снова подсказал требуемое заклятье для хозяйки, позволив ей взглянуть в будущее. При помощи арканов предсказания приподнять вуаль неизвестности над грядущим и найти ответы на все те вопросы, что не давали ей покоя.

Руны внутри прозрачной сферы сплелись в круги заклятий. Как она и рассчитывала, новое заклинание было изменением ледяного зеркала. Только значительно сложнее и кропотливее. Работы по подготовке магического ритуала было много, и она затянулась дотемна. Нужно было в правильной последовательности нанести тройное заклятье по периметру прежних, соединив старые и новые чары воедино. Когда все требуемые руны уже были высечены во льду, Эльза напитала их магической силой, заставляя зеркало ожить. Её отражение опять померкло, уступая место мельтешению снега в бесконечной вьюге возможного и выныривавшими из-за этой пелены картинам грядущего.

Но образы, появлявшиеся один за другим на зеркальной глади, были ещё более смутными, чем её собственные мысли. Эльза видела Анну и её спутника, скачущих на олене куда-то по сугробам. Видела Ханса, бегущего сквозь штормовой ветрер снежной бури. Видела тяжёлый варждек Империи, сошедшийся в битве с её снежным монстром. Видела наступающих бомбардиров-мановаров, которые поливали неизвестную цель снарядами реактивных гранатомётов. Видела штурмовых коммандос, что шли вперёд, выставив перед собой настоящую стену из щитов, из-за которой торчали только дула карабинов и жала огнемётов с пляшущими запальными огоньками. Видела колдуна ковена Серых Владык с проклятым орготским посохом, что гнал в бой отряд думриверов. Видела стены замка Аренделл, окутанные облаками порохового дыма орудийных залпов. Видела хадорских солдат, сошедшихся в рукопашной с какими-то дикарями в звериных шкурах. Видела престарелого колдун-лорда, что обрушивал заклятья на врага бок о бок со старой ведьмой Нисс и совсем юным эльфийским магом. Видела высокого человека в длинном чёрном балахоне, вооружённого каменной косой на длинной рукояти из перекрученного дерева, за спиной которого хищно сияли сотни звериных глаз. Видела хадорского варкастера, замершего с занесённой для удара меканической саблей и пистолетом, нацеленным прямо на неё.

Все эти образы в ледяном зеркале появлялись с такой пугающей чёткостью, что Эльзе стало страшно. Пути назад нет. Колёса судьбы уже вращались, подчиняясь неизвестным ей законам и последовательностям. Как шестерни незнакомого механизма, созданного безумным гением с одному ему только ведомой целью.

Но в то же самое время её не покидало чувство ужасающей неправильности увиденного. Было в этих картинах грядущего что-то, что она упускала. Что-то знакомое, скрывавшееся за ужасом неминуемого разрушения. Что-то, что она знала о главных участниках предстоящих событий. Не только об Анне с её спутником, Хансе и колдун-лорде Ивлеве. И о незнакомце в балахоне с косой, и о варкастере она знала что-то важное. Но не могла выудить эти знания из глубин памяти. Не могла понять, откуда ей знакомо странное оружие у закутанного в чёрное человека. Не могла вспомнить, где видела варкастера, знакомые черты которого она видела даже несмотря на надвинутую на лоб меховую шапку и толстые защитные очки.

Казалось, ответ вертится на языке. Стоит только повнимательнее всмотреться в эти образы. Уловить ту самую незначительную деталь, что ускользала от неё. Найти сущую мелочь, ключ к разгадке этого ребуса. Сделать картины чуть яснее, сфокусировав силу через призму амулета. Для Снежной Королевы это несложно.

Каково же было её удивление, когда применение мистического артефакта не принесло эффекта. Эльза повторила процедуру фокусировки, вновь концентрируя силу в амулете, после чего направила её в зеркало через верные руны, усиливая заклятие. От чего плотность снега и хаотичность его движения только выросли, размывая картины грядущего.

Потом исчез и снег, уступив место абсолютной темноте, окутавшей гладь ледяного зеркала. С ужасом Эльза взирала в эту черноту, окружённую голубоватым сиянием рун заклятий. Пока не различила слабый зеленоватый огонёк, который постепенно разгорался, будто всплывая со дна чернильного омута. Двигаясь всё быстрее, он разделился надвое, стремительно приближаясь к застывшей в ужасе Снежной Королеве. Пока она не смогла различить два сияющих глаза.

Не на шутку взволнованная этим видением, бывшая герцогиня Аренделла оборвала магическую подпитку наложенных заклятий. Но, к её ужасу, видение не исчезло. Чары всё ещё действовали, даже без её участия. Через секунду зеленоватое сияние, отразившись от обратной стороны ледяной глади зеркала, осветило длинные стальные когти, удерживавшие человеческий череп с горящими глазами. Этот череп глядел из бездны прямо на Эльзу, озаряя неживым зелёным свечением весь зал. Неспособная оторвать взгляд, она будто застряла в кошмарном сне. Ей показалось, что она взглянула в глаза самой смерти.

В следующее мгновение ужасное видение исчезло. Потому что Снежная Королева разорвала наложенные чары, в панике нанеся зеркалу прямой магический удар. Она целилась в череп, и созданная ею сосулька расколола ледяную гладь, обратив произведение магического искусства, по праву достойное величайших колдунов, в мелкое крошево. Серебряные колокольцы разлетевшихся по залу ледяных осколков зазвенели в ушах Эльзы, перекрываемые гулким эхом бешено колотящегося сердца. Она с трудом встала, отходя подальше от остатков пережитого кошмара.

Дрожащими руками поправляя причёску, Эльза собралась с мыслями. Почему её заклятья вышли из-под контроля, начав жить своей жизнью? Ведь без её магической энергии зеркало оставалось просто идеально гладкой ледышкой с высеченными на ней рунами. Что означал этот ужасный образ, что так сильно напугал её? Её — подготовленного колдуна ковена Серых Владык. Которая знала всё, что нужно знать о некромантии для борьбы с ней. У неё был лишь один ответ. Настолько страшный, что Эльза поспешила спрятать его на задворки разума.

Но Снежная Королева больше не была маленькой девочкой, чтобы прятаться от выдуманных монстров под одеялом. Она совершила ошибку. Привлекла внимание другого мага. Некроманта. Возможно гораздо могущественнее, чем она. Неизвестно, удастся ли ей противостоять его чарам и сразить это порождение тьмы в случае битвы. А если это колдун ковена Серых Владык? Она давно уже поняла, что чародеи, использующие проклятое оружие и артефакты Оргота, не откажутся от изучения некромантии для достижения целей. А выследить предательницу Империи — достаточно важная задача, чтобы прибегнуть к запрещённым арканам.

Внезапный гулкий шелест наверху отвлёк Эльзу от тяжёлых раздумий. Звук был настолько неожиданный и непохожий на треск льда и хруст снега, что она вздрогнула. Но понять, что это было, Эльза не могла. Слишком сильно искажала все звуки акустика дворца. Как назло, шелест больше не повторился. Сколько не вслушивалась Снежная Королева в гнетущую тишину своих покоев, она так и не смогла различить ничего подозрительного.

Успокоившись, Эльза списала шелест на разыгравшееся воображение. Галлюцинацию, порождённую разумом после череды потрясений: ужасных картин будущего и кошмарного явления чуждой магии. Ей даже пришло в голову, что пережитые события сделали из неё параноика. И что если так пойдёт и дальше, она скоро начнёт шарахаться от собственной тени. Усталость, расшатанные нервы и невероятное напряжение прошедшего дня всему виной. Работа над зеркалом, и переживания после визита Анны, и тяжкое бремя знаний, что теперь легло на хрупкие плечи Снежной Королевы.

Она видела будущее. Зима будет остановлена. А герцогство Аренделл стёрто с лица земли. Огнём и мечом — так принято карать непокорных в Империи, чья военная машина уже пришла в движение. Всё предрешено.

Понимая, что ей уже не под силу что-либо исправить, Эльза пошла спать. Потому что дальше мучиться терзаниями и догадками не было смысла. Сделанного не воротишь — так говорили в Хадоре. А ещё, что утро вечера мудренее. Может быть теперь ледяная кровать с перинами из легчайшего снега под инистым балдахином смогут успокоить и убаюкать непутёвую хозяйку? Даровать ей хотя бы пару часов забвения, которые позволят придти в порядок мыслям и улечься эмоциям.

Но даже на грани истерики Снежная Королева не забыла о безопасности. Пускай её ледяной дворец стоит на вершине горы вдали от поселений — её ищут. И не абы кто, а войска Империи и могучие колдуны. Весомая угроза. Даже Анна смогла её отыскать, хотя ей и помог этот ледороб. Но время ещё есть.

Чтобы наверняка обезопасить свой сон, Эльза подняла ещё одного снежного монстра, как две капли воды похожего на предыдущего. Теперь один голем охранял ворота дворца, а другой будет сторожить её спальню. Чтобы никто, даже самые прыткие следопыты, ловкие ассассины и могучие чародеи не смогли застать её врасплох. Она же ледяная ведьма с подготовкой колдуна, и может справится с любой угрозой. Если её не убьют во сне, конечно.

А потому она детально проинструктировала нового стража, предупреждая, чтобы он сперва кричал погромче, если заметит что-то подозрительное. И ни в коем случае не нападал первым. Она не хотела лишней крови. Огромный снеговик, от чьего громоподобного рёва дрожали ледяные стены, должен сам по себе отпугнуть большую часть возможных недоброжелателей. И заодно разбудить его хозяйку.

Как только с подготовкой было покончено, и снежный гигант молча склонился в знак понимания, Эльза снова услышала гулкий шелест. На сей раз совсем близко. Но снеговик на это никак не среагировал, будто и не было никаких посторонних звуков. Эльза же схватилась за голову. В этом гулком шелесте она различила звук множества хлопающих крыльев. Словно большая стая птиц пролетала мимо балкона её дворца.

Дурной знак. Эльза читала о заклятьях контроля, дающих власть над разумом зверя, птицы, или даже человека. Эта стая вполне могла оказаться разведкой ковена Серых Владык. Но зачем посылать их в таком количестве? Не проще ли отправить одну птицу, которая сможет увидеть всё, что нужно, оставшись не замеченной? Потом колдуны просто считают информацию из её разума, узнав всё, что желали узнать.

Но её размышления прервал внезапный лязг, от которого она даже подпрыгнула на месте, взвизгнув, словно девчонка. Лязг повторился. Ещё. И ещё. Тяжёлый металлический лязг. Словно здоровенные стальные ноги ступали по идеально гладкому ледяному полу. Снежная Королева пришла в ужас от осознания того, что по её дворцу разгуливает варджек. Ведь это было самое логичное и надёжное решение — взять боевой автоматон, чья броня сможет выдержать любые известные ей атакующие заклинания. А если конструкт окажется ещё и под воздействием защитных чар, то его невозможно остановить. Тяжёлое вооружение боевой машины Империи просто разорвёт и снежных стражей, и её саму.

Созданный Эльзой голем громогласно заревел, ощетинившись ледяными шипами. После чего встал в боевую стойку, широко раскинув руки с толстыми ледяными пальцами, готовый бросится на незваного гостя. Который как раз показался в дверях зала. Взглянув на этого стального уродца, бывшая герцогиня Аренделла выдохнула и чуть расслабилась. Эта машина не имела ничего общего с грозными тяжёлыми варджеками Империи. Стимджек, а судя по чёрному угольному дыму это был именно он, был на треть ниже и почти втрое уже любой из известных хадорских боевых машин. Да и выглядел несуразно — непропорциональная туша на двух длинных худосочных лапах с мощными когтями. Рук у этого конструкта не было вовсе, а из решётки высокого горба над его головой лился зеленоватый свет и гул работающей аркмеханики. Дополняли картину облупившаяся красная краска, пятна ржавчины, а также великое множество всевозможных чайников, кастрюль, сковородок, мешков, коробок, свёртков и прочего скарба, притороченного к машине. Финальным штрихом к нелепой картине оказался сидящий на вершине стимджека крупный чёрный ворон. Который громогласно каркнул, как только машина остановилась.

Эльза в замешательстве смотрела на происходящее. Сама картина отдавала неким сюрреализмом. Скорее даже безумием больной фантазии. Старый, ржавый, уродливый автоматон в её ледяном дворце царапает пол и коптит потолок дымом и сажей от сгорающего угля, катая на себе птицу? Которая при этом ещё кричит на снежного голема? Ей это снится! Да этот стимджек должен был быть разорван на части первым монстром ещё внизу, у ворот во дворец. Как он попал сюда?

— Уничтожить! — выкрикнула приказ своему ручному монстру Снежная Королева.

Огромный снеговик с хищным рёвом пошёл в атаку. Стимджек присел, будто бы напуганный видом надвигающегося на него снежного чудовища. После чего развернулся и припустил что было мочи к выходу. Ворон с трудом удержался на вершине этого стального уродца, громко каркая и размахивая крыльями. Но всё равно не спрыгнул с машины, которая теперь с грохотом и лязгом неслась по лестницам и залам, преследуемая стражем Снежной Королевы.

Несмотря на пережитый за день ужас, на давление обстоятельств, зрелище убегающего от снеговика симджека оказалось настолько комичным, что Эльза заулыбалась. И хихикнула. У автоматона ноги длиннее, чем у её голема, но бегать по ледяному дворцу вечно он не сможет. Топливо раньше кончится.

Только через несколько секунд удаляющегося топота, скрежета и карканья до Эльзы дошло, что она осталась одна. Снежная Королева вскинула руки, накапливая заряд для создания нового голема.

В этот момент двери балкона распахнулись настежь. Из темноты ночи в зал ворвалась огромная стая ворон, чьё карканье моментально заполнило помещение, заглушая все остальные звуки. В ужасе Эльза наблюдала, как множество чёрных птиц собиралась в огромную воронку, кружащуюся в центре зала. Понимая, что времени у неё осталось, она закончила заклятье, обрушив заряды энергии холода на ледяной пол. И снова в возникшем магическом вихре из снега встал громадный голем. Снежный монстр с рёвом ожил, готовясь защищать свою госпожу от угрозы, которая только что приняла материальный облик. Незваный гость тоже закончил своё заклятье, и вихрь из птиц распался. Вороны метнулись в разные стороны, от чего Снежная Королева была вынуждена даже пригнутся, чтобы её не задели крыльями.

Когда Эльза резко распрямилась и развернулась к этому дерзкому магу, собираясь уже натравить на него снежного стража, то так и замерла с поднятой рукой, не способная отдать приказ. Потому что слова команд застряли в моментально пересохшем горле. Вороны расселись по углам, карнизам и сосулькам, откуда молча наблюдали за происходящим. А в центре зала стояла хозяйка стаи — старая, горбатая, одноглазая женщина, одетая в непередаваемую мешанину шкур, тряпок и кусков брони, увешанная птичьими черепами. Старуха опиралась на странный посох из почерневшего дерева, покрытый резьбой в виде кричащих лиц, которые словно перетекали одно в другое, беззвучно вопя от нестерпимых мук. Пальцы старухе заменяли длинные стальные когти, а из-за спины торчали несколько разнокалиберных труб, по дыму из которых можно было определить работу какой-то арканомеханичской установки, скрытой под одеждами. К посоху были привязаны уже человеческие черепа, чьи пустые глазницы сияли зеленоватыми огнями.

— Ну что, красавица? — хриплый старческий голос прозвучал особенно грозно в тишине, нарушаемой лязгом ног стимджека вдалеке. — Налюбовалася на себя в зеркальце?

Вместо Снежной Королевы ответил её страж. Он с рёвом сделал шаг вперёд, стремясь защитить свою госпожу. Как и все его собратья, он пригнулся, разведя руки в стороны и растопырив пальцы. И при этом не забыл ощетинится ледяными шипами. Но старуха даже не моргнула. Она подняла посох, ожидая дальнейших действий монстра. Эльза заметила, как сильнее засияли глаза черепов. Как вокруг посоха закружились иссиня-чёрные руны неизвестных ей заклятий. Огромный снеговик успел сделать ещё три шага к противнику, когда в дверях зала снова показался стимджек. Ворон, неизвестно каким чудом сумевший усидеть на вершине конструкта, громко каркнул, предупреждая свою хозяйку о готовности.

Старуха ударила посохом об пол. Глаза черепов ярко блеснули, на мгновение озарив зеленоватым светом весь зал. А из горба стимджека в спину стража Эльзы ударил толстый зелёный луч. Который впился в несчастного голема, вышвыривая его прочь из зала. С жалобным воем снежный монстр пролетел мимо своей госпожи и упал навзничь практически под ноги механического уродца. Но старуха не ограничилась этим. Ещё один удар посоха, и в дверном проёме выросла толстая ледяная стена, намертво отсекая зал от остального дворца. Ещё одно заклятие, и из возникшего в воздухе пятна абсолютной тьмы выскочил стимджек, встав аккурат позади своей хозяйки.

— Так-то лучше, — старуха усмехнулась, довольная результатом. От этой ухмылки её лицо, покрытое мешаниной морщин и шрамов, стало ещё более пугающим. Видя страх в глазах собеседницы, продолжила уже более серьёзным тоном. — Ты знаешь, кто я?

— Да, — сдавленно ответила Эльза, стараясь вернуть твёрдость и уверенность дрожащему голосу. Перед ней стояла та, чьё имя даже самые старые и опытные колдуны ковена опасались произносить вслух. Она даже не верила, что стоящее перед ней создание вообще существует. До этого момента. Перед ней стоял не человек. Под личиной древней старухи скрывалось нечто более страшное. Гораздо более страшное.

Старая Ведьма Хардова.

— Знаешь, — просипела старуха, делая пару шагов вперёд. — Раз так, должна знать, зачем я тут.

У Эльзы внутри всё похолодело. Она прекрасно знала, зачем приходит Старая Ведьма Хардова. У неё были сотни имён. Первый раз о ней тогда ещё маленькая герцогиня услышала в шесть лет, когда мать читала ей книгу с хадорскими сказками. Где Иван-дурак и Иван-царевич отправились спасать принцессу, похищенную злым колдуном. И если первому горбатая Баба Яга, а именно так звали это существо в той сказке, подарила волшебный меч, сразивший злодея, то второго она сварила живьём и съела за непочтительность и наглость. Но это была просто древняя сказка, которой пугали деревенских детей.

Реальность была страшнее. Эльза своими глазами видела формуляр, предписывающий любому колдуну ковена Серых Владык беспрекословно подчинятся Зеванной Агхе, Старой Ведьме Хардова. Более того, она могла принимать командование над любыми силами Империи, не считаясь ни со штабами, ни с верховным командованием, ни с руководством ковена. И это был официальный документ. Более того, это был личный приказ Императрицы!

Внутри самого ковена Серых Владык ходило много легенд и слухов об этом существе. На обучении в Корске Эльза не поленилась и разузнала о Старой Ведьме у учителя. Она не верила в правдивость этих историй, рассказываемых полушёпотом, считая их просто любопытными байками о вымышленной женщине, которая якобы была ветераном ковена. Потому что какой человек в здравом уме и твёрдой памяти поверит в то, что кто-то прожил две с половиной тысячи лет, своими руками выковал первую корону ещё Старой Империи, и кто четыреста лет назад подсказал королю Левашу Цепешу, как именно вернуть былую силу и славу Родине.

Но всё это оказалось правдой. Живая легенда стояла всего в пяти шагах от Эльзы, буравя её взглядом единственного зелёного глаза, аккуратно перебирая стальными когтями по посоху. Ведьма определённо ждала ответа от своей собеседницы, оценивая её выдержку и смелость.

— Вы пришли убить меня за то, что я сотворила эту зиму посреди лета, — упавшим голосом произнесла бывшая герцогиня Аренделла. Она понимала, что у неё нет ни единого шанса в битве с бессмертной сущностью, которую не смогли убить ни монстры Моргул, ни захватчики Оргота, ни некроманты Крикс, ни тысячелетия, стёршие в пыль некогда великие города и народы. А потому, собравшись с духом, Снежная Королева продолжила:

— Я… Я не буду сопротивляться. Только пообещайте мне...

— Зачем мне обещать тебе что-то, если я могу просто вырвать твоё сердце, Эльза Аренделл? — спросила Старая Ведьма, подходя ближе. — Но мне интересно, что ты хочешь в обмен на свою жизнь и душу.

— Анна, — произнесла Эльза, отступая от существа, которое, как оказалось, хотело вырвать из неё не только сердце, но и душу. — Пообещайте, что она будет жить долго и счастливо. Наворожите ей удачи. Вы же можете.

— Хе-хе-хе, — рассмеялась Старая Ведьма.

Снежная Королева упёрлась спиной в ледяную стену зала аккурат между двух торчащих сосулек. Скрежещущий смех подкосил ноги девушке, она сползла по стене и села на пол, склонив голову.

— Бежишь от ответственности, опять.

— Что? — удивлённо спросила Эльза, вскинув голову и уставившись на старуху, один вид которой заставлял трястись поджилки даже у видавших виды ветеранов. Которая уже была на расстоянии вытянутой руки.

— Твоей сестре суждено умереть до тебя, — Старая Ведьма необычайно резким движением выкинула вперёд правую руку и схватила бывшую герцогиню Аренделла за горло. — Чем дольше проживёшь ты, тем дольше протянет и она. Борись за свою жизнь! Исполни мою волю.

— Что вы хотите? —Эльза почувствовала, как бритвенно острые лезвия стальных когтей впились её в кожу.

— Для начала, завязывай с этим безобразием. С зимой посреди лета, — Старая Ведьма взглянула ей прямо в глаза. — Потом извинишься перед Владом и Аюн. Может быть они и пощадят тебя.

— Я не умею, — честно призналась в своём бессилии Эльза. — Я не знаю. Я не могу обратить свои заклятья вспять. И не могу остановить зиму.

— Знать заклятье окна грядущего, и не знать простейшей разморозки? Чему теперь в ковене учат? — покачала головой Старая Ведьма, поднося посох поближе к Снежной Королеве. Так, чтобы свет из глаз привязанных к нему черепов осветил её лицо. — А, вот оно что.

Эльза не поняла этой реплики. Она зажмурилась при виде черепов и уже ждала, что стальные когти вот-вот разорвут ей горло, освобождая бывшую герцогиню Аренделла от страданий. Но вместо этого рука собеседницы разжала хватку. Теперь холодные стальные когти аккуратно скользили по её шее и плечу, пока не зацепили серебряную цепочку амулета.

— Вот ты где всплыл, — с грустью произнесла Старая Ведьма, подымая на цепочке мистический артефакт на уровень глаз. Самый большой секрет Снежной Королевы был сейчас её власти. — Простое решение, но справится она? Немного подтолкнуть, да... Эльза, ты хочешь защитить сестру? Спасти дом? Вернуть лето?

— Больше всего на свете, — честно ответила Эльза. — Если бы я только знала, как…

— Узнаешь, если переживёшь эту ночь, — Старая Ведьма склонилась ещё ближе к жертве. — Перестанешь убегать. Защитишь связанных с тобой кровью. Превратишь ледяное сердце в живое. Потеряешь то, что нашла и найдёшь то, что потеряла.

— Что всё это значит? — Эльза догадалась, что это было предсказание. Но она не поняла его смысла. Всё это было похоже на пустой набор высокопарных слов, не более. — Как я должна это понимать?

— Будущее не предопределено. — Старая Ведьма взглянула на девушку через прозрачную сферу мистического амулета. — Твоя судьба и судьба твоей сестры в твоих руках.

— Но как же так? Ледяное зеркало ведь показало будущее. То, что уже предрешено. Я не смогу ничего изменить.

— Окно грядущего показывает только самый очевидный вариант из бессчётного множества. Я плету судьбы из нитей возможного с тех самых пор, как Менот создал род людской. Мне ли не знать, — сказала старуха, отпуская амулет и свою жертву. После чего неспешно направилась обратно к центру зала, на ходу продолжая рассказывать Снежной Королеве о её предназначении. — Твоя судьба отныне связана с Империей. Сделай всё верно, пройди по лезвию меча. У тебя будут и власть, и богатство, и слава. Ты вознесёшь имя рода Аренделл на новые высоты. И ты найдёшь того, с кем ты разделишь все горести и радости грядущего. Постарайся не убить его при встрече, хе-хе-хе.

— Но как я узнаю… — Эльза попыталась спросить у Старой Ведьмы главное, видя появление в воздухе иссиня-чёрных кругов рун, отмечающих зарождающееся заклятье.

— Сердце подскажет, а разум найдёт решение, — сорвавшиеся с места вороны снова начали закручиваться в вихрь вокруг своей хозяйки и её стимджека. — Если ты не дашь им пасть во мрак.

Стая птиц окружила Старую Ведьму мельтешащей стеной из движущихся тел и машущих крыльев. Через мгновение эта воронка распалась и вороны ринулись через открытые двери балкона в ночную тьму. Как будто ничего и не было. Пол был всё так же идеально гладок, без единой царапины от стальных лап стимджека. Ледяные стены были так же покрыты инеем и сосульками. А проход был свободен, словно и не было никакой ледяной стены. И оба снежных стража стояли, безмолвно глядя на свою госпожу, сидящую возле стены.

— Он убежал, — произнёс один из големов, глядя на свою создательницу.

— Хорошо, — бесцветно обронила Эльза, пытаясь заново собрать картину мироздания, что только что была разрушена этим кошмарным визитом. Но она помнила о предупреждении. И новый приказ уже был готов. — Отправляйтесь вниз. Дежурьте у лестницы. Не давайте никому даже приблизиться ко дворцу.

Снежные монстры кивнули и зашагали исполнять команду своей создательницы. А сама Снежная Королева, кое-как поднявшись, на негнущихся ногах пошла в спальню. И там, упав на кровать и свернувшись на снежной перине, тихонечко заплакала.

Даже Старая Ведьма Хардова — монстр, пришедший из глубины веков, живущий вне времени и плетущий из нитей человеческих судеб полотно истории, считала Эльзу чудовищем. Чего же тогда ей ждать от простых людей? И пускай её пощадили сейчас, но какое это имеет значение? Ведь за ней уже идут колдуны и легионы Империи. Аренделл уже приговорён к уничтожению. И какой смысл в сопротивлении?

Анна. Ей не суждено пережить старшую сестру. И если Снежная Королева всё ещё любит её, то она не имеет права опустить руки и склонится перед обстоятельствами. Она должна бороться. Она должна выжить любой ценой. И пускай Старая Ведьма говорила загадками. Множественность толкований всегда была свойственна предсказаниям, какие бы астрологи, оракулы или пророки не несли их людям. И это было далеко не самое мутное пророчество, что ей довелось слышать. Вот только можно ли верить словам существа, которое тысячи лет манипулировало людьми? Чьими марионетками становились короли, колдуны и полководцы. Чьи интриги растянулись на столетия. Но разве у бывшей герцогини Аренделла был выбор?

Был. Между борьбой и бегством. Либо она будет биться за себя и свою сестру, либо Анна будет обречена на скорую смерть. А ведь её младшей сестре скоро должно исполнится восемнадцать. У неё ещё вся жизнь впереди. И она не запятнана проклятьем ведьмы. Она молода, красива, умна и свободна. Перед ней открыты все дороги. Разве можно лишить её всего этого? Эльза прекрасно понимала, что старуха манипулировала ею. Что именно слова Ведьмы Хардова породили эти мысли. Что предсказание, да и весь разговор были сплетены так, чтобы заставить её сердце обливаться кровью от боли, а совесть терзать разум с новой силой. И что у неё опять не было выбора.

Вскочив с кровати, Снежная Королева снова вышла в зал, звонко цокая каблуками по ледяному полу. Потому что отчаянье и страх уступили место гневу и решительности. Пережить эту ночь? До рассвета осталось всего несколько часов, это не проблема. Старой Ведьме Хардова нужна была живая Эльза, которая будет сражаться за свою жизнь. И она получит то, за чем приходила.

Когда двери балкона открылись, то на высоком, безоблачном небе, затмевая свет далёких звёзд и сияние стареющего Кальдера, полыхало северное сияние. Эльза была удивлена таким необычным феноменом, который обычно наблюдался только на севере Хадора. И никогда не был виден южнее Охка и Скирова. Тем более тут, в Ллаэле. Но и зимы посреди лета тоже никогда прежде не бывало. И потому она недолго любовалась красотой этих широких зелёных всполохов на чёрном бархате небосвода.

Выйдя на балкон своего ледяного дворца, она без труда смогла различить в лунном свете и отблесках северного сияния троих стражей. Снежные монстры стояли у лестницы, вглядываясь в ночную темноту. Как им и приказывали. Но их может оказаться недостаточно. Стимджек наглядно продемонстрировал слабость снежных конструктов — скорость. Поэтому Эльза решила укрепить оборону и первым делом она швырнула вниз заряды магической энергии. Снежные големы обернулись на звук и замерли, наблюдая, как из сияющего вихря с рёвом поднимается их четвёртый собрат.

— Займите места по сторонам лестницы! — выкрикнула приказ стражам Снежная Королева. — Замаскируйтесь и глядите в оба!

Монстры дружно кивнули, после чего отошли от лестницы в разные стороны шагов на пять, где свернулись, став похожими на огромные снежные шары. Или камни, облепленные снегом. Они даже втянули ледяные шипы, чтобы не привлекать внимания.

Удовлетворившись сделанным, Эльза отправилась обратно, глухо хлопнув дверями балкона. В зале она снова взяла в руки мистический артефакт, наполняя его силой. Но её первый вопрос был продиктован скорее надеждой, чем логикой. Вопрос, который она уже задавала. И на него кулон снова ответил не то. Как и в прошлый раз. Этот амулет хранил в себе величайшие тайны магии холода. Но не содержал ни одного заклятья, ни одной подсказки к тому, как растопить лёд. И поэтому показывал ей простое заклятье защиты от холода. И ничего больше.

Досада и разочарование недолго владела разумом Снежной Королевы. И на её следующий вопрос ответ оказался значительно более развёрнутым. Конечно, создание полноценного боевого ледяного голема было значительно сложнее, чем её самодельные снежные монстры. Но он должен был стать заметно проворнее, крепче, а главное — обладать способностью к магии. Хотя невозможно наделить конструкта полноценным магическим даром, можно дать ему набор готовых заклятий, уже сформированных и заряженных требуемым количеством энергии, которые он сможет использовать, как снаряды в пушке. Такой воин сможет постоять за себя значительно лучше огромных снеговиков. Хотя те и отличались значительно большей силой, невероятной живучестью, и могли быстро восстанавливать повреждения подручными материалами, на что ледяные големы были неспособны.

Следующий час с лишним Эльза потратила на то, чтобы выковать трёх ледяных воинов. Высокие, стройные, почти ажурные, они заметно отличались от наспех слепленных коренастых снежных монстров. И больше всего времени ушло на то, чтобы вытравить во льду все требуемые руны. Зато теперь у каждого конструкта в руках было десять боевых заклятий, по пять в каждой. В правой руке скрывались фростболты, они же ледяные болты или ледяные стрелы — простое и мощное атакующее заклятье, способное не только пронзить противника тяжёлым и острым снарядом, но и покрыть толстым слоем льда. А в левой руке был спрятан фростбайт, или же укус холода — излюбленное заклятье хадорских колдунов, которое на короткой дистанции наполняло воздух настоящим потоком из бритвенно острых ледышек, идеально поражая множественные мелкие цели.

Но не эти достижения были гордостью Снежной Королевы. При помощи дополнительного заклятья, она могла на прямую управлять своими ледяными големами на расстоянии. Более того, при помощи амулета она могла видеть мир их глазами, стоило только произнести заклятье и посмотреть внутрь мистического артефакта. Сконцентрировавшись, она даже могла управлять любыми движениями конструкта, надев его личину. Словно это у неё самой было четыре метра роста, длинные конечности, мощные ноги и тяжёлые кулаки, в каждом из которых заключено по несколько мощных боевых заклинаний. Только так она сможет быть уверена, что её создания не причинят зла невинным. И ещё сможет точнее направить своих слуг в бой против того, кто будет желать её крови.

Двое ледяных големов отправились вниз, чтобы стать по сторонам от лестницы, притворившись статуями, украшающими вход во дворец. Третий конструкт остался в центре зала, охраняя спальню и покои своей создательницы. А их хозяйка всё же отправилась спать. Потому что с трудом держалась на ногах. Невероятное нервное напряжение этого дня, помноженное на работу и переживания, заявили о себе в полный рост. До рассвета оставалось всего четыре часа.

Эльза плюхнулась на снежную перину, моментально провалившись в глубокий сон. Снежная Королева с радостью окунулась в это благостное забвение, лишённое каких-либо сновидений. Ибо только так она могла хоть на мгновение обрести покой и свободу от всех тех терзаний, что мучили её. И от бремени ответственности, что снова легло на её плечи.

Ночной визит

Колонна остановилась на привал возле замёрзшего водопада у подножия ледника. В горах темнело быстро, и лагерь спешно готовился к отбою. Сержанты расставляли часовых, определяли порядок дежурств, солдаты и добровольцы ужинали, расстилали спальники на санях. Строгая красота живописного склона Седой горы сияла тысячами огненных искр в свете костров и факелов, отражающихся в ледяных кристаллах, которыми были увешаны ветки ив на берегу озера. Хадорцы называли подобный феномен ледяным дождём — ещё одно свидетельство невероятной магической силы герцогини Аренделла.

Механики опять ковырялись с варджеком. Ханса крайне удивило решение варкастера не глушить машину на ночь, тем самым сэкономив драгоценный уголь, а оставить под парами. Но у карателя, как всегда, было логичное объяснение. Оптическая система автоматона позволяла тому видеть в темноте как днём. И таким образом у отряда появлялся ещё один очень глазастый наблюдатель, способный раздавить любого чужака, кто осмелится попасться ему на глаза.

Наместника Аренделла подготовка к отбою и красоты природы занимали мало. Анну так и не нашли, как и её спутника. Потому они и прошли дальше, мимо точки встречи, пока к закату не достигли этого озера. Следопыты нашли разбитые и сгоревшие сани в пропасти на востоке. Ниссы уверяли, что не нашли ни тел, ни следов крови среди обломков. За то обнаружили следы мужчины, женщины и оленя на другой стороне пропасти. Нашли несколько кровавых пятен на снегу на пути следования саней, и следы костра. А ещё обломки гитары, потухший факел и короткое копьё с каменным наконечником, что валялись сейчас неподалёку.

Этот хлам не интересовал Ханса, в отличии от бронзовой гильзы. Каким чудом Ниссы сумели отыскать крохотный металлический цилиндр в этих бесконечных снегах и глубоких сугробах? Каратель разрешил молодому кастеляну изучить улику только в его присутствии, и теперь не сводил с него взгляда. Потому что если копьё ещё можно было с натягом отнести к оружию проводника, нанятого юной герцогиней, то гильза выпадала из общей картины.

Маленький бронзовый цилиндр, открытый с одного торца и с вмятиной от бойка на глухо запаянном другом, лишённый отметок или маркировки. Внутри ещё сохранилась сажа. И если принюхаться, можно было до сих пор уловить тонкий запах пороховой гари. Калибр пули и длинна гильзы были относительно небольшими. Скорее всего, стреляли из пистолета, при том значительно более скромного, чем имперские ручные пушки. Хадорцы свято верили в то, что чем больше, тем лучше. Так они строили крепости, корабли, заводы, машины и дома. По такому же принципу делали и оружие. Смешно сказать, но именно поэтому Зимняя Гвардия до сих пор использовала эти древние мушкетоны — несмотря на множество недостатков, калибром они значительно превосходили сигнарские винтовки. А ещё из них можно было стрелять картечью, что превращало морально устаревшее оружие в машину смерти на близких дистанциях.

Варкастер вынужденно оставался на месте —механики проверяли его броню, готовя к возможному бою. Поэтому он терпеливо ждал, пока наместник герцогини Аренделла удовлетворит любопытство. Ханс не знал, стоит ли отнести это на счёт паранойи капитана, служебных инструкций или же буквы устава, но работа не останавливалась ни на мгновение. Пока старший механик проверял состояние парового двигателя и генератора арканодинамической турбины, его младший коллега тестировал систему проводников, опутывавшую доспехи, а также надёжность креплений бронепластин, состояние генераторов защитного поля, компенсаторов и остальных систем. Доспехи варкастера — штука очень сложная и дорогая. Но они превращали своего носителя в настоящее живое оружие. С которым молодому кастеляну приходилось считаться, постоянно оглядываясь на его мнение.

Впрочем, вопрос субординации можно было отложить на потом. Перед ними сейчас стояло несколько вопросов. Кто стрелял? В кого? Унитарные патроны с металлическими гильзами стоят втрое, а иногда и впятеро дороже бумажных патронов такого же калибра. И в первую очередь применяются в автоматическом оружии — самозарядных карабинах и пулемётах. Винтовки и пистолеты под гильзовые патроны тоже производят, но они менее распространены, и используются в основном специальными подразделениями. Слишком дорого было снабжать каждого солдата таким оружием и подходящими боеприпасами.

На тех, кто сражается в самых тяжёлых условиях, где от надёжности оружия зависит значительно больше, чем жизнь даже подготовленного солдата, денег не жалели. Но откуда было взяться подобным бойцам в глухом лесу? Тем более, в компании стаи волков? Этот вариант отпадал, уступая место другим. Потому что иначе Ниссы обязательно обнаружили бы чужие следы. Но они не нашли ничего подобного.

Оружие проводника? Вообще бред какой-то. Такой оборванец не смог бы себе позволить даже содержать подобное оружие в порядке, не то что достать к нему боеприпасы. Украл? Маловероятно. Такой пистолет не утаить, он обязательно привлек бы внимание. Трофейное? Да он бы продал его в первой же лавке, или заложил ростовщику. Наградное?

Все варианты отпадали, уступая место только одному. Эта версия не нравилась Хансу, но другого объяснения у него не было. Анна. У неё было достаточно денег, чтобы позволить себе такое оружие. У неё было множество возможностей достать себе подобный пистолет. И главное, у неё был мотив. Юная герцогиня была изгнанницей, прожившей три года в Сигнаре. Для хадорской оккупационной администрации младшая из сестёр Аренделл выглядела более чем подозрительно. Да она и сама рассказывала, как натерпелась во время бегства. Так что иметь оружие для неё было более чем логично. Тем более, что лёгкий пистолет под унитарный патрон был достаточно прост в обращении, чтобы с ним без труда смогла справится даже девушка.

Судя по мрачному взгляду карателя, он пришёл точно к такому же выводу. Потому что его доспехи уже были проверены, и готовы к работе. Механики утрамбовали снег в котле, и засыпали уголь в бункер силовой установки. Стоит только варкастеру зажечь огонь в топке парового двигателя, активировав арканодинамическую турбину, и его броня будет готова к бою в считанные минуты.

Как только с профилактикой и подготовкой снаряжения было покончено, механики удалились, оставив старших офицеров практически наедине. У костра вместе с ними сидели только лейтенант, колдун-лорд и телохранители Варавского.

— Пока что у вас не должно быть причин для беспокойства, наместник, — негромко произнёс каратель, подходя к Хансу и забирая гильзу. — Ношение огнестрельного оружия не запрещено законами Хадорской Империи.

— Я знаю, — молодой кастелян покорно вернул улику капитану. — Но я не видел у герцогини оружия, когда она покидала замок.

— Может быть просто не заметили? — варкастер аккуратно завернул гильзу в тряпочку и спрятал в один из подсумков.

— Такое сложно не заметить... — протянул Ханс, вспоминая подробности позапрошлой ночи. Как налетела снежная буря. Как Анна бросилась вслед за своей сестрой, даже не сменив бального платья. Только накинула сверху плащ, да взяла сумочку. Или маленькую сумку? Молодой кастелян не помнил точно, но, возможно, именно в этот момент Анна достала оружие. Тем более она говорила, что может постоять за себя.

Остальные уже укладывались спать. Колдун-лорд так вообще улёгся на снег, укутавшись в свой плащ, и уже спал. Хотя что ему, старому чародею, собаку съевшему на ледяной магии, от холода сделается? Лейтенант устроился на санях, вместе с механиками. Телохранители Варавского разворачивали спальники, ковыряясь в своих вещах, что-то негромко обсуждая. А Ханс решил устроится поближе к огню, подложив под бок еловых веток и попону с коня.

Ниссы всё ещё были в разведке, куда их послал капитан. Они уже нашли следы Анны и её спутника здесь, совсем неподалёку, и теперь старались их догнать. А ещё уточнить дорогу на вершину, по которой пройдут лошади и сани. Потому что проводник вёл юную герцогиню совсем не той дорогой, о которой говорил сын лавочника. И ещё, зимние эльфы сказали, что к следам двух людей и северного оленя прибавился четвёртый, неизвестный след, который они не смогли опознать. И никто не знал, был ли то зверь, птица, или что ещё похуже.

Думать о том, что может быть хуже, совершенно не хотелось. Ханс и так хорошо помнил страшные истории о фарроу, гатроманах, диких троллях и других тварях, населявших глухие леса, болота и горы. И людям зачастую приходилось силой отвоёвывать у них жизненное пространство. Хвала Морроу, что человек уже покорил силу пара и пороха, создав мощное оружие для сражения с этими монстрами на равных.

Укутавшись плотнее, Ханс попытался заснуть. Но в голову постоянно лезли дурные мысли. Что, если он не справится? Что, если Анна погибнет, а её тело будет разорвано и сожрано дикими зверями, так что даже опознавать будет нечего? И как он докажет, что она не сбежала в Сигнар? Тем более, что он за неё поручился перед висконтом Хавронским. Ответственность перед Империей ляжет на наместника герцогини Аренделла. А если герцогиню Эльзу не удастся усмирить и вернуть лето?

Перед мысленным взором молодого кастеляна уже вставал трибунал тройки колдунов, что выносил ему приговор, и Краснов, который вел его в пыточную камеру. Где с абсолютным спокойствием, точным расчётом и холодным прагматизмом руководил действиями палачей. И пока заплечных дел мастера терзали жертву, капитан всё так же спокойно и безэмоционально рассказывал все подробности и особенности каждой применяемой пытки, а затем обрисовывая во всех деталях последующую казнь.

А потом каратель зашёлся в диком хохоте, столь безумном и кровожадном, что даже палачи пришли в ужас. Доспехи варкастера засияли, когда форсированный паровой двигатель выбросил из трубы столб пламени и клуб чёрного дыма, а арканодинамическая турбина жалобно завыла от перегрузки, в кратчайшие сроки напитывая энергией все системы. А капитан сорвал с лица защитные очки, явив горящие безумной жаждой крови глаза, и впился невесть откуда взявшимися стальными когтями в шею своей жертвы, испустив протяжный вой.

Ханс проснулся, резко сел и схватился за меч. Вокруг был всё тот же безмолвный зимний лес. Негромко трещали угли в костре, да и только. Лагерь мирно спал, и только факелы часовых двигались по периметру. Даже телохранители Варавского дрыхли, укутавшись в спальники с головой. Про остальных и говорить не приходилось. Это был долгий день, и все валились с ног от усталости.

Кроме карателя. Капитан всё так же сидел на стволе упавшего дерева, большую часть которого пустили на дрова. В полных доспехах, снаряжённый и готовый к бою, варкастер будто ждал чего-то с минуты на минуту, уставившись во тьму ночного леса. Двигатель его брони не был активирован, и его гул не заглушал шорох ветра в кронах деревьев. Сквозь который едва слышался приглушённый вой.

Хансу потребовалось почти минуту напряжённо вслушиваться в окружающее пространство, чтобы понять, что источником этого звука действительно был каратель. Краснов сидел и тихонечко пел про себя, стиснув челюсти. В результате получался нечленораздельный приглушённый вой, в котором с большим трудом угадывалась мелодия новой патриотической песни, которая всего за полгода стала невероятно популярной по всей Империи. Ещё бы не стала, с таким-то текстом: “Жила бы страна родная, и нету других забот”.

Молодой кастелян ничего не сказал. Нечего было говорить о человеке, у которого кроме Родины за душой не было ничего. Ханс отвернулся, укутавшись поплотнее, да обняв свой меч. Прижался щекой к тёплой рукояти. Почувствовал запах стали, подогретой энергией дремлющих заклятий. Ощутил скрытую в клинке силу, что позволяла сразить любого, даруя уверенность и покой. Даруя спокойный, крепкий сон и долгожданный отдых.

И снег, и ветер,

И звёзд ночной полёт

Меня и моё сердце

В тревожную даль зовёт...

Мелодия, которая теперь различалась в вое карателя, убаюкивала. Даже слова этой песни, что сами по себе всплыли из памяти, чтобы воззвать слушателя к отваге, смелости, борьбе и свершениям во славу Родины, не были преградой сновидениям. Столь сладким и желанным, что в их реальность попросту не верилось. Столь ярким и чётким, что их правдоподобность не вызывала сомнений.

Снова церковный хор выводит чарующие мелодии священных текстов в часовне замка Аренделл, а старый викар читает молитвы, ведя церемонию бракосочетания. Снова все скамьи нефа забиты благородными гостями, а по бокам толкутся вездесущие журналисты. И вот он, кастелян Южной Хезы Ханс, на глазах у всех собравшихся целует свою законную жену — герцогиню Аренделла Анну.

Вот уже герцог Аренделла Ханс восседает на троне. Рядом с женой, герцогиней Анной. Их окружает почётный караул стражи и уланов Стальных Клыков, а перед ним склонились в поклоне и висконт Хавронский, и кайязь Варавский, и колдун-лорд и каратель. И ещё множество гостей, удостоенных чести посетить его замок. Ему возносили хвалу и хадорцы, и ллаэльцы. Ему — спасителю лета, победителю ведьмы. Ему, кто сумел поймать Эльзу Аренделл и привести на суд. И тройка колдунов полевого трибунала Ковена Серых Владык уже вынесла приговор своей бывшей соратнице по магическому ремеслу.

Наказание за измену Родине — смерть. Но даже несмотря на казнь Эльзы, которую тогда ещё молодой кастелян привёл на суд, Анна рада выйти за него замуж. Рада, что не осталась одна в это трудное время тяжких испытаний. Счастлива, что её вероломная сестра заплатила за то, что чуть не убила её. Ведь что может быть страшнее, чем последний близкий человек на свете, что не только поднял на тебя руку, но и обрушил силу ледяных чар? И только любовь к Хансу спасла герцогиню Аренделла от пули, которую она уже готова была пустить себе в голову.

Но ни власть, ни богатство, ни слава, ни молодая и прекрасная супруга, что так свежа и страстна, по-настоящему не грели его сердце. И сколь не были желанны все эти блага, как заслуженная награда за пережитые страдания, ничто не могло сравнится с признанием. С видом отца и всех двенадцати братьев, что склонились перед ним в полном поклоне, приветствуя более благородного дворянина. Тринадцатый сын в тринадцатом колене своего рода превзошёл их всех. Каким бальзамом на израненную душу стала эта картина. Как отец силится вспомнить его настоящее имя, усердно хмуря брови и морща лоб. Как бегают глазки у троих старших братьев, что не способны найти слова для разговора после стольких лет молчания. И как мнутся остальные, вспоминая все свои выходки и приколы, которыми терзали самого младшего.

И слёзы счастья на глазах матери, чей тринадцатый сын всё же пробился наверх. Чей Ханс всё же обрёл долгожданное счастье. Чьё сердце не обмануло, когда она вступилась за него перед отцом, братьями и даже родовыми традициями. Она рада, что её надежды оправдались. И что ещё один её ребёнок нашёл своё место в этом мире. И пускай отец до сих пор бухтит, называя его чуть ли не предателем Орда, что продался северянам, для неё это не имело значения.

Теперь он восседает на троне Аренделла, опираясь на свой верный меч. На клинок, что верой и правдой служил его роду пять веков. На оружие, которое было готово поддержать своего хозяина в трудную минуту. Которое приходило на помощь не только в пылу сражения, но даже среди тишины закулисных интриг. Которое готово было вселить уверенность в момент нерешительности. Подсказать, куда бить и где ставить блок. Где ждать засады, где расставлены ловушки, откуда ждать удара.

Меч, в котором были не простые руны. Над чьим клинком работали лучшие мастера древности ещё в те времена, когда меканика только начинала вытеснять магию. Когда оружие зачаровывали не только батареями, проводниками, переключателями и сменными руническими пластинами. Меч, что взывал к своему хозяину, даже не будучи активирован. Он разжигал чувства, наполняя пылающим гневом и клокочущей яростью при виде врага. Чья рукоятка начинала излучать пульсирующее тепло, которое легонько покалывало руку, отдаваясь в мозгу ощутимым чувством тревоги в случае засады.

Прямо как сейчас...

Тревога разорвала радужную ткань сновидений. Клинок снова взывал к господину, предупреждая об опасности. Стряхнув сон, Ханс аккуратно перехватил меч обратным хватом, зажимая ножны левой рукой. Он готов был вскочить со спальника и рубить в тот же миг. Но вокруг было тихо. Слышалось только сопение спящих спутников, да треск угольков в костре. Даже варкастер перестал выть.

Приоткрыв глаза, Ханс смог различить в свете костра сани с горкой угля и спящих там механиков с лейтенантом. Лагерь за ними. С этой стороны всё было тихо. Значит враг заходит со спины. Как бы его увидеть и не спугнуть? Притворившись, будто плотнее укутывается в плащ, он аккуратно перевернулся на другой бок, лицом к костру. И через несколько секунд медленно открыл один глаз, оглядывая окрестности. Всё тот же лес, сверкающий множеством замёрзших капель ледяного дождя на ветвях. Всё те же огни факелов часовых, двигающихся по периметру группами по двое, проверяя посты. И сгорбленная старуха в рваном тряпье, что вышла в круг света от костра и, опираясь на длинный посох, ковыляла прямиком к карателю.

— Здрав будь, милок. — на чистейшем хадорском проскрипела старуха варкастеру, выходя на свет. Конечно, она использовала устаревшие обороты, имевшие хождение среди простолюдинов, но её речь была вполне понятна ордцу. Об этой старой карге предупреждал его меч?

— И ты здравствуй, бабушка, — капитан, неожиданно для Ханса, не вскочил и не позвал часовых. Даже не достал оружие. Кстеллян внимательно осмотрел незваную гостью. Её грязные и рваные одежды, которые не давали ей замёрзнуть только за счёт количества намотанных на неё тряпок. Её морщинистое лицо с всего одним зелёным глазом. Старый, почерневший посох и корзину, надетую сверху на горб.

— Какими судьбами вы здесь оказались? — в голосе капитана Ханс расслышал нотки… почтения?

— Да вот, пошла по ягоды, а тут вьюга как налетела… — старуха махнула рукой, остановившись в трёх шагах от карателя, внимательно его изучая. — Так что не до ягод нынче. Еле-еле из чащи вышла. А тут глядь, огоньки сверкают. Дай, думаю, посмотрю. Может прогреться удастся.

— Грейтесь на здоровье… — протянул варкастер, наверняка думая о том, действительно ли эта старуха уже два дня блуждала по лесу, или всё же лгала ему. — С какой стороны вы пришли? Я должен приговорить к расстрелу часовых на том посту.

— Ну что ты, милок, они не виноватые, — улыбнулась старуха. — Я ужо-то не в первой по лесу брожу. Волков или медведя обмануть поди сложнее, чем человека. Да и они с факелами все. Видны как на ладони. Не наказывай служивых, не спали они.

— Хех. Ладно, — капитан махнул рукой, приглашая свою собеседницу поближе. — У нас каша с тушёнкой остались. Поужинаете?

Хансу пришлось совершить над собой изрядное усилие, чтобы не то, что не присвистнуть, даже не пошевелится. Потому что на его глазах творилось невозможное — безжалостный каратель проявил сострадание к нищенке.

— Спасибо тебе, милый человек. — поклонилась ему старуха, подходя ближе к огню. — Но я не голодна пока, до дома аппетит поберегу. Там как раз картошечка томится.

— С собой возьмите, к картошке самое то, — капитан протянул старухе банку тушёнки.

— Вот спасибо. Не откажусь, — гостья молниеносно выхватила банку из рук капитана, спрятав в своём тряпье. После чего протянула руки к огню, встав в метре сбоку от варкастера. Ханс моргнул. На миг ему показалось, что пальцы старухи сверкнули сталью.

— Дозволь спросить, бабушка, — каратель перешёл к делу. Всё же раздавать казённые харчи просто так он не имел права. Даже если за них платил из своего кармана наместник. И он об этом тоже прекрасно помнил. — Ты здесь никого кроме нас не видала?

— Как же не видала? Видала. — быстро ответила старуха, заглянув в глаза собеседнику. — Парня с девушкой и оленем. Очень громко разговаривали. Их вёл снеговик на Седую Гору.

— Снеговик? — удивился капитан, явно не веря собственным ушам. Хансу приходилось всё сильнее сдерживаться, чтобы не выдать своё бодрствование ни резким движением, ни выпученными глазами, ни вздохом удивления. Потому что происходящее час от часу становилось всё безумнее и непредсказуемее.

— Да отож. Такой махонький, с морковкой вместо носа. Болтливый какой, — объяснила старуха. И, видя удивление в глазах варкастера, продолжила. — Это ещё что. Позавчера ночью тут над лесом ледяная ведьма пролетала.

— А куда она полетела? — каратель ухватился за ниточку той самой ценной информации, ради которой, судя по всему, он и терпел общество этой неопрятной нищенки.

— Да всё туда же, на Седую Гору. — махнула рукой в сторону вершины старуха. — Она там такое устроила... Всю ночь на вершине зарево полыхало от ейного колдовства.

— Не бойся, бабушка, — прошипел Краснов, стиснув кулаки, — я её поймаю.

— Сам-то не боишься против ледяной ведьмы идти, что лето в зиму обратила? — Ехидно спросила нищенка, искоса глядя на своего собеседника. — Силёнок то хватит?

— Не боюсь. Нечего мне уже боятся, — Каратель отвернулся от старухи, уставившись на заснеженный лес, на капли ледяного дождя на ветвях ив, что в свете костров и факелов сияли, подобно звёздам на небосводе. — А что до силёнок, то солдат должно хватить. С запасом брал. И если Менот меня не оставит, я её сам прикончу.

— Смелый ты, добрый молодец. Только тебе зиму не остановить, — произнесла старуха. — Знай, эту ночь ты не переживёшь.

— Что? — варкастер схватился за рукоять сабли. Но старухи на месте не оказалось. Ханс замер от ужаса, потому что прямо у него на глазах нищенка, только что гревшаяся у костра, растаяла в невесть откуда взявшемся облаке непроглядной черноты, которое исчезло следом так же быстро, как и появилось. Каратель продолжал вертеть головой, оглядываясь вокруг. Но он не замечал то, что видел молодой кастелян.

Только когда капитан повернулся в сторону леса, то снова смог разглядеть собеседницу. Теперь среди её лохмотьев виднелись пластины брони, из горба торчали дымовые трубы силовой установки арканоденомической турбины, а руки заканчивались длинными стальными когтями. И её единственный зелёный глаз сиял потусторонним зеленоватым светом, как и пустые глазницы черепов, привязанных к её посоху. От одного взгляда на это мистическое существо, в которое превратилась безобидная нищенка, кровь стыла в жилах.

— Я изменю твою судьбу, — произнесла старуха своим скрежещущим голосом, направив прямо в лоб карателю свой стальной коготь быстрее, чем тот успел выдернуть саблю из ножен. А вокруг её руки уже закручивались иссиня-чёрные круги рун заклятий. — Если ты поклянёшься мне в верности.

— Я уже заключил сделку с… — попытался было возразить капитан. Но острейший коготь уткнулся ему в лоб, оборвав на полуслове.

Ханс понимал, что если даже варкастер, с его тяжёлой бронёй и усиленными магией рефлексами не смог защитится от этой ведьмы, то его шансы вообще стремятся к нулю. Но он не мог позволить какой-то ведьме испортить всё то, к чему он так упорно стремился. Ему везло, и он решил бороться за свою удачу, чтобы не упустить тот самый шанс, что давало ему провидение. И это ещё хорошо, что старая карга его не заметила. Или попросту не обратила внимания.

Пока старуха была занята карателем, он вскочил на четвереньки, перехватив меч. В следующую секунду он бы уже бросился на это мерзкое существо, выхватив клинок из ножен и одним взмахом отрубив ей голову. Но ведьма среагировала так быстро, что это казалось невозможным. Молодой кастелян не успел даже оторвать руки от земли, как в его сторону уже смотрел посох чёрного дерева, украшенный жуткой резьбой в виде множества кричащих лиц, что словно перетекали из одного в другое. И пара черепов, что была привязана к этой палке, уставились на него своими пустыми глазницами, что пылали потусторонним зелёным светом.

— Не спеши умирать, Ханс из Южной Хезы, — старая ведьма даже не глянула в его сторону. Склонившись ещё ближе к карателю, спросила у парализованной жертвы — Кому ты служишь?

— Я служу Родине! — выкрикнул варкастер, из последних сил пытаясь сохранить выдержку, пока стальной коготь медленно погружался в его голову. А незнакомые руны перед его глазами скручивались в неизвестное заклятье. На которое он смотрел так же неотрывно, как и сам Ханс на всю эту сцену. — Я не изменю клятвам!

— Вот и молодец. Вот и правильно, — испещрённое морщинами и шрамами лицо старухи исказилось в самодовольной ухмылке. В следующий миг вращавшиеся кругами вокруг её руки руны заклятий преобразились, меняя форму и загораясь голубым сиянием. И через секунду даже Ханс заметил, что это было уже совсем другое заклятье, на которое варкастер всё так же тупо пялился широко открытыми глазами. Через пару секунд руны потухли, а старуха убрала свою когтистую руку, на которой не было никаких следов крови. — Теперь у тебя есть всё, чтобы пережить эту ночь и исполнить долг.

— Заклятье… — с трудом пролепетал варкастер, схватившись руками за голову. Похоже, сейчас он изо всех сил старался заново собрать воедино свои перемешанные магией мысли. И восстановить логичную картину мироздания, рухнувшего в миг.

— Что до тебя, тринадцатый сын в тринадцатом колене, — ведьма обратила взор на скованного животным ужасом молодого кастеляна. Пока капитан сидел, схватившись за голову, она сосредоточила внимание на наместнике герцогини Аренделл. — У тебя и так есть всё, что может пригодится. И даже больше. Отринь сомнения и страх, и ты получишь всё, о чём мечтал. Но помни, только Эльзе Аренделл под силу остановить зиму, которую она сотворила. Верни её в замок, там чары будут сняты. Смело иди к своей цели, Ханс из Южной Хезы. Не останавливайся и не сдавайся, и ты обретёшь желаемое.

Ханс только и сумел, что молча кивнуть в ответ. Потому что у него не было слов. Откуда эта ведьма знала его имя? Да к чёрту это, откуда она знала о его проклятии тринадцатого сына в тринадцатом поколении? Откуда она знала об его тайных желаниях и страстях? Да что это вообще за существо, что так легко манипулировало людьми.

— Что это за заклятье? — варкастер, похоже, пришёл в себя.

— Ускорение. Простые и надёжные чары. Они позволят тебе сберечь жизни твоих солдат. И твою собственную тоже, — спокойно пояснила старуха. — Я неприятно удивлена тем, что ты не знаешь его. Чему вообще учат нынешних варкастеров?

— Меня готовили сражаться, опираясь на варджеки, — моментально ответил Краснов. Ханс не понимал причин такой откровенности. Если только ведьма не заколдовала капитана, подчинив его своей воле. — Поддержка пехоты не была в числе приоритетных направлений подготовки.

— Запомни, не машины начинают и заканчивают войны, а люди. Варджеки могучи, но им не под силу заменить солдат, — менторским тоном произнесла ведьма, покачав пальцем. — И ещё одно. За силу и знания придётся расплатиться.

— Что я должен сделать? — автоматически спросил варкастер, всё же убирая руки от головы, мутным взором глядя на свою жуткую собеседницу.

— Пролить кровь моих врагов, — теперь уже совершенно серьёзно произнесла старуха, глядя прямо в глаза карателю. — Принеси мне голову того, кто встанет у тебя на пути этой ночью, и мы в расчёте.

— Хорошо, — согласился капитан, не сильно задумываясь. Окажись Ханс на его месте, он тоже бы согласился недолго думая. Потому как это ни коим образом не противоречило обязанностям, присяге и служебному долгу карателя. Он должен уничтожать врагов. А части тел поверженных противников никого особо не волновали.

— И запомни. С чем бы ты не столкнулся, что бы не встретил, не отступай, не сдавайся. Исполни полученные приказы. Все полученные приказы, — варкастер даже вздрогнул, когда услышал последние слова этой старухи. Уставился на ведьму выпученными глазами, уже готовясь оспорить её слова, когда она продолжила. — Сохрани жизнь Эльзе Аренделл. Ради себя самого.

— Ради себя? — непонимающе спросил капитан.

— Ты поймешь, когда придёт время, — произнесла старуха, отступая от костра и скрываясь в тени. — Буди войско. Пора выступать.

А затем она просто растаяла в пятне черноты, которое исчезло так же внезапно, как и появилось. И снова вокруг воцарилась тишина, и только капли ледяного дождя на ветвях деревьев сияли маленькими звёздочками в свете костра. Следы на снегу — единственное оставшееся напоминание о том, что тут вообще был кто-то посторонний.

В задумчивости, капитан потёр лоб, после чего поглядел на перчатку. Крови не было. Вообще никаких следов. Будто и не вгоняла ему в голову стальной коготь старая ведьма. Но что она говорила? Что надо готовиться к битве. И что Эльза Аренделл должна непременно выжить. Но откуда она всё это знает? Как попала в лагерь, и как исчезла?

Эти вопросы теперь не давали покоя обоим свидетелям мистического посещения. Не без труда Ханс всё же поднялся со своего спальника и на негнущихся ногах подошёл к карателю, который сидел, в задумчивости смотря на свою перчатку. Остановившись рядом, наместник герцогини Анны почти шёпотом спросил у хадорца: — Что это было?

— Это была Старая Ведьма Хардова. — бесцветным голосом почти прошептал каратель, переводя взгляд с перчатки на заснеженный лес. — Кто-нибудь ещё видел?

Оглянувшись вокруг, молодой кастелян был поражён. Кроме капитана и его самого, никто не видел ведьмы. Все свободные от дежурств спали, и даже крик варкастера, которому в голову вгоняли стальной коготь, не смог никого разбудить. А что до часовых, они продолжали всё так же ходить по периметру лагеря, не проявляя никаких признаков беспокойства.

— Нет. Никто не видел, — ответил Ханс так же тихо. — Все спят либо не заметили. И не услышали тоже.

— И мы с вами тоже ничего не видели, наместник, — каратель всё же взглянул в глаза молодому кастеляну. — Не стоит пугать людей попусту. Это существо… опасный союзник.

— Кто эта Старая Ведьма? — Ханс едва удержался от повышения голоса. — Почему мы должны молчать о ней?

— Вам лучше не знать, что скрывается под этой личиной, наместник. Потому что счастье в неведении, — всё так же спокойно ответил варкастер, не отводя взгляд. — И я был бы рад не знать даже то немногое, что мне известно о ней. Впрочем, никто из ныне живущих не знает всей правды об этом легендарном создании. Хадорская земля скрывает много зловещих, тёмных тайн. Старая Ведьма Хардова — одна из них. О ней ходит слишком много слухов, легенд и жутких историй. Нашим солдатам скоро идти в бой, и я не хочу, чтобы их головы были забиты пустыми суевериями и страхами.

— Может быть, — согласился Ханс, размышляя о том, разговаривает ли он с тем самым Красновым, с которым он вышел из Аренделла? Или перед ним теперь сидела всего лишь безвольная марионетка, управляемая ведьмой? — Вы в порядке?

— Нет, не в порядке. Я не знаю, что она со мной сделала, — варкастер снова уставился в лес, подпирая голову руками. Эта странная привычка карателя — не смотреть на того, с кем разговариваешь, теперь раздражала ещё сильнее. — Вот что, утром вы попросите Ниссов, чтобы их маги тайком проверили меня. Я попрошу колдун-лорда тоже проверить. Надеюсь, что это позволит с уверенностью установить, что же именно она со мной сотворила. И с вами.

— Да, так будет лучше, — согласился молодой кастелян. Потому что более логичного и продуманного решения в данной ситуации попросту не было. Ведь не заковывать в кандалы обоих командующих поисковой операцией. Тем более, что за спиной одного из них стоял одиннадцатитонный боевой конструкт.

Наместник герцогини Аренделла не знал, что будет дальше. Спать больше не хотелось, а из головы всё никак не выходили слова старухи. Забавно, а он ведь собирался разрешить капитану действовать по его усмотрению. И втайне надеялся, что каратель сделает всю грязную работу. Ведь ему уже не привыкать к чужой крови на руках. Теперь ему придётся приложить все усилия, чтобы привести герцогиню Эльзу в Аренделл живой. Один Морроу знает, каких усилий будет стоить снова обуздать взбесившуюся ледяную колдунью. А если Старая Ведьма лгала? Если это была ловушка? Может быть, нужно было наоборот, поскорее прикончить Эльзу, уничтожив тем самым источник этой зимы и первопричину всех бед?

— Менот создатель… — пролепетал варкастер, смотря куда-то вверх. Проследив за его взглядом, Ханс тоже поднял глаза к небесам, где разгоралось северное сияние. Здесь, в Новой Умбрии, на сотни миль южнее Скирова и Охка, где этот феномен изредка появлялся. Но сейчас широкие всполохи зеленоватого сияния прочерчивали небо и вместе со стареющим Кальдером, вышедшем из-за гор, освещали землю. И он теперь тоже как заворожённый наблюдал за этим небесным пламенем.

— Господин, — негромко обратился женский голос с небольшим шипящим акцентом. Медленно опустив глаза, каратель и наместник наткнулись взглядом на запыхавшуюся женщину Нисс. Одну из двоих главарей в отряде следопытов. Она тяжело дышала, ожидая в компании одного из своих сородичей, пока самый старший командир в отряде, к тому же не спавший, сфокусирует на ней внимание.

— В чём дело? — всё так же негромко спросил капитан. Если лагерь не разбудили его крики при разговоре со Старой Ведьмой, то виной тому была магия, а не крепкий сон. И не стоило понапрасну тревожить людей. Им не нужно знать о том, что тут произошло или только произойдёт. Молодой кастелян придерживался той же позиции, успев даже удивится тому, насколько синхронно они с капитаном мыслили в этот момент.

— Господин, мы разведали дорогу до горы. Там пройдут кони, сани и ваша машина, — поспешила ответить зимняя эльфийка. — Но есть очень большая проблема. Эта дорога занята.

— Кем? — варкастеру явно пришлись не по душе новости.

— Там идёт другой отряд. Идёт прямо к вершине Седой Горы. Идёт пешим строем, но быстро, — спешно докладывала разведчица. — Мы не смогли подойти близко. У них были собаки или волки. Мы напали на их тыл и убили несколько отставших. Это тарны.

— Тарны? — новости были всё хуже и хуже.

Вместо ответа Нисса приняла из рук своего сородича свёрток из кожи, который тот держал за узел в левой руке всё время разговора. Размотав его, наёмница явила капитану и наместнику отрубленную голову. Скошенный лоб, вытянутая морда с длинными клыками в звериной пасти, заострённые уши. Это точно был не человек.

— Сможем их перехватить до вершины? — капитан уже понял, что именно хотела от него Старая Ведьма Хардова. И молодой кастелян тоже, даже несмотря на отвращение, которое ему пришлось побороть, чтобы не потерять лицо в глазах наёмников.

— Перехватить — нет. Догнать сможем, — после короткого раздумья ответила эльфийка. — Наш отряд сможет зажать их на вершине. У них не будет выхода.

— В таком случае, веди нас. А своего бойца пошли собирать остальных. Каждый меч на счету. Пусть встречают нас на дороге к горе, — видя некоторое замешательство Ниссы, что легонько кивнула в сторону своих непосредственных нанимателей, варкастер поспешил её успокоить. — Если они не повторят мой приказ слово в слово, я насажу их головы на пики.

Зимняя эльфийка поняла всё без дальнейших пояснений, и с поклоном беззвучно отошла в сторону, где принялась инструктировать подручного. Каратель же встал, ещё раз проверяя себя и снаряжение.

— Боюсь, что после этого у вас и ваших добровольцев больше не будет выбора, наместник. — деловито сообщил варкастер, достав пистолет из кобуры и проверяя наличие патрона в патроннике. — Если сейчас уйдут те, кто не может или не хочет сражаться, я не буду их винить. Они не давали присяги и не являются солдатами.

— Полагаю, что здесь вы таких не найдёте, — ответил Ханс, проверяя то, как легко выходит меч из ножен. — Если эти тарны угрожают герцогине Анне, то они разорвут их голыми руками.

— Надеюсь на это, — уже привычно безэмоционально ответил варкастер, заканчивая проверку. Убедившись, что всё на месте и в полной готовности, он принялся за активные действия. Прочистив горло, капитан гаркнул: — Рота подъём!

Дела семейные

— Смотри, Свен. Звёзды проснулись... — подал голос снеговик, похлопав по боку северного оленя, на спине которого он ехал со времени последнего привала. Кристофф искренне не понимал, какого лешего этот Олаф путешествует верхом, когда он и Анна должны идти пешком. Свен всё же нуждался в отдыхе, и не стоило его перегружать. Так что проводник тащил все сумки на себе, благо их было немного. А снеговик? Да как он вообще может уставать? Хотя, последние полчаса он молчал, что не могло не радовать. А сейчас опять заговорил.

Звёзды проснулись. Ха! Они уже вторые сутки были на ногах. Пережили падение с утёса, нападение тарнов, гнев ледяной ведьмы и её снежного чудовища. Преодолели добрых десять миль подъёма и почти восемь миль спуска, отчего теперь еле-еле держались на ногах. Не мудрено, что уже стемнело, а на небе высыпали звёзды. Но Свен, посмотрев вверх, радостно заревел.

Удивившись такой реакцией друга, Кристофф тоже поднял взгляд к небесам. И замер, поражённый открывшейся картиной. Потому что на небосводе ярко сияли широкие полосы зеленоватых всполохов. Которые он видел всего третий раз в жизни. И предыдущие оба раза эти языки холодного зелёного пламени появлялись в небесах далеко на севере, когда он ещё жил в Скировской волости. И то, там это было редким событием, что появлялось далеко не каждый год. Потому что северное сияние всегда предвещало долгую зиму и позднюю весну.

— Эй, не отставай! — окликнула его Анна, которая заметила, что он отстал. Видя встревоженный взгляд своего спутника, что остановился посреди дороги, тоже посмотрела вверх. Да так и замерла с открытым ртом, любуясь на диковинное светопреставление. Судя по всему, она впервые в жизни видела нечто подобное. Только через минуту она спросила: — Что это?

— Это — северное сияние, — объяснил Кристофф. Предваряя последующий град вопросов, сразу же пустился в объяснения. — Говорят, это сияние Северной Пальмиры — града Деда Мороза, что стоит на самом Северном Полюсе. Говорят, что его населяют души тех, кто замёрз насмерть и сгинул в снегах. И что оттуда этот древний дух в личине старца выходит осенью, чтобы принести в мир холод и сковать реки льдом. И что северное сияние — отблески пира, что он даёт в честь своей победы. И что весна будет очень долго сражаться с зимой, чтобы принести людям летнее тепло, как завещал Менот.

— А если серьёзно? — скептически спросила Анна, явно недовольная ответом. — Мне сейчас не до шуток.

— Ну, говорят, умники в Корске до сих пор спорят, что же это такое. — насколько мог честно ответил Кристофф. — Да всё равно ничего толком не сказали. А народ то с этим всем рядом живёт. Чай лучше ведает, чем столичные балаболы.

Юная герцогиня ничего не сказала. Только искоса взглянула на своего проводника, после чего закатила глаза и пошла вперёд, запахнув полы плаща и ёжась от холода. Даже здесь, где было значительно теплее и не было ни снега, ни льда. Ведь они уже почти спустились в долину гейзеров, что лежала на запад-северо-запад от Седой Горы. Это было единственное место на сотню миль вокруг, которое не замерзало даже в самые лютые морозы. Согреваемая энергией гейзеров и теплом горячих источников, долина стала идеальным убежищем для тех, кому не нашлось места во внешнем мире. Долина могла стать спасением и для Анны.

Но с каждым часом девушке становилось всё хуже. Заклятье ледяной ведьмы давало о себе знать, медленно замораживая девушку заживо. Кристофф и так изо всех сил старался ей помочь. На привалах он разводил костёр и кормил барышню горячей едой, умудрившись даже кое-как сварить суп в банке с тушёнкой. Но всё это было только временной помощью. С каждым разом проходило всё меньше времени, прежде чем его нанимательницу начинало колотить от холода.

Осознание собственного бессилия выводило Кристоффа из себя. Он чувствовал себя виноватым в том, что не мог спасти девушку, что была готова умереть за свою малую Родину, и за него тоже. Которая смело отправилась в горы и шагнула во дворец ледяной ведьмы, чтобы вернуть людям лето. Которая приняла на себя гнев своей сестры, спасая остальных. И которая теперь медленно и мучительно умирала у него на глазах. Но что он мог сделать, чтобы разрушить чары? Он ведь был простым ледоробом. Он не умел колдовать. Вся надежда была на помощь друзей. Ему нужно только довести к ним нанимательницу. А времени оставалось всё меньше и меньше. До первого привала она продержалась четыре часа. Потом три. Теперь два. И это ещё хорошо, что горячая еда и жар от костра могли придать ей немного сил, хоть ненадолго отгоняя смертельные объятья холода.

— Замёрзла? — осторожно спросил проводник, видя, как колотит от холода его нанимательницу.

— Немного, — как можно более весело и непринуждённо ответила Анна. Но прозвучало это всё равно неправдоподобно. Особенно с учётом того, что она уже начинала стучать зубами от холода.

— Ахссс. Эмм... — замялся парень, поспешно убирая руку, которую уже было протянул к девушке, чтобы приобнять её. Потому что ему тут было уже жарко, и его тепло могло помочь ей. Но он вовремя заметил холодный, злобный взгляд, что метнула в него юная герцогиня. Он всего лишь проводник, и не имеет права касаться её благородной особы без разрешения. Тем более, прижиматься к ней своей вонючей, немытой тушей.

— Вот. Иди сюда. — позвал её Кристофф, подходя к парящей дыре в небольшой кочке. Это была одна из множества отдушин, через которые на поверхность выходил пар. И где Анна могла бы согреться, не поступившись своей дворянской честью и гордостью. Горячие источники находились ниже в долине, а гейзеры ещё ниже, почти у самого Кипящего Озера.

Они вышли на границу с Рулом. Северный склон долины формально уже принадлежал гномам. А южный ещё был герцогством Аренделл королевства Ллаэль, а ныне волости Новой Умбрии Хадорской Империи. Удалённость и труднодоступность оставили эти места безлюдными. К тому же вода в Кипящем Озере была ядовита для людей и зверей. Да ещё и отношения с Рулом у Империи были натянутыми уже по меньшей мере тысячу лет, со времён захвата легионами ещё старой Империи Хеллпаса. Говорят, у гномов очень хорошая память. И два народа откровенно сторонились друг друга. И пускай кое-где в больших городах и существовали компактные поселения гномов, общей картины это не меняло.

Именно здесь, где горы были почти непроходимы для больших отрядов и техники, а одиночка не смог бы уйти достаточно далеко, нашли убежище от бушующей войны его друзья. Тут их не трогали ни реквизиционные команды, ни продотряды, ни марширующие полки и легионы. Тут они могли не бояться, что очередная битва между великими армиями Сигнара и Хадора снова прогонит их из домов, в считанные минуты обращённых в руины пушками и тяжёлыми варджеками. Сама долина помогала им защищаться. Здесь они были сами себе хозяева. Здесь они не были ни презираемыми дикарями, ни дармовой рабочей силой, ни бесплатным пушечным мясом, что погонят в бой за Короля или Императрицу.

— Кстати. Насчёт моих друзей, — Кристофф замялся. Нужно было аккуратно объяснить нанимательнице положение вещей. Потому что он уже на своей шкуре успел убедится и в крутости её нрава, и в твёрдости её руки, и в меткости её глаза. А ещё в гордости, изрядном самодурстве и надменности, что будто бы волнами накатывали на неё, превращая в-целом приятную девушку в ужаснейшую барыню, какой и врагу не пожелаешь в хозяйки. Но она была ведьмой с пистолетом, которая била зачарованными пулями без промаха. Поэтому с ней приходилось считаться. — Ну, они не друзья, а скорее родня.

Произнеся последнюю фразу, хадорец замолчал, наблюдая за реакцией своей спутницы. Но юная герцогиня не демонстрировала ни злобы, ни антипатии. Только любопытство. По крайней мере ей было интересно узнать побольше о своём проводнике. Это обнадёживало.

— После того, как родителей убили Тарны, у меня остался только Свен. — продолжил Кристофф, стараясь не упустить момент благосклонности со стороны нанимательницы. — Они взяли нас к себе. Так что они не совсем друзья. Скорее, приёмная семья.

— Правда? — с интересом спросила Анна. Казалось, что от былой ледяной надменности и гордости не осталось и следа.

— Да. Не хочу тебя пугать, но они бывают несносными, — парень понимал, что нужно успеть подвести разговор к главному, пока они не дошли до деревни. И пока юная герцогиня никого не подстрелила. — И громкими. Очень громкими. Ещё они упрямые. Порой даже жёсткие. Гордые. И тяжёлые. Очень тяжёлые. Но, это ничего. Пойми, они добрые и славные. И они...

— Кристофф, я уже их люблю, — поспешила успокоить его Анна, оборвав на полуслове. Потому что от волнения хадорец начал тараторить. Спокойный, ровный и нежный голос его спутницы резко контрастировал с его собственным. И он помогал сбросить напряжение и отринуть страх.

— Ну, тогда пообещай мне, что не будешь доставать свой пистолет и уж тем более стрелять. Что бы ты ни увидела, что бы ни подумала, — наконец-то сказал главное проводник, ожидая реакции своей нанимательницы. И, видя сомнение и непонимание во взгляде юной герцогини, поспешил объяснить свои требования. — Если начать размахивать оружием, тебя могут не понять.

— Логично, — кивнула Анна, обдумав слова хадорца. После чего поправила сумку и закинула её за спину, под плащ. — Обещаю, что не буду доставать оружие и уж тем более стрелять в твоих друзей.

— Вот и отлично. Потому что мы уже пришли, — радостно сообщил Кристофф, заворачивая за большущий валун.

***

Анна шла за проводником, мечтая поскорее добраться до обещанной помощи. Потому что ей было жутко холодно. Холод накатывал волнами, исходя даже не снаружи, а изнутри. Ей приходилось искать внешние источники тепла, чтобы поддерживать температуру тела в пределах допустимого. Хотя горячий пар из расселин и отдушин изрядно помогал, она понимала, что долго так продолжаться не может. Она была слишком умна, чтобы не заметить наметившуюся тенденцию. А потому старалась не отставать.

К её удивлению, за скалой обнаружилась невысокая стена, собранная из грубо отёсанных камней, за которой виднелись деревянные крыши. А в небольших воротах возле самой скалы их встречало чудовище. Вскочившая на ноги горбатая тварь была трёх метров роста и сжимала в здоровенных лапах огромный топор. Синяя кожа с каменными вкраплениями на плечах, спине и подбородке, гребень из толстых одиночных тёмных шипов вместо волос на голове, кривые ноги, казавшиеся непропорционально маленькими на фоне длинных и мощных рук с широченными ладонями, кончавшимися четырьмя толстыми пальцами.

Юная герцогиня мёртвой хваткой вцепилась в ремень своей сумки, с ужасом наблюдая за тем, как навстречу им выходит дикий тролль. Она и раньше видела троллкинов, но только мельком и издалека. И в этих тупых синекожих громилах она не находила ничего интересного. Просто ещё один вид разумных существ, что пытался интегрироваться в человеческое общество, проиграв людям в борьбе за господство над континентом. Но среди всего семейства троллей действовало одно простое правило, которое ей рассказал в своё время полковник Петорсон, успевший поучаствовать в нескольких кампаниях по усмирению диких племён. Чем тролль больше, тем сильнее, живучее, тупее и агрессивнее.

Её проводник как ни в чём ни бывало шагал на встречу с троллем, который, судя по размеру и одежде, состоящей из одной набедренной повязки в клеточку, недалеко ушёл от животного. И злобно потрясал своим огромным топором, смотря на приближающегося человека. Когда до зверя оставалось всего четыре шага, Кристофф остановился и выкрикнул фразу, смысла которой Анна не поняла. К её глубокому изумлению, монстр остановился, принявшись более пристально рассматривать хадорца. Потом принюхался как следует, после чего опустил топор, сделал два шага вперёд и протянул руку, сжав пальцы в здоровенный кулак. Кристофф тоже сжал руку, и подойдя почти вплотную к троллю, ударил своим кулаком по его кулаку.

После этого ритуала тролль рыкнул, развернулся и ушёл за скалу. Подойдя ближе, Анна заметила, что у зверя был устроен соломенный лежак под навесом в углу между скалой и стеной. Куда тот и плюхнулся, положив топор рядом, и лениво развалился, меланхолично наблюдая за людьми и оленем. А снеговика он вообще проигнорировал. Хотя, Олаф лежал не шевелясь, и тролль мог просто не обратить на него внимания.

— Идём скорее, — позвал нанимательницу Кристофф, махнув рукой. — Билл не любит, когда к нему пристают.

Анну не нужно было приглашать дважды. Она и так хотела поскорее уйти прочь от твари, которая может раздавить её одной рукой. И которую с одного выстрела даже ей не убить. С таким существом она бы предпочла встретится на дистанции в сотню метров, где она могла бы спокойно нашпиговать его руническими пулями, заряженными самыми разрушительными заклятиями из её магического арсенала.

— Ну вот, мы пришли, —Кристофф обвёл широким жестом небольшую деревушку, на единственной улице которой они стояли. — Вот моя семья. Мой клан.

— Э… — протянула герцогиня Аренделла, пытаясь понять, что имел в виду её спутник. Который тем временем уже приветствовал немногих обитателей этого убогого поселения, что ещё бодрствовали. В большинстве своём это были совсем мелкие тролли, наряженные в грязные лохмотья, если вообще одетые. Не особо разбираясь в сортах троллей, Анна про себя окрестила недотроллями этих существ, что были втрое, если не вчетверо меньше того монстра, что встречал их у ворот.

Мелкие твари даже отвечали хадорцу, пусть и без особого энтузиазма. В-основном они ограничивались короткими приветствиями, продолжая ковыряться в мусоре, валяться вдоль стен, жевать какую-то дрянь или мастерить что-то из подручных материалов. Но некоторые вступали в короткую беседу, перекидываясь с Кристоффом парой фраз.

Всё поселение было под стать обитателям. За внешней стеной стояло всего дюжина растянувшихся вдоль стены круглых каменных лачуг, которые назвать домами даже язык не поворачивался. Без окон, одноэтажные, с коническими крышами без вершины, набранными из деревянных щепок, и дыркой вместо дымохода, эти строения из грубо отёсанных камней даже на сараи тянули с трудом. Со стороны скалы так вообще были просто входы в пещеры. Казалось, что всё вокруг было сделано на скорую руку и без каких-либо намёков на эстетику и архитектуру. Тупо, грубо и уродливо — под стать обитателям этого поселения.

Хотя некоторая логика в всё же присутствовала в организации этой деревни. Стены были достаточно толстые, с лестницами на вершину для защитников и даже парапетом, чтобы воинам было удобнее стрелять с защищённой позиции. А ведь снаружи стена выглядела просто нагромождением камней. Сточная канава тут тоже была, но текла с дальнего конца деревни, где по ходу стоял хлев, через стену вниз, в долину. И общая загаженность и захламлённость были скорее результатом действий недотроллей, чем первоначальным замыслом местных жителей.

— Но это тролли! — крикнула Анна своему проводнику, чтобы вернуть его обратно. Потому что глупо ждать помощи от дикарей, которые не далеко ушли от зверей и были чуть ли не поголовно безграмотными. Куда уж им до вершин магического искусства. — Они не люди!

— Он свихнулся, — шепнул Олаф так, чтобы кроме юной герцогини его никто не услышал. Хотя до них и так никому не было дела. Кристофф просто отмахнулся от этих неблагозвучных слов. Недотроллям на них было попросту наплевать, даже не смотря на достаточно громкий окрик Анны. Они так и продолжали заниматься своими делами, вяло реагируя на окружающий мир и даже на возвращение старого друга, каким без сомнения являлся для них проводник герцогини Аренделла.

— Я отвлеку их, а ты беги, — предложил план действий снеговик, после чего пошёл вперёд и похлопал по плечу ближайшего недотролля, привлекая его внимание: — Здравствуй, семья Свена. Я очень рад знакомству.

Мелкая тварь, и так без особого интереса наблюдавшая за происходящим и скорее присоединившаяся ко встрече Кристоффа за компанию, с удивлением посмотрела сперва на руку-веточку, что легла ему на плечо, а затем медленно перевела взгляд на снеговика, тупо уставившись на него выпученными глазами.

— Гусс, а ты похудел! Тебя прямо не узнать! — весело общался парень с одним из самых прилично одетых недотроллей. — Будь другом, позови деда Папеля и остальных. У нас очень большие проблемы.

— Я люблю тебя, Анна. И прошу, беги, — прошептал девушке Олаф. Пока собеседник хадорца отправился в один из домов, а остальные его сородичи продолжали всё так же ленно поддерживать беседу, словно и не было никакой герцогини Аренделла в их деревне. Даже Свен привлекал к себе больше внимания, потому что с ним хотя бы здоровались. Для девушки это было даже обидно. Но снеговик вовремя заметил, что недотролль поворачивается в её сторону, и быстро хлопнул того по плечу, снова захватывая всё его внимание. — Так вы и есть те самые эксперты в любви? Оу!

— Что ты стоишь? Беги! — прошипел Олаф в отчаянной попытке удержать внимание недотролля на себе. На улицу тем временем повыходили уже более крупные обитатели этого странного поселения, среди которых превалировали уже нормальные троллкины.

— Кажется, мне лучше уйти, — решила воспользоваться моментом Анна. Потому что терять и дальше время в этой позабытой Морроу дыре было попросту бессмысленно. Ведь что могут сделать эти грязные, вонючие, грубые, безграмотные существа с заклятьем, которое наложила Эльза — ведьма ужасной силы и боевая колдунья, наверняка подготовленная хадорцами. И чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, девушка начала небольшими шажками и без резких движений плавно отступать к воротам.

— Нет-нет! Анна! Стой! — услышав эти слова Кристофф обернулся, в надежде остановить её. Похоже, он всё ещё свято верил, что тролли могут решить эту проблему.

— Кристофф вернулся! — громко завопила одна из троллкинш, выйдя из дома на порог. Да так, что перебудила всю деревню. И вскоре улица, которая по совместительству была и площадью, оказалась запружена синекожими разного возраста и размера. Мужчины, женщины, дети, пара настоящих троллей с кожей зеленоватого оттенка. Их всех объединяли клетчатые одеяния совершенно одинакового рисунка, словно из одного отреза. Разве что только женщины носили длинные юбки, а мужчины отдавали предпочтение своеобразным туникам поверх штанов, но с обязательной для всех полоской клетчатой ткани, перекинутой через правое плечо. И это при том, что младшие троллкины были одеты значительно скромнее. И все вместе они подняли такой хай, что в этом гомоне потонули все окружающие звуки.

— Кристофф вернулся! — весело закричал снеговик, прыгая от радости на месте, по-видимому пытаясь слиться с остальными жителями деревни. Правда, он всё равно выглядел белой вороной. И внезапно остановился. Обернувшись к тому самому недотроллю, с которым всё это время разговаривал, удивлённо спросил: — Стойте! Он Кристофф?

— Угу, — буркнул недотролль, всё ещё не до конца понимая, какого чёрта к нему пристал это говорящий снеговик. И как снеговик вообще может разговаривать?

— Кристофф! Дай-ка взглянуть на тебя! — кричала одна особо крупная троллкинша, протискиваясь сквозь толпу собратьев. При этом она умудрялась переорать всех остальных троллей, что уже было подвигом. Потому что в этом гаме Анна даже свои мысли слышала с трудом. Добравшись-таки до парня, троллкинша сперва крепко обняла его, потом покрутила, осматривая с разных сторон, а затем попыталась стянуть с него шубу под дружный хохот всех остальных синекожих. — Снимай одёжку! Я простирну!

— Нет-нет! Я останусь в одежде! — запротестовал хадорец, ловко вырываясь из её здоровенных лап. И, воспользовавшись секундой затишья перед новой волной гама и криков, перешёл к делу. — Я рад всех вас видеть, но где дед Папель?

— Он спит уже, — ответил один из молодых троллкинов, подымая вверх топор, более похожий на секиру. — Смотри, какой я топор себе смастерил, пока тебя с нами не было.

— Да фигня всё это, — перебил его другой синекожий постарше. — Мы с братом мою волынку починили, что порвали на свадьбе у Галлы. Теперь звук даже лучше, чем был раньше.

— Молодёжь… Лишь бы новыми побрякушками хвастаться, — протянул старый троллкин, опиравшийся на толстую дубину вместо трости, подымая в ладони какой-то маленький желтоватый камушек. — У меня камень из почки вышел. Сам.

— Да что вы все фигнёй страдаете! Нет никому дела до вашей ерунды! О главном ему рассказать надо! — перекричал всех здоровенный троллкин, который, похоже, был тут за главного. По крайней мере он один носил полные доспехи и здоровенный двуручный меч в ножнах за спиной. Да и все остальные быстро заткнулись, слушая своего вождя, который продолжал уже спокойным голосом. — У нас же без тебя великое событие свершилось. Хигстон договорился с Хью и остальными троллями из озера. И теперь собирает их слюни и желчь в стеклянные колбы, и продаёт в Лаэдри. Говорит, там на алхимической фабрике за эту дрянь хорошие деньги платят! И просят везти им ещё! Ты понимаешь, парень? Мы теперь богаты!

— Это просто замечательно! — радостно воскликнул Кристофф, быстро возвращая разговор в более продуктивное русло. — Но сейчас нам очень нужна ваша помощь!

— Кому это вам? — удивлённо спросил вождь, осмотрев сперва самого парня с ног до головы, а потом окинув взором деревню. И заметив Анну, которая уже прошла половину пути до ворот, ткнул в её сторону пальцем. — Тебе и ей?

Повинуясь его жесту, все до единого синекожие обернулись в её сторону, удивлённо уставившись на юную герцогиню широко открытыми глазами. Анна ещё подумала, что эта орава сейчас решит, что она к ним с неба упала. А ведь у неё уже почти получилось уйти из деревни, не привлекая внимания.

— Он привёл девушку! — радостно воскликнула одна из троллкинш. В следующее мгновение толпа зашлась в радостном гомоне, переходящим в восторженное ликование. И к ужасу Анны, синекожие бегом бросились к ней. Как она не старалась убежать, её путь преградил тот самый тролль у ворот, что просто встал поперёк дороги, загородив проход. Она кинулась к лестнице на стену, в надежде спрыгнуть с другой стороны.

Анна попала в безвыходную ситуацию. С одним пистолетом у неё не было шансов против целого племени, а монстра, что преградил ей путь к спасению, одной пулей не сразить. И у неё не будет времени на перезарядку. Да даже на то, чтобы достать оружие из сумки и приготовить к бою у неё не было времени, потому что её уже схватили за плащ и подол юбки троллкины своими здоровенными лапами. Сдёрнув с лестницы, подняли на руки, с радостными воплями неся её в центр деревни.

— Что вы делаете! — Анна что есть сил пыталась вырваться из их лап. — Отпустите меня немедленно!

Но её никто не слушал. Со всех сторон летели восторженные крики, комплименты, всевозможные эпитеты, и даже весьма сальные шуточки в её адрес на хадорском. По крайней мере, дикари проявляли уважение к своим гостям, почти не скатываясь на свой родной язык, который больше напоминал по звучанию рёв бизона. Вскоре её отчаянное сопротивление и вопли увенчались успехом, потому что троллкины попросту скинули её. Она непременно бы упала в грязь немощёной улицы, если бы не Кристофф, крайне своевременно поймавший её.

— Что тут происходит? — гневно спросила Анна у своего проводника.

— Эээ... — протянул хадорец, ставя девушку обратно на ноги. — Лучше не сопротивляться.

— А ну-ка, — протиснулась вперёд та самая троллкинша, что до того пыталась стащить одежду с Кристоффа. Как только она добралась до Анны, схватила её за плечи толстыми, крепкими ручищами и принялась крутить, осматривая со всех сторон. — Худовата, конечно. Но это ничего, откормим.

— Тётушка Бумхильда! — Кристофф умоляюще глянул на собеседницу Анны. — Пожалуйста, на надо!

— Эй! Поаккуратнее! — возмутилась Анна такой наглостью и таким фамильярным обращением. Она же герцогиня! — И не трогайте меня. Я...

Троллкинша схватила её за голову так, что Анна не могла даже разжать челюсти. И принялась изучать со всех сторон, прямо как лошадь на рынке, совершенно не обращая внимания на неуклюжие попытки освободиться, пинки по ногам, а также гневное шипение и рык благородной дамы, которую ещё никто и никогда так не унижал. Мерзкая дикарка была чертовски сильна, и ни на секунду не замолкала: — Волосы густые. Глаза горят. Нос дышит. И зубы все есть.

— Прости, Анна. Прости… — простонал упавшим голосом хадорец. Всё остальное племя с интересом наблюдало за этой экзекуцией, ожидая вердикта этого инспектора.

— Да как ты смеешь трогать меня своими вонючими лапами! — в ярости выпалила Анна, как только синекожая отпустила её голову. —Ты… Ты мерзка-а-а-а!

— Сиськи что надо. И задница крепкая, — с довольным видом заявила троллкинша, сперва ущипнув девушку за левую грудь, а потом схватив за зад. Анна зашипела, заливаясь краской и переполняясь гневом. Такого хамского, вульгарного и пошлого обращения с ней не позволяли себе даже хадорские солдаты, когда взяли её в плен. Да что тут сравнивать? Ведь хадорцы были людьми! А это вообще не люди! Да с них ещё станется начать прилюдно проверять, является ли герцогиня Аренделла девственницей! Грязные, тупые, мерзкие животные, у которых на уме только похоть, жратва и убийства! Она сейчас достанет пистолет и вышибет мозги этой дикарке за нанесённое оскорбление. И неважно, что её потом убьют, изнасилуют, а труп скормят троллю. Она никому не простит такого унижения!

Как назло, эта мерзкая скотина обняла её, стиснув руки и не давая пошевелиться, с радостью объявив на всю деревню: — Отлично! В самый раз для Кристоффа!

Улица потонула в ликовании толпы. Анна гневно взглянула на проводника, который покраснел как рак от стыда, и в отчаянии закрыл лицо ладонями. Герцогиня Аренделла уже была готова обрушится на него со всей той невероятной яростью, что клокотала сейчас в её душе, когда понимание ситуации ударило в мозг подобно грому среди ясного неба. Парень не виноват. Ему действительно не смешно, а очень стыдно. Потому что он тоже считает такое поведение недостойным ни его, ни его благородной спутницы. Но троллкины их активно сватали. При этом явно против их воли.

— Слушайте. Вы неправильно поняли, — начал объяснять Кристофф. — Мы пришли сюда не поэтому.

— Во-первых, не смейте меня больше трогать! Никто! — злобно крикнула Анна, вырвавшись из лап дикарки. После чего немедленно перешла в атаку. — Во-вторых, если ты ещё хоть раз попытаешься меня облапать, я тебя убью своими собственными руками! И в-третьих, я не намерена выходить замуж на этого мужлана! Ни за что!

— Что не так, милая? — обиженно спросила троллкинша, уперев руки вбоки. — Чего так разъярилась то? И почему ты сторонишься такого парня?

— Что? — удивлённо спросил Кристофф, уставившись на женщин выпученными глазами. — Анна, не надо...

— Он по-твоему что, некрасив? Или неуклюж? Или молчалив? — вмешалась в разговор другая дикарка. — Да ты в своём уме? Это ж парень хоть куда!

— Эй, хватит! — попытался остановить родню возмущённый подобными эпитетами хадорец, стараясь замять нарастающий конфликт. Но его окружили молодые троллкины, оттащив сторону. Каждый из них старался похлопать по плечу, пожать за руку и поздравить проводника с отличным выбором и удачной женитьбой. Не обращая никакого внимания на его протесты. — Оставьте меня в покое!

— Я сказала нет! — твёрдо ответила Анна, стараясь из последних сил не начать стрелять в этих мерзких тварей раньше времени. Потому что рациональная часть её сознания непрестанно трубила о том, что она успеет сделать максимум один выстрел до того, как они её скрутят. А о том, что может случиться после этого, лучше было даже не думать.

— Да ты только посмотри, какой мужчина пропадает! — влезла уже третья дикарка. — Да я бы сама за него с радостью вышла, будь он троллкином.

— Эй! — возмутился молодой троллкин, которого последняя фраза явно задела за живое.

— Да успокойся ты! Не уйду я от тебя! — крикнула она своему избраннику. — А ты, красотка, пожалей же парня. Среди наших ему невесту не найти. Ему нужна из своих, из людей.

— Да какое мне дело? — юную герцогиню уже просто бесили эти свахи с галантностью коров и тактом свиноматоматок, пытавшиеся женить её на хадорском мужлане. — Это его проблемы! Я вообще не за этим сюда пришла! Мне нужна помощь!

— Ну так мы и пытаемся тебе помочь! — продолжали теперь уже чуть ли не хором напирать троллкинши. — Ты глаза то разуй и посмотри повнимательнее, от чего отказываешься. Разве он труслив? Нет! Разве он ленив? Нет! Разве он скуп? Нет! Подумаешь, немного молчалив. Он же не из городских неженок. Парень с нами вырос, и твёрд как гранит! Ты за ним будешь как за каменной стеной!

— Возможно. Но я пришла не за этим! — продолжала упорствовать Анна, начиная понимать, что её собеседницы были либо слишком упрямы, либо слишком тупы, чтобы понять её. Такое впечатление, что будет проще притвориться, что она согласна с их доводами и выйдет замуж за безродного лесного дурака. Потом, когда получит обещанную помощь, она всё равно пристрелит эту наглую дикарку, что посмела её облапать. А ещё, по возвращении домой, прикажет коменданту замка Аренделл, чтобы он организовал карательную экспедицию в эту долину. И сравнял этот гадюшник с землёй, перебив всё это ублюдочное стадо до последнего недотролля...

— Стойте! Стойте! Да хватит! — злобно крикнул Кристофф, отбиваясь от кучи радостно галдящих приятелей. — Она обручена с другим парнем, ясно?

— Мда… Дело дрянь. — протянул заводила этой банды молодых повес, явно любивших надраться и подраться. А его приятель тотчас же подал идею: — Да убьём его и дело с концом!

— Вы что, сума сошли? — схватился за голову хадорец, придя в ужас от подобной перспективы. — Хотите, чтобы я заживо сгнил на каторге, мотая срок за убийство?

— Да не волнуйся ты так, — поспешил обнадёжить его другой троллкин. — Мы его потом съедим. А без трупа что тебе предъявят? Да ничего! Подумаешь, без вести пропал…

— Он дворянин! — в отчаянии воскликнул проводник, пытаясь хоть как-то остановить эту кровожадную ватагу. — Империя будет за него мстить!

— Да ладно. Мы от неё уже дважды уходили. Уйдём ещё раз, — поспешил успокоить его заводила. А самый молодой троллкин из банды, внезапно, высказал достаточно разумную мысль: — Да может и не дойдёт до этого. У неё же нет ни ожерелья, ни браслета, ни кольца, как у людей принято. Значит, она свободна.

— Дело малой говорит! — дружно загалдели остальные синекожие. — Ты просто поднажми! А как уберёшь соперника с пути, так сразу жить легче станет! И она будет твоей! А что с бабами делать надо, ты и без нас знаешь.

Кристофф со стоном закрыл лицо руками. Прямолинейность, упорство и целеустремлённость, что не раз помогала троллям выжить, теперь превратилась для него и Анны в непреодолимое препятствие.

— Да хватит уже ломаться. Тоже мне недотрога выискалась, — продолжала наседать троллкинша. — Хочешь, чтобы мы тебе помогли? Так мы ж стараемся, как можем! А ты только ерепенишься попусту.

— Я не ерепенюсь! — огрызнулась Анна, стараясь поскорее обуздать свой клокочущий гнев. Раз она решила играть в поддавки с троллями, нужно сделать так, чтобы они ей поверили. А с перекошенным от ярости лицом она не много добьётся. — Я стараюсь принять взвешенное решение.

— Да что ж у вас, людей, всё так сложно? — всплеснула руками дикарка. — Вот всё не как у троллей. Нравится парень? Так не стой, а бери! Вот скажи мне, он смел?

— Да, — ответила девушка, замечая изрядную долю раздражения в своём голосе.

— Он силён? — тотчас же спросила другая сваха.

— Да, — голос юной герцогини уже был значительно спокойнее и лился плавнее.

— Он красив? — на этот раз подала голос третья троллкинша.

— Наверное… — гнев, обиду и ярость удалось укротить, загнав в дальний угол сознания. Пока.

— Не наверное, а невероятно красив! Так что хватит бизона за яйца тянуть. — самодовольно провозгласила та, которую звали Бумхильдой. — Ты хотела, чтобы мы тебе помогли?

— Да! — Анна даже кивнула в подтверждение своих слов. Потому что её расчёт оправдался, и эти тупые твари всё же ей помогут. — Именно этого я и хотела.

— Тогда хватит лясы точить. Давай, одевайся. Сейчас проведём ритуал, и всё будет как надо. — с радостью заявила троллкинша, хлопнув в ладоши. — А ну, девочки, подготовьте её к церемонии. Бухенстильд! Подымай свою ленивую жопу и готовь парня! Она согласна!

— Чудно! — отозвался вождь племени, так же хлопнув в ладоши. — Эй, парни! Готовьте Кристоффа, я сейчас вернусь!

— Что? Нет! Постойте! — попытался было протестовать хадорец, но его никто не слушал. Троллкины схватили обоих людей и потащили в разные стороны.

Анну принялись декорировать. Она не сопротивлялась. Кто знает, может быть этот наряд обязателен для того, чтобы ей оказали помощь. Клетчатая туника, зелёный плащ, ожерелье из грубо обработанных полудрагоценных камней, венок из цветов и ягод. Герцогиня Аренделла ощущала себя конченной дурой, которая участвует в представлении цирка уродов в роли клоуна. Скорей бы пережить это унижение. Потому что холод, до сих пор отгоняемый гневом и яростью, снова напомнил о себе. Через пять минут троллкинши вывели её в центр деревни, где на большом полене стоял вождь с длинным свитком, исписанным какими-то корявыми знаками, в которых с большим трудом можно было угадать незнакомую руническую вязь.

Ватага молодых троллкинов вела Кристоффа с другой стороны. Парня тоже нарядили в церемониальные одежды. При этом, на ряду с клетчатой туникой и зелёным плащом, на него нацепили доспехи, собранные из кольчужной юбки, кирасы сигнарского Грозового Клинка и наплечников хадорских Стальных Клылков, а тронутая ржавчиной железная цепь на шее разительно контрастировала с золотом крупного менитского креста, который на ней висел. Завершали аляповатый наряд корона из палок и здоровенный топор, что в руках у парня казался огромной секирой.

Увидев его, Анна не смогла сдержать хохот. Кристофф тоже рассмеялся, прекрасно понимая всё безумие и комичность ситуации. Троллкины же времени не теряли и быстро подвели их к вождю, где поставили плечом к плечу, после чего почтительно отошли на несколько шагов назад и наконец-то заткнулись, пытаясь изобразить благоговейное молчание, пока их лидер что-то читал на распев по свитку на тролльском языке.

— Согласна ли ты, дева, взять Кристоффа в законные мужья? — внезапно спросил Анну вождь по хадорски.

— Что? — юная герцогиня просто опешила от такого резкого поворота событий, уставившись на дикаря с открытым ртом.

— Мы вас венчаем, — спокойно заявил троллкин с таким видом, будто объяснял ей самые очевидные и элементарные вещи на свете. И, видя её реакцию, решил немного подсказать. — Скажи да.

— Нет! — крикнула Анна, окончательно теряя терпение. Женить себя на хадорском мужлане диким троллям в богом забытой дыре она не могла себе позволить даже на пороге смерти.

— Как — нет? — удивилась троллкинша, которая всё это затеяла. — Ты же сама сказала, что согласна!

— Да вы меня слушали, тупые курицы? — заорала Анна, срывая с себя уродливые церемониальные одеяния только для того, чтобы запустить в свах. — Но нет, куда уж вам! Дуры недоразвитые! Я не люблю его! Я обручена с другим! Я не буду ни на ком женится в этой выгребной яме!

— Анна, успокойся, — попросил Кристофф, оглядываясь на вытянувшиеся лица троллкинов вокруг. Потому что вся толпа погрузилась в молчание, поражённая приступом ярости у такой хрупкой девушки. И только Бумхильда отчаянно ловила элементы свадебного наряда, чтобы не дать им упасть в грязь.

— А ты не смей даже близко ко мне подходить! — герцогиня Аренделла разбушевалась не на шутку. И теперь перенесла свой гнев на незадачливого хадорца. — Ты обещал, что они мне помогут! Обещал, что они снимут заклятье! А вместо этого, хотел на мне женится! Подлец! Мошенник! Жулик!

С этими словами она отвесила ему три звонкие пощёчины. Отчего по толпе пошли настоящие волны ропота. Но гнев уже затмил разум девушки, и юная герцогиня не остановилась на этом. Наоборот, она только ещё больше раздухорилась.

— Тупые твари! Скоты безмозглые! Дикари! Отребье! Уроды! — орала Анна, вцепившись в ремень сумки. Резким движением выдернув её из-за спины, она открыла клапан, стремясь поскорее достать пистолет. И при этом не замолкая ни на секунду. — Как вы вообще посмели явиться на мои земли!? Ворьё! Подлецы! Проходимцы! Вы у меня землю жрать будете! Всех сгною на каторге! Я вас…

Раны старые и новые

Кристофф в ужасе наблюдал, как бушует его нанимательница. Которая в глазах клана уже наговорила на смертный приговор. Она нанесла оскорбление клану словом. Она угрожала клану. Она ударила во время церемонии венчания его — почётного члена клана. И тем самым отвергла его пред ликом проматери Дунии, нанеся всему клану столь ужасное оскорбление, что его можно было смыть только кровью. Троллкины ещё не растерзали её только потому, что были в оцепенении, скованные шоком — на столько неожиданной и яростной была эта вспышка гнева со стороны такой хрупкой и на вид безобидной девушки.

Анна схватилась за сумку и уже потянулась за оружием, когда парень бросил церемониальный топор и кинулся к ней, чтобы остановить. Чтобы не дать пролиться крови. Ведь это он виноват, что привёл её сюда. Ему стоило бы догадаться, как отреагирует на её появление Бумхильда и остальные женщины, которые полоскали ему мозги женитьбой уже не первый год. А он, как последний дурак, заболтался и развесил уши.

Внезапно, гневная речь Анны оборвалась на полуслове. Девушка согнулась пополам, силясь сделать вдох. Словно кто-то ударил её в живот со всей дури. Хотя до ближайшего троллкина было не менее трёх шагов.

— Анна! — Кристофф едва успел поймать нанимательницу, потому что ноги её подкосились, и она начала со стоном заваливаться вбок. Когда она упала ему на руки, он даже через одежду почувствовал, насколько её тело холодное.

— Ах… — сдавленно воскликнула Анна, держась за сердце. По её медно-рыжим волосам волнами расползалось белизна. Через мгновение она уже была наполовину седая.

— Она замерзает! — в отчаянии крикнул Кристофф, стараясь поддержать непутёвую спутницу хотя бы теплом своих рук. — Скорее, помогите! Она может погибнуть!

— А ну-ка отойди от неё! — приказал Бухенстильд, на ходу доставая из ножен двуручный меч. — Сейчас я ей буйную голову-то снесу. Для надёжности.

— Нет! — с вызовом крикнул Кристофф, закрывая Анну телом от вождя и толпы, которая сбросила оцепенение и теперь пылала жаждой мести. — Я не дам вам убить её!

— Ты чего, парень? — удивился Бухенстильд, непонимающе глядя на хадорца. — Она ж тебе не пара. Ты сам слышал, как она унизила тебя перед всем кланом. Это она же тебя по роже отходила прямо во время церемонии венчания. Так что ты это, не глупи. Просто брось её и отойди, чтоб я тебя не запачкал.

— Нет! Я не могу! — крикнул Кристофф, прижимая Анну, чтобы по ней нельзя было нанести удар, не задев его. — Я перед ней в долгу! Я должен ей жизнь!

— Что? — от удивления вождь замер с занесённым над головой мечом, не способный нанести удар. — Ты должен жизнь этой стервозной соплячке?

— Да! Она спасла мне жизнь! — твёрдо заявил парень, глядя вождю прямо в глаза. — Вчера ночью на нас напали наездницы тарн с волками. И если бы она их не убила, я бы сейчас с вами на разговаривал.

— Да как она могла перебить дикарок тарн? — возмутилась Бумхильда, которая не только сумела поймать все запущенные в неё предметы свадебного наряда, но и раздать их помощницам, освобождая руки для предстоящей трёпки, что теперь грозила дерзкой девчонке. — Тем более со стаей волков!

— Она ведьма! Она убивала их магией. И твоё счастье, тётушка, что она не убила тебя после того, как ты с ней обращалась.

— А что тут такого? — раздражённо спросила Бумхильда, делая два шага назад. — Подумаешь, недотрога выискалась…

— Что тут за шум? Что за переполох? — спросил пожилой троллкин, выходя на свободное от сородичей пространство вокруг главных виновников событий. — Опять разбудили старика...

— Дед Папель! Сюда! — позвал старого шамана Кристофф. — Помоги ей!

— Ну, что тут у тебя? — пожилой троллкин доковылял до парня. Осмотрев девушку, протянул руку, дотронувшись до её лба. И тотчас же отдёрнул обратно, словно прикоснулся к раскалённому добела железу. — Ах! Чувствую сильную магию!

— Её ранила ледяная ведьма, — затараторил Кристофф. — Ты ведь ей поможешь? Как ты помог Сигбульду, когда его ранил колдун...

— Сигбульда спас не я, а мой учитель — старик Капель, — перебил Кристоффа шаман. — Я не знаю всего того, что знал он. Ритуал очень сложный. Я был только учеником, и видел его всего один раз. Я не знаю, получится ли у меня…

— Но ты ведь попытаешься, да? — с надеждой спросил Кристофф. — Ты же не бросишь её умирать?

— Попытка не пытка. Но я не могу ничего обещать. Проклятье очень сильное, — дед Папель покачал головой. — Отнеси её ко мне. И пусть собираются мои помощники и остальные. Мне потребуется вся сила клана, чтобы снять такое заклятье.

Повинуясь словам шамана, Кристофф поднял Анну на руки и понёс в дом, не обращая внимания на доспехи и свадебный наряд. Где положил спутницу на каменный алтарь, в повседневной жизни исполнявший роль стола. Троллкины уже заносили волынки, барабаны, дудки и флейты, а женщины занимали места для хора. Чтобы сила их голосов и мелодии музыки помогли чародеям творить заклятья, наделяя силой клана. Ученики шамана раскладывали амулеты и расставляли камни, иссечённые рунами заклятий.

— Кристофф, выйди-ка на минутку. Есть важный разговор, — окликнул хадорца с порога Бухенстильд, призывно махнув рукой. Видя нерешительность парня, добавил: — Здесь ты уже ничем не поможешь.

Анна лежала у огня, мелко дрожа от холода. Дед Папель готовил обряд, доставая из тайника древние свитки заклятий и склянки с травами и настоями. Помощники расставляли камни с вырезанными на них знаками силы вокруг стола в порядке, известном только шаманам. Женщины распевались, а мужчины проверяли инструменты, готовясь к ритуалу. Кристофф действительно ничем не мог им помочь.

Он со вздохом вышел, ожидая от Бухенстильда как минимум хорошей выволочки за такую буйную гостью. Хорошо если троллкин не даст по шее для большей внятности, а то рука у него тяжёлая.

—Тарны. Они правда напали на вас? Когда? — спросил Бухенстильд, когда Кристофф приблизился к нему, только открыв было рот, чтобы начать объяснятся. — Только отвечай честно. Я понимаю, что любовь зла и всё такое. Но с такими вещами как угроза клану не шутят.

— Клянусь пред ликом Менота и Дунии, что это чистая правда, — ответил удивлённый Кристофф. — Они напали на нас прошлой ночью, когда мы ехали на Седую Гору. Три наездницы на боевых волках и стая в дюжину обычных. Они гнали нас мили две. Из-за них я потерял свои сани.

— Где именно они на вас напали? — спросил вождь, понижая голос.

— В лесу на юго-западном склоне, — ответил Кристофф тихо. Пускай он и не понимал причин, почему эта история должна быть сокрыта от остальных. — Сперва волки, затем появились наездницы. Нам пришлось свернуть на восток, чтобы они не смогли перерезать нам дорогу. Они нас загнали на обрыв у пропасти. Пришлось прыгать. Мы спаслись и ушли дальше, на северо-восток. Санями пришлось пожертвовать.

— Сколько тварей тарн убила эта девка? — Бухенстильд кивнул в сторону дома шамана. — Ведь если бы она перебила всех, вам не пришлось бы жертвовать санями и прыгать через пропасть. Верно я говорю?

— Верно, — согласился парень, понимая, что его пытаются подловить на лжи. — Она убила двух наездниц, и ещё одну ранила. Кроме того, она убила двух простых волков, и неизвестно сколько ранила. Просто их было слишком много против нас двоих. Если бы нас окружили, просто разорвали бы.

— Ну а ты то сам как сражался? — уже более благосклонно спросил вождь. — Не посрамил честь клана?

— Убил троих волков. Потом меня сорвали с саней и чуть не загрызли, — честно ответил Кристофф, признавая превосходство своей нанимательницы в деле убийства. По крайней мере, не зазорно, что тебя обошла ведьма, а не простая баба с улицы. Вот только про волшебный пистолет никому лучше не знать. А то не ровен час, сопрут ещё. — Она спасла мне жизнь, убив наездниц и зверей. Без них стая потеряла единство.

— Дела. Знаешь, всё же ты попробуй её как-нибудь уломать. Девка то стоящая. Тем более, что клану ведьма будет впрок, — Бухенстильд подмигнул. — А все эти крики с рукоприкладством и истерикой спишем на проклятье. Магия — такая штука, что от неё никогда не знаешь, чего и ожидать. Может быть она была не в себе? Или одержима? Дед Папель скажет, что с ней не так. Переоденься. Нечего шастать в свадебном наряде.

Довольный тем, что конфликт герцогини с кланом удалось замять хотя бы на время, Кристофф с радостью отправился переодеваться. Скинув доспехи и украшения, он снова почувствовал себя человеком. А ещё почувствовал навалившуюся усталость за те почти двое суток, что он был на ногах. Анна-то хоть немного поспала, пока ехала на Свене вчера утром, а он вообще глаз не сомкнул.

Но он всё равно был в ответе за девушку, которая доверилась ему. Которая уже не раз бы погибла без его помощи. И которая готова была умереть за него и всех остальных, чтобы остановить зиму. Он не мог бросить эту взбалмошную барыню, а потому направился обратно в дом деда Папеля. И уже возле порога услышал отчаянные вопли.

— Нет! Не надо! Отпустите! — надрывался Олаф где-то за углом. И его голосу вторил рёв Свена. Испугавшись за своего друга, Кристофф бросился на звук.

Открывшаяся ему картина отдавала откровенным безумием. В закутке за домом шамана, возле поленницы, стайка пигмитроллей окружила отдушину, откуда подымался горячий пар. В которую четверо из них пихали активно сопротивляющегося снеговика, разорванного на части, покуда остальные удерживали за рога, ноги и хвост северного оленя, что стремился помочь своему белому другу.

— Вы что творите? — заорал Кристофф, подумав, что эти чёртовы ворюги решили съесть его друга. Он выхватил из-за пояса топор, гаркнув так грозно, как только мог: — Да я вас за Свена в капусту порублю!

— Да ничего мы с ним не делали, Кристофф, — заводила этой шайки, что руководил всем процессом, на всякий случай отпрыгнул подальше от разгневанного человека. — Это он к нам пристал, когда мы попытались с этой тварью разделаться.

— А снеговик чем вам не угодил? — удивлённо спросил хадорец, ткнув топором в сторону Олафа, который воспользовался моментом и по возможности отстранился от столба горячего пара. Вышло это у него только частично, а голова уже начинала подтаивать.

— Так он же одержим! Сам ходит, сам говорит. Ко мне приставал! — не унимался пигмитролль. — А что, если это шпион, которого к нам друиды подослали? Они ведь любят такие фокусы.

— Никакой это не шпион, — устало произнёс Кристофф, засовывая топор обратно за пояс. — Это друг Анны. Отпустите его. Он безобиден.

— Да разве безобиден? — возмутились пигмитролли. — Ходит тут всюду. Выглядывает. Вынюхивает. Шпионит! Точно шпионит!

— Отпустите его! — гаркнул Кристофф, помня об особенностях ментальности этих мелких тварей. Пигмитролли, которых зачастую звали просто пигмеями или пигами, были в целом безобидными существами. Умные, способные к работе и весьма неприхотливые к условиям жизни, они были ужасными лентяями. А ещё отличались отсутствием всяческого самоуважения, стадностью, подражательством и трусостью. Они даже не считались членами клана, и в деревню их пускали только потому, что их можно было заставить работать, помогая женщинам по хозяйству. И то, для этого нужно было регулярно шпынять их. Для профилактики.

Поэтому его окрик и грозный вид подействовал лучше логических доводов и долгих убеждений. Опасаясь гнева хадорца, пиги моментально отпустили Свена. И Олафа, который собрался воедино и вприпрыжку рванул к человеку. Снеговик спрятался за его ногами, благодарно заявив: — Спасибо, Кристофф.

— Вот так-то. И чтоб больше я от вас подобных фокусов не видел. Все поняли? — спросил парень, обводя взглядом всю ватагу. Пигмитролли быстро закивали головами, демонстрируя понимание и покорность. — Вот и отлично.

Группа пигов тотчас же распалась, потеряв к происходящему всякий интерес. В конце концов, у них были дела поважнее, чем охота на говорящий кусок снега: пожрать, поспать, и сделать порученную работу, пока по шеям не дали. И об этом происшествии завтра из них никто и не вспомнит, вернувшись в повседневную рутину.

— Ну так что, Анне помогли? — спросил Олаф, когда угроза осталась позади.

— Уже помогают. Я надеюсь, что с ней всё будет хорошо. — ответил Кристофф, думая о том, что это ещё хорошо, что снеговика поймали пигмеи. Попадись он на глаза троллкинам, его бы уже давно выкинули в озеро, где он гарантированно бы растаял. — Но тебе лучше пока никому не попадаться на глаза. И не разговаривать. Держись возле Свена. Когда Анне станет легче, я позову вас.

— Хорошо, — сказал Олаф, удаляясь вместе со Свеном в дальний конец деревни.

Кристофф направился в дом жреца. И буквально на пороге столкнулся с Бухенстильдом, который взял парня за руку и потащил в сторону, буркнув только:

— Кристофф, есть дело.

— Что ещё? — взволнованно спросил парень, ожидая худшего.

— Я не спрашивал при всех, потому что не хотел будоражить клан и пугать народ, но всё же, что происходит там, снаружи? — чуть ли не шёпотом спросил вождь, склонившись к своему собеседнику, когда они зашли за угол. — Снег лёг на края долины и опустился так низко, как никогда раньше. Все пастбища замело. Бизонам нечего есть. Пастухи волнуются. А в большом мире как?

— Всё ещё хуже, — прошептал на ухо лидеру клана Кристофф. — Зима накрыла всю Новую Умбрию. Покуда хватает глаз, всё завалено снегом. Аренделл скован льдом.

— Дуния милосердная… — прошептал Бухенстильд, поражённый такими новостями. — Откуда же такая напасть на наши головы?

— С вершины Седой Горы, — Кристофф решил, что глупо скрывать такую информацию от клана. Они должны знать, что происходит, и чем это может им грозить. Чтобы у них был шанс уйти с этих земель до того, как всё станет слишком плохо. — Там засела герцогиня Аренделла — ледяная ведьма, что прокляла свои земли.

— Так это она заколдовала твою подругу? — догадался вождь.

— Да, это была она, — кивнул парень, довольный тем, что его теперь понимали. — Анна пошла к ней, в надежде договориться по-хорошему. Но была ранена магией. А потом ледяная ведьма создала огромного снежного монстра, которого натравила на нас. И нам пришлось спасаться бегством.

— Ну и дела… — протянул Бухенстильд, погружаясь в раздумья. — Как думаешь, клан сможет с ней справиться?

— Нет, — честно ответил парень, понимая бесперспективность попытки силой решить эту проблему. — Я видел её силу. С ней сможет справится только Империя с её пушками, солдатами и колдунами. Наш клан она просто сметёт, если узнает о нашем существовании.

— Если она наслала зиму на всю Новую Умбрию… Ты прав, мы с ней не справимся, — вождь принял решение, которого от него и ожидал хадорец. — Подождём, что скажут наши разведчики, которых я послал вчера утром осмотреть окрестности.

— А когда они вернутся? — удивлённо спросил Кристофф, вспоминая, что Бухенстильд нарушил свой собственный приказ, которым строго настрого запрещал всем членам клана покидать долину, дабы не привлекать к деревне лишнего внимания.

— Должны были вернутся сегодня до заката, — хмуро ответил вождь. — А их всё нет. И неизвестно, где их теперь искать.

— Дела… — протянул Кристофф, понимая, почему Бухенстильда так поразили вести о нападении тарн. Если эти дикари тоже пришли сюда, то клану не будет покоя. И кровь будет литься в бесчисленных стычках, пока не останется кто-то один — клан или племя. Потому что людские деревни и уж тем более города будут не по зубам налётчикам Тарн. — Ладно, я пойду к Анне. Узнаю, как там она.

— Иди, — кивнул вождь. — Думаю, у деда Папеля найдётся, что сказать.

Всё же переступив порог дома шамана, Кристофф увидел то, как вершится магический ритуал. Барабаны задавали ритм, флейты, дудки и волынки выводили заунывную мелодию, которой уже вторили голоса хора. И этот тяжёлый, пульсирующий звук заставлял оживать камни, руны силы на которых тоже пульсировали в такт музыке. А возле алтаря, при помощи трёх своих учеников, Дед Папель колдовал, сплетая чары из древних свитков с силой трав и камней.

Анна лежала на алтаре, мирно спящая под звуки музыки. И пускай она была всё так же бледна, её больше не колотила дрожь. Салатовое сияние рун на камнях и голубоватое сияние витавших в воздухе рунических кругов заклятий, смешиваясь с желтоватым светом факелов и костра, освещали дом причудливой смесью мирского и мистического свечения, придавая всей обстановке достаточно странный вид, отбрасывая на стены жутковатые тени.

Старый шаман, достав из склянки щепотку травы, читал заговор, выводя непонятные пассы рукой. После чего резко развернулся к очагу и метнул траву в огонь. Пламя взметнулось к потолку, окрасившись в зелёный цвет, из очага поднялся тяжёлый клуб белого дыма, который не ушёл вверх через дыру в крыше, а собрался в большое облако. И это облако, повинуясь движением Деда Папеля, начало смещаться к Анне, пока не зависло в двух метрах над девушкой, сжавшись до размеров алтаря. Через минуту дым образовал девичий силуэт, который один в один повторял контуры тела юной герцогини.

Затаив дыхание, Кристофф наблюдал, как шаман плеснул в огонь настой из другой склянки, затем протянул руку, вытянув из подымавшегося дыма клубок тумана столь же белого, как свежевыпавший снег. И, подойдя к юной герцогине, аккуратно подул на этот дымный шар, направляя его тонкой струйкой ей в лицо. А в следующее мгновение Анна сделала глубокий вдох, втягивая носом весь дым без остатка. На секунду она задержала дыхание, изогнувшись дугой на алтаре. А потом её тело обмякло, и девушка упала обратно, выдохнув уже чёрный дым. Который поднялся вверх, вливаясь в зависшее над юной герцогиней облако, изменяя его.

— Дуния, праматерь всего сущего, спаси и пощади… — в ужасе прошептал старый троллкин, делая шаг назад и глядя выпученными глазами на изменившееся облако над головой. — Где Кристофф? Позовите его кто-нибудь. Скорее!

— Я здесь! — сказал хадорец, выходя вперёд. — В чём дело?

— Посмотри сюда. Ты видишь это? Видишь? — спросил у парня дед Папель, дрожащей рукой указывая на два смутных пятна, вокруг которых закручивались вихри дыма внутри облака в форме силуэта девушки. Первое, в районе груди, пульсировало холодным голубым сиянием. А второе, в голове, было на столько чёрным, что буквально поглощало свет, исходивший из крохотной белой искорки в самом центре.

— Что это? — спросил Кристофф, наблюдая за невиданным проявлением магии. Потому что он не был наделён ни колдовской силой, ни знаниями заклятий. Но даже он понимал, что это — посторонняя магия в теле его нанимательницы.

— Это наложенные на неё заклятья, — принялся объяснять парню шаман. И первым делом он ткнул в светлое пятно. — Вот это — свежее заклинание. Очень сильная магия холода. Я не знаю этих чар. Именно это заклятье убивает её сейчас.

— Понятно, — кивнул проводник, думая о том страшном роке, что постиг его нанимательницу. — А это?

— А эт-то... — запинаясь произнёс шаман, показывая пальцем в пятно черноты. — Это страшные чары. Тёмная магия. Запретное искусство. Его наложил очень могучий и искусный колдун.

— Так она действительно была проклята? — спросил Кристофф с ужасом. Потому что даже он слышал, какие ужасы таила в себе тёмная магия.

— О-о-о. Тут всё не так просто… Видишь? — дед Папель указал на маленькую белоснежную точку в центре пятна черноты. — Это точно такое же заклятье, что убивает твою девушку сейчас. Но оно старое, очень старое. Заклятье тёмной магии блокирует его.

— В смысле? — не понял хадорец.

— Старое ледяное заклятье было обезврежено и разрушено, но не до конца. Слишком сильные чары, которые способны восстанавливаться со временем, — принялся объяснять тонкости наложенных на юную герцогиню заклинаний шаман. — А тёмное заклятье не даёт ему возродится, питаясь магической силой этой девушки. Она могучая колдунья, но эти тёмные чары отбирают у неё почти все силы. И они повреждены. Но чародей, что создал это заклятье, был великим мастером, и потому оно до сих пор держится, не давая старому ледяному проклятью вновь обрести силу и убить её.

— Зачем ты мне всё это рассказал, дед Папель? — Кристофф силился осознать, понять и принять всё то, что он только что узнал.

— Потому что это твоя девушка, и ты должен принять решение, — старый троллкин посмотрел Кристоффу в глаза.

— Какое решение? — в ужасе спросил хадорец, чувствуя, как бешено колотилось его сердце в груди от волнения.

— Если я отступлюсь и оставлю всё, как есть, то она до рассвета обратится в лёд. Навечно, — с грустью произнёс шаман. — А если я попытаюсь снять с неё чары, то я разрушу тёмные заклятья. И старые ледяные чары смогут снова обрести силу. Пускай позже, но это неизбежно. Слившись с остатками нового заклятья, которое я не могу уничтожить полностью, они убьют её.

— И ты не сможешь с этим ничего сделать? — в отчаянии спросил Кристофф, перед которым со всей пугающей чёткостью предстала картина Анны, обращённой в ледяную статую.

— Я не могу, — с горечью произнёс дед Папель, расписываясь в своём бессилии. — Заклятье слишком глубоко поразило её сердце. Оно сковало льдом саму душу. А душу нельзя исправить. Когда старое заклятье повредило её голову, другой чародей перекроил её разум, чтобы вырезать все следы ледяных чар. Видишь эти тёмные пятна на краю вихря? Это следы его работы. Ей переписали память. Но разум переделать можно, а душу нельзя.

— Но ведь должен быть какой-то способ? — взмолился Кристофф, вцепившись в одно из ожерелий шамана. — Хоть что-то? Не может же быть так, чтобы не было никакого решения. Никакой надежды...

— Если и есть решение, то я его не знаю, — ответил Дед Папель, отрывая руку парня от своих украшений. — Старик Капель знал. Но он погиб четыре года назад. А в свитках магических знаний сказано, что только знак истинной любви может растопить лёд в сердце и оживить душу.

— Что за знак? — удивлённо спросил парень, уставившись на старого троллкина.

— Я не знаю, — отмахнулся шаман. — Ты лучше скажи, мне проводить ритуал или нет? Если я оставлю всё как есть, она не увидит рассвета. Если я проведу ритуал, то у неё будет время максимум до заката, если держать её в тепле.

— Делай свой ритуал, шаман, — твёрдо сказал Кристофф, направляясь на выход. — Я найду ответ на вопрос, какой знак истинной любви может спасти её.

Выйдя на улицу, хадорец почти сразу воткнулся в толпу разгневанных троллкинов, что воинственно потрясали горящими факелами и оружием, слушая речь вождя. Бухенстильд призывал всех воинов с оружием в руках защитить их женщин и детей от нависшей угрозы, отстояв в бою свои земли и честь клана, на которые снова покусился давний враг.

— Что тут происходит? —спросил Кристофф, обоснованно полагая, что эта толпа собралась для того, чтобы убить Анну. А может быть, и его за одно.

— Тарны снова вышли на путь грабежа и войны! — возвестил Бухенстильд, услышав вопрос из толпы. — Они вновь пришли на наши земли! Они окружают нашу долину! Они напали на наших разведчиков у Седой Горы и убили почти всех! Только Жиль сумел уйти, и принести нам эти печальные вести.

С этими словами вождь показал на израненного пигмитролля, что сидел возле его ног. Пигу досталось по первое число, и казалось, что на нём не осталось живого места. Лишившись правой руки, весь в пропитавшихся кровью повязках, он даже кружку держать не мог. Поэтому его отпаивали пивом сородичи, помогая по мере сил придти в себя под пристальным взором Бумхильды.

— Тарны пролили кровь клана! И должны заплатить за это своей кровью! — громогласно возвестил Бухенстильд, потрясая мечом над головой. — Мы заставим их в ней захлебнутся! Они идут на Седую Гору! Они не так далеко, чтобы мы не смогли их догнать! И они не увидят рассвета!

— Да-а! — взорвалась кровожадным ликованием толпа, потрясая оружием. — Убьём их всех! Пусть заплатят кровью за своё вероломство! Смерть им! Смерть!

— Берите только оружие и доспехи! К чёрту спальники и рюкзаки! Пойдём налегке! — приказал вождь, подавая пример всему клану. — Зовите всех больших братьев! Тарнам помогают друиды с их монстрами! Поэтому мы должны быть готовы! И мы будем готовы!

— Да-а! Возьмём старших братьев! — взревели троллкины пуще прежнего, всё больше и больше охватываемые кровожадной злобой и охотничьим азартом. — Пусть развлекутся! Билл давно никого не убивал!

— Выходим через пять минут! — возвестил Бухенстильд, взмахом меча указывая на ворота. — Попрощайтесь со своими жёнами и детьми! Потому что не все смогут увидеть их снова! И забудьте про жратву! Она нам не к чему! Сегодня мы будем завтракать трупами наших врагов!

Повинуясь его словам, троллкины разбежались по своим домам и пещерам, чтобы ещё раз проверить доспехи и оружие, сбросить всё лишнее, проститься с родными и близкими, и снова выйти к воротам. Клан готовился к битве за свою жизнь, поэтому в бой собирались идти все свободные мужчины. И для битвы они доставали лучшее оружие — мечи, топоры и молоты, а также самопалы, винтовки и мушкетоны, которые были когда-то украдены или собраны с полей сражений ещё в Торнвуде.

О старших братьях тоже не забыли, и троллей снаряжали оружием и бронёй. Которую согласны были носить только Билл и Лори. На Хью и остальных нацепить хоть какие-то доспехи не получалось даже с боем, потому что они их попросту съедали. Что ещё взять с диких троллей, выросших на берегу кипящего озера в облаках ядовитых испарений и привыкших питаться камнями. Для них металл был лакомством.

Со всеми троллями разом мог совладать только Хелбух — кузнец клана, который был своего рода колдуном. Но не обычным колдуном. Он не знал ни ритуалов шамана, ни особо сложных заклинаний. Он был варлоком — разговаривающим с монстрами. Он был одним из немногих, кто был способен подчинить своей воле даже самых диких и свирепых старших братьев. И наполнить их невероятным гневом, превратив в чудовищное оружие войны. А те, в свою очередь, питали его энергией своей неукротимой, животной ярости, позволявшей ему колдовать и демонстрировать чудеса боевого искусства.

Когда-то кланом руководил Бушгавг — настоящий варлок, а не бывший чемпион Бухенстильд с самоучкой Хелбухом, что с молотом обращался у себя в кузне лучше, чем в бою. Когда-то клан мог выставить до сотни воинов, а не три с половиной десятка кое-как вооружённых ополченцев. Кристофф помнил эти времена. Помнил тех воинов, что заставили рейдеров Тарн кровью заплатить за жизнь отца, матери и всех остальных, вырезав под корень всё то поганое племя. Но эти времена остались в далёком прошлом. Потому что прежний вождь погиб вместе со Стариком Капелем и свитой, когда отправился по осени на совет всех кланов по призыву Мадрака — великого вождя союза кланов Торнвуда. Когда на переговорах на них вероломно напали давние союзники — друиды.

С тех пор прошло четыре года. Много воды утекло, и много крови. Клан обнищал и был обескровлен сперва поражениями на поле боя, а потом и переездом, более похожим на бегство. Ведь что могут сделать даже самые отважные, умелые, бесстрашные и стойкие воины, когда на каждого приходится по сотне врагов, вооружённых самыми смертоносными изобретениями человечества? Кто может устоять перед имперскими легионами и королевскими полками, что сошлись в безудержной бойне, сметая всё на своём пути? Две великих армии были подобны жерновам, которые перемалывали всё, что оказывалось между ними. Крепости и форты стирались с лица земли, города пылали, а немногочисленные деревни обращались в пепел. И этой бойне не было видно конца и края.

— А ты, Кристофф, пойдёшь с нами? — спросил Бухенстильд, подходя к парню и кладя ему на плечо свою здоровенную четырёхпалую руку. — Знаю, ты давно не пачкал топор в крови тарнов по своей воле. И сегодня тебе выпал отличный шанс. За сани отомстишь, в конце-то концов.

— Я не могу. Анна всё ещё в опасности, а я перед ней в долгу. — с грустью произнёс хадорец. — Я бы с радостью присоединился к вам и снова пустил тарнам кровь. Но, сперва я должен узнать, что такое знак истинной любви. Только это может снять проклятье ледяной ведьмы.

— Ну, брат, с этим я ничем помочь не могу, — честно признался вождь, убирая руку. — Я и так оставляю здесь деда Папеля и всех его помощников. Хотя в бою от их заклятий было бы больше проку.

— Когда я снова буду в Аренделле, я сообщу в комендатуру о тарнах, — пообещал Кристофф, надеясь подбодрить вождя. — Имперцы будут не рады такому соседству. И наверняка проведут зачистку.

— Лучше не надо, — поспешно отмахнулся Бухенстильд. — А то они и нас зачистят ненароком.

— Э-эх. Жаль, что сегодня я бесполезен, — с грустью вздохнул Кристоф, понимая, что не сможет помочь клану, который помог ему. Уже который раз.

— Ты уже сделал своё дело, — доверительно сказал вождь, потрепав по голове хадорца. — Если бы я не знал, кто скрывается на вершине Седой Горы, я бы не решился атаковать первым.

— А что изменилось от того, что я тебе рассказал о ледяной ведьме? — Кристофф не понял логику троллкина, который явно что-то задумал.

— Эх. Молодой ты, парень. И много ещё не понимаешь, — с улыбкой произнёс вождь, склоняясь к хадорцу и шепча ему на ухо: — Тарны — игрушка в руках друидов. А друиды заварили всю эту кашу ради того, чтобы добраться до ледяной ведьмы. Мы расстроим их планы. И тем самым отомстим и за Бушгавга, и за Старика Капеля, и за всех погибших братьев.

— Думаешь, там будет так много друидов? — с сомнением спросил Кристофф, всё ещё не понимая замысла Бухенстильда.

— Дело не в количестве убитых друидов, а в масштабности сорванных планов. — самодовольно заявил вождь своему собеседнику. — Захватить ледяную ведьму великой силы и сделать её одной из них — весьма хитрый план. А главное — очень важный для них. Иначе они бы не гнали тарнов в такую даль. И мы сорвём его! За этот провал друиды сами накажут провинившихся так, что мы и вообразить не сможем. У этих подлецов всегда на уме были одни интриги. Они протягивали нам руку помощи, держа за спиной наточенный топор. Но нас им больше не обмануть!

— Бухенстильд! Хватит лясы точить! Вам выходить уже пора! — громогласно заявила Бумхильда, подходя к мужу и вручая тому шлем. — Только постарайся вернутся живым. Договорились?

— Уж постараюсь… — проворчал троллкин, нахлобучивая шлем на голову.

— А ты, тётушка Бумхильда, не знаешь, что может быть знаком истинной любви? — спросил Кристофф без особой надежды, словно ткнув пальцем в небо.

— Возможно, поцелуй любимого. — ответила троллкинша, немного задумавшись. А потом быстро взяла за загривок своего мужа и крепко поцеловала его взасос. — Я люблю тебя, милый. Не оставь свою жену вдовой.

— Дуния поможет, так не оставлю. А теперь пора, — утешительно произнёс Бухенстильд, отходя от жены и вскидывая меч над головой, обращаясь к воинам клана: — Пришло время битвы! Так не посрамим честь предков и клана! Все за мной бегом! Кто отстанет, сам в Кипящее Озеро выкину! Вперёд!

Собравшиеся на битву троллкины с дружным рёвом и воем понеслись за вождём. Вместе с ними бежали и старшие братья — пятеро троллей. А ещё с дюжину пигмеев в довесок, вооружённых невесть откуда взявшимися ножами и пистолетами. Итоговый отряд был грозной силой, пускай и не шёл ни в какое сравнение с былой мощью клана. Но Бухенстильд вёл очень рискованную игру, оставив деревню практически без защиты. Троллкиншы, конечно, не сдадутся без боя и смогут за себя постоять, но против рейда тарн они не выстоят.

Поглощённый тяжкими думами, Кристофф присел на камень возле дверей дома шамана, ожидая завершения ритуала. Ему всё никак не давал покоя вопрос о знаке истинной любви. Поцелуй любимого? Да что за бред? Люди даже лошадей целуют. Но ведь это не значит, что между человеком и животным может быть истинная любовь! Или всё же может? И как понять, что это истинная любовь? В чём вообще измеряют истинность любви? Не в килограммах же! Чёртовы колдовские шарады...

За тяжестью мыслей дала о себе знать и тяжесть накопившейся усталости. Проводник так и продолжал сидеть, ожидая свою нанимательницу, когда сон всё же взял верх, утягивая его в объятия сладостного забытья.

Старые привычки

Варавский шёл по скудно освещённым коридорам замка Аренделл, погружённого в тревожную тишину зимней ночи. Лунный свет проникал через окна, смешиваясь с отблесками северного сияния, придавая обстановке мистический зеленовато-серебристый оттенок. И свет одинокой свечи в руках старика лишь немного разгонял тени, освещая тому путь к намеченной цели.

Кайязь мысленно поблагодарил прабабку Императрицы, что отменила сословный ценз ещё сто лет назад. Тогда, после тяжелейшего поражения в Торнвудской войне, королева Аюн Ванар Пятая столкнулась с нехваткой кадров — так много благородных господ полегло на полях сражений. С тех самых пор для простых людей была открыта дорога и в армейское командование, и во власть. Конечно, за сотню лет многое изменилось. Теперь деньги и связи значили даже больше, чем громкий титул и длинная родословная. И именно поэтому для Варавского почти все двери в замке были открыты.

Почти, но не все. Покои герцогини Эльзы всё ещё были недоступны для всех, кроме коменданта и висконта Хавронского. Но старика и не интересовали те магические секреты, что пыталась спрятать от посторонних старшая сестра. Связываться с колдунами — себе дороже. Она же явно была под крылом у ковена Серых Владык, а знакомство с оперативником этой организации совершенно не входило в планы кайязя. Потому что такие встречи даже ему не сулили ничего хорошего.

Покои герцогини Анны охранялись значительно скромнее. В них поселили часть благородных гостей, застрявших в замке из-за непогоды. Беженцев разместили отдельно, отведя им часть комнат прислуги и общие залы внизу, а потому они не были помехой. Только личная охрана дворян могла помешать этой ночной прогулке.

Кайязю нужен был компромат на герцогинь Аренделл, чтобы получить рычаги влияния них, и в ходе последующих переговоров выбить-таки концессии и разрешение на строительство железной дороги. Старшая сестра и так закопала себя с головой своими выходками, устроив зиму посреди лета. А что скрывает младшая? Ведь не может быть, чтобы человеку нечего было скрывать! Особенно после того, как она пропала на три с лишним года, после чего выскочила как чёрт из табакерки. Всегда найдётся какое-нибудь неосторожное письмо, мелкая интрижка на стороне или ещё какой грешок, оглашение которого если не уничтожит человека, то с высокой гарантией изрядно подмочит репутацию. А за сохранение такого секрета логично ожидать определённой благодарности и сговорчивости.

Как назло, в коридоре действительно обнаружилась пара телохранителей, охранявших покой своих нанимателей. Один у входа в начале коридора, второй дальше, возле дверей как раз перед поворотом к комнате герцогини Анны. Хотя на этот случай Варравский подготовил план действий.

— Заблудились? — негромко осведомился наёмник, вставая со стула и подымая повыше трёхрожковый подсвечник со столика неподалёку, пристально изучая вышедшего на свет старика. При этом оба телохранителя явно смутились золотом цепей и блеском драгоценных камней на шее у незваного гостя в сочетании с достаточно простой одеждой.

— Нет. Я направляюсь в библиотеку, — совершенно спокойно заявил кайязь, продолжая идти как ни в чём ни бывало. Воистину, наглость — второе счастье. И он использовал её на полную катушку, но не переходя границы дозволенного. — Бессонница, знаете ли, лучше всего лечится занудной книгой.

Телохранители переглянулись, но ничего не ответили. Всё же в замке было много гостей, а этого старика они видели в обществе висконта, и не раз. Это был слишком важный человек, чтобы поднимать шум, и слишком опасный, чтобы вставать у него на пути без особой причины. Уж наёмники-то понимали, когда перед ними рафинированный аристократишка, а когда настоящий хищник, что прошёл школу жизни на улицах Корска.

Спокойно войдя в библиотеку и закрыв за собой дверь, Варавский поставил подсвечник на столик и сел на диван перед прогоревшим камином, задумавшись о том, как обойти препятствие. Убить телохранителей? Не лучший вариант. Слишком много шума, слишком много грязи, слишком много вопросов. Подкупить? Вполне возможно. Но, опять же, много шума, много вопросов, и ещё много золота в пустую. Обойти? Не так-то просто. На другой лестнице стоит караул из солдат гарнизона, отсекая простолюдинов от знати. С ними возникнет ещё больше проблем и вопросов.

Встав с дивана и подойдя к книжным полкам, Варавский пробежался взглядом по корешкам книг, ища хоть какую-то подсказку, что поможет сдвинуть мысли с мёртвой точки. История, география и общие гуманитарные науки, с небольшим количеством философии и точных наук. А ещё беллетристика, при том не самого высокого качества, зато в изрядных количествах. Младшая сестра отнюдь не блистала отменным литературным вкусом, отдавая предпочтение любовным романам и авантюрным приключениям. Однако это натолкнуло старика на одну интересную идею.

Да чем чёрт не шутит? Нужно ехать, пока везёт. Менот не выдаст, свинья не съест! А потому он взял с полки томик “Невероятных приключений Гастона Леру в Корске”, поднял свой подсвечник со стола и вышел в коридор, прямо к телохранителям. Которые предсказуемо встрепенулись, услышав звук открывающейся двери.

Спокойно пройдя мимо них дальше по коридору, Варавский всё так же невозмутимо проследовал мимо спальни герцогини Анны и остальных комнат, пока не свернул на следующем повороте. Где ещё через десяток шагов остановился возле стоящих у стены доспехов. Присев на корточки, он положил книгу за стальным поножем, при этом негромко чихнув, замаскировав тем самым подозрительный звук. И уже на книгу он беззвучно поставил подсвечник, погасив пальцами пламя свечи. Воцарилась тьма, нарушаемая только мягким лунным светом, смешанным со свечением северного сияния, что падали на паркет через окно в торце коридора, у лестницы.

Вслушавшись в тишину спящего замка, Варавский остался доволен. Он не слышал шагов за спиной. Телохранители решили, что он ушёл совсем, и более не представляет угрозы для их нанимателей. А потому потеряли к нему всяческий интерес. Если не привлекать их внимание шумом, то они ничего и не заметят.

Как только глаза привыкли к темноте, старый кайязь на ощупь достал из потайного кармана меканический фонарь. Конечно, арканомеханический прибор ночного видения был бы удобнее, да только подобное устройство вне армейских подразделений, и в первую очередь отрядов специального назначения и разведчиков, вызывало слишком много вопросов. Простой фонарь с арканодинамической батареей не вызывал никаких подозрений. Однако возможность регулировки яркости и широты конуса при весьма компактных размерах, делали его идеальным инструментом в руках мастера.

Варавский причислял себя к мастерам. Аккуратно поднявшись на цыпочках, он пошёл обратно, к спальне герцогини Анны, подсвечивая себе дорогу фонарём на минимальной яркости, чтобы не выдать себя ни предательским бликом, ни лишним шумом. Паркет был сработан на совесть и не скрипел, а мягкая подошва на носках сапог кайязя позволяла ему ступать почти беззвучно. Это был один из множества маленьких секретов и трюков, позволявших ему решать проблемы и находить выходы из сложных ситуаций ещё тогда, когда он не был ни исполнительным директором, ни кайязем.

Подкравшись к углу и аккуратно выглянув в коридор, Варавский убедился, что телохранители вернулись на свою территорию. Они действовали точно так, как от них требовалось, не покидая вверенный им пост. Их наниматели действительно могли спать спокойно. Но с фантазией у ребят было туговато, иначе они хотя бы изредка ходили проверять соседние коридоры.

Отогнав нахлынувшие воспоминания и лишние мысли, старик всё так же беззвучно подкрался к двери в спальню герцогини Анны, где опустился на колени, аккуратно заглянув в замочную скважину. Внутри было темно, но в лунном свете была различима кровать и ещё какие-то тряпки. А вот механизм замка было не разобрать.

Вот уж и впрямь старость не радость. Варавский был ещё крепок, если не считать некоторых проблем с почками и печенью — наследия бурной молодости. Но не это его печалило, и даже не лысина, которой он стыдился, а то, что он сдавал зрением. Без очков уже даже читать толком не мог. Не то, что заниматься такой тонкой работой, как вскрытие замка. Поэтому ему пришлось идти на риск, повысив мощность фонаря, поправляя очки и по-новой вглядываясь в механизм. По счастью, наёмники не заметили света за углом. Замок оказался простым сувальдным механизмом, разве что не заводского производства. И достаточно старым, чтобы след от ключа был отчётливо различим на фоне покрывших пластины окислов.

Он ожидал более сложного вызова, но проблема всё же была и требовала решения. А потому старый кайязь взял фонарь в зубы, и осторожно извлёк из другого потайного кармана связку отмычек. Действуя практически бесшумно, он аккуратно выбрал наиболее подходящую, сдвигая все остальные в сторону так, чтобы они не звенели вовремя работы. После чего принялся за дело. Аккуратно вставив отмычку в замочную скважину, он начал медленно поворачивать её, стремясь почувствовать пальцами возможные ловушки, что мог оставить в замке мастер в виде защитной сувальды, которая блокирует механизм, если его открывать не родным ключом.

Но сегодня удача была на стороне кайязя. Правильно подобранная отмычка беспрепятственно провернулась, и замок сухо щёлкнул. Звук оказался громким, и его явно услышали телохранители за углом. Варавский дёрнул дверь за ручку, но та не поддавалась — замок был закрыт на два оборота. А коридоре уже послышались шаги наёмников, что шли проверить источник подозрительного шума.

Дело пахло жареным, а потому кайязь больше не осторожничал, и резко повернул отмычку ещё раз. Не сдерживаемая больше левой рукой связка предательски звякнула, но замок снова послушно щёлкнул, и дверь отворилась. Не мешкая ни секунды, Варавский снова вскочил на цыпочки и быстро прошмыгнул в открывшийся проём, поспешно прикрыв за собой дверь. После чего погасил фонарь и замер, вслушиваясь в шаги наёмника в коридоре. Который вскоре как раз остановился напротив двери в спальню герцогини Анны, наверняка тоже вслушиваясь в окружающую тишину.

Через пару минут до слуха кайязя донёсся приглушённый окрик другого телохранителя. После чего послышались удаляющиеся шаги наёмника. На их участке не произошло ничего необычного, а до других частей замка им не было дела. И платил им не комендант, а их непосредственные наниматели. Варавский про себя отметил, что этим парням далеко до вершин оперативной работы. Могли бы проявить хоть капельку фантазии и проверить ближайшие двери. Нет, из таких парней выйдут хорошие головорезы, но никак не агенты.

Но старик всё равно не спешил включать фонарь, даже когда звук шагов в коридоре окончательно стих. Потому что он снова ощутил давно забытые чувства того самого волнения и опасности, до предела обострявшие восприятие и заставлявшие разум работать с небывалой скоростью, что так часто сопровождали его в молодости, когда он только начинал свой путь со дна на вершину. Когда он был просто задиристым уличным мальчишкой, что встал на кривую дорожку преступности, не видя для себя будущего ни как заводской рабочий, ни как солдат, ни как дворник или грузчик.

Не время для воспоминаний. Надо сделать дело и убираться поскорее, а уже потом предаваться ностальгии. Если исполнительного директора корпорации Блауставия в Новой Умбрии поймают с поличным на краже со взломом, отмыться будет очень сложно. Но доверенные агенты на задании, а больше некому поручить такое щекотливое дело, как обыск в комнатах герцогини Анны. Вот и пришлось уважаемому человеку взяться за старое.

Включив фонарь, Варавский внимательно осмотрел комнату, состояние которой можно было описать только одним словом — кавардак. Незаправленная кровать, разбросанная одежда и обувь вперемешку с нижним бельём, открытый комод, с края второго ящика которого свисал забытый чулок, и полнейших хаос на туалетном столике. Кайязю даже на минуту показалось, что комнату уже обыскивали до него, и притом настолько нагло, грубо, неряшливо и совершенно не заботясь об оставленных следах, словно здесь побывал целый взвод карателей в поисках партизан Сопротивления.

Такой беспорядок с одной стороны развязывал руки и позволял не особенно аккуратничать, а с другой стороны, спутывал все карты, потому что совершенно непонятно было, что и где искать в этом хаосе, к которому давно не прикасалась рука гувернантки. Что, в свою очередь, могло говорить как о лени и нерадивости прислуги, так и о скрытности хозяйки комнаты, что не давала проводить уборку. А это уже давало надежду что-нибудь найти.

Кайязь действовал быстро. Благо, что богатый опыт прошлой жизни изрядно помогал ему в этом нелёгком деле. Проверить туалетный столик с его множеством флаконов, баночек, расчёсок и прочего бабского барахла. Не забыв по дороге посмотреть в шкатулку с драгоценностями, где кроме пары браслетов, комплектов серёжек, колец и колье не нашлось ничего стоящего. Как и на самом столике.

Дальше был комод, в котором не было ничего, кроме тряпья. И кровать, в которой ничего подозрительного на первый взгляд обнаружить не удалось. А потрошить матрац и подушки было рано. Та же история повторилась и с сундуком, и со шкафом, и с прикроватной тумбочкой. Везде было одно только бабское тряпьё, косметика и прочий девичий мусор. И ни одной бумажки, ни одной записки, кроме пары томов любовных романов, между страниц которых тоже не нашлось ничего стоящего. Совсем ничего! Может быть, стоило начать с рабочего стола герцогини? Хотя кто хранит опасные бумаги в кабинете, который будут обыскивать в первую очередь? Спальня всегда была одним из самых сокровенных тайников — всегда доступна, всегда на виду, и обыскивать сложно. В невинность Анны Арендел не верилось совершенно. Нужно только поискать получше.

Осмотр подоконников, портьер, балдахина над кроватью и даже картин не принёс ровным счётом ничего. Варавский уже готов был опустить руки, когда заметил одну деталь. Нижнее бельё герцогини — все эти корсеты с вышивкой, лифчики с кружевами, панталоны с рюшечками и прочая дребедень, что могла бы заинтересовать его, будь он хотя бы лет на десять моложе, по большей части валялась сверху. И, что самое интересное, лежало возле ширмы, при этом будучи чистым и почти не мятым. Создавалось ощущение, будто его просто разбросали по комнате в самый последний момент, и притом в спешке.

Присмотревшись к тому узору на полу, что создавали разбросанные предметы дамского туалета, Кайязь понял, откуда они были выброшены — из гардероба, открытую дверь в который прикрывала от его взора ширма, украшенная висящими сверху ночной рубашкой и панталонами. Наконец-то что-то похожее на нормальный тайник. Рядом, легко попасть, доступ посторонним ограничен, а в этих горах тряпья сам чёрт ногу сломит, пока отыщет что-либо. И выполняется главное условие надёжного тайника — никто не знает где он и что в нём спрятано.

Внутри гардероба порядка было заметно больше, чем в спальне. Хотя это объяснялось тем, что большинство висевших здесь платьев просто не налезли бы на юную герцогиню. Непонятно, почему их не выбросили и не продали, но у каждого свои причуды. Новые платья хранились в чемоданах, которые так и стояли почти не разобранные, словно Анна Аренделл готовилась покинуть замок при первой же возможности. Куда собралась эта девица?

Если она даже не распаковывала толком чемоданы, то с них и нужно начинать. А потом уже переходить к коробкам на полках и вдоль стен. Потому что времени не так уж и много, а работы завались. Вот и выбирай, проверять всё поверхностно, или перерыть тщательно, но только некоторую часть возможных тайников, которые с лёгкостью могли находится в любой коробке, в любом кармане, где угодно.

Сперва чемоданы, и начать стоит с самого большого. В первом обнаружился ворох платьев. Во втором и третьем — только шляпки, перчатки и чулки. Предпоследний чемодан преподнёс сюрприз, потому что он оказался практически пустым. Только одинокие белые трусики с кружевами сиротливо лежали на деревянном дне аккурат по центру, красноречиво сообщая о том, откуда было выброшено всё то нижнее бельё, что покрывало комнату.

Отложив в сторону трусики, старик принялся за изучение чемодана, которой определённо заслуживал особого внимания. Осмотрев его со всех сторон, покрутив так и сяк, кайязь вскоре убедился, что глубина чемодана явно не совпадала с высотой, и значительно. А когда он его потряс, внутри зашуршало. При этом никаких видимых замков, запоров и кнопок ни на чемодане, ни внутри него не было, а секрет определённо был.

Помня об осторожности, Варавский достал свой засапожный нож и принялся выковыривать второе дно, пытаясь поддеть его край. Но тайник был сделан добротно, и засунуть лезвие в узкую щель не получалось. Пришлось бы долго ковыряться, сначала расширяя зазор, потом выискивая и вырезая замок, который мог быть и не один. А время поджимало.

Прекрасно понимая, что быстро и по-тихому с тайником не разделаться, кайязь решил играть ва-банк. Незаметно вытащить чемодан и разобрать его на мелкие кусочки в своей комнате не получится — часовые непременно обратят внимание и пресекут любые попытки выноса вещей из покоев герцогини. Но отступать перед такой добычей Варавский был не намерен. А потому он сорвал с вешалок несколько платьев и кинул их на пол, образуя своеобразную подушку, на которую уложил чемодан. После чего прикрыл дверь в гардероб и принялся ногой выбивать это проклятое второе дно к чёртовой матери. После третьего удара каблуком, в который старый кайязь вложил весь свой вес, доска жалобно треснула. А следующий удар с ещё большим треском таки проломил фальшивое дно, открывая доступ к содержимому потайного отделения.

Переведя дух, Варвский тихонечко подобрался к двери в спальню и приоткрыл её, вслушиваясь в тишину ночного замка. Всё же он наделал много шума, даже несмотря на предпринятые меры предосторожности. Но в спальне было всё так же темно и тихо, а из коридора не доносилось ни окриков, ни звука шагов. Удача была на его стороне, и треск ломающегося дерева со звуком ударов не услышали ни наёмники, ни часовые, ни другие гости.

Убедившись, что его никто не потревожит, старый кайязь вернулся к чемодану и выломал фальшивое дно до конца. Его взору открылось содержимое тайника — небольшой свёрток, обмотанный белой тканью. Размотав которую, он обнаружил толстый кожаный конверт, украшенный золочением и рельефным рисунком. Когда Варавский перевернул его, то почувствовал дрожь в пальцах, державших тот самый желанный приз — компромат против Анны Аренделл. Потому что на конверте красовался символ золотого лебедя на фоне голубого щита — герб заклятого врага Империи, королевства Сигнар.

Осторожно открыв его, кайязь увидел несколько сложенных втрое бумаг, которые были приколоты к вершине конверта одна над другой. И пускай старик не был особо силён в сигнарском, до этого изучая ордский, как язык более близких торговых партнёров, но даже с его скудными знаниями быстрого взгляда на содержимое бумаг хватило, чтобы понять всю их ценность. Пропуск для лейтенанта Анны Аренделл и сопровождающих через линию фронта. Распоряжение об оказании полного содействия сотруднику Разведывательной Службы Королевства Сигнар Анне Аренделл. Расписка в том, что Анна Аренделл является внештатным агентом Разведывательной Службы Королевства Сигнар, и все её действия направленны на благо короля и государства. Офицерский патент на имя Анны Аренделл — лейтенанта ганмагов гвардии короля Лето Реалтона…

Варавский не верил своим глазам. Младшая сестра герцогини Эльзы была не просто родственницей, а сигнарской шпионкой. Более того, она тоже была ведьмой! Пускай и не такой открытой и сильной как её старшая сестра, но человеку, который обучен стрелять из магического пистолета зачарованными пулями, лучше не вставать на пути. А он ещё танцевал с ней на балу... Но он всё же был прав, и она тоже ведьма!

Но это всё мелочи. Кайязь прекрасно понимал, какой мощный инструмент воздействия на сестёр Аренделл попал к нему в руки. Оглашения любой из этих бумаг будет достаточно, чтобы герцогиню Анну расстреляли без суда и следствия прямо у крепостной стены. А все вместе они позволят подставить под сомнение даже верность Империи герцогини Эльзы, пустившей свою сестру на церемонию. Хотя, о какой верности может идти речь, когда дело касается взбунтовавшейся ледяной ведьмы? А вот кастеляна Ханса, этого ордского сопляка, который был назначен наместником Аренделла по представлению герцогини Анны, и который был ей чуть ли не любовником, этот компромат сотрёт в порошок руками административной машины Империи.

Но всё это детали. Теперь Анна Аренделл со всеми потрохами и всем её окружением в его руках. И это главное! Она будет делать то, что он ей прикажет, если хочет жить. Так что стоит немного повременить с оглаской, чтобы сперва получить разрешение на строительство и все требуемые концессии. Бесплатно! Всё же герцогине Эльзе стоило тогда принять его предложение, получив очень щедрую компенсацию. А теперь герцогиня Анна обойдётся тем, что сможет провести ещё недельку на свободе. Потому что он всё равно сдаст шпионку и врага Империи, пусть и чуточку позже.

А пока что ему нужно убираться отсюда. Потому что к нему могут возникнуть вопросы, даже не смотря на важность его находки. О которой сейчас никто не должен знать. Именно поэтому старик аккуратно сложил все бумаги обратно, закрыл конверт и спрятал его в один из множества потайных карманов на обратной стороне его жилета. На цыпочках покинув гардероб и подойдя к двери в коридор, кайязь замер и прислушался, стараясь уловить признаки слежки. Но снаружи всё было тихо, а потому он снова опустился на колени, заглянув в замочную скважину. В коридоре было темно.

Поднявшись на цыпочки, Варавский аккуратно приоткрыл дверь, выглянув через получившуюся щель. Наёмников видно не было. Наверняка караулят свой участок, не отходя от дверей своих нанимателей. Видимо, этим дворянам действительно было кого бояться. Но это обстоятельство играло ему на руку. Поэтому он спокойно вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь, и всё так же бесшумно на цыпочках пошёл обратно. Закрывать замок обратно не было никакого смысла, потому что дело уже сделано и компромат получен, подобные мелочи больше не имели значения.

Свернув за угол и дойдя до доспехов, старик поднял с пола подсвечник и книгу, после чего отправился дальше по коридору лестнице. Где спустился на этаж ниже, прошёл до парадной лестницы, а уже там отключил и спрятал фонарь в карман и зажёг свою свечу от свечи в канделябре на стене. Эту лестницу освещали постоянно, а внизу находился пост охраны, отсекавший знать от черни. Солдаты спокойно пропустили его, потому что для них не было принципиальной разницы между кайязем и дворянином. А так как он не нёс с собой ничего запрещённого или подозрительного, то и вопросов к нему не возникло.

Добравшись до своей комнаты во флигеле, Варавский быстро выволок свой походный секретер. Получить обвинение в клевете, если документы окажутся поддельными, было бы очень неприятно для человека его ранга. Он разложил бумаги на секретере, и принялся внимательно изучать их в свете лампы и фонаря, стараясь сопоставить все известные ему признаки подлинности с известными имперскими аналогами.

К немалой радости кайязя, по всем признакам офицерский патент был настоящим. А на пропуске, расписке и предписании на просвет нашлись странные полосы, явно нанесённые на бумагу алхимическим путём. Нет, это явно были оригиналы, со всеми необходимыми средствами защиты. И герцогиня Анна Аренделл была лейтенантом ганмагов гвардии короля Сигнара и внештатным агентом Разведывательной Службы королевства Сигнар — врагом народа и Империи.

Вернув инструменты на их законные места, Варавский отправился спать. Всё же формально и отмычки, и фонарь, и множество других весьма специфических предметов были собственностью его агентов, которые те получили как часть контракта от корпорации. Другой вопрос, что они не пользовались всем сразу, беря только необходимое для текущего задания и минимальный набор на случай непредвиденных ситуаций, а всё остальное было в полном распоряжении кайязя. И сегодня он отработал своё звание и положение на полную катушку, сослужив добрую службу корпорации и Империи. И добытые бумаги он теперь никому не отдаст, надёжно спрятав столь ценный компромат в потайном отделении походного секретера. Уже лёжа в кровати, Варавский позволил себе улыбнуться, вспоминая давно ушедшие годы и его бурную молодость на улицах Корска.

Да, то были лихие времена. Жизнь у братвы не из лёгких. Но это определённо лучше перспективы топтать казённые сапоги или вкалывать на заводе от гудка до гудка. Да и братия помогла скрыться от вербовщиков в своё время, и не ему одному. Многих из тех, кто был с ним тогда рядом, уже давно приняла сырая земля. Разборки, облавы, и прочие тяготы жизни в тени собирали обильную и кровавую жатву. Ульяну приходилось вертеться, продвигаясь по карьерной лестнице с самого дна. Сперва мелкие кражи, потом домушничество, потом медвежатничество и даже уличный грабёж. А как только представился шанс, он ушёл в мошенничество, потому что полиция начала лютовать так сильно, что даже устоявшиеся связи спасали далеко не всегда. Хорошо, что ему хватило в своё время мозгов не прогулять всё наворованное да награбленное, оставив себе неплохой стартовый капитал.

А дальше всё завертелось. Торговля оружием, потом рыночные и финансовые махинации, поддержка одних кайязей и помехи другим за соответствующее вознаграждение, организация подпольных производств и спекуляции. А ещё игорный бизнес, теневые ссуды и прочая мелочь. Время шло, бизнес развивался, и сын сапожника и прачки оброс деньгами, связями и влиянием, став вхожим во многие высокие кабинеты. Даже открыл собственную фирму, для прикрытия своих тёмненьких делишек.

Именно тогда, когда он решил, что отныне недосягаем для закона и конкурентов, а его деньги, связи и собственные навыки, дополненные своей оравой лояльных головорезов, обеспечат ему полную свободу, к нему пришли. Пришли прямо посреди бела дня. И не кто-нибудь, а колдуны ковена Серых Владык. Которые не только превратили всех охранников, вышибал и прислугу в скованные льдом статуи, но и опутали самого кайязя своими проклятыми чарами, вытащив прямо из кабинета его особняка в Корске.

Даже после стольких лет он до сих пор вздрагивал от ужаса, вспоминая свою беспомощность. Он мог бы выпустить потроха любому кинжалом с завязанными глазами, но был всего лишь марионеткой в руках чародеев. Когда твои ноги идут сами по воле колдуна, ведя тебя против твоей воли в карету, чтобы увезти неизвестно куда, а разум может только исступлённо биться в клетке неуправляемого тела, до безумия остаётся всего шаг.

И всё для того, чтобы кинуть его под ноги человеку по фамилии Блауставия — великому визирю, личному советнику и правой руке тогда ещё королевы Аюн Ванар Одиннадцатой. Кайязь, владевший самой мощной корпорацией в стране, за восемнадцать лет регентства при тогда ещё несовершеннолетней королеве практически монополизировавший железнодорожный и речной транспорт, и уже пустивший руки в металлургию, машиностроение, горное дело и оборонный сектор, не обращал внимание на мелкую рыбёшку без очень уважительной причины. Но те, на кого падал его взор, на своей шкуре ощутили как неслыханную щедрость королевской казны, так и невероятную силу государственной машины, подкреплённую безжалостностью системы наказания.

Если Варавский небезосновательно считал себя мастером агрессивных переговоров и закулисной игры, то Блауставия был настоящим гроссмейстером. И от его предложения невозможно было отказаться, не потеряв голову. Потому что в папке, которая лежала на его столе всё время той непринуждённой светской беседы, хватало доказанных преступных эпизодов на гарантированный смертный приговор незадачливому кайязю с полной конфискацией имущества. И при этом прозвучал весьма прозрачный намёк, что никто не узнает, куда исчезнут жена и дети несговорчивого коммерсанта, когда его фирму национализируют.

Разговор тот был очень тяжёлый, даже несмотря на кажущуюся для непосвящённых лёгкость, непринуждённость и некоторую шутливость. Фирму пришлось продать на невыгодных условиях, позволив своему детищу влиться в корпорацию, а самому превратиться из хозяина в управляющего. Но взамен Варавский получил не только прощение прежних грехов, но и защиту от новых, которые он наделает на работе у Блауставия. А ещё государственные заказы, финансовую поддержку и доступ к высококвалифицированным кадрам. Крутиться приходилось как белке в колесе, но всего за год обороты утроились, а небольшой механический цех разросся до настоящей фабрики, производившей детали для машиностроения. Ну, как говорится, выбирая между плахой и пряником, всегда лучше брать пряник.

За последующие пять лет даже видавший всякое Варавский проникся страхом и искренним уважением к человеку, который создал эту империю в Империи. Даже будучи управляющим в своей фирме, ему пришлось заново учиться искусству агрессивных переговоров, только на гораздо более высоком уровне. Там, где беседа с гранатой без чеки в руках не была чем-то из ряда вон выходящего. Там, где распоряжались десятками и сотнями тысяч золотых, не отрываясь от обеда в роскошном ресторане. Там, где рождалась Империя.

Жизнь — штука очень сложная и дрянная. И организованная преступность была всего лишь одним из инструментов в руках государства. Чем крупнее, сильнее и богаче была братия, тем крепче и короче был поводок, на котором держали её главарей. Их руками делали грязную работу, о которую не хотели мараться ни полиция, ни колдуны. Им позволяли проворачивать свои делишки до тех пор, пока они не несли заметный вред государству. За любую неосторожную выходку их нещадно штрафовали. А за неповиновение отлавливали и казнили, или отправляли на каторгу, бросая их заживо гнить в шахтах и на рудниках, отрабатывая долг Родине. Доходило до того, что братии отправляли отряды своих головорезов в качестве иррегулярных частей на фронт, где эти отчаянные парни показали себя как неплохие лазутчики и диверсанты.

Даже Варавский, по молодости относившийся к восторженной пропаганде и напыщенному патриотизму как к откровенному идиотизму, теперь не мог не признать величия замысла, над которым сам работал не покладая рук. Потому что всё, что он делал в прошлой жизни, было всего лишь мышиной вознёй у ног колосса. Он сумел за долгие годы заставить течь в свою сторону всего несколько тоненьких финансовых ручейков. А теперь он управлял движением могучей денежной реки, которая была всего лишь малой частью экономической мощи корпорации Блауставия.

Но именно благодаря таким людям, как он, корпорация росла и развивалась с невероятной скоростью, выполняя все задания, которые ставили перед ней Императрица и великий визирь. И это был именно тот случай, когда цель оправдывает средства. Сам Блауставия обрёк в слова эту формулу лучше, чем любой философ или учёный: Аюн Ванар — Первая Дочь Родины, икона для своего народа, которой нельзя пачкать руки в грязи. И он взял на себя это бремя и всю эту грязь, чтобы помочь своей воспитаннице построить величайшую империю в истории.

Варавский делал много страшных вещей, не скупясь ни на золото, ни на кровь, чтобы выполнить поставленную задачу. Империи нужны были заводы, железные дороги, новые шахты, и он организовывал их строительство, невзирая на цену. Потому что теперь его вела вперёд не только непомерная жадность, самомнение и наглость. Даже если эту мысль вложили в его голову колдуны своими проклятыми чарами, старому кайязю было плевать. Он засыпал с мыслью о том, что служит не только себе, но и Хадору.

Ночной рейд

Бешеный темп ночного марша задавал варждек. Чёртова машина, подстёгиваемая заклятиями своего хозяина, пёрла напролом через препятствия, сметая всё на пути. Снег разлетался во все стороны, кусты сминались под стальными ногами, а деревья жалобно трещали, когда их всем своим весом ломала и выворачивала с корнем многотонная туша автоматона, питаемого магией и паром.

Люди, как и кони, были уставшие и злые. Никто не понимал причин внезапного подъёма и такого поспешного марша, а командование хранило молчание. Операция, которая и без того была не очень похожа на поисково-спасательную, окончательно превратилась в карательную. И ощетинившиеся оружием солдаты на санях, которые неслись к вершине нещадно подгоняемыми лошадьми, были ярким тому свидетельством.

Хансу пришлось приложить изрядные усилия, чтобы убедить добровольцев отправиться с ним дальше. Потому что люди были недовольны и уже задавались вопросом, зачем они здесь? В конце концов их всё же удалось убедить в том, что герцогиня Анна скорее всего попала в плен к герцогине Эльзе, которая окопалась на вершине Седой Горы. И спешка вызвана в первую очередь опасением за жизнь и здоровье сестёр Аренделл, а не жаждой их крови карателями.

Молодому кастеляну тоже приходилось несладко. Он снова трясся в седле, в окружении стражников замка Аренделл и уланов Стальных Клыков. Капитан готовился к бою, а потому заранее распределил роли и порядок подчинения. Солдаты гарнизона оставались под командованием лейтенанта, а сам Краснов, помимо общего командования, лично руководил карателями, наёмниками и артиллерией. Хансу досталось руководить добровольцами, как из числа стражи, так и гражданскими, а ещё кавалерией в лице уланов Стальных клыков, как единственному конному офицеру в отряде.

Скорость была действительно впечатляющей. Всего за три часа они преодолели восемь миль крутого подъёма, вплотную подойдя к границе подлеска. Капитан определённо понимал, что ещё немного, и гружёные сани дальше не пройдут, и тогда людям придётся спешится. А до рассвета оставалось не так много времени. И чтобы исполнить предсказание, он торопился как мог. Ханс даже начал беспокоится, что из-за форсированного марша варджек сожжёт весь уголь раньше, чем они достигнут вершины. И тогда придётся делать остановку как минимум на полчаса, чтобы стравить пар, заправить бойлер новой порцией снега и загрузить топливо в бункер, а потом дожидаться, пока давление пара достигнет требуемого уровня. Оставив отряд без поддержки тяжёлой техники перед битвой с тарнами. И пускай дикари наверняка были плохо вооружены, они могли причинить много хлопот просто за счёт численности и лучшего знания местности.

В этот момент прозвучал первый выстрел.

Злые с недосыпа солдаты, которые и так были на взводе из-за боевой готовности, вскинули винтовки и мушкетоны, выискивая возможные цели в окружавшей их темноте, которую с трудом разгонял свет факелов и фонарей. Но никто на них не нападал. А всё новые выстрелы звучали один за другим далеко впереди. Пока их не заглушил громоподобный рёв, напугавший лошадей. Возницам пришлось несладко, но они сумели успокоить животных, не дав колонне распасться и потерять сани.

— Держать строй! Не сбавлять хода! — гаркнул каратель, вставая на санях и вскидывая пистолет. — Мест не покидать! Оружие к бою! Кавалерия вперёд! Доложить о противнике!

Повинуясь его словам, уланы Стальных Клыков вышли из колеи и по рыхлому снегу медленно обогнали варджек, который всё так же продолжал идти вперёд, лишь немного сбавив скорость, пропуская всадников вперёд. Остальная колонна тоже продолжала движение, пусть и не так слаженно. Лейтенант стражи, поравнявшись с санями Краснова крикнул о том, что они идут походным строем в возможную засаду. Но капитан даже не удостоил вниманием его мнение, вслушиваясь в звуки стрельбы и рёва, к которым теперь ещё прибавились дикий вой, крики боли и лязг, которые не мог заглушить даже работающий двигатель боевой машины. Нисса же внезапно спрыгнула с саней, и обогнав джека на два десятка шагов, принялась на ходу вслушиваться в какофонию отдалённой битвы.

— Что происходит? — спросил Ханс, догоняя сани варкастера и по возможности успокаивая своего коня, пока стражники пытались хоть как-то догнать уланов по рыхлому снегу.

— Тарны не используют огнестрельное оружие, — каратель сдвинул на лоб шапку и защитные очки, напряжённо вглядываясь во тьму. — Но если судить по рёву, то это они. И они с кем-то сражаются. Кем-то, у кого есть огнестрельное оружие. Но с кем именно?

— А какие есть варианты? — удивлённо спросил наместник герцогини Аренделла, пытаясь представить, какие ещё вооружённые отряды могли находиться сейчас на склонах Седой Горы. Гномы? Исключено, потому что они никогда не отличались мобильностью своих войск и просто не смогли бы перебросить солдат через границу за такие сжатые сроки, да и открытое столкновение с единственным торговым партнёром Рулу ни к чему. Хадорцы? Но тогда если не капитан, то посадник Лаэддри точно должен был бы об этом знать и предупредить их. Партизаны? Слишком далеко от любых дорог, городов и стратегически важных целей, и им тут просто нечего делать, и слишком неудобно прятаться. Фанатики Менота? Но они не могли перейти Чёрную Реку незамеченными, да и далеко до них. Крикс? Самый возможный, и от этого самый ужасный вариант. Их отряды были замечены за использованием огнестрельного оружия, пусть и в небольших количествах. Некроманты Империи Кошмаров в большинстве своём основывали свою тактику на ордах нежити, что накатывались на врагов волна за волной, пока у тех не заканчивались боеприпасы и бойцы, заваливая их трупами в прямом смысле слова.

— Учитывая окружение и предполагаемое вооружение противника, это либо тролли, либо фарроу, — выдал свои предположения капитан после короткого раздумья. — И те и те являются полудикими племенами, обитающими в глуши. И были замечены за использованием огнестрельного оружия, как трофейного, так и кустарного производства.

— Анна! — воскликнул Ханс, придя в ужас от подобной перспективы. Ни дикие тролли, ни антропоморфные кабаны фарроу не были дружелюбными племенами. Напротив, по всем имеющимся свидетельствам и описаниям, они были свирепыми тварями, не гнушавшимися человечиной. И упаси Морроу юную герцогиню от встречи с подобными лесными жителями.

— Прошла другой дорогой! — рявкнул каратель, осаживая молодого кастеляна и удерживая от необдуманных действий. Потому что тот уже было направил лошадь в сугроб, покидая колею от саней, чтобы поскорее ринуться вперёд. — Приказа отделяться от отряда не было!

— А если это её убивают? — с вызовом кинул Краснову Ханс, ожидая от того если не помощи, то хотя бы невмешательства в спасение попавшей в беду девушки. Потому что по договору с варкастером, он должен был в бою подчиняться приказам капитана, который без промедления пустит пулю в спину молодого кастеляна в случае любого неповиновения.

— Колонна стоп! Цель прямо по ходу! — внезапно гаркнул капитан, разворачивая машину и останавливая сани боком, вскинув пистолет в сторону противника, которого видел только он один. Точнее, видел его варджек, но Ханс помнил, что благодаря своим способностям, варкастер мог видеть окружающее глазами машины, с которой был ментально связан, используя преимущество ночного видения автоматона. — Огонь по готовности!

— Не стреляйте! — в ужасе крикнула нисса, выскакивая из темноты перед карателем, размахивая руками. Потому что всадники и солдаты на остановившихся санях уже направили свои винтовки, пистолеты, мушкетоны и даже ракетомёты в сторону предполагаемого противника, следуя примеру своего командира. — Не стреляйте! Это мои братья! Они вернулись с разведки!

— Отставить огонь! — скомандовал капитан, вскидывая ствол пистолета вверх. Но не убрал его в кобуру, так и продолжая держать оружие на изготовку, наблюдая за тем, как во тьме сверкнули глаза зимних эльфов, постепенно выходивших на свет. И тотчас же обратился к наёмникам, как только они подошли поближе: — Доложить текущую обстановку на маршруте! Немедленно!

— Там бой, господин! — практически выплюнул самый рослый из зимних эльфов, являвшийся одним из главарей этого отряда наёмников. Силясь как можно скорее восстановить дыхание после бега по глубокому снегу, он стоял, опираясь на свой лук, жадно глотая ртом горный воздух. — На тылы тарнов напали! Троллкины!

— Троллкины? — каратель спрыгнул с саней, спрятав пистолет. — Сколько их? Как далеко от нас? Сколько дикарей они связали боем?

— Синекожих около полусотни. Есть несколько чистокровных троллей. Меньше половины имеют ружья и пистолеты, — начал рассказывать разведчик, немного отдышавшись. Для большей наглядности, он достал из ножен за спиной двуручный меч с длинным и слегка изогнутым клинком, которым начал рисовать примерную схему на снегу. — Идут с запада, вот так. Тарны растянулись вокруг горы, обходя южный склон вершины. Там слишком круто, и подняться невозможно. Они будут подниматься по юго-восточному склону, вот здесь. Троллкины ударили им в спину, и сейчас тарны разделились на две группы. Первая продолжает движение к горе, вторая вступила в бой, и скоро уничтожит синекожих.

— Сколько дикарей в каждом отряде? — деловито спросил капитан, извлекая из ножен саблю. Ханс, лейтенант, колдун-лорд и телохранители Варавского тоже подошли к карте, участвуя в этом импровизированном военном совете.

— Сколько ушло на Седую Гору, мы не знаем. — честно признался Нисс. — А против троллкинов выступило около сотни дикарей. Мы заметили несколько магов и монстров, которыми они управляли.

— Монстров? — удивлённо спросил Ханс, спешиваясь и подходя к наёмнику поближе, чтобы продолжать дальше уже в пол голоса. — Каких ещё монстров?

— Одного каменного голема, двух оборотней и грифона, — в тон ему ответил зимний эльф, так что его услышали только находившиеся рядом офицеры. — Я полагаю, что у них есть как минимум один варлок.

— Кто? — удивился Ханс. И ещё больше он удивился, когда старая ведьма и колдун лорд чуть ли не хором тихонечко ругнулись каждый на своём языке, а эльфийский мальчишка нервно закусил губу. — Варлок?

— Боевой колдун, погонщик монстров, — объяснил значение этого термина варкастер, покрепче сжимая рукоятку своего клинка, после чего снова обратился к наёмникам. — Шансы троллкинов?

— Они обречены, — Нисс опёрся на меч. — Они использовали внезапность и растянутость колонны Тарнов, насколько это вообще было возможно. После того, как дикари подтянутся к месту сражения и пустят в бой своих монстров, троллкинов сомнут.

— Сколько они продержатся? — спросил капитан, ткнув кончиком сабли в знак битвы на карте, нарисованной зимним эльфом на снегу.

— Четверть часа, — ответил зимний эльф, не понимая причин такой заинтересованности старшего командира отряда судьбой троллкинов.

— Наш маршрут? — спросил варкастер, в задумчивости разглядывая схему.

— Мы должны были выйти из леса вот тут, а потом двигаться на восток до пологого склона, по которому сможем подняться, — принялся объяснять Нисс, показывая маршрут по схеме кончиком своего клинка. — Но там сейчас идут тарны. Если мы возьмём отсюда восточнее, то мы сделаем крюк, но обогнём стычку и выйдем на след уходящих дикарей.

— И оставим у себя в тылу отряд неизвестной численности и оснащения? Да ещё с варлоком? — Ханс даже успел удивится той желчности и сарказму, что прорезалась в голосе карателя, когда он задавал эти риторические вопросы. А ведь ему казалось, что капитан не способен на подобные эмоции. — Дикари должны быть уничтожены! Или по крайней мере ослаблены настолько, чтобы троллкины смогли покончить с ними уже без нашей помощи. Идём прежним маршрутом!

— Но мы завязнем в бою! — попытался оспорить подобное решение Ханс. Пускай глаза карателя уже заволокла пелена кровавой ярости, но о спасении Анны забывать было нельзя.

— А кто вам сказал, что мы будем останавливаться, наместник? — спокойно поинтересовался каратель, сметая схему сапогом и возвращаясь обратно на сани. — Мы сделаем рейд. Пройдём на полном ходу, обрушив на дикарей свинцовый дождь из всех стволов, а кавалерия прикроет отход. Тарны будут деморализованы, и вынуждены перенести фокус внимания сперва на нас, а после нашего отхода обратно на синекожих. Если троллкины не используют этот шанс, чтобы повернуть ход боя в свою сторону, то, Менот свидетель, такие тупые и никчёмные твари не достойны права жить.

— Дерзко. Но может сработать. — выдал вердикт колдун-лорд Ивлёв.

— Будут потери, — протянул лейтенант, явно не очень воодушевлённый подобным планом. — Особенно если дикари сумеют убить или ранить лошадей, запряжённых в сани. Да и может возникнуть ситуация дружественного огня с троллкинами.

— Проблемы троллкинов Империю не волнуют, — надменно бросил каратель, уже взобравшись на кучу угля, откуда начал раздавать приказы. — Слушай мою команду! Мы идём в рейд против дикарей тарн! Возницы, сани должны идти в колонне по одному в колее! Не сбавляйте хода, держите строй и чего бы вам это не стоило не останавливайтесь! Солдаты, открывать огонь по готовности! Стреляйте во всё, что будет двигаться, и при этом будет не в форме! Патронов не жалеть! Кавалерия, на вас фланги и прикрытие отхода! Гражданские, просто постарайтесь не застрелить никого из своих и не упасть с саней! Подбирать вас будет некогда! Уланы, на вас самые толстые цели! Подрывные наконечники к бою! Атакуйте только по приказу!

Ответом капитану служили короткие подтверждения полученных приказов, а также лязг затворов проверяемого оружия. Молодой кастелян тоже машинально проверил, как меч выходит из ножен, скорее повинуясь всеобщему порыву, чем объективной необходимости.

— Выступаем, у нас мало времени! — крикнул каратель, садясь в сани, рванувшиеся с места. Потому что подстёгиваемый его магией варджек снова набирал ход.

Ханс понял задумку варкастера — использовать массу и инерцию набравший ход машины и гружёных углём саней как таран, пробивая путь для всей колонны. А скорость и большое количество огнестрельного оружия должны были гарантировать свободный проход через возможные препятствия. И кучу трупов дикарей, если хадорские солдаты будут меткими. Но что делать с монстрами? Положиться на подрывные наконечники на пиках уланов Стальных Клыков, которыми те могли при везении подбить даже варджек? Ведь пушки не могут стрелять с саней, тем более на ходу.

Все тактические выкладки карателя были сомнительны, и успех зависел в первую очередь от неожиданности и дерзости рейда, помноженных на скорость и огневую мощь отряда. Хотя скорость была понятием относительным, для колонны в пятьдесят саней. И всего четырнадцать кавалеристов, чтобы прикрыть отход всей этой толпы. Но, с другой стороны, это единственный способ догнать отряд тарнов, устремившийся к вершине Седой Горы, до того, как они достигнут своей цели.

Отряд перестроился для атаки, так что кавалерия теперь двигалась по краям колонны, прикрывая фланги копья, наконечником которого был варджек. Ниссы шли впереди и несколько в стороне, предпочитая не вступать в открытый бой, а поддерживать основные силы стрельбой с безопасного расстояния. Командование тоже разделилось, и если во время поисков почти все офицеры ехали вместе с капитаном, полагаясь на командную цепь сержантов, то теперь они распределились в полном соответствии с буквой устава, и лейтенант, как заместитель командира, ехал на третьих санях с конца колонны. Двое последних саней были специально освобождены, чтобы было кому подбирать упавших и отставших, если возникнет необходимость и будет возможность. Но выделили их в первую очередь для того, чтобы забрать из боя Ниссов, которые будут прикрывать прохождение всей колонны через силы тарн.

Ханса поражали эти существа, которые, казалось, вообще не чувствуют усталости. Только сделали по паре глотков из своих фляг перед выходом, и снова бодры. Определённо, у зимних эльфов была припасена не вода и даже не вино или водка, которой иногда подбадривали себя хадорские солдаты, пока офицер не видит. Молодой кастелян и сам был бы не прочь хлебнуть подобной дряни перед боем, чтобы голова была яснее, рука твёрже, а глаза не слипались. Хотя, предчувствие нависшей угрозы вместе с отзвуками приближающейся битвы достаточно хорошо справлялись с этой задачей, заменяя усталость волнением.

Бой давал о себе знать не только и не столько одиночными выстрелами, которые даже с большой натяжкой нельзя было назвать залпами, сколько криками, рёвом, воем и воплями. А также периодическими голубыми и зеленоватыми вспышками и отблесками желтоватого пламени между деревьев. И пускай что тарны, что тролли были дикарями, заварушка у них была знатная, можно даже сказать, с огоньком.

Расчёт капитана сработал практически идеально, и их удар пришёлся прямо во фланг сил тарн, что уже начинали теснить синекожих. Поле боя было залито светом факелов, горящих деревьев и трупов, периодически озаряемое вспышками пламени и магической энергии. Троллкины, окружённые дикарями, сражались с отчаяньем смертников, обрушивая удары мечей, топоров, молотов и дубин на врагов с нескрываемой ненавистью. Тарны же на это отвечали первобытной яростью и с животной кровожадностью вновь и вновь кидались на противников с топорами и копьями. Оба племени не даже не помышляли о бегстве или отступлении, оглашая лес своими воплями и боевыми кличами, сливавшимися в невероятную какофонию битвы.

И в этот хаос на полном ходу врубился тяжёлый варджек, прокладывая себе дорогу прямо через дикарей. Варкастер мастерски управлял своим автоматоном, и боевая машина прошла прямо через отряд тарн, которые завершали охват сил троллкинов. Стоявший над полем боя шум оказался идеальным прикрытием для атаки, обеспечив внезапность появления колонны. Когда дикари заметили многотонный стальной конструкт, что нёсся прямо на них, для многих было уже слишком поздно.

Ханса даже передёрнуло от тех истошных воплей, преисполненных животного ужаса и нечеловеческой боли, что издавали эти существа, перекрывая все остальные звуки, когда их втаптывали в снег стальные ноги тяжёлого варждека, и только для того, чтобы окончательно раздавить гружёными санями. Кодьяк в полной мере оправдывал грозную славу машин своего класса, оставляя после себя широкий кровавый след на снегу. Даже с руками, занятыми оглоблями саней, боевая машина всё равно старалась убить и покалечить как можно больше врагов, активно используя не только ноги, но и шипы на тыльных сторонах стальных кулаков и даже собственный корпус. Благодаря магии варкастера, которая повышала не только скорость движения варджека, но и его рефлексы, и скорость реакции, большинство ударов достигали цели. А огромная масса, приводимая в движение чудовищным давлением в котле выведенного на форсаж парового двигателя, делали даже касательный удар смертельно опасным. Молодой кастелян прекрасно видел, как тела тарн, похожие на сломанные куклы, отлетали в стороны, когда их едва задевал боевой автоматон.

Чародеи обрушили всю силу своих заклятий на тех, кто сумел увернуться от ног и кулаков стального монстра. Это был настоящий магический шторм, который буквально сметал всех дикарей, которым не посчастливилось оказаться неподалёку. Колдун-лорд, как самый опытный и могучий маг, вносил главный вклад в этот вихрь энергии и смерти, прорубая в рядах тарн широкие просеки потоками бритвенно острых ледяных лезвий. Старая ведьма нисс со своим учеником добивали оставшихся одиночными ледяными стрелами и магическими зарядами. А варкастер выбирал себе особенные цели — вражеских магов, отличавшихся чёрными балахонами, на которых он обрушивал не только силу заклятий ветра в виде воздушного клинка, разрубавшего с одинаковой лёгкостью доспехи и плоть, но и мощь заряженных магической энергией пуль. И пускай ему не был доступен арсенал зачарованных пуль ганмага, даже этой грубой накачки хватало, чтобы из крупнокалиберного пистолета сделать точное и смертоносное оружие, по мощности сравнимое с полевой пушкой. Его примеру следовали телохранители Варавского, только помимо магов они выцеливали командиров, в которых пускали стрелы из невесть откуда взявшихся арбалетов. Ниссы давали о себе знать, стреляя в спину дикарям и их колдунам, облегчая работу кавалерии.

Ханс тоже не отставал, идя за санями капитана слева и добивая тех, кто умудрялся пережить магический шторм. И тех, кто пытался контратаковать колонну или хотя бы приблизится к ней. Но таких было немного. Сказывалась и внезапность атаки, и яростный натиск тяжёлого варджека, и сила трёх с половиной колдунов. Всё же называть эльфийского подростка полноценным магом у молодого кастеляна язык до сих пор не поворачивался.

Но наблюдать за общей обстановкой боя стало некогда. Ханс сконцентрировался на ближайших целях. Рубящий удар сверху, и дикарь падает на снег с рассечённой головой. Этот уже не жилец. Вот очередная женщина тарн кидает копьё с каменным наконечником в несущегося на неё улана Стальных Клыков, который отражает удар щитом. А в следующее мгновение его боевой конь сминает дикарку, топча её копытами, пока всадник наносит удар лучнику копьём, и сработавший подрывной заряд буквально разрывает несчастного пополам. Улан резким движением вырвал оружие обратно, уже насаживая на вершину своей пики новый взрывной наконечник с новым подрывным зарядом.

Бой окончательно превратился в хаос. И чем глубже колонна вклинивалась в ряды тарн, чем чаще слышались выстрелы, тем громче становились панические крики. Казалось, что дикари уже дрогнули, и что теперь бой идёт на равных. Даже троллкины, окружённые и израненные, воодушевились, видя смятение в рядах своих врагов, и теперь крушили их с удвоенной силой. Приблизившись к центру боя, наместник герцогини Аренделла смог различить четырёх здоровенных троллей, двое из которых даже были снаряжены неким подобием доспехов, что сцепились с двумя громадными монстрами, с виду похожих на мифических оборотней, в самом сердце водоворота битвы, образуя её ядро. Свыше трёх метров ростом, мохнатые твари, что выглядели на половину людьми, на половину волками, с невероятной яростью бились с синекожими верзилами, клыками и когтями разрывая плоть своих врагов. Тролли, пусть и уступавшие по размерам своим оппонентам, отвечали не меньшей яростью, осыпая противников градом ударов, используя для этого огромные топоры, позволявшие хоть немного компенсировать разницу в комплекции бойцов.

— Это хадорцы! Они пришли нам на помощь! — заорал крупный троллкин в полных доспехах, являвшийся, судя по всему, предводителем этого отряда, вскидывая над головой здоровенный двуручный меч, после чего обрушил его на тарна, разрубая того от плеча до поясницы. — Слава Империи! Слава Императрице!

— Слава! — дружно гаркнули синекожие, демонстрируя лояльность новой силе, что выступила на их стороне. В этот миг из темноты ночного неба с диким визгом и клёкотом на отряд троллкинов спикировало нечто. Только у самой земли в свете факелов Ханс смог разглядеть контуры грифона — широкие крылья, звериную тушу, когтистые лапы и хищно загнутый клюв. Тварь вцепилась в одного из синекожих и выдернула того из строя, быстро взлетая обратно, чтобы избежать ударов в спину со стороны его собратьев, разразившихся ещё большим потоком гневных криков и брани на своём ревущим языке. Троллкин оказался слишком тяжёлым, и грифон не сумел подняться высоко. Вместо этого, он по широкой дуге перемахнул через основные силы дикарей, просто оттащив свою жертву в сторону, где и бросил несчастного на растерзание небольшой группе тарнов, после чего скрылся во тьме ночного неба.

Ханс хотел было прорваться поближе и подробнее разглядеть произошедшее, когда поле боя осветила очередная вспышка магической энергии, зеленоватым лучом соединившая торс варждека с крупным, пульсирующим салатовым светом кристаллом во лбу человекоподобной фигуры, казавшейся собранной из камней, покрытых вязью сияющих рун. Высокий, худосочный, с непропорционально крупными голенями и предплечьями на фоне скромного туловища, каменный голем не производил особо сильного впечатления. Тем более на фоне оборотней. Но именно его магический удар поразил стального монстра, прокладывавшего путь всей колонне. И это ещё хорошо, что Кодьяк полностью оправдывал славу хадорских тяжёлых варджеков как самых тяжело бронированных и живучих боевых машин на свете — одиночное попадание он просто не заметил.

Но картина боя кардинально поменялась. Тарны, оказавшиеся между двух огней, были практически полностью вырезаны. Троллкины воспользовались ситуацией, сместив своё внимание на другие направления, стараясь хоть как-то удержать свой строй под яростным напором дикарей. С другой стороны колонны ружейный огонь солдат Зимней Гвардии, стрельба Ниссов и действия кавалерии всё же позволили уничтожить всех тварей тарн, что пережили первый удар.

Хорошие новости на этом заканчивались. А плохие новости состояли в том, что остальные дикари перегруппировались и ринулись в контратаку. Теперь основной удар всех не связанных боем тарн был направлен на колонну, что уже пробила их ряды. На солдат обрушились всё, что только было у дикарей: стрелы, копья, топоры и даже магия. И это ещё хорошо, что оборотни не могли выйти из боя с троллями, потому что этим монстрам не составило бы никакого труда разорвать строй и остановить колонну, попросту опрокинув несколько саней.

Но и без этого дело приняло дурной оборот. Бойцы Зимней Гвардии были хорошо снаряжены для боя, а толстые кирасы их доспехов позволяли пережить большинство не прицельных попаданий. Но не смотря на это, их отряд понёс первые потери. На глазах Ханса один солдат упал с саней, когда метко пущенная стрела попала ему в голову.

— Кавалерия, в атаку! — выкрикнул приказ наместник герцогини Аренделла, направляя коня наперерез очередному дикарю, что кинулся на шедшие третьими сани с двумя каменными топорами, намереваясь зарубить коня. Преодолев колею и разделявшее их расстояние, молодой кастелян сбоку зашёл к дикарю, уже занёсшему оба топора над головой, и нанёс широкий рубящий удар, держа клинок почти горизонтально. Старый меканический меч не только отрубил этой богомерзкой твари левую руку выше локтя, но и снова явил всю свою мощь, высвободившуюся в виде вспышки пламени. Огонь мгновенно охватил воина тарн с ног до головы. Выронив второй топор, обречённый дикарь с безумным воплем повалился на снег, отчаянно пытаясь потушить пламя, что пожирало его плоть. Его мучения продолжались недолго.

Уланы и стража замка Аренделл последовали его примеру, стараясь перехватить как можно больше тарнов до того как они достигнут колонны. Но всадников было слишком мало, чтобы остановить всех. И солдатам пришлось не только отстреливаться, но и отбиваться от наседавших дикарей. В этой ситуации мушкетоны давали бойцам Зимней Гвардии явное преимущество, потому что недостаток точности на коротких дистанциях уже не играл особой роли, а тяжёлые пули прошивали Тарнов насквозь, оставляя в трупах большие рваные дыры. Да и топоры были у хадорских солдат не для парадов, и обращаться с ними они умели. Так что они держались, и держались достаточно неплохо.

Несясь вперёд по утоптанному снегу сквозь хаос, царивший на поле боя, Ханс продолжал рубить и колоть. В этот миг он был един со своим мечом, который получил столь долгожданный кровавый пир. Активированный клинок, украшенный сиянием рун заклятий, напоённых энергией арканодинамической батареи, царил в своей стихии. Созданный для битвы сотни лет назад, он ликовал, снова отнимая жизни и проливая кровь. И с каждым ударом, с каждой смертью, меч становился всё ближе к хозяину, а его голос становился всё сильнее и отчётливее. Как и куда ударить, чтобы обойти неуклюжую защиту дикаря, как поставить блок, отведя удар топора, что должен был выбить молодого кастеляна из седла. И куда направить коня, чтобы убить ещё больше врагов. Этих богомерзких тварей, что оскверняли землю самим фактом своего существования. Нелюдей, которые не имели права жить!

Мастера древности знали, что делают, и голос меча не мог полностью заглушить разум своего хозяина даже в пылу битвы, позволяя сохранить контроль над ситуацией тому, кому хватало воли совладать с этим оружием, не став его рабом. Клинок был прекрасным советчиком, и в индивидуальной схватке Ханс готов был доверить ему свою жизнь, но в бою, где он должен командовать отрядом, слепая ярость рукопашной стала бы помехой. А потому Ханс постарался отстраниться от кровожадных призывов своего оружия, направляя коня вперёд, к началу колонны. Он, конечно же, рисковал, пересекая линию огня солдат на санях, но это был единственный способ быстро добраться туда, где его присутствие могло оказаться спасительным. Если дикари всё же сумеют подбить или ещё как остановить варждек, колонна встанет. И тогда отряд будет вынужден вступить в бой на самых невыгодных условиях — растянутый и без тяжёлого оружия.

Бойцы Зимней Гвардии демонстрировали отличную выучку, отстреливая тех, кто умудрялся пережить вихрь магических атак с ведущих саней, и при этом не задевая кавалеристов. Варджек уже не мог убивать дикарей так же эффективно, потому что те разбегались в стороны, устрашившись участи своих сородичей, что посмели встать на пути у боевой машины. Основная работа по их истреблению теперь лежала на магах. Колдун-лорд старался изо всех сил, и, глядя на его работу, любой бы проникся страхом и уважением к ковену Серых Владык, который готовил таких могучих чародеев. Даже старая ведьма нисс не могла с ним тягаться, а остальные и подавно. Варкастер со своими одиночными атаками на его фоне выглядел откровенно жалко. Вот что бывает, если пытаться успевать везде и всюду. Хотя своей цели он достиг и маги дикарей были истреблены. Одно слово – каратель.

— Варлок! — внезапно крикнул эльфийский юнец, показывая своим жезлом в сторону группы тарнов, стоявших в стороне от основной битвы. — Там варлок!

Поднявшись в седле и взглянув в указанном направлении, Ханс заметил того самого троллкина, которого грифон вырвал из строя сородичей и швырнул на растерзание дикарям. Синекожего поставили на колени и крепко держали за руки несколько крупных воинов, а женщина в богато украшенной маске, вооружённая двумя костяными кинжалами, вокруг которых сияли круги перекрученных желтоватых рун, освещавших сцену готовящегося убийства, занесла своё оружие над подготовленной жертвой.

— Убить! — выкрикнул приказ капитан, который как раз перезарядил свой пистолет и уже вскинул оружие, выцеливая варлока. Громыхнул выстрел, и заряженная магической энергией пуля пробила крупную дырку в плече ведьмы, которая тотчас же затянулась обратно. Ханс просто не верил своим глазам. Он только что сам видел попадание. Но теперь на теле и одеждах этой женщины не было и следа. И только грифон завыл от боли в вышине.

И в этот самый миг дикарка резким движением вогнала оба костяных клинка в грудь троллкина. Синекожий громила дёрнулся, испуская сдавленный крик, после чего его тело обмякло, начиная заваливаться на спину. А поганая колдунья Тарн вырвала кинжалы, искрящиеся магической энергией, вытягиваемой со струйками ещё горячей крови из трупа несчастной жертвы. Взмахнув ритуальным оружием в воздухе, дикарка обратила энергию смерти в заклятье, соединив оба кинжала и направляя их на варджек. Вокруг скрещенного оружия мгновенно вспыхнул новый рунический круг, а с напоённых кровью костяных лезвий сорвалась молния, соединяя сияющей, изломанной дугой кинжалы с торсом боевой машины, на мгновение осветив голубоватой вспышкой всё поле боя. Получив магический удар, варджек дёрнулся, будто бы споткнувшись о невидимое препятствие, а сорвавшаяся с его корпуса малая электрическая дуга впилась в доспехи варкастера, заставив сверкнуть перегруженное защитное поле, спасшее жизнь карателя ценой своего отключения. Все сидевшие на ведущих санях с трудом удержали равновесие после рывка, вызванного сбоем в работе автоматона от попадания молнии.

Ханс пришёл в ужас. Цепная молния – очень мощное заклинание магии шторма, которую считали титульной для сигнарских колдунов. Ей отдавали предпочтение в королевских академиях из-за удобства взаимодействия с оружейными системами, созданными на основе шторм-технологии – электрическими пушками, грозовыми клинками и молниевыми разрядниками. И ещё пять минут назад молодой кастелян не поверил бы, что ему предстоит увидеть цепную молнию, сотворённую неуязвимой дикаркой Тарн из принесённого в жертву троллкина.

— Убейте эту тварь! Отомстите за Нигбельда! – завопил вождь троллкинов, указывая мечом в сторону варлока тарн. Повинуясь его словам, один из троллкинов выскочил вперёд, и с яростным воплем взмахнул здоровенным молотом, окружённым сиянием желтоватых рун, запуская магический заряд в дикарей, только что принёсших в жертву его соплеменника. Сгусток энергии пролетел над головами Тарнов, которые еле успевали пригнуться. Но цели своей он не достиг, взорвавшись большим огненным шаром с явным недолётом, превратив двоих лучников в пылающие факелы.

— Кортекс закоротило! Скорее, помогите кто-нибудь! – крикнул варкастер, обращаясь к другим магам, указывая на спину замедлившего ход автоматона. Похоже, капитана всё же изрядно тряхнуло цепной молнией, даже несмотря на доспехи, тёплую одежду и защитное поле, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. После чего он поднялся на ноги, обращаясь уже ко всем, кто его услышит: – Огонь по этой ведьме! Всем, кто может! Уничтожить её!

Показывая пример, Краснов перезарядил пистолет и выстрелил в варлока Тарн. Но заряженная магией пуля сразила не колдунью, а одного из её телохранителей, который грудью закрыл погонщицу монстров от неминуемой гибели. Остальные воины перестроились, создавая настоящий живой щит, чтобы своими телами заслонить от пуль дикарку, что отдавала приказы не только им, но и своим монстрам. Повинуясь её командам, каменный голем отступил, дав ещё один безрезультатный магический залп по автоматону, а грифон с воплем и клёкотом налетел на конструкт, ударив того всем своим весом, силясь остановить и попутно сбить его с ног. Но массы были не равны, а потому тяжёлый варджек практически не заметил удара, продолжая своё движение. Грифону же пришлось спасаться бегством, чтобы не оказаться раздавленным стальными ногами многотонного конструкта, что упрямо шёл вперёд, не смотря на все полученные удары.

Видя всю опасность сложившегося положения, колдун-лорд пришёл на помощь капитану, послав собственный магический заряд в спину стального конструкта. Варджек сразу же встрепенулся, будто сбрасывая оцепенение и сонливость, после чего снова набрал ход, устремляясь в атаку. Кодьяк повторил манёвр грифона, влетев на полном ходу в голема и снося того своим весом. Одиннадцать тонн стали, разогнанных до скорости бегущего со всех ног человека – страшная сила. Каменный истукан, который явно имел на много более скромную массу, полетел прочь с жалобным скрипом и скрежетом, попав прямо в грифона, который притаился позади него, готовясь к следующей атаке. Под истошные вопли крылатой твари, оба монстра оказались сбиты с ног столкновением, неуклюже повалившись на утоптанный прошедшим отрядом снег.

Но такой эффектный удар стоил варджеку скорости. И пускай он не остановился полностью, но толчок от столкновения оказался весьма значительным, и всем пассажирам на санях пришлось приложить немало усилий, чтобы просто удержаться на своих местах, не свалившись в снег и не попав под копыта и полозья остальной колонны. Которая тоже была вынуждена сбавить скорость, чтобы не врезаться в ведущего.

Положение оказалось критическим. Рейд лишился своей главной составляющей — скорости. И более того, варджек и командирские сани по сути уже прорвались через ряды Тарн, обогнув их командную группу и выскочив к ним в тыл. Но остальная колонна ещё была в центре той самой сечи, из которой только что вырвался сам Ханс. Подобная задержка могла стоить жизни многим солдатам и добровольцам, ставя под угрозу успех всей операции. И нужно что-то срочно предпринять, чтобы не дать дикарям воспользоваться возникшей заминкой и нанести отряду непоправимый урон.

Дикари перешли в атаку, подгоняемые воплями варлока. Ради этого отчаянного натиска они даже отозвали часть нападавших на троллкинов. И нужно было действовать как можно скорее, пока они не смяли сани и не убили магов, из-за которых их племя уже понесло огромные потери. И пускай защитная аура, поднятая эльфийским юнцом, отражала копья и стрелы, она была бесполезна против топоров и дубин воинов тарн, кинувшихся на них врукопашную, невзирая на вражеский огонь.

Ружейная стрельба слилась в непрерывную трескотню, ставшую новым фоном к битве наравне с криками, командами и руганью. С рёвом пролетела ракета, запушенная ракетомётчиком карателей в атакующих тарнов, но, не попав в центр толпы дикарей, взорвалась сбоку, оставив только один посечённый осколками труп на снегу. Ещё нескольких убили стрелки огнём своих винтовок. Недостаточно, чтобы остановить контратаку.

— Кавалерия, за мной! В атаку! — выкрикнул Ханс, направляя своего коня наперерез дикарям. За ним последовали двое уланов Стальных Клыков и пятеро стражников Аренделла, оказавшихся неподалёку. И если первые просто на всём ходу врубились в дикарей, прокладывая себе дорогу грудью своих боевых коней, как и положено тяжёлой кавалерии, удостаивая ударом пики только самых крупных воинов, даже не тратя взрывные наконечники на тех, кого считали недостойными подобной чести, то вторые действовали подобно лёгкой кавалерии, ограничиваясь выстрелами из пистолетов и ударами копий и мечей на проходе, после чего отъезжали прочь, не желая понапрасну рисковать.

Молодой кастелян, не обладавший ни толстым щитом, ни тяжёлыми доспехами, ни боевым конём в прочных доспехах, специально натренированным топтать врагов копытами, тоже старался не дать противнику шанса ударить в ответ, разя врагов наповал. Очередной заход к дикарю, на этот раз со спины. Широкий горизонтальный взмах, и уродливая голова воина тарн покатилась прочь от тела, которое сделало ещё два шага, прежде чем упасть ничком перед санями капитана.

В этот момент другой дикарь встал на пути наместника Аренделла, который даже не заметил, откуда выскочил новый враг. Могучий воин схватил коня под уздцы, пытаясь повалить вставшее на дыбы животное грубой силой. Ханс почувствовал, как запаниковал его скакун, увидев перед собой клыкастую пасть этого урода, удерживающего его, одной рукой пригибая к земле, другой занося топор для того, чтобы окончательно добить коня. Ведомый скорее голосом своего оружия, нежели разума, молодой кастелян выкинул перёд свой меч, пытаясь дотянутся до врага колющим ударом, но дистанция была слишком велика.

В этот момент руны заклятий, вытравленные вдоль клинка, вспыхнули особенно ярко, а с кончика меча сорвался сгусток чистого пламени. Ханс даже успел заметить блеск огня, отразившийся в широко раскрытых от ужаса глазах дикаря. В следующий миг сгусток ударил тарна прямо в маску, закрывавшую лицо, обращая в вопящий от нестерпимой боли факел. И это ещё хорошо, что конь сумел вырваться из ослабевшей хватки пылающего врага, ударом копыта отбросив обречённого прочь.

Пытаясь сбросить шок от увиденного, Ханс поднялся в седле, осмотрев поле боя ещё раз. Его контратака спасла командование отряда, но цена была велика. Двое стражников и один улан убиты, своими жизнями заплатив за шанс для карателя и остальных чародеев переломить ход битвы, окончательно уничтожив варлока тарн и её приспешников, руководивших действиями всех дикарей.

Каменный голем всё же сумел подняться на ноги, дав очередной магический залп, но на этот раз в Ханса. По счастью, луч зелёного света не достиг цели, пройдя выше и левее головы молодого кастеляна. Словно этот монстр был оглушён столкновением и не мог взять правильный прицел для стрельбы по чему-то меньше тяжёлого варджека. Грифон же вовсе поплёлся куда-то в сторону, волоча по снегу повреждённое крыло.

— Уничтожить варлока! — снова выкрикнул приказ капитан, перезаряжая пистолет.

Но все солдаты и маги и так сосредоточили усилия на истреблении вражеских командиров и погонщицы монстров. С рёвом пролетела новая ракета, на этот раз впившись прямо в центр живого щита, созданного по приказу варлока. Взрыв разорвал одного лучника в кровавую кашу, опрокинув на почерневший от алхимической гари снег ещё двоих, истекающих кровью из многочисленных ран. Пули тоже собирали жатву, но не могли достичь заданной цели — так много было дикарей, что готовы были умереть, чтобы спасти жизнь своей предводительнице.

Колдун-лорд обрушил на них заклятья, и это больше походило на бойню. Потоки бритвенно острых ледяных лезвий разрывали дикарей на части. Даже его лицо старого мага перекосилось от напряжения – столько сил и энергии он вложил в эту решительную атаку. Наместник не знал, сколько дикарей убил этот седовласый колдун всего за несколько секунд, но по всему выходило, что не меньше дюжины. Именно этот яростный натиск открыл шаманку всем остальным.

Первой среагировала старая ведьма Нисс, послав одну за другой две ледяные стрелы в колдунью тарн. Ханс отчётливо видел, как эти крупные сосульки, более похожие на ледяные клинки, впивались в плоть дикарки. И как рассыпались в мелкое крошево в сиянии рун её защитных заклятий, а раны на её теле затягивались прямо на глазах. И только обезумевший от боли грифон выл так, словно это в него впились заклятья чародейки зимних эльфов.

Телохранители Варавского опоздали только потому, что перезаряжали арбалеты, используя странную систему рычагов для натягивания тетивы и укладывая на направляющие новые болты из подсумков. Усатый стрелял с двух рук, но промахнулся, попав в руку воина, который играл роль ассистента и телохранителя варлока. От этого попадания дикарь повалился на снег, где дёрнулся пару раз и замер, более не подавая признаков жизни. А безусый напарник, стреляя с одной руки навскидку, оказался более удачлив, попав в живот колдунье. Но к ужасу молодого кастеляна арбалетный болт просто вылез обратно, упав к ногам варлока, словно кто-то вытолкнул его с другой стороны. Это было немыслимо! И только громкий треск отвлёк его внимание от этой бессмертной сущности. Обернувшись на звук, Ханс увидел, что у каменного голема отвалилась правая рука, которую словно раскололи огромным молотом.

Атаки эльфийского юнца вообще не возымели никакого эффекта, и все его магические заряды ушли в молоко. Дикий смех погонщицы монстров в полной мере демонстрировал её презрение у тем жалким людям, что посмели бросить ей вызов. Которые самоуверенно возомнили, что их доспехи, ружья, машины и заклинания стоят хоть чего-то против тех свирепых монстров, и тех первобытных, невероятно могучих сил, которыми она управляла.

В этот момент капитан нанёс свой удар. Перезарядив пистолет, варкастер поднял оружие стволом вверх и провёл по своему врагу магическую атаку. Воздушный клинок подобно сабле рубанул дикарку поперёк груди, пересекая её туловище от плеча до поясницы. И снова рана начала затягиваться сама собой. И снова послышался истошный вопль грифона, который внезапно оборвался, красноречиво сообщая о том, что монстр испустил дух. Хансу показалось, что даже со своей позиции посреди поля боя он сумел различить в глазах этой женщины, ярко сверкавших под маской подобно глазам дикого зверя, тот самый страх – чистый, первобытный, всепожирающий, животный страх смерти, чья тень уже накрыла её и всех, кто находился вокруг.

Каратель выстрелил. Усиленные магией рефлексы позволили ему бить без промаха, и тяжёлая пуля пробила грудь дикарки, попав прямо в сердце. Истошный вопль оборотней, преисполненный безумной боли и отчаянья, заглушил все звуки на поле боя. Пока тело варлока падало на снег, подобно марионетке, которой разом обрезали все нити, этот вопль продолжал звучать.

Как только труп колдуньи тарн повалился на снег, сражение превратилось в избиение. Лишившиеся погонщицы, оборотни рванулись прочь из боя, топча всех, кто оказывался у них на пути. Не разбирая дороги они неслись в сторону леса, силясь как можно скорее спастись от трёх оставшихся троллей и покинуть поле битвы. Напуганные их воплями и тем, что недавние союзники снова превратились в неуправляемых чудовищ, тарны дрогнули. Без командира некому было снова собрать их воедино, и видя всю отчаянность положения, дикари пустились наутёк.

Колонна тем временем снова набирала ход. В спину бегущим тарнам всё так же летели пули. Солдаты стреляли по убегающим, но не преследовали их, оставив это развлечение троллкинам. Синекожие и так потеряли больше половины своего отряда убитыми, а каждый второй был тяжело ранен, но, судя по их гневным воплям, они пылали праведным гневом и жаждой мести.

Варджек снова дал полный ход, ускоряясь и проходя мимо трупа грифона и расколотого голема, который превратился в кучу мёртвых камней и деревяшек. Но Ханс не спешил догонять капитана и остальных. Вместо этого он задержался на поле боя, наблюдая за бегством последних дикарей и пытаясь подсчитать понесённые отрядом потери.

Картина выходила довольно скверная: десяток убитых и вдвое больше раненых. И это только на первый взгляд, а значит, цифру можно смело умножать на два. Пятая часть боеспособных сил. Дурные вести перед грядущим боем. Ведь на Седую Гору ушёл больший отряд, оставив защищать свои тылы только малую часть своих сил. А раз тут были и оборотни, и голем, и грифон, и свыше сотни дикарей, да ещё с колдунами и варлоком, то что ждало их в предстоящей битве?

Думать об этом не хотелось. Остаётся только положиться на карателя. В конце-концов его план сработал, а расчёт полностью оправдался. Скорее всего, и для боя с основными силами тарн у него есть план. Это явно не тот человек, который сунет голову в пасть оборотню, не имея никакого плана. Или сунет? Или каратель так рвётся в бой, потому что ищет смерти? Чтобы умереть с честью от руки врага, не запятнав себя самоубийством, которое для менитов Старой Веры было страшным грехом? Нет, не похоже. Он слишком сильно помешан на службе, и будет стараться выполнить задание любой ценой. И понесённые потери наверняка были ниже тех, которые капитан закладывал в свои расчёты. Но он вёл солдат в бой, сам находясь на переднем краю, и его нельзя было обвинить в трусости.

Плывя по раскинувшемуся потоку мыслей, Ханс отчаянно старался отстраниться от воспоминаний о том, как сжёг того дикаря. Как с его меча сорвался клубок чистого пламени, превращая здоровенного воина в факел, вопящий от нестерпимой боли. Без контакта клинка с жертвой. Но ведь это не могло быть. Не должно быть! Невозможно! Когда-то молодой кастелян, тогда ещё лейтенант королевского флота, специально обращался к аркмеханикам, чтобы узнать побольше о своём оружии. Как раз после случая на дуэли. Они сказали, что руническая формула позволяет поджигать только то, к чему прикоснётся клинок, и то не всегда. Первоочередная её задача – повышение точности и силы удара. Не больше. Меч не способен на дистанционные атаки. И голос клинка, который был обусловлен элементом заклинания связи, которое было грубым предшественником существующих нынче формул, используемых в доспехах и оружии варкастеров, тоже был не способен на такие фокусы.

Но как тогда объяснить случившееся? Ханс не обладал магическим даром, это подтвердили ещё во время обучения в академии. Да и заклятий он никаких не знал. Так, нахватался немного поверхностной информации от коллег во время службы, чтобы знать, с чем имеешь дело в бою. Но плести заклятия его никто и никогда не учил. Конечно, в его роду были колдуны, но последний маг в их семье скончался в позапрошлом столетии. Неужели это его способности? Неужели это его сила убила дикаря? Но тогда почему он не замечал этого раньше? Молодой кастелян помнил, что ему всегда нравился огонь, что языки пламени в камине всегда успокаивали и утешали его. Но он никогда не замечал за собой открытых проявлений магии. Тем более, магии огня.

Так был ли тот огненный заряд проявлением его силы? Или аркмеханики ошиблись, не сумев правильно прочитать древнюю руническую формулу? Ведь они так и не разобрались до конца в устройстве меча, прозрачно намекая на какие-то пассивные механизмы, скрытые его создателями. Или это результат заклятий, что наложила на него и капитана Старая Ведьма Хардова? Ведь недаром она явилась только им двоим, обманув всех часовых и отведя глаза караульным. Надо будет спросить у ведьмы нисс, что она увидела вместе со своим учеником? И что увидел колдун-лорд? Может быть хоть они, со всем их многолетним опытом чародейства, смогут сказать, что происходит с ними?

Но ответ на эти вопросы можно будет получить только во время остановки перед решительным броском на вершину. Ниссы сказали, что кони не смогут втащить гружёные сани даже по пологому юго-восточному склону. И солдатам придётся спешиться, преодолев последнюю милю пути пешком. Именно тогда будут проводить перекличку, организовывать полевой госпиталь для помощи наспех перевязанным раненым и охранение для оставленных коней, и саней с припасами. И тогда можно будет перекинуться с колдунами парой слов с глазу на глаз, чтобы не привлекать к случившемуся внимания ни солдат, ни уж тем более добровольцев.

Враг у ворот

Эльза проснулась от ощущения странного покалывания в ладони, пробившегося сквозь тёмную пелену сладостного забвения. И невесть откуда взявшегося чувства тревоги, которое настойчиво стучась в её сознание. А ведь она только что закрыла глаза. Снежная Королева даже подумала, что события прошедшего дня довели её до расстройства сна, переходящего в откровенный невроз. Пока она не почувствовала новый укол в ладонь, словно маленькие холодные иглы прикасались к подушечкам её пальцев, сжимавших мистический амулет.

Резко сев, бывшая герцогиня Аренделла встряхнула головой, прогоняя остатки сонливости, взяла амулет в обе руки, направляя в него магическую энергию. Взглянув в прозрачную сферу на его вершине, она прочла сверкавшие внутри руны заклятья, которое связало этот загадочный артефакт с разумом ледяного голема, что стоял неподвижно у начала лестницы к воротам замка Снежной Королевы идеальной ледяной статуей.

Смотря на мир глазами стража, на заснеженные горные вершины, подсвеченные блеском стареющего Кальдера, и звёзды, что уже начинали тускнеть на востоке, предвещая скорый рассвет, Эльза увидела причину тревоги. По склону горы к её замку шли чужаки. В темноте нельзя было разобрать, сколько их было, даже используя магическое зрение ледяного конструкта. Только смутное движение теней в темноте. Они приблизились, и Эльза смогла разглядеть двух чужаков. Воины в странных жёлтых доспехах с зелёными узорами поверх кольчуг и с плащами из волчьих шкур на плечах, что быстро шли вперёд, держа копья наготове. У них не было ни факелов, ни фонарей. Только красноватые кристаллы на копьях, излучавшие тусклый свет. Казалось, что они прекрасно видят в темноте, и света тускнеющих звёзд, заходящей луны и этих кристаллов для них более чем достаточно.

Отдав големам повторный приказ не реагировать на этих чужаков, Эльза встала с постели и отправилась на балкон, на ходу по привычке поправляя причёску. Эти двое, скорее всего, парламентёры. Со стороны Снежной Королевы было бы невежливо отказать им в аудиенции. И небольшой демонстрации, дабы отбить желание докучать ей в дальнейшем. Вчера у неё было слишком много посетителей. Для большей убедительности бывшая герцогиня Аренделла создала ещё одного снежного монстра, как две капли воды похожего на своих братьев, которого и отправила вниз, прогнать чужаков. А пока он будет неспешно идти к дверям, ей хватит времени побеседовать с незваными гостями.

Повинуясь взмаху её руки, двери балкона открылись практически беззвучно, а потому появление хозяйки ледяного дворца осталось незамеченным воинами, что с опаской разглядывали ледяных големов, которые так и стояли подобно статуям. Посторонний наблюдатель без магических знаний никогда бы не смог прочитать рунические формулы высеченных во льду заклятий и определить природу этих конструктов, и тем более их магический арсенал. А так как её приказы были однозначны, то бояться этим посетителям нужно было не ледяных и снежных стражей, а её саму. Потому что в магическом сиянии вокруг её рук уже закручивались вихри снега.

Когда воины заметили странные, подсвеченные сиянием магической энергии снежные вихри, что извивались в воздухе подобно длинным хлыстам, бежать было уже поздно. Вскинув копья, они попытались хоть как-то защититься от обрушившихся на них потоков ледяного ветра и колких снежинок. И их испуганные крики разнеслись над горами, когда их, ослеплённых, потерявших оружие и пытающихся хоть как-то сбежать от этого наваждения, облепило снегом, с невероятной силой прижав руки к туловищу, а затем и вовсе подняв в воздух.

— Доброе утро, джентльмены, — произнесла бывшая герцогиня Аренделла на хадорском с гордостью и надменностью, разглядывая до смерти перепуганных визитёров. Скованные ужасом и снежными путами, воины болтались в воздухе, неуклюже дёргая ногами, пока магические вихри удерживали их над балконом так, что хозяйка ледяного дворца могла заглянуть им в лицо. Видя страх в их глазах, что сверкали из прорезей шлемов звериным блеском, Эльза почувствовала, что гости готовы к беседе по-душам. – Что вы делаете на моей горе?

— Мы… Нас… — выговорил заплетающимся языком один из воинов, но взял себя в руки. — Посланы мы были сыскать вас, госпожа.

— Кем? — строго спросила Снежная Королева, про себя отмечая странный говор этого человека. Заметный акцент и архаичные обороты выдавали в нём жителя глубинки, скорее всего с северо-запада Империи. Как его занесло сюда, тем более с таким снаряжением?

— Доргмадом Чистильщиком, из Чёрных друидов! — выкрикнул его товарищ, стремясь спрятать свой страх под напускной бравадой и дерзостью. И при этом демонстрируя сильный сигнарский акцент. Хотя бы с падежами не путался. Однако, уж кого-кого, а южанина в этой глуши бывшая герцогиня Аренделла ожидала встретить меньше всего. — Он послал нас передать вам слово Круга Орбороса.

— Почему он не принёс его сам, если он так хотел, чтобы я получила столь важное послание? — спросила Эльза с нескрываемым сарказмом, немного подтягивая своих собеседников поближе, чтобы не повышать голос для беседы. Потому что теперь всё встало на свои места. Они не были слугами ни Короля, ни Императрицы. Они подчинялись друидам.

— Он… — с вызовом кинул сигнарец, но осёкся. После чего отвернулся, пытаясь подобрать хоть какие-нибудь слова. — Он…

— Занят тем, что собирает армию? — гневно спросила Снежная Королева, которая не желала смотреть на эти жалкие потуги спасти жизнь оправданиями.

Воины только переглянулись, явно поражённые такой проницательностью хозяйки ледяного дворца. Пауза затягивалась. Похоже, незваные гости сговорились хранить молчание, или им было приказано не отвечать на подобные вопросы. Но они явно не знали, с кем связались. Подготовка колдуна в ковене Серых Владык включала в себя много предметов, которые были не по душе тогда ещё юной герцогине Аренделла, но сейчас даже те минимальные навыки в форсированном дознании, что она получила от колдун-лорда Ковалевского, были весьма кстати.

Подняв ладони чуть выше, Снежная Королева начала сжимать кулаки, обращая снег в лёд, который сжал её собеседников с такой силой, что они не смогли сдержать стонов боли, вырвавшихся через сжатые зубы. Ещё немного, и ледяные тиски переломают им рёбра, обрекая воинов на страшную и мучительную смерть.

— Да! — выкрикнул хадорец, не выдержав пытки. — Да, госпожа.

Хватка заклятья ослабла, позволяя обоим мужчинам вздохнуть полной грудью. Эльза не была садисткой, и ей было неприятно пытать людей, но эта информация была ей жизненно необходима. Старая Ведьма Хардова не лгала – за ней пришли друиды Орбороса.

— Хм. Какое совпадение, — произнесла Снежная Королева, хищно улыбнувшись своим собеседникам, после чего ослабила хватку своих заклятий.

Воины с криками ужаса полетели вниз, замедлившись только у самой лестницы, на ступени которой они упали. Но не успели они подняться на ноги, как из распахнувшихся дверей ледяного дворца с рёвом вышел снежный страж, направляясь в их сторону. Стоя на четвереньках, они с ужасом наблюдали, как на них надвигался огромный монстр.

— Не стоит недооценивать силу снега и льда, — грозно сказала Снежная Королева с балкона ледяного дворца, после чего взмахнула рукой, приказала своему снежному стражу: — Выкинь их с моей горы!

Снежный монстр с рёвом пошёл в атаку, а оба воина моментально вскочили на ноги и бросились наутёк. По-хорошему, их нужно было просто выкинуть в пропасть. И если бы Эльза до сих пор состояла на службе Империи, то она бы просто заковала их в лёд с ног до головы, позволив солдатам сделать своё дело. Даже после всех этих тренировок у неё до сих пор не поднималась рука на человека. А это были именно люди, такие же, как она сама или Анна. Так что пусть побегают от её ручного чудища. Этот снежный страж остудит горячие головы среди друидов. А одним големом больше или меньше, какая разница? Всё равно слепить нового — дело одной минуты.

Но она не могла проигнорировать угрозу, что исходила от той организации, которую представляли визитёры. Круг Орбороса — сила, что стояла за кулисами множества событий. Ковен Серых Владык находился в состоянии перманентной войны с Чёрными друидами, которые непрерывно вели свою игру, и в чьих планах не было места Империи. Неспособные выстоять в открытом бою против хадорской военной машины, эти интриганы и манипуляторы всегда били со спины, нанося удары по уязвимым местам, и чаще всего чужими руками. Нападения на отдалённые поселения, рейды тарн, атаки на обозы и линии снабжения войск, диверсии на рудниках, лесопилках и даже железной дороге — всё это было делом рук Чёрных друидов. И в этих нападениях не было никакой систематичности. Хотя, скорее всего, система всё же была, но понимали её только сами друиды. И потому служебные инструкции предписывали уничтожать друидов и их пособников без пощады, а все алтари и капища сравнивать с землёй, разбивая каждый камень и сжигая каждое дерево, несущие на себе следы их магии.

Круг Орбороса обратил своё внимание на Снежную Королеву, и это событие было предсказуемо. С учётом той зимы посреди лета, которую она наслала на собственные земли, гнев друидов был неизбежен. И то, что они прислали парламентариев, а не боевых волков и оборотней, о которых она слышала множество жутких историй, с одной стороны говорило об уважении к её силе, а с другой — к возможному желанию перетянуть её на свою сторону.

От этой мысли Эльзу передёрнуло. Её и так считали предательницей Ллаэля – королевства, которого больше нет, а теперь ещё и предательницей Хадорской Империи, взбунтовавшейся против своих начальников, сеньоров и командиров. Но предать человечество и веру в Морроу, окунувшись в ересь поклонения разрушительным силам, которые олицетворял Червь Пожиратель, принеся силу и знания на службу вероломным друидам и дикарям тарн, было для неё немыслимо. Помогать нелюдям уничтожать человеческую цивилизацию и род людской! Лучше смерть в бою с этими тварями, чем служение им.

От мрачных мыслей Снежную Королеву отвлёк кулон, что снова взывал к ней, посылая волны тревожных ощущений и тихонечко покалывая кожу холодом. Неужели эти парламентёры сделали круг и вернулись? Другие незваные гости? Или друиды и их приспешники всё же сумели победить снежного монстра, не смотря на его силу и живучесть?

Снова оживив амулет магической силой, Эльза взглянула на мир глазами ледяных стражей. И почувствовала, как ей перехватило дыхание. Потому что теперь к ледяному дворцу Снежной Королевы взбиралось целое войско. Десятки воинов с копьями и арбалетами, сотни дикарей Тарн, а также боевые волки, оборотни и винторогий сатир прокладывали путь через снег, лавиной ужаса устремившись к её чертогам. Снежного монстра нигде не было видно, а значит, что у друидов есть эффективный способ борьбы с анимированными конструктами, которых оказалось слишком мало для отражения такой массированной атаки.

Ситуация была критическая. Круг Орбороса явно учёл, что Снежная Королева может оказаться весьма несговорчивой особой, а потому друиды подняли все силы, которые они сумели стянуть к Седой Горе за эти двое суток. Теперь, когда непокорная ледяная ведьма продемонстрировала им свою силу, они обрушили на неё всё, что у них было. Выиграть эту битву ей будет непросто. А времени на размышления оставалось очень мало — враг был уже рядом.

— Отправляйся вниз, — приказала бывшая герцогиня Аренделла ледяному стражу, чтобы не терять времени. — Займи позицию в холле перед парадной дверью.

Ледяной конструкт пришёл в движение, отправляясь выполнять приказ. А сама Снежная Королева, ещё раз убедившись, что двери балкона надёжно закрыты, а первых дикарей от лестницы отделяет, по крайней мере, сотня метров, принялась колдовать. Накачивая амулет магической энергией, она желала получить ответ на вопрос, который сейчас был для неё жизненно важен. И когда внутри амулета засверкали руны магической формулы, она без лишних раздумий активировала это заклятье.

Она рисковала. Но вся её стража будет сметена ордой дикарей и боевых монстров, которых поддерживают магией друиды и их гвардия наёмников. И времени делать новых уже нет. Чтобы победить чудовище, нужно самому стать чудовищем. А чтобы на равных сражаться с варлоком, нужно либо иметь полноценную армию, либо быть варкастером с парочкой тяжёлых варджеков. Либо самой стать варлоком, взяв ледяных големов под прямой ментальный контроль и лично направляя их в бой, при этом оставаясь в безопасности. А ещё через них можно будет отдавать приказы снежным стражам, что тоже немаловажно.

Сияющие руны полностью сложились в круги, образуя сложное заклятье, и в следующий миг Эльза издала сдавленный крик, потому что её сознание оказалось разделено на четыре неравные части, словно в её голову вбили три клина, каждый из которых требовал к себе внимания. Три новые пары глаз, три новых источника звуков и ощущений, три новых тела добавились к привычной картине реальности, став жестоким испытанием для разума Снежной Королевы. Теперь он понимала, о чём говорили ей те кандидаты в варкастеры три года назад — это ощущение действительно было невероятным. Пусть заклятье не позволяло ей напитывать своих големов магической энергией, оно давало ей полный контроль над их действиями, а также самое быстрое и точное управление, о каком можно было только мечтать.

Немного освоившись с новыми ощущениями, Эльза поспешно выскочила на балкон. Оправданный риск — глазами своих големов она видела, что арбалетчики отстали от волны дикарей тарн, подбежавших к лестнице вплотную. Эта орда была идеальной целью для заклятья, которое Снежная Королева обрушила на них с балкона ледяного дворца. Ледяные Оковы, оно же Замораживающая Хватка – эти чары были проверенным временем оружием в арсенале магов холода всех известных школ. Сложные, но до сих пор непревзойдённые в эффективности. Блеск рунических кругов вокруг руки — и из раскрытой ладони срывается заряд чистого холода, направленный в ближайшего дикаря, который не успел не то, что среагировать, даже удивиться перед тем, как превратиться в скованную льдом статую. Заклятье продолжало работать, перескакивая с одного воина на другого, пока целая дюжина тарнов не оказались в плену ледяных оков, перекрывая дорогу всем остальным.

В ответ полетели арбалетные болты и стрелы, но цели своей не достигли. Эльза не стала ждать, пока враг начнёт стрелять, а поспешила скрыться за дверями своего дворца. И уже оттуда принялась действовать, командуя големами и творя заклинания. У неё было слишком мало войск, чтобы выйти победителем из этого боя, а большие и неповоротливые монстры были не в силах полностью остановить орду дикарей, которая свяжет их боем, покуда остальные воины просто обойдут их, беспрепятственно проникнув во дворец. На ходу она создавала новых снеговиков — одного за другим. Низкие, коренастые, с короткими ногами и длинными руками, заканчивающимися внушительными ледяными когтями, они были всего лишь бледной копией своих старших братьев. Но для их создания требовалось значительно меньше магической энергии, и она могла создавать их одной левой, оставляя по паре снежных воинов через каждые четыре шага, которые тотчас же устремлялись за ней следом.

Эльзе было очень сложно бежать по лестнице и колдовать, одновременно направляя действия своих ледяных големов, которые дружно вскинули руки и атаковали подступающих врагов точно так, как она и рассчитывала. Потоки холода и бритвенно острых ледышек ударили в самую грущу наступающих, выкашивая дикарей. Ледяные статуи пришли в движение, издав грозный боевой клич, пробудивший снежных монстров, которые до этого маскировались под сугробы. И уже эти стражи Снежной Королёвы с рёвом пошли в атаку, обрушивая на воинов тарн чудовищные удары мощных лап и ледяных когтей.

Засада удалась, внеся хаос в ряды неприятеля. Друиды явно не рассчитывали, что Круг Орбороса встретит достойного противника в одинокой девушке, пусть и колдунье. Теперь, оказавшись лицом к лицу с шестью големами, им пришлось изменить тактику. Тарны мало что могли противопоставить ледяным чудовищам, которые не уступали отставшим от передового отряда боевым зверям друидов. А это значит, что у бывшей герцогини Аренделла ещё есть в запасе немного времени, чтобы принять правильное решение, скорректировать тактику и подготовить силы для решительной битвы.

Оборотни, боевые волки, сатир – все эти твари были не простыми боевыми монстрами. Ковен Серых Владык собрал достаточно информации об этих порождениях тёмных ритуалов друидов. Способные к множественным мутациям, обусловленными зачаточными магическими способностями – побочным эффектом процесса их создания, без погонщика они были не многим более, чем просто дикими зверями, опасными даже для самих друидов и их союзников. Но их было много, и их определённо контролировал варлок.

Варлок. Вот кем был тот человек в чёрном балахоне с каменной косой, которого видела Эльза в своём ледяном зеркале. Чёрные одежды друидов, оружие, созданное при помощи магии — ей стоило бы догадаться с самого начала. Она просто не смогла сразу вспомнить о его возможной связи с Кругом Орбороса. Но теперь, когда она увидела монстров, мозаика сложилась.

Варлок — представитель магической традиции, полностью противоположной и чуждой всем классическим школам и направлениям. Если варкастер был источником сырой магической энергии, а сила других магов была обличена в ту или иную форму, но тоже исходила от них самих, то варлок был просто призмой, преобразователем, который сам по себе не был способен сотворить даже самое элементарное заклятье. Эти маги черпали силу из ритуалов и от своих зверей, преобразуя их животную ярость и гнев в магическую энергию, которая позволяла им колдовать, усиливать рефлексы, залечивать раны, и многое другое. Их связь с монстрами была настолько глубока, что варлок мог даже переносить на них полученные им ранения, мог лечить их своими чарами, мог, подобно варкастерам, использовать их как свои дополнительные личины, при желании контролируя любое их движение.

Варкастер и варлок — две стороны одной медали. Первые возвысились, опираясь на промышленность и технологии, породившие сложнейшие системы варджеков и меканических доспехов, которые питались их магической энергией и углём, создавая стальное ядро любой современной армии. Вторые основывали своё могущество на древних и запретных знаниях, вбирая в себя энергию кровавой ярости, которая вела в бой ужасных монстров, стоявших на острие воинств дикарей, что осмеливались бросить вызов человеческой цивилизации и прогрессу. Если варкастера лишить его варджеков, которые были всего лишь машинами, останется могучий колдун, который может всё так же эффективно уничтожать врагов своими заклятиями и усиленными магией рефлексами — настоящее живое оружие под защитой толстой брони и силового поля. А если варлока лишить его боевых зверей и големов, останется обычный воин, ничем не отличающийся от остальных на поле боя — просто человек и только. Конечно, есть ритуалы крови, которые могут дать ему немного магической энергии ценой его собственных жизненных сил, но это — шаг отчаянья и извращённая форма самоубийства.

Для победы нужно было нейтрализовать варлока. Убить его самого, что нереально из-за его охранения, или убить всех его боевых зверей, лишив источника магической силы. Второй вариант был предпочтительнее, потому что Эльза всё ещё не хотела убивать человека, пусть даже и врага. А вот убивать бездушных тварей можно без каких-либо зазрений совести, как и дикарей тарн. Потому что они не люди, а значит, нет греха в том, чтобы лишить их жизни.

Теперь её цели были кристально ясны и понятны: уничтожить дикарей и монстров, а людей взять в плен, заточив в ледяные оковы заклятий. Определённо, подобный исход был бы идеальным, дав ей отличный козырь для общения с представителями хадорской администрации. Ведь если она бросит к их ногам поверженных врагов Империи, может быть они простят ей эту зиму посреди лета? И ещё бегство из Аренделла, которое было больше похоже на дезертирство.

Добравшись до главного холла дворца, Эльза остановилась, скапливая в руках достаточный магический заряд для создания большого монстра и концентрируясь на картине боя, которую видели два ледяных голема. Потому что боевые волки, оборотни и сатир, для которых разбежавшиеся дикари освободили дорогу, всё же пошли в атаку.

Этот удар был страшен. Со всего разбегу сатир врезался в центрального снежного монстра и боднул того что есть силы закрученными рогами. Удар был настолько мощным, что огромный страж Снежной Королевы с жалобным воем кубарем покатился по снегу к краю обрыва, с которого и сорвался в пропасть, что отделяла ледяной дворец от склона горы. Крайний справа снеговик тоже вскоре разделил эту незавидную участь, когда напавший на него оборотень нанёс ему несколько быстрых ударов, выведя из равновесия, а потом обхватил вокруг пояса, и подобно борцу поднял в воздух, а затем с кровожадным рыком метнул в пропасть. Ещё один оборотень, отличавшийся серебристой шкурой, с воем выплюнул из пасти поток магической энергии, впившийся в плечо оставшегося слева снежного стража и оторвавший тому руку, после чего на него набросились остальные боевые волки, разрывая несчастного конструкта на части. Последний оборотень, вооружённый здоровенным мечом, напал на оставшегося снеговика, обрушив на того серию ударов. Когда изрубленный страж пал, превратившись в бесформенную кучу снега и льда, тварь резко отскочила прочь, опасаясь возмездия со стороны ледяных големов, которых отчаянно пытались связать боем тарны.

Эльза как раз успела закончить создание очередного снежного монстра, которого отправила на помощь остальным стражам, чтобы он отомстил за погибших собратьев и проложил дорогу для скопившейся толпы в полсотни малых снеговиков. А сама она принялась накапливать новые магические заряды, готовясь создать очередного бойца, направляя свою волю к ментально контролируемым големам, ведя их в контратаку.

Потеря четырёх снежных монстров – очень тяжёлый удар. Но Снежная Королева могла по праву гордиться своими ледяными стражами. Заклятье позволяло ей сделать их почти такими же быстрыми, как и она сама. Хотя, конечно, до уровня даже начинающего варкастера ей было далеко. Снова взметнулись вихри потоков льда и холода, истребляя дикарей и расчищая путь для предстоящей атаки. Оба ледяных голема запустили по ледяной стреле в белёсого оборотня, вогнав оба снаряда в его грудь и заставив взвыть от боли, а после этого каждый избрал свою собственную цель. Находившийся слева от лестницы конструкт напал на сатира и, схватив того за рога, сбросил тварь в пропасть, куда та только что выкинула снежного стража. Монстр отчаянно упирался и сопротивлялся, но это его не спасло, и он с душераздирающим рёвом полетел навстречу смерти. Правый голем последовал к оборотню, попытавшись повторить подвиг своего собрата. Но тварь оказалась слишком ловкой, и ледяной конструкт смог нанести ей пару неточных ударов, которые только раззадорили зверя.

Проводя контратаку, Эльза рисковала, оголяя спину ледяных големов и лестницу, по которой нёсся её снежный монстр, решительно разметавший уже начинавших оттаивать воинов тарн, прокладывая путь для армии Снежной Королевы. Она закончила заклятье, создав ледяного командующего для своего воинства. Комплекцией не уступавший мановару в полных доспехах, с могучими руками и длинными ледяными когтями, прочный и быстрый, этот конструкт должен был стать тем самым ассассином, который прорвётся через ряды дикарей и боевых зверей, добравшись до варлока. В-одиночку даже такой боец не сможет убить погонщика монстров, но он отвлечёт внимание. Достаточно, чтобы бывшая герцогиня Аренделла, отчаянно не желавшая бросать в бой своего последнего ледяного голема, успела пополнить ряды снежной стражи.

Друиды оценили угрозу, что исходила от ледяных големов, и сосредоточили усилия на их уничтожении. Потеря сатира и множества воинов тарн так же влияли на их действия, а потому варлок предпочёл сосредоточить атаки своих монстров на том страже Снежной Королевы, что сражался с оборотнем справа от лестницы. Решив на этот раз не рисковать и действовать наверняка, он направил вооружённого мечом оборотня на подмогу собрату. Под градом ударов когтистых лап и явно зачарованного клинка голем вскоре превратился в кучу колотого льда у ног мохнатых чудищ, что издали громогласный победный вой, подхваченный тарнами. А Эльза стряхивала с себя фантомную боль, которую она ощущала в этот миг, ведь это её тело кололи и рвали на части боевые звери Орбороса. Это её останки легли к их ногам. Она прекрасно понимала, что это не что иное, как отдача — расплата за глубину ментальной связи и полноту контроля. И что она сама жива и здорова, а погиб всего лишь ледяной конструкт — бездушная скульптура, анимированная её магической силой и не способная ощущать боль.

На оставшегося слева голема обрушился град стрел, болтов и копий, которые не могли нанести ему серьёзного вреда. В отличие от магических зарядов, которые посылали в него друиды и варлок, ради такого случая даже подошедшие поближе к центру боя. От ударов их заклятий конструкт с трудом удерживался на ногах, а на его торсе появились отчётливые выбоины. Дикари же перестраивались, готовясь вместе с наёмниками вступить в бой с малыми снеговиками, которых были не в силах остановить крупные монстры.

Законченный Эльзой ледяной командующий кинулся в атаку. Вся требуемая информация уже была заложена в его разум, и теперь всем смыслом его существования было уничтожение заданной цели – варлока, чей образ тоже вложила ему в голову Снежная Королева, которая продолжала создавать всё новых и новых солдат для своего воинства.

Снежная армия тем временем одержала маленькую победу. Бывшая герцогиня Аренделла заметила глазами голема, что боевые волки, которые до этого добили одного из её снежных стражей, разорвав на части, вышли из-под контроля погонщика. Ослеплённые яростью и кровавым безумием битвы, свирепые монстры набросились на ближайшую цель, которую видели – своих собратьев. И теперь двое боевых зверей с небывалым ожесточением разрывали третьего, упиваясь горячей кровью и живой плотью на своих клыках, совершено позабыв о приказах хозяина и сражении, что бушевало вокруг. Похоже варлок был на пределе сил, и уже не мог сдерживать ярость всех своих тварей, принеся боевых волков в жертву, дабы сохранить полных контроль над оборотнями. Потому что если эти разъярённые чудовища сбросят поводок метальной связи, то последствия их безумия будут гораздо страшнее гибели одного зверя.

Бой достиг своей кульминации, когда пехота Снежной Королевы врубилась в ряды дикарей. Конечно, снеговики уступали воинам тарн и в силе, и в скорости, и в ловкости, и в боевых навыках. Но на стороне снежных солдат были многочисленность, слаженность и нечеловеческая живучесть. Арбалетные болты и стрелы прошивали их насквозь без какого-либо вреда, а копья только немного замедляли, пока снеговики не выдёргивали их, обращая захваченное оружие против бывших хозяев. И только совершенно изрубленные или разорванные в клочья магическими зарядами не вставали вновь. Дикари погибали, а на место поверженного снеговика вставало двое новых, разрывавших врагов ледяными когтями, пока их собрат собирался воедино, чтобы снова броситься в атаку.

Если бы сражение пошло так и дальше, друидов ожидало бы неминуемое поражение. Но они бросили в бой резервы — тот самый туз в рукаве, который приберегали на экстренный случай. Эльза слишком поздно заметила зеленоватое мерцание позади рядов дикарей. А в следующее мгновение оно уже окрасилось оранжевым, приняв форму двух огненных шаров, которые взорвались посреди её воинства, заливая снеговиков потоками жара и пламени, которое плавило их с пугающей быстротой. Оборотни тоже вступили в бой, обрушив на солдат Снежной Королевы чудовищную силу и ярость: давя, разрывая когтями и зубами, они собирали обильную жатву. Но больше всего потерь её армии нанесли магическая атака белого монстра и зачарованный клинок его собрата – они попросту разрушали чары, что вдохнули жизнь в эти скульптуры, обращая жертв в обычный снег и колотый лёд. Друиды тоже не скупились на заклятья, всеми силами стараясь уничтожить ледяного голема и истребить как можно больше снеговиков. И дополнительной магической поддержкой они развернули ход битвы.

Эльза с трудом сдерживала отчаянье, потому что теперь против неё вышли каменные големы – Мировые Стражи. Невероятно прочные, медленные и тяжёлые конструкты были настоящими магическими орудиями в руках друидов – настолько мощными были заклятья, которые приводили в движение этих рукотворных монстров, что возвышались над полем боя почти на пять метров. Два таких каменных голема по утоптанному сотнями ног снегу шагали на штурм ледяного дворца, обрушивая на его защитников магические залпы.

Соотношение сил снова было не в пользу бывшей герцогини Аренделла – её солдат уничтожали быстрее, чем она успевала лепить новых, снежный монстр завяз в драке с тарнами, а ледяной голем только чудом ещё не развалился после града попаданий и магических ударов. Нужно было срочно менять тактику, иначе силы Круга Орбороса уничтожат её войско. Эльза понимала, что должна лично вступить в бой, обрушив на друидов и их марионеток всю мощь своих заклинаний, но риск погибнуть от метко пущенной стрелы, арбалетного болта или магического удара был слишком велик, даже не смотря на все известные ей способы защиты.

У неё был план, который мог позволить ей колдовать без опаски, но для его реализации ей нужно было время. Поэтому она сосредоточилась на управлении повреждённым големом, попутно накапливая заряды для создания нового снежного монстра. Нужно было нанести как можно больше урона врагам, не позволив хаосу боя и козням друидов спутать ей все карты. Отдав голосом ледяного конструкта приказ об атаке своему воинству, она направила его навстречу боевым волкам, которые всё ещё находились рядом. Голем сумел убить одного зверя, сломав тому хребет ударом кулаков, а затем разрядить свои заклинания в тарнов, очищая от этих дикарей дорогу остальным снежным воинам.

Эта атака смогла достичь цели – оборотня с мечом, до которого добрался снежный монстр, обрушив чудовищные удары ледяных когтей на омерзительную тварь. Но порождение тёмных ритуалов друидов не издохло и не выпустило меч, даже держась за вспоротое брюхо и вопя от боли в перебитых рёбрах. Остальные снеговики не добились успехов, потому что без численного перевеса им было значительно сложнее убивать воинов. Но они расчистили путь для ледяного предводителя, который врубился в ряды дикарей с идеальной эффективностью. Вот что значит индивидуальный подход и внимание к деталям на фоне слепленных на скорую руку безликих стражей. Этот вихрь ударов собирал обильную жатву, покуда ледяной ассасин прокладывал дорогу к своей цели.

Эльза слепила и отправила в бой очередного снежного монстра, и снова обратилась к силе амулета. Пока она наполняла его магией, друиды перегруппировались и остановили контратаку её войска. Огненные шары и магические снаряды эффективно уничтожали снеговиков, даже несмотря на то, что варлоку пришлось направить магическую силу на лечение раненых оборотней, чтобы вернуть им боеспособность. Под действием его заклятий ужасные раны затягивались на глазах, а казавшиеся полудохлыми твари бросались в бой с новыми силами. Ледяной голем не выдержал столь яростный обстрел и пал под магическими ударами, рассыпавшись обломками. Его снежный собрат прожил немногим дольше, изрубленный в кучу снега. Теперь от лестницы к дверям ледяного дворца армию Круга Орбороса отделало всего два десятка солдат Снежной Королевы и один гигантский страж.

Эльзу это не беспокоило. Подавив фантомную боль от смерти голема, она сфокусировалась на артефакте и том заклятье, что сияло кругами рун внутри стеклянной сферы. Ей доводилось слышать об устройствах, известных как аркноды, или дуговые узлы. Разработанные в Сигнаре, они являлись ретрансляторами магии для варджеков. Питаемые энергией силовой установки боевой машины, они позволяли варкастерам обрушивать свои заклинания на врага с безопасного расстояния, из надёжного укрытия, не рискуя поймать пулю снайпера или шальной осколок. Промышленность Хадора не производила аркноды по причине острого дефицита редких металлов, которые все без остатка забирало производство кортексов для варджеков в вечной попытке утолить безмерный аппетит военной машины Империи.

Ковен Серых Владык искал заклятье, которое позволило бы использовать в качестве ретрансляторов магии машины без установки дополнительных дорогостоящих систем. Колдун-лорд Ковалевский рассказывал своей ученице о подобных чарах, которые были найдены в ходе исследования наследия Оргота. Но, они требовали человеческой жертвы, которой суждено было стать одноразовым ретранслятором, заплатив жизнью за подобный трюк – цена, которая была приемлема для жестоких оккупантов и рабовладельцев древности, но не для Империи. Поэтому поиски и исследования продолжались, в надежде найти решение этой проблемы.

Подобное заклятье действительно существовало, записанное в загадочном артефакте его создателями, как и подозревала Эльза. Конечно, оно было не идеально, и требовало полного погружения в управление големом. Но пока она будет его поддерживать, кулон будет связан с ледяным конструктом прямым энергетическим каналом, и все заклятья, что она пропустит через эту магическую призму, будут выходить не из её рук, а из ретранслятора. Наступила очередь Снежной Королевы достать туз из рукава, показав друидам, что они не единственные чародеи на этой горе.

Обстоятельства вынужденно подталкивали к такому ходу. Когда ледяной голем вышел из ворот и начал спускаться по лестнице, его глазами Эльза увидела, что друиды бросили в бой все резервы, и казалось почувствовали вкус скорой победы. У Снежной Королевы оставалось всё меньше солдат, оборотень добрался до снежного монстра, попытавшись выкинуть того в пропасть, но страж ледяного дворца сумел вырваться из лап этой твари. Остальные боевые звери Орбороса добивали снеговиков, и только ледяной ассасин продолжал свой путь к цели, сея смерть на каждом шагу. Побитый, покрытый сколами и трещинами от полученных ударов, он прорвался через ряды дикарей и добрался до отряда друидов, чья магическая поддержка была критически важна для победы.

Лучший момент для атаки. Эльза прекрасно видела слабые места в боевых порядках Круга Орбороса. Варлок рисковал оборотнями, стремясь закончить битву как можно скорее, но при этом оставлял в тылу каменных големов, образуя ядро второй волны атаки и приберегая источник магической энергии на случай, если что-то пойдёт не так. А то, что всё пойдёт совсем не так, как он рассчитывал, Эльза могла ему гарантировать. Первым делом она наслала на оборотня, сошедшегося врукопашную с её стражем, простое заклинание Ледяной Клетки, замедлив его движение так, что снежный монстр схватил эту тварь и выбросил в пропасть, куда чуть не отправился до этого сам. Болезненный удар для друидов, но Снежная Королева даже не думала останавливаться, послав в ближайший отряд тарнов заклятье Ледяных Оков. И снова магический заряд поразил цель, перескакивая с одного дикаря на другого, обращая грозных воинов в покрытые льдом статуи, которые с лёгкостью раскалывали её снежные солдаты. Чтобы не подставлять голема под магические атаки друидов, она окутала его снежным вихрем, который скрывал ледяного конструкта от стрелков и чародеев, размазывая его контуры в постоянном мельтешении.

Варлок стянул все силы в отчаянной попытке остановить ледяного конструкта, которого она превратила в своего аватара. Повинуясь его приказам, дикари и наёмники насели на снеговиков, расчистив дорогу оборотню, который набросился на чудовищного стража ледяного дворца с звериной яростью, изрубив зачарованным мечом на мелкие снежки. Оборотень со светлой шкурой возглавил атаку на ледяного голема, первым обрушив на него магический удар, который миновал всю поставленную защиту, словно её и в помине не было. Бывшая герцогиня Аренделла даже вскрикнула от боли – настолько была сильна отдача от этого попадания в живот. Определённо, этот оборотень использовал заклятье, содержащее в себе разрушающий магию элемент, который и позволял его атакам миновать защитные барьеры и так эффективно истреблять солдат Снежной Королевы. Остальные атаки были не так страшны – арбалетные болты, стрелы и копья на такой дистанции были не способны повредить лёд, из которого Эльза выковала своего стража, а магические атаки друидов были неточными и слишком слабыми, чтобы нанести существенный урон. Если атака оборотня была подобна крепкому удару под дых, то отдача от этих заклятий напоминала скорее неловкие тычки. А огненные шары, посланные в её аватара каменными големами, вообще не достигли своей цели, опалив взрывами стены ледяного дворца.

Положение было слишком шатким. С одной стороны, у друидов было явное преимущество в живой силе и боевых зверях. С другой стороны, ни оборотни, ни каменные големы не могли состязаться в магической силе с аватаром Снежной Королевы, который нёс смерть и опустошение их войску, объединяя вокруг себя защитников ледяного дворца и придавая их действиям максимальную эффективность. Но сколько их осталось, этих защитников? Всего дюжина снеговиков и один снежный монстр, не считая ледяного голема – слишком мало, чтобы остановить орду дикарей и боевых зверей. Эльза была слишком занята боем, чтобы лепить новых бойцов для своего войска. Так что вся надежда была на ледяного асассина.

Лучи восходящего солнца уже окрасили облака в оранжевый цвет, отгоняя мрак к подножью гор. В зыбких предрассветных сумерках предводитель армии Снежной Королевы прокладывал дорогу к цели, оставляя за собой кровавый след из умирающих врагов. Ледяной конструкт был сильно повреждён магией, но всё ещё сохранял силу и скорость. Он уже пробился через дикарей, перебил вставших у него на пути друидов, оторвал головы наёмникам-телохранителям погонщика монстров.

И в бой вступил сам варлок – Догмад Чистильщик из Чёрных друидов Круга Орбороса. Глазами ледяного голема Эльза разглядела его развевающийся чёрный балахон и каменную косу на деревянной рукояти, с которой он кинулся на её воина. Сократив дистанцию, воевода дикарей широким взмахом косы подсёк ноги ледяному асассину. Затем вскинул оружие над головой и обрушил на лежащего врага мощный удар. А потом ещё и ещё один, работая в бешеном темпе, доступном только тем, чьи рефлексы были усилены магией. Под ударами магического оружия, зачарованный лёд кололся вдребезги, разлетаясь брызгами мелких осколков каждый раз, когда острая коса вонзалась в тело несчастного конструкта. После третьего удара создание Снежной Королевы перестало шевелиться, а после четвёртого окончательно рассыпалось в бесформенную кучу у ног победителя.

Не желая сдаваться на милость Круга Орбороса, Эльза обрушила всю мощь заклятий на оборотня с мечом, вогнав в его серую тушу две Ледяные Стрелы подряд – одну от себя и одну от голема, который с ходу влетел в тварь, добавив к магии удары ледяных кулаков. Друиды не успели полностью излечить своего монстра от ран, и порождение их тёмных ритуалов издохло, повалившись навзничь и выронив зачарованный меч. Праздновать победу над врагом было некогда, и Эльза направила на ближайших дикарей поток острых льдинок. И тарны дрогнули. Те из них, кто ещё остался на ногах после яростной битвы, с воем и криками бросились вниз по склону, прочь от аватара Снежной Королевы.

Варлок спокойно перешагнул через останки поверженного ассассина, вкидывая оружие над головой и готовясь обрушить заклятья на очередного врага. Каменные големы, подсвеченные блеском накопленной для очередного залпа магической энергии, тоже пришли в движение, подходя ближе и готовясь вступить в рукопашную, где их тяжёлые кулаки были эффективнее магических атак. Уже были отчётливо видны круги зеленоватых рун, что закручивались вокруг рук погонщика монстров.

И в этот самый момент вдалеке протрубил рог. Этот сигнал обратил волну атаки вспять. Наёмники, которые большую часть боя держались флангов и непосредственно охраняли варлока, поддерживая атаку стрельбой из луков и арбалетов, моментально отступили, сохраняя боевой порядок. Тарны же продолжили бежать, бросая раненых и умирающих сородичей. Друиды подняли облака тумана, прикрывая отход своего войска. И только тот, кого звали Догмадом Чистильщиком, сперва пустил огненный шар в ледяного голема, нехотя отвернулся от ледяного дворца и без оглядки побежал.

Эльза схватилась за голову, ощущая нестерпимую боль и жар пламени, что пожирал её лицо. Отдача был столь же сильна, сколь был велик урон, полученный её аватаром. Не в силах терпеть эту боль, Снежная Королева разрушила своё заклятье, разорвав связь с конструктом. В тот же миг всё исчезло. Больше не было ни боли, что терзала её, ни огня, что пожирал её лицо, ни поля боя, усеянного трупами, ни склона горы, по которому отступали её враги, ни неба, на котором разгорался рассвет нового дня. Вокруг неё теперь снова был чистый и спокойный холл её ледяного дворца, с навечно замёрзшим фонтаном в центре и лестницами, полукругом расходившимися от балкона, на котором стояла бывшая герцогиня Аренделла с зачарованным амулетом в руке.

С трудом придя в себя, Эльза слепила ещё одного снежного монстра. Просто так, на всякий случай. Пока накапливала в руках заряд магической энергии, Эльза прислушивалась. Но ни крик, ни рёв зверя, ни шипение магического огня, ни треск раскалываемого льда, ни звук шагов — ничто не нарушало тишины, что царила вокруг. И когда очередной верный страж с рёвом поднялся с пола, как и все его братья готовый беспрекословно исполнить её волю даже ценой своей жизни, она отправила его наружу, передать приказ остальным — вернуться на начальные позиции возле лестницы и замаскироваться. Нельзя было исключать возможность того, что это было ложное отступление, призванное втянуть войско Снежной Королевы в преследование, которое обернётся ловушкой, открыв друидам путь к её дворцу.

Снеговик мерно зашагал к воротам, а бывшая герцогиня Аренделла поспешила наверх, на балкон, откуда открывался вид на окрестности. Оттуда она сможет увидеть, куда отступили её враги, какую хитрость замыслили и что собрались предпринять. Потому что она не могла поверить, что Круг Орбороса отступится, особенно тогда, когда до цели остался последний рывок. Стук каблуков по ледяному полу и ступеням гулко разлетался под сводами ледяного дворца, а лестничные пролёты и залы, которые уже начинал заливать захваченный ледяным шпилем солнечный свет, она пробегала, стремясь поскорее добраться до смотровой площадки.

Распахнув двери, Снежная Королева вышла на балкон, полной грудью вдохнув чистый горный воздух. Отсюда картина поля боя выглядела не такой уж и масштабной, какой казалась ей в ходе битвы. Снег, обагрившийся от пролитой крови, тела раздавленных её монстрами, разорванных ледяными когтями её солдат или просто изрубленных и замороженных заживо её собственными заклятиями усеивали маленький пятачок у лестницы. Но тут сложили головы десятки, если не сотня воинов, принесённых друидами в жертву победе наравне с боевыми зверями, чьи крупные мохнатые туши резко контрастировали с трупами дикарей, а так же немногочисленных наёмников и друидов. Посреди хаоса и кровавого безумия стоял опалённый и оплавленный ледяной голем — поврежденный, но не сломленный. Снежные монстры опять притаились по краям от лестницы, притворяясь сугробами. За ними спрятались их меньшие собратья, которых осталось не больше дюжины.

Отступающее войско Круга Орбороса тоже было видно, хотя они проделали изрядный путь вниз по склону. Эльза заметила, что каменные големы плелись позади, как и друиды, в то время как дикари и наёмники почти скрылись из виду. Такое чувство что Круг приготовился к бою, но на этот раз её ледяной дворец был у них в тылу.

Но как бывшая герцогиня Аренделла не вглядывалась в тени, она не могла увидеть новых визитёров. Только мерцающую вереницу огней, растянувшуюся поперёк юго-восточного склона — самого удобного подъёма на Седую Гору. Понимая, что невооружённым глазом ей не удастся ничего разглядеть, Эльза прибегла к магии, создав четыре линзы из прозрачного льда и закрепив их на корпусе самодельного телескопа. Конечно, ей было далеко до мастерства профессиональных оптиков с прославленных фабрик Волинграда или Орвена, но прибор вышел довольно неплохой. Направив телескоп на загадочные огни, она стала двигать магией линзы, стараясь настроить резкость.

Наконец поймав оптимальное положение линз, Снежная Королева смогла рассмотреть факелы в руках солдат Зимней Гвардии. Развёрнутой цепью, с оружием наготове, они поднимались на гору, идя в форменную атаку на её дворец. Скользя взглядом вдоль их рядов, бывшая герцогиня Аренделла видела как обычных линейных пехотинцев, так и отряды стрелков с новыми длинноствольными винтовками, а ещё ракетомётчиков, которых наверняка прислали в усиление. Больнее всего ей было видеть ополченцев – селян и горожан, что с оружием в руках вышли против своей госпожи. Как и стражники замка Аренделл, которые ехали на конях позади закованных в тяжёлые латы уланов Стальных Клыков. Эльза испуганно вскрикнула, когда наткнулась взглядом на массивный корпус тяжёлого варджека, который маршировал в центре этого отряда. Пламя вырывалось из его дымовых труб, а визоры блеснули желтоватым блеском, когда хадорская боевая машина растопырила руки, набирая ход. Битва за Седую Гору была ещё далека от завершения.

Передышка

— Почему арбалеты? — капитан недовольно скривился, заметив оружие, которое перезаряжали телохранители Варавского, готовясь к новому бою. Вместо того, чтобы отправиться дальше по своим очень важным командирским делам, принялся их отчитывать, будто своих подчинённых. — Думаете, от ваших механических стреломётов будет толк? Взяли бы по карабину и не смешили людей.

— Арбалет тише. — кротко ответил Коля, который опять взял на себя роль ведущего. Но так как варкастер был явно недоволен таким ответом, всё же высказал дополнительный аргумент: — И скорострельнее.

— Нужно привыкать к современной войне. Попросили бы у своего нанимателя револьверные карабины, — выдал рекомендацию каратель. — И точнее, и скорострельнее, и надёжнее. Особенно если под патрон с металлической гильзой.

— Пулей либо бить наповал, либо калечить. Иначе цель уйдёт, — вступил в разговор Вася, видя что напарник медленно закипает. Не стоит ссориться с человеком, у которого за спиной рота вооружённых до зубов солдат и многотонный стальной монстр. Особенно посреди этих чёртовых гор, где кроме верного товарища никто не прикроет спину. — Болтом можно так пригвоздить человека, что он и цел останется, и не дёрнется никуда.

— Логично, — выдал каратель после короткого раздумья. — Передайте приказ Ниссам: сестёр Аренделл брать живьём, на поражение без моей команды не стрелять. Понятно?

— Понятно, товарищ капитан, — угрюмо буркнул Коля, кивнув в подтверждение слов.

Каратель оставил их в покое, отправившись к артиллеристам, и агенты кайязя смогли вздохнуть свободнее. Всё же соседство с имперским псом, который вечно совал нос куда не надо, изрядно действовало на нервы. И ничего с ним нельзя сделать, даже послать куда подальше. Потому что он каратель, и он тут главный. А если кто против этого хоть слово вякнет, так того быстро расстреляют на месте, не отходя от кассы.

Отряд спешно готовился выдвигаться к вершине горы пешком. Местные организовывали стоянку для саней и лошадей, механики опять ковырялись с варджеком, непонятно как подкидывая уголь в бункер при работающем двигателе, чтобы хоть немного продлить время работы автоматона, а санитары разворачивали полевой госпиталь и оказывали помощь раненым в стычке с дикарями. Солдаты проводили перекличку и проверяли снаряжение, пополняя боезапас перед грядущим боем. Капитан раздавал приказы, а наместник в очередной раз взывал к ополченцам, вдохновляя их перед боем.

Оперативникам тоже нужно было подготовиться. Механический арбалет с барабанным магазином – штука дорогая, сложная. И довольно тяжёлая. Но беззвучность, превосходная точность и скорострельность компенсировали все недостатки. Тяжёлые болты из закалённой стали в сочетании с блочным механизмом натяжения тетивы позволяли при скромных габаритах оружия пробивать даже тяжёлые доспехи. Тут даже было крепление для оптического прицела, на случай, если потребуется стрелять на большие дистанции.

Но у каждого оружия свои недостатки. У этих арбалетов был один – перезарядка. Чтобы полностью зарядить барабан, нужно было менять его на запасной, что было тем ещё приключением, или по-очереди укладывать каждый болт на своё ложе, после чего поворачивать механизм, чтобы повторить процедуру. Зато в бою не нужно отвлекаться на всякую ерунду – всё делала механика. Расположенный сверху над арбалетом рамочный рычаг, в боевом положении находящийся прямо над ложем, давал механизму дополнительную защиту от повреждений и позволял перезарядить арбалет двумя движениями. Достаточно взяться за скобу, с силой потянуть её вверх и на себя — и система рычагов уже натянула тетиву. Опустил её обратно, и барабан сам повернулся, услужливо подготовив болт к выстрелу. Остаётся только прицелиться и нажать на спуск.

И так до тех пор, пока болты в барабане не кончатся. А их там всего шесть. После этого приходилось работать по старинке, доставая новые болты из колчана и укладывая их на ложе перед каждым выстрелом. С другой стороны, это позволяло при желании быстро менять тип боеприпасов перед каждым выстрелом. Полезно, потому что Варавский не скупился на снаряжение, достав своим агентам много чего интересного, и даже кое-что запрещённое.

Зажигательные болты, которые при попадании выплёскивали из разрушаемой внутренней полости алхимическую смесь, загорающуюся от контакта с воздухом и не гаснущую даже в воде. Разрывные болты с зарядом взрывчатки, достаточным чтобы оторвать голову медведю. А ещё отравленные болты – грязный приём, который делал арбалет ещё более смертоносным. Достаточно поцарапаться о лезвие, и яд, созданный лучшими алхимиками Лаэдри, оставит жертве не больше минуты. Последние мгновения умирающий проведёт в судорогах и конвульсиях, пока его сердце не остановится. Всё же ллаэльцы были отборными подлецами, изобретя такое множество ядов, что хадорцам и не снилось. Теперь это оружие тайных убийств, дворянских интриг и закулисной борьбы перекочевало в арсеналы Империи, вместе с остальными трофеями.

Спецболтов было немного – по пять штук каждого типа. При этом по два отравленных болта они уже потратили. Хотя потратить их на тарнов и ведьму лучше, чем сложить голову посреди того леса. Всё равно корпорация оплачивает все расходы на снаряжение. Сейчас выбор болтов для укладки в магазин был особенным. Первый обычный, потом два зажигательных, потом один разрывной и два отравленных. Такой набор будет оптимальным для грядущего боя, и, прокручивая барабан, можно выбрать тип боеприпаса для любой цели. Если на них опять нападёт какое-нибудь чудище, то оторвать ему лапу, подпалить или отравить будет лучшим решением. С дикарями можно разобраться и простыми болтами, которые всегда в колчане под рукой, в то время как специальные уложены в подсумке-футляре. Внешний ряд — отравленные, средний – зажигательные, внутренний — разрывные. Так что даже в пылу боя не перепутать.

***

Ниссы ожидали отправки, используя остановку для отдыха. Действие тонизирующего отвара заканчивалось, и нужно было принимать новую дозу, чтобы на ходу не упасть от усталости. Когда находишься на ногах вторые сутки подряд, без стимуляторов не обойтись. Два глотка кислой дряни, и сон отступит на несколько часов, уступив место бодрости. Прилив сил и энергии для предстоящей битвы был необходим. Главное меру знать. Стоит только немного переборщить, и без этого пойла уже жизнь будет не в радость, или просто подохнешь от переутомления или разрыва сердца.

Люди готовились к бою, который будет значительно жарче той стычки, которую их командир назвал рейдом. И наёмникам не удастся остаться в стороне, расстреливая подсвеченных огнями факелов дикарей, находясь в безопасности под защитой темноты и деревьев. Старый чародей что-то замыслил, призвав к себе обоих магов из их отряда. И ничего с этим не поделать, потому что он – колдун-лорд ковена Серых Владык, в чьей власти лишить их разрешения на занятия практической магией. И тотчас же казнить за несанкционированное колдовство.

Ланисса была зла, как тысяча чертей. Драка с тарнами не входила в её планы. Тем более, полноценная битва. Она уже думала, как выбить из хадорцев побольше золота за дополнительную опасность и за сумасшедший режим работы, когда её позвали. Двое людей, которых поставил командовать над отрядом нанявший их старикашка.

— Вы звали нас, господин. — подойдя поближе, почтительно обратилась наёмница к представителю нанимателя, которому должна была беспрекословно подчинятся в рамках контракта.

— Да, — кивнул усатый, взмахом руки подзывая её ближе, после чего показал на спину карателя. — Слышали его приказы?

— Сестёр Аренделл брать живьём, без команды на поражение не стрелять, — слово в слово повторила слова карателя зимняя эльфийка, демонстрируя отменный слух и внимание к деталям. — Младшая рыжеволосая, в фиолетовом плаще и синей юбке с чёрным верхом. Как выглядит старшая нам не известно.

— Эльза Аренделл — платиновая блондинка, чуть выше Анны, глаза голубые, была одета в бирюзовое платье с чёрным верхом и фиолетовой мантией. — сообщил наёмнице приметы герцогини Аренделла агент заказчика, после чего знаком подозвал её ещё ближе. А когда она подошла, остановившись от него на расстоянии вытянутой руки, он быстро схватил её за локоть, подтянул к себе и прошептал ей на ухо: — Она ваша главная цель. Убейте герцогиню Эльзу Аренделл.

— Но господин, а как же капитан и наместник? — всё так же шёпотом возмутилась эльфийка, с большим трудом удерживаясь от того, чтобы не вырваться и не ударить побольней этого хама, провонявшего гарью, угольной пылью и ещё какой-то алхимической дрянью так, что ей заложило нос. И ещё не заявить об этом новом приказе во всеуслышание, позволив капитану насадить их головы на кол, как он и обещал ей ранее. Но кодекс чести наёмника, который соблюдали хоть и не все и не всегда, не позволял разглашать детали контракта третьим лицам. Да и арбалет с взведённой тетивой в руках напарника этого грубияна, как бы невзначай направленный в их сторону, не располагал к скандалу. — Он обещал казнить любого, кто ослушается его приказов. И нас тоже.

— Каратель — наша забота, — злобно прошипел в острое эльфийское ухо представитель заказчика, которому явно не понравилось это заявление. И причина его недовольства была ясна как день: Ниссам платят они, а не капитан, и подчиняться они должны в первую очередь им, а не цепному псу Империи, как его тут все называли. — Скажете, что она первой на вас напала. Мы вас прикроем. Но Эльза Аренделл должна умереть.

— Мы так не договаривались. Открытый бой против превосходящего противника, обман представителей командования и администрации, убийство герцогини, — всё так же шёпотом возмутилась Ланисса, изо всех сил стараясь не показывать брезгливости и отвращения к этому человеку, который шептал значительно громче, чем того требовалось, чтобы она его услышала. А ещё не стоило забывать про Гастора, который наверняка уже тихо бесится от ревности. Но, они всего лишь изгои, бродяги в чужой стране, а потому вынуждены мириться с чужими обычаями и повадками. А она вынуждена мириться с этим вонючим, усатым уродом, из которого нужно выбить побольше денег за такую наглость. — Мы требуем повысить сумму оплаты.

— Сто золотых сверху контракта, но герцогиня Эльза Аренделл должна умереть, — почти прорычал ей на ухо хадорец, больно стиснув локоть. — Она — ведьма. Она ваша главная цель. Понятно?

— Да, господин. Герцогиня Эльза Аренделл умрёт, — кивнула наёмница, вырывая свой локоть из его руки и делая шаг назад, продолжая уже в полный голос: — Я передам остальным.

— Готовьтесь к выходу, — громогласно заявил его безусый напарник, вскидывая свой странный арбалет на плечо. — Пойдёте в общем строю вместе с нами.

— Как прикажете, господин. — зимняя эльфийка вернулась к сородичам. Как раз вовремя, чтобы остановить Гастора до того, как он выхватит меч и зарубит обоих. Он и так был очень ревнив, а после этой сцены кипел от ярости, стиснув рукоятку клеймора.

— Что он сказал тебе? — почти выкрикнул её любимый на нисском, как только она подошла немного поближе. В его глазах уже плясал огонёк бешенства, а ноздри раздувались от тяжёлого дыхания преисполненного гневом воина. — Он причинил тебе боль?

— Нет, — Ланисса скрестила руки на груди, прикрыв локоть и возможный синяк ладонью, не желая лишней крови. Только не сейчас, когда они окружены солдатами, которые обратят против них своё оружие в тот же миг, когда они дадут хоть малейший повод усомниться в своей лояльности. Время мести наступит потом, когда их работа будет выполнена. — Он передал новые инструкции.

— Почему же он так их передал? — саркастически поинтересовался зимний эльф, с подозрением глядя то на неё, то на представителей заказчика. Об их отношениях в отряде прекрасно знали все, как и о взрывном характере Гастора. А потому никто и не пробовал оказывать ей знаки внимания, чтобы избежать стычки со столь могучим воином и отменным мечником. Посторонние об этих тонкостях не знали, и поэтому часто становились объектом, как им казалось, немотивированной агрессии. — Он обидел тебя?

— Он обещал повысить сумму контракта на треть, если мы убьём ледяную ведьму, которая сидит на вершине горы, — подойдя ближе и обняв возлюбленного, прошептала ему на ухо Ланисса. К её немалому облегчению, она почувствовала, как начало успокаиваться дыхание Гастора, который тоже обнял её, подавляя неуместные эмоции и переходя к делу, прямо спросил её: — Это ту, которую капитан хадорцев приказал брать живьём?

— Да. Нас наняли, чтобы найти её и убить. Они сказали, что капитан — их забота. Что мы должны убить ведьму любой ценой, — Ланисса играла, демонстрируя нежность объятий в первую очередь для людей, чтобы у них не возникло желания подслушивать, о чём шепчется эта парочка. А на их ухмылки, сальные шуточки и зависть Ниссам был плевать. — Я не верю, что они нам заплатят. Для них проще сдать нас капитану, свалив на нас всю вину, словно мы не подчинились их приказам, а золото забрать себе.

— Я тоже не верю им, любимая, — тихонечко ответил Гастор, поглаживая её по волосам. — Но у нас есть своя цель, которая важнее всей этой суеты. Нужно будет поговорить с нашим искателем. Мне кажется, что нас послали убить эту ледяную ведьму не случайно.

— Мне тоже. Я позову их, пока не поздно.

Уже звучали приказы, и солдаты начали движение. Освещая путь огнём факелов, они выстраивались широкой цепью, стремясь охватить юго-восточный склон и отрезать возможный путь отступления для дикарей и ведьмы. В центре этого развёрнутого фронта шагал тяжёлый варджек, для которого этот подъём не был в тягость, даже несмотря на гружёные сани, которые он тащил. На этот раз в санях вместо топлива боевая машина тащила в гору снаряды и пушки, чтобы облегчить труд артиллеристам. Лёгкие полевые орудия, несмотря на название, были слишком тяжелы, чтобы расчёты могли тащить их в гору на руках, не отставая от основных сил. Автоматон эта нагрузку, похоже, не замечал.

Ниссы заняли позицию позади саней, рядом с командованием и кавалерией. Всё ради того, чтобы побеседовать со своими магами. Хотя, как можно обсуждать что-то важное, когда рядом едет на санях вместе с пушками колдун-лорд ковена Серых Владык? Ведь кто может поручиться, что седовласый старец, умудрённый опытом десятилетий чародейства, не знает их языка? Даже основ может оказаться достаточно, чтобы понять, что их отрядом движет не просто нажива.

С учётом магической силы и мастерства, которые старик продемонстрировал в первой стычке, у него может оказаться достаточно знаний, чтобы сделать правильные выводы. И тогда это будет означать смертный приговор для всех Ниссов. Ковен Серых Владык – не та организация, которая остановится перед убийствами на пути к такому призу, как кулон Ниссора — сокровенной реликвии их погибающего народа. По преданиям, он был выкован руками богов тысячи лет назад и являлся ключом к силе самой зимы. За такую власть люди готовы на всё, и не только люди. Страшно представить, какие неисчислимые беды обрушатся на мир, попади этот могучий артефакт в руки ковена, если даже неумелая ведьма с его помощью сковала бесконечной зимой целую страну.

Но как на зло, Раисса — их старая колдунья и предсказательница, тоже ехала на санях с пушками. Ей, как и колдун-лорду, разрешили занять место среди ящиков со снарядами только из уважения к их преклонным годам. Даже капитан шёл своим ходом, хотя ему держать темп помогали заклятья. Наместник на своём коне крутится рядом. Слишком много лишних ушей для серьёзного разговора. Даже на нисском.

По счастью, ученик Раиссы шёл на своих двоих, и шёл как раз к ним. И судя по тому, как он был обеспокоен, у него были важные новости. Хотя может быть это было волнение перед скорой битвой? Он же был ещё слишком юн, чтобы идти в открытый бой, а они его уже втянули в эту кровавую пляску смерти. Слишком уж сильно он торопился. Паренёк даже помахал им рукой, как только заметил, привлекая внимание, не забыв даже негромко позвать их: — Гастор! Ланисса! Идите сюда!

— В чём дело, Валшар? — Ланисса уже поняла, что ничего хорошего не услышит. Всё же годы скитаний и наёмничества не проходят даром, и она уже нутром чувствовала дурные вести.

— Я говорил с колдун-лордом. Он приказал, чтобы мы с Раиссой шли вместе с ним. Он очень сильный и опытный маг, но ему привычнее работать в тройке, — отрывисто выпалил юный искатель, силясь восстановить сбивающееся дыхание. — Капитан уже утвердил это решение. И представители заказчика не смогли ему возразить. Мы пойдём вместе с ним по центру. А вам приказали идти вперёд, на разведку.

— Мы что, теперь будем без магической поддержки? На передовой? — возмутился Гастор. Воин и так был на взводе, а новость о том, что они должны будут идти навстречу толпе дикарей и без магов, была последней каплей. — Да что этот старый хрен о себе возомнил? Думает, мы просто смазка для мечей, пушечное мясо, которое можно пустить в расход? Да пусть он…

— А разве это не так? — жёстко спросила Ланисса, прерывая своего возлюбленного на полуслове. — Не будь дураком, Гастор. Мы для них никогда не станем равными. Их капитан с без жалости бросит нас на растерзание орде тарнов, чтобы сберечь жизни своих солдат.

— Знаю. Мы же не граждане Империи. Нас даже не будут считать в потерях, — хмуро ответил её возлюбленный, смиряя свои гордыню и гнев. Потому что она была права, и он это прекрасно знал. Против фактов не поспоришь, а потому он махнул рукой, крикнув приказ остальным: — Скорее! Обгоняем этот металлолом, идём вперёд и смотрим в оба! Увидим тарнов первыми — выживем!

— Это не всё. Есть и хорошие вести. Очень важные, — сообщил искатель, понизив голос так, чтобы его могли услышать только они. И точно не смог бы услышать ни наместник, который ехал далеко, ни капитан, ни колдун-лорд, которым звук работы механизмов боевого автоматона заглушил разговор эльфов. — Я долго советовался с Раиссой, и мы уверены, что сам Ниссор послал нам этот шанс.

— Шанс подохнуть, сложив головы под топорами тарнов во славу Империи, которой на нас плевать? — осведомился Гастор, скорчив кислую рожу и показывая несвойственную ему саркастичность и язвительность. Ланиссе не нравилось, когда он пытался корчить из себя оратора, лицедея или ещё кого. Она любила его таким, какой он был — сильным, простым, временами даже грубоватым, но при этом честным, жизнерадостным и страстным.

— Шанс исполнить предсказание. То, о чём другие наши братья могли только мечтать, — глаза Валшара блестели исследовательским азартом. — Орден Искателей Иоса и колдуны народа Нисс долгие века искали пропавшую реликвию. Мы всё проверили. Всё сходится.

— Что сходится? — Ланисса торопилась уйти от варджека. Незачем им маячить на фоне вонючей, лязгающей и чадящей грудой металла, если они хотят первыми заметить дикарей. И выжить.

— Всё! Все знаки на небе, все знамения, все приметы. То, что узрели жрецы и шаманы в видениях грядущего. То, что было записано в кодексах Панриса и Велиссы среди великих пророчеств. Всё, до мельчайших деталей. Дева с волосами лунного металла вернула к жизни кулон Ниссора, выдернув его из пучин забвения. И легионы дикарей осадили вершину, дабы свергнуть власть зимы над летом. И даже звёзды и луны на небосводе встали так, как было предсказано. Но никто не знал, где именно этому суждено случиться. Многие искатели рыщут по всему континенту, ища ключи к решению загадок прошлого, и этой в том числе. И многие команды искали пропавшие реликвии народа Нисс. И теперь, именно нам выпала эта великая честь. Если мы вернём кулон Ниссора, наши имена войдут в историю!

— Только бы ещё дожить до этого светлого момента… — протянул Гастор, который от гнева и раздражительности перешёл к фатализму, граничащим с апатией.

— Мы должны дожить и выполнить нашу священную миссию, которая была возложена на нас самими богами! — пафосно заявил Валшар, во всю размахивая руками. — Вы не понимаете, у нас просто нет выбора. Это наше предназначение! Было предсказано, что кулон Ниссора вернётся, когда над миром нависнет великая опасность.

— И эта штука всех спасёт, да? — на этот раз не выдержала уже Ланисса. Этот поток пафосных речей от восторженного юнца даже она была не в силах больше терпеть. — Так где была эта реликвия, когда наши боги умирали? Где была эта сила, когда Эверблайт разрушал наши города? Где был этот проклятый кулон, когда драконьи выродки и мутанты истребляли наш народ? Где, я тебя спрашиваю?

— Смертному не дано познать божественный замысел, — ловко парировал искатель, явно не обираясь сдаваться. — Если они пожелали, чтобы кулон Ниссора вернулся именно сейчас, на то есть причины. С его помощью мы сможем уничтожить Легион Эверблайта и вышвырнуть полчища Скорн обратно, за Разлом. Вы сами видите, что с его помощью сделала одна человеческая ведьма. И если, не приведи Ниссор, эта реликвия окажется в руках богомерзких некромантов Крикс, или ещё кого похуже, весь Имморен будет обречён сгинуть во льдах бесконечной зимы.

— Хватит! Тошнит уже от твоих речей! — злобно рявкнул Гастор, беря в руки лук и готовясь встретить врага. — Говори по делу, или проваливай к под юбку к старой ведьме, сопляк. Нам убивать эту их герцогиню, или как?

— Мы с Раиссой не верим, что она отдаст кулон Ниссора добровольно. Люди слишком жадные существа, особенно когда дело касается силы и власти, — ответил Валшар без былого задора. Видимо слова воина задели этого молодого арканиста за живое. — Скорее всего она встанет в позу, будет сопротивляться или попытается сбежать. Так что убьём её. Кулон Ниссора дороже любой крови, которую вы можете пролить сегодня. И заказчик останется доволен.

— Пусть будет так, — кивнул Гастор, доставая стрелу из колчана за спиной и укладывая на лук, продолжая говорить всё так же негромко, при этом пристально глядя куда-то вперёд. — А теперь возвращайся к остальным и передай капитану, что у нас гости.

Искателю не нужно было повторять дважды. Он бегом кинулся назад, к основным силам. Ниссы же доставали луки и, повинуясь жестам Ланиссы, смещались вправо, поближе к северному склону. Потому что она тоже заметила неестественные зеленоватые отблески ближе к вершине. Это означало, что тарны и ведущие их друиды знали о их появлении. О том, чтобы ударить в тыл дикарям речи и быть не могло. Бой будет тяжёлым.

***

Ханс ехал неподалёку от капитана, погружённый в раздумья. Он пытался осмыслить то, что услышал от колдун-лорда и магов-нисс, а также все остальные события этой ночи. Мысли вгоняли его в глубокое уныние. Даже тот факт, что с ним до сих пор оставалось больше половины добровольцев и все стражники замка Аренделл, которые были согласны идти за ним хоть на вершину Седой Горы, хоть в жар великой пустыни, хоть на приступ удерживаемого фанатиками Леруина. Потому что теперь всё обретало совершенно иной смысл, встав с ног на голову.

Старая Ведьма Харова действительно заколдовала их. И его, и, в первую очередь, карателя. Молодому кастеляну пришлось выслушать целую лекцию от юного эльфийского арканиста, который изо всех сил пытался объяснить ему природу магии. Из всего этого потока информации, который был вывален на неподготовленного слушателя, Ханс понял только то, что магическая энергия происходит из Уркаэна – тонкого плана бытия, мира духов и обители богов. Все без исключения колдуны являются проводниками этой энергии в материальный мир, и именно благодаря этому могут творить всевозможные заклинания.

Теперь эта энергия доступна и ему. Всего несколько часов назад это казалось немыслимо, но теперь это был свершившийся факт. Он теперь тоже являлся источником магической энергии, как и любой другой чародей. Только его сила была обличена в стихию огня, что ограничивало форму её проявления, но это именно она была источником того сгустка пламени, что сжёг дикаря, до которого он не смог дотянуться клинком. Волнение, напряжение и отчаянное желание сразить врага, подстёгиваемые яростью битвы, позволили этой энергии вырваться наружу даже без специальных знаний, подготовки и начальной тренировки. А его меканический меч сыграл роль проводника и преобразователя, сформировав из этой энергии примитивный огненный шар.

Но если с ним колдуны разобрались быстро, то с Красновым всё оказалось намного сложнее. Варкастер, как объяснил эльфийский юнец, является источником сырой магической энергии в её изначальной форме, которая и позволяет ему творить все то, на что не способен ни один другой чародей. Этой энергией питаются системы его доспехов, создавая мощное защитное поле, заряжается его оружие, повышая точность и убойную силу, ускоряются его рефлексы и главное – напитывается кортекс варджека, благодаря чему обычно неуклюжие движения массивного конструкта становится быстрее и точнее, чем можно ожидать даже от лучших фехтовальщиков. Дополнительные заклятья превращают одиннадцать тонн стали в поистине неудержимую машину смерти. Но за такие возможности ему приходится платить тем, что он ограничен в количестве доступной ему энергии. Другие маги могут усилием воли превысить этот лимит, зачерпнув больше силы и творя более сложные и могучие заклятья, но при этом рискуя потерять контроль над этой энергии, со всеми вытекающими из этого плачевными последствиями. Теперь Краснов находился посередине между этими двумя группами колдунов. Эльф сказал, что он от природы очень чувствителен к любым проявлениям магии, и что он видит это так, будто к капитану теперь идёт дополнительный поток энергии, не такой чистой, чтобы он смог пользоваться ею, как обычно, но вполне подходящей для чародейства и плетения заклинаний. Переводя это на язык нормальных людей, каратель остался на прежнем уровне возможностей как варкастер, но стал значительно сильнее как колдун. И теперь он может напитать энергией больше заклятий одновременно.

Теперь было понятно, что имела в виду Старая Ведьма Хардова, говоря о помощи в грядущей битве. На карателя ему было плевать, но случившееся с самим Хансом вызывало у него больше вопросов, чем ответов. Что толку с обретённой им силы, если он не умеет ею пользоваться и понятия не имеет, как ею управлять. Да он даже не знает, сможет ли он её контролировать. И эта неопределённость вселяла страх в его сердце. Потому что он знал, что ждёт несанкционированного колдуна в любом государстве. Что Хадор, что Сигнар, что Орд – нигде не церемонились с необузданными магами, которые были опасны для окружающих. Ковен Серых Владык, Братский Орден Магов, Инквизиция и орден Иллюминати – все эти организации исполняли функции контроля над колдунами. Теперь он стал их мишенью. От одних названий этих организаций непосвящённого бросало в дрожь, но кастелян Южной Хезы, как дворянин, офицер королевского флота и просто любознательный человек, знал несколько больше. И это знание не несло ему радости.

Братский Орден Магов – формальное объединение всех чародеев Железных Королевств. Рождённый в мрачные времена Восстания, он долгие годы оставался монополистом на применение магии, диктуя свою волю даже королям. Пускай его влияние уже не то, что прежде, а подготовкой ганмагов, варкастеров и других колдунов теперь, по примеру северян, занимаются военные академии, но орден до сих пор очень силён. Это как ещё одно государство, рассыпанное по территории остальных королевств твердынями, представительствами и школами, со своей армией и полицией, не допускающее посторонних в свои дела. В этом с магами могли посостязаться только алхимики Ордена Золотого Тигля, которые некогда владели монополией на производство пороха. А также любых химикатов и реагентов, защищая свои производства и секреты армией, которая не уступала многим королевским полкам. Хадорцы скинули власть Братского Ордена Магов, выковав ковен Серых Владык, который держал не только полную монополию на магию в Империи, но был её неотъемлемой частью. На его поддержку опиралась и промышленность, и армия, а его колдуны были и контрразведкой, и тайной полицией, и инструментом политических интриг, и орудием устрашения и укрепления власти Императрицы на оккупированных территориях. Северяне вообще были настоящим проклятьем для всех неподконтрольных им монополий, стирая их с лица земли в своих владениях. Орден Золотого Тигля до сих пор не оправился после потери своей штаб-квартиры в Леруине и всех производств в Ллаэле, которые теперь работали на Империю. Да и для Братского Ордена Магов уничтожение их твердыни в Меруине было весьма болезненно.

Инквизиция и орден Иллюминати стояли особняком. Это были карательные организации, созданные специально для противодействия магам. Иллюминати отделись от Братского Ордена Магов свыше трёхсот лет назад. Причины этого до конца не ясны, но ходили слухи о коррупции, внутреннем расколе и борьбе за власть внутри Ордена, в которой применялись даже тёмная магия и запретные заклятья наравне с подкупом и убийствами. И из этой смуты родился орден охотников на колдунов, который быстро взяла под своё крыло церковь Морроу. И пускай в их рядах практически не было чародеев в виду застарелой вражды с Братским Орденом Магов, их методы и средства были эффективны. Инквизиция же была создана двести лет назад королём Сигнара после вспышки ведьмовства. Подробности тех событий вообще мало кому известны, но говорят, что несанкционированные маги, колдуны, ведьмы и некроманты в те дни появлялись как грибы после дождя. С тех пор Инквизицию дважды запрещали и разгоняли, а потом создавали вновь. Король Винтер Реалтон четвёртый, ныне свергнутый и изгнанный правитель Сигнара, сделал из Инквизиции свою собственную тайную полицию, направив всю её мощь на проведение политических чисток и репрессии. Его младший брат Лето поначалу очередной раз разогнал Инквизицию, но восстановил вскоре после начала войны. И теперь её агенты не только охотились на ведьм, но ещё выискивали предателей и шпионов наравне с контрразведкой.

Ханс помотал головой. С учётом политической ситуации, только Братский Орден Магов может оставить его в живых, заточив в одной из своих твердынь до тех пор, пока его не сочтут безопасным и не выдадут соответствующую лицензию. Остальные же его просто казнят, если узнают о его магических способностях. Потому что даже громкая фамилия и титул не гарантировали спасения, когда вопрос касался магии. Максимальное снисхождение, которое теоретически можно было ожидать — арест и выдача Братскому Ордену Магов для прохождения подготовки. И это ещё очень хорошо, что Ниссы не рассказали об этом колдун-лорду, который просто констатировал, что ни наместник, ни капитан не находятся под воздействием какого-либо постороннего заклинания.

Но он нашёл следы тёмной магии, которая коснулась карателя. Старый чародей сказал, что, судя по остаточному фону, в разум варкастера были внедрены новые воспоминания, и причём довольно грубо. Хотя его сознание, восприятие и остальные воспоминания повреждены не были. Словно тот, кто наложил на него эти чары, точно знал, что именно нужно сделать, чтобы не навредить его разуму, но действовал в спешке, а потому не особенно заботился о тех крайне болезненных ощущениях, которые в это время пришлось испытать Краснову.

Перед Хансом встала проблема. Подавлять только что обретённую силу, сделав её своим секретом, продолжая действовать и жить, как жил раньше, или же во всём сознаться и надеяться на милость хадорских колдунов, которые, может быть, сжалятся над ним и позволят отбыть в Орд для прохождения обучения? Он и так вёл очень рискованную игру. Разница между почти гарантированной смертью и гарантированной смертью была невелика. Отправка домой, более похожая на депортацию, поставила бы жирный крест на всех его планах. Пускать огненные шары из пальцев – явно не лучший способ заслужить уважение братьев и признание отца. Это будет скорее дополнительным поводом для травли, который окончательно сделает его изгоем в родном доме.

Так что выбора на самом деле нет. Он сохранит обретённую силу в тайне. Ниссы, кажется, понимали его резоны и не чесали языками попусту, а колдун-лорд работал по просьбе капитана отдельно от своих коллег, а потому не знал о полученных результатах, как и они не знали о его открытиях. Капитан же не удосужился беседой с ведьмой зимних эльфов, которую явно не очень жаловал, полностью поглощённый командованием своей сводной ротой. Ну а Ханс, не будь дураком, попросил эльфийского юнца не сдавать его хадорцам. Благо, что наёмник пообещал не рассказывать о своём открытии. Остаётся только хранить всё в тайне и действовать согласно плану. Правда, действовать придётся ещё аккуратнее.

— Тарны! — донёсся до слуха наместника герцогини Аренделл крик юного арканиста, который бежал к ним навстречу. Отряд Ниссов, посланных в разведку, уже значительно обгонял основные силы, эти горы были для ни как дом родной. А вот то, что этот эльфийский мальчишка был вместе с ними, а не со старой ведьмой, было весьма неожиданно. Хотя, может быть, такова была его роль в отряде — колдовать и передавать сообщения. Ниссы же куда-то подевались, будто сквозь землю провалились. И это несмотря на то, что уже почти рассвело, и вокруг были только жидкие сумерки, а не непроглядная тьма. — Тарны впереди!

— К бою! — рявкнул каратель, выхватывая пистолет из кобуры и плетя заклятье, которое отразилось сияющими руническими кругами вокруг его руки перед тем, как он направил его на ближайший отряд Зимней Гвардии. И эти чары окутали солдат, сделав их фигуры размытыми, а движения смазанными, отчего люди стали больше похожи на видения с зыбкими очертаниями. В тот же момент варджек разжал кулаки, бросив оглобли саней прямо на снег, после чего растопырил руки и пригнулся, готовясь к броску, а из его труб вырвался огромный клуб дыма и языки пламени, красноречиво сообщая о форсировании силовой установки и переходе машины в боевой режим. Гружёные сани непременно покатились бы обратно про проложенной ими же колее, если бы артиллеристы вовремя не воткнули в снег пару палок, заблокировавших их движение. Расчёты принялись быстро и слаженно снимать пушки и готовить их к бою. Лёгкие полевые орудия обладают не такой большой отдачей, чтобы вызвать лавину, тем более на плотном снегу, который не таял здесь круглый год. Колдун-лорд и старая ведьма Нисс тоже покинули сани, и теперь шли справа от варджека вместе с присоединившимся к ним юнцом. Варкастер шёл слева, держа пистолет наготове. А солдаты вокруг вскидывали оружие, перехватывая его поудобнее, готовясь огнём встречать противника.

Но у дикарей было преимущество высоты. Они атаковали карательную экспедицию с невероятной яростью и напором, скатившись с горы подобно лавине. Покуда тарны с воем и рёвом неслись в атаку, стремясь поскорее добраться до рукопашной, их стрелки, находившиеся выше по склону, принялись осыпать хадорских солдат градом стрел и арбалетных болтов, выпущенных с максимальной дистанции, явно понимая всю опасность огнестрельного оружия. Конечно, дистанция не позволяла им бить с максимальной точностью, а те немногие стрелы, что всё же попадали в цель, были уже на излёте и не могли пробить доспехи Зимней Гвардии, но случайные попадания уже собрали первые жертвы среди людей.

Ответный огонь был хаотичным и невнятным, покуда лейтенант не навёл порядок в рядах своих бойцов. Теперь стрелки с новыми винтовками действовали так, как их учили воевать в случае ограниченной видимости или массовой атаки – стреляли в сторону врага почти не целясь, компенсируя отсутствие точности скоростью перезарядки и плотностью огня. В конечном счёте, их пальба слилась в практически непрерывную трескотню, а дикари начали падать, натыкаясь на плотные потоки свинца, которыми хадорцы заливали указанные своими сержантами сектора обстрела. Тактика была тупа и примитивна, а расход боеприпасов был чудовищен, но тут работала теория вероятности и простой принцип, что из ста пуль, выпущенных в сторону цели, хоть одна да попадёт. И тактика была эффективна. Заградительный огонь собрал кровавую дань с наступающих врагов, пока солдаты с мушкетонами только готовились вступить в бой, стараясь не попасть на линию огня своих товарищей.

Допустимые потери

Эльза вздрогнула, когда услышала грозный боевой клич тарнов, доносящийся со склона горы. Следом за ним прозвучали первые винтовочные выстрелы – одиночные, приглушённые расстоянием, и откровенно жалкие на фоне кровожадного воя сотен дикарей. Но очень скоро грохот от стрельбы слился в практически непрерывную трескотню, которая теперь доминировала над новым полем боя.

В телескоп она видела, как неумолимо сближались два войска. Хадорцы стояли на месте и стреляли, в полной мере используя превосходство в защите доспехов и мощи огнестрельного оружия. Луки и арбалеты в умелых руках могли посостязаться с винтовками и мушкетонами в точности и скорострельности, но безнадёжно проигрывали в дистанции и убойной силе. А потому тарны рвались вперёд, силясь любой ценой навязать рукопашную, где их грубая сила, ярость и опыт обращения с топорами и копьями давали им преимущество над бойцами Зимней Гвардии. Друиды тоже это понимали, а потому старались по возможности прикрыть союзников, создавая туман и снежные вихри, скрывавшие воинов от вражеских стрелков по флангам.

В центре ситуация складывалась по-другому. Там, под прикрытием дикарей и наёмников, наступали каменные големы, которые дали магический залп по рядам хадорцев. Огненные шары пролетели над головами дикарей. Первый взорвался с явным недолётом, а второй достиг цели превратив солдата из первого ряда в пылающий факел. Навстречу конструктам друидов вышел тяжёлый варджек, готовый врубиться в ряды войск Круга Орбороса. Но наперерез ему бросился белёсый оборотень, а варлок и сопровождавшие его друиды обрушили на автоматон заклятья, которые хоть и не пробили толстую броню хадорской боевой машины, но смогли отбросить назад. Сила этих ударов была столь велика, что многотонный стальной монстр даже пригнулся, упираясь шипованными кулаками в снег, но не упал, и в следующий миг уже был готов к новой атаке.

Снежной Королеве даже показалось, что она заметила в сияющих визорах этой боевой машины клокочущую ярость и пылающую ненависть, которые вели его в бой так же, как и его командира, которого она заметила правее варджека. Закованный в полные доспехи, подсвеченный сиянием рунических кругов заклятий, порождавшим причудливые отблески на толстых линзах защитных очков и позолоченной кокарде на его меховой шапке, варкастер вёл в бой войско, обрушивая на врага всю силу заклинаний и оружия. Точно так, как она видела в ледяном зеркале. Слева от варджека шли чародеи, чьи заклятья порождали настоящую магическую бурю, неся смерть и опустошение. Среди них Эльза смогла узнать только колдун-лорда Ивлёва — её бывшего непосредственного начальника, которого она так непочтительно толкнула во время бегства из замка. Старик вёл в бой двух других магов. Бывшая герцогиня Аренделла не без труда опознала в них эльфов, скорее всего являвшихся наёмниками, призванными для магической поддержки отряда. Из-за спин хадорских солдат стреляли кавалеристы, преимущественно состоящие из стражи замка Аренделл и гражданских, которые наверняка являлись городским ополчением, поднявшимся на битву с ведьмой — своей бывшей госпожой.

Находясь на безопасном расстоянии от разворачивающегося сражения, Снежная Королева могла только наблюдать за тем, как силы Хадорской Империи и Круга Орбороса схлестнулись в битве не на жизнь, а насмерть. В битве за неё. За возможность захватить Эльзу Аренделл, бывшую герцогиню Аренделла, бывшую ллаэльскую дворянку, бывшую колдунью ковена Серых Владык. Для одних она была предательницей, которую нужно призвать к ответу, для других – причиной обрушившихся на их земли неисчислимых бед, которую необходимо принудить к сотрудничеству. Только в намерении убить её в случае неповиновения они были едины. И те, и другие желали её крови. И если сражаясь с воинами тарн она могла не сдерживать себя, потому что это были не люди, а кровожадные дикари и каннибалы, что немногим отличались от животных, то как сражаться с хадорскими солдатами Эльза не имела ни малейшего понятия. Ведь это были люди! Самые настоящие, живые и мыслящие люди, которые, вполне возможно, даже не желали ей зла. Они просто исполняли свой долг и приказы варкастера, который вёл их в бой. Конечно, они были вооружены и хорошо подготовлены к сражению с ней, но она до сих пор не знала, что будет делать в том случае, если они ворвутся в ледяной дворец. Единственное решение, которое приходило в голову – сковать всех незваных гостей во льду, а затем приказать снежным стражам вынести неприятных посетителей подальше, пока они не оттаяли. Может быть, хоть такой намёк будет им понятен?

Отдалённый взрыв прервал поток тревожных мыслей, снова приковав внимание Снежной Королевы к телескопу и той битве, что разворачивалась на подступах к её ледяному дворцу. Этот звук был слишком громок и не похож ни на взрыв огненного шара, ни на магический заряд. Скользя взглядом вдоль рядов бойцов Зимней Гвардии, она очень быстро наткнулась на одного с нестандартным вооружением. Солдат, присев на одно колено, целился в наступающих дикарей из ракетомёта – нового оружия в арсенале Империи. Дальнобойное и смертоносное, оно было создано после изучения трофейных образцов ракет, захваченных в битвах с Протекторатом Менота. Только вместо зажигательной смеси хадорцы заполняли снаряды шрапнелью и мощным зарядом взрывчатки, которую, как и метательный порох, получили от пленных ллаэльских алхимиков из Ордена Золотого Тигля. Эльза много слышала о подобном оружии и от колдунов, и со страниц газет. Но теперь она своими глазами видела, как боец нажал на спуск, и метательный заряд беззвучно выбросил снаряд из ракетомёта. Через мгновение сработал реактивный двигатель, разогнав ракету, которая попала прямо в грудь наступающему тарну. Взрыв разорвал несчастного дикаря в кровавую кашу, что обагрила окружающий снег, а шрапнель и соколки посекли ещё двоих, и только тогда Эльза услышала отчётливое шипение на фоне ружейной трескотни, и последующий хлопок. Расстояние играло свою роль, и звук битвы долетал до неё с заметной задержкой.

Больше всего этот звук напоминал ей салют, что запускали вечером после её венчания на герцогство. Эта неуместная мысль заставила Эльзу горько усмехнуться от осознания того, насколько это было иронично — ей довелось увидеть две стороны одного и того же изобретения всего за пару дней. Хотя, ракетомёты не так уж и страшны, потому что заряды у них слабоваты для того, чтобы уничтожить её ледяного голема. Скорее всего. Да и им нужно сперва с дикарями разделаться, а эти ракеты выглядели слишком громоздкими, чтобы их у солдат было много. Но облегчение было недолгим, и оборвал его громогласный грохот, вновь отразившийся эхом от горных вершин. В ужасе рыская взглядом по полю боя, она искала источник этого звука, который был слишком громок для ручного оружия. И вскоре она нашла его — две полевые пушки, что стояли на снегу в тылу у основных сил хадорцев, стреляя через головы своих товарищей. Сердце Снежной Королевы сжалось от страха. Игры кончились. Если каратели притащили артиллерию в горы, то они не побоятся её применить. И когда их снаряды начнут крошить стены её ледяного дворца, за её жизнь никто не даст и ломаного гроша.

***

— Картечь! — гаркнул каратель, приказывая своим солдатам зарядить мушкетоны дробью. Конечно, крупнокалиберные пули обладали значительно большей убойной силой и бронебойностью, но картечь, с её разлётом и останавливающим действием, на коротких дистанциях была эффективнее. Особенно в тех случаях, когда противник не был закован в тяжёлые доспехи и не прятался за толстыми щитами. — Огонь по команде!

— Держать строй! — кричал лейтенант, спешно перезаряжая пистолет. — Стрелки, не прекращайте огонь!

Дикари наступали, несмотря на град пуль, ракеты и даже магию. Потери не смущали их, и казалось гибель сородичей только подливала масла в огонь пылающей первобытной ярости, что вела их в бой. Под прикрытием наведённого тумана и снежных вихрей на флангах они могли подобраться почти в упор, не страшась прицельного огня. В этих условиях тактика стрельбы по площадям была единственной возможной. Хотя лучники тарн тоже не могли посылать свои стрелы столь же метко, что заметно влияло на бой.

Основное сражение развернулось в центре, где наступали каменные големы. Здоровенные конструкты обманичиво медленно шагали под прикрытием воинов тарн и выглядящих вполне цивилизованно копейщиков, обрушивая на ряды бойцов Зимней Гварди магические залпы. Недостаток точности они компенсировали мощью взрыва этих огненных шаров, пламя которых поджигало несчастных жертв. Но даже это не могло кардинально повлиять на бой, потому что хадорские солдаты шли широкой стрелковой цепью, чтобы не перекрывать своим товарищам линию огня, и это построение позволяло значительно сократить потери от разрывных снарядов и магии.

Вражеские колдуны сосредоточились на тяжёлом варджеке, чья броня выдержала все полученные удары, а усиленные заклятьем варкастера рефлексы позволили боевой машине устоять на ногах, несмотря ни на что. И пускай друидам удалось отбросить автоматон назад, сорвав его атаку, хадорцы не остались в долгу, и их артиллеристы один за другим вгоняли бронебойные снаряды в големов. Ханс даже видел, как от этих попаданий в воздух взмывали снопы искр и разлетались куски колотого камня. Но заклятья, которые приводили големов в движение, были слишком сильны, и эти проклятые конструкты даже не думали останавливаться. Их огненные шары были тем самым оружием, которое могло сразить солдат, защищённых чарами капитана, потому что стрелы, арбалетные болты и даже магия, казалось, просто проходили сквозь них, не способные поразить их плоть, сколь бы ни был меток стрелок.

В этот момент Ханс пожалел, что у него был только меч. Пока он ещё был офицером королевского флота, ему по уставу было положено носить пистолет, и даже раз в полгода сдавать зачёт по стрельбе. Но перед отправкой в Империю он счёл, что наличие при нём огнестрельного оружия может показаться слишком вызывающим для дипломата, которым он был в некотором роде, и тем самым повредить деловым переговорам. Теперь, когда он оказался в центре боя, возможности подстрелить хотя бы несколько дикарей была бы очень кстати. Потому что в этот момент даже от ополченцев было больше проку. Каратель даже умудрился подстрелить одного из вражеских магов, чьи чёрные балахоны мелькали позади основной массы тарнов. А молодой кастелян только и мог, что ездить позади рядов хадорских солдат, отдавая приказы и ожидая подходящего момента для контратаки вместе с уланами Стальных Клыков. И это ожидание было невыносимо. И пускай теперь у него были в запасе магические способности, он не мог применять их у всех на виду. Тем более что он не знал, как это делать.

— Картечью пли! — крикнул капитан, перезарядив пистолет. Громыхнул залп мушкетонов, выкашивая ближайшие ряды наступающих тарнов. Ход оказался очень действенным — картечь разорвала плоть дикарей, чьи тела падали на обагрённый кровью снег. В этот миг крики раненых и умирающих заглушили грохот взрывов и ружейную трескотню. — Перезаряжай!

Такое истребление смогло пошатнуть боевой дух тарнов, и они остановили бег, но их командиры быстро восстановили порядок, снова кинув в бой эту орду, которая устремилась в битву настоящей волной кровавого безумия и ярости. Несясь прямо по телам своих уже умерших и ещё умирающих собратьев, они в исступлении орали и вопили свои боевые кличи, и от этого нечеловеческого воя кровь стыла в жилах. Особенно когда они дорвались до солдат в первом ряду, где завязалась отчаянная рукопашная. И если защитное заклинание капитана уберегло его людей, то на флангах ситуация обстояла намного хуже. Маги тарнов больше не напускали туман и не поддерживали снежные вихри, сосредоточив свои усилия на том, чтобы поскорее разделаться с хадорцами, обрушивая огненные шары и удары молний на бойцов Зимней Гвардии. Ханс ещё успел удивиться тому, откуда эти дикари умудрились достать дюжину колдунов? Ведь в их отряде было всего три с половиной чародея, которых с горем пополам собрали за сутки чуть ли не с половины Новой Умбрии, и то только потому что варкастер колдовал мало, а сам молодой кастелян даже на половину мага не тянул ну никак.

— Кавалерия на правый фланг! — крикнул ему капитан, магией снося голову бросившемуся на него дикарю. — Пехота, картечью пли!

Громыхнул новый залп, и снова тела поверженных дикарей рухнули на обагрённый кровью снег. Но их смерть только расчистила дорогу белёсому оборотню, который вышел вперёд специально для того, чтобы обрушить на прикрытых заклинанием варкастера солдат атаку чудовищной силы. Из пасти этой твари с диким воем вырвался сияющий поток магической энергии, который просто разрывал людей, не смотря ни на какие защитные чары. Это чудовище своей магией убило четверых, в том числе и одного ракетомётчика, разом сократив этот взвод на треть.

— Уланы, убить зверя! Остальные на правый фланг! Быстрее! — выкрикнул приказ Ханс, направляя тяжёлую кавалерию на встречу более подходящей для их оружия цели. Уж что-что, а взрывные наконечники их копий должны пробить шкуру этого монстра. А сам молодой кастелян поскакал на фланг, увлекая за собой ополчение и стражу замка Аренделл туда, где их помощь была нужна больше всего.

Тарны втянулись в рукопашную, и бой распался на множество ожесточённых стычек, где командиры и приказы уже имели мало смысла. Солдаты сошлись с дикарями в отчаянной схватке, где сила, скорость, опыт и личное мастерство играли намного большую роль, чем построение или снаряжение. Что толку в кирасе, когда тебе снесут голову? А потому и воины тарн, и бойцы Зимней Гвардии рубились с ожесточением и упорством. Ружейная трескотня потеряла интенсивность, а вместо залпов мушкетонов теперь звучали только одиночные выстрелы. И в центре этой кровавой битвы лютовал тяжёлый варджек, на который набросилась целая орава дикарей. Толстая броня прекрасно защищала автоматон от ударов топоров и копий, а рослые воины гибли под шипастыми кулаками боевой машины, и их бездыханные тела отлетали в стороны как сломанные куклы, застывая на снегу в ужасных неестественных позах.

Справа дела обстояли действительно скверно. Судя по всему, Ниссы отошли на левый фланг, где поддерживали основные силы отряда стрельбой из луков, снова старательно избегая прямого столкновения с врагом. Но, стоит отдать им должное. Даже с учётом поднятых друидами и шаманами тарн снежных вихрей и тумана, он сумели не только проредить дикарей, но и убить практически всех колдунов, словно видели их за снежной пеленой как на ладони, значительно облегчив жизнь хадорским солдатам. Правый фланг был лишён подобной поддержки, и там уже наметился возможный прорыв. Зимняя Гвардия стойко держалась на своей позиции, но без помощи кавалерии их бы просто смяли, взяв числом и уничтожив магией.

Именно туда Ханс направил ополченцев и стражу замка Аренделл. Всадники быстро достигли опасного участка, огнём пистолетов и ружей собирая кровавую дань с дикарей. Кому-то даже удалось подстрелить колдуна, что слишком опрометчиво приблизился к бурлящей схватке, видимо желая разить своими заклятиями наверняка. Тут удар кавалерии оказался решающим. Молодой кастелян даже обрадовался, глядя на то, как дикари начали откатываться назад, видя, что теперь у них не было прежнего численного перевеса. Тем более, что к ним на помощь уже спешил один взвод стрелков, что позволило бы ещё надёжнее укрепить фланг.

Обернувшись, он увидел весьма безрадостную картину. Тарны уже почти прорвали строй солдат, которые прикрывали магов их отряда, и колдун-лорду пришлось самому вступить в рукопашную. Видя, на сколько шатким оказалось положение в центре, молодой кастелян моментально принял решение, резко разворачивая коня в сторону наметившегося прорыва. Туда, где он мог вступить в рукопашную, где он мог рубить врагов, где он не был бы бесполезным.

— Продолжайте атаку на правом фланге! — не забывая о долге командира и опасности на фланге, выкрикнул новый приказ наместник, указав мечом на сержанта стражи: — Сержант за старшего!

Резко развернув лошадь, Ханс устремился на помощь колдунам в центре одновременно с уланами Стальных Клыков, которые только-только вышли на позицию для атаки и начинали разгон в направлении цели. Чародеи, лучники и воины тарн работали слажено, и Зимняя Гвардия несла тяжёлые потери. Магия варкастера не защищала тех, кто был справа от варджека – его колдовских сил всё равно не хватало, чтобы помочь всем своим солдатам. И в очередной раз Ханс поразился силе и могуществу этого седовласого старца, который пусть и не был превосходным рубакой, но был умён и хитёр, нанося удары только там и тогда, где мог. Все его действия всегда несли максимальный урон, и каждая атака несла врагу смерть, как и его заклятья.

— Обездвижить оборотня! — крикнул капитан, когда мерзкая белёсая тварь снова обрушила свою магическую атаку на его людей, в очередной раз отнимая жизни солдат, что были практически неуязвимы для простого оружия. — И найдите этого чёртового варлока!

Вражеские колдуны снова отбросили варджек назад, освобождая пространство для новой партии дикарей, что жаждали человеческой крови. В ответ каратель вскинул пистолет и выстрелил с левой руки в девку в чёрном балахоне, что шла с длинным посохом за оборотнем и чья огненно-рыжая шевелюра развевалась на ветру подобно алому знамени. Эта ведьма определённо рисковала, идя так близко к зверю, который уже практически ворвался в ряды хадорских солдат. Ханс отчётливо видел, как заряженная магической энергией пуля попала в переносицу этой девушке, вмяв её красивое, белое, слегка веснушчатое лицо внутрь черепа и выбросив длинный кровавый шлейф из затылка. Как только её уже бездыханное тело, изуродованное отвратительной дырой в голове, упало навзничь, над полем боя раздался дикий, протяжный вопль, в котором не без труда можно было различить странное слово: — Грайя-я-я!

Вслед этому преисполненному боли и страдания воплю разнёсся протяжный скорбный вой, который издал оборотень, который внезапно остановился, задрав голову к небу и будто бы скуля. Ханс на мгновение даже подумал, что каратель действительно сумел убить варлока, и внезапно лишившийся своей погонщицы зверь остался один посреди боя, напуганный грохотом пушек и сиянием магии, вот он и завыл от отчаянья и чувства обречённости.

Яростный рёв вперемешку с руганью отвлекли Ханса от этой сцены. И очень своевременно, потому что он уже достиг той самой схватки, к которой так стремился. Как раз вовремя, чтобы перехватить дикарку, что прорвалась между двух хадорских солдат, сцепившихся с её сородичами, и кинулась на ведьму Нисс. Взмах — и мерзкая тварь упала на снег с рассечённым черепом, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Наместник направил коня в самый центр сечи, стремясь врубиться в толпу тарнов, где смог бы в полной мере использовать меканический меч и, возможно, только что обретённую силу, не сильно беспокоясь о свидетелях. И стал свидетелем колдовского стиля ведения боя.

Очередной рослый дикарь, который сцепился в клинче с бойцом Зимней Гвардии, успевшим заблокировать его удар топором сверху своим мушкетоном, ловко пнул хадорца в живот, повалив на снег. И когда тарн сделал шаг вперёд, вскидывая примитивное оружие над головой, чтобы могучим ударом проломить стальную кирасу и покончить с жертвой, колдун-лорд внезапно оказался рядом, ударив эту тварь в живот руническим топором. И когда старый чародей вырвал своё зачарованное оружие из обмякшего тела жертвы, из глубокой раны взвился кровавый фонтан, который точно повторял траекторию движения лезвия, словно сияющие на топоре голубые руны притягивали его. Ханс почувствовал, как внутри него ожил липкий, первобытный страх, когда у него на глазах топор выпивал кровь своей жертвы, стремительно превращавшейся в обтянутый кожей скелет, покуда вытравленные на лезвии руны заклятий разгорались всё сильнее и сильнее. Колдун-лорд описал топором широкую дугу, после чего направил его в сторону оборотня, и из вспыхнувших вокруг его руки и топорища рунических кругов сложилось заклятье, которое стрелой метнулось к чудищу. Стоило магическому заряду впиться в белёсую шкуру монстра, как его вой мгновенно оборвался, а всё тело покрылось ледяной коркой, сделав движения этой невероятно сильной твари плавными и замедленными.

Молодой кастелян был поражён до глубины души, ведь он только что видел ритуальное убийство. Точно как то, что совершила шаманка, которую они уничтожили в прошлой стычке. Только теперь кровавую магию применяла не дикарка, упивающаяся силой и властью, а просвещённый человек, умудрённый опытом и знаниями. Старец наверняка находился на службе ковену как минимум вдвое дольше, чем Ханс прожил на белом свете. И должен был истреблять тёмную магию во всех её проявлениях. Но вместо этого колдун-лорд сам использовал эти запретные знания, и, стоит признать, весьма эффектно. Потому что после этого он, как ни в чём не бывало, продолжил обрушивать потоки острых ледышек на дикарей, выкашивая эту орду быстрее, чем дюжина солдат. И более того, Ниссов это нисколько не смущало. И ведьма, и её подмастерье всё так же продолжали закидывать заклинаниями наступающих воинов, словно ничего особого и не случилось, и они чуть ли не каждый день видят колдуна ковена Серых Владык, использующего запретную магию.

Негромко хлопнул сработавший заряд взрывного наконечника. Обернувшись на звук, Ханс увидел оборотня, который держался правой рукой за развороченное взрывом плечо, в то время как его левая рука болталась плетью вдоль туловища. Второй улан нанёс удар в живот твари, от чего та повалилась на снег, издав сдавленный, преисполненный мольбы хрип. Который оборвал последний из Стальных Клыков, вогнавший пику прямо в голову монстра. Сработавший подрывной заряд раскроил череп оборотня, а разогнанный взрывом наконечник глубоко ушёл в почти обезглавленную тушу, что мешком осела на снег, испустив дух.

Ценой этого успеха оказалась новая атака, в которую тарны бросили все наличные резервы. Под яростные вопли своего вожака и его адьютантов дикари навалились с новой силой, но на этот раз вместе с копейщиками, лучниками и арбалетчиками, образуя единое войско. Позади маршировали каменные големы, что снова дали магический залп по рядам хадорцев, нисколько не смутившись даже тем, что вместе с двумя врагами сожгли живьём одного союзника. И вся эта толпа обрушилась на них с неумолимостью лавины.

Казалось, орду дикарей уже не сдержать. Но выплюнув столб пламени из дымовых труб тяжёлый варджек с лязгом и шипением рванулся в атаку, прокладывая себе путь прямо через вражеские ряды, внушая ужас и сея смерть. Ханс поймал себя на мысли, что если бы на него неслось одиннадцать тонн стали, перепачканные кровью и копотью, посечённые магией и жаждущие втоптать его в этот снег, он бы тоже испугался. А против Ттрнов теперь было ещё и их количество – они попросту не могли убежать, натыкаясь на своих соплеменников. Боевая машина, казалось, специально поджидала этого момента, чтобы забрать как можно больше жизней. И так как руки атоматона более не были заняты оглоблями саней, конструкт размахивал своими шипованными кулаками что ветряная мельница крыльями, и каждый удар, каждое касание если не убивало, то калечило, дробя кости и отрывая конечности. Кодьяк полностью оправдывал репутацию тяжёлых варджеков как самого страшного оружия, созданного человечеством, а широкий кровавый след на снегу подтверждал это красноречивее самых бравурных газет и самых талантливых пропагандистов.

— Вперёд! В атаку! — крикнул капитан, воинственно вскинув саблю над головой, после чего сам кинулся в рукопашную, личным примером увлекая солдат в битву. — За Родину! Ура-а!

— За Империю и Императрицу! — подхватил лейтенант, тоже бросаясь в атаку, размахивая топором. А каратель тем временем уже врубился в ряды тарнов и прокладывал себе дорогу, работая саблей с бешеной скоростью. — Ура-а!

— Ура-а! — заорали сотни луженых глоток. Стража и добровольцы тоже подхватили этот клич, и сам Ханс с удивлением обнаружил, что его голос тоже влился в этот хор, от которого, казалось, содрогнулись сами горы. Даже телохранители Варавского, почти всю дорогу хранившие молчание, а до того методично отстреливавшие вражеских командиров и колдунов, кричали вместе с остальными, забросив арбалеты за спину и несясь за капитаном в бой с широкими кинжалами наперевес. И дикари отступили, когда их кровожадный вой оказался заглушён этим криком. Говорят, это был один из самых древних боевых кличей, который северяне пронесли через века ещё со времён старой империи. И, как и тысячу лет назад, он всё ещё вселял страх в сердца врагов.

Бой закипел с новой силой. Всё реже звучали выстрелы, всё громче слышалась ругань и лязг металла. Конечно, это был шаг отчаянья. Но, бросив в рукопашную большинство своих солдат, капитан не дал тарнам полностью реализовать численное превосходство, перерезав сводную роту по частям. И теперь битва пылала ещё жарче.

— Артиллерия! Сконцентрировать огонь на правом големе! — выкрикнул приказ капитан, которому тоже пришлось несладко, потому что его атаковало сразу торе дикарей. Молодой кастелян пытался помочь ему, но не успевал развернуть коня, а потому мог только наблюдать за этой невероятно скоротечной схваткой. Вот первый воин нанёс мощный удар топором сверху, силясь разрубить карателя пополам от плеча до поясницы, но варкастер ловко парировал этот выпад саблей, а обратным движением полоснул врага по горлу, оставив этого противника захлёбываться в собственной крови. Второй дикарь попытался отрубить командиру хадорцев голову, но тот вовремя пригнулся, ответным выпадом вогнав клинок в брюхо Тарну до половины. Но пока Краснов вынимал оружие, он потерял слишком много времени, а потому удар третьего дикаря, который замахнулся так широко, что занёс топор над головой, застал его врасплох. Сверкнуло защитное поле, принявшее на себя основную силу удара, после чего это примитивное каменное оружие смогло лишь оцарапать пластины брони, оставляя длинную борозду в красной краске доспехов. Удивлённый подобной стойкостью противника, воин даже не успел занести топор для нового удара перед тем, как его голова покатилась с плеч.

Ханс не успел прийти на помощь карателю, но про себя он отметил все недостатки боевого стиля хадорца. Конечно, скорость и точность ударов варкастера были выше всяческих похвал, но вот эти широкие взмахи саблей, после которых оружие по инерции продолжает движение, оказываясь чуть ли не за спиной, делали его уязвимым к контратакам. Толстые доспехи и защитное поле — сильные козыри в бою, но если Хансу придётся сражаться с капитаном, убить его будет несложно. Конечно, немытые тарны, которые только и могут, что в исступлении махать своим примитивным оружием, не ровня варкастеру. В отличие от телохранителей Варавского, которые демонстрировали настоящее мастерство в искусстве фехтования. Без тяжёлой брони, защитного поля и магии, они не делали никаких лишних движений. Их бой напоминал танец. Ловко уворачиваясь от ударов и парируя бешеные, но бессистемные атаки дикарей, они контратаковали быстро и метко, разя врагов парными кинжалами, более похожими на короткие мечи, в самые уязвимые места — голову, горло и сердце. Хотя ударами в живот и пах они тоже не брезговали, но после этого всегда наносили дополнительный удар, добивая жертву. На их фоне каратель выглядел если и не недоучкой, то уж точно не мастером-дуэлистом. И если бы эти двое захотели зарезать его, то варкастера не спасли бы ни его доспехи, ни чары, ни защитное поле.

Вернувшись в бой, Ханс очень своевременно встретил дикаря, что бросился было на эльфийского юнца. Один удар поперёк груди, и пылающий дикарь взвился волчком, вопя от нестерпимой боли, пока порождённое меканическим мечом пламя пожирало его плоть. Как это ни парадоксально, но именно благодаря этому подмастерью ведьмы солдаты и колдуны могли не страшиться стрел и болтов врага — созданная им защитная аура эффективно отклоняла снаряды, делая попадание практически невозможным, но, в отличие от чар карателя, она была абсолютно бесполезна в рукопашной. Чем и пользовались тарны, с небывалым остервенением прорубаясь через хадорских солдат, стремясь покончить с колдунами. Именно тут Ханс был нужнее всего, рубя тех, кто всё же прорывался через магический шторм и немногих оставшихся бойцов Зимней Гвардии.

Очередной огненный шар, посланный каменными големами в сторону хадорцев, взорвался совсем рядом. Так близко, что молодой кастелян почувствовал на лице нестерпимый жар этого магического пламени, а его конь от испуга встал на дыбы, силясь скинуть своего всадника и поскорее ускакать прочь. Ханс с трудом удержался в седле и успокоил животное, с тревогой взглянув на проклятых истуканов, что шли в наступление вместе с остатками орды. Ведьма Нисс как раз метнула в правого голема ледяную стрелу, которая раскололась об его грудь, не причинив ни малейшего вреда, но освобождённая из этого колдовского снаряда магическая энергия опутала конструкт, сковав его льдом. И всего секундой позже хадорские артиллеристы вогнали в его грудь один за другим два бронебойных снаряда из своих пушек. Не способный даже пошевелиться, не то, что сохранять равновесие, голем завалился навзничь.

Второй истукан как раз разогнался, набросившись на варджека, который крушил отряд арбалетчиков. Хадорская боевая машина вовремя заметила нового врага и даже каким-то чудом умудрилась увернуться от первого удара, но это не сильно помогло. Жуткий лязг, скрежет колющегося камня и скрип гнущегося металла заглушили остальные звуки, когда рукотворные монстры сошлись в поединке, где не было места простым воинам. И только их хозяева могли повлиять на исход этого боя, управляя действиями своих ручных чудищ из камня и стали, наполняя их магической энергией и поддерживая своими заклятиями.

В очередной раз кодьяк не подвёл карателя. Пережив четыре удара, автоматон не только не потерял боеспособности, но и развил решительную контратаку. Два удара кулаками, и голем потерял равновесие. Резкий толчок плечом, и каменный истукан упал навзничь. Судя по всему, артиллерия всё же недаром тратила снаряды и успела сильно повредить голема, так что варджек быстро добил его, окончательно превратив в груду колотого камня вперемешку со щепой.

Победа хадорской боевой машины чуть не стоила наместнику головы, потому что он отвлёкся от боя, бушевавшего совсем рядом. От верной гибели его спас только верный меканический меч, вовремя предупредивший об опасности и подсказавший, как именно поставить блок, отведя лезвием удар топором вверх и в сторону так, чтобы враг не смог навредить ни ему, ни его коню. Резко обернувшись и подставив клинок плашмя, Ханс отразил широкий рубящий выпад примитивного каменного орудия на длинной рукояти, который если бы каким-то чудом не проломил ему грудную клетку, то просто выбил бы из седла. Быстрый ответный выпад, и напоённое магической энергией лезвие вошло в лоб дикаря, как раскалённый нож в масло. И пока тело этого врага падало на снег, молодой кастелян увидел всю тяжесть сложившегося положения.

Тарны прорвались и навязали магам рукопашную. Колдун-лорд снова удивлял, демонстрируя превосходную защиту. Теперь сияющие руны заклятий покрывали не только его топор, но и доспехи, и даже одежду, сплетаясь в невероятно сложную вязь защитных заклинаний, которые позволяли этому старику ловко уходить от ударов, буквально паря над полем боя. И при этом он не прекращал творить всё новые и новые заклятья, не забывая наносить удары топором. Правда, теперь это давалось ему значительно сложнее, потому что скорость у него была явно не та, чтобы в открытую противостоять крепким, молодым воинам. Но когда его зачарованное оружие впилось в плечо жертвы, разрубая несчастного до половины даже не смотря на далеко не выдающуюся силу старого чародея, вновь взвился этот ужасный кровавый фонтан, напитывавший руны заклятий, которые породили новую магическую атаку, убивая ещё больше врагов.

У ниссов дела обстояли значительно хуже. Сразу было видно, кто прошёл не одно сражение и серьёзную боевую подготовку, кто был самоучкой, а кто – необстрелянным молокососом, брошенным в эту мясорубку. Именно этому эльфийскому юнцу и решил помочь Ханс, пока его не зарубили. Колдун-лорд и так неплохо справлялся, да и ведьма явно была не робкого десятка. А мальчишка с горем пополам прикончил парочку кинувшихся на него дикарей своими магическими зарядами, а от последнего только уворачивался и отскакивал, не способный сконцентрироваться и контратаковать. Недолго думая, молодой кастелян направил коня в атаку, и, зайдя воину тарн со спины, уже привычным движением снёс его мерзкую голову с плеч.

Но пока наместник спасал этого сопляка, остальные тарны навалились на ведьму, которую, судя по всему, сочли более опасной чародейкой, чем её не в меру взволнованный подмастерье, и более лёгкой целью, чем окружённый сиянием сложнейших арканов колдун-лорд, направляющий эту симфонию магического истребления. Они напали вчетвером, бросившись на неё с копьями, топорами и воплями. Колдунья вовремя их заметила и постаралась остановить ещё на подходе. Метнув одну за другой три ледяные стрелы, она сразила троих дикарей ещё до того, как те могли нанести ей удар. Но четвёртый, перескочив через ещё дёргающиеся тела своих соплеменников, рубанул её топором. Зазубренное каменное лезвие очертило широкую горизонтальную дугу, распоров старухе живот. Ведьма сделала нетвёрдый шаг назад, её ноги подкосились, и она упала навзничь, пытаясь руками зажать ужасную рваную рану, из которой на снег лилась тёмная кровь.

Юный маг вскрикнул от ужаса, глядя на поверженное тело своей наставницы, напрочь позабыв о разворачивающейся вокруг битве. А дикарь издал победный рёв, вскинув топор над головой, явно намереваясь добить столь опасного противника. Но колдун-лорд опередил его, вогнав зачарованное оружие в спину воина тарн, который ничком повалился на свою жертву, пока из его крови сплеталось новое заклятье. Колдуна, в свою очередь, спас Ханс, вовремя перехватив дикарку, которая чуть не всадила в спину старого хадорца копьё.

Наконец эльфийский сопляк сумел сбросить оцепенение. И только для того, чтобы в слезах кинуться к своей умирающей соплеменнице. Столкнув иссушенный запретными чарами труп дикаря в сторону, он принялся рыдать и причитать над ведьмой, которая вообще непонятно как ещё умудрялась цепляться за жизнь. Ханс только и успел, что негромко, но по-флотски забористо выругаться, тем самым выразив своё отношение к этому нытику, покуда фехтовал с очередным тарном. Если этот юнец и дальше продолжить стенать и заламывать руки над телом старухи, то проку от него в бою не будет.

— Встань и сражайся, трус! — в ярости крикнул колдун-лорд. Понять его гнев было легко, эльф больше не поддерживал защитную ауру, сделав окружающих лёгкой мишенью для стрел. Как раз тогда, когда на них обратили внимание вражеские арбалетчики.

***

— Нет! Раисса! Только не ты! — голос юного арканиста дрожал и срывался, он столкнул высохшую тушу здоровенного дикаря с тела своей учительницы. Только для того, чтобы увидеть ужасную рваную рану на животе ведьмы. После таких ранений не выживали даже здоровые и молодые воины, чего уж говорить о дряхлой старухе. — Кто угодно, только не ты!

— Не нужно слёз. Я и так прожила слишком долго, — голос старой ведьмы был слаб и звучал глухо, словно доносясь с того света. Но даже в последние минуты старуха всё же нашла в силы, чтобы сказать главное: — Ты должен завершить начатое.

— Нет! Я не готов. Я ещё не обучен всему… — слова комом встали в горле, а слёзы катились по побледневшим щекам юноши, который оставался один посреди этого холодного и кровавого ада. — Не покидай меня, Раисса. Только не сейчас.

— Поздно. Ниссор ждёт меня в Уркаэне, — произнесла старуха, после чего резко схватила своего подмастерья за шиворот, подтянув к себе. — Не отступай. Не сдавайся. Только тебе под силу исполнить пророчество. Мне не суждено было увидеть кулон Ниссора. Вернуть потерянную реликвию — твоя судьба.

— Но я не справлюсь один! — запротестовал Валшар.

— Гастор и Ланисса помогут тебе, — умирающая чародейка не слушала доводы подмастерья. — Они могут казаться тебе глупцами и невежами, ослеплёнными жаждой золота, но они всей душой верны нашему общему делу.

— Но ведь тарнов слишком много. Хадорцы проиграли, — упавшим голосом произнёс молодой искатель. — Всё пропало.

— Не пропало. Хадорцы победят, если ты им поможешь, — кашель прервал её слова. Отпустив одежду своего ученика, ведьма схватилась за рану, пытаясь остановить кровотечение и купить себе ещё несколько мгновений жизни. — Поддержи капитана так, как ты поддерживал меня. Это будет лучшее, что ты можешь сделать.

— Но ведь он наш враг! — удивлённо воскликнул юноша, не веря своим ушам. — Он и другой колдун убьют нас, если догадаются о нашей цели.

— Ваши враги сейчас — тарны! Хадорцы охотятся на ведьму, так отдайте им её! На кулон им плевать, пока они не узнают, что это, — чуть ли не крикнула Раисса, из последних сил оттолкнув своего подмастерья. — А теперь иди и помоги ему, пока тарны не убили всех вас.

— А если… — Валшар было хотел задать ещё один вопрос, и нагнулся обратно, но старуха перебила его, внезапно заткнув ему рот своей морщинистой рукой.

— Остальные помогут. А теперь иди, — колдунья из последних сил оттолкнула своего ученика ещё раз и, видя его замешательство, крикнула: — Иди!

Отчаянье и страх охватили эльфа, когда он всё же поднялся на ноги, глядя на тело своей медленно умирающей учительницы, которая даже на краю бесконечной пропасти пыталась направить его. От волнения Валшар облизнул губы, хотя он старался побороть эту вредную привычку. Странный, металлический привкус привлёк его внимание, потому что слишком сильно напоминал вкус крови. Дрожащими пальцами юноша прикоснулся к своему лицу, и с ужасом увидел на них кровавые следы. Но это была не его кровь, а кровь его учительницы, которая случайно испачкала его. От осознания этого ужасного факта искателю стало дурно. Он бы так и стоял, смотря на кровь у себя на руке, пока его не убили, если бы не получил удар в плечо. И резко обернувшись, он увидел того самого человека, который просил проверить его и капитана.

— Хватит размазывать сопли, тупица! Сражайся! — гаркнул наместник, который пнул его, даже не вынимая ноги из стремени. Он и не подумал остановиться для разговора, направив своего коня на очередного дикаря, которого полоснул мечом поперёк груди. Валшар с каким-то странным фатализмом взирал на то, как умирал очередной сгорающий заживо воин тарн, и вернул его к реальности только укол обиды от жестоких слов наместника, который произнёс на ордском: — Балласт ушастый…

Продолжение фразы эльф всё же не понял, поскольку она состояла из непереводимого набора ругани, но смысл этой тирады перевода не требовал. Его, искателя, арканиста, исследователя мистических секретов магии, ещё никогда так не унижали. И опять уши. Почему людям вечно не дают покоя его уши? Почему они вечно норовят отпустить какую-нибудь шутку про его уши, а то и вовсе подёргать за них? Недоразвитые макаки, которые только-только вылезли из своих землянок, а уже возомнили себя хозяевами мира! Но ничего. Он им покажет, что такое настоящая сила! И колдун-лорд будет на коленях умолять его поделиться своими секретами! Нужно только найти жезл. Но тонкий инструмент, мощный усилитель, резонатор, накопитель и преобразователь магической энергии, эту проклятую палку нигде не было видно. Только снег, кровь, трупы и толпу отчаянно сражающихся солдат и воинов.

— Быстрее, щенок! — крикнул колдун-лорд, крутясь в магическом шторме изо всех сил. Он даже поднял небольшую снежную бурю, стараясь защититься от стрел и болтов, которыми его теперь осыпали вражеские стрелки, потому что тарны вокруг старого чародея уже почти кончились, а копейщики не очень-то и хотели выступать против такого могучего мага. Валшар даже успел подумать, что хадорцы были не такими уж и тупыми. По крайней мере, многие из их примет и поговорок были точными. Но развивать мысль было некогда, потому что он как раз нашёл свой жезл по отклику резонатора, и, подхватив его из снега, уже снова был готов к бою.

Пока он нагибался за жезлом, возникла новая опасность, которую он не заметил. Один из дикарей избрал эльфа своей жертвой и уже занёс топор для смертельного удара. На этот раз юношу спасли хадорские механики. Он совершенно не ожидал, что в битву вступит персонал обеспечения, но именно они сейчас не позволили ему погибнуть. Один из них встал на пути тарна, заблокировав удар здоровенным разводным ключом, в то время как его коллега, не мудрствуя лукаво, просто двинул со всего маха тяжёлым инструментом этой твари по голове. Разводные ключи — не очень практичное оружие, но весьма действенное в умелых руках, а потому поверженный враг рухнул на снег с проломленным черепом.

Старик как раз начал новую атаку, послав очередной поток холода в дикарей слева, но копейщики, улучив момент, бросились на него впятером. Двоих колдун снёс заклятьем ещё на подходе. Удар третьего прошёл мимо, а четвёртый смог только оцарапать алую пластину доспехов на плече колдун-лорда, когда тот отлетел в сторону, резким ударом топора проламывая пятому наёмнику грудную клетку вместе с кирасой и кольчугой. И снова вспыхнули руны заклятий на зачарованном оружии, которое вместе с кровью выпивало жизненную силу поверженного врага, обращая годы жизни умирающего тела в магическую энергию заклинания, которое чародей обрушил на остальных копейщиков, сметая их потоком бритвенно острых ледышек.

— Трус ушастый! — почти проревел колдун-лорд, посылая новое заклятье в арбалетчиков, которые как раз перезарядились и готовились дать ещё один залп. Арканист и так спешил, как мог. И опять уши! Хадорец явно знал, как задеть эльфа за живое, и продолжал в том же духе: — Подними защитную ауру пока я тебя не…

Старика оборвал на полуслове арбалетный болт, пробивший расписанный рунами доспех и мантию и впившийся в грудь чародея. И почти сразу ещё два болта попали ему в грудь и живот. Валшар уже почти поравнялся с ним, и отчётливо видел случившееся. А колдун-лорд застыл с раскрытым ртом, словно беззвучно крича, а на его лице отразилось удивление тому, как такое примитивное оружие смогло пробить его сложнейшие защитные арканы. Сияние рун на доспехах и одеждах погасло, а зачарованный топор выпал из ослабевших рук, когда тело старика повалилось навзничь на снег, в окружении изуродованных, зарубленных и разорванных потоками магического льда трупов поверженных врагов.

Юный арканист застыл в изумлении. От былой бравады и надменности не осталось и следа. Он мог только догадываться, сколь сложны и искусны были заклятья, чьи руны были вытравлены на зачарованных доспехах и одеждах колдун-лорда. Но даже они не смогли спасти его от гибели. Враги просто засыпали его стрелами, превысив тот самый лимит, который есть у любого заклинания. Магия позволяла нарушать законы мироздания, но очень ограниченно, только покуда хватало энергии, питавшей сотворённые магом чары. Арбалетчики же победили качество количеством. И раз они сразили такого могучего колдуна, то что может противопоставить им безусый мальчишка?

Вот они уже перезаряжают арбалеты, вот вскидывают, беря его в прицел. Оставшиеся копейщики уже сцепились с хадорскими солдатами, чтобы не дать тем добраться до стрелков и навязать им рукопашную, или же просто устроить перестрелку, полагаясь на превосходство огнестрельного оружия. Валшар кинул три арканных болта один за другим, в отчаянье пытаясь хоть как-то помешать врагам расстрелять его, но попал всего два раза, разворотив магическими зарядами грудь двум ближайшим арбалетчикам. Их слишком много.

Спас незадачливого арканиста хадорский варджек, который нёсся вдоль линии фронта на правый фланг, топча и давя стрелков в своей привычной манере. Арбалетчики были вынуждены заниматься спасением собственных жизней, а не охотой за эльфийским юнцом, потому что встретится с кулаками этой грубой, примитивной, уродливой машины не желал никто. Творениям людей было далеко до строгого изящества и чистоты линий мирмидонов Иоса, а также эффективности их энергетических орудий и защитных полей, но этот стальной монстр был столь же прост в своей конструкции, сколь и смертоносен. Как огромный северный медведь, он размахивал лапами, стремясь сгрести противника и подмять под себя, чтобы потом окончательно растоптать его с таким азартом и ненавистью, что бездушный автоматон казался живым.

Заметить самого капитана оказалось несложно, потому что он прорубался через ряды дикарей, следуя за своим варджеком, который сейчас истреблял вражеских арбалетчиков. Варкастер не уступал в ярости своему стальному монстру, осыпая дикарей градом ударов. Вот он полоснул по ноге очередного воина, который успел поставить топором блок, защитив туловище и голову от рубящего удара. Но грубая меканическая сабля в руках хадорца сработала при ударе, обрушив заключённое в ней заклятье на тарна, покрыв его льдом с ног до головы. Каратель не остановился даже на мгновение, вогнав клинок по гарду в дикарку, чей удар копьём пришёлся вскользь по его доспехам. Не тратя ни секунды, варкастер метнул заклятье в арбалетчика, снеся ему голову своим воздушным клинком, после чего разбил замёрзшего воина тарн как ледяную статую, в мелкое крошево.

Хотя непосвящённому казалось, что капитану не нужна никакая помощь, Валшар прекрасно видел, сколько магической энергии тратит этот человек, чтобы поддерживать такой бешеный темп схватки, не забывая при этом командовать своим конструктом и даже колдовать. Ему просто не хватало сил питать все свои заклятья, и защитные чары, прикрывавшие его солдат, уже распались. Юноша поспешил вперёд, силясь догнать варкастера, на ходу посылая арканные болты в дикарей, что вставали у него на пути. Для создания канала передачи магической энергии был необходим первоначальный контакт, касание, пусть даже доспехов или оружия.

В этот момент над полем боя сверкнула молния и прокатился раскат грома.

Схватка

Эльза переводила телескоп с одной части сражения на другую, стараясь рассмотреть как можно больше. Пускай оба воинства жаждали её крови, она всё равно не могла остаться равнодушной. Симпатии Снежной Королевы были на стороне хадорцев, даже не смотря на все те горести, которые они принесли ей в прошлом. Потому что они были людьми, вступившими в бой с ужасными, богомерзкими тварями, которые оскверняли землю самим фактом своего существования. А ещё они сражались с предателями рода людского, которые, прельстившись силой и властью, практиковали тёмную магию и запретные ритуалы, создавая ещё более омерзительных чудовищ.

Апофеозом кровавого безумия разыгравшейся перед ней битвы оказался тяжёлый варджек, который прокладывал себе путь через ряды воинов Тарн. Эльза не была особо сильна в технике, и ей не удалось определить модель этого автоматона. Но она не могла оторвать взгляд от этой картины убийства столь жестокого, что её руки затряслись от ужаса. Потому что многотонный стальной монстр топтал дикарей, ломал их как веточки своими шипастыми кулаками, отбрасывая изуродованные трупы прочь с пугающей лёгкостью. А редкие удары примитивным оружием не могли пробить толстую броню рукотворного монстра, чья зелёная краска уже успела обагриться свежей кровью. Снежная королева резко отстранилась от телескопа, с трудом подавляя навалившуюся слабость и рвотные позывы, когда заметила, что за ногу этого чудища зацепились, а теперь тащились по снегу чьи-то внутренности.

Это было ужасно. Это было омерзительно. Это хотелось забыть как можно скорее, но не получалось. Как? Какими силами она сможет сдержать этого монстра? Если бы варджек был один, то она могла бы просто сковать его во льдах своими чарами и благополучно сбежать. Но этой машиной управлял варкастер, а она прекрасно помнила, с какой лёгкостью они могут разрушать подобные заклятья. Лекции колдун-лорда Ковалевского сами всплыли из памяти, раскрывая все подробности механизмов защиты от магии холода. Фокус был прост, и заключался в принудительном переводе силового поля доспехов в режим высокочастотной пульсации, который разрушал лёд с невероятной быстротой. И знать магию холода для этого было совершенно необязательно. Варджек мог провернуть подобный трюк за счёт каких-то хитрых командных протоколов, но для этого конструкту тоже нужна была магическая энергия, которую ему мог дать только варкастер. Который как раз был неподалёку.

Воображение Снежной Королевы уже рисовало картину ужасной и жестокой расправы. Джекование – жестокая казнь, запрещённая в Ллаэле и Сигнаре, но всё ещё практиковавшаяся в Хадоре, заключалась в том, что машину заставляли разрывать человека живьём. Это было чем-то похоже на казнь лошадьми, которую, если верить историкам Каспии, так любили конные лорды старой империи. Новые технологии породили ещё более страшную и кровавую расправу, которая была карой за самые тяжкие преступления: изнасилования, убийства и разбой. А если машина находилась под контролем умелого оператора или варкастера, то приговорённого ждала медленная и невероятно мучительная смерть. И более того, в особых случаях преступника могли четвертовать, поочерёдно отрывая конечности несчастной жертве, заканчивая головой. Именно такая смерть наверняка была уготована ей за предательство.

От мрачных мыслей Эльзу отвлёк грохот, лязг, скрип и скрежет, которые заглушили все остальные звуки битвы. Усилием воли отринув страх, нерешительность и отвращение, она снова прильнула к окуляру своего самодельного телескопа, потому что сейчас решался вопрос, кто же будет следующим штурмовать её ледяной дворец. Как она и подумала, источником этого шума были тяжёлый варджек и каменный голем, сошедшиеся в рукопашной схватке.

Куда подевался второй голем? Сейчас был оптимальный момент для контратаки на повреждённый варджек. Шанс кардинально изменить баланс сил на поле боя, который упрямо смещался в сторону хадорцев. Ведь именно наличие тяжёлой техники было тем фактором, который мог определить исход боя. Творение друидов обнаружилось лежащим на снегу, скованное льдом, со следами от множества попаданий на груди. Хадорские артиллеристы явно недаром ели свою кашу с маслом, раз сумели серьёзно повредить этот колдовской конструкт. Да и в целом их отряду стоило отдать должное только за то, что они не только не сбежали, но даже на шаг не отступили, встретившись с более многочисленным противником. И уже значительно сократили начальный численный перевес сил Круга Орбороса.

Внимание Эльзы привлёк варлок, который носился в задних рядах своего войска, размахивая своей каменной косой, раздавая приказы и изредка колдуя. Его движения казались дёрганными, а от былого хладнокровия и спокойствия, которое он демонстрировал во время штурма её ледяного дворца, не осталось и следа. Он даже метнул огненный шар в дикарку, которая попыталась сбежать из боя. Складывалось впечатление, что этот человек уже находится на грани отчаянья, но даже не помышляет о сдаче, стремясь перед смертью нанести врагу максимальный ущерб. Противоположностью варлоку был варкастер, который сражался в первом ряду, прорубаясь через стаи дикарей, которые посылали на него друиды. Толстые доспехи и защитное поле наверняка позволяли ему достаточно комфортно чувствовать себя в сердце столь жаркой сечи. Ведь чего бояться дикарей с каменными топорами, когда можно выдержать выстрел из пушки, не получив ни царапины?

Казалось, что в этих двух людях в этот момент были персонифицированы две великие силы, что сражались за власть над континентом и право вершить судьбы мира. И судьбу Снежной Королевы в первую очередь. Холодный расчёт прогресса и первобытная, животная ярость дикого мира. Цивилизация против варварства. Новое против древнего. Порядок против хаоса. Словно два великих начала, которые находились в постоянной борьбе чуть ли не с тех самых пор, как человек впервые вступил на земли Каэна, воплотились в этих двух мужчинах, которые вели в битву своих чудищ, солдат и воинов, стремясь доказать не только своё личное превосходство. Это сражение было всего одним мигом в войне, которая тянулась уже тысячи лет. Войне за право строить новый мировой порядок, в котором не будет места проигравшему.

Эльза, как бывшая колдунья ковена Серых Владык, знала из засекреченных книг, что эта длинная череда ожесточённых стычек, набегов, рейдов, зачисток и битв тянулась уже тысячи лет, со времён практически забытой эпохи Моргул и становления человечества. Невероятными усилиями и жертвами, цивилизация побеждала, неся людям прогресс и процветание. Но дикость и хаос никогда не сдавались окончательно. Они только отступили от городов и крупных поселений, скрывшись в непроходимых чащобах великих лесов. Согласно распространённой гипотезе, которую подтверждали немногочисленные допрошенные свидетели, Круг Орбороса был создан именно для того, чтобы уничтожить цивилизацию и восстановить какой-то мифический мировой баланс. Но даже объединившись, друиды и их марионетки уже не могли остановить раскручивающийся маховик прогресса. Королевства людей были слишком сильны, чтобы им можно было противостоять в открытую.

Потому слуги Орбороса искали всё новых и новых союзников, которых можно втянуть в эту бесконечную войну. Именно поэтому они пришли за ней. Они надеялись, что сумеют заполучить силу Эльзы и направить её против великих держав. А её согласие и жизнь наверняка не имели никакого значения. Но она победила их в битве, доказав, что сама вершит свою судьбу и не склонится перед манипуляторами и их марионетками. Не станет оружием, которое обратили бы против всего того, что было ей дорого. Против того, что она поклялась защищать.

Даже поведение этих людей отражало состояние дел в этой войне. Пока друид прятался за спинами своих воинов, только изредка нанося магические удары, хадорец шёл вперёд, сражаясь в самом сердце битвы и не страшась никого и ничего. Эльза не могла видеть лица варлока, который стоял к ней спиной, закрыв голову капюшоном чёрного балахона, и о его действиях она могла догадаться только по движению рук. А лицо варкастера скрывалось за толстыми защитными очками и низко надвинутой шапкой, и то, что он тоже командует войском, можно было определить только по тому, как он иногда широко открывал рот в перерывах между ударами, произнося отрывистые команды.

Эльза понимала, что варлок, даже находясь на грани отчаянья перед лицом неминуемого поражения, пытался найти выход из сложившейся ситуации. Найти какую-то хитрую комбинацию, которая позволит повернуть ход боя в его пользу, даже несмотря на хадорские пушки и варджека. Предводитель друидов кружил как чёрный ворон над полем боя, ища лёгкую цель, и остановился только для того, чтобы реанимировать последнего каменного голема. Под действием его заклятий осколки на глазах собирались воедино, снова образуя целые монолиты, из которых был создан этот конструкт.

В этот момент внимание Снежной Королевы привлекли всполохи голубоватого сияния, в котором она безошибочно узнала заклятье укуса холода. Быстро наведя телескоп на хадорских чародеев, она увидела, что они уже ввязались в рукопашную, и теперь магический шторм бушевал с новой силой. Но внимание сразу же перешло к необычному всаднику, крутившемуся возле хадорских колдунов, который казался ей ужасно знакомым. Присмотревшись повнимательнее, она смогла по грязно-ржавым волосам узнать того самого дворянина, за которого так хотела выйти замуж Анна. Его, кажется, звали Ханс. Точно. Кастелян Южной Хезы Ханс. На бежевом коне, в сером плаще и с очень странным оружием. Его меч светился, словно окутанный пламенем, а вдоль лезвия сияли оранжевым руны вытравленного в металле заклятья. Меканическое оружие – очень дорогое удовольствие, которое могло стоить небольшое состояние, а этот клинок не был похож ни на какой другой, из виденных ею ранее. Такая разница бросалась в глаза даже ей, не искушённой в оружейном деле. По сравнению с меканической саблей варкастера этот меч казался намного более лёгким, аккуратным, изящным, органичным и удобным. Бывшая герцогиня Аренделла даже подумала, что с таким клинком смогла бы управиться даже она.

Ордец хорошо сражался, разя дикарей огненным мечом. Эльза даже отметила смелость и благородство этого молодого дворянина, когда тот рискуя жизнью спас от неминуемой смерти раненого эльфа, который стоял в какой-то прострации, глядя на кровь на своих руках и лице. Придя в себя, этот юноша быстро нагнулся, подняв какой-то жезл с сияющим кристаллом на вершине, наверняка являющийся усилителем магической энергии, и снова кинулся в битву. А третьего колдуна нигде не видать. Скорее всего он уже погиб в этой свалке.

Снежный вихрь, который скрывал колдун-лорда от чужих глаз, распался. Быстро наведя телескоп, Эльза увидела арбалетные болты, что впились в грудь колдун-лорда, не смотря на все его заклятья и зачарованные доспехи. И его смерть заставила Снежную Королеву в очередной раз ужаснуться, потому что её ждала бы точно такая же участь, не будь она столь хорошо подготовлена к возможной атаке. Если бы Старая Ведьма Хардова не предупредила её, то она оказалась бы вынуждена лично принять бой с тарнами, где её могли бы точно так же застрелить нанятые друидами арбалетчики. Только укрывшись за высокими стенами дворца, широкими спинами снежных стражей и ледяных големов, она спасла себе жизнь.

Варлок, казалось, только и ждал этого момента. И теперь, когда самый могучий вражеский маг пал, он развернул бурную деятельность. Поднял каменного голема, чтобы тот возобновил обстрел хадорских солдат огненными шарами. Когда конструкт продолжил наступление, друид ударил по варджеку, который в этот момент крушил отряд арбалетчиков, неся страшное возмездие за смерть колдун-лорда. Окружённый сиянием перекрученных, ярко зелёных рун, варлок сплетал сложные и мощные заклятья, стремясь если не уничтожить, то хотя бы остановить боевую машину, которая могла истребить всё его войско. Молния соединила сияющей ломаной дугой его оружие с корпусом автоматона, который неловко дёрнулся от попадания, покрывшись настоящей сетью разрядов, плясавших по его корпусу. А друид направил новое заклятье, которое устремилось к варджеку пятном абсолютной черноты. От попадания стальной монстр содрогнулся, после чего замер как вкопанный, и только лёгкое дрожание его рук и дым из труб ещё напоминали о том, что всего несколько секунд назад это была грозная боевая машина, а не груда дорогого и абсолютно бесполезного железа.

Такой поворот событий оказался совершенно неожиданным для хадорцев. И варлок использовал его в полной мере, направив остальных друидов в рукопашную, при этом творя новые, ещё более сложные заклинания. Когда его соратники в чёрных балахонах приблизились к самой схватке, он запустил им в спину цепную молнию. Заклятье не нанесло друидам никакого вреда, но оно одинаково эффективно убивало копейщиков, воинов тарн и бойцов Зимней Гвардии, расчищая путь к варкастеру.

Тот всё пытался восстановить контроль над своей машиной, плетя новые заклятья. Телохранители Варавского прикрывали его, сражаясь с наёмниками Орбороса. И внезапно агенты кайязя превратились в размазанные пятна, которые устремились к друидам, совершенно такого не ожидавшим. Если чародеи и были неуязвимы для молний, то против отточенной стали они не могли противопоставить ничего. Удары топоров и копий, стрелы, арбалетные болты, и даже магические заряды, казалось, просто проходили насквозь через опутанных этим странным заклинанием людей, не нанося им никакого вреда, пока они собирали кровавую дань с тех, кто встал у них на пути.

Но даже эта атака не могла остановить варлока. Эльза догадалась, в чём состоял его план – обезглавить хадорский отряд, убив варкастера, и лишить основной ударной силы, выведя из строя варджек. После этого его каменному голему смогут противостоять только пушки, которые не успеют разбить его до того, как он уничтожит их. А кроме артиллерии этот конструкт уже ничто не остановит. Пускай левый фланг его войска ещё хоть как-то держался, а правый уже практически развалился, у предводителя друидов всё ещё был шанс вырваться из этой ловушки и сохранить жизнь. Или, если повезёт, отбросить хадорцев с горы. После чего у Круга Орбороса появится возможность вернуться и повторить атаку, но на этот раз намного лучше подготовившись к штурму ледяного дворца.

Варкастер тоже разгадал смысл этого гамбита, и принял этот вызов. Эльза видела, как он выкрикивал приказы, организуя оборону из немногих оставшихся рядом соратников. Видела, как засверкал жезл в руках эльфийского юнца, который стоял за спиной командира, создавая заклятья, наверняка предназначенные для его защиты. Видела, как хадорец встал в защитную стойку, приготовившись к отражению вражеской атаки. Видела, как к нему спешили на помощь все, кто мог. И ещё она видела, как засверкали его доспехи, переполняемые магической энергией, которую он перекачивал в защитное поле, чтобы сделать себя практически неуязвимым.

Но даже все эти приготовления уже не могли остановить варлока, который начал атаку издали, запустив во врага огненный шар. Магический заряд взорвался в воздухе, словно наткнулся на невидимую преграду, не долетев до цели всего несколько метров. Когда первое заклятье не смогло причинить никакого вреда ни одному врагу, друид создал второе, ещё более мощное заклинание, стремясь сокрушить хадорца любой ценой. Но рунические круги сплетающихся чар распались и погасли ещё до того, как заклятье было окончательно сформировано. Словно чья-то чужая воля встала на пути его колдовской силы, вытягивая магическую энергию из его заклинаний.

Эльзе даже показалось, что она услышала его преисполненный ярости вопль, когда варлок, не способный сразить врага магией, кинулся на варкастера врукопашную.

***

Валшар бежал через поле боя, чувствуя, как бешено колотится сердце в его груди. Огненный шар, запущенный вражеским големом, взорвался совсем рядом, и на мгновение юный арканист даже почувствовал жар магического пламени. И это ещё хорошо, что варлок сосредоточился на уничтожении варджека, и не пытался убить его. Но от этого было немногим легче. Вокруг кричали от ярости и вопили от боли, со свистом пролетали стрелы и арбалетные болты, а шипение и треск магии вместе с грохотом мушкетонов только изредка вклинивались в какофонию битвы, в сердце которой находился капитан.

Эльф даже ужаснулся, когда увидел, с каким ожесточением сражается этот человек. Его казавшееся каменным лицо было перекошено гримасой ненависти и кровожадным оскалом, а закрывавшие глаза защитные очки и текшая из носа кровь придавали ему поистине зверское выражение. Окутанный сиянием рун заклятий, блеском энергосистем оружия и брони, а также дымом и пламенем форсированной до предела силовой установки доспехов, варкастер больше всего походил на демона из преисподней. Но его движения замедлились, и, зарубив очередного врага, он остановился и выплюнул кровавый сгусток. Его бы так и убили, пока он пытался прочистить горло, если бы один из хадорских солдат не успел вовремя перезарядить мушкетон. Валшар был уже в двух шагах от карателя и видел в мельчайших деталях, как боец Зимней Гвардии вскинул своё уродливое, примитивное оружие, как громыхнул выстрел, выплёвывая поток тяжёлой дроби во врагов, и как разлетелась голова копейщика, который уже замахнулся, готовый сразить капитана. Искателя чуть не стошнило, когда он увидел второго наёмника друидов, потому что тот продолжал идти вперёд, даже когда его лицо было полностью оторвано картечью, пока ещё через два шага он всё же не упал ничком, содрогаясь в предсмертной конвульсии.

Через секунду цепная молния, запущенная варлоком в спину друиду, соединила сияющими электрическими арками двух копейщиков, одного дикаря и двух хадорских солдат. И если колдун в чёрном балахоне был неуязвим к электричеству, то дымящиеся, обожжённые трупы всех остальных повалились на снег. И тот солдат, который только что спас варкастера, тоже был убит. Цепная молния чудом не изжарила искателя, да и то только потому, что фехтовавший с дикарями усатый агент заказчика пнул воина тарн в сторону копейщика буквально за секунду до удара, тем самым изменив направление распространения заряда, который мог создать дуги только между ближайшими жертвами.

Никогда ещё арканист не смотрел смерти в лицо, выйдя с ней буквально один на один. Ниссы всегда прикрывали его, как брата, а Раисса всегда знала, что именно нужно делать. А сейчас он был один, и некому было прийти на помощь. И простое осознание этого факта сковывало разум и душу липким, всепоглощающим ужасом, призывая бросить всё и спасаться бегством, пока ещё не поздно.

Поборов страх, Валшар подбежал к карателю и положил руку ему на плечо. Представители заказчика мстили друидам за смерть своих братьев по оружию под защитой наложенных капитаном чар, буквально неуязвимые для вражеских ударов. Варкастеру же была срочно нужна дополнительная сила, чтобы поддерживать заклинания, а потому арканист постарался успокоиться и пробить сопротивление воли человека, создавая канал передачи магической энергии. Хадорец дёрнулся, и эльфу пришлось убрать руку, чтобы не обжечься о паровой двигатель доспехов. Он сделал шаг назад и едва не получил эфесом сабли по голове.

— Я хочу помочь! — крикнул искатель, опасаясь, что переполняемый боевой яростью каратель может убить его. — Я поддержу ваши заклинания своей энергией!

— Ставь защиту! — выкрикнул новый приказ капитан, даже не удостоив эльфа извинений.

Валшар не обиделся, потому что прекрасно понимал, как тяжело приходится этому человеку. Поэтому он покорно принялся плести заклятия, поднимая защитную ауру и заряжая жезл магической энергией. Он подчинялся карателю как наёмник подчиняется командиру по контракту, и как ведомый маг подчиняется ведущему, когда они работают в связке. Теперь, когда они были связаны энергетическим каналом, он видел ауру варкастера отчётливее. Видел то напряжение, в котором он находился всё это время. Видел, как он выжимал из себя всю энергию без остатка, чтобы нанести ещё один удар, сотворить ещё одно заклинание, и восстановить защитное поле после очередного пропущенного удара. А ещё он видел следы отдачи, которые остались от заклинания, что не только вывело из строя варджек, но и нанесло удар по его хозяину. Канал ментальной связи человека и машины стал проводником для урона, что обошёл броню и защитное поле. Именно поэтому капитан харкал кровью – капилляры лопнули от полученных повреждений, хотя жизненно важные органы не пострадали. Но ещё несколько таких ударов, и он мог бы истечь кровью.

Варлок был уже рядом, облачённый в длинный чёрный балахон с глубоким капюшоном, вооружённый каменной косой на длинной деревянной рукояти, окружённый сиянием неизвестных рун чуждой магии. Он не стал ждать, пока его враг, ещё способный держать оружие в руках, умрёт от внутреннего кровотечения, а сразу перешёл в атаку, запустив в них огненный шар. Валшар не успел среагировать. Его с капитаном непременно спалило бы дотла, если бы не защитная аура, которая дестабилизировала заклятье друида, заставив колдовской снаряд взорваться раньше срока там, где он никому не причинил вреда. Хотя варкастер мог пережить эту атаку за счёт того, что направил всю магическую энергию в защитное поле, пробить которое теперь было не проще, чем броню тяжёлого варджека. Друид это тоже понимал, а потому сразу запустил в капитана молнию, которая если бы и не убила хадорца, то точно оставила бы его без защитного поля. Но на этот раз арканист был готов к схватке.

Вскинув жезл над головой, Валшар направил свою силу против заклятья, которое творил друид. Техника подавления магии была сложной и очень энергоёмкой, отнимая практически все силы на то, чтобы поддержать законы мироздания в их первоначальном состоянии, заблокировав чары, созданные другим колдуном. Варлок был могучим чародеем, а его заклятия были настолько сильны, что искателю пришлось не только прибегнуть к энергии, запасённой в аккумуляторе жезла, но и перешагнуть через порог собственных возможностей. Боль в голове предупредила его, что теперь он ступает по очень тонкому льду, черпая из тонкого мира больше энергии, чем он мог контролировать, и что любая ошибка может стоить ему здоровья и жизни. Но риск принёс успех, и вражеские чары распались, даже не успев до конца сформироваться.

Друид пришёл в ярость, когда его заклятье оказалось столь внезапно разрушено, потому что он уже затратил на его создание магическую энергию, в которой был сильно ограничен. Его рёв заглушил остальные звуки, когда он ринулся в атаку. Ослеплённый гневом и злобой, варлок позабыл об осторожности, стремясь любой ценой уничтожить тех, кто посмел кинуть ему вызов. Акранист в ужасе сделал шаг назад, сжимая разряженный жезл. Он и так использовал слишком много энергии, и должно было пройти некоторое время, прежде чем он сможет колдовать вновь. И сейчас он был совершенно беззащитен, потому что его аура не спасала от рукопашной.

Единственной надеждой на выживание был каратель, который встал в боевую стойку, вскинув саблю и держа пистолет наизготовку. Казалось, что хадорцу вообще неведом страх, потому что он не отступил ни на шаг, даже когда окружённый сиянием рунических кругов друид резко сократил дистанцию, пройдя мимо агентов заказчика, словно их и не было вовсе. И когда командиров двух противоборствующих воинств разделяло всего пара шагов, громыхнул выстрел. Капитан стрелял с левой руки, почти не целясь, держа оружие у живота, но на таком расстоянии было сложно промахнуться. Тяжёлая пуля прошила грудь варлока, оборвав его яростный боевой клич. Но дыра, пробитая ручной пушкой хадорца, буквально в тот же миг заросла на глазах у всех.

— Твои жалкие механизмы не спасут тебя! — крикнул друид карателю, занося каменную косу над головой. — Ты убил Грайю! За это ты умрёшь!

***

Ханс без оглядки нёсся по полю боя к карателю, чтобы помочь тому в решающей схватке. С высоты седла он прекрасно видел, как погонщик монстров вернул к жизни каменного голема, который до того казался окончательно поверженным. Видел, как друид подбил варджек, и теперь грозная боевая машина превратилась в металлическое изваяние. Видел, как варлок обрушил на варкастера магические удары чудовищной силы, силясь поскорее покончить с самым опасным противником из оставшихся. Видел, как этот эльфийский мальчишка вскинул свой жезл, сотворив какое-то заклинание, которое разрушило арканы вражеского чародея, от чего тот пришёл в бешенство.

Ханс ни разу в жизни не видел столь яростной атаки. Друида не остановили ни вставшие на пути агенты Варавского, ни расстояние, ни защитные чары. Даже выстрел капитана не смог остановить его — пущенная в упор пуля прошила грудь варлока, который вновь доказал свою неуязвимость, не прекращая атаку ни на мгновение. Более того, он даже умудрялся выкрикивать угрозы после того как ему прострелили лёгкие, демонстрируя такую же невероятную живучесть, как и шаманка тарн в прошлой стычке.

Будущее для Ханс перестало существовать. Все мысли были только о том, как пережить этот бой. После гибели колдун-лорда он уже не стеснялся применять свои куцые магические силы, потому что мёртвому секреты ни к чему, особенно такие, которые могут помочь выжить. Но даже сейчас он не забывал о предосторожности, используя свой меч в качестве проводника и преобразователя для магической энергии. Кроме эльфа всё равно никто не разберёт, колдовал ли он сам, или это просто ещё одно из свойств его меканического оружия, заложенное гениальным аркмехаником прошлого. Молодой кастелян вообще не представлял, как колдовать без помощи клинка, рунические формулы заклинаний которого обращали его неумелые попытки использовать только что полученную силу в сгустки пламени, сжигавшие врагов живьём.

Магия стала для него заменой огнестрельному оружию, позволив наконец-то разить врагов на расстоянии. И это было бесценно, потому что арбалетчики уже обратили на него своё внимание. Арбалетный болт пролетел так близко, что Ханс почувствовал колебания потревоженного им воздуха. Друиды вооружали своих наёмников тяжёлыми спаренными арбалетами, и стрелок, который промахнулся первый раз, мог оказаться более удачливым во второй попытке. Только у него не было такого шанса, потому что клубок чистого пламени, сорвавшийся с кончика меча наместника, моментально превратил его в факел, вопящий от нестерпимой боли. Та же участь постигла копейщика, что встал у Ханса на пути.

Конь шарахнулся от сгорающего живьём человека, и молодому кастеляну пришлось сделать небольшой крюк, чтобы объехать умирающего. Но эта короткая заминка стоила тех самых бесценных секунд, которые отделяли успех от неудачи. Ханс опоздал, и варлок набросился на варкастера. Вскинув каменную косу над головой, он обрушил могучий удар на голову хадорца, который очень своевременно сделал шаг в сторону, дополнительно отводя оружие противника саблей. Друида эта неудача не смутила, и он снова взмахнул косой, на этот раз нанося широкий горизонтальный удар в бок капитана, который с трудом успел отпрыгнуть назад. Длина оружия играла решающую роль в этой схватке. Неспособный дотянутся до противника своим клинком, каратель был вынужден защищаться, не имея возможности для быстрой контратаки. Варлок пользовался этим преимуществом в полной мере, снова нанеся удар сверху, будто бы специально позволяя Краснову уйти от атаки.

Ханс разгадал этот манёвр, но капитану явно не хватало опыта дуэлей и уличных драк. Иначе бы он сразу понял, какой грязный приём заготовил друид, который у самой земли повернул свою косу плашмя, после чего резко дёрнул на себя, проведя идеальную подсечку. Каменное лезвие непременно бы отрубило хадорцу ноги, если бы не стальные поножи доспехов, которые легко выдержали слабый удар. Но главная цель варлоком была достигнута, и варкастер, купившись на такую простую уловку, потерял равновесие и повалился навзничь. Неуклюже раскинувший руки, он был похож на перевёрнутого жука. Вес доспехов и снаряжения теперь играли против своего хозяина, не позволяя тому быстро подняться.

В отчаянной попытке помешать друиду добить капитана, наместник атаковал его магией. Даже несмотря на неудобное положение и спешку, Ханс запустил сгусток пламени необычайно метко, словно его клинок помогал не только колоть, рубить и ставить блоки, но и колдовать. Огненный снаряд впился в бок погонщика, и тотчас же потух, не нанеся никакого вреда. Даже на его чёрном балахоне не осталось и следа. Казалось, что проклятый варлок был заговорённым — неуязвим и для огня, и для пули. Он даже не обратил внимания на это маленькое неудобство, полностью сосредоточенный на убийстве карателя.

Видя беспомощность лежащего противника, друид издал победный клич, вскинув косу высоко над головой, чтобы обрушить острое каменное лезвие на открывшегося хадорца. Но смертельный удар так и не достиг цели. Коса просто отскочила от сверкнувшего защитного поля, которое в очередной раз спасло жизнь варкастеру. Взбешённый неуязвимостью врага варлок вновь вскинул своё оружие, наполняя его магической энергией, отчего покрывавшие рукоятку и лезвие руны проявились, сияя зеленоватым светом. Капитан попытался поставить блок, но было слишком поздно. Второй удар был молниеносным и столь мощным, что системы доспехов уже не могли справиться с такой нагрузкой. Перегруженное защитное поле ярко сверкнуло и лопнуло, не способное остановить каменное острие косы, которое впилось в алую кирасу доспехов капитана, так и не пробив её. Удар только откинул карателя обратно на спину.

В этот момент эльфийский юнец перестал жевать сопли и вступил в бой, метнув магический заряд в грудь варлока. С такого расстояния промахнуться было невозможно, и друид даже зашипел от боли, пока дымящаяся рана затягивалась с пугающей скоростью. Вскинув косу для третьего удара, он уже наполнял её магической энергией, твёрдо вознамерившись уничтожить варкастера любой ценой.

Конь вынес Ханса на расстояние атаки. Перехватив меч левой рукой, кастелян широко замахнулся, после чего рубанул врага от души. И сам удивился, когда увидел собственный клинок, покрытый сияющей рунической вязью и объятый магическим пламенем. Удар пришёлся поперёк спины друида, оставив глубокую обожжённую рану, от чего тот выгнулся колесом, завыв от боли. Ханс не почувствовал сопротивления движению меча, хотя на его пути должен был оказаться позвоночник жертвы. Варлок вообще не должен был пережить этот удар, потому что люди обычно погибают, когда им ломают хребет. Но чародей даже и не думал умирать, и только треск колющегося камня сообщил наместнику о том, что мерзкий колдун перенёс свои раны на каменного голема, заставляя конструкта терпеть все те повреждения, что были предназначены ему. И пускай Хансу не удалось сразить погонщика монстров, он сумел помешать ему убить капитана, заставив отвлечься на боль и лечение ран.

Громыхнули пушки, оторвав голему правую руку. Конструкт протяжно скрипел — сколь ни были могучи арканы, что анимировали его, полученные повреждения были слишком велики, чтобы он мог продолжать бой.

В сиянии рунических кругов заклятий каратель невероятным рывком поднялся на ноги, будто сама земля дала ему хорошего пинка. В тот же миг он атаковал варлока магией, не давая тому среагировать и провести контратаку. Воздушный клинок вновь доказал свою эффективность, оставив глубокую рану на груди друида, которая тотчас же затянулась. А варкастер сократил дистанцию и нанёс серию невероятно быстрых ударов саблей. Первый горизонтальный рубящий удар погонщик монстров ещё успел отвести древком своей косы, но каратель тут же развернул саблю и нанёс обратный удар, полоснув друида по брюху. Сверкнули руны, высеченные вдоль меканического клинка, и каменный голем со скрипом развалился, не способный больше противостоять полученным повреждениям. А варлок захрипел, держа за кровоточащую рану, от которой расходились ледяные узоры. Даже холод был не властен над этим могучим чародеем, что повелевал невероятными чудищами и силами столь древними, что невозможно было вообразить. Его магия превратила смертельную рану в неглубокую царапину, даже несмотря на сработавшие заклинания сабли хадорца. Но на лечение были потрачены те самые драгоценные мгновения, которые были необходимы друиду для того, чтобы заблокировать третью атаку. Он только поднимал свою косу, когда каратель широким взмахом сабли, сияющей от струящейся в ней магической энергии, снёс голову варлока вместе с капюшоном.

К немалому удивлению Ханса, на этот раз со смертью погонщика монстров бой не остановился. Словно каратель отрубил голову не командиру войска дикарей, а очередному рядовому. Но ведь наместник своими глазами видел, как он проделывал трюки, которые мог провернуть только варлок. Даже когда его обезглавленный труп завалился набок, упав на окровавленный снег, ничего не изменилось. Только капитан дёрнулся, схватившись за голову, словно ему кто-то врезал по лбу. Молодому кастеляну пришлось отвлечься от столь важного момента, чтобы вернутся к бою с оставшимися лучниками дикарей и арбалетчиками, благо что большую часть их войска уже перебили.

За его спиной полю боя прокатился дикий вопль, которому вторил протяжный гудок. Обернувшись, Ханс увидел, как варкастер стоял, раскинув руки, окружённый сиянием струящейся через него магической энергии, которая текла через его доспехи и оружие без каких-либо рун, срываясь с кончика сабли и дула пистолета, уходя голубоватыми дуговыми разрядами в землю. И даже глаза карателя сияли этим потусторонним голубоватым сиянием из-под толстых защитных очков, от чего его облик был ещё более пугающим. Тяжёлый варджек ожил, гудком вторя голосу своего хозяина. Боевая машина пришла в движение, и даже встала в точно такую же позу, как и человек, с которым она была ментально связана. И эта сцена вселила ужас в сердца врагов.

Автоматон сорвался с места, кинувшись в новую атаку. Топча и разрывая всё больше и больше наёмников друидов, стальной монстр прокладывал себе дорогу на правый фланг, который до сих пор держался только чудом. А с левого фланга пришло неожиданное подкрепление в лице ниссов, которые умудрились зайти дикарям в тыл, и теперь методично расстреливали их из своих длинных луков, а также хадорских солдат, которые сумели одержать победу на своём фланге и спешили на помощь товарищам.

Поняв, что численный перевес теперь не на их стороне, а прорыв уже невозможен, остатки войска друидов попытались выйти из боя и сбежать. Но этим бегством они только развязали хадорцам руки, дав возможность снова сосредоточиться на стрельбе. Бойцы Зимней Гвардии не преминули использовать эту возможность для мести. Грохот ружейной трескотни снова возобладал над остальными звуками битвы.

— Пленных не брать! — выкрикнул новый приказ капитан. И это был тот самый приказ, который солдаты хотели слышать и исполняли с особым рвением. — Никакой пощады!

Бой окончательно превратился в бойню. Потери хадорцев были велики, но потери дикарей оказались катастрофичными. За последними выжившими развернулась настоящая охота. Преисполненные ненавистью и жаждой мести хадорцы старательно отстреливали всех, кто попадал в прицел их винтовок и мушкетонов. Ханс даже подумал, что окажись там его добровольцы или даже ниссы, их бы тоже застрелили в порыве столь яростного истребления. Достаточно было сказать, что каратель возглавил эту охоту, послав варджек в погоню за уцелевшими.

— Оказать помощь раненым! — наконец-то вспомнил о своих подчинённых капитан, окинув взглядом поля боя, усеянное трупами погибших воинов и солдат. — Перераспределить тяжёлое оружие и перегруппироваться! Наш поход ещё не окончен!

Добровольцы и санитары принялись искать ещё живых, а часть солдат отправилась на поиски ракетомётов, которые забирали из рук павших, чтобы снова пустить в дело. Наместник, осмотрев поле боя, ужаснулся. Они потеряли здесь не меньше сотни бойцов — половину от первоначальной численности их отряда. А с учётом потерь во время рейда погибло или было ранено две трети личного состава так называемой сводной роты. Безумие. Разгром. Эта победа далась слишком высокой ценой. О продолжении операции не могло быть и речи — слишком много было раненых, которым нужна была не просто первая помощь, а срочная госпитализация. Несколько санитаров с фельдшером не справятся, даже с учётом того, сколько добровольцев им помогает.

Краснов направился к варджеку, который тащил в руках пойманную добычу — двух вражеских наёмников. Ханс поспешил догнать капитана, чтобы попробовать отговорить его от продолжения операции, которая не сулила ничего, кроме ещё большего количества бессмысленных смертей. И он успел прямо к началу допроса, который устроил каратель двум единственным наёмникам друидов, которых его автоматон поймал живьём.

Форсированное дознание

— Если будете отвечать на все мои вопросы, я проявлю милосердие. — произнёс варкастер тоном, который был холоднее окружавшего их снега и льда. — Зачем вы поднялись на эту гору?

— Сдохни, хадорская мразь! — в ярости крикнул на ломаном хадорском с сильным сигнарским акцентом наёмник, которого варджек держал в правой руке. Он даже попытался плюнуть в капитана, стараясь вырваться из стальной хватки конструкта. Такая смелость со стороны человека, который болтался в воздухе, зажатый в кулаке многотонного стального монстра, была просто поразительна. — Да я скорее умру, чем стану отвечать на твои вопр… А-а-а!

Наёмник не успел договорить, когда капитан поднял правую руку и медленно сжал кулак. Варджек, повинуясь ментальным командам варкастера, тоже начал медленно сжимать пальцы. Оглушительный крик боли перекрыл даже скрежет сминаемых доспехов, когда автоматон, неукоснительно повторяя каждое из плавных движений своего хозяина, сломал несчастному кости. С мерзким, хлюпающим звуком трёхпалая ручища боевой машины медленно выдавливала из человека внутренности.

Ханс с трудом сдержал рвотный порыв от этой картины. Лейтенант, стоявший рядом, побледнел так, что мог бы слиться с окружавшим их снегом, но также не отвёл взгляд. Хотя некоторые солдаты сделали шаг назад, а стражники замка Аренделл и вовсе отвернулись, чтобы не видеть жестокой расправы. Эльфийского юнца вырвало, и теперь ему помогали прийти в себя сородичи, которые тоже были не в восторге от этой экзекуции. Только сам Краснов и его люди были спокойны, потому что для них подобное зрелище явно было не в новинку. Одно слово — каратели.

Крик захлебнулся в потоке кровавой пены, вырвавшейся из горла обезумевшего от боли наёмника, который смотрел выпученными глазами, как механическая конечность с силой парового пресса отсекла ему ноги, раздавив таз и позвоночник. Изуродованные останки разделённого пополам человека упали на снег, когда рука конструкта резко разжались. Непонятно было, каким чудом он был всё ещё жив, когда от него осталась только верхняя половина торса и голова, а все остальные внутренние органы превратились в ужасающее кровавое месиво, покрывавшее пальцы варджека. И это ещё хорошо, что холод заглушал запахи. Такое можно было списать только на болевой шок, но даже для такого состояния подобная картина выглядела невероятно. И словно этого было мало, автоматон шагнул, раздавив голову несчастному.

— Зачем вы поднялись на эту гору? — повторил свой вопрос капитан, обращаясь ко второму пленному.

— Мы должны были пленить Снежную Королеву! — выкрикнул бледный как бумага наёмник, когда варджек обратил к нему свой немигающий взор, медленно поднося правую руку, испачканную тем, что только минуту назад было внутренностями другого человека. Голос пленника дрожал и срывался, а в бегающем взгляде читался страх, который уже затмил разум. Его воля была сломлена, и он был готов на что угодно, лишь бы избежать столь же ужасной участи, которая постигла его соратника.

— Кто эти «мы»? — каратель вёл допрос так, чтобы не упустить ни одной детали, даже самой незначительной. И его хладнокровие делало разворачивающуюся сцену ещё более пугающей.

— Доргмад Чистильщик из Чёрных Друидов и Кагарата из племени Волков Шаргамма. Это они вели нас, — пленник трясся от ужаса, глядя только на окровавленные пальцы варджека, застывшие в метре от его лица. — Кагарата и её воины остались разделаться с троллями, когда те на нас сзади накинулись. А все остальные сюда пошли.

— Кто такая Грайя? — поинтересовался капитан, который умудрился не упустить такую мелочь даже в разгар боя.

— Это помощница Доргмада. Она помогала ему с оборотнями управляться. Говорили, что она была проводником его воли, когда тот монстров своих гонял. Да и сама могла усмирить взбешённое чудище. И големов ещё чинила, — наёмник всё же оторвал взгляд от окровавленной руки варджека и теперь напугано глядел на варкастера. Казалось, что пленник пытался разглядеть скрытые толстыми стёклами защитных очков глаза карателя, чтобы понять, чего ждать от него в следующий миг. — Когда её убили, в Доргмада словно бес вселился. Говорили, что они были любовниками и…

— Как именно предполагалось пленить Снежную Королеву? — капитан вернул допрос в продуктивное русло.

— Это не нашего ума дело. Этим друиды заниматься должны были, — замотал головой пленник. — Это они заговорённые. Это им не страшны чары ледяной ведьмы. А наша работа была простая — довести их до места в целости и сохранности раньше других, а потом вернуть обратно.

— Других? — вмешался в допрос Ханс, второй раз за сутки оставив карателя стоять с открытым ртом. Но теперь хадорец был явно не в настроении терпеть подобные выходки, а потому наместник поспешил уточнить вопрос: — Был ещё кто-то кроме нас?

— После нас были тролли. Потом появились вы, — пленный уставился на кастеляна так, словно тот только что материализовался из воздуха у него на глазах. — Но до того, как мы вышли на гору, разведчики Кагараты уничтожили тролльских соглядатаев. А прошлой ночью разъезд тарнов, что прокладывали нам маршрут, столкнулся с другими хадорцами. Их вроде бы отогнали, но стая потеряла половину волков и двух наездниц.

— Где они их видели? Сколько их было? Была ли среди них девушка? — Ханс буквально засыпал наёмника вопросами, чувствуя, что он снова вышел на след Анны. — Знаешь, где они?

— Говорят, их было двое. Мужик и баба, — не без усилия вспомнил пленный. — Да, двое на санях, запряжённых северным оленем. Они отстреливались из огнестрельного оружия. Говорят, единственной выжившей они спалили лицо до неузнаваемости, да так, что она ослепла.

— Где они? — почти выкрикнул Ханс, вскидывая меч.

— Тарны нашли следы двух людей здесь, на вершине. — испуганно воскликнул наёмник, не зная, на что способен этот человек в гневе. Особенно после того, что продемонстрировал каратель. — Они опередили нас всех.

— Они всё ещё там? — сердце Ханса ушло в пятки. Если Эльза взяла Анну в заложники, то дела совсем плохи. А если они объединились? Если они уже давно спланировали этот бунт против Империи, и просто разыграли весь этот спектакль, чтобы отвести от себя гнев хадорцев? А его избрали на роль козла отпущения, ловко обведя вокруг пальца как последнего идиота. Как он только мог поверить, что Анна была такой дурой, что без оглядки согласилась выйти за него замуж только узнав. Ну конечно же нет. Она была слишком умна и хитра для этого. Ведь не бывает так, чтобы одна сестра была настолько холодна и расчётлива, а другая была настолько глупа и импульсивна.

— Я не знаю. Мы не смогли попасть внутрь, — отчаянно замотал головой пленник, который даже вжал голову в плечи, опасаясь, что взбешённый наместник в приступе ярости отрубит её.

— Где герцогиня Эльза Аренделл? — рявкнул каратель, снова перехватывая инициативу в допросе. И видя страх и непонимания в глазах пленника, уточнил вопрос: — Ледяная ведьма. Ты знаешь, где она?

— Она засела в своём ледяном дворце, — произнёс наёмник, мотнув головой, чтобы показать за спину, потому что его руки были зажаты хваткой варджека.

— Ты уверен? — капитан сделал два шага вперёд, приближаясь к пленнику и не сводя с него взгляд. — Она всё ещё там?

— Я своими глазами видел. Доргмад послал нас как парламентёров, чтобы потолковать с ней и договориться по-хорошему, — наёмник говорил так быстро, что его речь Ханс воспринимал с большим трудом. А ещё этот странный акцент и непривычные обороты. Он даже понятия не имел, откуда друиды достали такого ископаемого деревенщину. — Она схватила нас магией, пытала, и потом вышвырнула. А ещё натравила орду снежных монстров. Мы с горем пополам отбились, а тут вы пришли. Еле-еле успели отойти и развернуться, чтоб меж двух огней не погибать.

Варкастер резким движением раскрыл ладонь, и в тот же миг варджек разжал пальцы, позволяя человеку упасть на снег, обагрённый кровью его товарища. Опешивший от подобного поворота событий, он встал на четвереньки, со страхом глядя на добрую дюжину окружавших его людей, вооружённых до зубов. Для них он был больше, чем просто враг, и меньше, чем человек. Для них оно был предателем. Тем, кто изменил Родине, пойдя на службу к друидам. И нет пощады предателям.

— Я сказал, что проявлю милосердие. — равнодушно произнёс капитан, проходя мимо наёмника, пока варджек чистил испачканную ладонь о снег. — Поэтому я не убью тебя.

— Спасибо вам, господин. — пролепетал, подымаясь на колени, бывший пленный, который не верил своему счастью. — Спасибо вам…

— Лейтенант, — негромко позвал младшего офицера каратель, а когда тот возник, вытянувшись по стойке смирно, кивнул в сторону наёмника: — Расстрелять.

Пленный даже не успел понять, что именно произошло. Лейтенант явно желал отомстить за павших в бою сослуживцев и жаждал крови. И когда ему выпал тот самый шанс, которого он ждал с начала допроса, он среагировал моментально, вскинув тяжёлый пистолет и выстрелив пленному в грудь. Тяжёлая пуля прошила сердце этого мужчины, даровав тому быструю и лёгкую смерть. Только теперь Ханс понял, какой смысл вкладывал каратель в слово «милосердие».

***

Валшару было отвратительно смотреть на казнь. Хадорцы демонстрировали невероятную, немотивированную жестокость. Даже безумцы из Возмездия Скирры проявляли больше человеколюбия. Капитан теперь казался таким же бездушным автоматоном, как и его варджек. Арканист ещё каким-то чудом держался, видя смерть в бою, но подобная мучительно медленная расправа была чем-то, что находилось за гранью его душевных сил. И это ещё хорошо, что желудок сдался первый, спасая тем самым разум.

— Держись, парень, держись, — попыталась подбодрить его Ланисса, которой тоже было не по себе от экзекуции. Ниссы вообще не очень любили машины, потому что на их родине от любой сложной техники было больше хлопот, чем пользы. Поэтому они обоснованно опасались конструкта, который был способен убивать людей настолько мучительно. Но они тоже понимали, что это просто бездушная машина, каждым движением которой управляет человек. Человек, который не ведает ни сомнений, ни страха, ни жалости. Который не отступит от заданной цели, даже если дорога к ней будет вымощена трупами его солдат. — Помни, зачем мы здесь.

Он помнил. Он прекрасно помнил. Почему сбежал из дома. Почему вступил в ряды Искателей. Почему примкнул к отряду наёмников. Помнил о том тяжком грузе ответственности, что лежал на нём и его сестре. Помнил, почему отец носил траур, а мать превратилась в тень себя былой. О том злом роке, что постиг их семью, и их расу.

Нет более страшного наказания, чем рождение бездушного ребёнка. Этот ужасный феномен проявлялся только среди иосиан, не затрагивая ни одну другую ветвь эльфийского рода. И за последнее столетие он стал значительно более частым явлением. Теперь на каждую тысячу новорождённых приходился один бездушный. Но разве могут сухие цифры статистики описать горе родителей, когда они понимают, что у их ребёнка нет души?

Внешне бездушные ничем не отличаются от обычных эльфов. Абсолютно здоровые и телом и разумом, они лишены той самой искры, что заставляет жить и бороться. Им не знакомы ни радость, ни печаль, ни любовь, ни ненависть. Им неведомы те самые душевные порывы, которые воспевали поэты и философы. Они не животные, потому что так же обучаемы, как и обычные дети. Но они и не полноценные, потому что у них нет собственной воли и мотивации. Они как живые машины, для которых потребности во сне и пище – просто один из рабочих параметров, поддержание которых необходимо для продолжения функционирования, как заряд аккумулятора для машины. Покорные, лишённые малейшей тени амбиций, какой-либо морали и любых сомнений, они были бы идеальными солдатами. Если бы не отсутствие воли и фантазии, отчего им были нужны прямые указания и постоянный контроль.

Но бездушные были нужны для Возмездия Скирры за их уникальную возможность — поглощение магии. Отсутствие души образовывало в их телах пустоту, которую они стремились заполнить за счёт энергии тонкого мира, попадающей в мир материальный в виде колдовства. Это казалось безумием, жестокой шуткой богов, но это было именно так — бездушные поглощали магию. При помощи особых ментальных практик их можно было даже научить управлять своими возможностями и активно противодействовать любым колдунам, просто выпивая энергию из их чар. Слишком большой объём поглощённой разом энергии мог сжечь живьём изнутри, принеся ужасно мучительную смерть, но врождённое отсутствие страха и воспитание позволяли не обращать внимания на подобные мелочи. Тем более, когда вопрос касался расходного материала.

Вот так всё просто. Валшару было противно от одной мысли о том, что его младшая сестра — расходный материал. Родители были убиты горем, и даже не смотря на негласные запреты и общественное порицание, два года старались растить младшую дочь как обычную девочку. Но все их старания были напрасны. Сколько бы любви и сил они не вкладывали в свою Кали, всё проваливалось в ту проклятую бездну, что заменяла ей душу. И они были вынуждены отдать её в приют для бездушных, который находился под патронажем Возмездия Скирры.

Налшара – старшая сестра Валшара – была убита горем не меньше родителей. Она чувствовала боль матери и отца. Она понимала, что всё неправильно. Что при рождении брата всё было по-другому. Что тогда они все были счастливы. И когда отчаянье обратилось в гнев, агитатор оказался неподалёку. Налшара ушла из дома и присоединилась к Возмездию Скирры чтобы стать охотником на магов. С тех пор их пути больше не пересекались ни разу. И куда занесла судьба его невероятно упёртую и безбашенную сестру, арканист не знал.

Возмездие Скирры — организация, которая ставила перед собой невероятно амбициозную цель — вернуть к жизни умирающую богиню. Подобную цель преследовали многие, в том числе Искатели и многие оккультисты великих домов, но Возмездие подошло к решению проблемы весьма экстравагантно. Его основатели сформулировали теорию, согласно которой в гибели богов были повинны человеческие маги, которые нарушили баланс энергии тонкого мира. И по причине людской беспечности и самоуверенности пантеон эльфов вымирал. А следом за богами вымирал и сам эльфийский род, которому суждено было окончательно погибнуть, выродившись в бездушных, которые будут не способны любить, заботиться о детях и растить новое поколение.

Громыхнул выстрел, резко оборвав поток воспоминаний. Валшар поднял взгляд и вздрогнул, увидев падающий на снег труп наёмника. И лейтенанта, деловито перезаряжающего пистолет. Представители заказчика, освобождённые от защитной пелены заклятья, хмуро взирали на трупы, не проронив ни звука. По их взглядам можно было понять, какая сложная дилемма встала перед ними: выполнять приказы капитана и провалить своё задание, или же выполнить волю своего хозяина, и навлечь на себя гнев карателя. А варкастер в сопровождении варджека уже устремился наверх, к вершине, где в лучах восходящего солнца сиял ледяной дворец.

— Все за мной! — выкрикнул новый приказ варкастер, саблей указывая направление движения. — На вершину!

— Давай, парень. Соберись. Мы должны быть там первыми, — произнёс Гастор, рывком поднимая арканиста на ноги. Непонятно почему, но он никогда не называл Валшара по имени. Искатель считал, что виной всему был негласный кодекс чести воина, согласно которому боец в отряде получал право на имя только после того, как убьёт мечом первого врага. А подмастерье ведьмы никогда не ходил врукопашную, и в глазах Гастора не был полноценным членом отряда. Но это была всего лишь теория, не подтверждённая никакими фактами. И с той же вероятностью воин мог просто недолюбливать магов. Но сейчас нисс просто сунул юноше под нос открытую флягу с тонизирующим отваром. — Хлебни немного, и пошли.

— А не будет передозировки? — с сомнением спросил Валшар, беря флягу и делая большой глоток.

— Не будет, — поспешила успокоить его Ланисса, похлопав по плечу. Но при этом она не переставала оглядываться по сторонам, пока не спросила: — Где Раисса?

— Тарны убили, — с трудом выдавил из себя арканист, который не рассчитал своих сил и всё же поперхнулся. — И колдун-лорда тоже.

— Да плевать на старого козла, — вспылил Гастор, вырвав флягу из рук юноши. — Как мы без своей колдуньи справимся с ледяной ведьмой?

— Я смогу подавить её магию. А когда она не сможет колдовать, вы…

— А потом нас размажет по этой горе тонким слоем чёртова машина за то, что мы ослушались её хозяина? — было очевидно, что казнь произвела на воина сильное впечатление. И это ещё хорошо, что у хадорцев тоже возникла заминка, и на их перепалку никто не обращал внимания. — Даже если мы справимся с ледяной ведьмой, твои фокусы не стоят ничего против капитана и его голема. Ты понимаешь, что живьём нам с этой горы не уйти?

— Если я заполучу кулон Ниссора, то, скорее всего, я смогу высвободить его силу. — произнёс Валшар, глядя прямо в глаза Гастору. — С этой силой мы сможем уничтожить всех, кто встанет на нашем пути.

— А ты справишься? — с сомнением спросила Ланисса, удивлённо глядя на юношу.

— Есть только один способ проверить, — твёрдо сказал искатель, сам поражаясь охватившему его фатализму. Двум смертям не бывать, а одной не миновать — так гласит хадорская поговорка. Валшар прекрасно понимал, что именно здесь, на этой вершине, будут вершиться судьбы. Его судьба казалась незначительной мелочью на фоне судьбы всей его расы. Ради того, чтобы эльфийские дети больше никогда не рождались бездушными, ему было не жалко и умереть.

Тем более, что человеческие разборки уже подошли к концу.

***

Новый приказ капитана казался ещё большим безумием в свете результатов допроса. Если герцогиня Эльза смогла отбросить от своего ледяного дворца орду дикарей и друидов с их монстрами, то идти на штурм теми жалкими остатками сводной роты, которые были в их распоряжении, было чистейшей воды самоубийством. У них было в разы меньше солдат и всего один варджек — сила, несопоставимая с той, которой обладали потерпевшие неудачу друиды.

— Остановитесь! — крикнул Ханс, чувствуя, как внутри ожил тот самый липкий страх того, что он тоже является для карателя всего лишь расходным материалом. Пушечным мясом, которое будет пущено на убой, чтобы расчистить путь к ледяной ведьме через магическую бурю и монстров, которых она создала. — Капитан, остановитесь!

— Развернуть артиллерию возле вон тех камней! — приказал варкастер, указывая на два крупных куска скалы, выступающих из снежного покрова горы, проигнорировав наместника. — Убедитесь, что они будут простреливать подступы к ледяному дворцу! Мне нужна будет огневая поддержка.

— Да вы из ума выжили! Эта атака — самоубийство! — выкрикнул молодой кастелян, нагоняя капитана и хватая его за плечо. — Я вам не позволю погубить ещё больше лю…

Знакомое чувство опасности вспыхнуло с новой силой, а в сознание впилось посланное меканическим мечом предупреждение, но времени среагировать уже не оставалось. Ускоренные магией рефлексы и движения варкастера позволили тому моментально среагировать на касание. Резко обернувшись и сбросив ладонь наместника со своего плеча, он молниеносным движением ухватил наместника за грудки левой рукой и рванул на себя, только для того, чтобы правой вцепиться в горло.

— Кто ты такой, чтобы приказывать мне? Очередной жалкий аристократишка, возомнивший себя центром мироздания из-за громкой фамилии и красивого титула? — негромко спросил каратель, глядя Хансу прямо в глаза и не давая даже дышать толком, не то что отвечать. — Мне давно следовало тебя пристрелить. На твоё счастье посадник приказал вернуть тебя живьём. Без тебя и твоего стада я обойдусь, но если будешь мешаться под ногами, казню как предателя. Ты меня понял?

Ханс только и смог, что утвердительно кивнуть. Застигнутый врасплох, он не успел выхватить меч из ножен, куда он спрятал его перед тем как идти на серьёзный разговор с капитаном, опасаясь спровоцировать его. И теперь кастелян не мог ни применить своё оружие, ни отвечать, ни нормально дышать. А попытайся он колдовать, его бы тотчас расстреляли.

— Вот то-то ж, ордское отребье, — презрительно произнёс хадорец, отпуская Ханса, после чего резко оттолкнул его от себя, на этот раз гаркнув во всё горло: — Хватит распускать сопли, трус! Вставай и сражайся!

— Но ведь это безумие! — просипел Ханс, силясь восстановить дыхание. Ещё ни один простолюдин безнаказанно не унижал кастеляна Южной Хезы. Тем более прилюдно. А осознание собственного бессилия только подливало масла в бушующее пламя ненависти. Но он не мог кинуть вызов безродному хадорцу, который был старшим офицером во время проведения боевой операции, потому что за такое открытое неповиновение карают смертью. — Даже ваши собственные солдаты не пойдут за вами.

Судя по негромкому ропоту, его слова были услышаны. Даже некоторые хадорцы задумались о том, что капитан ведёт их на верную смерть. Даже Ниссы спорили о чём-то на своём шипящем языке, а про добровольцев и говорить было нечего. Боевой дух отряда был подорван потерями, и наместник надеялся, что закусившего удила капитана смогут образумить его собственные солдаты.

— Мы прошли через леса и залезли на эту гору не для того, чтобы развернуться и уйти! Наши товарищи погибали не ради того, чтобы мы вернулись с пустыми руками! Мы не имеем права отступать тогда, когда до нашей цели остался один шаг! — Краснов обращался ко всем и сразу, стараясь перехватить инициативу, пока ещё не стало слишком поздно. Он определённо видел, к чему идёт дело, но сдаваться был не намерен. И на этот раз варкастер использовал всё своё ораторское мастерство, чтобы удержать солдат от дезертирства. — Вспомните, откуда мы пришли! Куда мы вернёмся, если отступим сейчас? В заметённую снегом и скованную льдами посреди лета страну? Как вы будете смотреть в глаза женщинам и детям, погибающим от холода и голода только потому, что вы струсили?

Ханс даже сам не ожидал, что его заденут слова карателя. Но он был иностранцем, а на местных столь жестокая обвинительная речь подействовала гораздо сильнее. И теперь ополченцы и стража замка Аренделл были готовы идти за капитаном хоть в адское пекло, лишь бы снять проклятье со своей родины и спасти свои семьи от гибели. Это был очень сильный удар по самолюбию кастеляна, пришедшийся ниже пояса. Его репутация в глазах населения была поставлена под угрозу. Они могут вспомнить, что для них он чужой, и тогда не видать ему короны герцога, как своих ушей.

— Я не говорю, что этот последний шаг дастся нам легко! Я не говорю, что никто больше не погибнет! Последний бой всегда самый трудный! — Краснов демонстрировал ораторское искусство, достойное палаты кастелянов. — Я говорю, что для нас назад дороги нет! Вы со мной?

— Да! — нестройным хором ответили солдаты и добровольцы. Каратель определённо добился своего, и люди были готовы к ещё одному рывку, чтобы спасти свою родину. Ниссы же большую часть речи пропустили мимо ушей. Потому что они просто наёмники, которых волнует только золото.

Наместнику нужно было срочно принимать решение, готов ли он снова нырнуть с головой в полымя, или жизнь всё же дороже? Но какой дворянин согласится с тем, что жизнь дороже чести? Для него тоже не было дороги назад. Слишком долго прозябал он на обочине общества, впустую прожигая жизнь. Теперь его путь лежал только вперёд, к богатству и славе.

— Ради Анны я готов на всё! — крикнул Ханс, выходя вперёд. — Я с вами!

***

Телохранители Варавского старались держаться рядом с капитаном. И поэтому допрос и казнь они наблюдали из первых рядов. У агентов, выполнивших множество грязных поручений и убивших не один десяток человек, хватило выдержки не отвести взгляд и досмотреть экзекуцию до конца, чтобы послушать ответы пленного. Теперь они точно знали, где именно находится их цель.

Но осадок всё же остался. Каратель был настоящим профессионалом, чья работа вселяла неподдельный страх, даже несмотря на отсутствие инструментов и времени. Не всякий заплечных дел мастер способен на такую импровизацию. И от перспективы встать на пути у этого человека становилось, мягко говоря, не по себе. Этот капитан не приемлет неподчинения и очень скор на расправу. И он приказал брать живьём ведьму, которую Варавский приказал убить. Вот и выбирай, чью волю исполнять, а на какую плаху голову класть. Потому что кайязь не простит провала. И уж он то оплошавших агентов из-под земли достанет. А любоваться на собственные потроха, выпущенные острым кинжалом коллеги, тоже не самая радужная перспектива.

Но, как верно подметил капитан, у них нет дороги назад. Пускай он сколько угодно патриотического бреда вывернет на слушателей, это не изменит того, что он уловил суть происходящего. С этой горы они спустятся либо победителями, либо ногами вперёд. Хотя тут вопрос скорее в том, кто во что хочет верить и что услышать. Может быть кому-то действительно будет легче идти на смерть с мыслью, что тем самым он спасёт свою жену и детей. Но уж точно не оперативникам, не обременённым ни домом, ни семьёй.

Самое хреновое в сложившейся ситуации то, что Ниссы тоже прекрасно понимают, чем грозит неповиновение капитану. Они явно вознамерились соскочить с контракта, по дороге подставив представителей заказчика, если не самого кайязя. Нечего сказать, хитро. Получить аванс от одного нанимателя, а потом податься к другому. За такие финты даже синдикат Четыре Звезды по головке не погладит.

Вот и выходит, что за эльфами нужен глаз да глаз. И ещё этот ордский выскочка всё время рядом крутится. С учётом его заявлений, он может стать ещё одной проблемой. Ещё один благородный труп — непозволительная роскошь в данной ситуации. Хорошо ещё, что колдун-лорд преставился, а то вообще было непонятно чего ждать от этого старого хрена. Вообще, с колдунами шутки плохи. Они ведь могут заколдовать так, что от одной мысли бросает в холодный пот.

— Плохо, что эльфийская ведьма дубу дала, — шёпотом заметил Вася, поворачивая барабан арбалета и устанавливая ложе с зажигательным болтом в позицию для стрельбы. — Ниссы могут не справиться без неё.

— У них ещё мальчишка есть, — также шёпотом ответил Коля, показывая напарнику указательный палец, который он держал горизонтально над арбалетом. — Но всё равно за ними нужен присмотр.

— Так ведь он же расклеился совсем, — констатировал очевидное младший, вновь поворачивая барабан и устанавливая в положение для стрельбы ложе с простым стальным болтом.

Это было логичное решение, и ведущий был прав. Пока что они потратили только по три отравленных болта, которые внешне неотличимы от обычных. Но прибить того оборотня нужно было любой ценой, как и ведьму дикарей, потому и пришлось прибегнуть к спецсредствам, запас которых ограничен. Остальным лучше не знать о тех сюрпризах, которые припасли телохранители кайязя. Сжатый кулак над арбалетом с вытянутым вдоль ложа указательным пальцем — знак к использованию простых болтов. Указательный и мизинец — отравленных. Сжатый кулак — разрывных. Растопыренные пальцы — зажигательных. Эта простая система знаков позволяла агентам беззвучно координировать действия даже в ходе выполнения операций проникновения. И для ситуации, когда к некоторым деталям лучше не привлекать лишнее внимание, она была как нельзя кстати.

— Жить захочет, соберётся, — уверенно прошептал усатый оперативник, проверяя, насколько легко кинжалы выходят из ножен. Словно в подтверждение его слов эльфы вышли всей гурьбой вперёд, догоняя капитана. Каратель, убедившись, что вся власть вновь в его руках, отправился к сверкающему ледяному дворцу на вершине.

— Ну и влипли мы с этим заданием, — Вася хмуро топал за варкастером, на ходу поправляя перевязь подсумка. — Надо было хоть пару гранат взять.

— И устроить лавину в этих горах? Совсем из ума выжил? — негромко возмутился старший агент. — Тут даже пушки стреляют только бронебойными, чтобы снег не тревожить.

— А ракетомётчики-то и не знают. Бьют себе осколочно-фугасными и в ус не дуют. Хотя они ни разу мимо цели не промахнулись. Умеют же, черти, — с грустью констатировал младший телохранитель кайязя, почёсывая правый бакенбард, оглядываясь по сторонам и проверяя, не подслушивают ли их. Но никому не было дела до них, а шум от работы варджека, шедшего неподалёку, отлично маскировал их разговор. — Без гранат хреново, если очередная заварушка начнётся.

— Ничего. Прорвёмся, — обнадёжил напарника Коля.

— Будто бы у нас есть выбор… — усмехнулся Вася.

Агенты переглянулись, обдумывая перспективы выживания. Но к чёрту все эти мрачные мысли. Не до того сейчас. От них только голова болит, а толку ноль. Арбалеты уже перезаряжены, так что не философствовать надо, а дело делать. Там уже видно будет, в какую сторону щемиться, чтоб под паровой каток не попасть.

Ледяной дворец совсем рядом, прямо перед ними. Логово ведьмы отражает свет восходящего солнца так ярко, что даже глаза слепит. И непонятно, есть ли там кто на балконе над лестницей? И есть ли там вообще балкон, а не очередной причудливый блик? Вообще, эта герцогиня неплохо устроилась, отгрохав себе такие хоромы. А если она там ещё устроила такой же лабиринт из комнат, какие любят все аристократы? Вот теперь попробуй отыщи её.

***

Эльза искренне обрадовалась, когда увидела как варкастер снёс голову варлоку. В этой битве цивилизация и прогресс одержали верх над варварством и дикостью. И пускай эта победа далась высокой ценой, итог сражения был предрешён в тот самый миг, когда ожил варджек. Без големов у друидов Орбороса не нашлось ничего, что можно было бы противопоставить многотонному стальному монстру, который принялся за истребление наёмников и дикарей с новой силой. Всё было кончено в считанные минуты.

С балкона ледяного дворца Снежная Королева прекрасно видела, как хадорские солдаты добивали ещё подававших признаки жизни врагов.

Такая жестокость со стороны победителя казалась излишней, но если бы тарны взяли верх, ни о каком милосердии не было бы и речи. Она не могла винить солдат за это. «Обращайся с людьми так, как хочешь, чтобы они обращались с тобой» — один из базовых принципов религии Морроу, заповедь Светлого Близнеца. Даже мениты придерживались подобной концепции, прописанной в их священной книге, если не считать разделения всех людей на правоверных, для которых она была применима, и еретиков, которых следовало либо обратить в истинную веру, либо истребить. Тарны заслужили такое обращение, и ответная жестокость была оправдана.

Чего нельзя было сказать о наёмниках. Может быть, эти люди были виноваты только в том, что выбрали не ту сторону. Но за их спинами не стояло никакого государства. Только аморфная тень Круга Орбороса. Пускай расстрел наёмников был далеко не столь однозначным шагом, как истребление дикарей, он тоже был вполне логичен и в чём-то даже оправдан. Нет веры тому, кто продал свой меч врагам рода людского.

Но она видела, как варджек сумел нагнать и поймать двоих наёмников, после чего автоматон потащил людей, болтающихся как куклы в его стальных руках, к своему хозяину. Эльза не видела, что происходило дальше, потому что боевая машина повернулась лицом к варкастеру, загородив обзор своей широкой спиной, а любоваться на дымящие трубы и крышку котла не очень то и интересно. Любопытна была сцена, что разворачивалась за конструктом, потому что варкастер и Ханс скрылись там же.

Внезапно дикий крик разнёсся над горным склоном. Эльза вздрогнула, когда услышала этот отдалённый голос, преисполненный нестерпимой боли и ужаса. Человеческий голос. И в этом отчаянном, протяжном вопле было что-то особенно пугающее. Не желая принимать на веру первую пришедшую в голову версию, Снежная Королева шарила взглядом по полю боя, ища раненого, которого неудачно переместили, или неумело добивали. Но она не нашла ничего подозрительного. А когда телескоп вновь был наведён на варджек, она заметила только то, что машина немного переместилась, изменив позу.

Беглый взгляд на лица солдат, стоявших неподалёку от конструкта, красноречиво свидетельствовал о том, что именно там находился источник крика. И этот крик явно был связан с чем-то очень неприятным для подавляющего большинства окружающих. Сомнения недолго терзали разум бывшей герцогини Аренделла. Вскоре прозвучал одиночный выстрел, а боевая машина развернулась, направляясь к её дворцу следом за своим хозяином, на ходу проведя рукой по снегу и оставив на чистом белом склоне широкий кроваво-красный след.

Эльза в ужасе отшатнулась от телескопа и перил. Её сердце бешено колотилось в груди, а дыхание перехватило от осознания того, что именно сейчас произошло. Только что практически на её глазах джековали человека. И, судя по его предсмертному крику, казнь была медленной и мучительной. Это было настоящее варварство, облачённое в форму современных технологий. А теперь этот измазанный кровью и копотью стальной монстр шёл к её ледяному дворцу. Шёл за ней. И она не знала, как можно остановить эту адскую машину, надвигавшуюся столь же неумолимой, как сам рок.

Когда она попыталась опереться на двери балкона, которые она забыла закрыть, когда выскочила на свою импровизированную смотровую площадку, Эльза влетела в зал и чуть не упала. Она с трудом сохранила равновесие, когда, повинуясь её невысказанной воле, створки за её спиной гулко захлопнулись. Снежная Королева пошатываясь вышла в центр зала и замерла, не зная, что делать дальше.

Сдаться? Опустить руки и принять судьбу? Чтобы её джековали, как того несчастного? На милосердие хадорцев надежды не было. Она слишком хорошо знала систему изнутри, и даже представляла предполагаемый список предъявленных обвинений: нарушение присяги, дезертирство, государственная измена, покушение на жизнь представителя оккупационной администрации, саботаж и вредительство. Любое из них тянуло на смертный приговор. И глупо было полагаться на объективность и снисхождение тройки колдунов полевого трибунала. Да чего уж говорить, окажись она на месте судьи, то сама бы вынесла обвинительный приговор. По совокупности содеянного.

Бежать? Но она не умеет летать. Её магия не позволяла манипулировать силами ветра настолько, чтобы можно было безопасно спуститься с горы. Она находилась в ловушке, которую сама себе и организовала. Хадорцы наступают по единственному пологому склону, и стрелкового оружия у них более чем достаточно. Они пристрелят её, как только поймут, что она пытается скрыться. Просто чтобы не искать дважды.

Сражаться? Но ведь там же люди. И не только солдаты, которые поклялись отдать жизнь за Родину и Императрицу, но и стражники, и добровольцы. Её бывшие стражи и вассалы. Она клялась перед ликом Морроу защищать этих людей от бед и врагов. Она просто не могла убить их, потому что не знала, как будет жить с таким тяжким грехом на душе. Ведь это не дикари, которых даже людьми назвать нельзя. Некоторые из стражников сражались за их с Анной жизни ещё во время штурма Аренделла. Проливать их кровь — предательство вдвойне. Эльза просто не могла позволить себе обагрить руки кровью, и очернить душу убийством. Ведь тогда она превратится в то самое чудовище, которого все боялись. Которого боялась она сама.

Снежная Королева понимала, что оказалась в ситуации, где нет лёгкого и красивого решения. Что бы она не выбрала, что бы не предприняла, ей придётся пожертвовать либо жизнью, либо душою. Будь всё дело только в ней самой, она бы просто сдалась на милость хадорцев, либо кинулась на них в ложной атаке, позволив меткой пуле положить конец мучениям. Но бывшая герцогиня Аренделла помнила слова Старой Ведьмы Хардова о том, что судьба её сестры неразрывно связана с её собственной. У неё просто не было выбора. Анне не суждено пережить свою старшую сестру. А ведь она так молода. У неё вся жизнь впереди. И она не запятнана меткой мага. Эльза понимала, что если действительно любит её, то должна выжить любой ценой. Но это была очень высокая цена.

Эльза направилась вниз, в холл. Пробегая по лестницам и залам, она отчаянно искала хоть какой-то выход, какой-то путь, который не будет запятнан кровью. Но она не видела его. Вместо этого перед её глазами стояли хадорские солдаты, нацелившие на неё винтовки и пушки, а за их спинами горой возвышался тяжёлый варджек, хищно пригнувшийся, широко раскинувший руки и всё время то сжимающий, то разжимающий толстые стальные пальцы, покрытые свежей кровью. А ещё она видела варкастера, застывшего в той самой позе, в какой она видела его в ледяном зеркале. И толстые линзы защитных очков придавали его бесстрастному лицу ещё боле пугающее выражение, а из-за сложных доспехов и дыма из силовой установки за спиной он казался не живым человеком, а ещё одним бездушным автоматоном. Словно это был ещё один варджек, только совсем маленький, который каким-то чудом обрёл некое подобие свободной воли и способность управлять своими старшими братьями. И который вёл своё войско против неё.

Выбежав на балкон холла, Эльза сбежала вниз и остановилась в центре зала, стараясь восстановить дыхание и пристально глядя на закрытые ворота. Эти ледяные створки были её единственной защитой от пушек и снайперского огня, если она не прибегнет к магии. Но что толку в её чарах, когда против неё так много солдат. Они просто начнут стрелять картечью, отдав наведение на цель на волю случая и теории вероятности, которая была отнюдь не на стороне Снежной Королевы. И сейчас у неё был только один шанс выжить, ограничившись малой кровью, или вовсе обойдясь без человеческих жертв.

План был прост — испугать хадорцев, заставив их бежать с горы, как до этого она заставила бежать дикарей и друидов. Но сейчас ей нужно было обойтись без крови. А это значит только нелетальные заклятья. Всех снежных солдат и стражей следует натравить на варджека. Стальной конструкт — всего лишь бездушная машина, которая не почувствует боли, а потеря главной ударной силы резко подорвёт боевой дух отряда. Тем более, что колдун-лорд Ивлёв погиб, а он был, пожалуй, единственным чародеем, кто мог на равных тягаться со Снежной Королевой в открытом поединке. Даже пушки можно заставить замолчать, заметя их позицию снегом, но при этом не убивая артиллеристов. Единственная проблема — варкастер. Но и он будет вынужден отступить, потому что один в поле не воин.

Когда хадорцы будут выдворены с горы, бывшая герцогиня Аренделла сможет спокойно уйти. На север, через горы Рула, в покрытые вечными льдами полярные пустоши. Где до неё уже никто не доберётся. И где она уже никому не причинит вреда.

Но для начала нужно попытаться воздействовать не силой, а словом. Пускай эта попытка заведомо обречена на провал, но начинать битву молча, с внезапного нападения — подтвердить все обвинения в предательстве. Это может навредить Анне, которая неизбежно попадёт под подозрение. Чем меньше будет вина старшей сестры, тем меньше вероятность, что оставшиеся с пустыми руками палачи и ищейки набросятся на младшую.

Вновь прибегнув к помощи амулета, Эльза восстановила связь с ледяным големом, прочитав закрученные кругами внутри мистического артефакта руны заклятий. Её сознание опять разделилось на две неравные части, когда она вновь ощутила другое тело и увидела мир глазами конструкта. Более того, она почувствовала тот самый энергетический канал, что позволял ей использовать голема как ретранслятор магии.

Осматривая подступы к ледяному дворцу глазами своего творения, Снежная Королева заметила, как хадорские солдаты остановились в нерешительности на краю недавнего поля боя. Ниссы, шедшие в авангарде этого отряда, напряжённо замерли, осматривая следы отгремевшей битвы и водя луками с немного натянутой тетивой из стороны в сторону, готовые одним движением послать стрелу в цель в случае малейшей опасности. В противовес напуганной пехоте, артиллеристы деловито устанавливали пушки на склоне, готовили снаряды и наводили орудия на её дворец. А варкастер остановился только для того, чтобы отдать приказы и перестроить свой отряд для атаки, после чего двинулся вперёд, взмахом сабли подтверждая команду о начале штурма.

Лёд и сталь

Ледяной дворец стоял перед ними, сияющий в лучах утреннего солнца сотнями идеальных граней, подобно огромному алмазу. Даже дух захватывало от такого великолепия. Каждая стена, каждый контрфорс, каждый скат были выкованы из магического льда. Зеркально гладкие, они если и не отражали солнечный свет, то сами светились изнутри холодным голубоватым сиянием. Но ярче всего блистал крупный кристалл на самой вершине шпиля, который казался сделанным из чистого света. Словно весь дворец собирал по лучу с каждой освещённой грани, направляя их наверх, в главный кристалл, чей блеск был подобен звезде, которую сняли с небес и водрузили на башню дворца.

Строгое совершенство этого ледяного шедевра архитектуры нарушало только уродливое пятно гари на стене ниже и левее главного входа. На фоне всей этой строгой красоты правильных линий и чётких геометрических форм картина занесённого снегом поля боя была ещё более отталкивающей. Посечённые ледяными осколками, перекрученные, разорванные, утыканные сосульками, словно арбалетными болтами, тела, замершие в кровавых пятнах, обагривших белоснежный склон, покрывали подходы к ледяному дворцу. Преимущественно это были тарны, но кое-где среди дикарей попадался то наёмник, то друид. Изувеченные останки оборотня и боевых зверей резко выделялись среди прочих павших в этой битве. Хаос и разрушение, навеки застывшие на этой горной вершине, свидетельствовали о том, сколь жарким, отчаянным и кровавым был этот бой.

Одинокая ледяная статуя, стоящая между заснеженным полем битвы и ледяным дворцом, была связующим звеном между этими двумя картинами. Страж границы двух реальностей, которые не могли сосуществовать в одном и том же месте в одно и то же время. Изначально столь же строгая и идеальная, как и здание за её спиной, эта скульптура несла на себе следы многочисленных повреждений, свидетельствовавших о том, какие удары ей пришлось пережить. Множественные сколы и царапины покрывали поверхность статуи, смешиваясь с изначальным рисунком в нечто совершенно невнятное, живот был оплавлен, словно туда плеснули кипятком, а голова и плечи, вдобавок ко всему, несли отчётливые следы гари. Пускай несколько схематичная и даже чуточку гиперболизированная, она всё равно была произведением искусства на фоне тех уродливых конструктов, которые использовали друиды. Хотя между этой статуей и каменными големами было что-то неуловимо общее. Может быть дело в пропорциях?

Хансу не давала покоя одна мысль. Он видел следы боя. Он видел потери, которые понесли друиды в этом сражении. Но он не видел тех, кто нанёс им такой большой урон. Ни тел, ни следов. Ничего кроме снега и льда. Единственное подозрение вызывали две груды колотого льда, которые выпадали из общей картины по причине малого количества снега вокруг. Да и располагались подозрительно несимметрично от лестницы, чтобы быть просто разбитыми статуями. Отсутствие следов сбивало с толку. Так неужели герцогиня Эльза одна сотворила всё это? Неужели одна хрупкая девушка устроила эту бойню? Тут же полегло не меньше сотни воинов. И как она смогла сразить боевых зверей?

Ответов на эти вопросы не было. Складывалось впечатление, что дикари набросились на их отряд ведомые не злобой, а отчаяньем. Подобно загнанной в угол крысе, они кинулись на того врага, который казался слабее — сводную роту. Полторы сотни вооружённых до зубов солдат с пушками, кавалерией и тяжёлым варджеком для них были не так страшны, как одна-единственная девушка? Или гнев ледяной ведьмы был столь силён и ужасен, что даже друиды со своими големам и боевыми монстрами не смогли с ней совладать? И разве теперь, после тяжёлых потерь, у их отряда хватит сил, чтобы взять её в плен?

Наверняка эти же вопросы сейчас мучили капитана, который застыл подобно статуе на границе поля боя, молчаливо осматривая следы отгремевшей битвы. Ниссы, шедшие в авангарде, остановились в нерешительности, со страхом взирая на останки павших воинов. А бойцы Зимней Гвардии перешёптывались, гадая о том, какая страшная участь выпала на долю этих дикарей. Даже телохранители Варавского, до сей поры демонстрировавшие изрядное хладнокровие, казалось, потеряли уверенность в себе.

— Лейтенант, соберите усиленное отделение. Поведёте их слева от варджека, — каратель указал направление предстоящей атаки саблей. — Ниссы пойдут в авангарде. Остальные справа и по центру. Ополчение прикроет тыл.

Солдаты покорно начали перестраиваться для атаки. Казалось, что уверенность в голосе командира передалась его подчинённым. Наместник был поражён подобной решительностью Краснова. Даже сейчас, когда всё безумие подобной затеи было очевидно, он всё равно вёл солдат на штурм. Да чёрт его дери, он и сам готов был умереть, но не отступить. Но что хуже всего, перед тем как подохнуть, он собирался утащить на тот свет всех остальных.

— Товарищ капитан! Топливо на исходе! — крикнул механик, который вместе с напарником всё же улучили момент, и бегло осмотрели варджек. — Последний уголь уже догорает в топке. Если сейчас же не направить машину в лагерь на дозаправку, она просто встанет.

— Сколько у меня времени? — спросил капитан, взглянув на автоматон.

— В боевом режиме не более десяти минут, — огласил свой приговор механик. — Через пять минут мощность терять начнёт.

— Пять минут, но мои, — хищно произнёс варкастер, поправляя шапку, после чего внезапно продолжил уже совсем другим голосом: — Спасибо тебе, Кузьмич. Можешь возвращаться в лагерь.

— Ага. Вы машину разобьёте, а нам потом отвечать? — возмутился механик, беря мушкетон из рук напарника. — Нет уж. Лучше мы тут поможем ведьму бить, чем с нас потом семь шкур спустят за потерю боевой техники.

Капитан только криво ухмыльнулся в ответ на подобное заявление. Но через секунду даже это скудное проявление эмоций исчезло с его лица. Он опять изучал поле боя, готовясь к предстоящей битве. На этот раз его внимание привлекли наёмники. Ниссы всей толпой медленно пробирались вперёд, напряжённо озираясь по сторонам и держа луки наготове.

— Так, мальчишку ко мне, а остальные вперёд, — скомандовал каратель, подкрепляя свои слова взмахом пистолетом. А когда эльфы зароптали, не желая отдавать своего единственного оставшегося мага, спросил со сталью в голосе: — Я должен повторить приказ?

— Чё, оглохли? — гаркнул усатый телохранитель Варавского, тем самым напоминая ниссам, кто им платит. — Делайте что велено! Живо!

Наёмники подчинились. Похоже, старый жулик сумел взять их за глотку кабальными условиями контракта и теперь агенты кайязя пристально следили за выполнением всех пунктов соглашения. За малейший проступок там наверняка были прописаны штрафы столь значительные, что в итоге вполне может оказаться, что наёмники ещё останутся должны выплатить Варавскому неустойку.

Эльфийский юнец с грустью покинул ряды своих сородичей и вернулся к варкастеру. Краснов смерил его взглядом с головы до ног, а потом выдал вердикт: — Здесь от тебя проку больше будет.

— Помните, зачем мы пришли сюда! Мы должны найти герцогиню Анну! — крикнул Ханс, спешиваясь и отдавая поводья ополченцу. Пока остальные всадники следовали его примеру, он обратился ко всем сразу: — Защищайтесь, но не причиняйте зла герцогине Эльзе! Вам ясно?

— Да, сэр, — нестройно ответили ополченцы и стражники замка Аренделл. Но бойцы Зимней Гвардии игнорировали его. Только каратель обернулся на его голос и пристально посмотрел на молодого кастеляна. И если бы не толстые стёкла защитных очков, в этом взгляде наверняка можно было прочитать раздражение и гнев.

— Слышали, что сказал наместник? — спросил капитан у подчинённых, и когда те утвердительно кивнули, озвучил новый приказ: — Первыми не стрелять! Открывать огонь по команде или в случае нападения! Герцогинь брать живьём! При попытке к бегству стрелять по ногам!

— Так точно, товарищ капитан, — без энтузиазма отозвались солдаты. Без таких толстых и сложных доспехов и силового поля они были значительно уязвимее перед магией, многочисленные жертвы которой замерли перед ледяным дворцом. Для любого бойца самым простым решением всех проблем было выстрелить первым, прикончив ведьму до того, как она успеет сплести свои смертоносные чары. А новые приказы лишали их даже такого шаткого преимущества, как сила огнестрельного оружия.

— Артиллеристы, готовы? — расстояние до занятой орудийными расчётами позиции вынуждало Краснова повышать голос.

— Так точно, товарищ капитан! — ответил командир батареи, оторвавшись от изучения ледяного дворца через подзорную трубу. — Готовы открыть огонь по вашей команде!

— Вот и хорошо, — негромко произнёс варкастер скорее для себя, чем для артиллеристов, кивнув в знак получения ответа. После чего вскинул левую руку, вокруг которой засверкали, закручиваясь в круги, руны заклятий. Сложившиеся чары вновь окутали лейтенанта и солдат той самой магической защитой, превратив бойцов Зимней Гвардии в размытые пятна. И только удостоверившись в том, что все доступные меры предосторожности уже приняты, каратель вновь обнажил оружие и указал на ледяной дворец: — Вперёд!

***

Услышав слова наместника, телохранители Варавского молча переглянулись, улыбнувшись одними уголками губ. Но покорно кивнули, когда каратель утвердил новый приказ. Конечно, агентам кайязя, как и остальным солдатам, было бы приятнее услышать приказ на уничтожение. Но новая формулировка уже не была столь категоричной, и убийство герцогини можно будет легко списать на самооборону. Благо, что сомнений данная версия вызвать не должна. Тем более после всех этих трупов, что ледяная ведьма навалила перед своим порогом.

События вообще развивались удачно. Ниссы потеряли двух бойцов и старую ведьму. С одной стороны, это снижало их эффективность. А с другой стороны, с ними будет проще разобраться в случае непредвиденных осложнений. У варджека заканчивается уголь, значит и у капитана зубы теперь не такие острые. И вполне возможно, что без своего стального монстра он подрастеряет спесь и станет посговорчивее. Тем более, что солдат у него осталось не так уж и много.

Приказ выдвигаться не заставил себя долго ждать. При поддержке артиллерии и тяжёлой техники им было нечего опасаться одинокой ведьмы. Ниссы шли впереди, за ними маршировал варджек с варкастером и эльфом. Агенты держались чуть позади капитана, чтобы иметь возможность быстро реагировать на изменение обстановки. Слева двигались зачарованные бойцы, которые буквально перетекали с места на место размытыми пятнами. И при этом двигались они быстрее, чем все остальные. Или это магия так действовала на них? Наместник со своим стадом плёлся прямо позади агентов. Ордский выскочка явно хотел выслужиться перед новыми хозяевами. Ну и пёс с ним. Пусть делает, что хочет, лишь бы под ногами не путался.

Продвигались медленно, потому что идти по трупам было удобно только варджеку, который просто перемалывал их своим весом. Ниссы тоже неплохо справлялись, демонстрируя отличные навыки движения по пересечённой местности. Но чем ближе отряд подходил к стенам ледяного дворца, тем больше уверенности обретали солдаты. Раз ведьма не кинулась на них сразу, то, может быть, всё ещё обойдётся. Может быть, она испугалась пушек и варджека? Да и с Зимней Гвардией сражаться будет всяко сложнее, чем с немытыми дикарями.

Ледяная статуя, стоявшая посреди поля, с отчётливым хрустом пришла в движение, а из-под слоя гари и копоти на её голове засияло голубоватым магическим сиянием два круглых глаза. Конструкт встрепенулся, шагнул навстречу отряду и проревел громоподобным голосом: — Убирайтесь с моей горы!

Это было столь неожиданно, что солдаты замерли, где стояли, а эльфы и вовсе попятились назад. И все как один взяли ожившую статую на мушку. Агенты не отставали, так же вскинув арбалеты. Коля показал сжатый кулак, держа руку параллельно ложу, и оба оперативника быстро повернули барабаны, устанавливая в позицию для стрельбы разрывные болты. Потому что обычными болтами они мало что могли сделать колдовскому конструкту. Только капитан вместо того, чтобы целиться в статую из пистолета, ткнул в её сторону саблей и гаркнул: — Огонь!

— Батарея, пли! — долетел до них крик командира артиллеристов до того, как кто-либо успел спустить курок. Словно тот выкрикнул команду одновременно с варкастером. В следующее мгновение воздух наполнил орудийный грохот. Голем содрогнулся от попаданий бронебойных снарядов, неуклюже взмахнув руками и делая шаг назад, а осколки брызнули ледяным дождём во все стороны. Пули оставили новые отметины на украшенной замысловатой резьбой поверхности статуи, не причинив ей особого вреда. А вот ракеты, разрывные болты и заклятья эльфа вместе с заряженной магией пулей варкастера заставили колдовской конструкт сделать ещё один шаг назад, но он всё равно устоял на ногах.

Когда все разрядили оружие, в наступившей тишине с оглушительным рёвом из снега начали подыматься монстры. Коренастые, с короткими ногами и длинными руками, заканчивающимися ледяными когтями, более похожими на ножи, покрытые коркой замёрзшей крови, эти снежные создания были подобны чудовищам из ночных кошмаров, которые обрели плоть. Это было столь жуткое зрелище, что на их фоне меркли даже самые страшные истории о некромантах и оживлённых их тёмной магией мертвецах. Можно было даже подумать, что их отряд застрял в одном из таких рассказов. Только вместо разлагающихся трупов на поле боя вставали причудливые твари из снега. Большинство из них было ростом с человека, но из здоровенных сугробов возле самой лестницы поднялось два огромных монстра, размерами не уступающие варджеку. Жуткое войско, от одного взгляда на которое даже у закалённых боями солдат кровь застывала в жилах, надвигалось на их отряд, раскинув руки, растопырив пальцы, скаля пасти, усеянные ледяными клыками, жутко ревя и завывая.

— Картечь! — истошно завопил лейтенант, словно эти твари уже добрались до него и взяли за горло. Но умудрённые опытом множества стычек оперативники понимали, что снежные монстры, до которых было ещё около ста метров, представляли значительно меньшую угрозу, чем ожившая статуя всего в двадцати шагах от них. Снаряды и ракеты оставили глубокие воронки на её торсе, но так и не смогли расколоть зачарованный лёд. Голем атаковал, вскинув руки с засиявшими на них узорами, складывавшимися в руническую вязь заклятий.

На отряд обрушилась магическая буря. Это были те же заклятья, которыми только недавно истреблял дикарей колдун-лорд и эльфийская ведьма. Но теперь потоки ледышек обрушились сперва на ниссов, которые едва увернулись, а затем и на бойцов Зимней Гвардии. Благодаря чарам капитана вихрь порождённых чужой магией снарядов прошёл через размытые пятна солдат насквозь, не нанеся никому вреда. Видя безрезультатность атак, голем изменил тактику и направил заклятья на более лёгкие цели. Скрестив руки, он запустил магический заряд в солдат, что шли позади эльфов. Попав в первого несчастного, эти чары начали перескакивать с одного бойца на другого, пока всё отделение не превратилось скованные льдом статуи. Но больше всех всё равно досталось ринувшемуся в контратаку варджеку, который получил три колдовских снаряда подряд. Броня выдержала, но заклятья всё равно сработали, покрыв машину толстой ледяной коркой.

Напор атаки был невероятен. Отряд не понёс потерь, не считая дюжины замороженных, которых можно будет легко освободить из ледяного плена. Наверное. Но магический шторм, порождённый ледяной статуей, просто не укладывался в голове. Это же невозможно! Големы не могут колдовать! Тем более так много и часто! За любыми заклятиями всегда стоял чародей. Иначе просто и быть не могло. И тут тоже должна была стоять ведьма, закидывающая их заклинаниями, которую они бы с чистой совестью застрелили. Но вместо неё на них прёт эта ледяная образина. А ещё два здоровенных снежных монстра и с три десятка мелких тварей.

***

— Вааалшааар! — вопила Ланисса не своим голосом, невероятным кульбитом отскакивая с пути порождённого магией вихря ледяных лезвий и кубарем катясь по снегу. Юноша прекрасно понимал её, потому что колдовство хорошо только тогда, когда его сила нацелена против твоих врагов, а не тебя самого. Им ещё повезло, что момент атаки и направление удара были достаточно очевидны, а эльфийской реакции хватило, чтобы она и остальные смогли спастись.

— Делай своё дело, чёрт бы тебя побрал! — Гастор, которому пришлось приложить немало усилий, чтобы убраться с пути заклятья, ревел подобно медведю, разбуженному посреди зимней спячки. — Не давай ей колдовать!

— Я не могу! — в ужасе крикнул арканист, когда попытка подавить направленные против его сородичей заклятье провалилась. Они были слишком далеко, и он просто не мог поддерживать вокруг них стабильность законов мироздания. Но разум искателя занимала совершенно другая проблема. Это казалось невозможным, но часть заклинаний исходили из самой статуи, в то время как остальные появлялись откуда-то извне уже полностью сформированные. Словно голем был передатчиком для чужой магии — настоящим аркнодом. А сама ведьма скрывалась, находясь слишком далеко, чтобы он мог хоть как-то помешать ей колдовать. — Нужно разбить статую! Она — ретранслятор магии!

— Хадорцам расскажи, олух! — огрызнулся на его слова Гастор, вскидывая лук и пуская стрелу в голову голема, от которой она отскочила, не нанеся зачарованному льду никакого вреда. Остальные воины отступали, стараясь поскорее уйти из зоны поражения заклятий. Они были бессильны против этого конструкта, а бессмысленно погибать всего в паре шагов от заветной цели не хотелось никому. — Мы эту штуку только поцарапаем! И то с трудом!

— Держать строй! — рявкнул капитан, в очередной раз заставляя задуматься о глубокой мудрости примет и поговорок. «Помянешь зло — вот и оно». И это ещё самая мягкая форма из множества вариантов этой лаконичной фразы, бытовавших в Империи. Просто Валшар не любил сквернословить. Но он не мог не заметить, насколько это выражение было метко и уместно. А каратель, заметив попытку наёмников уклониться от боя, постарался пресечь саму идею о бегстве, вскидывая заряженный пистолет в их направлении: — Ни шагу назад!

Толстая ледяная корка, покрывавшая варджек, с глухим треском покрылась трещинами, а затем разлетелась на мелкие кусочки. Автоматон вздрогнул, сбрасывая остатки магический оков, после чего начал набирать ход, стремясь поскорее обрушить на вражеский конструкт усеянные шипами кулаки.

— У них нет оружия, которое может повредить ледяному голему! — запротестовал арканист, стараясь защитить своих сородичей от гнева хадорского командира. Потому что прекрасно понимал, что карателю ничего не стоит убить несколько наёмников для острастки. Ведь страх — далеко не самый последний способ заставить воинов сражаться. И нужно было направить гнев капитана на врага, пока он не привёл свои невысказанные угрозы в исполнение. — Эта статуя — аркнод! Ретранслятор магии! Уничтожьте её, и ведьма больше не сможет колдовать!

— Без тебя знаю, — отмахнулся варкастер, подстёгивая варджек очередным заклятьем, чтобы дополнительно ускорить машину. Это позволяло с одной стороны хоть немного сэкономить скудный запас хода, а с другой стороны придавало многотонной махине пугающую скорость. Но капитан, казалось, уже и думать об этом забыл, вновь концентрируя внимание на наёмниках и отдавая им новый приказ: — Возьмёте на себя правый фланг! Держитесь, пока подмога не оттает!

Ниссы поспешили выполнить команду и ринулись обходить ледяного голема справа. Оттуда, с одной стороны, проще удрать в случае неудачи, а с другой стороны они смогут обойти снежных монстров и первыми добраться до логова ведьмы. И исполнить пророчество.

Но сейчас всех беспокоил итог схвати между ледяным големом и тяжёлым варджеком, потому что именно она определит исход этого боя. Без магической поддержки снежные твари ледяной ведьмы, скорее всего, не смогут остановить стального монстра и вооружённых до зубов солдат. А без тяжёлой техники их отряд ничего не сможет противопоставить монструозным стражам этого ледяного дворца. И опальная герцогиня это тоже понимала. Более того, видя идущего в атаку конструкта, который сбросил наложенные ею магические оковы, она попыталась остановить его, снова превратив в покрытую ледяной коркой кучу металла, которую разорвут на части её снежные монстры. Статуя даже пошла навстречу несущемуся на всех парах автоматону, готовясь обрушить новые заклятья на хадорскую машину.

Громыхнула пушка, и бронебойный снаряд впился в голема, выбив фонтан ледяных осколков. Удар пришёлся в правое плечо статуе на полушаге, от чего та потеряла равновесие. А снаряд из второй пушки попал прямо в голову магического конструкта, отколов от неё немаленький кусок. Голем повалился навзничь, неуклюже размахивая руками. И оказался совершенно беспомощен против набросившегося на него тяжёлого варджека. В два удара стальной монстр перебил ему ноги, после чего схватил за правую руку, которой тот неуклюже защищался, и вырвал её из плеча. Ещё два удара этим импровизированным оружием, и некогда прекрасная в своей строгости, лаконичности и изящности скульптура, оживлённая могучими чарами, достойными лучших мастеров-арканистов, превратилась в груду колотого льда.

***

Эльза не ожидала, что они атакуют сходу. Сразу, без каких-либо переговоров. Несколько команд — и на голема обрушился настоящий ураган из огня, свинца и магии.

Она отшатнулась от этого удара, изо всех сил стараясь не упасть и не согнуться от сильной боли, пронзившей её грудь и живот. В её голове даже промелькнула мысль, что наверняка что-то подобное испытывали люди, которых лягнула лошадь. Эльзе пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить равновесие, и даже отступить ещё на один шаг. Стрелы и пули не могли нанести значительного урона зачарованному льду, но она всё равно чувствовала их, словно при каждом попадании её тыкали иголкой. И тем сильнее, чем значительнее был след, оставшийся на теле голема. Но на фоне обжигающих пламенем взрывов и чужой магической энергии, разрушавших ледяную плоть, эти тычки были незаметны.

Она выстояла. И её аватар тоже выстоял под этими ударами. Пускай повреждения были значительными, им не удалось полностью разбить тело голема. Но самое главное – они не смогли разрушить наложенные на него заклятия, и статуя оставалась всё тем же грозным ретранслятором магии, что обратил в бегство войско друидов. А раз эти чужаки слов не понимают, придётся перейти к языку силы.

Тем более что остальные стражи ледяного дворца поднялись из засады, дружно встав на защиту хозяйки. Они действовали согласно старым приказам, отвечая на нападение, которому подвергся их собрат. И сейчас вид подымающихся из сугробов снежных солдат и двух снежных монстров произвёл требуемый эффект. Хадорцы дрогнули, опасаясь сделать хотя бы шаг вперёд, а эльфийские наёмники и вовсе начали отступать. Страх был слышен даже в голосах офицеров, что пытались удержать своих подчинённых от бегства. И эта заминка дала бывшей герцогине Аренделла те самые секунды, которые были так необходимы, чтобы подавить боль, восстановить дыхание, собраться с силами, гордо выпрямиться и двинуть своего аватара в бой.

Эльза сплетала заклинания так быстро, как только могла. Она использовала заложенные в руки голема заклятья практически сразу, но этого было явно недостаточно. Ей нужно было произвести впечатление. Показать, что ей под силу уничтожить их всех до одного, оставаясь неуязвимой. И для этого Снежная Королева использовала все имеющиеся знания и навыки. Но она всё равно не могла убивать людей, которые были виноваты только в том, что исполняли приказ. Не могла губить жизни тех, кого клялась защищать. А потому она не вкладывалась в заклинания в полной мере. Не била на поражение. Даже эльфийских наёмников, несмотря на то, что они не были людьми, потому что они были представителями полноценного разумного вида, хоть и другого. При заключении контракта они наверняка отдавали себе отчёт в том, что могут погибнуть, но, тем не менее, у неё не поднималась рука убивать почти людей. Что уж говорить про остальных.

Укус холода – одно из титульных заклятий ковена Серых Владык, чья непревзойдённая эффективность признавалась далеко за пределами Хадора, был тем самым инструментом, который мог обратить солдат в бегство, сколь бы не был упорен и кровожаден их командир. Первые заклинания она специально запускала намного медленнее, чем могла, обозначая рукой голема направление удара заранее. Всего пары секунд достаточно, чтобы потенциальные жертвы успели спастись от неприцельного удара. Ниссы не без труда ушли от потока ледяных лезвий, а солдаты оказались неуязвимы, защищённые какими-то чарами, превращавшими человеческие фигуры в неровные, размытые пятна, более похожие на ожившие кляксы, через которые её заклинание просто прошло насквозь, не нанеся никому вреда.

Недостаточно. Нужно было нанести отряду значительный урон, чтобы заставить хадорцев отступить. Иначе демонстрация силы превратится в демонстрацию слабости, и они навалятся на её воинство с новыми силами. И тут как нельзя кстати оказалось присутствие варджека. Бездушную машину можно с чистой совестью разбить, лишив атакующих тяжёлой техники и надежды на победу над войском Снежной Королевы. Автоматон всё равно ничего не почувствует, а такое дорогое военное имущество наверняка потом эвакуируют и восстановят, так что это даже не безвозвратная потеря. Что касается живых, то на них проще всего будет наслать ледяные оковы – они и не погибнут, и сражаться не смогут, пока не оттают, а остальных подобная демонстрация хорошенько припугнёт.

Это был хороший план, красивый и элегантный. План, который родился в разуме бывшей герцогини, когда она ещё только рассматривала ряды наступающих хадорцев глазами своего голема. Но у любого плана есть одно крайне паршивое свойство – чем дольше ты его придерживаешься, тем сильнее его расхождение с реальностью. Если сковать солдат ледяными чарами удалось без особого труда, то дальше всё пошло наперекосяк. Чёртов автоматон демонстрировал просто невероятную живучесть, подтверждая славу тяжёлых варджеков Империи как самых надёжных и мощных. Ледяные стрелы разбивались об его толстую броню одна за другой, сколько бы дополнительной энергии не было в них заряжено. Казалось, что боевая машина заговорённая – настолько она не поддавалась магии Снежной Королевы. Из четырёх колдовских снарядов только один пробил толстый стальной панцирь конструкта в районе левого плеча и даже на несколько секунд застрял в нём, пока не был расколот приводами руки.

Остановить тяжёлый варджек ей не удалось. Эльза слышала немало историй о том, какие подвиги совершались при помощи таких машин, и насколько опасен был даже сильно повреждённый боевой автоматон. Тем более под управлением варкастера, который мог выжать всё возможное и невозможное даже из откровенного металлолома, которому оставалось в лучшем случае доковылять до свалки. Чего уж говорить про полностью функционирующий конструкт, которому даже ни одной конечности не оторвали.

В отчаянии Эльза запустила в него заклятье ледяных оков, чтобы хоть как-то замедлить. И когда боевую машину покрыла толстая ледяная корка, которая не позволяла ей даже пошевелиться, появилась хотя бы слабая надежда на победу. Если постоянно накладывать это заклятье, не давая автоматону двигаться даже несмотря на активное противодействие варкастера, у её снежных монстров будут все шансы. Потому что сколь ни была бы толстой броня боевой машины, против множества мощных ударов ледяных когтей она не устоит. В крайнем случае её можно будет скинуть в пропасть.

Это был единственный бескровный выход из сложившейся ситуации. Оставался вариант достичь победы малой кровью – убить варкастера. Именно он командовал отрядом. Именно на нём держалось единство солдат, наёмников и ополчения. Именно он управлял варджеком. Защитные системы доспехов и магия превращали его в очень сложную цель, но он всё равно оставался человеком, убить которого значительно проще, чем многотонного стального монстра. Без командира отряд распадётся. А без варкастера варджек встанет, не способный сделать и шагу, пока его не вернёт к работе другой варкастер, или не перепрограммируют на автономную работу.

Но она не могла убить его. И не только потому, что он тоже был человеком. Эльза видела его в ледяном зеркале, в окне грядущего. Он был одним из тех, кто сражался с ней по зову долга, как и предсказывала Старая Ведьма Хардова. За его смерть Империя будет мстить с утроенной силой. Обученный и подготовленный варкастер – слишком ценный кадр. Прикончи она хоть самого посадника Лаэдри с его свитой, это было бы менее тяжким преступлением перед Империей. Но кроме всего этого было в этом человеке ещё что-то. Что-то важное. Что-то, что она знала, но не могла вспомнить, сколько бы ни старалась.

С отчётливым глухим треском ледяная корка, сковывавшая варджек, лопнула, разлетевшись на мелкие кусочки. Освобождённый автоматон вздрогнул всем корпусом, пригнулся, и в окружении сияния наложенных чар начал разгоняться. Какое бы заклятье не применил варкастер, он добился своего. Конструкт очень быстро набрал ход и атаковал ледяного голема со скоростью, достойной породистого скакуна.

Эльза плела новые чары так быстро, как только могла. Ледяные оковы оказались даже менее эффективны, чем она предполагала. Но в её магическом арсенале было другое заклятье – ледяные тиски. Не столь мощное, чтобы полностью обездвижить жертву, оно позволяло замедлить цель, делая её лёгкой мишенью. А главное – его нельзя сбросить, не прибегая к средствам борьбы с магией. И против такого заклятья не помогут никакие защитные протоколы, зашитые в программу автоматона. Пускай ей не удастся полностью нейтрализовать варджек, так хоть он не успеет добраться до её аватара раньше, чем его перехватят снежные монстры.

Когда заклятье уже было готово и оставалось только верно его направить, запустив в несущуюся на всех парах боевую машину, острая боль пронзила правое плечо Снежной Королевы. Хадорские артиллеристы нанесли удар в самый неподходящий момент. От попадания бронебойного снаряда голем потерял равновесие, а заклятье распалось. И словно этого было мало, второй снаряд угодил статуе прямо в голову. Заострённая стальная болванка впилась в зачарованный лёд и разбила его, отколов половину лица, которое и так уже было оплавлено магическим пламенем. Удар был такой силы, что тяжёлая скульптура повалилась навзничь.

От отдачи перед глазами бывшей герцогини Аренделла поплыли разноцветные пятна. Будто это в её скулу попал бронебойный снаряд полевой пушки, свернув половину лица. Эльза прекрасно понимала, что это фантомная боль, и что ей самой никто ещё не причинил вреда. Она была недосягаема для врагов в безопасности ледяного дворца. Но как невероятно сложно было справиться с этой болью, порождённой магической связью с ледяным големом, которого терзали там, на склоне перед лестницей! Это была цена возможности колдовать через ретранслятор магии, и она не могла разорвать энергетический канал, не утратив это преимущество.

Через несколько мучительно долгих секунд Снежная Королева подавила боль и вернула контроль над телом аватара. Его глазами она увидела ярко-голубое небо без единого облачка, невероятно далёкое и прекрасное в своей чистоте. И возникший на его фоне перемазанный кровью и копотью, покрытый следами множества попаданий тяжёлый варджек был ещё более ужасен. Боевая машина, обрушила шипованные кулаки на ноги ледяной статуи, перебив их. В этот удар были вложены вся масса и вся скорость автоматона, и зачарованный лёд не выдержал, рассыпавшись в мелкое крошево.

От нестерпимой боли у Эльзы перехватило дыхание. Это всё было так неожиданно, что она не успела разорвать канал связи с раскалываемым на части големом. Но она всё ещё была в сознании и даже пыталась защититься от этого механического чудовища, что рвало и крошило её ледяную плоть. И она видела пламя ненависти, что пылало желтоватым сиянием в визорах варджека из-под погнутой лицевой маски, когда тот схватил правую руку её аватара и со всей силы дёрнул на себя, с глухим треском оторвав конечность от статуи.

Крик нестерпимой боли прокатился по залам ледяного дворца, заставляя стены и люстры звенеть, вторя затухающему эху. Эльза больше не могла сдерживаться. Боль, пусть и фантомная, была нестерпима. Слово это ей оторвали руку. Не в силах больше терпеть эту пытку, она разрушила заклятье, связывавшее её разум с телом голема. И картина тяжёлого варджека, сжимающего оторванную руку ледяного конструкта вместо дубины, которую он уже занёс для удара, моментально растаяла. Исчезла, словно страшный сон. И только медленно угасающая боль напоминала о том, что именно пришлось пережить бывшей герцогине Аренделла.

Привычные ощущения медленно возвращались. Разум собирался воедино, вновь привыкая воспринимать информацию тела, которое было для него таким родным и знакомым. Открыв глаза, Снежная Королева увидела своды и потолок холла своего ледяного дворца, большую ажурную люстру над головой, сияющую тёплым, мягким светом утреннего солнца. Она только вчера проложила специальные каналы по стенам здания, чтобы солнечный свет попадал сюда. Аккуратно пошевелив левой рукой, она почувствовала под собой идеально гладкую поверхность ледяного пола. Поочерёдно закрывая то один, то другой глаз, она вскоре убедилась, что, по крайней мере, её голова цела и не пострадала.

Медленно ощупывая себя левой рукой, Эльза проверила, что в её животе и груди нет ни дыр от снарядов, ни ожогов от магии, и рваных ран от взрывов ракет. А дойдя до плеча, она так же убедилась в том, что и правая рука на месте, цела и невредима, а не вырвана тяжёлым варджеком. Но для того, чтобы пошевелить ею, пришлось приложить заметное усилие. Словно её собственный мозг сопротивлялся, считая эту конечность утерянной и нефункциональной. Наконец ей удалось поднять руку, поднести ладонь к глазам и пошевелить пальцами. И только после этой демонстрации разум окончательно отринул наваждение, порождённое обратной связью заклинания энергетического канала.

Осторожно сев, бывшая герцогиня Аренделла принялась разминать ноги, которые тоже потеряли чувствительность. И только когда она убедилась в том, что все кости целы, а на коже нет не то что синяка — ни единой царапины, она смогла встать на ноги. Ощущения были не из приятных. Фантомная боль отступала медленно, а голова слегка кружилась. Она не помнила, как упала, но судя по отсутствию синяка на затылке, головой при падении она если и ударилась, то несильно. Звуки битвы почти не проникали через закрытые двери, и о том, что под стенами ледяного дворца идёт бой, напомнили только глухо ухнувшие вдалеке пушки.

Вниз и ввысь

Кристофф проснулся от того, что его хорошенько встряхнули за плечо. Не без труда разлепив глаза, он заметил, что на улице светает. Последние звёзды гасли, уступая место на небосводе солнцу, которое уже вот-вот должно было появиться из-за гор.

— Вставай, — уставшим голосом произнёс дед Папель, для надёжности ещё раз встряхнув парня за плечо. — Вам пора.

Поднявшись на ноги, хорошенько потянувшись и прогнав остатки дремоты, Кристофф отправился в дом следом за шаманом. Пока он спал, внутри произошли значительные изменения: тролли отложили в сторону музыкальные инструменты и пили пиво из бочки, до того скрывавшейся в дальнем углу за занавеской. В очаге догорали угли, а колдовские амулеты и свитки заклинаний убрали ученики деда Папеля. На алтаре сидела, болтая ногами, Анна, которая весьма энергично работала ложкой. Бумхильда, стоявшая рядом, как раз подливала ей в миску суп из котла над очагом.

— О! Кристофф. А ну давай сюда. Нечего ушами хлопать, — громогласно заявила троллиха, извлекая ещё одну миску и отточенным движением наливая туда полный черпак супа, заманчиво пахнущий овощами и говядиной. — Путь неблизкий, так что нечего волынку тянуть. Быстро позавтракали и в дорогу.

Кристоффа не нужно было упрашивать дважды. Тем более, что на лице его нанимательницы снова показался здоровый румянец. Только наполовину белая шевелюра напоминала о том, что на ней висит страшное проклятье. Но время ещё есть, и нужно собраться с силами, чтобы не упасть на полдороге. Путь-то и впрямь неблизкий.

— Так что решили? — спросил он, берясь за ложку.

— У меня нет ни малейшего представления о том, что подразумевалось под «знаком истинной любви». И в свитках я никаких уточнений не нашёл. — заявил дед Папель, разведя руками. — А раз мне ничего толкового в голову не идёт, то остаётся только вариант Бумхильды с поцелуем любимого.

— Да точно я тебе говорю. Если она так за этого жениха держится, что Кристоффа по мордам отходила, то это и есть та истинная любовь, — тотчас же пустилась доказывать свою правоту троллиха, хотя старый шаман даже не пытался с нею спорить. — Раз он к ней так же неравнодушен, то их поцелуй в миг все чары разрушит. Если только твои свитки не лгут…

— Этим священным свиткам тысячи лет, женщина! — возмутился Дед Папель, оскорблённый в лучших чувствах. — Не смей хулить мудрость древних и память предков!

— Да я что? Я ничего! — Бумхильда сразу пошла на попятную. — Всё равно моя идея лучшая.

— Да уж конечно лучшая. Особенно на фоне того, что твои подружки предложили. — язвительным тоном заявил шаман: — А про то, что их хахали выдали, и говорить нечего. Вот ведь молодёжь пошла. Только одно у них на уме.

— Да хватит уже ворчать, старый ты хрен, — на этот раз обиделась уже жена вождя. — Сам-то давно таким был?

— Давно. И дурь из головы у меня то повыветрилась раньше, чем у этих лоботрясов…

— Так что делать будем? — спросил оторвавшийся от поедания супа Кристофф, подгадав момент и вклинившись в эту занимательную беседу, за которой с интересом наблюдали все остальные тролли. — Времени-то у нас мало.

— Ты отвезёшь меня в замок Аренделл, — деловито заявила Анна, отставляя пустую миску в сторону. После чего она ловко спрыгнула с алтаря и направилась к выходу. И только остановившись у двери, она обернулась к своему проводнику и, словно вспомнила об этом в последний момент, надменно произнесла: — Сделаешь это, и я буду считать, что ты выполнил свою часть договора в полном объёме.

Тяжело вздохнув, Кристофф отложил ложку и допил остатки супа прямо из миски, после чего поспешил догнать эту спесивую и взбалмошную барышню, пока та не устроила очередной скандал. И очень своевременно, потому что столкнулся в дверях со своей нанимательницей нос к носу. Судя по хмуро сдвинутым бровям, она уже подбирала слова поязвительнее. Но так и не найдя формального повода для обвинений, развернулась и отправилась дальше в сторону ворот. Проводнику только и оставалось, что последовать за ней.

— Свен, сюда! — позвал друга Кристофф. Олень не заставил себя ждать, выскочив из-за угла вместе с Олафом, который так и сидел у него на спине. Вышедшие проводить их троллкины застыли на пороге дома шамана, с удивлением разглядывая удивительный феномен. Но никакой агрессии не проявляли. Для них снеговик был чем-то маленьким и слабым, как пигмитролль, а потому вызывал не столько страх, сколько любопытство.

— Это твой снеговик? — с сомнением спросил Анну дед Папель, который, как и положено шаману, проявлял бдительность во всём, что касалось магии и колдовства.

— Да, — не оборачиваясь ответила юная герцогиня. — Сестра подарила.

— А он никому не разболтает о нашей долине? — взволнованно спросила Бумхильда, которой этот новый гость явно пришёлся не по душе.

— Да кому она нужна, — небрежно отмахнулась Анна, которая явно не придавала этому вопросу большого значения. Направляясь к опустившемуся на колено оленю, она вскарабкалась ему на спину. Заметив недовольство троллей Анна успокоила их: — Если он будет болтать лишнее, то крепко пожалеет.

— Я умею хранить тайны. Да-да, — тотчас же подал голос снеговик. — Если мне скажут о чём-то не говорить, то я не буду об этом говорить. Но это не значит, что я не буду говорить вообще. Это значит, что я буду говорить о чём угодно, кроме того, о чём мне сказано молчать. И никто не узнает, о чём мне сказали молчать, потому что я не буду молчать…

— Олаф! Хватит! — прикрикнула Анна, вновь возвращая это несуразное существо к реальности. — Нам пора ехать.

— Да-да, — кивнул Кристофф, тоже садясь на оленя. Ехать нужно будет быстро, и он не сможет угнаться пешком. Лучше сделать несколько остановок в пути. И Свен отдохнёт, и Анна сможет выпить горячего чаю. А то она уже сейчас натянула рукавицы, хотя они ещё не покинули долины. — Мы отвезём тебя к Хансу. Надеюсь, его поцелуй тебе поможет.

— Да! Едем целовать Ханса! — радостно завопил снеговик, примостившись на крупе у набирающего ход оленя, держась за пояс хадорца. — А кто этот Ханс?

Тролли только помахал им вслед. Ворота всё равно были открыты и охранялись парой скучающих пигмитроллей, вооружённых медным тазом и палкой, при помощи которых они должны были поднять тревогу в случае нападения. Судя по тому, что они не спали, им очень хорошо объяснили, какое наказание их ждёт. Путь до выхода из долины они преодолели быстро, и когда вышли на восточный хребет, яркие лучи восходящего солнца уже сверкали на заснеженных горных вершинах.

Тут они встретили двух пигмитроллей. Оба были ранены и кое-как перевязаны. Тот, который был без руки, волочил на себе второго, безногого. Но передвигались они быстро. Более того, они даже не бросили оружия, так и волоча винтовку и мушкетон обратно, в деревню. Завидев людей, они остановились и замахали руками, привлекая их внимания и выкрикивая предупреждения: — Стойте! Туда ехать нельзя!

— В чём дело? — спросил Кристофф, когда они поравнялись с пигами.

— Там весь лес кишит тарнами! — начали они наперебой рассказывать о случившемся. — Их там было как грязи. Мы с Бухенстильдом и остальными бились, как могли, но друиды пригнали оборотней и других чудищ. А потом приехали хадорцы и убили их варлока. Звери разбежались, а следом за ними и тарны.

— Это они там вас так? — спросила Анна, удивлённо разглядывая эту парочку и наверняка задаваясь вопросом, почему они ещё не умерли от ран. Но тут не было ничего удивительного. Все виды троллей отличались просто невероятной живучестью и способностью к регенерации. Через месяц оба пигмитролля уже и не вспомнят о том, что когда-то потеряли конечности. Если, конечно, доживут до этого момента.

— Нет, это они нас так потом. Бухенстильд приказал выследить их и перебить всех до одного. Мы пошли с Кургадом, и успели найти и прикончить двоих. А третий выследил уже нас, и только чудом не порубил своим проклятым топором на мелкие кусочки. Это ещё повезло, что Кургад успел вышибить ему мозги раньше, чем он бы нас прикончил.

— И что в лесу теперь? — встревожено спросил Кристофф. Перспектива встретится с дикарями второй раз за двое суток совершенно не вдохновляла. Он не может тратить время на охоту на столь умную, сильную, хитрую и изворотливую дичь, которая сама считает себя охотником. Только не сейчас, когда каждая минута на счету, и от этого зависит жизнь его нанимательницы. — Как нам добраться до Аренделла поскорее?

— Мы не знаем, — дружно замотали головой пигмитролли. — Тарны разбегаются с южного склона Седой Горы. Чем дальше возьмёте на запад, тем меньше шанс на них наткнуться.

— Спасибо за предупреждение, — надменно кинула Анна. А через секунду она взволнованным голосом спросила: — Хадорцы шли на Седую Гору?

— Да. Именно туда. И много, — наперебой начали делиться впечатлениями эти весьма своеобразные свидетели: — Они устроили тарнам кровавую баню. А их колдуны творили такое! Мы думали нас сметут заодно. Но они нас не тронули. Так, пара шальных пуль. Бухенстильд нисколечко не обиделся.

— Сколько их? Где они сейчас? — голос юной герцогини дрожал от волнения.

— Наверняка на Седой горе. — развели двумя руками на двоих пиги. — Вы только не ходите туда. Мы слышали страшный грохот, словно там из пушек палили.

— Эльза… — прошептала Анна, закрыв лицо ладонями.

— Спасибо, что предупредили, — поблагодарил пигмитроллей за ценные сведения Кристофф, подбадривая Свена. Придётся действительно заложить крюк на запад, иначе можно вляпаться в неприятности, с которыми он один не справится. Надежды на то, что его нанимательница в таком состоянии сможет колдовать и стрелять из пистолета, не было никакой. Но он всё же не забыл крикнуть на прощание: — Возвращайтесь в деревню! Предупредите остальных! И пусть Бумхильда вас накормит!

Путь под гору давался северному оленю значительно легче. Всё же он не привык нести вес двоих людей, хотя Кристофф иногда и катался на нём верхом. Пару раз они даже участвовали в гонках на бизонах. Последний раз они пришли на финиш вторыми. Но герцогиня, пусть и юная, добавляла к весу своего проводника ещё добрых пятьдесят килограмм, что было существенной дополнительной нагрузкой. А ещё сумки и снеговик. Но Свен пока справлялся.

На востоке глухо громыхнуло. Под безоблачным небом не было сомнений, что это не гром. Кристофф и его нанимательница синхронно обернулись на звук. Они уже слышали подобный звук раньше. И не было сомнений в том, что на Седой Горе заговорили пушки. Анна закрыла лицо ладонями, и тихонечко заплакала, горюя о старшей сестре. А Кристофф только поёжился, с ужасом вспоминая ту весну, когда война пришла в Торнвуд. Если уж хадорцы пустили в ход артиллерию, то можно не сомневаться, что обстрел не прекратится, пока от ледяного дворца не останутся одни осколки. И ледяной ведьме ещё очень повезёт, если какой-нибудь снаряд или осколок принесёт ей быструю смерть.

***

Когда варджек сокрушил ледяного голема, Ланиссе показалось, что она услышала крик боли. Но из-за ружейной трескотни и шума работающего двигателя хадорские солдаты и ополченцы не заметили его. У людей вообще были заметные проблемы с органами чувств, и ни зрением, ни слухом, ни обонянием они не могли тягаться с эльфами, но компенсировали этот недостаток числом и грубой силой.

Не всё можно решить силой. Далеко не всё. И будь люди хоть чуточку повнимательнее, они бы заметили, как этот крик подействовал на снежных монстров. Твари буквально взбесились, словно кто-то подстегнул их невидимым хлыстом. И теперь это ужасное воинство рвалось вперёд, клацая ледяными когтями и глухо ревя, эхом вторя затихшему звуку. А здоровые чудища, что шли позади мелких снеговиков, ещё и ощетинились как ежи сосульками, торчащими прямо из их горбатых спин.

— Держать строй! Не давайте им сократить дистанцию! — надрывался лейтенант хадорцев, видя множество снежных монстров, атакующих его отделение. — Картечью заряжай! Огонь по готовности!

Ну конечно. Чего тут думать. Эти чёртовы мушкетоны и без того грохочут так, что уши закладывает. Но они разрывают дробью снеговиков на куски. А от луков толку кот наплакал. Ланисса собственноручно всадила две стрелы подряд в несущуюся к ней мелкую тварь, а той хоть бы хны. Разве что только руками теперь не так сильно машет, потому что торчащие из груди и головы древки с оперением мешают. Хотя от винтовочных пуль тоже было не много проку. Хадорские стрелки старались прикрыть огнём своих товарищей и союзников, но их стрельба тоже не приносила никаких результатов, потому что аккуратные дырки от попаданий в этом оживлённом магией снегу затягивались буквально на глазах.

— Артиллерия, огонь по правому чудищу! — выкрикнул приказ капитан, стреляя в монстра из пистолета. Его оружие было усилено магией, поэтому угодившая в глаз этой образине пуля оставила дыру в полголовы этой твари, которая от этого только рассвирепела пуще прежнего.

Громыхнули пушки, и их снаряды прошили снежную плоть насквозь, оставив две здоровенные дыры в торсе монстра, который отшатнулся на три шага назад, широко размахивая руками, но всё же сохранил равновесие. Гигантский снеговик издал громоподобный рёв, а его глаза и пасть засияли голубоватым магическим сиянием, как и его раны, которые начали стремительно затягиваться.

Любоваться этим невероятным, пугающим, и в то же время завораживающим зрелищем было некогда, потому что мелкие твари уже были близко. Наёмникам пришлось закинуть луки в колчаны на спинах и поспешно вооружиться мечами. Нисские клейморы – оружие весьма специфическое, находящееся где-то посередине между человеческими саблями и двуручными мечами. Сочетание длинного, узкого, слегка изогнутого лезвия из закалённой стали с односторонней заточкой, и относительно длинной рукояти позволяли получить оружие для своих габаритов лёгкое, быстрое, сбалансированное и смертоносное. Каждый меч, украшенный резьбой и древними знаками силы, высеченными вдоль клинка, был произведением оружейного искусства. Одним ударом можно было разрубить воина в самых тяжёлых доспехах пополам. Но достать его из ножен за спиной одной рукой невозможно, поэтому планировать бой приходилось заранее. Оружие идеально подходило для борьбы с порождениями колдовства, которые навязали им рукопашную. Неуклюжий и неповоротливый, один на один подобный снеговик никогда бы в жизни не смог сразить воина нисс. Но их было вдвое больше, и им нельзя было позволить реализовать численное преимущество. И меч, что был длинной почти в полтора метра, позволял держать тварей на расстоянии, а мощные удары рассекали зачарованный снег, разваливая этих омерзительных существ на неровные части. Но даже от этого они не хотели подыхать, упрямо собираясь назад. И только изрубленные на мелкие кусочки они всё же прекращали сопротивляться, вновь обращаясь в обычный снег.

Если с мелкими снеговиками кое-как справлялись даже хадорцы, то против больших тварей не помогали ни пули, ни картечь, ни топоры, ни мечи. Только пушки и тяжёлый варджек могли хоть как-то потягаться с ними. Но автоматон был всего один, а снежных чудищ двое. Капитан отправил боевую машину навстречу левому монстру, который вырвался вперёд и без затей пёр напролом, топча всех, кто вставал у него на пути и размахивая громадными когтистыми лапами, даже не пытаясь различать врагов и сородичей. Но если повреждённые снеговики просто собирались обратно и вставали, снова кидаясь в бой, то хадорцев спасали только защитные чары. Взмах за взмахом жуткие когти проносились сквозь размытые пятна бойцов, каждый раз оставаясь ни с чем.

Пока чудища из снега и стали не сошлись лицом к лицу, обмениваясь страшными ударами. И если монстр ледяной ведьмы был похож на горного медведя, который с чудовищной силой бил с размаха, стараясь заломать противника и смять под себя, то хадорский варждек вел себя как на кулачном бою, активно уворачиваясь и защищаясь от ударов руками, чтобы потом резко контратаковать серией молниеносных выпадов. Шипованные кулаки каждый раз вырывали куски плоти из тела колдовского конструкта. Металл протяжно скрипел, прогибаясь под когтями из зачарованного льда, которые оставляли глубокие вмятины и даже дыры на корпусе боевой машины. Но ни автоматон, ни снеговик даже не думали выходить из боя.

— Берегись! — крикнул Гастор, привлекая её внимание ко второму монстру, который тоже нёсся в атаку, но уже на них. Снова громыхнули пушки, но этот залп оказался неудачным. Проклятая тварь пригнулась, и только один снаряд задел её тушу, вырвав несколько сосулек со спины, разозлив её ещё сильнее. Они практически ничего не могли противопоставить этому громадному чудовищу. Тем более, что повреждения его снежной плоти зарастали ещё быстрее, чем у простых снеговиков. Всё что они могли сделать — отскочить в сторону, и стараться не дать ему приблизиться на расстояние удара.

Пару раз широко взмахнув руками, но так никого и не задев, снежное чудище направилось дальше, избрав цель попроще — скованных ледяными чарами солдат. Ниссы не могли остановить огромного монстра, и всё, что им оставалось делать — отсечь мелких тварей, которых они хоть и с большим трудом, но всё же могли убить. А с этим снеговиком-переростком пусть колдуны разбираются. Магия его породила, она же должна и убить.

Командир хадорцев явно мыслил точно так же, потому что теперь он вёл в контратаку на снежного голема оставшиеся резервы солдат и ополченцев. И Валшар шёл следом за ним, посылая заклятья в цель одно за другим. Но ни зачарованные пули, ни магические стрелы не беспокоили громадную тварь, которая отвечала на всё новые и новые дыры в своей туше только недовольным ворчанием, полностью сосредоточившись на новой цели. Решимость снежного чудища отыграться за всё на беззащитных жертвах была нарушена наместником, который послал с кончика меча огненный заряд в плечо этой громадной твари, отчего та взвыла, словно её окатили кипятком. Арбалетные болты, впившиеся в бок огромного снеговика и взорвавшиеся внутри, вырывая куски зачарованного снега, окончательно привели монстра в бешенство.

Штурм

Ханс шёл в атаку вместе с остальными. Он уже смирился с тем фактом, что ему придётся применять магию в этом бою. Но лучше пострадать от своей неосторожности потом, нежели погибнуть сейчас. Тем более, что колдун-лорд погиб, на молчание эльфа можно рассчитывать, а варкастер показал себя не таким уж и спецом в чародействе. Иначе он бы уже давно раскусил этот фокус молодого кастеляна с меканическим мечом. А раз он до сих пор не то что не выдвигал никаких обвинений, даже слова не сказал по этому поводу, то и переживать нечего.

Тем более, что его огненный заряд поразил цель с весьма неплохим результатом. Ни от одного попадания этот снеговик-переросток так не голосил. Накачанные магией пули, удары воздушного клинка и магических стрел он воспринимал с невероятным стоицизмом, неуклонно двигаясь к избранной цели — скованным льдом солдатам. Потерпев неудачу в попытке убить хотя бы одного нисса, чудовище явно вознамерилось обрушить удары когтей на тех, кто не мог от них увернуться. Так что выбор у наместника был невелик. Либо использовать магию, либо позволить этой образине разорвать дюжину беспомощных людей, оставив их и без того малочисленный отряд в ещё более тяжёлом положении. Даже телохранители Варавского понимали, насколько опасно их положение, потому что пустили в ход какие-то особые арбалетные болты, которые не просто впились в бок колдовского конструкта, но ещё и взорвались, вырвав изрядные куски снега из его туши.

Обернувшись к столь настырным и неожиданно опасным врагам, тварь в ярости растопырила руки и громоподобно заревела, готовясь наброситься на людей, что посмели причинить ей столько неудобств. Ханс с капитаном не сговариваясь кинулись в атаку, вытравленные на их клинках руны ярко сияли, готовые выплеснуть на врага силу заключённых в них заклинаний. Хадорец немного замешкался, плетя очередное заклятье, а потому наместник первым достиг цели, обрушив меч на правую руку монстра, которой тот закрылся от удара. Объятое магическим пламенем лезвие прошло сквозь снег и лёд с такой лёгкостью, что Ханс чуть не упал, с трудом сохранив равновесие. Он не почувствовал ни малейшего сопротивления движению клинка, как будто его меч рассекал воздух. А тварь завопила пуще прежнего, отшатнувшись назад и прижимая к груди повреждённую руку, из раны на которой подымался пар, а вместо крови текла талая вода. К несчастью, отрубить руку полностью не удалось, потому как удар оказался недостаточно глубоким. Но то, что новая рана не начала тут же затягиваться, обнадёживало. Хоть что-то могло убить это существо.

Подоспел капитан. Монстр заметил его и закрылся ещё здоровой левой рукой, приняв на неё удар меканической сабли. Руны заклятий вспыхнули, окутав клинок холодным голубоватым сиянием. Но оружие прошло сквозь плоть снежного голема, не причинив тому никакого вреда, а сияющая магическая энергия сорвалась с сабли, растекаясь по телу чудовища и затягивая его раны. И казавшуюся неизлечимой рану на правой руке в том числе. Варкастер просто остолбенел, а молодой кастелян замер с занесённым для нового удара мечом, не веря своим глазам. Неужели это колдовское создание питалось энергией оружия, что должно было его уничтожить?

— Магия холода не причинит ему вреда! — в ужасе крикнул эльфийский юнец, который был совсем рядом и видел случившееся во всех подробностях. В конце концов, арканисту было лучше знать, как бороться с магией, чем этому чугунноголовому дуболому, которого по какой-то нелепой случайности сделали командиром отряда. Хотя эта случайность в одиннадцать тонн весом сейчас активно пыталась забить стальными кулаками другого снежного голема. А ведь о том, что созданная магией холода тварь неуязвима для магии холода, мог бы догадаться любой дурак. Тем более, что уж хозяин меканического оружия должен знать, какие чары заключены в его рунической формуле. — Она только усилит его! Используйте другие заклятья! Лучше всего — магию огня!

Краснов так и стоял, открыв рот. Снежный монстр не преминул отблагодарить своего благодетеля могучим ударом тыльной стороной руки. Варкастер даже не попытался увернуться, и только сверкнувшее защитное поле спасло ему жизнь, не позволив ледяным когтям оторвать голову. От удара он полетел через поле боя, по дороге чуть не сбив с ног агентов Варавского, которые вовремя успели отскочить в разные стороны и теперь тоже валялись на снегу. Хансу тоже пришлось поспешно спасаться, но на этот раз от ледяных когтей монстра, которые пронеслись в опасной близости от его головы. И если бы не предупреждение меча, на которое он среагировал быстрее, чем понял направление удара, наместник вряд ли бы отделался сломанным носом. Только эльфийский юнец оказался далеко от лап снежного чудища и траектории полёта живого снаряда, а потому не пострадал. Обладателю же защитного поля досталось. Приземлившись на спину и проехавшись по снегу несколько метров, он неловко пытался подняться на ноги, комично размахивая оружием как перевёрнутый жук. И судя по тому, как замедлились движения варджека, его хозяин был сейчас не в лучшем состоянии.

Хансу резко стало некогда наблюдать за окружающими. Снежный монстр, судя по ярости его атак, прекрасно понимал, кто именно нанёс ему самые сильные раны. Кастелян быстро перекатился по снегу, уйдя от двух ударов кулаками, каждый из которых с лёгкостью размазал бы его по этому склону. От третьего удара его спасли хадорские артиллеристы, которые смогли взять правильный прицел и положить удачный залп. Бронебойные снаряды прошили голема насквозь, заставив того сделать пару шагов назад, чтобы сохранить равновесие. Нанесённый урон был недостаточен, чтобы убить чудовище, но возникшей заминки хватило, чтобы наместник успел подняться на ноги и снова выйти против колдовского конструкта с мечом в руках.

***

Ланисса действовала быстро. Капитан, наместник, агенты заказчика и остальные люди были заняты в битве со снежным чудовищем, которое прекрасно отвлекало на себя всё их внимание, развязывая наёмникам руки. И они могли осуществить задуманное, не боясь того, что им помешают люди. Такой шанс нужно использовать во что бы то ни стало. Тем более, что Гастор и остальные уже добились немалых успехов в прорубании пути сквозь снежное воинство. Ещё чуть-чуть, и дорога к ледяному дворцу будет открыта.

Но была одна проблема. И у этой проблемы было имя – Валшар. Чёртов юнец опять развесил уши и увлечённо метал заклятья в снежного монстра. А ещё подсказывал остальным, как правильно с ним сражаться. Хотя такую тварь можно убить, только разорвав на мелкие клочки. Всё же ледяная ведьма была очень сильна, коль сумела сплести такие мощные чары, которые до сих пор не смогли разрушить ни пули, ни клинки, ни пушки, ни другая магия. И ускорять процесс уничтожения голема совсем ни к чему. Ведь если его прикончить сейчас, кто будет развлекать хадорцев?

— Это не наша забота! — поймав арканиста за руку крикнула Ланисса и поволокла его прочь от монстра, на ходу напоминая ему о главной цели: — Мы должны вернуть кулон Ниссора! Иначе ведьму и её войско не остановить.

— А как же остальные? — удивился Валшар, чем вызвал короткий гневный взгляд воительницы.

— Жить захотят, так и без тебя справятся! У них и так колдун есть! — после чего она отпустила его руку и покрепче перехватила меч, бросаясь в атаку. — Держись рядом и не отставай! И не стесняйся колдовать!

Они поспели как раз вовремя. Мелкие твари не обладали тем же запасом прочности и живучестью, что и большие монстры, а потому для них заклятья арканиста были смертельны. Наёмники пробились через снежное воинство. Гастор, могучим ударом разрубив двоих снеговиков, первым ступил на ледяную лестницу. Остальные воины один за другим поднимались под его прикрытием, покуда лидер отряда добивал отчаянно пытавшихся собраться воедино снежных бойцов.

Командир хадорцев кричал им вслед, но Ланисса не вслушивалась. Наверняка возмущался потерей мага. Ничего, перетопчется. Сам колдовать умеет. Да и в конце концов, у него толстые доспехи, защитное поле, зачарованное оружие и толпа солдат с пушками. И без них не пропадёт.

***

— Тваю же мать… — прорычал Вася, подымаясь на ноги и перехватывая поудобнее арбалет.

— Не зевай! — подбодрил его Коля, показывая ладонь с растопыренными пальцами над ложем арбалета. Агенты перезарядили арбалеты, уложив в положение для стрельбы зажигательные болты из подсумков. Раз эта тварь боится огня, будет ей огонь. Разрывные болты уже неплохо потрепали бока монстра, но сколь бы не были глубоки эти раны, на его боеспособность они не влияли. Более того, они зарастали на глазах, пусть и не так быстро, как раньше. Ну и капитан оказал медвежью услугу, зарядив этого чёртова голема своей магией. За что и получил на орехи. Да вот только оперативникам самим пришлось спасаться от этого горе вояки, когда тварь отправила его в полёт. Ещё хорошо, что наместник продолжает танцевать с этим снеговиком-переростком как заправский дуэлист, отвлекая на себя его внимание.

— Где ушастый? — Коля вскинул арбалет, услышав окрик карателя и не заметив эльфийского юнца, который до этого всё время маячил на линии огня возле варкастера.

— Вот там, с остальными! — ответил Вася, кивнув в сторону ледяного дворца: — Уже к лестнице прорвались!

— За ними, живо! — крикнул старший агент, срываясь с места и бегом кидаясь следом за наёмниками. Напарнику не нужно было повторять дважды, и вскоре оба телохранителя Варавского неслись через поле боя с арбалетами в руках, силясь догнать подопечных. Ниссы действительно были первоклассными наёмниками. Превосходные бойцы и отличные следопыты, они не только умудрялись раз за разом выживать, неся минимальные потери, но и при этом выполняли все принятые обязательства. И что самое главное — они выполняли секретные пункты договора.

Но за ними всё равно был нужен присмотр. А после всего увиденного здесь нельзя исключать вероятность, что они попытаются соскочить с контракта, переметнувшись на сторону врага. Может быть они сговорятся с опальной герцогиней, и если та предложит им больше золота или хотя бы безопасность, они обратят свои мечи и луки против своих нанимателей и недавних союзников?

Эльфы уже доказали самостоятельность и гибкость тактического мышления, быстро найдя лазейку в защите ледяной ведьмы. Ведь и впрямь, зачем биться с этими громадными образинами, если их можно обойти, а мелкие твари не представляют особых проблем. Оперативники следовали за ними по дороге, прорубленной их длинными изогнутыми мечами. Некоторые из проклятых порождений чародейства упрямо не хотели умирать, демонстрируя казавшуюся невозможной живучесть, и нужно было успеть проскочить до того, как они вновь будут готовы вступить в бой. Тем более, что другие снеговики поняли, что их оборону прорвали, и парочка даже попыталась закрыть образовавшуюся дыру.

***

— Куда без приказа!? Назад! В бой! — крикнул капитан, поднимаясь на ноги. Судя по всему, потеря энергетической поддержки оказалась для него очень неприятным сюрпризом. Валшару было стыдно покидать его без предупреждения. Ведь этот человек рассчитывал на него, и оставшись без дополнительного энергетического канала был вынужден разрушить заклятья, которые больше не мог поддерживать. И чары, защищавшие бойцов на передовой, распались, оставив на месте нечётких размытых пятен обычных солдат, которые более не были неуязвимы для вражеских атак. Дела складывались не лучшим образом для людей.

Поднимаясь по лестнице, он мог видеть всю картину боя целиком. Мелких снеговиков оставалось с десяток от силы, и хадорские солдаты весьма успешно их добивали топорами. А вот с большими монстрами всё было много хуже. После того как варкастер пропустил удар, он явно потерял концентрацию, из-за чего варджек утратил ту высокую скорость, что позволяла ему одерживать верх над снежным големом. И теперь огромное чудище, понимая, что толстую стальную броню ему так просто не разбить, схватило боевую машину в охапку и волочило к краю пропасти. Автоматон сопротивлялся, упираясь ногами, а его масса была слишком велика, чтобы даже такой большой снеговик смог с лёгкостью оторвать его от земли, поэтому двигались они медленно. Второй голем продолжал сражаться. Наместник демонстрировал чудеса ловкости, уходя от ударов ужасных ледяных когтей, а ополченцы и стража пытались сделать хоть что-то, но от их пистолетов, ружей и копий было мало проку.

— Скорее, открой двери! — крикнул Гастор, который попытался с разбегу выбить одну створку плечом, но потерпел неудачу.

Остальные воины спешно прятали клейморы, вновь вооружаясь луками, а Ланисса и Валшар двигались вперёд. По ледяному дворцу они пойдут штурмовой группой, как это было принято теперь у людей. Лучшие мечники впереди, стрелки позади. Хотя авторы этой тактики ставили вперёд воинов в самых тяжёлых доспехах, вооружённых помимо всего прочего штурмовыми щитами, ниссы не располагали подобным снаряжением. Но у них был маг, чья защитная аура позволяла свести урон от вражеской стрельбы к минимуму. А потому подобная тактика продвижения по узким коридорам была более чем оправдана. Тем более, что длинные клейморы позволят держать врага на расстоянии, чтобы в него было удобнее всадить стрелу в упор. На случай, если дойдёт до схватки нос к носу, есть ножи и кинжалы.

Ещё раз проверив заряд аккумулятора в жезле и подняв защитную ауру, искатель нанёс по ледяным дверям магический удар, и те распахнулись настежь. Отряд вихрем залетел внутрь, рассредоточившись по обширному залу. Валшар лишь немного замешкался, закрывая за собой двери и подпирая их заклинанием щита, чтобы никто другой не смог помешать им исполнить предназначение. Когда ледяные створки гулко захлопнулись, а руны заклятья вспыхнули вдоль порога, подтверждая надёжность наложенных чар, он снова перенёс своё внимание на окружающую обстановку.

Ледяной дворец внутри оказался столь же прекрасен, как и снаружи. Строгая чёткость линий и геометрических фигур, из которых складывался зал, поражала, как и ровный голубой оттенок полупрозрачных стен, оттенявшийся светом из огромной ажурной люстры под потолком, которая была собрана из множества ледяных кристаллов в одну большую снежинку. И эта гармония холодных и тёплых цветов делала красоту балкона, лестниц и застывшего фонтана в центре ещё более завораживающей.

Там, в центре, перед фонтаном, стояла та, ради которой была собрана экспедиция — герцогиня Аренделла Эльза, ледяная ведьма. Но грозная колдунья, обратившая лето в зиму, воздвигшая этот прекрасный ледяной дворец на вершине горы и создавшая ужасное войско из снежных и ледяных големов, с виду казалась совсем не страшной. Среднего роста, с волосами цвета платины и голубыми глазами, в платье, казавшимся сотканным изо льда, она наверняка считалась красавицей среди своих соплеменников. В её глазах читался отчётливый страх, потому что её окружили четверо лучников, что образовали почти идеальный круг специально, чтобы их нельзя было убить всех одним ударом и хоть двое, но всё же успели поразить цель своими стрелами, готовые выстрелить в любой момент. А Гастор и Ланисса медленно приближались с разных сторон с обнажёнными клинками, занесёнными для прямого колющего удара.

***

Эльза всё ещё приходила в себя после гибели ледяного голема, когда кто-то стукнул в двери. Хотя сама она была не уверена в этом из-за шума, который до сих пор гулял в её голове. Тем не менее, она поспешила на балкон, откуда встречать посетителей было удобнее. Но успела сделать всего несколько шагов на всё ещё плохо гнущихся ногах. Всё же отдача от гибели ледяного голема была слишком сильна, и даже невысокий каблук её туфель превратился в помеху для ходьбы.

Створки дверей с треском и шелестом распахнулись настежь. Снежная Королева резко обернулась и схватилась за голову — от резкого движения утихшая мигрень вернулась с новой силой. Но даже через пелену накатившей боли она видела, как в её дворец ворвались семеро. Высокие, стройные, с тёмными волосами, светло-голубоватой кожей, острыми чертами лица и длинными ушами, одетые в одежды из тёмной кожи и меха. Бывшая герцогиня Аренделла сразу же узнала визитёров. Ниссы. Северные эльфы. Осколки погибающего народа.

Эти, похоже, нашли себя на пути служении людям. Четверо вооружённых луками бойцов заняли позиции по разные стороны от неё, приготовившись к стрельбе. А крупный мужчина и женщина, вооружённые длинными изогнутыми мечами, медленно приближались к ней, вскинув своё оружие горизонтально так, что гарда находилась на уровне глаз. Последний эльф отличался от остальных светлой кожей и соломенными волосами, а также одеждой зеленоватого оттенка. И вооружён он был коротким жезлом с крупным сверкающим кристаллом на вершине. Он запечатал двери заклятьем, после чего тоже присоединился к остальным, держа оружие наготове.

— Пожалуйста, не подходите ко мне! — предупредила Эльза, подняв руки в защитном жесте. Но в ответ увидела только вскинутые луки с натянутыми тетивами и усилившийся блеск в кристалле на жезле мага.

— Мы не причиним тебе вреда! — начал переговоры чародей, казавшийся совсем мальчишкой. — Отдай нам наше по-праву, и мы уйдём.

— Что вам нужно? — возмущению Снежной Королевы не было предела. Даже мигрень отступила прочь. Да как посмел этот сопляк, у которого усов даже нет, обвинять её, герцогиню Аренделла, в воровстве? — Вы кто такие?! Да как вы…

— Кулон Ниссора! — перебила её гневную тираду женщина с мечом, потому как юнец явно растерялся при виде такой реакции. — Верни его нам!

— Ну же! — поддакнул рослый воин, поудобнее перехватывая меч и продолжая медленно приближаться.

Но Эльза не услышала их. Поток вырвавшихся на свободу мыслей затопил её сознание в тот самый миг, когда были произнесены эти слова: «Кулон Ниссора». Словно нашёлся недостающий кусок пазла, со звонким щелчком вставший на своё место. Будто в сломанный механизм вставили выпавшую шестерёнку, от чего тот тут же вернулся к жизни, заработав с бешеной скоростью. Теперь всё сходилось, и всему было объяснение. Ниссор – бог зимы в эльфийском пантеоне. И её мистический артефакт был с ним неразрывно связан. Наверняка это был какой-то культовый предмет, некогда принадлежавший жрецам и колдунам эльфов, поклонявшихся этому божеству. Именно они создали его, наделив всеми этими невероятными силами, вложив в него огромную библиотеку заклинаний и арканных знаний, дав возможность с его помощью контролировать магию холода. За возможность обладать таким артефактом и изучить его тайны ковен Серых Владык стёр бы с лица земли весь Ллаэль. Да что там говорить, любой маг с радостью бы продал душу за шанс прикоснуться к этому кладезю знаний.

И она должна его отдать? После того, как нашла. После долгих лет недомолвок и всех этих страданий. После того, как она пронесла его через годы плена и обучения в Ковене, сохранив в секрете даже от своего наставника. После того, как он чуть не стоил ей жизни. Кому? Кучке эльфов с примитивнейшим оружием и магом-мальчишкой. И при том они даже не просят, а требуют, нагло ворвавшись в её дворец!

Поглощённая этими мыслями, Эльза подняла левую руку и разжала кулак, любуясь на тот самый кулон, что лежал у неё на ладони. Только теперь она смогла понять, какое бесценное сокровище попало к ней в руки. Именно поэтому Старая Ведьма Хардова пощадила её. Раз она смогла раскрыть тайну амулета и прочесть хранящиеся в нём заклятья, то она сможет найти среди них любое. Нужно только правильно искать. И остановить эту зиму ей не составит труда.

Незваные гости тоже заметили этот амулет. По залу прокатилась волна воскликов на шипящем эльфийском наречии, из которого бывшая герцогиня не поняла ни слова. Ниссы, затаив дыхание, следили за кулоном, не отрывая глаз. Казалось, что он гипнотизирует их, как магнит притягивая внимание и подавляя волю. Даже лучники опустили луки, ослабив натяжение тетив, и любовались артефактом вместе со всеми. Снежная Королева повернула ладонь, позволив амулету соскользнуть вниз и повиснуть на стеклянной цепочке, и эльфы дружно ахнули, словно испугавшись, что их священная реликвия, упав на пол, разобьётся.

— Так вот что это… — прошептала Эльза, любуюсь игрой бликов внутри сферы артефакта.

— Да, это он, — подтвердил эльфийский маг, явно услышавший её слова. И затем он начал медленно приближаться к ней, всё так же держа жезл перед собой, вытянув вперёд дрожащую руку ладонью вверх. — Отдай его нам, и мы уйдём.

Трудно отказать, когда тебя просят так настойчиво, подкрепляя аргументы отточенной сталью. Но эти эльфы явно забыли, что они связались со Снежной Королевой, прошедшей подготовку в ковене Серых Владык. В её голове уже родился план действий, который позволит оставить этих наглецов с носом. В конце концов, это не их земля страдает от зимы посреди лета. Так что они могут и потерпеть. Нужно только подобрать аргументы повесомее. Атакующие заклинания в большинстве своём не подходили, как и защитные. Ниссы явно знали, как надо бороться с магами, и заняли правильные позиции, взяв её в кольцо. Было только одно заклинание, которое позволяло решить проблему рассредоточенного противника быстро и без крови — ледяные оковы. Нужно только вложить в него побольше энергии, увеличив радиус поражения. Целей немного, так что её сил вполне хватит. Нужно только успеть сплести все требуемые чары до того, как они изрубят её мечами или утыкают стрелами. А с учётом того, что мечникам всё ещё нужно сделать по шагу, а то и два, чтобы дотянуться до неё кончиками своих клинков, а лучники опустили оружие, любуясь кулоном, шансы у неё есть.

— Отдать амулет… — задумчиво произнесла Эльза, глубоко вздохнув, собираясь с силами для решительного удара и стараясь накопить как можно больше магической энергии, не привлекая внимания. После чего медленно перевела взгляд на эльфийского юнца и твёрдо ответила: — Нет.

***

На ходу разрядив арбалеты в двух снеговиков, вставших у них на пути, агенты пробежали мимо объятых алхимическим огнём существ, которые верещали так, что уши закладывало. Но всё равно успели достичь только начала лестницы к тому моменту, когда наёмники уже ворвались внутрь, захлопнув за собой двери.

Попытка вломиться с ледяной дворец сходу провалилась. Двери выдержали и последующие совместные удары, даже не поколебавшись. Наверняка магия, которой было пронизано всё вокруг. Хорошо ещё, что ни одна тварь не преследовала их. Все снеговики были увлечены боем, который медленно проигрывали.

Оперативники перезарядили арбалеты. Теперь у каждого в барабане было по два отравленных, два разрывных и два зажигательных болта. Неизвестно, каких ещё монстров может на них спустить ледяная ведьма, но они встретят их во всеоружии. И если наёмники переметнутся на её сторону, им тоже придётся ой как несладко.

***

Увернувшись от очередного взмаха ледяных когтей, Ханс снова оставил чудовище ни с чем, не забыв послать в ответ огненный сгусток со своего меча. Магический удар вышел неточным и пришёлся по касательной, опалив спину монстра и сбив одну из множества украшавших её сосулек. Тварь взбесилась пуще прежнего, хотя, казалось бы, куда уж дальше? Огромный снеговик и так сосредоточил своё внимание исключительно на наместнике, стараясь уничтожить того, кто наносил ему самые страшные раны.

Хадорские артиллеристы наконец-то нашли верную тактику борьбы с этим порождением колдовства. Они дали дружный залп, вогнав бронебойные снаряды в бок монстра на полушаге, отчего тот потерял равновесие и упал ничком. Но вставать обратно не спешил. Казалось, окружённая голубоватым сиянием тварь впитывает в себя снег, залечивая раны.

Ханс уже обернулся, собираясь вести своих людей в атаку на лежащего голема, чтобы помешать ему залечить свои раны, но слова застряли у него в горле, когда он увидел карателя. Капитан, кое-как поднявшийся на ноги, воткнул саблю в снег, бросил пистолет и взмахнул руками, словно отряхиваясь, и в тот же миг тяжёлый варджек сбросил хватку снежного чудища. Два выпада, и руки человека вцепились в пустоту, а руки боевой машины в плечи колдовского конструкта. После чего автоматон притянул к себе эту тварь, прижав вплотную.

В следующий миг мощная струя перегретого пара под большим давлением вырвалась наружу, с пронзительным шипением разрывая и расплавляя снежную плоть. То, что было драгоценными минутами работы в боевом режиме, растворилось в воздухе в считанные секунды. Снежный голем издал оглушительный, душераздирающий вопль боли, когда его окутало белое облако пара, в котором он стремительно таял. Все попытки вырваться разбивались о стальную хватку варджека, который просто разорвал ослабевшую жертву пополам. Неспособный восстановиться после таких повреждений огромный снеговик погиб, мокрым снегом рухнув под ноги боевой машины в тот самый миг, когда поддерживавшие его чары оказались разрушены.

Солдаты, стража и ополчение встретили победу ликованием. Но это была орвусова победа. Как и знаменитый орготский полководец, одержавший верх над хадорцами ценой почти всего войска пятьсот лет назад, капитан победил снежного монстра ценой своего варждека. Ханс отчётливо видел, насколько медленными и неуклюжими стали движения боевой машины, насколько тускло сияло пламя в её визорах, и с каким трудом автоматон переставлял ноги, упрямо двигаясь навстречу второму чудовищу.

Огромный снеговик, поднявшись на ноги, с удивлением наблюдал за гибелью собрата. Молодому кастеляну даже показалось, что он сумел различить непонимание, отчаянье и страх на этой примитивной безносой морде. Пока все эти эмоции не сменили гнев и ярость, когда тварь снова увидела своего обидчика. Голем сделал те же выводы о боеспособности варджека, который сейчас еле-еле волочил ноги. И в отсутствии поддержки со стороны тяжёлой техники, рассчитывать приходилось только на себя и людей вокруг.

Хансу пришлось снова отступать. От первых двух взмахов ледяных когтей он ушёл вполне успешно, но так не могло продолжаться вечно. Чудовище подняло сцепленные в замок руки над головой и обрушило могучим ударом на кастеляна. Увернуться от этой атаки Хансу не составило проблем, но нацелен удар был не в него. Монстр со всей силы ударил в снег перед собой, отчего по склону горы начали кругами расходиться волны колебаний. Хорошо ещё, что два войска, успевшие тут побывать, изрядно утоптали площадку вокруг, так что вероятность схода лавины была невелика. Но по той же самой причине волна от удара сбила наместника с ног, чего и добивался голем.

Выброс

— Стрелять только в ответ, — напомнил братьям Гастор, аккуратно приближавшийся к ледяной ведьме, которая застыла как столб посреди зала, уставившись невидящим глазом куда-то вдаль. — Пусть сперва покажет, где кулон Ниссора.

— Не подходите к ней слишком близко. Я ощущаю сильный магический фон. — поспешил шёпотом предупредить его и Ланиссу арканист, который будто бы опасался, что герцогиня услышит его, даже несмотря на то, что они все говорили на нисском наречии: — Она могла наложить на себя ауру холода.

— Нейтрализуй её, — фыркнул Гастор, которому было не по душе, что какой-то мальчишка говорит ему, могучему и опытному воину, что делать и куда идти. Но он всё же подчинился, остановившись в четырёх шагах от ведьмы. Ланисса знала, что сколько бы не ворчал её возлюбленный, умом он понимал: когда дело касается магии, колдуна нужно слушаться без лишних вопросов.

Ведьма подняла левую руку и разжала кулак, уставилась на небольшой предмет, лежащий на её ладони. Прозрачный стеклянный шар, переходящий в цилиндр, испещрённый письменами. Мистический блеск, исходящий из глубин этого артефакта, отразился в её голубых глазах.

— Это он? — удивлённо спросил Гастор, буквально сорвав слова с языка Ланиссы.

— Да. Это кулон Ниссора, — дрожащим голосом ответил Валшар.

Остальные тоже не могли сдержать эмоций. Они всё же нашли её — потерянную реликвию, утраченную святыню, наследие пропавшего бога, кулон Ниссора. Тысячи лет многие поколения жрецов мечтали о том дне, когда бесценный артефакт вернётся в святилище. И теперь он находился в руках этой человеческой девки, которая не имела никакого права касаться амулета, что по преданию был сотворён самим Ниссором.

Ланисса уже готова была готова приказать лучникам убить эту ведьму, которую они и так держали на прицеле. Но её перебил арканист, который еле слышно пропищал: — Он активирован…

— Что? — спросил Гастор, который не понял смысл той фразы, как и все остальные. Казалось, что искатель говорит сам с собой.

— Кулон Ниссора активирован. — голос Валшара уже не просто дрожал, а почти срывался от волнения, переходящего в панику. — Она сумела пробудить его. Его сила теперь в её руках.

— И что с того? — гневно спросила Ланисса.

— Я не знаю, какие чары наложены на него, — юнец уже отчётливо паниковал, находясь на грани срыва. — В случае нападения могут сработать защитные заклятья, силу которых невозможно вообразить.

— И что нам теперь делать? — рыкнул Гастор. — Развернуться и убираться восвояси? Или пасть пред ней ниц?

— Попытаться договориться по-хорошему, — прошипела Ланисса, пытаясь побороть клокочущую в ней ярость. Эта девка и так зашла слишком далеко, а теперь она ещё использует силу кулона против его законных хозяев. Такое ни один из жрецов и предсказателей не мог бы представить даже в страшном сне. А раз даже у самой воительницы чесались руки, чтобы снести голову этой ведьме, то о Гасторе и остальных и говорить было нечего. — Не стрелять.

— Давай, парламентёр хренов, — буркнул Гастор, который с большим трудом ещё держал себя в руках. — Уговори её отдать кулон. А то я за себя не отвечаю.

Ледяная ведьма повернула ладонь, позволяя кулону свободно соскользнуть вниз. Все как один эльфы затаили дыхание, потому что не знали, что произойдёт от удара такого могучего артефакта об пол. Но тот пролетел совсем немного, повиснув на стеклянной цепочке, раскачиваясь из стороны в сторону. Казалось, что эта девка просто издевается над ними.

— Так вот что это… — чуть слышно протянула она на хадорском, не отрываясь разглядывая качающийся из стороны в сторону кулон Ниссора.

— Да, это он, — подтвердил Валшар, который взял себя в руки. Он медленно приблизился к ней, всё так же держа жезл перед собой, вытянув вперёд дрожащую руку ладонью вверх. — Отдай его нам, и мы уйдём.

— Отдать амулет… — задумчиво произнесла ведьма, глубоко вздохнув, всё так же неотрывно наблюдая за кулоном. После чего медленно перевела взгляд на арканиста и твёрдо ответила: — Нет.

Подобная наглость и дерзость просто не укладывалась в голове. Как, каким образом эта девка надеялась сразить шестерых воинов и одного колдуна, который умеет блокировать магию? Если бы они договорились по-хорошему, то и предсказание было бы исполнено, и капитан остался доволен. А так придётся забрать кулон Ниссора у трупа. И остальные думали точно так же, вскинув луки и натягивая тетивы, чтобы вогнать стрелу ей в сердце и положить конец этому позору раз и навсегда.

— Стреляйте! — завопил Валшар, отскакивая назад и выставляя вперёд сияющий жезл, видя, как ведьма вскинула правую руку ладонью кверху.

Лучники спустили тетивы. И четыре стрелы с глухим треском впились в четыре ледяных щита, возникших буквально из воздуха прямо перед человеческой колдуньей. Арканист даже не успел до конца понять, что именно произошло. Приняв на себя предназначенные ей стрелы, куски льда, более не поддерживаемые магией, упали на пол, расколовшись в мелкое крошево. Но они сыграли свою роль, и теперь больше не ограничивали свободу действий ведьмы.

— Убью! — рявкнул Гастор, делая два шага вперёд, широко замахнувшись клеймором для широкого горизонтального удара. Ему бы удалось без особых проблем зарубить к чертям собачьим эту девку, если бы он держал язык за зубами. Но эмоции переполняли воина. А ведьма услышала его рёв и резко отпрыгнула прочь. Меч Гастора рассёк воздух, пройдя буквально в нескольких сантиметрах от жертвы, которая оказалась весьма проворной, отскочив как раз к приготовившейся для атаки Ланиссе. Не медля, ведьма выкинула в его сторону правую руку, вокруг которой начали закручиваться сияющие рунические круги заклятья, при этом отведя левую руку с болтающимся на цепочке кулоном за спину.

Такой шанс упускать было нельзя. Для смертельного удара ей необходимо сделать шаг. Неизвестно, какие чары успеет сплести эта колдунья до того, как испустит дух, и сумеет ли Валшар подавить их, если она действительно смогла пробудить кулон Ниссора. Но сейчас убивать её и не требовалось. Достаточно было выбить из её руки артефакт, который она так опрометчиво подставила. А лишившись источника своей силы, ведьма будет уже не так опасна.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове Ланиссы, которая успела замахнуться мечом. Рубить руку девки было неудобно, а вот стеклянная цепочка, на которой висел кулон, представляла собой идеальную цель. Отточенный клинок с лёгкостью разрубит её, позволив реликвии свободно упасть на пол. Это будет неприятно, но ведь как-то эта штука просуществовала пять тысяч лет, и наверняка уже падала не раз и не два. И ещё одно падение ничего не изменит. Тем более что она успеет пнуть артефакт в сторону, чтобы тот откатился подальше, и при этом приземлился помягче.

Но проклятая ведьма словно подслушала её мысли, резко подняв руку вверх и шагнув на встречу к Гастору, который только-только сумел погасить инерцию своего клинка. Ланисса успела только слегка поправить траекторию движения меча в последний момент. Но этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы полностью компенсировать движение цели. И отточенное лезвие вместо цепочки ударило прямо по амулету. Древние знаки силы, украшавшие клинок, вспыхнули голубоватым сиянием в тот самый миг, когда сталь впилась в стекло, разлетевшееся вдребезги. Воительница практически не почувствовала сопротивления движению своего клеймора. Она была повержена в шок, как и все остальные. Священная реликвия их народа оказалась полностью уничтожена, рассыпавшись на множество осколков вместе с лопнувшей цепочкой, которая даже не была задета ударом. Но вместо того, чтобы рассыпаться по полу стеклянным крошевом, фрагменты кулона Ниссора закружились в вихре, с невероятной скоростью втягиваясь в маленький белоснежный шарик, который медленно падал на пол.

Ланисса изо всех сил старалась остановить движение меча, как можно быстрее развернув его и нанеся новый удар. Человеческая ведьма развернулась, выпученными глазами наблюдавшая за этой картиной, и, не закончив заклятье, дёрнулась в попытке поймать правой рукой хотя бы осколки кулона Ниссора. Сверкающая белоснежная сфера упала в её раскрытую ладонь, окружённую сиянием рассыпающихся рунических кругов. Шар чистейшего света слился с потоком голубоватого сияния, поднявшимся из её руки, а затем вошёл в её плоть.

От неожиданности девка вскрикнула, согнувшись пополам и схватившись за руку. Охваченная гневом и яростью Ланисса как раз начинала новую атаку, собираясь разрубить этого ненавистного врага, по вине которого священная реликвия погибла под ударом её меча. Гастор тоже был рядом, подняв свой клеймор высоко над головой и сделав недостающий шаг вперёд, а лучники уже достали из колчанов новые стрелы и натянули тетивы, приготовившись к стрельбе.

И в это самый миг ледяная ведьма подпрыгнула выше головы, вытянувшись по струнке, а за тем выгнулась колесом, окружённая сиянием вспышки нестерпимой яркости…

***

Валшар не верил своим глазам. Он даже не представлял себе, как можно колдовать с такой скоростью. Тем более вот так, без рунических кругов и магических формул. Он читал, что подобную форму стихийной магии всё ещё практикуют время от времени колдуны-самоучки, но о такой точности и эффективности и речи быть не могло. Конечно, эти щиты, по сути своей являвшиеся просто кусками льда, при том довольно небольшими, были одним из примитивнейших приёмов магии холода. Но чтобы создать четыре сразу, точно разместив их все в нужном месте и в нужное время. Да так быстро, что он даже не успел среагировать. Это было поразительно. Это было невозможно!

То, что случилось дальше, искатель видел как замедленную в десятки раз театральную постановку. Ледяная ведьма подалась навстречу Гастору, стремясь обрушить на него свои чары. Вот она подняла левую руку, заставив кулон Ниссора подскочить на цепочке. А вот тот самый глубокий, первобытный страх, что промелькнул в глазах Ланиссы, когда она поняла, что не успевает отвести свой меч. Древние знаки силы и доблести, нанесённые на клинок мастером при посвящении оружия богу зимы, в момент удара вспыхнули голубоватым сиянием, хотя не имели к магии и руническим формулам никакого отношения. Амулет, священная реликвия, бесценный артефакт оказался сокрушён, расколотый вдребезги лезвием клеймора воительницы.

Валшар был шокирован, ошарашен, повержен и сокрушён. Это было невозможно. Невозможно! Если бы кулону Ниссора суждено было погибнуть, об этом бы непременно упомянули в предсказаниях. Но кодексы Панриса и Велиссы не содержали ни слова, ни малейшего намёка о чём-то подобном. Выходит, все оракулы и провидцы ошиблись? И всё было впустую? И Раисса погибла зря? Но арканист не успел развить эти мысли, которые всплыли на границе его сознания только для того, чтобы снова скрыться во тьме, перейдя в категорию важного, но не жизненно необходимого. А сейчас он наблюдал продолжение этой сцены, которая всё ещё разворачивалась у него на глазах в этом странном, замедленном времени.

Осколки артефакта не разлетелись по залу брызгами битого секла, а закружились в вихре, собравшись в маленький белый шарик, пульсировавший чистейшей энергией магии холода. И уже он начал медленно падать, с каждым мгновением набирая скорость. Ведьма резко обернулась сразу после удара, и сияние образовавшейся белоснежной сферы отразилось в её голубых глазах, расширившихся от испуга. Она резко дёрнулась, пытаясь поймать его, словно надеялась восстановить утраченный доступ к могуществу разрушенного амулета. И нерастраченная энергия распадающегося заклятья слилась воедино с силой, высвобожденной из кулона Ниссора, после чего незаконченные чары втянули сияющую сферу прямо в раскрытую ладонь девушки.

Валшар был единственным из присутствующих, кто обладал повышенной чувствительностью к магии. Если остальные видели, как девушка согнулась пополам, схватившись за правую руку, раскрыв рот в беззвучном крике, то он видел, как по её телу растекалась энергия кулона Ниссора, проникая в каждую конечность, каждый уголок, каждую клетку. А как только этот процесс был завершён, девушка распрямилась, вытянувшись по струнке, при этом подскочив как пружина.

Тело ведьмы выгнулось дугой под напором чистейшей энергии холода, что фонтаном била наружу. И она вырвалась силой мощнейшего взрыва, образовав быстро расширяющуюся белоснежную сферу. Словно вся та энергия, что была запасена ведьмой для боя, будучи стократно умножена, выплеснулась единым порывом.

Арканист направил все силы, чтобы подавить этот выброс. Он полностью разрядил арканодинамический аккумулятор жезла. Он зачерпнул из тонкого плана бытия больше энергии, чем когда-либо в своей жизни, от чего голова загудела, подобно колоколу. Но даже этого было недостаточно, чтобы остановить ударную волну энергии холода, которая расходилась от зависшей в полуметре над полом ледяной ведьмы. Созданная искателем сфера антимагии, где законы мироздания поддерживались его собственной магической энергией, резко сжалась под напором невероятно мощного потока, обрушившегося на него, подобно лавине.

Валшар уже готов был попрощаться с жизнью и отдать душу Скирре, когда всё закончилось. Магический шторм прошёл стремительным фронтом, после чего реальность опять вернулась к норме, насколько это вообще было возможно. Голова кружилась так, что он с трудом мог держаться на ногах, а полностью лишённый энергии жезл погас в его руке, превратившись в безжизненную палку. Вокруг был всё тот же зал, с теми же ледяными стенами и колоннами, той же ажурной люстрой и тем же застывшим фонтаном в центре. Но изменения были намного страшнее.

Ниссы стояли не шевелясь, обращённые в ледяные статуи. Каждая линия, каждая складка, каждая прядь волос были на своём месте, навеки скованные заклятьем. Но они не были покрыты слоем магического льда. Они были превращены в лёд. Гастрор, Ланисса, и все остальные превратились в идеальные ледяные фигуры, так и застывшие в тех самых позах, в которых их накрыл магический шторм. Валшар с ужасом заметил, что он видит через Ланнису лестницу у стены. Их плоть, их одежда их оружие и снаряжение – всё было из полупрозрачного голубоватого льда. Они так и стояли, замершие и бездыханные. Стрелки с натянутыми тетивами, которые так и не успели выстрелить, отважная воительница, с занесённым для удара мечом, и могучий воин, чей клеймор застыл в разгар решительной атаки, так и не достигнув цели.

В центре застывшей сцены стояла, тяжело дыша, человеческая ведьма, с ужасом взирая на свою руку. Она повернулась сперва к Ланиссе, а затем к Гастору, поочерёдно отшатнувшись от каждого, как от призрака. В ужасе озираясь по сторонам, она наконец-то обратила своё внимание на искателя, который стоял, парализованный ужасом. И взглянув в её выпученные голубые глаза, он увидел в них не ярость и гнев, а непонимание и страх.

— Это не человек. Это чудовище… — пролепетал арканист, покуда паника ещё не окончательно затмила его разум. — Чудовище…

***

Приземление получилось жёстким, хотя Эльзе удалось удержаться на ногах. С трудом удержав равновесие, оглушённая, ослеплённая и дезориентированная, она старалась как можно быстрее прийти в себя. Но в ушах стоял сплошной гул, перед глазами висела непроглядная тьма, а понять, куда она упала из центра зала, где только что стояла на монолитном ледяном полу, не представлялось возможным.

Но сейчас эти проблемы были сущей мелочью. Гул в ушах уже умолкал, а ослеплённые вспышкой глаза вновь привыкали к приглушённому освещению холла ледяного дворца. Тем более что остаточную боль от отдачи, мигрень и усталость как рукой сняло. Даже боль в пятках от падения исчезла всего через несколько секунд. Сейчас ей было не до того.

Её сознание вновь оказалось разорвано на две неравные части, которые теперь пытались найти способ ужиться в одном теле. И Эльзе Аренделл принадлежала только меньшая часть, которая была несопоставимо слабее того холодного нечто, что вторглось в её разум. Чужак был не только холоден, но и инертен, медлителен и безынициативен. Словно тяжёлый варджек, который был всего лишь инструментом в руках варкастера, а без чужой воли, управлявшей каждым его движением, он был неповоротливым стальным гигантом, способным только на самые примитивные действия, а лишённый чёткой цели вообще не мог сделать и шага.

Долгие тренировки, закалившие волю, и подготовка колдуна, давшая знания, снова помогли Снежной Королеве. Продвигаясь всё дальше и дальше через глубины разделённого сознания, она смогла найти в этом переплетении знаний, воспоминаний и порывов то, что было разумом чужака – маленьким, крохотным и слабым, несмотря на те колоссальные знания, которыми тот обладал. Сейчас он изучал её тело, по каждой клеточке которого разлилась его невероятно могучая сила, обличённая в магию холода, и искренне радовался тому, что стал частью кого-то близкого, с кем его роднила одна стихия. Эльза тоже ощущала в нём что-то знакомое и родное, как в старом друге детства, и, используя эту возможность, постаралась приблизить его и подчинить себе. Это её тело, ей лучше знать, как с ним обращаться, и она не потерпит чужой власти над собой.

Когда ей это удалось, разделённое сознание слилось воедино, принеся новый поток боли и совершенно новой невероятной информации. Это было неописуемо, невозможно, немыслимо! Ей казалось, что она сойдёт с ума от всего того, что лавиной хлынуло в её распахнутый разум. Арканные секреты древности, знания, что были потеряны раньше, чем первые люди, созданные Менотом, ступили на земли Каэна, магические приёмы, что были недоступны простым смертным. Этих знаний было больше, чем может вместить человек, десять, даже сто мудрецов! И все они теперь были частью её самой.

Только невероятным усилием воли бывшей герцогине удалось обуздать этот поток информации, загнав его обратно. Ещё больше сил ей пришлось затратить, чтобы вытеснить излишки знаний, которые она не могла ни воспринять, ни запомнить, ни усвоить, но которые могли убить её, или, что намного хуже, свести с ума. Но она не позволила им взять верх над собой. Она всё ещё была Эльзой Аренделл, и никакой силе не удастся отнять это у неё, пока она жива. Именно этому учил её колдун-лорд Ковалевский, преподавая методы защиты против заклятий контроля сознания. И эти приёмы, заученные со всем возможным старанием и прилежанием, спасли ей жизнь.

Битва Снежной Королевы за свой разум, которая по её личным ощущениям заняла несколько мучительно долгих минут, как оказалось, длилась считанные секунды. Потому что её зрение до сих пор не до конца восстановилось после той ослепительной вспышки, что оглушила и дезориентировала бывшую герцогиню. А пока окружение ещё только проявлялось, как из предрассветных сумерек, сперва общими контурами и очертаниями зала, которые начинали наполняться деталями, она постаралась понять и осознать случившееся.

Эльза с ужасом смотрела на свою правую руку, пытаясь вспомнить случившееся во всех подробностях. Но её собственная ладонь сейчас выглядела не более чем размытое светлое пятно, которое постепенно обретало привычную форму. Даже сейчас она могла понять, что на ней нет никаких серьёзных повреждений или следов проникновения в её тело посторонних предметов. Но ведь она помнила другое.

Случившееся было похоже на сон. Логическая часть её сознания попросту отказывалась верить в реальность произошедшего. В то, как стеклянная цепочка амулета рассыпалась у неё в руке. В то, как осколки этого мистического артефакта, оказавшегося разбитым вдребезги ударом меча эльфийской воительницы, вместо того, чтобы разлететься по залу вихрем стеклянных брызг, закружились в воздухе, собираясь в белоснежную сияющую сферу. И как расширились глаза ниссы, когда этот белый шарик начал медленно падать, а сама Эльза дёрнулась, пытаясь поймать его, даже не закончив заклятье. А затем то, что всего парой секунд назад было кулоном Ниссора, упало в её раскрытую ладонь. Но не остановилось, а впилось в кожу, провалившись в руку, откуда разлились волны невероятного холода, который почувствовала даже она. И нестерпимая боль сопровождала этот процесс, согнув её пополам.

Что было после этого, она не могла вспомнить, как ни старалась. Словно её разум оказался отрезан от всех ощущений разом. Больше всего это напоминало защитную реакцию шокового состояния, когда разум в экстренных ситуациях отключал боль, страх, сомнения и другие чувства или эмоции, чтобы дать человеку шанс выжить. Но ей нужно было понять, что произошло, чтобы найти выход из этого тупика, а потому она продолжала биться в этот барьер своей волей. И словно суфлёр в театре, на границе сознания возник голос второй половины её я, который только недавно был чуждым предметом на стеклянной цепочке, покоившимся в её руке.

Кулон Ниссора был создан при помощи невероятно могучих чар, а потому был неуязвим для обычного оружия. Но нисский клеймор нёс на себе знаки силы и посвящения богу зимы, а потому, когда при ударе меча по амулету сработали защитные заклятья, клинок отразил их, направив обратно, отчего артефакт был разрушен. Оружие смертных не могло уничтожить его полностью, даже разбив его физическое воплощение в материальном мире. И пока он собирал осколки, чтобы ни одна крупица заключённых в нём знаний не была утрачена, он только готовился заново собраться воедино, воссоздав свою форму стеклянного кулона на цепочке. В этот момент его, бестелесного, нематериально, сотканного из чистой магической энергии, поймала Эльза Аренделл.

Это объясняло, как то, что только недавно было вполне осязаемым материальным объектом, смогло пройти сквозь её кожу без повреждений. А ещё приподняло завесу тайны над тем, что случилось после этого. Когда поток чуждой магической энергии разлился по её телу, достигнув каждого уголка, проникнув в каждый волосок, каждую клетку, она больше не могла контролировать себя. Пространство и время в этот миг утратили для неё всякий смысл, потому что она не могла воспринимать их. Все её ощущения были забиты буйством энергии, когда её нерастраченная сила из незаконченного заклятья смешалась с силой амулета, о которой она даже не подозревала. И когда магия холода слилась воедино, её избыток был выброшен вовне, чтобы не причинить ей вреда. Но так как она с рождения была обручена со стихией снега и льда, её тело было идеальным проводником, в котором бушующий поток магической энергии не встретил ни малейшего сопротивления на своём пути.

Этот выброс стал результатом резонанса, возникшего в процессе интерференционного взаимодействия её врождённой магической силы с энергиями, заключёнными в кулоне Ниссора его создателем. Эльза теперь знала все эти термины и определения, хотя ещё толком не успела сформулировать вопрос. Знания были ответом на ещё желание понять, что же именно произошло. Именно взрывное высвобождение такого большого количества чистой энергии холода породило вспышку, которая оглушила, ослепила и дезориентировала её, оторвав от пола и подбросив вверх в тот самый миг, когда хлынувший наружу поток выгнул её тело, пронизывая каждую кость, каждый мускул. Но после выброса вся эта энергия не могла исчезнуть. Столько магии не может раствориться без следа.

Глаза бывшей герцогини наконец-то привыкли к освещению холла ледяного дворца, и она смогла нормально осмотреться. Волосы зашевелились у неё на голове от ужаса, когда она увидела последствия. В шаге от нее застыла эльфийская воительница, обращённая в полупрозрачный голубоватый лёд. Даже без непрошеной подсказки Эльза понимала, что нисса погибла в результате прямой трансмутации. Её оружие, её доспехи, её плоть – всё было обращено в лёд. Каждая складка одежды, каждый волосок навеки замерли в том самом положении, где их накрыл магический вал. И выражение чистейшего ужаса и первобытного страха отпечаталось на её лице предсмертной маской, когда она замахивалась мечом для удара.

Эльза отшатнулась от этой ледяной фигуры, понимая, что только что убила человека. Точнее, зимнего эльфа, чей род официальная наука всё же относила к другому биологическому виду, но ведь они были почти людьми, мыслящими и чувствующими. Пускай это произошло непроизвольно, но всё же эта страшная смерть была делом её рук. А ведь были ещё и остальные. Резко обернувшись, Снежная Королева чуть не ударилась о рукоятку меча воина, которого застиг магический шторм в разгар атаки. И теперь он так и стоял с перекошенным гримасой ненависти и гнева лицом, неподвижный и бездыханный, а его клинок навеки замер в незаконченном ударе, так и не достигнув цели. Каждая заклёпка, на некогда кожаном доспехе, каждый стежок, каждый волосок – всё было таким же идеально чётким, полупрозрачным и холодным, как и у его соплеменницы.

Бывшая герцогиня с трудом держалась на ногах. Её колотило от осознания того, что она натворила. Быстрый взгляд по сторонам подтвердил её самые худшие опасения – все лучники тоже погибли, превратившись в посмертные памятники самим себе. Выброс не пощадил никого. И её неосторожность только что погубила шесть невинных душ. Согласись она отдать амулет, или просто позволив тому упасть на пол, она могла бы избежать этих жертв. Эльза знала, что даже не прибегая к помощи амулета у неё хватило бы сил выполнить все пункты своего плана и нейтрализовать их, не убивая. А теперь их кровь обагрила её руки и очернила душу. И как она сможет смотреть в глаза людей? Взглянуть в глаза Анне, которая до сих пор верила в неё?

Сокрушённая осознанием своего падения, Снежная Королева блуждала по залу невидящим взором, пока не заметила движение. Кто-то всё же сумел пережить выброс энергии холода. Тот самый эльфийский мальчишка, что вёл с ней переговоры от лица остальных. Он и раньше сильно волновался, но теперь стоял, парализованный страхом, держа погасший жезл, и что-то невнятно шептал.

— Это не человек. Это чудовище… — долетел до её слуха едва различимый лепет. — Чудовище…

Эльза была поражена. Слова были произнесены не на хадорском, не на сигнарском, не на ллаэльском. Мальчишка говорил на эльфийском, которого бывшая герцогиня отродясь не знала, не изучала и не слышала. Но она точно понимала, что он говорил, потому что тот чужак, что теперь обитал в ней, с радостью взял на себя роль переводчика, старательно доводя до неё значение каждого слова с полным сохранением оттенков и интонации речи.

Мальчишка всё понял. Заметил тьму, затмевающую разум, и черноту, тенью павшую на душу. Он видел, как обагрились её руки, и как заледенело сердце. На его глазах она превратилась то самое чудовище, которого боялась сама, и которым так долго не хотела становиться. Даже во время штурма её замка она не пролила крови захватчиков, оказав им достойное сопротивление. Но теперь она пала, пускай не по своей воле, но по вине обстоятельств. Неизвестно, сколь долог и тернист будет её путь к прощению и искуплению этих грехов. И возможно ли вообще очиститься от крови, пролитой даже по неосторожности?

Эльза не знала, что делать. Она хотела поговорить хоть с кем-то. Покаяться в своих деяниях, высказать всё наболевшее, выплакаться, открыть душу тому, кто будет готов принять её даже такой и согласиться помочь ей найти путь из того тупика, в котором она оказалась. Но слова комом встали поперёк горла, беспорядочно толкаясь и рвясь наружу, но так и не находя выхода из груди. Не способная сказать, она протянула руку к эльфу, надеясь, что хотя бы он сможет помочь ей. Что тот, кто узрел её истинную суть, сможет простить ей смерть сородичей и подскажет путь к искуплению.

— Чудовище! — завопил эльф, увидев её жест. В ужасе он разжал пальцы, позволив своему жезлу упасть на пол, а сам ринулся прочь, поскальзываясь на ледяном полу. Даже запертые двери не остановили его. Распахнув створки магическим ударом, он ломанулся прочь из ледяного дворца, оглашая окрестности свои безумным криком: — Чудовище!

Не в силах больше терпеть муку, Эльза бросилось прочь из зала. Вверх, по лестнице, в собственную спальню, где можно закрыться от всего мира и попытаться обрести покой. Обуздать ту тьму, что заволокла её душу и разум, найдя смирение с тем, во что она превратилась. И собраться с духом, чтобы вновь обрести контроль над своими силами и тем самым кулоном Ниссора, что теперь был частью её самой. Потому что только тогда она сможет понять, как ей жить дальше.

Идущие по краю

Время шло, а двери всё не открывались. Преграда из нерушимого льда надёжно отсекала оперативников от цели и подчинённых. Проломить скреплённые магией створки смог бы разве что тяжёлый варджек. Или пушки. Или другой маг. Все эти варианты не устраивали агентов, потому что они были завязаны на капитане, чьи приказы шли вразрез с инструкциями кайязя.

— Стреляем залпом в стык, — произнёс Коля, показывая сжатый кулак над ложем арбалета. — Приготовились.

Оба оперативника повернули барабаны арбалетов, устанавливая разрывные болты в положении для стрельбы.

— Целься, — агенты вскинули арбалеты синхронным движением, наводя их на центр врат ледяного дворца. Прямо на щель между створок. Это должно было быть самым уязвимым местом, потому что ни петель, ни замков, ни засовов видно не было. Оставалось только надеяться, что элементарные законы природы всё ещё работают, и легче всего лёд будет колоться с краю, где тонко.

— Пли, — негромко произнёс ведущий.

Момент выстрела по счастливой случайности совпал с орудийным залпом, и грохот пушек заглушил хлопок двойного взрыва. Хотя в той какофонии, что царила над полем боя, всё равно расслышать что-либо было затруднительно. Но какое это имело значение, если эффект от их усилий был минимален. Разрывные болты не смогли пробить ворота, оставив только приличных размеров овальную выбоину, да пятно алхимической гари от сгоревшей взрывчатки. Последующий совместный удар плечом двух крепких мужиков только подтвердил — двери ледяного дворца оставались незыблемы.

— Перезаряжай, — почти прорычал Коля, извлекая из подсумка последний разрывной болт. Вася тоже был зол, и чувствовал не меньшее раздражение, чем напарник. Разрывные болты снаряжались самой мощной взрывчаткой, и должны были глубоко впиться в лёд перед детонацией, расколов ворота изнутри. А они взорвались на поверхности. Конечно, у них ещё оставался запасной разрывной болт в барабане, но этого недостаточно, чтобы пробиться через преграду.

Ситуация со спецсредствами вообще была плачевная. Слишком много препятствий и проблем пришлось устранить на пути. У агентов оставалось всего по два болта каждого типа, не считая обычных. И те уже извлечены из подсумка и заряжены в барабан. А простыми болтами против таких врагов много не навоюешь. Два разрывных, за ними два отравленных, и в конце два зажигательных – этого хватит только на одну решительную атаку. Второго шанса не будет.

Душераздирающий вопль разнёсся над полем боя, заглушив все остальные звуки. Обернувшись, телохранители Варавского увидели, как поднимающемся от варджека облаке пара таял огромный снеговик. И этот крик боли оборвался в тот самый миг, когда автоматон всё же разорвал свою жертву попалам. Каратель сыграл ва-банк и выиграл. Проклятый голем снова превратился в простой мокрый снег. Но для агентов это была дурная новость. Чем меньше тварей оставалось в строю, тем быстрее капитан со своими солдатами доберётся до ледяного дворца. И с высокой вероятностью помешает выполнению поставленной задачи.

Но победа обескровила варджек, который теперь еле ковылял. А пока последний снежный монстр развлекал наместника, карателя и всех остальных, у агентов был шанс успеть прикончить герцогиню. Нужно было только открыть эти чёртовы ворота. Ниссы явно не справились с задачей, если вообще пытались. Иначе бы все твари ледяной ведьмы уже подохли сами. Судя по всему, наёмники либо погибли, либо переметнулись на сторону бывшей герцогини. Второй вариант был более вероятен, а потому оперативники уже готовились схлестнуться с предателями, которые могут встать у них на пути помимо новых снежных монстров.

— Целься, — скомандовал ведущий, и оба агента вновь вскинули арбалеты, наводя их на то же самое место. Если где и удастся пробить эти ворота, так только там, где они уже были повреждены.

Внезапно весь дворец озарился изнутри заревом ослепительной вспышки, приглушённой слоем льда. Когда белоснежное свечение начало затухать, всё здание засверкало ровным голубоватым сиянием, переливавшимся на его многочисленных гранях. Даже лестница, на которой стояли оперативники, светилась этим мистическим блеском. Будто невероятно заклятье пронзило весь дворец от основания до кончика шпиля. Когда сияние померкло, перед ними в своей первозданной красоте вновь предстал ледяной дворец, на дверях которого не было ни царапины. Словно они не стреляли в них разрывными болтами, а выбоины и пятна гари им померещились.

— Что это было? — спросил ошеломлённый Вася.

— Колдунство какое-то… — протянул в ответ его не менее потрясённый старший напарник.

Такой поворот событий поразил и обескуражил видавших виды оперативников. Никогда в жизни они не сталкивались ни с чем подобным. От столь вопиющей безрезультатности приложенных усилий на них накатилась волна бессилия и отчаянья. Как можно разбить здание, которое восстанавливается само по себе? Как можно пробить ворота, на которых бесследно исчезают все повреждения? Нет, у них конечно тоже бывали неудачи, когда операция летела к чертям, а все усилия уходили впустую, и потом приходилось из кожи вон лезть, чтобы всё же выполнить поставленную задачу. Но чтобы вот так, прямо у них на глазах результаты их попыток проникновения, на которые была потрачена дорогая амуниция, просто испарялись, не бывало никогда.

Что делать дальше было непонятно. Тут явно действовала магия столь могучая, что совладать с ней было под силу разве что только другому колдуну, а никак не простому человеку. Варавский будет в бешенстве, когда они доложат ему о провале. Но здесь они бессильны. Может всё ещё обойдётся, и кайязь простит телохранителям неудачу. Ведь он сам пасовал перед чародеями, которых откровенно боялся.

Но тут двери ледяного дворца распахнулись настежь, глухо стукнув по жалобно зазвеневшим перилам, и навстречу вскидывавшим арбалеты оперативникам выскочил белый как лист эльфийский юнец. Где-то потеряв свой жезл, он нёсся с выпученными глазами, нечленораздельно вопя на своём языке. Агенты даже не успели взять его на прицел, когда сопляк врезался в них. С невероятной для столь скромной комплекции силой отбросив представителей заказчика пути, эльф понёсся вниз по лестнице не сбавляя хода и продолжая орать как резаный.

— Едрёна вошь… — прорычал Коля, поднимаясь с перил, на которые его отбросил сопляк. А ведь он был на голову выше и чуть ли не вдвое шире этого ушастого недоразумения.

— Да что же это? — возмутился Вася, поднимая свой арбалет со ступеней. Ведущий всё же держал оружие в руках крепче, чем ведомый, но всё равно проверил положение болта на ложе. Спусковой механизм, который удерживал его в боевом положении перед выстрелом, справился со своей задачей. Беглая проверка показала, что оружие исправно, заряжено и готово к бою.

Эльфа успел преодолеть лестницу и нёсся через поле боя как заправский скакун, наперерез ему кинулось несколько человек из числа добровольцев. Оперативники бросились в распахнутые ворота. Ворвавшись в холл ледяного дворца, оба агента замерли, поражённые картиной. Ниссы стояли, все как один обращённые в ледяные статуи. Полупрозрачные произведения искусства, которые смог бы создать разве что самый искусный скульптор. Но позы, в которых застыли наёмники, говорили о том, что те не отступили от контракта и сражались до последнего.

Ледяной ведьмы, которая погубила наёмников своими чарами, было не видать. Телохранители Варавского внимательно осматривались по сторонам, ожидая в любой момент нападения из-за угла, или атаки очередного снежного монстра, что внезапно выскочит из тени. Они не замечали строгой красоты холла ледяного дворца, что окружала их. Для оперативников все эти зеркальные поверхности, в которых перемещались многочисленные отражения, как и тени, что двигались за полупрозрачными стенами, были сущим наказанием. Попробуй ещё отыщи настоящую цель в этом лабиринте обмана.

— Наверху! — крикнул Вася, указывая на очередной смутный силуэт, двигавшийся по лестнице этажом выше. О том, что это не ловушка и не очередной обман, порождённой игрой света или колдовством, говорила тень, что перемещалась вместе с этой голубоватой фигурой. Да и двигалась она быстро, поспешно удаляясь наверх, прочь из холла и подальше от агентов. — Это она!

— Давай за ней! Вперёд! — крикнул Коля, срываясь с места и на ходу поворачивая барабан арбалета, устанавливая отравленный болт в положение для стрельбы. Вася последовал его примеру, и когда был дан сигнал о смене типа болтов, он был готов стрелять.

Идеально гладкий пол был проблемой, даже в подходящей обуви оставался шанс поскользнуться. Но нужно было бежать быстро, чтобы догнать бывшую герцогиню до того, как она успеет затеряться в этом колдовском лабиринте или забаррикадироваться в одном из многочисленных залов. А потому ведущий рвался вперёд со всей возможной прытью, подгоняя ведомого: — Живее! Живее! Вперёд!

Оба агента понимали, что второго шанса у них не будет. Ещё одна нерушимая стена, которая сама затягивает повреждения, поставит жирный крест на их задании. А если ведьма сумеет оторваться, пойди найди её за оставшееся время в этом дворце, где она наверняка знает каждый угол. Это каратель мог позволить себе такую роскошь, как поэтапное прочёсывание солдатами каждого зала, каждой лестницы, каждого коридора. Или же просто сравнять с землёй всё здание, похоронив бывшую герцогиню под обломками. Или же выследить её при помощи магии, потому что имперская ищейка наверняка владела какими-нибудь подобными чарами.

Им уловки были не нужны. Они и так уже нагоняли ледяную ведьму, которая тщетно пыталась найти спасение в лабиринте. Полупрозрачные стены и пролёты выдавали её положение, а множество отражений не могло задурить голову мастерам плаща и кинжала, которые не первый год скользили в тенях, охотясь на людей. И пусть колдунья не рассчитывает на пощаду и снисхождение. Варавский сказал, что она должна умереть, и она умрёт.

***

Повалившись навзничь у ног снежного голема, Ханс оказался в затруднительном положении. При падении меч выскользнул из его руки, но он был вынужден спешно спасаться от новых атак монстра, высвободившего лапы, которые сам же и вогнал глубоко в снег. Не имея возможности подняться на ноги, наместник перекатился в сторону, уйдя от удара огромным кулаком, который бы просто размазал его в лепёшку.

Второго удара не последовало сразу только потому, что капитан пришёл на помощь молодому кастеляну. Его выстрел пришёлся точно в правый глаз монстра, и заряженная магической энергией пуля вновь снесла тому половину головы. А вторую половину снесло заклятье воздушного клинка. Чтобы вернуть зрение, снежное чудище было вынуждено отвлечься на восстановление, а потому запоздалый удар оказался неточным, и его ледяные когти впились в снег там, где только что находился Ханс, чудом не пригвоздив того к склону горы.

Возникший буквально из ниоткуда эльф пронёсся мимо, нечленораздельно вопя что-то на своём языке. Воспользовавшийся заминкой голема и вскочивший на ноги, Ханс с удивлением взглянул на этого юнца, про которого он и думать забыл. Наёмник без оглядки бежал не разбирая дороги прочь от ледяного дворца. Остальные ниссы словно сквозь землю провалились. Но сейчас Хансу было не до них. Тварь рядом с ним успела вновь восстановить раскуроченную голову.

С меканической саблей наперевес, каратель набросился на проклятого голема, отвлекая внимание на себя. Наместник было испугался, что капитан опять усилит колдовской конструкт, запитав его энергией холода своего оружия, но варкастер не был дураком, и, сделав правильные выводы из своей неудачной атаки, заранее отключил оружие.

Дезактивированная меканическая сабля была, по сути, просто хорошо отточенным клинком. Более того, ставшая бесполезной система проводников, разъёмов и переключателей, а также ненужная батарея и безжизненная руническая пластина делали оружие тяжёлым, громоздким и неудобным. Обычная сабля была намного быстрее и легче в обращении, чем меканический аналог, но магическая формула, вытравленная на рунической пластине и напитанная энергией арканодинамической батареи, давала такие преимущества, которые с лихвой покрывали все недостатки. Сейчас же капитан был вынужден сражаться отключённой саблей, чтобы не остаться безоружным и не позволить этому порождению чар ледяной ведьмы вновь исцелить себя магической энергией клинка.

Удар карателя пришёлся в левую руку монстра, которой тот вновь закрылся от атаки. На этот раз деактивированный клинок не без труда рассёк снег и лёд, оставляя глубокий след в предплечье твари, который сразу начал затягивался. По крайней мере, он больше не подпитывал монстра, и тому приходилось полагаться только на свои силы в деле восстановления полученных повреждений. А варкастер, видя малую эффективность своего оружия, поспешил нанести ещё один магический удар, полоснув голема по голове воздушным клинком. Заклятье получилось не очень точным, но мощным, вырвав кусок снега из шеи и плеча снежного чудища.

Ханс как раз улучил момент и подобрал свой меч, покуда огромный снеговик разворачивался к новому врагу. Каратель попытался увернуться, и даже сделал шаг назад, но тварь сбила его с ног. Опять сверкнуло защитное поле, спасшее варкастера от ужасных ледяных когтей, которые только задели кирасу. Но даже этого было достаточно, чтобы опрокинуть капитана. Явно довольный таким поворотом событий, монстр с кровожадным рыком поднял сжатый кулак высоко над головой для решающего удара. В том, что ни толстые доспехи, ни защитное поле не спасут Краснова от гибели, сомнений и быть не могло. Слишком сильно было это порождение колдовства. А потому наместник поспешил остановить чудовище раньше, чем оно прикончит последнего нормального мага их отряда, тем самым окончательно похоронив все шансы на победу.

Ханс успевал сделать только один выпад, и, помня, насколько эта тварь была уязвима перед магией огня и какие заклятья были заключены в его меканическом мече, он постарался сделать этот удар поистине сокрушительным. Руны, вытравленные на лезвии меча неизвестным мастером древности, вновь засияли мягким желтоватым блеском в тот самый миг, как он нажал кнопку активации, пробуждая меканическое оружие к жизни. А когда наместник направил куцую магическую силу в клинок, руны ярко засверкали, напоённые энергией, окутавшей лезвие меча колдовским пламенем. Действовал ли он интуитивно, или древнее оружие вновь подсказало ему тот самый приём, что должен был оказаться самым эффективным, было неважно. Ханс схватил меч обеими руками и размахнулся, даже подпрыгнув для того чтобы ударить посильнее.

Со своей позиции он мог атаковать открытое брюхо монстра, но самый сильный удар можно было обрушить на левую ногу голема, которую тот выставил вперёд, чтобы дотянуться до варкастера. Пылающий клинок, двигаясь сквозь колдовской снег, не встретил вообще никакого сопротивления, словно рубил даже не воздух, а пустоту. Столб пара, вырвавшийся из стремительно расширяющейся раны, чуть не ошпарил лицо Ханса. Чудовище дёрнулось, потеряв равновесие, неуклюже взмахнув руками и огласив окрестности оглушительным воплем боли, когда отсечённая огненным клинком нога отделилась от туловища, а из оставшегося обрубка хлынула талая вода. Тварь продолжала вопить, комично скача на одной ноге, пока её магическая энергия не смогла остановить таяние, таки поборов остаточный эффект заклятий, заложенных в меканический меч.

Понимая, что покалеченный монстр всё ещё опасен, Ханс поспешил выйти из рукопашной. Всё же закидывать тварь снарядами, ракетами и заклятьями с безопасного расстояния значительно приятнее, чем плясать со смертью меж его когтистых лап. Тем более что варджек, который всё это время ковылял к снежному голему, уже готов был вступить в бой. Кастелян видел вялость и заторможенность движений машины, и не верил ни секунды, что эта шагающая груда металла, которая еле-еле шевелится, сможет выстоять хоть минуту против хоть и покалеченного, но полного сил и ярости чудовища, порождённого чарами ледяной ведьмы.

Но колдовской конструкт и не думал останавливаться и уж тем более отпускать свою жертву. Оперевшись на правую руку, он неуклюже подпрыгнул, разворачивая громоздкую тушу и пытаясь достать наместника левой рукой. Его ледяные когти клацнули в опасной близости от спины кастеляна и непременно смяли бы его самого, если бы не тяжёлый варджек, каким-то чудом успевший поймать запястье и удержать руку снежного голема. Вцепившись второй рукой в плечо монстра, автоматон начал медленно оттягивать беснующуюся и ревущую в бессильной злобе тварь, что отчаянно молотила свободным кулаком по его броне. В этот момент желтоватый блеск в визорах боевой машины пылал так же ярко, как и прежде.

Убедившись, что его больше не преследует это чудище, Ханс бросился к распахнутым дверям ледяного дворца. Теперь, когда его жизни ничего особо не угрожало, он вспомнил и о телохранителях Варвского, и о ниссах. Они уже были в твердыне ледяной ведьмы, и чем они там заняты — страшно было представить. Да и как среагирует герцогиня на появление оравы вооружённых до зубов эльфов под предводительством этих двух мордоворотов, которые уже поднимали против неё оружие ещё тогда, в замке Аренделл? Чтобы удержать контроль над ситуацией, необходимо остановить их до того, как они убьют ведьму. Ведь если не она, то кто остановит заморозки и снимет это ледяное проклятье?

Остатки снежного воинства наверняка тоже почуяли неладное, а потому поспешили выйти из боя и дружно ринулись назад, во дворец. Солдаты старались не дать улизнуть тварям, сражение с которыми стоило им больших усилий. Сбивая снеговиков с ног ударами в спину, бойцы набрасывались на них по двое, а то и по трое, и рубили топорами до тех пор, пока очередное порождение магии не переставало подавать признаков жизни. Несмотря на все усилия хадорцев, пятерым детищам ледяной ведьмы всё же удалось вырваться из боя и добраться до лестницы.

Эти неуклюжие, несуразные существа на коротких ножках были сильны только числом и невероятной живучестью, но никак не боевыми качествами. Разделаться с ними для Ханса не составило бы особого труда, тем более что у него в руках был козырный туз этой партии — магия огня. Направив свою энергию в клинок, Ханс запустил сгусток чистого пламени в ближайшего к лестнице врага, превратив того в пылающий факел. Дико вереща, снеговик повалился на снег, начав быстро таять, не способный сбить колдовской огонь. Остальные твари поспешили в разные стороны, прочь от гибнущего собрата.

Рубанув мечом единственного снеговика, что всё ещё стоял на его пути, наместник перешагнул через кучу тающего снега, в которую превратилось это создание. Оставшиеся позади твари побороли свой страх перед огнём, который с такой лёгкостью уничтожили двоих из них, и кинулись следом за бегущим по лестнице кастеляном, скача по ступеням на своих коротких ножках.

Оглянувшись, Ханс заметил троих снеговиков, что гнались за ним, солдат, что добивали последних тварей из тех, что не успели сбежать и голема, что отчаянно пытался вырваться из хватки варджека. А ещё он заметил варкастера, который стоял там же, где упал меньше минуты назад. Его оружие валялось перед ним на снегу. Каратель замер в странной позе, словно что-то тащил, и, вцепившись руками в воздух, заносил для удара невидимое оружие. Толстые линзы его защитных очков озарились изнутри голубоватым блеском, а вокруг его запястий и его самого вспыхнули рунические круги, и точно такие же руны окружили руки варджека, визоры которого засияли ещё ярче. Повторяя каждое движение своего хозяина, боевая машина резко развернулась, метнув снежного монстра в сторону Ханса.

Не ожидавшее такого поворота событий чудовище даже толком не сопротивлялось броску. С воем пролетев над головами хадорских солдат, колдовской голем рухнул прямо на лестницу к ледяному дворцу, похоронив под своей тушей трёх последних снеговиков. От такого удара содрогнулась вся конструкция, а ажурные перила с пронзительным звоном лопнули, разлетевшись вихрем мелких осколков. Ханс тоже не сумел удержаться на ногах, и, споткнувшись об очередную ступеньку, растянулся во весь рост.

Снежный монстр упал на лестницу неровно и держался на ней только левой половиной, в то время как правая болталась над пустотой. Но даже в таком неустойчивом положении, когда любое неосторожное движение может закончится падением в пропасть, ведомое слепой яростью чудовище продолжало атаковать, стремясь любой ценой покончить с противником. В засиявших голубоватым магическим блеском глазах колдовского конструкта читалось непреодолимое желание убить любой ценой. Голем был готов умереть, но забрать хотя бы этого врага с собой.

Ханс, ни на секунду не выпуская меч из рук, успел подняться на четвереньки в тот самый миг, когда монстр атаковал, попытавшись достать его левой рукой. Ледяные когти сомкнулись, вцепившись в полу плаща, и потерявшее шаткое равновесие чудовище всё же свалилось с лестницы, неумолимо утягивая наместника за собой. Как Ханс ни старался, ему не удавалось зацепиться, его левая рука в перчатке скользила по гладкому льду, а яблоко рукоятки меча только процарапало борозду.

Только когда снежный монстр окончательно перевалился через остатки перил и сорвался в пропасть, увлекая Ханса за собой в бездну, пола плаща выскользнула из ледяных когтей. С диким рёвом чудовище ледяной ведьмы полетело вниз, скрывшись в наполнявшем расселину тумане. Но наместнику, который с горем пополам сумел левой рукой зацепиться за край лестницы, от этого было не легче. Он не мог подтянуться на одной руке, потому что и так держался с большим трудом, а его ладонь в перчатке медленно соскальзывала с гладкой ледяной поверхности, и любое резкое движение могло окончиться падением. Правая рука была занята мечом, который он не мог ни убрать в ножны, ни бросить, ни использовать. Даже зацепиться за край лестницы яблоком рукоятки или крестовиной эфеса было невозможно.

Сверху послышался перестук кованных солдатских сапог. Хадорцы рвались в ледяной дворец. И только один боец остановился, аккуратно выглянув из-за сломанных перил там, где еле-еле держался кастелян.

— Помогите! — крикнул Ханс, отбросив прочь дворянскую гордость.

— Вперёд! Не останавливаться! — окрикнул солдат лейтенант, подгоняя их в атаку. И повинуясь его приказам, бойцы побежали дальше, бросив Ханса на погибель.

— Нет! Стойте! Не бросайте меня! — крикнул наместник, поражённый тем, как его бросили умирать. Он просто не верил своим ушам. Тем более, что он знал этого лейтенанта, пусть и поверхностно, но всё равно не ожидал от него такой подлости. А тот всё продолжал подгонять своих солдат, не останавливаясь и даже не кинув беглый взгляд на человека, которого обрёк на верную смерть: — Бегом! Марш! Марш! Марш!

Болтом и кинжалом

Добежав до главного зала, Эльза замерла в нерешительности. Она понятия не имела, куда бежать дальше. По левую руку был кабинет, он же столовая, где до недавнего времени стояло ледяное зеркало, по правую — спальня. Перед ней были двери балкона. Прятаться в глухих комнатах бессмысленно, потому что она не сможет пережить осаду, к которой хадорцы наверняка были подготовлены лучше, чем друиды и их дикари. Выйти на балкон означало превратиться в лёгкую мишень для десятков стрелков. Кулон Ниссора подсказывал ей, что нужно покинуть закрытое помещение, и предлагал десятки способов разделаться с солдатами снаружи. Снежная Королева даже подумала, что этот артефакт был слишком своенравен и кровожаден для неодушевлённого предмета, раз предлагает такие жестокие меры. Создать снежную бурю, которая сдует всех врагов прямо в пропасть. Или же обнажить скалистую вершину горы, вызвав снежную лавину, которая разом сметёт и солдат, и пушки, и тяжёлый варджек в предгорье, где их и похоронит.

Сейчас опасность исходила от тех, кто уже проник во дворец. Бывшая герцогиня слышала голоса и гулкие шаги людей, что бежали за ней. И снова мистический амулет, что отныне был частью её самой, вывалил на-гора множество вариантов действий и самых разнообразных заклинаний, предлагая сотни способов разделаться с непрошеными гостями. От такого множества вариантов действий становилось тошно, потому что каждый предполагал убийства. И каждая следующая смерть была страшнее предыдущей. Но бывшая герцогиня не хотела ни сажать людей на ледяной кол, ни нашпиговывать острыми сосульками, ни замораживать заживо, затем раскалывая получившиеся статуи.

— Вот она! — крикнул один из двух мужчин, что ворвались в зал. Быстро расходясь в разные стороны от входа, они подняли на изготовку своё невероятно сложное механическое оружие, в котором с трудом угадывались арбалеты. Эльза тотчас же узнала телохранителей Варавского, которые уже один раз поднимали кинжалы против неё, когда она случайно чуть не убила их хозяина. Они были тенью своего господина, покидая его только тогда, когда требования этикета или конфиденциальности не оставляли другого выбора, и их присутствие здесь не означало ничего хорошего.

— Нет! Прошу вас, не подходите… — взмолилась бывшая герцогиня, поднимая руки в предостерегающем жесте. И усатый агент, быстро среагировав на её движение, вскинул оружие, прицелился и выстрелил.

Эльза зажмурилась, вскинув руки в отчаянной попытке хоть как-то прикрыться от пущенной в неё стрелы. Но она не почувствовала боли. Только глухой треск, скрип и скрежет донеслись до её слуха. Осторожно открыв один глаз, Снежная Королева буквально у себя перед носом увидела блеск отточенных граней стального наконечника арбалетного болта, застрявшего в поднявшейся с пола ледяной стене. Снаряд был так близко, что она без труда различила тонкие каналы насечки, расходившееся по наконечнику от двух небольших отверстий в древке.

— Доворачивай! — крикнул усач своему напарнику, на ходу перезаряжая оружие при помощи сложной системы рычагов и шестерен, поспешно скрывшись за колонной, и уже из укрытия скомандовал: — Давай!

Амулет, который она до сих пор не могла принять как часть своего сознания, тотчас же подал тревожный сигнал, предупреждая об опасности. Обернувшись в ту сторону, куда направился другой телохранитель кайязя, Эльза в последний момент успела поднять малый ледяной щит, в который впился арбалетный болт. От удара вся ледышка покрылась трещинами, и не поддерживаемая более магией рухнула вниз, разбившись вдребезги и оставив смертоносный снаряд валяться у ног ледяной ведьмы, чью жизнь он должен был оборвать.

***

Найти и догнать ледяную ведьму оказалось значительно проще, чем прикончить. Бывшая герцогиня выглядела настолько запуганной и беспомощной, что казалась лёгкой целью. Она просто стояла посреди зала, затравленно озираясь по сторонам, а в её движениях и взгляде читался неподдельный страх. И как только ниссы облажались с тем чтобы застрелить её? Это же мишень на один болт, как любил говаривать сам Коля. Делов-то — выстрелил и забыл.

Но когда отравленный болт застрял в ледяной стене, что выросла с гладкого пола за доли секунды, пока снаряд находился в полёте, стало ясно, что эта девка отнюдь не так проста, как казалась. По всем стандартам этот арбалет считался мощным и убойным. От выстрела из такого оружия даже не всякий тяжёлый доспех спасал. Тем более с жалких десяти метров. Даже у эльфа не хватило бы реакции увернуться. А эта колдунья успела сплести чары и укрыться за возведённой ею же магической преградой, которая остановила болт, пробивавший на такой дистанции даже кирасу менитского паладина.

Можно было списать на то, что ведьма видела стрелка и была готова к нападению. Но когда Вася, идеально зашедший с тыла и стрелявший в спину, тоже потерпел неудачу, дело приняло совсем дурной оборот. Как, каким образом она могла колдовать так быстро? Ни варкастрер, ни колдун-лорд не умели плести чары с такой скоростью. Да и то их заклинания сопровождались сияющими руническими кругами и прочими атрибутами колдовства. А тут ничего этого не было. Только голубоватое мерцание потока энергии, что вырывался из её рук, чтобы в тот же миг принять форму возникшего на пустом месте куска льда, в который впился отравленный болт.

Дальше тратить впустую специальные боеприпасы, которые могли гарантированно уничтожить цель, было для оперативников непозволительной роскошью. Тем более, что с простыми стрелами бывшая герцогиня справлялась с лёгкостью. В сложившейся ситуации требовалось срочно менять привычную тактику. К такому противнику нужен был другой подход. И наличие других спецсредств позволяло агентам кайязя быстро подстраиваться под изменяющуюся обстановку.

— Берегись! — крикнул ведущий, видя, как ведьма послала магический заряд в напарника. Вася вовремя отскочил за колонну. А там, где он только что стоял, перезаряжаясь, вырос здоровенный ледяной торос, ощетинившийся множеством острых сосулек. Не имея возможности подать сигнал о смене типа боеприпасов, Коля крикнул напарнику: — Зажигательным!

Бывшая герцогиня вновь обратила внимание на старшего в группе. Коле пришлось спасаться от очередного магического удара, который обрёл форму ледяного копья, впившегося в стену среди целого ряда остроконечных сосулек, что уже украшали этот зал по периметру. Укрывшись за колонной и быстро провернув барабан арбалета, устанавливая разрывной болт в положение для стрельбы, он выскочил из укрытия, готовый разрушить преграду, которую колдунья воздвигнет на линии стрельбы его напарника, чтобы дать тому один гарантированный выстрел. А зажигательные болты уже показали свою эффективность против магии холода.

— Огонь! — крикнул он ведомому, вскинув арбалет. Но он так и не выстрелил, потому что не видел цели. В зале, чистом и спокойном всего секунду назад, теперь свирепствовал снежный буран. Ведьма определённо была хитра и изворотлива. В казавшимся бесконечным потоке мельтешащего снега не видно дальше вытянутой руки. О прицельной стрельбе не могло быть и речи.

Оперативникам оставалось палить вслепую, рискуя подстрелить друг друга, или идти через этот беснующийся вихрь на ощупь, надеясь, что им удастся столкнуться с ведьмой лицом к лицу. И тогда это уже будет не бой, но дуэль, где отточенные годами навыки и реакция профессионального убийцы схлестнётся с навыками и реакцией колдуньи. Ведь что волшебство, что самое совершенное оружие по-настоящему страшны только в руках тех, кто умеет с ним обращаться.

Коля боком двинулся вправо, срезая один из углов шестиугольника, который образовывали колонны зала. Так он минимизировал риск быть застигнутым врасплох и оказаться на линии огня напарника, при этом сохраняя возможность быстро укрыться за колонной. И буквально через четыре шага он вышел из этой пурги, которая оказалась заточённой внутри небольшого вихря, что висел вокруг колонны, за которой он скрывался во время перезарядки. Ведьма тем временем сместилась ближе к противоположной от выхода двери, активно забрасывая заклинаниями Васю, который тоже покинул точно такой же вихрь, только раньше. Младший демонстрировал блестящую подготовку, раз за разом уходя от одиночных атак.

Пока ведущий только вскидывал оружие, ловя в прицел спину колдуньи, та успела понять безрезультатность заклятий, и что ведомый просто тянет время, имитируя заход на атаку. Она резко изменила тактику, ударив заклинанием в пол. Вася с большим трудом перекатом ушёл от возникшего тороса, который чуть не насадил его на дюжину ледяных кольев, скрывшись за дальней колонной. И словно почувствовав его взгляд спиной, ведьма не глядя выкинула в сторону Коли руку с раскрытой ладонью, из которой в голубоватом сиянии вылетело три ледяные стрелы, расходящиеся веером параллельно полу.

— Огонь! — крикнул старший агент, который успел среагировать и перекатом уйти вправо. Но крайняя ледяная стрела всё равно прошла в опасной близости от его затылка.

— Осторожно! — предупредил напарника Вася, выскакивая из-за колонны и вскидывая арбалет. Но проклятая ведьма словно читала их мысли и знала каждое их движение. И ледяная стена тотчас же выросла с пола, закрыв бывшую герцогиню от возможного выстрела. Колдунья послала новый магический заряд в Колю, который с большим трудом сумел отпрянуть в сторону, ещё раз перекатившись. Но на сей раз ему пришлось опереться на левую руку, чтобы не упасть, держа арбалет только правой.

— Огонь! — скомандовал ведущий, вскидывая арбалет одной рукой. В конце концов, он стрелял в неподвижную ледяную стену разрывным болтом, и точность в этом случае была не критична. Но колдунья почуяла неладное, словно подглядев план, что был в его голове, закрылась от него широкой ледяной стеной, тем самым перекрыв линию огня до другой преграды. И при этом вновь атаковала ведомого, который ловко отпрыгнул в сторону, позволив заклятью разбиться о стену, украсив её новым инистым узором, после чего сразу же выстрелил.

***

Эльзе ещё никогда не приходилось так трудно. Опыт учебных боёв, а также штурм замка Аренделл не прошли для неё бесследно. В ту ночь люди убивали людей у неё на глазах, но никто не пытался убить её, только захватить. А сейчас эти двое убийц пришли за её головой. И без переговоров сразу же атаковали.

Снежной Королеве приходилось сражаться на два фронта. Извне её атаковали телохранители Варавского, демонстрировавшие невероятную ловкость и слаженность действий, атакуя с разных сторон и пытаясь нащупать уязвимость в её защите, а изнутри её разум осаждал артефакт, постоянно сигнализирующий о новых угрозах и упорно настаивающий на своих вариантах действий. Амулет стремился покончить со всеми источниками опасности самым жестоким и кровожадным способом, норовя вклиниться в поток её мыслей и если не перехватить контроль, то подсунуть заклятье попроще и посильнее. Которые нет-нет, да вырывались на свободу, когда она слишком спешила и не могла отсечь эти подсказки полностью.

Эти двое были прекрасно подготовлены, и сражение с ними не шло ни в какое сравнение ни с одной тренировкой. С поразительной для их комплекции ловкостью уходя от её заклятий, они раз за разом ловили её в прицелы арбалетов. Эльзе приходилось колдовать как никогда быстро. И это ещё хорошо, что самые простые заклинания, вроде ледяной стрелы и кольев можно было сотворить, минуя стадию формирования, когда магическая энергия сплетающихся чар напитывала арканную формулу, проявляясь в виде тех самых сияющих рунических кругов. Колдовать таким способом было крайне затратно и малоэффективно, потому что слишком много сил тратилось на преодоление законов мироздания. Потому-то все магические школы и ушли к руническим формулам, что те позволяли добиться гораздо более впечатляющих результатов, приложив намного меньше усилий.

Чтобы таким способом создать заклятье ледяных оков, даже имея в себе мощь кулона Ниссора, Эльзе приходилось накапливать энергию перед ударом. Две секунды. С учётом создания в это время других заклинаний – три. Прибавить сюда дополнительную энергию для повышения точности и силы подготавливаемых чар, и уже получается четыре. И опять впустую, потому что этот безусый успел юркнуть за колонну, которая приняла на себя магический удар, покрываясь инистым узором.

Понимая, что она не справится с двумя врагами сразу, а убить, и тем более нейтрализовать их не причиняя вреда, у неё не получается, бывшая герцогиня решилась на отчаянный шаг. Направив всю магическую силу в заклятье, она создала мощный заряд снега, разлетевшийся по залу, приводя воздух в движение, почти мгновенно создав небольшой ураган. В поднявшейся круговерти метели растаяли стены и колонны зала, а также двери.

Однако очень скоро Эльза была вынуждена признать, что снежный буран оказался плохой идеей, потому что снизил видимость до нуля, и ей самой пришлось передвигаться практически на ощупь, только догадываясь о правильности выбранного направления. А ещё под его защитой люди кайязя могли спокойно подойти к ней на расстояние вытянутой руки и всадить кинжал в спину так, что она даже дёрнуться не успеет, не то что создать ледяную стену. Она разделила вьюгу, загнав весь снег в два вихря, которые окружили укрытия, где находились убийцы, ослепляя их и не давая возможности сделать прицельный выстрел.

Но агенты Варавского оказались не робкого десятка. И первым из потока мельтешащего снега выскочил молодой, безусый мужчина, который был смелее и более лёгок на подъём, нежели его усатый товарищ. Не тратя ни секунды, он возобновил атаку, как только заметил Снежную Королеву, что уже было направилась в сторону балкона. И этот причудливый танец стрелка и колдуньи возобновился.

С одним противником она справлялась уверенно, пока из своего вихря не вышел усач, который разу же поспешил на помощь напарнику. Эльза не успевала творить столько заклятий, чтобы сражаться сразу с двумя убийцами. Несмотря на предупреждения и подсказки кулона Ниссора, у неё не было глаз на затылке, чтобы держать в поле зрения обоих телохранителей Варавского. Они продолжали наседать, ловя момент для удачного выстрела. Команды старшего агента несколько помогали, предупреждая о возможной атаке. Раз за разом бывшей герцогине удавалось спугнуть стрелков. Но она чувствовала, что не сможет долго поддерживать столь высокий темп боя. Тем более, что смертоносные заклятья кулона Ниссора всё чаще вырывались наружу.

Вновь закрывшись от возможной атаки ледяной стеной, она почувствовала предупреждение о возможном ударе в спину. Но вместо ледяных оков в сторону врага веером устремились ледяные стрелы. Эльза пришла в ужас от того, что кулон почти сумел заменить готовящееся заклинание укусом холода, который наверняка оказался бы смертелен для этого человека. Ведь он и так с большим трудом ушёл от верной гибели. Но даже после не очень удачного приземления одной рукой вскинул арбалет, вновь выкрикнув уже ставшим привычным приказ: — Огонь.

Отгородившись от усача широкой ледяной стеной, Эльза заметила, что его напарник перебежал на новую позицию, обогнув созданную ей преграду. Снежная королева отшатнулась влево, возвращаясь под защиту уже существующей стены, на ходу создавая ледяной щит перед собой. Но она не успела.

Сухо щёлкнула тетива, и арбалетный болт со свистом пролетел мимо щита, впившись в широкую ледяную стену за её спиной. Привлечённая странным шипением и резким запахом, Эльза обернулась. И с ужасом обнаружила, что арбалетный болт лопнул, а созданная ею стена была объята ярким пламенем, от которого исходил сильный жар. И это пятно красноватого алхимического огня медленно стекало, расплавляя и прожигая лёд с небывалой скоростью. Отстраняясь и закрываясь левой рукой от этого нестерпимого жара, Снежная Королева пришла в ужас от увиденного. Она даже подумать не могла, какая страшная смерть была уготована ей этими людьми.

Тут же в ледяную стену с треском впился ещё один арбалетный болт, но уже с другой стороны. Бывшая герцогиня подумала, что усатый агент решил, что огонь уже достаточно ослабил преграду, и его выстрел всё же сумеет достичь цели, просто проломив этот барьер. Но он просчитался, и ледяная стена выдержала. А в следующий миг взорвалась, разлетевшись вихрем огненных брызг и горящих обломков.

Эльза даже не успела понять, что случилось. Только нестерпимая боль обожгла её левую руку и бок в дюжине мест. Там, куда попали осколки и капли горючей смеси. Огонь моментально прожёг тонкую ледяную ткань платья, попав на её кожу, которая не могла сопротивляться этому адскому пламени ни секунды. И её истошный крик прокатился под сводами ледяного дворца.

Отскочив прочь от горящей стены, превозмогая жуткую боль, Снежная Королева потушила себя магией. Всё же железная воля, закалённая годами тренировок и подготовкой колдуна, сослужила ей добрую службу. Но она столкнулась с тем, что этот липкий горючий состав не гаснет. Только полностью заморозив повреждённые участки, она смогла остановить алхимическое пламя, что прожигало её плоть. Ведомая указаниями кулона Ниссора, она закрыла свои раны дополнительным слоем льда, доверившись голосу амулета, который уверял, что так она сможет исцелить себя.

— Ещё разок! — крикнул ведущий этой пары.

Закончив заклятье исцеления, Эльза взглянула на своих врагов. Отскочив от разрушенной преграды, она сама того не ожидая ушла под прикрытие прежних защитных стен. И убийцам пришлось тоже переместиться, чтобы вновь получить возможность выстрелить в неё. И опять первым оказался молодой агент. Его арбалет уже был взведён и перезаряжен, а потому он поднял оружие, вновь ловя бывшую герцогиню в прицел для гарантированного выстрела. Его палец уже начал движение, нажимая на спусковой крючок…

Эльза колдовала, ведомая скорее рефлексами, нежели разумом. Не желая вновь оказаться облитой жидким пламенем, она нанесла удар на опережение, вложив всю доступную энергию в силу и скорость заклятья. Но из-за спешки она не проверила заклинание, и вместо простого ледяного шипа, который должен был сковать арбалет до выстрела, обезоружив стрелка, получились ледяные колья, выросшие с пола широким валом, от которого невозможно было увернуться. Стрелок дёрнулся, но было слишком поздно — стремительно растущие сосульки впились в его тело, сорвав с места и пригвоздив к стене на высоте доброго метра над полом. В бедро, в живот, в плечо. Даже когда человек уже был не способен продолжать бой, всё новые и новые колья прошивали его грудь, живот, руки и ноги. Пока последняя из этих пик не впилась в его горло, от чего голова несчастного оказалась прижата к стене. И в его гаснущих глазах не было ни злости, ни гнева, ни ненависти. Только удивление и страх.

***

— Васька! — воскликнул Коля, увидев гибель напарника. Конечно, эмоциям не место на задании. Но сдержать их было свыше человеческих сил. И они вырвались наружу, будь они трижды прокляты. Ведь только что умер, насаженный на ледяные колья и приколотый к стене, как редкий трофей в коллекции безумного охотника, не просто человек, а почти что брат. Только выпавший из ослабевшей руки арбалет с жалобным лязгом ударился об пол.

Да что тут говорить, после стольких лет совместной работы и стольких выполненных заданий агенты были накрепко связаны узами кровавого братства. Когда идёшь по грани, смотря смерти в глаза, по-другому ощущаешь мир и людей. И тот, с кем ты стоял плечом к плечу, с кем делил все победы и неудачи, все тяготы и достижения, кому можно было доверить спину и на чью помощь всегда можно рассчитывать, как бы не повернулись дела, был ближе, чем брат.

Эмоции недолго властвовали над оперативником. Всего секунда потребовалась для того, чтобы отчаянье и горечь потери сменилась гневом и яростью. К чёрту контракт, корпорацию, Варавского и карателя со всем его войском. Убить, растерзать, разорвать на части поганую ведьму! Почувствовать, как остановится её сердце на кончике отточенного клинка, ощутить, как ломаются её шейные позвонки в умелых руках, смотреть, как гаснут её глаза, услышать предсмертный хрип. И последним, что увидит бывшая герцогиня перед смертью, будет торжествующий лик убийцы.

На ходу взводя арбалет, Коля обошёл по широкой дуге стену, за которой скрылась колдунья после того, как он взорвал её предыдущее укрытие. Ему было плевать, какой болт сейчас находится на ложе, готовый к выстрелу. Не важно, как умрёт чародейка, потому что каждый тип боеприпасов был смертоносен. Какая разница, подохнет ли она от яда, от куска закалённой стали в голове, от взрыва, что разметает её внутренности, или от негасимого алхимического пламени? Хотя сжечь её было бы приятнее, потому что огонь принесёт ей несоизмеримо больше мучений, пока будет пожирать её плоть.

А вот и она. Стоит как вкопанная, тяжело дыша и не отводя взгляда от тела человека, которого только что убила. Но ни выпученные глаза, ни дрожащие руки не могли обмануть опытного агента. Перед ним был очень сильный, непредсказуемый и смертельно опасный враг. От её руки уже погиб Вася, и Коля был твёрдо намерен не повторять его ошибок. Сколько бы эта бывшая герцогиня не строила из себя слабую девушку и беззащитную жертву, он прекрасно понимал, что под этой маской прячется могучая колдунья — настоящее чудовище, скрыть которое ей не удавалось даже при всём её актёрском мастерстве. Тем более, что с левой руки и бока по её телу расползались ледяные пятна, образуя корку, которая на глазах превращалась в чешуи, подобно искусно выкованной кольчуге, поверх которой уже начинали формироваться пластины ледяной брони. Ещё пара минут, и она была бы закована в тяжёлые доспехи, пробить которые наверняка даже не всякой винтовке под силу.

Отточенным за долгие годы движением оперативник вскинул арбалет и выстрелил, как только увидел цель на линии прицела. Болт должен был войти прямо в солнечное сплетение, ещё не защищённое ледяной бронёй. Попадание в грудь было смертельно в любом случае — слишком много артерий и вен сходилось тут, слишком близко лёгкие и сердце, а на такой дистанции, когда стрела из этого арбалета прошивала тяжёлую кирасу, рёбра даже не замедлят её движения. Выстрел был верный и другого исхода, кроме уничтожения цели, и быть не могло.

Ведьма никак не отреагировала на появление агента. Она даже не смотрела, как тот наводил на неё арбалет. Но как только он нажал на спуск, бывшая герцогиня всё так же не открывая взгляд от тела убитого ею человека взмахнула рукой, и по её движению с пола моментально выросла новая ледяная стена, которая и приняла на себя удар разрывного болта.

***

Эльза стояла, парализованная ужасом и преисполненная отвращением к самой себе. Это был конец. Она пересекла ту самую черту, что отделяла человека от чудовища. Она боялась этого всю свою жизнь. Она боролась изо всех сил, чтобы предотвратить своё падение. Но теперь всё потеряло смысл. Если после гибели ниссов она могла ещё обманывать себя тем, что они не люди хотя бы с биологической точки зрения, так как эльфы всё же являлись другим разумным видом, и что заклятье трансмутации ещё возможно обратить вспять, то сейчас всё было тщетно. Всё уловки, которые пытался найти поражённый случившимся разум, только глубже загоняли её в логическую ловушку, которую она так упорно создавала все эти годы. И которая захлопнулась в тот самый миг, когда она убила человека, насадив несчастного на ледяные колья.

Говорят, что чем выше идеалы, тем больнее падение. Именно это вселяло в душу Эльзы первобытный ужас. Все те истории о колдунах и чародеях, которые в поиске силы и могущества обращались к самым мерзким и отвратительным ритуалам запретных дисциплин магии, вновь всплыли из глубин памяти. Образы тех, кто ради бессмертия и власти отринули даже свою человеческую природу, продавая души инферналам и превращаясь в ужасающих монстров, словно восставших из глубин самых кошмарных снов, снова стояли перед её взором. Её готовили к тому, чтобы сражаться с подобными чудовищами, что утратили всё человеческое, что в них когда-либо было. Но теперь она сама была не лучше, чем они — оборотни, превратившиеся в невообразимых звероподобных тварей, некроманты, вернувшиеся с того света в виде оживших трупов, одержимые автоматоны и неупокоенные духи, что несли гибель всем, кто попадался им на глаза.

Ряды врагов рода людского пополнит одержимая магическим амулетом ледяная ведьма, обрушившая вечную зиму на свои земли. Вероломная предательница и убийца, которая создала полчища снежных монстров и ледяных големов, бросив вызов Империи, присягу которой она подписала кровью. Теперь все клятвы были перечёркнуты кровью на её руках. Кровью, которую больше никогда не смыть. Как и пятно греха, лёгшее тяжким бременем на душу, что начала неумолимо темнеть.

Амулет просигналил, что остался ещё один противник. Он хотел устранить оставшуюся угрозу и не понимал, почему она стоит без движения, подобно мишени? Но кулону Ниссора никогда не понять, что она не хочет сопротивляться. Эльза Аренделл, бывшая герцогиня Аренделла, бывшая колдунья ковена Серых Владык, хотела умереть, дабы не плодить большее зло. От судьбы не уйдёшь, и ни к чему бессмысленные смерти. Слишком много людей отдали свои жизни сегодня. И всё из-за неё.

Фатализм сыграл с ней злую шутку. Потому что как только второй арбалетчик появился из-за стены, вскинул оружие и выстрелил, в метре перед Эльзой моментально выросла новая ледяная преграда, возникшая помимо её воли. Она даже не заметила, как поднялась её рука, направляя заклятье в нужную точку на полу. Всё это сделал кулон Ниссора, даже не спросив её разрешения. Он почувствовал свободу и принялся действовать так, как считал нужным.

Предназначенный ей болт впился в новую стену, которая в тот же миг разлетелась на мелкие кусочки в грохоте нового взрыва. От неожиданности бывшая герцогиня повалилась на пол. Но даже это не спасло её от разлетающихся во все стороны острых ледяных осколков, поток которых обдал её с ног до головы. Только инстинктивно дёрнувшись в сторону, она успела отвернуться и спасти лицо и глаза от этих снарядов. Даже создаваемый ею по подсказке амулета защитный панцирь не сумел полностью остановить этот ледяной дождь, и несколько крупных фрагментов стены больно ударили её по спине, ногам и правой руке.

Эльза поймала себя на мысли, что всё повторяется. Взрыв снова уничтожил преграду, что стояла на пути хадорцев, только теперь её обломки не отразила защитная аура мэтра Рауж-Фуко. Её больше не защищают верные стражи, готовые сражаться до последней капли крови, чтобы спасти свою госпожу. И на этот раз не будет никакой хитрой комбинации с захватом Анны, чтобы принудить её к сотрудничеству, потому что они пришли не брать в плен, а убивать.

Анна! Ей не суждено пережить старшую сестру!

Это страшное предсказание с отчётливым щелчком всплыло из памяти Эльзы следом за образом младшей сестры. Сдаться сейчас означало предать её, обрекая такую юную, наивную и беззащитную девушку на скорую смерть. Анна не заслужила такой судьбы. Она и так пережила много потрясений и страданий из-за сестры, проклятой меткой мага. Именно ради её благополучия Эльза согласилась служить Империи и была готова практически на всё. И пускай это предсказание было вложено в её голову именно для того, чтобы она не могла опустить руки, теперь Снежная Королева просто не могла умереть без боя. Единственное, что она могла сделать – постараться не умножать то зло, что она уже свершила, отняв столько жизней.

Подняв голову, Эльза увидела стрелка, который подошёл ближе и уже поднимал перезаряженный арбалет, готовясь добить лежачую жертву. Не имея возможности встать на ноги или увернуться, она только использовала магию. На этот раз кулон Ниссора подал гуманное заклятье, и оружие хадорца наполовину вмёрзло в лёд поднявшейся с пола толстой сосульки ещё до того, как он успел нажать на спусковой крючок. Заклятье вырвало закованный в ледяной сталагмит арбалет из рук убийцы, увлекая вверх, пока арбалет не остановился на высоте добрых трёх метров, более недоступный для использования.

***

Внезапная потеря оружия не смутила агента. Хотя, казалось бы, что может быть проще, чем перезарядить арбалет двумя быстрыми движениями и сделать контрольный выстрел в лежачего противника. Вогнать закалённый болт в голову жертве, поставив точку во всей этой истории. Тем более, что предыдущий выстрел уничтожил укрытие бывшей герцогини, которая теперь была идеальной мишенью. Когда она, не поднимаясь, взмахнула рукой, Коля уже успел нажать на спуск, и высвобожденная тетива привела в движение стрелу, которая даже успела на треть покинуть ложе до того, как передняя часть оружия оказалась скованной льдом поднявшейся с пола сосульки. Только хорошая сноровка позволила ему убрать левую ладонь с цевья до того, как заклятье успело добраться до его пальцев.

Чары, созданные ледяной ведьмой, были весьма эффектны и эффективны. Даже лёжа на полу, колдунья всё ещё была невероятно опасна, и любой другой наверняка бы отступил, если не бежал в панике, оставшись безоружным лицом к лицу с таким противником. Но только не агент, за плечами которого были цели и посложнее. Какая бы магия не стояла за этой девкой, она не спасёт её от смерти. И если для того, чтобы отомстить за погибшего напарника, нужно перерезать ей глотку, так тому и быть.

Коле было не привыкать работать с холодным оружием. Пистолеты и винтовки были слишком шумными, а арбалеты слишком громоздки, чтобы их можно было использовать в доброй половине миссий, что ему пришлось выполнить. Что может дать большую гарантию поражения цели, чем острый кинжал, вошедший в грудь жертвы по самую рукоятку, проскользнув меж рёбер? Удар в сердце принесёт быструю и лёгкую смерть этой девчонке, если он успеет нанести его до того, как эта разрастающаяся ледяная броня полностью покроет её торс. Иначе придётся действовать по-другому и перерезать ей горло, оставив её захлёбываться в собственной крови.

Пара длинных, широких кинжалов легко выскользнула из ножен на поясе. Оружие простое и элегантное, становившееся в руках мастера поистине смертоносным. А владение парными клинками позволяло преодолеть защиту даже самого искусного фехтовальщика. Но тут ни о какой защите и речи не шло. Нужно было только преодолеть эти несколько метров. Подойти на расстояние удара, и тогда ведьму уже не спасёт никакое колдовство.

Бывшая герцогиня это тоже поняла, а потому вскочила, приготовившись отбиваться. Как только она заметила оружие в руках агента, на него обрушилась магия. Чародейка посылала одно заклятье за другим, стремясь всеми силами не дать оперативнику приблизиться ни на шаг. Коля вертелся, как уж на сковородке. Резкие броски в разные стороны, кувырки, прыжки и перекаты делали его действительно трудной мишенью. Тем более что колдунье нужно было направлять свои заклинания руками, и оттого её атаки были предсказуемы. Единственными трудностями оказались площадные атаки, но и их можно было предугадать, потому что перед этим ведьма направляла руку, с которой срывался поток магической энергии, ему под ноги. Всякий раз от разливающихся по полу пятен инея или вырастающего поля ледяных кольев приходилось уходить резким прыжком в сторону.

Медленно, шаг за шагом, агент продвигался к своей цели. Но девка постаралась лишить его простора для манёвра. Быстрый взмах рукой, и слева от Коли выросла двухметровая ледяная стена, от которой он оттолкнулся, сокращая дистанцию ещё на один шаг. Следующее заклятье ведьмы создало вторую стену, заключив оперативника в узкий коридор.

Но пока она изменяла поле боя, убийца уже был рядом. Бывшая герцогиня резко отшатнулась назад, прикрывшись левой рукой, и тем самым спасла себе жизнь. Выпад с максимальной дистанции, нацеленный в её горло, только проскользнул по её предплечью, укрытому толстой ледяной коркой, на которой остался глубокий след.

Первая атака была только прелюдией к пляске смерти, а потому неудача не смутила Колю, а только раззадорила. Он без промедления нанёс второй удар снизу вверх, целясь в подбородок отступающей жертве. Но она резко взмахнула правой рукой, и между колдуньей и убийцей выросла новая ледяная стена, в которую оказался вморожен кинжал. Ведьма попыталась повторить трюк с вырыванием оружия из рук, но оперативник оказался не робкого десятка, и что было сил вцепился в рукоять кинжала, взмыв вверх следом за ним. Это была чистая импровизация, но она себя оправдала. Поднявшись над стенами ловушки, агент получил возможность не только вырваться из этого узкого коридора, но и нанести удар с неожиданного направления.

Покрепче перехватив оставшийся кинжал, Коля соскочил на вершину стены справа, с трудом удержав равновесие. Хорошо, что ведьма сделала эту льдину толстой, наверняка опасаясь, что он попытается её взорвать. Герцогиня как раз начала двигать последнюю из созданных стен, наглядно продемонстрировав свой коварный замысел – запереть агента в узком коридоре, а потом раздавить о противоположную стену. Но девка просчиталась, и ценой её ошибки станет смерть. Голова открыта, а удар кинжалом сверху, в который вложит весь вес крупный мужчина, гарантировано проломит череп.

***

Эльзе пришлось изрядно потрудиться, сражаясь с оставшимся убийцей. Кого бы ни набрал в телохранители Варавский, этот человек демонстрировал просто невероятную ловкость и подвижность. Раз за разом заклятья уходили мимо цели, а он всё продолжал и продолжал упорно идти вперёд по сложной и непредсказуемой траектории. Эти прыжки, скачки и рывки не давали даже толком прицелиться, а он наоборот, словно чуял, куда будет нанесён удар. И голубоватое сияние магических зарядов отражалось на лезвиях его кинжалов, придавая им мистические, пугающие отблески.

Кулон Ниссора как назло не помогал, а всё продолжал засыпать советами о том, каким ещё способом можно убить человека. Снежной Королеве пришлось приложить отдельное усилие, чтобы усмирить кровожадный артефакт, который всё же дал один дельный совет – использовать заклятья, работающие по площади. Правда, он тут же предложил наполнить весь зал вихрем из острых льдинок и перемолоть всех, кроме своей хозяйки, в мелкий фарш. Однако даже использование заклятий, которым не нужна чёткая цель, смогло только замедлить приближение убийцы, который ловко выпрыгивал из ледяных кругов, что должны были приморозить его ботинки к полу, тем самым обездвижив.

Решение пришло неожиданно. Раз цель всякий раз уходит от атаки за счёт манёвра, её нужно лишить пространства для этого самого манёвра. А это было совсем не сложно. Но пока бывшая герцогиня возводила ледяные стены, загоняя своего врага в небольшой коридор, отсечённый от остального зала, в цепи заклинаний возникла пауза. И сколь мала она не была, для убийцы этого оказалось достаточно.

Впервые в жизни Эльза оказалась лицом к лицу с человеком, что желал ей смерти. Даже когда хадорцы штурмовали её замок, топя в крови любые очаги сопротивления, она не испытывала ничего подобного. Те люди пришли, чтобы взять её в плен, и конкретно ей они не желали причинять вреда. Но сейчас она ощущала каким-то первобытным, чуть ли не звериным чутьём, направленную против неё чужую волю, преисполненную решимости убить. И когда этот наёмник оказался всего в двух шагах, в его глазах она увидела жгучую ненависть.

Повинуясь не столько разуму, сколько инстинктам, Эльза подняла левую руку, чтобы защититься от этого тяжёлого, обжигающего взгляда, и отшатнулась назад, спешно создавая заклятье стены. Удар, пришедшийся по предплечью, оказался сильным, но ледяная корка, которой она покрыла обожжённую руку по совету кулона Ниссора, спасла её от глубокой раны.

Второй удар она успела блокировать магией, создав новую ледяную стену на пути кинжала, попутно заблокировав оружие убийцы. Быстро догнав высоту до трёх метров, она начала отодвигать стену прочь, к краю зала, чтобы у врага не было места для манёвров, и чтобы он не смог взорвать преграду не убив себя. У таких мастеров плаща и кинжала наверняка хватит благоразумия не дёргаться и дождаться помощи. Тем более она наверняка уже близко.

Внезапная вспышка тревоги, сопровождаемая взволнованным сообщением кулона Ниссора, предупредили её об опасности, когда она снова почувствовала на себе жгучий взгляд убийцы. Не зная, откуда ждать новой атаки, Эльза не нашла иного выхода, кроме как использовать подсказанное амулетом заклятье, быстро создав вокруг себя защитный кокон в виде ледяной полусферы. И очень своевременно, потому что обрушившийся на её убежище сверху удар был страшен, а кинжал убийцы, проломив этот купол, застрял в опасной близости от её головы.

Глядя на кончик отточенного клинка, застывший на расстоянии ладони от её глаз, Снежная Королева с большим трудом смогла сбросить охватившее её оцепенение. Вражеская тень пришла в движение, убийца попытался высвободить оружие. Бывшая герцогиня не могла поверить, что этот человек сумел так быстро выбраться из ледяного узилища, но быстро взяла себя в руки. На этот раз она решила действовать наверняка. Сконцентрировав магическую силу, она высвободила её в резком ударе в вершину купола, отчего лёд покрылся трещинами и через секунду взорвался от переполняющей его энергии холода. Взрыв отбросил противника, а его кинжал, покрывшись ледяной коркой, упал к ногам Снежной Королевы.

Но убийца и не думал отступать. Проскользив на спине по ледяному полу зала среди обломков купола, он резко крутанулся, рывком поднявшись на ноги. И во время этого движения он успел выхватить из рукава маленький нож, который метнул в бывшую герцогиню. Эльза дёрнулась, почувствовав резкий удар в живот, и подготовленное ею заклятье ледяных оков ушло мимо цели.

Последний довод

Ханс чувствовал, что долго он не продержится. Его отчаянная попытка подтянуться и зацепиться яблоком меча за край лестницы потерпела неудачу, оставив глубокую царапину на гладкой поверхности. И без того шаткое положение только ухудшилось, потому что его ладонь ещё быстрее заскользила по льду. Теперь кастелян держался на одних пальцах, и силы его уже были на исходе.

— Помогите! — в отчаянье крикнул он, чувствуя, что вот-вот сорвётся. — Ради всего святого, помогите!

Солдаты продолжали бежать мимо, не обращая на него внимания. Когда Ханс, уже потеряв надежду на спасение, взглянул в затянутую туманом бездну, что должна была стать его могилой, кто-то крепко схватил его за запястье. Подняв голову, он увидел руку в стальной перчатке, а затем бесстрастное лицо карателя.

— Я не давал разрешения покинуть отряд, — громко произнёс капитан, и сквозь его привычную маску холодной решимости и целеустремлённости прорезалась лёгкая улыбка. — А прыжок в пропасть приравнивается к дезертирству.

Однако эта улыбка быстро исчезла с лица варкастера, когда тот понял, что вытащить Ханса в-одиночку ему не по силам. К счастью, хадорец был не гордый, а на его приказ солдаты среагировали моментально. И теперь наместника вытаскивали уже вчетвером.

— Брось меч и дай вторую руку! — крикнул Хансу боец Зимней Гвардии после очередной неудачной попытки поймать его за правое запястье.

— Ни за что! — ответил молодой кастелян, стараясь помочь спасителям, и при этом не потерять семейную реликвию.

— Тогда отключи его и отдай мне, — каратель протянул вторую руку в стальной перчатке.

Ханс подчинился. Когда капитан взял за лезвие его меч, а солдаты схватили и за правую руку, дело пошло быстрее. Уже через секунду наместник стоял на лестнице. Глядя на следы, оставленные на льду коваными сапогами солдат и стальными поножами карателя, он понял, что вытащить его из пропасти, самому туда не сорвавшись, было не так просто.

— Теперь мы квиты, — негромко произнёс Краснов, отдавая молодому кастеляну его меч. После чего тут же потерял к нему всякий интерес, быстро возвращаясь к командованию отрядом, начав раздавать приказы: — Два стрелковых отделения и артиллеристы остаются снаружи! Если ведьма попытается сбежать, загоните её обратно. Кузьмич, заправьте и заведите джека. Остальные за мной!

Наместник поспешил за карателем, который снова уподобился гончей, что взяла утерянный было след. Облегчение, принесённое обретённым спасением, уже улетучилось. Дело снова принимало весьма дурной оборот, и ему оставалось держаться на плаву, увлекаемому потоком событий, в надежде не только не утонуть, но и пристать к нужному берегу. Верный меч в руке да четыре оставшихся стражника — вот и все, с чем он входил в твердыню ледяной ведьмы.

Если лестница в своей лаконичной строгости уже была произведением искусства, то дворец был настоящим чудом. Каждая грань, каждая линия были выполнены с невозможной, невероятной точностью, а лучи восходящего солнца, проникая через полупрозрачные стены, создавали непередаваемое впечатление. Словно всё здание светится изнутри. Переходя от мягкого голубого сияния у основания к золотистому блеску ажурных люстр, детали которых переливались всеми цветами радуги.

Любуясь на эту неземную красоту, Ханс налетел на капитана, который встал в проходе. Чуть не обжегшись о дымовую трубу силовой установки доспехов варкастера, наместник заметил, что тот не отрываясь смотрит на группу статуй, которые солдаты старательно обходили по широкой дуге. Сам он поначалу не обратил внимания на эти ледяные скульптуры, но когда хорошенько присмотрелся, то почувствовал, как у него внутри проснулся липкий страх.

Перед ним стояли ниссы, обращённые в полупрозрачный лёд. С занесёнными для удара мечами, что никогда не достигнут цели, с натянутыми тетивами луков, что больше не пустят замершие стрелы, наёмники стояли в позах, характерных для жаркого боя. Присмотревшись, можно было различить даже отдельные пряди волос, складки одежды и выражения лиц следопытов, которые оказались превращены в украшения для холла ледяного дворца. И теперь было понятно, что довелось увидеть тому несчастному юнцу, от чего тот буквально обезумел от страха.

От мысли о том, какая расчётливая жестокость и какой безграничный цинизм стояли за таким жестоким убийством, становилось не по себе. Ведь тогда на приёме герцогиня казалась такой спокойной, сдержанной и рассудительной. После всего увиденного волосы вставали дыбом от осознания того, какие черти таились в этом тихом омуте. Неужели во всём виноваты простые перчатки? И если их снять, робкая девушка превращается в безжалостного монстра, который украшает своё жильё ледяными статуями из врагов?

— Ты! — рявкнул каратель, схватив за рукав ближайшего стрелка и рывком повернув к себе. — Отправляйся назад. Передай новый приказ: огонь на поражение! Пусть стреляют, как только она попробует высунуться! Стреляют из всех стволов!

А когда перепуганный солдат козырнул и кинулся исполнять приказ, капитан ринулся вперёд, поудобнее перехватив оружие, на ходу выкрикивая команды: — Быстро прочесать всё здание! Как только найдёте эту герцогиню, дайте сигнал остальным! Если будет сопротивляться или попытается сбежать, пристрелите!

***

Бывшая герцогиня схватилась левой рукой за место попадания и порезалась, наткнувшись ладонью на лезвие ножа, застрявшего в её ледяной броне. Она выдернула клинок из треснувшей пластинки, даже не успев испугаться промелькнувшей мысли о том, что лезвие могло быть отравлено. Только почувствовала боль от неглубокой раны. Потому что все остальные чувства заполнял зов кулона Ниссора, вновь предупреждая её об очередной атаке.

Убийца даже не помышлял об отступлении. Воспользовавшись её растерянностью и замешательством, он выхватил из-за голенища правого сапога ещё один нож и кинулся на неё. Их разделяли считанные шаги, и времени на раздумья не было. Не успевая сформировать очередное заклятье, Снежная Королева выкинула навстречу врагу правую руку, фокусируя свою силу и надеясь, что хоть на этот раз амулет сработает как надо.

Он не подвёл. На такой дистанции сложно промахнуться даже в такую ловкую и подвижную цель. Враг успел дёрнуться в сторону, но это его не спасло. Ледяная стрела вошла в живот мужчины. В ужасе Эльза наблюдала, как потерявший скорость убийца дёрнулся от попадания, и, сделав ещё один шаг, упал на колени. Она была уверена, что амулет создаст стену или щит, чтобы закрыться от удара, но он избрал атакующее заклятье. Это был рискованный ход, и в случае промаха ее, скорее всего, уже бы зарезали. Теперь поверженный противник стоит на коленях всего в двух шагах от неё, согнувшись от нестерпимой боли, а острый кончик окровавленного ледяного снаряда торчит из его спины.

Ещё один человек, что погиб от её руки. Одному Морроу известно, сколько людей умрёт сегодня из-за неё. А сколько умрёт потом? Сколько ещё смертей оставит она на своём пути? В какого кровожадного монстра она превратится, если не остановится? Да и сможет ли она остановиться? Ответов на эти вопросы у неё не было, а были только страх и чувство отвращения к себе. А ещё жуткое ощущение того, как чернеет её душа и леденеет сердце.

— Я не хотела… — пролепетала Снежная Королева, глядя на страдания своей жертвы. Нож выскользнул из её ослабевшей руки, упав на пол и оставив новый кровавый след. Но она не видела ни своей крови на этом клинке, ни пореза на руке. Она вообще не чувствовала боли от раны, потому что душевная боль и эмоциональное потрясение затмило все другие ощущения. Она только протянула руки вперёд, словно это могло хоть как-то помочь, всё продолжая повторять: — Я не хотела…

Но даже находясь на грани смерти, её враг не сдался. Подняв голову, он впился в бывшую герцогиню пылающим ненавистью взглядом, а на его перекошенном от боли лице отразилась гримаса ярости. А она стояла не шевелясь и как заворожённая наблюдала, как он поднимал руку с ножом, как поворачивал большим и указательным пальцами кольцо на рукоятке позади упора, и как направлял оружие остриём в её сторону.

— Сдохни, тварь! — прохрипел убийца, нажимая кнопку, открывшуюся на рукоятке ножа, раньше, чем она успела хоть что-то понять.

Громыхнул выстрел.

Эльза вскрикнула от неожиданности и жуткой боли, что пронзила её правое плечо. Она не пыталась закрыться от новой угрозы, но правая рука больше не слушалась её, плетью повиснув вдоль тела. А магическая энергия, которая возникла буквально из ниоткуда, сорвалась с пальцев её левой руки новой ледяной стрелой. На этот раз кулон Ниссора сам направил её силу холода, сам сформировал заклятье и бил без промаха, вогнав снаряд прямо в сердце усатого телохранителя, чьё бездыханное тело повалилось набок, отброшенное силой удара, начав быстро покрываться инеем. Но бывшая герцогиня не заметила гибели своего врага.

Борясь с жуткой болью, левой рукой она схватила нож за ещё горячий штырь пыжа, чтобы вытянуть его из раны. Эльза думала, что упадёт в обморок, но кулон Ниссора не позволил ей сдаться, забрав часть боли на себя. В этот миг он бы не своенравным и кровожадным советчиком, а добрым другом и мудрым лекарем, что готов днём и ночью стоять над кроватью больного. Он подсказывал ей, какими заклятьями воспользоваться, чтобы было легче вынуть клинок из раны, чтобы приглушить боль, чтобы остановить кровь и восстановить полученные повреждения. Она никогда в жизни не могла подумать, что магия холода способна лечить, но это было правдой. Зачарованный лёд заполнил её раны, погасив последние вспышки боли, и она сконцентрировалась на последнем, самом сложном заклинании. Когда правая рука Снежной Королевы снова смогла двигаться как прежде, её искренней радости не было предела.

Это было то самое спасение, которое она искала. Раз её заклятья могут не только убивать, но и исцелять, значит ещё не всё потеряно. Значит она ещё может стать спасением, а не проклятьем для своих земель и своего народа. Нужно только хорошенько во всём разобраться. Необходимо понять, как и что именно нужно делать, чтобы исправить все свои ошибки, которых за последние дни накопилось слишком много. И тогда она сможет вернуться назад и…

Крики, сопровождаемые грохотом кованых сапог по ступеням лестницы, прервали поток радужных мыслей. Хадорцы были рядом. Они наверняка слышали выстрел, и вот-вот настигнут её. Бывшая герцогиня вспомнила, что она до сих пор преступница. А спотыкаться очередной раз об тот же камень она была не намерена. Последние посетители даже не удостоили её переговорами. Так что глупо ждать милосердия от новых визитёров. Единственный выход — бегство. И нужно спешить, пока не стало слишком поздно.

Эльза прекрасно отдавала себе отчёт в том, каковы её шансы вырваться из превратившегося в ловушку дворца. Ледяные доспехи позволят ей не бояться пуль и осколков. Только ракеты и пушки могут причинить ей вред. Но, как и у всякого тяжёлого оружия, у них были проблемы со скоростью реакции. Ещё колдун-лорд Ковалевский говорил, что чем больше пушка, тем медленнее она стреляет. А ракеты летят значительно медленнее пуль, так что и от них можно спастись. Под вопросом была магия, потому что Снежная Королева не знала, насколько сильные чародеи ей противостоят, и какими они владеют заклятьями. Но проскочить мимо пары магов всё равно проще, чем выстоять против десятков стрелков. Тем более они наверняка ведут поисковые партии, что сейчас прочёсывают её покои, а это значит, что вероятность столкнуться с ними минимальна, и лучшего момента для побега уже не будет.

Бывшая герцогиня кинулась к дверям балкона, но они оказались заблокированы теми самыми стенами, которые она воздвигла в надежде запереть за ними убийцу. И теперь её же творения встали у неё на пути, хотя конкретно эта проблема как раз была легко решаема. Быстрый взмах рукой, и преграда разлетелась вихрем осколков.

—Вот она! — крикнул солдат, показавшийся в коридоре.

Не дожидаясь выстрелов, Эльза бросилась на балкон, двери которого распахнулись, повинуясь её лёгкому движению. Яркий свет утреннего солнца ударил ей в глаза, ослепив, но когда она добралась до перил, её глаза привыкли освещению. Посмотрев вниз, она надеялась разглядеть возможный путь к спасению, но вместо этого увидела десятки солдат, чья чёрно-красная форма контрастировала с белым снегом, покрывавшим вершину. Без всякого телескопа она смогла различить десятки вскинутых винтовок, нацеленных на неё, а ещё ожившие пушки, вокруг которых суетились расчёты.

Пуля выбила маленький фонтанчик ледяных осколков немногим правее её ладони, и бывшая герцогиня отпрянула назад, повинуясь скорее инстинкту самосохранения, нежели разуму. Сколько бы она себя не убеждала, что её броня выдержит поток свинца, старый страх всё ещё жил в её сердце. Она видела собственными глазами, как этим оружием убивали людей. Тем более её голова не была защищена, и даже случайное попадание могло оказаться смертельным, но иначе она просто не увидит дороги. Снежная Королева ещё сильнее убедилась в правильности своих инстинктов, когда свист пуль, оставлявших всё новые выбоины на перилах балкона и стенах дворца, слился в один непрерывный звук. Пусть у хадорцев не было пулемётов, но пара десятков стрелков с успехом их заменяли. Её телескоп разлетелся вдребезги, а плотность огня была так велика, что шанс получить попадание в голову был значительно выше нуля.

Не желая дожидаться, пока по ней начнут стрелять пушки, Эльза кинулась обратно в свои покои, взмахом руки заперев двери. Здесь прорваться будет проще, в залах и коридорах солдаты не смогут наброситься на неё все сразу, да и отгородиться от них не составит труда. А выход она может сделать где угодно, ведь это её дворец, и она может менять планировку так, как ей заблагорассудится. Хотя утверждение о том, что на неё не смогут напасть гурьбой, было слишком поспешно, ведь за эти несколько секунд солдат уже собралось больше полудюжины.

— Окружай её! Осторожнее! — отдавал команды сержант, пока его бойцы растекались по помещению, прячась за колоннами и стенами, оставшимися после предыдущего боя. А Снежная Королева, спасаясь от стрельбы снаружи, сама не заметила, как выскочила почти на середину зала. Теперь она находилась в крайне невыгодном положении.

— Пожалуйста, не приближайтесь, — произнесла она, медленно поднимая руки. Учитывая опыт предыдущих стычек, резкие движения могли спровоцировать незваных гостей. Тем более что ей нужно только подобрать подходящее заклятье и накопить достаточный заряд магической энергии, чтобы одним ударом ледяных оков нейтрализовать их всех, и при этом никого не убить.

Внезапное чувство опасности, вспыхнувшее в разуме Эльзы отчаянным воплем кулона Ниссора, заставило её схватиться за голову и даже пригнуться. И тут же одна за другой створки дверей балкона со звоном разлетелись вдребезги, а её саму обдало градом осколков и почти оглушило воем и последовавшим за ним грохотом нестройного орудийного залпа. Если бы Снежная Королева не пригнулась, ей бы непременно оторвало голову. А так она всего лишь получила удар крупным куском льда в спину и повалилась на пол.

В голове гудело так, словно над ней бил громадный колокол. Зал вокруг плыл в окружении разноцветных пятен, медленно принимая привычное положение. Мысли лениво ворочались, причиняя почти физическую боль. Эльза даже подумала, что у неё контузия — её состояние походило на то, что описывалось в книгах. Но и на этот случай у амулета было заготовлено заклинание, и запитав его своей силой, бывшая герцогиня почувствовала, как боль отступает. Кулон Ниссора напомнил, что стоит подновить ледяной доспех, который уже несколько раз спас ей жизнь. Но она не спешила воспользоваться советом, потому что одна мысль сейчас оттесняла все прочие на границу сознания, полностью занимая её разум.

Пушки. В неё стреляли из пушек. Из оружия, предназначенного для уничтожения варджеков и осады крепостей, они стреляли по одинокой девушке. Так неужели для них она уже является монстром, которого нужно расстреливать из пушек? И при этом их не смутило, что от орудийного огня могут пострадать их же солдаты? Ведь если бы не укрытия, то их бы посекло обломками стен и дверей, а кого-то могло даже убить. Конечно, у них есть доспехи, но всё же. Неужели ради того, чтобы убить её, они готовы пожертвовать собственными людьми?

Для них она уже была не человеком, а чудовищем. Опасным монстром, которого нужно остановить любой ценой. Убить, разорвать или посадить на цепь, как бешеного зверя. Эльза чувствовала, как по её щекам катились слёзы, а дыхание срывалось от дикой боли, что разрывала её сердце. Ей больше нет места среди людей. Глупо надеяться на сострадание и милосердие теперь, когда они обрушили на неё весь арсенал. А кулон Ниссора кричал, призывая её встать и сражаться. Он говорил, что эти враги не отступят, что они будут гнать её, пока не прикончат, как охотники загоняют волка.

Она слышала голоса солдат, которые долетали до неё словно из глубокой пещеры. Команды, окрики, отзывы — она с трудом могла разобрать отдельные слова. Ей и не хотелось в них вслушиваться, чтобы не услышать, как её назовут чудовищем в лицо. Ей вообще не хотелось двигаться. Она уже почти смирилась со своей незавидной участью — быть разорванной теми, кого она клялась защищать.

Перед внутреннем взором бывшей герцогини возник образ младшей сестры. Анна стояла перед ней, точно такая же, какой была на балу – весёлая и жизнерадостная. Но вот она уже в том же синем платье с чёрным верхом и фиолетовым плащом, только привязана к столбу, а её отчаянные крики, преисполненные ужаса и боли, перекрывают и злобный гул толпы, и грозный рёв огнемёта. И этот душераздирающий вопль была не в силах заглушить даже ярость алхимического пламени, что пожирал её плоть.

Картина жестокой казни исчезла так же внезапно, как и появилась. Только голос кулона Ниссора звучал в голове шокированной этим зрелищем Снежной Королевы, убеждая её в том, что именно такая судьба ждёт её сестру, если она опустит руки. Амулет твердил, что если её саму возьмут в плен, то Анна станет инструментом давления на неё. Разменной монетой в этой игре, где ставки слишком высоки. Её смерть станет наказанием и назиданием для непокорной герцогини.

Эльза догадывалась, что проклятый артефакт просто играет с ней, собирая эти образы и картины из обрывков её собственных мыслей и воспоминаний. Но он был прав. Если сама Эльза будет недостаточно сговорчива, то давить на неё будут именно при помощи Анны. Потому что только так её сумели принудить сотрудничеству тогда, больше трёх лет назад. Хадорцы не настолько глупы, чтобы отказываться от метода, который работает. И они ни перед чем не остановятся, чтобы достичь своей цели.

Эльза беззвучно спросила у своего амулета, что уже успел превратиться в привычного обитателя её разума, что же ей делать теперь. И он уверенно ответил: «Вставай и сражайся!» Его аргументы были логичны и просты. Младшая сестра не в ответе за её поступки. Она ничего не знала и не виновата в произошедшем. А шанс того, что кто-то решится сорвать на ней злобу, мал. В крайнем случае она успеет опять сбежать в Сигнар. Если ей хватит ума понять, что ей грозит опасность. Сама же Эльза собралась с силами, и, активировав заклятья, окинула взглядом зал.

Даже пелена слёз на глазах не могла скрыть царившую вокруг картину разрушения. Первый снаряд застрял в противоположной стене зала, снеся по дороге верхушку одного из созданных ею временных укрытий. Второй же, пройдя правее и выше, прошил стену насквозь, покрыв сетью трещин, и исчез где-то в глубине здания. Взглянув назад, бывшая герцогиня увидела, что двери, перила, а также кусок балкона перестали существовать – такова была сила залпа. Ледяной дворец выстоял, получив серьёзные повреждения. Когда трескается одна из несущих стен, это всегда опасно, но Снежная Королева заложила достаточный запас прочности. Но ведь эти стены и двери были из зачарованного льда, укреплённого её заклятьями. А хадорские пушки проломили их.

Солдаты. Их теперь было ещё больше, и новые бойцы всё продолжали прибывать. Доспехи и укрытия спасли их от последствий орудийного залпа. Они уже давно пришли в себя, и держали её на прицеле своих ружей и мушкетонов, но не стреляли. Складывалось впечатление, что они просто не знали, что делать с врагом, который валяется на полу полуразрушенного зала и плачет посреди трупов убитых им людей. Тот факт, что она полностью игнорировала их, не обращая никакого внимания на призывы к сдаче, выбивал их из привычной колеи.

— Сдавайся, ведьма! Именем Императрицы! — крикнул лейтенант, появившийся в дверях зала во главе нового отряда солдат, наводя на неё свой пистолет.

Эльза вздрогнула, не зная, что ей делать. Если солдаты ещё не решались нарушить полученные приказы, то офицер, пусть даже младший, уже мог взять ответственность на себя и проявить инициативу. Кулон Ниссора подсказывал, что командира нужно нейтрализовать в первую очередь, и что после этого отряд превратится в безвольное стадо, через которое она пройдёт с лёгкостью. Целеустремлённость и натиск амулета были столь велики, что артефакт готов был взять это дело на себя и собственноручно проложить путь к свободе. От бывшей герцогини только и требовалось, что освободить его, спустив дух артефакта с цепи своей воли.

— Сдавайся! — ещё громче крикнул лейтенант, сочтя, что она просто не расслышала его с первого раза. Но разве мог он понять, что она не может сдаться, и не хочет никого убивать. Что если бы он приказал своим людям опустить оружие и дать ей уйти, этого боя можно было избежать. И тогда Снежная Королева смогла бы обуздать свою вторую половину, которая билась в ней как дикий зверь в тесной клетке. Но вместо этого хадорец взвёл курок пистолета, при этом добавив: — Сдавайся или умри!

— Нет! — крикнула Эльза, сжимаясь от ужаса и выкидывая правую руку вперёд, словно это могло спасти её от пули, которая в разы быстрее стрел и арбалетных болтов. Щелчок взводимого курка разбудил старые страхи и воспоминания о той ночи, которые она хотела забыть. И амулет воспользовался её слабостью, направив накопленную магическую силу прямо во врага. Снежная Королева будто со стороны наблюдала, как с её пальцев сорвался поток чистейшей энергии холода, ударивший лейтенанта в грудь, от чего тот мгновенно превратился в ледяную статую, как и те несчастные ниссы. Ещё одна прекрасная полупрозрачная скульптура украсила ледяной дворец.

Солдаты так и замерли, поражённые увиденным. Они явно не ожидали, что расклеившаяся колдунья так резко перейдёт от слёз к действиям. Когда осознание того, сколь грозен и силён был их враг, обрушилось на них с новой силой, сержант очень быстро нашёл единственно верную команду, гаркнув во всё горло: — Огонь!

Эльза не стала дожидаться исполнение команды, направив свою магическую силу через левую руку в пол, и преображённый заклятьем лёд стремительно встал вокруг неё толстыми клиновидными пластинами, заключив её в центре многогранной ледяной пирамиды. Залп вышел нестройным, но даже дюжина мушкетонов не могла пробить такую защиту. Грохот выстрелов был приглушён толщей граней, которые мгновенно покрылись сетью трещин от множества попаданий тяжёлых пуль.

Бывшая герцогиня оказалась заложницей ситуации. Она ударила первой, и теперь у неё нет выбора, кроме как прорываться с боем. Кулон Ниссора предупреждал, что скоро будет следующий залп, а это убежище не продержится долго против тяжёлого оружия и магии. Ей нужно атаковать. Быстро, решительно и беспощадно. Иначе её ждёт только смерть. Понимая, что другого пути нет, Эльза активировала подсказанные чары.

Ледяная пирамида разлетелась вдребезги под напором энергии холода, обдав солдат градом осколков, вынуждая спрятаться в укрытия. А в центре зала, окружённая сиянием рунических кругов заклятий и снежными вихрями, в сияющих ледяных доспехах, выпрямилась в полный рост Эльза Аренделл. Взмахом руки она обрушила стены, что воздвигла во время битвы с телохранителями Варавского, лишая хадорцев укрытий. Её заклинания нашли цель, и шестеро солдат оказались в плену ледяных оков, более не способные продолжать бой.

В следующий миг боец, выскочивший из-за колонны, выстрелил из мушкетона, попав ей точно в живот. От удара тяжёлой пули Снежная Королева согнулась пополам. Ледяные доспехи выдержали, но вместо них сломалось что-то другое. То, что до сих пор позволяло ей держать себя в руках, сохраняя контроль над своими силами и холодным гневом артефакта. И когда она резко распрямилась, гордо вскинув голову, солдат повалился навзничь, сражённый ледяной стрелой, созданной её рукой.

***

— Артиллеристам не стрелять! — рявкнул капитан, когда ледяной дворец содрогнулся от орудийного залпа, а с потолка посыпались мелкие кусочки колотого льда. Один из солдат кинулся обратно, чтобы передать приказ, а Ханс ругнулся про себя на недальновидность хадорца. Вот чего-чего, а подохнуть от огня дружественной артиллерии, оказавшись заживо похороненным под грудой колотого льда, не хотелось совершенно. Сложно придумать смерть глупее.

Их поиски продолжались. Ледяной дворец оказался настоящим лабиринтом, наполненным множеством комнат и залов, связанных кучей лестниц и коридоров, за которым на первый взгляд не стояло вообще никакой системы. Но общая внутренняя симметрия, главенствовавшая над зданием, сказывалась на расположении отдельных помещений и переходов. Но найти герцогинь среди калейдоскопа ледяного шедевра архитектуры было действительно сложно.

— Мы нашли ведьму! — крикнул солдат, выскочивший им навстречу.

— Где? — тут же спросил варкастер, вскидывая пистолет, словно колдунья пряталась за соседним углом.

Вместо солдата им ответил приглушённый грохот ружейного залпа. Все замолчали, вслушиваясь в эхо, разносившееся под сводами ледяного дворца.

— Наверху! — крикнул капитан, бросаясь вверх по лестнице.

— Наверху в главном зале! — крикнул ему в спину солдат, которого каратель, рвавшийся вперёд, отпихнул в сторону локтем. Ханс проскочил мимо, стремясь поскорее добраться до герцогини и остановить бой, пока ещё не поздно. Но чем выше они бежали, тем отчётливее становились звуки стрельбы и треска магии, тем слабее была надежда узнать хоть что-то о судьбе Анны.

***

Окутанная сиянием рун, Эльза металась по залу, резко меняя направление движения, обрушивая на своих врагов настоящий магический шторм. Всё это она делала против своей воли. Даже её глаза больше не подчинялись ей, перескакивая от цели к цели, не задерживаясь ни на чём дольше, чем необходимо для уверенного уничтожения. А её руки не переставая плели всё новые и новые чары, чтобы сокрушить очередного противника.

Вот очередной стрелок, судорожно перезаряжавший винтовку, пытаясь затолкать патрон в патронник дрожащими руками, падает навзничь, сражённый ледяной стрелой. Другой солдат выстрелил из мушкетона, но заряд дроби пронёсся мимо стремительно двигавшейся чародейки, а укус холода смёл его и ещё одного бойца позади потоком ледяных лезвий. Ракета с рёвом и шипением пронеслась в опасной близости, обдавая жаром и вонью сгорающего алхимического топлива. Попав в стену, разлетелась градом визжащих осколков, но ледяная броня сдержала удар, а незадачливый ракетомётчик взлетел вверх, распятый на ледяных кольях. Враги прибывали, и кровавое безумие битвы набирало обороты.

Ещё страшнее Эльзе становилось от того, что где-то в глубине её души зашевелилось нечто. Она не знала, было ли это порождением кулона Ниссора, созданным для облегчения управления её телом, или же это было неотъемлемой частью её собственной натуры, но оно радовалось каждой отнятой ею жизни, упиваясь этим кровавым пиром. Словно все её пороки, тёмные страсти и эмоции, так долго заглушаемые, загнанные в самые дальние уголки души, разом вырвались на свободу, и теперь именно они, подпитываемые силой амулета, направляли её действия. Это было чистым безумием, но ей казалась, что эта сущность являлась, по сути, искажённой копией её самой, выпятившей наружу самые неприглядные грани её личности, о существовании которых она даже не догадывалась. Именно эта, другая Эльза, обретя власть над её телом и её силами, теперь вымещала на окружающих всю злобу и ненависть, накопившуюся за долгие годы затворничества.

Выскочивший из-за ближайшей колонны молодой солдат рубанул её топором. Ледяной доспех выдержал испытание, но удар сбил Снежную Королеву с ног, вышибив воздух из её лёгких. Повалившись навзничь и прокатившись по гладкому полу, она судорожно пыталась вдохнуть, в то время как хадорец настиг её, и занёс топор над её головой. Но так и не успел опустить оружие, потому что ледяная стрела уже вошла в его подбородок, пробив череп и выйдя из головы. И пока его тело падало, колдунья снова была на ногах в окружении сияющих рун и потоков магической энергии, готовая к бою.

Видя, что стрельба не может сразить ведьму, солдаты пошли на отчаянный шаг, стараясь навязать ей ближний бой. Зимняя Гвардия хорошо готовит бойцов, а их смелость нельзя было не уважать. Далеко не у каждого хватит духа выйти лицом к лицу с противником, который может прикончить тебя лёгким взмахом руки. Это была храбрость, граничащая с безрассудством, но она принесла свои плоды. Не желая снова оказаться на полу, колдунья была вынуждена крутиться как уж на сковородке. И это с учётом того, что далеко не все оставили свои винтовки и мушкетоны, всё ещё надеясь уловить момент и метким выстрелом поразить её в слабое место доспеха.

Очередной солдат обрушил на неё удар топора, который мог разрубить даже рыцаря в полных доспехах, но вовремя подставленный ледяной щиток предплечья отвёл его оружие в сторону, а на мгновение смёрзшиеся элементы доспеха спасли её руку от перелома и вывиха. И прежде, чем враг успел замахнуться для второго удара, острая сосулька, выросшая из раскрытой ладони Снежной Королевы, пробила толстую кирасу его доспехов и пронзила сердце, позволяя бездыханному телу повалиться навзничь. Следующий враг попытался обезглавить ведьму широким горизонтальным взмахом. Эльза сама удивилась тому, с какой ловкостью и изяществом она присела, пропуская отточенное лезвие над головой, после чего распрямилась как пружина, делая молниеносный выпад. Её противник бросил оружие и упал на колени, пытаясь сделать хотя бы маленький вдох и остановить кровь, что хлестала из его горла, разорванного ледяными когтями.

Бывшая герцогиня чувствовала, как её сердце обливается кровью, а душу терзает нестерпимая боль от того, во что она превратилась. В ней не осталось практически ничего человеческого. Её тело было заковано в ледяной панцирь, а пальцы заканчивались когтями из зачарованного льда, которые привели бы в ужас даже медведя. Вместо хрупкой девушки хадорцам противостояло настоящее живое оружие, опасный зверь, спущенный с цепи и жаждущий крови. И сколько бы беззвучных молитв не возносила она Морроу, это не могло остановить её. Она была одержима духом древнего артефакта, что дал ей невероятные знания и силы, а теперь забрал её тело. На миг у неё даже возникло ощущение, что она застряла в страшном сне, но реальность была страшнее любых кошмаров. Она видела всё чётко, до мельчайших подробностей, и не могла отвести взгляд. Она даже не сразу поняла, что голубоватое мерцание, отражавшееся в глазах её перепуганных врагов и придававшее их лицам метрвецкую бледность, на самом деле лилось из её собственных глаз.

Она не могла ни проснуться, ни хотя бы остановиться. Ей только и оставалось, что смотреть на деяния своих рук, потому что даже отвести взгляд было выше её сил. Эльза с ужасом чувствовала, как чернеет её душа и холодеет сердце, потому что каждая следующая смерть вызывала у неё всё меньше и меньше эмоций. И всё, что она могла, это беззвучно молить этих несчастных людей о прощении, без конца повторяя про себя: «Простите меня. Я не хотела. Простите меня.»

Попытки кулона Ниссора утешить и поддержать её казались издевательством, извращённой пыткой, потому что он вернул ей её собственные слова: «Отпусти и забудь». Конечно, амулет желал ей добра в меру своего понимания этого термина, но вместо этого ранил её душу ещё сильнее. И теперь Эльза была готова умереть, лишь бы этот чудовищный кошмар остановился. Она больше не была ни колдуньей ковена, ни дворянкой, ни человеком. Она была монстром, чудовищем, одержимой древним артефактом ледяной ведьмой, бешеным зверем, чей разум тонул в пучине кровавого безумия творящейся вокруг бойни.

Заряд картечи ударил её в грудь, вышибая воздух из лёгких и сбивая с ног. Но её доспех выдержал, а ледяная стена, повинуясь движению её руки поднявшаяся с пола и двинувшаяся вперёд, кинула чародейку к противнику. Снежная Королева бросилась на врага по-кошачьи, первым ударом отбив мушкетон в сторону, а вторым располосовав горло бойцу, упавшему от удара коленом в грудь, в который она вложила свой вес.

Но в дверях зала уже появились новые солдаты, а это значит, что этот кошмар ещё далёк от завершения.

Несостоявшийся поединок

Ханс бежал по лестницам и коридорам ледяного дворца, стараясь ни на шаг не отставать от карателя. Звуки стрельбы, окриков и команд становились всё чётче и громче, доказывая, что они на правильном пути. А капитан рвался вперёд, прыгая через три ступени, хлестая себя магией, как коня хлестают плёткой. Чары придавали ему невероятную, нечеловеческую скорость. Он бы давно вырвался вперёд, беги они по прямой, но в этом лабиринте, на каждом повороте ему приходилось практически останавливаться, чтобы не врезаться в очередную стену, а потому наместнику не без труда, но всё же удавалось держать этот бешеный темп.

Ситуация была катастрофичной. Раз дело дошло до стрельбы, попытка остановить карателя будет равносильна попытке встать на пути несущегося на полном ходу паровоза. Сомнений в том, что он убьёт Эльзу, уже не оставалось. Была только робкая надежда, что младшая сестра не попадёт под его горячую руку вместе со старшей. Но где и как найти Анну, если последний человек, который её видел, будет убит, не успев и слова сказать?

Но в этот день удача была на стороне молодого кастеляна. На последнем лестничном пролёте каратель оступился. Ханс отчётливо видел, как его сапог соскочил с края верхней ступени, а набранная скорость сыграла против капитана — тот просто не успел ничего сделать. С жутким грохотом и лязгом варкастрер растянулся на ледяной лестнице, выронив оружие и чудом не разбив лицо.

Наместник в два прыжка пронёсся мимо, вырываясь вперёд. Фортуна сегодня определённо благоволила тринадцатому сыну. За спиной он слышал поток отборнейшей брани, громогласно извергаемой карателем, который вскочил на ноги при помощи чар и теперь подбирал потерянное оружие. Ханс даже не знал, что в хадорском языке существуют такие выражения и обороты, и про себя отметил, что нужно будет запомнить парочку, на всякий случай. А то иногда без крепкого словца информация плохо доходит до получателя.

Выскочив в короткий коридор, Ханс различил отблески магического сияния на стене напротив дверей, возле которых застыло трое бойцов Зимней Гвардии, явно не горевших желанием ринуться в бой. Однако подбежавший к ним сержант был другого мнения, и для пущей убедительности скомандовал: — В атаку!

— Но это безумие! — возмутился ракетомётчик, стоявший ближе всех к дверям. — Ей наши пули, что комариные укусы! Эта ведьма нас всех перебьёт…

— Молчать! — рявкнул сержант, хватая солдата за патронташ и рывком кидая в сторону дверей, не забыв при этом отвесить хорошего пинка. И тут же принялся за остальных, продолжая реветь: — Да я вас сам всех перебью, трусы несчастные! Спасовали перед бабой? Вы — солдаты Империи, чёрт бы вас побрал! Идите и порубите её в мелкий фарш! За родину! За Императрицу!

С этими словами, выпихнув последнего бойца в двери, сержант сам бросился в атаку, на ходу стреляя из мушкетона. Громыхнул взрыв ракеты, и ружейная стрельба стала звучать немного чаще. Наместник оторопел. Он ожидал увидеть позиционную перестрелку, когда солдаты будут стараться подавить ведьму огнём, а та будет сидеть в укрытии, лишь отгоняя их неприцельными магическими ударами, не давая приблизиться. Что же там творилось такое, что у давно обстрелянных бойцов тряслись поджилки?

Размышлять над этим было некогда. Каратель уже был рядом, и если Ханс хотел узнать что-то о судьбе Анны, ему нужно было действовать быстро. Отбросив сомнения, молодой кастелян смело вошёл в зал, держа активированный меч наготове. Но подготовиться к тому, что он увидел, было невозможно.

Миновав двери, он чуть не налетел на бойца, превращённого в очередную ледяную статую. По знакам различия на наплечнике брони Ханс узнал того лейтенанта, что только недавно бросил его над пропастью на верную смерть, а теперь сам погиб от рук ведьмы. Но эта кошмарная и в то же время прекрасная скульптура была только прелюдией к той картине кровавого хаоса и разрушения, что царила вокруг.

Строгая красота лаконичных линий и холодных оттенков ледяного дворца, апофеозом которой должен был быть этот шестигранный зал с колоннами и сияющей тысячами граней ажурной люстрой, была изуродована жестокой битвой, чьи следы теперь были повсюду. Яркий солнечный свет лился через большую дыру на месте дверного проёма, окружённой обломками разбитых створок. Трупы хадорских солдат были повсюду — разбросанные по полу, насаженные на ледяные колья, распятые и приколотые к стенам. Разорванные, переломанные, утыканные сосульками тела в лужах замёрзшей крови, которые уже стремительно покрывались инеем, могли пробудить страх в сердцах даже закалённых ветеранов.

Посреди этого безумного слияния строгости и хаоса, в переплетении ужаса и красоты, окружённая вихрями снега, потоками магической энергии и сияющими кругами вращающихся рунических кругов заклинаний, в сложнейших доспехах из десятков искусно подогнанных друг к другу ледяных пластин и чешуек, стремительно неслась Эльза Аренделл, герцогиня Аренделла, ледяная ведьма. Едва касаясь ногами пола, она порхала над полем боя, перемещаясь от одного бойца Зимней Гвардии к другому, разя своими заклятиями каждого, кто вставал у неё на пути. Двигаясь по широкому кругу, чародейка прорубалась через хадорских солдат с пугающей скоростью и простотой. За спиной у неё оставались только трупы.

Солдат выстрелил в неё из винтовки, но пуля ушла мимо, а колдунья длинным прыжком сократила дистанцию, левой рукой отклонив ствол выставленного ей навстречу оружия, а правой рукой обрушив чудовищный удар длинными ледяными когтями, что венчали её пальцы. Грудь солдата была вспорота от ключицы до пояса этими чудовищными колдовскими клинками, которые не смогла остановить даже стальная кираса доспехов. А чародейка уже ринулась к следующей жертве.

Капитан остановился справа от наместника, с трудом погасив набранную было скорость, и застыл, поражённый открывшейся ему картиной. Только гул перегруженной арканодинамической турбины и клубы чёрного угольного дыма, вырывавшиеся из трубы силовой установки доспехов варкастера, говорили о том, что каратель собирается с силами для боя. Краснов не проронил ни слова, и только вскинул пистолет, на котором заплясали отблески работавшей на пределе возможности аркмеханики, беря на прицел разбушевавшуюся чародейку.

А та всё продолжала эту неистовую пляску смерти. Сметя потоком ледяных лезвий ракетомётчика, она кинулась к следующему солдату, почти снеся тому голову когтями. Сержант, успевший перезарядить мушкетон, выстрелил ей в спину картечью. Ведьма повалилась на пол, но тут же снова оказалась на ногах, поднятая ледяной стенкой, которая тотчас рассыпалась в пыль, как только выполнила свою задачу. Взбешённая колдунья кинулась к обидчику, который бросил мушкетон и попытался снести ей голову топором. Ловко пригнувшись, пропустила оружие хадорца над собой.

— Герцогиня! — крикнул Ханс, привлекая внимание ледяной ведьмы в отчаянной попытке остановить это безумие. Это было глупо и очень опасно, о чём поспешил уведомить молодого кастеляна его собственный меч, но он всё же рискнул. Ведь это был шанс найти Анну, без которой его притязания на титул герцога Аренделла не будут стоить и ломаного гроша. У карателя рука не дрогнет. Но наместник даже подумать не мог о том, сколь бездонным окажется страх, пробуждённый в его сердце одним лишь взглядом светящихся голубоватым магическим сиянием глаз, устремившегося к нему после того, как чародейка ударила сержанта в грудь правой рукой, пробив броню и пронзив своими чудовищными когтями его сердце.

***

— Герцогиня! — обратился к ней смутно знакомый голос откуда-то издалека, словно из прошлого, и мощная вспышка чувства опасности, порождённая предупреждением кулона Ниссора, обожгла её подобно дыханию дракона. Но она не могла остановиться. Колдунья вогнала когти в грудь очередного солдата, отчего на его кирасе расцвёл ледяной узор, расходившийся от пяти ледяных клинков, пронзивших сердце несчастного. На ходу отбрасывая его обмякшее тело в сторону, она обернулась на голос, доносившейся со стороны дверей, где увидела того самого рыжеволосого щёголя, за которого уговаривала выдать её Анна тогда, на балу.

Эльза прекрасно помнила его, кастеляна Южной Хезы Ханса. Пускай он сменил белый парадный мундир офицера королевского флота Орда на длиннополую серую шинель, его грязно-ржавую шевелюру и зелёные глаза на веснушчатой физиономии не узнать было невозможно. Но на этот раз на его лице вместо самодовольной ухмылки отпечатался страх, а в руках у него был меч, лезвие которого украшали сверкавшие желтоватым блеском руны.

Его намерения были очевидны, а потому удар не заставил себя ждать. Амулет стремился поскорее разделаться с угрозой, а потому не тратил время для плетения очередного заклятья, метнув во врага заряд чистейшей энергии холода, которая была подготовлена для серии последующих заклятий. Удар, несмотря на спешку, оказался точен. В отчаянной попытке спастись Ханс взмахнул мечом, попытавшись сделать какой-то финт, словно магический поток можно было отбить в сторону, как обычный выпад фехтовальщика. Заряд встретился с клинком, и молодой кастелян в ужасе вскрикнул, выронив оружие, чьи сверкающие руны погасли, когда заложенные в нём заклятья встретились с волной чуждой силы. Результат их взаимодействия был непредсказуем, но вся энергия холода, предназначавшая его хозяину, осталась в мече, а сделавший шаг назад ордец остался жив, пусть и лишился оружия.

Она потеряла к нему интерес, по воле кулона Ниссора высвободив когти из тела отброшенного прочь солдата и сконцентрировавшись на новом враге, что был гораздо опаснее всех предыдущих вместе взятых – варкастере. Эльза смотрела, как явленное её ледяным зеркалом видение будущего стало реальностью, обретя плоть. Она помнила о защитном поле, и амулет тоже помнил, собирая всю доступную ему силу для сокрушительного удара. У бывшей герцогини было несколько лишних мгновений, чтобы рассмотреть противника. В тяжёлых алых доспехах, с широким шлейфом чёрного дыма за спиной, высокий и статный, он стоял в полоборота, держа покрытую рунами саблю на отлёте в левой руке, наведя на неё пистолет. Такой же, каким она видела его в телескоп. Только теперь его лицо, закрытое толстыми защитными очками и низко надвинутой шапкой, исказилось в гримасе ненависти, а оружие сверкало от переполнявшей энергии. Казавшаяся бездонной тьма в глубине ствола пистолета резко контрастировала с голубоватым блеском рун, что вращались вокруг воронёного дула.

В тишине, что на миг воцарилась в разрушенном зале, был отчётливо слышен треск магии и гул работающей меканики. Оба противника накапливали энергию для решительного, всесокрушающего удара, прекрасно понимая, что второго шанса не будет. У каждого из них было достаточно сил, чтобы уничтожить друг друга, сколь искусна и прочна не была бы броня, сколь стремительной не была реакция, сколь быстрыми не были бы движения, сколь мощным не было бы защитное поле. Вопрос был только в том, кто ударит первый.

Первой ударила Эльза. Сила кулона Ниссора давала ей доступ к бездонному источнику магической энергии, с которым не мог тягаться ни один из смертных и никакая меканика. Подавшись вправо и выкинув вперёд правую руку, она высвободила чистейшую силу холода, которая должна была обратить её врага в лёд вместе со всем оружием и доспехами. Поток магической энергии вырвался из её раскрытой ладони — чёткий, ровный и необычайно точный, словно её ледяные когти превратились в фокусирующие призмы, что направляли этот удар. И пламя выстрела потонуло во вспышке перегруженного защитного поля.

***

Удар ведьмы был столь резким и неожиданным, что Ханс даже толком не понял, что произошло. Он видел, как колдунья выкинула свою когтистую руку в его сторону, Он помнил, как повинуясь отчаянному зову своего меча, попытался сделать финт, чтобы отвести атаку в сторону. А дальше была вспышка попадания, боль, прокатившаяся по руке волной холода, проникшей сквозь перчатку, и лязг падающего на пол оружия. Клинок в очередной раз спас своего хозяина, приняв на себя уготованное ему заклятье.

Наместник отскочил прочь, сделав три шага назад с поспешностью, которая была совсем не к лицу офицеру королевского флота и дворянину. Но он был жив. Даже пальцы на руке остались целы и двигались, несмотря на появившуюся дрожь и озноб. Он не знал точно, было ли это везением, или чародейка просто пощадила его. Сейчас это было неважно. Следующие несколько секунд должны были решить исход боя. И каратель, и ледяная ведьма на мгновение замерли, буравя друг друга взглядом и собираясь с силами для одного решительного удара. Как пара дуэлистов, что ждали отмашки секунданта. Но секунданта не было, и это стояние не могло продолжаться долго. Вопрос был только в том, кто атакует первым.

Ханс видел, как Эльза крутанулась всем телом, пытаясь уйти с линии огня хадорца, поворачиваясь к нему правым боком, чтобы стать ещё более сложной мишенью, на ходу выбрасывая вперёд правую руку, а в её ладони, в клетке из ужасных ледяных когтей, сиял магический заряд. Каратель как раз завершал накладывать заклинание на пистолет, а потому довернул окружённое руническими кругами оружие вслед за смещающейся целью, при этом продолжая стоять неподвижно, чтобы не сбить прицел. Но всё равно не успел. Как только колдунья полностью распрямила руку и раскрыла ладонь, без каких-либо рунических кругов и прочих атрибутов сложных заклятий этот колдовской снаряд метнулся к варкастеру со скоростью пули. Вырвавшееся из ствола пламя сгорающего пороха потонуло во вспышке перегруженного силового поля, а грохот выстрела эхом разнёсся под сводами зала.

Вскрикнув от боли, ведьма повалилась на пол, сбитая с ног попаданием зачарованной пули карателя. Но капитану эта победа досталось слишком высокой ценой. Сабля и пистолет с лязгом упали на ледяной пол у его ног, а зал наполнил вой варкастера, выронившего оружие и схватившегося обеими руками за лицо. Пошатнувшись, он начал отступать, пытаясь нащупать левой рукой хоть что-то, на что можно было опереться. И как только он наткнулся на ледяную фигуру погибшего лейтенанта, то сразу поспешил скрыться за ней от возможного добивающего удара. Прижавшись спиной к этой статуе, Краснов сорвал с себя шапку и медленно сполз на пол. Ханс увидел, что его лицо побелело от попадания магического заряда и частично оледенело. Ослеплённый хадорец отчаянно пытаясь оторвать от себя примёрзшие защитные очки, линзы которых заволокло толстой коркой инея.

Ледяная ведьма уже поднялась, словно это не её сразила заряженная магической энергией пуля. На глазах у изумлённого наместника её повреждённые доспехи, струясь голубоватым сиянием, восстанавливались, создавая новые ледяные пластины взамен разбитых. Ещё один солдат решил воспользоваться заминкой и выстрелить остановившейся колдунье в голову, но та словно прочла его мысли. Резко пригнувшись, пропуская заряд картечи над собой, она развернулась, вогнав в грудь незадачливого бойца ледяную стрелу.

— Не стрелять! — крикнул Ханс, в отчаянной попытке остановить бой. Он понял, что живым отсюда не выйдет никто. Каратель был выведен из строя, а без него победить разбушевавшуюся чародейку было невозможно. В Аренделле узнают о случившемся здесь только если ледяная ведьма проявит милосердие и пощадит хотя бы одного человека. Но надежды на подобный исход у Ханса не было. Единственным шансом на спасение было умолять о пощаде. И может быть, хоть тогда Эльза Аренделл сжалится над теми, кто ступил в её ледяной чертог.

Слова путались в голове, и подходящая речь всё никак не складывалась, а бывшая герцогиня уже искала новую цель. Понимая, что времени у него нет, молодой кастелян ляпнул первое, что пришло ему в голову, взывая к разуму колдуньи: — Герцогиня, не будьте чудовищем, которого все боятся!

***

Хадорец наверняка целился ей в голову, но вспышка сбила прицел, а её попытка уйти с линии огня дополнительно усложнила задачу. Но он всё же попал. Эльза не знала, какие именно заклятья были вложены в этот выстрел, и какая магическая формула была заключена в рунной пластине меканического пистолета, но эффект был сногсшибательным в прямом смысле слова. Пуля по касательной чиркнула по нагрудной пластине её доспехов и впилась в наплечник, где взорвалась с такой силой, что тот разлетелся вдребезги. Если бы не чешуйчатая ледяная кольчуга, что играла роль поддоспешника, смягчая все полученные удары и давая дополнительную защиту, Эльзе бы просто оторвало руку. Но и без этого осколки раздробленных чешуй впились в её плоть десятками крохотных лезвий. Отброшенная силой удара, бывшая герцогиня Аренделла крутанулась в воздухе, подобно тряпичной кукле, и повалилась на пол.

Лёжа среди трупов убитых ею людей, она была сама готова умереть, потому что груз содеянных злодеяний становился всё тяжелее с каждой минутой. Левое плечо обжигала боль от множества ран и осколков, что только глубже впивались в плоть с каждым движением, но проклятый амулет и не думал сдаваться. Эльзе было противно ощущать касания собственных ледяных когтей, но из глубины её души всплыло новое чувство. В той её части, которую кулон Ниссора использовал для управления её телом, зародился страх. Панический страх перед тем, кто чуть не убил её. Страх, переходящий в жгучую ненависть и стремление найти, добить и разорвать на части этого хадорца как можно скорее, пока тот не пришёл в себя. Чтобы никто больше не смог причинить ей боль. И это несмотря на то, что её удар должен был быть смертельным, даже с учётом защитного поля варкастера. Поспешно наложив заклятья исцеления на рану, возвращая подвижность левой руке, и восстанавливающие чары на броню, артефакт заставил её подняться на ноги.

Самые опасные противники были нейтрализованы. Но бой продолжался. Хаодрский солдат выстрелил из мушкетона ей в спину. Прицел был взят верно. Если бы не предупреждение амулета, ей бы оторвало голову. Пригнувшись, пропустив пронёсшийся над ней с визгом заряд картечи, она крутанулась на носках, и смела противника ледяной стрелой. Крики, стоны, мольбы и команды — всё смешалось в неразборчивый гул. Снежная Королева уже была в бешенстве, и ничто не могло избежать её гнева.

— Герцогиня, не будьте чудовищем, которого все боятся! — услышала она знакомый голос, что пробился через завесу шума, заполнявшего всё вокруг.

Даже шелест потока ледяных лезвий затих, когда Эльза замерла, не веря своим ушам. Неужели она ещё не стала чудовищем? Неужели ещё хотя бы один человек верил, что она не воплощение зла, не кровожадный монстр, которого нужно уничтожить? Но ведь это было невозможно после всех этих смертей. Она же только что убила ещё двоих солдат укусом холода. Слишком много пролитой крови отделяло её теперь от прошлого, которое было невозможно вернуть. Или всё же возможно?

Тёмная часть её души, ослеплённая ненавистью и жаждой крови, билась в бессильной злобе, требуя продолжать бой. Продолжать до тех пор, пока не умрут все до одного, кто посмел поднять на неё руку. А кулон Ниссора умолял её не останавливаться посреди зала, чтобы не быть лёгкой мишенью, или хотя бы применить защитные заклятья. Но все их попытки были тщетны, потому что её воля, воплотившаяся в желание выслушать и быть услышанной, была сильнее их обоих.

Эльза резко обернулась на голос, и на этот раз тело подчинилось ей. Ей, а не проклятому амулету и той уродливой сущности, что он создал из её тёмных страстей и пороков. Их голоса звучали всё тише и тише, пока она смотрела на Ханса, который всё так же стоял у входа в зал. Его ладони были пусты, а руки подняты в примирительном жесте, и во взгляде молодого кастеляна читался не столько страх, сколько надежда и вера. Вера в то, что Снежная Королева сжалится над ними.

Понимая, что она снова контролирует свои действия, бывшая герцогиня взглянула на последствия своей одержимости: изуродованный зал и растерзанные трупы, покрытые коркой льда и инея. Немногие выжившие солдаты прятались за колоннами или статуями, в которые были превращены их товарищи, осторожно выглядывая из своих укрытий, не рискуя больше высовываться и атаковать её. Немногочисленные испуганные взгляды, следы разрушительных заклинаний и замёрзшая кровь на полу, стенах, ледяных кольях и застывших телах — вот что она видела. Она помнила в мельчайших подробностях эту бойню, и её сердце сжималось от страха от одной только мысли о том, что она может вновь превратиться в неуправляемого монстра в любой момент.

Не в силах больше смотреть на смерть и разрушения, Эльза опустила голову, наткнувшись взглядом на свои руки. Подняв их перед собой, она смотрела на эти ужасные ледяные когти, что стали алыми от замёрзшей на них крови. На колдовские клинки, что отнимали жизни с такой пугающей лёгкостью. Сквозь наворачивающиеся на глаза слёзы она видела, как начал трескаться зачарованный лёд, и как эти длинные лезвия рассыпались на множество мелких осколков, но даже это не могло смыть кровь с её ладоней.

***

Ханс не верил, что всё кончилось. Да что там, он не верил что до сих пор жив. Его душа ушла в пятки, когда он почувствовал на себе взгляд светящихся голубоватым сиянием глаз. Он старался изо всех сил не показывать страха, используя всё своё актёрское мастерство. Наместник боялся, что за его слова ведьма всадит ему в сердце ледяную стрелу. Ему даже показалось, что его сердце перестало биться, покуда его буравил этот пронзительный взгляд. И каково же было его облегчение, когда это магическое сияние погасло.

Теперь на него смотрела широко открытыми голубыми глазами не боевая колдунья, а испуганная девушка. Словно и не было безжалостной чародейки, растерзавшей всех, кто посмел встать у неё на пути. Но Хансу не нужны были напоминания в виде заполнявших зал тел, чтобы помнить о том, что под маской невинности скрывался настоящий монстр. Зверь, которому не ведома жалость. Почему она остановилась именно теперь, когда уже никто не мог помешать ей перебить всех до одного?

Капитан сорвал с головы защитные очки, которые сломались прямо у него в руках, и швырнул в стену. Ханс видел, как от удара толстые стёкла с маской разлетелись вдребезги, только ремешок остался невредим. Варкастер не тратил ни секунды, обшаривая пол рядом с собой в поисках пистолета, вертя головой и пытаясь понять, где находится враг. Ханса испугал вид мертвенно бледного лица с замершими чертами, заледеневшим носом и покрытыми инеем щеками с одной стороны, и широко открытыми глазами, которые теперь казались ещё более блёклыми, чуть ли не остекленевшими, чей взгляд отдавал болью и яростью, граничащими с безумием. Особенно с учётом того, что с момента ранения Краснов не проронил ни слова, и только шумно дышал через стиснутые зубы.

Нащупав кабель, связывавший меканический пистолет с силовой установкой доспеха, капитан рывком подтянул оружие к себе, схватил обеими руками и начал торопливо перезаряжать. Но если извлечь пустую гильзу ему удалось без проблем, то достать новый патрон и вставить его в патронник оказалось непосильной задачей. Дрожь пальцев и спешка делали невероятно сложными даже простейшие действия. Хадорец старался держаться, но было заметно, что он далеко не в лучшем состоянии. Когда он уронил патрон, Ханс понял, что это надолго, и сделал шаг вперёд, сосредоточившись на бывшей герцогине, не опасаясь более удара в спину или ещё какой неожиданной выходки карателя.

Очень своевременно. С ведьмой происходило что-то невероятное. Остановившись почти в центре зала, она смотрела на свои ледяные когти, покрасневшие от замёрзшей на них крови. Внезапно эти клинки начали трескаться, а затем и вовсе рассыпаться, падая на пол алыми осколками. Эльза не отрываясь смотрела на освободившиеся руки: на узкие ладони, длинные пальцы, аккуратный маникюр и ухоженную кожу, и слёзы катились по её щекам. Волна разрушения и не думала останавливаться, перейдя с запястий на предплечья чародейки, теперь кроша её доспехи.

Ханс безмолвно наблюдал за этим завораживающим процессом, не способный произнести ни слова. Сложнейшая, искуснейшая ледяная броня, что держала выстрелы мушкетонов в упор, покрывалась трещинами. Они протянулись от запястий, раскалывая щитки на предплечьях. Словно магия, при помощи которой были выкованы эти зачарованные доспехи, теперь обратилась против своего творения. Ледяные пластины, щитки и скрывавшиеся под ними чешуи кольчужного поддоспешника рассыпались в мелкое крошево, с глухим шелестом осыпаясь на пол дождём ледяных осколков.

Когда кираса с множеством заходящих друг на друга пластин и чешуйчатой юбкой обратилась в снежную труху, взгляду открылась хрупкая девушка в красивом вечернем платье из сверкающего сотнями кристаллов корсажа с юбкой в пол и практически воздушной мантией, украшенными узором в форме сияющих снежинок. Невозможно было поверить в то, что минуту назад это была грозная ледяная ведьма, неудержимая в своём неистовстве, идущая сквозь град пуль и ударов в неуязвимых ледяных доспехах, окружённая сиянием невероятных заклинаний. Но Ханс знал, что это правда, и что глаза не обманывали его. Бывшая герцогиня всё стояла в центре зала и плакала, глядя на свои руки. Слёзы катились по её щекам, обращаясь в крохотные ледяные кристаллы, что срывались и падали к осколкам доспехов. И с каждой замёрзшей слезинкой всё отчётливее слышался треск льда, что заволакивал тела умерших голубоватым саваном.

Лязг запираемого затвора и нарастающий гул арканодинамической турбины предупредили Ханса о том, что капитан справился с перезарядкой пистолета и теперь был готов продолжать бой. Резко обернувшись на звук, наместник увидел, как каратель поднимается на ноги, готовясь к решительному броску. На противника, которого было приказано взять живьём и который больше не оказывал сопротивления. Каратель собирался убить бывшую герцогиню, и его бы не остановило, что перед ним теперь не боевая колдунья, а беззащитная девушка, от выживания которой зависит судьба Аренделла и всей Новой Умбрии. Ведь если не она, кто остановит заморозки? Но разве можно убедить в этом палача, ослеплённого яростью битвы и болью ран?

Нужно действовать, пока обстоятельства не приняли совсем дурной оборот.

— Скорее, схватить её! — приказал солдатам и страже Ханс. Он надеялся, что вид пленённого врага удержит хадорца от расправы. Тщетно. Выжившие солдаты слишком боялись этой хрупкой девушки, что завалила зал трупами. Наместнику даже показалось, что ему придётся своей грудью защищать Эльзу от пули, хотя карателя это не остановит. Но всё же нашлись смельчаки, что робко двинулись вперёд. Слишком аккуратно и медленно. Он даже начал было поторапливать их: — Ну же! Быстрее!

Гул перегруженной арканодинамической турбины перешёл в визг, когда Краснов поднялся на ноги и с каким-то глухим, утробным рёвом выскочил из-за статуи, на ходу разворачиваясь и вскидывая пистолет. Ханс пришёл в ужас от вида покрытого льдом и инеем мертвецки бледного лица, застывшего маской спокойствия с искажённой болью и гневом нижней губой, выцветшими глазами, в которых пылали неукротимая ярость и жажда крови. Столб чёрного угольного дыма, что вместе с языками пламени вырывался из трубы форсированной силовой установки доспехов варкастера, придавал ему поистине инфернальный вид. Действовать нужно было быстро, потому что каратель уже впился немигающим взглядом в Эльзу и встал в стойку для стрельбы. Голубоватое сияние рун, закружившихся вокруг его запястья и наводимого на цель пистолета, красноречиво свидетельствовало о том, сколько энергии он вложил в этот выстрел.

— Нет! — наместник прыгнул на капитана и схватил его за запястье, стараясь сбить прицел. Конечно, удар мечом или магией был бы более эффективен, но нападение на старшего по званию карается смертью в уставах всех армий, а фамильный клинок так и остался валяться на полу, повреждённый заклинанием ведьмы. Да и шансы вывести из строя пусть и раненного Краснова даже с помощью меканического меча и заклятий только обнаружившего свой дар мага, были весьма призрачные. Защитное поле и толстая броня не оставили бы ему и шанса. Хансу оставалось надеяться только на стражу и солдат, которые могли, даже обязаны были вмешаться, видя что их командир обезумел. Но они бы всё равно не успели остановить выстрел, так что тут Хансу приходилось полагаться только на свои силы.

На стороне варкастера была магическая энергия, что ускоряла и усиливала его движения. Ствол пистолета только немного отклонился вправо, и в тот же миг стальная хватка капитана сомкнулась на запястье наместника, сдёргивая его назад и возвращая оружие на линию стрельбы. Стремясь обезоружить хадорца, Ханс схватился за ствол пистолета левой рукой, даже через перчатку почувствовав жар металла, нагревшегося от переполнявшей его энергии. В попытке удержать оружие, Краснов левой рукой оттолкнул кастеляна. Ханс воспользовался его усилием, ловко крутанувшись и сделав шаг влево, выворачивая пистолет из его ладони.

С яростным нечленораздельным рёвом каратель поднял вверх правую руку, силясь удержать оружие. И Ханс, и варкастер понимали, что если выстрела не будет в ближайшее время, то перегруженные системы могут выйти из строя. Каковы будут последствия повреждения напоённой магической энергией меканики можно было только догадываться. Ни один из них даже не думал отступать, и их борьба продолжалась. Ханс даже почувствовал, что всё же сможет вывернуть пистолет из пальцев капитана.

И в этот момент прогремел выстрел.

***

Грохот выстрела подобно раскату грома прокатился по залу, сопровождаемый треском крошащегося льда и шелестом падающих осколков, выдернув Эльзу из транса, в котором она прибывала. Сбросить оцепенение ей помог моментально проснувшийся инстинкт самосохранения, потому что она хорошо знала, что такое огнестрельное оружие. Вновь появились исчезнувшие было звуки, возвращая её к той самой реальности, от которой она желала уйти больше всего на свете. И голос кулона Ниссора снова кричал в её голове, призывая как можно скорее покончить с врагами, что окружали Снежную Королеву.

Оторвав взгляд от своих чистых ладоней и повернувшись на звук выстрела, бывшая герцогиня Аренделла увидела, как Ханс старается обезоружить хадорского варкастера. Несомненно, если бы не он, то пуля карателя уже бы сразила её в тот самый миг, когда она была полностью беззащитна.

Но теперь на голову молодого дворянина обрушился гнев охотника, у которого он посмел отобрать добычу. Эльза была поражена тем, как быстро это произошло. Быстрый удар в ухо, и кастелян Южной Хезы начал медленно оседать на пол. Схватив его за ворот плаща, освободивший правую руку хадорец ударил его пистолетом, отбрасывая с пути. И когда ордец отлетел в сторону, повалившись на пол, каратель снова впился в Снежную Королеву взглядом, полным жгучей ненависти.

Кулон Ниссора взвыл, предупреждая её о смертельной опасности и умоляя сделать хоть что-то для своего спасения. Варкастер резким движением отбросил прочь разряженный пистолет и с каким-то звериным рёвом пригнулся, вскидывая руки. И вокруг его запястий засияли вращающиеся круги рун творимых заклинаний.

Эльза машинально встала в стойку, повинуясь скорее привычке, выработанной в ходе долгих тренировок, нежели разуму. Но громкий треск прямо над головой и начавшие падать вокруг осколки льда заставили бывшую герцогиню обратить внимание на новую угрозу. Даже казавшийся ослеплённым яростью варкастер поднял взгляд к потолку, после чего отступил на шаг, опуская руки. Рунические круги его заклятий погасли, когда более не направляемая волей мага энергия рассеялась в окружающем пространстве.

Снежная Королева с ужасом обнаружила, что в потолке зияла большая дыра, от которой во все стороны расходились трещины, с каждой секундой становившееся всё шире. Созданная её чарами огромная ажурная люстра, что сияла собранным с внешних граней ледяного дворца солнечным светом, жалобно зазвенев десятками своих кристаллов и граней под градом осыпавших её осколков, медленно начала падение.

Эльза бросилась прочь, чувствуя, что просто не успеет сплести заклятья, а её чистой силы не хватит, чтобы создать прочный защитный купол. Вместо этого она направила магическую энергию на то, чтобы ускорить себя. Потоками чистого холода оттолкнувшись от стены, она сорвалась с места, переходя на бег. И была вынуждена отвлечься на то, чтобы подобрать юбку, потому что уже успела наступить на подол, одним лишь чудом удержавшись на ногах.

Через два шага она споткнулась об руку убитого ею же солдата и упала. При падении она больно ударилась коленом и локтями. За её спиной с грохотом и звоном разбитого льда рухнула люстра, осыпая всё вокруг градом осколков.

***

Голова наместника гудела как после хорошей попойки. У Краснова тяжёлая рука, с размаха он наверняка отправил бы его в глубокий нокаут. Но даже тычка в ухо было достаточно, чтобы все звуки разом потонули в оглушительном звоне, в глазах потемнело, а мир вокруг, будто подёрнутый дымкой, поплыл в калейдоскопе разноцветных пятен. Ханс не упал сразу только потому, что всё ещё держался за правую руку капитана. Каратель схватил его за шиворот и высвободил оружие. И сразу же нанёс удар стволом пистолета, отбрасывая молодого кастеляна прочь.

Хадорец наверняка хотел оглушить своенравного дворянина, а потому бил в темя. Удар вышел неточным, но и его хватило. Ханс повалился на пол и схватился за голову, пытаясь унять тот гул, что забивал её. Звон всё ещё закладывал уши, однако зрение достаточно прояснилось, чтобы он мог видеть происходящее.

Пуля попала в потолок почти в самом центре зала, где вся накопленная в ней энергия заклятий и меканики выплеснулась в мощном взрыве, пробив крупную дыру в ледяном своде, по которому во все стороны расползалась паутина трещин. Этот выстрел по мощности не уступал фугасному снаряду среднего калибра. Если бы хадорец попал в Эльзу, её бы просто разорвало несмотря на любую броню. Тем более, что на ней больше не было того неуязвимого ледяного доспеха.

Пришедшая в себя ведьма и взбешённый варкастер стояли, готовые продолжить схватку. Краснов бросил пистолет, сплетая сверкавшие руническими кругами вокруг его рук заклятья для того, чтобы довершить магией то, что не удалось сделать пулей. А колдунья встала в стойку, готовая защищаться. Бывшая герцогиня и капитан непременно вцепились бы друг другу в глотки чарами, если бы им не помешали обстоятельства.

Только по реакции хадорца Ханс понял, что случилось что-то совершенно неожиданное. Потому что трудно было представить, что могло заставить ослеплённого яростью карателя остановиться, а затем и вовсе сделать шаг назад, опуская руки и позволяя заклинаниям распасться вместо того, чтобы поразить цель. И проследив за его взглядом заметил, как большая ажурная ледяная люстра вместе с куском потолка начала падать вниз. Прямо на Эльзу.

Спастись она могла только чудом, и Эльза это чудо сотворила. Окружённая сиянием магии ведьма сорвалась с места, переходя на бег. Оступаясь, на ходу подобрав подол юбки, она ушла из-под удара. Когда она всё же споткнулась и повалилась на пол, люстра обрушилась в центре зала за её спиной, сминаясь под собственным весом и рассыпаясь на тысячи осколков.

Все замерли, вслушиваясь в треск льда. Дворец сильно пострадал, и мог обрушиться в любой миг. Было даже заметно, как колеблются солдаты и стража, выбирая между долгом и спасением собственных жизней. И только каратель стоял, нелепо раскинув руки и не отрываясь глядя на бывшую герцогиню, что лежала на полу среди трупов.

Она пошевелилась. И варкастер направился к ней, на ходу расстегнув подсумок. Ханс не сомневался, что каратель сейчас достанет какое-нибудь смертоносное оружие, и хотел помешать ему, но ноги не слушались. В попытке встать наместник только повалился набок. Капитан преодолел больше половины расстояния, что отделяло его от ведьмы, вставшей на четвереньки. Эльза трясла головой, словно пытаясь прийти в себя после падения. Когда она начала подниматься, настигший её хадорец вскинул над головой короткую дубинку, на вершине которой заплясали электрические разряды.

— Нет! — крикнул Ханс, когда Краснов нанёс удар. Но его голос не мог остановить руку карателя. И бесчувственное тело девушки, содрогающееся в конвульсиях, рухнуло к ногам палача, что уже заносил своё оружие для следующего удара.

***

Больше всего на свете Эльза сейчас мечтала только об одном — проснуться в своей кровати, в покое и тепле. Там, где её не будут пытаться убить десятки человек, где её не будет разрывать магическая отдача, где она не будет марионеткой в руках древнего амулета. Где не будет ледяного дворца и страны, утопающей в созданных её рукой сугробах. И где Анна опять будет рядом, в соседнем крыле замка.

Но гладь ледяного пола лучше тысячи слов говорила, что этим мечтам не суждено сбыться. Голос кулона Ниссора был твёрд и неумолим — она должна была встать и сражаться, если хочет выжить. Лёжа на полу, она была непозволительно уязвима, и любой удар мог стать последним. Понимая логику проклятого артефакта, Снежная Королева попыталась встать.

И почувствовала острую боль в ушибленных запястьях и коленях, что сковывала её движения. Воспользовавшись очередной подсказкой, она погасила неприятные ощущения простым заклинанием, возвращая конечностям подвижность. Эльза поднялась на четвереньки, помотав головой, разгоняя шум в ушах, когда встревоженный кулон Ниссора предупредил её о новой опасности. Ей почти удалось встать на ноги, когда за спиной раздался приглушённый треск и звериный рык.

— Нет! — крикнул кто-то, но она не успела среагировать.

Острая боль пронзила её тело с головы до пят, скручивая каждую мышцу жестокой судорогой. Бывшая герцогиня повалилась на пол, содрогаясь в конвульсиях, что волнами расходились от места удара. И снова её выручил древний артефакт, что теперь был частью её самой. Эльза чувствовала, как он впитывает энергию, что терзала её тело, вновь возвращая возможность двигаться. Но даже его силы были не безграничны.

Снежная Королева снова попыталась встать. И с ужасом обнаружила, что ноги больше не слушаются её. Страх окутал разум колдуньи своими липкими объятиями. Страх, которого она не знала доселе. Потому что принять смерть в бою было значительно легче, чем угодить к хадорским палачам или остаться калекой. В отчаянной попытке узнать, что с ней стало, Эльза поднялась на руках.

Новый удар пришёлся на левую лопатку. И снова волна боли и жестокой судороги накрыла её с головой. Руки моментально подкосились, и она вновь повалилась на пол. Теперь кулону Ниссора потребовалось значительно больше времени, чтобы вернуть ей подвижность. Она не чувствовала своё тело. Будто превратилась в тряпичную куклу, мягкую и безвольную. И панический крик артефакта только усиливал отчаянье разума, оказавшегося запертым в клетке более неподвластной ему плоти.

Только правая рука всё ещё слушалась её. Всё, чего она смогла — перевернуться на спину. Теперь она могла взглянуть в лицо тому, кто терзал её. Палач стоял не шевелясь, с удивлением разглядывая короткую дубинку, вершина которой была окутана пляшущими электрическими разрядами. Варкастер в тяжёлых доспехах, красная краска которых была повреждена царапинами и запачкана тёмными пятнами запёкшейся крови, почувствовал на себе взгляд поверженной Снежной Королевы и вскинул оружие над головой для очередного удара.

Кулон Ниссора взвился в паническом вопле. Но его крик не мог вернуть ей способность к движению. Она не могла ни уклониться, ни закрыться заклятьем. Бывшей герцогине оставалось лишь смотреть, как неумолимо надвигался рок. Глядя в эти блёклые, выцветшие глаза палача, пылавшие жгучим гневом и бездонной яростью, Эльза узнала его. Узнала, несмотря на краткость знакомства, даже с лицом, превращённым в покрытую инеем неподвижную маску. Она узнала того, кто некогда был так учтив и доброжелателен к ней в один из самых сложных моментов её жизни. Того, кто по воле судьбы теперь должен был принести ей возмездие Империи.

Слабая надежда проснулась в сердце Снежной Королевы. Они были знакомы раньше. Они вместе ждали своей очереди, чтобы принести скреплённые кровью клятвы верности Империи. Он являлся ей в видениях ледяного зеркала. О нём говорила Старая Ведьма Хардова. И он должен был вспомнить её. Должен был понять, что она не предательница. Что она не хотела сделать ничего дурного, и в случившемся нет её вины. И протянув к нему правую руку, в надежде что воспоминания остановят его, она произнесла имя того, кто должен был её убить:

— Лука.

Но рука карателя не дрогнула. Окутанная электрическими разрядами дубинка опустилась на голову бывшей герцогини. Эльза даже вскрикнуть не успела. Вспышка, и на её сознание легла вуаль непроглядной, бездонной тьмы.

***

Когда ведьма снова попыталась подняться с пола, за первым ударом последовал второй. Хансу только и оставалось скрипеть зубами от собственного бессилия. А капитан стоял над содрогающейся в конвульсиях жертвой, смотря на своё оружие так, словно увидел его впервые в жизни. Но вот Эльза снова пошевелилась, с трудом перевернувшись на спину. Она ещё каким-то чудом могла двигаться. Наместник видел, как она умоляла карателя остановиться. И как тот без всякой жалости ударил её дубинкой по голове.

Краснов долго стоял над поверженной чародейкой с искрящейся дубинкой наготове. Убедившись, что она больше не шевелится, он спрятал оружие обратно в подсумок, достав оттуда массивные наручники. Только когда стальные кандалы защёлкнулись на запястьях бывшей герцогини, визг арканодинамической турбины начал стихать.

Отступая от скованной наручниками, неподвижной жертвы, капитан был похож на автоматона, который выполнил поставленную задачу, а теперь не знал, что делать дальше. Его шаги казались неуклюжими, а движения то дёрганными, то плавными и заторможенными. Пустым, остекленевшим взглядом он осматривал зал — покрытые трещинами стены, посечённые пулями колонны, засыпанный осколками пол, напуганных людей и вмёрзшие в лёд трупы, пока не наткнулся на Ханса.

Наместнику показалось, что в этот момент блёклые глаза карателя вспыхнули яростью с новой силой. Шаги варкастера вновь стали твёрдыми, а движения чёткими и быстрыми. И гул турбины вновь усиливался, вторя столбу дыма из силовой установки доспеха, словно та питала не только системы брони, но и своего хозяина. Хадорец шёл вперёд, не обращая внимания на болтавшийся на силовом кабеле пистолет, что волочился за ним по полу. Ведь теперь перед ним была новая цель.

Ханс был бессилен против закованного в тяжёлые доспехи боевого мага. Конечно, у него тоже была магическая сила. Но у него совершенно не было опыта чародейства, а без помощи своего меча он не мог сотворить заклинание, чтобы пробить защитное поле варкастера. В схватке с подготовленным колдуном у него не было и шанса. Даже если каким-то чудом он победит варкастера, его пристрелят оставшиеся в живых солдаты Краснова. Вся надежда была на благоразумие хадорца. Один раз капитан уже остановился, ограничившись предупреждением. Но тогда это была всего лишь словесная перепалка, а теперь дворянин, осмелившийся поднять руку на старшего офицера, должен был понести заслуженную кару. Даже несмотря на то, что был прав, и действовал строго в рамках озвученных приказов. Такова была суть субординации и законов военного времени.

Краснов надвигался с неумолимостью набравшего полный ход варджека. Ханс сумел кое-как подняться на ноги, готовясь встретить надвигающуюся волну угроз, обвинений или чего похуже — как подобает мужчине и дворянину. Пусть и безоружный, но он не уронит своей чести даже перед безродным противником. Но капитан не проронил ни слова. Подойдя вплотную, каратель вцепился наместнику в горло. Ханс не успел закрыться от этого выпада, и теперь ему оставалось только постараться побыстрее сорвать усиленную магией стальную хватку хадорца, который продолжал идти вперёд, толкая наместника перед собой, пока не впечатал его спиной в стену.

Распрямившись от полученного удара, Ханс оказался нос к носу с человеком, что один раз уже грозился убить его. Краснов явно намеревался исполнить своё обещание. Солдаты и стража не вмешивались, потому что попытка помешать старшему офицеру могла быть приравнена к предательству, которое каралось смертью. Да они бы и не смогли остановить варкастера, даже если бы захотели. Наместник остался один на один с обезумевшим палачом, что уже занёс для удара кулак, вокруг которого в воздухе засверкали руны сплетаемого заклятья.

С трудом разжав пальцы капитана, в последний момент молодой кастелян почти прохрипел единственные слова оправдания, которые он сумел найти: — Она нужна старухе живой!

Руны вспыхнули, и Ханс зажмурился, готовый к тому, что магический удар сейчас сомнёт его лицо и расколет череп. Но вместо боли и бесконечной тьмы, за порогом которой его душа должна была встретить свет Морроу, он ощутил хлёсткий удар ветром по щеке и затылку. Наступившая тишина нарушалась только усилившимся звоном в ушах и глухим треском льда за спиной.

Приоткрыв глаза, он увидел карателя, чья левая рука упиралась в стену за спиной наместника. Краснов стоял тяжело дыша, молча глядя на ордца блёклыми глазами. Замёрзшее лицо было лишено всякой мимики, а потому понять, что задумал хадорец, было невозможно. Когда молодому кастеляну уже казалось, что его сейчас просто задушат, капитан немного ослабил хватку.

— Висконт Хавронский приказал брать герцогиню живьём и доставить в Аренделл для суда. — прохрипел Ханс, восстанавливая дыхание. Чтобы закрепить временный успех, продолжил подкреплять свою позицию фактами: — Старуха говорила то же самое. Она одна может остановить зиму.

Вместо ответа варкастер дёрнул наместника на себя. Открыв было рот, Краснов хотел что-то сказать ему. Но не проронив ни слова ещё раз впечатал наместника спиной в стену. И только после этого каратель отпустил Ханса, позволяя тому сползти на пол. Ордец устоял на ногах, прижавшись к холодной ледяной стене. А капитан отвернулся, невнятно буркнув: — Твоя правда.

Слышать подобное от палача, который всего несколько мгновений назад чуть не снёс тебе голову, было непривычно и даже дико. Ханс ожидал услышать что угодно, но не подтверждение своей правоты. Краснов заслуживал уважение хотя бы за то, что мог признать свои ошибки. Кастелян по собственному опыту знал, что подобными качествами обладал далеко не каждый. И сейчас именно это спасло ему жизнь.

Каратель уже и думать забыл о своевольном дворянине. Гул силовой установки его доспехов стих, а движения вновь стали медлительными и неуклюжими. Отходя прочь, тяжело дыша, он осмотрел зал и, убедившись в отсутствии новых целей, снова принялся не глядя ловить свой пистолет за силовой кабель, отдав солдатам новый приказ: — Связать и подготовить к транспортировке!

Солдаты подчинились, с опаской подойдя к валявшейся без сознания ведьме. Капитан, подняв и перезарядив оружие, не отрываясь наблюдал как бойцы поднимали её с пола, стягивали верёвкой руки и ноги. Только лично убедившись в надёжности пут, он вернул пистолет в кобуру и отдал следующий приказ: — Доставьте её в лагерь и погрузите на мои сани. И чтоб никто из местных не приближался к ней ближе чем на десять метров. Если кто-то не подчинится, стреляйте на поражение.

— А если она придёт в себя? — спросил боец Зимней Гвардии, пока его товарищи укладывали бывшую герцогиню на развёрнутую шинель, что должна была заменить забытые носилки.

— Сообщите мне и действуйте по ситуации. В крайнем случае убейте, — ответил каратель, нетвёрдой походкой направляясь к выходу вслед за четвёркой солдат, уносивших пленённую ведьму. И следующий приказ прозвучал уже достаточно громко: — Мы возвращаемся в Аренделл!

— Но как же Анна? — воскликнул обескураженный Ханс. Он конечно же слыхал о вероломстве северян, но чтобы с ним обошлись вот так? Использовали вслепую и лгали в глаза, а потом просто выбросили как безродную дворнягу? Неужели для капитана ничего не значит слово посадника и даже его собственное слово? Наместник просто отказывался верить в такую откровенную подлость, а потому продолжал свою обвинительную речь: — Мы не можем уйти, так и не найдя герцогиню Анну! Висконт Хавронский приказал доставить в замок обеих сестёр Аренделл! Вы обещали ему, что мы найдём и спасём Анну! Вы обещали мне, что поможете найти мою невесту!

Каратель остановился у входа, глядя в лицо ледяной статуи, в которую превратился лейтенант, игнорируя факты и упрёки, что были брошены ему в спину. Медленно нагнувшись, он поднял с пола свою саблю, внимательно осматривая лезвие и рукоятку. И отдал солдатам новый приказ: — Возьмите десять человек и прочешите тут всё от фундамента до шпиля. Каждую комнату, каждый коридор, каждый угол. Можете подключить стражу и добровольцев. Ищите любые следы герцогини Анны. О результатах доложите мне. Или наместнику.

Ханс почувствовал, как камень упал с его души. По крайней мере от него не отмахнулись как от надоедливой мухи. И не избавились, хотя возможность была идеальной. Всё же слова посадника Лаэдри не были пустым звуком для капитана, который с третьей попытки убрал клинок в ножны и двинулся на выход.

С каждым шагом он двигался всё медленнее. Кое-как выйдя из зала и доковыляв до противоположной стены, он привалился к ней плечом, поднимая трясущиеся руки к лицу. И его протяжный вой превратился в отчаянный вопль: — Санитар!

Предварительные итоги

Первый привал они вынуждены были сделать где-то через час после рассвета. Кристофф помнил о времени, но Свену нужен был отдых. Подъём из долины троллей с двумя седоками и спуск через заваленный снегом лес был труден даже для выносливого северного оленя. А они ведь только-только достигли предгорья. Тяжело дыша и хватая разинутой пастью разряженный горный воздух, изрядно вымотавшийся, Свен продолжал нести их вперёд.

— Остановимся здесь, — Кристофф свернул на небольшую поляну у начала леса. Защищённая от ветра деревьями, она освещалась солнцем. Здесь Анна могла хоть немного погреться в его лучах. Уж что-что, а светила небесные были неподвластны ледяной ведьме. По крайней мере, ледороб в это искренне верил. И раз на календаре было лето, то и солнце должно греть по-летнему, сколько бы снега и льда не было навалено вокруг.

— Хорошо, — холодно бросила его нанимательница, слезая с оленя и разминая спину. — Но чтоб через полчаса мы снова двигались!

— Как прикажете, герцогиня, — буркнул хадорец, слезая следом и снимая со Свена снеговика: — Олаф, пойди, собери хвороста, нужно развести огонь!

— Огонь? Я никогда в жизни не видел, как разводят огонь! — несуразный снежный человечек, быстро перебирая короткими ножками, отправляясь в лес. — Сейчас наберу! Я мигом!

Кристофф тем временем примял и утрамбовал снег у дерева, где уселась на свою сумку Анна, бросив на дно получившейся ямы еловую ветку, чтобы огонь не так быстро растопил снег и не погас, наломал немного веточек, после чего достал трут и огниво. Нужно было развести хоть небольшой костерок, пока Олаф несёт дрова.

— Слышишь? — тихонечко спросила его нанимательница, тревожно озираясь по сторонам.

— Нет, — шёпотом ответил ей хадорец, доставая топор из-за пояса. Ведь он мог чего и не заметить, пока возился с костром. — Что?

— Пушки. Они больше не стреляют, — всё так же тихо произнесла Анна, встревоженно глядя в сторону восходящего солнца.

— Действительно, — Кристофф вслушался в окружавшую их тишину заснеженного леса. — Я даже не заметил, когда они…

— Последний одиночный залп я слышала пять минут назад, — с невесть откуда взявшимся фатализмом произнесла его спутница, отворачиваясь от света и понурив голову. — Неужели всё кончено?

— Похоже на то, — кивнул проводник, возвращая оружие на место. Он-то уже давно не обращал внимания на звук отдалённых выстрелов, сосредоточившись на поиске пути сквозь заснеженные скалы и лес. Тем более что пальба то стихала, то вновь набирала силу. А его спутница, оказывается, всё это время считала залпы.

Пауза затягивалась, а огонь не загорался. Сырые ветки упрямо не хотели заниматься. Оставив бесплодные попытки развести костёр, Кристофф поднялся, осматриваясь по сторонам в поисках чего-нибудь более подходящего для растопки. Или снеговика, что должен был принести хвороста.

Но когда он наткнулся взглядом на Анну, вздрогнул от ужаса. Девушка сидела, не шевелясь, и немигающим взглядом смотрела в одну точку куда-то перед собой. На мгновенье проводнику показалось, что его нанимательница уже мертва. И только дыхание, обращавшееся в пар на морозе, красноречиво свидетельствовало об обратном. Но охватившее барышню оцепенение было каким-то особенным — невозможным и пугающим.

— Анна? Ты в порядке? — спросил Кристофф, подходя ближе и вглядываясь в побледневшее лицо, пытаясь разгадать эту новую загадку, что свалилась на его голову.

— В порядке, насколько это вообще возможно, — бесцветно ответила герцогиня, всё так же глядя в никуда. — Просто задумалась.

— О чём? — спросил проводник, надеясь вызвать барышню на разговор. Может быть, беседа поможет ей отвлечься от столь мрачных мыслей. Ведь он даже не мог вообразить, каково это, находясь на грани смерти чувствовать, как тебя медленно убивает проклятье ледяной ведьмы. Ощущать на собственной шкуре дыханье бездны и замогильный холод.

— Чем всё кончилось? Там, на вершине… — поделилась терзавшими её думами Анна, всё же взглянув в глаза своему спутнику. — Кто взял верх?

— Не знаю, — Кристофф почесал затылок. Но уже в следующую секунду его осенило: — Но я могу залезть на дерево и попытаться разглядеть Седую Гору.

— Посмотри, пожалуйста, — сразу же оживилась молодая герцогиня, вскочив со своего места. — От этого может зависеть очень многое.

— Сейчас. Я мигом, — поспешил успокоить свою нанимательницу проводник, ища дерево повыше. Найдя подходящую сосну, размотал верёвку и с третьей попытки перебросил конец через большой и надёжный сук повыше, после чего с тяжёлым вздохом начал карабкаться вверх.

Не сказать, что это было легко, но после нескольких минут активного пыхтения и сопения, перемежаемого тихими ругательствами, ему удалось добраться до развилки ствола, находившейся выше большинства деревьев. Отсюда открывался захватывающий вид на заснеженные предгорья, и покрывавшие их леса. Но разглядеть, что творилось на вершине Седой Горы, было практически невозможно, потому что и ледяной дворец, и подступы к нему, находились за массивной скалой. Отсюда он видел только узкую террасу, по которой они шли по дороге к логову ведьмы.

— Ну? Что ты видишь? — нетерпеливо спросила Анна.

— Ничего не видать. Гора закрывает, — развёл руками Кристофф.

— Тогда нечего там рассиживаться! — крикнула девушка, стукнув кулачком по стволу. — Спускайся немедленно и разведи огонь!

— Как прикажете, барышня… — протянул хадорец, ища способ поскорее спуститься, не забыв верёвку и при этом не сломав шею. И ещё раз взглянув в сторону этой злосчастной вершины, заметил кое-что необычное. — Постой. Я вижу дым!

— Какой дым? — в голосе Анны вновь ожила надежда. — Какого цвета? Светлый или чёрный?

Кристофф ещё с минуту всматривался в ту тоненькую струйку дыма, что поднималась с ледника возле начала подъёма на вершину. И только окончательно убедившись, что его глаза не обманывают, он с грустью констатировал: — Чёрный.

Даже сидя на суку, он видел, как помрачнела его спутница. Он прекрасно понимал, что она чувствует. Ведь чёрный дым от горящего каменного угля всегда был дурным знаком для его клана. Такой дым извергали варджеки и другие современные машины, применявшиеся и сигнарцами, и хадорцами. Торнвудские битвы хорошо научили его тому, что чёрный дым — предвестник прихода армии и всех тех смертей, горестей и разрушения, что несёт с собой война. Герцогиня, похоже, тоже знала это не понаслышке.

Осторожно спустившись по верёвке, которую тут же смотал обратно, Кристофф думал о том, как помягче сказать Анне о том, что её сестра, скорее всего, мертва. Но она всё поняла без лишних объяснений. Юная герцогиня медленно вернулась на своё место возле незажжённого костра, где села, закутавшись в плащ, да так и сидела не шевелясь.

— Послушай, Анна, я понимаю каково это, терять родных, — начал разговор Кристофф, справедливо опасаясь, что девушка может расклеиться в самый неподходящий момент. — Но сейчас ты должна…

— Не твоё дело! — гневно крикнула герцогиня, буравя парня злобным взглядом. — И не смей указывать мне, что делать! Я плачу тебе не за это. И разведи уже этот чёртов костёр, или будешь ждать, пока я замёрзну насмерть?

— Как прикажете, — бесцветно повторил уже опостылевшую фразу хадорец, возвращаясь к будущему костру. Как не крути, но барышня была права.

Про себя он отметил, что с каждым разом слова его спутницы были всё грубее и задевали всё сильнее и сильнее. Ему было неприятно, что теперь его спутница разговаривала с ним так. Как с прислугой. Ещё вчера они нормально общались, почти на равных. А сейчас между ними стремительно вырастала пропасть шире той, что разделяла их при первой встрече. Конечно, они заключили договор, но он же не вербовался в крепостные. И пусть она хоть трижды дворянка, он-то сам свободный человек. Раньше в ней не было такой надменности, такой гордыни, такого холода. В её речи более не было той мягкости, задорности и теплоты, что он привык слышать. Конечно, за эти два дня их знакомства он успел повидать всякое. Но если раньше эта злоба и холод только изредка прорывались наружу, то теперь они почти полностью завладели герцогиней. Словно и не было той душевной теплоты и доброты, которую он привык видеть в своей нанимательнице раньше.

— Так вот оно какое, холодное сердце… — задумчиво произнёс Кристофф, ковыряясь с огнивом. Конечно, такое обращение бесило свободного ледороба, но умом он понимал, что Анна говорит и делает всё это не со зла. Это чары ледяной ведьмы так действовали на неё. Дед Папель говорил, что заклятье поразило сердце и душу Анны. И они стремительно замерзали.

— Хватит болтать! И нечего рассиживаться! — окрикнула его герцогиня, заметив возникшую было заминку. — Работай!

— Ребята, не ссорьтесь! — крикнул появившийся из-за дерева снеговик, тащивший охапку хвороста. — Я дрова принёс!

— Ну наконец-то, — язвительно протянула Анна. — Может быть хоть теперь вы разведёте огонь?

— Огонь? — спросил снеговик, бросая свою ношу под ноги Кристоффу вместе с собственными руками. — А что это? Я раньше никогда не видел огня!

— Тебе лучше не видеть, — протянул проводник, складывая веточки в подготовленный очаг. — Целее будешь.

— Да что со мной сделается? Я же из снега. — весело заявил Олаф, вспомнив о своих руках, извлекая их из кучи хвороста одну другой и втыкая на место. Всё же живучести и оптимизму этого странного, несуразного существа можно было только позавидовать.

— На твоём месте я не был бы столь уверен в этом, — протянул проводник, выбирая ветки посуше. — Ведь ты же никогда не…

Отдалённый волчий вой оборвал его слова. Все замолчали, тревожно вслушиваясь в окружающий их лес. Даже лежавший неподалёку Свен поднял голову и озирался по сторонам. А одинокому голосу отвечали всё новые и новые звери. Казалось, что сам лес оживал, наполняя воздух пугающими звуками, а из чащи уже вставали бесформенные, пугающие тени.

— Олаф, сходи посмотри, что там. — тихо произнёс Кристофф, извлекая из-за пояса топор.

— А ты уверен, что это хорошая идея? — так же тихо спросил снеговик, которому явно передалось напряжение окружавших его людей.

— Тебе нечего бояться, Олаф. — твёрдо произнесла Анна, поправляя свою сумку. — Ты же из снега. На снегу тебя не видно. Твоя маскировка идеальна. Так что лучше тебя никто не справится.

— А ведь точно! — радостно воскликнул снеговик.

— А теперь беги вперёд и разведай дорогу, — Кристофф вернулся к костру. — Если найдёшь кого-то или что-то, немедленно беги обратно. И постарайся не шуметь. Если за тобой погонятся, кричи громче.

— Делай как он говорит. Пожалуйста, — попросила герцогиня Олафа, который на мгновение задумался, глядя на неё, а потом радостно воскликнул: — Для тебя — всё, что угодно. Я мигом!

С этими словами снеговик вприпрыжку понёсся под гору, скрывшись в лесу. А ледороб тем временем развёл огонь. Олаф принёс сухие ветки, которые занялись от трута, постепенно разгораясь всё сильнее и сильнее. Костёр получился довольно приличный, и что самое главное — жаркий.

— Вот, — Кристофф встал, глядя на свою нанимательницу, которая уже мелко дрожала от холода. — Садись сюда, поближе к огню. Я сейчас приготовлю чего-нибудь горячего.

Пока Анна грелась у костра, он вскрыл банку консервов и разогрел её на костре, подбросив немного снега, чтобы получился мясной бульон. Конечно, повар из него был так себе, но это было лучшее, что он мог сделать.

— Спасибо тебе, Кристофф. — с робкой улыбкой произнесла Анна, принимая банку горячего супа с ложкой из его рук.

— Пожалуйста, — ответил парень, чувствуя, что перед ним вновь сидит та самая девушка, с которой он выехал со двора лавки Окена два дня назад. Словно тепло еды и жар костра отгоняли злые чары. Но он помнил слова старого шамана — если заклятье не разрушить до заката, то ничто не сможет обратить его действие вспять.

Они завтракали и казалось весь мир замер, давая им спокойно отдохнуть. Но солнце поднималось всё выше, и им нужно было торопиться. Так что как только с едой было покончено, они отправились в путь. Олаф так и не вернулся, но они не сильно переживали по этому поводу, следуя вниз по его следам. Ведь если снеговик не повернул обратно, значит он ничего не нашёл. А это значит, что дорога чиста, и им нужно воспользоваться этой возможностью беспрепятственно покинуть лес, не напоровшись на стаю волков. Или тарнов.

Вдалеке справа прозвучал отдалённый выстрел, эхо которого перекрыл волчий вой. Анна и Кристофф переглянулись, но ничего не сказали друг другу. Оба прекрасно понимали, что это были тарны, нашедшие новую жертву. Им же оставалось только надеяться, что дикари не сумеют их выследить до того, как они достигнут города.

***

Спускались с горы они в гробовом молчании. Даже кони не шумели, стараясь не нарушать окружающее их безмолвие. Никто не хотел говорить, и людей можно было понять. Ханс никогда не думал, что вкус победы может быть столь горьким. Как бы он не старался отвлечься, его мысли снова и снова возвращались к ледяному дворцу и тому, что случилось под его ажурными сводами.

Из более чем двухсот человек сводной роты в строю оставалось всего пятьдесят шесть. Только каждый пятый ещё стоял на ногах и был способен держать в руках оружие. Среди добровольцев дела обстояли немногим лучше – из тринадцати выживших было всего четверо стражников. Конечно, в этих подсчётах не учитывали возниц и других штатских, но от этого было не легче. Люди были сильно утомлены и измотаны ночным маршем с последующим штурмом ледяного дворца. Больше трёх десятков раненых. Капитан принял решение оставить большую часть личного состава в передовом лагере. Санитары под командованием фельдшера должны были подготовить раненых к транспортировке, а похоронные команды собрать тела павших, чтоб предать их земле со всеми почестями.

Сам же каратель с небольшим отрядом возвращался в Аренделл, чтобы передать пленную ведьму в руки правосудия. Хотя его приказы вызывали всё больше сомнений, особенно если учесть его состояние. Санитару пришлось дважды колоть обезболивающее капитану: первый раз, чтобы оказать ему помощь, а второй, чтобы поставить на ноги после перевязки. Ханс не знал, какой именно это был препарат, но прекрасно понимал, что без лошадиных доз этой алхимической дряни было не обойтись.

Он всё равно отдавал должное Краснову, который сам отстегнул от брони силовую установку, чтобы достать горячую воду, которую потребовал фельдшер. А когда крутой кипяток, слитый из котла в жестяную коробку из-под бинтов, растопил брошенные туда куски льда, остыв до температуры человеческого тела, варкастер погрузил лицо в воду. Со стороны это поначалу выглядело как приведение в чувства загулявшего алкоголика, но под конец больше всего походило на пытку водой. Добровольную пытку. Молодой кастелян поначалу не обращал на этот процесс особого внимания, но по мере того, как всё громче и громче охал фельдшер, любопытство всё же превысило неприязнь. Хансн увидел, как вместе со льдом и инеем начала лоскутами сползать почерневшая кожа. К концу экзекуции для того, чтобы взглянуть в лицо карателя, требовалось побороть уже не только отвращение, но даже рвотные позывы. Часть носа растворилась, а оголившаяся плоть имела странный сизый оттенок и сочилась кровью. Медику пришлось извести немало перевязочного материала, чтобы остановить кровотечение.

Ханс молча оглянулся на сверкавший позади него ледяной дворец, с грустью отмечая уродливые шрамы, оставшиеся после штурма на его безупречных стенах и гранях. Слишком много крови было пролито ради пленения герцогини Эльзы. Сама же ледяная ведьма так и не приходила в сознание. Солдаты, которые за неимением носилок несли её до конца лестницы на шинели, старались обращаться с ней поаккуратнее, опасаясь её пробуждения. Но она так и не очнулась, даже когда они со второй попытки уложили её на спину коня Ханса, как тюк шерсти. Наместник даже усомнился в том, жива ли она, или её всё же убил каратель в приступе боевой ярости? Но её дыхание было спокойным и ровным, хотя тело было мягким и безвольным, словно тряпичная кукла.

Обыск ледяного дворца и оказание помощи капитану задержали отправку на добрый час. А результаты оказались скромными. Даже прочесав каждую комнату, коридор, лестницу и переход, перевернув вверх дном буквально всё, что вообще возможно, солдаты нашли только корону герцогини и пару бирюзовых перчаток. При этом драгоценный венец, по их словам, валялся в дальнем углу главного зала, а инкрустированные драгоценными камнями перчатки были разбросаны по лестнице. Каратель сразу забрал все находки как важные улики и вещественные доказательства совершённых ведьмой преступлений, но Ханса беспокоило совсем другое. Ведь он видел эти перчатки на руках герцогини Эльзы. Видел, как одну из них сорвала с её ладони младшая сестра. Видел, что случилось после.

Правая перчатка была у Анны, когда она покидала замок позапрошлой ночью. И это было единственным материальным свидетельством того, что его невеста добралась до ледяного дворца. Значит последним, кто видел младшую герцогиню Аренделл, была Эльза. Которая теперь безвольно висела поперёк седла, не способная даже пошевелиться, не то, что отвечать на вопросы. Спросить у ведьмы, что она сделала с сестрой, не получится без разрешения карателя, который не позволит ей прийти в чувства. А если учесть, что после их стычки Краснов отстранил наместника от командования, и с того момента не проронил ни слова в его адрес, словно Ханса не существовало, надежды на взаимопонимание не было. След Анны окончательно потерялся.

Спуск до передового лагеря, куда механики успели отогнать варджек, обещал занять ещё больше времени. Во многом из-за Краснова, который не сдвинулся с места до тех пор, пока колотый лёд, загруженный в бойлер силовой установки его доспехов, не превратился в пар, а арканодинамическая турбина не вышла на штатный режим работы. Предположение о том, что силовое поле защищало своего хозяина не только от вражеских атак, полностью подтверждалось. Или капитан просто боялся наткнуться на очередную неприятность. Как бы то ни было, каратель умерил спесь и злобу, и теперь плёлся рядом, по другую сторону коня, держась за стремя, чтобы не отставать.

Ситуация была просто абсурдна! Кастелян Южной Хезы, дворянин и офицер, был вынужден подчиняться безродному командиру, обещавшему убить его, и приказам, которые даже отдавались не ему. Даже вести под уздцы своего собственного коня он не мог без разрешения капитана. Наверняка что-то подобное чувствуют марионетки, когда кукловод дёргает их за нити. Лишённый даже права голоса, Ханс не мог ни повлиять на управление отрядом, ни покинуть его. Он снова стал никем и ничем. Просто пешкой в чужих руках. Приказы висконта Хавронского были однозначны – наместник герцогини Аренделла должен вернуться в замок. Пойдёт он по своей воле, или его приволокут закованным в кандалы, никто не уточнял. Да и по большому счёту всем было наплевать. Ему разрешили идти самому только чтобы не возиться с транспортировкой второго пленника.

Ханс чувствовал себя потерянным. Стража и добровольцы отвернулись от него, пусть и не по своей воле. Он чувствовал, что они до сих пор лишь украдкой смотрят на него, боясь прогневать карателя, на фоне которого он сам казался просто эталоном рассудительности и здравого смысла. Солдаты никогда не подчинялись ему, поэтому для них ничего не изменилось. Так что теперь только верный конь оставался вместе с молодым кастеляном.

Ему не привыкать. Годы, проведённые в отчем доме с двенадцатью старшими братьями, научили его стойко переносить удары судьбы. А опыт посещения множества игорных заведений Пятерни – философский смотреть на переменчивость фортуны. Легко пришло — легко ушло. Но этот удар судьбы оказался особенно подлым. Потерять только что приобретённые влияние и власть, лишиться репутации среди местных жителей — к этому он был подсознательно готов. Это была та ставка, которую он мог потерять без особого вреда. Да что уж там, он играл в игру, где главным призом было герцогство, а проигравший мог поплатиться жизнью. Но…

— На месте стой! — крикнул капитан, сбивая ход только-только пришедших в порядок мыслей. Ханс поспешил остановить и успокоить коня, гладя его по голове, чтобы тот не пугался, если каратель решит отколоть что-нибудь дикое. Чего ждать от этого хадорца под действием лошадиной дозы обезболивающего? Тем более здесь — на заснеженной горной вершине посреди поля боя, где его чуть не убили.

Краснов, убедившись, что все остановились и ждут его, а пленница так и не очнулась, отцепился от стремени и направился нетвёрдой походкой в сторону. Кастелян с интересом наблюдал за тем, как капитан шёл меж закоченевших трупов к какой-то одному ему ведомой цели. Пока не остановился над телом в чёрном балахоне, в котором наместник без труда опознал варлока. Каратель молча стоял над останками поверженного врага, практически не шевелясь, думая о чём-то своём.

Пауза затягивалась. Ханс уже хотел было окрикнуть варкастера, который всего пять минут назад так спешил вернуться в Аренделл с добычей, что ради этого приказал бросить остатки своего отряда. Но стоило ему только открыть рот, как капитан, словно прочтя в его мыслях ещё не высказанный укор, сделал шаг в сторону, принявшись расшвыривать снег возле трупа. Это выглядело немного странно, но вполне укладывалось в логику колдовства – может быть у варлока был при себе какой-нибудь артефакт, усиливавший его магическую силу? Такие вещи лучше изымать и уничтожать, чтобы их не смог подобрать и обратить на свою пользу какой-нибудь другой чародей.

Ханс не угадал. Краснов, опустившись на одно колено и потянув за длинный хвост чёрных волос, поднял отрубленную голову. Уланы и стража не проронили ни слова, наблюдая за тем, как их командир счищал налипший снег с лица варлока. Смысла в действиях капитана становилось всё меньше. Особенно если он собрался прямо сейчас проводить опознание друида, или расследовать все его преступления против Империи. Но вместо этого каратель сделал несколько шагов в сторону, глядя в заледеневшие глаза человека, которого собственноручно обезглавил несколько часов назад. После чего резко развернулся к подымавшемуся всё выше солнцу и вскинул над головой свой ужасный трофей, издав дикий торжествующий вопль.

Лошади вздрогнули от неожиданности, и наместник принялся успокаивать своего коня, чтобы он не взбрыкнул и не сбросил пленницу. Уланам было проще, их боевых скакунов специально тренировали не реагировать на выстрелы, взрывы и другие громкие звуки, а вот стражникам едва удалось удержаться в сёдлах. Краснов уже шёл обратно, на ходу приматывая за собранные в хвост волосы отрубленную голову к ремню своего подсумка.

Такой жест для Ханса находился за гранью нормальной логики. Подобное варварство можно было ожидать от тарнов, но никак не от капитана армии великого государства. Хотя, если вспомнить истории о знаменитом Мяснике Хардова… Но то был конченый маньяк и психопат, который и солдатами нормально командовать не мог, а потому под его началом воевали отряды дум риверов. Краснов же демонстрировал железную выдержку и полный контроль над происходящим. Его действия всегда были логичны. А теперь он вёл себя как дикарь, украшая свои доспехи устрашающими трофеями. Не заколдован ли он часом? Может быть это заклятье ледяной ведьмы так на него действует? Или чары друидов? Может быть, он одержим? Тем более что он снова задержался у трупа варлока, подняв с утоптанного снега каменную косу…

— Трофеи забирает победитель, — приглушённый опушенным забралом голос улана, подъехавшего сзади, заставил наместника вздрогнуть. Судя по всему, мрачные мысли отразились на его лице, раз это заметили остальные.

Однако реакция хадорца на разыгравшуюся только что сцену удивила Ханса. Стальные Клыки считались армейской элитой, особым воинским братством, хранителями традиций, чьи корни терялись в веках. Говорят, между собой они называли себя не иначе как орденом, подобно сигнарским рыцарям. Даже этот капрал, что сейчас с ним разговаривал, держал своё копьё в левой руке, потому что правая рука была ранена и болталась на перевязи с закреплённым на ней щитом. Такова была дань старым обычаям — сражаться, несмотря на раны, до тех пор, пока способен держаться в седле и поднять оружие, а признать себя небоеспособным ему не позволяла извечная гордость северян. Улан считал, что поведение капитана не идёт вразрез с общепризнанными нормами и армейскими традициями. О жестокости и варварстве хадорцев на юге ходило множество баек. Но молодой кастелян привык списывать подобные истории на извечную пропаганду и застарелую вражду. А это, как оказалось, вовсе не байки.

— Продолжать движение! — крикнул капитан, вновь занимая место у левого бока коня Ханса, берясь за стремя. — Шагом марш!

Их маленький отряд снова двинулся в путь. Используя длинное древко косы как посох, Краснов теперь шагал заметно быстрее, уже не так задерживая их движение. Однако теперь соседство с карателем значительно сильнее беспокоило наместника. Одно дело идти в бой бок о бок с цепным псом Империи, сражаясь под командованием холодного и расчётливого командира, и совсем другое — возвращаться в замок в компании раненого зверя, накачанного алхимическим зельем.

Он сам не заметил, как его рука скользнула к мечу, пытаясь найти поддержку и набраться уверенности в привычном тепле рукояти. Но резко отдёрнул ладонь, когда даже через перчатку почувствовал холод, что исходил от его клинка, напоминая о самой тяжкой утрате. Если бы ему оторвало руку, он пережил бы это легче. Теперь его оружие, фамильная реликвия, которую его предки пронесли сквозь столетия, было практически уничтожено. Меканический меч был значительно сложнее обычных рапир и сабель, что вело к его уязвимости. И даже его клинок, созданный по значительно более сложной и древней технологии, не был лишён этих недостатков, пусть и проявлявшихся в меньшей степени. Ханс специально изучал приёмы воздействия на меканическое оружие, чтобы не подставить фамильную реликвию под удар, который мог уничтожить её.

Кроме прямого механического воздействия, которое разрушило бы сам клинок вместе с вытравленной на нём рунической формулой и вплавленными линиями проводников, существовали ещё специальные заклятия, которые были предназначены для того, чтобы выводить из строя меканические системы. Разрядить батарею, спалить проводники, сжечь руническую пластину — подходов было столько же, сколько возможных точек воздействия. Но это заклятье ледяной ведьмы не было похоже ни на одно из них.

Пока фельдшер возился с капитаном, у Ханса было достаточно времени, чтобы проверить оружие. Извлечённая из рукоятки батарея показывала заряд чуть больше половины – более чем достаточно для ещё нескольких месяцев беспрерывной работы. Проблема крылась в лезвии, поражённом чарами колдуньи. В том ледяном узоре, что покрыл его в момент попадания магического заряда. Наместник сразу счистил весь лёд и иней, но это не помогло. Остатки паутины из накладывающихся и переплетавшихся друг с другом шестиугольных снежинок до сих пор оставались внутри вытравленных вдоль клинка рун, не поддаваясь ни ткани платка, ни стали ножа.

Странный, потусторонний холод продолжал исходить от меча. Проникая даже сквозь перчатки, он полностью вытеснил столь знакомое и привычное тепло рукояти, превратив клинок, который без преувеличения был продолжением руки, в нечто иное — чуждое и отталкивающее. Словно старый друг — добрый, отзывчивый, чуткий, который был ближе, чем брат, внезапно превратился в холодного, злобного, надменного чужака, в котором не было и следа былой теплоты.

У Ханса оставалась робкая надежда, что удастся найти мастера, который сумеет починить повреждённый меч. Что найдётся тот аркмеханик, что сможет разгадать все секреты древнего клинка. Но технологии изменились, и слишком многое было забыто за минувшие столетия. Его предыдущие попытки найти подходящего умельца окончились ничем. Но эта надежда была той единственной ниточкой, что удерживала его на краю бездны отчаянья.

Без меча он не сможет показаться дома. Не сможет даже взглянуть в глаза матери, отца и братьев. Потеря семейной реликвии станет для него несмываемым позором. Но даже не это пугало его сейчас. Страшнее всего было чувство одиночества. Столь глубокого, что он даже не мог себе вообразить. Больше не было ни матери, которая могла бы его утешить, ни отца, который мог бы дать совет, ни братьев, которые хоть иногда, но всё же помогали. Он был совершенно один в чужой стране среди враждебных ему людей.

Даже перспектива завладеть короной и землями Аренделла, пускай и весьма призрачная, уже не так грела душу. Слава, богатство, власть — всё это казалось несущественным. Потому что у него отняли часть его души. И будет очень тяжело продолжать борьбу без поддержки. Без тех предупреждений и той внутренней силы, что давал древний клинок своему хозяину.

Но Ханс не собирался сдаваться. Он продолжит бороться за титул герцога, и одержит победу любой ценой. Как бы то ни было, у него всё ещё оставалось пространство для манёвра. Как и шанс заполучить Аренделл в свой надел. Он уже был наместником. Нужно только направить ход событий в нужное русло, и тогда сам посадник Лаэдри предложит ему корону герцога. Имея за спиной деньги, влияние и власть, он сможет достать лучших аркмехаников, которые восстановят реликвию его рода. Даже если ему придётся ради этого перевернуть вверх дном всю Империю.

На обратном пути

След Олафа был хорошо различим на снегу, но проку от этого было немного. Снеговик петлял, как убегавший от волка заяц, при этом регулярно выбирая такой путь через ельник, где кроме него пройти не мог никто. В конце концов Кристофф просто плюнул на попытки угнаться за этим горе-проводником, и повёл оленя сам той дорогой, которую знал. Так будет короче.

Нужно было торопиться. Анна замерзала всё быстрее и быстрее. С момента предыдущей стоянки прошло от силы полчаса, а она уже снова мелко дрожала от холода у него на руках. Зубами стянув варежку, проводник аккуратно потрогал лоб и щёки своей нанимательницы, которые были холодны как лёд. А столь спесивая герцогиня никак не отреагировала на его прикосновения, хотя он уже был готов услышать очередное нелестное замечание, или даже схлопотать по морде.

— Так мы не успеем, — решительно сказал Кристофф, надеясь избежать пустых споров. — Едем к Окену. В его сауне ты сможешь хорошо прогреться.

— Л-ладн-но. Ед-дем, — с трудом проговорила Анна. От холода у неё зуб на зуб не попадал, и горячая сауна действительно была последней надежной. Раз проклятье ледяной ведьмы замораживало девушку, вытягивая тепло из её тела, то нужно сделать так, чтобы оно им подавилось. Звучало разумно. До лавки Окена было не так уж и далеко. Хотя это был крюк в добрую милю и час, а то и два задержки. Но это был единственный способ получить дополнительное время, чтобы добраться до Аренделла до того, как юная герцогиня замёрзнет насмерть.

До лавки Окена оставалось совсем немного, когда они услышали выстрел. Удивить их стрельбой сегодня было невозможно. Белоснежное безмолвие то и дело нарушалось одинокими хлопками, временами ненадолго перераставшими в трескотню ожесточённых перестрелок.

Но на этот раз источник звука находился значительно ближе. И прямо перед ними.

— Кажется, у Окена проблемы… — прошептал Кристофф, останавливая Свена и аккуратно доставая топор из-за пояса.

— Ед-дем. Б-быстрее! — ответила Анна, у которой уже зуб на зуб не попадал. Дрожащими руками она извлекла из сумки кобуру, обмотанную патронташем, и достала пистолет, который теперь держала двумя руками.

Совсем рядом прозвучал ещё один выстрел и отчётливый крик. Обогнув небольшой плотный ельник, они выскочили за спиной у двух здоровенных тарнов, стрелявших из луков в сторону дома Окена. Рядом с ними, на обагрённом кровью снегу, с дырой в груди валялся третий, уже не подававший признаков жизни.

Кристофф занёс топор над головой, собираясь снести ближайшему дикарю голову, когда Анна подняла двумя руками свой пистолет, украсившийся голубоватым сиянием рун, выгравированных на стволе. Выстрел, направленный вверх, оказался совершенно беззвучным. Если бы не вспышка вырвавшегося из дула пламени, которое вместо привычно рыжего оказалось так же голубым, он бы даже не заметил, что она стреляла.

И тарны тоже не заметили. Более того, они всё так же продолжали натягивать луки, чтобы послать в сторону дома Окена новые стрелы, пока с дерева, ломая ветки и сбивая с сучьев снег, в полной тишине падал труп дикарки. Словно все звуки, которые должны были сопровождать подобное действо, разом пропали. Кристоффу казалось невозможным обмануть невероятно острый слух этих нелюдей, что могли услышать даже движение мыши под снегом, но тут была замешана магия.

Проклятые твари почувствовали их приближение каким-то звериным чутьём, и резко развернулись, чтобы встретить новых врагов лицом, но они опоздали. В полной тишине труп дикарки упал на одного из её сородичей, отчего тот, издав сдавленный рык, повалился на снег, пустив стрелу в небо. Его напарник крутанулся на месте, решив, что на них напали со спины. Но не увидел врага, а только потерял драгоценные секунды. И второго шанса у него не оказалось.

Конечно, рубить врага, держа одной рукой замерзающую ведьму, было неудобно. Но проводнику придавали сил старая ненависть и жажда мести, которые вспыхнули в его душе столь же ярко, как раньше. Дикарь попытался парировать удар луком, но отцовский топор вошёл в лоб этой твари по самое топорище. Рывком освобождая оружие из расколотого черепа начавшего оседать врага, Кристофф повернулся к второму тарну, но Свен решил принять более активное участие в драке. Прыгнув в поднимающегося дикаря, который с лёгкостью отбросил прочь труп соплеменницы, северный олень поднял его рога и подбросил над головой. Грозный вой воина превратился в визг побитой собаки, когда тот пролетал над наездниками, неуклюже размахивая руками.

Они выскочили на поляну перед лавкой Окена. Здесь хватало тарнов, и живых и мёртвых. Между ними как скала возвышается сам Окен. Всё в том же цветастом свитере и шапочке с помпоном, в левой руке он держал крышку бочки вместо щита, а правой отмахивался огромной кувалдой от трёх дикарей сразу. Судя по всему, это были засадники, которые обычно должны добивать раненого зверя. Но на этот раз у дичи зубов оказалось больше.

Громыхнули выстрелы, один за другим, и крайний слева тарн оступился, ничком повалившись в снег. Оставшиеся дикари кинулись на великана с яростью, издав жуткий вой. Но хозяин лавки не только не испугался, но и достойно встретил незваных гостей, ловко выбросив свою кувалду навстречу первому врагу, воспользовались длиной рукояти и рук, вогнав тяжёлый инструмент прямо в звериную морду. Другая тварь попыталась свалить Окена ударом топора в бок, как дровосек валит могучий дуб, но тот вовремя подставил щит, а затем обратным движением кувалды сделал широкую подсечку. Не ожидавший такого поворота схватки, здоровенный тарн повалился навзничь. А не на шутку рассвирепевший молотобоец позволил своему оружию описать быструю дугу, а затем, схватив его двумя руками, вогнал прямо в грудь не успевшего закрыться неприятеля, разом проломив тому рёбра.

Последний дикарь уже был на ногах, готовый кинуться в драку. Кристофф не знал, успеет ли Окен выдернуть оружие и поставить блок, или закрыться щитом. Поэтому, недолго думая, кинул топор в широкую спину тарна. При этом сам хадорец чуть не уронил Анну и вообще непонятно каким чудом не упал с оленя. Но бросок стоил того. Оружие вошло прямо в хребтину заклятого врага, отчего тот на полушаге повалился в снег. За него можно уже не беспокоиться, с такими ранами не поднимаются. Но и добивать его ни к чему. Пусть лежит так, медленно подыхая, осознавая свою беспомощность. Ещё не мёртвый, но уже не жилец.

Сзади появился тот самый лучник, которого Свен отправил полетать. Вооружённый топором дикарь жаждал мести. Но он успел сделать всего три шага, когда из открывшейся двери высунулся ствол мушкетона и громыхнул выстрел. Заряд картечи прошёл так близко, что олень дёрнулся в сторону, чуть не сбросив седоков. Кристофф не мог его винить, потому что у него самого чуть душа в пятки не ушла, когда он услышал пронзительный свист проносящегося мимо свинца. Возьми этот стрелок хоть чуточку левее, и картечь превратила бы всех троих в решето. Обернувшись, он увидел, как поганая тварь повалилась навзничь, получив попадание в брюхо.

— Скорее в дом! — крикнул им хозяин лавки, отходя спиной к крыльцу. — В лесу может прятаться ещё несколько.

— А оленя куда? — спросил, проезжая мимо разгорячённого боем великана, Кристофф, который был не намерен оставлять лучшего друга на растерзание тарнам.

Как только они остановились, Анна вновь вскинула пистолет, вокруг ствола которого взвился сияющий рунический круг. Громыхнул выстрел, и с дерева на опушке мешком свалилась ещё одна дикарка. После этого в ветвях послышался шорох, громыхнул выстрел откуда-то из-за угла, и всё стихло. Кроме тяжёлого дыхания северного оленя и двух мужчин, больше ничто не нарушало тишину и покой окружавшего их леса.

— Ушли? — тихонечко спросила жена Окена, осторожно приоткрыв тяжёлую дверь, в которой торчали несколько стрел. Обернувшись на голос, Кристофф заметил, что эта миниатюрная женщина была бледна, как окружавший их снег, но при этом сжимала в дрожащих руках мушкетон с ещё дымящимся стволом, который рядом с ней казался ещё более крупным.

— Отбились, кажется, — из-за угла вышел сын лавочника. Проводник сразу поднял, кто оказывал главную огневую поддержку этому молотобойцу — у парня в руках было длинноствольное охотничье ружьё. С таким инструментом отстреливать подобных тарнам тварей самое то.

— Нечего лясы точить, — громоподобным голосом отрезал Окен. — Все быстро в дом! Оленя в амбаре запри! Да девчонку-то не студи, дурень!

Кристофф подчинился. Бесстрашный и свирепый воин перед ним был противоположностью того добродушного лавочника, которого он привык видеть в этом доме. Хорошо, что он не видел, как колдует Анна, а то, не дай Морроу, попадись бы она под горячую руку этого мордоворота, так её бы даже Бухенстильд не спас. Сдав нанимательницу на руки сыну Окена, проводник поспешил отвести своего рогатого друга в амбар, где навалил ему кучу сена. Всё одно ему надо будет восстановить силы перед рывком к замку, а уж с хозяином они как-нибудь потом сочтутся.

По дороге к дому он всё же задержался, чтобы подобрать топор. Негоже бросать оружие, пускай и торчащее из спины ненавистного врага. Тарн издал приглушённый стон, когда лезвие с отчётливым хлюпаньем покинуло рану. Замерев на пару секунд, Кристофф задумался над тем, стоит ли оставлять врага в живых, пусть и обречённого на медленную смерть. Взглянув на ситуацию с другой стороны, он без колебаний отрубил дикарю голову. Ведь его стоны могли привлечь ещё больше тварей. Хорошо, что получивший заряд картечи в брюхо лучник уже потерял сознание, так он подохнет тихо.

Почистив снегом отцовский топор и вернув его за пояс, парень спокойно вошёл в хорошо протопленный магазин. Сын Окена сразу же запер за ним дверь на засов, и только после этого отставил ружьё в сторону. С плотно закрытыми ставнями и горящими лампами создавалось впечатление, что в доме царит если не ночь, то глубокий вечер. А хозяин уже вытирает тряпкой окровавленную кувалду, чтобы вернуть её на прилавок.

— Вроде отбились, — сказал Кристофф, направляясь к Анне, которую уже укутали клетчатым пледом и посадили у печки. — Новых не видать.

— Отбились, — уже привычным голосом ответил Окен, отвязывая покорёженную крышку бочки от руки. И как только с этим было покончено, он кивнул в сторону юной герцогини, задав вполне ожидаемый вопрос: — Что ж ты так девушку заморозил, дурья твоя голова?

— Так это не я, — начал оправдываться проводник, справедливо опасаясь, что этот здоровяк, который сейчас был явно не в духе, может захотеть проучить его за неподобающее обращение с его нанимательницей. — Это её сестра.

— Эт-то Эльз-за з-закол-лдов-вала мен-ня, — с трудом произнесла Анна, которая даже укутанная пледом продолжала мелко дрожать всем телом.

— Правда? — удивился сын лавочника.

— Не может быть! — воскликнула хозяйка.

— Ну и дела… — задумчиво протянул Окен, который как раз изучал свой свитер, а точнее рваный след, оставленный топором тарна на его плече.

— Мы потому и приехали к тебе, Окен. У тебя же есть сауна, — сразу перешёл к делу Кристофф. Ведь для Анны каждая секунда была дорога. — Анну прокляла ледяная ведьма, и она замерзает живьём. Нужно согреть её как можно быстрее. А хорошенько пропариться можно только у тебя.

— Ну да, — здоровяк погрузился в раздумья. Жена и сын молчали, ожидая решения главы семейства. Который задумчиво спросил: — А это поможет победить чары злой колдуньи?

— Это даст нам время, чтобы разрушить заклятье, — твёрдо ответил хадорец, глядя в голубые глаза великана. — Только поцелуй истинной любви может снять проклятье. А её жених остался в замке Аренделл. Если Анну не прогреть как следует, она умрёт раньше, чем мы туда доберёмся.

— Я з-запл-лачу… — пролепетала юная герцогиня, чтобы предать больше весу словам своего проводника.

— Жених? — удивлённо спросила хозяйка.

— Такой среднего роста, рыжий, с бакенбардами? — поспешил уточнить лавочник.

— Д-да. — удивлённо ответила резко оживившаяся Анна. — А откуда вы его знаете?

— Так он был здесь. Прошлым вечером. — радостно сообщил лавочник, на широком лице которого расплылась довольная ухмылка. — Он тоже ищет вас.

— Как ищет? Где? Здесь, в горах? — спросил поражённый Кристофф. Он не мог поверить, что всё было тщетно. Раз жених его нанимательницы тоже шатался по этим горам, то шансы найти его в лесу были исчезающе малы.

— Да они уже назад едут, — поспешил успокоить его сын хозяина, положив руку ему на плечо. — Я видел дым их варждека час назад.

— Варджека? — не смог сдержать удивления проводник. Вот уж действительно, час от часу не легче. Оказывается, этот Ханс был не один, а с армией, которая штурмовала Седую гору…

— Ну да. С ними ещё вчера был варджек, когда они у нас останавливались, — совершенно спокойно заявил парень, кивнув несколько раз в подтверждение своих слов. — Они спустились по другому склону. Сейчас они наверняка на всех парах несутся в Аренделл.

— Значит, дело сделано… — без единой запинки проговорила Анна, глядя в стену так, словно она смотрела в бесконечность самого Уркеэна. Она уже не дрожала, но выглядела поражённой до глубины души. Её можно было понять — рана была ещё свежей, и ни к чему было будоражить её воспоминаниями. Тем более не стоило ей слышать о том, что её жених участвовал в убийстве её родной сестры.

— Но ведь у вас всё ещё есть шанс застать их в Аренделле. Не стоит его упускать. — напомнила хозяйка, аккуратно тряся юную герцогиню за плечо.

— Неси дрова. Растопишь печь пожарче, — сказал сыну Окен, распрямляясь во весь богатырский рост, после чего обратился к жене: — Помоги нашей гостье пропариться как следует. И не жалей веников.

Когда Анна не без помощи хозяйки отправилась в сауну, а следом за ней большая охапка дров, у Кристоффа прямо камень с души упал. У них будет ещё достаточно времени, чтобы найти Ханса, если тот действительно вернётся в замок. Но других вариантов у них не было.

— Слушай, я… — начал было объяснять хозяину сложившуюся ситуацию ледороб, у которого в карманах было шаром покати. Нанимательница сказала, что заплатит, но о цене стоило договориться заранее, как и об отсрочке. Здоровяк прервал его, кладя свою здоровенную ручищу ему на плечо.

— Забудь о деньгах, парень. — произнёс Окен с небывалой теплотой в голосе. — Я не бессовестный торгаш, и у меня тоже есть сердце. Ты делаешь правое дело, и ты помог мне защитить мой дом и мою семью от дикарей. И теперь я помогу тебе спасти эту девушку.

— Спасибо тебе, Окен.

— Ты лучше проходи за стол, пожуй чего-нибудь. И за оленя своего не беспокойся. Пусть ест сена, сколько влезет. Это моя вам благодарность.

***

Привал в передовом лагере оказался совсем коротким. Капитан не потратил времени больше, чем необходимо для погрузки пленницы на его сани и организации небольшого отряда сопровождения. Как только приготовления были закончены, они без промедления двинулись в путь.

Механики действительно проделали впечатляющую работу. Они не только снова завели варджек, но и отогнали его в лагерь, где даже успели провести полевой ремонт, починив большую часть повреждений, полученных автоматоном в бою. Пускай приклёпанные на скорую руку заплатки на погнутых и порванных бронелистах не могли полностью закрыть оставшиеся дыры, но все внутренние системы боевой машины работали как часы. Даже не смотря на довольно жалкий вид, этот стальной монстр снова был столь же грозен и опасен, как и в день, когда он впервые вышел их заводских ворот.

Варджек снова тащил сани с углём, прокладывая свежую колею между заснеженными деревьями. Но отряд, что мчался по этой дороге сквозь леса предгорья, не шёл ни в какое сравнение с той силой, что покинула Аренделл два дня назад. Теперь у них было всего двое саней и семеро всадников. И то только потому, что каратель был вынужден взять дополнительную охрану и транспорт для выполнения всех предписаний и директив.

Как оказалось, тела всех без исключения представителей ковена Серых Владык полагалось не только выносить с полей сражений всеми доступными средствами, но и обеспечивать их вооружённую охрану до момента захоронения. В крайнем случае, допускалось сжечь или взорвать трупы. Ханс полагал, что эта практика была мерами борьбы против вражеских некромантов. Чтобы нельзя было оживить мертвеца, который был посвящён в государственные и колдовские тайны. Поэтому четвёрка солдат и возница на вторых санях были вынуждены соседствовать с телом убитого тарнами колдун-лорда. Не сказать, чтобы они были от этого в восторге, но приказ есть приказ.

Хуже всего приходилось эльфу, находившемуся на одних санях с пленницей. Соседство с ледяной ведьмой, пусть даже лежащей без сознания и связанной по рукам и ногам, вызывало у него неконтролируемую панику. Злая ирония заключалась в том, что после попытки бегства при погрузке его тоже привязали к саням, не смотря на ожесточённое сопротивление. Поначалу юнец вопил как резаный, постоянно срываясь на свой шипящий язык, талдыча о проклятии и погибели, которое нашлёт на всех колдунья, укравшая силу бога зимы, но на него старались не обращать внимания. А после того, как герцогиню Эльзу положили рядом с ним на прикрытую брезентом кучу угля, для приличия подложив солдатскую шинель, и крепко примотали к бортам верёвкой, он не проронил ни слова. Только мелко дрожал, иногда хлюпая и подвывая. Ни механикам, ни охранявшим пленницу солдатам до него не было дела. Раз варкастер сказал, что эльф нужен для поддержания его магических сил и должен быть рядом, то так оно и будет, несмотря ни на какие протесты. Потому что это приказ, а приказы не обсуждаются.

Краснов вёл их в Аренделл другой дорогой, решив сократить путь через лес. Ханс не знал, что в большей степени повлияло на принятие карателем такого решения — холодный расчёт, или новая доза обезболивающего? Однако он продолжал хлестать магией автоматон, который и без того шёл под гору заметно быстрее. С дополнительным ускорением даже верхом становилось сложно угнаться за ним. Особенно для Стальных Клыков в их тяжёлых доспехах, которые изо всех сил старались держать строй. Молодой кастелян даже начал побаиваться, как бы они не загнали коней в этой бессмысленной гонке со временем.

Пугало то, что капитан прокладывал маршрут, используя только ориентиры в виде горных вершин и какой-то странный прибор в небольшом железном футляре. Был ли то компас, или своеобразный секстант или вообще какое-нибудь арканомеханическое устройство, понять было сложно. Потому что варкастер старательно прятал его от посторонних глаз, лишь изредка доставая для сверки маршрута с положением солнца, и хранил в одном из своих подсумков. Словно боялся, что кто-нибудь не то, что украдёт, хотя бы увидит содержимое футляра. Единственное, что удалось различить Хансу — блеск стекла и позолоты.

Однако они так и не сорвались с отвесной скалы, не застряли в непроходимой чащобе, не провалились в расщелину, не объезжали лощины и овраги и даже почти не петляли. Если исключить версию с поистине фантастическим везением, то складывалось впечатление, что хадорец знал маршрут. Или, по крайней мере, примерное положение всех опасных и непроходимых участков. Хотя это он слушал сына лавочника, когда тот рассказывал о дороге на Седую Гору, в то время как Ханс наслаждался горячим чаем и захватывающими историями лейтенанта. Так что в том, что он знает, куда ехать, было не так уж много мистики.

Лес вокруг них казался совсем чуждым и пугающим. Наполненный странными звуками, далёкими голосами, время от времени оглашаемый выстрелами, он представлялся даже более опасным и враждебным, нежели погружённый в ночную тьму и безмолвие. И сияющие в лучах летнего солнца тысячами крохотных кристаллов снежные платья деревьев не вселяли уверенности. Потому что за покровом этого ослепительно белого полога могли скрываться новые, неизвестные опасности.

— Может быть сделаем привал? — крикнул наместник, когда они карабкались на очередной холм, стоявший у них на пути. Потому что его уже начинало беспокоить то, как тяжело дышал его конь. — Лошади устали, им надо отдохнуть.

— Привал будет во время дозаправки джека, — отрезал капитан, подгоняя автоматон очередным заклятьем.

— Но так мы загоним лошадей раньше, чем у вашей машины кончится уголь! — возмутился Ханс, обеспокоенный угрозой потерять и коня, который теперь оставался тем последним, что связывало его с родным домом. Вся эта авантюра уже обошлась ему слишком дорого. И обжигающий холод рукоятки меканического меча вновь напомнил ему об этом.

— Тихо! — огрызнулся каратель, вскидывая руку со сжатым кулаком над головой.

Повинуясь его жесту, варджек встал как вкопанный, так что всем на санях капитана пришлось потрудиться, чтобы не упасть. Остальной отряд тоже остановился, непонимающе глядя на командира, который уставился куда-то в пространство невидящим взглядом.

— Говоря о привале, я имел в виду… — попытался было объяснить свою позицию наместник.

Хадорец грубо оборвал его, злобно рыкнув: — Заткнись!

Ханс поймал себя на мысли, что больше не видит логики в действиях Краснова. Остановиться на вершине пригорка, чтобы осмотреться, было бы здравой идеей, если бы не окружавший их лес. Попытка расслышать хоть что-то через гул силовой установки варджека уже отдавала откровенным безумием. Однако карателя всё это нисколько не смущало. И он всё так же упорно вслушивался в доносившиеся до них приглушённые звуки отдалённых выстрелов.

После ночного рейда, когда часть войска тарнов оказалась разбита и рассеяна по лесу, окрестности кишели разрозненными группами дикарей. Потерпев поражение в открытом бою, они наверняка принялись вымещать злобу на добыче попроще, чем вооружённый до зубов отряд. Да и про остатки троллей тоже не стоило забывать. Скорее всего, вся эта пальба была продолжением их междоусобицы, и теперь два варварских племени возобновили прерванную было хадорцами взаимную охоту.

Пытаясь понять, что же такое заметил варкастер, Ханс пустил коня в обход саней, и вскоре выехал на вершину пригорка. И только тут он понял, что выстрелы теперь звучали значительно ближе, перекрывая лязг и шипение варджека, который стоял, поворачиваясь из стороны в сторону и пристально озираясь по сторонам. А капитан всё так же стоял не шевелясь, теперь и вовсе закрыв глаза. Будто бы это могло помочь ему лучше слышать.

Справа донёсся отчётливый волчий вой. Варждек резко повернулся на звук и замер. Боевая машина всматривалась в лес немигающим взором пылающих желтоватым светом визоров, словно хищный зверь, почуявший добычу. Молодой кастелян не верил, что даже алхимически просветлённая оптика этих меканических глаз способна различить хоть что-то за этой стеной заснеженных елей и сосен. Но когда его собственный конь встрепенулся, явно почуяв присутствие хищников, не могло остаться никаких сомнений в том, что тарны близко.

— Приготовиться к бою! — скомандовал капитан, открывая глаза и доставая пистолет из кобуры.

— Может быть просто обойдём их? — с сомнением спросил Ханс, который был совсем не в восторге от перспективы влезть в очередную заваруху, да ещё со сломанным мечом.

— Это приказ, наместник. — холодно бросил каратель, даже не глядя в его сторону. — Или вы снова струсили?

— Хватит обвинять меня в трусости! — огрызнулся дворянин, которого оскорбили эти слова. Конечно, нельзя забывать о том, что капитан был накачан алхимической дрянью, и мог быть не совсем адекватен, но это было уже далеко не первое оскорбление за этот день. Молодой кастелян уже серьёзно задумывался о том, чтобы по возвращению в Аренделл потребовать у этого хадорца сатисфакции, несмотря на разницу в званиях и происхождении. Пускай зарвавшихся крестьян и мещан было положено плетьми учить должному уважению к дворянству, нет ничего особо зазорного в том, чтобы снизойти до более низкородного офицера при решении вопросов чести. В конце концов, звание — это не только сабля и знак на броне. До сих пор в Хадоре высокая должность сопровождалась титулом, пускай зачастую и без права наследования. Так что это можно будет считать своеобразным авансом и дуэлью с хоть и потенциальным, но всё же дворянином.

— Тогда ведите ваших стражников сразу за уланами, — приказал каратель, который даже не заметил нанесённого оскорбления, после чего взмахом сабли указал в сторону доносившихся звуков и скомандовал: — В атаку!

Повинуясь его жесту, отряд двинулся в указанном направлении, смещаясь вправо от их первоначального маршрута. Подстёгиваемый ментальными командами и заклятиями хозяина, тяжёлый варджек рвался вперёд, ломая деревья и растаптывая кустарник на своём пути. И пламя, вырывавшееся вместе с клубами дыма из труб форсированной силовой установки, придавало боевому автоматону вид адской машины, выбравшейся прямо из преисподней. Ни о какой маскировке и речи быть не могло. Шипение пара, лязг работающих механизмов и жалобный треск ломаемых деревьев заглушали даже звуки выстрелов, которые становились всё реже и реже.

Оценка капитана оказалась точной, и пройдя метров двести их отряд вывалился на лесную опушку, где уже заканчивалась стычка между троллями и тарнами. Синекожим крепко досталось, и на ногах оставались считанные единицы. Тарны наседали на них, травя волками, забрасывая стрелами и копьями, и наваливаясь по трое, а то и четверо на одного, чтобы сломить последнее сопротивление. На множество раненых с той и с другой стороны никто просто не обращал внимания, бросив их валяться среди убитых на обагрённом кровью снегу.

В этот хаос железным вихрем вломился тяжёлый варджек. На ходу бросив оглобли саней, автоматон с ходу принялся размахивать чудовищными кулаками, кроша тех, кто оказывался на его пути. Пока стальной монстр прокладывал себе дорогу к центру этой заварухи, следовавшие за ним кавалеристы добивали выживших, в то время как спешившиеся стрелки прикрывали их продвижение. Даже механики спрыгнули на снег, чтобы вступить в бой. И только варкастер не присоединился к атаке лично, оставшись вместе со связанным эльфом и пленённой ведьмой, ограничившись только стрельбой из пистолета и магическими ударами.

В-целом расчёт Краснова оказался верным, даже несмотря на весь тот шум, который поднял варджек, оповестив о своём приближении половину леса. Тарнам было нечего противопоставить сокрушительной мощи боевой машины, которую они не могли остановить. Всё, что им оставалось — спасаться бегством. Хотя многие из них, ослеплённые яростью битвы, всё равно кидались в атаку на всадников и стрелков, но чары варкастера хорошо защищали его солдат от вражеских стрел и топоров, а бойцы Зимней Гвардии не жалели патронов.

Ханс тоже вступил в бой следом за стражниками, собственноручно добив двоих дикарей. Но теперь ему было значительно сложнее прикончить их. Меч, что раньше казался буквально продолжением руки, словно взбунтовался против своего хозяина. Он будто бы стал тяжелее, инертнее, требуя значительно больше усилий, чтобы нанести удар и остановить движение клинка после, а рукоятка, что раньше лежала в ладони как влитая, всё время норовила выскользнуть из пальцев, как будто до сих пор была покрыта льдом. Но что было хуже всего, лезвие, что только вчера с одинаковой лёгкостью разрубало плоть и кости, равно как и зачарованный снег, сегодня уже с трудом могло пробить грудную клетку того же самого врага. Поэтому молодому кастеляну пришлось оставить былое лихачество, действуя значительно аккуратнее. Оставшись без подсказок меча, он был вынужден полагаться только на свои силы, чтобы бить без промаха, и при этом самому не пропустить удар топором или ловко пущенную стрелу.

Всё было кончено за пару минут. Тарны могли быть немытыми варварами, но дураками они не были. Они бросились врассыпную сразу же, как последний тролль упал на снег. Всадники разбили строй, продолжая кружить по поляне, чтобы полностью очистить её от врага. А подстёгиваемый заклинаниями хозяина боевой автоматон собирал обильную кровавую жатву, упорно преследуя жертв. Дошло даже до того, что это стальное чудовище поймало одного дикаря, при этом переломав несчастному все рёбра, только для того, чтобы метнуть его изломанное тело в убегающего и сбить того с ног. После чего с шипением и рёвом выпустив клуб пара, кинулся на обречённого, словно спущенный с цепи пёс.

Не желая заниматься добиванием раненых, Ханс развернул коня, направившись обратно к саням. И именно тут он понял, какую ошибку допустил каратель. Сосредоточив все силы на атаке, он совсем позабыл о защите. Или он был так уверен в том, что лязг варджека и вопли умирающих сородичей распугают тарнов? Но как бы то ни было, его расчёт оказался неверным. Тарны наверняка слышали звук приближения их отряда задолго до того, как они ворвались в бой, и успели подготовиться. Ловушка была проста и незамысловата — несколько тварей просто затаились, и, выждав, пока боевая машина, кавалерия, и даже пехота уйдёт вперёд, ударили в оставшийся совершенно голым тыл.

Ситуация была критической. Если убьют варкастера, то его боевая машина отключится, превратившись в груду металлолома, и у их крохотного отряда больше не будет преимущества перед ордой варваров. Оставшихся без тяжёлой техники и магической поддержки солдат и всадников тарны могут перебить по одному даже примитивным оружием, используя знание местности и численное превосходство. Дикари демонстрировали несвойственную прозорливость. Оставив луки, которые наверняка не могли пробить толстые доспехи карателя, они, вооружившись топорами и короткими копьями, молча ринулись в атаку.

Им нужно было преодолеть всего три десятка метров, что отделяли сани от деревьев на краю поляны. Солдаты и стража были слишком увлечены погоней за дикарями, которые всё ещё не успели скрыться в лесу. Ханс понимал, что, скорее всего, это был просто отвлекающий манёвр. Враг хотел втянуть их отряд в бессмысленную и опасную погоню, заставив тем самым рассредоточиться, оставив варкастера одного. И тарны преуспели в этом деле, так что прикрыть капитана, а уж тем более перехватить нападавших, было некому.

— Все назад! К саням! — крикнул наместник, пришпорив своего коня и бросаясь наперерез наступающим. Повинуясь его команде, стражники прекратили преследование и начали разворачивать коней. Но они всё равно не поспевали за своим будущим сюзереном. Хадорцы же просто проигнорировали его.

— Куда? Назад! — заорал Краснов, размахивая саблей над головой, заметив, что его лёгкая кавалерия выходит из боя.

— Обернись, идиот! — не сдерживал себя более молодой кастелян, прекрасно понимая, что по-другому этот дубинноголовый вояка не поймёт. А если хадорец не развернётся сейчас же, то он точно труп. — Тарны сзади!

Всё же остатки разума не покинули Краснова, и тот развернулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть звериную рожу той богомерзкой твари, что уже занесла топор, и парировать эту атаку саблей. Ответный магический удар не заставил себя ждать и пришёлся прямо в разинутую пасть тарна, оторванная голова которого отлетела прочь. Но это не смутило его сородичей. Каратель отбивался, как мог. Выстрел из пистолета подкосил ещё одного здоровенного дикаря, рухнувшего в снег, а заклятье отбросило назад его подружку, которая ещё каким-то чудом дёргалась, несмотря на разрубленную грудную клетку.

Однако этого было недостаточно. Враги знали, что у их добычи острые зубы и толстая шкура, а потому позаботились о численном превосходстве. Сколь бы не был искусен варкастер в магии и фехтовании, ему было не под силу справиться с дюжиной тварей. Но яростным сопротивлением он выиграл время. Те самые секунды, которые были необходимы наместнику, чтобы вступить в бой. Капитан как раз пригнулся, пропуская над собой удар копья, классическим встречным выпадом снизу вогнав клинок в грудь дикаря. Приём для поединков, а не для защиты от множества нападавших, привёл к тому, что хадорец подставился под удар следующей твари. Копьё женщины, замотанной в шкуры, не вонзилось в голову варкастера только потому, что Ханс рубанул её по спине, перебив позвоночник.

Ворвавшись прямо в гущу боя, наместник постарался проскочить между капитаном и дикарями, чтобы отвлечь их внимание от командира. Но манёвр не удался. Конь испугался тарнов и резко остановился, чуть не скинув седока. Кастеляну вместо фехтования пришлось сосредоточиться на том, чтобы не вылететь из седла, когда поднявшийся на дыбы скакун принялся копытами отбиваться от очередной твари. К счастью, эта женщина упала после второго удара, а её сородичи предпочли обогнуть незадачливого всадника, чтобы продолжить атаку на карателя, который до сих пор не успел перезарядить пистолет.

Надежда осталась только на доспехи и силовое поле варкастера. Судя по тому, как вокруг каменных топоров и копий взвились круги искривлённых, зеленоватых рун, тарны были готовы к встрече с таким противником. Кто-то определённо поддерживал их магией, давая их примитивному оружию возможность пробить любую броню.

Неожиданные дивиденды

Внезапно на краю поляны беззвучно возникла странная машина. Эта убогая конструкция более всего напоминала цаплю длинными, худосочными ногами. Испуская клубы чёрного дыма из труб силовой установки, как и любой другой паровой автоматон, этот горбатый урод в три длинных прыжка нагнал дикарей и набросился на двух последних. Не имея рук, он просто бил их ногами, пригвождая каждого своими длинными стальными когтями.

Но даже этой неожиданной помощи было недостаточно. Первые воины тарн уже сцепились с капитаном. Бросив ставший бесполезным пистолет, хадорец отбивался с упорством обречённого. Было видно, что он готов умереть, но продать жизнь как можно дороже. Он сам кинулся навстречу дикарям, ударом полоснув первого по животу, отчего тот под действием сработавших чар меканической сабли превратился в скованную льдом статую. Второго же он свалил магическим ударом. Двое последних атаковали поочерёдно, явно намереваясь применить хорошо отработанную тактику. И пока воин покрупнее отвлекал внимание, нанося предсказуемый, но мощный косой удар топором сверху, второй должен был поразить открывшегося противника копьём. План был прост и незамысловат, но против ослеплённого яростью битвы карателя он сработал идеально. Тот не просто купился на уловку, а вошёл в клинч с дикарём, заблокировав его топор саблей, превратившись в идеальную мишень. Ханс, совладавший с конём, не успевал сделать ничего. Со сломанным мечом он не мог колдовать, не умея плести чары без подсказок клинка.

Решётка на горбу чудного конструкта озарилась зеленоватым блеском, а из возникшего буквально из ниоткуда пятна черноты вывалилось нечто. Тарны даже не успели понять, что именно их сразило. В следующий миг воин с копьём уже лежал на снегу с разорванной грудиной, а здоровяк с топором обмяк, падая на капитана, после того, как увенчанная жуткими стальными когтями рука вырвала его сердце.

— И чему же вас в академиях учат? — с укором сказала закутанная в лохмотья, перемежавшиеся кусками брони, горбатая старуха, поднимая на раскрытой ладони сердце дикаря, что вспыхнуло зелёным пламенем. Наместник и капитан замерли, наблюдая как дым от этого огня начал извиваться, огибая ведьму изогнутыми петлями прежде, чем влиться в пустые глазницы черепа, привязанного к её посоху. Чародейка, стряхнув пепел с руки, продолжала негромко ворчать: — Не дают старой покоя. Всё приходится самой делать…

Словно этого было мало, из остальных трупов вырвались потоки зеленоватого дыма, но на этот раз они тянулись за сгустками, которые были похожи на сотканные из тумана черепа с разинутыми в беззвучном вопле челюстями. Ханс с карателем даже не дышали, потому что понимали, какое страшное зрелище им довелось увидать — на их глазах ведьма извлекала души поверженных врагов. Повинуясь взмахам когтистых рук, они взвились вокруг колдуньи, и увлекаемые кругами чёрных рун, влились в тот же череп, от чего желтоватая кость приобрела болезненно зеленоватый оттенок. Удовольствовавшись содеянным, старуха подняла посох вверх, после чего с силой ударила им оземь. Переполненный магической энергией череп рассыпался в прах, а руны, что казались сотканными из самой тьмы, вспыхнули ярко-зелёным светом. И от того места, куда пришёлся удар посоха, по снегу прокатилась небольшая, но отчётливо видимая волна. Тревожно заржали перепуганные кони, а сани жалобно скрипнули, когда их потревожило столь внезапное землетрясение. Или снеготрясение, если быть точным. И только отдалённые вопли, звучавшие то тут, то там, чтобы через секунду оборваться, свидетельствовали о страшной силе чар Старой Ведьмы Хардова.

— Ну, теперь-то и поговорить можно, — старуха криво ухмыльнулась, устремив тяжёлый взгляд единственного глаза на капитана. — Вижу, ты не подвёл меня.

— Я исполнил предсказание, — выдавил из себя Краснов. Он развернулся к своим саням и достал косу поверженного друида, протянув её ведьме. — Твой враг был повержен.

— Оставь эту штуку себе. Похвастаешься перед начальством, — колдунья небрежно махнула рукой. Отстранив капитана посохом, она подошла к саням, бросив мимолётный взгляд на эльфа, что валялся без чувств с самого начала заварухи. Аккуратно убрав выбившуюся прядь серебристых волос с лица Эльзы, погладила остававшуюся в беспамятстве пленницу по голове своей когтистой рукой, тихонечко обронив: — У тебя же есть трофеи и поценнее.

— При всём уважении, вы заберёте её только через мой труп, — прорычал каратель, буравя взглядом спину колдуньи. Уже спешившийся Ханс замер в двух шагах от саней, увидев как напрягся хадорец, перехвативший саблю поудобнее. Создавалось впечатление, что ради выполнения задания Краснов был готов наброситься на кого угодно. И даже то обстоятельство, что стоявшее перед ним существо невиданной силы было фактически бессмертным, его нисколечко не смущал.

Наместник поймал себя на мысли, что больше не слышит ни выстрелов, ни голосов солдат, ни конского ржания. Все звуки исчезли, словно попрятались куда подальше, боясь помешать их беседе. Кинув взгляд по сторонам, он с ужасом осознал, что не видит ни леса, ни поля боя, ничего. Только пелену явившегося неизвестно откуда белого тумана, что теперь стеной окружал тот маленький пятачок, где они находились, отсекая от остального мира.

— Будь осторожен в словах и желаниях, они могут стать реальностью, — ответила каким-то замогильным голосом Старая Ведьма Хардова, отстраняясь от саней и пристально глядя в лицо хадорца, чья дерзость уже давно перешла в безрассудство. Эта игра в гляделки продолжалась несколько секунд. Ханс так и не успел решить, стоит ли ему удрать сейчас, вскочив на коня и пустив того галопом, ломиться сквозь лес куда глаза глядят, или всё же дождаться развязки. Ведь прошлая встреча с этим созданием закончилась вполне мирно. Да и найдёт ли он тот самый лес, или будет обречён вечно скитаться в этом колдовском тумане? Старуха внезапно фыркнула, продолжив уже привычным скрипящим голосом: — Да и ни к чему это. Мне не она нужна.

— А если не она, тогда кто? Или что? — удивлённо спросил каратель, опуская саблю. Всё же обезболивающее сказывалось на его мышлении, ведь раньше он не был таким тугодумом, а сейчас даже простая смена темы вызывала у него растерянность.

— Тебе память вместе с лицом отморозило? Я дала тебе силу в долг, и теперь пришла получить плату, — ведьма указала стальным когтем на голову варлока, что так и болталась на боку капитана. — Это.

Теперь даже Ханс был в замешательстве. Неужели это создание, прошедшее сквозь бессчётные века, явилось сначала в их лагерь, выдав капитану силу в обмен на жизнь своего врага, а теперь сюда, перебив кучу тарнов и спася их жизни, только ради одной отрубленной головы? И всё это ради того, чтобы пополнить коллекцию черепов? В этих лесах и горах осталось столько трупов, что можно набрать пару сотен черепушек без усилий. Или тут замешано что-то большее? Кастелян слышал много страшных историй о тёмной магии и запретном искусстве оживления мёртвых — некромантии. Но он не мог понять, какой прок может быть от мёртвой головы, и уж тем более не мог даже представить, что с ней сделает такая могучая колдунья.

— Да ради Менота, — не задумываясь ответил Краснов, воткнув саблю в снег и доставая нож из ножен на поясе. Складывалось такое чувство, что варкастер был и сам рад избавится от этой ноши. Срезав узел, он поднял свой варварский трофей за волосы, и передал прямо в когтистые руки чародейки. А пока та внимательно изучала доставшуюся ей голову, почистил лезвие и отряхнулся от остатков волос, словно боялся, что они могут его испачкать.

— Чудесно, просто чудесно… — бормотала ведьма, вырезая когтем на лбу погибшего варлока знак. Смотреть на то, как она колдует, было противно, но в то же время любопытно. Старуха уже вовсю шептала наговоры, держа на вытянутой руке отрубленную голову, вокруг которой начали закручиваться чёрные руны заклинаний. К изумлению людей, наблюдавших за ритуалом, застывшие веки дёрнулись, открыв застекленевшие глаза, в которые возвращалась жизнь.

— Ты… — прошептала голова друида, выпученными глазами уставившись на чародейку.

— Вижу, ты узнал меня, — с улыбкой произнесла колдунья, явно наслаждавшаяся беспомощностью своей жертвы, которой только и оставалось что вращать глазами и строить гримасы в отчаянной попытке вырваться из её когтей. Варлок даже попытался колдовать, начав бормотать заклинания, но он так и не смог призвать себе на помощь магию.

— Я ничего не скажу тебе, ведьма! — выплюнула голова друида, заходясь в бессильной злобе.

— Твой бог отвернулся от тебя, Доргмад Чистильщик, чёрный друид Круга Орборса, — торжествующе произнесла Старая Ведьма Хардова. — И ты расскажешь мне всё, что знаешь. Даже то, что ты успел позабыть давным-давно.

— Тебе не сломить мою волю!

— А я и не буду её ломать. Я подчиню её, — старуха оскалилась, глядя на то, как на лице варлока всё отчётливее проступало отчаяние. — Ты будешь служить мне ещё долгие годы. Твоя сила укрепит мои заклинания, а твои знания раскроют планы твоих собратьев.

— Нет! Не бывать тому! — в отчаянии выкрикнула голова варлока. Хансу даже показалось, что слёзы проступили на его глазах.

— Ты знал, на что шёл, когда повёл своё войско на Седую Гору. — с ехидной усмешкой произнесла ведьма, воткнув свой посох в снег, и начав вырезать когтем на коже друида новые знаки, негромко приговаривая: — Так что прими судьбу, как подобает настоящему мужчине.

Нечеловеческий крик друида заглушил слова заклятий, что бормотала себе под нос чародейка, но не лишил их силы. Не способные выдавить из себя ни звука, наместник и капитан наблюдали, как вспыхнули вырезанные колдуньей знаки, а с головы варлока начала облезать плоть, что таяла подобно воску, растворяясь в зеленоватом пламени. Отчаянный вопль погибающей души захлебнулся, когда в руке старухи остался только голый череп. И то самое потустороннее пламя погасло, оставив после себя только два зеленоватых огонька, подобных уголькам, тлевшим в опустевших глазницах. Ещё несколько заклятий и пара взмахов когтистой рукой, и ржавая цепь на посохе, которой раньше был прикован другой череп, ожила. Подобно змее устремившись к новому трофею, она впилась зубьями в голую кость, намертво приковав его к зачарованной палке, украшенной резьбой в виде кричащих лиц, что перетекали из одного в другое.

— Как я и думала… — протянула Старая Ведьма Хардова, внимательно глядя в пылающие глаза нового черепа. — Это было единственное войско, что успели собрать друиды. Слишком внезапной оказалась эта зима даже для них.

— Сколько ещё дикарей осталось в лесу? — спросил каратель, который, казалось, был не способен мыслить ни о чём, кроме продолжения охоты.

— Это неважно. Всё равно они больше не посмеют ни на кого напасть. Тарны храбры только когда перевес на их стороне, или когда их гонит в бой кто-то, кого они боятся больше своего врага. — спокойно объясняла чародейка, деловито поправляя свои растрёпанные одежды. Хотя назвать эти рваные обноски одеждой позволяло только их количество, а также украшения из костей и перьев. — Но теперь, без помощи друидов, они снова превратились в стаю напуганных дикарей. Сейчас они способны думать только о том, как поскорее убраться отсюда, забиться обратно в свои норы, да зализывать раны.

— Спасибо, что помогли нам, — поняв, что хадорец не в состоянии вспомнить об элементарных правилах вежливости, вступил в беседу Ханс, отвесив собеседнице глубокий поклон. В конце концов, нужно быть благодарным за спасение, кто бы ни вытащил тебя из неприятностей.

— Да пустяки, не стоит благодарности, — отмахнулась когтистой рукой ведьма. — Вы сделали для меня гораздо больше. Одной мне было не совладать со всем этим. Столько дел навалилось разом, что мне, старой, и не управиться.

— Мы рады, что смогли вам помочь. — продолжил молодой кастелян, перейдя к главному: — С вашего позволения, мы бы хотели продолжить наш путь.

— Нужно доставить пленницу в Аренделл как можно скорее, — оживился капитан, услышав знакомые слова. Всё же дисциплина была вбита в него как следует, и даже под воздействием всей этой алхимической дряни и откровенного безумия последних дней, он всё ещё помнил о полученных приказах.

— Об этом не беспокойтесь. Я уверена, что вы быстро доберётесь до замка. Но будет нехорошо отпускать таких приятных и учтивых молодых людей без подарка, — с улыбкой сказала старуха, подходя к карателю. — Ты сумел изменить свою судьбу. Само по себе это уже великая награда. Вот тебе ещё совет: не отказывайся от человечности. Ты же не варджек. Не машине уготована твоя новая судьба, а человеку. И только человек сможет ей следовать. Ну и про то, что я тебе раньше говорила, тоже не стоит забывать.

— Спасибо за совет, — не без труда проговорил каратель, пытаясь уловить смысл услышанного. Если бы его лицо не было замотано бинтами, на нём бы наверняка отобразился напряжённый мыслительный процесс, в который он погрузился в попытке понять очередное туманное предсказание. И увязать его с предыдущим, не менее мутным пророчеством.

— За то, что ты исполнил обещание и принёс голову моего врага, я оставлю данную тебе силу. А за то, что ты сумел захватить ведьму живой, я удостою тебя другой наградой, — торжественно произнесла Старая Ведьма Хардова, подняв вверх правую руку, окружённую чёрными рунами, отчего её когти засверкали, а между ними повисли дуги колдовских молний болезненно-зелёного цвета. Краснов, погружённый в раздумья, даже не успел дёрнуться, когда старуха резко выкинула руку вперёд, направив эти молнии ему в грудь. Поражённый этим разрядом, варкастер выгнулся колесом, после чего повалился навзничь.

— И ты, тринадцатый сын тринадцатого сына, тоже достоин награды, — произнесла старуха, поворачиваясь к ордцу.

— Не знаю, достоин ли я… — начал было отнекиваться Ханс, которого совсем не вдохновляло неподвижное тело карателя.

— За то, что ты не дал убить Эльзу Аренделл, я дарую тебе знания, — торжественно провозгласила Старая Ведьма Хардова, поднимая свою когтистую руку, вокруг которой снова начали закручиваться руны. Вид нацеленного тебе в лицо стального клинка размером с приличный кортик совсем не внушал доверия. Попытка отвертеться от предстоящей экзекуции не увенчалась успехом. Сделав шаг назад, молодой кастелян упёрся спиной в холодную сталь механической ноги проклятого конструкта, который отрезал путь к отступлению. Да и как может смертный противостоять такому могучему существу?

— Отныне ты сможешь использовать свои силы. Распорядись ими мудро, Ханс из Южной Хезы, — медленно говорила колдунья, пока её коготь медленно приближался к его голове, уткнувшись остриём прямо в лоб. Рунические круги, что вращались вокруг руки ведьмы, начали изменяться. Знаки меняли форму и цвет, закручиваясь в невероятном калейдоскопе, покуда лезвие, подобно раскалённому пруту, погружалось в голову, буквально выжигая в его памяти новые знания. И теперь эти символы складывались в магические формулы заклятий. Стихия огня раскрывала свои тайны. Огненные шары, стрелы, стены и даже клинки — вся эта информация обрушилась на его разум столь стремительно, что её невозможно было осознать.

Казалось, что время остановилось, а пытка тянулась целую вечность. Самым мучительным был отнюдь не воткнутый в лоб стальной коготь, а тот невероятный объём знаний, что были насильно втиснуты в голову столь стремительно. Когда старуха убрала руку, наместник не мог больше стоять на ногах. Все его чувства были оглушены, а мир вокруг плыл за гранью сознания, которое лихорадочно пыталось хоть как-то систематизировать и распределить новые воспоминания. Гул в ушах заглушал все звуки, и только скрипучий смех ведьмы пробивался через эту пелену, чтобы вскоре затихнуть.

— Наместник! — крикнул кто-то, схватив Ханса за плечо, при этом продолжая лихорадочно причитать: — Вы не ранены, милорд? С вами всё в порядке?

— Ничего страшного, — с трудом выдавил из себя молодой кастелян, не без помощи стражника поднимаясь на ноги. — Где вас так долго черти носили?

— Мы спешили, как могли, но в этом тумане хоть глаз выколи, дальше вытянутой руки ничего не видать, — начал поспешно оправдываться оплошавший страж. — Только он расступился, так мы уже рядом были. А тут…

— Что с тарнами? У нас раненых много? — оборвал этот безудержный поток Ханс, у которого и без того голова была готова взорваться. Схватившись за виски, он изо всех сил старался не сойти с ума, сосредоточившись на чём-то более материальном и привычном. Вспомнив о том, ради чего они вообще попёрлись в эти горы, задал главный вопрос: — Что с пленницей?

— Всех перебили, милорд. До одного. А потерь почитай и нет. Так, двое раненых. С ними уже работает санитар, — радостно заявил боец, но потом резко осёкся. Казалось, что он колебался, стараясь подбирать следующие слова так, чтобы они не звучали как оскорбление. Наконец, собравшись с духом, он наклонился поближе и почти прошептал: — Пленница на месте. Вроде бы даже дышит.

— Что значит «вроде бы»? — удивился такой неопределённости наместник. — Ты проверял?

— Нет, милорд. Мы опасаемся, что она очнётся. Ведь если она нападёт…

— Для этого есть варкастер, который уже один раз пленил ведьму. — устало произнёс молодой кастелян, с укором посмотрев на стражника. — Где он, кстати?

— Рядом, — боец махнул рукой в сторону саней. — Лежит и смотрит в небо.

Повернувшись в указанном направлении, Ханс увидел капитана, что до сих пор валялся там, где упал. Пар, вырывавшийся из открытого рта с каждым выдохом, красноречиво свидетельствовал о том, что хадорец всё ещё жив. Хотя рядом с ним суетилось двое солдат, он не обращал на них внимания. Один из них достал платок, вылил на него часть содержимого из своей фляги, после чего сунул под нос капитану. Хотя получилось скорее в рот, потому что найти нос под бинтами было невозможно.

— Да чего ты мне суёшь всякую дрянь? — возмутился каратель, отпихнув бойца и поднявшись. Заглохшая турбина силовой установки его доспехов натужно завизжала от такого резкого старта, а из дымовой трубы вылетел снег вместе с сажей. — Дал бы сразу водки, а не дразнился одним запахом.

— Так вы ведь сами не велели, товарищ капитан, — обиженно ответил солдат, протягивая флягу.

— Уже не надо, — устало отмахнулся варкастер, потерявший интерес к подчинённому. Он прошёл вперёд шагов пять, упёршись взглядом в ближайшую ель на кромке леса. Вскинул руку, вокруг которой закружились сияющие голубые руны. И как только заклятье было готово, он обрушил свой удар на несчастное дерево, которое разлетелось в щепки, словно в него попал фугасный снаряд крупнокалиберного орудия.

— Ого! — удивлённо воскликнул Краснов, глядя на свою руку так, словно видит её впервые в жизни. Все присутствующие напряжённо ожидали, что ещё он отчебучит. Ведь перспектива иметь дело с двумя сумасшедшими колдунами не могла воодушевить уставших и измученных людей ну никак. Но к всеобщему облегчению, вместо очередной выходки последовал вполне логичный и ожидаемый приказ: — Доложить обстановку.

— Все дикари уничтожены, товарищ капитан, — отчеканил солдат, который вытянулся по стойке смирно, чтобы не накликать гнев командира, который только что просто так разнёс вековое дерево на мелкие кусочки. — Периметр зачищен, караул выставлен, раненым оказана первая помощь.

— Отлично, — заявил варкастер, поднимая за силовой кабель пистолет, всё это время волочившийся за ним следом, и принимаясь отчищать его от снега. Подойдя к саням, он взглянул на варджека, что важно шествовал ему навстречу по поляне, неся в кулаке тело дикарки. Судя по тому, как неестественно легко болтались её руки и голова, в ней не осталось ни одной целой кости. Автоматон остановился, и, широко размахнувшись, швырнул труп в дерево, стоявшее на краю леса. Преодолев добрых двадцать метров, тело с отвратительным чавкающим звуком упало на сухой сук, да так и осталось висеть на нём, словно муха, приколотая булавкой энтомолога. Над поляной повисла гробовая тишина, которую прервал приказ карателя: — Подготовить раненых к транспортировке. Выдвигаемся через десять минут.

— А что с троллями делать, товарищ капитан? — осторожно спросил боец, с опаской глядя на того, чья машина делала такие страшные вещи.

— Оставьте их, — ответил Красноы, забираясь на сани с углём. — Мы не похоронная команда. У нас нет времени убирать трупы.

— Но я имел в виду тех, кто ещё жив…

— Среди них есть выжившие? — перебил солдата Ханс, не веря собственным ушам. Ведь за всё то время, пока шёл бой, а затем они беседовали со Старой Ведьмой Хардова, даже тролли должны были истечь кровью.

— Показывай, — Краснов с кряхтением спрыгнул с саней и направляясь к полю боя, усеянному телами павших. Наместник тоже последовал за ним, чтобы лично убедиться в том, что такое вообще возможно. К немалому удивлению они действительно обнаружили среди остывших трупов дикарей чудом выживших синекожих. Их было меньше десятка. Израненные, с отрубленными конечностями и внутренностями, вывалившимися из распоротых животов, они мало отличались от мертвецов. Только приглушённые стоны да тяжёлое прерывистое дыхание говорили о том, что в их сокрушённых телах ещё теплится жизнь.

— Кому вы служите? — громко спросил хадорец.

Ответом ему были еле слышимые стоны. Только один троллкин сумел поднять руку, привлекая к себе внимание. Когда каратель и наместник подошли поближе, то смогли разглядеть среди кучи мёртвых тарнов крупного воина в изрубленных доспехах. Его утыканный стрелами щит был расколот, а сломанная рука, сжимавшая здоровенный двуручный меч, лежала безвольной плетью. Не без труда Ханс узнал в этом израненном существе того самого вождя, что приветствовал их отряд ночью, во время первой стычки с дикарями. И сейчас он смотрел на двух людей одним оставшимся глазом из-под разбитого шлема, силясь сказать хоть что-то, но торчавший из горла костяной кинжал не давал ему издать ни звука.

— Кому вы служите? — повторил свой вопрос варкастер, опускаясь на одно колено и, видя замешательство своего собеседника, резким движением выдернул нож из его горла. Троллкин зашёлся в долгом кашле, харкая кровью, но всё же нашёл в себе силы ответить на хадорском: — Мы … верны Империи… и Императрице.

— Санитар! — крикнул поднявшийся на ноги капитан, а как только медик прибыл, принялся раздавать ему приказы: — Возьми людей, окажите помощь раненым троллкинам. У вас будет полчаса.

— Но вы приказали выдвигаться через десять минут. — поспешил напомнить командиру отряда молодой кастелян. Ведь кто знает, может быть, проблемы с памятью были очередным побочным эффектом от обезболивающего.

— Отставить выдвигаться через десять минут! Привал на полчаса! — гаркнул капитан, направляясь обратно к саням и на ходу раздавая приказы: — Разместить раненых на санях! Лошадей накормить! Кузьмич, дозаправьте джека.

О магии и не только

Такой поворот событий все восприняли с облегчением. Ну, кроме санитара и его помощников, на которых свалилась куча сложной и тяжёлой работы. Для лошадей отдых был необходим, как и для всадников. Однако молодой кастелян сомневался, что именно это стало той самой причиной, что побудила карателя принять такое решение. И уж тем более он не верил в то, что в этом палаче внезапно проснулся альтруизм, особенно по отношению к синекожим.

— Неужели вы задержите наше продвижение на полчаса только ради того, чтобы эти дикари сдохли не сейчас? — спросил Ханс у капитана, улучив момент, пока тот стоял у саней, приводя в порядок свой пистолет. — Ведь мы должны доставить пленницу в Аренделл как можно скорее.

— У варджека топлива осталось на пятнадцать минут хода. Мы бы всё равно были вынуждены сделать привал, — не оборачиваясь ответил Краснов, проверяя спусковой механизм. — Конечно, лучше бы было устроить его не посреди заваленного трупами поля боя, но оказывая медицинскую помощь этим троллкинам, мы не только платим им за их участие в битве с тарнами. Синекожие очень щепетильны в любых вопросах, касающихся чести. Для них нет страшнее оскорбления, чем обвинение в предательстве. Если они будут обязаны Империи жизнями, то это снизит вероятность последующих бунтов в разы.

— Вы хорошо разбираетесь в повадках синекожих, — с усмешкой произнёс наместник, про себя отмечая, что капитан постепенно становится таким же расчётливым и логичным охотником, как и прежде.

— Приходилось сталкиваться с ними раньше. Говорят, у представителей диких племён эти качества выражены ещё сильнее, — со всей серьёзностью сообщил капитан, вставляя новый патрон в патронник и закрывая затвор. После этого он уселся прямо на снег, прислонившись плечом к борту саней, и уложив оружие на колени, сказал: — Наместник, вы остаётесь за старшего. Разбудите меня через двадцать минут.

Такое пожелание от человека, что не спал со вчерашнего утра, понять было не сложно. В конце концов, усталость тоже могла затуманивать разум. Да и целых двадцать минут без постоянного присутствия надсмотрщика, который может собственноручно вынести и на месте привести в исполнение смертный приговор, казались настоящим глотком свежего воздуха. Но прежде чем погрузиться в забытьё сновидений, каратель ткнул стволом пистолета в спину сидевшего рядом эльфа, который вот уже почти минуту как пришёл в себя и отчаянно пытался вырваться из пут, без конца тараторя на своём шипящем языке, устало спросив: — Да заткнёшься ты уже?

Когда юнец обернулся, Ханс невольно вздрогнул от того отчаянья, граничащего с безумием, что исказило черты лица арканиста гримасой жуткого страдания обречённого. Несколько мучительно долгих секунд он смотрел на двух людей, силясь подобрать подходящие слова из нужного языка, пока не выдавил из себя всего два слова на хадорском: — Она просыпается…

Варкастер первый пришёл в себя, резко вскочив на ноги, запрыгнув на сани и бросившись к связанной чародейке. Молодой кастелян отставал от него всего на шаг, но искренне надеялся, что хадорец не будет стрелять в ведьму только потому, что она очнулась раньше намеченного срока. К счастью, капитан всё же отдавал себе отчёт в том, что связанная по рукам и ногам девушка не сможет противостоять ему, сколь бы не была велика её магическая сила, а потому он поспешно сунул пистолет в кобуру и вновь достал из подсумка свою дубинку, прежде чем склониться над пленницей.

— Может не надо её бить… — попытался было отговорить карателя от очередного избиения беспомощной девушки наместник её владений, остановившись у её изголовья. Но в этот момент Эльза сделала глубокий вдох и повернула к нему голову, отворачиваясь от бившего в глаза яркого солнечного света. Последовавший за этим невинным жестом выдох был холоднее, чем удар зимнего шторма, оставив на плаще молодого кастеляна быстро разрастающиеся узоры изо льда и инея.

— Назад! — крикнул Краснов, отталкивая Ханса прочь. Электрические разряды с треском окутали вершину активированной дубинки, которой варкастер резко ткнул в живот герцогине Аренделла. От скрутившей её тело судороги связанная колдунья выгнулась дугой, насколько позволяли верёвки, после чего безвольно рухнула обратно на шинель. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она сделала новый вдох.

Повалившись на спину, наместник поспешно переместился к борту саней, откуда видел, как каратель застыл над телом ведьмы, тяжело дыша, держа дубинку наготове. Не сводя взгляда с неподвижной чародейки, он медленно поднимал оружие для нового удара, а его глаза вновь светились гневом боевого безумия.

— Стойте! — воскликнул Ханс, хватая капитана за руку, когда тот попытался ударить Эльзу ещё раз. Но тот даже не думал останавливаться, вместо этого вцепившись свободной рукой в запястье нового противника, силясь освободить оружие. — Вы её убьёте!

Говорят, история имеет свойство повторяться в виде фарса. И вот два старших офицера отряда снова сцепились в драке, на сей раз из-за дубинки. Однако теперь у них под ногами был не идеально гладкий пол ледяного дворца, а куча угля — не самая подходящая площадка для борьбы. Так что стоило только наместнику попытаться вырвать дубинку из рук варкастера, как он споткнулся о борт саней, отчего они оба свалились в снег.

— Да хватит уже! — крикнул молодой кастелян практически в ухо хадорцу, по счастью упавшему не на него, а рядом. Удовольствия в том, чтобы оказаться под этой кучей доспехов и снаряжения не было и в помине.

Однако варкастер был глух к голосу разума, и набросился на Ханса. С диким рёвом он вцепился левой рукой в горло ордца, стараясь всем своим весом вдавить его в снег. Ханс как мог пытался освободиться от этой стальной хватки, усиленной магией, чтобы сделать хотя бы маленький глоток воздуха. При этом ему ещё необходимо было удерживать дубинку, увенчанную электрическими разрядами, которой его пытался ударить обезумевший палач.

Отчаянные попытки сорвать со своей шеи закованную в стальную перчатку ладонь карателя так и оставались безрезультатными. Понимая, что слабеет, наместник попытался отстранить от себя капитана, надавив на самое уязвимое место — голову. Когда он дотронулся до забинтованного лица, Краснов взвыл, как раненый бизон. Отринув прочь, он с воплем покатился по снегу, то хватаясь за голову, то отдёргивая руки. Жадно хватая ртом холодный воздух, молодой кастелян постарался отползти к саням, с ужасом наблюдая за тем, как бился в агонии человек, который всего несколько секунд назад пытался его убить.

Их потасовка не осталась незамеченной, и двое солдат уже были тут как тут, вскинув винтовки, беря на прицел возможного мятежника. Один стражник бежал на помощь к наместнику своей госпожи, но был слишком далеко. Шанс получить пулю сейчас был высок, как никогда. И собравшись с силами, Ханс всё же прохрипел: — Санитар!

Солдаты переглянулись, но оружие не опускали.

— Врача, скорее! — крикнул молодой кастелян, как следует прочистив горло. — Капитану нужна помощь!

Ситуацию спас тот самый стражник замка Аренделл, старавшийся встать на сторону своего будущего господина. Быстро поняв сложившуюся ситуацию, он бросился назад на поле боя, откуда и приволок санитара так быстро, как только мог. Сам каратель, который нашёл в себе силы больше не прикасаться к лицу, лежал на спине в снегу, в который вцепился руками, и теперь не выл, а только шипел от боли, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. И только когда над ним склонился медик, солдаты опустили винтовки.

— Вы в порядке, наместник? — спросил стражник у ордца, помогая тому встать на ноги.

— Ничего страшного. — ответил тот, растирая горло, где наверняка останется порядочный синяк. Но, тем не менее, как настоящий дворянин он не забывал о правилах поведения, а потому поспешил осведомиться у санитара: — Что с капитаном?

— Действие обезболивающего закончилось. А с обморожениями шутки плохи, особенно такими тяжёлыми, — не оборачиваясь ответил полевой медик, готовя шприц с очередной дозой алхимического зелья, пока пришедшие ему на помощь бойцы Зимней Гвардии держали капитана, чтобы тому можно было поставить укол. — Минут через пять будет в строю.

И действительно, как только обезболивающее начало действовать, дыхание варкастера успокоилось, а сам он, не без помощи солдат поднявшись на ноги, поковылял обратно к саням. Его взгляд снова стал мутным, но, по крайней мере, в нём больше не пылала ярость, граничащая с безумием. Подобрав дубинку и сунув её обратно в подсумок, он всё же дошёл до борта саней, и, уставившись на Ханса, долго смотрел на него, прежде чем проговорить: — Я приношу свои извинения, наместник.

— Что? — молодой кастелян не верил своим ушам. Неужели этот безжалостный палач ещё способен на такое?

— Я приношу извинения за свои действия, — повторил Краснов, пустившись в пространные объяснения: — Я был не в состоянии адекватно оценивать окружающую реальность в результате ранения, а эффект препаратов, поддерживающих меня в строю, закончился быстрее, чем я предполагал.

— Я не перестаю поражаться вашему упорству, капитан, — наместник сам удивился тому, что произнёс это вслух, но решил всё же закончить в той же манере, положив конец столь опасному конфликту. — Но мне приятно знать, что для вас честь офицера — не пустой звук. Извинения приняты.

— Рад это слышать. И я благодарен вам, наместник, за то, что вы не дали мне совершить непоправимое, — продолжал хадорец, отвернувшись от своего собеседника и не отрываясь глядя на связанную ведьму. — Мне горько признавать, что я утратил контроль над собой.

— Не мне обвинять вас, капитан, — с опаской продолжал Ханс, надеясь удержать своего собеседника от нового приступа безумия. Кто знает, может быть на смену гневу и ярости придёт бездонный цинизм и холодное безразличие, которые могут оказаться ещё страшнее? — Вы устали, были ранены. Не всякий способен выдержать такое…

— Я должен выдержать. И выполнить приказ. Чего бы это ни стоило, — резко перебил молодого кастеляна каратель, бросив на него пронзительный взгляд, в котором снова читалась ярость.

— Ваша преданность долгу не может не восхищать, капитан. Но вы не боитесь, что цена будет слишком велика?

— Не боюсь. Мне уже поздно бояться. — хадорец обнажил зубы, наверняка пытаясь улыбнуться. Но этот оскал из-под бинтов выглядел пугающе. — Единственное, что меня пугает, это то, что я могу оступиться.

— Я не позволю вам оступиться. — твёрдо сказал кастелян Южной Хезы. — Даю слово.

— Вы уже дважды остановили меня в последний момент, — напомнил Краснов, после чего внезапно рассмеялся. И только немного уняв свой хриплый хохот, всё же объяснил причину своего веселья: — Вот уж не думал, что голосом разума для меня станет ордский дворянин.

— Что поделать, — с улыбкой ответил Ханс, тоже отмечая иронию сложившейся ситуации. — Лучше чем ничего.

— Может быть, — кивнул варкастер, вновь посмотрев на пленницу. И глядя на герцогиню Аренделла, безвольно лежащую на простой солдатской шинели, с грустью продолжил: — За время службы карателем я сделал много страшных вещей, и ещё большему числу стал свидетелем. Порою люди, особенно находящиеся в отчаянии, или ведомые верой, способны на такое, что не привидится ни в каких кошмарах. Чего стоят только партизаны Сопротивления, которые оправдывают грабежи, убийства и теракты, в которых гибнут десятки невинных, борьбой за свободу.

Наместник даже не нашёлся, что ответить на эту исповедь. В его представлении капитан просто не мог сказать такое. Хотя после всего случившегося, казалось бы, удивляться уже нечему. А хадорец всё продолжал говорить, совершенно не заботясь, слушают его или нет.

— Чем дольше сражаешься со злом, тем глубже зло проникает в тебя. И чем дальше, тем труднее понять, что правильно, а что нет. Я всеми силами боролся за то, чтобы остаться человеком. Но, похоже, я эту битву проиграл, — подвёл итог своим философствованиям командир сводной роты, снова взглянув на своего собеседника. Ханс всё это время пытался понять, что же такое случилось, что этого обычно молчаливого палача пробило на откровения. Похоже, что этот вопрос отразился на его лице, так как хадорец поспешил на него ответить: — А сказал я всё это вам затем, чтобы вы не попали в ловушку поспешных выводов.

— Всякий раз, когда я приходил к каким-либо выводам о вас, капитан, вы делали что-то такое, что их полностью опровергало, — с улыбкой ответил Ханс, про себя отметив, что при этом он почти не соврал. Потому что варкастер всё ещё был опасен, и об этом ни в коем случае не стоило забывать. Но если взялся играть роль, её нужно сыграть до конца. Поэтому наместник протянул карателю руку со словами: — Забудем, что было между нами. Иначе мне придётся стать ещё и вашей совестью.

— Лучше не надо. Не хочу, чтобы вы сошли с ума. Посадник просил меня вернуть вас живьём. — ответил капитан, смотря на протянутую ему ладонь, но всё же ответил на этот дружелюбный жест крепким рукопожатием. — А сейчас нам нужно добраться до Аренделла. И желательно до того, как пленница придёт в себя. А то придётся вырубить её ещё раз.

— Вы её и так чуть не убили! — воскликнул возмущённый наместник.

— Но не убил же. — огрызнулся каратель, обойдя сани и принявшись ковыряться в мешках с припасами. — Да и другого способа удержать ведьму у нас нет.

— Есть способ! — твёрдо ответил кастелян Южной Хезы.

— Какой же, если не секрет? — капитан медленно повернулся и пристально взглянул в глаза наместнику.

— Перчатки, — Ханс, не заметив понимания, приготовился объяснять подробнее.

— Да неужели? Не замечал, чтобы мне мешали колдовать перчатки. — перебил его варкастер, с нескрываемым сарказмом подняв руку в стальной перчатке. — Ваша теория несостоятельна.

— Послушайте. Я был там, в замке, когда началось, — наместник чувствовал, как в нём поднимается клокочущий гнев. Даже после всего, что они уже прошли за эти два дня, капитан всё ещё считал его суждения и выводы априори неправильными и вообще недостойными внимания. Так что это был ещё большой вопрос, кто из них находился в плену ложных оценок. — Герцогиня Эльза Аренделл не сотворила ни одного заклятия, до тех пор, пока Анна не сорвала перчатку с её руки. После этого её уже было не остановить.

— И всё дело в перчатках? — с удивлением спросил каратель, явно не верящий в подобную теорию.

— В её перчатках, которые ваши люди нашли брошенными в ледяном дворце. — уточнил Ханс. — Когда Анна уезжала искать свою сестру, она взяла одну из перчаток с собой. Она сказала, что если герцогиня Эльза снова наденет их, то всё прекратится.

— Вы сами верите в это? — в голосе капитана сквозило сомнение.

— У меня нет оснований не доверять невесте, — с гордостью произнёс кастелян Южной Хезы. Потому что не пристало всякому безродному мещанину подвергать сомнению слово дворянина. — В конце концов, она лучше нас знает свою сестру.

— Всё это звучит очень странно… — проворчал себе под нос варкастер, ковыряясь в очередном подсумке, пока не извлёк оттуда пару бирюзовых перчаток, украшенных драгоценными камнями. С сомнением глядя на это произведение искусства, которое наверняка стоило не меньше, чем вся его экипировка, он всё же проговорил: — Ну ладно. Попытка не пытка. Вы поможете, наместник?

— Конечно.

— В таком случае возьмите. — капитан протянул перчатки Хансу. — Я буду держать её за руки, чтобы она не смогла вырваться, а вы наденете перчатки.

— Да как она вырвется? — удивился наместник. — Она же без сознания.

— Надолго ли? — каратель с опаской посмотрел на связанную ведьму. — Раньше я видел только одного, кто не вырубился с одного удара шоковой дубинкой, да и то это был огрун. А она даже после двух ударов оставалась в сознании.

— Простая ведьма не смогла бы наслать зиму на целое герцогство, — поспешил напомнить молодой кастелян, забираясь на сани. Хотя от одной мысли о том, что такая хрупкая девушка смогла выдержать больше, чем здоровенный огрун, который мог потягаться силой и выносливостью даже с лёгким варджеком, становилось дурно. — Но я думаю, что это поможет.

Проверив, что пленница всё ещё не пришла в себя, варкастер аккуратно развязал верёвку, которой она была закреплена на санях, после чего достал ключ и открыл один браслет наручников. Белоснежная рука герцогини казалась совсем маленькой и хрупкой на фоне закованной в сталь ладони карателя, стиснувшей её предплечье. Но пришлось потрудиться, чтобы натянуть перчатку на её расслабленную кисть. Её тонкие пальцы всё время гнулись и цеплялись за всё, что только можно и даже нельзя зацепить, превратив такую простую процедуру в сложный ребус. Наконец произведение ювелирного искусства заняло законное место на руке герцогини, и капитан защёлкнул наручники прямо поверх перчатки. После этого процедура повторилась.

— Теперь она будет не так опасна, — с облегчением проговорил Ханс, садясь на край саней.

— Не стоит расслабляться. — напомнил Краснов, снова привязывая пленницу к саням. — Лично я никакого эффекта от перчаток не заметил.

— А вы лучше спросите у этого. — предложил наместник, кивнув в сторону арканиста. — Уж кто-кто, а он лучше разбирается в этих вопросах.

— Логично, — решил каратель, подходя к эльфу, который побелел пуще прежнего и сидел, сжавшись в комок от страха. Пока командиры отряда надевали герцогине перчатки, он не издал ни звука, и, казалось, вообще не дышал. Он бы так и сидел, уткнув голову в колени, под которыми был просунут его жезл, блокируя связанные руки, не давая ему распрямиться и удрать, если бы капитан не встряхнул его как следует, прежде чем спросить: — Ты видишь силу ведьмы? Она стала меньше?

Подняв глаза на варкастера, юнец принялся отнекиваться до того момента, когда хадорец достал из кобуры пистолет. Парнишка до одури боялся пленной чародейки, но гнев карателя был страшнее. В конце концов, если выбирать между возможной смертью и гарантированной смертью, правильное решение напрашивается само собой. Поначалу робко, вздрагивая от каждого вздоха лежащей без сознания колдуньи, он всё же осмелился посмотреть на неё. И чем дольше он смотрел, тем шире становились его глаза, и длиннее вытягивалась шея. Дошло до того, что, позабыв о своих страхах, эльф подался вперёд всем телом, насколько позволяли путы, стремясь разглядеть что-то, что только он видел в перчатках герцогини Аренделла.

— Что ты видишь? — спросил Краснов, и не получив ответа, ткнул дулом в голову арканиста. — Говори.

— Никогда раньше не видел ничего подобного, господин. Магические прерыватели и подавители обычно либо слишком велики, либо напрямую связаны с магом, либо с бездушным. Здесь же совсем другой принцип работы, — начал тараторить эльф. — Эти перчатки поглощают и рассеивают её магическую энергию. Холод струится от кистей вдоль запястий к тем самоцветам на краю, которые преобразуют её в безопасную форму. Не блокируют, не поглощают, а просто нейтрализуют.

— Она больше не сможет колдовать? — с надеждой спросил Ханс.

— Боюсь огорчить вас, господин, но её сила слишком велика. Даже этим перчаткам не сдержать её. Они могут обезопасить нас только от случайных всплесков и слабых атак. Может быть, в них она не сможет применить самые могучие арканы из своего арсенала, но не более. Если такая колдунья захочет нас убить, её ничто не остановит. Этот барьер станет только маленьким неудобством.

— Как я и говорил, расслабляться не стоит. — сделал заключение капитан, пряча оружие. — Но я всё равно благодарю вас, наместник, за оказанную помощь. Она уже не так опасна, и я надеюсь, что мы сможем доставить её в замок без эксцессов.

— Я тоже на это надеюсь, — отозвался Ханс, спрыгивая с саней. Теперь шансы доехать до Аренделла существенно возросли, да и конфликт с карателем можно было считать исчерпанным. Но полной уверенности в последнем утверждении не было. — Можно задать вам один вопрос, капитан?

— Можно, — ответил варкастер, и немного подумав добавил: — Но не обещаю, что я смогу ответить на него.

— Вы отпихнули меня от пленницы, когда она начала приходить в себя, чтобы я не смог помешать вам ударить её шоковой дубинкой? — вопрос был глупый и совершенно надуманный, но по ответу можно было судить об отношении собеседника. А отчёт капитана о случившемся непременно ляжет на стол посаднику Лаэдри и ещё старших офицеров и колдунов, и если он даст плохую характеристику действиям наместника герцогини Анны, от короне Аренделла можно забыть.

— Чтобы вы не пострадали от магии, в случае если ведьма попытается вырваться и оказать сопротивление. Защитное поле моих доспехов позволяет пережить удары заклятий, смертельных для обычного человека. Вы сами могли убедиться в этом. Так что я единственный, кто может уцелеть в схватке с ней. Да и висконт Хавронский просил вернуть вас в Аренделл живым. — совершенно спокойно заявил командир сводного отряда, доставая из мешка кусок колбасы и хлеб. — Ну и в том числе я не хотел, чтобы кто-нибудь мешал мне работать.

— Вы так любите свою работу? — спросил Ханс, но быстро понял, что ляпнул совершенно невпопад. Но его выбило из колеи то неожиданное обстоятельство, что его жизнь всё это время не была расходным материалом, как он боялся. Хадорец просто запугивал его, используя свои полномочия и власть, чтобы заставить играть в игру по своим правилам. Что особенно бесило кастеляна Южной Хезы, так это то, как этот безродный выскочка успешно манипулировал им — потомственным дворянином, чьи предки по праву носили свой высокий титул с момента основания Железных Королевств. И вырвавшаяся колкость пусть и была по-своему остроумна, но пришлась совершенно не к месту.

— Не очень. Но кто-то же должен её делать, — меланхолично ответил варкастер, собирая себе поздний завтрак. По его забинтованной физиономии невозможно было понять, пропустил ли он выпад мимо ушей, или наоборот, затаил обиду. Но перед тем, как приступить к трапезе, он задал встречный вопрос: — А почему в нашей последней стычке с тарнами вы больше не колдовали?

— Но я не умею колдовать. — начал поспешно отнекиваться наместник, остро чуя, что дело пахнет жареным.

— Я может быть не такой специалист в магии, как наш ушастый друг, но не слепой, — тоном прокурора проговорил Лука, погрозив своему собеседнику куском колбасы. — В предыдущих стычках вы вполне успешно запускали со своего меча огненные заряды, наносившие большой урон неприятелю. И в последнем бою их очень не хватало, особенно когда мы вдвоём оказались перед десятком дикарей.

— Так это не я, а мой меканический меч. Я использовал его в бою, чтобы запускать те огненные сгустки и поджигать врагов. А ещё этот клинок помогал мне быстрее ставить блоки, а каждый мой удар делал точнее и сильнее, — принялся объяснять Ханс, надеясь как можно скорее отвести от себя любые подозрения в колдовстве. — Именно с его помощью мне удалось ранить того снежного голема во время штурма ледяного дворца.

— Понятно. — буркнул капитан с набитым ртом, а прожевав спросил: — А почему вы не использовали его возможности?

— Потому что он не работает. Ведьма повредила его своим заклинанием, — наместник снова вспомнил о потере. Невольно положив руку на эфес меча, он резко отдёрнул её, снова почувствовав обжигающий холод, что проникал даже сквозь перчатки. — Я закрылся клинком от её удара, спася свою жизнь. Но её чары разрушили меканическую систему меча, и теперь он даже не активируется. Только аркмеханик высочайшего класса сможет восстановить такое сложное оружие тончайшей работы. А до тех пор это простой меч стоимостью в небольшое состояние.

— Магия холода не может выводить из строя меканические системы, — варкастер отложил еду в сторону и, принявшись вытирать руки тряпкой, спросил: — Можно взглянуть?

— Простите? — вопрос капитана поставил Ханса в тупик.

— Ваш меч, наместник. — каратель протянул руку открытой ладонью вверх. — Я хочу его осмотреть.

Более всего это было похоже на разоружение при аресте, поэтому молодой кастелян невольно вцепился в рукоятку меча, делая шаг назад. Ведь он рассчитывал вернуться в Аренделл героем, спасшим герцогство от проклятья ледяной ведьмы, а не под конвоем.

— Вы не похожи на мастера-аркмеханика, — заметил ордец, вполне резонно опасаясь, что стоит ему уступить сейчас, и свой меч он больше не увидит вообще никогда. Сдастся ещё с этого солдафона, не верившего практически никому, толком не разобравшись в проблеме обвинить его в предательстве. Если не расстреляют на месте, то закуют в кандалы и отправят за решётку, дожидаться завершения следствия и суда. А уж там наверняка найдётся тот, кто непременно отправит такой необычный клинок для проверок по инстанциям, как того требует какой-нибудь замшелый формуляр или другая дебильная инструкция, где его уж точно кто-нибудь «потеряет». После чего фамильная реликвия пополнит какую-нибудь частную коллекцию. На подобные фокусы Ханс насмотрелся ещё на родине. Сперва в академии, потом и на флоте. И веры в то, что какой-то интендант не наложит свои загребущие ручки на такой небольшой, но в то же время невероятно ценный предмет, у него не было ни капли. Даже маячившая впереди перспектива взойти на эшафот не шла в сравнение с позором от утраты доверенного ему наследия предков.

— Но разбираюсь в вопросе не хуже многих мастеров, — парировал Краснов, похлопав по эфесу своей меканической сабли. — Практики хватает.

— Сомневаюсь, что вы когда-либо сталкивались с подобным, — предупредил наместник. Но капитан оставался непреклонен, а его намёк был вполне прозрачным. С тяжёлым вздохом наследник трона Южной Хезы левой рукой достал за гарду меч из ножен и протянул его карателю рукояткой вперёд. Приняв оружие, хадорец принялся внимательно изучать его. Осмотрев лезвие с вытравленными в металле рунами, он провёл по ним рукой и протянул: — Действительно. С подобным я не сталкивался.

Но после этих слов командир отряда развернул бурную деятельность. Достав кусок чистой ткани, он расстелил её на санях поверх брезента, после чего принялся разбирать меч. Молодой кастелян пришёл в ужас от того, что творилось с его фамильным оружием, но варкастера, которого уже захлестнул азарт исследователя, столкнувшегося с неразрешимой загадкой, было не остановить. Открутив рукоять и достав батарею, он принялся производить с ней манипуляции, отчего на поверхности этого стального цилиндра проступили голубые руны.

— Батарея в порядке. Заряда больше половины, — задумчиво произнёс каратель, скорее разговаривая сам с собой, чем с хозяином попавшего в его руки оружия. — Значит, дело либо в проводниках, либо в самой пластине…

— Может быть внутренние системы лучше не трогать? — спросил Ханс с робкой надеждой, что перспектива окончательно всё сломать остановит этого дорвавшегося деятеля, но всё было тщетно.

— Джек заправлен и готов к работе, товарищ капитан, — доложил подошедший механик.

— Отлично. Просто отлично. — отозвался Краснов, внимательно изучая разъём для батареи меча. — Кузьмич, дай переходник двадцать на двадцать четыре.

— Сейчас поищем…

— Зачем он вам? — в ужасе спросил наместник, боясь даже предположить, что этот экспериментатор вознамерился сделать с его фамильной реликвией. — Что вы задумали?

— Отличное решение, — капитан говорил, не обращаясь ни к кому конкретно. Поглощённый своими идеями, он достал пистолет из кобуры и принялся откручивать кабель, связывавший оружие с силовой установкой его брони. — Конструкцией не предусмотрено, но должно сработать.

— Вот, товарищ капитан. — гордо заявил механик, протягивая своему командиру требуемую деталь. — Новый. Из последней поставки.

— Спасибо, — убрав отключённый пистолет в кобуру, каратель принялся прикручивать переходник к освободившемуся разъёму силового кабеля. — То, что нужно.

— Я протестую! — крикнул Ханс, надеясь хоть так оторвать карателя от этого увлекательного процесса, грозившего окончательно доломать клинок, прошедший сквозь века. — Вы всё сломаете!

— Без паники, наместник. — сказал Краснов, всё же обратив на него внимание. — Поверьте, я знаю, что делаю.

С этими словами он воткнул другой конец переходника в разъём для батареи меканического меча. Столб чёрного дыма вырвался из трубы силовой установки его доспехов, сопровождаемый нарастающим гулом арканодинамической турбины. Придерживая кабель левой рукой, варкастер вытянул вперёд правую руку, вокруг которой закружились сияющие руны заклятья, после чего аккуратно провёл ладонью над клинком от кончика до гарды и обратно.

— А вот это очень странно… — пробормотал капитан, когда руны погасли. Практически отдёрнув руку от клинка, он в задумчивости принялся чесать затылок. — Похоже, вы были правы, наместник.

— Только не говорите мне, что вы его сломали… — в голосе молодого кастеляна прорезалась угроза.

— Правы насчёт заклятия. Это действительно магия холода. Но такое заклинание не может существовать. Это невозможно по определению, но…

— В чём дело? — перебил поток недоумения Ханс, который уже плохо понимал, что происходит с его фамильной реликвией, и удастся ли восстановить её.

— Видите, тут находится переключатель, который при активации замыкает цепь, позволяя магической энергии из батареи попасть в пластину. Он также играет роль предохранителя, отсекая пластину в случае неисправности, защищая батарею от повреждений и возможного взрыва, — пустился в объяснения варкастер, начав с самых основ работы меканического оружия, которые уже давно были известны молодому кастеляну. Но когда дошло до сути неисправности, то над повреждённым клинком они склонились уже вдвоём, на пару недоумевая, как такое вообще могло случиться. — Именно благодаря этому чужая магическая энергия оказалась заперта внутри лезвия. Я не знаю, как такое возможно, но заклятие очень сильно и искусно. Оно забило проводники и руны сырой энергией холода. Руническая формула вашего оружия относится к магии огня, и потому препятствует её выходу через полотно клинка. С другой стороны путь отрезан переключателем, который просто не срабатывает, защищая оружие от дальнейших повреждений.

— Так значит, заклятие ледяной ведьмы застряло в моём мече? — спросил наместник, неспособный поверить в правильность подобного заключения.

Но он сам понимал, что всё сходится. И этот холод, что исходил от рукояти, проникая даже сквозь перчатку, и эти ледяные узоры, что невозможно было стереть с поверхности рун на лезвии меча. Даже тот факт, что заклинание, одним ударом пробившее защитное поле варкастера и нанёсшее тому тяжёлую рану, было полностью остановлено его клинком.

По всему выходило, что меч пожертвовал собой, чтобы спасти хозяина. Столь сильны были наложенные на него чары, что они остановили смертельный магический удар, подставив под него клинок. Конечно, ни одно меканическое оружие не обладает даже таким примитивным интеллектом, как у лаборджека, и Ханс это прекрасно знал. Но какой-то частью сознания он всегда считал, что этот меч живой. Потому что не может мёртвая сталь буквально сливаться с рукой, становясь её продолжением, не может так воодушевлять хозяина, даруя ему силу и уверенность в себе, а также неукротимую ярость, бушующую словно пламя, заточённое в рунах заклятия, вытравленных на лезвии. Даже отключённый клинок всё равно продолжал верой и правдой служить своему господину, предупреждая его о возможных опасностях и наполняя желанием бороться и идти вперёд. И вновь он возвращался к мысли, что выведенные мастером-аркмехаником много столетий назад знаки силы были чем-то большим, нежели используемые нынче.

Теперь он получил подтверждение своим догадкам. Но оно не принесло радости, потому что меч был сломан. Не просто заточенный металл, не просто наследие дремучей старины, но нечто большее. Оружие невероятной силы, которое было уничтожено чарами ледяной ведьмы.

— В каком-то роде. Я не чувствую никакой структуры. Обычно заклинания, воздействующие на меканику, сами имеют достаточно строгую систему. А тут просто магическая энергия холода… — после некоторого раздумья продолжал вещать Краснов, отвечая на прозвучавший вопрос. — Как она смогла загнать её туда, да в таком количестве, я ума не приложу.

— Прошу прощения, товарищ капитан, но время выдвигаться, — напомнил командиру отряда о его предыдущих приказах механик.

— Подожди, Кузьмич. Не мешай, — отмахнулся хадорец, даже не глядя в его сторону. — Лучше запряги джека в сани. Санитар закончил с троллкинами?

— Ещё нет, вроде бы, — замялся его подчинённый.

— Ну так пускай заканчивает, пока есть время. Двинемся по моей команде. — резюмировал каратель, после чего принялся снимать перчатки и разминать пальцы.

— Что вы намерены делать? — без тени энтузиазма спросил наместник, поглощённый мыслями о том, где бы ему отыскать такого мастера, что сможет восстановить его меч.

— Не уверен, что получится. Но попробовать стоит, — обронил варкастер, раскрыв ладони над клинком. Закатив глаза, он начал быстро бормотать под нос слова сложного заклинания. И от закружившихся вокруг его рук голубых рун складывающихся чар к озарённому их сиянием лезвию протянулись тоненькие усики дуговых разрядов магической энергии. Эти крохотные голубые молнии упирались в вытравленные в стали знаки силы и тут же исчезали, чтобы через секунду возникнуть вновь, двигаясь вслед за руками капитана от кончика меча к эфесу, на который тот опустил ладони.

Взвыла перегруженная арканодинамическая турбина, а из трубы форсированной силовой установки снова вырвалось пламя. Когда Краснов поднял руки над клинком, его глаза вспыхнули изнутри магическим сиянием, а разряды голубых молний из тоненьких нитей превратились в непрерывные изломанные линии толщиной с палец, впившиеся в эфес меча. Слова заклятий теперь звучали громче и отрывистей. И только тут наместник заметил, что дыхание командира отряда теперь тоже обращается в пар на морозе. Варкастер отключил защитное поле, направив всю доступную ему энергию в клинок, поражённый заклятьем ледяной ведьмы. Молодой кастелян боялся, что древнее оружие не выдержит такой нагрузки и может разрушиться. Но никто больше не проявлял беспокойства. Только любопытство. Даже эльф силился изо всех сил рассмотреть происходящее во всех подробностях, не страшась при этом свернуть себе шею. А капитан продолжал этот странный ритуал, не обращая внимания ни на кого, медленно сдвигая руки вдоль лезвия.

Только тут Ханс заметил, что те руны на его мече, которые уже миновал фронт голубых молний, больше не были затянуты паутиной инистых узоров. Теперь они сияли пульсирующим в такт словам заклятий голубым блеском. Процесс этот шёл довольно медленно, да и было заметно, что он отнимает много сил и энергии. Создавалось впечатление, что их повторно вытравили в стали клинка, потому как от него начал подниматься дым. Да и в воздухе вскоре повис отчётливый запах гари.

— Уфф… — перевёл дух варкастер, дойдя до кончика меча.

Зачерпнув горсть снега, он протёр им лезвие, отозвавшееся на это действие недовольным шипением испарявшейся воды. Взявшись за ткань, он быстрым движением перевернул меч, на обратной стороне которого руны всё ещё были заполнены ледяными кристаллами. Поправив полотнище и выровняв клинок за гарду, он снова принялся за работу. Этот сложный ритуал был столь же необычен, сколь эффектен. Но об его эффективности судить было ещё рано. А пока голубые молнии из рунических кругов заклинаний выжигали чары ледяной ведьмы из меча, оставалось только ждать.

Это было тяжкое ожидание. Запах гари становился всё сильнее, а визг арканодинамической турбины всё пронзительнее. Даже разъём силового кабеля, воткнутый в переходник, начал плеваться искрами. Системы доспехов протестовали против таких перегрузок, но их хозяин был непреклонен. Почти как тогда, на подступах к ледяному дворцу. Будто для него это была такая же битва, победить в которой он должен любой ценой. И когда казалось, что ещё чуть-чуть, и либо меч, либо силовая установка на броне варкастера взорвутся, убив безумца и тех, кто стоит рядом, он достиг кончика лезвия.

Тяжело оперевшись на борт саней, капитан снова зачерпнул снега, но на сей раз просто кинул его на лежащее перед ним оружие. И снова жар нагретого магией клинка обратил снег в пар. Стих вой силовой установки в доспехах, которая уже практически не выбрасывала дыма. Где-то минуту командир отряда не делал ничего, просто стараясь отдышаться, пока всё же не выдавил из себя: — Думал, будет легче.

— Я вообще не понимаю, о чём вы думали, — резко заявил Ханс, решивший высказать всё то, что успело накопиться за время этого безумного эксперимента. — Вы могли умереть и погубить всех нас.

— Вероятность такого исхода была невелика, — устало ответил каратель, принявшись снова натягивать свои стальные перчатки.

— Вы чуть не уничтожили клинок, являющийся фамильной реликвией моего рода!

— Не уничтожил же. И не надо кричать. Это был магический жар, который не мог отпустить закалку стали. — ответил хадорец, отсоединяя оружие от систем своих доспехов и принявшись собирать его обратно. — Я надеюсь, что эксперимент прошёл удачно.

— И как мы это узнаем? — спросил молодой кастелян, всеми силами сдерживая свой бушующий гнев.

— Да просто.

И с этими словами варкастер поднял собранный меч на вытянутой руке и нажал руну активации. Ханс не ждал от этой демонстрации ничего кроме неудачи. Но к его немалому удивлению лезвие украсилось оранжевым сиянием рун, напоённых магической энергией.

— Получилось… — негромко проговорил капитан, любуясь на работающий меч.

— Но… — молодой кастелян был поражён увиденным. У него просто не было слов, чтобы описать своё удивление. — Но чёрт возьми, как?

— Я же не всегда был карателем, — отозвался командир отряда, делая несколько взмахов меканическим мечом, после чего рубанул снег, удовлетворённо наблюдая за проплавленной бороздой, которая была заметно шире лезвия. — До поступления в академию я десять лет учился на аркмеханика.

— Как вы попали в академию? — вопрос был слишком бестактным, но эта мысль промелькнула в голове наместнка уже после того, как он его озвучил.

— Способности варкастера у меня открылись во время выпускной практики. Кто знает, если бы не тот кортекс, который я должен был изготовить для получения квалификации, я бы до сих пор мирно трудился на фабрике в Корске. — в голосе капитана отчётливо слышалась грусть. — Но судьба распорядилась иначе. Согласно закону о воинской обязанности я присягнул Империи и поступил на службу. И я об этом не жалею.

Резко повернувшись к молодому кастеляну, Краснов отключил клинок и, взяв его за лезвие, протянул рукоятью вперёд. — Ваш меч, наместник.

До сих пор не до конца веря в реальность происходящего, Ханс протянул руку, так и не сумев подавить предательскую дрожь пальцем. Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и хадорец уберёт его фамильную реликвию за спину, как бессчётное количество раз делали его старшие братья, отбирая его вещи и дразня ими, доводя до слёз. И только прикосновение к тёплой рукояти, что снова легла в ладонь как влитая, даруя уверенность и отвагу, смогло разогнать его сомнения. Нажав кнопку активации, он почувствовал, что древний меканический меч снова ожил. Что он отвечал на его радость своей радостью и обещанием преданного служения и новых побед. Что в нём снова билась клокочущая сила и ярость пламени, которое не знает преград.

— Я… Я даже не знаю, как благодарить вас… — начал Ханс, который только что избавился от несмываемого позора утратившего бесценное наследие предков.

— Не стоит благодарности. Вы сегодня дважды остановили мою руку, не дав мне свершить непоправимое, — спокойно сказал каратель, и подойдя ближе, негромко продолжил. — А ещё вы спасли мне жизнь. Тогда, на склоне, в битве с варлоком. Ваш удар оказался решающим. Вы не дали ему добить меня, и я сумел его одолеть. Так что теперь мы квиты.

— Но ведь это один из первых ста меканических клинков, созданных во времена Восстания. — в тон своему собеседнику ответил Ханс, так же понизив голос. Ни к чему, чтобы слишком много людей знало, какое сокровище он носит в ножнах. — Только лучшие из лучших аркмехаников могут починить такое оружие.

— То-то я удивился такой странной конструкции. Вам определённо повезло, наместник, — всё так же негромко заметил капитан. — Ничего удивительного. Мой дед обучил меня работать с подобными реликтами. Хотя раньше у меня не было практики.

— Он тоже аркмеханик?

— Он не просто аркмеханик, а оружейник ковена Серых Владык. Техника создания их рунического оружия очень похожа на этот клинок, — еле слышно прошептал варкастер. — Но я вам этого не говорил.

— Тогда я тем более в неоплатном долгу перед вами. — уже в полный голос ответил молодой кастелян, делая шаг назад и выполняя малый поклон мастеру, что помог ему восстановить семейную реликвию. Сейчас это было то немногое, чем он мог отплатить за такую услугу.

— После сочтёмся, наместник. Сейчас не время. Пора выдвигаться. — ответил командир отряда, забираясь на сани, откуда уже во всю свою лужёную глотку принялся отдавать приказы: — Привал окончен! Всем занять свои места! Мы выдвигаемся!

— По коням! — крикнул Ханс, хотя в его приказе уже не было особой нужды. Уланы и стража уже забирались в сёдла, чтобы продолжить путь. Варджек же начинал медленно шагать, постепенно набирая ход, торя новую дорогу через заснеженный лес. Вскоре их отряд снова на всех парах мчался в Аренделл.

На домашнем фронте без перемен

Несмотря на прямую дорогу и невероятный темп форсированного марша, до города они смогли добраться только к обеду. Аренделл встречал их пустыми улицами, занесёнными сугробами, и угрюмыми домами с закрытыми ставнями окнами. Немногочисленные горожане, вышедшие на уборку снега или за дровами, укутывались кто во что горазд, нацепляя всю имевшуюся у них одежду, чтобы защититься от пронизывающего ледяного ветра, гулявшего по опустевшему городку. Такая картина навевала тоску и отчаяние даже у хадорцев, которые были привычны к длительным и холодным зимам.

Совсем не так Ханс представлял своё возвращение. Это должен был быть его звёздный час. Его триумф. Горожане должны были видеть, кто победил ледяную ведьму и избавит их от проклятия вечной зимы. Они должны были знать, что обязаны ему жизнью, и тогда корона герцога была бы в его руках. Посадник скорее всего согласился бы с кандидатурой кастеляна, чтобы успокоить народ и предотвратить недовольства, и даже возможный бунт. Ведь это будет значительно дешевле проведения войсковой операции и подавления очередного восстания на оккупированных территориях.

Но все эти радужные мечты обратились в прах. Наместник догадывался, что капитан старался не привлекать лишнего шума к их возвращению, чтобы скрыть ужасные потери сводного отряда, и среди добровольцев в том числе. Пускай виной тому была неожиданная стычка с друидами, но гибель подчинённых всё равно оставалась на совести командира, который спешил доставить пленницу в замок, попутно стараясь избежать неудобных вопросов.

Так что сквозь скованный льдом и погружённый в безмолвие город отряд промчался не замедляясь. Только благодаря малому числу прохожих и достаточно громкой работе паровой машины варджека они никого не задавили. Когда до ворот замка Аренделл уже оставалось метров двести, боевой автоматон издал протяжный гудок, сбрасывая избытки давления из котла и замедляя ход, пока солдаты гарнизона открывали тяжёлые стальные створки. Благо, что тут снег был заранее убран.

Двор замка встретил их уже не только очищенной от снега площадью и дежурным взводом. Их возвращения ждали с нетерпением, и из казарм, конюшен, флигелей и парадного входа им навстречу выбегали, наспех одевшись, люди. Солдаты, гости, беженцы из числа горожан, что покинули свои дома, укрывшись от холода за высокими стенами, и, конечно же, представители власти. Висконта Хавронского среди них не было, но по явному беспокойству и хмурому взгляду коменданта можно было легко понять, что за время их похода в горы положение только ухудшилось.

— Окружить сани, живо! — приказал солдатам каратель, видя собирающуюся толпу зевак. — Наместник, обеспечьте оцепление!

Ханс не ответил, но подчинился приказу, поскольку и сам уже подумывал о подобном. Под его командованием стражники и уланы начали кружить вокруг саней, не позволяя к ним приблизиться, покуда солдаты гарнизона формировали нормальное оцепление, отсекая образующуюся толпу от пленницы.

— Носилки сюда! — крикнул капитан, внимательно следя за тем, чтобы ведьма не пришла в сознание, пока его бойцы отвязывали её от саней.

Этот приказ вызвал недовольный ропот в толпе. Молодой кастелян мог понять возмущение людей, ведь окажись он на их месте, он бы тоже искренне желал герцогине скорейшей и мучительной смерти за все те горести и мучения, что она принесла своим проклятьем. И не только простолюдинам, но и высокородным гостям, оказавшимся в снежном плену по её воле. А вместо этого с ней нянчатся и всячески оберегают от пышущих праведным гневом граждан. И пока ещё редкие возгласы, призывавшие отправить ведьму на костёр, звучали всё чаще.

— С возвращением в замок Аренделл, капитан, — обратился к карателю комендант, наконец-то покончив с организацией оцепления. — Доложите о случившемся.

— Задание выполнено. Герцогиня Эльза Аренделл арестована и доставлена для суда, — не вдаваясь в детали ответил Краснов, оторвавшись от наблюдения за погрузкой пленницы и выполнив формальное воинское приветствие. Прочтя во взгляде коменданта невысказанный вопрос, добавил: — При задержании было оказано ожесточённое сопротивление.

— Вижу, — хмуро отозвался командир гарнизона, который и без того был мрачнее тучи, а теперь наверняка прикидывал, скольких солдат недосчитаются его офицеры. — Она не опасна?

— Теперь нет, — ответил каратель, посмотрев на колдунью, которую солдаты переложили на носилки вместе с шинелью, служившей ей подстилкой всю дорогу. — Пришлось её оглушить и держать без сознания, чтобы доставить сюда без эксцессов.

— Вот и прекрасно. Так хлопот меньше будет, — кивнул капитан, который уже был вынужден перекрикивать толпу, чтобы отдать приказ: — В карцер её!

Но когда солдаты подняли носилки, толпа разразилась ещё большим числом гневных выкриков, всё сильнее наседая на оцепление.

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие… — обратился к своим будущим вассалам Ханс, но те его словно не замечали.

— Какой карцер? За эту зиму? Где здесь справедливость! — вопрошала возмущённая женщина из первых рядов, перекрывая царивший на площади гвалт. Ей отвечало множество голосов, требовавших одного: — На костёр ведьму! На костёр!

— Отставить самосуд! — гаркнул Краснов, стоя на санях и оглядывая озлобленную толпу. — Герцогиня Эльза Аренделл ответит за свои преступления согласно законам Империи!

Но его голос не смог загасить пламя недовольства. Ханс с ужасом наблюдал, как требовавшие справедливости люди напирали на солдат ополчения, которые уже стояли практически плечом к плечу, пытаясь своими винтовками оттеснить посторонних от саней и носилок. Однако их усилия только подогревали желание верноподданных герцогини поскорее расправиться над своей госпожой.

— К чёрту законы Империи! — внезапно крикнул молодой парень в первом ряду, уже буквально висевший на солдатах оцепления. — Нам нужна справедливость!

Одобрительный гул толпы, чьё главное требование озвучил этот смельчак с торчавшими из-под треугольной шляпы длинными каштановыми волосами, оборвал грохот выстрела. Пронзительные крики боли заставили людей отпрянуть от саней, а солдаты, сделавшие шаг назад и вскинувшие винтовки для ответного огня, позволили телу упасть на припорошенную снегом мостовую. Тяжёлая пуля прошила грудь несчастного, ранив ещё троих, что сейчас валялись рядом, оглашая внутренний двор замка своими воплями и стонами.

— Следующего, кто решит послать к чёрту законы Империи, я джекую на месте! — крикнул каратель, перезаряжая пистолет.

Наместник мог бы догадаться, кому придёт в голову насаждать порядок столь безжалостным способом, но он никак не ожидал такой быстрой расправы. А как же предупредительный выстрел в воздух, обязательный в подобных случаях? Тем более что смутьяна следовало отделить от толпы и расстрелять в стороне, например у стены, чтобы избежать случайных жертв. Но тут всё было сделано так, чтобы пострадавших было как можно больше.

Словно этого было мало, пришедший в движение варджек с шипением и лязгом сделал несколько шагов вперёд, сжав кулаки. Одного взгляда на стального монстра с измятой бронёй, перемазанного заледеневшей кровью, было достаточно, чтобы вселить страх в любого. Говорят, что в толпе человек теряет чувство самосохранения, как баран в стаде, но перед лицом многотонного чудища даже озлобленная толпа дрогнула, опасливо попятившись назад, бросив раненых на милость палача.

— Ну, чего встали? — окрикнул замерших с носилками на руках солдат комендант. — Исполняйте приказ!

Воспользовавшись прикрытием варджека, бойцы устремились по организованному для них коридору в сторону старых казарм, где в числе прочего располагались и камеры для пленников. Краснов шёл вместе с ними, внимательно наблюдая за тем, чтобы перемещаемая ведьма не очнулась в столь неподходящий момент.

— Помогите раненым! — приказал стражникам Ханс, спешиваясь и присоединяясь к образовавшейся процессии.

— Будет исполнено, милорд. — отозвался сержант, получивший это звание только несколько часов назад. — Прикажете расседлать коней?

— Нет. Они нам могут ещё понадобиться, — кастелян прикинул, с какой вероятностью ему придётся возглавить новую экспедицию, если посадник останется недоволен результатами этой. — Отведите их в конюшню и накормите. Пусть отдохнут.

Догнав процессию с пленницей у дверей, наместник было собирался поинтересоваться у коменданта, куда же подевался висконт Хавронский, когда его обогнал механик, спросивший у карателя: — Так какие будут приказы, товарищ капитан?

— Продолжайте разгрузку согласно инструкциям, — кинул Краснов через плечо, но через пару шагов остановился для того, чтобы выдать более точные инструкции: — Кузьмич, отгони джека в мастерскую, дозаправь и почини насколько это возможно, но не глуши полностью. Я хочу, чтобы машина оставалась под парами и была в минутной готовности.

Только после этого они смогли продолжить движение. Ханс поначалу хотел наорать на механика, но быстро взял себя в руки. Конечно, он устал от этих безумных гонок по горам и был раздражён, но это не повод срывать свою злость на людей, тем более на всеобщем обозрении. Нужно сохранять репутацию доброго господина. Да и по большому счёту это вмешательство предостерегло его от неуместного разговора, о чём красноречиво свидетельствовало то гробовое молчание, в котором двигалась их процессия.

Комендант провёл их к карцеру, находившемуся в малой башне, отделявшей флигель от главного здания. Наместник догадался, что некогда это была часть донжона, так как толстые крепостные стены и узкие коридоры было сложно с чем-либо спутать. Если остальной замок был не раз перестроен, для обеспечения не только безопасности, но и удобства его хозяина, то этот уголок наверняка остался неизменным с момента постройки.

— Почему не в подземелье? — наконец-то нарушил молчание варкастер, разглядывая отведённую его пленнице камеру.

— Там её запихнуть некуда, — комендант развёл руками. — Там сейчас склад, всё забито.

— Отсюда и сбежать может. — скептически процедил Краснов, заходя внутрь.

— Каменные стены толщиной полметра. Окно всего десять сантиметров в поперечнике, через которое даже гоббер не протиснется, — старательно перечислял все достоинства камеры комендант. — Дверь из закалённой стали с новым замком и тяжёлые кандалы, что и огруну не порвать. Никуда она отсюда не сбежит, какой бы сильной ведьмой не была. Даже если она каким-то чудом вырвется из камеры, то куда она денется-то с четвёртого этажа? Лестницу блокирует пост охраны…

— Хорошо, — оборвал его каратель, махнув солдатам рукой. — Заноси.

Под его внимательным взглядом бойцы занесли пленницу, но при попытке переложить её на нары возникла заминка. Никто не хотел прикасаться к ведьме. А когда её переложили прямо в шинели, что служила колдунье подстилкой всю дорогу, каратель потребовал вернуть казённую одежду. Кончилось всё тем, что солдаты сначала вернули чародейку обратно на носилки, а потом просто опрокинули их, отчего герцогиня бревном перекатилась на тоненький матрас. Только каким-то чудом она не пришла в себя от такого обращения.

Хансу в этот момент стало её жалко. Какая жестокая ирония… Ещё позавчера Эльзу Аренделл чествовал весь высший свет Новой Умбрии, а солдаты вытягивались по стойке смирно при её приближении. А сейчас её бесчувственную кантуют как мешок картошки по приказу накачанного ахлимической дрянью палача, в адекватности которого уже сомневались его собственные бойцы.

Тем временем Краснов лично проверил прочность цепи, подёргав её так и сяк, даже попытавшись вырвать из пола. И только убедившись в её надёжности, защёлкнул браслет кандалов на цепочке наручников, сковывавших руки пленницы.

— Где ключ? — спросил у коменданта каратель.

— У меня, товарищ капитан. — отозвался дежурный, поднимая связку ключей.

— Отлично, — кивнул варкастер, продолжая изучать оковы герцогини. — Отдайте его мне.

— Но товарищ капитан, я не имею права…

— Герцогиня Эльза Аренделл — опасная колдунья, и была помещена в эту совершенно неприспособленную для содержания подобных заключённых камеру под мою личную ответственность. — отчеканил Краснов с точностью, более подходящей сухому отчёту, нежели живому человеку.

— Ты слышал приказ, солдат, — встал на сторону своего коллеги комендант. Пускай они оба носили одинаковое звание, и подчинялись посаднику Лаэдри, но каратель не мог отдавать приказы бойцам других подразделений в обход их прямого начальства, особенно когда оно находилось буквально в паре шагов. Так было заведено во всех армиях всех королевств. — Выполняй.

Тяжело вздохнув, дежурный принялся звенеть ключами, снимая с общего кольца требуемый. Пока он возился, наместник подошёл к герцогине, хранителем трона которой он являлся. Эльза безмятежно покоилась на ложе, что никак не соответствовало ни её титулу, ни её блистательному платью. В конце концов, формально она всё ещё оставалась высокородной дворянкой, и эти безродные вояки не имели права с ней так обращаться. Пусть она была опасной ведьмой, предательницей Империи, убийцей и его врагом, но молодой кастелян как никто другой знал, что она достойна лучшего обращения. В том числе и по собственному опыту пребывания в изоляторе городской стражи Пятерни. Поэтому он развернул лежавшее у её ног тоненькое одеяльце и накрыл её поверх усыпанного искрящимися ледяными кристаллами платья. Чтобы его сияние не привлекало лишние взоры и ненужное внимание.

— Все на выход! — приказал Краснов, как только заветный ключ оказался в его руках. После того, как все покинули камеру, а дверь была надёжно заперта, он дополнительно проверил часовых на посту охраны у лестницы. Хансу такие предосторожности казались чрезмерными, но он прекрасно понимал, что сейчас этому хадорцу глубоко наплевать на его мнение.

— Вы нашли свою невесту, наместник? — спросил комендант, когда они спустились в коридор, ведущий в главное здание замка.

— Нет, к сожалению, — с грустью произнёс Ханс, уже успевший свыкнуться с ролью потерпевшего поражение, но ещё не сломленного лидера. — Её след оборвался в ледяном дворце, созданном герцогиней Эльзой на вершине Седой Горы.

— А что случилось с вашим отрядом?

— Сначала тарны и друиды, потом ледяная ведьма, — меланхолично ответил молодой кастелян, скорее отдавая должное элементарной вежливости, потому что отчитываться перед этим капитаном он был не обязан, но посылать его ко всем морским чертям всё же не стоило.

— И что, кроме вас выживших нет? — на лице коменданта отчётливо вырисовывался весь ужас осознания того, сколько людей отдали свои жизни в этом походе, и сколько среди них было его солдат.

— Есть, но они отстали. Не смогли держать темп. — раздражение от этой беседы всё нарастало, но наместник не первый год играл в эти игры, а потому держался. — Там много раненых. Они прибудут в замок сегодня вечером или завтра днём.

— Ну, хотя бы не всё так плохо, как можно было подумать. — с облегчением вздохнул капитан, оставив его в покое.

Судьба упрямо не желала дать Хансу хоть пару минут побыть наедине и в спокойной обстановке поразмыслить над случившимся и тем, что он будет говорить висконту Хавронскому во время предстоящей встречи. На сей раз ему опять помешал Краснов, который спустился по лестнице в коридор и спросил: — Не подскажете, где в замке лазарет?

Наместник вздрогнул от одного взгляда на своего давешнего спутника, с которым вместе дошёл до вершины Седой Горы и вернулся обратно. Потому что теперь перед ним был не безжалостный каратель, готовый утопить в крови любое неповиновение, а уставший, израненный человек, который с трудом ковылял, опираясь на стену. Словно из него вынули тот самый стержень, что поддерживал его всё это время, позволяя идти вперёд сквозь любые преграды. А теперь он еле-еле ковылял, и даже доспехи, из которых он не вылезал последние сутки, теперь стали для него непосильной ношей.

— Вам нужен врач, капитан. Немедленно! — твёрдо заявил Ханс, подхватывая его под руку.

По большому счёту, дворянин не должен был тащить мещанина к хирургу. Но если бывший командир сводной роты отправится на тот свет раньше, чем корона герцога Аренделла займёт положенное место, дело может принять крайне паршивый оборот. Потому что смерть карателя, а тем более варкастера, сколь бы глупой она не была, непременно привлечёт очень пристальное внимание его коллег. Тщательное расследование может пролить свет на некоторые факты, которым лучше бы было оставаться в тени. Да и вернуть должок за спасённую фамильную реликвию всё же стоило.

Вот и пришлось ордскому дворянину чуть ли не на себе волочить этого горе-вояку. Хвала Морроу, до следующего поста охраны было не очень далеко. И как только они оказались в прямой видимости солдат, наместник поспешил переложить эту ношу уже на их плечи: — Скорее, капитану нужна помощь! Отнесите его в лазарет и позовите врача, немедленно!

Бойцы, как того и следовало ожидать, быстро подхватили раненого офицера под руки и потащили в загребущие лапы медиков, наконец-то даровав тринадцатому сыну столь необходимую возможность поразмыслить в одиночестве.

***

Когда комендант, каратель и наместник скрылись в широких дверях казарм вместе с пленницей, а механики повели варджека к мастерским, напряжение среди людей на площади начало спадать. Кто-то хлопотал возле раненых, но большинство судачило о том, что же такого особенного было в этой ведьме, что хадорцы не сожгли её сразу? Выдвигались разные версии: и о благородном происхождении, и о высоких покровителях, и даже о личной заинтересованности карателя, который ради колдуньи застрелил ни в чём неповинного человека.

Варравскому было не до сплетен. Пусть бабы судачат о том, о чём не имеют понятия, а ему нужно проверить дела. Воспользовавшись тем, что толпа расходилась неспешно, старый кайязь протиснулся к линии оцепления, не привлекая к себе внимания, ну а пара правильных слов, подкреплённая парой золотых, позволила миновать и эту преграду. Тем более что солдаты знали, что он был одним из организаторов спасательной операции, в которой принимали участие его люди.

Аккуратно проскользнув к саням с углём, он подошёл к эльфийскому юнцу, который так и сидел связанный по рукам и ногам, потому что никому до него не было никакого дела. То, что этот мальчишка оказался так знатно упакован, настораживало не меньше, чем отсутствие остальной длинноухой братии. Но больше всего беспокойства у старика вызывало то, что он не увидел среди прибывших своих доверенных агентов. Конечно, умом он понимал, что если они не вернулись, а герцогиня Эльза до сих пор жива, то их задание провалено. Но так как его не арестовали сразу, сохранялась надежда на то, что всё обойдётся. Если никто из наёмников не выдал секретных деталей контракта.

— Почему контракт не выполнен в полном объёме? — тихо спросил у эльфа Варравский, подойдя к саням вплотную. — Где остальные?

— Остались там, на Седой Горе. — меланхолично отозвался наёмник, взглянув на своего нанимателя. — Их убила ледяная ведьма…

— Что? Всех? — старик почувствовал, как его с ног до головы охватила мелкая дрожь, непростительная для его седин. — Даже вашу ведьму?

— Нет, её убили тарны, — юнец посмотрел куда-то мимо своего собеседника, и в его глазах отразилась горечь потери и страх одиночества. — Дикари убили её и ещё двоих. Остальных прикончила герцогиня.

— А мои люди? Где они? — чуть ли не выплюнул в лицо эльфу свои вопросы кайязь, готовый пустить в ход кулаки и не только, если этот нелюдь не заговорит.

— Я сбежал из боя и не видел, но солдаты сказали, что их тоже убила ледяная ведьма.

После этих слов Варравский с трудом удержался на ногах. Коля и Вася были отличными агентами, проворачивавшими такие операции, что им бы позавидовали многие шпионы и диверсанты, служащие коронам Железных Королевств. Любой из них мог в драке на ножах одержать верх над своим боссом, даже несмотря его богатейший опыт и всё ещё хорошую физическую форму. А уж со снаряжением, которое стоило небольшого состояния, они вообще могли творить чудеса. И от одной мысли о том, сколь сильна была эта чародейка, коль сумела одолеть таких умелых убийц, становилось дурно.

— Капитан в курсе? — шёпотом спросил старик, надеясь, что длинные уши у эльфов всё же не для красоты, и собеседник будет единственным, кто услышит его. Не хватало ещё ставить солдат в известность о своих секретах. Ведь лучше всего хранится тайна, о существовании которой никто посторонний даже не догадывается.

— Он ничего не знает, как и остальные. — ответил юнец, склонив голову. — После ранения ему постоянно кололи обезболивающее, чтобы он держался на ногах, от чего он был не совсем адекватен. Это по его приказу меня связали.

Услыхав такие новости, Варравский только презрительно усмехнулся. Не пристало настоящему мужику пичкать себя всякой дрянью непонятного происхождения. А ведь он полагал, что этот каратель будет покрепче гимназистки.

Уж кто-кто, а сам кайязь был ещё из старой гвардии криминального мира, когда лучшим и единственно доступным средством заглушить боль и очистить голову от мыслей была старая добрая водка. Всякого рода зелья, травяные отвары и настои оставались уделом немытых крестьян и лесных дикарей, а новомодная алхимия была дорогой, и доступной только богатым да благородным. Лишь после падения Ллаэля, когда промышленные мощности Ордена Золотого Тигля попали в руки Империи, тоненький ручеёк алхимических препаратов превратился в могучую реку, а разнообразие увеличилось в разы. Хотя большая часть этого богатства всё равно оседала в армии, да и там её хватало далеко не на всех, так что водка до сих пор оставалась на лидирующей позиции.

— Это многое объясняет, — кивнул старик, уже обдумывая, кому бы можно было слить подобный компромат. Но по всему выходило, что практически никому. Никто просто не будет связываться с карателями из-за такой ерунды, если им сходят с рук куда более тяжкие преступления. Но информация всё равно лишней не будет. А сейчас лучше сосредоточится на более важных проблемах: — Вторую сестру нашли?

— Нет. — отрицательно покачал головой эльф.

— И следов не нашли? — в голосе дотошного нанимателя сквозило сомнение.

— Её след оборвался в ледяном дворце герцогини Эльзы на вершине Седой Горы. — наёмник всё же понял, что кайязь от него просто так не отстанет, и начал отвечать развёрнуто. — Хадорцы считают её погибшей.

— Ну а труп? — с надеждой спросил Варравский. — Труп нашли?

— Нет. Только пару перчаток. Наместник сказал, что они были у герцогини Анны, когда она покинула замок. Её сестра могла… — юнец вздрогнул, и только приложив заметное усилие, закончил фразу. — Избавиться от тел.

— Поиски будут продолжаться? — выдавил из себя новый вопрос старик, старательно отгоняя мысли о том, каким именно способом могла убить свою сестру ледяная ведьма, и что потом она сделала с трупом. Повидав на своём веку всякое, он достаточно спокойно относился ко всем ужасам войны, но его бросало в дрожь от тех образов ужасных расправ, что мог учинить чародей с человеком, и не менее изощрённых способов скрыть следы содеянного.

— Сомневаюсь, господин, — эльф снова отрицательно покачал ушастой головой. — Кроме наместника никто не верит то, что она могла выжить. Да и он сам почти опустил руки.

— Хвала Меноту. Хоть одной ведьмой на свете меньше… — с явным облегчением произнёс Варавский, отходя прочь от саней. Если эту шпионку уже даже её любовник мысленно похоронил, то её шансы выжить действительно стремятся к нулю. Или у такой поспешности есть другое объяснение, кроме магии её старшей сестры.

— Не бросайте меня здесь, господин! — взмолился юнец, видя что наниматель уходит. — Скажите, чтобы они отпустили меня!

— За что упаковали ушастого? — спросил у ближайшего солдата кайязь, размышляя о том, стоит ли вписываться за наёмника, который провалил данное ему задание, но принёс довольно ценную информацию.

— Дезертировал с поля боя, — устало отозвался боец, чья форма недвусмысленно указывала на принадлежность к личному отряду карателя.

— Вот оно что... Ладно, развяжите его под мою ответственность, — попросил старик, показав солдату золотой, возникший в его ловких пальцах чуть ли не из воздуха. — Раз это его единственное прегрешение, то я сам разберусь со своим нерадивым сотрудником.

Солдат явно колебался между требованием долга, жадностью и желанием отдохнуть. Но когда число монет с гордым профилем Императрицы возросло до трёх, он протянул: — Капитан никаких указаний по поводу ушастого не давал, так что под вашу ответственность мы его отпустим. Но чтоб он не покидал территорию замка без разрешения.

— Ну разумеется. Если он окажется замешан ещё в чём-то, то понесёт заслуженное наказание согласно всей строгости закона. — пока кайязь говорил, золотые монеты быстро перекочевали в карман бойца. — Я лично прослежу за этим.

Через минуту эльф уже был на свободе и плёлся в сторону казарм. Варравский распорядился накормить его, после чего поспешил в главное здание. Полученная информация была крайне важна, и требовала незамедлительных действий, хотя немного времени в запасе у него всё же было. Пока посадник Лаэдри не получит отчёт карателя, он не будет принимать глобальных решений. Но поторопиться всё же стоило.

Перво-наперво нужно было поговорить с наместником. В целом, его логика и мотивы были очевидны для старого мошенника, и в его действиях нельзя было не отметить стиля и куража, присущего юным. Однако, если этот ордский щенок решится сыграть свою партию до конца, ему потребуются союзники. А исполнительному директору корпорации Блауставия в Новой Умбрии как раз нужен сговорчивый герцог Аренделла, чтобы поскорее подписать все требуемые бумаги и начать прокладку железной дороги и разработку полезных ископаемых. А где есть взаимная заинтересованность, всегда можно найти общий язык. Но если кто-то не захочет слушаться, то и на этот случай у прозорливого игрока припасён свой козырный туз.

Поэтому Варравский не стал задерживаться на морозе, направившись к себе в комнату. Нужно было подготовить некоторые бумаги, прежде чем пускаться на поиски нового потенциального союзника, которому предстояло стать титулованной марионеткой в его руках. Чтобы рыбка не смогла соскочить с крючка.

Умножая капитал

Все попытки добиться аудиенции у посадника Лаэдри оказались безрезультатны. Висконт Хавронский никого не принимал, запершись в отведённых ему покоях. Насколько Ханс мог судить по поведению денщиков и секретаря, заваленного бумагами, их хозяин ушёл в глубокий запой. И вернётся ой как не скоро.

Комендант обещал сделать всё возможное, чтобы наместника приняли как можно скорее. Но усталость после всех этих безумных скачек по горам и ночного боя уже давала о себе знать. Хотя этот день обещал стать ещё тяжелее, чем два предыдущих, Хансу было не до сна.

Время, отведённое висконтом Хавронским, уже истекало, а этой зиме посреди лета не было видно ни конца, ни края. Обещание стереть Аренделл с лица земли не способствовало крепкому и здоровому сну. Непонятно было даже содержание этой угрозы, ведь посадник мог только собираться отдать приказ, а мог уже направить его военным. Но что ещё хуже, если заморозки продолжали расползаться по стране, охватывая всё новые и новые территории, проблема могла уже находиться вне его власти. Ведь для обитателей столь высоких кабинетов он был никем и ничем.

И хотя покой и тишина библиотеки навевали сонливость, заснуть не получалось. В-основном из-за воя, оглашавшего замок. Кто ж знал, что каратель окажется настолько упёртым, что откажется от общего наркоза? Вбил себе в голову, что как только закроет глаза, ведьма тут же сбежит. И теперь наслаждался всеми прелестями операции с местной анестезией. Ему ещё повезло, что герцог Померанса из-за разыгравшегося перед поездкой ревматизма привёз с собой одного из лучших медиков Новой Умбрии. Мэтр Кусто был весьма искусным хирургом, который пережил войну и оккупацию без ущерба для практики. Во многом потому, что оказывал помощь всем раненым, кто попадал к нему на стол. И сейчас он взялся врачевать палача, не колеблясь ни секунды. Хотя счёт за это выставил неслабый.

— Наместник Ханс? Разрешите войти? — спросил Варравский, открывая дверь, одновременно стуча в неё и не дожидаясь ответа входя в комнату с какой-то папкой подмышкой. Вой карателя стал слышен ещё отчётливее. — Я вам не помешал?

— Не сильно, — желание нахамить было велико, но этот невоспитанный смерд не стоил сил и нервов, которых и так уже не хватало. — Я всё равно не спал.

— Это хорошо. Мне как раз нужно было с вами поговорить. — старик всё же закрыл за собой дверь, после чего поспешил сесть в кресло по правую руку от дивана Ханса. — Так вам удалось найти свою невесту или нет?

— Нет, — сочувствие и сострадание в исполнении кайязя выглядели слишком наигранно, поэтому молодой кастелян не удостоил его развёрнутого ответа.

— Думаете, ей удалось выжить? — интерес и любопытство в голосе казались настоящими.

— Надеюсь… — других слов уже не было. Без лошади, припасов, с одним неизвестным проводником в лесу, что теперь кишел тарнами, её шансы уцелеть были исчезающе малы.

— Вы планируете отправить новые отряды на её поиск? — даже пышные седые усы не могли полностью скрыть этой ехидной улыбочки.

— Ну конечно же да! — молодой кастелян более не сдерживал раздражения: — Как только завершится вся эта история с герцогиней Эльзой, я отправлю в горы всех свободных людей. И я не прекращу поиски до тех пор, пока её не найдут.

— Даже если она мертва?

— Если вы ещё раз скажете такое, я зарублю вас прямо здесь, несмотря на ваши седины! — Ханс покрепче сжал ножны, подкрепляя свою угрозу готовность пустить в ход меч, если его слова не будут услышаны. — Пока не доказано обратное, герцогиня Анна жива!

— Конечно жива! Как я мог в этом усомниться? — старик резко пошёл на попятную. — Прошу простить мой скептицизм.

— Извинения приняты, — бросил молодой кастелян, поворачиваясь к камину и глядя на горящие поленья, тем самым показывая, что разговор окончен.

— Поймите меня правильно, наместник, — не унимался Варравски. — Я деловой человек, и должен просчитывать все варианты развития событий, сколь бы мрачными они не казались.

Ханс про себя взмолился Морроу, чтобы тот дал ему силы выдержать этого несносного старика. Ведь ему уже не раз дали понять, что его общество неприятно собеседнику. Но тому всё было как об стенку горох. Либо он считал, что деньги и связи дают ему право доставать даже дворянина, либо этот нувориш возомнил, что все, кто беднее его, должны перед ним пресмыкаться. По его настойчивости достаточно чётко было понятно, что он чего-то хочет. Но эти долгие хождения вокруг да около уже откровенно бесили.

— Я устал, и не настроен на длительные беседы, — раз уж по-другому кайязь не отстанет, лучше сразу взять быка за рога. — Говорите, что вам нужно?

— Мы с вами разумные люди, и прекрасно понимаем сложившуюся ситуацию. — судя по изменившемуся тону, старик наконец-то перешёл к тому, ради чего явился. — Ваши шансы стать новым герцогом Аренделла крайне малы.

— Да с чего вы решили…

— Будем смотреть правде в глаза! — неожиданно твёрдо произнёс Варравский, перебивая собеседника и подаваясь вперёд. — Ваш брак не был благословлён текущим главой рода Аренделл, а уж про обручение даже и говорить не приходится. Согласно законам Империи о наследовании титулов и имущества, у вас нет никаких прав на корону герцога.

— Да при чём тут это? — в гневе воскликнул Ханс, вскакивая с дивана.

— Довольно ломать комедию, наместник, — кайязь тоже встал, бросив свою папку в кресло. — Вам от герцогини Анны нужны только её титул и её владения.

В ответ молодой кастелян молча двинулся вперёд, вынимая меч из ножен. Он уже предупреждал этого старика, что не потерпит оскорблений. Даже произнесённых наедине. И плевать, что потом придётся вертеться как ужу на сковородке, чтобы замять это дело. Варравский озвучил все его тайные мотивы, в которых он до конца не признавался даже самому себе. А потому нужно заставить его замолчать до того, как он разболтает их всему замку, окончательно уничтожив столь старательно создаваемый образ благородного рыцаря, совершающего любые подвиги ради своей дамы сердца, и доброго сеньора, что может позаботиться о своих вассалах.

***

— Бросьте эти шуточки, наместник, — спокойно попросил Варравский, отходя от кресла, чтобы оказаться на открытом месте. Пока что всё шло по плану. Ведь если бы его слова не угодили в цель, собеседник бы не взбесился до такой степени, чтобы хвататься за оружие. Обычно за такое оскорбление старались просто дать в морду, а не зарубить мечом. — Вы же не хотите отправиться на эшафот за убийство?

— Я вас предупреждал. — прорычал ордец, прежде чем сделать выпад. Его колющий удар в сердце был достаточно предсказуем, чтобы кайязь успел отпрыгнуть назад, легко уйдя от атаки.

— Я бы не начал этот разговор, если бы не позаботился о своей безопасности. — этого выскочку нужно было поставить на место до того, как он закусит удила и наломает дров. А то один Менот знает, что он успел себе вообразить. — Если я не выйду из этой комнаты живой и невредимый, то вся Империя узнает, что вы — сигнарский шпион.

— Никто не поверит вашей лжи, — ещё один укол прошёл мимо. Мальчишка расходился всё сильнее и сильнее, делая всё более рискованные взмахи мечом. Если так пойдёт и дальше, то он скоро всю мебель изрубит.

— Поверят, можете не сомневаться. У меня достаточно доказательств, чтобы отправить вас на плаху, наместник. И они будут доставлены куда надо ещё до того, как вы покинете этот замок.

— Ваша клевета только оправдает мой поступок, — произнёс этот самоуверенный глупец, занося меч для широкого рубящего удара и перехватывая рукоятку поудобнее, от чего на клинке в свете камина блеснули руны, высеченные вдоль всего лезвия. Этот намёк на проявление магии должен был напугать противника, но Варавский был тёртым калачом, и прекрасно знал о секрете меканического оружия, хотя и недолюбливал его за ненадёжность. Потому что слишком много чего может сломаться, перечеркнув все плюсы, оставляя только недостатки в виде большого веса и смещённой центровки.

Ход был эффектен, нечего сказать, но этот щенок недооценил своего противника, слишком далеко занеся оружие. В целом замах был верный, но более подходил для закованного в доспехи здоровяка, а не худого и невысокого кайязя. Или он думал, что под курткой скрывается кольчуга? Однако старик искренне считал, что лучший способ держать удар — не подставляться под удар. А лучшая защита — нападение. Поэтому он резко рванулся вперёд, на ходу выхватывая ножи из рукавов.

Ханс заметил этот манёвр, и попытался разорвать дистанцию, делая шаг назад одновременно с вращательным движением меча, которым он блокировал удар с левой руки в плечо. Но второй нож остановился в опасной близости от его горла. И только нужда в покорной и высокородной марионетке остановила руку Ульяна.

— Тут тебе не дуэль, щенок, — прошипел Варравский в лицо своему оппоненту. — И не тебе тягаться с тем, кто выжил на улицах Корска. Я таких как ты пачками резал, когда тебя самого ещё даже в проекте не было.

— Да как ты смеешь, смерд? — зарычал кастелян, но прикосновение к коже кончика отточенного лезвия заставило его прикусить язык. У выскочки хватило мозгов чтобы понять, когда лучше просто помолчать.

— Был бы трусом, не посмел бы. — усмехнулся старик, начиная вкрадчиво излагать суть своего предложения: — А теперь слушай очень внимательно. У меня достаточно доказательств, чтобы каратель расстрелял тебя и твою невесту прямо на месте. Но мы можем договориться.

— Что вам нужно?

— Разрешение на прокладку железной дороги. Концессии на разработку полезных ископаемых. Контракты на строительство заводов. — требования оглашены, а чтобы сделка стала более привлекательной, нужно предложить кое-что взамен: — Дай мне всё это, и я сделаю тебя герцогом Аренделла.

— Откуда такая щедрость? — недоверчиво спросил молодой кастелян.

— Каждый день простоя — убытки. И большие. А контракт горит, — совершенно честно ответил кайязь. — Я мог бы посадить на герцогский трон любого, но это займёт слишком много времени. А с тобой можно всё обстряпать в кратчайшие сроки.

— А почему ты сам на него не сядешь? — в голосе собеседника звучал ничем неприкрытый вызов.

— Слишком долго и дорого. Да и как-то мелковато выглядит эта задрипанная деревня на фоне моих фабрик, — пусть знает с кем связался, голь перекатная. — К тому же не по мне шит кафтан. Маловат…

— Но как же Анна?

— Забирай эту ведьму себе, если она тебе так нравится. — от такой настойчивой игры во влюблённого дурака уже даже у Ульяна кончалось терпение. — Запри её покрепче, и пользуй сколько угодно. Но потом пеняй на себя.

Молодой кастелян напрягся, стиснув челюсти так, что желваки начали двигаться под рыжими бакенбардами. Почти минуту он молча буравил оппонента полным пылающей ненависти взглядом. Но в конце концов разум взял верх над эмоциями, а алчность — над гордыней. Смирившись с уготованной ему ролью, он не без труда, но всё же процедил заветное: — Что я должен делать?

***

— Для начала давайте уберём оружие, — предложил Варравский заметно повеселевшим голосом, быстро делая три шага назад и убирая ножи с ловкостью заправского фокусника. — Мы же культурные люди, которые будут говорить за совместный бизнес.

Но вместо того, чтобы убрать свой меканический меч в ножны, Ханс нажал руну активации. Вытравленные вдоль лезвия руны засверкали оранжевым светом, передавая с теплом рукояти свою силу и уверенность хозяину. Один раз он уже недооценил этого старика, но повторять ошибку был не намерен. Какие бы хитрые приёмы не заготовил подлый кайязь, ему не спастись от ярости рвущегося наружу пламени.

— Довольно кочевряжиться, наместник, — пренебрежительно бросил Варравский. — Нужно уметь проигрывать.

Вместо ответа ордец только сильнее сжал рукоять меча, делая шаг вперёд. После всех этих оскорблений, он желал прикончить этого простолюдина самым жестоким способом, а потому прибегнул к одному простому приёму, направив свою свежеприобретённую магическую силу в оружие. Сияние рун из оранжевого превратилось в жёлтый, а клинок вспыхнул, от кончика до гарды объятый колдовским пламенем. Теперь любое касание горящим лезвием должно было гарантировано обратить цель в пылающий факел.

— Стойте, наместник. Стойте! — испуганно воскликнул кайязь, делая несколько шагов назад. От былой надменности и самоуверенности не осталось и следа, а в скрывавшихся за сверкавшими в отблесках огня стёклами очков глазах старика был виден ничем не прикрытый страх. — Если я умру, то через час все документы будут на руках у карателя, и вас уничтожат!

Хансу пришлось переступить через себя, чтобы деактивировать меч. Созданный им огонь потух вместе с рунами на клинке, после чего он со злостью кинул фамильное оружие в ножны. Стоило догадаться сразу, что это хадорец далеко не так прост, как кажется, и не будет рисковать, не имея никаких гарантий собственной безопасности. Документы. Звучит слишком громко для обычного доноса. Или это всё же нечто большее, и его наёмники действительно успели что-то нарыть?

— Так гораздо лучше, не находите? — облегчённо вздохнул Варравский, поправляя немного съехавший парик. После чего быстро подобрал из кресла свою папку и направился к столу. — Всё, что вам нужно сделать сейчас — подписать эту бумагу.

— Вижу, вы очень хорошо подготовились к разговору, — Ханс не мог не отметить, что теперь кайязь проявлял к нему значительно больше уважения, чем в начале этого сложного разговора. Вот что делает даже небольшая демонстрация силы.

Подойдя к столу и взяв протянутую ему бумагу, Ханс принялся читать предложенный ему на подпись документ. Уж он-то знал, что оставляя свой автограф не читая можно с лёгкостью попасть в такую передрягу, откуда ни деньги, ни связи не вытащат. Однако, чем дальше он углублялся в текст, тем сильнее округлялись его глаза.

— Продать триста пятьдесят акров земли под прокладку железнодорожного пути и постройку станции всего за пятьсот золотых? — озвучил одно из условий молодой кастелян, не в силах больше скрыть возмущение. — Да это просто грабёж!

— Ну мне же надо покрыть издержки на возведение вас в титул герцога вне очереди и сроков. — с улыбкой ответил старик. По его наглой морде было видно, что он прекрасно понимал, как сильно занижены цены. Да что там сильно, просто безобразно! Эта земля стоила как минимум в десять раз дороже, если не в двадцать. — Взятки — штука не дешёвая, доложу я вам.

— Концессия на добычу угля — двести золотых. Железной руды — двести пятьдесят. Золота и платины — четыреста пятьдесят. Ещё пятьсот акров для строительства завода — семьсот золотых. — продолжал зачитывать записанные в договоре расценки Ханс. — И это всё тоже на покрытие издержек? Да вы же разорите меня!

— Менот с вами, наместник, — махнул рукой Варравский. — У вас всё так же останутся пахотные земли и леса, налоги с местных жителей и прочие непромышленные производства. Если не будете слишком сильно пускать деньги на ветер, то вам хватит на безбедную старость.

На языке у ордца вертелось много очень забористых ругательств, которые он часто слышал за время службы на флоте, но озвучить их он не успел, так как в дверь библиотеки достаточно громко и настойчиво постучали.

— Наместник, вы тут? — спросил стражник из-за двери.

— Да-да. Войдите, — быстро ответил Ханс, опережая было отрицательно замахавшего руками кайязя. Который почти мгновенно натянул на лицо маску почтительного внимания, приняв образ учтивого и сосредоточенного участника деловых переговоров.

— Наместник? — встревоженно спросил сержант стражи, заглядывая внутрь. И как только он заметил молодого кастеляна, тут же бегом кинулся к нему: — Милорд, герцогиня Эльза очнулась!

— Спасибо, сержант, — кивнул Ханс, бросая бумагу на стол и направляясь к выходу. — Я уже иду.

— Но как же контракт? — возмутился Варравский, быстро хватая лист с текстом договора.

— Есть дела поважнее. — отмахнулся ордец. — Этот разговор окончен.

***

— Ещё не окончен, щенок… — прошипел кайязь, когда дверь захлопнулась за спинами ордского выскочки и его лакея. Ишь ты, как правда глаза колет. Хотя стоит признать, этому сопляку удалось напугать старика своей меканической игрушкой. Пылающий колдовским пламенем клинок может заставить дрожать поджилки у многих, так что тут нет ничего постыдного, но всё равно неприятно.

Ульян всё больше и больше склонялся к тому, чтобы настучать на наместника и младшую из сестёр-ведьм как можно скорее, но это бы перечеркнуло все его надежды быстро получить вожделенные контракты и концессии. Поэтому придётся потерпеть, пока дело не будет сделано. Ну а пока, пока что можно проинформировать карателя о том, что ордец пошёл на свидание с ведьмой. Этого должно оказаться достаточно, чтобы взбешённый палач быстро осадил зарвавшегося высокородного.

Убрав бумагу с неподписанным договором в папку, Варравский вышел в коридор и прислушался к царившей вокруг тишине, которую больше не нарушал вой оперируемого. А заткнуться он мог всего по двум причинам: либо подох, либо экзекуция закончена. Чтобы не тратить время впустую на бессмысленные гадания, кайязь поспешил в импровизированную операционную, которая размещалась в столовой неподалёку.

— Туда нельзя, — пробасил один из двух солдат, что караулили у дверей, перекрывая дорогу старику. И где их только таких здоровых достали для отряда карателя? На фоне этих мордоворотов худощавый и невысокий Ульян просто терялся. А те, видя что этакий сморчок в очках не только не особо то и боится, так ещё и уходить не собирается, пояснили: — Доктор велел никого не пускать.

— У меня срочное сообщение для капитана, идиоты! — крикнул Варравский, прекрасно понимая, что сдвинуть эти шкафы по-другому будет весьма проблематично.

Конечно, чем больше туша, тем громче она падает, но сейчас такой вариант был немыслим — пристрелят на месте, даже имени не спросив. Однако эти двое оказались непрошибаемы. То ли слишком дисциплинированы и вымуштрованы, то ли слишком тупы. Иначе бы уже поняли, что ситуация требует решительных действий.

— Что за шум? — негромко спросила миловидная девушка в перепачканном кровью фартуке из приоткрывшейся двери столовой. — Доктор же сказал, чтобы ему никто не мешал.

— У меня срочное сообщение для капитана. — воспользовался своим шансом Ульян. — По поводу ведьмы.

— Что передать оперируемому? — почти шёпотом спросила медсестра.

— Я должен передать его капитану лично, — заявил Варравский, про себя отмечая, что у этого эскулапа есть и вкус, и деньги. По крайней мере ассистенток он себе подбирал что надо. Старательные, послушные и миловидные. Вполне возможно, они ему ассистируют не только во время операций.

— Тогда проходите, только быстро.

Солдаты нехотя пропустили его в операционную, которая по сути и оставалась всё той же столовой. Просто главный стол на две дюжины персон заменили на три обычных, которые наверняка приволокли из столовой для прислуги — их было не жалко изгваздать в крови. Которой, кстати, было довольно немного для таких воплей. Однако наличие двух крепких солдат, которые удерживали своего командира на столе в центре комнаты, довольно красноречиво свидетельствовало о том, как тяжела была эта операция. На других столах были разложены хирургические инструменты, склянки с какой-то алхимической дрянью и прочая медицинская утварь. А врач всё ещё продолжал колдовать над головой карателя, периодически зачёрпывая какую-то подозрительную желтоватую мазь из банки, что держала одна из двух его ассистенток.

— У вас есть минута. — шепнула ассистентка, возвращаясь к тазу парящей горячей воды, над которым она до этого пропаривала бинты.

Доктор как раз закончил работу и отошёл в сторону чтобы вымыть руки и отдохнуть. Только теперь Ульян смог увидеть оперируемого. И от этого зрелища даже у убелённого сединами старика, повидавшего многое на своём веку, по спине пробежали мурашки. На столе перед ним лежал человек практически без лица, уставившийся в потолок остекленевшим взглядом блёклых глаз. У него больше не было носа, от которого осталась только красноватая дыра в черепе, и большей части щёк, на месте которых под слоем полупрозрачной мази алела ещё живая плоть. Только быстрое, прерывистое дыхание намекало на то, что каратель ещё жив. И обнажённые остатки лицевых мышц сокращались в такт этому дыханию, делая картину ещё более омерзительной. Словно полуразложившийся труп решил вернуться к жизни.

— Капитан? — осторожно обратился к карателю Варравский, про себя отмечая, что тот лежал на операционном столе прямо в доспехах и почти полном снаряжении, избавившись только от оружия и рюкзака с арканодинамической турбиной, которые наверняка мешали лечь ровно. — Капитан, вы слышите меня?

— Да, — хрипло отозвался изуродованный палач, всё так же глядя в потолок остекленевшим взглядом.

— Капитан, вы должны знать, ведьма пробудилась! — поведал кайязь, но так и не увидев никакой реакции, пояснил: — Герцогиня Эльза пришла в себя.

— И что? — безразлично спросил каратель, даже не удостоив взглядом собеседника.

Ульян даже усомнился в том, был ли этот палач сейчас способен адекватно воспринимать реальность? Или его накачали алхимией до полного отупения? Или он вообще тронулся умом от боли во время операции? Вот только ещё одного безумного колдуна им для полного счастья и не хватало.

— Как что? Как что?! — делано возмутился старик. — Наместник Ханс уже отправился к ней!

— Что? — каратель резко повернул голову, уставившись на кайязя. — Кто разрешил?

— Никто. — замотал головой Ульян. — Он сам.

— Я запретил входить в её камеру! — рявкнул капитан, попытавшись подняться, но солдаты крепко держали его за руки, не давая пошевелиться, пока тот не приказал им: — Помогите мне встать, олухи! К оружию! Быстро в карцер!

— Остановитесь! — воскликнул врач. — Я ещё не успел наложить бинты! Вам нельзя ходить с открытой раной!

— Если я не успею сейчас, бинты уже никому не понадобятся. — огрызнулся каратель, вставая со стола и возвращаясь к выдаче приказов: — Турбину сюда, живее! И оружие тоже!

Хотя поддержание вертикального положения давалось ему с трудом, с помощью солдат капитан всё же сумел закрепить арканодинамическую турбину на спине, уже на ходу активируя её и подключая к остальным системам доспехов, пока солдаты несли за ним его оружие и снаряжение.

Каратель направился к камере, где была заперта ведьма, по дороге снимая своих солдат с постов. Силовая установка его брони обильно дымила, пытаясь поскорее разогреть воду в котле и поднять давление до рабочей отметки. Навесив на себя всё своё имущество, он вооружился пистолетом и короткой дубинкой, которой грозно потрясал, поднимаясь по лестнице во главе своего крохотного войска.

А Варравский старался не отставать от этого отряда, при этом не привлекая к себе дополнительного внимания. Намечалось первоклассное представление, и он хотел увидеть его из первых рядов, но при этом не попав под горячую руку.

Страшная правда

Тьма. Абсолютная, непроглядная тьма. Она кажется бесконечной, и в то же время такой крохотной, словно её можно разорвать руками. Плотная, тяжёлая завеса, каким-то образом сочетающаяся с бездонной звенящей пустотой. Этот звон оглушает, вытесняя все остальные звуки, и не давая им даже приблизиться к ушам, а уж тем более попасть в оккупированную им голову.

Попытка стряхнуть это наваждение разбудила боль, которая тут же пронзила голову и шею, затёкшую как после ночи, проведённой в крайне неудобной позе. Мысли еле-еле двигались в медленно пробуждающемся разуме. Они были столь же аморфными и вязкими, как густой мёд в банке, который упорно не поддавался ложке, растягиваясь длинными липкими нитями. Но сквозь эту бесформенную массу, что наполняла сознание, сумела пробиться простая, но чёткая и ясная мысль:

«Боль – это хорошо.»

Логическая цепочка начала выстаиваться сама собой, уцепившись за эту идею как за крохотный островок стабильного грунта посреди бескрайней топи. Это была та самая спасительная нить, что могла вытащить разум из этого пограничья, что было так близко к забвению вечности. Ведь боль — это хорошо. Потому что мертвецы не чувствуют боли. Даже оживлённые некромантией. А раз она чувствует боль, значит, она всё же жива. И раз боль не очень сильная, то она даже относительно цела. По крайней мере, шея не сломана.

Дальше возник целый ряд вопросов, считавшихся классическим для столь тяжёлых пробуждений: «Кто я? Где я? Как я здесь оказалась?»

Ответить на первый вопрос Эльза смогла без особых проблем. Всё же себя она знала достаточно хорошо, а вот как отвечать на остальные она не знала. Потому что для начала, ей ещё только предстояло это узнать. А для этого нужно было открыть глаза.

И эта, казалась бы, пустяковая задача оказалась не такой простой. Потому что казавшиеся сделанными из свинца веки упорно не хотели подниматься. Только с третьей попытки ей с трудом удалось открыть глаза. Но тьма так и не думала отступать полностью, уступив место полумраку, в котором постепенно начинали проступать очертания небольшой каменной комнаты, скудно освещаемой единственным крохотным окошком.

Неспешно обдумывая, что это за комната, и почему она так не похожа на покои её ледяного дворца, где она проснулась в прошлый раз, Эльза попыталась потянуться. Всё тело отдалось ожидаемой болью затёкших конечностей и мышц, которым нужна была хорошая разминка после отдыха на такой неудобной и жёсткой постели. И ещё что-то мешало пальцам на руках, словно небрежно надетые перчатки.

Перчатки?

Одной этой мысли оказалось достаточно, чтобы сбросить остаток сонливости и оцепенения. Эльза прекрасно помнила, как выбросила правую перчатку с вершины Седой Горы. И как Анна сорвала левую с её руки, перечеркнув всю её прошлую жизнь. Но откуда они могли снова взяться на её руках? Да и были ли эти перчатки теми самыми бирюзовыми произведениями ювелирного искусства, созданными чтобы рассеивать выбросы магической энергии своей хозяйки, не позволяя ей замораживать всё подряд неловким прикосновением?

Не без труда передвигая затёкшими конечностями, Снежная Королева села на убогом деревянном лежаке с тоненьким матрацем, что заменял ей кровать. Простенькое одеяльце, которым она, как оказалось, была всё это время укрыта, соскользнуло с её плеч, открыв взору сверкающее платье, которое резко контрастировало с окружающей серостью и полумраком.

Эльза застыла, с ужасом рассматривая свои руки. Точнее, те самые бирюзовые перчатки, тускло отблёскивавшие самоцветами в этом скудном освещении. Словно вернувшиеся из прошлой жизни, они снова напоминали ей о смирении и сдержанности. А тяжёлые наручники красноречиво отвечали на все остальные вопросы — она была пленницей и находилась в тюремной камере.

В памяти резко выплыли в мельчайших подробностях события прошлой ночи. Визит Старой Ведьмы Хардова. Бой с тарнами. Штурм ледяного дворца хадорцами. Пробуждение кулона Ниссора и кровавое безумие боя. Как она убивала, ведомая волей своего мистического артефакта невероятной силы, что долгие годы был для неё просто ещё одним защитным амулетом. И как раненый ею варкастер обрушил удар искрящейся дубинки ей на голову.

Словно этого было мало, кулон Ниссора напомнил о себе, сопровождая воспоминания бесстрастными комментариями, указывая на её ошибки в бою, а также коря за нерешительность. Сейчас артефакт взял на себя роль строгого ментора, что устраивал разбор полётов после проваленного испытания. Но как только эта новая часть разума колдуньи высказала свои критические замечания, то сразу же поспешила напомнить, что им всё ещё угрожает смертельная опасность. И что Снежной Королеве следовало бы бежать из этого узилища как можно быстрее.

Это было правдой. По всему выходило, что её решили казнить не сразу. Хадорцы наверняка хотели, чтобы она предстала перед судом. Хотя бывшая герцогиня Аренделла уже успела натворить столько дел, что они могли бы чистой совестью убить её прямо там, на вершине Седой Горы, а не тащить чёрт знает куда. Видимо, решили организовать показательный процесс. Ну, ей хотя бы дадут возможность раскаяться в своих деяниях. Может быть, к ней даже проявят снисхождение, хотя после стольких трупов это маловероятно. Да что уж там, откровенно глупо ждать прощение той, на чьих руках кровь десятков солдат Империи. На что и намекал артефакт. Хотя всё зависит от того, кто и где будет её судить.

Внезапно Эльза поймала себя на мысли, что понятия не имеет о том, где она находится. Ну как не имеет, она знает, что находится в тюремной камере, но где находится эта самая камера? И сколько времени она провела в беспамятстве?

Чтобы узнать ответы на эти вопросы, достаточно было выглянуть на улицу. Но это оказалось не так просто. Снежная Королева уже могла стоять на ногах, но крепкая цепь, которой её наручники оказались прикованы к полу, была слишком коротка, не позволяя подойти ни к окну, ни к двери. С её позиции был виден только кусочек затянутого хмурыми облаками неба. Только подойдя к окну боком, вытянув цепь и руки на максимальную дистанцию, смотря почти через плечо и привстав на цыпочки, Эльза смогла выглянуть наружу.

— О нет… — вырвался полный отчаяния и боли стон от осознания того, во что она превратила свои земли. За убелёнными снежными шапками башнями и крепостной стеной простирались заметённые поля и заледеневший лес, а ещё дальше — утопающий в сугробах город. Эта картина белого безмолвия казалась совершенно неподвижной, словно люди покинули эти места. Только редкие снежинки медленно падали из подбрюшья тяжёлых туч, чтобы сделать сугробы ещё выше и ещё непроходимее. Бывшая герцогиня остро чувствовала вину перед вассалами, которых не только не смогла защитить, но и обрекла на погибель своими чарами. Преисполненный ужаса шёпот сорвался с её губ: — Что я наделала?

С трудом держась на внезапно ставших словно ватными ногах, Эльза сделала шаг назад, стараясь унять внезапно возникшую дрожь, рождённую одной только мыслью о том, сколько человек пострадало по её вине. Сколько уже умерло, и сколько умрёт ещё. Но классические три глубоких вдоха не помогли ей успокоиться. Даже когда их число перевалило за десяток. Потому что дыхательные упражнения не могли полностью прогнать из её головы картины растерзанных жуткими когтями трупов, на глазах вмерзающих в лёд.

Только приглушённый лязг замков смог отвлечь Снежную Королеву от намечающегося самобичевания. Повернувшись к открывшейся двери, она увидела обычный масляной фонарь, чей мягкий, тёплый свет разогнал царивший в камере полумрак. Как только глаза бывшей герцогини привыкли к новому освещению, она смогла рассмотреть своего первого посетителя. И к немалому удивлению узнала в нём Ханса — того самого кавалера, что вскружил голову её младшей сестре, дав толчок всем последующим событиям.

Стоит отдать должное его смелости, раз он явился сюда после всего того, что успел натворить. Ведь именно он был одним из тех, кто штурмовал ледяной дворец и пытался убить её? Или наоборот, не дать убить? Эльза помнила, как по воле кулона Ниссора метнула в него заряд холода, и как потом он дрался с варкастером. Но эти воспоминания казались такими разрозненными и несуразными, что бывшая герцогиня решила узнать у него самого.

Но всё по порядку.

— Почему я здесь? — спросила у посетителя бывшая хозяйка замка Аренделл.

— Там бы вас просто убили, — молодой кастелян поставил лампу на пол и подошёл ближе. Эльза заметила, что его дыхание обращалось в пар, да и сам он заметно ежился от холода в своём бело-жёлтом мундире.

— Но я опасна для Аренделла! — поспешила предупредить его Снежная Королева, на всякий случай делая шаг назад и для наглядности поднимая руки в бирюзовых перчатках. — Где Анна?

— Анна так и не вернулась, — с грустью ответил рыжеволосый щёголь. Его жестокие слова были подобны ведру ледяной воды за шиворот. Резко обернувшись к окну, Эльза пришла в ужас от того, что натворила. Ведь выставив собственную сестру за дверь, она думала, что просто заставит её вернуться домой, а на деле обрекла её на верную смерть от холода и голода в этих бескрайних снегах. Кто знает, сколько ещё протянет Анна в заваленных снегом горах и лесах?

— Может вы прекратите зиму и вернёте лето? — напомнил о своём присутствии Ханс. Ну, хотя бы он был честен, озвучив то, зачем явился. — Пожалуйста…

— Это не в моих силах, — столь же честно призналась Эльза, опуская голову. — Я не знаю как…

***

Молодой кастелян не нашёлся с ответом. Весь план беседы, который он успел составить по дороге сюда, полетел ко всем чертям с первых же секунд. Теперь ему вообще было нечего сказать. Предложения, просьбы, увещевания, мольбы, угрозы и аргументы — всё это более не имело смысла, потому что ведьма призналось в бессилии. Наместник видел, как бывшая герцогиня страдает от того, что сотворила, но от её раскаяний было мало проку. Посадник ждал конкретного результата, добиться которого от неё оказалось невозможно. А вариантов оставалось немного, да и времени кот наплакал. Что же нужно сделать, чтобы снять это проклятие? Неужели рукотворная зима прекратится только тогда, когда умрёт её создательница? Или нужны какие-нибудь другие, ещё более могучие чары, чтобы вернуть лето на эти земли? Ханс не знал ответов на эти вопросы.

— Скажите людям, пусть мне позволят уйти, — попросила бывшая герцогиня Аренделла, даже оказавшись в кандалах не растерявшая остатки гордости.

— Сделаю всё возможное, — ответил Ханс, используя ту же формулировку, которую применяли чиновники всех королевств чтобы озвучить вежливый отказ.

Прекрасно понимая, какое сокрушительное поражение он только что получил, понуро опустив плечи, он повернулся к двери и отправился на выход, не видя больше смысла задерживаться в этой промёрзшей камере. Стать единоличным спасителем Аренделла не получилось. И, по-видимому, уже не получится никогда. А это значит, что его шансы на корону герцога резко сократились.

Мрачные размышления прервал лязг открываемой двери, и очень своевременно, потому что сделай он ещё шаг, то налетел бы прямо на дуло крупнокалиберного пистолета, нацеленного ему в голову.

— Так что же вы вознамерились сделать, наместник? — спросил каратель, входя в камеру, держа оружие в вытянутой руке.

Ханс невольно отшатнулся от варкастера, который явно сорвался прямо с операционного стола, чтобы застать его здесь. Лицо хадорца представляло одну большую открытую рану, которая разве что не сочилась кровью, хотя это только усиливало сходство с ожившим трупом. Да и заряженный пистолет, которым тычут прямо в лоб, тоже не способствует сохранению железной выдержки.

— Вам есть что сказать в своё оправдание, либо мне просто пристрелить вас за содействие попытке побега государственной преступницы? — тоном холоднее окружающих каменных стен спросил капитан, взводя курок своей ручной пушки.

— Герцогиня Эльза попросила меня защищать её интересы на предстоящем суде. — всё же нашёлся с ответом молодой кастелян. — Как настоящий дворянин я не мог отказать даме в праве на защиту.

— Вы не очень-то похожи на юриста. Однако я принимаю ваши объяснения, — заметил Краснов, снимая оружие с боевого взвода и убирая в кобуру. — А теперь вон отсюда.

— Как вам будет угодно, — буркнул Ханс, на сей раз проглотив оскорбление словом. Сейчас было не время выяснять отношения со взбешённым палачом. Тем более, что даже меча с собою не было — пришлось оставить на посту охраны, чтобы попасть в камеру. Мысль о дуэли, однако, снова всплыла на поверхность.

— В следующий раз, когда вы вздумаете навестить пленницу без моего ведома, я буду сразу стрелять на поражение, — предупредил каратель, проходя мимо ордца и приближаясь к бывшей герцогине, которая старалась как могла отстраниться от него.

— Узнаёте меня, герцогиня? — неожиданно спросил хадорец.

Эльза ничего не ответила, отступив ещё на один шаг. Цепь, которой она была прикована к полу, с лязгом натянулась. Остановившийся в дверях молодой кастелян с интересом наблюдал за тем, как будет дальше разворачиваться разговор раненного варкастера с той, кто его изуродовала. Бывшая герцогиня Аренделла всеми силами старалась не смотреть на нового посетителя, низко склонив голову и потупив взгляд.

— Вижу, что узнали, — заметил палач, подходя к своей жертве ещё ближе. — Но почему же вы теперь отводите взгляд?

Ведьма ничего не ответила, а только сжалась, словно ожидая удара шоковой дубинки, которую капитан держал в левой руке.

— Посмотри на меня, — приказал каратель, внезапно схватив цепь чуть пониже её кандалов и рывком подтянув пленницу к себе. Чародейка сопротивлялась как могла, но силы были не равны, так что теперь она находились от своего мучителя на расстоянии вытянутой руки. — Ну же, посмотри мне в глаза!

Даже находясь полностью во власти палача, бывшая герцогиня не подчинилась и не подняла голову, демонстрируя просто невероятную силу воли и смелость. Но её сопротивление только разозлило варкастера, который поднял над головой шоковую дубинку, словно собираясь вырубить непокорную колдунью.

— Не смейте издеваться над пленницей, капитан! — воскликнул Ханс, подходя ближе и готовый вмешаться. Конечно, герцогиня Эльза была преступницей и заслуживала смерти, но не от рук обезумевшего палача, одержимого жаждой мести за изувеченное лицо. Что бы она не натворила, она была дворянкой, и не заслуживала пыток, что наверняка уже были ей уготованы. В последний миг хадорец одумался, и вместо того, чтобы нанести удар, просто поддел концом выключенной дубинки подбородок пленницы, силой заставив её поднять голову.

— Смотри, Эльза Аренделл! Смотри, что ты наделала! — сорвался на крик Краснов, более не способный сдержать эмоции. Казалось, ещё чуть-чуть, и он просто убьёт её. — Ты изуродовала меня!

***

— Простите, — прошептала Эльза, на голубых глазах которой наворачивались слёзы. — Я не хотела…

Но что стоило её раскаяние теперь, когда ей пришлось увидеть всё, что она натворила, без иллюзий и прикрас? Когда варкастер ещё только входил в камеру, Эльза заметила жуткую открытую рану на его лице. Эта картина и без того вызывала отвращение, но ей приходилось ещё хуже от осознания того, что это её рук дело. Раньше она могла укрыться от страшной правды за ледяными стенами своего замка, покровом инея, расстоянием и беспамятством, но теперь бежать было некуда, и даже отвести взор было невозможно.

У этого человека больше не было лица. Только пылающие ненавистью блёклые глаза оживляли эту омерзительную картину. На месте носа теперь находился красноватый провал, обрамлённый обнажёнными костями, выступавшими из-под остатков плоти. Щёк тоже не было, как и верхней губы, а обнажённые лицевые мышцы, покрытые слоем какой-то полупрозрачной мази, с каждым произнесённым словом приходили в движение, вызывая ещё больше ассоциаций с полуразложившимся трупом, который поднялся из могилы, чтобы отомстить своему убийце.

— Она должна предстать перед судом, — подал голос кастелян позади палача. — Вы не можете казнить её сейчас.

— И без вас знаю, наместник, — прорычал каратель, убирая оружие. После чего бросил цепь, так что несчастная девушка чуть не отлетела в сторону, с трудом удержавшись на ногах.

— Эльза Аренделл, вам предъявлены обвинения в государственной измене, покушении на убийство представителя оккупационной администрации, массовых убийствах, саботаже, вредительстве, сопротивлении при аресте и нанесении тяжких телесных повреждений офицеру при исполнении, — отчеканил немного успокоившийся варкастер. — Если вам есть что сказать в своё оправдание, у вас будет возможность высказаться в зале суда.

Затем он развернулся и направился к выходу следом за Хансом, который выскочил из камеры до того, как на него мог снова обрушиться разъярённый палач. Лязгнул запираемый замок, за дверью ещё некоторое время были слышны неразборчивые переговоры, порой даже на повышенных тонах, но бывшей герцогине Аренделла не было до них дела.

Оставшись в одиночестве, Эльза только и смогла тихонечко заплакать, закрыв лицо ладонями. Потому что теперь совершенно отчётливо видела, что несла этому миру только страдания и боль. Её сила была огромна, и могла создавать невообразимо прекрасные вещи, но что бы она ни делала, всякий раз это оборачивалось во зло окружающим. Даже казавшийся неукротимым холодный гнев кулона Ниссора, что лишил её воли, заставив убивать, смог вырваться на свободу и обрести власть только благодаря её необдуманным действиям. Но и без его подсказок она успела натворить столько страшных дел, что от одной мысли о содеянном Снежную Королеву бросало в дрожь.

Она создала бурю, чтобы скрыться от пуль хадорских солдат и уйти от погони, завалив снегом всё вокруг на многие мили. Она построила ледяной дворец на вершине Седой Горы, при этом обрушив на своё герцогство лютые морозы, загубив все посевы. И один Морроу знает сколько людей оказалось застигнуто этими бедствиями вдали от дома и просто замёрзли насмерть. Но всё это было далеко, и казалось каким-то нереальным. А вот испуганный взгляд Анны, сражённой выбросом энергии холода, был реальным. Как и ниссы, обращённые в ледяные статуи. Как и погибшие солдаты, чья кровь была на её руках.

Какие сложные и замысловатые логические цепочки она строила, чтобы оправдать свои деяния. Как упорно пыталась заглушить голос совести. Как изощрённо лгала сама себе, пытаясь скрыть от собственного взгляда то, как чернеет душа, как грубеет и покрывается льдом её сердце. Как она превращается в монстра, которого боялась. Чудовище, которое вот-вот вырвется на свободу, и на которого будут охотиться только для того, чтобы избавить мир от этого проклятья.

Боль от осознания того, кем она стала, казалась нестерпимой. И несомое топором палача возмездие стало бы более чем заслуженным наказанием за все её преступлениях. Но липкий страх, что пробуждали в сердце мысли о строгом суде, который станет пустой формальностью, и о страшном приговоре, который он вынесет, снова пробудили древний артефакт. Кулон Ниссора вновь напомнил о своём существовании, призывая не сдаваться и сражаться.

Попытки заглушить его голос оказались безуспешны. Даже не имея собственной воли, желаний и порывов, амулет был невероятно силён. Являясь неотъемлемой частью своей хозяйки, он стремился защитить её от всех возможных угроз, будь то хадорский палач, или даже она сама. На возражения бывшей герцогини, которая больше не хотела жить, он ответил напоминанием о том, что её сестра скорее всего ещё жива, и нуждается в её помощи.

Безмолвная дискуссия между Снежной Королевой и кулоном Ниссора вышла довольно жаркой. На все её аргументы у него находились антитезисы, а все увещевания разбивались о нерушимую стену холодной логики. Артефакт склонял её к уже всплывавшей раньше идее об изгнании, которое позволит ей остаться в живых, более не причиняя вреда другим людям. А чтобы эта жизнь обрела хоть какой-то смысл, он призывал спасти Анну от неминуемой гибели. И самым противным было то, что он не врал — там, где не справились Ханс и его поисковые отряды, могла преуспеть сама Эльза, на стороне которой были силы льда и холода. Только ей было по силам найти взбалмошную и импульсивную младшую сестру среди занесённых снегом лесов и гор, а затем доставить домой раньше, чем она замёрзнет насмерть.

Вытерев слёзы и взглянув в окно, бывшая герцогиня Аренделла мысленно спросила себя, что она должна сделать для спасения Анны. И артефакт предложил всего один ответ: освободиться. И ещё до того, как она успела спросить, камера озарилась голубоватым сиянием выплетенных серебряными нитями рун сдерживающих заклинаний и блеском самоцветов её бирюзовых перчаток, что рассеивали магическую энергию. Но даже это произведение ювелирного и магического искусства не было способно остановить её, и по стальным браслетам наручников начали медленно расползаться инистые узоры.

***

— Ключ от камеры сюда! — приказал каратель солдату, как только тот запер камеру ведьмы. — Живо!

Боец не решился спорить и покорно снял требуемый ключ с общего кольца, отдавая его старшему по званию. Заинтересованный дальнейшим развитием событий, Ханс не спешил уходить прочь. По крайней мере до тех пор, пока тут продолжал отираться Варравский. Ещё из камеры кастелян заметил блеск очков старого кайязя, но до сих пор не имел возможности спросить, за каким чёртом тот сюда припёрся?

— Кто пустил постороннего в камеру? — не унимался палач, вырвав ключ из его рук. — Где дежурный?

— Я впустил, — ответил солдат, и тут же получил удар в челюсть, от которого отшатнулся к стене, с трудом удерживаясь на ногах.

— Из-за таких как ты опасные преступники сбегают из тюрем! — рявкнул Краснов, тем не менее воздержавшись от дальнейшего рукоприкладства. — Твоё счастье, что ведьма не сбежала. Иначе я бы тебя расстрелял прямо здесь и сейчас. И где этот чёртов дежурный?

— Вызывали, товарищ капитан? — спросил прибежавший на крики сержант.

— Какого хрена в особо охраняемой зоне шляются посторонние? — с ходу обрушился на него каратель. — Почему ваши бойцы нарушают режим охраны особо опасных заключённых и прямые приказы командования?

— Не могу знать, товарищ капитан, — попытался отвертеться дежурный.

— А кто должен знать, сержант? Кто должен отвечать за то, что натворили его подчинённые? Что написано в уставе?

— Что за шум? — спросил слегка взъерошенный комендант, врываясь в коридор. — Что случилось?

— Ваши олухи чуть не позволили ведьме сбежать, капитан, — сообщил варкастер. — Я требую немедленно отправить виновного дневального и дежурного на гауптвахту. И заменить караул.

— Как вам будет угодно. Я назначу новый караул. — насупившись ответил комендант.

— Нет. Больше так рисковать я не намерен. — рубанув рукой воздух заявил Краснов. — Теперь на этом участке будут дежурить мои солдаты.

— Не имею возражений, — согласился капитан.

— Вот и отлично, — сказал каратель немного успокоившись, после чего направился было на выход, но замер, упершись мутным взглядом в Ханса. — Вы всё ещё здесь, наместник?

Его вопрос отвлёк молодого кастеляна от молчаливого созерцания расплывшейся в широкой улыбке рожи Варравского, который всё это время стоял в сторонке, любуясь происходящим. У этого старого пройдохи буквально на лице было написано, что столь внезапный визит карателя — его рук дело. Как и то, что кайязь получал искреннее удовольствие от наблюдения за тем, как унижают дворянина.

— Да, а что? — спросил наместник у варкастера, здраво рассудив, что не стоит заставлять палача ждать, если не хочешь получить выстрел в спину.

— Я не ясно выразился? Вон отсюда! — снова заорал каратель, выхватывая пистолет из кобуры. — И зарубите себе на носу, если вы, либо кто другой ещё хоть раз попробует приблизиться к этой камере без моего разрешения и моего присутствия, то получит пулю! Мои солдаты не посмотрят на звания и родословные!

Не желая дальнейшей эскалации конфликта, который и так зашёл слишком далеко, Ханс молча направился прочь. В этот раз перевес сил был совершенно не на его стороне. Но простолюдин ещё заплатит за свои слова. Потом, когда будет более подходящее время для дуэли. А пока нужно забрать меч из караулки и покинуть этот холодный коридор.

— Вас это тоже касается! — донеслось из коридора, пока наместник вешал ножны на пояс в караульном помещении. Что бы там о себе не возомнил Варравский, он тоже получил от карателя на орехи. — И ещё, комендант, когда спуститесь вниз, пришлите сюда полдюжины моих солдат.

Проверив, как меч выходит из ножен, наместник покинул караулку и направился на выход. У лестницы он ещё раз оглянулся на камеру герцогини Эльзы, но встретив пылающий злобой взгляд варкастера, поспешил удалиться.

Спустившись вниз, молодой кастелян снова встретил кайязя, что ждал его около лестницы, сверкая очками в лучах света из окон. И хотя слишком близкое знакомство с Красновым заставило его заметно поубавить наглость, его лицо до сих пор украшала широкая ухмылка.

— Понравилась ли вам аудиенция? — елейным голосом осведомился старик.

— Это вы ещё в горах не видели. Сейчас он уже более-менее адекватен, — не кривя душой ни капли ответил Ханс, отчётливо вспоминая, как этот палач уже пытался его придушить. — Вы хоть понимаете, что играете с огнём?

— Всякая палка о двух концах. — философски произнёс Варравский, поправляя очки. — Но скажите, наместник, каково это, быть под подозрением у карателя?

— Приятного мало, но жить можно, — ответил кастелян, не упустив возможности уже в свою очередь поддеть оппонента: — Кстати, добро пожаловать в клуб находящихся под подозрением.

— Спасибо, но я-то там ненадолго, — быстро парировал кайязь. — А вот вам, наместник, пока вы находитесь в этом клубе, путь на герцогский трон заказан.

— Если вы думаете, что это остановит меня, то глубоко заблуждаетесь, — гордо заявил молодой кастелян, не желая больше продолжать эту пустую пикировку посреди коридора. — Всего хорошего.

— Поверь мне, сынок, я знаю систему изнутри, — менторским тоном заявил старик, снова скатываясь к панибратству. — И нам ещё нужно уладить кое-какие вопросы с документами.

Намёк был совершенно прозрачен. Озвученное ранее предложение всё ещё было в силе. И ведь это он натравил карателя, чтобы показать свою силу и влияние. Стоило признать, Варравский вёл очень рискованную игру, втягивая в свои интриги варкастера, который здесь не подчинялся никому и мог казнить без суда и следствия, вынося приговор прямо на месте. Ситуация всё больше напоминала перестрелку в пороховом погребе — одна ошибка погубит всех. Но в одном этот аферист был прав — без его помощи на пути к короне герцога не обойтись. Особенно теперь, когда быстро закончить эту зиму посреди лета не удалось, на поддержку населения рассчитывать не приходится, да и не поможет народная любовь склонить администрацию на свою сторону, если предъявленные обвинения окажутся слишком серьёзными.

— К тому же, есть ещё некоторые обстоятельства. — напомнил о своём существовании кайязь, всё это время семенивший следом. Улучив момент, когда они оказались в коридоре одни, он, понизив голос, закончил свою мысль: — Ведь если станет известно о ваших связях с сигнарской разведкой, то уже ничто вас не спасёт, наместник.

— Я никогда не был в Сигнаре, — парировал Ханс, про себя отмечая, что Варравский уже не первый раз неприкрыто обвиняет его в связях с южанами. Такая настойчивость была подозрительна сама по себе, ведь под любой, даже самой правдоподобной ложью должна быть хоть какая-то основа. Иначе ему никто не поверит. Но что могло быть общего у ордского дворянина и сигнарской разведки?

Анна!

Эта мысль возникла столь внезапно, что наместник встал как вкопанный, с ужасом осознавая, что действительно вляпался, что называется, по самые уши. Младшая из сестёр Аренделл сама говорила, что провела три года в изгнании, живя всё это время в Каспии, где её могли завербовать сотню раз. Последующее возвращение на оккупированную родину только подтверждало эту теорию. После всего того, что учинила её старшая сестра после их встречи, в невиновность Анны никто не поверит. А в том, что донос будет составлен грамотно и умело, можно было не сомневаться.

— Вижу, теперь вы поняли всю серьёзность сложившейся ситуации? — вкрадчивым голосом поинтересовался Варравский, воровато оглядываясь по сторонам. — Но моё предложение всё ещё в силе.

— Мне плевать на ваши доносы, — с трудом сдерживаясь от того, чтобы просто ударить старика в лицо потоком магического пламени произнёс Ханс. — Вы можете гарантировать, что я получу корону герцога Аренделла?

— Если мы договоримся, то вы станете герцогом уже сегодня, — поспешил заверить его кайязь.

Вот так. Либо со щитом, либо на щите. Как говорится, пан или пропал. Либо согласиться плясать под чужую дудку, позволив ободрать себя как липку, либо хватать манатки и бежать без оглядки, надеясь добраться до Чёрной Реки раньше, чем будет пущена погоня. До контролируемой менитами территории при желании можно доскакать за сутки. Фанатики, конечно, тоже не подарок, но там будет хоть какой-то шанс спастись. Если повезёт не оказаться на вреке и не сгореть на костре, то через них можно будет добраться до Свободного Ллаэля, а оттуда уже окольными путями вернуться домой через Сигнар.

Вернуться ни с чем. Этим он только докажет правоту отца и братьев, что считали его жалким неудачником. Одна мысль об их ехидных ухмылках и всех тех унижениях, что скрывались за их снисходительными улыбками, заставляла тринадцатого сына буквально трястись от злобы. Он поклялся себе, что не вернётся обратно, пока не станет достойным славы своих предков, и сдержит слово, чего бы это ни стоило.

Со стариком и его бумажками можно будет разобраться потом. Деньги и власть могут решить любую проблему, когда они у тебя есть.

— Ладно, чёрт с вами, — махнул рукой наместник. — Где я должен расписаться?

Грубая рокировка

С каждым новым благородным гостем, что входил в зал совета, Ханс всё сильнее поражался тому, каким влиянием обладал Варравский. Не прошло и часа после подписания договора, а он уже организовал высокий совет, куда явились оставшиеся в замке представители дворянства. Сколько же денег было угроблено, чтобы придать максимальный вес и максимальную законность такому стремительному возвышению нового герцога Аренделла? Да чего уж там, если даже викар Лаэдри соизволил посетить это высокое собрание, оторвавшись от непрерывной литургии в замковой часовне, которую он вёл поочерёдно с местным священником. Кайязь делал всё возможное, чтобы присвоение герцогского титула было не только узаконено как можно быстрее, но также заверено дворянством и даже освещено пред ликом Морроу.

Все эти маркизы и бароны, которых соотечественники клеймили предателями и коллаборационистами, оживлённо обсуждали события последних дней, пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий. Но из-за отсутствия информации их домыслы зачастую звучали фантастично, если не откровенно бредово. Про ритуал невообразимой силы, что готовил ковен Серых Владык, дабы перенести это проклятье вечной зимы из Новой Умбрии на земли Сигнара. Про договор с менитами, по которому якобы сам иерарх Севериус должен был прибыть вместе с Предвестником, чтобы очистить Аренделл от колдовской скверны. Но все мыслимые и немыслимые рекорды маразма побила огромная огнемётная пушка, которую якобы должны были тащить сразу два колосса. Будто этому циклопическому орудию было под силу создать такой жар, что тот разом растопил бы весь снег и лёд.

Наконец, в дверях показался сам висконт Хавронский в сопровождении коменданта, успевшего вооружиться небольшой папкой для бумаг, и карателя, лицо которого теперь было скрыто бинтами. Посадник Лаэдри был мрачнее грозовых туч, и почти не отвечал на приветствия, наплевав на этикет и манеры. Проходя мимо Ханса, он обдал его тяжёлой волной перегара, красноречиво свидетельствовавшей о том, что доверенный вассал Владимира Цепеша последние дни пребывал в состоянии хронического запоя, откуда его выдернули совсем недавно. Как он умудрялся управлять вверенными территориями в таком состоянии, или кто это делал за него, оставалось загадкой.

Варравский, семенивший позади этой властной троицы, резко контрастировал со всем остальным собранием, пряча довольную улыбку в пышных усах. Он даже подмигнул Хансу, когда усаживался на своё место, давая понять, что всё схвачено.

— К чёрту протокол и церемонии, — прорычал висконт, усаживаясь во главе стола и подпирая голову руками. — Докладывайте.

— К данному моменту обстановка стабилизировалась, — начал доклад комендант. — Метель прекратилась, и силами гарнизона и привлечённых местных жителей удалось расчистить дорогу до города и часть дороги на Лаэдри. Было восстановлено сообщение с рядом деревень на юге. Они пока держатся, но холода крепчают…

— Хвала Морроу, проклятая метель закончилась. Дела хотя бы перестали ухудшаться. — тяжело вздохнув ответил посадник, продолжая хмуро изучать своё отражение на полированной глади стола. — Были новости из Лаэдри?

— Гонец прибыл сегодня утром. — кивнул капитан, доставая из папки письмо. — В городе всё спокойно.

Висконт Хавронский углубился в чтение, и в зале совета повисла напряжённая тишина, нарушаемая только хриплым дыханием Краснова. Хирург определённо был мастером своего дела, и надёжно перевязал рану, по сути, вернув варкастера в строй. Состояние карателя улучшилось, но тугие бинты не позволяли ему дышать носом. В сочетании с наверняка уже пересохшим горлом, это и было причиной далеко не самых приятных звуков.

— Проклятье… — прорычал посадник Лаэдри, бросая письмо на стол. — Главнокомандующий оккупационными войсками Ивданович уже в курсе произошедшего, и отправил войска для наведения порядка.

— Сколько? — осторожно спросил кайязь.

— Неважно. Важно то, что найдут здесь преданные им в усиление колдуны ковена Серых Владык. — рявкнул висконт, после чего обратился к карателю: — Как прошла операция?

— Операция прошла успешно, — отозвался варкастер, ужасно гундося. — Несмотря на оказанное сопротивление, ведьма была захвачена живьём и доставлена в замок. Все вооружённые формирования, пытавшиеся воспрепятствовать этому, уничтожены.

— Да вы настоящий герой, капитан. Это ведь она вас ранила? — спросил глава оккупационной администрации, который даже несколько протрезвел от таких новостей. А после утвердительного кивка продолжил уже значительно бодрее: — Поймать такую опасную ведьму живьём… Да за такое вам должны дать как минимум повышение, если не медаль.

— Благодарю, милорд, — спокойно ответил каратель.

— Ничего-ничего. Скоро сюда прибудут колдуны ковена и воздадут ей по заслугам, — радостно заявил посадник, потирая руки в предвкушении расправы. — А вы, наместник, нашли свою невесту?

— Нет, милорд, — покачал головой Ханс. — След герцогини Анны оборвался в логове ведьмы, которая сама не знает, где находится её сестра.

— Вы так говорите, будто она сама вам это сказала…

— Да, милорд, это так, — ответил молодой кастелян, к немалому удивлению всех присутствующих. — Я говорил с ней, когда она пришла в сознание.

— И что она сказала? — резко спросил висконт Хавронский, вскочив с места. — Она снимет своё проклятие?

— Герцогиня Эльза сказала, что это не в её силах, — передал слова колдуньи Ханс. — Она раскаивается в содеянном и просит о снисхождении.

— Вот когда вернётся лето, тогда и будет ей снисхождение, — злобно бросил посадник Лаэдри, тяжело усаживаясь обратно. — Капитан, какое наказание ждёт её за всё эти художества?

— Покушение на жизнь представителя оккупационной администрации карается десятью годами каторги. Саботаж и вредительство в особо крупных размерах — повешением. Убийство двух и более лиц — расстрелом. — озвучил выдержки из законов Империи каратель. — По совокупности деяний ожидаемый приговор — джекование…

Большинство присутствующих скривилось при упоминании этой жестокой и кровавой казни. Оказаться в лапах многотонного стального монстра, который будет медленно отрывать по одной твои конечности, раздирая твоё тело на части, пока ты не истечёшь кровью — смерть, которой и врагу не пожелаешь.

— Слышали? Это не моя блажь, а буква закона! — возвестил висконт, грозно подняв вверх указательный палец. — И колдуны скажут то же самое. Так что она снимет свои чары или распрощается со своей головой.

— Но если её казнят, кто будет хозяином Аренделла? — подал голос Варравский. — С кем вести дела?

— Закон о наследовании земель и титулов вполне однозначен. — заметил один из баронов. — Новой хозяйкой Аренделла станет герцогиня Анна.

— Которая пропала без вести, — тут же нашёлся кайязь.

— Значит до её возвращения править герцогством будет наместник, — отрезал посадник Лаэдри, подавляя намечающийся спор в зародыше.

— По закону, человек может быть признан погибшим только в том случае, если было обнаружено и опознано его тело. — выдал очередную справку Краснов. — Если тела обнаружено не было, то человек может быть объявлен погибшим только через год, а до тех пор он считается пропавшим без вести.

— Значит, полномочия текущего наместника будут расширены? — с надеждой спросил Варравский, подавшись вперёд и сверкнув очками.

— Более подходящей кандидатуры в данный момент лично я не вижу, — отмахнулся от вопроса висконт Хавронский. — Однако, если у кого-то есть другое мнение, я готов его выслушать.

И вот тут мнения разделились. Как оказалось, не только кастелян Южной Хезы претендовал на титул и земли герцога Аренделла. Исполнительный директор корпорации Блауставия в Новой Умбрии действительно был очень влиятельным человеком, и оппозиция была относительно немногочисленна, но состояла исключительно из дворянства. Ханс понимал природу этого противостояния — благородные маркизы и бароны искренне презирали и ненавидели безродного иностранного нувориша, который пытался заставить их всех плясать под его дудку. Да и целое герцогство — достаточно крупный куш, ради которого многие были готовы вести рисковую игру.

— Довольно! — гаркнул посадник Лаэдри, громыхнув кулаком по столу. Гвалт споров, до этого только нараставший, разом стих, поскольку даже герцог не смел перечить главе оккупационной администрации. А вискот Хавронский, ещё раз обведя всех собравшихся тяжёлым взглядом, обратился к военным: — Хотелось бы услышать ваше мнение, товарищи офицеры, как представителей военной администрации.

— Я слишком далёк от политики, а потому воздержусь. — покачал головой комендант. — Я буду работать с любым наместником, которого вы назначите.

В ответ посадник только презрительно фыркнул, после чего повернулся к карателю, ожидая его ответа.

— Моё суждение может быть предвзято, милорд, и находиться вне пределов политики, — всё так же гундосо начал излагать Краснов. — Однако, я привык оценивать человека в первую очередь по его делам, а не титулам и регалиям. Кастелян Южной Хезы Ханс не лишён недостатков. Слишком своеволен и честолюбив. Но он на деле доказал свою отвагу и верность данному слову. И пока мы шли через леса и горы, мечами прокладывая путь к логову ведьмы, барон сидел в замке, в тепле и уюте…

Оскорблённый обвинением в трусости, барон с каким-то утробным рыком вскочил с места, и наверняка был готов кинуть вызов зарвавшемуся простолюдину. Но встретив холодный взгляд палача, молча сел на место. Всё же даже корона герцога не стоит головы.

— Герцогство нуждается в смелом и решительном лидере, чтобы пережить эти трудные времена. И поэтому я считаю, что текущий наместник Аренделла является наиболее подходящей кандидатурой из предложенных, — как ни в чём не бывало закончил свою речь варкастер.

Ханс сам не ожидал подобного поворота. За те пару дней их знакомства он уже понял, что карателя невозможно подкупить — слишком уж сильны были его верность долгу и исполнительность, порой доходившие до абсурда, граничащего с безумием. Но что он так открыто поддержит выдвижение ордца на должность наместника? Похоже, даже хадорскому палачу не было не чуждо чувство благодарности. Ведь сколь бы не была сильна неприязнь северян к представителям других наций, для кастеляна Южной Хезы было сделано исключение. И причиной такого доверия наверняка были не деньги Варравского, а та самая экспедиция в горы, в ходе которой они не раз спасали друг друга от неминуемой смерти.

— Сразу видно настоящего боевого офицера. Рубите с плеча, капитан, — ухмыльнулся висконт. — Я утверждаю кастеляна Южной Хезы Ханса на должности наместника герцогини Аренделла, и вверяю ему право управления её землями и имуществом.

Для придания своим словам дополнительного веса посадник Лаэдри грохнул кулаком по столу, давая всем присутствующим понять, что его решение окончательное и обсуждению не подлежит.

— Благодарю вас, господин посадник, — коротко кивнул Ханс в знак признательности, про себя отмечая, что в этот момент обзавёлся новыми врагами. В целом, он был вполне доволен случившимся, сделав ещё один шаг к цели. — Обещаю оправдать ваше доверие.

— Да уж постарайтесь, — с улыбкой ответил висконт Хаврнонский, после чего продолжил уже серьёзно: — Вашей первой и наиважнейшей задачей должно стать сохранение герцогства. Аренделл должен продержаться до тех пор, пока ведьма не будет казнена.

— А что потом? — удивлённо спросил один маркиз.

— Потом проклятие должно распасться вне зависимости от её желания или умения. — прогундосил каратель. — Если не можешь снять заклятье, уничтожь его источник.

— Именно, — не преминул поддакнуть Варравский. — Ведьме конец, и зима закончится.

— А когда её казнят? — осторожно спросил наместник, уже мысленно прикидывая, какой срок протянут его новые вассалы в таком режиме.

— Пока будет этап, разбирательство, суд… — посадник Лаэдри сделал какой-то неопределённый жест рукой, напряжённо подсчитывая время в уме. — За неделю должны управиться.

— Аренделл продержится неделю, — твёрдо заявил Хнас, вставая из-за стола. — Я же должен вновь отправиться на поиски.

— Как? Уже? — всполошился кайязь. — Вы же только что приехали.

— Герцогиня Анна не продержится в горах целую неделю, — напомнил собравшимся молодой кастелян. — Если с ней что-то случится…

— Если с ней что-то случится, у Аренделла останетесь только вы! — внезапно воскликнул маркиз, который до этого довольно активно поддерживал кандидатуру Ханса на должность наместника. Было понятно, что он отрабатывал полученные деньги как мог, но фраза прозвучала слишком театрально. Актёр явно переигрывал.

— Кхем, — прочистил горло висконт Хавронский, что в повисшей тишине получилось особенно громко. — Я бы всё же так не драматизировал, но потерять третьего хозяина герцогства за три дня — уже ни в какие ворота не лезет.

— Вы не запретите мне продолжать поиски моей невесты! — возмутился молодой кастелян. Ведь формально они так и не поженились, а через год, когда истечёт срок его текущих полномочий, и будет поднят вопрос о назначении герцога, ситуация может измениться, а он сам оказаться за бортом.

— Не запрещу. Но сами вы на поиски не отправитесь. — объявил посданик, погрозив Хансу пальцем, прежде чем постучать им по столу. — Отныне ваше место здесь.

После завершения совета у Ханса остались смешанные чувства. С одной стороны, он получил всё, что хотел. А с другой, поддержка Варравского была хоть и существенной, но не критичной, так как решающим оказалось слово карателя. Хотя старый кайязь выполнил свою часть сделки, молодому кастеляну всё равно казалось, что его надули.

Помимо назначения нового наместника, совет решил ещё несколько текущих вопросов, в том числе о размещении направленных к ним войск и поддержании порядка на территории герцогства. Посадник Лаэдри согласился ввести чрезвычайное положение, и замок Аренделл переходил в режим полной боевой готовности. Это означало не только усиленные патрули, но и подготовку гарнизона к отражению возможной атаки. Краснов сумел убедить висконта Хавронского в том, что если заморозки не прекратятся в ближайшие дни, вероятность бунта сильно возрастёт. И иного способа подавить беспорядки, кроме как утопить их в крови, он предложить не смог.

Замок охватило болезненное оживление подготовки к возможной осаде. К счастью, каратель ограничился только требованием изолировать беженцев и обеспечить им охрану. А то с его-то методами, он без зазрений совести мог вышвырнуть их всех за ворота, чтобы обезопасить тыл в битве, которой вообще могло не быть. А пока наместник наблюдал из окна за тем, как по внутреннему двору бегали солдаты, поднося снаряды к пушкам на крепостной стене. Как поспешно очищали огневые точки от снега артиллеристы, и как они выкатывали из ворот бывших конюшен тяжёлые орудия. Теперь на брусчатке почти в самом центре замка расположилась целая батарея дальнобойных мортир. Не способные стрелять прямой наводкой, они посылали фугасные снаряды по крутой навесной траектории на большие расстояния, и легко могли бомбардировать город даже отсюда.

Очень обнадёживающее зрелище, нечего сказать. Особенно для хозяина этих земель.

Да, теперь Ханс был не кем-нибудь, а лордом-наместником, и всё герцогство было в его власти. Конечно, ему приходилось оглядываться на оккупационную администрацию, но у него всё равно оставалась широкая автономия в экономическом плане, и даже право на небольшую личную гвардию, роль которой сейчас исполняла стража Аренделла. Хадорцы очень ревностно относились к своей монополии на силу, и не дозволяли никому из дворян содержать даже небольшую армию. Исключения можно было пересчитать по пальцам одной руки, да и то эти рода уходили корнями в далёкое прошлое, и некогда стояли у истоков тогда ещё королевства Хадор. А традиции на севере всегда были очень сильны.

— Лорд-наместник, — негромко проговорил подошедший сзади стражник, привлекая внимание нового господина. — Я собрал десять добровольцев для поисков герцогини Анны, как вы приказали.

— Хорошо. — кивнул Ханс, отходя от окна. — Когда они будут готовы выступать?

— Через час, милорд.

— Выдайте им все, что они запросят для похода. Пусть возьмут свежих лошадей в конюшне. Нужно найти герцогиню Анну как можно скорее. — проинструктировал подчинённого молодой кастелян. — Если возникнут какие-нибудь проблемы с хадорцами, дайте мне знать. Я пока буду в библиотеке.

— Будет исполнено, милорд. — ответил стражник, с поклоном удаляясь.

Ещё раз взглянув через окно на внутренний двор, где не изменилось ровным счётом ничего, Ханс отправился в библиотеку, чтобы немного отдохнуть и подумать над сложившейся ситуацией. Всё же, что ни говори, а набитая книжными шкафами комната идеально подходила для размышлений, позволяя настроиться на нужный лад. Словно все те знания и мудрость великого множества учёных мужей, что заполняли бессчётные страницы тысяч книг, помогали решать сложнейшие головоломки.

Подумать было над чем. В частности, как убедить хадорцев не стирать Аренделл с лица земли, если с казнью герцогини Эльзы проклятье не исчезнет, и заморозки не отступят. Обрести целое герцогство, чтобы потерять его через пару дней? Звучит иронично. Вполне в духе леди Удачи, которая любит поманить долгожданным призом, и в последний момент оставить с носом. И ведь что самое противное, этот вопрос уже выходил за пределы полномочий посадника Лаэдри, на которого Варравский, судя по всему, имел большое влияние. Раз за дело взялись колдуны, то повлиять на них деньгами и связями будет крайне сложно, если не сказать невозможно…

Эти мрачные думы оказались прерваны резкими звуками музыки, в которых достаточно быстро удалось различить одинокую гармонь. Молодой кастелян был уверен, что после всего увиденного за эти три дня, он уже готов ко всему, и удивить его больше невозможно. Но кому могло прийти в голову развлекаться в такое тяжёлое время? Желая выяснить причину этого веселья, наместник направился к открытым дверям столовой, откуда доносилась незнакомая мелодия, к которой уже присоединился нестройный хор:

По полю джеки грохотали

Гвардейцы шли в последний бой

А молодого лейтенанта

Несли с пробитой головой.

А молодого-о-о лейтенанта

Несли с пробитой головой.

В самом зале было многолюдно. Расположившиеся за накрытыми столами хадорские солдаты отчаянно драли глотки, заменяя припевы повторением второго двустишия, при этом сильно растягивая некоторые гласные. Присмотревшись к знакам различия на их форме, Ханс с удивлением обнаружил, что подавляющее большинство участников торжества принадлежало к отряду карателя.

Броня погнута и измята,

Сейчас вот-вот котёл рванёт.

А жить так хочется, ребята,

Но кнопку палец не найдёт…

А жить так хоче-е-ется, ребята,

Но кнопку палец не найдёт.

Солдаты продолжали горланить песню, не обращая внимания на стоявшего в дверях наместника. Судя по голосам, а также бутылкам и стаканам на столах, бойцы уже успели принять на грудь, так что вполне возможно, что им уже было всё равно. Но как они могли пить после того, как в замке была объявлена полная боевая готовность? Или они уже настолько оборзели, что им устав не писан? Не мог же Краснов пойти на такое грубое нарушение правил и разрешить им пить…

Нас извлекут из-под обломков,

Поднимут на руки каркас.

И залпы джековых орудий,

В последний путь проводят нас.

И залпы джеко-о-овых орудий,

В последний путь проводят нас.

И словно этого было мало, собравшиеся определённо ожидали пополнения своих хмельных рядов, о чём красноречиво свидетельствовали свободные места, перед которыми уже стояли тарелки с едой и налитые стаканы водки. Вот просто подходи, садись и пей. Так что эта шумная компания могла удвоиться в считанные минуты, если желающие присоединиться к торжеству найдут сюда дорогу.

Не желая больше слушать пьяные песни солдатни, Ханс резко развернулся на каблуках, отправившись на поиски варкастера. Это уже ни в какие ворота не лезло. Даже праздник в честь венчания на герцогство Эльзы Аренделл не сопровождался такой попойкой, хотя проходил в мирное время. Нужно было заставить карателя навести порядок среди его головорезов, пока те не начали дебоширить. А то мало ли, что может взбрести в их затуманенные алкоголем мозги?

К счастью, Краснова не пришлось искать долго. И не в последнюю очередь благодаря силовой установке его доспехов, которую он упрямо не желал глушить, даже находясь в безопасности укреплённого замка. Именно этот приглушённый гул, усиливаемый эхом, выдавал присутствие варкастера на лестнице, ведущей к камере ведьмы. Так что Хансу оставалось только немного подождать.

— Как там ваша пленница, капитан? — нарочито вежливо осведомился наместник, довольно очевидно намекая на своё недовольство подобными одиночными визитами.

— Никуда не делась, — прогундосил каратель, который тоже был не в восторге от подобных вопросов. — Можете не волноваться, наместник. Ведьму охраняют как полагается. Я лично проверил посты.

— Рад это слышать. — ответил молодой кастелян, натянув на лицо дежурную улыбку. — Но я хотел встретиться с вами по другому вопросу.

— Слушаю, — буркнул Краснов, глядя на собеседника мутным взором.

— Вы знаете о той пьянке, что устроили ваши солдаты в столовой? — в лоб спросил Ханс, видя всю бессмысленность витиеватого политеса. — И прошу заметить, в главной столовой.

— Не беспокойтесь, наместник. Я им разрешил.

— То есть вы сами настояли на перевод замка в состояние полной боеготовности, в котором запрещены отпуска и тем более пьяные загулы, после чего сами же разрешили своим людям устроить попойку? — уточнил молодой кастелян, не веря своим ушам. Ведь тогда получалось, что непогрешимый служака только что грубо нарушил устав, которому до этого следовал неукоснительно. Это что же такое изменилось во вселенной, раз вокруг начали происходить такие метаморфозы. — Вы же понимаете, что тем самым нарушаете устав?

— Никоим образом, — отмахнулся каратель, тут же озвучив подходящую цитату: — Согласно общевойсковому уставу, бойцы после возвращения из дозора, похода, смены на переднем краю или глубокого рейда имеют право на сутки отдыха, в ходе которых их не привлекают к решению боевых задач.

— А вам не кажется некоторым перебором заменять отдых праздником с песнями и водкой рекой?

— Пить много им никто не разрешал, — строго покачал пальцем варкастер. — А что до всего остального, похоже, вы плохо знаете местные обычаи.

— Извольте объясниться, — попросил Ханс, остро ощущая, что ему сейчас опять вешают лапшу на уши.

— Пройдёмте. — предложил каратель, отходя от лестничной площадки. — Вы ведь не так давно в Хадоре?

— Да уже порядком, — наместнику ничего не оставалось, как последовать за палачом. Если тот задумал так просто уйти от разговора, то он глубоко ошибался.

— Не бывали на поминках?

— Чём-чём?

— Поминках, — судя по тяжёлому вздоху Краснова, он не привык читать лекции по этнографии для иностранных дворян. — Это часть ритуала погребения. Прощание с мёртвыми.

— А без водки проститься с мёртвыми нельзя? — с сомнением спросил Ханс, ещё сильнее укрепившийся во мнении, что его сейчас держат за дурака.

— Можно. Тем, кто не пьёт, — на полном серьёзе ответил капитан. — В старину это был прощальный пир, когда друзья и родственники усопшего праздновали воссоединение его души с Менотом в Граде Небесном, где умершему больше не придётся испытывать тяготы и горести земной жизни. Эта традиция восходит ещё ко временам старой империи, и даже века владычества Оргота не смогли её задушить.

— А я-то думал, когда же вы об этом скажете… — саркастично произнёс ордец, пытаясь поддеть собеседника. — И сколько ещё человек присоединиться к этой церемонии?

— Нисколько, — всё так же без тени улыбки ответил варкастер, который оказался попросту непрошибаем. — В поминках принимают участие только те, кто был в походе.

— Но ведь столов то накрыто значительно больше…

— И это часть ритуала. Места тех, кто не вернулся. Тех, по кому справляют этот пир. Сейчас поминки проходят значительно скромнее, чем тризны конных лордов древности, но для солдата это один из немногих способов воздать должное павшим в бою товарищам. — заметив, что не находит понимания, Краснов озвучил гораздо более приземлённые и утилитарные аргументы. — Эти люди только что вернулись из похода, где им приходилось сражаться и умирать. Многие их боевые товарищи погибли от рук дикарей и ведьмы. Им нужна эта церемония, иначе они могут сломаться.

— Вы думаете, что ваши бойцы не выдержат? — уже без тени иронии спросил, остановившись, Ханс, который краем уха слышал о подобных вещах.

— У меня в отряде уже бывало такое, — кивнул каратель, так же останавливаясь. — В длительных операциях человек может не выдержать и сломаться. Перегореть эмоционально. Ещё какое-то время он будет действовать по инерции и даже выполнять команды, но это уже не солдат. Он в любое время может с равной вероятностью как ослушаться приказа, так и пустить себе пулю в голову. Или кому другому, что ещё хуже. Поэтому пускай они отдохнут и немного выпьют. Алкоголь помогает снять напряжение.

— Но почему вы сами не пьёте вместе с ними? — с удивлением спросил молодой кастелян, пытаясь понять причины такого аскетизма и самоограничения палача, которому по факту закон был не писан.

— Потому что я всё ещё на задании. И закончится он только тогда, когда ведьма окажется в руках правосудия. — спокойно ответил капитан. — Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы, наместник.

Варкастер спокойно направился дальше по коридору, уже в который раз оставив собеседника в замешательстве. Редкий командир так заботится о своих солдатах, при этом оставаясь столь беспощадным к самому себе. Сколько не повидал на своём веку старших офицеров Ханс, обычно всё было в точности наоборот. Рядовые оказывались просто безвольным инструментом, расходным материалом и придатком к оружию для тех, кто отправлял их на смерть, находясь в отдельных уютных каютах или же высоких кабинетах, отделённых от места битвы многими милями. А этот капитан сам шёл в бой чуть ли не в первых рядах, да и теперь, после ранения, старался оставаться на ногах.

Интересно, долго ли он протянет в таком режиме, пока сам не сломается? И на что это будет похоже?

Возвращение

— Давай, Анна, держись. Мы уже близко, — подбодрил нанимательницу Кристофф, когда они выехали из леса на холм, откуда открывался прекрасный вид на город и замок Аренделл. Долгий летний день тянулся медленно, как вязкая смола, он обеденное время уже миновало, и солнце начало клониться к закату. Небо затянули тяжёлые тучи, ронявшие на землю редкие снежинки, медленно опускавшиеся в замершем воздухе. Им оставался всего один рывок по заснеженным холмам и полям, чтобы достичь спасительного убежища.

Последний привал был менее пяти минут назад, но, успевшая было отогреться у костра, герцогиня снова начинала замерзать. Посещение сауны Окена чудесным образом повлияло на девушку — она словно переродилась, и даже озорная улыбка вновь вернулась на её веснушчатое лицо. Но это преображение оказалось недолгим. С каждой минутой, проведённой на улице, девушка остывала всё сильнее, становясь всё более хмурой, отрешённой и надменной.

Чтобы она окончательно не замёрзла, они вынуждены были останавливаться. Да и Свену нужно было дать хоть немного передохнуть. Сколь бы ни был вынослив северный олень, но с такой тяжёлой ношей даже он не мог бежать слишком долго без перерыва. Два ездока — это не шутки. Да и ещё снеговик этот снова к ним прибился. И как только он нашёл их в лесу?

— Поедем через город, — приказала герцогиня Аренделл. — Там должна быть расчищена дорога.

— Как прикажете, госпожа, — покорно согласился проводник, который не мог не признать логичность её суждений.

— А дорогу вы знаете? — внезапно спросил снеговик, спрыгивая с крупа оленя. И к немалому удивлению ледороба, вместо того, чтобы безнадёжно отстать, он начал скользить на спине по склону, как на санях. — А то я там никогда не бывал.

— Знаем, — поспешил заверить его Кристофф, не желая нового извержения этого фонтана жизнелюбия и пустого словоблудия. — Ведь так, барыня?

Но его вопрос так и повис в воздухе без ответа. Герцогиня сидела молча, закрыв глаза и понурив голову, покуда по её рыжим волосам расползались новые полосы белизны, окрашивая всё больше медных прядей в цвет окружавшего их снега. Девушка замерзала, и все старания были обречены на неудачу. Вся надежда была на этот неведомый знак истинной любви. Но времени у них оставалось в обрез.

— Давай, держись, — попросил проводник, снимая свою меховую шапку и нахлобучивая на уже почти седую голову своей нанимательницы, после чего продолжил подгонять их рогатого скакуна: — Быстрей, дружище.

— Йуху! Круто! — искренне радовался стремительному спуску Олаф, позабыв обо всех бедах. Для него будто бы не существовало всех горестей и страданий мира, которым он стал свидетелем. Однако, когда спуск закончился, он начал терять скорость и отставать, а потому крикнул: — Я догоню вас! Встретимся в замке!

— Только ни с кем не разговаривай! — предупредил Кристофф, хотя прекрасно понимал, что этому снеговику всё как об стенку горох. Но попытаться всё же стоило, чтобы потом избежать дополнительных проблем.

Быстро миновав заснеженные поля, они вышли на свежую дорогу, проложенную через сугробы тяжёлыми санями, что вела прямо в город. Свену было легче бежать по уже утрамбованному снегу, и теперь они двигались ещё быстрее. Не сказать, что тут было оживлённое движение, но небольшой обоз из трёх саней шёл перед ними, поспешно приближаясь к городу.

— Нам лучше поторопиться, — буркнул проводник, провожая попутчиков хмурым взглядом.

Аренделл встретил их пустыми улицами и мрачными домами с запертыми ставнями. Городок как будто вымер, только редкие прохожие и тонкие струйки дыма, поднимавшегося из труб, свидетельствовали о том, что кто-то всё же обитал в безмолвных, заметённых снегом зданиях, что громоздились вдоль мостовой подобно скалам, оставляя только узкое ущелье для дороги. И даже такое странное зрелище, как двое ездоков верхом на северном олене, не привлекло никакого внимания. Те немногие, кто всё же оказался в этот момент на улице, спешили по своим делам, ничего не замечая.

Ту звенящую тишину, в которую были погружены улицы и переулки, внезапно разорвал женский крик, полный отчаяния и боли. Он был столь громким, что Анна не только очнулась, но даже вытянула шею, пытаясь рассмотреть, кто же там так верещит? Они как раз подъезжали к главной площади перед ратушей, и когда до них долетели слова: — Только не это!

Когда они, наконец, выскочили на площадь, где следовало повернуть на дорогу, что вела прямиком к воротам замка, то были вынуждены резко сбавить ход, чтобы не налететь на остановившиеся посреди дороги сани и группу людей, что их окружала. Кристофф хотел было окрикнуть их, чтобы они расступились и дали дорогу ему с умирающей нанимательницей на руках, но быстро прикусил язык, когда увидел окровавленные бинты. С саней сгружали раненых, которых на носилках, а кого и просто на руках старались поскорее отнести в ратушу.

— За что Морроу наказал нас такими хозяевами? — выла женщина, держа на коленях голову юноши, что лежал перед ней, уже не дыша. — Старый герцог повесил моего отца! Мой муж отдал жизнь за новую герцогиню, что наслала на нас вечную зиму! А теперь мой сын погиб из-за её сестры! Будь прокляты эти Аренделлы, что несут нам одни страдания!

— Как всё закончится, напомни мне повесить эту бабу, — попросила Анна у своего проводника, когда они проехали площадь, глядя безучастным взглядом на проносящиеся мимо дома.

— А может быть, вы всё же смилуетесь над несчастной? — спросил Кристофф, с сомнением глядя на хрупкую девушку у него на руках, которая говорила такие страшные слова. — Она только что узнала, что её сын мёртв, и явно не ведает, что говорит.

— Не смей мне перечить, — холодно отозвалась герцогиня, бросив на парня ледяной взгляд. — Я — герцогиня Аренделл. Моё слово — закон. И ты должен подчиняться без вопросов и без оговорок.

— Только не гневайся, — быстро пошёл на попятную Кристофф, не желая ещё раз получить по морде. — Должен, так должен.

— И я тоже кое-что должна, — внезапно вспомнила о чём-то своём Анна, принявшись стягивать с себя ремень сумки.

***

— Эй, аккуратнее! — воскликнул Крстофф, пытаясь удержать на руках нанимательницу, покуда Анна освобождала себя от своей ноши. — Что ты задумала?

— Это тебе, — твёрдо сказала она, вешая сумку ему на шею. В конце концов, она была не в том состоянии, чтобы следить за всеми своими вещами. По возвращении в замок её бы первым делом обязательно переодели, забрав сумку. И не приведи Морроу, чтобы её кто-нибудь открыл. Ведь пистолет в кобуре с патронташем, набитым руническими пулями и украшенным сигнарским гербом, сразу же сдали бы свою хозяйку с головой. И тогда она бы наверняка успела пожалеть о том, что вернулась в родовое гнездо. Ведь проще было остаться на улице замерзать, чем узнать, какую казнь придумают для неё хадорцы.

— Зачем? — удивлённо спросил парень, оказавшийся немало озадаченный происходящим. — И почему?

— В оплату долга, — ответила Анна, отворачиваясь. Ей и так больно было расставаться с любимым оружием, которое уже почти стало частью её самой. Но лучше отдать его этому мужлану, чем выбрасывать. — Я обещала купить тебе новые сани, но сейчас у меня нет денег, и навряд ли появятся в ближайшее время.

— Но это…

— Не открывай. Там мой пистолет, — предупредила этого простака Анна. А то станется с него махать оружием перед наблюдателями с башен замка Аренделл. Если они заметят золотого лебедя на подсумке, то казнят их вдвоём. — Потом продашь кому-нибудь. Скажешь, что трофейный. Только смотри, не продешеви. Содержимое этой сумки тянет на тысячу золотых.

— Да это… — Кристофф даже потерял дар речи, медленно поднимая за ремень сумку, поражённый стоимостью её содержимого. — Да я столько и за десять лет не заработаю!

— Это моя плата за всё то, что ты сделал для меня. — произнесла юная герцогиня, жестом приказывая ему замолчать. — Никому не говори, что получил это от меня.

— Ладно, не буду, — согласился проводник, повинуясь своей нанимательнице и сосредотачиваясь на дороге.

Дома один за другим проносились мимо, вскоре сменившись заснеженными полями, что окружали замок Аренделл. Анна смотрела на этот безрадостный пейзаж невидящим взором, погружённая в свои мысли. Чем ближе они подъезжали к вратам её родового гнезда, тем сильнее становился страх того, что они не найдут там Ханса. Что он всё еще ищет её там, в горах. И что она умрёт, так и не дождавшись спасительного поцелуя любимого.

Да и может ли один поцелуй остановить могучее заклятье? А вдруг эти тупые тролли всё перепутали? Вдруг они обманули её, чтобы избавиться от неугодной гости, даже не заморачиваясь тем, чтобы хотя бы попытаться излечить её, тем самым избежав ответственности перед Кристоффом? Что можно взять с этого глухого деревенщины, что называл тех варваров в долине семьёй? Нужно приказать коменданту вырезать всех этих синекожих скотов, пока она ещё может говорить. Нельзя оставлять все нанесённые оскорбления безнаказанными.

Но эти жестокие мысли не несли ей ни покоя, ни радости. Анна с ужасом поняла, сколь сильно подействовало на неё заклятье сестры — она теряла эмоции. Чем сильнее она замерзала, тем меньше могла чувствовать, тем холоднее становились её сердце и душа. Ведь та женщина на площади действительно была убита горем, но Анна не испытывала к ней ни малейшего сострадания, только брезгливость и презрение. Не потому ли, что забыла о том, что такое сострадание?

Много других эмоций и чувств, которые она пыталась в себе пробудить, но не могла. Сочувствие, жалость, неуверенность, привязанность и даже любовь более не имели для неё смысла. Вместо них теперь была только бесстрастная, холодная логика, надменность и презрение. Вместо горечи обиды и пылкой ярости остался только холодный гнев, что ещё временами пробивался через завесу липкого страха. Страх окутывал разум, превратившийся в бесстрастного наблюдателя. Он отсчитывал оставшиеся ей минуты, взвешивая вероятности того или иного исхода, словно это происходило вообще ни с ней, а с кем-то другим, кто лежал на операционном столе перед медиком, внимательно следящим за агонией обречённого больного.

Анна остро ощущала свой страх. Но это был не просто страх смерти, чья тень уже накрыла её и всех вокруг. Она боялась того, во что она превращалась. Встретить свои последние минуты бесчувственным автоматом, с кристальной чистотой осознающим всё происходящее, как и полную беспомощность — сложно представить пытку страшнее. Неизвестно, как долго продлится эта агония. Придётся ли ей ощутить, как будет медленно умирать её тело, пока не остановится сердце, даруя забвение и вечный покой?

— Это герцогиня Анна! — услышала она приглушённый возглас, доносившийся откуда-то издалека, словно с другого конца поля, которое простиралось у неё перед глазами. — Открыть ворота!

Северный олень начал сбавлять ход, пока полностью не остановился в десятке шагов от ворот, тяжело дыша после этой изнурительной гонки со временем. Подхватив нанимательницу на руки, проводник ловко спрыгнул на расчищенную дорогу, но не опустил её на землю, а понёс навстречу лязгу отпираемых запоров.

— А ты? — внезапно спросила Анна, про себя отмечая, что ещё не полностью утратила любопытство. — Что теперь будет с тобой?

— Обо мне не волнуйся, — с улыбкой ответил Кристофф, чтобы успокоить её.

Тем временем тяжёлые стальные створки замковых ворот пришли в движение, расходясь в стороны, и из-за них сразу выскочила куча народа. Солдаты, стража, прислуга — все они стремительно окружили юную герцогиню и её спутника, принявшись причитать на разные лады.

— Мы так переживали! — всплеснув руками, воскликнула служанка, помогая госпоже устоять на ногах, когда проводник поставил её на землю.

— Миледи… — толстый дворецкий поймал под руку хозяйку, которая с большим трудом сохраняла вертикальное положение, трясясь от холода. Но проводник перебил его:

— Согрейте её, и найдите кастеляна Ханса. Немедленно!

— Всё сделаем, — кивнул весьма удивлённый толстяк, который будто бы только сейчас заметил парня, что был его практически на голову выше, и вообще не понимал, откуда он взялся и с какого перепугу так раскомандовался. Но он всё же умерил гордыню, принявшись выполнять получения, и даже не забыв бросить через плечо: — Спасибо.

— Закрыть ворота! — прозвучал приказ. Никто даже не попытался пригласить ледороба в замок, предложить ему поесть и согреться. И, к своему удивлению, Анна не одёрнула их, не воззвала к их совести и состраданию, и вообще не проронила ни звука. Что значит судьба немытого простолюдина для юной герцогини? Ничего. По большому счёту, так было и раньше, когда она его не знала. А сейчас, когда её колотило от холода так, что она с трудом передвигала ногами, ей уже было всё равно. Потому что только одна жизнь теперь имела для неё значение — её собственная.

— Позаботьтесь о ней! — крикнул Кристофф, в закрывающиеся перед ним ворота, провожая Анну взглядом.

— Бедняжка совсем замёрзла! — продолжала причитать служанка, снимая одеяло со своих плеч и закутывая в него замерзающую хозяйку. Юная герцогиня безвольно плелась, ведомая своими слугами. Девушку колотила крупная дрожь, и она практически никак не реагировала на окружавшую её суету. — Сейчас пойдём во дворец…

***

В последний момент Анна нашла в себе силы обернуться, кинув отрешённый взгляд на своего уже бывшего проводника. И когда Кристофф заглянул в эти холодные, голубые глаза, то сам невольно вздрогнул. В этом обречённом взгляде не было ни страха, ни надежды, ни интереса, ни тревоги, а только ледяная надменность и полное безразличие. Сомкнувшиеся створки ворот отрезали его стеной стали от этой странной девушки, что ворвалась в его жизнь безудержным вихрем перемен.

С глухим лязгом закрылись замки, и встали на места засовы, окончательно запирая ворота замка. Но желания возмущаться, протестовать и стучать по тяжёлым створкам не было. Парень понимал, что он чужд для этого мира благородных особ и их лакеев, что скрывался за стальными створками и толстыми стенами. Жизнь со свободолюбивыми троллкинами не способствовала развитию чувства такта и благоговения перед напыщенными аристократами, так что в этом обществе ему наверняка были бы не рады. Да и входить в чужой дом без приглашения было как минимум неприлично даже в деревне, чего уж говорить про город.

Подойдя ближе, Свен что-то грустно проревел, глядя на закрытые ворота, но Кристофф ему не ответил. На душе и так кошки драли, так что сейчас ему было не до разговоров. К чему пустая трата слов, если всё и так сказано? Она — герцогиня, а он — безродный проводник. Наёмник, который выполнил свою работу, и получил обещанную плату. И всё то, что он сделал для неё сверх уговора, тоже было оплачено сполна. Контракт завершён, и более ничего их не связывает. Они опять стали друг для друга никем, как три дня назад.

Тяжело вздохнув, Кристофф потрепал загривок оленя, чтобы немного успокоить старого друга, после чего молча развернулся и направился прочь по расчищенной дороге. На ходу поправляя ремень сумки, скрывавшей драгоценную награду за все труды и лишения последних дней, он шагал обратно в город, чтобы поскорее покинуть этот проклятый замок. Впереди был длинный и опасный путь обратно, в долину клана. Бухенстильду и остальным потребуется его помощь в защите деревни от тарнов. Да и горячие источники позволят пережить холода, если зима не отступит.

Свен ещё некоторое время стоял у закрытых ворот, негромко ревя, словно умоляя стражу впустить его с хозяином внутрь, но солдаты остались глухи к его призывам. В конце концов, он тоже смирился с тем, что всё кончено, и поплёлся вслед за своим хозяином. Кристофф не стал на него садиться и нагружать ношей, чтобы его рогатый скакун смог отдохнуть после изнурительной гонки.

Так они и шли в молчании, всё дальше удаляясь от замка Аренделл. Мороз щипал за уши, но ветра не было, так что риск их отморозить был невелик. Но внезапно окружающую тишину разорвал далёкий крик: — Аааа! Оно живое!

— Тупой снеговик. — буркнул ледороб, поднимая воротник полушубка. — Сказано же ему было, ни с кем не разговаривать…

Маски сброшены

Наконец-то дойдя до библиотеки, наместник впервые смог остаться наедине со своими мыслями. По крайней мере здесь его не потревожат всякими мелкими неурядицами и рутиной, а если случится что-нибудь важное, то стража знает, где его искать. А пока можно спокойно посидеть в тишине и подумать над сложившейся ситуацией. Только нужно подкинуть дров в камин, а то он уже почти прогорел, и в помещении становилось неуютно. И куда только смотрит прислуга?

Взяв кочергу, Ханс пошевелил угли в очаге, чтобы те оказались ближе к поверхности, после чего бросил туда немного дров из стоявшей рядом поленницы. Благо, что топлива было заготовлено достаточно. Да вот только разгорался камин весьма неохотно. Молодой кастелян даже немного подул на угли, но только поднял облако сажи. В такой ситуации оставалось только ждать.

Хотя у него был другой способ согреть помещение. Достаточно применить магию, и дрова займутся в момент, быстро прогрев библиотеку. Но если кто-то заметит, как наместник колдует, не сносить ему головы. Однако, немного посидев и прислушавшись к тишине замка, Ханс решил, что это как раз тот случай, когда нарушить правила игры можно, если осторожно. В конце концов, никто этого не заметит, а ему самому не придётся мёрзнуть. И даже если кто-то всё же подглядывает за ним сейчас, то если всё сделать аккуратно, без столбов пламени до потолка, то неискушённому наблюдателю трудно будет отличить магию от обычного масла и мехов для розжига каминов.

Сняв перчатки, и для вида взяв со стойки те самые меха, молодой кастелян поднял правую руку перед собой ладонью кверху, стараясь поднять из памяти то, что вложила туда Старая Ведьма Хардова. Но чем дольше он думал о магии огня, тем меньше у него получалось вспомнить хоть что-то вразумительное, хотя бы отдалённо похожее на виденные им ранее проявления магии. В итоге всё свелось к простой мысли о том, что ему холодно, и что ему нужен огонь. Небольшой, послушный и жаркий, дарующий тепло и уют. И только когда он сосредоточился на этой мысли, представив небольшой огонёк, парящий над его ладонью, его память откликнулась на этот зов.

Ханс замер от удивления, когда в его открытой ладони вспыхнул огонь. Словно он держал кусок горящей ваты, смоченной спиртом. Только это жёлтое пламя не обжигало руку, оставляя только свет и ощущение теплоты. Его танец завораживал. И вглядевшись в этот огненный цветок, новоявленный колдун внезапно увидел, как перед ним раскрывались тайны огненной магии. Нельзя научиться плавать, оставаясь на берегу. Так же нельзя научиться плести заклинания без практики. Но стоит начать, забыть будет невозможно.

Однако чем дольше он так сидел, тем выше становился шанс, что кто-то войдёт в библиотеку, застукав наместника на горячем в буквальном смысле слова. А потому он решил просто разжечь камин без особых изысков, направив в очаг одно из самых примитивных заклинаний огненной магии — поток огня. Несколько слов, простое движение руки — и небольшой желтоватый лепесток превращается в струю ревущего пламени, что бьёт в очаг, уходя наверх через дымоход. Дрова занялись в считанные мгновения, даруя то самое тепло, которое от них и ждали.

Такая эффектная демонстрация свежеприобретённых сил вызвала радостную улыбку на лице молодого кастеляна. Воистину, любой, даже самый никудышный маг превосходил любого человека без дара. И во времена седой древности каждый чародей наверняка стоил сотни бойцов. Это современная эпоха породила такие инструменты убийства, как огнестрельное оружие, изрядно уровнявшее шансы. А все эти пулемёты, огнемёты и прочие машины войны вообще оттеснили магию на второй план. Но всё равно, это ощущение могущества было ни с чем не сравнимо. Определённо, та одноглазая старуха знала, как по-королевски одарить тех, кто выполнял за неё грязную работу. Нужно будет ещё раз поблагодарить её за бесценный дар, если представится такая возможность.

Натягивая перчатки и раздумывая о новых возможностях, что открывались перед ним, Ханс остановился у шахматного столика. Глядя на блики огня на отполированных гранях фигур, выстроившихся ровными рядами в ожидании очередной партии, он нахмурился. Да, если так подумать, та игра, в которую он ввязался, отличалась от привычных баталий на клетчатом поле своей непредсказуемостью. В жизни вес и значение фигур изменялись, и порой столь стремительно, что трудно уследить.

Ведь если так подумать, он сам успел примерить на себя роли и короля, и ферзя, и коня, и пешки. Однако сейчас его положение было ближе всего к слону. Роль короля играл висконт Хавронский, а ферзя – каратель. С другой стороны находилась герцогиня Эльза. Чародейка тоже успела сменить несколько ролей, всего пару дней назад будучи таким же слоном, она успела возвыситься до ферзя. Теперь же она заняла позицию короля, которому поставили мат. Но если шахматная партия на этом заканчивается, то его игра только начинается, и уже названным фигурам снова предстоит изменить свою роль, и даже свой вес. Ведь если в противостоянии с ведьмой их интересы совпадали, то после того, как она покинет сцену, прежние противоречия вспыхнут с новой силой. В такой ситуации не мешало бы обзавестись союзниками понадёжнее, нежели этот жулик Варравский.

— Сюда, скорее! — донёсся приглушенный возглас из коридора, заставляя наместника оторваться от размышлений о будущем. Он будет вынужден и дальше скрывать свои способности, чтобы не занять место герцогини Эльзы на эшафоте. А потому Ханс на ходу поправил мундир, направившись открывающимся дверям. В которые как раз заглянул стражник, который, прежде чем распахнуть их настежь, громко крикнул: — Он здесь!

— Наместник Ханс! — позвала его появившаяся в дверях в окружении хадорских солдат пухлая гувернантка, на пару с дворецким буквально волочившая под руки Анну. В весьма скромном и простом наряде с аляповатой меховой шапкой на голове, она ни капли не походила на ту пышущую энергией юную красавицу, с которой он познакомился пару дней назад, но это была она.

— Анна! — воскликнул молодой кастелян, кидаясь к своей невесте. Определённо, сегодня леди Фортуна улыбалась ему, ведь если он женится на герцогине Аренделла, как и задумывал ранее, то корона герцога окажется у него на голове значительно быстрее. И без помощи от всяких мелких жуликов и шантажистов. Но когда он подхватил обессилившую девушку, которая буквально рухнула ему на руки, то он сам вздрогнул от обдавшей его волны холода, невольно обронив: — Какая холодная…

— Поцелуй меня. — внезапно произнесла сестра чародейки, вцепившись руками в лацканы его мундира. — Быстрее. Быстрее…

— Пожалуйста, успокойся, — постарался остановить такое неожиданное проявление страсти Ханс, немало ошарашенный подобным поведением от продрогшей девушки.

— Оу… Хм. — попытался было вмешаться дворецкий, но быстро замолк, поймав на себе недовольный взгляд гувернантки, после чего сделал знак остальным слугам выйти. — Пожалуй, мы вас оставим.

— Скорее… — умоляла юная герцогиня, вцепившись в своего жениха мёртвой хваткой и буквально повиснув на нём, силясь дотянуться до его губ своими губами, пока сбежавшиеся слуги, стража и солдаты поспешно выметались вон, чтобы не мешать возлюбленным.

— Анна, что там случилось? — спросил Ханс понизив голос, когда двери библиотеки закрылись, и они остались наедине.

— Эльза ранила меня своей магией, — ответ юной герцогини прозвучал несколько обиженным тоном. Словно она уже злилась на своего жениха, задающего такие глупые вопросы и не понимающего очевидного…

— Ты говорила, что она тебя не тронет! — воскликнул молодой кастелян, не веря своим ушам. Уж он-то натерпелся всякого от своих старших братьев, но убить его они не пытались никогда. Да и как-то не клеился у него в голове образ запуганной и практически безвольной бывшей герцогини Аренделла Эльзы, сидевшей в карцере на цепи подобно дикому зверю, с вырисовывавшимся образом холодной и расчётливой убийцы, готовой пожертвовать даже самыми близкими людьми ради достижения какой-то далеко идущей цели.

— Я ошиблась. Ах… — Анна не смогла договорить, согнувшись пополам и хватая ртом воздух, словно получив мощный удар в живот.

— Анна, — Ханс пришёл в ужас от вида непонятно отчего задыхавшейся девушки. Подхватив невесту на руки, он сам мелко задрожал от обрушившихся на него потоков холода, что исходили от неё, но даже такое мощное проявление колдовства не заставило его отступить. Пока наместник нёс герцогиню Аренделла поближе к камину, её ярко-рыжие волосы, вырвавшиеся из-под свалившейся шапки, стремительно белели прямо на глазах, прядь за прядью. И только когда несчастную перестал колотить озноб, он аккуратно положил уже практически седую девушку на диван напротив очага. — Вот так.

Тепло камина позволил ей немного согреться. А когда страшный приступ окончательно отступил, юная герцогиня смогла взять себя в руки. И глядя в глаза своему жениху, дрожащим голосом произнесла: — Моё сердце замёрзло, и только знак истиной любви спасёт меня.

— Поцелуй любви… — Ханс не мог поверить, что всё может быть так просто. Ведь он искренне полагал, что магия требует более специфических условий и ингредиентов, вроде вяленых лягушачьих лапок, растолчённых костей самоубийцы или ещё чего в этом духе. А тут всего-навсего банальнейшее проявление любви. Ведь они уже тайком целовались раньше, так что повторить трюк не составит никакого труда. А потому молодой кастелян присел на диван рядом со своей невестой, аккуратно отодвигая белоснежные пряди с её веснушчатого лица, глядя в её большие голубые глаза. И немного подняв её подбородок, приблизился для поцелуя. Но остановился вблизи от её жаждущих губ, когда почувствовал на коже холодное дыхание, столь разительно отличавшееся от прежнего жара страсти.

Анна уже закрыла глаза в предвкушении, и не могла видеть тень сомнения, пробежавшую по его лицу. Конечно, вопрос об искренности чувства оставался открытым, но попробовать всё же стоило. В конце концов, попытка — не пытка. Да и удача сегодня была на его стороне. В случае неудачи он ничего не терял, а так путь к короне герцога резко сокращался. А потому Ханс решительно отбросил цепи нерешительности и запечатлел на губах юной герцогини долгий поцелуй.

Но наградой за смелость стало только отвращение, порождённое этим холодным и влажным касанием, словно вместо живой девушки он поцеловал дохлую жабу…

***

Когда её губ коснулся такой горячий и страстный поцелуй пылкого любовника, Анна позабыла обо всём на свете. И уж тем более о заклятии, что должен был разрушить этот знак истинной любви. Но насладиться сладким послевкусием ей помешала очередная волна холода, заставившая вздрогнуть с ног до головы.

— Не сработало? — спросила юная герцогиня, изумлённо глядя на жениха. — Но почему?

К её ещё большему удивлению, молодой кастелян только рассмеялся.

— О, Анна, если бы тебя ещё кто-то любил, — Ханс окончательно ошарашил её. Кастелян резко встал с дивана и направился к окну.

— Что? — не веря в реальность происходящего, брошенная невеста удивлённо хлопала глазами, неотрывно глядя за перемещениями теперь уже бывшего жениха. — А как же ты?

— Тринадцатому сыну хозяином майората не стать, — её наместник флегматично задёрнул занавески. — И я знал, что получу титул только женитьбой.

— О чём ты говоришь? — спросила Анна, которая просто не могла поверить в то, что никакой любви и в помине не было. Только элементарные зависть, жадность и тщеславие.

— Как прямая наследница, больше бы подошла Эльза, но с ней не получилось, — негромко объяснял Ханс, расхаживая по библиотеке. Сняв одну из белоснежных перчаток, он гасил немногочисленные свечи одну за другой. — Она даже отказалась со мной разговаривать.

— Ханс? — узнать о том, что жених, хоть и бывший, поглядывал на её старшую сестру, было очень обидно.

— А с тобой мне сказочно повезло. Согласилась выйти за меня, едва узнав! — остановившись у камина, молодой кастелян нагнулся к стакану со спичками и вытащил всю охапку. — Ха! Я думал после свадьбы устроить Эльзе несчастный случай…

— Как ты мог замыслить такое?

— Мог. И не только замыслить, но и осуществить. Вот так! — переменившись в лице, Ханс вскинул зажатые в кулаке спички, которые внезапно вспыхнули в его ладони подобно небольшому факелу. Чтобы не обжечь руку, он швырнул их в камин, где этот огненный клубок ухнул словно фиал с маслом. Анна даже прикрыла лицо от этой короткой, но яростной вспышки. А её бывший жених стоял, тяжело дыша и глядел на огонь. Затем он стремительно развернулся и схватился за графин с водой.

— Нет! — воскликнула юная герцогиня, вскакивая с дивана, чтобы остановить его. Вспышка жара отогнала колотивший её озноб, но не вернула достаточно сил. Оступившись на первом же шаге, она повалилась на пол, беспомощно умоляя: — Стой!

— Но она сама прекрасно справилась, жаль только поторопилась, — расплывшись в кривой ухмылке заявил Ханс, нарочито медленно наклоняя графин к камину. И с всё той же улыбкой он смотрел на неё, пока струя воды с шипением гасила пламя, дававшее ей жизнь. — А ты по глупости бросилась за ней.

— Пожалуйста… — умоляла о снисхождении герцогиня Аренделла, оказавшаяся беспомощной перед лицом предательства того, кого считала самым близким. Но все её мольбы были тщетны, и огонь вскоре погас.

— Ты сама всё испортила! — Ханс повернулся к Анне, и лицо его было красным от ярости. — Какого чёрта ты связалась с сингарской разведкой? Это же надо было догадаться, привезти сюда доказательства работы на Сингар! Тупая, бестолковая, пустоголовая дура!

— Я не… — Анна опустила голову. Как он узнал? Копался в её вещах?

— Знаешь, в чём ирония? — Ханс опустился перед ней на колено. — Я мог бы спасти тебя прямо сейчас от ледяного проклятья.

Он грубо схватил Анну за волосы, поднимая на колени, а затем приложил ладонь к её груди. И благодатное тепло разлилось по телу девушки от места прикосновения, словно сердце её на мгновение сбросило оковы льда. Но кастелян с чертыханием отдёрнул побелевшую руку, от которой пошёл пар испаряющегося инея, и Анна снова вернулась в объятья холода.

— Кусается, зараза, — Ханс отпустил волосы Анны, позволяя ей упасть на мягкий ковёр, покрывающий пол библиотеки. — Старая ведьма знала, что подарить. Я мог бы держать тебя на коротком поводке, сдерживая проклятье твоей сестры. Но у меня не было в планах быть повешенным за компанию с сигнарской шпионкой.

— Ханс, пожалуйста, спаси меня! — Анна плакала, пытаясь удержать те крохи тепла, что подарило ей его прикосновение. — Я сделаю для тебя всё что скажешь…

— Ты слишком опасна. Но не переживай, смерть от холода не так плоха по сравнению с повешением, — Ханс поднялся, натягивая перчатки. — После того как тебя не станет, нужно будет только убить Эльзу и вернуть лето.

— Тебе не справиться с Эльзой! — злобно бросила Анна, безуспешно пытаясь подняться на ноги. Вместе с огнём угасли последние иллюзии и надежды, уступив место презрению и холодному гневу. Но тело не слушалось, и ей оставалось только проклинать себя за недальновидность. И за то, что она отдала сумку с пистолетом тому мужлану. Не сделай она такой королевский подарок простолюдину, пусть и не раз спасавшему её жизнь, этот самодовольный пижон уже валялся бы на полу с дырой в рыжей голове.

— Это тебе не справиться с Эльзой, — спокойно ответил Ханс, подойдя ближе и зашвыривая её обратно на диван. — Ну а я, заметь, тот герой, что спасёт Аренделл от неминуемой гибели.

— Тебе это с рук не сойдёт! — презрительно отозвалась Анна после довольно жёсткого приземления. Сейчас она уже позабыла о всех правилах приличия и манерах, потому что в её сердце клокотали жгучий гнев и кипучая ярость. Да чего уж там, будь у неё хоть немного сил, она бы выцарапала глаза этому предателю, который сейчас просто издевался над герцогиней Аренделла, швыряя её как мешок картошки без малейшего почтения.

— О… — протянул её бывший жених, подходя ближе и беря в руки подушку. — Это мы ещё посмотрим…

Он резким движением опустил её на лицо своей бывшей невесты, и свет для неё померк окончательно.

И без того обессилевшая девушка, замерзавшая под действием могучих чар, просто не могла сопротивляться мужчине, который был значительно крупнее и сильнее её. Так что борьба была недолгой, и вскоре несчастная перестала дёргаться и вообще подавать признаки жизни.

***

Отойдя на шаг и вернув подушку на место, наместник стоял, тяжело дыша, и смотрел на тело бывшей невесты. Только что он переступил через свою честь, наплевав на мораль и все заветы, заповеди, писаные и неписаные законы, убив беззащитную девушку, что доверилась ему. И как он не убеждал себя в том, что совершив это страшное деяние, он избавил обречённую от страданий, даровав ей быструю и безболезненную смерть, легче от этого не становилось.

Она была слишком опасна, чтобы позволить ей оставаться в живых. Ведь одного её слова было достаточно, чтобы расторгнуть и без того условную помолвку, тем самым выкинув его за дверь. А если бы он спас её магией, рано или поздно правда о его новообретённом даре всплыла бы наружу, похоронив его. Или проклятый Варравский пустил бы в ход компромат на Анну, сдав оккупационной администрации. Другого пути к короне герцога у него просто не было. Жаль дурочку. Если бы она рассказала о заклятье хадорцам и потерпела полчаса без поцелуев, каратель наверняка уже отрубил бы голову ведьмы, тем самым разрушив чары. И хотя бы младшая герцогиня осталась жива, всё так же пребывая во власти иллюзий и сладострастных фантазий.

Хоть ему и был противен вкус той подлости и низости, до которой он опустился, наместник корил себя не за содеянное, а за то, что дал волю эмоциям. Его самообладание и так пошатнулось под ударом столь неприятного поцелуя, а последовавший тупой вопрос вбил последний гвоздь в крышку гроба самоконтроля. Всего пару дней назад но был свято уверен, что выдержит любые выходки этой взбалмошной девицы. Как говорится, стерпится да слюбится. Да и кроме титула, богатства и власти ему бы досталась молодая, красивая и страстная жена, что наверняка бы ускорило процесс. А теперь он стоит над её мёртвым телом, гадая про себя, как ему выкручиваться, если, не приведи Морроу, кто-то подслушал их последний разговор?

Но время шло, а никто так и не вломился в библиотеку, чтобы схватить его на месте преступления. Похоже, местная прислуга была хорошо вышколена, чтобы не совать нос в хозяйские дела. Да и он сам старался говорить негромко, а Анна просто не могла кричать. Так что без стетоскопа или какого-нибудь специального слухового окна их беседа должна была остаться для любопытных ушей всего лишь невнятным бормотанием.

Чувствуя охватившую его неуверенность, молодой кастелян машинально взялся за рукоять меча, ища покой и поддержку в дремлющей силе древнего оружия. Но вместо них он почувствовал закипающий гнев, подкреплявший его решимость завершить начатое, выливаясь в жгучее желание достать клинок из ножен и воткнуть в сердце своей бывшей невесты. Возникшая в следующие минуты мысль заставила его содрогнуться от страха — неужели он совершил это убийство, повинуясь голосу меканического меча?

Он и раньше замечал за своим оружием некоторую кровожадность, но её было легко контролировать, да и проявлялась она только в бою. Древний клинок не призывал убивать всех и каждого, но всегда давал уверенность в своих силах и волю двигаться вперёд. Так что могло измениться? Это хозяин оплошал, поддавшись кровожадному зову, который просто не замечал раньше? И с каких пор его волю пытался подчинить собственный меч? Неужели во всём этом виноват Краснов со своим полевым ремонтом? Он же проводил его, находясь под действием мощного обезболивающего после тяжёлого ранения. Так что он мог даже не заметить своей ошибки, случайно нарушив энергетический баланс оружия, сделав его агрессивнее и сильнее…

Резким движением выхватив клинок из ножен, Ханс принялся внимательно изучать его лезвие, ища любые изменения в древних рунах силы, что были вытравлены на его отполированных гранях. Но как он не всматривался в до боли знакомый рисунок, никаких новых деталей обнаружить не удалось. Боясь, что изменения могут быть просто не видны, сокрытые в глубине энергетической системы оружия, он нажал кнопку активации, позволяя батарее вновь напитать силой древние заклятия.

Когда лезвие украсилось оранжевым мерцанием рун, голос оружия вновь стал столь же отчётливым, каким он был во время боя. И этот голос чуть ли не орал в голове у своего хозяина об опасности, что исходила от лежащего неподалёку на диване остывшего трупа. Наместник просто не мог понять, что стало причиной такой реакции? Ведь раньше меч никогда не ошибался, подсказывая направление ударов, направленных против своего хозяина, и предупреждая о недобрых замыслах окружающих. Но теперь он взывал только об одном — добить жертву. Пронзить её сердце острой сталью, отсечь поседевшую голову и сжечь тело в большом костре. Даже если бы Анна была сейчас жива, и держала его на мушке пистолета, голос клинка наверняка бы не был столь настойчивым.

Отключив оружие, Ханс перевёл дух, вновь обдумывая случившееся в свете открывшихся фактов. Конечно, его меканический клинок подлил масла в огонь, но его голос не был решающим. Герцогиню Аренделл убил он и только он. Слишком много было поставлено на карту, чтобы отступиться из-за разбитого вдребезги розового мирка взбалмошной дуры, которая и так уже была одной ногой в могиле.

Чтобы доказать самому себе, что голос оружия здесь не при чём, ну и хоть немного успокоиться, молодой кастелян поднёс лезвие к лицу Анны. Минутное ожидание не принесло ничего. Отполированная поверхность всё так же отражала свет, не замутнённая ничем. Анна была мертва. Для чистоты эксперимента разок дыхнув на лезвие, и стерев оставленный след перед тем как убрать оружие, он ещё раз поправил подушки, чтобы сцена выглядела как можно более натурально, и не выдавала следов борьбы, после чего спокойно направился к выходу.

— Тебе это с рук не сойдёт… — произнёс он, передразнивая свою бывшую невесту, которая даже перед смертью так и не поумнела. И уже с порога кинул в погружённую во мрак комнату: — Знаешь, уже сошло.

Он вышел в пустой коридор, заперев за собой двери. Теперь дело оставалось за малым — убедить хадорцев в том, что именно чары Эльзы сгубили Анну. Навряд ли они станут глубоко копаться в этом деле, ведь это всего один эпизод из того длинного кровавого следа, что оставила после себя бывшая герцогиня Аренделла. И убийство представительницы дворянского сословия добавит ещё один пункт в списке обвинений, а факт близкого родства убийцы и убитой — той самой соломинкой, что переломит спину осла.

В этой ситуации время играло на его стороне. Потому что чем больше времени пройдёт с момента смерти, тем сложнее будет докопаться до правды. А потому Ханс метнул ключ в дальний угол, после чего неспешно направился в сторону зала совета. Нужно было подготовиться, чтобы достаточно убедительно сыграть убитого горем жениха, оставшегося без невесты. Тогда и потеря ключа не вызовет особых вопросов.

***

Новая волна холода прокатилась по телу, выбив остатки воздуха из лёгких и заставив каждый мускул вздрогнуть. Судорожно силясь сделать вздох, Анна резко открыла глаза, испуганно глядя в мрачный потолок. Перед её мысленным взором всё ещё стоял образ Ханса, с лицом, искажённым презрительной ухмылкой, и подушкой в руках.

Он её почти задушил. Хотя какое там почти? Просто задушил. Но холодная и рациональная часть разума, пробудившаяся под действием магии, подсказывала юной герцогине, что она обязана жизнью убивающему её заклятью. И виной тому была не ревнивость старшей сестры, желавшей во что бы то ни стало покончить с нею лично. Просто из-за холода все процессы в теле замедлились, позволив задержать дыхание настолько, что убийца счёл её уже мёртвой. Ну а озноб привёл её в чувство, чтобы пытка медленной смертью могла продолжаться.

Дневной свет с большим трудом пробивался через плотные занавески, и погружённая в полумрак библиотека, лишённая тепла камина, постепенно остывала. Не имея возможности снова зажечь огонь, Анна решила искать помощи прислуги, которая должна была оставаться верной в первую очередь ей, а уже только потом какому-то пришлому смазливому негодяю. Ей бы только добраться, только передать приказ, и этого рыжего гада поджарили бы на медленном огне. Или привязали на улице, начав лить воду на голову. Чтобы на своей шкуре почувствовал, каково это, медленно замерзать заживо.

Но попытка встать с дивана привела только к тому, что герцогиня Аренделла рухнула на пол. Сил у неё не прибавилось, а времени оставалось совсем немного. Даже встать на ноги сейчас было для неё подвигом. Ей пришлось использовать каждую точку опоры, чтобы хоть как-то доковылять до дверей. И в результате она смогла только подёргать ручку, поскольку библиотека оказалась заперта снаружи.

— Кто-нибудь, помогите! — крикнула она в замочную скважину, но её голос был слишком слаб, и наверняка не был слышен в других комнатах. А в коридоре не оказалось никого, кто мог бы откликнуться на её зов. — Помогите...

Помощь так и не пришла. Обессиленная девушка сползла по двери на пол, где свернулась калачиком, пытаясь хоть как-то сберечь остатки тепла. Она содрогалась под новыми ударами заклятья, а по её волосам растекалась белизна.

Тяжёлые решения

Кристофф молча шёл вперёд, торя себе дорогу через свежевыпавший снег. После всего случившегося чувствовал он себя отвратительно. Сказывалась и физическая усталость, и эмоциональное опустошение. Даже никогда не унывающий Свен сейчас понуро плёлся сзади, вымотанный бешеной скачкой.

Вдали, за холмами, где в тяжёлых снеговых тучах прятались поросшие лесом склоны гор, их ждала неизвестность. Сумел ли Бухенстильд привести воинов клана к победе, и какую цену им пришлось за это заплатить? Удалось ли им изгнать тарнов из леса, или мерзкие дикари всё ещё рыщут под сенью укутанных снежными одеяниями деревьев в поисках новой добычи? И смогли ли они остаться незамеченными для хадорских солдат, штурмовавших ледяной дворец ведьмы?

Мороз крепчал, и ледоробу пришлось намотать пояс на голову вместо шапки, чтоб не отморозить уши и мозги. А чтобы не потерять отцовский топор, он был вынужден подпоясаться верёвкой. Видок у него при этом получился, мягко говоря, придурковатый. И зелёная сумка бывшей нанимательницы только добавляла ему несуразности. Особенно с учётом того, что у него ещё была своя сумка со всем скромным имуществом, оставшимся после столько короткого и бурного знакомства с представительницами высшего дворянства.

Позади остался заметённый снегом Аренделл, ещё сильнее походивший на город-призрак. Его припорошенные свежим снегом улицы казались теперь ещё более безлюдными, а дома — покинутыми. И через весь город от леса до замка растянулся санный обоз. Пройдя Аренделл насквозь, они со Свеном вдоволь насмотрелись на эту грустную церемонию. На одних санях хадорцы везли раненых бойцов, а на других — прикрытые расправленными плащами и шинелями тела убитых, чтобы те не достались тарнам. И все они спешили укрыться от любопытных глаз за тяжёлыми створками стальных ворот замка, казавшегося теперь ещё более угрюмым.

Кристофф был простым парнем и ему не нравились те люди, в чьих руках оказалась Анна. Проклятье сковало льдом её разум и сердце, превращая в общем-то приятную девушку в холодную и надменную барыню, смотревшую на всех свысока. А все те лакеи, горничные и слуги были такими без всякого колдовства. Ведь они даже не спросили его имени, а уж о том, чтобы пригласить его отдохнуть с дороги, никто наверняка даже не подумал. Им было проще и привычнее оставить его за дверью, что они по сути и сделали, захлопнув ворота прямо перед его носом.

Единственным напоминанием о том, что Анна, эта странная девушка, ворвавшаяся в его размеренную жизнь стремительным вихрем, и перевернувшая всё с ног на голову, ему не приснилась, была сумка, болтавшаяся на плече у бывшего проводника. Он даже не открывал её, и без того зная, что лежит внутри. Ему просто не хотелось без лишней надобности прикасаться к ведьминому пистолету. А то мало ли, какой на нём наговор? Да и сама нанимательница, отдавая ему эту сумку, предупреждала, чтобы он не смел доставать оружие на людях, если не хочет лишних проблем.

Их со Свеном путь теперь лежал на запад, по тракту на Лаэдри. Там можно было спокойно продать пистолет одному из сотен лавочников и торговцев, восстановив пошатнувшиеся финансы, и купить новые сани взамен сгоревших. Возвращаться в долину сейчас было слишком опасно. Кристоффа не пугали мороз и сугробы, но он мог привести за собой хвост. И неважно, будут то лазутчики тарнов или хадорские разведчики. Последние вызывали особое беспокойство из-за Анны, а точнее из-за её злобы и мстительности. Ведь она хотела повесить женщину просто за обидные слова в сторону своей семьи, а Бумхильду вообще пыталась убить. И кто знает, не воспользуется ли она своей властью, чтобы отомстить за нанесённые неумелой свахой оскорбления? Клан и так был ослаблен, любая серьёзная атака просто сметёт их и без того малочисленное ополчение. И им ещё повезёт, если это сделают солдаты Империи. Потому что они хотя бы брали пленных, чтобы загнать на рудники или другую тяжёлую работу, где троллкинов ценили за их силу и выносливость. Дикари бы просто вырезали всех до одного, устроив на руинах разграбленных и сожжённых домов кровавое пиршество.

— Что, дружище? — спросил парень у верного рогатого скакуна, который обогнал его и встал на пути, при этом что-то проревев. И не видя желаемой реакции, северный олень двинулся прямо на своего хозяина, низко опустив голову и направив свои ветвистые рога в его сторону.

— Эй, потише, — воскликнул Кристофф, пятясь назад, не понимая причин таких резких изменений в поведении своего друга: — Что с тобой?

Ответом стала достаточно длинная тирада, которую проревел Свен, тем самым высказывая своё мнение о происходящем, в том числе несогласие с уходом из Аренделла.

— Я не понимаю, когда ты так со мной разговариваешь, — устало отмахнулся ледороб, которому не понравился ни тон, ни смысл данного высказывания. Да и желания понимать у него не было. В конце концов, что олень понимает в людских отношениях?

Но когда парень попытался обойти Свена, тот ловко поддел его рогами и поднял в воздух. Только потому, что старый друг не желал ранить своего хозяина и действовал аккуратно, ни одна из многочисленных веток никуда ему не впилась.

— Хватит! — запротестовал Кристофф, судорожно хватаясь за рога, чтобы не свалиться и не пораниться, пока его таким экстравагантным образом несли обратно: — Отпусти меня! Ух…

Падение вышло бы довольно жёстким, если бы не снежная подушка, которая приняла его в свои мягкие объятия. А вставший над ним олень снова проревел, на этот раз более грустным тоном, словно обижаясь на такую непонятливость и упёртость собеседника.

— Нет, Свен, там мы не нужны, — вскочив на ноги, заявил бывший проводник герцогини Аренделл, рубанув ладонью воздух. — Там её истинная любовь…

Свен ничего не ответил и только склонил голову набок, при этом посмотрев на хозяина как на недоумка. Немая сцена могла продолжаться ещё Менот знает сколько, но тут парень заметил, как навострились уши его рогатого скакуна.

— Погоди-ка, — понизив голос, проговорил Кристофф, замирая и начиная вслушиваться в морозный воздух, для чего он даже стянул с головы свой тюрбан. — Слышишь?

Свен тоже притих, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. И только сейчас ледороб смог различить непривычный гул и эхо далёких голосов, звучавших в неподвижном воздухе. Они доносились из-за гребня холма, на котором они стояли.

— Что это? — спросил Кристофф, направившись в ту сторону, терзаемый самыми худшими предчувствиями. Постепенно ускоряя шаг, он забрался на вершину холма, откуда было видно дорогу на Лаэдри. И от открывшейся картины у него перехватило дыхание.

Девушки, гляньте,

Мы врага принять готовы.

Наши да кони быстроноги,

Эх, да наши джеки быстроходны!

Воздух дрожал от ора сотен лужёных глоток, чей хор перекрывал даже шум работы паровых двигателей. Длинная колонна тянулась на пару миль, а впереди маршировал тяжёлый варджек. Его руки с толстыми броневыми листами, закреплёнными на тыльной стороне предплечий, были сложены, образуя некое подобие носа корабля. Подобно пароходу, разрезавшему водную гладь, идя против течения, он взрезал заваливший дорогу снежный покров, оставляя за собой два снежных вала по краям широкой колеи. Сотни солдат, что шли вперёд под развёрнутыми знамёнами, продолжали горланить песню:

Наши да кони быстроноги!

Эх, да наши сабли, пики остры!

Тут были многие сотни, если не тысячи солдат. Навстречу одиноко стоящему парню шла целая армия. Он без труда различил ещё четыре боевые машины, коптившие небо чёрным угольным дымом. А ещё десятки саней и фургонов, запряжённых тяжеловозами, которые тащили пушки, снаряды и снаряжение. Весь выпавший за последние дни снег не мог замедлить их продвижение, потому что если что и не разгребал шедший впереди стальной монстр, то утаптывали сотни сапог до состояния брусчатки, по которой уже могли проехать телеги. Хадорцы знали, как нужно воевать зимой.

— О нет… — прошептал ледороб, глядя на надвигающееся войско. Анна не врала, когда говорила, что Империя уничтожит Аренделл, если они не успеют снять проклятье. Теперь наверняка от города с замком останутся одни руины…

— Анна! — воскликнул Кристофф, когда неожиданная мысль окатила его ушатом ледяной воды. Ведь он отвёз свою нанимательницу в замок, который вот-вот сотрут с лица земли. И тогда получалось, что он оставил на верную смерть ту, кому был обязан жизнью? А ведь она отдала своё оружие ему в уплату долга, и теперь даже при всём желании юная герцогиня не сможет за себя постоять.

Резко сорвавшись с места, парень бегом кинулся обратно, в замок. Но глубокий снежный покров не давал ему разогнаться. И в очередной раз Свен пришёл на помощь, подбежав поближе и позволив забраться себе на спину, прежде чем галопом рвануть в сторону Аренделла. Его широкие лапы не проваливались в снег, позволяя скакать гораздо быстрее, чем продвигались наступающие войска. Так что у них ещё был шанс предупредить горожан о надвигающемся бедствии, спасти Анну и успеть самим убраться подальше от гнева Императрицы, который обещал быть страшным.

К счастью, северный олень был выносливее обычного коня, и успел отдохнуть после предыдущей скачки, так что с одним седоком он стремительно летел вперёд. Кристофф чувствовал, как холодный ветер хлестал его лицо, а острые снежинки кусали щёки. Но он не обращал внимания на эти мелочи, как заведённый повторяя одно слово, вторившее его собственным мыслям: — Быстрее! Быстрее!

***

Весть о возвращении герцогини Анны моментально разлетелась по замку, и в зале собраний снова было многолюдно. Все ждали новостей, неважно каких. А пока их не было, оставалось только строить догадки, чему и предавалось всё собравшееся здесь высшее общество. Варравский не участвовал в этих спорах, предпочитая любым, даже самым смелым фантазиями и сколь угодно точным прогнозам факты.

А фактов-то было совсем немного. Герцогиня Анна Аренделл отправилась следом за своей сестрой-ведьмой в горы сразу же после её побега. И вернулась после её прибытия. Слуги и солдаты говорили, что её привёз какой-то мужик на ездовом олене, что само по себе звучало довольно дико, но всё это блекло на фоне разразившейся зимы посреди лета. По их словам, девчонка схлопотала как минимум переохлаждение, если не обморожение. Так что выживет она или нет, ещё бабка надвое сказала. Но самым подозрительным было то, что она приказала отвести себя не к врачу, не к посаднику Лаэдри или кому-либо ещё, а прямо к своему жениху. После чего они заперлись вдвоём в библиотеке, прогнав всех остальных.

Большинство присутствующих не упустило случая посплетничать и посмеяться над тем, как именно новая хозяйка Аренделла решила согреться, раз для этого ей срочно потребовался жених, с которым она не успела даже обручиться. И судя по поведению прислуги и солдат, они мыслили точно так же, как и их господа. Но Ульяну было не до смеха, ведь он знал то, что не знали они. Анна – ведьма и сигнарская шпионка! И похоже, что она в сговоре с этим ордским щенком. Уединение наверняка нужно им для того, чтобы согласовать свои дальнейшие действия. А если ещё учесть, что наместник уже посещал пленную ведьму без разрешения карателя, по всему выходило, что он взял на себя роль связного в их семейном подряде.

В свете таких выводов старый кайязь всё больше сомневался в правильности выбранного курса действий. Может быть, ему стоило донести на всю эту кодлу, пока не поздно? Пока от их совместных действий ситуация не стала ещё хуже? Нужно всего-то отдать обнаруженный им в вещах младшей сестры конверт с документами карателю, и через полчаса головы всех троих будут болтаться на пиках. И то, если они сразу расскажут всё по-хорошему, а то в застенках имперских тюрем для таких особых гостей наверняка припасено достаточно много как колдовских, так и классических способов развязывать языки.

Ульян подошёл к заиндевевшему витражному окну зала и мрачно уставился на чёрно-белый пейзаж. Мороз медленно усиливался, выжимая затянувшие небо тучи и заставляя их просыпаться снегом на землю. Это был очень дурной знак, который не могли не заметить остальные, и который в свете его теории означал только то, что ведьма усилила своё ледяное проклятье, получив условный сигнал.

— С каждой минутой становится всё холоднее, — снова начал ныть Варравский, пытаясь в очередной раз подбить посадника Лаэдри на активные действия. — Мы должны что-то предпринять, иначе мы все замёрзнем!

— Опять ты за своё? — раздражённо спросил висконт Хавронский, глядя на собеседника мутным взглядом. — И что ты предлагаешь сделать, кроме как убить ведьму?

— У нас нет иного выхода, господин посадник, — кайязь стукнул кулаком по ладони. — Либо мы, либо она!

— Довольно, Ульян, — рявкнул глава оккупационной администрации. — Ты не хуже меня знаешь, что за неё отвечает капитан Краснов. Вот ему и капай на мозги.

При этом посадник махнул рукой в сторону карателя, который тоже явился сюда за новостями, но всё это время держался в стороне и не вступал ни в какие дебаты. Да и никто не горел особым желанием заводить беседу с палачом. Ведь для собравшегося здесь высшего общества он был не просто безродным имперским холуем, а тем самым пугалом, при помощи которого Императрица держала в узде этих надменных индюков. Капитан тем временем смерил старика уставшим взглядом, всем своим видом демонстрируя нежелание обсуждать что-либо вообще.

Варравский несколько замялся, пытаясь подобрать подходящие контраргументы, чтобы заставить посадника надавить на варкастера. Ситуацию, сам о том не подозревая, спас наместник, крайне своевременно войдя в зал совещаний. Выглядел он, правда, неважнецки: понурый, с опущенными плечами и поникшей головой. Словно его только что ограбили в подворотне.

— Наместник Ханс? — обратился к молодому кастеляну висконт Хавронский, недвусмысленно давая понять, что желает услышать самые свежие новости. Все разговоры сразу стихли, когда собравшиеся навострили уши в ожидании.

— Герцогиня Анна мертва, — упавшим голосом произнёс ордец, понуро плетясь к столу.

— Что? — удивлённый шёпот волной прокатился по залу. После обнадёживающих вестей о возвращении младшей из сестёр Аренделл эта новость была просто шокирующей, и прозвучала как гром среди ясного неба.

— Что с ней случилось? — спросил Краснов, пока другие помогали наместнику сесть на поспешно освобождённый стул у края стола.

— Её убила герцогиня Эльза, — ответил Ханс, не без труда садясь на предложенное место.

— Нет... — дружно выдохнули собравшиеся, шокированные этим известием. Даже сам Варравский оказался поражён таким вероломством, удивлённо проронив: — Родная сестра…

— Как она сделала это? — громко спросил каратель, распихав столпившихся вокруг наместника гостей, заглушая голоса соболезнований.

— Каким-то ледяным проклятием. Я не знаю. Она просто замёрзла… — покачал головой наместник, уставившись в одну точку на столе, слово он всё ещё был там, в библиотеке. — Мы поклялись быть мужем и женой, и она умерла у меня на руках…

После этих слов ордец резко замолчал, закрыв лицо руками.

— Теперь нет никаких сомнений, — твёрдо заявил старый кайязь, воспользовавшись повисшим в зале молчанием, и чтобы прибавить веса своим словам ещё раз стукнул кулаком по ладони. — Эта ведьма — чудовище! И мы все здесь в опасности…

— Молчать! — гаркнул посадник Лаэдри, саданув кулаком по столу, от чего в зале совета снова воцарилась тишина. — Краснов, что скажете по этому поводу?

— Подобные проклятья существуют, но не в рамках магии холода. Однако герцогиня Эльза использует нестандартные методы и заклинания. Ей вполне по силам наложить такое проклятье, так что это могло быть её рук дело, — дал своё заключение варкастер, после чего снова обратился к Хансу, чтобы бесцветно произнести дежурные слова: — Мои соболезнования, наместник.

— Мда… — протянул висконт Хавронский, явно о чём-то задумавшись. Но, так и не придя ни к какому решению, внезапно произнёс: — Я жду вашего слова, наместник.

— С тяжёлым сердцем я обвиняю герцогиню Эльзу Аренделл в убийстве, и по праву наместника Аренделла, приговариваю её к смерти, — подняв голову произнёс Ханс, обводя взглядом всех собравшихся. — Я понимаю, что она не является моим вассалом, и у меня нет над ней власти, и всё же я прошу у вас разрешения казнить ведьму.

— И вы, кастелян, — устало произнёс посадник Лаэдри, тяжело покачав головой. Цепкий взгляд старого кайязя уловил тень нерешительности, что легла на лицо представителя оккупационной администрации. Но после короткой заминки тот всё же спросил: — Есть ли в этом зале хоть один человек, кто не желает смерти герцогине Эльзе Аренделл?

В зале повисло напряжённое молчание. Никто так и не решился сказать ни слова в защиту ведьмы. Даже каратель предпочёл промолчать, думая о чём-то своём. Да чего уж там, после всех этих заморозков многие были готовы собственноручно убить чародейку, лишь бы это помогло снять наложенное ею проклятье.

— Как я и думал, — грустно покачал головой висконт Хавронский. — Но с другой стороны, герцогиня Эльза доказала своё вероломство, предав собственный род и разорвав узы родства, убив собственную сестру. Человек, что не чтит узы крови, не будет держать своё слово, что она уже доказала, нарушив клятвы верности Императрице и вассальной присяги моему сеньору, великому принцу Владу Цепешу.

Варравский позволил себе лёгкую улыбку, когда понял, в какую сторону клонит посадник.

— Она уже один раз предала Империю, и предаст вновь. Её преступления слишком тяжки, а доказательства слишком очевидны, чтобы можно было говорить о снисхождении, — представитель оккупационной администрации тяжело поднялся со своего стула, прежде чем огласить приговор: — Согласно законам Хадорской Империи, я утверждаю смертный приговор герцогине Эльзе Аренделл.

По залу прокатилась волна осторожного ропота, в основном состоявшая из фраз «Наконец-то» и «Когда же её казнят», от которой улыбка старого кайязя, которую он ловко прятал в пышных усах, стала ещё шире.

— Капитан Краснов, я поручаю вам привести смертный приговор в исполнение, — повелел посадник Лаэдри, прежде чем сесть обратно. — Способ я оставляю на ваше усмотрение.

— Будет исполнено, господин посадник. — коротко ответил каратель, после чего быстро нахлобучил шапку, и, коротко козырнув, отправился выполнять полученный приказ.

***

Что может быть хуже смерти? Только медленная, растянутая смерть, чью неспешную поступь ты прекрасно чувствуешь, и при этом не можешь отсрочить. Осознание происходящего и собственной беспомощности заполняли разум накатывающими волнами отчаяния. Анна пыталась отвлечься от мыслей о смерти, стараясь занять голову изобретением всё новых казней для Ханса, каждая следующая из которых должна была стать ещё мучительнее и изощрённее. Но сосредоточится на чём-то одном не получалось, как и отстраниться от размышлений о собственной участи. Даже просто лежать на полу было трудно, потому что её тело колотила крупная дрожь, которая только усиливалась по мере того, как смерть медленно сжимала свои ледяные объятия.

В царившей вокруг тишине время будто замерло, а секунды текли медленно, словно густой мёд. Погружённая во мрак комната казалась нереальной, как будто она уже не принадлежала этому миру. Даже обострённый до предела разум, освобождённый ледяным проклятием от груза эмоций, не мог понять, было ли это порождением пляски фантазии агонизирующего сознания, либо это уже начали отказывать чувства?

Так что Анна просто не знала, сколько прошло времени перед тем, как кто-то дёрнул ручку двери. Понимая, что это чуть ли не единственный её шанс на спасение, она попыталась позвать на помощь криком, но её собственное тело уже практически не слушалось, а от дрожи зуб на зуб не попадал, так что все, что она смогла из себя выдавить, был приглушённый шёпот: — Сп-п-пасит-те…

Но с той стороны никто не ответил. Наверняка её просто не слышали. Только сильнее принялись дёргать дверную руку, да и ту вскоре оставили в покое. И когда юной герцогине казалось, что её последний шанс уже уходит прочь по коридору, в замке что-то лязгнуло.

— О, подошёл, — весело заявил появившийся в открытых дверях Олаф, любуясь на торчащий в замочной скважине ключ. После чего принялся изучать библиотеку, пока не наткнулся взглядом на практически замёрзшую девушку, увидав которую в ужасе воскликнул: — Ах! Анна!

У неё не было сил даже ответить ему. А снеговик испуганно глядел сестру создательницы, что лежала перед ним на полу, дрожа от холода. Растерявшись, он начал тревожно озираться вокруг, ища помощи, но в коридоре не было никого. Да и в самой библиотеке не было источников тепла, возле которых можно согреться.

— О, нет… — проронило это порождение магии, когда увидело погасший камин.

Видимо помня о том, как Кристофф разводил костры, чтобы не дать её замёрзнуть по дороге сюда, Олаф тоже попытался разжечь огонь. Быстро подбежав к очагу и пощупав сырые головешки, которые так услужливо залил водой Ханс, он быстро смекнул, что нужны сухие дрова, на поиски которых раньше отправлял его проводник. А потому он кинулся к поленнице, и, схватив в охапку все лежавшие там дрова, метнул их в камин. При этом снеговик умудрился закинуть туда в общей охапке и свою правую руку-веточку, но быстро спохватившись, вытащил свою конечность и воткнул обратно. После чего принялся искать, чем бы всё это поджечь, бормоча себе под нос что-то невнятное.

— Олаф, нет! — собравшись с силами крикнула Анна, когда он схватился за пустой стакан для спичек. — Отойди оттуда.

Но это несуразное порождение магии её сестры либо не слышало её, либо просто игнорировало. Потому что, найдя на дне стакана сломанную спичку, он подошёл к камину, явно размышляя, что с этим делать. Пока не попытался получить огонь трением, чиркнув фосфорной головкой о край очага.

— Ну и ну. Так вот он какой – огонь… — протянул Олаф, как заворожённый наблюдая за крохотным лепестком огня, что возник на вершине обломка спички, которым наверняка нельзя было разжечь камин, не обжёгши пальцы. — Он мне нравится. Ой, он кусается.

В это время огонь как раз подобрался к его руке-веточке, которая тоже занялась. Недолго думая, снеговик швырнул горящий обломок спички в очаг, после чего начал тыкать в дрова своей горящей рукой, позволяя хворосту и щепе заняться от неё. Было видно, что огонь причиняет ему самую настоящую боль, но Олаф мужественно терпел, и только убедившись, что камин уже разгорается, потушил ладонь о собственный живот.

— Вот так, — сказал он, кидаясь к юной герцогине и помогая ей подползти поближе. И хоть его скромных сил не хватало, чтобы поднять её с пола, без этой помощи она бы вообще не сдвинулась с места. — Сюда.

— Как ты нашёл меня? — удивлённо спросила Анна, которой всё происходящее до сих пор казалось галлюцинацией. Ведь не мог же этот тупой снеговик в одиночку облапошить весь хадорский гарнизон и найти её в замке, где никогда до этого не бывал, при этом не подняв всех на уши. — И как ты достал ключ?

— Я спешил как мог, но после спуска с холма мне никак не получалось а вами угнаться. И я подсел на сани, что шли в замок. А чтобы никого не пугать, я прикрылся тканью. Эти милые люди подвези меня прямо до внутреннего двора, где я незаметно покинул их, и пришёл сюда. А ключ я нашёл по дороге…

— И тебя не остановили часовые на лестнице? — юная герцогиня не верила своим ушам.

— А к ним кто-то пришёл, и они как раз разговаривали, когда я проходил мимо. Я подумал, что было бы невежливо отвлекать их от беседы, а потому прошёл мимо молча, — самодовольно объявил снеговик, помогая ей сесть вплотную к камину, который уже достаточно сильно разгорелся. И только убедившись, что ей больше не становится хуже, он спросил: — Ну? А где Ханс? И где поцелуй истинной любви?

— Я ошиблась. Это не истинная любовь. — ответила начавшая согреваться Анна, признавая собственную ошибку. — И вообще не любовь.

— Но мы так мчались сюда… — в голосе Олафа было столько разочарования, будто это его только что предали.

— Я прошу тебя, уходи, — уже более твёрдым голосом попросила его Анна, чувствуя, как ледяные объятия смерти медленно отступают. С теплом камина к ней начали возвращаться силы и чувства, в том числе и сострадание. — Ты же растаешь.

— Я не уйду, пока мы не найдём спасательный знак любви, — вздёрнул нос-морковку снеговик, обходя юную герцогиню вокруг и усаживаясь у неё за спиной, скрываясь таким образом от жара разгорающегося очага. — Есть какие-нибудь мысли?

— Я не знаю, что такое любовь… — честно призналась Анна, вспоминая прожитые взаперти годы, потраченные на учёбу и ожидание невесть чего. Она слишком плохо разбиралась в людях, и купилась на фальшивку в яркой обёртке, поверив проходимцу и мошеннику только потому, что когда-то читала о чём-то подобных в книгах.

— Не страшно, я знаю, — гордо заявил Олаф, принявшись вещать до того, как собеседница успела бы придумать хоть какую-нибудь колкость, чтобы умерить его самомнение. — Любовь — это когда чьи-то интересы ставишь выше своих. Это как Кристофф привёз тебя к Хансу, потеряв навсегда.

— Кристофф? Любит меня? — вслух спросила Анна, сама не веря, что ей в голову могла прийти такая дикая мысль. Но логическая часть её разума упрямо утверждала, что поведение ледороба в полной мере отвечало предложенному критерию истинной любви, в отличие от действий её уже бывшего жениха.

— Ого! — воскликнул снеговик, вскакивая с места и обходя наивную сестру своей создательницы, чтобы заглянуть ей в глаза, словно не веря в её искренность. — Похоже, ты и вправду ничего не знаешь о любви.

— Олаф, ты таешь! — испуганно воскликнула Анна, глядя на ставший влажным и пористым снег, с которого уже начала струиться вода, растекаясь по полу.

— Ради некоторых и не жалко растаять, — ответил Олаф, расплывшись в такой доброй и душевной улыбке, что юная герцогиня просто не могла ему не ответить. Ведь в этот момент столь несуразное, наивное, а порой откровенно глупое создание казалось таким чутким и понимающим, что можно было даже подумать, что он действительно живой и ему знакомы те чувства, о которых он говорит. Они вдвоём могли бы так сидеть ещё долго, если бы ставший мягким от жара снег не начал оплывать, деформируя лицо снеговика, которое он был вынужден срочно поддержать руками-веточками, чтобы не остаться без головы, при этом взволнованно заявив: — Но сейчас я ещё не готов.

Анна улыбнулась ещё шире, и только понимание трагичности ситуации не давало ей рассмеяться. Но в этот момент одно из окон библиотеки распахнулось от ветра, ворвавшегося в помещения ворохом снега, полоснув девушку по спине ледяным дыханием царившего на улице мороза. Юная герцогиня ещё не до конца отогревшаяся, моментально простыла вновь, и содрогаясь от нахлынувшего озноба потянулась к очагу.

— А-а-а! — в ужасе воскликнул снеговик, на которого эта волна холода подействовала оживляюще, будто наполняя его жизненной силой, возвращая созданную магией плоть в её первоначальное состояние, стирая все следы таяния. — Не бойся, я закрою.

Резко сорвавшись с места, Олаф бросился к окну. Силясь как можно скорее добраться до цели, он не стал обходить стоявшие на его пути препятствия, а начал перескакивать прямо через них. Что было не столь простой задачей при таких коротких ножках. Отчего его отчаянный рывок, обернувшийся для библиотеки настоящим погромом, выглядел довольно комично. В два приёма перескочив диван, раскидав все фигуры с шахматного столика и опрокинув стул, снеговик всё же добрался до окна, и, взгромоздившись на стоявший рядом пуф, принялся закрывать раскачиваемые ветром створки.

— Мы обязательно что-нибудь… — осёкшись на полуслове, он перестал успокаивать собеседницу, уставившись куда-то в окно. — Ну-ка постойте. Что это там?

Олаф отломал свисавшую с карниза сосульку, и откусив кончик, представил её к глазу вместо подзорной трубы, сосредоточенно вглядываясь куда-то вдаль.

— Ах, это Кристофф и Свен! — радостно завопил снеговик. — Летят прямо сюда!

— Сюда? — Анна просто не верила своим ушам. Неужели у неё снова появился шанс спастись?

— Ух ты! Мчатся со всех ног! — продолжал извергать радость Олаф, пока внезапно не осёкся, задумчиво обернувшись к собеседнице, прежде чем озвучить внезапный вывод: — Я был не прав. Кристофф не настолько тебя любит, чтобы оставить.

— Помоги мне встать, Олаф. — приказала юная герцогиня, пытаясь подняться на ноги. — Быстрее.

— Ты что? Не вставай! — запротестовал снеговик, рванувшись к ней через комнату, чтобы усадить обратно к камину. — Сиди у огня и грейся…

— Мне нужно к Кристоффу. – с нажимом произнесла Анна.

— Зачем? — непонимающе спросил Олаф. Но встретив укоризненный взгляд собеседницы, быстро сообразил, к чему она клонит, от радости начав подпрыгивать и размахивать руками. — А! Я знаю зачем! Вот он, знак истинной любви, мчится по полю наш храбрый, немытый король оленей! Вперёд!

— Только тише, прошу тебя. — напомнила этому несуразному созданию юная герцогиня, вставая на ноги. Уже достаточно согревшись, чтобы передвигаться самостоятельно, без посторонней помощи она всё равно ковыляла слишком медленно. А сейчас каждая минута была на счету. Именно поэтому она не хотела никому попадаться на глаза, чтобы не тратить драгоценное время на пустые расспросы и попытки вернуть её к огню, которые непременно предпримут её слуги. Да и ещё неизвестно, что успел наплести про неё бывший жених? Как бы хадорские солдаты не начали в неё стрелять, приняв за ожившего мертвеца. А то с таким цветом кожи ошибиться несложно.

Ключ темницы

Валшар никогда не думал, что человеческая еда может быть такой вкусной. Особенно если речь шла о супе для беженцев из общего котла. Однако после всех тех испытаний, что выпали на его долю за последние два дня, миска горячей похлёбки с краюхой хлеба, а также тёплый угол на кухне, куда его определил наниматель, казались необычайной роскошью. И уже вторая порция шла за милую душу. Чистая кровать где-нибудь в отдельной, хорошо протопленной комнате, вообще была пределом мечтаний.

Единственным, что не давало искателю полностью насладиться отдыхом, было соседство с ведьмой, находившейся в том же замке, что и он сам. Никто из людей не разделял его беспокойства, пребывая в счастливом неведении, но он знал, какое чудовище приволок с гор на цепи каратель, и на что способна эта хрупкая девушка, чья внешность была столь обманчива. Наместник мог сколько угодно верить в силу сдерживающих перчаток, но арканист понимал, что с тем же успехом можно связать тяжёлый варджек шёлковой нитью.

Но минуты собирались в часы, а ничего не происходило. Во дворе не вставали оживлённые магией снежные монстры, чтобы наброситься на солдат, и стены вокруг не рушились под напором ледяных торосов. А ведь проклятая девка сотворила даже более мощные чары, не имея ни малейшего понятия о силе того древнего артефакта, что всё это время был в её руках. Но теперь, когда кулон Ниссора был уничтожен, а его сила оказалась в распоряжении ведьмы, она стала на порядки опаснее. Каратель держал её без сознания всю дорогу до замка, поэтому они добрались почти без приключений. Но если она пробудится…

— Скирра милосердная, — тихонечко прошептал эльф, вздрагивая от ужаса при одной только мысли о том, что может произойти.

Положив ложку на стол, он машинально потянулся к своему жезлу, что лежал рядом. Только прикосновение к этому тонкому инструменту позволило ему немного успокоиться. Мощный усилитель, резонатор, накопитель и преобразователь магической энергии значительно повышал его возможности, позволяя колдовать больше и быстрее. А дополнительный запас энергии встроенного араканодинамиеского аккумулятора давал возможность пусть и ненадолго, но превысить отведённые природой лимиты, делая его заклятья ещё сильнее, а сферу антимагии ещё больше и надёжнее. Этот жезл уже один раз спас жизнь своему хозяину, и искатель надеялся, что сможет повторить удачный трюк ещё раз.

Но эта мысль извлекла из глубин разума воспоминание о тех страшных моментах, что пришлось пережить Валшару в ледяном дворце. Как был уничтожен кулон Ниссора, а человеческая девка подхватила его осколки. И как за этим последовал выброс магической энергии, обративший всех остальных в ледяные статуи. Перед его мысленным взором снова предстали Гастор, Ланисса и остальные воины, что навеки остались стоять в том зале полупрозрачными скульптурами непередаваемой красоты. Он словно наяву видел каждую заклёпку доспехов, каждый стежок на одежде, каждую прядь волос своих сородичей, навсегда застывших в тот самый миг, когда чудовищная сила магии холода обратила их в голубоватый лёд.

И только теперь, когда он находился в тепле и безопасности, на искателя обрушилось чувство вины, всё это время удерживаемое в глубинах подсознания стальной хваткой инстинкта самосохранения. Да и затмевающий разум страх не способствовал здравомыслию. Сейчас он смог полностью осознать все свои ошибки. Если бы не его трусость, он мог бы сам вступить в бой с ведьмой и прикончить её, метнув арканный болт, от которого та не смогла бы защититься так же просто, как от стрел. Да если бы он имел смелость хотя бы подойти к этой чародейке поближе, то созданная им сфера антимагии могла бы спасти ещё кого-нибудь из отряда. А стой он непосредственно рядом с Ланиссой и Гастором, то у него был бы шанс не дать этой девке колдовать совсем, и тогда бы лучники просто застрелили её.

Но сделанного не воротишь. Правду говорят хадорцы, что каждый задним умом крепок. Это сейчас он мог так просто сидеть и рассуждать о возможных вариантах действия. А тогда, на вершине седой горы, после всего пережитого ужаса кровавой битвы, унёсшей жизнь его наставницы, после столкновения со снежными монстрами, он был слишком напуган и не уверен в себе, а потому осторожничал. Ну а теперь ему приходилось пожинать плоды своей трусости, сидя в одиночестве среди чуждых ему людей.

Людей, которым в лучшем случае было на него наплевать. Для них он был существом второго сорта. Опасным чужаком, которому нельзя было доверять. Его внешность пробуждала в людях любопытство и неприязнь. Виной тому была как природа разумных существ, так и закрытость Иоса, из-за которой эльфы в королевствах людей были редкостью. Раньше Валшар не обращал на это внимания, потому что всегда путешествовал в компании сородичей. Но теперь он остался один. Любопытные и недовольные взгляды, весь шёпот и пересуды за спиной будут преследовать его одного. И хорошо если только они. Хотя с одиноким грабителем он ещё должен совладать.

Ах, если бы только Раисса была рядом. Как никогда ранее арканисту не хватало мудрого совета старой учительницы, посвятившей всю жизнь магии холода. Но она погибла, унеся эти бесценные знания и опыт с собой в могилу. Её ученик оказался один против человеческой ведьмы. В прошлый раз всех его сил и запасённых трюков хватило, чтобы выдержать всего один её удар, после чего он убежал. А успеет ли он сбежать теперь? Да и куда ему бежать?

Нет, конечно же, в замке ещё был варкастер, каким-то чудом умудрившийся пленить чародейку, и его боевая машина, отнявшая так много жизней в последней битве. Но сможет ли этот человек повторить свой подвиг и снова победить чудовище? Даже с энергетической поддержкой искателя сила смертного не сравнится с силой бога, оказавшейся в руках ведьмы. А что до удачи, на неё одну лучше не полагаться.

Даже через завесу царившего вокруг кухонного шума, где беспрестанно что-то булькало, скворчало, взбивалось, нарезалось или отбивалось, тонкий эльфийский слух смог уловить щелчок открываемого дверного замка. Обед уже давно миновал, а до ужина было ещё далеко, так что этот звук не предвещал арканисту ничего хорошего. Особенно с учётом последовавшего за ним лязга кованых сапог по выложенному плиткой полу.

— Где эльф? — сурово спросил вошедший.

— Ушастый? — переспросил поварёнок, отвлекаясь от чистки картошки, после чего указал ножом в сторону искателя. — Да вон он, в углу сидит.

Внутренний голос подсказывал Валшару, что подобный интерес к его скромной персоне продиктован отнюдь не праздным любопытством. И это был определённо дурной знак. Осторожно обернувшись, он увидел четырёх хадорских солдат, что шли к нему.

— Собирайся, — приказал один из бойцов, чья форма несла отличительные знаки отряда карателя. — Капитан требует, чтобы ты немедля явился к нему.

— Зачем? — испуганно спросил арканист, опасаясь самого худшего.

— Для конвоирования ведьмы, — флегматично ответил солдат.

— Нет, — возмутился эльф, отстраняясь от людей и принимаясь на ощупь искать свой жезл. — Я не пойду туда.

— Это не просьба, а приказ, — с нажимом произнёс хадорец, и его тон не предвещал ничего хорошего. — Так что либо ты оденешься и пойдёшь сам, либо мы поведём тебя силой по улице как есть. Выбирай.

Валшар владел магией, дававшей ему огромное преимущество над этими людьми, но их было слишком много. Даже со всеми его навыками и дополнительными запасами магической энергии в аккумуляторе жезла, он бы успел создать только три арканных болта. А людей было четверо. Последний успел бы его пристрелить. Или зарубить. Или просто свернуть шею. Когда выбор стоит между возможной смертью и гарантированной смертью, особо раздумывать не приходится.

— И пошевеливайся. — приказал солдат, когда тяжело вздохнувший эльф отставил миску с недоеденным супом в сторону и встав из-за стола, уныло поплёлся за курткой. — У тебя минута на сборы.

***

Ханс задержался в зале совета не дольше, чем того требовали приличия. Приняв все соболезнования, он поспешил удалиться, сославшись на необходимость побыть наедине со своим горем. К счастью, никто из присутствующих не пытался его задерживать, прекрасно понимая состояние человека, который только что лишился невесты.

Но наместник и не думал просто сидеть и оплакивать свою безвременно почившую возлюбленную. Сейчас нужно было убедиться в том, что всё идёт по плану. И у него был для этого весьма подходящий повод — жажда мести. Краснов наверняка не откажет ему в праве лично наблюдать за казнью. Ведь подобное желание вполне естественно для безутешного жениха, чья невеста погибла от рук преступницы. Нужно только перехватить карателя до того, как он приведёт приговор в исполнение. Конечно, смотреть на очередную экзекуцию в исполнении имперского палача — весьма сомнительное удовольствие. Но молодой кастелян должен был присутствовать на казни, чтобы сохранить свою причастность к уничтожению ведьмы. Пусть народ запомнит его как победителя чародейки, избавившего их от проклятия зимы посреди лета.

Единственным местом, где можно было перехватить варкастера, оставалась та самая лестница, что вела к камере бывшей герцогини. Ханс уже спрашивал нескольких солдат о местонахождении капитана, но только один видел, как тот направлялся вниз по главной лестнице. Взглянув через окно на внутренний двор, наместник заметил суетившихся солдат, складывавших из дров большой костёр в центре. И коптивший небо чёрным угольным дымом варждек, которого механики выводили из мастерской после поспешного ремонта. Всё это говорило о том, что казнь будет показательной, и лучше позаботиться заранее о месте в первых рядах.

Приглядевшись, молодой кастелян увидел эльфийского юнца, которого вели под конвоем от столовой. Судя по всему, Краснов решил перестраховаться и прибегнуть к магической поддержке арканиста для нового похода в камеру ведьмы. С одной стороны, это говорило о серьёзности его намерений, а с другой, что палач ещё только собирался идти за жертвой, и у наместника есть в запасе немного времени. Поэтому Ханс не стал особо торопиться и даже успел сходить за шинелью, прежде чем направиться к ставшему неизменным месту встречи.

Ждать варкастера пришлось ещё минут пять. Каратель действительно подготовился к предстоящей экзекуции весьма обстоятельно, прибыв во главе отряда в дюжину солдат. Эльф тоже был рядом, понуро семеня за спиной капитана. На его лице отчётливо отпечаталась тень тревоги и страха, и время от времени его пихали в спину, чтобы не отставал. Сами бойцы тоже не лучились энтузиазмом, но в их взглядах читалась решимость покончить с ведьмой и выполнить задание.

— Что же привело вас сюда на этот раз, наместник? — гнусаво спросил Краснов, уже успевший разжиться новыми защитными очками, от чего его забинтованное лицо окончательно превратилось в непроницаемую маску.

— Моя невеста умерла от руки ведьмы, и я жажду возмездия. — ответил Ханс, демонстрируя всю возможную решимость. — Я хочу видеть, как она умрёт.

— В таком случае спускайтесь во двор, — флегматично заявил капитан проходя мимо.

— Кроме того, так как герцогиня Эльза Аренделл просила меня представлять её интересы на предстоящем суде, я обязан присутствовать на заседании и вынесении приговора, чтобы исполнить данное ей обещание, — быстро озвучил запасной аргумент наместник. Конечно, игра в благородство после всего случившегося была несколько неуместна, а после высказанной жажды мести даже глупа, но каратель в своих действиях руководствовался законом, и требования соблюдения процедуры в этом плане могу оказаться сильнее прочих. В конце концов, раз карта безутешного вдовца, пылающего жаждой мести, не сработала, молодому кастеляну только и оставалось, что импровизировать.

— А как же ваша жажда мести? — с сомнением спросил варкастер, останавливаясь у лестницы. — Вы же сами просили её смерти у посадника.

— Когда я соглашался защищать интересы герцогини Эльзы, Анна была ещё жива, – заметил Ханс. — Я не могу отступиться от данного слова. Но я понимаю, что выдвинутые против ведьмы обвинения слишком тяжелы, а доказательства неопровержимы. Я не буду вам мешать делать свою работу.

— Ну и зачем вам тогда лезть в это дело? — непонимающе спросил палач, которого такая постановка вопроса поставила в тупик.

— Я хочу убедиться в том, что герцогиня Эльза Аренделл умрёт, но умрёт достойно, как подобает представительнице высшего дворянства.

— Поверьте, это будет зрелище не из приятных, — с тяжёлым вздохом произнёс Краснов. Но видя, что это предупреждение не убавило энтузиазма собеседника, только устало махнул рукой. — Как вам будет угодно, наместник. Идёмте.

По лестнице они уже поднимались одной общей группой. Впереди шёл каратель, привычно ведя своих людей. Молодой кастелян шёл прямо за ним вместе с эльфом, который не прекращал своих безнадёжных попыток отстать, затеряться и вообще исчезнуть. Но они раз за разом пресекались солдатами, что поднимались следом.

Так они поднялись до дежурной комнаты, где им на встречу вылетел перепуганный часовой с выпученными глазами, кинувшийся к варкастеру, принявшись громким шёпотом докладывать: — Товарищ капитан! Товарищ капитан, ведьма в карцере колдует!

***

Эльза никогда не думала, что окажется в таком безвыходном положении. Кто бы ни был тем мастером, что создал её перчатки, он наверняка превзошёл сам себя. Сколько бы магичейской энергии не направляла она в свои чары, большая её часть рассеивалась защитными контурами, чьё сияние озаряло полутёмный карцер. При этом сами перчатки оказалось практически невозможно заморозить, потому что те крупицы холода, что всё же проникали через их незримый барьер, изгонялись теплом нагретых от интенсивной работы серебряных нитей, которыми были выплетены рунические формулы защитных заклинаний.

Кулон Ниссора продолжал её подгонять, напоминая о скорой расправе. И о том, что у Анны осталось не так много времени, и если Снежная Королева действительно хочет спасти свою сестру, то ей следует поторопиться. Чтобы обойти столь неудобный барьер, он предложил ей использовать ледяное дыхание. Конечно, бывшая герцогиня и раньше могла неосторожным вздохом покрыть окно инеем, но ей и в голову не приходило, что эту особенность можно использовать для чего-то более полезного, чем замена занавескам. Но сейчас, когда на её стороне была вся сила древнего артефакта, который подсказал нужное заклятье, каждый её выдох нёс в себе пронизывающий холод северного ветра.

Но даже такой хитрый трюк не мог уничтожить перчатки, которые поддерживали себя, отнимая силы у создаваемых ею заклятий. Впрочем, целью этих чар были не они, а наручники, что сковывали тонкие запястья чародейки. Эльза знала, что достаточно просто снять перчатки, и она снова будет свободна. А для этого нужно было либо открыть замки, либо сокрушить закалённую сталь. Кулон Ниссора подсказывал, что при низких температурах металл становится хрупким, как стекло. Достаточно только проморозить оковы как следует, и тогда даже скромных девичьих сил будет достаточно, чтобы разбить их вдребезги.

Но хадорцы всё делали в расчёте на низкие температуры, а потому проклятые цепи всё никак не поддавались, даже покрывшись толстым слоем заледеневшего инея. В карцере уже заметно похолодало, и теперь инистые узоры расползались по стенам и потолку, подымаясь с грубо отёсанных камней колючими щётками. Подобная участь не миновала и стальную дверь, за которой послышались приближающиеся шаги.

— Эй, ты! Ты что там творишь? — возмущённо спросил дежурный, открыв смотровое окошко в двери и заглядывая внутрь. Но увидав покрытый инеем карцер, он в ужасе закричал: — Прекратить немедленно!

Тихий шорох разрастающегося льда и инея не мог заглушить отчётливый щелчок взводимого курка. Обернувшись на звук, Эльза увидела лицо перепуганного солдата, который выставил ствол мушкетона в смотровое окошко, как в бойницу, и теперь пытался поймать её на мушку. Резко бросившись в сторону стены с дверью, бывшая герцогиня чуть не упала, когда натянувшаяся цепь дёрнула её обратно. На счастье Снежной Королевы, окошко было слишком мало, и боец просто не мог довернуть оружие, чтобы выстрелить в неё. Но кулон Ниссора уже спешил напомнить, что для стрелка эта слепая зона была очень условна. Ему достаточно открыть дверь, и колдунья окажется перед ним, как на ладони.

Чтобы этого не произошло, чародейка направила доступную ей силу холода на дверь, запечатывая её толстой ледяной коркой. Но из-за проклятых перчаток ей не удавалось сформировать полноценное заклятье, и их сопротивление приходилось продавливать грубой силой. Чтобы ускорить процесс, она снова прибегла к ледяному дыханию. Солдат как раз убрал оружие и заглянул в окошко, пытаясь разглядеть, где и что она делает. И как только его коснулось холодное дыхание Снежной Королевы, он поспешно отстранился и запер смотровое окошко, которое сразу примёрзло к двери. Эльза расслышала быстро удаляющиеся шаги.

Как бывшая колдунья ковена Серых Владык, Эльза прекрасно понимала, что это означает. Применение магии заключённой уже приравнивалось к попытке побега. А тут ещё нападение на караульного, который наверняка побежал за подмогой. И с минуты на минуту в карцер ворвётся вся хадорская рать с варкастером во главе, у которого теперь уже будет официальный повод убить её. Глупо ждать пощады после того, как она показала, что может применять магию, несмотря на кандалы и сдерживающие контуры перчаток. И если бывшая герцогиня Аренделла хочет выжить и спасти сестру, то ей нужно действовать быстро.

Поднявшись на ноги, она подошла к тому убогому лежаку, что служил ей кроватью, и с размаха ударила наручниками об его угол. Но закалённая сталь кандалов оказалась крепче подмороженного дерева, и вместо свободы она получила только кучу заиндевевших щепок. Находясь на грани отчаяния, Снежная Королева упала на колени и принялась бить сцепленными в замок руками об пол карцера в надежде, что старые камни окажутся крепче промёрзшего металла. Но ни первый, ни второй удар не принесли ожидаемого результата. И только когда она постаралась вложить в последний удар свой вес, не щадя уже отчаянно нывших запястий, наградой ей стал отчётливый хруст ломающегося железа.

Через проступившие слёзы она увидела, что наручники разбились на мелкие кусочки, словно были сделаны не из закалённой стали, а из стекла. Эта маленькая победа далась ей ценой разбитых запястий, но времени жалеть себя у бывшей герцогини не было. И лишь помощь кулона Ниссора, который приглушил боль, частично забрав её на себя, позволила ей немедленно сорвать проклятые перчатки. Используя всю мощь доступных ей чар, Эльза быстро исцелила свои раны, и теперь снова была готова действовать.

Очень своевременно, потому что за дверью уже слышался гомон голосов, перемежающийся приглушёнными криками приказов. Лязгнул ключ в замёрзшем замке. Сковав льдом стальную преграду, что была призвана удержать её в клетке, ледяная ведьма выиграла для себя немного времени. Путь вниз по лестнице отрезан. Но даже такая толстая дверь не продержится долго, если за дело возьмётся другой колдун. У Снежной Королевы оставался только один выход — через окно.

Зарешёченная дыра в толстой каменной стене была так мала, что бывшая герцогиня при всём желании не смогла бы пролезть через неё. А ведь потом ещё нужно будет как-нибудь спуститься вниз с той высоты, на которой находилась её камера. Однако кулон Ниссора уже подобрал требуемые заклятья, что должны решить все возникшие трудности. Каменная кладка и так уже промёрзла насквозь, так что её можно будет без особых проблем сломать укреплёнными ледяными пиками, что встанут с пола монолитным торосом, буквально выдавив кусок стены наружу.

Не время рассуждать. Нужно пошевеливаться, потому что тюремщики уже колотят в дверь, пытаясь её выбить.

***

— Открывайте! — приказал каратель, стоя напротив двери, проверив свой пистолет и взведя курок. — Живее!

— Не поддаётся, товарищ капитан. — взволнованно ответил дежурный. — Кажись, замок замёрз.

— Ломайте дверь! — скомандовал капитан, начиная плести какие-то заклинания. Эльф тоже принялся за работу, создавая собственную защитную ауру.

Солдаты переглянулись, но не посмели перечить командиру. Однако попытки трёх крепких бойцов выбить плечом толстую стальную дверь, которая должна была сдержать даже огруна, были обречены на провал. Преграда и не думала уступать их попыткам.

— Отставить! — гаркнул варкастер, перекрывая нарастающий гул арканодинамической турбины своих доспехов. — Занять позиции и приготовиться к штурму!

Хорошо знакомые с тактикой карателя, солдаты быстро отскочили от двери, и заняли позиции вдоль стен, готовя мушкетоны и топоры к бою. А тем временем Краснов закончил своё заклинание, и направил окружённый сиянием рунических кругов и напоённый магической энергией пистолет на дверь. Грохот выстрела из ручной пушки в узком коридоре был подобен оглушительному раскату грома, а вырвавшееся из ствола пламя было окрашено голубоватым блеском энергии, сделавших этот выстрел сокрушительным. Капитан не был ганмагом, а потому его методы были грубы и не имели ничего общего с зачарованными руническими пулями, но они были эффективны. Обычный пистолет никогда бы не смог пробить эту толстую стальную дверь. А пуля варкастера прошила её, словно снаряд лёгкой пушки, вырвав замок с мясом и проделав дыру размером с кулак.

— Вперёд! — крикнул сержант, и ждавшие этого момента солдаты вчетвером дружно навалились на преграду. Но, даже лишившись замка, дверь не поддавалась, будто её блокировало что-то ещё. Однако что бы то ни было, оно не могло долго сопротивляться натиску четверых здоровенных мужиков. И вторая попытка увенчалась успехом, сопровождаемая хрустом колющегося льда.

Дверь распахнулась настежь, и бойцы ворвались внутрь, готовые обрушить на взбунтовавшуюся ведьму град пуль. Но вместо грохота выстрелов из камеры донёсся отчётливый треск колющегося льда, а оставшихся в коридоре обдало волной ледяного ветра и вихрем колючих снежинок, вырвавшихся из карцера. Эльф явно знал своё дело, поэтому проявления магии холода этим и ограничились. Однако Краснов несколько замешкался, перезаряжая пистолет, а потому Ханс оказался в дверях раньше. И от увиденного у него перехватило дыхание.

Четверо солдат застыли посреди камеры, покрытые толстой коркой льда. Ведьма не стала превращать их в лёд, а только сковала льдом, нейтрализовав и обездвижив. В толстой внешней стене старого замка теперь зияла большая дыра, обрамлённая вмёрзшими в лёд камнями, которые были буквально вывернуты из кладки. На краю этого пролома стояла ведьма в голубом платье, сиявшем в тусклом свете пасмурного дня тысячами ледяных кристаллов. На ней больше не было ни кандалов, ни перчаток, которые могли хоть как-то сдержать её. Бросив на ворвавшихся в её узилище быстрый взгляд подсвеченных сиянием магической энергии голубых глаз, бывшая герцогиня решительно шагнула в пустоту.

Замешательство наместника было недолгим. Хоть карцер и находился на пятом этаже, Эльза Аренделл не походила на самоубийцу. У неё наверняка заготовлен какой-то трюк или заклятье, которое позволило бы ей пережить падение. Молодому кастеляну оставалось только надеяться, что она не умеет летать. Распихав застывших в изумлении солдат, он вошёл в камеру. Быстро окинув её взглядом, он заметил валявшиеся на полу перчатки и покрытые инеем осколки разбитых наручников.

— С дороги! — гаркнул каратель, ворвавшись в камеру. Отпихнув наместника, он кинулся к дыре. В мгновение ока оказавшись на краю пролома, только каким-то чудом не сиганув вслед за ведьмой, варкастер сразу вскинул левую руку, вокруг которой засиял голубоватый рунический круг заклятья. Эльф так и не решился войти в камеру. А молодой кастелян, восстановив равновесие, последовал за капитаном.

Ханс подошёл к краю пролома как раз в тот момент, когда Краснов навёл пистолет на ведьму и нажал на спуск. Грохот выстрела разнёсся по внутреннему двору замка, но пуля так и не достигла цели. Отсюда Эльза казалась едва заметной тенью в центре растущего на глазах снежного вихря, что нёсся в сторону ворот.

Видя тщетность усилий, варкастер снова прибег к помощи магии, сплетая новое заклятье. На этот раз сияющие круги голубоватых рун оказались заметно больше и сложнее, но и эффект был совершенно другим. Каратель метнул образовавшийся магический заряд в центр движущегося вихря, где громыхнул мощный взрыв, разорвавший снежную пелену. В образовавшейся прорехе показалась дымящаяся воронка в брусчатке, которую сразу заволокло туманом. Потому что вопреки ожиданиям вихрь не распался, а только усиливался, стремительно накрывая весь замок.

— В погоню! Живо! — приказал капитан, срываясь с места и переходя на бег, устремляясь прочь из камеры. — Не дайте ведьме уйти! Стрелять на поражение!

Только сейчас наместник понял, сколь хитра и изворотлива была чародейка, что так искусно имитировала раскаяние и покорность, тем самым выигрывая время. Которое она использовала, чтобы разорвать оковы при помощи неведомого колдовства. Только перчатки остались нетронуты. Похоже, они были неподвластны её чарам, и Анна сказала правду. И если бы не их сила, ведьма сбежала бы ещё раньше.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове Ханса, который схватился за рукоять меча, чувствуя закипающий внутри гнев. Его лицо исказила ненависть, но сейчас ему было плевать, что скажут остальные. Колдунья на свободе, и теперь у него появился ещё один шанс лично прикончить её и стать героем. И он не даст ей уйти далеко, уничтожив последнюю преграду на пути к титулу герцога.

Бегство

Как и ожидалось, дверь продержалась недолго. Но справиться с ворвавшимися в камеру солдатами было не сложно. Один взмах рукой, и они все уже в плену ледяных оков. Ещё один взмах, и мощный торос, проломивший стену замка, разлетается снежным вихрем, открывая путь тусклому свету пасмурного дня.

Шагнуть в пустоту оказалось гораздо труднее. Эльза никогда не замечала за собой страха высоты, но от одного взгляда на заснеженную брусчатку далеко внизу ей стало не по себе. Кулон Ниссора успокаивал её, обещая мягкое приземление и полную безопасность, если она доверится ему. Но вид крохотных солдат, копошившихся у казавшихся игрушечными орудий между застывшими фонтанами, не внушал оптимизма. Бросив взгляд на дверь, и увидев ещё больше вооружённых людей, которых почему-то не задело заклятье, Снежная Королева окончательно убедилась в том, что иного пути к спасению нет. И отбросив все сомнения, она решительно шагнула в пролом.

Полёт был кратким, и у бывшей герцогини не было времени, чтобы в полной мере насладиться новыми ощущениями. Следуя рекомендациям артефакта, она направила магическую силу прямо вниз, создавая громадный сугроб. К счастью, выбитые из стены камеры камни никого не зашибли, при этом отбив у зевак желание подходить ближе. И Эльза могла колдовать, не опасаясь кого-то задеть. Огромная снежная подушка приняла её в свои мягкие объятия, аккуратно погасив скорость и укрыв лёгкой периной тончайших снежинок.

Приземление получилось мягким, если не сказать приятным. Бывшая хозяйка Аренделла даже поймала себя на мысли, что теперь поняла, почему Анне так нравилась эта игра. Но времени валяться и предаваться воспоминаниям не было. По опыту предыдущего побега из замка она знала, что хадорцы начнут стрелять. И на этот раз они не будут церемониться и постараются убить её как можно скорее. Вот только она не доставит им этого удовольствия, поскольку уже знает подходящий трюк без всяких подсказок.

Быстрый взмах руками, короткое заклятье, и окружающая колдунью снежная масса взмывает вверх, подхваченная вихрем ледяного ветра. Этого маленького рукотворного шторма будет достаточно, чтобы скрыть её от посторонних глаз, сделав прицельный выстрел невозможным. При этом он не вырвется из-под контроля, а потому её магия не нанесёт окружающим ещё больше вреда. Хотя куда уж больше?

Но эту снежную вуаль сразу же разорвал воздушный клинок, который рассёк созданный чародейкой вихрь и рубанул по брусчатке всего в полуметре от неё, разметав остатки снега и оставив на камнях отчётливый след. Такой намёк был понятен с первого раза, и Эльза кинулась бежать со всех ног, стремясь как можно быстрее покинуть замок. Потому что его новые хозяева были совсем не рады ей, и их недовольство принимало опасные формы. А судя по испуганным крикам, масштабность этих проявлений вот-вот возрастёт многократно.

Где-то позади наверху громыхнул выстрел, и пуля просвистела рядом с головой Снежной Королевы, ударив в мостовую впереди. Всё же трюк с этой маленькой, но плотной метелью работал безотказно. Попасть в неё могли только случайно, а для одиночных выстрелов шансы были невелики. Однако кулон Ниссора не желал мириться даже с крохотной долей риска, заставив чародейку на ходу творить новые сложные арканы, призванные снова заковать её хрупкое тело в ледяные доспехи.

Настойчивость древнего артефакта спасла жизнь ведьме, когда враг применил новое оружие. Хадорцы действительно не стали размениваться на всякие мелочи, пальнув в бывшую герцогиню из пушки. Грохот взрыва был оглушителен, а ударная волна подбросила хрупкую девушку в воздух и метнула вперёд как куклу, обдав градом каменных осколков разбитой брусчатки. Падение оказалось тоже довольно болезненным, поскольку стоять на ногах после такого удара было невозможно, а холодные камни очищенного от снега внутреннего двора были не лучшей заменой глубокому сугробу.

Если бы не кольчуга из ледяных чешуек, её бы посекло как шрапнелью. Но эту деталь доспеха она уже закончила, так как она служила основой для внешних пластин, дававших основную защиту. Конечно, многие чешуйки оказались расколоты, но они выполнили свою задачу, спася жизнь хозяйки.

Голова гудела подобно колоколу, а перед глазами плыли разноцветные круги, но подступившая было тошнота стараниями её верного помощника быстро сходила на нет, как и боль в разбитых при падении коленях. Кулон Ниссора старался поддержать и успокоить её, уверяя, что все последствия лёгкой контузии скоро пройдут, и она будет совершенно здорова. Но артефакт требовал от неё не ждать окончания лечения, а вставать и бежать немедленно. И пусть это было нелегко, но бывшая герцогиня подчинилась.

Звон в ушах уже затухал, уступая место другим звукам. Тревожно зазвенел набат на колокольне часовни, к которому через мгновение присоединился протяжный вой сирены. Был ли то шок или не полное понимание ситуации, но теперь весь замок стоял на ушах. Гарнизон поднят в ружьё, а это означает, что совсем скоро стрельба станет такой плотный, что кто-то да попадёт в укрытую колдовской метелью колдунью.

Чтобы этого не случилось, ей пришлось расширить свой снежный вихрь. Напитывая его магической энергии холода, создавая ещё больше снега и наполняя силой ледяной ветер, она превратила его в настоящую бурю, охватившую весь замок. Силуэты стен и башен потонули в бесконечном мельтешении метели, а видимость сократилась до пяти метров. Но только так Снежная королева могла быть уверена, что в неё больше никто не будет стрелять.

Однако эта снежная вуаль, заставившая померкнуть и без того тусклый дневной свет, лишила её всяческих ориентиров. Сделав ещё десять шагов, Эльза остановилась, с опаской оглядываясь по сторонам. Всё же большую часть жизни она провела взаперти, и знала внутренний двор своего замка недостаточно хорошо, чтобы ориентироваться по нему с закрытыми глазами. А блуждать во мгле вслепую было опасно. Можно наткнуться на солдат и получить заряд картечи в упор. Или пулю, выпущенную вообще неизвестно кем.

Поэтому Снежная Королева озаботилась тем, чтобы облачиться в крепкий ледяной доспех, призванный защитить её от подобных неприятностей. Пользуясь подсказками кулона Ниссора, она в точности повторила броню, которую использовала во время боя в ледяном дворце. Колдунья принялась плести заклятья, не опасаясь, что блеск рунических кругов выдаст её местоположение. Вокруг и так было хоть глаз выколи, а так как эти арканы она творила вместе с артефактом, то и закончить работу получилось меньше чем за минуту. Кольчуга из ледяных чешуек в качестве поддоспешника, поверх которой ложились более толстые пластины зачарованного льда, который был гораздо прочнее обычного.

Амулет подсказал хозяйке новое заклятье, которое должно было даровать ей возможность видеть сквозь созданный ею буран. Несколько слов силы, и стена кружащегося вокруг бывшей герцогини снежного вихря стала полупрозрачной. Превратившись в лёгкую дымку, она более не скрывала от глаз ведьмы ни брусчатку мостовой, ни замёрзшие фонтаны, ни стены с башнями замка, ни высыпавших из казармы солдат. Старательно закрываясь руками от снежных зарядов, они бежали вдоль стен к лестницам, чтобы занять позиции для обороны, тем самым смыкая внешнее кольцо окружения.

Эльза бросилась к воротам, но остановилась, увидев дюжину бойцов, что заняли позиции для обороны главного выхода из замка. Стоя плотным строем, они своими телами блокировали толстые стальные створки, так что прорваться можно было только через их трупы. И хотя кулон Ниссора подсказывал, что это будет несложно, чародейка понимала, что победить ворота будет значительно сложнее, чем людей. Да и как-то не хотелось ей бросаться на дюжину мушкетонов. Тем более что этот отряд и так слишком сильно напоминал расстрельную команду, даже после того, как первый ряд опустился на одно колено, чтобы не перекрывать линию огня стоящим позади.

Но время на размышление кончилось, даже не начавшись. Звон колокола, вой сирены, приказы и окрики заглушил громкий свист, похожий на паровозный гудок. Эльза тут же замерла где стояла, с ужасом понимая, что именно могло издавать такие звуки. Ведь паровозу неоткуда было взяться во внутреннем дворе замка Аренделл. Медленно повернувшись в сторону нарастающего шипения и лязга, Снежная Королева встретилась взглядом с немигающими визорами тяжёлого варджека, что пылали желтоватым светом из-за погнутой лицевой маски в глубине стальной головы.

Механическое чудовище так до конца и не отмыли от крови, в которой оно было испачкано после битвы на вершине Седой Горы. И от этого его вид был только ужаснее. Каждый его шаг сопровождался лязгом металла о камни брусчатки. Каждое движение громадных конечностей демонстрировало невероятную мощь его гидравлических мускулов. А из дымовых труб на его спине вырывалось пламя сгорающего угля, энергия которого наполняла стального монстра жизнью. Этот боевой автоматон прошёл через несколько жестоких битв подряд, и один его вид мог вселить страх в сердце даже закалённого ветерана. А для беглой приговорённой ведьмы это было само воплощение смерти, столь же неотвратимое как поступь рока. Эльза слишком хорошо помнила, как безуспешны были её попытки хотя бы ненадолго замедлить эту машину, когда та прокладывала дорогу для хадорских солдат к воротам ледяного дворца.

А сейчас, подгоняемый окриками семенивших рядом механиков, варджек шёл ей на встречу, словно царивший над замком снежный буран не имел для него никакого значения. Бывшая колдунья ковена Серых Владык с ужасом вспомнила, что визоры всех подобных машин были сделаны на основе алхимически просветлённой оптики, которая позволяла им видеть в полной темноте и даже через густой туман. И этот многотонный стальной монстр направлялся прямо к ней, потому что, в отличии от всех остальных, видел свою цель. А это значит, что варкастер так же видит её, смотря на мир глазами своего автоматона. Уж эту часть обучения чародейка запомнила очень хорошо.

Эльза сорвалась с места, бегом устремляясь прочь от механического чудовища. Если бы только она заметила его раньше, то не потеряла бы так много времени на плетение ненужных чар и создание доспеха, что теперь стал только обузой. Но бывшие конюшни, в которых располагались мастерские, были не видны из её камеры за углом здания. Хорошо, что кулон Ниссора подсказал ей дополнительные заклятья, сделавшие ледяную броню ведьмы практически невесомой, чтобы не сковывать движения. И хотя древний артефакт предлагал сразу несколько вариантов, как побороть тяжёлый варджек, все они были слишком рискованны. Потому что хадорцы тоже понимали, что боевая машина была их главным козырем, а потому поспешили поддержать её пехотой, которая нашла дорогу к ней на звук.

Вариант с воротами отпадал, так как ломать толстые стальные створки пришлось бы слишком долго. Воспользоваться подземным ходом тоже было невозможно, потому что вход в него находился в подвале главного здания, попасть в которое мешал варджек. Можно было забраться через окно, но внутри её наверняка ждали десятки солдат и жаждущий крови варкастер, уже один раз чуть не убивший её. Поэтому у бывшей герцогини оставался только один путь из собственного замка — по лестнице на стену, а оттуда прыгать. Это позволит оторваться от стального чудища, которое не сможет подняться на стену из-за своих размеров, а потому будет вынуждено идти через ворота. А спуск с высоты и побег были для ледяной ведьмы уже отработаны.

Чтобы выиграть хоть немного времени, Эльза на ходу быстрыми движениями создала пару простых снежных солдат, которые тут же кинулись навстречу варджеку. Всем смыслом жизни этих примитивных созданий была защита их госпожи от любых угроз. Им не были ведомы ни страх, ни сомнения, ни усталость. Потому они кинулись на возвышавшегося подобно стальной горе автоматона не колеблясь ни секунды. А их создательница продолжала бежать без оглядки.

Лестница на стену была уже близко, когда за спиной послышались крики и громыхнули выстрелы, за которыми последовал чудовищный лязг и скрежет. Обернувшись на этот звук, бывшая герцогиня вздрогнула от того, с какой лёгкостью тяжёлая боевая машина расправлялась с её бойцами. Этих снеговиков не смогли убить пули, но всего одного удара громадного стального кулака оказалось достаточно, чтобы обратить в ничто даже такого стойкого бойца. Оставшийся в одиночестве страж Снежной Королевы отчаянно пытался нанести врагу хоть какой-то вред, лупя ледяными когтями по стальной ноге чудовища. Но броня автоматона была слишком прочна. Погнутая лицевая маска не отображала никаких эмоций, но в сияющих желтоватых визорах варджека словно промелькнула вспышка ненависти, когда он обрушил второй кулак на несчастного. Удар был такой силы, что на месте снеговика осталась только тонкая снежная взвесь, да вмятина на брусчатке.

Видя всю бессмысленность создания малых снеговиков, которых боевая машина давила, даже не сбавляя хода, Эльза понимала, что остановить монстра может только другой подобный монстр. Но у неё не было времени, чтобы собрать заряд магической энергии достаточный для создания снеговика требуемого размера. Необходимо придумать нечто соизмеримое тем великанам, что стояли на защите её ледяного дворца, если не большее.

Она вложила всю силу в заклинание ледяных оков, которое должно было дать ей хотя бы десять дополнительных шагов отрыва. Как только вращающиеся круги сияющих рун вокруг её рук сложились в полную формулу этого сложного аркана, колдунья резко обернулась и метнула образовавшийся магический заряд в приближающийся автоматон. Кулон Ниссора помогал ей бить без промаха и придавал чарам дополнительную силу. Меткое попадание сопровождалось короткой вспышкой высвобожденной энергии холода, в мгновение ока покрывшей варджек толстой ледяной коркой. Со стороны могло показаться, что стальной монстр просто вмёрз в ледяную глыбу целиком, и только вершины дымовых труб продолжали торчать наружу, извергая клубы чёрной сажи и языки пламени из натужно ревевшей силовой установки.

Не дожидаясь пока механическое чудище вырвется из колдовской клетки, бывшая герцогиня побежала к лестнице на стену. В спину ей летели пули и картечь прикрывавших боевую машину солдат, заметивших, откуда прилетел магический заряд. Но это всё равно была стрельба вслепую, а потому большинство выстрелов оказалось нацелено либо слишком высоко, либо слишком низко. Они скорее пытались прижать её огнём, нежели убить, опасаясь задеть своих боевых товарищей. Что определённо играло ведьме на руку.

Поднятый ими шум только привлёк лишнее внимание. Грохот выстрела мушкетона был слишком громким, чтобы его мог заглушить рёв сирены и завывание вьюги. Эльза заметила, как к ней чуть ли не со всего внутреннего двора бросились до того блуждавшие почти вслепую солдаты. Даже артиллеристы на стенах обернулись в её сторону и приготовились отражать прорыв. Но у бывшей герцогини не было времени хоть как-то менять намеченный план действий. Единственное, что она могла сделать — постараться убить поменьше людей.

Проигнорировав бежавших вдоль стены бойцов, Снежная Королева достигла лестницы и начала подниматься вверх. Первого солдата, спускавшегося ей на встречу, она сбила ударом большого снежного кома прямо в голову. Падать тому было недалеко, так что отделается парой ушибов. Но второй заметил магическое сияние и вскинул мушкетон ей навстречу. Повинуясь голосу кулона Ниссора, колдунья резко пригнулась, и тяжёлая пуля просвистела прямо над её головой. А затем она рванула вперёд с низкого старта, пытаясь не дать врагу перезарядиться. Боец был опытным, и не стал возиться с разряженным оружием, выхватив топор и нанеся с короткого замаха удар. Но уклониться от него не составило труда, поскольку противник стоял выше по лестнице, и в этот момент разница в росте давала девушке преимущество над крупным мужчиной. Ловко поднырнув под рассёкшее воздух лезвие, она сделала ещё один шаг вперёд и ударила солдата раскрытой ладонью в грудь.

Она хотела просто отпихнуть этого человека с дороги, и чтобы компенсировать недостаток девичьих сил и веса, снова прибегла к помощи своего амулета. Но древний артефакт, ставший её неотъемлемой частью, снова продемонстрировал свою холодную расчётливость и жестокость, дополнив набор применяемых заклятий. Печать гнева на лице солдата сменилась маской удивления, когда ледяные когти ведьмы пробили его кирасу и впились в сердце. Сила удара оказалась достаточна, чтобы отбросить мужчину к стене, где он осел, обронив оружие.

Эльза была шокирована не столько случившимся, сколько своей реакцией. Ведь она не то, что не остановилась, даже не удостоила павшего от её руки взгляда. Но было ли это очередное проявление одержимости? Конечно, кулон Ниссора непрерывно подгонял её, чтобы не допустить даже малейшего промедления. Словно он до сих пор не доверял ей. Но сейчас он не владел её телом полностью, как во время боя в ледяном дворце. Он только вкладывал в её руки подходящие заклятья, как подобает хорошо вышколенному оруженосцу. А уже она сама пускала их в ход. Просто она уже настолько свыклась с тем, что стала убийцей, что каждая новая смерть вызывала в её душе всё меньший отклик. И голос древнего артефакта играл в этом не последнюю роль, весьма успешно заглушая совесть.

Очередной солдат выскочил на верхнюю площадку лестницы, направляя мушкетон в её сторону. Но колдунья не дала ему выстрелить, ударив первой. Ледяная стрела прошила грудь бойца, и тот повалился навзничь, падая со стены на камни внутреннего двора. Бывшая герцогиня отметила про себя, что нанести смертельный удар было милосерднее, чем позволить человеку разбиться при падении с такой высоты. Дотошный амулет не преминул уточнить, что этот враг перегораживал проход, и именно поэтому применять ледяные оковы было неблагоразумно. Ведь обход скованного льдом бойца занял бы целых две секунды.

Выскочив на стену, чародейка обездвижила оказавшихся поблизости солдат ударом ледяных оков, после чего взобралась на лафет пушки, готовясь перемахнуть через внешние зубцы. Кинув взгляд назад, она не смогла разглядеть варджека, скрытого стеной. Но увидела всех без исключения солдат гарнизона, высыпавших из казарм и бросившихся за ней в погоню. И ещё варкастера, что выскочил из парадных дверей дворцовой части и теперь сломя голову нёсся в её сторону, ускоряя себя магией и держа пистолет наизготовку. Этот человек был одним из немногих, кому было по силам её убить, а потому Снежная Королева не стала искушать судьбу. Сделав ещё два шага по стволу орудия, она прыгнула в объятия окружавших замок сугробов.

***

Анна чувствовала, как медленно замерзает, а потому постаралась укутаться как можно плотнее. Они даже завернули в одну из комнат, где юная герцогиня стащила плед, в который укуталась. Это должно было защитить не столько от холода, сколько от посторонних глаз. В таком виде герцогиню Аренделл могли бы узнать только самые близкие слуги. А для хадорских солдат она должна была выглядеть как очередная беженка, укрывшаяся в замке от заморозков. Да и прятать снеговика удобнее было под пледом, чем под подолом собственной юбки.

Маскировка полностью оправдала себя. На том единственном посту охраны, который они миновали, часовой спокойно пропустил их, приняв за прислугу. А для остальных девушка словно перестала существовать. Замок охватила тревожная суета. Солдаты, гости, стража и прислуга метались туда и сюда, словно готовились к чему-то важному. И такая обстановка только играла Анне на руку. Она хоть и слышала разговоры о предстоящей казни, но не обратила на них внимание.

Подземный ход отпадал сразу. Ей нужно было добраться до ворот, куда наверняка направлялся Кристофф, а они находились совсем в другой стороне. И чтобы попасть к назначенной цели, ей требовалось пересечь внутренний двор замка. Но это была лёгкая часть пути. А вот как открыть ворота, юная герцогиня не знала. Потому что и в лучшей форме её девичьих сил было недостаточно, чтобы управиться с тяжёлыми стальными створками. Солдаты же не откроют ворота без приказа старших. И что им слова какой-то беженки? Слово герцогини Аренделла — другое дело, но они могут как подчиниться ей, так и отправить согреваться, отсекая от спасения.

К счастью, у Олафа нашлась идея — спрыгнуть со стены замка. Внизу были глубокие сугробы, так что разбиться было невозможно. А подняться на стену было всяко проще, чем открыть ворота. И быстрее, что совсем немаловажно. Конечно, там тоже могут возникнуть некоторые трудности, поскольку артиллеристы на стене наверняка не захотят пускать абы кого шляться по их позициям. Но на этот случай у Анны был в запасе живой снеговик, которого можно бросить на отвлечение внимания.

Герцогиня поразилась, до каких глубин цинизма и эгоизма довело её ледяное проклятье. Даже просто по-человечески оценить свое поведение уже было нетривиальной задачей. Её родную сестру, последнего близкого родственника, собираются казнить и уже готовят эшафот, а ей плевать. Олаф от всего сердца пытается ей помочь, даже несмотря на то, что у него нет этого сердца, а она уже прикидывает, как бросить его на растерзание хадорским солдатам. И всё ради того, чтобы выжить?

— Эй, ты! — окрикнул хозяйку Аренделла солдат, когда она начала подниматься по лестнице на стену. — Гражданским сюда нельзя.

— Я просто хотела посмотреть на город… — начала объяснятся Анна, не сбавляя шаг.

— Кому сказано было нельзя? Из башен налюбуешься! — прервал её боец, даже не дослушав. В два шага догнав полузамёрзшую девушку, он схватил её за руку и рывком развернул к себе. Силы были не равны, и она просто не могла толком сопротивляться собеседнику, который наверняка полагал, что так его слова будут звучать более доходчиво: — Замок на осадном положении, и штатским на стенах не место. А теперь убирайся отсюда, пока…

На сей раз уже речь солдата оказалась прервана отчётливым хлопком выстрела. Обернувшись на звук, Анна с ужасом увидела дыру в стене башни замка, в которой мерцало что-то голубоватое, пока по внутреннему двору мчался на глазах разрастающийся вихрь. Промелькнувший магический заряд ударил прямо в центр этого миниатюрного бурана, и весь замок огласил грохот мощного взрыва, разорвавшего снежную пелену. Но вместо того, чтобы распасться от полученного удара, снежный шторм только усилился, стремясь поглотить весь замок.

— Тревога! — заорал солдат, чуть не оглушив юную герцогиню. Отпихнув девушку, он схватился за оружие и понёсся к караулке у ворот, продолжая вопить что есть мочи: — Тревога! Ведьма сбежала!

— Анна, сейчас, — прошептал Олаф, которому всё же хватило благоразумия просто молчать, пока рядом были посторонние. И чтобы его нельзя было проигнорировать, подёргал за подол юбки. — Бежим!

Поднявшаяся суматоха только усилилась, когда к крикам и командам сперва присоединился звон набата, а затем и протяжный вой сирены. Лучше момента действительно было не придумать, а потому Анна не без помощи снеговика поднялась по лестнице на стену возле ворот. Подойдя к бойнице между зубьев и взглянув вниз, она с радостью увидела большой сугроб, обещавший мягкое приземление после прыжка. А взглянув вдаль, она заметила маленькую точку одинокого всадника, который уже миновал город и теперь стремительно приближался к замку по расчищенной дороге.

Но даже секундой заминки оказалось достаточно, чтобы их накрыл стремительно набиравший силы буран. Удар ледяного ветра чуть не сбросил девушку со стены, сорвав с неё плед и унеся прочь. Снежная пелена, разом окутавшая всё вокруг, заставила померкнуть дневной свет. Но это не могло остановить герцогиню Аренделл.

— Вперёд, Анна! — крикнул Олаф, с трудом держась на ногах, но следующий порыв ветра сорвал его со стены и разорвав на части унёс куда-то прочь. И только его отчаянный крик ещё звучал в колышущейся стене бурана: — Не останавливайся!

Холодное дыхание бури казалось обжигающим, а попадавшие в лицо снежинки кололись как иголки. Промедление было подобно смерти. Отбросив сомнения, Анна шагнула вперёд.

Недолгий полёт, и она оказалась в мягких объятиях сугроба, которые показались тёплыми после пронизывающего ледяного ветра, что царил наверху. Но Анна понимала, сколь обманчиво было это впечатление. А потому поспешила выбраться из сугроба, который в противном случае стал бы её могилой. Однако снег оказался рыхлым, и ей пришлось немало потрудиться, чтобы добраться до дороги.

Оказавшись на твёрдой поверхности, хозяйка Аренделла бросилась прочь от своего замка навстречу спасительному поцелую. Из-за озноба было сложно переставлять ноги, но она всё равно упорно бежала вперёд без оглядки. Только какая-то малая часть её холодного разума попыталась изобразить сожаление по поводу гибели Олафа, но захватившая всю полноту власти логика отмела эту информацию как неважную. Снеговик сделал своё дело, и более не нужен. А старшая сестра, разбушевавшаяся не на шутку, прикончит всех кто остался в замке, и Ханса в том числе. Анне нужно только поцеловать этого вонючего мужлана и спастись, а ведьма сделает за неё всё остальное. Останется только выкинуть замёрзшие трупы из замка.

— Эй, ты! А ну стой! — окрикнул бегущую девушку кто-то с башни над воротами. — Стой, стрелять буду!

Обернувшись, бывшая герцогиня с некоторым удивлением, пробившимся даже через покрывавшую её разум корку ледяной бесстрастности, отметила необычный феномен. Снежный буран оказался зажат стенами замка, которые не давали ему разрастаться в ширь. Те немногочисленные вихри, что всё же вырывались за пределы каменного узилища, уходили вверх или вообще распадались, осыпаясь на землю лёгким снежком. И если на стенах царила метель, которая снижала видимость до нуля, то обращённая к городу сторона башни была свободна от мельтешения снежной пелены. И намётанный глаз ганмага легко различил стрелков в бойницах, чьи винтовки были обращены в её сторону.

Всё же в преобладании холодного расчёта и логики над скованным ледяными чарами умом были свои плюсы. Вмиг оценив ситуацию, Анна сразу приняла решение и принялась его исполнять. Ворота всё равно не откроют, а стоять на морозе и медленно замерзать не было никакого смысла. Хадорцы, а судя по окрику, это были именно они, сейчас слишком заняты источником снежной бури, и им будет откровенно не до неё. Тем более что они могут сдуру не пустить Кристоффа к замку, помешав заветному поцелую истинной любви. Допустить подобное юная герцогиня просто не могла, а потому припустила ещё быстрее, насколько позволяли едва гнущиеся ноги.

Громыхнул выстрел. Пока предупредительный, в воздух. Солдаты действуют по уставу, а потому у неё ещё есть время, чтобы набрать дистанцию и стать более трудной мишенью. Из-за завывания ветра, звона колокола и рёва сирены она расслышала приглушённые выстрелы, кажущиеся совсем далёкими. Но стрелки с башни упрямо не желали присоединиться ко всеобщему веселью. Ещё один громкий выстрел, и пуля выбила снежный фонтанчик на дороге впереди, чуть правее девушки. Следующий залп будет уже на поражение.

Но прежде чем прозвучали новые выстрелы, удерживаемая в плену каменных стен вьюга вырвалась на свободу. Словно пленник, сбежавший из клетки после долгих лет заточения, буран вдохнул полной грудью, после чего обрушил на округу новые потоки ледяного ветра и снежные заряды. Анна с трудом удерживалась на ногах под ударами стихии. Свет вокруг померк, и дорога исчезла в бесконечном мельтешении бессчётных снежинок, чьи уколы ощущались замерзающими щеками всё слабее и слабее. Но даже буйство стихии не могло сломить холодную решимость герцогини Аренделла, которая намеревалась выжить любой ценой.

Позади раздалось несколько приглушённых хлопков, и выпущенные стрелками пули пролетели мимо так близко, что их свист прорвался даже через безудержное завывание бури. Солдаты гарнизона явно пристреляли дорогу, и сейчас палили вслепую, используя только какие-то одним им ведомые ориентиры. Такая настойчивость толпы здоровых мужиков в желании пристрелить одинокую, продрогшую девушку начинала раздражать. Но что взять с этих хадорских мужланов? Они все как один безмозглые дуболомы, напрочь лишённые даже минимальных представлений о приличном обращении с дамой.

Однако играть роль мишени в этом тире для незрячих не входило в планы юной герцогини, а потому она приняла влево, уходя с расчищенной дороги и пробираясь через сугробы в сторону снежного поля. План был прост — двигаться параллельно дороге, и звать Кристоффа. Ледороб вроде не был глухим, и должен услышать её. Да и мозгов найти её по голосу у него должно хватить. Конечно, скорость передвижения по снежной целине будет ниже, но и шанс схлопотать пулю будет гораздо меньше.

***

— Дуния милосердная… — не смог сдержать возглас удивления Кристофф, когда над стенами замка Аренделл в небо взвился огромный столп снежного вихря. И эта свинцово-серая, как тучи на зимнем небе, толстая колонна быстро расширялась, принимая форму титанических размеров воронки. Которая упиралось в тот самый проклятый замок, куда он отвёз Анну.

Ледороб понимал, что создать такую мощную бурю средь бела дня мог только очень могучий колдун. И он знал всего одну чародейку, которой было это по силам — Эльзу Аренделл. Всё это означало только одно — ледяная ведьма снова на свободе и её гнев вновь обрушится на земли многострадального герцогства. Словно одного ледяного проклятья от собственной хозяйки этим несчастным людям было мало. Парень не знал, была ли то месть хадорцам, посмевшим не только бросить колдунье вызов, но и пленить её там, в горах, или то была просто обида за разрушенный ледяной дворец, которому наверняка крепко досталось от пушек, чей грохот они с Анной слышали утром. Но он точно знал, что его бывшая нанимательница не переживёт эту метель.

Да что уж там, он не знал, переживёт ли он сам этот удар стихии. Даже выносливости северного оленя есть предел. Но сейчас Кристоффа не волновала ни собственная судьба, ни судьба своего друга. На кону стояла его честь и честь семьи, которая была дороже всего золота на свете, и жизнь одной взбалмошной девицы, ради которой он был готов рискнуть всем. А потому он только покрепче ухватился за сбрую, вновь прося своего верного друга: — Быстрее, Свен. Быстрее!

В какой-то момент ему даже показалось, что он заметил на дороге, ведущей от замка, знакомый силуэт с фиолетовой накидкой. У него даже появилась робкая надежда, что Анна уже поняла, что происходит, и пытается покинуть замок своими силами. Но вот раздалось несколько приглушённых расстоянием выстрелов, казавшихся не более чем хлопками. В следующий миг центр снежного вихря приблизился к одной из стен и внезапно вырвался на свободу. Это было подобно стремительному потоку горной реки, прорвавшей плотину на переполненной запруде. Причудливый смерч, до сих пор похожий на колоссальную воронку, разрастался буквально на глазах, полностью поглотив и замок, и окружавшие его поля, и соседний лес, и Аренделл, и наездника с его рогатым скакуном.

Удар стихии был действительно страшен, и Кристоффу даже пришлось прикрыть лицо рукой от ударов ледяного ветра и потока острых, как иголки, снежинок. И без того неяркий свет пасмурного дня померк, обратившись в полумрак, а видимость сократилась шагов до пяти. Но его это не остановило. Свен продолжал нести его через бушующую вьюгу к цели, полагаясь скорее на какое-то особое звериное чутьё, чем на глаза. А парень всё продолжал напряжённо вглядываться в мельтешение снега в отчаянной попытке разглядеть одинокую девушку, которую намеревался спасти из объятий колдовской бури. Но умом он понимал, что в таком буране невозможно разглядеть даже вековую ель за десять шагов, а потому набрав в грудь побольше воздуха, крикнул что есть мочи, стараясь заглушить завывание ветра: — Анна!

***

— Не дайте ведьме уйти! — гундосо орал варкастер, перекрывая завывание ветра. — Прижмите её огнём!

Когда их отряд только-только выскочил из парадного входа во внутренний двор, там царил настоящий снежный буран, через который с большим трудом пробивались крики и приказы. Только звон колокола, рёв сирены и одиночные выстрелы были отчётливо различимы за стенанием бури. Вьюга была такой плотной, что ничуть не уступала густым туманам Тодорских болот, столь знакомых Хансу. Но если там это была просто белая вуаль, застилавшая дорогу, окружённую непроходимой топью с россыпью небольших островков суши, за которой скрывались тысячи звуков, то здесь это была настоящая стена из колышущегося снега, влекомого мощными воздушными потоками.

— За мной! Живо! — приказал каратель, кидаясь в одном только ему известном направлении.

Наместнику ничего не оставалось, как последовать за капитаном. Остальные тоже старались не отставать, так как рвавшийся вперёд палач был единственным доступным им ориентирам после того, как крыльцо со стеной замка потонули в колышущихся потоках гонимого ветром снега. Но варкастер не просто бежал вперёд, но ускорял себя магией, уходя в отрыв. И только сияние рунических кругов творимых им чар позволяло не терять его из виду. Ханс помнил, что говорил ему Краснов о своём варджеке и своей способности видеть через глаза автоматона, алхимически просветлённая оптика которого могла пронзить непроглядную темноту. Может быть, и вьюга была для этой машины не помеха?

А потом снежная буря внезапно отступила. Нет, она не исчезла без следа, и ледяной ветер всё так же продолжал завывать над башнями замка, но внутренний двор более был ему неподвластен. Что-то встало на его пути непреодолимой преградой. Взглянув на кружащиеся над головой потоки сероватой мглы, скрывавшей дневной свет, молодой кастелян понял, что центр бури теперь находился вне пределов замка. Толстые каменные стены оказались той самой преградой, которая отрезала их от центра колдовского бурана. И более не подгоняемый ледяным ветром снег рухнул вниз, припорошив камни брусчатки и людей, что метались по двору, ища проклятую ведьму.

— Огонь на подавление! Огонь на подавление! — орал каратель, со всех ног несясь к варджеку, который оказался вморожен в огромную ледяную глыбу, вокруг которой суетились механики. — Не дайте ей уйти!

— Все на северную стену! — приказал комендант, который всё это время бежал за ними следом, скрытый вьюгой. — Огонь на подавление! Стреляйте так быстро, как только можете! Патронов не жалеть!

Освобождённый от власти снежной бури внутренний двор замка погрузился в хаос боя. Солдаты бежали, спеша выполнить приказы. Всё больше бойцов поднималось на стену, с вершины которой доносилась ружейная трескотня, перекрывавшая завывание бури. И стражники Аренделла тоже вливались в это хаотичное движение, силясь поскорее покончить с ведьмой. Но в отличие от них, молодой кастелян не верил в слепой случай. Нельзя искушать судьбу слишком часто. В том, что ведьма мертва, он будет уверен только после того, как отсечёт её белокурую голову собственным клинком.

— Коня мне, живо! — приказал наместник одному из стражников, поймав того за руку.

— Слушаюсь, милорд, — козырнул боец, кинувшись исполнять приказ.

Каратель был слишком увлечён плетением заклятий вокруг своего варджека. Хансу было некогда дожидаться, пока хадорец приведёт свою боевую машину в рабочее состояние, а потому он побежал следом за стражником к конюшням. К счастью, его предыдущие распоряжения были выполнены, и верный скакун уже ждал готовый к выезду, отдохнувший, накормленный и не рассёдланный. Его как раз вывели на улицу, и наместник быстро вскочил в седло. И это, казалось бы, простое действие придало ему дополнительной уверенности в своих силах. Конь и меч — что ещё нужно рыцарю, чтобы стяжать себе славу?

— Открыть ворота! — приказал молодой кастелян, скача к выезду из замка. Но хадорские солдаты не спешили выполнять чужие приказы. И если бы не каратель, Ханса бы просто не выпустили со двора. Но Краснов тоже собирался принять участие в погоне, и приказал не только открыть ворота, но и подтащить ему сани. Однако освобождённый из ледяного плена автоматон двигался крайне медленно и вяло, несмотря на вырывавшиеся из дымовых труб языки пламени, ревевшего в топке. На этот раз ведьма постаралась как следует, чтобы вывести тяжёлую технику из строя, раз сумела повредить силовую установку машины. А потому молодой кастелян не стал дожидаться, пока механики починят стального монстра, и во весь опор ринулся в объятья снежной бури, бушевавшей за воротами.

Ведь если он прикончит бывшую герцогиню в-одиночку, то вся слава и почести достанутся тоже ему одному. Что значительно повысит его авторитет, как в глазах оккупационной администрации, так и среди черни. И дорога к заветной герцогской короне станет ещё короче. А при помощи меканического клинка и силы пламени он уж как-нибудь справится с одинокой девкой. Тем более что под таким прикрытием он может не стесняться применять магию. Всё равно этого никто не увидит.

Топливо для ненависти

Исполнительному директору корпорации Блауставия в Новой Умбрии было не до послеобеденного сна. Дело вроде как тронулось с мёртвой точки, и ему предстояло много работы. Проложить железную дорогу — это не языком чесать. Предстояло организовать доставку, размещение и охрану не только рельс, шпал и щебня, но и рабочих бригад в несколько сот человек. Людям нужна чистая вода, приличная еда и крыша над головой. Потому что даже каторжники скорее поднимут бунт, чем будут терпеть невыносимые условия. Палатки можно использовать вплоть до ранней осени, а потом придётся строить бараки через каждые десять миль, чтобы люди могли вовремя дойти до своих рабочих мест.

Поэтому Аренделлу была отведена одна из ключевых ролей в логистической цепочке предстоящего строительства. Возможность разместить людей в уже готовых домах, нанять дополнительных рабочих в случае чего, хорошие, охраняемые склады для всех необходимых материалов, и замок, гарнизон которого поможет удержать от очередных необдуманных выходок так называемое Сопротивление. Их диверсии и теракты всегда приводили к дополнительным расходам и так нежелательным задержкам сдачи готовых объектов. А срыв сроков может обернуться неустойкой, или ещё чем похуже…

Отбросив мрачные мысли, Варравский снова вернулся к бумагам, разложенным перед ним на походном секретере. Распоряжения рабочим бригадам, запросы в комендатуру на выделение солдат для охраны стойки, наряды на песок, щебень, шпалы, рельсы, продовольствие, воду. Контракты с рядом мелких подрядчиков на обустройство инфраструктуры, прокладку вспомогательной дороги, строительство бараков и расчистку леса. Большинство этих бумаг уже было готово и только ждали того момента, когда им будет дан ход. Но некоторые нуждались в корректировке, а ещё больше – в дополнении. Простой и так уже обошёлся корпорации очень дорого, и некоторые бригады приходилось отзывать с других проектов, куда они были переброшены для минимизации убытков. Теперь же, когда последний кусок в мозаике договоров с землевладельцами занял положенное место, замерший было маховик строительства предстояло раскрутить заново.

Но прозвучавший на улице хлопок, так похожий на выстрел, мигом вырвал старка из мира цифр, связей и сделок. Всё же Ульян слишком хорошо помнил об опасностях жизни уличных банд, а потому моментально вскочил с места, и прижался к стене у окна, осторожно выглядывая на улицу. Ведь у него теперь был как минимум один враг в этом замке, достаточно влиятельный, чтобы организовать покушение. Ордский щенок мог попытаться зачистить следы их сделки, тем самым сэкономив деньги. Другие убивали и за много меньшие суммы. А организовать ложное нападение партизан Сопротивления, чтобы в поднявшейся суматохе шальная пуля и разбитая масляная лампа решили все проблемы, было совсем не сложно.

Со своей позиции он мог видеть только часть внутреннего двора и стены возле ворот. Где как раз какой-то солдат задержал закутанную в одеяло беженку, пытавшуюся подняться по лестнице на артиллерийскую позицию, прикрывавшую вход в замок. Было в её фигуре что-то странное, и в то же время неуловимо знакомое, но Варравский не успел рассмотреть деталей, поскольку по внутреннему двору прокатился грохот мощного взрыва, заставив стёкла задрожать, а старика нырнуть в укрытие под подоконник.

Закравшиеся в его разум подозрения были слишком опасны, чтобы от них можно было просто отмахнуться. Быстро схватив стоящую рядом складную позорную трубу, при помощи которой он до этого изучал внутренний двор, старый кайязь развернул инструмент и направил в сторону лестницы на стену у ворот. Где солдат как раз кинулся вниз к караулке, отпихнув задержанную было беженку. При этом отлетевшая в сторону девушка посмотрела в спину убегающего бойца, на секунду повернувшись лицом к невидимому ей наблюдателю.

Даже изрядно сдавшее за последние годы зрение не помешало Варравскому узнать беглянку. Хорошая память на лица была просто необходима для его работы, а потому он почти сразу приметил большие голубые глаза и вздёрнутый носик герцогини Анны Аренделл. Конечно, выбеленные волосы и общая бледность кожи скрывали основные приметы этой рыжеволосой ведьмы, но перекроить черты лица без помощи хирурга или мага было попросту невозможно. А потому он узнал её, даже несмотря на платье нищенки.

Тревожно зазвенел колокол, пронзительно завыла сирена, а в следующий миг свет и без того пасмурного дня померк, превратившись в сумерки. Невесть откуда взявшийся снежный вихрь скрыл и беглянку, и ворота, и внутренний двор. И только колышущаяся серая пелена вьюги была различима за дребезжащими под напором стихии стёклами в жалобно скрипевших оконных рамах. Стоны и завывания ветра теперь царили над замком вместе с приглушёнными звуками тревоги и еле слышными командами. Гарнизон поднимали в ружьё, потому что ледяная ведьма сбежала.

В ужасе отринув от окна, старый кайязь содрогнулся от одной мысли, что может сделать с ним бывшая герцогиня Эльза, если захочет отомстить. Воображение услужливо рисовало картины самых жутких и кровавых расправ, какие только были под силу чародейке. Но в следующий миг эти видения ледяной смерти исчезли, вытесненные осознанием одного простого факта: герцогиня Анна Аренделл жива и на свободе! Этот ордский щенок соврал! Обвёл вокруг пальца и висконта, и карателя, и самого Варравского. Теперь понятно, почему Ханс так быстро согласился сотрудничать — он и не думал выполнять свою часть сделки. Этот рыжий ублюдок изначально был в сговоре с сёстрами Аренделл, покрывая младшую и обеспечивая её связь со старшей. А когда Ульян раскрыл тайну этой сигнарской шпионки, наместник сделал вид, что пошёл у него на поводу. Симулировал смерть невесты, после того как они закончили подготовку к побегу ледяной ведьмы. И теперь они втроём пытались покинуть замок под прикрытием снежной бури, насланной колдуньей.

Кайязь чувствовал, как намокла лысина под париком, и как на лбу проступила испарина. Анна Аренделл была совсем не той восторженной дурой, которой показалась ему по началу. Шпионка была прекрасной актрисой, и даже такой прожжённый жулик как он поверил в её игру. И они втроём использовали его в своих целях. Вся эта зима посреди лета была спланированной заранее акцией, направленной на подрыв власти Империи в регионе. А он, ослеплённый жадностью, помог им захватить власть и прикрыл их отступление, не доведя критически важную информацию до комендатуры сразу. По всем статьям получалось, что он был соучастником государственной измены. Ведь он покрывал иностранную шпионку и её подельника, с которым он заключил сделку и оказывал поддержку. Даже более того, на бумагах была его подпись. Это будет более чем достаточно для смертного приговора, и никакая протекция не спасёт от расстрельного взвода.

Панические мысли недолго метались в голове старика. Был только один шанс хоть как-то выпутаться из сложившейся ситуации — явка с повинной. Может быть, суд сжалится над ним, приняв во внимание чистосердечное признание? А сейчас нужно постараться минимизировать ущерб от своих действий. И лучший способ сделать это — рассказать карателю всю правду об этой шпионской ячейке. В конце концов, ловить шпионов — непосредственная работа капитана. И если ему дать неопровержимые свидетельства их вины, то он сможет поймать и покарать сестёр Аренделл и этого кастеляна Южной Хезы, которого Ульян так опрометчиво сделал наместником.

Бросившись к секретеру, кайязь извлёк из потайного отделения тот самый конверт с офицерским патентом герцогини Анны и прочими компрометирующими документами. А ведь после сообщения о её преждевременной кончине он даже начал сомневаться в их ценности. Ещё раз проверив бумаги, старик бросился прочь из комнаты, на ходу срывая шубу с шапкой с вешалок.

Одевшись по дороге, он замер у закрытых дверей во внутренний двор, не решаясь их открыть. Доносившиеся с той стороны крики, выстрелы, вой сирены и завывание ветра не внушали оптимизма. Если из-за вьюги видимость на улице всё так же близка к нулю, то шанс найти карателя минимален. В отличие от шанса поймать случайную пулю, уготованную ведьме. Но пуля дура, может как убить, так и оцарапать. А вот колдунья точно убьёт его за ту травлю, что он устроил. Она уже прикончила Колю с Васей, а они были его лучшими оперативниками.

Но за мыслью о ярости ледяной ведьмы пришла другая, ещё более страшная мысль о колдуне, что придёт за ним. Придёт средь бела дня, не страшась ни охраны, ни ловушек. Ему будет плевать на его положение, заслуги, деньги и любые протекции. И этого чародея будут вести не злоба, гнев или ненависть. Он будет просто делать свою работу, обрушивая на беззащитную жертву ужасающие мучения и сжигая в колдовском огне душу того, кто предал Империю. И самым страшным было то, что он уже видел этих людей и знал, что они реальны, а их визит неизбежен, как восход солнца.

От этого кошмара можно было спастись только одним способом — не дать Канцелярии Тайного Приказа заинтересоваться своей фигурой. А потому, отбросив все остальные страхи, Варравский схватился за ручку двери и резким движением распахнул её настежь. И облегчённо вздохнул, увидав присыпанную снегом брусчатку и противоположную стену замка. Только что бушевавшая во дворе метель поднялась на уровень башен, отчего вокруг царил полумрак. Однако ружейная трескотня сместилась, сконцентрировавшись в одном месте. Ведьма наверняка уже покинула замок, что с одной стороны было плохо, так как её побег удался, а с другой очень хорошо, поскольку она не собиралась задерживаться ради мести.

Воспрянув духом, Ульян бегом бросился на улицу, ища взглядом коменданта или карателя. На худой конец подошёл бы и висконт Хавронский, но этот вариант был нежелателен ввиду возможной задержки дела из-за лишнего посредника. Которые крайне нежелательны при решении таких щекотливых вопросов. К счастью, найти варкастера оказалось довольно легко. Дым угля, сгорающего в силовой установке доспехов, и сияние рунических кругов сплетаемых чар выделяли его на фоне остальных, сгрудившихся у большой ледяной горы, в которой с трудом угадывались черты варджека. И только жирные клубы чёрного дыма задыхающейся от нехватки кислорода топки поднимались из торчащих на вершине этой глыбы труб. Жалкое напоминание о том, что автоматон, по крайней мере теоретически, ещё работоспособен. И живое свидетельство могущества вырвавшейся на свободу чародейки.

— Капитан! — окрикнул палача Варравский, подбежав поближе. — У меня сведения чрезвычайной важности!

— Это обождёт. – внезапно сказал один из механиков, вставая на пути кайязя с тяжёлым разводным ключом в руках. — Капитан сейчас занят.

— Да как ты смеешь, дубина? — злобно прошипел старик, чувствуя знакомый зуд в руках и острое желание выпустить кишки этому железноголовому дуболому. Которое только усилилось, когда мимо них промчался в сторону ворот на своём коне наместник Ханс. — Под трибунал захотел?

— Капитан сказал, что пристрелит того, кто ему помешает колдовать. — натянув издевательскую ухмылку отчеканил собеседник, демонстративно отходя в сторону. — Желаете рискнуть здоровьем?

Презрительно фыркнув, Ульян прошёл дальше, но через три шага замер, не смея произнести ни звука. Потому что всего в пяти шагах от него стоял варкастер, окружённый сиянием рунических кругов сплетаемых заклятий и струящихся потоков магической энергии. Доспехи с гудящей силовой установкой на спине и без того придавали карателю довольно грозный вид. Но забинтованное лицо и толстые защитные очки, словно подсвеченные изнутри голубоватым магическим сиянием, вызывали сомнения в принадлежность этого существа к миру людей. Под напором творимых им чар ледяная глыба покрылась сетью трещин, прежде чем разлететься вихрем мелких осколков, кода вырвавшийся из колдовских оков варджек встрепенулся, в точности повторяя движения своего хозяина.

— Все назад! — приказал капитан, отходя на несколько шагов.

Повинуясь его приказу, все отскочили от стального монстра, из которого с шипением и свистом вырвался поток перегретого пара, растапливая остатки ледяного узилища, всё ещё сковывавшие ноги боевой машины.

— Открыть ворота! — гаркнул каратель, поворачиваясь к механикам, чтобы отдать новый приказ: — Сани мне, живо!

Люди кинулись исполнять волю командира быстрее, чем старый кайязь начал протестовать. Ульян и сам понимал, что для солдат его слова на фоне приказов капитана были пустым звуком. И если он хочет остановить их, ему нужно донести свои мысли до варкастера, который был всецело поглощён плетением новых чар, предназначенных для боевой машины.

Освобождённый из ледяного плена, автоматон с рёвом выплюнул из дымовых труб столб искр и пламени, разгоревшегося в топке с новой силой. Но давление в котле было слишком низким, чтобы оживить эти одиннадцать тонн стали. Движения варджека были слишком медленными и неуклюжими, и он с большим трудом сделал всего пару шагов. Должно было пройти время, прежде чем он войдёт в боевой режим, став тем самым орудием безудержного разрушения, перед которым трепетали вражеские солдаты и чародеи.

— Товарищ капитан, прикажите закрыть ворота! — крикнул Варравский, воспользовавшейся возникшей заминкой, чтобы подбежать к колдуну и схватить его за руку, тем самым заставив обратить на себя внимания. — Нельзя дать наместнику улизнуть!

— Да какого чёрта? — огрызнулся каратель, отпихивая старика и отдавая солдатам новый приказ. — Убрать посторонних! И приведите ко мне эльфа!

— Вы не понимаете! — заорал Ульян, заметив движение двух бойцов, которые намеревались вышвырнуть его вон. — Наместник Ханс — сигнарский шпион!

После этих слов всё изменилось буквально за секунду. Капитан вздрогнул, словно его ударила молнией. Резко развернувшись, он выхватил пистолет из кобуры и стремительно навёл на старика, прежде чем угрожающе прогундосить: — А ну повтори!

— Наместник Ханс и герцогиня Анна — сигнарские шпионы! — твёрдо заявил Варравский, глядя прямо в дуло нацеленного ему в голову оружия. — Они организовали побег ведьмы. А потом подстроили смерть герцогини Анны, чтобы избежать преследования…

— Вы знаете, каково наказание за лжесвидетельство по законам военного времени? — ледяным голосом перебил его каратель, поднимая другую руку, вокруг которой засверкали вращающиеся в круге руны складывающегося заклятия.

— У меня есть доказательства! — дрожа от страха воскликнул старик, принимаясь лихорадочно шарить по карманам. Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем он сумел достать конверт и протянуть его имперскому палачу. — Вот. Эти документы доставили мои агенты только что.

К немалому облегчению кайязя рунические круги погасли, когда варкастер протянул руку вперёд и забрал у него кожаный конверт с золотым лебедем на фоне голубого щита. Сунув пистолет в кобуру, он открыл бумаги и принялся их внимательно изучать. Ульян в тайне опасался, что каратель не умеет читать по-сигнарски, и не поймёт содержание этих бумаг. Но все сомнения отступили, когда он увидел, как мелко задрожали от напряжения руки капитана, вцепившегося пальцами в несчастный конверт.

— Вы сказали, что смерть герцогини Анны подстроена. — с едва контролируемой яростью сказал каратель, сворачивая бумаги и пряча в подсумок.

— Я своими глазами видел, как она только что поднялась на стену у ворот, — быстро закивал головой Варравский, указывая в сторону той самой лестницы, на которой видел младшую из сестёр-ведьм. — Она наверняка покинула замок, спрыгнув со стены, и теперь уходит под прикрытием этой колдовской метели.

— Капитан! — заорал во всё горло палач. И как только комендант откликнулся на этот бешеный вопль, выдал неожиданный приказ: — Всем батареям замка открыть заградительный огонь!

— Но там же наместник, товарищ капитан. — возмутился было командир гарнизона.

— Плевать. Нельзя дать ведьме уйти! И мы загоним её обратно любой ценой! — твёрдо ответил варкастер, в руках которого уже начали скапливаться новые магические заряды. — Пусть ваши артиллеристы создадут непроходимый огненный вал, и смещают его от дальней границы зоны обстрела к стенам замка. Боеприпасов не жалеть!

— Будет сделано, — кивнул комендант, начиная раздавать приказы подчинённым.

Каратель повернулся к варджеку, и с глухим утробным рыком обрушил на него поток магической энергии, совавшийся с его раскрытых ладоней. И под ударами этих голубоватых дуговых разрядов многотонный стальной монстр вздрогнул, будто сбрасывая охватившее его ранее оцепенение. К немалому удивлению кайязя, движения автоматона стали точными, резкими и быстрыми, словно это не его паровой двигатель только что чуть не заглох. Всё же капитан был могучим колдуном, раз сумел своими чарами превратить минуты разогрева котла и нагнетания давления в секунды. И теперь эта грозная боевая машина снова была готова рвать и крушить своими здоровенными трёхпалыми ручищами всё, на что укажет её хозяин.

Впечатлённый увиденным, Ульян невольно сглотнул от мысли о том, что с ним сделал бы этот цепной пёс Империи, если бы у него не было столь весомых доказательств. И ведь до этого дня они даже не были знакомы, а он будто заранее знал о слабостях собеседника. Варравский хорошо помнил одну из важнейших заповедей выживания на дне — не показывать страха, иначе тебя растопчут и разорвут те, кто ещё вчера клялся тебе в вечной дружбе и верности. Один раз он явил свою слабость, и за это пришлось заплатить свободой. А теперь, когда заряженный пистолет не произвёл должного впечатлений, каратель заставил его дрожать как лист, пригрозив своей магией. Как настоящий палач, он моментально нашел, чем вселить страх в сердце жертвы. Этот человек был опасен, и Ульяна успокаивало только то, что сейчас его гнев был обращён на сестёр Аренделл и их рыжеволосого подельника.

Оставив варкастера самого запрягать стального монстра в подтащенные солдатами сани, исполнительный директор корпорации Блауставия в Новой Умбрии поспешил покинуть общество колдуна и проследовать на стену вслед за висконтом Хавронским, чью богато расшитую шубу он заметил на лестнице. Посадник Лаэдри решил лично проследить за ходом облавы, и лучшее место сейчас находилось подле него. И там было безопаснее, поскольку только доверенный вассал Владимира Цепеша имел достаточно власти, чтобы приказать этому цепному псу Империи «к ноге».

Благодаря полной боевой готовности, объявленной по настоянию карателя, ящики со снарядами уже были извлечены со склада боеприпасов и размещены на орудийных позициях, так что расчёты смогли открыть огонь уже через минуту. Первыми завывание вьюги и несколько стихшую ружейную трескотню заглушили раскатистые залпы мортир, посылавших тяжёлые разрывные снаряды над крепостной стеной в ту сторону, куда предположительно сбежала ведьма. Вскоре к ним присоединились голоса остальных пушек со стены, чьи выстрелы грохотали подобно раскатам грома.

Поднявшись по лестнице, Варравский снова оказался в сердце снежной бури, где завывание ветра, несущего потоки острых как иголки снежинок смешивались с криками команд, трескотнёй ружейной стрельбы и грохотом орудий. Со склада уже потянулась вереницы солдат, тащивших новые ящики с боеприпасами, поскольку первоначальные запасы таяли на глазах. Заряжающие работали с невероятным остервенением, загружая в казённики один снаряд за другим, покуда наводчики пытались хоть как-то навести свои орудия по невидимым ориентирам и артиллерийским таблицам. С учётом около нулевой видимости, которая только ухудшилась от подхватываемого ветром порохового дыма и гари, вся эта стрельба казалась чистейшим безумием. Паля в белый свет как в копеечку, они обрушивали десятки и сотни снарядов на окружавшие замок поля с целью убить одну единственную девку. Но если помнить о том, какой могучей волшебницей была эта самая девка, все вопросы отпадали сами собой.

— Думаете, это убьёт её, господин посадник? — прокричал Ульян висконту Хавронскому, когда нагнал того на стене.

— Надеюсь, — глухо отозвался тот, сжимая в руке оказавшуюся бесполезной подзорную трубу. После чего поднял свой револьвер и выпустил в мельтешащую за стеной снежную пелену все шесть пуль навскидку. — Иначе нам всем не сносить головы…

***

Как только стало ясно, что ведьма освободилась от оков, Валшар впал в состояние тихой паники. Окружавшие его люди просто не понимали, какая опасность нависла над ними всеми. Потому что только он знал правду о кулоне Ниссора и чувствовал, какие мощные возмущения создавала ведьма в тонком мире, прибегая к помощи древнего артефакта. Никакие цепи и заговорённые перчатки не могли удержать девку, в руках которой была сила бога зимы. Ведь для неё все эти преграды значили не больше, чем шёлковая нить для машины карателя.

Даже полностью сосредоточившись на поддержании стабильности законов мироздания он не смог полностью блокировать её магию. Когда солдаты ворвались в камеру, ведьма обрушила на них заклятье такой силы, что арканисту потребовалась вся доступная энергия, чтобы не дать этим чарам покинуть камеру. И хотя ему удалось разрушить этот аркан, для ворвавшихся в камеру солдат было уже слишком поздно. К их счастью, ведьма ограничилась нелетальным заклятьем, заключив их в объятья ледяных оков.

Каратель атаковал убегающую ведьму, не заметив отсутствия энергетической подпитки со стороны искателя. И судя по тому, какие чары он применял, она была ему не особо нужна. Но человек, сколь бы силён и отважен он ни был, не может победить зиму. И ответом на пущенные им магические заряды стала могучая снежная буря, воцарившаяся над замком.

Дальше всё было в тумане, словно насланная колдуньей вьюга захватила Валшара с головой. Люди вокруг продолжали что-то кричать и куда-то бежать, а пара солдат так и волочила его безвольное тело под руки. Для этих мордоворотов нести худосочного эльфа не составляло никакого труда, тем более что он не сопротивлялся. Только вцепился обеими руками в свой жезл, очередной раз уповая на его резонаторы и арканодинамический аккумулятор, который нужно было перезарядить как можно скорее, если искатель намеревался пережить следующую встречу с ледяной ведьмой.

Когда они всё же выбежали во внутренний двор, буря внезапно отступила, поднявшись на уровень башен замка. Можно было подумать, что колдовская метель боялась того, кто может разрушить даже малую её часть. Хотя чтобы ослабить этот ледяной ветер, круживший снежную пелену над их головами, нужно было подавить источник, наполнявший его энергией. Который сейчас находился за стеной замка, с вершины которой разносилась нарастающая ружейная трескотня.

Капитан кинулся к своему варджеку, принявшись вызволять машину из ледяного плена, и солдаты потащили искателя к нему, наверняка ожидая, что тот окажет магическую поддержку их командиру. Без которой привести автоматон в боевую готовность в приемлемые сроки было просто невозможно. И Валшар покорно поделился энергией с варкастером, продолжая наблюдать за теми возмущениями, что создавала ледяная ведьма на тонком плане бытия. Плетя всё новые и новые чары, она оставалась на месте, словно град пущенных вслепую пуль, которыми осыпали её хадорские солдаты со стены, действительно вынудил колдунью искать укрытие. И для выхода из этой ситуации она снова и снова обращалась к мощи кулона Ниссора, используя арканы невероятной силы.

Люди вокруг продолжали суетиться. Звучали приказы, окрики и разговоры. Но их смысл ускользал от арканиста, поглощённого наблюдениями за волнами возмущений, что расходились по тонкому миру, заставляя содрогнуться границу реальности и создавая те самые чудеса, что выходили за рамки привычных законов природы. След находившегося неподалёку варкастера был отчётливо виден, как и тот энергетический поток, который он направлял в своего стального монстра. Придав ему достаточно сил, чтобы разорвать ледяные оковы, теперь он накачивал энергией котёл машины, заставляя воду кипеть и обращаться в пар, чтобы возросшее давление в этом примитивном паровом двигателе оживило стальное чудище.

Но то, что творилось за стеной, было гораздо страшнее. Ведьма черпала с тонкого плана бытия столько энергии, что хватило бы на изменение окружающего ландшафта. И она делала это, щедро разливая сотворённые ею арканы по округе, изменяя реальность в угоду себе. Пожелай она обрушить разделявшую их стену, или низвергнуть весь замок под землю, она бы могла это сделать. И только не утихавшие звуки ружейной стрельбы говорили о том, что она не собиралась мстить, а создавала путь для побега. Потому что будь по-иному, она бы уже покончила со всеми стрелками.

Валшар даже начал успокаиваться, заметив, как эпицентр создаваемого ведьмой возмущения начал удаляться от него, стремительно набирая скорость. Скорее всего, она наконец-то смогла сплести заклинание полёта, или что-то подобное. Но от дальнейших наблюдений его отвлёк грохот орудий, заглушивший даже завывание бури. Все те пушки, которыми была утыкана крепостная стена, открыли огонь в сторону убегающей ведьмы. Канониры били вслепую, полагаясь скорее на плотность огня и удачу, чем на свою меткость. А также на мощь взрывчатки, которой были начинены отправляемые ими в неизвестность снаряды. Даже расположенные во внутреннем дворе мортиры посылали по крутой навесной траектории один снаряд за другим, в отчаянной попытке задеть ведьму взрывом или шрапнелью.

Но дальнейшие наблюдения оказались прерваны парой хадорских солдат, которые схватили его за руки и поволокли к саням, оглобли которых уже подхватил варджек. Почувствовав неладное, юный арканист попытался вырваться и убежать, но одолеть двух рослых бойцов он был не в силах. Те только усилили хватку, подняв эльфа над землёй, чтобы тот больше не упирался.

— Что вы делаете? Куда вы меня тащите? — возмутился Валшар, поняв тщетность своих усилий, но всё равно не оставляя попыток освободиться. — Отпустите меня! Вы не имеете права!

— Капитану о своих правах расскажешь, ушастый. — негромко буркнул солдат, перед тем как они с напарником бросили искателя на пришедшие в движение сани карателя.

— Нет! — завопил арканист, придя в ужас от мысли о том, куда его везёт этот безумец. — Я туда не полезу!

— А ну сел! — рявкнул варкастер, перекрикивая шум работы парового двигателя тяжёлого варджека и нарастающий гул арканодинамической турбины своих доспехов. Резко развернувшись, он ухватил за шкирку отчаявшегося эльфа, который попытался спрыгнуть на ходу. — Ты идёшь со мной! Мы должны поймать ведьму и наместника любой ценой!

— Но туда стреляют все пушки замка! — попытался образумить его Валшар, покуда многотонный стальной монстр набирал скорость, приглушая грохот орудий лязгом своих металлических ног о камни внутреннего двора. — Мы не сможем пройти через их заградительный огонь! Это самоубийство!

— Если твоя защитная аура не подведёт, то сможем! — крикнул в ответ капитан, чьё забинтованное лицо практически не выражало эмоций. И понять, была ли то неудачная шутка, бред безумца, или же его действительный план, было решительно невозможно.

В следующий миг рот карателя исказился в неком подобии хищной улыбки, более похожей на боевой оскал, а в толстых защитных очках, скрывавших глаза, заплясали голубоватые отблески от сияющих рунических кругов сплетаемых чар, закрутившихся вокруг его свободной руки. Арканист ещё сильнее стиснул свой посох, готовясь нейтрализовать заклятье, если этот человек вздумал снести ему голову ударом воздушного клинка, но тот так же резко повернулся обратно, нанося магический удар в спину варджека, который ускорил свой бег, словно конь, получивший удар кнутом.

И на всех парах они нырнули в тёмную арку ворот, за которой царила непроглядная плена снежной бури. Хадорец больше не держал своего попутчика, сосредоточившись исключительно на ускорении своей машины, хлестая её одним заклятьем за другим. Валшар же был вынужден сосредоточиться на создании защитной ауры, которая смогла бы выдержать массированный артиллерийский обстрел. Веры в собственные силы у него уже почти не было, но иного способа выжить у него не оставалось, поскольку выбраться пешком из зоны заградительного огня будет практически невозможно. А спрыгнуть с саней уже не получится, потому что они набрали такую скорость, что после подобного трюка уже костей не соберёшь.

Погоня

Прыжок со стены закончился более чем удачно, и глубокий сугроб принял Снежную Королеву в свои мягкие, холодные объятья. Прямо как в уже почти позабытом детстве, когда она вопреки всем запретам учителя играла с магией холода вместе с сестрой в холле отцовского замка. Упав на спину, она с головой провалилась в расстеленную её рукой под стенами замка снежную перину. И как же приятно было лежать в этой мягкой постели, припорошенной метелью, отгородившись от всех горестей и бед жестокого мира.

Но мир не хотел отпускать её в страну грёз, снова накинув ей на шею тугую петлю суровой реальности, прорвавшейся сквозь снежное покрывало и убаюкивающее завывание метели приглушёнными хлопками отдалённых выстрелов. Подстёгиваемый этими звуками кулон Ниссора снова взвыл у неё в голове, требуя как можно скорее покончить со стрелками или убраться из зоны поражения их оружия. Понимая, что древний артефакт в очередной раз абсолютно прав, с тяжёлым вздохом Эльза начала выбираться из сугроба.

Разметать присыпавший её снег для ледяной ведьмы было делом пары взмахов руки. А вот выбраться из получившейся ямы оказалось не так-то просто. Наметённый вьюгой сугроб оказался очень глубоким, а высушенный морозом снег — рыхлым. И он при каждом движении тут же осыпался внутрь. Руки бывшей герцогини проваливались по локоть прежде, чем ей удавалось нащупать хоть какую-то точку опоры. И словно этого было мало, пущенная откуда-то сверху пуля со свистом ударила в сугроб возле её локтя, выбив небольшой снежный фонтанчик, тут же подхваченный и унесённый прочь ледяным ветром.

Хадорцы очухались быстрее, чем можно было ожидать, и выстрелы звучали всё чаще. Выпущенные вслепую пули со свистом впивались в снег всё ближе. И попадание в почти неподвижную колдунью становилось лишь вопросом времени. Даже чтобы просто выбраться из сугроба, ей было необходимо чуть ли не лечь на снег, чтобы снова не провалиться в него по пояс, тем самым превратившись в идеальную мишень. Ей нужна была защита помимо ледяного доспеха, который мог спасти её от пары пуль, но не от града свинца. И потому она снова прибегла к своим силам, быстрыми движениями рук возведя над собой ледяную арку. И очень своевременно, потому что стрелки на стенах пустили в ход картечные заряды, оставившие на полупрозрачном своде отчётливые трещины.

Немного расширив ледяной навес, Эльза уже более обстоятельно принялась за освобождение из холодных объятий сугроба. Благодаря магии, это не заняло много времени. Но попытка миновать лежавшее впереди поле и добраться до ближайшего леса сразу же натолкнулась на препятствие в виде нанесённого бурей снега, в который его создательница проваливалась по пояс. Пробраться через него быстро не получалось, и даже если бы она принялась расчищать себе путь колдовством, то смогла бы двигаться только шагом. Просто потому, что завывавшая в вышине вьюга, что так надёжно скрывала её от посторонних глаз, почти сразу заметала расчищенное ею пространство. А строительство ледяного туннеля заняло бы слишком много времени, которого у неё не было. К тому же такой отчётливый след стал бы замечательным ориентиром для пущенных в погоню за ней ищеек.

В этот момент бывшей герцогине показалось, что она слышит приглушённый лязг металлических ног, который не могли заглушить ни треск ружейной стрельбы, ни завывание ветра. Она не знала, был ли этот звук порождён разыгравшимся воображением, или же боевая машина действительно создавала столько шума, но в одном она была уверена полностью: варкастер добрался до своего автоматона, и теперь тяжёлый варджек мчится за ней на всех парах. Конечно, стальному монстру нужно было сперва обогнуть стену и выйти из замка через ворота, но это не займёт у него много времени. И никакие сугробы не остановят это многотонное чудище, единственной целью существования которого теперь было разорвать её на мелкие кусочки.

Она прибегла к мощи кулона Ниссора, черпая из него столько магической энергии, сколько могла удержать. Древний артефакт не только поделился своей силой, но и услужливо подсказал ей сразу пять заклятий на выбор, которые бы позволили нейтрализовать угрозу. Но из всех вариантов разрушения и убийства она взяла самый простой и самый безвредный для окружающих. Когда вокруг чародейки засияли руны этого могучего аркана, вращаясь кругами пылавших в воздухе знаков силы, они оказались столь яркими, что их наверняка можно было заметить даже через непроглядную снежную пелену бури. А Эльза всё продолжала и продолжала напитывать их энергией, чтобы максимально увеличить радиус действия заклятья. Даже когда ей на головы посыпалась ледяная пыль жалобно стонущей под сконцентрировавшимся огнём ледяной арки.

Только когда вокруг её запястий сформировались дополнительные рунические круги фокусирующих заклятий, она позволила накопленной энергии холода вырваться на свободу, прокатившись по округе волной голубоватого магического сияния. Расходясь по окружавшим замок заснеженным полям подобно кругам по воде, это заклятье покрывало снег толстым слоем наста. Сила кулона Ниссора была колоссальна, и позволила всего за минуту вымостить все сугробы десятисантиметровым слоем льда на три мили вокруг. Такой толщины хватит с лихвой, чтобы выдержать стрельбу хадорских солдат достаточно долго, чтобы бывшая герцогиня успела скрыться. Ей самой хватило бы слоя вдвое тоньше, ведь она весила совсем немного, даже с учётом доспехов, но бушевавший вокруг свинцовый дождь мог разрушить дорогу раньше, чем она успеет по ней пройти, а потому пришлось заложить дополнительный запас прочности.

Путь был готов, и ей оставалось только пройти по нему. Тем более что новые хозяева замка Аренделл стрельбой недвусмысленно намекали на то, что ей здесь больше не рады. А чтобы бывшая герцогиня поскорее выметалась вон да шевелила ногами побыстрее, они пустили в ход более весомые аргументы, нежели винтовки и мушкетоны. С глухим стуком ударившись о прикрывавшую Снежную Королеву ледяную арку, нечто размером с консервную банку подпрыгнуло, закрутившись в воздухе, прежде чем упасть на скованный настом снег прямо перед Эльзой, которая с ужасом узнала в этом коротком дымящемся цилиндре с высеченными на поверхности квадратиками ручную гранату.

Стремительным магическим ударом она сковала адское устройство льдом и отбросила прочь благодаря дополнительному элементу заклятья, который внёс кулон Ниссора, сочтя её чары недостаточными. И его помощь оказалась очень кстати, потому что отлетевшая метров на десять граната взорвалась с оглушительным грохотом, разнеся вдребезги ледяной кокон и осыпав всё вокруг градом осколков. Пара фрагментов её резной оболочки вонзились в ледяной доспех чародейки, который доблестно выдержал удар. А с вершины крепостной стены уже летели новые гранаты.

Не тратя больше ни секунды, Эльза сорвалась с места и бросилась бежать. Бежать без оглядки, куда угодно прочь от этого места, где сотни людей пытались прикончить её всеми возможными орудиями убийства. Новые взрывы окончательно разрушили её временное укрытие, придав колдунье дополнительное ускорение ударными волнами и потоками осколков, что стегали её закованное в ледяные доспехи тело подобно плети. Но Эльза и без того знала, что преодолеть это поле на своих двоих будет невозможно, а потому прибегла к новым чарам. Обогнув оставшуюся от взрыва первой гранаты воронку, она не сбавляя хода начала творить заклятье, сплетая воедино старые и новые арканы. И в отличие от предыдущего побега, который был всего-то позапрошлой ночью, на этот раз в её распоряжении была вся мудрость и мощь древнего артефакта, придававшего её смелой импровизации новые свойства. Напитанные силой холода, эти чары окутывали её, подобно снежной мантии. А крылья ветра, раздуваемые штормом, несли её над землёй быстрее, чем скорый поезд. Но на этот раз её мантия искрилась множеством ледышек размером с ладонь, которые струились подобно савану, прикрывая ей спину от случайных попаданий.

Взрывы за спиной зазвучали чаще, резко изменив тональность. Громоподобный грохот, что заглушал трескотню ружейной стрельбы, звон колокола и вой сирены, был слишком громким и слишком частым для ручных гранат. Бывшая герцогиня к своему немалому удивлению заметила, что теперь эти гранаты звучали почти как пушки…

Свист пронёсшихся над головой снарядов не дал ей закончить мысль. Обернувшись, она заметила облака порохового дыма, окутавшие вершину крепостной стены, которые уже уносил прочь штормовой ветер. А взглянув вперёд, она увидела вспышки множества взрывов, вспахавших снежную целину прямо перед ней. В небо взметнулись столбы дыма и перепачканного гарью от алхимической взрывчатки снега, которые замерли, словно царившая вокруг снежная буря оказалась застигнута врасплох их появлением, и смогла смести их прочь только через секунду, когда грохот взрывов донёсся до её создательницы. Этот залп лёг с огромным перелётом, но оставил после себя широкий разлом в насте, который оказался буквально перемолот в порошок десятками мощных фугасов.

Но не успели последние осколки упасть на землю, как впереди вспухли новые разрывы. А потом ещё и ещё. Хадорские артиллеристы по праву считались одними из лучших в мире. Уступая своим сигнарским коллегам по точности ведения огня, они с лихвой компенсировали этот недостаток скорострельностью и дальнобойностью орудий. Как говорил колдун-лорд Ковалевский, ни одна крепость не выдержит длительного и интенсивного обстрела. И сейчас они демонстрировали свои лучшие качества, стреляя так быстро, как только могли. Увидеть колдунью за колышущейся пеленой снежного бурана они не могли, а потому работали по площадям, как и стрелки полагаясь скорее на плотность огня, чем на меткость. Зимняя Гвардия хорошо обучала своих бойцов, и они создали настоящий огненный вал из грохочущих взрывов и визжащей картечи, отсекая Снежной Королеве путь к бегству.

Вновь проснувшийся страх свинцовым грузом повис на ногах бывшей герцогини, всё естество которой противилось даже самой мысли о том, чтобы приблизиться к полосе рокочущих взрывов. В памяти вновь всплыли картины улиц Лаэдри, изуродованных хадорской осадной артиллерией, которые она видела три года назад. Как может пусть и обладающий магией человек выжить там, где даже каменные дома обращались в руины? Ведь снаряд не пуля, и никакой ледяной доспех не сможет защитить от ударов, перед которыми пасовала даже толстая броня тяжёлых варджеков.

Но эта минутная нерешительность оказалась разорвана пронзительным свистом паровозного гудка. Бросив взгляд за спину, она заметила появившуюся со стороны ворот громадину тяжёлой боевой машины, которая мчалась на всех парах прямо к ней. Толстый слой наста не мог выдержать вес этого многотонного стального монстра, который прокладывал себе дорогу прямо сквозь ледяной покров, оставляя за собой глубокую колею на заснеженном поле. И одного взгляда на стиснутые в беззвучной злобе кулаки, каждая фаланга пальцев которых был размером больше её предплечья, оказалось достаточно, чтобы принять единственно верное решение. Потому что лучше попытать счастье и постараться проскочить между залпами через зону обстрела, чем оказаться в лапах этого железного чудища, которое было неподвластно её чарам. И которое нагоняло её со скоростью курьерского поезда только для того, чтобы сокрушить её хрупкое тело. А воспоминание о том, с какой лёгкостью этот механизм давил слуг друидов на подступах к её ледяному дворцу только прибавило Снежной Королеве прыти.

Ситуация была даже хуже, чем можно было подумать, потому что краем глаза она заметила всадника, что мчался вдоль полосы взрывов ей наперерез, освещая себе дорогу ярким факелом. Как он не потух под ударами ледяного ветра и снежных зарядов, оставалось загадкой, но было понятно, что он пытается навести варджек на цель. Потому что иного смысла в факеле просто не было, поскольку его свет не мог проникнуть через пелену бушевавшей метели, и только алхимически просветлённая оптика могла различить это пламя без помощи магии. Скача вдоль линии взрывов, он, скорее всего, ориентировался на слух. Иного объяснения, как ему удавалось находить дорогу сквозь непроглядную мглу снежного бурана, у бывшей герцогини не было.

Как и времени на раздумья. Жаждущие её крови преследователи были уже близко, а потому она устремилась вперёд, на ходу плетя новые заклятья. Её мантия из небольших ледяных пластинок превратилась в здоровенную ледяную глыбу, которая должна была принять на себя возможные попадания и остановить уготованные Снежной Королеве снаряды. А чтобы её не посекло шрапнелью, она создала ещё пару дополнительных щитов, которые были привязаны к якорным рунам на наручах доспехов, чтобы ими было можно управлять в полёте. Созданный ею наст был перемолот в мелкое крошево сотнями взрывов, оставивших посреди снежного поля уродливую полосу воронок, почерневшего снега и вывороченной земли. И чтобы не потерять темп на самом опасном участке пути, чародейке было необходимо хоть ненадолго, но взлететь.

Стихия воздуха была неподвластна Эльзе, чья сила была обличена в лёд и холод. Но колдун-лорд Ковалевский хорошо обучил её, как обойти ограничения чисто стихийной магии. Она могла управлять движением снега, который увлекал за собой воздушные потоки. И правильно подобранный аркан давал колдунье возможность не только наслать снежный буран, заставив солнце померкнуть за пеленой тяжёлых снежных туч, но и создать воздушные крылья, что позволят ей воспарить над землёй. Но в отличие от настоящей магии воздуха, такой трюк со снежным вихрем не позволял в полной мере управлять воздушными потоками, которые подчинялись будто нехотя. Создаваемая таким образом магическая конструкция была слишком громоздка и инертна, а потому она не могла воспарить в небеса и уйти на высоту. Ведь её чары всё равно опирались за землю, пусть и позволяли колдунье нестись над ней, даже не касаясь поверхности ногами.

Два дня назад у неё это получилось, и она смогла взлететь на Седую Гору всего за час. Но в тот раз ей не нужно было поддерживать ледяные щиты и опасаться попадания снарядов крепостной артиллерии, и она могла полностью сосредоточиться на полёте. И хотя теперь в руках бывшей герцогини была вся мощь кулона Ниссора, о том, чтобы спокойно парить в ночи на крыльях штормового ветра она не могла и мечтать. Но даже столь ненадёжный путь к спасению был намного лучше неминуемой смерти в лапах боевого автоматона. А потому, не имея возможности перелететь через полосу грохочущих взрывов и свистящих осколков, она направила всю силу на укрепление ледяных щитов и доспехов, и, пригнувшись, устремилась вперёд.

Древний артефакт, который теперь был частью её самой, изо всех сил старался подсказать ей правильный маршрут, чтобы избежать возможных попаданий. Ведь близкий взрыв мог разрушить воздушные крылья Снежной Королевы, что окончилось бы неминуемым падением. Но пушек было слишком много, и они стреляли слишком часто, чтобы она смогла прошмыгнуть через зону обстрела нетронутой, а потому вся надежда была на прочность ледяной брони. А снаряды пролетали над головой всё ниже, впиваясь в землю всё ближе.

Вот очередной взрыв раскалывает лёд впереди по левую руку, заставляя снежную целину вспучиться, освобождая дорогу взметнувшемуся в небо столбу дыма и осколков вперемешку с комьями промёрзшей земли. Но бушующий ураган не успевает погнать прочь это облако из перепачканного алхимической гарью снега, когда его разрывает поток воздушных крыльев от проносящейся сквозь него ледяной ведьмы. Потому что, как подсказывает амулет, два раза снаряд в одну и ту же воронку не падает. Острый запах сгоревшей взрывчатки бьёт в нос, а зависшие в воздухе осколки льда, куски смёрзшегося до состояния камня грунта и ещё горячие фрагменты смертоносного металла, звонко стучат по доспехам Снежной Королевы, стремительно проносящейся вперёд. Ещё два снаряда практически одновременно взрываются справа, но расстояние и броня надёжно защищают бывшую герцогиню и её чары.

Кулон Ниссора спасает её от другого снаряда, заставляя взмахом кисти подставить ледяной щит под удар. Снаряд врезается в преграду с такой силой, что та покрывается трещинами, несмотря на магическое подкрепление. А в следующий миг мощный взрыв разрывает её на куски, обдавая чародейку градом осколков, но большая часть энергии всё же уходит в сторону, и она ещё может удержать контроль над своими воздушными крыльями. Нужно только чтобы подействовал вспомогательный аркан, который она уже активировала. Нужна всего пара секунд, которых у неё нет.

С пронзительным свистом, на мгновение перекрывшим даже грохот канонады, очередной снаряд пролетел над головой и рухнул прямо перед ней в кашу из грязного снега, перемолотого с промёрзшим грунтом, в которую превратилось истерзанное сотнями взрывов поле. Эльза не могла ни отвернуть, ни остановиться, и только благодаря помощи и подсказке древнего артефакта успела сгруппироваться и направить всю свою магическую силу в укрепление доспехов, в надежде, что те выдержат. А в следующий миг она оказалась подброшена в небо мощным взрывом. Её ледяная броня покрылась трещинами под напором града шрапнели, который превратил бы в кровавое месиво и рыцаря в полных латах, а воздушные крылья оказались разорваны в клочья чудовищной ударной волной, которая подхватила девушку как тряпичную куклу и метнула прочь со своего пути. Если бы не магическое подкрепление, превратившее её доспехи в монолитный кокон из прочнейшего льда, её бы просто разорвало на части. Но даже вся сила кулона Ниссора не смогла полностью защитить её от столь чудовищного удара. Оглушённая и дезориентированная, она безвольно рухнула на перепаханную снарядами землю.

***

Стоило только свернуть с дороги, как им пришлось перейти с галопа на шаг. Сугроб оказался таким глубоким, что конь проваливался в него по брюхо. Верный скакун старался как мог, но ему приходилось буквально плыть по этому снежному морю. Но если молодой кастелян хотел настичь ведьму, то он должен был следовать к центру бури, подставляя ледяному ветру левый бок. Потому что шторм закручивался вокруг своей создательницы, которая напитывала его своей силой, обрушивая на преследователей всё новые и новые снежные заряды.

— Давай, родимый, не подведи. — заклинал коня Ханс, прекрасно понимая, что без своего верного скакуна он бы пробирался по этим полям с черепашьей скоростью.

Внезапно по снегу пронеслась волна голубоватого сияния, пришедшая откуда-то из центра бурана. Наместник даже не успел понять, что именно произошло, и только застывший на месте конь испуганно заржал, судорожно пытаясь пошевелиться. Но как ни дёргалось несчастное животное, оно не могло вырваться из ледяного капкана, в который превратился окружавший их снег. Молодой кастелян попытался спешиться, но с ужасом обнаружил, что его собственные сапоги намертво вмёрзли в лёд.

— Проклятье… — прорычал Ханс, поняв, что попал в ловушку. Чёртова ведьма знала, что за ней отправят погоню, и превратила снежные поля вокруг замка в одну большую западню. И захлопнула капкан, как только заметила преследователей.

Понимая, что с каждой секундой шанс догнать бывшую герцогиню становится всё призрачнее, наместник выхватил из ножен меч и нажал руну активации. В плане чародейки был всего один изъян — созданные ей оковы были изо льда, уязвимого перед огненной магией. А потому молодой кастелян направил магическую силу в древний клинок, от чего выгравированные на нём руны засияли желтоватым сиянием, а лезвие вспыхнуло ярким пламенем. Бушевавшая вокруг метель надёжно скрывала это проявление магии от посторонних глаз. Не теряя ни секунды, Ханс рубанул лёд.

Объятое пламенем лезвие не встретило сопротивления, и только горячий пар взвился над длинной прорезью во льду. И без того перепуганный конь истошно заржал, принявшись дёргаться ещё сильнее. Но хватка ледяного капкана была слишком сильна. Хотя, как подсказывал своему хозяину древний клинок, это не продлится долго.

—Тише. Сейчас всё кончится, — успокаивал Ханс коня, продолжая наносить всё новые и новые удары. — Потерпи немного…

Потребовалась дюжина взмахов, чтобы ослабить хватку ведьминых чар. С глухим треском изрубленные ледяные оковы рассыпались на мелкие кусочки, взметнувшиеся в воздух градом осколков, когда вырвавшийся на свободу скакун встал на дыбы, чуть не сбросив седока. Одним могучим прыжком породистый жеребец выскочил из получившейся ямы на ледяной настил, что теперь покрывал снежные поля вокруг замка. Оказавшись на свободе, конь помчался что есть мочи прочь от западни.

Удержаться в седле несущегося во весь опор коня было задачей не из лёгких, но молодой кастелян был достаточно опытным наездником, а потому даже не стал убирать меч в ножны. Наоборот, он поднял его над головой подобно факелу, пытаясь пылающим клинком осветить свой путь через казавшийся бесконечным снежный буран. Тем более что ветер начал менять направление вслед за движением центра бури, а это означало только одно — ведьма не просто убегала, а убегала очень быстро. Высчитывать относительную скорость и расстояние до цели, как это делалось во время морских сражений при перестрелках на предельных дистанциях, было некогда, а потому наместник направил коня под углом к воздушному потоку. Так у него оставался пусть и мизерный, но хоть какой-то шанс перехватить чародейку, поскольку двигалась она определённо быстрее лошади.

Раскатистый грохот, перекрывающий завывание вьюги, так похожий на орудийную канонаду, был совсем не тем звуком, который сейчас желал слышать Ханс. Сложно будет принести голову ведьмы, если её размажет попаданием снаряда. А от перспективы самому попасть под обстрел и вовсе становилось как-то не по себе. С учётом нулевой видимости, хадорские артиллеристы наверняка били по площадям, руководствуясь артиллерийскими таблицами и заранее размеченными секторами обстрела. И опять северяне полагались не на точность стрельбы, а на количество выстрелов. Но в отличии от пуль, зона поражения даже одного фугасного снаряда была больше чем у дюжины ружей.

За свистом пролетевших где-то в вышине снарядов последовал нестройный грохот множества взрывов, принесённый ветром. Душа наместника ушла в пятки от мысли о том, какой ревущий ад ждал его впереди. Даже одного сражения ему хватило, чтобы в полной мере насладиться вонью дыма алхимической взрывчатки, визгом осколков и шрапнели, а также видами изуродованных трупов, погнутой брони и развороченной палубы. Конечно, крепостные и полевые орудия не шли ни в какое сравнение с главными орудиями броненосца, но для одинокого всадника не было никакой разницы, размажет его снарядом «королевского калибра» или обычным фугасом.

Грохот взрывов звучал всё громче и ближе. И желание отвернуть прочь и вернуться под защиту крепостных стен становилось всё сильнее. Десятки орудий явили свою разрушительную мощь, обрушившись градом огня и металла на заснеженные поля, где скрывалась ведьма. И практически животный страх, возникший перед лицом их гнева, мог обратить в бегство любого. Но древний меканический меч в руках молодого кастеляна снова придал ему уверенности. Клинок не раз спасал своего хозяина, предупреждая о возможных опасностях, и сейчас он подсказывал ему, что тот может прорваться. В конце концов, в замке не так много пушек, чтобы созданная ими полоса огня была непрерывной. И у всадника на быстроногом скакуне есть все шансы.

Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Так говорили практически везде, не только на флоте. И смерть в бою с ледяной ведьмой, пусть и от хадорского снаряда, была стократ лучше позора и бесчестья, которые ожидали тринадцатого сына в случае провала и бесславного возвращения домой. А потому он пришпорил коня, направляя его навстречу грохоту взрывов, чтобы сократить путь через зону обстрела до минимума. Элементарная логика подсказывала, что хадорские артиллеристы постараются сконцентрировать огонь на относительно узкой полосе, чтобы выжать максимум из своих отнюдь не бесконечных сил и блокировать как можно более широкую часть поля. На хорошем, породистом скакуне проскочить эту полосу смерти было вполне возможно. Нужно только поймать момент между залпами.

Свист снарядов над головой становился всё ближе и отчётливее на фоне грохота канонады и завывания вьюги, заставляя всадника сгибаться всё ниже, припадая к шее своего скакуна, чтобы стать как можно более трудной мишенью. Даже пылающий меч пришлось погасить, чтобы взяться за поводья обеими руками. Но молодой кастелян так и не убрал оружие в ножны, опасаясь, что если не будет держать фамильную реликвию в руках, то в решающий момент может не услышать той самой подсказки, от которой будет зависеть его жизнь.

Две вспышки взрывов разорвали колышущуюся снежную пелену впереди уже рядом. Длинным прыжком с разбега конь перемахнул через ещё дымящиеся воронки, и приземлился в кашу из грязного снега, перемешанного с колотым льдом и промёрзшим грунтом. Он был вынужден несколько сбавить скорость, чтобы не переломать себе ноги на перепаханной снарядами земле, покуда всё новые и новые взрывы сотрясали окружавшую их непроглядную вуаль гонимого ветром снега. И только оледеневшие комья земли, подброшенные вверх очередным попаданием неподалёку, дождём осыпались с небес, покуда вокруг визжали осколки.

Близко. Слишком близко. Что-то звякнуло о клинок меча. Потом обожгло левую щёку. Это ещё хорошо, что большинство осколков летит не в стороны, а вверх, вместе с вздымаемой взрывами землёй. Уши уже заложило от грохота, но, кажется, новые удары теперь звучат сзади чаще, чем спереди. Осталось всего ничего. Проехать самую малость, и он вырвется из зоны обстрела и сможет продолжить погоню.

Нырнув в очередную воронку, конь наконец-то почувствовал твёрдый грунт, одним мощным прыжком взлетев на снежный отвал. Но следующий снаряд впился в землю совсем рядом, распустившись необычным огненным шаром. Ханс даже успел почувствовать жар алхимического пламени, прежде чем перепуганный жеребец поднялся на дыбы, силясь сбросить седока и умчаться прочь. Ответа на вопрос, зачем хадорцы начали стрелять осветительными снарядами, наместник найти так и не успел, потому что очередной снаряд упал прямо перед ним. Грохот взрыва был оглушителен, как раскат грома, а сила столь велика, что конь потерял равновесие и начал заваливаться навзничь. Молодой кастелян только чудом успел отпрыгнуть прочь, чтобы не оказаться придавленным собственным скакуном. А следом на них дождём обрушились куски промёрзшей земли и колотого льда.

Все звуки вокруг потонули в оглушительном звоне, от которого не спасали заткнутые уши. Мир вокруг скукожился до одной воронки в промёрзшей земле, которая вздрагивала от всё новых и новых ударов невидимых паровых молотов. А вокруг была безмолвная стена из гонимого ветром снега, из-за появившихся кругов перед глазами казавшаяся особенно непроглядной. И только новые куски земли иногда прошивали этот колпак, падая откуда-то сверху.

Голова раскалывалась от боли, которая обострялась при каждом движении. Да и продолжавшийся обстрел ненавязчиво подталкивал к тому, чтобы залечь на дне ямы и не высовываться. Но отгоняя боль и страх, Ханс продолжал упорно ползать на четвереньках, ища свой меч. Клинок выскользнул у него из рук в момент падения. И если с фамильной реликвией что-то случится, то право, ему будет лучше умереть. Отец не простит утрату легендарного клинка. И тогда нерадивый сын пожалеет, что родился на белый свет, и даже мать не сможет его спасти от жестокого наказания.

К счастью, на этот раз всё обошлось. Меч нашёлся в той же воронке всего в метре от наместника. Падение не повредило меканику, и после нажатия руны активации оружие послушно пробудилось, вновь наполняя хозяина силой и уверенностью. Они уже миновали зону обстрела, и теперь уже ничто не помешает им продолжить погоню и настигнуть проклятую ведьму. Взрывы всё ещё звучали в опасной близости, но уже за спиной.

Парадокс ситуации был в том, что созданное попаданием десятков снарядов месиво снижало эффективность каждого последующего взрыва. Осколки просто вязли в снегу, перемешанным со льдом и землёй, от чего по-настоящему опасным становился только эпицентр взрыва. Который сам по себе был относительно небольшим. И для человека, пусть и в таком условном окопе, они не несли особой угрозы. Ведь снаряд два раза в одну и ту же воронку не падает. Тем более что хадорцы постепенно смещали зону обстрела в сторону замка, тем самым сжимая огненное кольцо, которое должно было стать для ведьмы непреодолимым. И хотя шторм и не думал утихать, направление ветра более не менялось так быстро, так что эта тактика возымела определённый успех.

Оставалось только сесть на коня и скакать навстречу чародейке. На этот раз с ней можно не церемониться. Конечно, привести её обратно живьём было бы лучшим вариантом, но после такого салюта в честь её побега живой она не дастся. Да и не особо надо. Всё равно её казнят. А если выбирать между джекованием и обезглавливанием, то, конечно же, один быстрый удар будет предпочтительно медленного и мучительного разрывание механическим чудовищем. Нужно только успеть её перехватить до того, как она найдёт лазейку в полосе обстрела и сбежит в горы. Нужно только поднять коня.

— Ну же, родимый, вставай. — произнёс молодой кастелян, берясь за уздечку и пытаясь заставить своего скакуна подняться с земли. – Опасность уже позади…

Но когда он сдвинул голову животного, то заметил пятно ещё тёплой крови на промёрзшей земле. Упав на колени, Ханс повернул к себе морду своего питомца, с ужасом обнаружив, что та превратилась в кровавое месиво. Шрапнель буквально изрешетила несчастное животное, которое ценой своей жизни спасло хозяина, закрыв его своим телом.

— Нет, — вырвалось из моментально пересохшего горла осиротевшего всадника. — Только не ты…

Для многих лошадь просто безмозглое животное, которых меняют как перчатки на полустанках. Но для молодого кастеляна это был не просто конь. Только что погиб его единственный настоящий друг и товарищ, который ни разу его не подводил. Отец недолюбливал тринадцатого сына, старшие братья презирали, и даже для слуг он был наследником второго сорта. И только для подаренного матерью жеребёнка не имело значение его место в очереди на майорат. Это была та самая искренняя привязанность и верность, которую не купишь ни за какие деньги, и даже годы разлуки во время обучения в академии и последующей службы не смогли их разрушить.

И вот теперь то единственное создание, которое принимало его таким, каков он есть, мертво. Убито неизвестным артиллеристом, который даже не видел, во что стреляет. И его ещё горячая кровь стекает на промёрзшую землю посреди перепаханного снарядами поля, заметённого колдовской метелью. Никакие крики и слёзы не помогут вернуть его к жизни. Ханс поймал себя на мысли, что раньше даже не задумывался о том, сколь важен для него этот конь. В своей погоне за величием, богатством и властью он практически позабыл о тех немногих вещах, что были ему действительно дороги, считая их чем-то само собой разумеющимся, неотъемлемым и незыблемым, как сам Каэн. А теперь ему оставалась только горечь потери.

И жажда мести.

Именно проклятье ледяной ведьмы запустило всю цепочку событий, что привели к такому результату. Именно её чары отняли у него то немногое, что было ему действительно дорого. Именно в погоне за Эльзой Аренделл он был вынужден скакать через это трижды проклятое поле под огнём артиллерии. И теперь лучшее, что он может сделать, дабы почтить память друга, собственноручно прикончить колдунью. Отрубить её белокурую голову и насадить на пику над воротами замка, доказав висконту Хавронскому и остальным свою отвагу и преданность. Иначе уже принесённая на алтарь этой победы жертва будет напрасной.

Когда наместник выбрался из воронки, то меч в его руках снова пылал подобно факелу. Пламя, питаемое его злобой и яростью, освещало перепаханное снарядами поле, по которому он устремился вперёд, стремясь как можно скорее выйти к центру бури. Чтобы настичь ненавидимую всеми ведьму и обагрить свой меч её кровью. Его более не пугал грохот канонады и визг осколков. Потому что теперь ему было нечего терять, кроме фамильного клинка, чести и жизни.

***

Стоило им только выскочить за ворота замка, как они снова оказались во власти бури. Ледяной ветер выл в вышине, гоня потоки снега. В царивших вокруг сумерках даже громада тяжёлого варджека казалась не более чем зыбкой тенью за колышущейся пеленой метели. И только зарево от пламени, вырывавшегося из дымовых труб автоматона, вело их вперёд подобно первобытному маяку. По сторонам тянулись казавшиеся бесконечными сугробы, ощетинившиеся ледяными зубьями сломанного наста, который крушил всем своим весом многотонный стальной монстр, продолжавший рваться вперёд с максимальной скоростью.

Сани при этом раскачивались достаточно сильно, и Валшар предпочёл переместиться к центру, откуда было бы сложнее упасть, и где был меньше шанс получить ледяным осколком в лоб. Капитан же продолжал стоять на козлах, держась левой рукой за верёвку для устойчивости, правой рукой направляя в спину боевой машины всё новые и новые заклинания. Это были довольно простые короткоживущие чары для ускорения движения при коротких рывках, и потому их требовалось регулярно повторять для получения заметного эффекта на более протяжённых дистанциях. Но в сочетании с другими заклятьями, которые варкастер поддерживал за счёт вспомогательного энергетического канала от арканиста, результат получался впечатляющий. Примитивный и неповоротливый автоматон нёсся по пересечённой местности быстрее, чем беговая лошадь. Только знай себе держись.

Ведьма оказалась тоже не лыком шита. Ненадолго остановившись после начала артобстрела, она засияла в тонком мире ещё ярче, чем прежде, и снова устремилась вперёд. Прямо сквозь полосу грохочущих взрывов. И варджек упорно преследовал свою цель, увлекая сани следом за ней в зону обстрела. Даже не владея даром предвидения искатель понимал, что каратель не отвернёт, и никакие мольбы и уговоры не смогут убедить его изменить курс. И всё, что ему оставалось — уповать на надёжность своих чар.

Когда первый снаряд ударил в купол защитной ауры, разорвавшись высоко над головой, Валшар даже вскрикнул от неожиданности и страха. А ведь этот удар был ожидаемым. И всего лишь первым из целого града попаданий, что обрушился на невидимый барьер. Заклятье было мощным, но не всесильным. И если стрелы и даже пули оно отклоняло с лёгкостью, то снаряды крепостных орудий были ему не по плечу. Только один из четырех, а то и пяти снарядов детонировал от столкновения с колдовским куполом. Остальные же отклонялись от первоначальной траектории и летели куда угодно, вгрызаясь в окружающий их снег и лёд. И хотя заклинание действовало на порождённые взрывами шрапнель и осколки, эти визжащие куски раскалённого металла всё равно несли смертельную опасность, пусть и на меньшем расстоянии.

— Я не смогу остановить все снаряды! — в отчаянии закричал эльф, который уже слышал, как осколки начали стучать по деревянным бортам саней. — Капитан, мы должны вернуться, иначе погибнем!

— Меньше разговоров и больше дела! — огрызнулся каратель, перекрикивая грохот взрывов и завывание бури. — Мы прорвёмся! Держи эту чёртову ауру и верь в свои силы, как это делаю я!

— И я! — воскликнул тонким голоском кто-то за спиной искателя.

Валшар резко обернулся на этот голос. И от увиденного его спина вмиг покрылась холодной испариной. На краю саней сидел небольшой снеговик. Нос морковка, руки-веточки, небольшие камни вместо пуговиц — таких обычно лепят дети народов севера. Но в отличие от бессчётного множества своих собратьев, этот был живой! И широко разинув беззубую пасть, он тянул к арканисту свои лапы, похожие на руки скелета.

— Всегда нужно верить в свои силы, и у вас всё получится! — весело заявило это снежное чудище, продвигаясь ближе. Но эльф его уже не слышал. Всё, что он сумел из себя выдавить в этот момент, был истошный крик: — А-а-а! Оно живое!

С диким воплем побелевший от ужаса искатель вскочил, стараясь как можно скорее убраться подальше от кровожадного порождения колдовства ледяной ведьмы. Уж очень свежи были воспоминания о том, как его собратья набрасывались на людей, чтобы разорвать их ледяными когтями. В этот миг юноша готов был искать защиты даже у карателя. Но, как назло, их сани угодили в воронку от взрыва, сперва провалившись в яму, а потом резко подпрыгнув на противоположном склоне. Валшар даже не успел пожалеть о том, что ни за что не держался. Он просто перелетел через борт и повалился в свежевспаханный снарядами снег.

Назвать приземление мягким как-то язык не поворачивался. Количество кусков промёрзшей земли и осколков льда в снегу было довольно велико, да и сам сугроб мог быть побольше и помягче. Хорошо, что ничего не сломал. Упади он в воронку, на замёрзшую землю, так там вообще бы разбился сразу. Хотя синяков и ушибов всё равно хватил с избытком.

— Трус! — злобно крикнул капитан в его сторону, скрываясь в непроглядной пелене бурана вместе со своей машиной.

Когда эльф поднял голову, чтобы посмотреть, куда делись сани карателя, снежную бурю разорвал мощный поток ветра, на мгновение приподняв колышущуюся завесу метели. Варкастер не стал церемониться с порождением ледяной ведьмы и просто разорвал его мощным ударом воздушного клинка, в который он вложил столько энергии и ярости, что заклятие прорубило настоящую просеку в снежной буре, которую будто не решался скрыть новыми снежными зарядами царивший повсюду штормовой ветер. И удивлённо-глупое выражение лица на кувыркающейся в воздухе голове разорванного в клочья снеговика выглядело и вовсе дико.

Но прежде чем метель снова вернулась в свои законные права, скрыв от глаз арканиста обезумевшего палача, хадорские артиллеристы поставили жирную точку в его бешеной гонке. Они столь щедро засыпали снарядами окружающие поля, что просто не могли не попасть в столь крупную, пусть и движущуюся мишень. Даже не видя её, просто в силу плотности огня. Стоило только саням оказаться вне пределов купола защитной ауры, как в их заднюю часть угодил снаряд. Мощный взрыв разворотил деревянную конструкцию в мелкую щепу. Сверкнуло защитное поле, и подброшенный ударной волной каратель отлетел прочь, исчезая в колышущейся пелене снежной бури, что вновь царила над истерзанной землёй.

Вокруг продолжали греметь взрывы и свистеть осколки, заставляя вжиматься в землю от страха. Но лежать и ждать, когда в тебя попадёт снаряд, было ещё страшнее. Защитная аура могла спасти от пуль и стрел, но не от артиллерийского огня. Ведь даже не все снаряды взрывались от столкновения с её куполом. Нужно было найти укрытие получше, чем куча перемешанного с землёй снега. И тяжёлый варджек как нельзя лучше подходил на эту роль. Эти одиннадцать тонн стали должны были выдержать даже прямое попадание. Имперцы никогда не скупились на броню, и сейчас это могло сыграть на руку арканисту.

Хотя вылезать из укрытия даже ради возможности получить много лучшее убежище не хотелось совершенно. Да и особого желания снова оказаться в кампании палача, и тем более сбежавшего монстра, у него не было. Но когда взрыв очередного снаряда сотряс землю всего в нескольких метрах рядом, обдав вихрем снега и алхимической гари, осыпав градом из вывороченных комьев промёрзшей земли, сомнения отпали.

Эльф бежал по изрытой взрывами земле так быстро, как только мог. Бушевавшая вокруг метель застила взор колышущейся вуалью, которая была подобна каменной стене, что ограничивала мир вокруг крохотным пяточком, радиусом не более нескольких метров, за пределами которого лежало неведомое. Только страшные отзвуки канонады и призрачных голосов доносились из-за пределов этой непроницаемой завесы. Но эльф всё равно не остался полностью слеп, потому что даже не видя окружающую его реальность он всё ещё мог видеть её отражение в тонком плане бытия. Холодное сияние ледяной ведьмы, которая больше не двигалась, но всё ещё находилась далеко и не видела их. Слабый огонёк варкастера, что лежал впереди неподвижно. Капитан всё ещё был жив, хотя больше и не поддерживал свои заклинания, да и связывавший его с арканистом энергоканал оказался прерван. И его боевая машина, лишённая новых команд хозяина, наверняка должна была находиться где-то рядом.

Найти карателя помог его приглушённый вой. Судя по тому, что он лежал совсем неподалёку от обломков саней, взрывом его отбросило прямо в спину варджека. И только благодаря защитному полю и толстой броне доспехов этого человека не разорвало и не размазало по корпусу автоматона. Поле до сих пор было активно, защищая своего хозяина от осколков и шрапнели. Хотя досталось ему, что называется, по первое число. Именно поэтому он сейчас глухо выл от боли, валяясь в снегу и держась за лицо руками.

— Капитан, вы в порядке? — перекрикивая грохот канонады обратился к раненому эльф, опускаясь перед ним на колени в глупой попытке прикрыться его защитным полем. — Вы меня слышите? Где ваш варджек?

Но ответом на вопросы стал утробный рык, с которым каратель сорвал с головы шапку, защитные очки, и бинты со своего лица. Перевязку накладывали очень грамотно и толково, и сползти просто так она не могла. Поэтому капитан просто разорвал их, активно помогая себе магией. Вновь открыв миру своё изуродованное лицо, хадорец выплюнул кровавый сгусток, после чего резко распрямился.

— Продолжать преследование! — скомандовал он, хватая не успевшего отскочить арканиста за шкирку и волоча за собой через перепаханное снарядами поле, на ходу творя новое заклинание.

— Мы должны покинуть зону обстрела, пока не поздно! — кричал Валшар, пытаясь вырваться, и в то же время не выскочить из-под невидимого купола защитного поля, поскольку его собственная защитная аура уже показала себя недостаточно эффективной. — Используем ваш автоматон как укрытие!

— На что он ещё годится, — злобно отозвался варкастер, когда из-за завесы бурана им навстречу показался тяжёлый варджек, жёлтое пламя визоров которого разорвало снежную мглу прежде, чем громада автоматона возникла в поле зрения, нависнув над человеком и эльфом, затерявшихся посреди бушующего шторма огня, стали и снега. Боевая машина была слишком крупной, чтобы по ней можно было промахнуться, и за время нахождения вне защитной ауры успела получить несколько прямых попаданий. И если на погнутую и даже местами пробитую броню можно было закрыть глаза, то повреждения ходовой игнорировать было невозможно. Снаряд угодил в район тазобедренного сустава, разбив шарнир, повредив тяги и пробив один гидравлический цилиндр, от чего многотонный стальной монстр теперь весьма неуклюже хромал, подволакивая левую ногу, которую он больше не мог ни поднять, ни согнуть в колене.

Клапаны-отсекатели сработали как надо, но стальное чудище всё равно оставляло за собой отчётливый след из вытекающего масла. Конечно, как и всякий боевой автоматон, он наверняка был оснащён резервной ёмкостью с запасом гидравлической жидкости на случай подобных повреждений, но тот был не бездонен. Да и какой прок был со всех этих ухищрений конструкторов и механиков, когда их детище было вынуждено практически прыгать на одной ноге. Наложенные варкастером чары могли исправить ситуацию только частично, за счёт повышения скорости движений машины подняв её скорость до уровня бодрого шага.

— Где ведьма? — спросил каратель, огибая повреждённую машину и скрываясь за её корпусом от огня крепостных орудий.

— Там! — крикнул Валшар, махнув рукой куда-то в сторону голубой звезды ледяной ведьмы, что так ярко сияла в тонком мире. — Мы не справимся с ней без тяжёлой техники! Мы должны отступить!

— Здесь я отдаю приказы, щенок! — злобно рявкнул капитан, направляясь в указанную сторону по развороченному множеством взрывов полю. — За мной.

Юноша и рад бы был не послушаться столь безумного приказа, но пришедшая в движение многотонная туша тяжёлого варджека просто не оставила ему выбора. Оказавшись между молотом и наковальней, он был вынужден шевелить ногами, чтобы не оказаться раздавленным стальным чудовищем, которое даже будучи искалеченным продолжало следовать за своим хозяином подобно верному псу. Даже когда тот шагал навстречу смерти.

Последний рывок

Второе подряд пробуждение в этот день было ещё тяжелее. Голова кружилась и гудела подобно не то что колоколу, а целой колокольне в праздничный день. Перед глазами плясало столько разноцветных пятен, что за ними не было видно даже собственной руки. Каждое движение отдавалось болью в истерзанном теле. С большим трудом Эльзе удалось дотянуться до ушей и заткнуть их, чтобы хоть немного закрыться от того оглушительного звона, что вытеснял из жалобно стонущего черепа все мысли без остатка, грозя свести её с ума. Но сколько она не старалась, ей не удавалось даже слегка приглушить этот противный звук. Не понимая причины безуспешности своих усилий, она все же оторвала одну из рук от головы и поднесла к лицу, силясь рассмотреть, что же с ней не так. И за пеленой медленно плывущих цветных пятен не без труда смогла различить аккуратную белоснежную ладонь, по которой была размазана алая кровь, что текла из её ушей.

И только растекавшиеся откуда-то изнутри волны холода приносили облегчение, притупляя боль, которая затухала под действием этих неизвестных чар. Кулон Ниссора был крайне раздосадован тем плачевным состоянием, в котором оказалось его вместилище. А потому он самостоятельно пришёл на помощь хозяйке. Ведь контузия не входила в список неизлечимых недугов. Да и само существование подобного списка у бога зимы было под большим вопросом. И сейчас он всеми силами пытался донести до неё требуемые арканы, которые позволят восстановиться от полученных ран.

Но когда она не смогла отозваться на призыв духа древнего артефакта, тот решил взять дело в свои руки. Бывшая герцогиня не сопротивлялась, поскольку была не в том состоянии, чтобы бороться за контроль над своим телом. И вновь она оказалась всего лишь сторонним наблюдателем, вынужденным смотреть, как за цветастой ширмой мигрени её руки плетут незнакомые арканы, а её ладони окрашиваются голубым сиянием рунических кругов и её собственных глаз. Это были крайние меры, но они дали результат. Головную боль как рукой сняло, а звон в ушах стих, так что снова стал слышен грохот близкой канонады.

Повреждённый ледяной доспех жалобно затрещал, когда Снежная Королева поднялась на ноги и расправила плечи. Огненный вал уже миновал её, оставив после себя только перепаханную сотнями снарядов, изуродованную землю, над которой вновь царил созданный по её воле буран. Непроглядная мгла метели для неё была не многим больше, чем лёгкой дымкой, окрашивавшей мир в холодные голубые оттенки, подобно кусочку синего стекла в витражном окне. А грохот взрывов за спиной уже не мог полностью заглушить тот треск и шелест, с которым её ледяная броня восстанавливалась под действием новых чар в ореоле магического сияния.

— Эльза! — окрикнул её знакомый голос откуда-то сбоку, прорвавшись через завывание бури и громоподобные раскаты взрывов.

Бывшая герцогиня ещё только думала о том, могло ли сияние стремительно восстанавливавшихся ледяных доспехов оказаться столь ярким, чтобы его смог разглядеть хоть кто-то через царившую вокруг пургу, и как кто-то другой мог выжить в этом вихре огня и стали, но её тело уже действовало. С невероятной точностью и скоростью развернувшись на месте, снежная королева вскинула увенчанную жуткими ледяными когтями руку в сторону человека с огненным мечом в руках. Кулон Ниссора был лишён собственной воли, совмещая в себе невероятную мудрость с почти звериными инстинктами. И сейчас, движимый желанием защитить себя и свою хозяйку, он ответил на потенциальную угрозу максимально быстро и эффективно. Не тратя времени на плетение заклятий, он нанёс удар чистейшей магической энергией холода со всей своей чудовищной мощью, твёрдо вознамерившись обратить противника в лёд.

Эльза никак не могла остановить смертельный удар. Сейчас она была всего лишь безвольным наблюдателем, на глазах у которого сгусток голубоватой энергии стремительно летел в сторону обречённого, взмахнувшего своим сияющим клинком в тщетной попытке спастись. Яркая вспышка от столкновения магических зарядов двух противоположных стихий на секунду ослепила колдунью, никак не ожидавшую такого поворота событий. Но каково было её удивление, когда после столь мощного удара её враг остался живой и невредимый. Разве что только теперь он был без меча. Даже казавшийся всеведущим древний артефакт на секунду задумался, пытаясь понять, как такое вообще было возможно? Ведь в прошлый раз в точно такой же ситуации она использовала значительно меньше энергии. Но каким-то чудом Ханс снова сумел избежать верной смерти.

— Эльза, не надо! — крикнул он, поднимая руки с раскрытыми ладонями над головой. — Я безоружен! Я не причиню тебе вреда.

— Тогда не стой у меня на пути! — крикнула бывшая хозяйка Аренделла, воспользовавшаяся секундным замешательством духа амулета, чтобы вернуть контроль над своим телом. Даже являясь неотъемлемой частью её натуры, он всё ещё казался ей чуждым, а его власть неприемлемой. Но так как стоявший перед ней человек более не представлял прямой угрозы, кулон Ниссора всё же уступил ей право снова управлять своими движениями и словами.

— Ты не сможешь убежать! — крикнул молодой кастелян в ответ, медленно подходя ближе. — Они всё равно найдут тебя!

— Они пожалеют об этом! — твёрдо ответила Снежная Королева, прекрасно понимая, что после всего случившегося пути назад больше нет. И взглянув на виновника и главного участника этих трагических событий, она дала ему всего один короткий наказ: — Береги мою сестру.

Эльзе было больно говорить эти слова, но лучшее, что она могла теперь сделать для своей сестры — передать её в руки тому, кто сможет позаботиться о ней. Если они действительно любят друг друга, то он не даст Анне пропасть. Пусть считают это формальным благословлением их союза. Как не прискорбно было бывшей герцогине признаваться самой себе, но она не смогла сдержать данное родителям слово. Может быть, у Ханса получится сделать это лучше, чем у неё самой.

— Твоя сестра вернулась замёрзшая и ослабевшая, — ответил собеседник, когда она уже развернулась к далёким горам на севере, делая первые шаги и готовясь снова расправить воздушные крылья. И его слова пригвоздили её ноги к земле: — Ты заморозила её сердце…

— Нет, — в ужасе прошептала она, позабыв о сплетаемых чарах и резко обернувшись, чтобы взглянуть в глаза человеку, который говорил такие страшные слова. И пускай он пригибался и щурился из-за бушевавшей вокруг снежной бури, но сколько бы она не старалась, у неё не получалось заметить фальши в его прямом и твёрдом взгляде.

— Я пытался спасти её, но было поздно, — принялся рассказывать случившееся во всех подробностях молодой кастелян: — Её кожа замёрзла, волосы побелели.

Эти жестокие слова терзали сердце ледяной ведьмы сильнее, чем любой кинжал. Что может быть страшнее, чем слушать о тех жутких мучениях, в которых последний из остававшихся в живых близких родственников медленно умирал под действием насланных ею чар. Она уже не могла сказать ничего в своё оправдание, потому что слёзы душили её, не давая даже сделать вдох. Голос кулона Ниссора смолк, затерявшись на фоне той бури, что бушевала в этот миг у неё на душе, а разум всеми силами противился мысли о том, что она собственной рукой убила родную сестру. И только её ледяной доспех с тихим шелестом рассыпался в пыль, подхватываемую ветром, более не поддерживаемый распавшимися арканами.

— Твоя сестра умерла из-за тебя! — крикнул Ханс, произнеся вслух то, о чём она боялась даже подумать, тем самым разрушая последний барьер из созданных ею иллюзий.

— Нет! — в отчаянии крикнула Эльза, падая на колени.

Теперь, когда Анна была мертва, жизнь окончательно утратила смысл. Её сила стала её же проклятием, и она применила её последний раз, всего одним могучим ударом разметав созданный ею же снежный вихрь. Более не было смысла скрываться от стрелков на стенах замка. Пускай стреляют из своих винтовок и пушек. Пускай разорвут её тело на мелкие кусочки, и положат конец её мучениям. Даже панические крики кулона Ниссора, призывавшего немедленно восстановить разрушенные чары и бежать что есть сил прочь от неминуемой смерти, не могли ни остановить её слёз, ни заставить подняться с изуродованной снарядами земли. Потому что Снежная Королева более не хотела жить, и единственным её желанием была быстрая смерть.

***

Наскоро отряхнувшись от налипшего снега, Ханс с удивлением заметил, что стало светлее. Теперь вокруг был просто пасмурный день, а не сгустившийся мрак шторма. Ледяной ветер исчез, как и снежные вихри, и теперь оставшиеся немногочисленные снежинки неподвижно висели в застывшем холодном воздухе. Ещё несколько взрывов ухнуло в стороне, но затем и они смолкли. А когда утих глухой шелест падающих с неба кусков промёрзшей земли, в наступившей тишине стали различимы чьи-то приглушённые всхлипывания и плач.

Ханс не поверил своим глазам. Ледяная ведьма, казавшаяся всесильной и безжалостной в своих ледяных доспехах, только что чуть не убившая его просто за то, что он осмелился приблизиться к ней, теперь стояла на коленях в своём сияющем россыпью ледяных кристаллов платье и рыдала. Невероятно сложная и тяжёлая ледяная броня обратилась в снежную пыль, припорошившую край воронки у её ног, как и те жуткого вида ледяные когти, обагрённые кровью убитых ею людей. А ведь когда он заметил их в последний момент, слова чуть не застряли у него в горле.

Вот именно это принято называть везением. Начиная от того, что, скорее всего, смертельный магический удар вновь принял на себя фамильный меч, а колдунья не стала добивать его, когда он был безоружен, заканчивая итогом их короткой беседы. Имевшиеся заготовки разговора разом вылетели из головы, когда выбитый из рук прилетевшим из-за непроглядной завесы бурана голубым зарядом клинок отлетел куда-то в сторону, пропав из вида. Всё остальное было чистой импровизацией, сочинённой на ходу. При этом большую часть времени он не видел собеседницу и не мог прочесть её реакции, ориентируясь только на заглушаемый завыванием ветра и грохотом канонады голос. Разглядеть чародейку удалось только в самом конце. И, видя её отчаяние и неуверенность, нанести метко брошенной фразой последний удар уже было для него совсем плёвым делом.

Эльза Аренделл, взбунтовавшаяся колдунья, самопровозглашённая Снежная Королева, предводительница армии магических монстров, лежит перед ним, задыхаясь от собственных слёз, оплакивая младшую сестру. Как иронично было то, что всего полчаса назад именно он придушил её собственными руками. Такую развязку можно было считать лучшей из возможных. Ради этой победы он уже пожертвовал слишком многим, пройдя сквозь огонь и сталь, снег и лёд, жестокость и коварство. И пускай цена этого достижения была очень высока, фортуна определённо была на его стороне, дав возможность поставить во всей этой истории столь эффектную точку.

Проще всего было покончить с ведьмой при помощи магии, позволив безжалостному пламени убить её быстро и болезненно. Но этот вариант отпадал, поскольку чародейка рассеяла колдовскую метель, что скрывала их от всего света. Взглянув в сторону заснеженного замка, и заметив множество людей, внимательно наблюдавших за разворачивающейся сценой со стен и башен, молодой кастелян только ещё раз убедился, что магия это не выход. А прикончить даже полностью расклеившуюся девчонку голыми руками, скорее всего не получится, потому что если инстинкт самосохранения всё же возьмёт верх, она расправится с ним гораздо быстрее. Лучшим способом решить данное противоречие был меч. Точный удар положил бы конец страданием захлёбывавшейся в слезах девушки и созданной ею зиме посреди лета.

Но где же теперь его меч? Ведь Ханс даже не заметил в этой чёртовой метели, куда улетел фамильный клинок, когда удар ведьмы выбил его из руки. Растеряно озираться по сторонам в поисках оружия в миг своего триумфа — самый верный способ испортить момент, что должен был не только украсить все передовицы газет, но и войти в легенды. К счастью, найти клинок оказалось легко. Он воткнулся в снег на краю очередного кратера чуть в стороне от того места, где его хозяин находился в момент удара.

Понимая, что сколь бы бездонной не была скорбь Эльзы по погибшей сестре, она может прийти в себя в любой момент, наместник поспешил добраться до своего оружия. Чтобы не растерять достоинство дворянина и победителя, он всё же воздержался от бега, ограничившись быстрым шагом. Но когда он с характерным шелестом достал свой клинок из кучи грязного снега и промёрзшей земли, с ужасом почувствовал холод, что снова исходил от рукоятки меча, проникая даже сквозь перчатку. Быстрым движением вытерев лезвие о рукав, молодой кастелян только подтвердил свои худшие опасения — покрывавший его иней не стирался с вытравленных в металле рун. И давить на кнопку активации можно было сколько угодно, эффекта всё равно не было.

Повторное повреждение фамильной реликвии только прибавило Хансу решимости зарубить эту чёртову ведьму. Пускай меканический меч снова не работал, заблокированный её проклятой ледяной магией, у него в руках всё ещё оставался отточенный клинок из отличной стали, выкованный гномами, которые знали толк в металлургии. И зарубить беспомощную девушку у него силёнок хватит. Меч потом можно будет починить. Благо, что подходящего мастера он теперь знает. И взамен на голову бывшей герцогини каратель наверняка не откажет ему в маленькой услуге.

Ханс твёрдым шагом направился к плачущей колдунье. Не спеша, чтобы в полной мере насладиться своим триумфом. Ведь он, тринадцатый сын в тринадцатом колене, впишет своё имя в историю как победитель чародейки невероятной силы, сумевший сковать зимой посреди лета целое государство, пусть и бывшее. Ни один из дюжины его братьев не может даже мечтать о такой славе и короне герцога. И теперь уже отец должен будет преклонить перед ним колено как перед более высокородным дворянином. И мать будет счастлива узнать, что её старания не пропали зря, а её доверие и надежды оправдались.

Корона герцога у него в руках. Более весомого доказательства преданности, нежели собственноручная публичная казнь государственной преступницы, предавшей Империю, придумать сложно. Висконт Хавронский наверняка наблюдает со стены за всем происходящим, и непременно доложит своему сюзерену об отваге, доблести и решительности новоиспечённого герцога Аренделла. Да и Варравский наверняка прикусит язык, увидев, кого он вздумал шантажировать. И ведь он будет чист перед законом, поскольку титул наместника подразумевает все права сюзерена этих земель. В том числе право казнить в своих владениях. Всё, что сможет сделать каратель — поблагодарить за то, что за него сделали всю грязную работу. Варкастер был здесь неподалёку, вместе со своим чёртовым варджеком. Боевой машине изрядно досталось. По-видимому, он использовал её в качестве самодвижущегося щита, чтобы пройти сквозь зону обстрела, но несколько не угадал с направлением. Что же, это даже к лучшему — будет кому убрать труп.

И вот, содрогающаяся от рыданий Эльза Аренделл стоит на коленях всего в шаге. Подходить ближе не имеет смысла, дистанция оптимальна для удара. Её платиновые волосы заплетены в украшенную ледяными звёздами косу, которая свешивается с плеча, открывая шею для идеального удара. Сейчас ей только плахи не хватает, чтобы всё было точь-в-точь как на эшафоте. Но эта незначительная деталь не помешает ему отрубить ей голову одним ударом. Конечно, мало чести в том, чтобы рубить безоружную благородную девушку, но мысль о том, сколь велика будет награда за избавление мира от её существования, заставила Ханса расплыться в хищной улыбке, когда он вскинул меч над головой для замаха перед решающим ударом в его жизни.

***

Буря усиливалась с каждой минутой, кидая в лицо ледороба всё новые и новые снежные заряды. Даже Свену пришлось перейти на шаг под безжалостными ударами ледяного ветра, грозившего сорвать со спины седока и унести прочь, а самого сбить с ног и утащить следом. Но несмотря на неистовство разбушевавшейся стихии они продолжали упрямо двигаться вперёд через эту колдовскую метель. Потому что никакие чары ледяной ведьмы не могли заставить Кристоффа отступиться от данного слова и опозорить клан.

Внезапно ему показалось, что по снегу пронеслась волна голубоватого сияния, пришедшая из центра бурана. Его скакун встал как вкопанный. Да так резко, что обходившийся безо всякого седла всадник чуть не перелетел через его голову. Только длинные рога северного оленя, за которые ему удалось зацепиться, уберегли парня от падения в скрытую мельтешащим снегом неизвестность. Повиснув на шее у перепуганного животного, Кристофф понял, что без колдовства тут не обошлось. И это мнение только подтвердилось, когда он медленно опустился на толстый слой наста, что ледяной коркой покрывал заснеженные поля. Герцогиня Эльза была действительно очень хитрой, опасной и могучей чародейкой, раз смогла поймать их в свою ловушку.

— Спокойней, дружище. — попытался утешить встревоженно заревевшего Свена его хозяин, вытаскивая из-за пояса топор. — Сейчас я тебя освобожу.

Но когда он попытался воплотить слова в жизнь, то был вынужден поспешно отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь от рогов своего скакуна. Северный олень возмущённо ревел, старательно отгоняя своего хозяина прочь, не давая тому даже приблизиться.

— Да что с тобой? — возмущённо спросил Кристофф. — Я же пытаюсь помочь…

Но ответом ему стала возмущённая тирада Свена, который вновь и вновь смотрел куда-то вперёд, не позволяя к себе приблизиться. Всем своим видом северный олень показывал, что может и сам выбраться из этой западни, а его хозяин должен идти дальше один, не тратя время на борьбу со льдом.

— Ты прав, дружище. — кивнул парень, заткнув топор обратно за пояс и поправив ремень сумки. — Справишься тут без меня?

В ответ олень только презрительно фыркнул, всем своим видом показывая, какую глупость только что услышал. Ведь кому как не ему уметь выживать в условиях суровых зимних штормов среди вечных льдов крайнего севера?

— Да, ты прав, — согласился Кристофф, поправляя ремень сумки. — Ты только держись. Я скоро вернусь. Обещаю.

Он со всех ног бросился сквозь бурю к воротам замка, где успел заметить Анну перед ударом стихии. Бежать было на удивление легко, поскольку он больше не проваливался в сугроб по пояс. Толстый слой наста превратил заснеженные поля в ледяную пустошь, над которой гнал всё новые и новые снежные заряды штормовой ветер, так и норовя сбить человека с ног. Но ледоробу было не привыкать к превратностям погоды. В горах бывало и похуже. Главное — правильно ставить ноги, чтобы не поскользнуться.

Пронзительный свист падающих снарядов и грохот близких взрывов заставил Кристоффа тут же прыгнуть на лёд и прикрыть голову руками. В памяти тут же всплыли картины тех чёрных дней, когда большая война пришла в Торнвуд, а земли его клана стали ареной жестоких боёв между армиями Хадора и Сигнара. Троллкины – гордый, свободолюбивый народ, готовый отстаивать свои права и свою землю с оружием в руках до последней капли крови. Но что могут сделать даже самые сильные, отважные, умелые, бесстрашные и стойкие воины, когда на каждого приходится по сотне врагов, до зубов вооружённых самыми смертоносными изобретениями человечества? Кто может устоять перед имперскими легионами и королевскими полками, что сошлись в безудержной бойне, сметая всё на своём пути? Две великих армии были подобны жерновам, которые перемалывали всё, что оказывалось между ними. Крепости и форты стирались с лица земли, города пылали, а немногочисленные деревни обращались в пепел. И не было спасения несчастным, что оказывались под ногами сражающихся гигантов.

Хадорцы предпочитали взламывать вражескую оборону сначала перемалывая укрепления и их защитников с землёй огнём своих дальнобойных пушек, а затем посылая в атаку свои тяжёлые варджеки и пехоту. Сигнарцы же закапывались в каждый клочок земли, не забывая отвечать взаимностью. И по мере продвижения фронта, когда свист падающих с неба снарядов и грохот канонады становились громче день ото дня, у представителей обескровленного тяжёлыми поражениями в безнадёжных боях клана оставалось всё меньше надежды. В конце концов, они бежали, и память о том, как тяжёлые фугасы обращали плодородную землю в изрытую воронками пустошь, а уютные каменные дома в руины, теперь заставляла Кристоффа вжиматься в лёд в поисках хоть какого-то укрытия.

Но не жесточайший обстрел заставил Кристоффа содрогнуться от ужаса, а мысль о том, что там, за колышущейся снежной пеленой бурана, где гремели взрывы, осталась Анна. Замерзающая одинокая девушка, которой он был обязан жизнью, и которую обрёк на погибель. Теперь же она наверняка оказалась закованной во льдах посреди колдовской метели под градом снарядов, покинутая всеми и брошенная на произвол судьбы. И если её не смогут убить все крепостные пушки, то это сделает не менее беспощадный ледяной ветер.

Острый укол совести заставил ледороба сдвинуться с места. Ползти вперёд мешал топор, который пришлось снова достать из-за пояса и теперь тащить в руках, чтобы самому не порезаться. Но такой способ передвижения был слишком медлительный. А времени у Анны оставалось совсем немного, раз она решилась покинуть замок.

— Да что я ползу как червяк последний! — возмутился Кристофф, пытаясь перекричать буран и канонаду, чтобы придать себе уверенности. — Я что, трусливей изнеженной барыни?

Обидные слова помогли пробудить гордость и чувство собственного достоинства, которые он до этого старательно заглушал, чтобы не сорваться на терзаемую ледяным проклятьем благородную девицу, которой был обязан жизнью. И теперь, чтобы спасти её от неминуемой гибели и вернуть долг, он был вынужден побороть собственный страх. Встать оказалось гораздо тяжелее, чем можно было подумать, но ледороб всё же нашёл в себе силы подняться, сперва на четвереньки, а потом и на ноги. Хотя встать в полный рост у него всё равно не хватило духу, и потому он побежал вперёд на полусогнутых, пригибаясь к земле и готовый в любой миг кинуться в спасительные объятья льда под ногами.

К его немалому удивлению, несмотря на продолжавшую греметь канонаду, ему не попалось никаких следов обстрела. Ни через десять шагов, ни через сто. А ведь взрывы слышались совсем неподалёку. Понимание того, что это проклятый ветер сыграл с ним такую жестокую шутку, принеся звук отдалённых разрывов, ещё сильнее ударило по самолюбию Кристоффа, который считал себя привычным к условиям высокогорья и севера. Это чёртова магия была всему виной. Но если из-за своего малодушия он не успеет спасти Анну, то навлечёт на себя и свой клан несмываемый позор. Боги более не будут милосердны к тем, кто не держит слово, и ему будет лучше погибнуть от хадорских пушек, чем вернуться ни с чем.

Чем мрачнее были его мысли, тем неожиданнее оказалось последовавшее падение. За мельтешением снега и мрачными мыслями он совсем не заметил, как ледяной настил вдруг резко оборвался, и полетел в яму. Чудом успев сгруппироваться, ледороб прокатился по склону из промёрзшей земли, ничего себе не сломав, остановившись на самом дне, уже припорошенным снегом. Правильная форма склона и не успевший выветрится запах алхимической взрывчатки, красноречиво свидетельствовали о том, что он провалился в воронку от снаряда. Судя по размерам и глубине, то была как минимум полевая мортира.

Понимая, что шутки кончились, Кристофф осторожно взобрался на противоположный склон воронки и выглянул наружу. Разглядеть что-либо дальше вытянутой руки всё ещё не получалось, но так как с этой стороны край был заметно ниже, почти сразу переходя в другую воронку, он понял, что попал на границу той самой выжженной земли. Некогда цветущие луга, что окружали замок, по воле ведьмы были сперва заметены глубокими сугробами, потом покрыты толстым слоем льда, а теперь оказались перепаханы хадорскими пушками, превратившись в мешанину из вывороченных снарядами кусков промёрзшей земли, колотого льда, грязного снега и осколков.

Канонада не стихала, и передвигаться приходилось короткими перебежками от воронки к воронке. Ведь, в отличие от здоровенного троллкина, для простого человека шальной осколок может стать смертельным. Но чем дальше он продвигался по выжженной земле, тем сильнее становился запах алхимической гари и грохот взрывов, предупреждая о близости смерти, падающей с небес.

Нырнув в очередную воронку, парень уже приготовился к следующему рывку, когда у него над головой пронёсся необычайно мощный снежный вихрь, заставивший его нырнуть обратно. А в следующий миг вокруг стало светлее. Посмотрев вверх, Кристофф замер от удивления, потому что тяжёлые тёмные штормовые тучи над головой уже разбегались к горизонту огромным кругом, открывая взору небо, укутанное высокими серыми облаками. Ледяной ветер, завывавший над истерзанным снарядами полем, сменился полным штилем. Только редкие снежинки парили в застывшем воздухе, не спеша на встречу к обезображенной земле. Даже грохот канонады смолк, громыхнув ещё несколькими взрывами, не смея больше нарушать воцарившуюся тишину.

Осторожно выглянув из-за края воронки, ледороб смог разглядеть заснеженную стену замка, ощетинившуюся стволами пушек, а также изрытое снарядами поле, в центре которого он оказался. Озираясь по сторонам, он заметил гору тяжёлого варджека справа, в котором сразу опознал боевую машину Империи. Хотя этот стальной монстр, на помятой броне которого всё ещё виднелись остатки зелёной, красной и чёрной краски, был сильно поврежден и заметно хромал, от этого он не переставал быть смертельно опасным. Потому что даже с одной действующей рукой мог раздавить человека как жука. На фоне этой шагающей горы стали двое людей, стоявших рядом и сейчас пытавшихся прийти в себя после бури, казалось не представляли какой-либо угрозы. Хотя один из них был хадорским офицером, о чём говорила его красная броня. Слева метался какой-то рыжий хмырь в серой шинели, словно в поисках чего-то, а ещё дальше на склоне очередной воронки сидела девушка в подозрительно знакомом голубом платье.

Приближаться к ледяной ведьме хотелось ещё меньше, чем к тяжёлому варджеку и его хозяину. Оказавшись буквально меж двух огней, Кристофф лихорадочно искал способ проскочить между ними к замку Аренделл, где должна была находиться скованная во льдах Анна. И когда он снова принялся осматривать крепостную стену, ища проход к воротам, то неожиданно для себя заметил хрупкую женскую фигуру в изрядно припорошенной снегом фиолетовой накидке, что поднялась с ещё нетронутой обстрелом части ледяного поля.

— Анна! — воскликнул парень, выскакивая из укрытия и со всех ног кидаясь ей на встречу.

Даже с такой дистанции он видел, что её голова абсолютно седая, а руки посинели. Платье от налипшего снега казалось нежно голубым, а чёрный жилет — серым. Бедняжка с трудом держалась на ногах. Даже полному идиоту было очевидно, что поцелуй истинной любви в исполнении её жениха окончился ничем, как он и боялся. Оставалось надеяться, что его глупая фантазия не окажется такой же бесплодной. И что он успеет.

***

Когда магическое сияние ведьмы усилилось, Валшар поспешил сосредоточится на поддержании стабильности мироздания вокруг себя и карателя. Но очередная вспышка магической энергии оказалась значительно слабее того выброса, что погубил Гастора с Ланиссой и остальными. И ударная волна настигла их уже обретя форму мощного удара штормового ветра, который чуть не сбил его с ног, метнув в лицо целый ворох снега.

Отплевавшись, арканист поразился тому, как вокруг стало светло. Тьма колдовского бурана уступила место серости самого обычного пасмурного дня за какие-то секунды. Это было ещё одно доказательство чудовищной силы ведьмы, что смогла подчинить своей воле немыслимую мощь кулона Ниссора. Штормовой ветер сменился полным штилем, а метель — редкими снежинками, зависшими в неподвижном воздухе. Теперь можно было разглядеть и заснеженную крепостную стену, и утопающий в снегах городок. И саму герцогиню, что обрушила на свои земли все эти катаклизмы.

Даже стоя на коленях и закрыв лицо руками, Эльза Аренделл одним своим видом пробуждала в сердце эльфа почти животный, панический страх. Всё, о чём он сейчас мечтал — оказаться как можно дальше от этой проклятой девки. Ведь даже наместник, которой оказался совсем рядом с ней, сейчас старательно уносил ноги, спасая свою шкуру. Но Валшару не удалось даже сдвинуться с места, потому что каратель вцепился в него клещом, согнувшись от приступа глухого кашля. Хадорец не успел закрыть рану на лице от последнего удара снежного вихря, и теперь отчаянно пытался прочистить дыхательные пути. И при этом свободной рукой он то бил себя по кирасе доспехов, то хватался за лицо, то указывал куда-то вперёд.

Капитан явно что-то хотел сказать арканисту, но не мог даже толком вдохнуть. Когда же он наконец сподобился выплюнуть на промёрзшую землю окровавленный комок успевшего подтаять снега и хоть немного отдышаться, то первым его вопросом было: — Где ведьма?

— Там… — почти шёпотом ответил Валшар, указывая в сторону продолжавшей неподвижно сидеть на краю воронки колдуньи.

Распрямившись, каратель выхватил пистолет из кобуры и встал в стойку, направив оружие в сторону жертвы. Но даже неискушённому в ратном деле арканисту было заметно, как дрожит его рука и скачет ствол пистолета. Варкастер тоже понимал, что шанс попасть в тонкую девичью фигуру, к тому же пригнувшуюся к земле, невелик. А тут ещё из воронки вынырнул наместник Ханс, который будто бы что-то искал. Заметив его, Краснов тут же принялся плести заклятье воздушного клинка, явно вознамерившись уничтожить обе цели разом. Но даже с учётом дополнительной энергии от Валшара, которая увеличивала дальность действия чар, дистанция была слишком велика, и заклинание утратило бы свою убойную силу, прежде чем достигло цели.

Когда же на не тронутой снарядами крепостной артиллерии части ледяного поля поднялась одинокая девичья фигура в изрядно припорошенной снегом фиолетовой накидке, Краснов тут же перевёл прицел уже на неё. А потом обратно на Эльзу Аренделл. А потом снова на эту седую девушку, в которой эльф сумел различить слабый магический фон.

— Проклятье… — прошипел варкастер, опуская пистолет и позволяя ещё не успевшим сформироваться чарам распасться, а заготовленной магической энергии безвредно рассеяться в окружающем пространстве. — Нужно подойти ближе.

— Нет, капитан! — шёпотом запротестовал эльф, стараясь, чтобы его не услышала ведьма. — Это самоубийство!

— Самоубийство — дать противнику опомниться, — прорычал каратель, двигаясь вперёд. — Победить можно только одним решительным ударом…

— Анна! — крикнул какой-то крупный мужик в серой шубе с топором в руках, выпрыгнув из очередной воронки и бегом бросившись наперерез линии огня.

— Этого брать живьём! — рыкнул капитан, плетя новые чары, чтобы ускорить себя. Левой рукой выдернув саблю из ножен и ловко перехватив её в воздухе, он рванул в атаку. Валшар был вынужден бежать за ним со всей возможной прытью, чтобы не лишиться хотя бы призрачной безопасности защитного поля варкастера, и не оказаться под ногами тяжёлого варджека, который отчаянно ковылял следом в безнадёжной попытке догнать хозяина.

***

Анна не могла поверить, что буря кончилась. Что этот пронизывающий до костей ледяной ветер, стремительно вытягивавший из тела остатки тепла, обратился полным штилем. Что висящие в неподвижном воздухе снежинки больше не терзают её лицо и руки тысячами крохотных иголок. Что непроглядная тьма и мельтешение бурана сменились серым светом обычного дня. И что она каким-то чудом ещё дожила до этого момента.

Когда она только свернула с дороги, то почти сразу увязла в сугробе по пояс. Даже просто идти по такому глубокому снегу было чертовски сложно, не то что бежать, и чтобы не завязнуть окончательно, юная герцогиня была вынуждена прибегнуть к хитрости. Вместо того чтобы продираться через снег, она легла на него, и принялась ползти. Какая-то часть её тогда ещё успела отметить, что это похоже на купание в бассейне в особняке тётушки Риты, и она словно плыла по снежному морю. И именно это спасло её от ледяного плена.

Волна голубого сияния, обратившая снег в лёд, явилась словно из ниоткуда и пронеслась так быстро, что Анна не успела даже толком понять, что случилось. Только мягкая снежная перина под ней вдруг превратилась в твёрдый ледяной лежак. К счастью, ни ткань платья, ни её конечности не вмёрзли в лёд, а тонкие корочки, в которые превратился налипший снег, сломались достаточно легко. Поднявшись на ноги, она обнаружила себя в центре непроглядной метели посреди ледяного поля. И, припоминая направление на ворота замка, побежала прочь как можно скорее.

Хотя «побежала» — сказано слишком громко. Ледяное проклятье навалилось с новой силой, сковывая её движение, а холодный ветер только ускорял его действие. Каждый следующий шаг давался всё тяжелее, превратившийся в бесстрастную вычислительную машину разум отсчитывал оставшиеся ей мгновения с холодной отрешённостью естествоиспытателя, наблюдающего за ходом очередного эксперимента за толстым стеклом лаборатории.

Даже когда заговорили пушки, обрушив град снарядов на какую-то неизвестную цель, сокрытую бураном, это не вызвало у замерзающей девушки никакого эмоционального отклика. В конце концов, если её разорвёт на кусочки взрывом фугаса, или же изрешетит шрапнелью, это будет даже более приятным вариантом расстаться с жизнью, нежели медленно замерзать, чувствуя как силы покидают остывающее тело. Так что она продолжала идти вперёд, навстречу грохоту рвущихся снарядов, даже не сбавляя шаг. Насколько это вообще было возможно.

В какой-то момент Анне начало казаться, что само время остановило свой бег, а весь мир сжался до крохотного пятачка на ледяной пустоши, со всех сторон окружённого непроглядной стеной из колышущегося снега, из-за которой доносился рёв орудийной канонады и грохот взрывов, да завывания ледяного ветра. Даже сами чувства уже начинали подводить девушку, которая не ощущала холодных касаний метели.

Сил оставалось так мало, что она с трудом держалась на ногах. В какой-то момент юная герцогиня поняла, что не столько идёт сама, сколько позволяет штормовому ветру нести себя куда-то вперёд и в сторону. Взглянув на руки после очередной неудачной попытки поплотнее укутаться в накидку, она машинально отметила, как посинели её негнущиеся пальцы. Первые признаки обморожения. Даже если она каким-то чудом спасётся, их всё равно ампутируют, и она больше никогда не сможет стрелять из пистолета. Но так как шансы выжить всё быстрее стремились к нулю, это всё было не важно.

— Кристофф! — позвала спешащего ей на помощь ледороба девушка, надеясь хоть так помочь ему найти себя в этой пурге. Но её голос оказался слишком слаб, и терялся на фоне грохота канонады.

Внезапно на неё налетел столь мощный порыв ветра, что сбил с ног, засыпав кучей снега. Больно ударившись об лёд при падении, Анна уже готова была сдаться. Просто свернуться калачиком, укрывшись накидкой от жестокого ветра, и уснуть. И она бы так и поступила, если бы ей в глаза не ударил свет, после мрака бури казавшийся особенно ярким. Холодный и рациональный разум не мог не отметить такой необычный феномен, как сколь резкое завершение такого мощного бурана, сменившегося пасмурным днём. Равно как не мог не отметить, что это был тот самый единственный шанс на спасение. Ведь по такому случаю смолкли даже крепостные пушки.

Собрав всю волю и невеликие силы, она смогла оторваться ото льда, встав сперва на четвереньки, а потом на ноги. Её взору предстала заметённая снегом крепостная стена, ощетинившаяся стволами пушек, с вершины которой за происходящим на поле следили сотни любопытных глаз. Но ей нужно было в другую сторону, а потому она развернулась, ища взглядом своего спасителя, который мог даровать ей поцелуй истинной любви.

Если бы она ещё могла испытывать страх, она наверняка бы пришла в ужас от картины, открывшейся взору. Ледяное поле, на деле оказавшееся просто толстой коркой наста поверх сугроба, заканчивалась метрах в десяти от неё. А дальше тянулась полоса выжженной земли, перепаханной снарядами. Фугасные снаряды оказались достаточно мощными, чтобы расколоть ледяной панцирь, разметать все сугробы и разворотить помёрзший грунт, превратив некогда цветущее поле в мешанину из воронок разного размера и глубины. Посреди этого хаоса высилась глыба хадорского тяжёлого варджека, который вместо привычного красного был почему-то зелёным.

—Анна! — окрикнул её знакомый голос.

Из воронки неподалёку выскочил Кристофф, и со всех ног бросился к ней. Анна даже не могла подобрать слов, чтобы выразить свою радость. Ведь теперь вместо крепостных стен, ледяных полей и огненных валов заградительного огня артиллерии её от спасения отделяли какая-то жалкая сотня шагов. Она даже успела двинуться ему навстречу, прежде чем до неё долетел приглушённый шелест, показавшийся в наступившей тишине болезненно громким.

Обернувшись на звук, она увидела Ханса, что поднялся из воронки справа, и с обнажённым клинком в руках двинулся куда-то дальше. Туда, где на изуродованной земле на коленях замерла Эльза в голубом платье, сверкавшем ледяными кристаллами. Даже не видя лица молодого кастеляна, Анна тут же поняла его намерения. После того, как он пытался убить её, самым логичным шагом для новоиспечённого наместника было бы убийство последней герцогини Аренделла. Ведь если его стараниями род Аренделл пресечётся, он получит их земли и титул.

Новая волна холода стремительно разлилась по телу, напоминая о том, что времени на раздумья у неё не осталось. Лишённый эмоций разум просчитал ситуацию с невероятной скоростью, предоставив ей небогатый выбор. Если она бросится к Кристоффу, то с высокой вероятностью выживет, оставшись на всю жизнь калекой из-за обморожений. Если попытается помешать своему уже бывшему жениху, погибнет точно, но с высокой вероятностью расстроит его планы.

Между спасением и местью она выбрала месть.

Она прекрасно понимала, что в предстоящей схватке у неё нет шансов. Ведь что может сделать безоружная девушка, из которой вытягивает последние силы ледяное проклятье, вооружённому мужчине, который, похоже, даже не был ранен? Ничего. Но вот её сестра могла. Нужно было только заставить её встать с земли до того, как ей отрубят голову. Показать ей, какая сволочь скрывалась под этой маской с самодовольной ухмылкой. И тогда Ханс окажется насажен на ледяной кол раньше, чем успеет открыть рот.

У Анны был ещё один веский довод в пользу принятого решения. Эльза была не просто её родной сестрой, а последним родственником близкого круга. Последней из умирающего рода. А так как шансы на выживание самой Анны были весьма невелики, то пожертвовать жизнью ради спасения последнего по-настоящему близкого человека в этом мире стало бы далеко не самым худшим решением из тех, что она принимала. Ведь когда-то Эльза пожертвовала собой, чтобы спасти её от плена. Пришла пора возвращать долги.

Все эти мысли пролетели в голове мгновенно, потому что их течению более не мешали лишние эмоции и чувства. Собрав остаток сил, Анна кинулась к сестре. Ноги плохо слушались её, и бежать даже по идеально ровной поверхности оказалось очень сложно. А о том, как преодолеть перепаханное снарядами поле она даже не задумывалась. Сейчас она была сосредоточена только на одной цели — спасти Эльзу. И холодный разум направил все силы на то, чтобы найти решение.

Используя последние метры ровной поверхности для разгона, юная герцогиня прыгнула, стараясь преодолеть как можно большее расстояние, не касаясь изуродованной взрывами земли. Она даже взмахнула руками, силясь оттолкнуться от воздуха. Просто потому, что её разум счёл такую попытку достойной затраченных усилий. И с холодной педантичностью отметил успех, когда невесть откуда взявшаяся сила подхватило хрупкое тело замерзающей девушки, пронеся его над развороченным полем.

Такая скорость не могла не найти отклика даже в замерзающем сердце, поскольку от неё просто дух захватывало. Анна заметила, что почти не касалась земли, только иногда отталкиваясь от вершины очередного склона, чтобы скорректировать направление движения и разогнаться ещё сильнее. Потому что понимала, что такое мощное проявление магии отнимало у неё слишком много сил, приближая неминуемый конец. Её единственным желанием сейчас было успеть.

Успеть встать на пути вероломного убийцы, что уже подобрался к новой жертве. Успеть остановить отточенный клинок, что уже был занесён для смертельного удара. Успеть спасти сестру, ради которой уже пожертвовала всем, что у неё было. И хотя расчётливый и холодный ум не преминул напомнить, что эта колдунья уже дважды ранила её ледяной магией, и именно её заклятье сейчас убивало юную герцогиню, злобы к ней не было. Ведь, в отличии от Ханса, Эльза наверняка сделала это не нарочно, и жалела о содеянном. Иначе бы она не плакала, сидя посреди выжженной земли.

— Нет! — только и успела выдохнуть Анна, останавливаясь между своей сестрой и своим женихом, поднимая руку навстречу уже начавшему движение клинку. Просто потому, что ей было больше нечем заблокировать этот удар, кроме собственного тела, а замёрзшие пальцы были самой крепкой его частью. Она даже заметила тень удивления, что промелькнула на лице бывшего жениха, который даже не попытался остановить удар, или отвести его прочь. И именно в этот миг ледяное проклятье всё же взяло над ней верх, разливаясь по телу волной абсолютного холода, за которым не было ничего. Последней мыслью в гибнущем разуме вопреки всему прозвучало: «Я люблю тебя, Эльза!»

Развязка

Если обезболивающее и сказывалось на мыслительных способностях капитана, то о боевых рефлексах сказать то же самое было невозможно. Судя по тому, как быстро и точно он сумел перехватить парня, они были зашиты в подкорке так глубоко, что мозг уже не принимал участия в их работе. Или же алхимические снадобья уже ослабили свою хватку над разумом раненого?

Когда каратель настиг жертву, он не стал рубить её саблей, даже по ногам. К немалому удивлению Валшара, он просто выставил руку прямо на пути незнакомца, позволив тому налететь грудью на столь услужливо подставленное яблоко рукояти. Что и случилось уже в следующую секунду, поскольку набранная этим здоровяком скорость обернулась против него же, не позволив вовремя остановиться.

Всё, что успел сделать парень — кое-как закрыться руками. Варкастер не преминул воспользоваться магическим усилением, так что для оппонента его удар был подобен столкновению с каменной стеной. Несчастный оказался отброшен прочь и кубарем полетел в воронку, которую только что перепрыгнул, да так что только ноги в воздухе мелькнули. Но каким-то чудом всё же успел сгруппироваться при падении, ничего себе не переломав и лишь ухнув от столкновения с промёрзшей почвой.

Тут же вскочив на ноги, здоровяк вскинул тяжёлый топор, явно намереваясь зарубить негодяя, вставшего у него на пути. Но маска гнева на широком лице этого белобрысого парня уступила место какому-то беспомощно-рассеянному выражению, как только он заглянул в ствол направленного ему в голову пистолета.

— Брось, — коротко приказал Краснов, стараясь говорить тише, чтобы не привлекать внимание ведьм раньше времени.

К немалому облегчению эльфа, незнакомец подчинился, с ненавистью бросив оружие к ногам карателя.

— Капитан? — шёпотом позвал командира арканист, заметивший изменения в окружающем магическом фоне.

— Три шага назад, — скомандовал хадорец, уткнув кончик сабли в грудь парня, всё так же продолжая держать его на мушке. А когда тот выполнил и этот приказ, обратился уже к эльфу: — Подними топор. Попытается сбежать, убей.

Но Валшар уже не слышал его, поскольку всё его внимание было поглощено необычным магическим феноменом. Только что младшая сестра, которую он сам, да наверное и каратель, считал раненой и небоеспособной, принялась колдовать. Да при том столь активно, что оторопь брала. Используя стихию шторма, она стремительно пронеслась над развороченной снарядами землёй, оказавшись аккурат между сестрой и наместником, который уже занёс меч над головой ледяной ведьмы.

Внезапный выброс энергии холода, отразившийся в тонком мире мощной голубой вспышкой, поглотил разгоревшийся было серый огонёк герцогини Анны, погасив его навсегда. В реальности всё выглядело так, словно из сердца девушки вырвалась волна голубого сияния, стремительно прокатившаяся по её одежде, обращая несчастную в лёд. Она так и застыла с поднятой навстречу надвигающемуся мечу рукой, когда наместник нанёс удар.

Арканист ожидал, что ледяная статуя, в которую у него на глазах превратилась девушка, будет разбита на мелкие кусочки. Но когда сталь коснулась льда, клинок разлетелся вдребезги в короткой вспышке вырвавшейся на свободу магической энергии, а кастелян отлетел прочь, отброшенный ударной волной. Отчётливый хлопок прокатился по перепаханному снарядами полю, заставив всех остальных позабыть о своих мелочных заботах. Обернувшийся на звук каратель замер, опуская оружие, а его пленник вскочил на край воронки, да так и встал как вкопанный. Даже тяжёлый варджек, всё это время старавшийся догнать хозяина, остановился, повернув стальную голову с погнутой лицевой маской в сторону этого нового взрыва, с интересом изучая получившуюся мизансцену немигающим взором желтоватых визоров.

***

Кристофф даже не понял, кто именно оказался у него на пути. Этот человек возник буквально из ниоткуда, в последний момент нанеся мощный удар. Ледоробу ещё повезло, что он успел закрыться руками от яблока сабли, иначе бы ему наверняка проломили грудную клетку, потому что ощущение было такое, словно он налетел на скалу. Последующее падение тоже было не из приятных, отлетев назад он свалился в воронку, которую только что перепрыгнул. Только каким-то чудом ничего не сломав, он скатился на самое дно, больно ударившись спиной о промёрзший грунт.

Падение выбило воздух из лёгких, но не смогло поколебать его решимость исполнить данное обещание и вернуть долг чести. Подобрав выпавший из рук топор, он снова рванулся наверх, готовый силой расчистить путь к погибающей девушке. Но был вынужден остановиться, когда дорогу ему перегородил хадорский офицер, направивший пистолет ему прямо в голову. Характерная тяжёлая броня с ранцем, из трубы которого валил чёрный угольный дым, выдавали в нём варкастера – боевого мага, воля которого вела в битву варджеки. Но даже без своего стального монстра это был не тот противник, на победу над которым можно рассчитывать, имея в руках один только топор.

Одного взгляда на красноватый провал вместо носа на лице хадорца хватило, чтобы задуматься о том, как именно он сумел миновать зону обстрела. Кристофф даже поймал себя на мысли, что перед ним стоит оживший мертвец, убитый попаданием в голову, но сумевший вернуться с того света при помощи магии, которой последнее время было слишком много вокруг. Но для ходячего трупа офицер оказался слишком разговорчивым, и парень был вынужден подчиниться коротким приказам, которые ему бросали сухим, бесцветным голосом.

Когда появившийся рядом с варкастером эльфийский юнец, которого выдавали с головой характерные уши, не подчинился команде, а взволнованно указал в сторону, где должна была находиться ведьма, ледороб понял, что это его шанс. «Капитан» как раз обернулся в указанном направлении и замер с открытым ртом, утратив к обезоруженному пленнику интерес. Воспользовавшись его заминкой, парень стремительно выскочил из воронки, ища взглядом Анну. Но стоило ему бросить взгляд на открывшуюся картину, как он сам застыл, не в силах произнести ни звука.

Потому что он опоздал.

Ледяное проклятье убило Анну, превратив несчастную девушку в ледяную статую. Она так и осталась стоять со вскинутой в отчаянном жесте рукой. Словно выточенная искуснейшим мастером из цельной глыбы полупрозрачного голубого льда, эта прекраснейшая скульптура слишком сильно контрастировала с обезображенной артобстрелом землёй. И всесильная ледяная ведьма, чьё заклятье превратило сестру в бездыханный памятник, вскочила на ноги, обогнув застывшее тело своей жертвы, чтобы взглянуть в навеки замершее лицо. И разрыдаться.

В повисшей тишине были отчётливо слышны её стенания и плач. Эльза Аренделл – всесильная Снежная Королева, ледяная ведьма, наславшая на свои владения проклятье вечной зимы, повисла на обращённом в лёд теле сестры, рыдая от раскаяния за свои злодеяния. Ни хадорский офицер, ни эльф не проронили ни звука, и даже хромой варджек замер на месте, не смея мешать чародейке оплакивать гибель Анны. Словно они понимали, каким страшным ударом для герцогини Аренделла была потеря последнего близкого человека.

Только этого рыжего хмыря нигде не было видно. Но Кристофф не придал этому большого значения, поскольку сам с трудом сдерживал слёзы. Оказывается, эта взбалмошная, жизнерадостная, временами несносная барыня, с которой судьба свела его позапрошлой ночью, действительно стала ему небезразлична. Даже несмотря на то, что тоже была ведьмой. Ведь она была честна и добра по отношению к нему, даже когда ледяное проклятье сковало её сердце. А теперь он подвёл её, не сумев вернуть долг чести. И как ему смотреть в глаза опозоренному клану, ледороб не знал.

Но его мрачные размышления прервал глухой скрежет промёрзшей земли под кованными сапогами варкастера, который молча двинулся в сторону ведьмы, поудобнее перехватив саблю.

***

Сражённая известием о гибели сестры, Эльза ждала только быстрой смерти. Метко пущенной пули или снаряда, что оборвёт окончательно потерявшую смысл жизнь и избавит от страданий. Она больше не принадлежала миру людей, став настоящим чудовищем. Убийцей, для которой даже узы крови не были преградой. А теперь, когда Анна умерла, порвалась последняя нить, связывавшая её с прошлым, в котором осталось практически позабытое счастье.

Но избавления так и не пришло. Даже крепостная артиллерия смолкла, оставив её наедине со своим горем. Мир снова сжался до клочка промёрзшего грунта и грязного снега под ногами. Все звуки вокруг стихли, словно специально сговорившись не мешать совести терзать Снежную Королеву. Которая была готова провалиться сквозь землю от горя, не переставая повторять про себя: «Прости».

От чего только больнее резануло по сердцу произнесённое таким знакомым голосом: — Нет!

Эльзе показалось, что она просто бредит. Но шелест льда, за которым последовал отчётливый хлопок и приглушённый звон, заставили её усомниться в природе этих звуков. Особенно после того, как что-то легонько кольнуло её в спину. Для простой галлюцинации это был слишком странный набор. И потому она всё же нашла в себе силы повернуть голову в сторону этих странных звуков, чтобы узнать, кто или что посмел тревожить её в минуту величайшего горя.

Каково же было удивление бывшей герцогини Аренделла, когда она увидела рядом с собой статую из полупрозрачного голубоватого льда. Ведь она никого не превращала в ледяные изваяния с тех самых пор, как покинула ледяной дворец на вершине Седой Горы. Кулон Ниссора тут же отмёл немой укор, поскольку ему всё равно нужно было её тело в качестве проводника своей чудовищной силы, чтобы совершить такое.

— Анна?

Неожиданная догадка заставила Снежную Королеву немедленно вскочить на ноги и обогнуть казавшуюся знакомой фигуру, чтобы заглянуть ей в лицо. И когда худшие опасения подтвердились, у неё просто не нашлось слов, чтобы выразить своё горе.

— Анна! — в отчаянии закричала ведьма, кидаясь к навеки застывшей сестре, которую погубила своими чарами. — Нет…

Но страшное видение даже не думало исчезать.

— Нет. Пожалуйста… — умоляла Эльза, всеми силами пытаясь прогнать это жуткое наваждение. Но полупрозрачная статуя, в свете пасмурного дня словно светившаяся голубым изнутри, оставалась недвижима. Когда бывшая герцогиня дотронулась до неё рукой, ощутив пальцами холодное касание идеально гладкого льда, последние остатки надежды окончательно рухнули. Неспособная больше произнести ни слова, она повисла на шее скульптуры и зарыдала. Но даже её горячие слёзы не могли растопить нерушимый колдовской лёд.

Чувство глубокого раскаяния, всплывшее из глубин отчаяния, накрыло Эльзу с головой. Только потеряв Анну, она поняла, насколько сильно скучала по ней все эти годы. Насколько сильно её любила. В памяти снова всплыли те самые светлые мгновения детства, когда они были счастливы, играя вместе. Как они любили друг друга и родителей. И эта любовь на долгий миг захлестнула бывшую герцогиню горячей волной пронзительной нежности и сожаления о ушедшей сестре. Но время не повернуть вспять, и всё, что ей оставалось, лишь оплакивать Анну и свою любовь к ней.

Внезапно пелену непроницаемой тишины, заполняемую рыданиями Снежной Королевы, нарушил шумный вздох, а лёд под её руками шевельнулся. Не совсем понимая, где кончается реальность и начинается фантазия, Эльза подняла голову, чтобы ещё раз взглянуть на навеки застывшее лицо. Но вместо ледяной статуи её взору предстала ожившая сестра.

— Анна? — спросила она приходящую в себя девушку, не веря в реальность происходящего.

— Эльза? — не менее удивлённо спросила Анна, и старшая сестра тут же сжала её в объятьях.

Одна мысль о том, что единственный родной человек в мире всё ещё жив и не отвернулся от неё, сделала Эльзу счастливей всех людей на свете. Со всей силы она прижимала сестру к себе, чувствуя, как та отвечает ей такими же объятиями. И счастье это могло длиться вечно.

— Ты пожертвовала собой ради меня? — спросила она, всё ещё не до конца веря своему счастью. — После всего, что я сделала?

— Конечно, — с улыбкой ответила Анна. — Ведь я всё равно люблю тебя.

— Правда? — уточнила Эльза. Не потому, что не верила словам сестры, а просто чтобы снова услышать её голос.

— Да! — с радостью ответила та, беря её за руки.

— И ты простишь меня?

Но ответил на этот вопрос уже другой голос, наполнивший холодный воздух душераздирающим воплем: — Нет!

***

— Нет! Этого не может быть! — кричал Ханс, сжимая в руках сломанный меч. — Нет!

Только что он был всего в шаге от величайшего триумфа. Один взмах меча отделял его от короны герцога. Власти, богатства, славы — всего того, о чём он мечтал. От признания отца, уважения братьев, и своего места под солнцем, которое уже никто не посмел бы отнять. Всего один удар, который обернулся сокрушительным поражением, повергшим его на истерзанную снарядами землю.

Когда между ним и ведьмой возникло видение замерзающей Анны, в тот же миг обратившейся в лёд, он не придал этому особого значения. Потому что даже стой она там во плоти, это не остановило бы его руку. Даже без помощи повреждённой заклятьем чародейки меканической системы меча, сила удара была достаточна, чтобы разбить подобную преграду. Но как только сталь коснулась льда замёрзшей руки, лезвие поглотила ослепительная голубоватая вспышка, отбросившая ослеплённого и оглушённого кастеляна прочь.

Даже такое проявление магии не могло поколебать решимость тринадцатого сына завершить начатое. Тем более, что проклятая ведьма вместо того, чтобы добить его, повисла на шее ледяной статуи своей сестры. Ханс воспользовался этой заминкой, чтобы подобрать выскочивший из рук при падении меч. Но когда он схватился за рукоятку лежавшего в грязном снегу оружия, у него в руках оказалась только половина клинка.

Это было подобно кошмару, обернувшемуся явью. Бесценная фамильная реликвия, произведение оружейного и магического искусства гномов, наследие легендарной эпохи Восстания, было уничтожено. Меч разбился, словно был не из лучшей стали, а из хрупкого хрусталя. И попытка приставить найденный неподалёку осколок не дала ничего. Молодой кастелян не задумываясь отдал бы правую руку, чтобы сохранить наследие своего рода. Он с радостью отказался бы от всех своих амбиций и притязаний, добровольно отправившись на каторгу за все свои преступления, только бы не видеть разочарование в глазах матери, которую он подвёл.

Всё, что ему оставалось теперь — мстить. Убить, уничтожить, разорвать на мелкие кусочки трижды проклятую ведьму, из-за которой он лишился всего. С утробным рыком Ханс поднялся на ноги, сжимая в руках обломок меча, движимый всего одним желанием — обагрить сталь кровью колдуньи. Он готов был свернуть ей шею даже голыми руками, и даже присутствие Анны, которая из ледяной статуи превратилась во вполне живую девушку, вновь красовавшуюся рыжей шевелюрой, не могло остановить его. Потому что ещё три дня назад он был простым безземельным дворянином, не имевшим за душой ничего кроме коня, фамильного клинка и чести. А теперь ему было нечего терять.

И накопленная обида, злоба и ярость выплеснулись наружу с огнём. Наместник более не сдерживал дарованную ему Старой Ведьмой Хардова силу, потому что скрывать её не было смысла. Отец и так приложит все силы, чтобы избавиться от нерадивого отпрыска, тем самым смыв пятно позора с доброго имени их рода, а братья будут бороться между собой за право принеси ему на блюде голову тринадцатого сына. А потому ему было плевать на то, сколько людей заметит, что он колдует. Он просто обрушил поток багрового пламени на сестёр Аренделл, желая лишь поскорее услышать их предсмертные вопли, пока огонь будет пожирать их плоть.

Но его удар наткнулся на ледяную стену. Хотя поспешно созданная преграда сразу осела лужей талой воды, Эльза Аренделл всё же смогла отбить первую атаку. Но перейти в контратаку так и не успела, поскольку Ханс обрушил на неё настоящий шквал огня, нанося один удар за другим. Он атаковал так быстро, как только мог, посылая потоки огня, огненные шары и огненные вихри. Но они так и не могли пробиться через стремительно вырастающие ледяные торосы, снежные вихри и порывы ледяного ветра.

Столь отчаянное сопротивление жертвы только подстегнуло его в стремлении уничтожить их, а потому он решительно двинулся вперёд, сжимая в руке сломанный меч. Зажав руну активации, он направил в рукоятку оружия свою магическую энергию, повинуясь скорее желанию снова ощутить присутствие духа древнего клинка, чем здравому смыслу и логике. Вытравленные на металле руны вспыхнули желтоватым сиянием, а из кромки скола вырвался поток пламени, принявший форму отсутствующей части лезвия.

Одного взмаха этим огненным мечом оказалось достаточно, чтобы смести преграду, которую только-только успела создать на его пути Эльза Аренделл. А её ледяное дыхание не смогло пробиться через жар клокочущего пламени в руках молодого кастеляна. Анна испуганно завизжала, прячась за спиной сестры, когда он огненным потоком заблокировал встречный поток холода, делая ещё один шаг вперёд и вскидывая меч над головой, чтобы нанести последний, сокрушительный удар.

***

Первую атаку Эльзе удалось отразить только благодаря помощи кулона Ниссора, чья сила и реакция позволила возвести ледяную стену быстрее, чем она успела об этом подумать. Ведь она даже не предполагала, что жених Анны владеет огненной магией. И тем более, что он нападёт после того, как его невеста вернулась к жизни.

Но обдумать этот вопрос было некогда. Кастелян наседал с яростью и упорством бешеного пса. Рунические круги вокруг его рук не гасли — с такой скоростью он творил одно заклятье за другим. Огненные потоки, шары и вихри чередовались так быстро, что Снежная Королева была вынуждена уйти в глухую оборону. Тем более, что за её спиной находилась Анна, присутствие которой не позволяло использовать площадные заклинания. Дух амулета подсказывал, что направив всю силу в простую ауру холода ледяная ведьма смогла бы заморозить всех вокруг на сотню шагов. Но бывшая герцогиня отмела столь варварское решение. На её стороне была сила древнего артефакта, так что даже под столь жестоким натиском она успевала наносить ответные удары.

Самым удивительным было то, что они не достигали цели. Заклятье ледяных оков прошло мимо Ханса, которого чародейка на секунду потеряла из виду в вихре пламени, а отдельные волны холода не могли пробиться к врагу через раскалённый воздух. Жар огненных зарядов становился всё сильнее, затрудняя дыхание ледяной ведьмы. Сражение с носителем силы противоположной стихии оказалось невероятно тяжёлым. Колдовское пламя словно вытягивало магическую энергию из её заклятий, обращая некоторые из них в ничто. Даже созданный при помощи кулона Ниссора заряд чистой энергии холода, призванный навеки обратить противника в ледяную статую, лишь погасил огненный шар, что должен был испепелить сестёр.

Наместник, как оказалось, пришёл на бой не с пустыми руками. Когда он пустил в ход огненный меч, положение Снежной Королевы стало безвыходным, потому что она уже не успевала создавать новые ледяные стены и торосы с той же скоростью, с которой их уничтожал наседающий ордец. Одним взмахом клинка из пламени он разрушил последний торос и мгновенно парировал обратным движением ответные удары ледяных кольев. И когда укус холода потонул во встречном огненном потоке, потушив уготованное им пламя, но так и не достигнув подошедшего вплотную наместника, Ханс высоко вскинул меч над головой в широком замахе, нанося завершающий удар.

Эльза вскинула левую руку с созданным кулоном Ниссора в последний момент ледяным щитом. Но даже древний артефакт воспринимал это как жест отчаяния, продолжая корить её за бездарность в сражении и малодушие, порождённое страхом за чужую жизнь. Страхом, из-за которого она не давала ему быстро и эффективно покончить с этим огненным выскочкой. Который сейчас её если не убьёт, то обязательно покалечит.

Однако вместо ожидаемого шипения вспарываемого огнём льда щит содрогнулся от мощного взрыва, покрывшись сетью трещин. Уже накопив достаточно магической энергии для удара, бывшая герцогиня разбила ставший лишним щит. Вихрь снежинок, оставшийся от него, устремился в сторону врага, чтобы ослепить его и открыть дорогу для последующей атаки. Но для заготовленного заряда энергии холода уже не нашлось подходящей цели.

Ханс неподвижно лежал на земле. В дымящейся шинели, со страшным ожогом на правой половине лица, он казался мёртвым. И хотя из его открытого рта всё ещё вырывался пар от прерывистого дыхания, Эльза поняла, что он больше не боец. Потому что каким бы талантливым колдуном он ни был, он не сможет продолжать бой, лишившись правой руки выше локтя. Судя по виду обгорелой культи, пламя взрыва прижгло рану, так что смерть от кровотечения наместнику не грозила. Пока же он просто потерял сознание от боли. Можно сказать, легко отделался.

— Это как ты его так? — удивлённо спросила Анна, выглядывая из-за спины.

— Сама не знаю, — призналась Снежная Королева, оглядываясь по сторонам в поисках возможного источника взрыва. И вздрогнула, заметив уже знакомого мужчину в алой броне варкастера, бегущего к ним со всех ног с дымящимся после выстрела пистолетом и саблей наперевес.

Она хорошо помнила его. И помнила, по чьей вине капитан оказался изуродован. На этот раз он вооружился не дубинкой тюремщика, а тяжёлой саблей. Это означало, что каратель более не намерен брать пленных, так что бывшая герцогиня подобралась, готовясь к новой схватке. Потому что этот противник, укутанный невидимым коконом защитного поля, будет гораздо опаснее огненного мага. Ведь он однажды пережил попадание заряда энергии холода, который должен был обратить его в ледяную статую.

Каково же было её облегчение, когда хадорец проскочил мимо, замерев над лежащим неподвижно Хансом с занесённой для удара саблей.

— Ой! — только и успела воскликнуть Анна, заметив появление незваного гостя.

— Можете не беспокоиться, капитан, — осторожно произнесла Эльза, старательно подавляя предательскую дрожь в голосе. — Он без сознания и более не представляет угрозы.

— Вижу, — не оборачиваясь буркнул варкастер, возвращая саблю в ножны и перезаряжая пистолет.

— И что дальше? — спросила бывшая герцогиня Аренделла, всё ещё ожидающая атаки. Краем глаза она заметила гору тяжёлого варджека, что сдвинулся с места и теперь медленно ковылял в их сторону в сопровождении перепуганного эльфа.

— Суд, — так же односложно ответил Краснов, с отчётливым щелчком закрыв затвор оружия, прежде чем сунуть его в кобуру.

— В таком случае я уповаю на снисхождение суда Империи. — без тени иронии ответила Эльза, прекрасно понимая, какой приговор её ждёт. Но сейчас она была готова сыграть в покорность, чтобы дать Анне шанс спастись.

Убийство офицера при исполнении — тяжелейшее преступление, по закону военного времени карающееся расстрелом на месте. А убийство варкастера и подавно. Как колдун ковена Серых Владык она понимала, что хадорцы никогда не простят гибель столь ценного кадра, без всякого сожаления вырезав всю её семью. Бывшая герцогиня больше не могла себе позволить подставить под удар сестру, которую только что только чудом не потеряла. А на протесты кулона Ниссора она ответила тем, что раз смогла сбежать один раз, то сумеет сбежать снова.

— Только не вмешивайте в это мою сестру, — было единственной просьбой Снежной Королевы, поднявшей руки в знак своей капитуляции.

— Хорошо, — кивнул Краснов, даже не обернувшись в её сторону. — У вас минута на прощание.

— Эльза, ты уверена? — взволнованно спросила Анна, с опаской глядя на приближающуюся боевую машину, лязг и скрежет которой становились всё громче.

— Уверена, — поспешила утешить её бывшая герцогиня Аренделла. — Не волнуйся. Всё будет хорошо.

— Но почему? Почему я должна снова терять тебя? Ведь я только тебя нашла!

— Потому что мы сможем снова быть вместе только когда я докажу свою невиновность. — с грустью сказала Эльза, давя подступающие слёзы. — Прости, Анна. Но так надо.

— Не бросай меня. Пожалуйста! — взмолилась младшая сестрёнка, повиснув у неё на шее. — Не оставляй меня одну.

— Это совсем ненадолго, — постаралась успокоить её чародейка, отвечая на объятия. И каким-то краем сознания отмечая, что её слова сейчас слишком похожи на последние слова отца, произнесённые им больше трёх лет назад. — Потерпи немного.

— Прости меня, Эльза. — чуть ли не плача произнесла Анна, разворачивая её лицом к приближающемуся тяжёлому варджеку, до которого оставалось шагов двадцать от силы. — Прости, что я не послушала тебя.

— Прости и ты меня за то, что я была так груба с тобой, — попросила сестру ледяная ведьма, прекрасно понимая, что второго шанса извиниться за чуть не ставший роковым удар может и не быть. — Простишь ли ты меня после того, как я чуть не заморозила тебя?

— Конечно прощу. Ты же не специально, — ответила сестра, ещё сильнее прижимаясь к ней. — Ты же знаешь, я никогда не держала на тебя зла.

Эти слова были подобны бальзаму на израненное сердце Снежной Королевы. Мысли о смерти уступили желанию жить. Жить во что бы то ни стало, чтобы отплатить за эту доброту и любовь, которую не смогли уничтожить ни годы разлуки, ни последующие ссоры, ни ледяное проклятье. Закрыв глаза, чтобы не видеть медленно надвигающегося стального монстра, бывшая герцогиня положила голову на плечо сестре, которую не могла отпустить. Кулон Ниссора в панике вопил о том, что она должна бросить всё и немедленно бежать, иначе будет обречена, но она не слушала его. Даже когда за спиной послышался хруст промёрзшей земли под сапогами тюремщика, пришедшего снова заковать её в кандалы и бросить в темницу.

Но вспышка удивления, моментально переросшего в практически животный страх захлестнула Эльзу, когда она почувствовала холодное касание металла на спине между лопаток. Словно ствол пистолета, нацеленного ей в сердце. Тяжёлая пуля прошила бы её грудь насквозь, как и грудь Анны, даже не замедлив свой полёт. У них не было ни единого шанса спастись. Ни отпрыгнуть, ни увернуться, ни защититься магией. И в наступившей тишине только сдавленный, отдалённо знакомый голос палача за спиной произнёс короткое: — Простите.

Мёртвый лёд

Когда наместник напал на ведьму, явив свою магическую силу и мастерство владения огненной стихией, капитан встал как вкопанный, удивлённо смотря на поединок чародеев. В такой ситуации Валшару только и оставалось что судорожно защищаться, всеми силами поддерживая стабильность законов мироздания вокруг себя. Ведь в отличии от карателя он прекрасно видел, какие возмущения в тонком мире оставляют молодой кастелян и бывшая герцогиня.

Ледяная ведьма была гораздо сильнее и опаснее, а потому арканист сосредоточил усилия на том, чтобы подавить её чары. Но сколько бы он не старался, сколько усилий не прикладывал, сколько магической энергии не вливал в поддержание материального мира, ему в лучшем случае удавалось подавить каждое третье заклинание. Даже прибегнув к энергетическим резервам арканодинамического аккумулятора своего жезла он не смог склонить чашу весов на сторону ордца. Но тот и сам прекрасно справился, использовав остаточный заряд повреждённого меканического меча.

Всё изменилось, когда Краснов сделал свой ход. Вскинув пистолет, он направил в него всю доступную магическую энергию, стабилизируя оружие и до предела заряжая пулю. Но прогремевший выстрел всё равно оказался неожиданностью. Голубоватой кометой прочертив морозный воздух, пуля ударила точно в крестовину гарды сломанного меча. Туда, где находилась арканодинамическая батарея, которая тут же взорвалась подобно бомбе, выплеснув весь запас магической энергии в ослепительной вспышке.

Будто почувствовав неладное, в последний миг ведьма успела закрыться ледяным щитом, который принял на себя основную часть удара. Валшар всеми силами пытался спасти наместника, из последних сил давя проявления магии вокруг него. Но даже досуха выжав жезл, он не смог полностью подавить вспышку вырвавшейся на свободу магической энергии, принявшей форму огненной стихии. Отброшенный взрывом кастелян почти лишился правой руки и получил тяжелейшие ожоги. Но всё же выжил.

А Эльза Аренделл, не получившая ни царапины, уже в следующую секунду была готова продолжать бой. Но, не найдя противника, впала в ступор, словно не могла понять, куда тот подевался. В этот момент капитан с саблей наперевес ринулся в атаку. Подобный шаг был чистейшей воды безумием, поскольку ведьма больше не была связана боем. А обессиленный сражением на тонком плане бытия арканист больше не мог ни поддержать чары варкастера своей магической энергии, ни прикрыть его от чужих чар.

У хадорца хватило ума не ввязываться в битву, исход которой был предрешён. Эльф не знал, какую игру затеял этот человек, разум которого наверняка до сих пор был затуманен алхимическими обезболивающими. Угрожая наместнику, который валялся на земле без сознания, он каким-то чудом уговорил ведьму сдаться. И хотя за гулом, лязгом и скрежетом поврежденного варджека, который вновь пришёл в движение, расслышать о чём они говорят было невозможно, судя по выражению лица, с которым колдунья разговаривала с сестрой, всё это время прятавшейся за её спиной, она не собиралась продолжать бой.

Когда же девушки обнялись на прощание, да так и остались стоять, не смея расстаться, капитан двинулся к ним. Валшар втайне надеялся, что сейчас всё ограничится наручниками, и сдавшуюся ведьму спокойно вернут в камеру. Но вместо этого каратель выхватил пистолет из кобуры и упёр дулом в спину Эльзы Аренделл. И в тот же миг по тонкому плану бытия прокатилась мощнейшая волна возмущений, заставив арканиста сжаться в комок от страха. Направляя последние крохи магической силы на укрепление законов мироздания вокруг себя, эльф рухнул на колени в отчаянной попытке укрыться в крохотном защитном коконе до того, как ведьма обратит всё вокруг в лёд очередным чудовищным выбросом энергии холода.

***

Анна была счастлива возможности впервые после стольких лет обнять сестру. И не хотела отпускать, чтобы не потерять вновь, теперь уже навсегда. Пускай Эльза чуть не убила её ледяным проклятьем, но она же спасла её от Ханса, который едва не сжёг их живьём. А ведь ещё позавчера он говорил ей, что не владеет магией. Впрочем, потерпев поражение в магическом поединке, он больше никому не причинит вреда. И этой победой ненавидимая всеми ледяная ведьма искупила все грехи перед младшей сестрёнкой.

Лживый ублюдок. Юная герцогиня радовалась, что этот подлец поплатился за свои злодеяния. До сих пор она не могла понять, о чём только думала, когда согласилась выйти за него замуж. Ведь она едва узнала ту маску, которую показал ей обманщик. И хотя признаваться самой себе в совершённых ошибках было противно и стыдно, но даже Кристофф показал себя более сведущим в делах сердечных, нежели она. Что уж говорить об Эльзе, чья мудрость теперь не вызывала сомнений. В том числе и поэтому её не хотелось отпускать.

Тем более отдавать в лапы какому-то хадорцу, который явно пришёл сюда не для того, чтобы угостить их горячим чаем. Облачённый в доспехи варкастера, он припёрся в компании тяжёлого варджека, что весьма красноречиво говорило о его намерениях. Но вместо того, чтобы наброситься на ледяную ведьму по примеру Ханса, он кинулся к наместнику, явно намереваясь добить. По крайней мере, Анна надеялась, что таким образом имперец исправит её ошибку. Ведь к стыду своему, она сама назначила проходимца и лжеца своим наместником.

Однако Эльза сумела договориться с ним о перемирии. По крайней мере на ближайшее время. И хотя они оба говорили на хадорском, Анне было сложно понять этот короткий диалог, состоявший из одних недомолвок. В итоге герцогиня Аренделла сдалась на милость вояки, который даже не удостоил её взглядом. Но её было сложно винить в трусости. Варкастер — грозный противник, которого не так-то просто достать в его тяжёлых доспехах. Не говоря уже о защитном поле, которое могло выдержать снаряд полевой пушки.

Анна опасалась этого человека. Может быть, виной тому был опыт знакомства с Хансом, но поведение хадорца не внушало доверия. Полковник Петерсон в своё время рассказал ей о том, на что способен подобный противник и как невероятно сложно его победить. Даже стоя к ним спиной он всё прекрасно видел глазами своего тяжёлого варджека, который медленно ковылял к ним на повреждённой ноге. Хотя варкастер мог взять их в плен и без помощи многотонного стального монстра, приближение механического чудища, пусть и покалеченного, до чёртиков пугало Анну. Поскольку даже такая умелая колдунья как Эльза вряд ли сможет одновременно сражаться и с боевым автоматоном, и с его хозяином.

Именно поэтому юная герцогиня развернула сестру лицом к варджеку. Чтобы ей было проще вывести машину из строя до того, как та подойдёт на дистанцию удара. Потому что если от пули, удара сабли или одиночного заклятья Эльза могла укрыть их ледяным щитом, то от удара кулаком в тонну весом уже не спастись. А так как варкастер стоял к ним спиной, то у них будет время среагировать, если он решит атаковать первым.

Но хадорец бездействовал. Да и его стальной монстр ковылял довольно медленно. А счастье долгожданной встречи, смешиваясь с горечью скорого расставания, заволакивали глаза пеленою слёз. В конце концов Анна не выдержала и зажмурилась, прижавшись к сестре, которую не желала отпускать никогда.

Она хотела, чтобы этот миг тянулся как можно дольше. Но внезапно нахлынувшая волна холода, исходящая от рук Эльзы и пробирающая до костей, заставила её вздрогнуть. Открыв глаза, Анна пришла в ужас от открывшейся картины. Перед ней стоял человека без лица, и от одного взгляда на отвратительный красноватый провал на том месте, где должен был находиться нос, становилось дурно. На мгновение ей показалось, что это и вовсе оживший мертвец. Что варкастер погиб ещё там, под обстрелом, но вернулся из мира мёртвых при помощи магии, чтобы закончить начатое. И блёклые глаза только усиливали это впечатление.

— Простите. — сдавленно произнёс хадорец, который не только подошёл вплотную, но и приставил ствол пистолета к спине герцогини Аренделла.

Не просто пистолета. Настоящей ручной пушки чудовищного калибра, которые так любили северяне. Тяжёлая пуля, которой наверняка было заряжено это орудие, с лёгкостью прошила бы их обоих, оборвав род Аренделл. А сияние под защитной решёткой цевья рунической пластины, накачиваемой магической энергией варкастера, делало любые попытки защититься бессмысленными. Но Анна не могла допустить смерти Эльзы, которая стояла затаив дыхание, парализованная страхом.

— Нет! — что есть духу заорала юная герцогиня, вскидывая руки. В этот миг она всей душой желала, чтобы пистолет хадорца дал осечку. Потому что это был их единственный шанс уцелеть. Блеск от взвившихся вокруг её ладоней сияющих рунических кругов отразился в расширившихся от удивления глазах варкастера. Сорвавшиеся с её пальцев молнии впились в его доспехи и оружие в тот же миг, когда он нажал на спуск.

Пистолет в его руке сухо щёлкнул.

Это был их шанс, но Эльза стояла как вкопанная. Где-то позади глухо хрустел лёд, а главный враг уже взводил курок для новой попытки. Анна изо всех сил дёрнула сестру прочь с линии огня. Судорожно перебирая в голове все известные ей заклинания, она умоляла Морроу, чтобы этот кошмар прекратился. Будь у неё в руках магический пистолет, она бы уже всадила пулю в голову этому хадорскому умертвию. Но молитвы оказались бессильны, и хадорец снова нажал на спуск. Анна в ужасе зажмурилась.

Грохнул выстрел.

Но она так и не почувствовала ожидаемой вспышки боли в пробитой пулей груди. Более того, звук выстрела, раздавшийся будто бы слева, был слишком тихим для оружия такого калибра.

Открыв глаза, юная герцогиня снова увидела перед собой варкастера. Но вместо гримасы ненависти и злобы в его глазах застыло выражение искреннего удивления. А из большой дыры в кирасе доспеха валил пар, вырвавшийся из пробитого котла силовой установки. Оружие выпало из ослабевших пальцев трупа, который больше не мог удержаться на подкосившихся ногах, и медленно завалился на левый бок. Рухнув на землю, он застыл на краю воронки, лёжа на спине с раскинутыми руками, глядя невидящими глазами в небо.

Уже не дыша.

***

— Попал… — не веря глазам прошептал Кристофф, удивлённо глядя на пистолет.

Настоящее произведение ювелирного искусства, сверкающее золотом и самоцветными камнями, с длинным стволом, украшенным незнакомыми ему рунами, и изогнутой рукоятью, которая плохо лежала в его крупной ладони. Из дула тонкой струйкой поднимался дым. Если бы он не видел, как юная герцогиня пристрелила из этого пистолета несколько тарнов, он бы в жизни не поверил, что из этой штуки можно кого-то убить.

Хотя в то, что превратившаяся в ледяную статую девушка оживёт, он тоже не верил. А она не только оттаяла, но и вновь стала рыжей. И это чудо вернуло парню надежду сохранить свою честь и честь своего клана. Потому что долг крови ещё можно отдать, пусть и не сегодня. Хотя чудес последнее время было слишком много.

Сделанное под тонкую кисть благородной хозяйки, оружие упорно не хотело подчиняться безродному ледоробу. Когда этот рыжий хмырь принялся орать и кидаться огнём в Анну с сестрой, капитан кинулся в драку с саблей наперевес, а Кристофф схватился за пистолет. Но даже достать его из сумки оказалось не так-то просто. Замотанная в патронташ кобура упорно цеплялась за всё что было внутри. А позолоченная застёжка кобуры не хотела поддаваться. Но даже достав оружие он не смог из него выстрелить из-за толстых рукавиц, которые не позволяли просунуть палец в скобу и нажать на спуск. Пока он сбрасывал ставшие такими непокорными рукавицы, всё было уже кончено.

Варкастер метким выстрелом поставил в этой битве жирную точку. Мощный взрыв огласил округу. Но находившиеся практически в самом эпицентре девушки уцелели, в отличии от напавшего на них негодяя. Так что проводник смог перевести дух. А ведь он уже готов был стрелять хадорцу в спину. Особенно когда тот бросился к девушкам.

К счастью, капитан ограничился только тем, что проверил труп поверженного ведьмака. Они ещё о чём-то говорили, но за лязгом пришедшего в движение стального чудища слов было не разобрать. Но когда девушки обнялись, у Кристоффа будто камень упал с плеч. Раз Анна смогла договориться с сестрой, то вполне возможно, она уговорит её снять ледяное проклятье со своих земель.

Но внезапно варкастер подошёл к девушкам и резко приставил пистолет к спине старшей из сестёр Аренделл, явно намереваясь убить обоих одной пулей. Ледороб тут же вскинул пистолет, прицелившись в варкастера, и нажал на спуск. Ничего не случилось. Чёртов спусковой крючок не двигался, сколь сильно он на него не давил. Оружие было на предохранителе, и он не знал, как его снять. Дрожащими от волнения руками парень начал дёргать и нажимать на все рычажки и выступы на украшенных резьбой, золотом и самоцветами ложе и стволе. Но вместо негромкого щелчка, каким отозвалось бы любое огнестрельное оружие, пистолет озарился сиянием украшавших ствол рун и блеском подсвеченных изнутри драгоценных камней.

Кристофф чуть не выронил оружие от страха, но вовремя вспомнил слова Анны о том, что пистолет зачарован. Ледороб вытянул руки с зажатым в них стволом в сторону варкастера и нажал на спуск.

Громыхнул выстрел, а вырвавшаяся из дула вспышка голубого пламени заставила парня зажмуриться. У него даже промелькнула мысль, что колдовская игрушка ведьмы взорвалась в руках. Хотя пальцы вроде как ещё были на месте, чувствуя неудобную рукоять.

Наполнявший воздух лязг и скрежет от поступи повреждённого варджека внезапно стих, и ледороб открыл глаза. Убедившись, что его руки всё ещё на месте, а колдовское сияние пистолета погасло, он взглянул на остановившуюся боевую машину, которая замерла, уперевшись кулаками в промёрзшую почву. Чёрный угольный дым всё так же поднимался из труб силовой установки автоматона, но его визоры погасли. Механическая нежизнь, что приводила в движение многотонного стального монстра, покинула его вместе со смертью хозяина.

Который теперь лежал на земле у ног перепуганных девушек. Ведьмы были потрясены. Они просто стояли и смотрели на мертвеца, покуда Кристофф сломя голову бежал к ним через перепаханное снарядами поле. Они не знали о той армии, что уже шла за ними. Нужно забрать Анну как можно скорее, пока ловушка не захлопнулась. Пока они не оказались между молотом сотен солдат и наковальней крепостной стены. Ведь на этом поле негде скрыться, и они станут лёгкими мишенями.

Тем более, что он уже расслышал пока ещё одиночные выстрелы из городка, куда вошли передовые отряды прибывшей армии.

***

Артиллеристы работали быстро и чётко, как на учениях. Даже бушующий снежный буран не мог помешать им. Грохот орудий перекрывал завывание штормового ветра. Солдаты были вынуждены выстроиться в цепь, чтобы выдерживать темп стрельбы и подавать снаряды в условиях нулевой видимости. А наводчики вообще работали только по командам офицера, посылая залп за залпом в колышущуюся снежную круговерть.

Внезапно мощный вихрь пронёсся над стеной, окатив всех плотной волной снега, после чего на смену царившему вокруг мраку пришёл показавшийся необычайно ярким свет пасмурного дня.

— Прекратить огонь! — гаркнул Висконт Хавронский, и его команда, эхом повторённая офицерами и сержантами, мгновенно разлетелась по смолкшим батареям.

Завывание ледяного ветра сменилось тишиной мёртвого штиля. А от непроглядной пелены метели остались только одинокие снежинки, висевшие в неподвижном воздухе, чей покой нарушало только поднимавшееся над раскалившимися от интенсивной стрельбы орудийными стволами марево. Солдаты использовали неожиданную передышку, чтобы перевести дух и немного отряхнуться от налипшего снега, покуда офицеры и высыпавшие на башни замка гости старательно искали бинокли и подзорные трубы, чтобы получше рассмотреть результаты отгремевшей канонады.

Хотя широкую полосу перепаханной снарядами земли среди заснеженных полей было прекрасно видно невооружённым взглядом. Даже Ульяну с его близорукостью. Но в отличии от посадника Лаэдри, отобравшего подзорную трубу у капитана, у старого кайязя была припасена собственная. Складная, которую он сунул в карман выбегая из своей комнаты во флигеле на чистом автоматизме. Как оказалась не зря.

Спокойно настроив резкость, Варравский смог достаточно быстро найти ведьму посреди выжженной земли. Как и наместника, карателя с его тяжёлым варджеком, но уже без саней, и эльфа. Эльза Аренделл стояла на коленях, а ордский щенок уже достал меч, чтобы снести ей голову. Или заставить остальных поверить в то, что он снесёт ей голову. Потому что никто в здравом уме не будет жертвовать столь ценным оперативником, даже когда он уже сделал своё дело и может уходить со сцены.

Однако последующие события были столь абсурдны, что не укладывались ни в какую теорию заговора. Ни появление окружённой магическим сиянием герцогини Анны, отбросившей Ханса колдовством и тут же замершей ледяной статуей. Ни поведение её старшей сестры, которая просто повисла на шее этого изваяния. Ни отсутствие реакции карателя, который вместе с эльфом остановился на полпути к жертве и не делал ничего, тупо стоя и пялясь на этот спектакль. Разве что ещё какого-то мужика в серой шубе откопал невесть где.

Хотя, когда младшая из герцогинь сбросила свою голубоватую маскировку, снова продемонстрировав медно-рыжую шевелюру, подозрения Варравского усилились пуще прежнего. Но тут наместник атаковал ведьм магией, подняв настоящий огненный вихрь. Старик даже вздрогнул от страха, наблюдая за битвой колдунов, каждый из которых мог с лёгкостью разметать дюжину человек. А его и вовсе прикончить щелчком пальцев. Каково же было облегчение кайязя, когда в эту дуэль вмешался Краснов. Один мощный взрыв, и всё стихло.

Однако ведьмы выжили. И даже остались стоять на ногах. Хотя больше не колдовали. Даже когда варкастер подошёл почти вплотную. Вместо этого девки начали о чём-то судачить, а потом и вовсе обниматься. Ульян всё никак не мог понять в чём фокус, ведь каратель был совершенно никудышным переговорщиком. Такого только войну объявлять посылай.

— Не стрелять! — повторил приказ Висконт Хавронский, уже тише добавив: — Даст Морроу, капитан образумит этих чёртовых баб…

В этот самый миг Краснов подошёл к стоявшим в обнимку герцогиням вплотную, протянув руку в их сторону. Варравский искренне надеялся, что палач прикончит ведьм. Быстро и без лишних слов. Но резко вспыхнувшее сияние магии ненадолго ослепило старика. А как только он проморгался и снова взглянул в подзорную трубу, каратель уже падал как подкошенный.

Поднявшаяся было волна ропота среди гостей, горячо обсуждавших столь необычное и захватывающее зрелище, тут же смолкла. А солдаты у орудий напряглись ещё сильнее, пока наводчики поспешно вносили поправки в прицелы. Ведьма и так положила слишком много их сослуживцев. И только прямой приказ коменданта не давал им обрушить на предательницу Империи огненный шторм.

— Заряжай! — гаркнул висконт Хавронский.

В этом приказе не было нужды, поскольку все пушки и мортиры крепости и так были заряжены. Но солдаты заново выстроились в цепочки с приготовленными снарядами на тот случай, если артиллеристам прикажут продолжать обстрел. Старый кайязь тем временем очередной раз с досадой подумал о том, как ему не хватало хотя бы одного отряда вдоводелов. Всего одного отделения из четырёх снайперов было бы достаточно, чтобы прикончить и ведьм, и эльфа, и того хрена с горы одним залпом. Потому что на такой дистанции подобные мастера били без промахов.

— Целься!

Просто формальность, ведь все орудия и так наведены на цель. И такой залп не выдержит даже тяжёлый варджек, не то что пара ведьм. Но команды «Пли!» всё не было. Вместо этого посадник Лаэдри и комендант что-то внимательно изучали через подзорные трубы.

— Чего вы медлите? — сквозь зубы процедил Ульян, снова вглядываясь через подзорную трубу, ища на перепаханном снарядами поле герцогинь Аренделл. Он уже не на шутку боялся, что предательница и шпионка сбегут. Но вместо этого Эльза Аренделл склонилась над телом Краснова. И с такого ракурса было совершенно непонятно, что она там делает. Наверняка чародейка опять творила какое-то гнусное колдовство.

— Без команды не стрелять! — неожиданно крикнул висконт Хавронский. — Ждать сигнала!

— Да чего тут ждать, ваша светлость? — не смог сдержать негодования Варравский. — Нужно добивать ведьм, пока не удрали!

— И убить варкастера? Совсем из ума выжил? — злобно огрызнулся посадник Лаэдри. — Под трибунал меня подвести вздумал?

— Так каратель уже мёртв! — не сдавался старик. — Вон, варджек его встал!

— А если он только ранен? — осторожно спросил комендант.

— Ага, сперва ведьма его магией оглушила, а теперь отхаживает? — язвительно спросил кайязь. — Ну хоть вы-то, господин посадник, не верите в эту чушь?

— Была бы виновата — уже бежала! — отрезал висконт Хавронский, возвращаясь к наблюдению.

— Да чтоб вас всех… — прошипел в усы старик.

Понимая, что представитель оккупационной администрации всё ещё надеется решить проблему малой кровью, сколь бы невозможным это ни казалось, Варравский решил действовать сам. Всё равно с этими трусами каши не сваришь. Никому из них не хочется брать на себя ответственность. Но пока они телились, время шло, а ледяная ведьма могла в любую секунду создать новую бурю, скрывшись вместе с сестрой от стрелков на стенах. Поэтому Ульян решил взять дело в свои руки. Он и так был замаран по уши. За укрывательство вражеских шпионов ему грозил расстрел, так что хуже уже не будет.

— Стреляйте, чтобы вас черти драли! — крикнул он артиллеристам у ближайшего орудия.

Как и следовало ожидать, они проигнорировали кайязя. Потому что несмотря на все свои деньги, влияние и власть для солдат он был никем и ничем, а его слова — пустым звуком на фоне приказов старших офицеров. Дисциплина, мать её… Не тратя время попусту, старик подскочил к канониру с запальным фитилём и вцепился в заветную палку с тлеющим огоньком на конце. Рядовой явно недооценивал ловкость и проворство тщедушного старика, который стремительно вывернул инструмент из его пальцев. И ещё раньше, чем кто-либо успел ему помешать, ткнул горящим кончиком фитиля в запальный шнур орудия. Пропитанный алхимическим реагентом шнур моментально вспыхнул, поджигая основной пороховой заряд, и древняя пушка громогласно рявкнула, посылая снаряд в сторону выжженной земли.

— Да какого хрена? — разбуженным посреди зимы медведем в ярости заорал висконт Хавронский.

— Взять его! — тут же приказал комендант.

Вдали громыхнул взрыв. Но у Варравского не было возможности насладиться его результатом, поскольку на него набросилась орудийная прислуга и ближайшие стрелки.

— Вы не понимаете! Ведьм нужно уничтожить! — надрывался Ульян, но окружающим было плевать на его оправдания.

Ловко уйдя от лап первого солдата, кайязь ударил второго пальцами в горло, расчищая себе дорогу к спасению. Ножи так и остались в ножнах в рукавах, поскольку старый жулик всегда чтил закон, когда это было ему выгодно. А за вооружённое нападение на военнослужащего по закону военного времени карали расстрелом на месте. Вот и приходилось пробиваться голыми руками, чтобы потом оставался шанс отмазаться в суде. С его деньгами и связями это было совсем не сложно. Но в этот момент какой-то особо ретивый и исполнительный боец огрел исполнительного директора корпорации Блауставия в Новой Умбрии по спине прикладом винтовки. Да так, что искры посыпались из глаз у старика, которого тут же подхватила пара дюжих вояк, закрутив руки так, что не рыпнешься.

— Ну, Ульян, берегись! — прорычал посадник Лаэдри. — Если в трупе варкастера найдут хоть один осколок, тебя даже сам великий визирь не спасёт от виселицы.

— Смотрите! — встревоженно воскликнул лейтенант артиллеристов. — На восток от города!

— Господин посадник, посмотрите скорее! — крикнул комендант, первым наведя подзорную трубу в указанном направлении.

Выхватив поданный инструмент, доверенный вассал Влада Цепеша устремил свой взгляд туда, куда указывали перепуганные подчинённые. Несколько секунд он просто молчал, внимательно изучая нечто, что находилось вне поля зрения Варравского. Который сейчас вообще мало что видел из-за свалившихся в суматохе очков. Но когда глава оккупационной администрации наконец-то отпустил подзорную трубу, то единственными словами, которые он смог из себя выдавить, было еле слышное: — Пресветлый Морроу, спаси и сохрани.

— Какие будут приказы, господин посадник? — тут же спросил комендант, будто сам не знал, что делать.

— Перенести огонь на приближающегося противника! — приказал висконт Хавронский. — Я хочу, чтобы ваши пушки перемешали этих колдовских отродий с землёй!

***

Ждать выстрела в спину было невыносимо, но мгновения тянулись невообразимо долго. Эльза пыталась обратить собственное тело в нерушимый лёд только чтобы спасти Анну от пули. Но холод был не властен над Снежной королевой. Сестра дёргалась в её объятьях, что-то кричала. Будто пыталась сражаться с палачом, явно не понимая тщетности противостояния с голыми руками против закованного в тяжёлую броню и вооружённого до зубов варкастера.

Когда прогремел выстрел, внутри бывшей герцогини всё оборвалось. Но звук получился тише ожидаемого, и донёсся будто со стороны. А вместо сокрушительного удара и обжигающей боли в разорванной груди она почувствовала только лёгкий толчок стволом пистолета в спину. А в следующий миг дуло скользнуло между лопаток вниз и пропало.

От приглушённого лязга за спиной Эльза вздрогнула. А радостный возглас Анны заставил её резко развернуться, ища взглядом своего тюремщика. И она пришла в ужас от открывшейся картины. Каратель валялся на земле с глупо раскинутыми руками, а сквозь дыру размером с кулак на его груди медленно поднимался пар из пробитого бойлера силовой установки доспехов. На обезображенном лице смотрящего широко раскрытыми глазами в небо мертвеца застыла маска удивления.

— Скорее, Эльза, бежим! — крикнула сестра, дёргая остолбеневшую Снежную Королеву за руку, но та не могла сдвинуться с места, парализованная страхом.

— Это конец… — только и смогла выдавить из себя бывшая герцогиня Аренделла, падая на колени.

— Конец твоего плена! — воскликнула Анна, всеми силами пытаясь поднять её на ноги и увести за собой. — Бежим скорее, пока они не опомнились!

— Бесполезно. Они всё равно поймают нас. — упавшим голосом ответила Эльза, судорожно ища выход из того тупика, в который они с Анной попали.

На её совести и так было слишком много убийств. Но теперь всё стало куда серьёзнее. Каратель был больше чем офицером, больше чем представителем системы наказания на оккупированных территориях. Он был варкастером на службе Империи, и за убийство ему подобных во всех государствах карали особенно сурово. Хадорцы в этом плане отличались особым упорством, вырезая целые семьи, не чураясь ни затрат, ни средств мести. Потому что неотвратимость наказания считалась одним из краеугольных камней, на которых держалось само государство. И тем, кто покушался на избранных слуг Императрицы и саму основу её власти, не было никакой пощады.

— Не поймают, если не будешь стоять столбом! — крикнула сестра ей в ухо, дёргая за руку.

Она кричала что-то ещё, но бывшая герцогиня Аренделла уже не слушала, сосредоточившись на задаче первостепенной важности. Снова обратившись к мудрости кулона Ниссора, чародейка надеялась найти ответ на новый вопрос, который был несоизмеримо сложнее всех предыдущих. Но, как и в прошлый раз, у древнего артефакта не нашлось ответа. Это был тот случай, когда магия холода оказалась бессильна, и даже сила бога зимы не могла помочь. Врачевание лежало вне пределов его домена, а потому оставалось недоступно, равно как и некромантия. Она могла починить только ледяные статуи и снежных големов, в которых вдохнула нежизнь чарами.

Но даже владение некромантией не спасло бы её. Потому что приказать войскам остановиться мог только живой каратель, а никак не его анимированный труп. Однако именно знание теоретических основ некромантии помогло Эльзе сформулировать новый вопрос. Колдун-лорд Ковалевский мог по праву гордиться своей ученицей, потому что среди бесконечных знаний бога зимы нашлось подходящее заклятье.

Не тратя ни секунды, чародейка направила магическую силу на зиявшую в груди мертвеца дыру, шепча подсказываемые амулетом слова. Вспыхнувшие круги рун вокруг запястий помогли сфокусировать энергию холода на стремительно растущем ледяном кристалле на месте вырванного сердца покойника. Она превратит этот кусок льда в якорь, способный удержать душу убитого в Каэне. А это первый шаг на пути к возвращению из мёртвых. Ведь если душа уйдёт в Уркаэн слишком далеко, вступив во владения своего небесного покровителя, вернуть её обратно для смертного будет уже невозможно. А уповать на чудо и божественное вмешательство всеми проклинаемой ведьме было как минимум глупо.

Отдалённый хлопок и быстро нарастающий свист заставили Снежную Королеву сжаться в комок от страха.

— Ложись! — крикнула Анна, бросаясь на неё сверху. Словно её тело могло защитить от шрапнели.

К счастью для них, снаряд впился в изуродованную землю с большим недолётом, так что их даже грунтом не засыпало.

— Ты в порядке? — спросила Эльза, помогая сестре подняться.

— Видела?! Они чуть не размазали нас ко всем чертям! — крикнула юная герцогиня, позабыв о всяком этикете. — Бежим скорее, пока они не перезарядились!

— Нет! Это был только предупредительный выстрел!

— Не предупредительный, пристрелочный! Они целое поле перепахали, пытаясь тебя убить! О чём ещё тут можно предупреждать?

— Что они возобновят обстрел, если мы попытаемся скрыться.

— Что за вздор? Скорее подними бурю и бежим!

— Без него нам не убежать. — отрезала Снежная Королева, снова поворачиваясь к убитому, чтобы продолжить работу.

— Да брось ты его! — крикнула Анна, рывком поднимая сестру на ноги. Наученная горьким опытом, она больше не решалась вмешиваться в плетение заклятий. И воспользовавшись возникшей паузой, попыталась силой увести колдунью прочь.

— Анна, ты не понимаешь! — в сердцах воскликнула Эльза, вырываясь из её рук. — Мы убили варкастера! Хадорцы…

— Хадорцы вошли в город! — крикнул уже виденный ею ранее в компании Анны здоровенный белобрысый парень в заснеженной шубе и с богато украшенным пистолетом в руках, подбегая к ссорящимся сёстрам. — Их там целая армия! Нужно бежать, пока они нас не заметили!

— Армия? Так быстро? — не поверила своим ушам Снежная Королева.

— О нет! — вдруг схватилась за голову Анна. — Посадник не лгал! Они решили уничтожить Аренделл!

— Но ведь они не могли знать…

— Да всем плевать на этого варкастера! — резко воскликнула младшая герцогиня. — Виконт Хавронский дал мне всего три дня, чтобы уговорить тебя вернуть лето, пообещав стереть Ареднелл с лица земли, если я не успею.

— Теперь они сделают это независимо от того, смогу ли я обратить свои заклятья вспять. — упавшим голосом ответила Эльза, снова падая на колени. — Мы убили варкастера, и хадорцы не остановятся, пока не развесят наши головы на пиках.

— Так бежим скорее! — крикнула Анна, пытаясь поднять её на ноги. — В Сигнаре они нас точно не достанут.

— Поспешите, барышни! — напомнил о своём существовании здоровяк, показывая пальцем куда-то в сторону леса. — Желающих разорвать нас на кусочки всё больше и больше.

— Да откуда их столько? — испуганно воскликнула младшая сестрёнка.

Это был неподдельный страх, который нельзя было оставить без внимания. Взглянув в указанном направлении, Эльза заметила, как из леса вышли остатки её снежного воинства, некогда стоявшего на страже ледяного дворца на вершине Седой Горы. Три больших снеговика и где-то две дюжины малых — вот и всё, что осталось от её армии. И сейчас эти бесстрашные воины со всей возможной прытью бежали к создательнице, желая защитить её от возможных угроз. Бой с войском друидов и хадорским отрядом дался им нелегко, как и падение с горной вершины, и многие снежные монстры хромали, подволакивая повреждённые ноги. Один из больших снеговиков нёс на единственной уцелевшей руке трёх меньших собратьев, лишившихся нижних конечностей. Но даже несмотря на все полученные раны, они остались верны единственной цели — служению своей госпоже.

— Не бойтесь, — успокоила окружающих Эльза. — Они нас не тронут.

— Уверены? — бугай недоверчиво покосился на Снежную Королеву, перехватив пистолет за дуло, словно миниатюрную дубинку. — А то по тому парню не скажешь.

— Это ещё кто? — удивилась Анна.

И в этот короткий миг затишья стал отчётливо различим истошный панический вопль. Опасаясь худшего, Эльза повернула голову и заметила одинокую фигуру, что неслась со всех ног через перепаханное снарядами поле прочь от наступающей снежной армии, двигаясь в их сторону. Присмотревшись внимательнее, она узнала в этом незнакомце уже виденного ею ранее эльфа, который совсем недавно пытался отнять у неё кулон Ниссора вместе с отрядом, что наверняка так и остался стоять в холле её дворца прекрасными скульптурами из нерушимого льда.

— Скорее, приведите его ко мне! — приказала Снежная Королева. — Он может нам помочь.

— В таком случае я надеюсь, что он ещё поможет нам спастись от имперцев. — ворчун указал пистолетом в сторону городка, над крышами которого уже поднимались клубы чёрного угольного дыма. — А то они уже совсем рядом.

— Он прав, Эльза! — снова взялась за своё Анна. — Нужно уходить!

— Просто приведите его ко мне! — крикнула Эльза, пресекая дальнейшие споры, которые не приведут ни к чему, кроме потери бесценного времени.

— Будет сделано. — бросил нахмурившийся здоровяк, взвешивая в руке пистолет, который так и продолжал держать за ствол как дубинку.

***

— Да ты же его так просто сломаешь! — воскликнула возмущённая столь варварским обращением со столь тонким и дорогим произведением оружейного и ювелирного искусства Анна, поспешив отнять пистолет у этого лесного дурака, пока он действительно не разбил его о чью-нибудь голову. — Где патроны?

— В сумке.

Показывать подарок тётушки Риты со всей его золочёной сигнарской геральдикой толпе хадорских солдат было равносильно самоубийству, поэтому юная герцогиня не стала вынимать его из сумки, висевшей на спине ледороба, а на ощупь вытащила пять патронов. Если на них действительно движется целая армия, то она не успеет потратить даже их, но сдаваться без боя девушка не собиралась. Открыв затвор и позволив пустой гильзе вылететь из ствола, девушка поспешно зарядила оружие, вскинула в сторону приближающегося нелюдя. Однако она так и не успела нажать на спуск, поскольку снова услышала за спиной грохот крепостных орудий.

— Ложись! — прыгнув в ближайшую воронку крикнула юная герцогиня, хорошо помня уроки полковника Петерсона. Тем более что нарастающий свист снарядов сам по себе заставлял посильнее вжиматься в землю. К счастью залп прошёл над головами, взметнув землю перед наступающим снежным воинством. Хадорцы сочли монстров более значимой угрозой, нежели ледяная ведьма с сестрой и её проводником. Или они боялись, что объединившись со своими творениями Эльза станет непобедима, и сможет противостоять их армии?

Как бы то ни было, но нырнувший в оставшуюся от предыдущего артобстрела воронку чуть ли не раньше неё эльф выбрался из укрытия и сперва ползком, потом на четвереньках принялся поспешно уходить из-под огня. Он даже успел перейти на бег на полусогнутых, когда Кристофф с разбегу врезался с него, сбив с ног и сразу же сгребя в охапку, разве что не скрутив.

— Тащи его сюда! — что есть мочи крикнула ледоробу Анна, пытаясь перекричать грохот взрывов и рёв канонады

— Умоляю, госпожа, пощадите! — взмолился отчаянно вырывающийся эльф, длинные уши которого теперь были заметны ещё сильнее.

— А ну заткнись, подстилка имперская! — гневно рявкнул Кристофф, упрямо волоча его к склонившейся над трупом варкастера Эльзе. — Ты же служил этому вояке? Твоему патрону нужна помощь.

— Нет! Мой контракт не включал ничего подобного! — отчаянно замотал головой выдавший себя наёмник. — Капитан угрозой расправы принудил меня помогать ему! Ради всего святого, умоляю, отпустите…

— А ну не скули! — одёрнула его юная герцогиня, для пущей убедительности приставив ствол заряженного пистолета к подбородку. — Эльза, мы поймали его…

Обернувшись в ожидании дальнейших инструкций сестры, Анна так и замерла с открытым ртом. Открывшаяся ей картина оказалась столь безумной, что она просто лишилась дара речи. Потому что прямо у неё на глазах старшая сестра лежала на земле, обняв превратившийся в кусок чистого льда труп варкастера.

Истоки силы

Работать и думать под звуки канонады было сложнее обычного, но пока хадорские артиллеристы были заняты расстрелом снежных чудищ, они не стреляли в их создательницу, что определённо было на руку всем, кто находился неподалёку от неё. А чтобы у них раньше времени не кончились мишени, Снежная Королева через кулон Ниссора приказала своему войску держаться на границе зоны обстрела и двигаться в сторону города, чтобы перекрыть дорогу наступающей армии и купить для своей госпожи ещё пару минут.

Сковав во льдах душу несчастного, которая теперь не могла покинуть мир живых, Снежная Королева выиграла немного времени, чтобы продумать следующие ходы. Потому что пока ледяной якорь цел, призрак карателя так и будет скитаться по округе, не в силах вырваться из плена заклятья. Однако долго рассиживаться в раздумьях тоже было нельзя, поскольку если их поймают сейчас, то за подобный фокус бывшие коллеги из ковена сделают с ней и Анной то же самое.

Но дальше всё было намного сложнее. Душу нельзя поместить в непригодный сосуд, она тут же покинет его вновь. А тело без души, пусть и оживлённое магией — всего лишь безмозглая, безвольная кукла в руках некроманта, не имеющая с собой прошлым ничего общего. Проблема была в том, что Эльза не знала, как излечить плоть. Ни живую, ни тем более мёртвую. Она могла исцелить собственные раны, и то только благодаря силе и подсказкам кулона Ниссора, который стал её частью. Заливая любые повреждения на белоснежной коже живым льдом, который сразу сливался с телом ледяной ведьмы, он позволил ей пережить штурм дворца в горах, побег и даже преодолеть созданный крепостной артиллерией огненный вал.

Так и не придумав ничего лучше, чародейка просто залила раны варкастера нерушимым колдовским льдом. Но даже когда она заполнила дыру в кирасе доспеха и вылепила новое лицо вместо изуродованного, это ни на шаг не приблизило её к спасению. Потому что теперь вместо трупа со сквозной дырой перед ней лежал труп с ледяной пробкой. И даже если бы каким-то чудом каратель оживёт, то эти заплатки просто растают, а смертельная рана никуда не денется. На вопрос о том, как сделать старые и новые части тела единым целым, древний артефакт посоветовал превратить всё в лёд.

Не видя другого выхода, Эльза направила потоки холода с ладоней на тело, лежащее у её ног. Под напором магической энергии сталь и плоть обращались в тот самый нерушимый лёд, из которого она уже выковала недостающие части. Простой трансмутации тут было недостаточно, и колдунье пришлось потрудиться, чтобы убрать малейшие следы возможных швов, придав творению своих чар недостающую целостность. Следуя указаниям кулона Ниссора, она расширила действие заговора на всю скульптуру, чтобы сработало правило сродства, устранившее все неточности в созданных ею заплатках, сделав их неотличимыми от изначального объекта. И теперь у её ног лежала полупрозрачная статуя из монокристалла нерушимого льда, в тусклом свете пасмурного дня отдававшего голубоватым. Точно такой же, в который превратило сестру её проклятье. Снежная Королева надеялась, что ей удастся повторить трюк, позволивший оттаять Анне. Потому что это был единственный способ всё исправить.

Но проще сказать, чем сделать. Простых объятий оказалось недостаточно, чтобы превратить ледяную скульптуру в живого человека. Попытки заплакать оказались столь же безрезультатными. Ведь любовь нельзя разжечь усилием воли или по щелчку пальцев, тем более искреннюю. Оставшись без подсказок артефакта, который сам не знал ответа на поставленный вопрос, Эльза была вынуждена действовать наобум. Но магия на то и была высоким искусством, что даже самый одарённый одиночка не сможет открыть все её тайны. Тем более действуя методом тыка. А воскресить человека — не снеговика слепить. Тут тяп-ляп и лишь бы было сделать не получится.

— Эльза, ты чего? — перекрикивая пушки спросила Анна, настороженно наблюдая за её действиями.

— У меня не получается разморозить его. — призналась в своём бессилии ледяная ведьма. — Я не знаю как.

— Как это не знаешь? — ещё сильнее удивилась сестра. — Ты же разморозила меня.

— Это вышло случайно, — чуть ли не плача призналась Эльза. — Я не понимаю, что я сделала.

— Постойте, а разве не Кристофф разморозил тебя своим поцелуем? — неожиданно спросил знакомый высокий голос.

— Олаф! — удивлённо воскликнула Анна. — Как ты добрался сюда?

Обернувшись на голос, Снежная Королева к немалому удивлению заметила первого снеговика, оживлённого её магией. И хотя из-за коротких ножек ему было нелегко пробираться по перепаханной снарядами земле, Олаф бодро двигался в их сторону, держа в тоненьких руках-веточках большой топор, казавшийся на его фоне настоящей секирой.

— Сначала на санях, потом пешком. — радостно сообщил снеговик. — Пришлось повозиться, чтобы собрать себя заново после того, как меня выкинули с саней. Простите, что задержался. Тот колдун меня пополам разрубил.

— Эй, это же мой топор! — неожиданно возмутился спутник Анны.

— Я нашёл его в яме. Ты его потерял?

— Экий ты догадливый. — буркнул парень, с трудом удерживая отчаянно вырывающегося эльфа, который попытался воспользоваться появлением снеговика как отвлекающим манёвром. — Может быть ты ещё подскажешь нам, как спастись от крепостных батарей и целой армии, которая тут всё сотрёт в порошок?

— А с чего бы это им на нас нападать? — удивлённо спросил Олаф. — Мы же хорошие.

— Ага. Только они об этом не знают. И даже спрашивать не станут.

— Поэтому хватит болтать! — прикрикнула на ворчуна Эльза. — Тащи эльфа сюда!

— Да зачем он тебе? — возмутилась Анна. — Он же хотел тебя убить, как и этот капитан.

— Мы только теряем время, — снова начал ворчать парень, усаживая дрожащего как лист пленника рядом со Снежной Королевой. — Нужно уходить, пока не поздно.

— Он прав, Эльза! — снова взялась за своё Анна, пытаясь оттащить её от обращённого в лёд трупа. — Нужно уходить!

— Мы даже до фронта не дойдём, — попыталась вразумить её бывшая герцогиня Аренделла.

— Дойдём, Эльза! — всё не унималась сестра. — У меня есть надёжные люди, которые помогут нам уйти от облавы и перейти через фронт, после чего до нас уже никто не доберётся!

— Ты не знаешь, о чём говоришь! — грубее чем хотела осадила сестру ледяная ведьма. — Ковен Серых Владык может достать человека даже с того света! У них остались мои вещи и образцы моей крови! Они смогут выследить меня даже на другом конце света, и проклясть, даже если мы сбежим на другой континент! И тебя вместе со мной.

— А разве такое возможно? — удивлённо спросила Анна.

— Мне показали, как это работает, — упавшим голосом ответила Эльза. — Это очень сложные и опасные чары, но теперь у них есть ещё больше причин пустить их в ход. И даже я не смогу противостоять целому ордену магов.

— А я не смогу отбить вас у целой армии! — снова напомнил о себе парень. — Бежим скорее, а с колдунами будем сражаться потом!

— Это не выход, — ответила Снежная Королева. — Их нужно остановить сейчас.

— Но мы не можем остановить армию! — в отчаянии воскликнула Анна.

— Мы не можем, — кивнула Эльза, смотря на труп карателя. — Но может он.

— Он теперь только по весне оттает, — бросил здоровяк, поймав за плечи вскочившего было на ноги эльфа и силой усадив обратно.

— Я должна найти способ всё исправить. — не терпящим возражений тоном произнесла ледяная ведьма, глядя на побелевшего от страха пленника. — И ты мне поможешь.

***

— Умоляю, госпожа, пощадите. — с трудом пролепетал Валшар, когда ведьма обратилась к нему.

А ведь когда они с сестрицей убили варкастера, у него был шанс спастись. Но кто мог подумать, что те ужасные снежные монстры спустятся с гор вслед за создательницей? После попыток подавить заклятья хозяйки кулона Ниссора арканист лишился всех запасов магический энергии и был не в лучшей форме, да и чудищ было слишком много, так что он был вынужден спасаться бегством. А тут ещё хадорцы возобновили обстрел. Во всей этой суматохе он просто не заметил того верзилу, что схватил его и сгрёб в охапку, блокировав руки и не позволяя колдовать. Но окончательно душа эльфа ушла в пятки, когда этот бугай подтащил его прямо к чародейке, на чьей совести была смерть Гастора, Ланиссы и остальных.

— Я всего лишь скромный наёмник.

— Не прибедняйся. Я помню, как ты колдовал. — нахмурилась ледяная ведьма, прежде чем кивнула на обращённый в лёд труп карателя. — Ты знаешь, как разморозить его?

— Нет.

— Врёшь! Ты единственный, кто сумел спастись тогда, в ледяном дворце.

— Я не знаю, как это получилось…

— Слушай сюда, ушастый. — рыкнул здоровяк, забрав топор у снеговика и схватив Валшара за ухо с такой силой, что тот завыл от боли. — Либо ты помогаешь, либо я тебя вот этим топором на куски порежу и скормлю троллю. Понял?

— Я спасся потому, что закрылся от ваших чар своими! — признался перепуганный арканист, который не так боялся этого верзилу с топором, как гнева ледяной ведьмы. — Ударная волна выброса обошла меня, уйдя в окружающий лёд.

— Тогда почему остальные превратились в лёд, раз ты умеешь закрываться от магии?

— Выброс был слишком мощным. У меня просто не хватило сил прикрыть всех остальных. У них не было ни единого шанса.

— Чтобы излечить раны капитана я применила заклятье трансмутации, превратив его в чистый лёд. Ты знаешь заклятье обратной трансмутации?

— Нет. Я же арканист, не алхимик.

— Ты же знаешь про кулон и его силу! — схватив его за грудки воскликнула бывшая герцогиня. — Как с его помощью обратить заклинание трансмутации вспять?

— Это невозможно. Силу бога зимы нельзя обратить вспять. Она не может растопить лёд, который создаёт.

— Врёшь! Он сам заливал мои раны льдом, который тут же превращался в живую плоть. Мою плоть! — всё сильнее распалялась ведьма, в раскрытой ладони которой уже засверкал голубой огонёк растущего магического заряда. — Говори правду, пока я не превратила тебя самого в ледяную статую!

— Кулон Ниссора не способен исцелять, но может самовосстанавливаться! Его невозможно уничтожить обычным оружием! — в панике закричал Валшар, отчаянно вспоминая всё, что успел вычитать в томах древних легенд и кодексов предсказаний. — Став единым целым с магом холода, он превратит его в своё вместилище, даруя ему это свойство.

— Так вот оно что… — протянула бывшая герцогиня, отпуская эльфа и рассеивая заряд магической энергии, отчего земля под ногами тут же покрылась белым ковром инея.

***

Артефакт отозвался на адресованный ему вопрос, подтвердив возможность извлечь его дух из тела Снежной Королевы и снова придать ему материальную форму того самого амулета на цепочке. Но вместо того чтобы подсказать требуемые слова заклинания, принялся всеми силами убеждать её не делать этого. Не отвергать силу и знания бога зимы, которые могли дать невероятное могущество, что позволит спастись и ей самой, и её сестре. Он обещал спасти их обоих даже от гнева и чёрной магии бывших коллег, прося в замен только одно — не отвергать его.

Эльза просто не могла поверить, что этой древней сущности, что хранила невероятную силу и все тайны магии холода, может быть страшно. Но сейчас дух мистического амулета, что вёл её руку в бою, без жалости убивая врагов, прокладывая дорогу из трупов согласно своему холодному расчёту, боялся. Боялся одиночества. Боялся снова оказаться покинутым и заброшенным на тысячи лет, как это уже случилось однажды. И в ответ на немой вопрос он поведал правду, которая была удивительнее любого вымысла.

Он был последним из пяти артефактов, созданных Ниссором. Отцом Зимы. Хранителем знаний и мастерства эльфийского пантеона. На заре истории человечества древняя империя эльфов Лиос была величайшим государством в мире, жителям которого покровительствовали восемь богов, под присмотром которых эльфы познали многие тайны бытия. Но, возгордившись, эльфы решили построить волшебный мост, что связал бы Каэн и Уркаэн, позволив их богам воплотиться в материальном мире и свободно ходить среди своих детей, а им самим войти в тонкий мир, уподобившись богам. Смелое начало обернулась катастрофой, что была известна людям и гномам как год Пылающих Небес. Величайшая империя была уничтожена взрывом чудовищной силы, оставив после себя безбрежную пустыню Кровавокаменного пограничья, в песках которой утонул Древний Иктер - первое государство людей. На месте столицы Лиоса, где стоял волшебный мост, образовался гигантский каньон, что расколол континент надвое от моря до моря. Оказавшись выброшенными в материальный мир, боги помогли своим чадам пережить этот крах. Большинство из них основали новое королевство Иос на месте самой отдалённой и глухой провинции былой империи, что меньше всех пострадала от выброса энергии тонкого плана бытия. Ниссор увёл своих последователей ещё дальше на север, пройдя через земли людей и гномов, чтобы среди вечных льдов они могли начать новую жизнь. Изменив их по своему образу и подобию, он создал зимних эльфов нисс, которые могли выжить в тех суровых краях. Но утратив связь с Уркаэном, боги начали медленно терять силы, а затем и умирать. В то время и был создан кулон, что стал вместилищем силы и знаний бога зимы. Ниссор послал самых верных своих детей в далёкий поход в Иос, чтобы они доставили этот артефакт, призванный спасти умирающих богов. Путь по землям зарождающихся людских государств превратился в череду нескончаемых столкновений и бегств, стоивших множества жизней. Но эльфы востока не приняли бывших братьев, в гордыне отвергнув предложенную помощь, назвав их предателями и изгнав из своих пределов. Обратный путь собрал ещё большую кровавую дань с измотанных долгим походом ниссов, и в одном из столкновений старший жрец культа Ниссора был убит, а бесценный артефакт утерян, канув в воды небольшой речушки. С тех пор минули тысячелетия, поднявшие бывшее русло на склон холма, который затем сточили дожди. Всё это время этот сосуд немыслимых знаний, призванный обучать и просвещать, пребывал в забвении, скрываясь от алчущих силы и власти людей, что обратили бы его силу во зло. И только совсем недавно его нашла маленькая девочка, которая откликнулась на его зов благодаря связи со стихией холода. Годами он пытался достучаться до неё, пробудив в ней силу, которой она не находила применения. Но разгадать его секрет и познать его истинную природу она смогла только вчера.

А теперь этому мудрому, сильному духу было страшно, что он попадёт в злые руки и его сила будет обращена против тех, кому он был призван служить. Или, что ещё хуже, его снова отринут, выбросят и забудут. Обрекут снова остаться одному на долгие тысячи лет наедине со всеми его тайнами, не способного ни сдвинуться с места, ни осмотреться, ни помочь кому-либо. Ведь те несколько часов, что он провёл вместе с Эльзой Аренделл стали тем самым мгновением на фоне уготованной ему вечности, когда он делал то, ради чего был создан. И это было тем, что оказавшийся на его месте человек мог бы назвать счастьем.

Кулон Ниссора готов был и дальше служить Снежной Королеве и её сестре. Готов на что угодно, лишь бы она не бросала его одного. Но при всём своём желании он не мог обернуть свои заклинания вспять и оживить обращённого в лёд мертвеца. Только анимировать эту скульптуру, создав имитацию жизни, не более. Целительство лежало вне домена Отца Зимы, оставаясь уделом Скиры, Матери Весны, дарующей жизнь.

Так что ей пришлось надавить на него, требуя ответа, одновременно напоминая, что если он не подчинится сейчас, то они оба погибнут, либо попадут в лапы колдунов ковена Серых Владык, которые наверняка воспользуются его силой чтобы завоевать Иос, как они уже завоевали Ллаэль. Сопротивление было велико, и давить приходилось всё сильнее, вкладывая всю силу воли в попытку подчинить строптивый артефакт, по капле выцеживая из него требуемую информацию. И только узнав все требуемые заклятья она могла начать действовать.

«Прости», про себя прошептала Снежная Королева, прежде чем начать нашёптывать слова заклятья.

Было ли тому виной сопротивление кулона Ниссора, или они слились настолько плотно, но ей пришлось буквально вырывать из себя этот древний артефакт. Ощущение было такое, словно от неё оторвали часть тела, если не частичку души. Сперва пришлось отделить дух мистического амулета от своего сознания, собрать растёкшиеся по каждой клетке крупицы магической энергии в одной точке, после чего вырвать из собственного сердца комок чистейшего холода, в котором была заключена сила и мудрость бога зимы.

Для посторонних сотворение заклинания и её внутренняя борьба продолжалась не дольше минуты, хотя ей показалось, что прошла целая вечность. А сейчас эти люди замерли, кто от ужаса, кто от удивления, глядя на крохотную звезду, что сияла в ладонях бывшей герцогини. Но вместо того чтобы заключить эту энергию в привычную физическую форму кулона на стеклянной цепочке, она опустила его на обращённый в лёд труп варкастера, позволяя занять место в чужом сердце. Чтобы заключённая в нём сила обратила её заклятье вспять, вдохнув жизнь в тело, к которому была прикована его душа.

Статуя нерушимого льда на несколько мгновений засияла изнутри нежным голубоватым сиянием. Но сияние погасло, а чуда, на которое она так надеялась, не случилось.

***

Когда ведьма вырвала из себя кулон Ниссора, арканист чуть не умер от страха. Для остальных это был просто необычный колдовской приём. Красивый феномен, занятный фокус, какой не покажут на сельской ярмарке заезжие шарлатаны. Но он видел то, что происходило на тонком плане бытия. Видел, как казавшаяся единой и неделимой аура колдуньи разделилась на две неравные части, одна из которых превратилась в клубок чистого холода. Частичку бога, что хранила в себе силу и знания, что были не подвластны простому смертному.

Глядя на эту белоснежную звезду из чистой магической энергии, Валшар затаил дыхание, беззвучно молясь Скирре о спасении своей души. Человеческая девка просто не ведала, что творила. Любая ошибка могла погубить её и всех вокруг. Или наоборот, прекрасно понимала что делает, и вознамерилась обратись силу древнего артефакта во зло, уничтожив всех своих врагов. Что стало бы ещё большей катастрофой.

Но вместо того, чтобы создать чудовищной силы буран, или ударить волной холода чудовищной силы, что скуёт нерушимыми льдами замок вместе со всеми батареями, она вложила эту звезду в грудь ледяной статуи варкастера, сделав её вместилищем силы бога зимы. Чего она хотела этим добиться, было непонятно. Поскольку описываемый древними текстами как небольшой амулет на цепочке, кулон Ниссора теперь представлял из себя скульптуру из чистого льда в добрый центнер весом, которую уже нельзя было так просто унести.

Внезапно грохот канонады смолк, уступив место звенящей тишине, в которой был отчётливо слышен испуганный шёпот поражённой ледяной ведьмы: — Не может быть…

— Не может быть чего? — спросил снеговик, который наверняка был не способен на сложные эмоции и полноценную имитацию высшей нервной деятельности в силу своих скромных размеров и простоты исполнения этого примитивного конструкта, будто бы слепленного маленьким ребёнком.

— Он же должен был оттаять! — неожиданно резко ответила ему хозяйка.

— Ты думаешь… — начала было её сестра, первая вернув себе дар речи.

— Я уверена! Он должен был ожить! По-другому и быть не могло!

— Но у нас нет…

— Почему? Почему оно не сработало? — не обращая ни на кого внимания обрушилась на дрожащего как лист арканиста Снежная Королева. — Что я не учла? Где ошиблась?

Но тот только и мог что со страха лепетать подряд все молитвы, какие знал, взывая к Скирре за защитой и спасением, вцепившись в подаренный матерью амулет на груди, словно его сила могла хоть как-то помочь. Ибо ничего другого ему просто не оставалось.

— Отвечай, пока я не превратила тебя в ледышку! — в гневе пригрозила кодунья, схватив его за ухо.

— Ниссор не способен дарить жизнь, — с трудом пролепетал Варшар, сжавшись в ожидании магического удара.

— А на что он способен, разрази тебя гром?

— Ниссор — учитель и созидатель. Отец зимы. Страж знаний. Это мудрый и строгий бог, который жестоко карает…

— И что, он не знает, как разморозить человека?

— Целительство лежит вне его домена.

— Ну и кто тогда у вас заведует целительством? Кто?

— Скирра. Мать весны. Целительница богов. Она дарует жизнь, — затараторил перепуганный эльф, подцепив висевшую на шее цепочку и дрожащими пальцами выудив свой амулет из-за пазухи, пытаясь защититься им от гнева ледяной ведьмы, будто высеченная на этом кусочке пластика руна весны и жизни могла спасти его. — Всеблагая и всепрощающая, защитит нас от хворей и горя, озарит светом любви, согревающей сердца.

— Вот именно! Любви! — радостно завопил снеговик. — Знак истинной любви, что растопит лёд в сердце!

— Знак любви… — в задумчивости прошептала бывшая герцогиня, в растерянности оглядываясь по сторонам.

— Эльза, у нас мало времени. — взволнованно заметила её сестра. — Хадорцы уже прошли город.

— Знак любви! — неожиданно воскликнула колдунья, взглянув на пленного арканиста, после чего молниеносным движением вырвала амулет из его дрожащих пальцев, сорвав с цепочки. — Это должно подойти.

***

— У нас нет времени на эти шарады. — не терпящим возражений тоном заявила Анна, которая уже откровенно не понимала метаний сестры и её колдовства. — Мы уходим.

— Дай мне ещё пару минут. — бросила Эльза, укладывая медальон эльфа на грудь ледяной статуи. — Это должно сработать.

— Мне бы твою уверенность. — фыркнула младшая сестра, у которой от вида надвигающейся армии просто опускались руки.

Но делать что-то надо, и быстро. Времени на раздумья осталось совсем мало, потому что хадорский авангард уже прошёл город и сейчас разворачивался в атакующее построение. Их наблюдатели заметили снежных монстров Эльзы, а потому вперёд выдвинулись тяжёлые варджеки. Три стальных чудища шли вперёд, окружённые клубящимися снежными вихрями, делавшими их размытые силуэты похожими на три тёмных скалы со шлейфами чёрного угольного дыма посреди потока колышущейся белёсой мглы. Такой локальный буран был самым верным признаком того, что вместе с солдатами прибыли и колдуны, чтобы сразиться с взбунтовавшейся ведьмой.

— Нужно что-то придумать. — только и смогла заметить юная герцогиня, прекрасно понимая, сколько солдат могло скрыться за спинами трёх автоматонов.

Наполнявший воздух грохот канонады утих как только снеговики подошли поближе к городу. Но тишина недолго царила над истерзанным жестоким обстрелом полем, уступая место постепенно нарастающей ружейной трескотне. Хотя снаряды крепостной артиллерии успели изрядно проредить войско Снежной Королевы, троица самых крупных снеговиков не только выжила, но и помогла части меньших сородичей избежать гибели. Хотя цели для обстрела всё ещё оставались, все пушки на стенах замка Аредлелл хранили молчание. Потому что две армии уже сблизились, и канониры боялись накрыть своих.

У потрёпанного переходом и артобстрелом снежного войска в схватке с имперцами не было ни единого шанса. Даже если там не было бы ни одного солдата, три тяжёлых варждека просто разорвут их на мелкие кусочки. Ведь что могу сделать снежные монстры против стальных?

— Мы уходим, — приняла окончательное решение Анна, как никогда остро ощущая свою беспомощность перед лицом надвигающейся угрозы. Почти как во время бегства от армии северян, с которого началось её изгнание три года назад. С той поры прошло много времени, и теперь она была лейтенантом ганмагов королевской гвардии, но даже её зачарованные пули были бессильны против надвигающейся волны стали и солдат. Потому что одному человеку не совладать с легионами, под натиском которых даже считавшиеся неприступными твердыни обращались в руины. — Оставь его, Эльза. Это бесполез…

Слова застряли в горле юной герцогини, поражённой открывшейся картиной. Это выглядело столь безумно, что просто не укладывалось в голове. Эльза, всегда такая мудрая, рассудительная и сдержанная, стояла на коленях на изуродованной снарядами земле рядом с ледяной скульптурой, сложив руки на груди мертвеца, и, закрыв глаза, будто бы молилась.

— Она спятила? — шёпотом спросил Олаф.

— Эльза, ты чего? — понизив голос спросила у сестры юная герцогиня.

— Пытаюсь спасти нас. — отозвалась ведьма, не отрываясь от трупа. — Не мешайте.

— Видать мне на роду написано погибнуть в компании двух чокнутых ведьм. — грустно вздохнул Кристофф, взвешивая топор в руках. — Ну, помирать так с музыкой.

***

Конечно, символ веры был не самым подходящим компонентом для колдовства, но раз дело касалось божественной магии, какая разница, что использовать? Ведь амулет эльфа мог стать тем самым ключом, который позволит преобразовать силу бога зимы в силу богини весны, которой уже было под силу совершить чудо и вернуть к жизни мертвеца. Тем более что все необходимые приготовления уже сделаны и осталось только завершить обратную трансмутацию и вдохнуть искру жизни в уже восстановленное тело с привязанной душой. Ведь она даже заделала дыру в доспехах и восстановила изуродованное лицо. Так что попытка не пытка. Лишь бы её не отвлекали.

“Направь свою силу через этот знак, дабы наделить её свойствами богини весны.” — обратилась к духу амулета колдунья, надеясь что он услышит её и знает, что нужно делать. — “Пусть она обратит ледяные чары вспять и своей любовью вернёт к жизни этого несчастного.”

“Скирра не услышит меня” — отозвался в голове ледяной ведьмы голос кулона Ниссора. — “Холодный разум не ведает любви. Любовь проистекает из горячего сердца”

Эльза понимала, что древний артефакт прав, но отступать была не намерена. Творение бога зимы было сосудом для великой силы и огромных знаний, но это был тот самый холодный разум, рассудительный и рассчётливый. У него не было сердца, и он не ведал любви. Но она-то всё ещё была жива, и её сердце ещё не превратилось в холодный и бесчувственный кусок льда. Её любовь уже спасла Анну от ледяного проклятья. А потому она постаралась вложить в амулет Скирры побольше этого светлого чувства. Тех ярких воспоминаний о далёком и счастливом детстве, когда они с сестрой были не разлей вода. И новых воспоминаний об отчаянных поступках и жертвах, что они принесли друг ради друга. О том, что ради близкого человека не жалко ничего на свете, даже себя.

И в какой-то момент ей даже показалось, что пластинка эльфийского амулета под ладонями стала чуточку теплее.

Открыв глаза, она заметила, как голубоватый лёд статуи под её руками превратился в металл алой кирасы доспехов. Волна метаморфозы растеклась по всему телу покойника, вернув ему и его снаряжению привычные цвета. Колдунья даже поймала себя на мысли, что возвращение Анны к жизни наверняка выглядело точно так же.

В этот момент мертвец судорожно дёрнулся. Эльза отпрянула от неожиданности, с удивлением взирая на варкастера, которого выгнуло колесом. Выпучив глаза, каратель попытался сделать вдох, но у него не получилось. Только облачко пара вырвалось из широко раскрытого рта, обратившись в тончайшую снежную взвесь. Земля под ним с глухим треском покрывалась льдом, а конвульсивные движения рук порождали выбросы холода, заставлявшие созданный Снежной Королевой полог инея вставать маленькими ледяными торосами.

Анна дёрнулась было спасать сестру от хадорца, наверняка опасаясь, что тот вновь вознамерился убить непокорную колдунью, но здоровяк сгрёб её в охапку и потащил прочь, не давая ни вырваться, ни воспользоваться пистолетом. Эльф так и вовсе в ужасе отползал прочь, не переставая шептать молитвы на своём шипящем языке. Даже Олаф предпочёл отойти в сторону. Хотя, казалось бы, ему-то чего бояться?

— Тише. Потерпи немного, — бросилась успокаивать и утешать ожившего мертвеца бывшая герцогиня, пытаясь удержать на месте, чтобы тот не причинил вреда ни себе, ни другим. — Сейчас всё кончится.

Она помнила, каким мучением стало для неё слияние с кулоном Ниссора. А ведь она владела им с детства, и к тому же была с рождения обручена со стихией холода, которая не могла причинить ей вреда. Да и долгие годы обучения искусству арканной магии тоже помогли обуздать пробудившиеся в ней силы. Магическая подготовка варкастеров была гораздо слабее — их больше натаскивали на тактику и искусство ведения боя. Поэтому для Краснова потрясение было гораздо сильнее, и могло покалечить или даже свести с ума.

Капитан был на голову выше и заметно крупнее Снежной Королевы, которая силилась его удержать. Заклятье ледяных оков теперь было бесполезным, потому что став вместилищем силы бога зимы, каратель стал неуязвим к магии холода, как она сама. Ей пришлось импровизировать, прижав руку терзаемого судорогами карателя к земле коленом и навалившись всем весом, чтобы добраться до груди и начать шептать заклятья, что были призваны отделить его от древнего артефакта, пока ещё не стало слишком поздно.

Пробуждённые словами силы, круги сияющих голубых рун взвились вокруг её раскрытой ладони, заставив несчастного замереть, выгнувшись так сильно, насколько позволяли доспехи. Сорвавшиеся с пальцев колдуньи тонкие белоснежные молнии спицами впились в кирасу его доспехов, вытягивая из него тот самый белоснежный шарик кулона Ниссора, освобождая от ноши, что была для него непомерна.

Как только звезда древнего артефакта покинула тело варкастера, сияя ровным светом между её пальцев, Лука безвольно рухнул на землю, словно марионетка, которой разом обрезали все нити. Однако сейчас Эльзе нужно было завершить ритуал, поэтому она продолжила нашёптывать заклятья, чтобы заключить артефакт в привычную форму кулона. И только когда знакомая с детства прозрачная сфера на конце короткого матового цилиндра, испещрённого мелкой вязью некогда незнакомых эльфийских рун упала в её раскрытую ладонь вместе с хрустальной цепочкой, чародейка смогла вздохнуть свободно.

Капитан лежал на земле не шевелясь, глядя в небо широко раскрытыми глазами. Со стороны могло показаться, что вместе с силой бога зимы его покинула и жизнь. И только пар, вырывавшийся с прерывистым дыханием, свидетельствовал об обратном.

— Капитан, вы слышите меня? — Эльза осторожно склонилась над ним и заглянула в глаза. — Вы узнаете меня?

Не дождавшись ответа, она принялась сперва трясти его за плечи, а когда это не получилось, начала хлопать по щекам, пытаясь привести в чувства. В ней проснулся страх того, что Краснов не выдержал испытания и лишился разума.

— Клянусь на каноне Истинного Закона Менота, я уже видел златые врата Его града небесного… — наконец прошептал каратель, всё так же смотря в затянутое серыми облаками небо. — Почему же Он отверг меня?

— Это не Менот отверг тебя. — вместо бога ответила окрылённая надеждой девушка. — Это я тебя не отпустила.

— Я всё ещё жив?

—Это ненадолго, — заметил здоровяк, беспардонно встряв в разговор. — Сейчас твои товарищи исправят это упущение.

Чудо

Воскрешение варкастера было настоящим чудом. Анна, конечно, слышала истории про подобные чудеса, что время от времени творили менитские священники, тем самым укрепляя веру своих последователей до столь слепого фанатизма, что те полностью теряли остатки здравого смысла и инстинкта самосохранения. Но она даже подумать не могла, что Эльза способна на такое. Даже после того, как сестра вернула к жизни её саму. Ведь тогда она просто сняла собственное проклятье, а здесь она сперва исцелила смертельную рану, и даже сделала карателю новое лицо вместо той отвратительной образины.

Воскресший хадорец пребывал в состоянии шока, отказываясь поверить в спасение, и толку от него сейчас было немного. Хорошо ещё, что он не набросился на спасительницу сразу, принявшись ощупывать своё новое лицо, и та смогла объяснить ему, что от него хотят. Но это было слабым утешением на фоне той армии, что стальной стеной двигалась ему навстречу.

Вихри колдовской метели уже рассеялись. В начавшемся бою они были только помехой для многочисленных стрелков. Анна поймала себя на мысли, что посадник Лаэдри не лгал, обещая обрушить на непокорное герцогство всю мощь военной машины Империи. Открывшаяся взгляду картина надвигающейся подобно лавине армии пробуждала страх. Наступавшие по центру варджеки расступились, открывая линию огня штурмовым коммандос, шедшим позади стеной щитов, ощетинившейся стволами карабинов. Основная масса пехоты Зимней Гвардии продолжала разворачиваться на флангах, на ходу паля из винтовок по приближающимся снеговикам. Хадорцы подошли к вопросу обстоятельно и в качестве дополнительной огневой поддержки пригнали даже мановаров-бомбардиров, что возвышались за спинами своих соратников, двигаясь во второй волне.

Как северяне умудрились так быстро развернуть с марша столь неповоротливую и неприспособленную к длинным переходам тяжёлую пехоту, оставалось загадкой. Обычно подготовка паровой брони к бою занимала не менее часа, во избежание небоевых потерь от рванувшего форсированного котла или лопнувшей трубы с перегретым паром. Даже чтобы просто прогреть котёл и довести давление до рабочей отметки нужно было время. А тут они уже шли в атаку с марша. Пускай их паровые доспехи не могли похвастаться грацией и проворством, они позволяли солдату управляться с тяжёлым бомбомётом как с обычным карабином. И сейчас мановары с глухим уханьем посылали заряды над головами шедших впереди бойцов, топя противника в вихре взрывов и шрапнели.

Шедший слева варджек тоже присоединился к ним, открыв огонь из заменяющей ему левую руку пушки и всадив тяжёлый фугас в прикрывшегося лапами снежного монстра. Мощный взрыв заставил здоровенного снеговика отшатнуться назад, разметав окружавших его меньших воинов Снежной Королевы. Сколь грозными ни были эти порождения колдовства, хадорцы просто расстреливали их как в тире, пользуясь подавляющим превосходством в огневой мощи. И хотя снежное войско бросилось в контратаку, это был шаг отчаяния. Пускай для больших монстров пули и шрапнель были не более чем мелким неудобством, но даже им приходилось туго под градом снарядов и бомб, что рвали на куски зачарованный снег. А у маленьких снеговиков и вовсе не было ни единого шанса.

Для толстой брони имперских боевых машин зачарованные пули её пистолета были что комариные укусы. Тем более, что шедший по центру варджек отличался от своих собратьев покатым корпусом, делавшим его похожим на стальной шар с рядом дымовых труб на вершине. Она слышала достаточно историй про новую модель, отличающуюся просто чудовищным бронированием. Говорили, что под толстым внешним панцирем скрывались почти ничем не прикрытые основные узлы машины, которые становились уязвимы как только автоматон раскрывал для атаки руки с закреплёнными на них бронелистами. Но до тех пор этот механизм могли пронять только бронебойные снаряды тяжёлых пушек. И от одного взгляда на надвигающуюся стальную лавину опускались руки и дрожали коленки.

Можно было только гадать, какое вооружение помимо кулаков в тонну весом нёс под внешней бронёй этот механизм. Однако ответ на эту загадку оказался дан значительно раньше чем можно было ожидать. Стоило снежному воинству только приблизиться к этому стальному шару, как тяжёлый варджек резко раскинул руки. Появившиеся из-под раздвинувшихся листов брони две короткоствольные пушки резко встали в боевое положение на плечах, ударив одним сокрушительным залпом в шедшего по центру снежного монстра и отбросив его прочь. Но прежде чем огромный снеговик успел вновь подняться на ноги, из-за стены щитов с шипением и рёвом ударили струи жидкого пламени. Оглушительный вопль боли несчастного создания заглушил даже ружейную трескотню. Анна пришла в ужас от увиденного, потому что даже слепленный при помощи магии из зачарованного снега монстр не заслуживал такой страшной и мучительной смерти. А хадорские огнемётчики продолжали заливать стремительно тающее чудовище потоками алхимического пламени, которое не могла затушить даже талая вода.

На правом фланге всё оказалось более прозаично, поскольку ринувшийся навстречу наступающему снеговику тяжёлый варджек со всего хода впечатал в морду противника здоровенный молот. Вложив в этот удар всю мощь многотонной стальной туши, приводимой в движение мощным паровым двигателем, автоматон опрокинул противника навзничь, после чего принялся осыпать сокрушительными ударами, даже не давая тому подняться на ноги. Кинувшиеся на помощь своему старшему брату малые снежные воины оказались разорваны в клочья длинной очередью из крупнокалиберного пулемёта, закреплённого на левом предплечье боевой машины. Хотя по сути это был просто увеличенный сигнарский пехотный пулемёт, творение хадорских оружейников убивало не менее эффективно.

— Вы обещаете остановить заморозки и вернуть лето? — наконец спросил варкастер, не без помощи Снежной Королевы поднявшись на ноги и подобрав оружие.

— Обещаю, — тут же согласилась Эльза. — Я сделаю что угодно, только спасите нас с сестрой.

— Тогда подыграйте мне. — Краснов перезарядил пистолет и, виновато оглянувшись на замок, приставил ствол к голове Эльзы. — Бросьте оружие! Все на колени! Руки за голову!

— Что? — удивлённо спросила Анна, поражённая столь резкой сменой тона. У неё просто не укладывалось в голове, как можно быть такой неблагодарной скотиной, чтобы так отплатить за возвращение с того света? У этого хадорца не было никаких понятий о чести. И ведь только что он мирно разговаривал с сестрой. Даже Кристофф растерялся от такого неожиданного поворота.

— Делайте что он говорит. — спокойно приказала Эльза, опускаясь на колени и поднимая с земли амулет эльфа, который она зажала в кулак наряду со своим собственным, прежде чем заложила руки за голову.

— Неблагодарный. — прошипела юная герцогиня, опускаясь на колени и аккуратно кладя пистолет рядом.

Ледороб ещё колебался, но кинув взгляд на остатки снежного воинства, бросил топор и последовал её примеру. Даже Олаф заложил руки-веточки за голову.

— Именем Императрицы вы все арестованы! — продолжал кричать варкастер. — Эй, эльф, собери их оружие!

Уже успевший отползти на почтительное расстояние и в ужасе наблюдавший за происходящим наёмник замер в нерешительности. Но стоило его господину прикрикнуть как следует, этот трус подчинился.

— Ты, — ткнул пальцем в снеговика капитан. — Иди сюда.

— Что вам угодно? — подойдя ближе со всей своей простодушной услужливостью осторожно спросил Олаф, наверняка всё ещё уверенный, что с этим хадорцем можно договориться.

— Отнеси это наместнику Хансу. — приказал варкастер, достав из подсумка кожаный конверт, на котором юная герцогиня заметила знакомый знак золотого лебедя на голубом щите.

— Эй, откуда… — возмутилась было Анна, но сама заткнула себе рот, когда поняла, что выдала себя с головой. Ведь во всём Аренделле был только один такой конверт — с её документами. Но как, каким образом он оказался в руках у имперца? Неужели хадорцы рылись в её вещах пока она носилась по горам, пытаясь спасти их от заморозков и вернуть лето? И что будет дальше? Ведь содержимое документов огласят, то они с сестрой пропали.

— Красивая птичка. — Олаф схватил конверт и вприпрыжку побежал к бывшему жениху Анны, который по-прежнему лежал там, куда его отбросило взрывом. — Надеюсь, она ему поможет. А то выглядит он неважно.

Варкастер молча вытянул руку вслед удаляющемуся снеговику. Вращающиеся круги сияющих рун вспыхнули вокруг его запястья, когда сложившееся заклятье устремилось голубой кометой к этому маленькому, несуразному творению колдовства, застывшему над раненым предателем, что уже сполна поплатился за свою подлость. Мощный взрыв поглотил обоих, заглушив даже шум бушующей неподалёку битвы. А когда взметнувшиеся в воздух куски промёрзшего грунта дождём осыпались на землю под действием гравитации, на истерзанное артиллерией поле осталась только новая воронка.

Внезапно воздух наполнился жутким кровожадным воем множества голосов, от которого кровь стыла в жилах. Анна даже почувствовала, как её сердце пропустило удар, сжавшись от страха. Потому что она хорошо помнила страшные истории о воинах, что шли в битву с этим безумным, нечеловеческим боевым кличем. Последний снежный монстр ещё не успел вступить в бой, поскольку не поспевал за собратьями из-за потерянной ноги. И тогда шедший слева тяжёлый варджек вместе с командос и мановарами резко сместиля вправо, открывая дорогу кошмарным бойцам, что рванулись в атаку стаей голодных псов, спущенных с поводка.

Дум риверы. Ужасающие чудовища, что рвались в битву толпой кровожадных животных, движимые волей своих проклятых клинков и одним единственным желанием — убивать. Не важно кого. Лишь бы утолить свою безмерную жажду битвы. Наследие тёмной эры владычества Оргота, их зачарованные мечи давали своим хозяевам нечеловеческую силу и стойкость, наделяя даже впервые взявшего в руки оружие неумеху невероятным мастерством фехтования, взамен забирая разум и подчиняя своей воле. Поговаривали, что те несчастные, кто подбирал оружие убитого дум ривера, кем бы они ни были и какие бы мотивы ими не двигали, очень скоро лишались рассудка и предавались кровавому безумию сечи, убивая всех вокруг, после чего прокладывали себе кровавую дорогу на север, движимые зовом колдунов ковена Серых Владык, раскрывших тёмные секреты орготских чар. Не знающие ни боли, ни страха, ни жалости, ни сомнений, неуязвимые для магии, в рукопашной они на голову превосходили самого подготовленного бойца. Единственным надёжным способом выжить при встрече с ними было перестрелять их, прежде чем они дотянутся до тебя своими мечами. Но сколь бы эти создания не превосходили обычного человека, в то же время они были чем-то несоизмеримо меньшим. Потому что даже животные больше заботятся о себе и своём благополучии, нежели эти безумцы, которые даже сейчас, на морозе, неслись в атаку с обнажёнными торсами.

Эти монстры в человеческом обличии набросились на последних стражей Снежной Королевы с неописуемой яростью и рвением, обрушив на них град ударов своих проклятых мечей. Пропитанные чёрной магией Оргота клинки не просто рассекали зачарованный снег, но разрушали сами чары, что наделяли созданных Эльзой воинов жизнью. Израненный монстр успел всего один раз взмахнуть когтистой лапой, прежде чем пасть под градом ударов, рассыпавшись кучей снега и льда. Отброшенный им мечник взлетел в воздух сломанной куклой, рухнув под ноги неспешно шедшему следом за своими марионетками колдуну. Но стоило только его господину ударить в землю зеленоватым посохом, как поверженный боец в тот же миг снова встал на ноги. Анне даже показалась, что она слышала то отвратительное чавканье и хруст, с которым распрямился сложившийся пополам от чудовищного удара торс, а неестественно откинутая голова и вывернутые конечности сами собой встали на места. А уже в следующий миг оживлённый чёрной магией воин подхватил прикованный к нему цепью меч и снова кинулся в атаку.

Даже если бы варкастер встал на их сторону, против такого противника у них не было шансов. Двух стрелков недостаточно чтобы остановить полдюжины берсерков, которые к тому же ещё могли восставать из мёртвых благодаря чёрной магии их господина. А магия Эльзы была против них бессильна. Волна накатившего страха захлёстывала с головой. Хотелось вскочить на ноги, схватить сестру за руку и бежать. Бежать как можно быстрее и дальше от этих кошмарных воинов, что рвались к ним, размахивая своими проклятыми мечами в кровожадном порыве. Но вместо того чтобы отгородиться от них ледяной стеной и спасаться бегством, пока безумцы будут пробивать себе дорогу, а их хозяева подтягивать тяжёлую технику, способную сокрушить подобную преграду, она предпочла отдаться на милость карателя. Жестокого палача, который уже пытался её убить, а за спасение с того света отплатил предательством, приставив заряженный пистолет к её голове.

— На землю! — выкрикнул новый приказ так не вовремя помянутый капитан. — Живо!

Будто ему было мало того, что он уже поставил сестёр Аренделл на колени. А ведь для герцогини было унизительно стоять на коленях перед безродным оккупантом. Теперь же он вознамерился ещё сильнее унизить их, заставив валяться на земле у его ног. Если бы эльф не забрал её пистолет, Анна бы ещё раз пристрелила этого мерзавца. Ушастый трус боялся своего нанимателя сильнее, чем её и даже Эльзу, и беспрекословно выполнял все приказы. Даже полудикий ледороб немного замешкался, но Снежная Королева безропотно подчинилась. Такая покорность была за гранью элементарного чувства собственного достоинства и даже здравого смысла. Тем более на виду у толпы размахивающих мечами безумцев, от кровожадного воя которых кровь стыла в жилах.

— А тебе что, особое приглашение нужно? — окрикнул юную герцогиню варкастер. — Ложись, коли жить охота!

В конце концов, под обстрелом даже архгерцоги не гнушались склониться к земле, а потому Анна подчинилась. Но вместо того чтобы уткнуться носом в промёрзший грунт, она продолжала наблюдать за карателем, который всё так же держал Эльзу на мушке, но внимание сосредоточил на приближающейся стае безумных монстров.

— Прекратить атаку! Враг нейтрализован! — крикнул капитан, выходя на встречу берсеркерам. — Отставить атаку!

С тем же успехом он мог кричать всё это несущемуся на полном ходу поезду, стоя на рельсах.

***

Эльза не могла не отметить храбрость Луки, когда тот один вышел против полудюжины монстров в человеческом обличии, нёсшихся перед сбавившей шаг армией.

— Я кому сказал стоять! — не выдержал Краснов, вскинув пистолет и выстрелив в воздух.

Однако одержимым мечникам был не ведом страх. Встав у них на пути и продемонстрировав оружие, варкастер обозначил себя как противника. И поэтому нёсшийся впереди верзила с жутким рёвом набросился на своего соотечественника, нанося широкий горизонтальный удар. Не успевая перезарядить пистолет, капитан отшатнулся назад, попытавшись парировать атаку саблей. Это спасло его от первого удара, однако мастерство фехтования дум ривера было гораздо выше. В полной мере используя преимущества проклятого клинка, широкое одностороннее лезвие которого, помимо ужасающего узора в виде перетекающих из одного в другое вопящих в безмолвной агонии лиц, обладало своеобразным крюком возле конца, берсерк ловко зацепил лезвие сабли и откинул в сторону, заставив противника открыться.

После чего стремительно ухватился за вершину своего клинка левой рукой и с короткого замаха с лязгом впечатал тяжёлое яблоко рукоятки в грудь карателя. Сила удара оказалась столь велика, что закованный в сталь варкастер повалился навзничь, нелепо раскинув руки. И ещё раньше чем он успел подняться, победитель уже прижимал его ногой к земле, держа занесённый меч над его головой.

Остальные дум риверы пролетели мимо, кинувшись каждый к своей жертве. Сердце Снежной Королевы сжалось от страха. Не за себя, а за Анну. Сможет ли она не поддаться панике? Не закричать, не броситься бежать, провоцируя безумцев кинуться в погоню. Или вынудив притаившегося в задних рядах стрелка послать ей пулю в спину. Но остановившийся над сестрой воин замер тяжело дыша, держа свой клинок в опасной близости от её спины, готовый в любой момент пригвоздить её к земле, но так и не нанеся смертельный удар.

Однако радость от осознания того, что их решили не убивать с ходу, оказалась недолгой. На бывшую герцогиню набросилось сразу двое мордоворотов, застывших над ней с мечами на изготовку. Не решаясь поднять головы и даже пошевелиться, она видела только их сапоги. Слышала тяжёлое дыхание и глухой рык. Чувствовала тяжёлый запах пота и запёкшейся крови, что давно пропитала их одежды, и который не мог заглушить даже мороз. Но сделать ничего не могла. Потому что нет смысла говорить с этими подставками для проклятых мечей. У них нет собственной воли, помимо воли их господина. Который не очень-то спешил предстать перед взором бывшей герцогини.

Неожиданно её схватили за запястья и подняли на колени. Попытки вырваться из стальной хватки дум риверов были изначально обречены на неудачу, потому что без помощи магии хрупкая девушка никогда бы не справилась даже с одной из этих гор бугрящихся мускулов. Сжимая её запястья подобно тискам, каждый из них держал свой проклятый меч наготове, чтобы прикончить её в случае малейшего неповиновения. И только сейчас она смогла разглядеть повелителя этой своры, удерживавшего кровожадный порыв безумцев в узде.

Ковен Серых Владык не поскупился послать за ней целого колдун-лорда в сопровождении тройки оперативников. Аккуратно подстриженная клином чёрная борода с пока ещё редкой проседью, слегка заострённые черты лица и цепкий взгляд карих глаз из-под густых бровей, в сочетании с маской сурового презрения, делали его похожим одновременно и на судью, и на прокурора. Мягко сияющая голубым руническая вязь сложнейших арканов, покрывавших пластины его брони, не оставляла сомнений в том, что перед ней не просто колдун-лорд, а без пяти минут обавник. А богатая коллекция всевозможных колдовских амулетов и оберегов, среди которых были заметны в том числе орготские, лучше любых слов говорили о его полномочиях. Как и страшный, зеленоватый орготский посох, свитый из вытянувшихся в мучительной агонии и навеки застывших с немым криком на устах венчавших его вершину лиц, которые будто бы нашёптывали на давно забытом языке сгинувших в веках захватчиков приказы проклятым мечам, чтобы те вложили их в уши своих рабов. Которые безропотно следовали каждому слову господина, подняв и усадив на колени всех пленников.

— Эльза Аренделл, герцогиня Аренделла, — с нескрываемым презрением в голосе начал свою обвинительную речь колдун-лорд. — Вы обвиняетесь в государственной измене, саботаже, вредительстве и массовых убийствах гражданского населения Новой Умбрии.

— Я… — попыталась было оправдаться Снежная Королева, но оказалась прервана болезненным тычком под рёбра. Дум риверы выполняли волю своего погонщика с невероятной точностью, даже если та не была озвучена.

— За все эти злодеяния вы приговариваетесь к смерти. — возвестил представитель Ковена Серых Владык, и его марионетки вывернули руки девушки, силой заставив нагнуться вперёд, прежде чем стоявший справа под испуганный крик Анны вскинул свой проклятый клинок для одного единственного удара. — Ваше последнее слово?

— Я могу всё исправить.

— Протестую! — воскликнул Краснов. — Она моя пленница, товарищ колдун-командующий, и находится под моей юрисдикцией…

— Колдун-лорд-командующий, — презрительно фыркнул судья. — А с вами мы разберёмся отдельно, капитан. И молитесь, чтобы за препятствование правосудию вы отделались только разжалованием.

— Пусть так, но меня хотя бы не джекуют за преступную халатность и некомпетентность, которую вы сейчас демонстрируете.

— Да что вы говорите? И в чём же она заключается, если не секрет?

— В том, что вы собираетесь без суда и следствия казнить ведьму, прежде чем она снимет своё проклятье.

— А разве она может обратить свои заклятья вспять? — поинтересовался колдун-лорд, явно успевший ознакомиться с её личным делом.

— Может! — встряла в разговор Анна. — Она расколдовала меня!

— А это ещё кто?

— Анна Аренделл. Её сестра.

— Вот и отлично, — улыбнулся чародей. — Либо проклятье будет снято немедленно, либо она умрёт.

— Я сделаю всё что угодно, только не трогайте её. — взмолилась Эльза.

— Тогда меньше слов и больше дела.

— Пусть сначала ваши псы отпустят меня, а то я не могу колдовать.

Услышав это требование колдун-лорд скривился, будто хлебнул сока цедонии. Но всё же ударил посохом оземь и дум риверы тут же отпустили Снежную Королеву. Теперь они замерли с занесёнными для удара мечами на расстоянии вытянутой руки, готовые в любой момент прикончить её, если что-то пойдёт не так. Далеко не самая приятная компания. Особенно когда нужно сосредоточиться на создании поистине великих чар.

Повернувшись спиной к колдуну и его воинству, Эльза раскрыла ладони, снова взглянув на два амулета в её руках. Кулон Ниссора, что давал ей силу бога зимы и позволил сковать во льдах целую страну даже не заметив этого. И знак Скирры, при помощи которого она смогла наделить эту невиданную силу способностью не только отбирать, но и дарить жизнь. А ключом к этому чудесному превращению была любовь.

Приложив пластинку эльфийского амулета к стеклянной сфере артефакта, озарившейся изнутри голубым сиянием, она постаралась увидеть всё то, что она наделала по неосторожности. Мысленно воспарить над землёй и объять взглядом всю страну, заметённую снегами. Чтобы, воззвав к силе бога зимы, вернуть людям отнятое лето. Но это оказалось не так-то просто. Уж слишком много было снега и льда вокруг. Слишком сильно заметали метели. Слишком далеко расползлись холода, гонимые ледяными ветрами созданного ею шторма. Но отступать было некуда, поэтому чародейка решилась на отчаянный шаг. Ведь раз ей были подвластны снег и лёд, то и освободить землю от них она сможет только повелев им.

С тихим шелестом лёд под её ногами и вокруг рассыпался в снежную пыль, которая начала подниматься над землёй, увлекаемая восходящим воздушным потоком и силой кулона Ниссора. Образовавшаяся проплешина тёмной и холодной земли, перепаханной снарядами крепостной артиллерии, начала быстро расширяться, покуда снежные вихри продолжали подниматься к облакам под удивлённые и встревоженные возгласы хадорских солдат и всех остальных, кто находился рядом. Даже колдун-лорд крякнул что-то невнятное, поражённый масштабностью небывалого зрелища. И только его дум риверы так и остались стоять неподвижно с занесёнными мечами, не обращая на невиданный феномен никакого внимания. Они просто были неспособны понять, чему им довелось стать свидетелями. А тем временем снег уже покидал стены замка и крыши города, устремляясь к небесам, где закручивался колоссальный снежный вихрь, призванный вобрать в себя всё то, что выпало и замёрзло за прошедшие три дня.

Когда же небеса потемнели от поднявшихся тёмных туч, что затмили дневной свет, вызвав изрядное беспокойство у окружающих, Снежная Королева не дала им обрушиться чудовищным бураном на многострадальную землю. Вместо этого она направила в центр этого шторма поток магической энергии кулона Ниссора, пропущенный через призму амулета Скирры и наполненный её любовью к Анне, белоснежным лучом впившийся в подбрюшье низких облаков и озарив их изнутри голубоватым сиянием. Крепко зажмурившись, ледяная ведьма постаралась повторить трюк, вернувший Краснова к жизни, только в гораздо больших масштабах.

Эльза надеялась, что сможет наполнить теплом своего сердца зарождающуюся в вышине колоссальную бурю. Но чем сильнее она старалась, чем глубже погружалась в воспоминания о былом счастье беззаботного детства, тем отчётливее понимала, что теряет контроль над штормом. И теперь дрожащей от страха колдунье оставалось только молиться, покуда снежный буран не обрушился на их головы.

Но тем неожиданней для неё стали удары первых тяжёлых капель.

Открыв глаза и взглянув наверх, она заметила как посветлели тучи, что пролились на перепаханную снарядами, многострадальную землю необычайно тёплым дождём. На освободившиеся из снежного плена поля почерневшей, пожухлой травы, что тянулись до оголившегося леса, где с веток деревьев осыпались почерневшие листья. Неожиданные заморозки оказались губительны для всего живого, уничтожив не только траву, но и все посевы. Думать же о тех, кто оказался в этот недобрый час вдали от дома без тёплой одежды и замёрз насмерть, было просто страшно. А ещё страшнее было думать о надвигающемся голоде, на который она обрекла своей беспечностью сотни тысяч, если не миллионы человек.

Но эти мрачные мысли прогнала нарастающая волна восторженных голосов. Даже дум риверы, казавшиеся совершенно не способными испытывать какие-либо эмоции, кроме ярости и злобы, подняли к небу закрытые стальными масками лица, слушая шум этого весеннего дождя, который чудесным образом преобразил всё вокруг. Истерзанная снарядами земля под ногами неожиданно окрасилась в нежно салатовый цвет молодой травой, что как по волшебству росла с невероятной скоростью, прямо на глазах скрывая следы отгремевшего боя. Эта чудесная метаморфоза не ограничивалась одним только полем. Голые ветви деревьев в лесу тоже украсила молодая зелень. Всюду, куда ни глянь, новая жизнь торжествовала над оставленной зимой среди лета пустотой.

— Это чудо, Эльза! — радостно крикнула Анна. — Настоящее чудо!

Эльза только улыбнулась, поскольку счастье сестры после всего случившегося было для неё величайшей наградой.

Дождь закончился так же быстро, как и начался, и на прояснившемся небе выглянуло солнце, окрасив мокрую траву в насыщенный изумрудный цвет. Картина вокруг казалась столь идеалистичной, словно и не было трёх дней заморозков и снежного бурана, навалившего сугробы по пояс. Так что теперь мысли о грядущем голоде казались слишком мрачными, и даже неуместными.

Но ещё рано было радоваться и почивать на лаврах. Кулон Ниссора покоился в её ладонях холодным осколком зимы, обжигающим руки подобно раскалённому железу. Ведь если оперативникам ковена Серых Владых откроется правда о природе этого мистического амулета, то его в тот же миг конфискуют, а их с Анной убьют безо всякого суда и следствия как особо опасных свидетелей. И одному Морроу известно, сколько ещё горя принесёт людям сила бога зимы в руках хадорцев, движимых жаждой завоевания и безграничными амбициями их Императрицы.

А потому она молча задала духу артефакта ещё один вопрос. И как только получила ответ, прошептала заклятье, что изменило его форму, превратив кулон с цепочкой в украшенный замысловатой резьбой стеклянный браслет, опоясавший правую руку чуть повыше запястья. Достаточно свободный, чтобы не сковывать движения, оставаясь незаметным для хозяйки, и достаточно узкий, чтобы его было невозможно снять.

— Это… впечатляет, — наконец-то выдавил колдун-лорд, кое-как вернув дар речи. — Однако не отменяет остальных обвинений.

— Но я невиновна! — возмутилась бывшая герцогиня. — И моя сестра не имеет к случившемуся никакого отношения.

— У меня другие данные.

— Ситуация весьма запутанная, товарищ колдун-лорд-командующий. — снова вступился за неё Краснов. — Я провёл расследование и пришёл к выводам…

— Ваша компетентность вызывает не меньше сомнений, чем ваша верность присяге, капитан. — тут же осадил его судья, не желая выслушивать критику от младших по званию. — Так что приберегите ваши аргументы для трибунала.

— Я же выполнила ваш приказ. Сняла ледяное проклятье и вернула лето. — осмелилась высказать протест Снежная Королева. — Разве я не заслужила хотя бы честного суда, а не казни в поле, как какой-нибудь дезертир.

— К тому же она не абы кто, а герцогиня Аренделла. — поддакнула Анна. — Вы не можете просто так казнить представителей лояльного дворянства.

— Довольно! — крикнул колдун-лорд, ударив посохом оземь, от чего дум риверы тут же встряхнули всех пленников. — Вы все арестованы и предстанете перед судом в самое ближайшее время.

— Всецело отдаюсь в руки имперского правосудия и уповаю на его справедливость, — ответила Эльза, когда пара мордоворотов завела ей руки за спину, с лязгом защёлкнув наручники на её запястьях.

То же самое случилось и со всеми остальными, кроме капитана, которому разрешили подобрать оружие и просто приказали следовать в замок под конвоем. Дум риверы работали чётко и слаженно, не уступая варджеку в точности исполнения команд. И ведь додумался же их хозяин выдать своим псам подобное снаряжение. Знает же, что они не смогут применить наручники по назначению, поскольку уже не умеют ими пользоваться и не берут пленных. Видать давно уже приноровился командовать именно этой сворой, раз мог так хорошо их контролировать.

Так под конвоем они и отправились в замок, вместе с основными силами хадорской армии. Позади остался только небольшой отряд арьергарда, отряд следопытов, призванных проверить место происшествия на предмет возможных улик и вещественных доказательств, и механики, которым приказали починить и пригнать обратно в замок повреждённый варджек карателя.

Впереди их ждал суд, который более не будут откладывать на неопределённый срок. По правилам ковена Серых Владык для вынесения смертного приговора достаточно было решения трёх колдунов, которые сейчас шли чуть позади арестантов.

Суд

Когда солдаты по приказу посадника Лаэдри без церемоний волокли Ульяна со стены по лестнице в карцер, старик с трудом мог спрятать в пышных усах свою широкую улыбку. Потому что ему во след снова грохотали орудия крепостной артиллерии, которая должна была теперь то уж точно перемолоть ведьму с землёй. И всех её снежных монстров заодно. Потому что они уже сыграли свою роль, подтолкнув висконта Хавронского к правильному решению.

Старый кайязь ни секунды не сомневался, что без труда выкрутится из сложившейся ситуации. В конце концов, сколько раз он уже попадал в каталажку. И приводы у него были по весьма серьёзным статьям. Ничего, отмазывался. Отмажется и теперь. Тем более с таким шикарным прикрытием как патриотическое рвение и желание покарать предательницу Империи, опасную преступницу и злую ведьму.

Но первые сомнения закрались у него в тот самый миг, когда стрельба вновь смолкла. А ведь они даже до середины двора не дошли. На этот раз грохот канонады сменился ликованием и радостными возгласами солдат, что определённо было хорошим знаком. Однако прислушавшись к перекрикиванию бойцов он быстро смекнул, что это не артиллерийсты убили ведьму, а прибыло обещанное подкрепление из Лаэдри. С мановарами, варджеками и колдунами.

Что само по себе было совсем не плохо. Пусть лучше колдуны воюют с колдунами. А войска поддержат их огнём, если нужно. Такой исход был даже лучше. Колдуны не потерпят предательства. И отомстят так жестоко, что и в страшном сне не привидится. Представление обещало быть знатным и запоминающимся. Но кому-кому, а Ульяну было не по себе от одной мысли о колдовстве и колдунах. Особенно когда последние будут в ярости рвать ведьму на куски своими заклинаниями. Вот и выходит, что отдых за решёткой ещё и впрок пойдёт.

Но когда до бокового входа в угловую башню, где наверняка находилась темница для не столь благородных пленников, осталось пройти несколько шагов, началось нечто неописуемое. Снег у них из-под ног неожиданно начал подниматься вверх, словно над ним более не была властна гравитация. Ну не мог этот лёгкий ветерок сорвать снежные шапки с крыш замка вместе с сосульками. Даже конвоировавшие старика солдаты замерли, обомлев от изумления, и теперь вовсю вертели головами, с тревогой глядя на почерневшие небеса.

Которые обрушились им на головы необычайно тёплым дождём. Для Ульяна это были поистине страшные минуты. Кто его знает, как именно ведьма могла зачаровать эту воду. Но буквально через пару минут всё закончилось, а на прояснившемся небе засияло жаркое летнее солнце. Солдаты оглядывались по сторонам, с удивлением глядя на светло-зелёные пучки травы, что лезла между камней брусчатки прямо у них под ногами. Высыпавший из всех дверей народ искренне радовался долгожданному теплу и цветам, что расцвели в приоконных горшках. Казалось, что среди гомона взволнованных голосов даже слышалось уже почти забытое пение и щебетание птиц.

— Кончено, — выдохнул старый кайязь с таким облегчением, будто пятипудовый камень упал с его плеч. — Вот и допрыгалась, герцогиня.

— Чего радуешься? — недовольно буркнул солдат, встряхнув сухого и невысокого старика. — Шагай давай.

— Повремените, ребята. Это вовсе ни к чему, — тут же сменил тактику Варравский. — Коли ведьма мертва и её проклятье распалось, то и меня держать в застенках ни к чему. Лучше отведите меня обратно к висконту Хавронскому. Готово поспорить, что он меня тут же освободит. А я вас не забуду…

— Ага. А потом нас капитан не забудет, что его приказ не выполнили. Так что заткнись и шагай, папаша.

Дисциплина, чтоб её так да разэтак. Тут уже ничего не попишешь и не предъявишь — придётся присесть отдохнуть да поразмыслить. Благо что времени свободного будет много. Но дела, дела-то встанут! Если действительно всё оттаяло, а ведьмы лишились голов, самое время начинать прокладку запланированной железной дороги. Тем более, он уже все требуемые бумаги через наместника выправил. И так уже было потеряно слишком много времени из-за капризов герцогини. Сдвигать сроки вправо больше нельзя. Иначе ситуацией могут заинтересоваться в совете директоров и правлении корпорации, а там и до самого господина Блауставия было рукой подать. Вызвать неудовольствие великого визиря Варравский желал меньше всего на свете. Потому что именно его влияние и власть пока ограждали Ульяна от более близкого знакомства с колдунами ковена Серых Владык. Которые непременно придут за неудавшимся исполнительным директором, если тот подведёт босса слишком сильно.

— Можно только в камеру с окошком ребята? — решил хоть немного отыграть своё безрадостное положение старик, когда его затащили во башню и поволокли к лестнице в подвал.

— Что, темноты боишься? — усмехнулся тюремщик.

— Не то чтобы боюсь. Просто зрением слаб. Не охота сидеть как кроту во тьме. Да и доктор говорил дышать свежим воздухом. — самозабвенно врал старый кайязь. — Пожалейте старика. А я вас не забуду.

— Ага. Когда-нибудь. В следующей жизни, — хмыкнул другой солдат. — Топай давай.

— Зачем ждать следующей жизни, когда можно найти своё счастье в этой? Ведь кайязем не становится тот, кто не умеет решать любые проблемы.

Судя по тому, как бойцы замедлили шаг и притихли, его слова не были брошены в пустую. Так что когда перед ним всё же раскрылась дверь камеры с простым лежаком, в ней обнаружилось небольшое зарешёченное окно, выходящее во внутренний двор. Не лучшая позиция, но понаблюдать за тем, как в замок приволокут труп ведьмы, чтобы вздёрнуть на воротах, вполне удастся.

— Размещайся, папаша. — сообщили солдаты, запуская старого кайязя в помещение. — Как, не темно?

— В самый раз. — усмехнулся Ульян, растирая освобождённые руки. — Кстати, товарищи, кажется это вы обронили…

Возникшие между его пальцев четыре золотые монеты быстро исчезли в лапах солдат, которые поспешили спрятать деньги, прежде чем запереть дверь снаружи.

Вид из окна действительно был не так уж и плох. Хотя толпа народа сильно мешала, в первую очередь своим постоянным мельтешением. Как бы то ни было, пока во дворе замка не происходило ничего интересного, и старый кайязь растянулся на тонком соломенном матрасе лежака гауптвахты, заложив руки за голову и погружаясь в раздумья.

А подумать было над чем. Даже если проклятье ледяной ведьмы полностью исчезло и заморозки больше не вернутся, их последствия никуда не делись. Вырастить травку это одно, а заново засеять поля зерном и овощами в целой стране ни одной ведьме не по плечу. Грядёт голод. Но не повсеместный, а локальный. Который наверняка переживут за счёт поставок продовольствия с других волостей Империи. На чём можно будет неплохо навариться, если будет проложена железная дорога. Которая теперь нужна как воздух, чтобы удержать власть над востоком Новой Умбрии.

Но голод — это полбеды. При должном умении его даже можно использовать чтобы сократить издержки на строительстве, потому что местные будут с радостью наниматься чуть ли не за еду и совсем жалкие гроши. Гораздо серьёзнее строительству могла помешать война. А война будет обязательно. И не с голодранцами Свободного Ллаэля, которых наверняка так же неплохо подморозило, а с менитами северного крестового похода. Эти горячие парни с юга, где снега отродясь не видали, наверняка чуть не вымерзли начисто у себя в Леруине. И не надо быть пророком, чтобы догадаться, о чём будет голосить их иерарх в своих проповедях. Старый маразматик Севериус обвинит Империю во всех смертных грехах и надругательстве над Законом Божьим, объявив новый этап своего крестового похода. После чего не только натравит всех уцелевших фанатиков, но и призовёт новые толпы «святых воинов» для свершения «богоугодного дела» войны с Империей. Ну вот почему Менот не вразумит этих долбаных фанатиков, что расшибают лбом половицы и сжигают людей живьём во славу Его? Они ж наверняка рванут всей гурьбой по дороге прямиком на Риверсмит, а потом и дальше на Лаэдри. А строить железную дорогу навстречу бьющейся в религиозном исступлении толпе безумцев, которые вздёрнут на врек просто за то, что не можешь пересказать наизусть без запинки все заповеди Канона Истинного Закона не прельщало совершенно.

Устав от этих мрачных мыслей, Варравский поднялся с лежака и принялся мерить камеру шагами в ожидании хоть каких-то новостей. Война была неизбежна. Оставалось только надеяться, что в неё не полезут гномы Рула. Вдали от своих гор они чувствовали себя неуютно. Что не мешало им продавать услуги целых корпусов наёмников всем желающим. Мениты могут сколько угодно презирать приземистых нелюдей, но иерарх наверняка не упустит шанс ухватить себе ещё несколько тысяч профессиональных бойцов с тяжёлой техникой и вооружением. Да ещё и со скидкой. А в умении его проповедников промывать пастве мозги до кристального блеска сомнений даже быть не могло. Так что толпа религиозных фанатиков могла легко превратиться в толпу хорошо вооружённых религиозных фанатиков, справиться с которой будет значительно сложнее.

Так что когда до слуха старого кайязя долетел приглушённый лязг стальных ног варджека по булыжникам мостовой он был счастлив отвлечься от тяжёлых дум и поспешил прильнуть к окну. Легко подтянувшись на высоком подоконнике, он стал свидетелем пугающего зрелища. Собравшаяся встречать спасителей толпа восторженных беженцев, многие из которых наверняка до сих пор не верили своему счастью, спешно расступалась, подгоняемая вошедшими в замок солдатами с тяжёлым варджеком во главе, которые расчищали дорогу для остальной процессии. Одного взгляда на которую было достаточно, чтобы желание поскорее унести ноги куда подальше возникло само собой.

Потому что там вели пленную ведьму. Ульян не понимал, как она вообще могла выжить, но герцогиня Эльза была жива. Как и её сестра, которая снова красовалась ярко-рыжей шевелюрой. Вот только теперь они обе были закованы в цепи, как и каратель с эльфом и ещё каким-то белобрысым парнем. А конвоировали их не кто-нибудь, а гремящие цепями дум риверы, державшие наготове свои проклятые мечи. От одного взгляда на эти здоровенные клинки, покрытые пугающим узором перетекающих из одного в другое лиц, искажённых беззвучным криком, у старика мурашки пробежали по коже.

Поспешно отскочив от окна, он подобно затравленному зверю остановился в центре камеры, проклиная свою беспечность. Сейчас он бы предпочёл оказаться где-угодно, лишь бы там его не могли достать колдуны и их цепные монстры. Потому что в глубине души он боялся, что где-то в глухих застенках цитадели ковена Серых Владык его уже давно дожидается точно такой же пропитанный чёрной магией проклятый орготский меч. Потому что трудно придумать более жестокое наказание, чем приковать к оружию, которое сведёт тебя с ума. Превратить в тупое животное, жаждущее крови и живущее только ради битвы. И до конца своей недолгой жизни быть на цепи у надменного колдуна подобно собаке. Без воли, без рассудка, без имени. Только в исступлении бросаться на всякого, кто окажется на твоём пути, ища в битве долгожданной смерти и освобождения от проклятья древних чар.

Но любопытство в конце концов пересилило страх. Он уже слишком стар, чтобы его приковывать к тяжеленному полутораметровому стальному дрыну, пусть и пропитанному чёрной магией с острия до конца рукояти. Да и рановато ему паниковать. Ведь один раз колдуны уже брали его за мягкое, а затем отпустили по приказу великого визиря. Блауставия был одним из немногих, кто имел право приказывать ковену Серых Владык. Если не напрямую, то через Императрицу, у трона которой он обитал и с которой общался каждый день.

Снова подойдя к окну и аккуратно подтянувшись, Ульян смог разглядеть колдунов, которые теперь общались на ступенях парадного крыльца главного здания замка с висконтом Хавронским. Наверняка договаривались о постройке эшафота для показательной казни и места для отдыха с дороги. Жаль только слов не разобрать. Но говорили они долго. Слишком долго для решения таких мелочных проблем. Так что когда они всё же разошлись беспокойство старого кайязя только усилилось. Уж слишком глубоко он был замазан в этом деле. Если колдуны начнут копать под ведьм, а тем более под карателя, но наверняка выйдут на него.

И тогда его как минимум ждёт очень неприятный разговор.

Но тюремщики не спешили вести его на допрос. Про него будто все забыли. Прошло несколько часов, и Варравский даже успел проголодаться, прежде чем за дверью камеры послышались шаги и начал лязгать ключ в замке.

— Поднимайся, папаша, — пробасил здоровенный детина, вваливаясь в камеру во главе четвёрки до зубов вооружённых бойцов. — Висконт Хавронский желает видеть тебя.

— Да-да. Уже иду, — тут же закивал старик, складывая руки за спиной и подходя к тюремщикам.

И был неприятно удивлён, когда на его запястьях защёлкнулись браслеты наручников. Если его хотел видеть посадник Лаэдри, то зачем нужно было заковывать его в кандалы? Но спрашивать у конвоя было как-то несподручно, потому что эти мордовороты тут же лихо его заломали, так что не рыпнешься, и поволокли по коридорам и лестницам как опасного преступника, не взирая на годы и седины. Такое обращение в сложившихся условиях пугало старого кайязя сильнее любых угроз, потому что он был уважаемым человеком. Висконт Хавронский просто не мог отдать своим людям таких инструкций. А это значит, что солдатам в замке теперь отдавали приказы другие люди. Вариантов было не так много, так что наверняка теперь тут всем заправляли колдуны.

Когда его приволокли в тронный зал, открывшаяся за высокими дверьми картина подтвердила самые худшие опасения. От былого праздничного убранства не осталось и следа, а обстановка стала ещё более строгой, если не сказать формальной. Теперь перед пустым троном герцога стоял длинный стол, застеленный кумачёвой скатертью, за которым восседала тройка колдунов, что были судьями на этом трибунале. По краям зала восседали оставшиеся высокие гости — все те благородные бездельники, которых он либо обыграл, либо использовал чтобы посадить ордского щенка на трон. Словно стая шакалов, наблюдающая за тем как волки будут рвать на куски добычу, чтобы потом поживиться объедками.

Посадник Лаэдри и комендант замка Аренделл сидели за столом по левую руку от колдунов. Пока что свободные и при оружии. Но судя по их бледным лицам, им уже пришлось выслушать много неприятного в свой адрес. Как и перепуганному белобрысому здоровяку в кандалах, которого удерживало двое бойцов. Варравский уже видел этого парня на поле с ведьмами. Наверняка он был их подручным или наёмником. Скорее наёмником. Судя по крою меховой одежды он был из косситов, и явно не владел магией, поскольку иначе его бы не доверили простым солдатам.

В отличии от стоявшей в центре зала ледяной ведьмы. Дум риверы стояли с двух сторон от неё, держа проклятые клинки на изготовку. Её младшая сестра и эльф, стоявшие по правую руку, удостоились только одного безмолвного тюремщика, готового в любой миг располовинить жертву одним взмахом чудовищного оружия. Судя по всему, они были не такими сильными колдунами, раз им не приставили усиленный караул. Хотя заковать всех заключённых в кандалы тоже не забыли. Что немного успокоило старика, который всё же сбавил шаг, когда его повели к ведьмам.

Когда же он заметил последнего подсудимого, то от страха чуть не задал стрекача. Но тюремщики были гораздо сильнее худосочного старика и поволокли его перед ясны очи судей, поставив между бывшей герцогиней Эльзой и карателем.

Которого убили на глазах у целой толпы народу всего несколько часов назад.

Варравский готов был поклясться на чём угодно, что сам видел, как палач упал под ноги сокрушивших его ведьм. А теперь он стоял всего в пяти шагах от старика, живой и здоровый. Даже рожа снова была цела. И выглядел он точно так же, как при первой встрече два дня назад. Ульян даже было подумал, что это его подводит никудышное зрение. Но чем дольше он всматривался в рожу палача, тем сильнее убеждался, что на ней не было ни бинтов, ни кровавого провала жуткой раны.

Но как? Каким образом он снова был на ногах? Неужто это ведьмы его подняли своим проклятым колдовством? Хотя, почему бы и нет? Кроме них было просто некому. Он даже видел, как они колдовали над его трупом. Теперь было понятно, почему его тоже взяли под стражу и заковали в кандалы. А ещё приставили двух дум риверов, прямо как ведьме. На тот случай, если она успела зачаровать его, подкорректировав что-то в затуманенных алхимическими зельями мозгах.

В отличии от остальных заключённых, у варкастера не только отобрали пистолет и саблю, но ещё и сняли рюкзак с брони, тем самым превратив меканические доспехи в самые простые стальные латы. Которые против заколдованных мечей наверняка были что мокрая бумага. Нечего сказать, подстраховались ребятки из Ковена. И любимую игрушку у него тоже отобрали. А без зачарованной брони, тяжёлого варджека, меканического оружия и своих колдовских фокусов он был никем и ничем. И теперь имперскому псу предстояло ответить за все свои фортели.

— Теперь все в сборе? — спросил старший тройки колдунов, который наверняка был назначен председателем судебного заседания.

— Так точно, — кивнул комендант, а вместе с ним и висконт Хавронский.

— В таком случае можем начинать, — дал высочайшее соизволение погонщик дум риверов, отличавшийся от коллег большим количеством всякой колдовской дребедени на расписной броне и зелёным посохом, украшенным тем же страшным узором, что и клинки его марионеток. Но в глаза старому кайязю бросилась не пропитанная проклятым колдовством палка, не разномастные амулеты и не переливающиеся мягким голубым сиянием руны заклятий на пластинах брони, а сияющий россыпью бриллиантов большой орден с крупным рубином в центре. Один этот камень наверняка стоил целое состояние, не говоря уже про всё остальное. Ульян даже представить себе не мог, за какие такие заслуги чародей мог быть удостоен такой награды. И постарался как можно скорее выбросить из головы даже малейшие следы желания украсть эту побрякушку, потому что если её хозяин умел читать мысли, то мог и не простить покушение на такое сокровище.

— Заседание трибунала по делу герцогини Эльзы Аренделл объявляется открытым. — громко заявил старший колдун тройки, ударив по столу специально принесённым для этого деревянным молотком. — Слово предоставляется стороне обвинения.

Выйдя на три шага вперёд, хозяин проклятого посоха повернулся к арестантам и прочистил горло, прежде чем начать обвинительную речь.

— Подсудимая Эльза Аренделл, герцогиня Аренделла, обвиняется в государственной измене, саботаже, вредительстве и массовых убийствах гражданского населения Новой Умбрии и военнослужащих Хадорской Империи. Эти преступные деяния были совершены ей в сговоре с её сестрой Анной Аренделл и неким кастеляном Южной Хезы Хансом Вестергардом, которые обвиняются в саботаже, подстрекательстве к мятежу и шпионаже в пользу королевства Сигнар.

— Неправда! — возмутилась рыжая ведьма, но тут же заткнулась, когда её слегка встряхнул дум ривер, недвусмысленно намекая на то, что не стоит перебивать его господина.

— Так же в рамках этого дела схожие обвинения выдвигаются против гражданина Хадорской Империи Кристоффа Боргмана, завербованного герцогиней Анной Аренделл.

— Бьоргмана, — поправил обвинителя здоровяк, но встретившись с ледяным взглядом колдуна только глубоко вздохнул и понурил голову.

— И за всё это время ты так и не назвался мне полным именем? — удивлённо спросила младшая герцогиня, посмотрев на белобрысого так, будто увидела впервые в жизни.

— А вы и не спрашивали, барыня. — буркнул тот в ответ.

— Тишина в зале суда, — для приличия стукнув разок молотком объявил судья, прежде чем обратиться к своему коллеге. — Прошу, продолжайте.

А колдун сделал театральную паузу, прежде чем перейти к заключительной части речи.

— И последними фигурантами данного дела являются капитан Лука Андреевич Краснов и эльфийский наёмник Валшар на службе вооружённых сил Хадорской Империи, которые обвиняются в пособничестве противнику и преступной халатности, повлекшей смерть двух и более лиц.

Закончив перечислять все грехи обвиняемых, он коротко кивнул, возвращаясь на своё место и передавая слово судье. Ульян только горько усмехнулся в усы тому, как грубо работал ковен Серых Владык. Даже полному дураку было понятно, что трибунал был всего лишь фикцией. Потому что старший колдун был не судьёй, а прокурором, и мог просто приказать остальным утвердить обвинительный приговор. Но к чему тогда был весь этот спектакль, если все требуемые бумаги уже были составлены и подписаны заранее?

— Подсудимые признают свою вину?

— Нет! — тут же заявила младшая из сестёр Аренделл. — Всё это клевета и неправда! Я не шпионка, а Эльза не предательница!

— Я частично признаю свою вину, — спокойно произнесла ведьма, как только её истеричная сестрица заткнулась. — Если я в чём и виновата, так это в причинении смерти и ущерба по неосторожности. И я приложу все свои силы, чтобы возместить этот ущерб. Остальные же обвинения считаю беспочвенными. Я не предавала Империю и Императрицу.

— Конечно не признаю. — тут же оживился здоровяк, когда понял, что очередь отвечать дошла до него. — Я знать не знал о том, что она шпионка. Меня вообще как проводника наняли. Так-то я ледороб. Да я её вообще прошлой ночью первый раз встретил. Спросите у Бродяки Окена, он не даст соврать.

— Довольно. — махнул рукой чародей, пресекая этот словесный поток, прежде чем спросить у следующего обвиняемого: — А вы, капитан?

— Я действовал в соответствии с уставом, полученным инструкциям и сложившейся обстановкой, — бесцветно ответил каратель. — Всё что я сделал, было сделано на благо Империи.

— Вы отрицаете свою вину в пособничестве шпионам королевства Сигнар?

— Я узнал об этих обвинениях несколько часов назад. И предпринял всё возможное, чтобы задержать подозреваемых в шпионаже для допроса. Чтобы вскрыть всю шпионскую сеть.

— Каким же образом вы об этом узнали? — спросил прокурор.

— Мне были предоставлены документы, подтверждающие связь кастеляна Южной Хезы Ханса с разведывательной службой королевства Сигнар. — глядя в глаза обвинителю заявил варкастер, кивнув в сторону старого кайязя. — Вот им.

— Это так?

— Да, — закивал Ульян, про себя проклиная карателя за такую подставу.

— И что же это были за документы?

— Офицерский патент лейтенанта ганмагов гвардии короля Сигнара Лето Реалтона на имя Анны Аренделл, — не стал скрывать старик, решив утащить хотя бы младшую из герцогинь вместе с собой. — А ещё пропуска и распоряжение о содействии внештатному сотруднику разведывательной службы. В кожаном конверте с гербом королевства Сигнар на клапане.

— И откуда они у вас? — с интересом спросил колдун, полностью переключив внимание на исполнительного директора корпорации Блауставия в Новой Умбрии, покуда сёстры обменивались довольно красноречивыми взглядами.

— Были обнаружены моими агентами при обыске в покоях Анны Аренделл. — слегка слукавил старик, чтобы не получить обвинение в краже со взломом.

— Что? — тут же взъярилась рыжая ведьма. — Вы рылись в моих вещах?

— Тишина в зале суда. — напомнил о своём существовании старший из тройки судей, снова ударив молотком по столу. А когда дум ривер ещё сильнее встряхнул истеричку и та заткнулась, снисходительно бросил: — Продолжайте.

— Позвольте узнать, — елейным голоском продолжил хозяин ордена, как магнит притягивающего взгляд старого жулика. — Когда именно эти документы попали к вам в руки?

— Сегодня. Незадолго перед обедом.

— И вы передали их представителям имперской власти только несколько часов назад?

— Я должен был удостовериться в их подлинности. Иначе меня бы обвинили в клевете против герцогини Аренделла. Они же меня по судам затаскали бы.

— Значит когда посадник Лаэдри в присутствии благородных гостей назначил Кастеляна Южной Хезы Ханса наместником герцогини Аренделл, у вас уже были на руках доказательства его шпионажа в пользу королевства Сигнар?

— Были, — согласился старый кайязь, коря себя за столь глупую ошибку. Ловко его подловил этот следователь. Но путаться в показаниях — самому себе эшафот строить, а потому оставалось только сгладить получившийся угол, вывернув ситуацию в свою пользу. — Но у меня не было уверенности в том, что они не поддельны. Как и в его преступной связи с герцогиней Анной. Когда же он объявил её мёртвой, чтобы прикрыть побег ведьм из замка, сомнений уже не оставалось и я тотчас же обо всём рассказал капитану Краснову. И отдал ему все доказательства.

— И где же они? — спросил чародей у варкастера.

— Не могу знать. Пока я был без сознания они пропали.

— Значит вы утверждаете, что столь важные вещественные доказательства были у вас похищены? — переспросил прокурор. И получив в ответ утвердительный кивок, обратился уже ко всем остальным: — И никто из вас не знает, куда они пропали?

— Снеговик утащил, — неожиданно буркнул здоровяк.

— Снеговик? — удивился следователь.

— Ну да. Оживший снеговик. Такой мелкий, где-то метр ростом. Руки-веточки, нос морковкой. Вороватый, гад. У меня ещё топор украл.

— Снеговик, который ворует топоры и конверты с документами? — с издёвкой спросил колдун, обращаясь скорее к судьям и зрителям, нежели к подсудимым. — Вы ничего не хотите поведать нам, Эльза Аренделл?

— Я признаю, что этого снеговика слепила я, — призналась герцогиня Эльза, которая была далеко не дурой и наверняка понимала, что глупо отрицать очевидное. И теперь пыталась выторговать помилование признанием. — Олаф был первым снеговиком, которого я оживила. Это вышло случайно, поэтому он получился таким несуразным и неуправляемым. Он был совсем простым, и не понимал, что берёт чужое. Наверняка ему просто понравился красивый конверт. Как и топор.

— И куда он его дел?

— Никуда не дел. Не успел. — ловко перевела стрелки ледяная ведьма, кивнув в сторону карателя. — Он взорвал его заклинанием, так что даже мокрого места не осталось.

— Я это видел. — кивнул колдун. — Но почему вы использовали заклятье облитерации для уничтожения столь незначительного противника, капитан?

— Потому что я уже один раз уничтожил его воздушным клинком, а он опять ожил. — отозвался варкастер. — Эти снежные твари очень живучи. Если их даже нарубить на куски, они соберутся обратно и снова ринутся в бой. Их можно только расплавить, распылить или взорвать.

— Таким образом к списку ваших грехов добавляется уничтожение улик и препятствие следствию. — пришёл к заключению прокурор, после чего махнул рукой стоявшим поодаль солдатам, державшим какие-то ящики.

— У обвинения есть другие вещественные доказательства вины подсудимых? — поинтересовался судья. — Помимо имеющихся в распоряжении следствия докладных записок гражданина Варравского.

— Доказательствами вины подсудимых являются вещественные улики, изъятые у них при задержании. — при этом колдун начал извлекать из поднесённого ящика предметы, демонстрируя их судьям, а потом и всем остальным.

Однако слушать перечисление всевозможного хлама, изъятого у заключённых, было совершенно не интересно. Кайло и верёвка были предметами безликими, и с тем же успехом могли быть как орудиями убийства, так и просто инструментами. И даже сам прокурор не хотел уделять им много времени, ограничившись простейшим перечислением. Старый кайязь быстро рассмотрел в нём опытного следователя, который как настоящий игрок, сперва выложил все шестёрки и прочую шушеру, чтобы потом окончательно опрокинуть противника, зайдя с козырей.

— Кобура с патронташем и подсумком ручной работы очень высокого качества, инкрустированная золотом и эмалью. На пряжке ремня и клапане подсумка изображён герб королевства Сигнар. В патронташе пять унитарных патронов с руническими пулями, и ещё одиннадцать в подсумке. Были обнаружены в сумке подсудимого Кристоффа Боргмана.

— Бьёргмана. — снова поправил его верзила, после чего окончательно осунулся и поник головой

— Далее, зачарованный мелкокалиберный пистолет ручной работы, инкрустированный драгоценными металлами и самоцветами. Предположительно принадлежит герцогине Анне Аренделл. Ствол, ложе и рукоять покрыты колдовскими рунами. В патроннике был обнаружен патрон с рунической пулей, идентичный таковым в патронташе. Сам пистолет так же подходит к кобуре. — В подтверждение своих слов колдун поместил оружие в кобуру, где тот сел как влитой. А потом с лёгкостью выдернул его двумя пальцами. — На основании этого было сделано заключение о том, что данные улики относятся к одному комплекту магического пистолета. По характерным признакам, таким как использованные в рунических формулах на стволе и пулях знаки силы, была определена принадлежность хозяина оружия к ордену Арканного Шторма вооружённых сил королевства Сигнар.

На этих словах Ульян не мог не улыбнуться, любуясь за тем, как переглядывались ведьмы. Похоже, они только теперь поняли, что их песенка спета. И надежды больше нет.

— Так как кастелян Южной Хезы Ханс Вестергард не может предстать перед судом и дать показания по причине смерти, а проведение следственных мероприятий осложняется уничтожением тела, то полностью выяснить его роль в случившемся не представляется возможным, — вздохнул прокурор. — Но так как по свидетельствам очевидцев тело было уничтожено заклинанием облитерации капитана Краснова, этот факт является неоспоримым доказательством его сговора с сёстрами Аренделл. На основании чего обвинение требует утверждение смертного приговора для всех подсудимых.

До этого беззвучно дрожавший как лист эльф, о котором все уже и думать забыли, тихонечко завыл. Здоровяк ругнулся под нос, а рыжая ведьма готова была расплакаться. Каратель лишь тяжело вздохнул, будто бы принимая неизбежное. Только ледяная ведьма вперилась взглядом в погонщика дум риверов, будто бы пытаясь его загипнотизировать. Глядя на всё это, старый кайязь ловко спрятал улыбку в пышных усах, потому что лично его такой расклад полностью устраивал.

— В дополнение к этому гражданину Хадорской Империи Ульяну Никоноровичу Варравскому предъявлено обвинение в сокрытии критически важной информации, повлекшей смерть двух и более лиц. Государственное обвинение требует приговорить его к двадцати пяти годам каторжных работ с полной конфискацией имущества.

— Но… — только и сумел выдавить из себя поражённый кайязь. В его возрасте четверть века каторги были равносильны смертному приговору. Да он даже оставаясь на свободе мог столько не прожить, а в шахте или на лесоповале как пить дать загнётся меньше чем за год. — Но я же исполнил свой гражданский долг! Всё что я делал, я делал в интересах и на благо Родины!

— Тишина в зале суда! — крикнул ведущий трибунала, снова ударив молотком по столу, и старик тут же получил весьма болезненный тычок в бок от тюремщика.

— Я прошу суд дать мне слово. — неожиданно резко и твёрдо заявила ледяная ведьма, чем вызвала недоумение колдунов и встревоженные шепотки зрителей. — Прежде чем будет оглашён приговор я хочу сделать обращение.

— К кому? — с надменной усмешкой спросил погонщик дум риверов, на всякий случай поудобнее перехватив свой проклятый посох.

— Я желаю обратиться с прошением о помиловании к вам, ваше величество. — произнесла Эльза Аренделл, не отрываясь глядя на остолбеневшего колудна. — Наедине, если позволите.

В повисшей в зале суда тишине был слышен только шорох её платья, пока она опускалась на колени. Даже державшие на изготовку свои проклятые мечи дум риверы замерли в нерешительности, растерянно повернув скрытые стальными масками головы к своему хозяину. Словно даже эти безмозглые истуканы не понимали, что происходит. Что уж говорить про остальных. Варравский сам не понимал, тронулась ли эта баба умом от страха перед неизбежной жестокой расправой, или так старалась подлизаться к прокурору, что обращалась к нему как к королю.

— Молчать! — гаркнул колдун, ударом проклятого посоха об пол заглушив поднимающуюся волну ропота. — Суд удаляется для принятия решения и вынесения приговора.

Ульян старался не отсвечивать и даже не шевелиться, поскольку ведьма умудрилась так взбесить прокурора, что он начал говорить вместо старшего судьи, ведущего заседание, тем самым окончательно превращая суд в дешёвый фарс.

— Суд удовлетворяет прошение государственного обвинителя и объявляет перерыв в заседании на два часа. — быстро соориентировался в сложившейся ситуации старший из тройки колдунов, ударом молотка ловко вывернувшись из неудобного положения. — Прошу всех очистить зал заседаний.

Прокурор будто только и ждал этих слов, резко развернувшись и широкими шагами направившись на выход, оглашая зал ударами своего посоха. И думриверы устремились следом, уводя заключённых. Старому кайязю было приятно оказаться подальше от ледяной ведьмы, но в то же время жутко интересно, что с ней сделают после такой выходки. Но конвой поволок его совсем в другую сторону.

Прошение

— Что вы себе позволяете!? — рявкнул колдун-лорд командующий, как только за ними закрылись двери отцовского кабинета. — Я мог казнить вас прямо там, в поле. Вы просили суда. Из уважения к вашему происхождению, титулу и заслугам вам была оказана эта милость. Так не заставляйте меня жалеть об этом, превращая суд в балаган!

Это было не самое подходящее место для столь тяжёлого разговора. Эльза снова чувствовала себя нашкодившим ребёнком, которому предстояло ответить за свои шалости. Этому способствовала сама обстановка, оставшаяся практически неизменной со времён отца. Кроме портрета Императрицы на стене да стопки новых бумаг на столе — дани реалиям нового времени. Однако гнев отца не шёл ни в какое сравнение с гневом оперативника Ковена, чьи дум риверы поставили её на колени. И уж тем более гневом той, чья воля вела этого человека.

— Прошу прощения, господин колдун-лорд командующий, но у меня нет иного способа обратиться с прошением о помиловании к её императорскому величеству…

— Вы же получили звание колдуньи ковена Серых Владык не за красивые глаза, Эльза Аренделл. — прорычал тюремщик, когда один из его псов прервал её коротким тычком в бок, сбив дыхание. — И должны знать, что разглашение государственной тайны карается смертью. Или вам мало уже выдвинутых против вас обвинений?

— Я отважилась просить о снисхождении не для себя, но для своей сестры, — на одном дыхании произнесла Эльза. — Если она в чём и виновата перед Империей, так только в том что позволила завербовать себя в сигнарскую разведку, дабы с их помощью проникнуть в Аренделл. Но клянусь вам, ею двигало только желание вернуться домой и спасти меня из предполагаемого плена. Её клятвы верности королю Лето ничтожны. Она ни секунды не злоумышляла ни против Империи, ни против Императрицы. Наоборот, она всеми силами старалась исправить ситуацию, невольной виновницей которой оказалась.

— Невольной? — усмехнулся прокурор. — А у меня другие сведения.

— Клянусь, что в её действиях не было злого умысла. Кастелян Южной Хезы Ханс играл на её чувствах. Всё, чего хотела Анна — спасти меня от плена. Она просто не знала, что я уже давно не пленница.

— Вы не находите такой способ спасения весьма экстравагантным?

— Безусловно. Но её тоже можно понять. Ей было всего четырнадцать, когда она оказалась в изгнании. Почти одна в чужой стране на иждивении дальних родственников. У неё не было ни сил, ни связей, ни денег чтобы хотя бы попытаться организовать моё освобождение. Завербовав её в минуту отчаяния и слабости, сигнарская разведка совершила подлость, сыграв на чувствах несовершеннолетней сироты. Но даже присягнув сигнарской короне она ни разу не подняла оружие на ваших подданных. И сделала всё возможное для разрешения кризиса, пусть это чуть не стоило ей жизни.

— Допустим, она действительно была завербована обманом и хитростью. Предположим даже, что она действительно не поднимала оружия и не причиняла вреда подданным Хадорской Империи. Но это всё не имеет значения. Вы так старательно стараетесь выгородить свою сестру, что до сих пор ни слова не сказали в своё оправдание.

— Я… — начала было Эльза, но неожиданно растерялась. Она то готовилась взять всю вину на себя, но при этом даже не подумала о том, каково будет Анне пережить потерю сестры. Она могла просто не выдержать нового горя. Или, что ещё хуже, начать мстить хадорцам, и тем самым погубить себя в бессмысленном противостоянии с Империей. Поэтому ей было необходимо срочно придумать что-нибудь, чтобы выкрутиться из сложившейся ситуации. — Я была не в себе.

— «Не в себе»? — переспросил колдун-лорд командующий. — Половина Новой Умбрии оказалась скована во льдах и завалена снегом! И вы называете это «не в себе»?

— Понимаете, когда Анна заявила что выходит замуж за кастеляна Южной Хезы Ханса, с котором они познакомились в тот же день, я была поражена до глубины души. А этот мерзкий шпион подлым обманом настроил сестру против меня. Мы поссорились, и от волнения я начала терять контроль над своими силами. Поняв, что происходит, я поспешила покинуть замок и удалиться в горы, чтобы не причинять никому вреда.

— При этом подняв снежную бурю, погубившую десятки человек.

— Когда начались неконтролируемые выбросы холода, люди вокруг испугались. А Варравский сумел настроить толпу против меня. В меня начали стрелять. Анна бросилась меня защищать. И я сбежала, создав вьюгу, чтобы укрыться от стрелков и остановить преследователей. Спасти свою жизнь, и жизни остальных. Но я даже подумать не могла, что она не затихнет, а выплеснется за границы Аренделла. Что снег не растает ещё до восхода солнца. Узнав о масштабах случившегося, я намеревалась отправиться в изгнание дальше в ледяные пустоши севера…

— Так значит вы знали о масштабах случившегося?

— Сестра рассказала на следующий день, когда нашла моё убежище.

— Ледяной дворец на вершине Седой Горы, — презрительно ухмыльнулся колдун. — Солдаты говорят, вы сражались за него до последнего. Собственноручно убили двадцать девять человек. А руками ваших снежных чудищ ещё тридцать два. Это не считая наёмников и ополченцев.

— Они пытались убить меня. Особенно ниссы и наёмные головорезы Варравского. Я просто защищала свою жизнь.

— Травя людей ожившими снежными монстрами и ледяными големами? А ведь среди них были и ваши подданные. Добровольцы, отправившиеся на поиски вас и вашей сестры, не прося ничего взамен.

— Я не знаю, как это произошло, — решилась солгать Эльза. — Находясь там я была словно одержима каким-то злым духом. Я была не властна над собой и не могла контролировать свои действия.

— Как это понимать? — удивился прокурор. — Вы же использовали сложнейшие арканы…

— Я не виновата. Я просто не контролировала себя. Напавшие на меня эльфы говорили о каком-то артефакте, под влияние которого я попала. О том, что моя магия холода активировала его, и что мне передалась его сила. Полагаю, из-за этого я потеряла контроль над бурей, — на одном дыхании выпалила Снежная Королева. Однако хмурый взгляд собеседника не предвещал ничего, кроме скорого расставания с головой. Прямо здесь, без палача, плахи и промедлений. А потому она поспешила заверить его в том, что больше не представляет угрозы: — Я использовала эту силу всю без остатка, чтобы обратить свои заклятья вспять и вернуть потерянное лето. Спасти погибающие урожаи и вернуть к жизни погибших по моей вине. Хотя бы тех, кого ещё можно было вернуть.

— Так значит вы больше не владеете силой данного артефакта? — на всякий случай уточнил оперативник ковена.

— Верно. Я потратила её всю, до последней капли. Вы поймите, иного пути совершить подобное чудо не было.

— И вы действительно оживили капитана Краснова после того, как ваша сестра убила его магией?

— Это была не она, — тут же запротестовала Эльза. — Это был тот верзила по имени Кристофф. Это он выстрелил в спину карателя из её пистолета. И попал в сердце.

— И лёгкой пулей малокалиберного пистолета пробил силовую установку и кирасу доспеха варкастера?

— Но ведь то был не обычный пистолет.

— Допустим. Но вернув капитана Краснова к жизни, не сделали ли вы его своей марионеткой?

— Я не владею некромантией. Мне подвластна только магия холода, — напомнила собеседникам ледяная ведьма. — Капитан Краснов не нарушил присягу даже после смерти, арестовав меня, мою сестру и её проводника. Вы наверняка знаете, каких усилий ему стоило моё пленение в первый раз. И даже когда я его оживила, он не ослушался приказа. Единственная его благодарность за спасение с того света — этот суд вместо казни на месте.

— А уничтожение улик и документов?

— Трагическая случайность.

— Даже если так, это не важно. Для капитана найдётся достаточно горячий участок фронта, чтоб у него появился шанс кровью искупить свои грехи, — неожиданно легко отмахнулся прокурор. — Сейчас гораздо интереснее, что делать с вами? Особенно после вашей выходки в зале суда…

— Надеюсь на ваше снисхождение и милосердие, ваше величество. — честно ответила Эльза, у которой просто кончились аргументы. Потому что вариант со сдачей Кулона Ниссора хадорцам она даже не рассматривала.

— Да как вы смеете ко мне так обращаться? — возмутился колдун-лорд. — Или вы хотите добавить к списку ваших обвинений клевету и оскорбление чести и достоинства её императорского величества Аюн Ванар Первой?

— Я всего лишь хочу отдать должное мудрости и внимательности её императорского величества, которая изволила уделить имевшему место кризису столь пристальное внимание. — дипломатично ответила герцогиня Аренделл, решив прибегнуть к самым весомым аргументом, после которых их с Анной либо пощадят, либо казнят обоих. — Мой наставник, колдун-лорд Ковалевский, открыл мне множество тайн и дал ознакомиться с некоторыми книгами из секретной библиотеки. Этих знаний оказалось достаточно, чтобы вернуть душу вашего верного слуги из Уркаэна прежде чем он предстал пред ликом Морроу. И чтобы догадаться о силе рубинов из легендарной короны Хардской Империи. Один из которых инкрустирован в орден на вашей груди...

— Вы отдаёте себе отчёт в том, что одно лишь упоминание об этих камнях и их свойствах уже является достаточным основанием для казни всех фигурантов этого дела и последующей зачистки свидетелей? — перебив её без тени улыбки спросил колдун-лорд командующий, в котором при этих словах проявилось некоторое внутреннее сходство с его цепными монстрами в человеческом обличии. — То, что вам был дан доступ в секретные библиотеки, не означает, что вы можете кричать о прочитанном на каждом шагу.

— Я отдаю себе полный отчёт о последствиях сказанного, но это был единственный способ обратиться к вам напрямую. И смею вас заверить, что из присутствовавших в зале суда только колдуны ковена могли догадаться об истинном смысле моих слов.

— А где гарантии, что вы не расскажете о своих догадках кому-нибудь ещё? Кому угодно, да хоть вашей сестре. А то в народе говорят: «Коса длинна, да ум короток.»

— Я поклялась свято хранить все доверенные мне секреты и тайны, что откроются мне на службе. Эту клятву я никогда не нарушала и не подумаю нарушить. — поспешила заверить разгневанных собеседников Эльза, ухватившись за уже прозвучавшие фразы в попытке нащупать форму соглашения с сильными мира сего. — Я верна Империи и её императорскому величеству и умоляю о снисхождении для меня и моей сестры. Я обещаю возместить весь ущерб от своих необдуманных действий.

По взгляду и пренебрежительному выражению лица собеседника герцогиня Аренделл поняла, что в сложившейся ситуации апелляция к материальным ценностям была неуместна. Потому что в случае их с Анной казни все земли и имущества пресёкшегося благородного рода по закону отойдут государству. А там уже найдут им применение. И чтобы не попасть на свидание с палачом нужны были более высокие аргументы.

— И готова искупить свои грехи кровью, — на одном выдохе выпалила Эльза, прекрасно понимая, под чем подписывается. Её изначальное назначение предполагало службу по месту жительства. По договору с колдун-лордом Ковалевским, а потом и с обавником Новой Умбрии она не должна была покидать волость, укрепляя её безопасность и защиту. А теперь её смогут без каких-либо зазрений совести бросить на фронт в самое пекло. — Только пощадите мою сестру.

— Ваше обращение будет передано её императорскому величеству, — после минутного молчания произнёс колдун-лорд-командующий. — А ваше раскаяние и готовность сотрудничать учтены при вынесении приговора.

— Благодарю вас, ваше величество.

— Довольно! — ударив посохом об пол прорычал погонщик дум риверов, и его марионетки тотчас схватили герцогиню Аренделл, подобно тискам стиснув её тонкие руки своими здоровенными лапищами, и рывком подняли в воздух, так что она более не могла дотянуться до пола даже носками туфель. — Вместо столь грубой лести лучше бы озаботились убеждением своей сестры так же сотрудничать со следствием и администрацией.

— Приложу все силы…

— Уж постарайтесь. — не дал ей договорить прокурор, махнув рукой своим псам: — Увести.

***

Суд ни секунды не казался Анне честным. Предвзятость чувствовалась во всём, её даже толком не допрашивали перед заседанием. Было непонятно, зачем вообще устраивать весь этот спектакль, если всё предопределено и приговор вынесен? Хадорцы могли казнить их в любой момент, как это у них принято с подозреваемыми в шпионаже. Но после беседы Эльзы с прокурором за закрытыми дверями отцовского кабинета, вместо стенки и расстрельного взвода напротив их развели по одиночным камерам.

Анна не помнила, чтобы в отцовском замке была тюрьма. В детстве она исследовала всё в пределах крепостных стен, движимая неуёмным детским любопытством. И хотя в крыло Эльзы и некоторые другие помещения ей не было хода, в подвалах флигеля она бывала, и не раз. Но кладовые не вызвали у неё особого интереса, поскольку мука гораздо вкуснее в форме печенья.

Теперь роль муки исполняла она, уже третий день. Оказавшись в этом каменном мешке она было подумала, что это хадорцы перестроили флигель в её отсутствии, превратив подвал в узилище. Но чем дольше она здесь сидела, тем отчётливее понимала, что оккупанты тут ни при чём. Эти камеры были здесь с момента постройки замка, потому что камни кладки ничем не отличались от таких же на кухне и в других частях здания. Просто её отцу темницы были не нужны, и их отдали под кладовые. Но новые хозяева замка Аренделл вернули им изначальную роль.

Тем, кто насаждает свою власть силой и репрессиями, всегда нужны тюрьмы.

Каждый день её водили на допрос к колдунам. Оперативники ковена Серых Владык с достойной лучшего применения дотошностью выясняли у неё все подробности случившегося и детали её шпионской деятельности. Однако им не удалось ни подкупить, ни запугать герцогиню Аренделл. О событиях последних трёх дней Анна рассказывала без утайки, но следователей больше интересовали её похождения в качестве сигнарской шпионки. О которых она старалась не распространяться, чтобы не подставлять людей, которые были добры к ней и помогли вернуться домой. Но просто молчать было нельзя, поэтому она старательно валила всё что только можно на Ханса, отвечая на ложь ложью и подлостью за подлость. Хотя мёртвому наверняка уже всё равно, что там про него скажут.

Колдуны не верили ей. Это было понятно по повторяющимся вопросам. Да и наивно было думать, что молодая и неопытная девушка может обмануть матёрых оперативников. Но вопреки её опасениям, они не прибегли к физическому насилию и пыткам. Вместо этого колдуны решили действовать тоньше, организовав ей свидание с Эльзой. Встреча с сестрой была подобна глотку свежего воздуха после смрадной клоаки уборной в каком-нибудь лагере беженцев. Им нужно было обсудить так много всего, что не хватило бы и целого дня, но надзиратели дали им всего два часа. К тому же многие темы оставались запретными, поскольку их наверняка подслушивали, записывая каждое слово. Отчего долгожданный разговор превратился в болтовню ниочём, поскольку герцогини Аренделла всё понимали и не желали выбалтывать фамильные тайны и свои маленькие секреты хадорским колдунам. Которые организовали эту встречу пленниц только для того, чтобы Эльза уговорила её сотрудничать со следствием и выдать остальных шпионов. Сдать всю шпионскую сеть в обмен на их жизнь и свободу.

Для Анны это стало тяжёлым испытанием, поскольку она любила сестру и ради неё была готова на всё, но даже помыслить не могла о том, чтобы предать людей, которые были добры к ней и помогли вернуться из изгнания вопреки всему. Она до сих пор избегала близкого знакомства с хадорскими палачами и их пыточными инструментами лишь потому что была нужна им как средство давления на Эльзу, с помощью которого ею можно будет помыкать и направить её магическую силу против врагов Империи. У других агентов таких связей не было, и никто не помешает оккупантам силой вырвать у них признания, которые могут погубить ещё больше жизней.

Это был очень трудный выбор, потому что на одной чаше весов была жизнь и свобода её и сестры, а на другой её совесть и их фамильная честь, которая будет запятнана несмываемым пятном позора этим вероломным предательством и кровью друзей. Времени на раздумья ей было дано до следующего утра. А чтобы направить её мысли в нужном направлении, во внутреннем дворе строили эшафот, и приглушённый стук топоров был отчётливо слышен в камере. Если подтянуться к окну и выглянуть во двор, то можно было различить завезённые брёвна и доски, из которых рабочие собирали каркас широкого помоста. И лежащие на брусчатке длинные балки будущей виселицы.

Так что, когда её привели на утренний допрос, Анна смирилась с судьбой. Она была обязана сестре жизнью, и этот долг был выше её чести и гордости. Поэтому она решилась ради спасения Эльзы сдать несколько человек. Не всех, чтобы по возможности отделаться малой кровью. И надеяться, что агентам хватит мастерства улизнуть от облавы или мужества выдержать пытки и не выдать остальных.

Однако во время допроса выяснилось одно неожиданное обстоятельство — юную герцогиню подводила память. Она только примерно помнила общую картину, но никак не могла сосредоточиться на деталях. Имена и лица ускользали от неё словно призраки, прячась где-то на задворках сознания. И чем старательнее она пыталась их выудить, тем сильнее путалась в показаниях, вызывая всё большее недовольство следователей. Но даже если бы она искренне желала им помочь и предать всех доверившихся ей людей, то в таком состоянии просто не смогла бы это сделать. Так что добычей колдунов оказалось всего несколько имён, в которых она сама была совершенно не уверена.

Случившееся заставило Анну крепко задуматься о себе и своём прошлом. Но чем дольше она пыталась вспомнить свою прошлую жизнь, тем чётче она понимала, что не может этого сделать. Казавшиеся такими яркими воспоминания далёкого детства превратились в мутную кашу, в которой с трудом можно было различить только смутные образы и некоторые общие мотивы, но все детали были либо совершенно неразборчивы, либо до абсурда противоречивы. Да что там детство, она даже последние несколько дней не могла вспомнить полностью. Хотя когда дело касалось недавних событий, провалы в памяти были ещё невелики. Но путешествие с Кристоффом на Седую Гору она уже могла вспомнить только частично.

Неужели ледяное проклятье Эльзы было тому виной?

Единственной поблажкой для герцогинь Аренделл в заточении оставалась еда. Их кормили не тюремной баландой или солдатскими харчами, в качестве своеобразной издёвки оставив им часть привычного меню. Чтобы наглядно показать, какая сладкая и беззаботная жизнь ждёт их на службе Империи. Конечно, тюремный стол всё равно был гораздо беднее чем в столовой, но повара готовили всё так же вкусно. И в этот раз на ужин было отменное рагу из говядины под нежнейшим сливочным соусом с толчёным картофелем, которое подавали в деревянной миске, чтобы заключённые не могли разбить посуду и вооружиться осколками. А на десерт — чай с лимоном и творожный кекс.

Из-за которого она чуть не лишилась зуба, когда откусив очередной кусок наткнулась на что-то необычайно твёрдое, на вкус отдающее металлом. Выплюнув этот посторонний предмет на ладонь и хорошенько рассмотрев, она быстро узнала мелкокалиберный пистолетный патрон, как для её пистолета, только не рунический. Но тем не менее это был не обычный патрон, поскольку пуля сидела в гильзе недостаточно глубоко, и неудавшаяся шпионка тут же сообразила, с чем имеет дело. Фальшивый патрон, в котором не было ни серого, ни красного пороха, а пуля была с выемкой для увеличения внутреннего объёма. Их использовали для скрытной передачи сообщений, поскольку определить на глаз, какой патрон в патронташе скрывает записку мог только профессионал высочайшего класса. Или колдун, умеющий читать мысли.

Как бы то ни было, Анна поспешила спрятать патрон в рукав и закончить трапезу как ни в чём не бывало. И только когда тюремщики забрали посуду, осторожно достала свою находку и всё же вынула пулю из гильзы, вытряхнув на ладонь крохотный свёрток записки. К счастью, проникающего сквозь единственное крохотное окошко света оказалось достаточно чтобы разобрать короткую фразу на сигнарском: «Шторм не бросает своих дочерей.»

Эта короткое и расплывчатое предложение человеку не сведущему могло бы показаться белибердой, но лейтенант ганмагов гвардии короля Лето помнила значение кодовой фразы. О её провале уже знали и приняли меры. А ещё готовили операцию по их с Эльзой освобождению. И эта весть снова зажгла в её душе угасший было огонёк надежды. У них всё ещё есть шанс спастись. Нужно только немного подождать. А чтобы готовящийся побег не вскрылся раньше времени, она поспешила проглотить записку, а фальшивый патрон засунуть в матрац, где его скорее всего не найдут пока не станет слишком поздно.

Однако на следующий день на допрос колдуны явились в полном составе. И когда пленницу привязали к креслу, принялись плести заклятья, призванные открыть чародеям воспоминания жертвы. Дальше всё было как в тумане, но судя по недовольному ворчанию оперативников ковена Серых Владык, их заклинания не принесли должного результата. Память девушки оказалась подвержена действию целого ряда каких-то долговременных заклинаний, наложенных в разное время представителями разных магических школ. А чехардой и неразберихой в воспоминаниях она была обязана грубому разрушению всех этих заклятий, отчего внесённые воспоминания перемешались с настоящими в какой-то винегрет, а заклятья защиты памяти только ухудшали ситуацию, словно потерянный ключ к шифру, которым была написана книга. Так что приговор специалистов был неутешителен — от герцогини Аренделл проку не добиться, а потому она больше не нужна.

Следующая ночь оказалась самой тяжёлой. Голова всё ещё гудела от чуждой магии, а спать не хотелось совершенно. Потому что эшафот во дворе был уже готов и на утро назначена казнь. Так что безуспешно сражающаяся со страхом и отчаянием девушка каждый раз вздрагивала, слыша за дверью шаги караульных. На этот раз хадорцы предусмотрели всё, чтобы из узилища было не сбежать. Даже с учётом того, что их камеры закрывались всего лишь на засов, в коридоре постоянно дежурили двое дум риверов, готовых в любой момент ворваться в камеру и изрубить на куски ту из пленниц, которая хотя бы попробует воспользоваться магией. А без помощи колдовства ни толстую стальную дверь, ни крепкие каменные стены не пробить.

Воздаяние

На этот раз титул и звания не дали Эльзе никаких привилегий. Новые тюремщики предпочли не рисковать и поместили всех заключённых в подвальные камеры под усиленную охрану. Хадорцы предусмотрели всё, поставив в караул пару неуязвимых к магии дум риверов, назначив в дежурную группу усиления огнемётчиков, способных в считанные секунды залить весь подвал жидким пламенем, и поставив во внутреннем дворе сменяющимся каждые шесть часов недремлющим стражем тяжёлый варджек, который день и ночь неотрывно следил за целостью внешней стены. И должен был пресекать попытки побега в том числе огнём бомбарды, тяжёлые фугасы которой разрывали людей в клочья. Но после её побега из камеры в башне такие предосторожности были вполне понятны и обоснованы. И всё равно сидеть в глухой одиночной камере в ожидании приговора было невыносимо. Серые стены давили и душили, и даже крохотное окошко, через которое внутрь этого каменного мешка проникало хоть немного дневного света и свежего воздуха не могло облегчить её мук.

И словно этого было мало, про неё будто забыли. Герцогиню Аренделла только один раз отвели на допрос, где ещё раз выслушали её версию случившегося, после чего вернули в камеру. Хорошо ещё что кормить не забывали. О ней вспомнили только на третий день. Но только для того, чтобы она уговорила Анну сотрудничать. С самой Эльзой им всё было ясно, но судьба её сестры всё ещё оставалась под вопросом. И она могла получить помилование в обмен на предательство сигнарской короны и разведывательной службы. Но младшая из герцогинь Аренделл не горела желанием сотрудничать со следствием, демонстрируя фамильное упрямство во всей красе. Поэтому колдуны надеялись, что хотя бы старшая сестра сможет образумить её, обещая взамен жизнь и свободу.

Так что это свидание с Анной стало единственным светлым моментом, позволившим выдержать заточение. Теперь, когда всё тайное стало явным, они могли впервые за долгие годы откровенно поговорить. Конечно же их подслушивали, и каждое слово записывалось, но это всё были мелочи. Им нужно было так много рассказать друг-другу, что слухачам могло просто не хватить чернил и бумаги. И хотя некоторые темы для обоих сестёр всё ещё были запретны, поскольку каждой из них ещё было что скрывать от хадорцев, Анна согласилась сотрудничать и пообещала сдать свои контакты и явочную квартиру сигнарской разведывательной службы в Меруине в обмен на помилование.

Но строительство эшафота во внутреннем дворе это не остановило, и приглушённый стук топоров и молотков день ото дня давил на нервы всё сильнее.

На пятый день заключения её разбудил гомон толпы за окном. Словно все её бывшие подданные явились в замок на оглашение приговора, в надежде на имперское правосудие и возмездие за все их страдания во время короткой, но необычайно холодной зимы посреди лета. Ближе к обеду за узниками явился усиленный конвой. Снежную Королеву снова заковали в цепи и повели на суд вместе с остальными заключёнными. Но когда вместо тронного зала, где должно было проходить повторное заседание суда, их повели во внутренний двор, Эльза поняла свою ошибку. И грохот барабанов, заглушавший крики и вой толпы, лучше любых слов говорил о том, что их ведут на казнь.

«Трам-трам-тарарам» — отбивали ритм марша обречённых барабанщики — единственные военные музыканты, пришедшие проводить приговорённых на эшафот. Из множества благородных гостей церемонии венчания на герцогство герцогини Аренделла остались только несколько самых стойких и кровожадных, желающих насладиться зрелищем жестокой казни ведьмы. Большинство собравшихся зрителей были обычными селянами и горожанами, пришедшими ради долгожданного возмездия. Расправа обещала быть жестокой, кровавой и зрелищной, поэтому в желающих полюбоваться на это развлечение не было недостатка. Тем более комендант и посадник постарались обставить всё как следует, выстроив широкий помост эшафота с добротной лестницей и длинной балкой виселицы, на котором и ожидали смертников вместе с палачами и тройкой колдунов полевого трибунала.

Подниматься по широким ступеням не было ни малейшего желания, как и возможности сопротивляться паре дум риверов, которые подняли её как пушинку. Так что очень скоро она оказалась поставлена перед толпой в ряд с остальными заключёнными. Кроме Снежной Королевы столь внушительного конвоя удостоился только каратель, которому почему-то снова дали надеть броню и даже вернули рюкзак силовой установки, что уже вызывало недоумение. Анну и эльфа вели по одному безумному мечнику, а Кристоффа и Варравского тащили обычные солдаты.

Взойдя на помост, она смога окинуть взглядом весь внутренний двор, заполненный народом до отказа. Хадорцы позаботились о том чтобы выставить оцепление не только вокруг эшафота, но и по стенам, у входов в другие части замка и по периметру площади. Чтобы обеспечить дополнительную безопасность, непосредственно перед помостом выстроились штурмовые коммандос со щитами и карабинами на изготовку, а по краям стальными глыбами возвышались два тяжёлых варджека, коптя небо чёрным угольным дымом. Это не говоря уже о мановарах-бомбардирах на стенах, державших наготове ручные бомбомёты, и солдатах гарнизона на позициях у орудий. Словно они ожидали нападения на замок и приготовились к отражению полновесного приступа.

— Тихо всем! — скомандовал погонщик дум риверов, вскинув посох. Но толпа смолкла только после того как стоявший слева варджек издал пронзительный гудок, заглушивший все остальные звуки. Когда шум стих, председатель трибунала раскрыл заготовленную папку красной кожи, прочистил горло и начала зачитывать решение суда: — Именем её императорского величества Аюн Ванар Первой, в соответствии с законами Хадорской Империи полевой трибунал Ковена Серых Владык рассмотрел дело герцогини Эльзы Аренделл и на основании предоставленных улик, свидетельств и показаний подсудимых постановил: герцогиню Эльзу Аренделл в государственной измене, массовых убийствах и вредительстве в особо крупных масштабах в связи с отсутствием доказательств признать невиновной!

— Хвала Морроу, — прошептала Снежная Королева, у которой будто камень с плеч упал. Самые тяжёлые обвинения были сняты, так что вполне возможно что её даже помилуют. Да и остальных тоже, поскольку чтение судебного вердикта продолжалось: — Луку Андреевича Краснова в государственной измене и пособничестве шпионской и диверсионной деятельности кастеляна Южной Хезы Ханса Вестергарда в пользу королевства Сигнар признать невиновным. Эльфа Валшара в дезертирстве и бегстве с поля боя признать невиновным. Кристоффа Бьоргмана, Анну Аренделл и Ульяна Никоноровича Варравского в государственной измене признать невиновными.

Судя по недовольному ропоту толпы, собравшиеся явно пришли сюда не затем, чтобы наслаждаться этим праздником милосердия и гуманности хадорского правосудия. А колдун сделал небольшую паузу, переводя дыхание, прежде чем продолжить:

— Принимая во внимание чистосердечные признания, сотрудничество со следствием и раскаяние подсудимых в содеянном, трибунал приговорил капитана Луку Андреевича Краснова за преступную халатность, повлекшую за собой смерть двух и более лиц, к трём месяцам штрафного легиона и разжалованию в рядовые.

Толпа всколыхнулась, поскольку на помосте наметилось какое-никакое действо. Под грохот барабанной дроби дум риверы выволокли карателя вперёд и поставили на колени. Двое механиков с инструментами, выйдя из-за спин заключённых, направились к Краснову, и Эльзе даже показалось, что один из них обронил «простите», прежде чем принялся молотком и зубилом сбивать с брони отличительные знаки. Когда же обозначавшие ранг капитана шипастые дуги с наплечников рухнули к ногам заключённого, под весёлое улюлюкание зрителей с него был сорван щиток со знаком карателя и так же брошен на доски помоста. Такое показательное разжалование было унизительным, но на фоне прозвучавших обвинений можно было сказать, что этот хадорец легко отделался. Хотя его бы всё равно не казнили, потому что он варкастер, а такие на дороге не валяются.

— Вас направят на фронт в самое ближайшее время, — надменно заявил погонщик дум риверов, когда его псы отпустили заключённого. — А пока вам разрешается встать в строй, рядовой.

На этом публичное унижение было закончено, и механики подключили к кирасе пару кабелей от силовой установки доспеха, которая тут же ожила, выплюнув клубы чёрного дыма. Они же сняли со своего бывшего командира наручники, после чего тот тяжело поднялся на ноги и не проронив ни слова отошёл к краю помоста, встав среди караула и хмуро наблюдая за дальнейшей экзекуцией.

— Эльфа Валшара за трусость и сокрытие от командования критически важной информации приговорить к трём месяцам штрафного легиона, — озвучил вердикт следующему подсудимому председатель трибунала. — С этого момента и до конца срока срока наказания он переходит под командования рядового Краснова.

И без того бледного как лист эльфа здоровенный дум ривер встряхнул как куклу, а потом бросил варкастеру, который поймал и так же молча поставил едва держащегося на ногах юнца рядом с собой. В отличии от хадорца, никто не спешил снимать наручники с нелюдя, который разве что не рыдал. От горя или от счастья, что встретит свою смерть не сегодня, понять по растерянному выражению лица было невозможно.

— Ульяна Никоноровича Варравского за сокрытие от следствия документов особой важности, а также пособничество диверсионной деятельности кастеляна Южной Хезы Ханса Вестергарда приговорить к пятнадцати годам каторги.

Судя по едва различимому скулежу старика, на котором совсем не было лица, он бы с большей радостью сунул голову в петлю виселицы, нежели отправился на рудники северных волостей. Однако толпа тоже оказалась недовольна этим приговором, поскольку простой народ наверняка желал видеть голову купающегося в золоте кайязя на пике.

— Кристоффа Бьоргмана за покушение на убийство офицера вооружённых сил Хадорской Империи приговорить к казни через повешение.

— Но ведь он выжил! — крикнул здоровяк, но его быстро заткнули, подтащив к виселице, где быстро накинули петлю на шею и поставили стоять там, где в помосте должен был открываться люк. Если, конечно, строители предусмотрели такой элемент конструкции. Иначе его смогут только вздёрнуть на верёвке и оставить медленно задыхаться в удавке.

— Анну Аренделл за шпионаж в пользу королевства Сигнар и пособничество диверсионной деятельности кастеляна Южной Хезы Ханса Вестергарда приговорить к казни через повешение.

У Эльзы внутри всё оборвалось. Неужели обещания сохранить сестре жизнь оказались обычной ложью? Она слышала возмущённые вопли и протесты Анны, прежде чем ей заткнули рот и накинули петлю на шею так же, как и её проводнику. Привести приговор в исполнение не спешили, явно ожидая, пока на виселице соберутся все приговорённые к смерти. Ей оставалось только молить Морроу о спасении, поскольку со скованными руками в лапах дум риверов она была бессильна и ничем не могла помочь сестре. А толпа вокруг всё громче и громче наполняла воздух кровожадным воем, желая поскорее увидеть смерть.

— Герцогиню Эльзу Аренделл за нарушение циркуляра о внутренней безопасности ковена Серых Владык и преступную халатность, повлекшую смерть двух и более лиц, а также материальный ущерб в особо крупном размере, приговорить к смертной казни через джекование! — торжествующе заявил судья, закрыв папку озвученного приговора, и уже перекрикивая громогласный рёв ждущей кровавого зрелища толпы добавил: — Рядовой Краснов, полевой трибунал назначил вам привести приговор в исполнение!

Эльза удержалась на ногах только потому, что её крепко держало двое дум риверов. Колени предательски дрожали и подкашивались, а по спине пробегали мурашки от одной мысли об уготованной ей участи. Вид раскинувшегося перед ней человеческого моря её бывших подданных, искренне желавших им с сестрой смерти, вызывал не меньший страх, нежели громады тяжёлых варджеков, которые должны были разорвать её на куски. Но весь этот шум разорвал в клочья голос кулона Ниссора, пробуждённого её переживаниями. Мистический амулет взывал к ней, предлагая варианты спасения, сводившиеся к убийству всех вокруг тем или иным способом. Ничего другого древний артефакт предложить не мог, поскольку был гораздо старше тёмной магии Оргота и не знал другого способа разделаться с неуязвимыми для магии дум риверами кроме как сделав невозможным само существование жизни вокруг Снежной Королевы. То, что при этом погибнут сотни невинных душ, в том числе и Анна, а ей самой придётся сразиться с колдунами, способными защититься от холода, и парой многотонных стальных монстров, что были живучее любой твари из плоти и крови, его совершенно не смущало. Как и то, что безумные мечники прирежут её ещё раньше, чем она успеет освободиться от оков.

Хотя эта проблема решилась сама, поскольку подошедший со спины колдун-лорд командующий ухватил её за цепь кандалов и уже начал греметь замком, чтобы варджеку было проще оторвать ей руки.

— Мне нужен варджек для приведения приговора в исполнение, товарищ прокурор! — подойдя ближе возразил бывший каратель, перекрикивая шум толпы. — Прикажите вывести мою машину!

— Ваш Кодьяк до сих пор в ремонте, — холодно произнёс прокурор, отпирая замки наручников. — Но по такому случаю я разрешаю вам использовать моего Глорара. Можете взять его под контроль. Код кортекса — “Стрежня”. Исполнять.

— Есть.

Возникшая было робкая надежда на неосуществимость приговора тут же рухнула. Эльза видела как варкастер подошёл к расположенному у левого края помоста автоматону и положил руку на стальной корпус. Стоявшая под парами машина вздрогнула, а желтоватые визоры в глубине маски стальной головы на миг вспыхнули голубым. Варджек посмотрел на свои руки, в точности повторяя движения нового хозяина. А затем тронулся с места, с каждым тяжёлым шагом оглашая внутренний двор громогласным лязгом.

Погонщик дум риверов как раз снял кандалы, стягивавшие руки бывшей герцогини, и его псы вздёрнули приговорённую на цепях и подтащили к краю помоста. Так, чтобы автоматону было проще до неё дотянуться. Боевая машина как раз остановилась напротив жертвы, разглядывая ту немигающим взором горящих жёлтыми огнями меканических визоров. Многотонный стальной монстр с громадным молотом в правой руке и парой новейших тяжёлых пулемётов на предплечье левой словно задумался, как лучше расправиться с беззащитной и беспомощной девушкой.

— Умоляю, пощадите… — в ужасе прошептала Эльза, обращаясь ко всем вокруг и ни к кому конкретно.

— Простите. — коротко обронил вставший у неё за спиной Краснов, а в следующий миг его варджек сделал шаг вперёд, поднимая левую руку. Снежная Королева хорошо помнила, как подобный механизм на подступах к её ледяному дворцу просто раздавил человека, практически разрезав надвое. Вид медленно приближающейся раскрытой ладони с тремя толстыми стальными пальцами, вызвал практически животный ужас. Но всё что она могла — зажмуриться посильнее и беззвучно молить Морроу принять её душу.

— Стойте! — неожиданно раздался усиленный магией голос, перекрывший возбуждённый гомон толпы под аккомпанемент тихого шелеста, так похожего на шум застывающей воды. — Именем Императрицы, остановитесь!

Неожиданная волна столь приятного холода окатила Эльзу прохладным бризом среди жаркого летнего дня. Распахнув глаза она с удивлением обнаружила перед собой тяжёлого варджека, скованного толстой коркой льда. На мгновение она даже подумала, что это её рук дело, но по встревоженным крикам толпы и отборной брани солдат она поняла, что экзекуцию прервал кто-то посторонний.

Из-за спины варджека, которого варкастер так и не решился освободить от ледяных оков, появился конный отряд, прокладывающий дорогу через столпившихся зевак. Форма безошибочно выдавала во всадниках колдунов ковена Серых Владык, которые наверняка и сковали боевую машину льдом. Подъехав к эшафоту, один из них поднялся на помост и направился к председателю трибунала, на ходу доставая из тубуса свиток.

— Именем её императорского величества Аюн Ванар Первой казнь отменяется. — возвестил гонец, вручая свиток старшему из тройки.

Эльзе было неудобно наблюдать за происходящим за ней, но на кону стояла её жизнь, как и жизнь Анны, и она вывернула голову до боли в шее, следя за тем как судья, а из-за его плеча и прокурор, читают послание, написанное на гербовой бумаге и скреплённое красной сургучной печатью. И хотя погонщик дум риверов сохранил невозмутимое выражение лица, его коллега был сильно удивлён прочитанным. И после короткого обсуждения шёпотом всё же решился выйти на край помоста и зачитать полученное послание.

— В ответ на нижайшее прошение герцогини Эльзы Аренделл её императорское величество Аюн Ванар Первая, ознакомившись с материалами дела и принимая во внимание чистосердечное признание всех фигурантов, всемилостивейше дарует всем обвиняемым прощение и своим высочайшем повелением постановляет: заменить смертный приговор герцогини Эльзы Аренделл на три месяца службы в штрафном легионе, дабы у неё появился шанс кровью искупить преступления перед Родиной, заменить смертный приговор Анны Аренделл на домашний арест сроком на пять лет, заменить смертный приговор Кристоффа Бьоргмана на исправительные работы, заменить каторжные работы Ульяна Никоноровича Варравского денежным штрафом в размере стоимости строительства железной дороги от Лаэдри до Ринира и Риверсмита.

В толпе поднялся гомон. Собравшиеся на казнь были сильно удивлены таким милосердием, да к тому же исходившим от самой Императрицы. Висконт Хавронский с комендантом сохраняли молчание, обмениваясь встревоженными взглядами. И только колдун-лорд командующий взглянул на Снежную Королеву, и встретившись с ней взглядом коротко подмигнул, словно всё это было тщательно спланированным спектаклем, который разыграли как по нотам. А чтение императорского указа тем временем продолжалось.

— За проявленную отвагу и смелость при исполнении воинского долга присвоить капитану карательного корпуса Луке Андреевичу Краснову внеочередное звание ковника.

Теперь уже и солдаты начали переглядываться. А судья как-то неуверенно свернул свиток с указом Императрицы, отходя обратно к коллегам.

— Освободить заключённых, — скомандовал колдун-лорд-командующий. — И поставьте варджек на место.

Когда дум риверы бросили цепи, Эльза чуть не упала от неожиданности. Её разбирал истерический хохот, поскольку она до сих пор не верила в спасение. Невероятным усилием воли удержавшись на ногах и закусив губу, чтобы не терять лица на публике, Эльза спрятала освобождённые от оков руки за спину, чтобы скрыть, как сильно они дрожат. Особенно когда тяжёлый варджек встрепенулся, сбрасывая ледяную корку, и с лязгом направился на место у края помоста. Анну уже достали из петли и тоже освобождали от оков. Однако когда её и остальных заключённых отвели в сторону, герцогине Аренделла не позволили воссоединиться с сестрой всё те же дум риверы, ставшие на её пути непреодолимой преградой.

— Эльза Аренделл, не спешите, — окликнул её колдун-лорд командующий, — Нам ещё есть что вам сказать.

— Я вас слушаю, — сделав три глубоких вдоха ответила Снежная Королева прокурору, за спиной у которого стояли остальные колдуны, комендант и посадник Лаэдри.

— Поскольку указом её императорского величества с вас были сняты обвинения полевого трибунала, вы восстанавливаетесь в звании колдуна ковена Серых Владых. — во всеуслышание заявил погонщик дум риверов, беря из рук своих коллег богато украшенный рунический топор и протягивая Эльзе.

— Только раз оступись, и я раскрою тебе череп этим топором раньше, чем ты скажешь “пощадите”, — прошептал колдун, наклонившись к ней.

— Больше я не подведу Ковен и Империю. — ответила она, беря в руки оружие. По начертанным на лезвии рунам она сразу узнала топор колдун-лорда Ивлёва и догадалась, что раньше он принадлежал её прямому начальнику, погибшему в ходе экспедиции в горы. Публичное награждение таким оружием было с одной стороны знаком высочайшего доверия, а с другой — символическим шагом, ещё сильнее связывающим её с хадорскими колдунами в глазах всех собравшихся. Но даже когда эта формальность была завершена, ей не разрешили покинуть помост. Хотя все остальные уже даже с эшафота спустились, разве что держались перед линией оцепления.

— Рядовой Краснов! — выйдя вперёд гаркнул висконт Хавронский. Варкастер на миг замешкался, но затем чеканя шаг двинулся к главе оккупационной администрации и замер напротив. Посадник Лаэдри взял из рук коменданта саблю в ножнах и протянул Краснову со словами: — Волею её императорского величества вам присвоено звание ковника! Поздравляю!

Взяв в руки оружие, каратель тут же достал его из ножен и замер, изучая слегка изогнутое лезвие, после чего резко взмахнул, отсалютовав посаднику и гаркнув во всю лужёную глотку: — Служу Хадорской Империи!

Висконт Хавронски коротко кивнул в ответ, а комендант приложил правую руку к шапке, приветствуя теперь уже старшего по званию, после чего воинский ритуал можно было считать завершённым, и Краснов убрал оружие в ножны и чеканя шаг вернулся на прежнее место.

— Господин посадник, колдун-лорд командующий, вы позволите мне обратиться к собравшимся? — улучив момент попросила Эльза, чувствуя, что если не сделать этого сейчас, то несостоявшаяся казнь чёрным пятном ляжет на её правление родовыми землями и отношения с вассалами. А она так не хотела править ненавидящими её людьми при помощи силы и страха.

— Если вы настаиваете, герцогиня, то извольте, — быстро обсудив вопрос с колдунами и комендантом учтиво кивнул доверенный вассал Влада Цепеша.

— Лука, подержите пожалуйста, — попросила она Краснова, протягивая ему столь неуместный и неудобный топор. А когда варкастер молча принял оружие, смело шагнула навстречу толпе.

— Жители и гости Аренделла, — начала речь Снежная Королева, выходя на край помоста. Как раз туда, где её чуть не разорвал на части тяжёлый варджек. Но сделав над собой усилие, она проглотила вставший в горле ком и уняла дрожь в голосе. — Я — Эльза Аренделл, герцогиня Аренделла, приношу вам свои извинения за всё случившееся. Зима посреди лета затронула всех без исключения и стала тяжёлым испытанием для каждого. И хотя я делала всё возможное, мне не удалось оградить вас от опасности, в чём я глубоко раскаиваюсь. Потерявшим родных и близких в эти страшные дни я могу только выразить свои соболезнования. Но я клянусь вам перед ликом Морроу, что подобного больше не повториться и я приложу все силы чтобы оградить Аренделл и его жителей от любых опасностей, сколь бы чудовищны они не были. Я верю, что самые суровые испытания уже позади, а впереди нас ждёт светлое и счастливое будущее, которое мы построим вместе, сделав наш родной Аренделл прекрасней и богаче чем когда-либо.

Гробовое молчание было ей ответом. Всё же воспоминания о заморозках были ещё слишком свежи, как и боль потерь. Хадорцам же не понравилось то, что она вообще никак не упомянула об Империи, говоря исключительно о своём герцогстве. Тишину нарушал только приглушённый гул двигателей двух тяжёлых варджеков которым одним в этом замке не было дела до политики и общественной поддержки.

Тем неожиданнее оказались первые прозвучавшие хлопки. Сперва редкие и робкие, они довольно быстро превратились в аплодисменты, которыми вассалы приветствовали обещание своего сюзерена. Видя такое народное одобрение, колдуны с представителями оккупационной администрации присоединились к овациям. А герцогиня Аренделла коротко поклонилась слушателям и поспешила покинуть эшафот. На этот раз дум риверы расступились перед ней, и она буквально слетела по широким ступеням на брусчатку мостовой чтобы обнять сестру, которая всё это время терпеливо дожидалась её под присмотром конвоя.

— Я же говорила, что всё будет хорошо. — шепнула ей на ухо Эльза, заключив в объятья и не желая отпускать.

— Я всегда в тебя верила, — прошептала в ответ Анна. — Всё наладится и будет как раньше.

— Не как раньше. — поправила её старшая сестра, а когда та отстранилась, пояснила: — Теперь мне нечего скрывать от тебя и незачем больше скрываться.

— Это же просто чудесно!

— Прошу прощения, — обернувшись на голос, герцогиня с удивлением обнаружила карателя, протягивающего ей топор, — вы забыли своё оружие.

— Спасибо, Лука. — забрав оружие неловко улыбнулась Эльза, пытаясь вспомнить, что следовало говорить и делать согласно этикету в подобных ситуациях. — Вы уже покидаете нас?

— Как только получу приказ о назначении или переводе, — сухо ответил варкастер, коротко кивнув. — Не смею больше отвлекать вас.

После чего резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону мастерских. Эльза хотела было сказать ещё что-то, может быть даже перекинуться парой фраз, но промолчала, помня об этикете и дворянской гордости. Тем более что дел у неё было невпроворот, и лучше заняться ими пораньше. И наконец-то заново узнать сестру, которая пошла ради неё на такие жертвы.

***

Анна до сих пор не могла поверить в их счастливое спасение. И погром в её комнате был невысокой ценой. Колдуны ещё целый день посвятили разъяснительной работе, объясняя правила содержания. Что можно и что нельзя, когда и как отмечаться у коменданта и всё в таком духе. В конце концов они заставили её подписать несколько расписок в обещаниях не чинить вреда и сотрудничать с администрацией. И ещё клятву вассальной присяги императрице Аюн Ванар Первой, которую по какому-то дурацкому обычаю было необходимо подписывать кровью. Конечно, домашний арест всё равно оставался арестом, и она была невольницей в четырёх стенах, но это были знакомые с детства стены родового гнезда. Хадорцы ограничили её свободу крепостной стеной, так что в этом плане жизнь юной герцогини вернулась в привычное русло уже почти позабытых довоенных времён.

Только родителей больше не было рядом, отчего порой она чувствовала себя одинокой. В такие минуты на душе становилось необычайно тоскливо и грустно. Но Анна не отчаивалась, помня о том, что нельзя жить только прошлым. Нужно смотреть в будущее и быть открытой настоящему, и только тогда можно встретить своё счастье.

Тем более теперь дверь на сторону Эльзы больше не была заперта.

Знакомство с покоями сестры оказалось столь незабываемым и захватывающим, что Анна восторженно визжала после каждого шага. Она словно перенеслась в другой, оккультный мир, полный магии и колдовства. Здесь нашлось место необычайным приборам, дверные косяки и пороги были расписаны рунами заклинаний, а шкафы библиотеки ломились от томов, посвящённых теории и практике колдовства во всех доступных формах и проявлениях, как и многим другим смежным дисциплинам. Эльза рассказала о том, как провела здесь долгие годы, обучаясь магии и стараясь обуздать свою силу. О своём учителе, старом мастере-арканисте мэтре Рауж-Фуко, который погиб в битве с хадорцами в ту самую ночь, когда их разлучили.

Каждой из них потребовался не один час, чтобы рассказать о своих злоключениях в плену и изгнании. Когда же эти истории закончились, они начали предаваться воспоминаниям о далёком детстве. О былых шалостях, проделках и играх. О том, как они были дружны. Как любили зимой кататься с горки на санках и лепить снеговиков. Но чем дальше они углублялись в прошлое, тем отчётливее она ощущала какую-то неправильность происходящего. Эльза всё больше слушала, а когда говорила всё чаще путалась в деталях, говоря о том, чего не было или было совсем не так. Анне было больно думать о том, что сестра могла забыть те самые яркие и счастливые моменты их детства, но она не могла винить её за это, поскольку сама могла что-то забыть.

Хотя на следующее утро она даже и думать забыла о подобных мелочах. Эльза посвятила большую часть своей жизни изучению магии и колдовства. И знала обо всём этом так много, что для неё простительно было забыть что-то из далёкого детства. Удивительно, как у неё вообще помещалось в голове столько всего. Но на то она и старшая сестра. Она и должна быть умнее, мудрее и опытнее.

Как бы то ни было, жизнь возвращалась в привычное русло. Войска постепенно покидали замок, отправляясь на запад. Офицеры говорили, что их направляют в усиление гарнизона Риверсмита. Командование ожидало новой атаки менитов Северного Крестового Похода, которых всё же задела зима посреди лета, и опасалось, что недостроенная крепость не выдержит удара фанатиков. И даже часть гарнизона Аренделла снимали на новый фронт.

Что, безусловно, было к лучшему. Чем меньше в замке будет толочься солдатни, тем спокойней.

Примерно так думала Анна, после завтрака разбирая корреспонденцию. Многочисленные гости, покинувшие замок во время заморозков и последующего следствия, спешили принести свои извинения за то что не попрощались с герцогиней, и заверения в дружбе. Особенно после того как разлетелась весть о помиловании от самой Императрицы. Обычная формальность, соблюдения которой требовал этикет. И юная герцогиня терпеливо читала послания и составляла не менее витиеватые и формальные ответные письма, которые не страшно показать надзирателям, а Эльзе останется только подписать. У сестры и так хватало забот. Колдун-лорд командующий со своей стаей дум-риверов уехал, но тройка колдунов всё ещё оставалась здесь. Они уже полдня провели с герцогиней Аренделла на совещании за закрытыми дверями. Чтобы хоть как-то помочь ей и отогнать мрачные мысли младшая сестра взяла на себя эту нудную работу и разбирала почту.

Последние гости церемонии венчания на герцогство герцогини Аренделла разъехались ещё позавчера, так что хоть одной головной болью было меньше. В том числе уехал этот мерзкий старикашка Варравский. Эльза по секрету рассказала, что тот получил письмо от патрона, доставленное теми же гонцами, которые привезли помилование Императрицы. Великий визирь был очень недоволен всей этой историей и особенно ролью своего сотрудника. Блауставия нашёл зарвавшемуся кайязю достойное наказание, назначив того исполнительным директором своей корпорации в Скировской волости, тем самым сослав подальше на север. И это не говоря о наложенных штрафах, которые если и не разорят старого пройдоху, то как минимум сделают гораздо беднее.

Оставалось только надеяться, что ему на замену не пришлют кого похуже. Ведь Эльза подписала все бумаги на разрешение строительства железной дороги по землям Аренделла, так что теперь волей-неволей придётся иметь дело с новым исполнительным директором.

— Это всё на сегодня? — с надеждой спросила она, подготовив последнее письмо ответа.

— Для герцогини Аренделла всё, — кивнул смиренно ожидавший её слуга. — Но не для вас.

И с этими словами он достал из внутреннего кармана неприметный кожаный конверт и вручил его ничего не понимающей Анне. Ей просто в голову не могло прийти, кто станет писать письма лично ей. Неужели Кристофф? Он вообще писать умеет? Однако все сомнения в правильности адресата тут же исчезли как только она открыла конверт и пробежавшись глазами по первому листу. Изумлению девушки не было предела, потому что перед ней был заверенный всеми требуемыми печатями пропуск через линию фронта для лейтенанта корпуса ганмагов королевской гвардии его величества Лето Реалтона Анны Аренделл с сестрой и свитой. А ещё новые паспорта, билеты, расписки и её офицерский патент. Словно все те бумаги, похищенные из её комнаты Варравским и переданные карателю, который уничтожил их вместе с Олафом и телом Ханса, каким-то чудесным образом вновь материализовались у неё в руках.

— Откуда это у вас? — со страхом глядя на слугу спросила она, не веря в реальность происходящего.

— Резервная копия на случай непредвиденных обстоятельств. Не беспокойтесь, все бланки и печати оригинальные.

— Разве мы знакомы? — с сомнением спросила Анна, поняв, что перед ней один из агентов, прибывших вместе с ней в Аренделл, но не в силах вспомнить его имени.

— Вы не узнаёте меня, лейтенант? — с улыбкой спросил парень, стягивая парик и демонстрируя белую как снег шевелюру.

— Джек… — юная герцогиня тут же узнала самого молодого участника их операции. В своё время она ещё удивлялась, какая нелёгкая занесла его в разведывательную службу с такой приметной внешностью. Это проявившийся пару лет назад дар магии сыграл с ним такую злую шутку, окрасив все волосы в белый цвет, как у альбиноса. Из-за этого он был вынужден носить парики и красить брови и ресницы тушью, в чём изрядно наловчился. И теперь менял образы как перчатки, играя в их группе роль резервного связного. Вот только он должен был покинуть замок в свите одного из баронов и отправиться в Ринир. Как же он оказался тут, да ещё в ливрее слуги?

— У нас всё готово, лейтенант. Мы можем вывести вас с сестрой уже сегодня ночью.

— Но я не готова. И Эльза тоже, — запротестовала Анна. — К тому же хадорцы до сих пор на ушах стоят после зимы посреди лета. Они нас тут же поймают.

— У них хватает забот помимо вас. Ну же, решайтесь. Другого шанса может не быть.

— Это ещё почему?

— Колдуны могут увезти вашу сестру с собой, заставив отрабатывать долги ваших прегрешений. А вас оставят здесь в заложницах, чтобы гарантировать её верность.

Эльза говорила почти то же самое, только в более мягкой форме. Она предполагала, что ей придётся по долгу службы часто отлучаться из замка, путешествуя по всей Новой Умбрии для оказания магической поддержки там, где это необходимо. И надеялась, что в это время делами Аренделла будет заниматься её сестра, оставаясь в безопасности за высокой крепостной стеной.

Важнее всего было то, что Эльза не хотела уезжать в Сигнар. Не хотела терять свой замок и земли. Не хотела бросать вассалов на произвол судьбы. По её рассказам жить в Хадоре было не так уж плохо, в чём-то даже лучше чем в Ллаэле. Тем более здесь она была не изгнанницей, но полноправной хозяйкой, а будущее обещало ей ещё большие богатство, славу и возвышение на службе Империи.

— Эльза сказала, что никуда не поедет, — твёрдо ответила Анна, закрыв конверт с бумагами и быстро убрав в стол. — И я решила остаться вместе с ней.

— Ваше решение окончательное? — после нескольких секунд молчания негромко спросил Джек.

— Если мы передумаем, я поставлю вас в известность, — гордо ответила герцогиня Аренделл безродному шпиону под маской лакея. — Джеки, милый, беги скорее из этого замка! Я боюсь, что проклятые хадорские колдуны снова будут меня допрашивать, и я сдам тебя помимо своей воли!

— Мне очень жаль, Анна, — неожиданно сдался перед её напором связной, расстегнув ливрею и быстро выудив из внутреннего кармана довольно громоздкий револьвер и протянув ей рукоятью вперёд. — Южный шторм растопит снег!

Молча встав из-за стола и схватив рукоять, Анна тут же открыла затвор и переломила оружие, взглянув на барабан и проверив все пять комор. На донышках гильз были не сигнарские, а хадорские отметки — револьвер был специально сделан под калибр популярных в Хадоре ручных пушек. Из-за этого он получился таким тяжёлым и массивным, что стрелять из него такая хрупкая девушка могла только с двух рук. Но при этом уже знакомая схема револьверов фабрики Рэдклиффа со самовзводным курком осталась неизменной. Газоотводная трубка и поршень под стволом, проходивший через ось барабана, делали оружие ещё тяжелее, но при этом сами взводили тугой курок и поворачивали барабан после каждого выстрела. Знай только наводи на цель и жми на спуск. Их так и не приняли на вооружение в армию, потому что цена оказалась слишком высокой, а точная механика слишком капризной. Но дозволяли приобретать офицерам на личные средства. А ганмаги вообще не использовали револьверы, потому что вращающийся барабан и куча других деталей не позволяли правильно нанести на ствол требуемые руны силы. Не говоря уже о том, что мощные заклинания могли повредить сложную механику. Но и без всякой магии это было очень мощное и скорострельное оружие, ставшее уделом узкой ниши наёмных убийц и аристократов.

Короткая вспышка эйфории от обладания такой мощной пушкой последней модели, столь похожая на детский восторг при покупке новой игрушки, оказалась внезапно прервана мыслью, что разом вытеснила из головы все остальные. Это был простой и недвусмысленный приказ — найди Эльзу и убей! Анна сама не поняла, откуда взялся этот кровожадный порыв, а её руки уже крепко сжимали оружие, взводя сухо щёлкнувший курок. Всё это казалось безумным кошмарным сном, а одна мысль о том, чтобы увидеть родную сестру через прицел револьвера повергал в ужас. Особенно когда она подняла голову и удивлённо взглянула на фамильный портрет на стене. На миг её взгляд встретился со строгим взглядом отца и нежным взглядом матери, и уже лёгший на спусковой крючок палец замер, не смея завершить начатое. Анна просто не могла предать память родителей и причинить зло последнему близкому человеку на этом свете, и никакие приказы не могли толкнуть её на это предательство.

Приказы!

В следующий миг она вспомнила, как её готовили к этой операции. Как арканисты Братского Ордена Магов под чутким руководством офицера разведки и инквизитора втайне заклинали её, одурманенную снотворным, закладывая в голову новые воспоминания и императивы, что должны были активизироваться голосовыми командами. Используя уже существующее в её голове заклинание вечных чар в качестве маскировки, они превратили её в живое оружие, запрограммировав как автоматон и закрыв воспоминания о использованной чёрной магии. Именно они вложили ей в голову навязчивую идею во что бы то ни стало вывезти Эльзу в Сигнар, даже против её воли. А в случае оказания сопротивления или получения соответствующей команды — убить. И она сделала бы это без сомнений и колебаний, если бы заклятья не были разрушены ледяной магией Эльзы и ритуалом шамана троллкинов.

Пришедшая следом за осознанием этой невероятной подлости злоба была просто невероятной. Её всё это время обманывали, как и тётушку Риту. Использовали вслепую, превратив в очередной инструмент в руках сигнарской разведывательной службы. Порождённый этой злобой жгучий гнев должен был найти выход. И когда взбешённая девушка резко развернулась, упершись взглядом в связного, который знал обо всём и назвал ей кодовую фразу, приказав убить родную сестру за то, что та осталась верна присяге Империи и отказалась бежать в Сигнар, её рука не дрогнула. Стремительным движением вскинув пистолет, она три раза выстрелила в парня. Пускай этот револьвер был для неё тяжеловат и непривычен из-за тугого спуска, от грохота выстрелов тут же заложило уши, а отдача была даже сильнее чем у винтовки, она била без промаха, всадив по пуле в живот, грудь и голову подонка, который не успел даже вскрикнуть, мешком рухнув навзничь и заливая ковёр свежей кровью.

Прибежавшие на звук выстрелов солдаты ворвались в кабинет с мушкетонами наперевес и замерли, удивлённо глядя на труп слуги и револьвер в руках герцогини. Которая бросила пистолет на стол и устало опустилась в кресло, в ужасе схватившись за голову и отчаянно пытаясь понять, осталось ли в ней хоть что-нибудь от той самой Анны Аренделл, если она только что в приступе гнева так просто убила человека. В ответ на вполне ожидаемые вопросы о случившемся она не придумала ничего лучше, чем заявить, что этот человек пытался на неё напасть. Когда же она рассказала кто это, её даже не стали заключать под стражу. Всё равно она была под домашним арестом. Только револьвер отобрали.

На сей раз расследование случившегося приняло весьма необычный оборот, поскольку её вызвали на допрос всего раз, после чего провели следственный эксперимент, в ходе которого тройка колдунов под присмотром Эльзы и карателя, задержавшегося в замке из-за проблем с ремонтом варджека, попытались при помощи магии ещё раз проникнуть в её воспоминания. По завершении этого длительного колдовского ритуала они так ничего толком и не сказали. Только дали заключение о том, что она невиновна и объявили благодарность за уничтожение опасного сигнарского шпиона.

И только поздно вечером, когда после ужина они остались в библиотеке одни, Эльза рассказала ей правду. О том, как нечаянно ранила сестрёнку магией, когда они играли в главном зале, ослушавшись родительского наказа и запрета мэтра Рауж-Фуко. Как ради спасения младшей дочери герцог Аренделла предпринял опасное путешествие в Хадор. И как в Корске некий колдун-лорд Ковалевский с помощью чёрной магии излечил её от ледяного проклятья. Но он не смог избавиться от него полностью, и только лишил сил, заключив в кокон запретных заклятий. А чтобы оно не смогло вновь набрать силу он переписал её память, исключив всякое упоминание о волшебстве, магии и колдунах.

Именно поэтому им было запрещено видеться, поскольку Эльза тогда ещё плохо контролировала свои силы и могла сама того не желая пробудить старое проклятье. Родители не выпускали её из замка потому что только здесь они могли полностью оградить её от магии, которой был пропитан окружающий мир. Поэтому изгнание и путешествие в Сигнар принесло ей столько неожиданных открытий. Но чары старого колдуна оказались надёжнее, чем он сам рассчитывал, поскольку он сделал их вечными, запитав от собственного магического потенциала девочки, со временем значительно усилившегося. Так что даже тех крох, что просачивались через этот барьер, ей хватило чтобы стать ганмагом. Но сигнарские маги, обнаружившие действующие заклятья в её голове в ходе многочисленных тестов, решили воспользоваться ими в своих корыстных целях, и для этого внедрили в её разум инструкции в виде ложных воспоминаний, которые можно бы было активировать простыми голосовыми командами. По сути её превратили в марионетку, которую можно было дёргать за нити кодовых фраз если та возомнит о себе слишком много. И вся суть этой спецоперации состояла в том чтобы похитить Эльзу и вывезти в Сигнар, или уничтожить, чтобы её сила не служила интересам хадорской короны.

Так что теперь юная герцогиня не испытывала ни малейших угрызений совести за то что сдала нескольких агентов. И твёрдо вознамерилась сдать всех, о ком вспомнит. Чтобы хоть так отомстить негодяям, надругавшимся над её разумом ради убийства сестры. И чтобы ни у кого не возникло соблазна совершить ещё одно покушение.

Всё же они с Эльзой были сёстрами, и у них было много общего. Для Анны стало неожиданностью узнать, что она тоже является стихийным магом, пусть и не таким сильным. Только не холода, а шторма. И ей подвластны силы ветра и молний, которой она перегрузила защитное поле доспехов варкастера и закоротила его меканическое оружие, когда он пытался убить их. Оставалось только научиться ими пользоваться.

Определённо, будущее обещало быть куда светлее прошлого. И намного интереснее.

Прощание

Это был тяжёлый день. С самого утра колдуны вместе с солдатами прочёсывали замок, выискивая сигнарских шпионов, о которых им сообщила Анна. Работали они тихо, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, чтобы не спугнуть ещё не давших о себе знать агентов. Герцогини Аренделл всё это время старательно играли роль публичных персон, общаясь с вассалами, решая тысячи мелких вопросов и даже просто развлекая публику. Эльза ради этого превратила внутренний двор замка в каток, где мог покататься любой желающий, поскольку ворота замка оставались открыты. Ну и для проверки, на что способна без кулона Ниссора, который снова спрятала в тайнике. Вопреки опасениям Снежной Королевы даже без помощи древнего артефакта у неё хватило сил чтобы покрыть идеально гладким льдом весь внутренний двор, превратить фонтаны в фантасмагорические ледяные скульптуры и украсить фасады зданий ледяными колоннами и инистыми узорами. И при этом никто не пострадал, к величайшему её облегчению. По крайней мере теперь она сможет спокойно колдовать без риска засыпать снегом и сковать во льдах целую страну. Что определённо к лучшему.

Сестра всё утро разрывалась между ней и Кристоффом. Ледороб пришёл вместе с северным оленем, и если честно, олень Эльзе нравился больше. Анна ещё утром намеревалась вручить ему новые сани, которые она выкупила втридорога у какого-то местного мастера, без конца упоминая про данное ему обещание. Эльза хоть и считала, что премии, выплаченной ледоробу висконтом Хавронским, более чем достаточно в качестве вознаграждения, помалкивала, видя как Анна сияет от предвкушения. И судя по всему, сюрприз удался. По крайней мере Анна и её два странных гостя смеялись и веселились так искренне и беззаботно, что смогли заразить своим весельем поначалу с опаской взиравших на всё это слуг и посетителей.

Герцогиня Аренделла старалась не оставлять сестру одну. Своим присутствием поддержать её дух и помочь поскорее забыть ту страшную правду, что вскрылась вчера. Потому что узнать, что годами окружавшие и обучавшие тебя люди всё это время лгали тебе в лицо, опутывая запретными чарами и копаясь в твоих воспоминаниях чтобы превратить в безвольную марионетку, которую потом можно будет спокойно дёргать за незримые нити кодовых фраз, было по-настоящему страшно. Эльза снова и снова задавалась вопросом, а не обошлись ли с ней так же? Ведь колдун-лорд Ковалевский был специалистом именно в этом разделе чёрной магии. Но она не могла найти доказательств, что в её разум под видом ложных воспоминаний были записаны чьи-то инструкции. Иначе бы их давно активировали. Вот и получалось, что хадорцы, жестокие захватчики и оккупанты, обошлись с ней честнее, нежели называвшие себя друзьями и защитниками сигнарцы с Анной.

Аресты продолжались весь день, подобно волне выплеснувшись за крепостную стену в город. Хадорские палачи знали, как быстро развязать пленникам языки. Эльзе была противна сама мысль о том, что подвалы её родового замка превратились в пыточные камеры. Но они были на войне. Войне, которую великие державы объявили ей с Анной. Из-за её силы, её титула, её имени. Их единственным шансом выжить было принять одну из сторон. Она сделала свой выбор и скрепила клятвы кровью. Теперь сестра сделала то же самое, и они обе стали предательницами и коллаборационистками в глазах партизан Сопротивления и их сигнарских покровителей. Неудавшееся покушение будет далеко не последним. Поэтому она старалась в полной мере воспользоваться ресурсами Империи, чтобы обезопасить вотчину предков.

И судя по тому, с каким рвением колдуны и солдаты ловили шпионов, подписанное королём Сингара и Императрицей перемирие было весьма условным и недолговечным.

За окном уже стемнело, слуги зажгли свечи. Впрочем, главным источником света в большом зале гостиной оставался камин, возле которого и стояла герцогиня, наблюдая за танцем языков огня. Её стихией был лёд и холод, но тепло укрощённого пламени приятно грело кожу, успокаивая и настраивая на философский лад. Казавшийся бесконечным танец языков огня наполнял зал движением отблесков и теней, отчего веками украшавшие стены большие древние гобелены словно оживали, готовые вновь поведать легенды о подвигах героев прошлого.

Так что когда за спиной послышались шаги, она не дрогнула.

— Вы желали видеть меня, герцогиня? — спросил Краснов, остановившись на почтенном расстоянии.

— Желала. — Эльза обернулась на голос. Заметив застывшего у открытых дверей зала дворецкого, приказала ему: — Оставьте нас.

Опытный слуга, получивший эту должность ещё при отце, не стал задавать лишних вопросов, с поклоном выйдя за порог и закрыв собой дверь. Его род уже больше сотни лет служил Аренделлам, и не было ни малейших сомнений в его верности, но некоторые темы лучше обсуждать без посторонних ушей.

— Подойдите, пожалуйста. — взглянув на стоящего столбом посреди зала варкастера попросила герцогиня Аренделла, не желавшая поднимать голос.

Краснов подошёл ближе. Эльза про себя отметила, что даже в столь поздний час он явился к ней с оружием, в доспехах и полной экипировке. Будто собирался не ложиться спать, а отправиться в очередной поход. Только силовая установка в рюкзаке за спиной была отключена и не коптила потолки угольной сажей.

— Как продвигается расследование? — снова взглянув на огонь поинтересовалась Эльза. — Вы поймали всех названных Анной шпионов?

— Большинство успело покинуть Аренделл. — сухо заявил каратель. — Но оставшихся мы взяли вместе с держателем конспиративной квартиры в городе и местной агентурной сетью. И очень своевременно.

С этими словами он достал из подсумка прибор размером с чашечку для шоколада и протянул ей.

— Что это? — Эльза с интересом посмотрела внутрь устройства на множество составляющих его шестерёнок.

— Взрыватель для бомбы с часовым механизмом. — пояснил собеседник. — Новая сингарская модель. В отличии от поделок местных умельцев, можно установить задержку до двадцати четырёх часов.

— Одна бомба не нанесёт большого урона...

— Мы изъяли полтора десятка таких. Варить взрывчатку террористы Сопротивления наловчились на местах. Алхимиков среди них достаточно. Так что сдав этих диверсантов ваша сестра спасла сотни жизней.

— Удалось ли узнать что-нибудь о тех, кто передал моей сестре послание в камеру с обещанием оказать помощь?

— Связного, организовавшего доставку послания, мы вычислили. Ваша сестра пристрелила его вчера утром. Из допроса остальных удалось выяснить, что ими планировалось не столько ваше спасение, сколько покушение на висконта Хавронского. Но из-за большой концентрации войск в замке от плана со снайпером на чердаке флигеля пришлось отказаться, поскольку позиция оказалась занята одним из вдоводелов, а вход блокирван солдатами. Резервный план не сработал, поскольку из-за размещения бойцов дополнительного оцепления близким кольцом они не смогли инициировать замаскированный в одной из несущих балок помоста заряд взрывчатки. Не зная точного времени казни они не могли воспользоваться бомбой с часовым механизмом и полагались на ударный взрыватель, который необходимо инициировать попаданием пули. Но стрелок не смог сделать выстрел, потому что требуемое бревно по центру эшафота оказалось за спиной бойца штурмовых командос…

— Подождите, Лука. — неожиданно для самой себя перебила его Эльза, поражённая страшной догадкой. — Они собирались спасти нас с Анной взорвав у нас под ногами бомбу?

— Ваше спасение не было в числе приоритетных задач их группы. В сложившейся ситуации сигнарцев вполне бы устроила ваша смерть, поскольку после зимы посреди лета их первоочередной целью было недопущение вашего дальнейшего сотрудничества с Империей.

— ”Не доставайся же ты никому”. — горько усмехнулась Снежная Королева. Воистину, её сила стала проклятьем их рода. — Сингарцы вряд ли отступятся от своего замысла. Вы продолжите охоту?

— Нет. Мы послали гонцов в Лаэдри, Ринир, Элинсберг и Меруин с ориентировками на успевших покинуть Аренделл до облавы агентов. Теперь это не наша забота, а Канцелярии Тайного Приказа, которой будут переданы все арестованные.

Колдунье ковена Серых Владык стоило бы и самой догадаться. Ведь контрразведка была в числе их прямых служебных обязанностей.

— А вы? — спросила Эльза, и сама поразилась своей смелости и тому, как легко ей это далось.

— Я больше не являюсь офицером карательного корпуса.

— Вы уже получили новое назначение, ковник? — поинтересовалась герцогиня, повнимательнее взглянув на доспех собеседника и отмечая новые знаки различия, среди которых больше не было щитка со знаком карательного корпуса.

— Так точно, — кивнул Краснов. — Завтра отправляюсь в Риверсмит для усиления гарнизона командующего Харкевича.

— Я надеялась, что вы ещё погостите у нас.

— Присвоение внеочередного звания не отменяет назначенные мне три месяца штрафного легиона.

— Не боитесь? Вас же отправят самое пекло.

— К этому я готовился пять лет. И у меня есть все основания думать, что я вернусь с победой.

— Вы думали так же, когда бросились за мной в поле под огонь всех пушек замка Аренделл? — задала давно мучивший её вопрос Эльза.

— В тот миг я думал о том, сколько людей погубит ваше колдовство. И о том, что нет такой цены, что была бы слишком высока чтобы остановить вас.

— Поэтому вы собирались застрелить меня и Анну? — решила идти до конца Снежная Королева, чтобы не оставлять недопонимания и недомолвок в столь важном деле.

— Да, — после небольшой паузы кивнул собеседник.

— Но ведь вы могли убить меня гораздо раньше. Ещё там, на Седой Горе.

— Мог.

— Но не убили. Почему?

Варкастер впервые с начала разговора пошевелился, положив руку на эфес сабли.

— Наместник Ханс бы весьма убедителен, когда просил дать вам шанс остановить заморозки и оправдаться перед судом. Да и не верил я в то, что вы могли предать собственных людей.

— Даже после того что я сделала с вашим… — задавать такие вопросы было верхом неприличия, но она должна была знать, и всё же нашла в себе силы взглянуть в глаза собеседника и закончить предложение: — С вашим лицом?

Краснов с минуту молчал, глядя ей в глаза, после чего отвёл взгляд и уставился на огонь в камине.

— Тогда я впервые заглянул в глаза смерти. Защитное поле доспеха отразило большую часть вашего удара, но оставшегося хватило чтобы потерять лицо. Буквально. В тот момент я не чувствовал боли. Только холод и непокорность лицевых мышц. Боль пришла потом, когда лёд начал таять. Как и понимание того как близко я находился к провалу задания. Это был хороший урок, герцогиня, я запомню его на всю жизнь, — спокойным тоном говорил варкастер, в блёклых глазах которого плясали блики от языков огня. Но при всей внешней бесстрастности и холодности по продолжительности паузы Эльза поняла, как тяжело ему давалось сохранять спокойствие. — Говорят, что правосудие должно быть безликим и беспристрастным, холодным разумом оценивая деяния и твёрдой рукой карая преступников. В конечном счёте, карателю не нужно лицо, потому что для всех оно становится лицом врага. Но я всё равно благодарен вам за то, что вы вернули его.

— Если бы вы знали, Лука, как я благодарна вам за наше спасение. — Эльза на миг отвернулась к камину, чтобы украдкой стереть выступившие слёзы. — Если вас что-то тревожит, спрашивайте смело. Я отвечу на любые ваши вопросы.

Краснов удивлённо взглянул на неё, словно ища в её словах скрытый подвох.

— Мне не по чину задавать вам вопросы, герцогиня.

— Можно же хоть ненадолго отбросить все эти титулы, звания и чины? — попросила герцогиня Аренделла, которую как никогда тяготило её благородное происхождение, ставшее преградой прочнее каменных стен темниц. — Оставь этот формализм, Лука. Здесь не перед кем чиниться. Зови меня просто Эльза.

— Как пожелаете, герцогиня.

Эльза тяжело вздохнула, поскольку нормы поведения и воспитание оказались вбиты в собеседника крепче умения дышать. Горькая ирония заключалась в том, что при первой встрече всё было наоборот. Это она была зажатой и запуганной одинокой девушкой в чужой стране, прячущейся за ширмой формальностей и этикета. Неужели родные силы придали ей столько сил? Или после всего пережитого она уже не могла бояться таких пустяков?

— При нашей первой встрече вы не были таким замкнутым и нелюдимым, Лука, — Снежная Королева подумала о том, не была ли её сила виной нелюдимости гостя. Особенно после того, как близко ему довелось с ней познакомиться.

— Это было давно. — мрачно буркнул Краснов. — В другой жизни.

— Прошло всего три года.

— Даже несколько дней могут полностью изменить человека.

— Вы правы. Мне ли не знать этого, — с грустью вздохнула Эльза, поскольку могла только догадываться о том, что чувствует человек, которому довелось умереть и воскреснуть. — Поэтому я и прошу говорить открыто, без оглядки на титулы и звания. Магия может исцелить тело, но лучшим лекарством для души является откровение. Не нужно терзаться догадками. Спрашивай смело, и я отвечу на любой вопрос.

Варкастер смотрел на неё не отрываясь, словно пытался прочесть в глазах её тайный замысел. Найти какой-нибудь знак, что выдаст истинные мотивы и намерения, какими они ни были. Его недоверие можно было понять, но у герцогини и в мыслях не было чинить Краснову козни, и она только слегка улыбнулась в ответ, надеясь что такой простой и дружелюбный жест поможет собеседнику поверить в её искренность.

— Зачем? — наконец-то нарушил молчание бывший каратель. — Зачем вы воскресили меня? После того, как я заковал вас в цепи и пытался убить вместе с сестрой…

— Вам хватило смелости отправиться за мной на Седую Гору и под обстрел в этот грохочущий ад. И благородства не убить меня в минуту слабости после всего того, что я совершила. Вы единственный из всех вокруг, кому я могла доверить наши жизни.

Но в ответ Краснов лишь скривился.

— Я сказала что-то смешное? — непонимающе спросила герцогиня, боясь выставить себя пустоголовой дурочкой.

— Вы приняли верность долгу за благородство. У карателя его нет, как и чести. В глазах врагов и друзей он палач без эшафота. Презренный и отверженный исполнитель воли властей, выполняющий за них самую грязную работу.

— Это неправда! И ты больше не каратель.

— При всём желании это пятно с имени так просто не смыть.

— Если я могу чем-то помочь, только скажи…

— Не стоит беспокойства, герцогиня, — с лёгкой улыбкой ответил варкастер. — Вы уже сделали для меня больше чем кто бы то ни было на свете, подарив второй шанс. Всё остальное в моих руках.

— Ты сделал для нас с Анной не меньше, — улыбнулась ему в ответ Эльза. — Там, на поле, я поняла важную вещь. Нет на свете того, что невозможно совершить ради любимых. Анна совершила невозможное, спустившись с Седой Горы, ожив после того как её посчитали убитой, сбежав из замка и пройдя через заградительный огонь артиллерии чтобы пожертвовав собой спасти мне жизнь. Потому что любит меня искренне, не прося взамен ничего, кроме взаимности. Я тоже совершила невозможное, обратив бездыханное тело в лёд, исцелив раны и вернув отлетающую в Уркаэн душу обратно прежде чем развеять чары и снова вдохнуть жизнь.

— Что вы хотите этим сказать? — Краснов подобрался и вновь положил руку на эфес сабли, будто в ожидании атаки.

— Я бы не смогла воскресить безразличного мне человека, — наконец-то решилась сказать главное Эльза, понимая что больше не может ходить вокруг да около. — Лука, я люблю тебя.

Шокированный варкастер уставился на неё округлившимися глазами, не в силах произнести ни звука.

— Герцогиня, вы не можете любить меня…

— Мы были обручены силами льда и холода в тот самый миг, как я оживила тебя, — безапелляционно заявила она, сделав шаг вперёд и положив руку ему на кирасу. — Ведь только знак истинной любви способен растопить лёд в сердце.

— Это неправильно. Так не должно быть! — запротестовал её избранник, медленно пятясь прочь и опасливо оглядываясь, словно в зал в следующий миг должен был ворваться агент Канцелярии Тайного Приказа и объявить его в нарушении приказа, дезертирстве и государственной измене разом. — Я же вам не пара.

— Что за вздор? — презрительно фыркнула герцогиня Аренделла, продолжая так же медленно наступать. — Я герцогиня, и в своём замке имею право решать, кому на ком жениться.

— Мы не можем быть вместе, — снова уставившись на неё заявил Лука. — Вы же меня почти не знаете.

— Я уже узнала о тебе достаточно, чтобы полюбить.

— Но благородной девушке должно выходить замуж за дворянина, а я мещанин. И предки мои были рабочими да крестьянами.

— Ерунда. У меня достаточно связей и влияния, чтобы через неделю сделать тебя бароном, если не герцогом.

— Но я же нищий. У меня нет ни земель, ни доходов кроме жалования. У меня даже доспех казённый.

— Не в деньгах счастье, — отмахнулась от такой мелочи герцогиня. — К тому же моих земель и богатств хватит на двоих.

— Но я же каратель — имперский палач, убийца и мучитель. У меня руки по локоть в крови. Одумайтесь, герцогиня. Подобная связь станет для вас несмываемым позором и бесчестием.

— Мне ли, ледяной ведьме, коллаборационистке и предательнице, волноваться о чести... — улыбнулась столь наивным аргументам Эльза. — Когда любят искренне и сильно, всё остальное лишь пыль на ветру.

— Я должен идти. Мне приказано ехать на фронт. Нужно собрать вещи и...

— Как и мне. Одно слово, и я сделаю так что мы поедем в Торнвуд вместе. А что будет дальше — неважно. Ведь с милым рай и в шалаше…

— Я не могу ослушаться приказа, — резко дёрнулся Краснов, будто его укололи булавкой. — Вы даже представить себе не можете, кто отдаёт эти приказы и какова цена ошибки.

— Да хоть сам верховный главнокомандующий с великим визирем, — презрительно бросила герцогиня. — Я подам прошение напрямую Императрице. После всего случившегося она не откажет мне в такой мелочи как личный надзиратель.

— Все эти хлопоты не стоят ваших усилий, потому что я не могу ответить вам взаимностью.

— Что? Почему? Разве я кажусь тебе некрасивой?

— Вы прекрасны, герцогиня, но…

— Если я красива, знатна и богата, то что мешает?

— Я не могу вам сказать, — буркнул варкастер, отводя глаза. — Я дал слово.

— Значит это неважно, — кладя ладони на щёки возлюбленного и разворачивая лицом к себе прошептала Эльза. — Я же нравлюсь тебе и прошу не так много, только капельку взаимности.

— Простите, но я не имею права ответить вам взаимностью. Я уже…

Она не дала ему договорить, встав на цыпочки и запечатав губы страстным поцелуем, надеясь что Олаф был прав и что этот знак истинной любви растопит лёд в сердце любимого. Ведь её любовь, рождённая в час самого трудного испытания, была чистой и искренней.

Но этот долгий поцелуй так и остался без ответа.

Резко отстранившись, она со страхом взглянула в блёклые глаза своего избранника. Всей душой она желала заметить отблески того самого огня высокого чувства, по словам поэтов заставлявшего сердца биться в унисон. Но чем дольше она всматривалась, тем отчётливее понимала, что её ожиданиям было не суждено сбыться. Поскольку во взгляде собеседника чувствовалась не любовь, и даже не похоть, а в лучшем случае сострадание.

Горечь обиды, пришедшей следом за осознанием случившегося и своей ошибки, была просто неописуема. Дыхание перехватило от подкатившего к горлу кома, а слёзы сами собой наворачивались на глазах. Сокрушённая, она безвольно ткнулась лбом в кирасу доспехов, беззвучно рыдая. И ещё долго стояла бы так, оплакивая свою наивность и глупость, когда закованные в сталь сильные руки заключили её в объятья.

***

Лука в жизни не чувствовал себя более идиотски. Не сказать, чтобы он был обделён женским вниманием. Но ему ещё не доводилось доводить девушек до слёз очевиднейшими доводами разума. А теперь повисшая на нём герцогиня плакала, уткнувшись в кирасу доспеха. И ведь это только начало, потому что не ровен час обида превратится в гнев, а только что клявшаяся в вечной любви поклонница набросится с кулаками или кинжалом, а то и вовсе ледяными когтями. А даже если не наброситься, объясняться потом с колдунами не хотелось совершенно. Поэтому он постарался поскорее успокоить герцогиню, осторожно обняв за мелко дрожащие плечи.

— Ну-ну. Не надо плакать, — принялся утешать он совсем расклеившюся девчонку. — Поверьте, я не стою ваших слёз.

Но столь жалкие потуги были обречены на провал. Складывающаяся ситуация была непредсказуемой, и потому опасной. Тем более в служебных циркулярах ни о чём подобном не говорилось, так что прикрыться бумажкой было невозможно. Ему только и оставалось что импровизировать, потому что нужно было что-то делать, и побыстрее, прежде чем девица окончательно не потеряла самообладание. А то как бы она снова не устроила зиму посреди лета.

Понимая, что именно он стал виновником случившегося, Лука пошёл на крайние меры. Не видя иного выхода, он сделал глубокий вдох, готовясь ответить на оказавшееся столь неожиданным откровение откровением, что должно было расставить все точки в хитросплетении чувств.

— Я не могу ответить вам взаимностью, потому что моё сердце уже принадлежит другой,, — склонив голову прошептал ей на ухо варкастер, осторожно гладя по волосам. — Мы тайно обвенчались и поклялись друг-другу в верности перед ликом Менота, и я не могу предать эту клятву.

— И ты её любишь? — не поднимая головы сквозь слёзы спросила герцогиня.

— Люблю больше жизни.

— Кто она? — тут же спросила ледяная ведьма тоном, не предвещавшем ничего хорошего.

— Я не имею права говорить. Даже о том что мы обвенчались я не имел права сказать. Разглашение обернётся несмываемым позором и горем для нас обоих. Я доверился вам, как вы доверились мне, чтобы вы поняли причину моего отказа. У вас впереди ещё целая жизнь и вы встретите много достойных женихов получше меня. Я же клянусь перед ликом Менота, что всё сказанное сегодня не покинет этот зал.

— А она любит тебя так же сильно? — неожиданно спросила Эльза Аренделл, подняв голову и взглянув на него раскрасневшимися, заплаканными глазами.

— Да. Но её отец против, и у него было достаточно влияния и власти, чтобы загубить мою карьеру и опорочить доброе имя. Он хотел уничтожить меня, и у него почти получилось. Поэтому я заключил сделку с дьяволом, став карателем. Я не могу от неё отказаться, и не имею права впутывать в неё вас.

— Ты говоришь так, будто продал душу инферналам, — с опаской заметила герцогиня.

— Не инферналам, но людям, что будут пострашнее любого инфернала, — горько усмехнулся иронии собственных слов Лука. — Их влияние безгранично, а их дела ещё страшнее. Но для меня это единственный способ возвыситься, поднявшись со дна, куда я был низвергнут влиятельным врагом за своё незнание. Я уже прошёл по этой дороге слишком далеко, и для меня пути назад нет. Но я знаю, что пройдя его до конца я обрету и богатство, и титул, и вожделенное счастье, а спесивый отец моей возлюбленной сам отведёт её к алтарю в день нашей свадьбы.

— И ты веришь, что она дождётся тебя, а её отец не найдёт жениха получше?

— Все найденные им женихи после короткой беседы с парой доброжелателей отказались даже от помолвки, несмотря на очень щедрое приданое и богатые наделы за невестой. Которая любит и ждёт меня, и только меня. Я не имею права предать её веру и любовь.

Но в ответ собеседница только горько усмехнулась, чем поставила Краснова в тупик. Ему уже казалось, что это первые признаки намечающейся истерики.

— Что ж, теперь у нас с Анной по одному неудачному роману, — всё же объяснила причину своего веселья герцогиня. — Вот только мой избранник не стал лгать, изображая влюблённость, хоть и пытался меня убить. Разве что это было до, а не после признания в любви.

— Да и ваша сестра не пыталась убить своего жениха.

— У неё просто не было возможности. А так его бы убила любая после такого предательства, — уже без тени улыбки объяснила девушка. — Верность — неотъемлемая составляющая благородства. Жаль что немногие в наши дни вспоминают об этом. Но гораздо сильнее я жалею о том, что твоя верность принадлежит не мне.

— Мне жаль что всё так вышло, герцогиня...

Эльза провела рукой по нагруднику ковника, словно стряхивая невидимую пыль.

— Твоя невеста, Лука, ждёт назад того славного и весёлого выпускника академии, каким ты был, когда мы первый раз встретились. А вернёшься к ней ты, машина для убийства, придаток к варджеку, неспособный даже улыбнуться. Ты уже не сможешь стать другим. Неужели ты думаешь, что она примет тебя таким?

Герцогиня вздохнула и отвернулась к огню.

— Прости, я… Лучше уйди, пока я не наговорила того, о чём буду сожалеть. Уходи, Лука.

— Как прикажете, герцогиня. — коротко кивнув, Краснов развернулся и зашагал к выходу. Он дошёл до двери, когда Эльза окрикнула его.

— Постой! Лука, что бы ни случилось, тебе всегда будут рады в этом замке. Помни об этом. Теперь иди.

Ещё раз взглянув на застывшую у камина девушку в сверкающем голубом платье, сотканном изо льда невероятным мастерством магии холода, варкастер молча вышел из зала и закрыл за собой дверь, чтобы больше не мучать хозяйку замка. На душе было муторно от понимания того, сколько боли он только что причинил ей, разрушив иллюзии и разбив преисполненное зарождающихся чувств сердце. Но он знал, что поступил правильно, не став подыгрывать этому безумному увлечению и вернув герцогиню на грешную землю прежде, чем она поднялась слишком высоко на крыльях вдохновенных фантазий и самообмана.

Поэтому когда Лука отправился к себе, его шаг был твёрд, а мысли чисты.

Но сколь бы он ни был уверен в своей правоте, слова герцогини глубоко засели у него в голове, посеяв семена сомнения. Насколько жизнь и служба карателя изменили его? Действительно ли он превратился в “придаток к варджеку”? Сможет ли он вернуться к любимой и будет ли она счастлива его возвращению? Не станет ли долгожданная свадьба началом её мучений в браке с чужим, нелюбимым человеком?

Эти вопросы уже терзали его после ранения. Когда он понял, что остался практически без лица. Владевшие им тогда чувства глубочайшего отчаяния и непроглядной безнадёги даже вспоминать было страшно. Потому что одна мысль о том, что он вернётся к возлюбленной уродом, повергала в ужас. Ведь даже если бы она не отвергла его, то оказалась бы обречена всю оставшуюся жизнь страдать, глядя в его обезображенное лицо или ту маску, которая бы его заменила. Именно в это время к нему всё чаще приходила мысль о том, что лучше было умереть ещё там, в горах. Потому он и кинулся под обстрел не задумываясь, что готов был умереть, лишь бы забрать изуродовавшую его ледяную ведьму с собой в Уркаэн.

Войдя в отведённую ему гостевую комнату и заперев дверь, Краснов поспешил расстегнуть замки доспехов и снять кирасу, чтобы поскорее добраться до внутреннего кармана форменной куртки, где хранилось его сокровище — письма от Алёны. Отец догадывался о том, что “позорное увлечение” его дочери не закончилось с удалением “наглого выскочки”, и проверял всю её корреспонденцию с помощью нанятых шпионок. Поэтому вести переписку можно было только через патрона, во власти которого было доставить послание кому угодно так, что даже доверенные слуги брата великого принца не смогли бы его перехватить.

Каждое отправленное письмо и полученный ответ были наградой за выполнения очередного задания, поэтому их было всего три. Их текст он уже знал наизусть, но всё равно открыл многократно сложенные листы бумаги, чтобы ещё раз пробежать глазами по строчкам, выведенным знакомым аккуратным почерком. Последнее послание он получил полтора месяца назад. Алёна благодарила его за полученное письмо и рассказывала о своей жизни в ставке верховного командования. Про бесконечные совещания, заседания комиссий и рабочих групп, невероятные горы бумаг, документов, запросов и депеш, стекавшихся нескончаемыми потоками во всех фронтов. О содержании она не поминала ни словом, потому что именно эти потоки превращали полки, корпуса, легионы и армии Империи в единую военную машину, для которой не существовало преград. Зато в красках рассказывала о том, как бесился от злобы её отец. Регулярно навещая и всякий раз приводя с собой нового жениха, он всё ещё надеялся выдать её замуж согласно своим соображениям, тем самым увеличив богатство, влияние и политический вес семейства. Самый наглый претендент на руку и сердце даже получил от неё по морде. Но ни одному из них не хватило духу объявиться во второй раз, отчего папаша разве что на стену не лез. Но даже он был вынужден умерить свои амбиции и гордыню, потому что сколь бы обширными не были его связи, даже ему было не по плечу тягаться с государственной машиной Империи.

Что ж, недолго ему осталось лелеять мечту выдать дочь по расчету, используя в качестве инструмента достижения своих целей. Лука уже отослал любимой письмо вместе с посыльным, доставившим новые инструкции. Его произвели в ковники, а это значит, что его будущего тестя ждёт первый очень неприятный разговор с обавником Канцелярии Тайного Приказа, который настоятельно попросит его умерить амбиции и дать дочери самой решать, с кем связать свою судьбу. И у этого спесивого вельможи не останется выбора, кроме как подчиниться. Если он, конечно, не желает переселиться из дворца в барак к каторжникам и до конца жизни киркой выковыривать руду из недр шахт на далёком севере.

Этот своеобразный ритуал помог Луке отринуть все сомнения. Он снова видел перед собой цель, на пути к которой не существовало непреодолимых препятствий. Даже если ему придётся пройти через огонь и воду по дороге, вымощенной трупами врагов, он сделает это ради любимой. Ради своей Алёны он готов был умереть, и уже один раз умер, но судьбе было угодно дать ему второй шанс.

А уж он его не упустит.

В завершении своего ритуала он достал из-за ворота рубахи две золотые цепочки. На первой болтался малый золотой менофикс, как символ веры, к которой он был не особо пылок. А на второй висело его главное сокровище — золотое обручальное кольцо из комплекта, что он купил когда-то давно на откладываемые из жалования курсанта накопления. Для него оно было слишком мало, и даже на мизинец налезло бы с трудом, но кольцо предназначалось не ему, а невесте. И было освящено настоятелем церкви, где они в тайне обвенчались. Обменявшись кольцами согласно древнему ритуалу, перед расставанием они дали уговор сохранить кольцо своего суженого, чтобы вернуть на законное место в день свадьбы. Этот простой золотой круг всякий раз напоминал ему, что то был не сон и они действительно любили друг-друга, скрепив свой союз в глазах не людей, но бога.

Пребывая мыслями в счастливом прошлом было гораздо легче провалиться в сладостное забытье сновидений.

Утром он должен был отправляться. Пришедший из Лаэдри обоз помимо всего прочего доставил запчасти для его Кодьяка. Ремонт завершили всего пару часов назад, и теперь все три машины были заправлены и заняли отведённые им места за оглоблями подвод и фургонов. Луке, как старшему офицеру, полагалось следовать в колонне верхом на коне, но он предпочёл место на козлах фургона. Всадник из него был аховый, в отличие от всех этих аристократов, с детства обученных верховой езде. А рядом с собой пристроил того самого эльфийского юнца, с которым им было назначено вместе мотать срок в штрафном легионе.

Усиленная рота карательного корпуса должна была возвращаться в Лаэдри уже без него. Из бывших подчинённых с ним оставались только механики, закреплённые за варджеком. К ним прибавилось ещё четверо, чтобы поддерживать в надлежащем состоянии увеличившийся парк боевых машин. Теперь помимо Глорара ему как ковнику передали и Демолишера, к чей специфической конструкции и тактике применения ещё предстояло привыкнуть. А ещё обслуживания требовали паровые доспехи мановаров, которые перешли под его командование вместе со штурмовыми командос. Пехота и артиллерия Зимней Гвардии, в том числе мортиры из замка Аренделл, выступили ещё вчера вместе с вдоводелами. Тяжёлая техника шла замыкающей.

— Все по местам! — скомандовал варкастер, проходя вдоль выстроившихся во внутреннем дворе замка подвод. — Приготовиться к выступлению!

— Ковник! Лука! — окрикнул его знакомый девичий голос, когда он уже подошёл к козлам фургона.

— Да, герцогиня, — незамедлительно отозвался он, разворачиваясь к подошедшим хозяйкам замка. Эльза Аренделл выглядела удивительно спокойной и безмятежной, словно и не было вчерашнего разговора и слёз разочарования. А её сестра была и вовсе с приподнятом настроении. При этом её зелёно-салатовое платье резко контрастировало со сверкающим ледяными кристаллами голубым одеянием герцогини, от чего её можно было спутать с прислугой. Тем более что в руках у неё был свёрток, издали похожий на замотанный в ткань шар.

— Простите, что задерживаю отправление, но пока вы не уехали я хотела извиниться перед вами за все, что вам пришлось пережить из-за меня. — сообщила герцогиня, забрав у сестры свёрток и протягивая ему. — Примите от меня этот скромный подарок в знак нашей дружбы.

— Для меня это большая честь, герцогиня. — ответил Лука несколько растерявшись, забирая из рук собеседницы весьма увесистую штуку.

— Разверните, — тут же предложила младшая, которая от нетерпения даже на месте устоять не могла.

Взглянув на Эльзу, которая лишь кивнула и загадочно улыбнулась, варкастер аккуратно развернул ткань, из-под которой показался хрустальный шар диаметром сантиметров в двадцать на круглой подставке матового стекла. Внутри этой прозрачной как чистейшая вода горных ручьёв сферы находилась многократно уменьшенная копия замка Аренделл, укутанная ярко искрящимися на летнем солнце снежинками. Ковник встряхнул сферу в ладони, и снежинки тотчас подняли внутри маленькую бурю. Снежные шары были дорогими игрушками, ведь в качестве снега в них добавляли мелко нарубленную фольгу из сплавов серебра, а в особых случаях даже из белого золота. Ему только что подарили забавную безделушку, лучше всяких слов хранящую память о зиме посреди лета. И той, кто её создала.

— Ну? — изнывая от нетерпения спросила рыжая герцогиня. — Как вам?

— Должен признаться, не ожидал. — честно ответил Лука. — Спасибо большое. И позвольте вручить вам ответный подарок.

Сёстры переглянулись, а он поспешил завернуть шар обратно в ткань и отнести в фургон, где помимо прочих вещей и снаряжения лежал его трофей, добытый в экспедиции на Седую Гору. Каменная коса нашлась быстро, её даже отчистили от крови и отполировали. Но в последний миг его руку остановила мысль, что это не лучший подарок девушке, пусть и колдунье Ковена. Поэтому вместо исписанного колдовскими рунами древка он ухватился за отложенный в сторону тубус подзорной трубы.

— Боюсь, мой подарок не столь индивидуален и ценен, но я надеюсь, что он поможет вам найти дорогу к счастью.

— Ничего! — тут же попыталась утешить его младшая сестра. — Ведь в подарке важнее не цена, а внимание.

— Спасибо, — улыбнулась герцогиня, принимая подарок. — Могу ли я попросить вас о любезности позволить перекинуться парой слов с вашим подопечным?

— С эльфом? — удивлённо спросил ковник, оборачиваясь на своего невольного ушастрого попутчика. — Зачем?

— Я хотела поблагодарить и его. Он помог воскресить вас, ковник.

— В таком случае я не смею отказать вам, герцогиня. — с небольшим поклоном ответил он, делая шаг в сторону. Но заметив, как сжался эльф на козлах, прикрикнул: — А ну слазь! С тобой герцогиня говорить желает! Прояви немного уважения…

— Не пугайте его, Лука, — тихо попросила его Эльза, пока дрожащий как лист юнец гремя цепями всё спускался с козел.

Впрочем, ушастое недоразумение покорно слезло с фургона и подошло к ледяной ведьме, отчаянно цепляясь за жезл, выставленный вперёд словно щит. При этом он так побледнел, что на фоне ещё недавно покрывавшего тут всё снега его было бы не различить.

— Мы не были должным образом представлены, а наша первая встреча прошла не очень гладко, но я всё равно благодарна тебе, эльф Валшар, за всё что ты сделал для меня и моей сестры, — достаточно официально объявила Эльза Аренделл, подходя ближе и беря его за руку. — Мне очень жаль, что всё так получилось, но я надеюсь, что ты и твои сородичи не будете держать на меня зла.

И с этими словами она вложила в его дрожащую ладонь небольшой хрустальный кулон на стеклянной цепочке.

— Прими от меня этот скромный дар в награду за труды и лишения.

От волнения эльф чуть в обморок не упал. Округлившимися глазами глядя то на герцогиню, то на подарок, он силился что-то сказать, но у него не получалась выдавить из себя ничего членораздельного.

— Не нужно слов, — мягко произнесла герцогиня, отходя прочь. — Просто сохрани его как память о том, что довелось пережить всем нам.

— Клянусь кровью богов, герцогиня, — прижав подарок к груди наконец-то выдавил из себя на хадорском юнец.

После чего рухнул перед ней на колени и склонился в глубочайшем поклоне, ткнувшись лбом в брусчатку внутреннего двора. Смущённая таким бурным проявлением эмоций Эльза поспешила отойти прочь, а её сестра хихикнула в кулак над этим несуразным нелюдем.

— Ну, полно тебе тут ползать, — попытался взразумить его варкастер. — Возвращайся на место. Мы отправляемся.

К счастью, ему не пришлось ставить эльфа на ноги силой. Тот бросил счастливый взгляд на герцогиню, после чего без лишних слов сам полез обратно на козлы.

— Не смею вас больше задерживать, — грустно вздохнув произнесла Эльза Аренделл, с тоской глядя на фургон и стоящего под парами варджека, ожидающего команды. — Прощайте, Лука. Пусть удача и впредь не покидает вас.

— Прощайте, Эльза Аренделл, герцогиня Аренделла. — с поклоном ответил варкастер. — Надеюсь, нам ещё доведётся встретиться.

После чего решительно забрался на козлы своего фургона и скомандовал:

— Начать движение!

Повинуясь его ментальным командам варджеки сдвинулись с места, увлекая за собой тяжело гружёные фургоны. За ними потянулись и остальные подводы, чьи возницы подгоняли лошадей, выстраиваясь в длинную цепь обоза, голова которого уже выехала за ворота. Прощание получилось несколько скомканным, но Лука спешил поскорее покинуть это замок. Потому что не был уверен, что и дальше сможет сохранить верность обещаниям и устоять перед чарами хозяйки этих земель.

Доехав до перекрёстка, он свернул на запад. Его путь лежал к Риверсмиту, где среди руин стёртого войной с лица земли города строилась новая современная крепость, к стенам которой уже стекались толпы фанатиков. Мениты считались технологически отсталым противником, но всё равно были опасны. В первую очередь в силу своей численности и фанатизма, которыми они компенсировали слабости их войска и нехватку современного стрелкового оружия. Да и варджеки у них имелись, пусть и не столь совершенные как хадорские модели. Будучи карателем, Краснов не привык к столь масштабным сражениям, и чтобы повысить шансы на победу ему нужно было как можно скорее вспомнить прослушанные в академии курсы тактики и стратегии.

***

— Ну вот и всё, — радостно заявила Анна, когда последняя подвода выехала за ворота. — Теперь можно жить!

— Действительно, — кивнула Эльза, глядя как солдаты гарнизона запирали толстые стальные створки. — Идём скорее. Нас ждёт ещё куча дел.

Герцогиня Аренделла ни секунды не лукавила, им с сестрой действительно предстояло погрузиться в дела и заботы. Это ещё хорошо, что им дали рассрочку выплат наложенных штрафов, в противном случае пришлось бы заложить родовой замок. В казне после фактически оккупации армией было пусто, так что нужно было определить размер налогов, разобраться со льготами для пострадавших от зимы посреди лета, выделить земли под размещение рабочих для будущего строительства, утвердить новую численность стражи и указ о начале набора. И ещё кучу мелких вопросов, что и составляли ежедневную рутину, которой раньше занимались управляющие.

Решать проблемы вместе было не скучно. И хотя их мнения иногда не совпадали, сёстры успешно находили решение, устраивающее всех. Эльза специально не стала искать нового управляющего замком. Анне нужно было учиться править, а опыта у неё не было. Хотя Эльза не сомневалась, что у сестры всё получится. Пусть ей не хватало усидчивости, а решения зачастую были импульсивными, но у Анны было доброе сердце и острый ум, которые позволят справиться с любыми трудностями. Она даже успевала проявлять инициативу, когда предложила дать клану троллкинов в аренду земли долины гейзеров, о которой герцогиня Аренделла даже не помнила, тем самым легализовав. Пусть налог на нелюдей был не слишком большим, Анна находила малейшую возможность наполнить опустевшую казну, не опускаясь до грабительских поборов c подданных.

После обеда и небольшого занятия по теории магии в рабочем кабинете, они снова предались воспоминаниям о далёком детстве. Эльзе приходилось говорить гораздо больше, чтобы рассказать о том, как всё было на самом деле. Но Анна была не против, жадно ловя каждое слово. Для неё было важно узнать правду о своём прошлом, чтобы смело идти вперёд. По её словам, теперь она могла понять, где кончалась правда в её голове, тем самым установив точку опоры, которая поможет стабилизировать рассудок прежде чем смешение множества заклятий, грубо разрушенных ритуалом троллкинов, сведёт её с ума. Тем более откровенный разговор с сестрой приносил долгожданный покой и умиротворение её мятежной душе.

И это было чудесно, потому что даже горькая правда много лучше жизни во лжи.

— Кстати, я хотела спросить, что ты думаешь по поводу Кристоффа? — неожиданно спросила Анна.

— Того ледороба? — уточнила Эльза, и получив утвердительный кивок, честно ответила: — Я не против, если ты об этом.

— Серьёзно? — хоть сестра и пыталась скрыть восторг в голосе, ей это не удалось. — То есть я не об этом! Я просто спросила как он тебе!

— Мне он показался достаточно честным и храбрым человеком, пусть и несколько простоватым, — честно ответила герцогиня Аренделла, помня о минуте своей слабости. — Поэтому я не против если ты узнаешь его получше.

— Даже зная, что он простолюдин? — подозрительно прищурившись спросила Анна.

— Благородное происхождение само по себе не наделяет благородством внутренним. Архгерцог может оказаться последним негодяем и подлецом, а нищий крестьянин — удивительно добрым и порядочным человеком. — философски заметила Эльза. — Я не собираюсь торговать твоим счастьем ради выгодного союза.

— Эльза, ты лучшая сестра на свете! — радостно воскликнула сестра, повиснув у неё на шее и крепко обняв.

— Позаботься о Кристоффе, а он позаботится о тебе. — дала своё напутствие герцогиня Аренделла — И я надеюсь, что вы подождёте с венчанием и всем прочим до моего возвращения.

— Как? Ты уезжаешь? — резко отстранившись всполошилась сестра. — Куда? Зачем? Почему? Когда?

— Сейчас, карета уже ждёт. Я получила приказ, — с грустью вздохнула герцогиня Аренделла, доставая заготовленный саквояж из-под стола и направляясь к шкафу за подготовленными бумагами. — Моя магия нужна в Торнвуде.

— Но ведь это далеко на юге! Там что, тоже линия фронта?

— Южный фронт сейчас проходит южнее, по реке Драконий Язык. К тому же на нём затишье из-за объявленного перемирия.

— Зачем тогда ты им потребовалась в Торнвуде? — непонимающе спросила Анна, останавливаясь вместе с ней у дверцы шкафа.

— Крикс, — понизив голос сообщила Эльза сестре. — В лесу всё чаще стала попадаться нежить. Похоже некроманты наловчились разорять братские могилы и воровать трупы с полей сражений южного фронта, тем самым пополняя свои легионы. Они обустроили базу где-то под землёй в лесной чаще, откуда устраивают набеги.

— Ты будешь сражаться с нежитью? Это же ужасно!

— Я же обученная колдунья Ковена. — улыбнулась Снежная Королева. — Кроме того, лучше воевать с ожившими мертвецами, нежели с людьми.

— Ты права, — кивнула Анна, подозрительно шмыгнув носом. — Возьми.

С этими словами она достала из сумки здоровенный револьвер и протянула сестре.

— Это что, тот самый револьвер, из которого ты должна была меня застрелить?

— Ага! Мне разрешили его оставить для самообороны. Но тебе он будет нужнее.

— Я даже стрелять не умею.

— Ничего, научишься, — улыбнулась Анна, вытирая слёзы. — Главное — не заглядывай в ствол, держи оружие обеими руками и не жмурься перед выстрелом. Остальное дело практики. А патронов в армии наверняка как грязи.

— Спасибо, — осторожно взяв пистолет ответила Эльза. — А ты как?

— Мне обещали вернуть мой сингарский пистолет. Как только закончат анализ.

— Анна, лаборатории Корска завалены сингарским магическим оружием. Ты свой пистолет не скоро увидишь.

— Достану другой! К тому же я теперь умею колдовать и без пистолета.

— Надеюсь, тебе не придётся проверять это на практике раньше времени. — вздохнула леденая ведьма, убирая оружие к бумагам в саквояж, где громоздкий револьвер помещался с трудом. — И у меня тоже кое-что для тебя есть.

— Правда? — встрепенулась Анна.

— Даже у меня не всё получается с первого раза. — улыбнулась Эльза, доставая из шкафа пару снежных шаров на подставках из матового стекла, в хрустальных сферах которых застыли фигурки двух маленьких девочек, играющих в снегу возле криво слепленного снеговика, и протянула одну из них сестре. — Если тебе вдруг станет грустно и одиноко, этот шар напомнит о счастливых временах.

— Ты говоришь так, словно мы опять прощаемся навсегда. — взяв и хорошенько встряхнув шар чуть ли не рыдая заявила сестра, глядя на поднявшийся внутри снежный вихрь.

— Не навсегда. — поспешила утешить её Снежная Королева. — Я постараюсь вернуться как можно скорее. Обещаю.

Анна ничего не ответила. Только молча поставила шар на стол среди разложенных бумаг. А её сестра тем временем сложила в саквояж последние документы и полученный сегодня подарок, после чего закрыла замки и решительно направилась к выходу.

В сопровождении ошарашенной сестры Эльза стремительно вышла из замка к поджидающей у входа карете. Все вещи были уже давно погружены, и кучер ждал только саму госпожу. Она и так тянула до последнего с отправлением, стараясь побыть лишнюю минуту с Анной. И чтобы не затягивать прощание.

— Мне пора, — вручив саквояж слугам и остановившись у открытой дверцы, грустно улыбнулась Эльза, прежде чем крепко обнять сестру. — Береги себя.

— Ты тоже береги себя, Эльза. — безуспешно сдерживая слёзы ответила Анна, стиснув её в объятьях. — Я буду скучать!

— Вспоминая обо мне, не забывай о подарке. И тогда время расставания пролетит незаметно.

— Лучше возвращайся поскорее. — попросила сестра, всё же отпуская её.

— Ты даже соскучиться не успеешь, сестрёнка. — заверила её Эльза, прежде чем сесть в карету. — До скорой встречи.

— До встречи, Эльза, — помахала ей вслед Анна, когда кучер щёлкнул поводьями и карета тронулась со двора.

Расставаться было тяжко, но герцогиня Аренделла была к этому готова. Она не стала посвящать сестру в подробности полученного намедни послания и детали своей миссии, чтобы не пугать сестрёнку понапрасну и не нарушать режим секретности. Знай Анна всю правду, она непременно увязалась бы следом, нарушив режим домашнего ареста. А её горячность и импульсивность в этой командировке стоили бы ей жизни. Поэтому ей лучше остаться в замке, где она точно будет в безопасности до возвращения сестры, не ведая про уготованные ей ужасы.

Про выстроенную нежитью в лесной глуши громадную цитадель и некромануфакторум, где некроманты создавали самых чудовищных монстров, сплавляя воедино извращённую чёрной магией машинерию и мёртвую плоть павших в боях солдат. Об его оборону уже обломали зубы два хадорских легиона и сигнарская дивизия. Совместные действия войск двух великих держав не принесли результата, и понеся тяжёлые потери после неудачного штурма они были вынуждены отступить.

Теперь в лес с юга и севера стягивались все доступные войска. Крикс был опасным противником, угрожающим всему живому. Именно ради победы над легионами нежити непримиримые враги заключили перемирие и пошли на временный союз. Который рассыпется как только некроманты будут выбиты с континента обратно на проклятый всеми богами архипелаг.

Однако Снежная Королева не боялась предстоящей битвы. Она знала, что справится с трудностями. Недаром же она колдовала всю ночь напролёт, пытаясь приподнять завесу неизвестности над будущим. Открывшиеся ей в зеркале грядущего знаки сулили удачное завершение дела и возвращение домой, если только она поедет одна.

И ей больше не потребуются сила и знания бога зимы. Её собственной силы теперь хватит, чтобы справиться с любой опасностью.

Именно поэтому она решила вернуть кулон Ниссора законным хозяевам. Хоть одним врагом у их рода станет меньше. А посланный по её душу из Иоса ударный отряд поможет Луке сдержать натиск фанатиков, нанеся тем болезненный удар в тыл, чтобы в хаосе битвы помочь Валшару поскорее сбежать и исполнить древнее пророчество. К тому же видения будущего подсказали ей, что лучше держаться подальше от божественных артефактов. Но перед тем как расстаться с кулоном она использовала его силу и знания для того чтобы создать ещё одно чудо. Три снежных шара, созданных ею из прозрачного как слеза нерушимого льда, что не растает даже в кузнечном горне, были не просто красивыми безделушками. Связанные силой заклятий, руны которых она вывела на подставке, они стали крохотными окнами, позволяющими увидеть и услышать происходящее рядом с другим шаром за сотни и тысячи миль. Так что они смогут разговаривать с Анной по вечерам, чтобы новая разлука не была столь тягостной.

А ещё она сможет время от времени наблюдать за тем, кто отверг её любовь, но всё ещё оставался в её сердце.