Холодное просачивание

Глава 1. Пролог. Тридцатого января тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Планета Грендия.

Марвис Линтай сосредоточенно вёл грузовик. Впереди не было никаких препятствий – дорога оставалась полностью свободна в этот ранний час, и доставить партию молока на переработку не должно было составить труда. До цели оставалось уже менее километра… Однако же внезапно свет фонарей, освещавших прямое как стрела асфальтированное шоссе, резко померк, и водитель был вынужден включить фары. Одновременно с этим ему пришлось резко сбросить скорость, потому что машина начала уж очень сильно подпрыгивать и вольно катиться по… бескрайнему льду? Только каким-то чудом удалось затормозить, но уже в следующую минуту Линтай пожалел об этом своём решении. За стенками грузовика царил, как оказалось, жуткий холод, вдобавок сплошная темнота.

Водитель мог бы, наверное, понять, что звёздное небо над головой – совсем не такое, как он привык видеть. Но в этот момент ему было совсем не до конфигурации созвездий. Мотор внезапно отказался заводиться… что было совсем не удивительно при таком морозе. Впавший было в полнейшее отчаяние Марвис Линтай испытал прилив восторга уже спустя ещё пару минут, когда пришёл вызов по рации с пункта пропуска молокозавода:

- Цистерна сто девяносто четыре, где вы находитесь? Почему задержались?

- Я… нне знаю, стуча зубами, проскрипел водитель.

Вигер Нилау, начальник службы безопасности в этом районе, всегда знал, что корпорация Дюнитро поддерживает идеальный порядок во всём. Ну или, по крайней мере, стремится к этому. За те восемнадцать лет, которые Нилау провёл в охране, пройдя уже солидный путь, начиная с самых низов, бывали дорожные аварии, бывали, увы, всё ещё изредка преступные выходки. Но такого, чтобы происходило нечто, не поддающееся разумению вообще, никогда не случалось. Поэтому «безопасник» однозначно решил, что ему нужно разобраться в случившемся самому, тем более что диспетчер молокозавода определённо не мог ничем помочь, попросту не имел права – даже сейчас! - покинуть свой пост. Вскоре должны были прибыть ещё несколько цистерн, и их следовало принять как можно чётче. Поэтому Нилау ограничился только тем, что предупредил их водителей по рации:

- Будьте предельно внимательны!

Сам же он сел в служебную машину и вместе с двумя помощниками отправился на поиски «потеряшки». Так как они не знали, с чем именно придётся столкнуться, то кроме дополнительных перевязочных материалов взяли с собой по укороченному автомату.

Патрульный фургон мчался по прекрасно известному маршруту. Что же могло произойти на этом сравнительно коротком и хорошо обустроенном пути – ломали головы сотрудники службы безопасности. Однако за этими рассуждениями не забывали они о том, что необходимо постоянно контролировать происходящее вокруг. Иначе можно «вляпаться в какие-нибудь приключения», как это случилось с незадачливым водителем. Вообще, грендийцы издавна привыкли действовать крайне осторожно и вдумчиво в большинстве своём, не идти на авантюры, даже если выгода крайне заманчива. Взять, например, их собственную автомашину, вернее, её модель. Да, она появилась только в самом конце прошлого, семьдесят восьмого, года, но будет выпускаться, как и её предшественница – лет пятнадцать-двадцать как минимум. Потому как, в самом деле… ну зачем стремиться постоянно всё обновлять, тратить ресурсы, время и силы на это? Ведь гораздо лучше пользоваться тем, что уже есть, и переходить на новое только в том случае, если оно на голову лучше. Конечно, не везде так… например, новое лекарство или какой-нибудь там исследовательский прибор – это полезно и очень важно, но вот какие-нибудь повседневные вещи – чем дольше служат, тем лучше. Раздумья о причинах непонятного происшествия оборвались так же резко, как и начались: фургон влетел в полосу темноты. Предупреждённый заранее Нилау не стал сбрасывать обороты, напротив, крутанув машину вокруг своей оси погнал её назад, не став приближаться к светившему фарами грузовику. Малость прибалдевшим от такого шага соратникам он коротко пояснил:

- Вытащим его и так, вручную! Пусть фургон снаружи постоит.

- А… грузовик и цистерна?

- Побоку! Если не сможем забрать водилу, а то и сами останемся там, какой нам толк от этого молока? Пусть спецы с этой чушью разбираются!

Хотя, всё-таки, загнать фургон на самый «край» тёмной зоны им пришлось. Потому как оказалось, что имеющегося единственного фонаря недостаточно, чтобы сделать путь безопасным, и понадобилась помощь фар. С первого шага на них обрушился давящий тяжёлый холод, но, несмотря на отсутствие тёплой одежды, они ринулись вперёд. Спешный рывок позволил вытянуть Марвиса Линтая в безопасное место, однако и сами импровизированные спасатели чувствовали себя, прямо скажем, неважно после такого приключения. Вигер Нилау, пока его помощники пытались отойти от последствий морозного шока и одновременно оказывать помощь пострадавшему сильнее всех шофёру, связался по рации с диспетчером молокозавода:

- Сообщите, чтобы никто не ехал по шоссе №3а до особого распоряжения.

Затем он, уже через диспетчера службы безопасности, вызвал неотложную помощь. Когда она прибыла минут через десять, медики были крайне удивлены тем, что у Линтая налицо все признаки переохлаждения, но именно поэтому не стали лезть и узнавать, что происходит впереди, у них появилась самая что ни есть срочная забота.

Спустя ещё минут двадцать у «странного места» притормозила другая машина, из которой выбралось сразу четверо крепких охранников в форме. Они были хмуры, потому что необходимость в своей миссии не осознавали до конца. Да, решение руководства и всё такое… однако, какой смысл тупо караулить шоссе, на котором практически ничего никогда не происходит, да ещё и такими большими силами?

Своё отношение к проблеме «стража» изменила, впрочем, почти сразу же. На недоумённый вопрос подчинённых Нилау просто посоветовал им «подойти вон туда и сделать пару шагов вперёд». Сомнений после такой убедительной демонстрации сразу поубавилось. Да, появилось море новых вопросов, однако же, по крайней мере, необходимость сторожить вход в «странную ледяную мглу» не вызывала сомнений.

Где-то часа через полтора ещё на место событий приехали двое представителей синоптической службы. Они тоже оказались «взъерошены эмоционально», и не сразу поняли, что от них требуется. Только побывав в странной полосе, моментально перестали ерепениться и стали выполнять распоряжения Нилау, не ссылались более на то, что ему они не подчинены. Наоборот, начали деловито измерять температуру, влажность и давление в причудливой области, точнее, пока на границе с ней. Лишь ещё часа через два, когда доставили для них специально по заявке тёплую одежду, дело пошло на лад, да и то не до конца: как оказалось, по ту сторону слишком холодно, чтобы просто так находиться там, даже в обычных зимних куртках и брюках. Кроме того, как сообщили наблюдатели, «неизвестно отчего ещё и ветер начал усиливаться, а эту темноту вообще понять не можем, отчего вдруг она разыгралась».

Тем не менее, после их доклада дирекционный центр Дюнитро (аналог земных правительств) начал «шевелиться». К месту происшествия направили в первую очередь… регулировщиков. Те, побеседовав коротко с Вегером Нилау, начали выставлять ограждения и указатели на некотором удалении от странной точки. Движение требовалось восстановить как можно скорее, даже если ради этого приходилось на время съезжать машинам с трассы и заезжать заново на полотно дороги в другом месте. Впрочем, и в объезд движение вскоре пошло с перебоями: появились сотрудники дорожно-строительного департамента, которые стали промерять своими нивелирами участок для обхода. «Точно, думают подготовить его асфальтирование», подумал про себя безопасник. Ему самому было приказано оставаться на месте и контролировать обстановку, пока не прибудут высланные на помощь специалисты.

Вечер тридцатого января

К импровизированному посту охраны подъехал тяжёлый грузовик, затем ещё один, затем автобус. То были представители ещё двух дюнитровских департаментов – гражданской защиты и исследовательского. Выбравшиеся наружу люди ожесточённо спорили между собой и отчаянно жестикулировали, но немедленно приступили к делу, несмотря на разногласия. Дело же состояло в следующем: надо было смонтировать на самоходной тележке кинокамеру и некоторые измерительные приборы. Одновременно к тележке крепили кабели – и для электропитания, и для резервирования собранных сведений на части аппаратуры, остающейся на подходах к странному месту.

Спустя часа полтора, когда и на грендийской стороне уже сгустилась темнота, пусть и вполне привычная, даже уютная, руководитель исследовательской группы сообщил Вегеру:

- Счётчик Гейгера ничего подозрительного не показал. По крайней мере, на удалении тридцати-сорока шагов от этой чудной точки находиться можно совершенно спокойно хоть всю жизнь. Камера запечатлела снег и лёд вокруг, тёмное небо и ни одного растения, даже самого скромного. Магнитное поле также без особых отклонений, кстати.

- Что же вы собираетесь делать дальше? - поинтересовался безопасник.

- Пока остаёмся тут. Завтра утром должны привезти костюмы для экстремальных условий, тогда направимся внутрь «тёмного пузыря», будем прежде всего замерять силу тяжести и брать образцы воды, воздуха, грунта.

- А у вас есть какие-то версии, что это всё-таки такое, и сколько нам ещё тут стоять на посту?

- Увы, пока ответа и сам не знаю. Надеюсь, завтра хотя бы станет немного яснее.

Незадолго до рассвета тридцать первого января Нилау проснулся. Вернее, его разбудили – начали трясти за плечо.

- Шеф, вас начальство к радиотелефону вызывает, - озабоченно смотрел на него один из помощников.

Встряхнув головой, прогоняя остатки сна, безопасник наскоро оделся и поспешил к полевой радиостанции. Его непосредственный руководитель Текс Воррен был лаконичен:

- Тебя снимают с должности руководителя безопасности сектора и назначают исполняющим обязанности группы охраны объекта «Ночь».

- Каковы мои полномочия на этом посту?

- Всё, что нужно для защиты научного персонала и, возможно, других лиц на объекте.

- Какие силы будут в моём распоряжении?

- Пока что только те, что уже есть. Но в случае необходимости немедленно вызывай через меня подкрепление. Вплоть до авиации и бронетехники.

Вегер Нилау присвистнул.

- Что, всё так серьёзно?

- Лучше перестраховаться, чем потом страдать. Я почти уверен, что всё обойдётся минимальными усилиями, но…

Текс прервался, а затем продолжил уже менее напряжённым голосом.

- Если всё будет в порядке, я буду настаивать, чтобы тебе доверили общее руководство всем, что связано с этой причудливой штукой, а не только одной безопасностью. Более чем уверен, что ты справишься.

С первыми лучами солнца команда исследователей, уже облачённая в костюмы для полярных регионов, шагнула через невидимую границу. На них, впрочем, кроме обычной радикально утеплённой одежды, имелись и противогазы. Первоначально они пытались возражать, но Вегер Нилау заставил всех согласиться, уступив только в одном – противогазы могут быть в специальных сумках на боку. Представители исследовательского отдела вздохнули было с облегчением, но улыбка сползла у них с лица, когда начальник группы охраны ледяным тоном заявил:

- Проверим ваши навыки использования противогазов сначала. Кто не готов надеть их за несколько секунд, тот останется здесь. И ещё – у каждого будет в багаже прорезиненный защитный костюм.

- Это ещё зачем? - взъярился начавший седеть, но ещё вполне энергичный профессор ботаники. - Можнт быть, вы ещё строевому шагу нас учить приметесь?

- Надо будет, вы и окопы полного профиля рыть будете, и в штыковую контратаку пойдёте под барабанный бой…, ехидно улыбнулся Нилау.

- Ну знаете, - профессор презрительно сощурился, его клиновидная борода затрепетала, словно брамсель при шторме.

Однако затем учёный потух как будто, махнул рукой. Его нижняя губа дёрнулась, и Вегер с сожалением подумал, что пламя не угасло до конца. Оно обязательно вспыхнет, когда придёт срок… и хорошо бы, если этот огонь опалил бы очередную проблему естествознания, а не… Что именно «не», подумать он не успел – группа полностью выстроилась всё-таки и в нетерпении переминалась с ноги на ногу, ожидая распоряжения двинуться вперёд. Нилау прекрасно понимал своих временных подчинённых, он и сам напряжённо думал то и дело, что ждёт по ту сторону барьера. И в то же самое время прекрасно понимал, что чем скорее экспедиция завершится и укатит по своим делам каждый из её участников, тем ему, сотруднику службы безопасности, будет проще.

Шаг – и темнота вновь окутала их. Но уже через пару секунд она оказалась оттеснена в сторону мощным натиском портативных ручных фонарей. И взглядам изрядно удивлённой команды предстало пространство, сплошь покрытое льдом. «Ого», подумал Вегер, «неужели тут придётся ходить в этих куртках и утеплённых брюках постоянно?».

В следующие часа два, впрочем, о пощипывающем морозе позабыли. Сначала ставили палатки, потом протягивали электрические кабели, монтировали осветительные приборы. Перевозили дизель-генератор и небольшой запас топлива для него.

«Разумно», подумал было Нилау. «Экспедиция останется со светом и теплом, даже если вдруг электропитание по кабелю перестанет поступать». И тут же его передёрнуло от осознания: это будет уже не настоящий поход с исследованием, а угасание, и короткая отсрочка от окончательной гибели, которую обеспечит генератор, только сделает ситуацию невыносимее. Но тут же он прогнал эту мысль: в конце концов, ничего не ясно, что будет дальше, и пока вся обстановка под контролем. А уж за эффективность себя и своих подчинённых Нилау мог поручиться в полной мере. Они точно не позволят просто так каким-либо агрессорам нарушить нормальную жизнь лагеря!

Так или иначе, казалось, что мгла никак не отступит. Судя по часам, которые имелись у каждого участника экспедиции, время для рассвета давно пришло. Однако вследствие густой, плотной облачности, отчётливо угадывавшейся в небесах, посмотреть на звёзды тоже пока не было возможности. Поэтому пришлось ограничиться осмотром ближайших окрестностей в свете электрических фонарей. Разбредаться поодиночке никто не решался, и Вегер подумал, что нет смысла предупреждать их об осторожности – всё-таки, наверное, это были люди, которые не понаслышке знают про особенности походной жизни.

- Эге, ну тут и звери! - произнёс ботаник, поправляя капюшон на голове.

Все остальные через каких-нибудь полминуты уже рассматривали участок недавно выпавшего снега. На нём отчётливо виднелись следы мощных лап с внушительными когтями.

- Хоть мне в этом ледяном кармане пространства, - продолжил профессор, - достанется скудный материал разве что, - зато уж зоологи будут очень рады побывать тут!

- Почему же вы – спросил вдруг один из подчинённых Нилау – полагаете, что это какой-то карман пространства?

- А оттого полагаю, хоть я и не физик, что область со столь явным нарушением всех привычных устоев природы, с крайне странной погодой, может быть только ничем иным, как пространством, где всё иначе, чем в Грендии!

- Ну уж насчёт «всё иначе», - обратился к ботанику ещё один участник экспедиции, как раз и бывший самым натуральным физиком – вы откровенно погорячились. Разве и у нас в Грендии нет мест с очень холодным климатом?

- Есть-то они есть, но уж никак не такие, да и никак не на обычном шоссе в умеренных широтах!

- И всё-таки, - уже с нажимом повторил физик, - пока что высказывать какие-либо гипотезы преждевременно. Нужно продолжать собирать факты, прежде чем что-либо прояснится.

Глава 2. Новые известия

Вечером того же дня подводили первые итоги поисков. Слово взял – к изумлению присутствующих исследователей – сначала представитель департамента гражданской защиты. Он заявил:

- Должен вас предупредить, хоть я и не слишком близок ко всем этим научным дискуссиям и сферам, но вам всем важно будет знать два факта. Во-первых, связь – как проводная, так и волновая – с этой странной областью вполне себе работает. Как с остальной Грендией мы можем вести переговоры, так и она с нами. Во-вторых, мы попробовали пройти вдоль берега и нанести хоть часть его на бумагу в виде схемы. Потом сверили результат с имеющимися у нас крупномасштабными картами, но соответствия вроде бы не нашли.

При этих словах ботаник оживился:

- Что ж, вот ещё один факт тогда. С большим трудом, расчистив участок скалы ото льда, мне удалось обнаружить участки какого-то лишайника. Он непохож ни на один из широко известных – хотя его должен изучить, конечно, более узкий специалист.

Далее разговоры шли уже между самими исследователями скорее, и велись с большим количеством профессиональных терминов. Почувствовав, что ровным образом ничего не может добавить и помочь как-либо, Вегер поспешил уйти.

На следующее утро погода довольно быстро начала проясняться, и, тем не менее, по-прежнему оставалось весьма темно и холодно.

- «Как будто тут природа забыла о восходах вообще», подумал про себя Нилау. Но лезть к остальным, которые и так были заняты своими делами, не стал, тем более что вряд ли кто-то мог бы дать ему обнадёживающие сведения.

Время тянулось томительно долго, потому что защищать от какой-либо опасности никого пока не приходилось, а слоняться без дела казалось унизительным. Внезапно всех «озадачил» физик:

- Смотрите, небо вон в той стороне стало менее тёмным и… более серым, что ли! Как будто слабый свет льётся сверху! Скорее выставляйте все свои часы на полдень!

- И что же это даст? - полюбопытствовал безопасник.

- А то, что завтра в то же самое время мы увидим, повторится ли такое явление или нет. И если да, то можем считать, что полдень определили верно.

Ещё через несколько часов – прослеживаемых (вот каламбур!) только по часам же – в лагерь пришли ещё несколько человек. Один из них поспешил представиться сразу же:

- Миндей Квюллис, зоолог. Слышал уже про эти необычные следы, которые тут заметили. Покажите их мне скорее!

Впрочем, когда он их осмотрел, то оказался в серьёзном недоумении.

- Животные такого размера, конечно, на Грендии существуют и существовали в прошлом. В том числе и хищные. Но вот только – ни одно из них не обитало и не обитает сейчас в столь холодном климате. Настоящая загадка…

Чтобы разрешить её, он отправился пройти по следам. От сопровождающего из службы безопасности не отказался, и даже, более того, сам попросил, чтобы ему выдали также оружие.

Поиски странного крупного хищника продолжались довольно долго. И всё-таки, вечером следующих суток оба участника такой разведки вернулись в лагерь. Квюллис взбудораженно начал рассказывать:

- Вот это открытие так открытие! Подобных гигантов в полярных районах я и представить себе не мог.

- И каков этот зверь? Что делает? Опасен ли? - посыпались на него вопросы.

- Зверь четвероногий, со шкурой белого цвета. Медленно ходит по льду, видимо пытается отыскать хоть какую-то добычу или падаль, и при этом экономит силы. Вроде бы опасности не представляет, если не лезть к нему, не нападать и не пытаться кормить.

Третьего марта участники экспедиции решились, наконец, представить свои предварительные выводы. И докладывать о том, что они обнаружили, доверили физику, как наиболее всех заслужившему авторитет пока что.

Он решил начать с главной сенсации дня (и по совместительству – всего пройденного времени):

- Сегодня, как вы знаете, над горизонтом впервые за долгое время появилось светило. И мы замерили его угловой радиус, то есть относительные размеры по отношению к небесному своду. Он составляет на две угловые минуты меньше, чем у знакомого нам!

Сразу после этого наступила глубокая тишина. Только спустя секунд сорок Вегер Нилау решился заговорить:

- Итак, значит, все те рассветы, бледную тень которых в минувшие дней тридцать мы наблюдали через плотные облака и постоянные туманы…

- Происходят совершенно точно не на Грендии! - закончил его мысль исследователь.

- Но это же ни с чем не сообразно! - вырвалось у представителя департамента гражданской защиты.

- Нет, это вполне согласуется с вашими же собственными наблюдениями. Теперь можно совершенно определённо заключить: не только на осмотренном вами ранее небольшом участке берега, но и на всём его протяжении не найдётся привычных, известных нам очертаний.

В разговор вступили теперь и ботаник с зоологом:

- Мы отправили в лаборатории уже не так уж мало собранных образцов биологического материала, отдельных растений… Большинство всё ещё на экспертизе, но по тем образцам, которые уже успели изучить, пришли однозначные вердикты – они не принадлежат каким-либо известным видам.

Две недели спустя, семнадцатого марта.

Время «оцепенения» в высшем руководстве Дюнитро прошло. Оцепенения условного, конечно – базовая активность не прерывалась ни на один день. Просто только сейчас в это странное место прибыл Текс Воррен, который теперь получил более высокую должность – пост в совете директоров, поскольку теперь полностью отвечал за новое направление. Наскоро осмотрев экспедиционный лагерь и оставшись доволен увиденным, Воррен переговорил с основными участниками научной группы, выяснил, каковы их последние достижения и мысли. А потом вдруг заявил:

- Это ведь никак уже не «объект Ночь», раз тут становится светлее! Нужно называть как-то иначе всё это вокруг! Вы уже думали, как именно?

Молчание было ему ответом. Как-то не до этого за повседневными хлопотами и изысканиями было.

- Что ж. Через час общее совещание. Будем решать, что делать дальше.

Сказав это, Воррен направился к группе контейнеров, увенчанных антеннами самого различного размера. Была даже 8-метровая телескопическая мачта уже. Войдя в «сердце» этого радиокомплекса, директор сразу спросил:

- Всё готово?

- Да, заземления проверены, схемы в порядке, чувствительность высокая.

- Приступаем.

Радиотехники начали вращать рукоятки своих приёмников. На коротких волнах – только щелчки и потрескивания, создаваемые молниями – в том числе очень далёкими. На средних и УКВ – тишина, только один из радистов, подняв руку, добавил: дня три назад, когда небо светилось, в этой части диапазона шипело и свистело. На длинных волнах – остаточные грозовые импульсы. Наконец, когда переключились на сверхдлинные волны – в динамиках звучали всё те же разряды молний, разве что к ним примешивались теперь «птичьи голоса»: это были отзвуки частиц, пронзающих радиационные пояса.

Доведя ручку на последнем приёмнике до упора, главный специалист по радио сообщил:

- Эфир пуст. Так же, как и все предыдущие десять дней, с момента как мы начали его проверять.

Открыв совещание по праву старшего, Текс Воррен сразу сообщил всем остальным результаты радиоконтроля. Собственно, они уже были в большинстве своём в курсе, но лишнее подтверждение не помешает, вдруг всё-таки при итоговом сеансе удалось что-то уловить. Сразу после этого начальник произнёс:

- Теперь – ещё раз подведём итоги по работе каждого из вас и подумаем, что делать далее.

Слово взял зоолог:

- Высших животных тут практически нет, можно сказать, вернее, разнообразие их очень невелико. Есть, правда, огромные колонии птиц, но, по всей видимости, в полную силу оценить их получится после наступления короткого тёплого сезона. В окружающем море точно есть рыба, так как иначе нельзя объяснить пищевую цепочку, увенчанную местными сверххищниками.

Далее выступил ботаник:

- Увы, как и следовало ожидать в подобной полярной стране, растительность тут почти отсутствует. Единственные виды, которые могут пережить настолько суровую зиму, по всей видимости, это только те немногие лишайники, каковые удалось отыскать.

Геолог мог сказать несколько больше:

- Обнаружены различные осадочные породы. Песчаники, глинистые сланцы, известняки. Также можно не сомневаться, что тут была и вулканическая активность, о чём говорят базальты, диабазы. На поверхности – типичная ледниковая морена. Каких-либо признаков целенаправленной деятельности отыскать не удалось. Впрочем, на них и не следовало рассчитывать в столь суровых краях, независимо от того, есть какая-то цивилизация или нет.

Текс Воррен подвёл итог:

- Итак. Никаких проявлений того, что здесь есть разумная жизнь, не обнаружено. Но именно поэтому, раз мы не можем положиться на какую-либо информацию от местного населения, следует обстоятельно изучить окружающие просторы самим. Пора, раз погода теперь позволяет, осмотреть эту удивительную землю с воздуха. Будем готовить вертолёты для разведки.

Вскоре к площадке, на которой разместились винтокрылые машины, потянулись лётчики и техники. Они начали размеренно, хотя и вполне энергично, снимать кожухи и брезентовые утеплители. То и дело около каждого вертолёта появлялась группа людей, кативших тяжёлую тепловую пушку. Лишь после сравнительно долгой обработки в кабины забирались экипажи, но все знали, что тепловые пушки поработают ещё, когда придётся заводить моторы. Одновременно часть специалистов проверяла смазочные материалы, ёмкости с топливом, замеряла показатели аккумуляторов. Наконец, лыжи и колёса, малейшие признаки скопления льда на корпусах тоже требовалось проверить; одновременно экипажи настраивали основные и аварийные частоты на своих рациях, монтировали фотооборудование, размещали в кабинах НАЗы, тестировали кислородную аппаратуру. И вот последовала команда «пробный запуск двигателей произвести!».

Увы, один из вертолётов не удалось запустить сразу. Поэтому остальным пришлось ждать, пока его двигатель дополнительно подогреют, тратя топливо на малом газу, но не поднимаясь пока в воздух. Только спустя ещё минут десять машины начали раскручивать винты и один за другим отрываться от площадки. Задание у всех четырёх вертолётов, разбитых на пары, было очень простым: пролететь строго по прямой на юг около полутора часов, затем лечь на обратный курс. Никуда не сворачивать, ничего отдельно не осматривать. Какие-либо сложные манёвры были невозможны и недопустимы, потому что в совершенно незнакомой местности заблудиться не составило бы никакого труда, а вытащить ушедших на аварийную посадку было бы тем ещё приключением. Одну пару направили параллельно восточному берегу острова, другую – параллельно западному.

Когда в отведённый срок все машины вернулись, Текс Воррен получил такой доклад:

- На всём протяжении полёта не обнаружено никаких признаков поселений, морского или воздушного транспорта. Эфир также по-прежнему чист. Далее к югу расположены другие острова, так что с уверенностью можем сказать, что находимся не на отдельном клочке суши, а на крупном архипелаге, размеры и состав которого ещё только предстоит изучить.

Однако день проходил за днём, а обстановка изменялась мало. Вернее, вертолёты летали, теперь уже временами немного отклоняясь в сторону, и даже высаживая группы. Везде грендийцев встречало одно и то же – заснеженные и обледеневшие просторы и… полная пустота. Поэтому, хотя карты начинали уточняться, на них по-прежнему все участки суши обозначались исключительно номерами. Не слишком повлиял на ситуацию и масштабный «поиск», предпринятый гляциологами. Их вердикт, вынесенный 20 марта, оказался очень суров:

- Да, постепенно становится теплее. Но ледяные поля, по всей видимости, едва ли растают и в самые жаркие дни года. Использование ледоколов будет строго обязательно, если нам придётся доставить какой-то груз или пассажиров по морю.

Вегер Нилау озадаченно потёр рукой подбородок:

- Выходит, об устойчивом транспортном сообщении с сушей речи нет.

- Вы правы, и это может стать серьёзной проблемой.

- Что ж, будем работать с тем, что есть. И да, раз, судя по всему, на материке, если таковые тут имеются, населения также нет, смысл спешить что-либо делать там отсутствует. Необходимо для начала понять, что находится вокруг, в радиусе двухсот-трёхсот километров хотя бы. Составить карту приблизительную, а заодно укрепить и развить саму базу.

Спустя несколько часов с ним связался Воррен. В контейнере, который занимали радисты, было тесно, и во время разговора начальник базы то и дело морщился, оглядывая переполненное аппаратурой пространство.

- Как я понял из полученного доклада, Вегер, ты решаешь обживаться на новом месте.

- Да, вы понимаете правильно. Рваться вперёд пока смысла нет, сначала надо выяснить, что там и как.

- И что же для «выяснения» в первую очередь необходимо?

- Нам понадобится пара турбовинтовых транспортных самолётов. С дальностью полёта около двух тысяч километров.

- Отличное решение, пусть пока так далеко летать не требуется, но позднее не понадобится завозить новую технику. И, конечно, понадобится ещё доработать аэродром, начать постройку хотя бы минимальной полосы?

- Конечно.

- Ясно, постараюсь что-нибудь организовать. Кстати, будешь ли создавать временные лагеря на соседних островах?

- Нет, посещать их будем по мере возможности. Пока просто осмотр, фотографирование и сбор образцов, без всяких палаточных стоянок даже.

Текс Воррен помолчал несколько секунд. Затем решительно сказал:

- Да, самолёты это хорошо. И они обязательно будут. Но пока они не прибудут, это где-то ещё недели полторы, стоит заняться другими неотложными делами. Начать строительство постоянного экспедиционного дома, поставить складской ангар, оборудовать метеопост. Вы уже убедились, конечно, что погода вокруг меняется резко и неожиданно, так что следить за ней просто необходимо.

- Отлично, - воскликнул Вегер, - а когда ждать первых грузов и строителей?

- Завтра к вечеру уже должны быть. Кстати, поскольку предстоит осваивать обширную местность по-серьёзному, возможностей шоссе может не хватить. Решено закрыть окончательно и демонтировать этот участок, построить капитальный сегмент трассы в обход, а сюда – подвести двухпутное ответвление железной дороги. Это позволит протолкнуть значительно больше грузов при необходимости. Где-то через полгода ждите первый состав.

Нилау поинтересовался:

- А что ещё входит в график мероприятий на ближайшие 4–6 месяцев?

- Прибудут вскоре проектировщики. Им поручено выбрать также место для медпункта базы, дополнительных жилых модулей (если вдруг такие понадобятся, уже должно быть ясно, где их размещать). Ну и лаборатория в самом первоочередном списке, чтобы базовые физические, химические и биологические экспертизы проводить непосредственно на месте. Пока она разместится в нескольких контейнерах, но, сам понимаешь, нужно будет полноценное здание, хотя бы небольшое, на 4–5 комнат.

- Какие поручения мне дать подчинённым в первую очередь прямо сейчас?

- Поищите лучшее место для взлётки, а также проложите маршрут для вездеходов на соседние острова. Пусть вертолётчики сосредоточатся пока на поисках этого пути.

Когда самолёт, отправившийся на юго-запад, прошёл около трёхсот километров, суша оборвалась. После этого – сто, двести, триста километров… ничего. Даже на горизонте с идущего на высоте около тысячи метров воздушного судна ничего видно не было.

- Поднимемся на эшелон четыреста? - спросил второй пилот.

- Хватит палить горючку зазря. Идём на базу! - ответил ему командир.

Нилау выслушал доклад и слегка обескуражился.

- Это что же, тут только бескрайнее море, что ли?

За решением этого вопроса он обратился к геологу. Но тот лишь развёл руками:

- Пока что гравиметрические исследования мы только начинаем. Материала ещё слишком мало, чтобы выяснить, как именно тут идёт океанский хребет или складчатость.

- И что же делать теперь?

- Ну вы же собирались всё равно обследовать окрестности архипелага? Так и сделайте пока что: отправьте самолёты на запад, на север, на восток теперь – в любом случае надо точно знать, что там находится.

Глава 3. Разведки удачные и неудачные

Вскоре новые намеченные полёты состоялись, но они почти ничего не добавили к уже известной информации. И на юге, и на севере, и на западе, и на востоке обнаружилось лишь обширное пространство, заполненное льдами. Среди исследователей даже завязалась дискуссия, что бы это значило, причём всё больше утверждалась точка зрения, что «везде только одно море, разве что разбавленное единичными островами». Правда, это не вписывалось в устоявшиеся каноны геологии, но на все возражения специалистов у скептиков находился ответ, казавшийся неоспоримым:

- Ну а переход этот странный, как вписывается в каноны геологии, да и вообще науки? Если он возможен, то отчего бы тогда не быть и явлению гораздо менее странному – каменистой планете без материков.

Впрочем, точку в этом споре, посрамившую скептиков, поставила неожиданно сама природа. Наступил момент, когда начали прибывать перелётные птицы, сначала единичные, но потом всё в большем числе. И тут уж геологи отыгрались:

- Скажите пожалуйста, а эти пернатые, по-вашему, зимуют в открытом море?

Получив эти известия, вновь вышел на связь Текс Воррен.

- Итак, всё-таки есть неопровержимый факт: суша вполне себе есть, просто она пока не достигнута.

- Что же мне, готовиться к приёму более мощных самолётов, или отбирать санную партию, или пойдут катера?

- Ни то, ни другое и ни третье. Совет директоров решил использовать пару жёстких дирижаблей.

- Так они же крайне медленные!

- Только по сравнению с самолётами и вертолётами. Любые катера, вездеходы и пешие разведки и рядом с ними не стояли по скорости. Кроме того, автономность очень важна, а у аэростатов она в разы выше, чем у самых лучших аппаратов тяжелее воздуха.

- Уже утверждён состав команды? Когда отправятся дирижабли, и почему именно два – неужели именно парой?

- Команды ещё формируются. Полёт нужно провести самое позднее через пять-семь дней, чтобы захватить побольше благоприятной погоды. Одна машина будет основной, а вторая в резерве на случай поисков в случае чего.

День вылета выдался даже чуть более морозным, чем предыдущие, но это не обманывало людей – они уже привыкли к капризам суровейшей из погод. Перед тем как подняться и занять свои места, команда выстроилась – не только потому, что этого требовали правила, но и просто для общей фотографии. Затем первый дирижабль отчалил от специально построенной мачты. Вскоре берег острова Найденного, входившего в архипелаг Безмолвия (именно такие названия утвердили недавно) растаял где-то на востоке. Летательный аппарат, мерно гудя своими моторами, двинулся в западном направлении.

Капитан Фредерик Нильсен считал себя вполне везучим человеком, и не без основания. Его бриг «Винден» был отличным, прочным и быстроходным судном, а команда – хорошо слаженной в целом ряде тяжёлых рейсов. Уже немало китов удалось им загарпунить в прошлые сезоны. Вот только в этот раз, похоже, благосклонность провидения резко иссякла…

Началось всё с того, что штурман, который ходил с ними уже пять лет, опасно заболел как раз перед самой отправкой. Врачи не могли сказать ничего обнадёживающего, отделывались общими туманными фразами; впрочем, не нужно было глубоко знать медицину, чтобы понять – выздоровления придётся ждать не менее двух недель. Оставаться в порту Бергена ещё столько времени не имелось никакой возможности, и поэтому «Винден» отдал швартовы, имея на борту другого штурмана, пусть не менее опытного вроде бы, но… пока ещё не своего.

Как бы то ни было, однако в море новый навигатор проявил себя похвально. Бриг пришёл в Гренландское море, как и ожидалось, в середине мая тысяча восемьсот девятнадцатого года. Правда, по пути на оживлённой части моря им встретилось несколько судов, оснащённых высокими трубами.

- Расплодилось дымовозов! - возмущался Нильсен.

Капитана до глубины души оскорбляли эти «вонючие лоханки», врывавшиеся со своей копотью в слаженный, выверенный, подобно часовому механизму мир бакштагов и клотиков. Тем не менее, он всё-таки был слишком хладнокровен и ответствен, чтобы какие-то неприятные впечатления помешали выполнить распоряжения судовладельца. Поэтому преследованием китов команда занялась со всем возможным усердием, тем более что она хорошо знала – сейчас, когда китовый жир всё более ценен, за добычу можно будет выручить неплохие деньги. Так всё и продолжалось до тех самых пор, пока очередной морской великан попытался уплыть от них. И ладно бы куда угодно, но он завёл «Винден» в промежуток между двумя ледовыми полями. В азарте погони моряки не обратили внимание, что те начинают сходиться…

Вот уже долгих четыре дня бриг, затёртый льдами, дрейфовал на север. Его относило всё дальше на северо-восток, и тем самым каждая минута уменьшала вероятность, что повстречается ещё какое-то судно. Давление пока было умеренным, хотя каждый скрип по ночам заставлял всю команду вскакивать и напряжённо вглядываться в борт, едва видневшийся во тьме. Зажигать в таких случаях лампы Нильсен запретил категорически, потому что понимал – стоит одному матросу поторопиться, совершить неловкое движение, и через несколько минут «Винден» может превратиться в сплошной пылающий факел. Настоящая ирония судьбы – вокруг них полно воды, которая сжимает борта судна и не позволяет ему двинуться дальше, но ни капли в случае чего не взять.

Запасов было ещё полно, так как рейс рассчитывали совершать долго. Даже была раньше затея зайти в Упернавик, чтобы наполнить бочки водой перед возвращением. Но теперь об этом, естественно, нечего было и думать. Только что к Нильсену в каюту пришёл боцман и сообщил с видимым беспокойством:

- Если через пятнадцать дней льды не разомкнутся, порции воды придётся уполовинить. И, сверх того, дров для приготовления пищи осталась едва половина.

Дрейф, между тем, и не думал останавливаться.

На следующие сутки капитан вместе со штурманом произвели в полдень счисление – настолько точно, насколько это было вообще возможно в таких обстоятельствах. Погода благоприятствовала, и моряки в полярных странах обычно были бы рады подобному состоянию неба, не сыпавшего снегом, не закрытого пеленой угрюмых туч. Однако сейчас солнечный свет не добавлял им оптимизма, наоборот, ветер и непогода были единственным шансом. Только они могли бы, пожалуй, расцепить неумолимые ледовые объятия.

Завершив подсчёты, на всякий случай, с тайной надеждой, перепроверили их. Но ошибки не было – они теперь находились уже в шестидесяти милях на север как минимум от той точки, где ранее застряли. А ведь к тому времени они почти полдня шли прямо на север при довольно свежем бризе!

Под вечер начали набегать уже редкие облачка, но до заката оставалось ещё не меньше часа. Нильсен, отстояв вахту у штурвала, вернулся к себе в каюту, где напрасно ломал голову в поисках выхода. Его размышления вдруг прервал вахтенный. От волнения он не мог подобрать нужные слова, но всё же выдавил из себя:

- Капитан… пузырь на востоке.

Командир дирижабля был взволнован не меньше норвежского матроса. Он распорядился немедленно снизиться и обстоятельно осмотреть происходящее. То, что происходит на его глазах катастрофа, не вызывало сомнений. В том числе и потому, что с воздуха было видно то, что ещё не обнаружили моряки – туда, куда их несло, начинался километров через двадцать длинный пояс высоких торосов. Об эту преграду злосчастное судно должно было неизбежно измочалить в щепки.

Радист сразу же отправил сообщение на базу, вызвавшее там небывалый переполох. Тем временем с аэростата начали при помощи лебёдки забирать моряков прямо с палубы. Это было поначалу непросто, но затем спасаемые сообразили, что лучше начинать переходить с шаткой, раскачивающейся при движении поверхности на само ледовое поле при помощи шторм-трапов.

Забрать всех, и даже большую часть, с собой не имелось ни малейшей возможности. Мало помогло делу и решение выгрузить некоторое количество припасов, погруженных ранее с расчётом на долгий рейс и всевозможные задержки. С четырьмя эвакуируемыми на борту, буквально шокированными неожиданной ситуацией и донельзя странной обстановкой, дирижабль взял курс на остров Найденный; ещё четырнадцать осталось на месте пока.

Двадцать седьмого мая тысяча восемьсот девятнадцатого года. Грендийская база.

Все восемнадцать норвежских моряков, вывезенных с обледеневших просторов крайнего севера Атлантики, ошарашенно (хотя уже и не так обалдело, как в самом начале) воспринимали происходящее. Одна непонятность следовала за другой… Кто эти загадочные спасители? Откуда у них такие странные летучие корабли? Вот лишь часть вопросов, которые преследовали моряков.

Чего стоила хотя бы совершенная неизвестность наречия, на котором говорили обитатели чудного места. Да и это являлось наименьшей из странностей… в конце концов, кому как не флотским людям, осознавать, что может существовать множество языков! Но вот многие другие тонкости… Взять хотя бы дома – стальные коробки, похожие друг на друга, как две капли воды. Любому ведь ясно, что внутри должен гореть хороший огонь, возле которого собирались бы все обитатели. Тут же – никакого очага или печи не видно было, однако тепло всё равно откуда-то бралось.

А вот у капитана и штурмана были и дополнительные заботы. Даже в суматохе они сумели забрать с собой навигационные инструменты. И сейчас оказались в ещё большем тупике, нежели остальные. Трижды проверенные вычисления показывали одно и то же – восемьдесят один градус тридцать восемь минут северной широты, шестьдесят три градуса шесть минут восточной долготы.

- Это прямо посреди полярных стран, в совершенно неизвестных ледяных полях, заключил навигатор.

- И то, что тут вообще кто-то живёт, вообще ни с чем не сообразно, поддакнул ему Нильсен.

Вегер Нилау сосредоточенно разбирался с докладами о непонятной ситуации. Только начало казаться, что дело вошло в размеренную колею, как обстановка опять резко изменилась, и приходилось как-то к этому приспосабливаться. Базу пришлось срочно покинуть – хотя и временно, всем исследователям по части естественных наук. Однако же даже после этого понадобилось немедленно установить несколько дополнительных палаток, чтобы разместить новоприбывших, и среди них были не только спасённые, как можно было бы подумать… Также пришлось в кратчайшие сроки доставить на площадку сразу пятерых лингвистов. Сейчас они то и дело ходили по пятам за моряками, составляя карточки, используя рисунки, пытаясь записывать речь на портативные магнитофоны. Именно последнее оказалось поначалу самым сложным, поскольку норвежцы не могли взять в толк, отчего им то и дело тыкают какими-то продолговатыми палками чуть ли не под нос…

А на следующий день, двадцать восьмого мая, состоялось уже совещание с участием Текса Воррена. На нём подводили итоги последних суматошных недель и пытались понять, что же делать далее. Начальник был изрядно озабочен, несмотря на то, что всё вроде бы шло хорошо. Его тревожила мысль – что же предпринять и куда направить дальнейшие усилия. С одной стороны, было понятно, что следует налаживать контакты… но с кем и как? Карты, оказавшиеся в распоряжении администраторов Дюнитро, могли сказать многое о физической географии, но пока оставались совершенно немы в части географии политической.

Поэтому только и оставалось, что совещаться, отталкиваясь от чистой логистики пока что. Уже несколько раз вылетали дирижабли и самолёты, уточнявшие расстояния, фиксировавшие очертания суши. И вот на стол Воррена лёг срочный доклад от экипажа самолёта, вылетавшего далеко к югу – там обнаружили точно такие же два острова (южный из них оказался ещё и изогнутым), какие значились на полученных недавно картах. И именно там же заметили и первые признаки явно искусственной активности: строения, небольшие корабли…

Воррен перед заседанием сосредоточенно смотрел на копии карт и, барабаня пальцами по столу, размышлял: «Куда же, в самом деле, направить первую группу? В сторону ли того гигантского острова, расположенного на западе, или к ближайшей суше – выступающему на север полуострову, или же строго на юг. А вдруг всё-таки правильнее будет отправиться на север… хотя, нет. Там не только расстояние большое, там ещё и придётся блуждать судам в лабиринте необузданных островов. Причём ледовая обстановка будет самая что ни на есть жёсткая».

Взгляд директора вновь пополз по бескрайним просторам. И – остановился теперь на ещё одном архипелаге, расположенном юго-западнее, затем переметнулся на другой, примерно на таком же удалении к юго-востоку.

«В этом мире, во всяком случае, уже умеют строить большие парусники, способные преодолеть значительное расстояние по морю. И не воспользоваться возможностью сотрудничества с местными жителями – более чем глупо. Обязательно следует добраться до этих двух ближайших берегов, и попробовать наладить с ними устойчивый контакт. Разумеется, только после того, как мы сможем разговаривать с местными свободно, так что морякам, снятым с раздавленного судна, придётся ещё несколько месяцев задержаться».

На заседании сразу столкнулись две точки зрения. Винлес Пинлау, директор Дюнитро по вопросам химической индустрии и транспорта, сразу попытался взять быка за рога.

- Я считаю, что необходимо заняться обустройством окружающей местности по-настоящему. Вон те острова, вытянутые к югу (Новая Земля – примечание автора) прямо-таки требуют, чтобы на них построили железную дорогу. Она может быть соединена далее с материком, что позволяет нам значительно уменьшить расстояния, на которые придётся возить грузы по морю. Забросить их на север этого архипелага – значит существенно сократить нагрузку на ледоколы. Будет полноценный транспортный хаб.

Вегер Нилау немедленно возразил:

- Это потребует просто чудовищных усилий. Одно строительство железной дороги на такое расстояние, в исключительно суровых условиях, будет поглощать все наши силы без остатка годами. Да что годами – минимум десять лет даже при полном напряжении придётся строить. И всё это время мы будем скованы по рукам и ногам такой затеей, не сможем, если понадобится, толком отправить груз куда-то ещё или заняться решением какой-то иной проблемы!

Спор между ними (и сторонниками каждой из точек зрения) принял ожесточённый до крайности характер. Однако Текс Воррен до поры не высказывался, хранил молчание, и только с интересом посматривал на дискутирующих. Наконец, когда уже все начали кидать на него недоуменные взгляды, мол, как же так, главный ответственный за эту территорию, за все дела, связанные с ней, и не высказывается, директор наконец встал со своего места.

- Все вы правы по-своему, и все ошибаетесь. Упускаете очень важные вещи. Во-первых, тут кроме нас есть ещё и местные жители. И нужно сначала разобраться, что они из себя представляют, как посмотрят на наши действия, с кем из них мы сможем сотрудничать, а с кем нет. Вы ведь знаете уже, что на тех островах, где так удобно вроде бы соорудить железную дорогу на материк, есть постоянное население. Значит, начав её строить своевольно, мы станем захватчиками. Нужно сначала обо всём договориться хотя бы в таком случае, а уж затем отправлять изыскателей и тем более начинать сами работы.

Но не только в этом дело. Допустим, дорогу мы начали строить. Для этого понадобится масса грузов, как ты, Нилау, верно заметил. Однако ведь и сами грузы нужно будет возить туда. Для этого – построить базу морскую, судоверфь, делающую крупные ледоколы и мощные океанские суда. Это – уже само по себе очень сложный и напряжённый проект также. Который в любом случае придётся делать, независимо от того, будем ли мы возить грузы только по морю, или через посредство железнодорожного хаба. Так что на нём следует в любом случае сосредоточиться сейчас.

Винлес немедленно возразил:

- Но железная дорога позволит возить гораздо больше грузов!

- И прикуёт нас, кстати, к одной только точке! - ответствовал ему Текс Воррен. - Мы сможем ездить на конкретную землю – прекрасно. Однако корабли, как бы сложно не было продираться через льды, потом, выходя из них, могут добраться до любой другой гавани в океане. Поезда – нет. Поэтому железная дорога на этом направлении плоха ещё тем, что сделает все наши перевозки во внешний мир зависимыми от одного лишь правительства. Морской путь тяжёл, но позволяет вести более гибкую политику международную.

И за этим стоит ещё и иной момент – продолжил Текс. - Рельсовый путь это решение проблемы «по-инженерному». Создание искусственной среды. В очень многих ситуациях это самое верное действие, но только не здесь и не сейчас, не в наших текущих обстоятельствах. Если бы планета действительно оказалась необитаемой, я бы ни слова не сказал. Но нам надо быть не инженерами по отношению к другим сообществам. Надо быть – агрономами, которые поддерживают всюду ростки полезные и подавляют сорняки. Не создавать с нуля, а работать с тем, что уже есть, короче. И морское сообщение подходит для этого идеально, как и воздушное. Железные дороги и шоссе тоже будем делать – но в других местах этой планеты.

Конец ноября тысяча восемьсот девятнадцатого года. Грендийская база.

Норвежские матросы уже привыкли к крайне необычной обстановке, окружавшей их. Хотя довольно многое ещё оставалось едва понятным (например, раздающиеся из стальных коробок внезапно голоса, а тем более внезапно появлявшиеся «из пустоты» люди и предметы), но всё-таки это становилось уже рутинным. К тому же они уже могли общаться со странными чужаками, пусть и не вполне свободно пока. Пора было разбираться, кто есть кто.

За дело взялся капитан Нильсен. Он решил переговорить с одним из жителей этого удивительного места, со стражником по имени Зитес. Его выбрали потому, что тот вёл себя более привычно, нежели остальные. Те просто жили, работали, что-то делали. Нет, они не были бесчувственными истуканами, наоборот, проявляли порой изрядную живость и эмоциональность. Но всё-таки китобоев мучил вопрос, кто же их новые знакомые. То, что это явно не христиане – было совершенно понятно и по всему их поведению, и по отсутствию каких-то отдалённо привычных хотя бы знаков и обычаев. Однако… кто же они? Зитеса капитан выделил не случайно: тот обязательно дважды в день становился на колени и закрывал глаза. Разумеется, было очень важно выяснить, что это означает и куда ведёт.

После разговора Нильсен пребывал в глубокой задумчивости, не знал, что и сказать. Прежде чем объявить что-либо экипажу, он решил сначала поделиться со штурманом и старпомом. Навигатор сразу поинтересовался:

- Итак, этот Зитес – кажется, магометанин?

- Вовсе нет. Согласно его рассказу, существует пять основных богов, и некоторое количество второстепенных, причём все они живут на верхушке чудовищных размеров дерева.

- А что это за боги, что он о них может сказать?

- Только то, что они совершенно непостижимы и превосходят всё, что можно даже вообразить. Изображать их никак нельзя.

Штурман взлохматил голову руками.

- Час от часу не легче! Какая-то дикая помесь магометанства и язычества!

- Это ещё не всё...

Старпом уставился на Нильсена в немом изумлении, а тот продолжил:

- Церкви как таковой у них нет. Однако существует особый Верховный Толкователь, которым становится кто-либо из самых авторитетных людей; видные по духовному рвению представители двенадцати старинных общин выдвигают его из своего числа. Верховный Толкователь – с этого момента до конца жизни решает все главные духовные вопросы, и его суждения окончательны и неотменяемы. Все молитвы, кстати, положено произносить на одном из древних языков.

- Кажется, это что-то напоминает…

Но следующие сообщения капитана вообще довели смятение двух слушателей до крайности.

- К счастью, Зитес и подобные ему ничем не могут угрожать христианскому миру. По их учению, принимать кого-либо извне нельзя, только те, кто родился в семьях, все члены которых были «верными», могут сами считаться таковыми. Также они считают, что конец времён наступит, когда закованный богами в самом начале мира демонический бык вырвется на свободу и разрушит всё на свете. Сразу после этого те, кто до конца останутся «верными», приобретут блаженство… в смысле, в следующем мире, который боги создадут после нынешнего, они будут, умирая вновь, выбирать, в каком теле рождаться опять, а не отдавать это на волю случая.

Примерно часа через три после этой беседы директора Дюнитро собрались на очередное совещание. Теперь им предстояло решить новую проблему – отправлять ли делегацию немедленно или отложить это до лучшего времени. И, как бы важно не казалось поскорее начать выходить во внешний мир, в итоге возобладало совсем иное решение: отложить выезд до наступления тёплых дней. Причина была проста – в зимнюю пору дальние полёты, даже на тщательно проверенных самолётах, оказывались слишком рискованны. Это впоследствии, когда начнутся регулярные рейсы, когда пилоты и техники адаптируются, можно будет летать даже в холода, если стоит ясная погода, но сейчас никакой острой надобности в том не было.

Разумеется, сами моряки едва ли могли выражать недовольство таким решением. Кому как не им было прекрасно знать, что в зимние месяцы полярные страны становятся ареной жутких кошмаров, что путешествием по ним – практически невозможно. Сидеть на базе, в относительно комфортной (а по меркам начала девятнахи – крайне комфортной) обстановке казалось совершенно закономерным выбором.

Глава 4. Шаг к контакту

Февраль тысяча восемьсот двадцатого года. База на острове Найденном.

Заканчивалась постройка нового ангара. Ну как постройка… Полноценная стройка была невозможна, поэтому приходилось монтировать лёгкие конструкции, которые устанавливали при помощи сварки. И – в то же самое время шло обсуждение дальнейших планов. Да, на базе собрались директоры, которые ради такого случая даже решились сменить привычную обстановку кондиционированных кабинетов на большую палатку, пусть и тщательно обогреваемую. Символизм решения того требовал!

- Итак, что мы знаем об этом мире?

Слово взял ответственный за сбор информации.

- На основе сведений, полученных от подобранных моряков, а также изучения полученных карт, здесь существуют многие десятки государств. Все они находятся, по сути, на аграрной стадии развития, лишь некоторые едва приступили к созданию ранней индустрии, основанной на применении паровых установок . Уровень механизации – нулевой. Уровень использования двигателей внутреннего сгорания и электрической энергии – нулевой. Полностью отсутствуют индустрия искусственных материалов, сколько-нибудь упорядоченное здравоохранение…

- Как оно может отсутствовать?

- А вот так! Нет единых стандартов подготовки специалистов и медицинской практики. Нет каких-либо ограничений по допуску в профессию. Более того, доступность даже той помощи, которая существует, крайне мала, найти её можно, по сути, только в городах. Это не говоря уже о том, что за неё взимают плату, и порой совершенно неприемлемую для большинства жителей.

-Хорошо, а что мы имеем в военном плане?

- Никакой опасности для нас внешние силы не представляют. Даже если бы они могли добраться сюда, что уже нереалистично, дульнозарядные ружья и пушки, чёрный порох и холодное оружие – весьма слабо против тех средств, которые у нас есть. Правда, уровень подготовки наших войск весьма слаб, прямо скажем, и они отнюдь не готовы применять своё вооружение как следует. Поэтому из-за самих природных условий находимся в своеобразном пате.

- По счастью, нам и не требуется вести военные действия, по крайней мере сейчас. Пока не втянулись во внешнюю политику на полную.

- Ну, поскольку мы втягиваться будем в неё с нуля, да ещё со стороны, у нас будет невиданная роскошь: самим полностью свободно выбирать свои первые союзнические линии и точки конфронтации, не учитывая инерции прежних соображений.

- Впрочем, насчёт «пата» это вы погорячились. Настоящей артиллерии и боевой авиации у нас на самом деле нет.

- Да, кстати, а какие точки нам стоит выбрать для своего присутствия?

-Думаю, стоит найти в этом ледяном море какие-нибудь неизвестные ещё местным жителям острова. И – обосноваться там, использовать их как резервную базу.

- Да стоит ли этим всем заниматься? Может быть, лучше всё-таки договориться с кем-то из местных государств, и основать там базу? Зачем прятаться и пытаться играть в ненужную автономность, может быть, хоть сколько-то подходящее место найдётся только в ещё более неудобном районе моря?

Далее слово взял ещё один из директоров, тот, кто до этого времени только лишь молчал. Он произнёс спокойно:

- Нет необходимости пока делать определённый выбор нам. Наоборот, требуется ещё собрать информацию, чтобы знать, с кем и как мы будем работать.

Воррен посмотрел на него с любопытством:

- Но если мы выйдем во внешний мир… то сразу создадим серьёзное нарушение в балансе. Может быть, понадобится немедленно принимать те или иные меры, во всяком случае, местные захотят наверняка заполучить мощную военную силу себе в союзники. И что тогда, не свяжем ли мы себя чрезмерно этими контактами?

- Вовсе нет. В конце концов, дипломатия на то и дипломатия, чтобы быть гибкой, вовремя перенастраиваться по мере необходимости. Если вдруг какое-то сотрудничество вызовет проблемы или от нас начнут требовать слишком многого, или же захотят добиться того, чего мы делать не пожелаем, то тогда не составит особого труда переключиться на кого-то ещё. Не обязательно на врага того, кто к нам в друзья набиваться будет. Нейтралы тоже очень даже хорошо подойдут.

Текс Воррен через несколько секунд продолжил разговор.

- Итак, перед нами два пути. Один – соблюдать строгую принципиальность, и отказываться от всего, что хоть сколько-то неудобно и неприятно для нас. Можно будет называть себя моралистами, обзывать других циниками и прохиндеями, думающими лишь о своей выгоде. Другой – немедленно ввязываться в любую авантюру, которую пожелали бы осуществить местные политики. Но оба варианта могут привести нас к величайшим провалам и вызвать множество невинных жертв.

- Что же предпринять, неужели надо бездействовать?

- Нет, бездействовать не нужно. Нужно сначала рискнуть и пойти вперёд. Попробовать что-нибудь сделать, с кем-нибудь договориться, а потом уже, по результатам первой попытки, принимать решение.

- Насколько понимаю, о результатах надо сразу доложить будет?

- Правильно понимаешь. Поэтому убедись, пожалуйста, перед отправкой, что радиостанция исправна, что нет никаких неожиданных проблем и нюансов. Тогда и вылетай только, сам ведь уже в курсе, как тут капризно радиосвязь работает иногда.

- «Капризно» не то слово. В ряде случаев — откровенно паршиво работает. Насчёт контроля не беспокойтесь, всё проверю и выясню максимально тщательно.

Пока шло совещание, за пределами утеплённого по самое не могу ангара шла напряжённая работа. Воррен отправился туда посмотреть, как она проходит, и воспользовался обогреваемым соединительным «рукавом». Выйти наружу можно было, конечно, вот только — зачем так форсить, да и тратить время почём зря, если есть способ проще?

Переход вёл в другой, ещё гораздо больший, ангар, который без устали отапливали сразу несколько десятков мощных электрообогревателей. Внутри укладывали плиты, варили стыки, заливали швы… Директор, подойдя к одному из бригадиров, спросил:

- Как, укладываемся в график?

- Да, думаю, уложимся! — ответил тот. — Правда, придётся рвать жилы, даже не припомню таких напряжённых строек. Однако, если расчёты верны, то всё должны успеть. Материалы идут вовремя, вот только с аэродромными огнями могут быть некоторые проблемы.

Воррен не стал комментировать эту жалобу, а просто поблагодарил исполнителя, и, посмотрев ещё немного на ход строительства, вернулся к себе в импровизированный «кабинет». Суть проблем он прекрасно знал: существующие модели аккумуляторов, способные подпитывать огни, попросту не были рассчитаны на столь суровые условия. Однако же отступать поздно — не бросать же недостроенный объект на полпути и не уходить обратно только потому, что не успели ещё инженеры разработать подходящий тип батарей?

Мысли директора перешли к совершенно иной теме, к тому, что может получиться в результате встречи с обитателями этого мира. Раскрыв одну из папок с документами, лежавших у него на столе, Воррен извлёк оттуда пачку рисунков. На них были изображены пушки, марширующие солдаты, бой двух кораблей в открытом море, штурм крепости, несколько высокопоставленных военачальников в мундирах. Грендийца беспокоило то, что его собственная планета вот уже более сотни лет не знала военных конфликтов. Да, было небольшое количество людей, по привычке именовавшихся кадровыми войсками, но эти несколько тысяч человек не имели и тени боевого опыта, даже представления о нём.

Бронированная техника, ударная авиация, артиллерия и даже стрелковое вооружение… Всё это, как уверяли конструкторы, вполне надёжно и эффективно. Вот только — применялось всё существующее оружие лишь на символических учениях, и по большей части также символически. Ставили цель порой — выдвинуться по тревоге, добраться до определённого пункта и потом, даже не сделав ни единого выстрела, вернуться в расположение. Хорошо хоть поднимающийся раз за разом запрос об экономии средств и об отказе даже от такой, почти условной, армии, отвергли. Вот только — и неопытна она, и мала очень. По сути, единственным оправданием её существования в последние десятилетия, хотя и слабым, стало использование в кинематографе. Режиссёрам требовалось показывать в своих фильмах вымышленные миры, где всё-таки происходили бои, а потому нужны были те, кто смог бы такой бой изобразить. Всё равно ведь критиковать по существу не получится, никто не знает, как подобные стычки на самом деле происходят.

Текс поморщился, потому что слишком уж была неприятна новая мысль: они, грендийцы, пусть и превосходят местных жителей в технологиях, но в смысле военного искусства — совершеннейшие ничтожества. Армии этой «Земли» легко бы переиграли их чисто на классе мастерства, даже если понесли бы поначалу большие потери. Затем — произошло бы вторжение уже на саму Грендию, и там — кто противостоял бы входящим войскам? Только разве что ещё более слабые силы охраны правопорядка. Понятно, у них есть и бронемашины также, и пулемёты, и снайперы, но… всё заточено на противодействие не регулярным войскам, а крупным бандам максимум. Так что, всё-таки, очень хорошо получилось, что проход открылся в столь труднодоступном месте. Пусть здесь крайне тяжело строить, пусть проект по обустройству отнимает прорву ресурсов, но и земное вторжение практически невероятно.

Вывод на будущее, однако, напрашивался не менее серьёзный. Следовало как можно скорее осваивать хотя бы «местную» тактику и стратегию, адаптировать их к особенностям своих войск. Пора поставить на следующем же общем совещании вопрос ребром — чтобы создавать полноценные вооружённые силы, хотя бы численностью двадцать — тридцать тысяч человек, а не тысяча не пойми кого, которые есть сейчас. А может быть… дать распоряжение физикам — искать способы просто закрывать подобные переходы? — мелькнула мысль.

И он сразу же ответил себе вслух, - нет, на это уповать не стоит. Потому как таких способов может просто и не быть. Значит, надо поскорее создавать полноценную защиту, и — искать способы управлять самими переходами. Не просто «открой-закрой», а — с выбором подходящего момента и точки контакта. Как ни странно, именно последняя мысль очень даже понравилась Воррену, потому что вполне соответствовала духу Дюнитро, стремившейся всё упорядочить и сделать максимально удобным, выверенным. «Всё-таки очень желательно, чтобы в следующий раз можно было открыть переход в более приятном месте, где не придётся вот так вот мудохаться посреди бескрайних ледяных просторов. К тому времени мы уже будем готовы, надеюсь, вступать в полноценный бой, и потому сможем действовать везде, не опасаясь лишних проблем. Или, хотя бы, если изыскания будут неблагоприятны и других проходов пробить нельзя, тогда полноценно начнём работать в этой реальности. Как знать, что именно там физики откроют, на то ведь и фундаментальная наука, чтобы заранее однозначных ответов не было. Они вторглись в неизведанную совершенно область, и какие ещё сюрпризы она преподнесёт, непонятно. Значит, что? Значит, нужно действовать так, чтобы не пришлось жалеть о своих решениях в дальнейшем. За работу, одним словом!

И директор сразу погрузился в изучение очередного отчёта о ходе строительства. Ага, надо запросить больше бетона специальных марок, иначе в срок они не уложатся.

В последний день марта (да, теперь на базе специальным решением совета директоров, несмотря на все неудобства, использовали «местную» систему исчисления времени), Воррен обходил только что построенную взлётную полосу. Выглядела она очень даже хорошо на его взгляд, но, понятное дело, ответить, готова ли она, мог только специальный испытательный грузовик. Машина уже стояла поодаль, и шофёр ждал лишь команды, чтобы приступить к тестовому заезду.

Временную диспетчерскую вышку пока ещё продолжали монтировать, и наверху сверкали сейчас сварочные дуги. В техническом помещении аэродрома инженеры калибровали основной радиомаяк, то и дело сверяясь с присланной документацией. Директор вызвал по рации главного инженера:

- Как там у вас, ёмкости с горючим смонтированы по графику?

- Да почти. Вот только в последнем по счёту резервуаре, как показала дефектоскопия, шов не совсем надёжен. Сейчас перевариваем заново, но часа через четыре всё будет готово.

- Отлично. В таком холодному краю лучше потерять лишние часы, чем лишиться запаса топлива. Не торопитесь, делайте всё по правилам.

Девятнадцатого апреля тысяча восемьсот двадцатого года.

Два тяжёлых самолёта с трудом оторвались от земли – всё-таки полосы едва хватило, и лишь благодаря опыту экипажей взлёт прошёл успешно. Вскоре далёкая северная база осталась позади, и теперь под крылом виднелись только бескрайние просторы, усеянные могучими ледяными полями. Капитан Нильсен и другие моряки во все глаза смотрели на открывающуюся перед ними (вернее, под ними) картину. Грендийцы находились в другом самолёте, и они-то как раз старались не смотреть вниз, потому что нагляделись уже на эти обширные снежные просторы.

Тем более что впереди, по показаниям приборов, обстановка выглядела не слишком радостной. Буквально наперерез им спешил снежный циклон, и если не успеть проскочить мимо, если он зайдёт на трассу полёта хотя бы своим краем, видимость сразу уменьшится до нуля. Поэтому экипажи выжимали максимум возможной скорости, одновременно забравшись почти на практический потолок своих машин, чтобы вредное воздействие свести к минимуму.

Спустя несколько часов мерное гудение моторов продолжалось, но пилоты уже видели из своих кабин то, что другим ещё только предстояло заметить – далёкую землю. Крутые горные склоны, между которыми разместились узкие продолговатые фьорды, сразу вызвали у капитана и его помощника прилив энтузиазма, так как стало ясно, что они возвращаются к себе домой, пусть и таким, прямо скажем необычайным, способом. Но самолёты не стали снижаться над крайними северными частями Норвегии, они взяли курс на юг.

Прошло немного времени – невероятно мало на взгляд датчан, которые только тут, соображаясь с наземными знакомыми ориентирами, могли осознать, насколько быстро происходит полёт. Вот уже показались семь бергенских холмов, и, хотя берег был всё такой же изрезанный и внешне диковатый, последовала команда на снижение. Машины начали кружить в воздухе, а командиры и штурманы – вглядываться в местность, простиравшуюся перед ними. Воррен поёжился: такой пейзаж не предвещал ничего особенно хорошего, прямо скажем. Достаточно попасть в область турбулентности или наехать на внезапно появившийся на пути валун, и тогда путешествие закончится очень даже скверно. Неизвестно, какова там, внизу, земля. Грунт может быть рыхлым, заболоченным, покрытым пнями, кустарником — всё это угрожает шасси и конструкции самолёта. Ориентироваться же лётчики могли лишь исключительно по фьордам и скалам…

Но вот после нескольких проходов пилоты, наконец, выбрали более или менее подходящую открытую площадку, а заодно и запасную, на которую могли бы уйти в случае чего. Когда машины легли на уверенную глиссаду и приблизились к точке принятия решения, директор сцепил пальцы в замок. Если авиаторы допустили роковую ошибку…

Как только шасси коснулись поверхности, земля проявила свой предательский нрав. Плотная, прочная масса, казавшаяся даже с высоте десяти-пятнадцати метров столь же несокрушимой, как и окружающие горы, провалилась под тяжестью колёс. Да, они не увязли сразу, всё-таки инерция оказалась неимоверно высока. И поначалу всё представлялось более-менее нормальным, ведь не просто долетели, но и мягко сели. Однако это впечатление развеялось секунд через сорок, когда один из самолётов въехал передней стойкой в яму или какой-то иной провал. Хотя скорость уже была минимальной в этот момент, шасси подломилось, нос самолёта опустился и сыграл роль непроизвольного тормоза. Да, это было своего рода удачей даже – потому как иначе они рисковали оказаться слишком близко к горе, и даже врезаться в неё. Но теперь, пока не доставят другим рейсом опытных авиатехников с инструментом и запасными частями, самолёт вновь в небо не поднимется.

Экипажи спешно покидали кабины и начинали осматриваться вокруг. У командира повреждённого борта побагровело лицо, когда он увидел, что именно приключилось. Самые худшие опасения были превзойдены – стойку вырвало «с мясом», так что теперь наверняка повреждена была и гидравлическая магистраль, и провода, и возможно какие-то иные тонкие механизмы. Однако через несколько секунд КВС выдохнул и постепенно принял свой обычный облик.

Тем временем, от города уже скакали во весь опор несколько всадников, за спинами которых отчётливо угадывались ружья. Об этом Торрену сообщил один из штурманов, успевший расчехлить двадцатикратный морской бинокль и осматривавший окрестности в поисках хоть чего-то, что позволило бы принять решение, как действовать дальше.

«Этого следовало ожидать», устало подумал директор. «Нас приняли то ли за смутьянов каких, то ли за диковинных драконов, решивших совершить налёт на эту землю. Остаётся надеяться, что всё-таки сможем договориться сразу».

Подскакавшие всадники тем временем спешились, и, к огромному облегчению прилетевших, не торопились наброситься или стрелять. В их глазах плескалось колоссальное изумление, и это было вполне понятно. И в самом деле, представить тогда можно было разве что гигантских чудовищ, которые по недоразумению решили бы посетить холодный и неприветливый край, но не огромные машины, использующиеся людьми.

- Кто вы такие? Что вам нужно?

Задавая эти вопросы, новоприбывшие уже с трудом подавляли желание снять ружья и взять их в руки – не столько из враждебности, сколько из ощущения того, что это позволило бы хоть немного вернуть контроль над ситуацией. Грендийцы тоже чувствовали себя не слишком уверенно, и потому беседа сразу пошла в довольно напряжённом режиме. В какой-то момент это напряжение начало спадать, однако же вскоре вновь почувствовался разлом – как только дело дошло до объяснений о своём образе законодательства.

Когда переговоры завершились, Воррен прошёл обратно к одному из самолётов, около которого уже поставили несколько трёхместных палаток. Отогнув полог одной из них, директор забрался внутрь, и там уже начал размышлять о том, что получилось только что.

«Итак, нас, по крайней мере, не стали прогонять и захватывать в плен, что уже хорошо. Даже прекрасно. Вот только – будет ли нам место во всём этом странном мире? Впрочем, для местных мы сами, конечно же, смотримся невероятной диковиной… А впрочем, чего гадать! Всё покажут уже ближайшие дни». Осталось лишь отправить, как было уговорено, радиограмму на полярную базу, и после этого уже можно спокойно расслабиться, предоставив решать все вопросы местным партнёрам.

Тем временем в паре километров от него, в здании, где собрались все высшие должностные лица Бергена, их внимание было приковано к капитану Нильсену, беседовавшему с бургомистром.

- Так это язычники всё-таки или нет? – с беспокойством спрашивал глава города, от внутреннего напряжения снявший свою фетровую шляпу и бессознательно мявший её в руках.

- Да вот сам не могу определиться, - прошелестел в ответ моряк. Никогда в жизни он не боялся ни льдов, ни белых медведей, ни китов, ни цинги или шторма так, как сейчас пугала необходимость произносить эти простые, но такие страшные слова. Он гнал их от себя всё время вынужденного заточения, однако же теперь, под прицелом глаз чиновника, не просто требовавшего ответ, но и прямо нуждавшегося хоть в какой-то определённости, говорить было нужно. Вот только… никакой определённости быть не могло.

Администратор только шумно выдохнул, раздражённо махнул рукой: со стороны это выглядело так, словно в неё вонзились сотни крохотных злых иголочек, заставивших против воли совершить резкий жест. Однако все понимали, что действительная причина – как раз в растущем непонимании происходящего. Даже то, что «небесные посетители» сообщили только что на своём кое-как освоенном датском, заставило бургомистра морщиться внутри. Морщиться так, словно от него настойчиво требовали каждый день съедать по три кислейших лимона.

«Не монархия. Даже не простая республика. А вообще какая-то противоестественная ересь». Эта мысль бурлила, словно выкипающий суп, и грозила разорвать черепную коробку.

Тиканье часов казалось непомерно громким, и напоминало теперь почему-то то ли пушечный гром, то ли завывание бури, ломающей как спички вековые леса. Однако же бургомистр не был бы бургомистром, если бы и в такой обстановке думал только о своих переживаниях. Спустя минут пять, стоило волнению улечься, он громко заявил подчинённым:

- Мы должны оставаться спокойны. Продолжайте работу, дела не ждут!

Сам же – метнулся тушканчиком в свой кабинет и, схватив бумагу, начал ожесточённо царапать её гусиным пером. На листы ложились строки срочного сообщения. Завершив изложение сути дела – по необходимости путано и сбивчиво, администратор вложил его в пакет, придавил сургучной печатью и отдал курьеру. После этого, вернувшись и сев в глубокое кресло, побарабанил пальцами по столу. На его плоском, как блин, лице, заиграла вымученная улыбка.

«Вот пусть теперь обо всём этом столичные чиновники и депутаты стортинга думают. Пусть в Стокгольме король примет какое-то решение. Не всё же мне одному отдуваться».

Курьер спешно заскочил в стремена, и, пришпорив лошадь, умчался по дороге. А бергенские служащие остались. И – остался гудящий от неожиданной новости город. Моряков, конечно, приняли восторженно, их уже и не надеялись дождаться, потому что почитали безвозвратно сгинувшими в далёком ледяном море. Точно так же, как сгинули уже многие тысячи мореплавателей. И — у них начали немедленно расспрашивать всё, что пережили они в арктическом вояже своём.

Правда, очень уж многое пришлось подвергать сомнению. Люди благонамеренные и осторожные говорили с раздражением:

- Ну, в летающие пузыри — и в прибывший к нам воздушный корабль — верить можно, тут уже факты непреложны. А вот в то, что можно засунуть певца или даже целый оркестр в железную коробку, поверит, извините меня, только абсолютнейший дурачина! И кому вообще пришло в голову сочинять подобную нелепую байку, ведь её любой гимназистишка раскусит в два счёта, и потом ещё цинично посмеётся.

Люди, настроенные не так скептически, говорили иначе:

- Ну, раз у них есть летающие машины, то отчего бы не быть и машинам говорящим? Сложно представить, что мы всё досконально знаем на свете, и что у нас каждая мысль без ошибок.

Глава 5. Взаимное восприятие и ожидания

Курьер добрался до Христиании спустя двое суток. Ох и бешеная же это была скачка, так что на него все оборачивались, чуть ли не показывали пальцем! Но ему это было, однако же, всё равно, потому что едва ли не важнее всего на свете сейчас было — доставить письмо королевскому наместнику. Пусть тот подумает и примет какое-нибудь решение. Уведомлять Стокгольм через голову наместника чревато, потому что машина-то улетит, а начальник останется на месте… и может затем припомнить бергенским чиновникам их своеволие.

Размышляя, что будет дальше, в самом Бергене пришли к выводу: королевские власти не захотят вражды, но в то же время, обязательно постараются разузнать побольше о новых летающих штуках. Поэтому губернатор и обрадовался своей догадливости:

- Хорошо, что я сразу расписал в основном, какие это машины были прилетевшие, как выглядели люди, о чём они говорили… А особенно это встречающееся среди них вероучение, которое выглядит ну очень уж вызывающе. Возможно, это вообще самый страшный вызов как раз для нашей страны и для всего христианского мира в целом.

- Вы думаете, - на мгновение заместитель поднял глаза от лежавших на столе бумаг, - они могут распространиться и подорвать благонамеренный дух? Но ведь эти самые грендийцы, кажется, отнюдь не настроены проповедовать, и даже больше того, самая необычность их учения оттолкнёт возможных приверженцев…

- Я бы так не думал, - отозвался губернатор, беря в руки перо, чтобы написать письмо одному из купцов в Стокгольме. Тот торговец, как все прекрасно знали, проявлял живую страсть ко всем новинкам, и потому обязательно должен был постараться закупить «странные вещи», которые эта причудливая страна вздумала бы поставить сюда.

- Я бы так не думал, - продолжил он уже настойчивее, и добавил, - в наш смятенный век любой человек, который захочет приобщиться к необычному могуществу, может вообразить, что именно в тех необыкновенных представлениях и есть корень силы.

- Всё же люди не настолько наивны, я думаю, вздохнул заместитель, чтобы принять подобное вздорное утверждение. Скорее усилится дух пагубного безверия, который и без того обуревает наш мир уже не первый год.

- Из дворца скорее пожелают уточнить, что увидели китобои, побеседовать с ними вживую, - робко заметил вдруг письмоводитель, притулившийся в углу комнаты за столом, заваленным кипой бумаг. — Всё-таки они первейшие свидетели, которые знают важные детали. Любая мелочь может изменить политику серьёзно, и потому скрывать её нельзя. Необходимо отправить этих свидетелей в столицу поскорее, чтобы они всё как есть там и рассказали.

- Да нельзя их туда отправлять, - отмахнулся губернатор. Потому как слишком уж неправдоподобны слова их будут, и сами понимаете, обыкновенным морякам китобойного флота веры нет. Вот если бы солидное лицо какое стало свидетелем, духовного звания, например, или из военных, или из учёной братии, к примеру, тогда уже иной оборот бы вышел. Пока что пусть они останутся на месте, так надёжнее и спокойнее и нам будет, и им тоже. Вот приедет к нам из Стокгольма человек, которому поручат сообщение проверить, так пусть он своими глазами увидит, что это за летучий корабль, ну и все прочие дела заодно. Пусть поговорит с приехавшими, и тогда уже и заберёт с собой мореходов, вместе с ним их словам как-то больше доверия окажется.

- Установить за ними полицейскую слежку или даже отправить под арест, может быть?

- Ещё этого не хватало! Осторожность и осмотрительность должна быть нашим девизом. Ничем эти люди не заслужили такого обращения, чтобы хватать и запирать их, пусть они нам доверяют. Если проявим грубость…

Губернатор не договорил, но остальные поняли его исчерпывающе. Он подразумевал, что своими действиями можно оттолкнуть, вызвать недовольство, и заодно — толкнуть даже в сторону новой силы. Своими руками создать оппозицию, это, знаете ли, совсем не то действие, которое могут одобрить в столице. Не сказал они ни слова и о том, что нельзя выпускать представителей корпорации за пределы города. Их сопровождал теперь почётный караул, который, однако же, при любом неподходящем жесте или заявлении мог легко превратиться в конвой.

Среди делегатов Дюнитро из-за этого даже разгорелся нешуточный спор.

- Ну и зачем нас так свирепо стерегут? Неужто думают, что мы куда-то убежим? Интересно, куда и зачем?

- Да просто перестраховываются. Потому как не боятся нас, а просто думают, что мы нарушим баланс сил.

- Не слишком-то уверены тут в своих порядках, стало быть, если полагают, что их можно вот так легко расшатать.

- Интересно, и что сделают в головном офисе в Швеции, когда узнают о нас.

- Что, что… Так же, как у нас в старые времена, бывало, делали, когда что-то из ряда вон происходило. Тогда просто одни страны с другими переговаривались, так и тут, видно, сделают, чтобы не в одиночку всё решать. Кстати, пора бы уже отучаться говорить про «головные офисы». Смотри, не ляпни этакое во время ближайших переговоров, а то будет не до смеха, я гарантирую это!

- Да ладно, ладно, будет ещё время переучиться. Местные жители такие медлительные копуши, под стать своему примитивному транспорту.

- Не скажи. Разрешили нам разместиться тут очень даже быстро и гибко, безо всяких колебаний и согласований.

- Вот в этом-то всё и дело. Тут всё может решить администратор, который прислан из центра, и не проводить обычных для нас процедур по оценке рисков и прочего. С одной стороны, это быстро, да… С другой — напортачить таким образом очень даже возможно, потому как решение принимается только наугад, по сути. Кто как дело представляет, тот так и решает, а верны его представления или нет, сути дела не меняет.

Когда новость о потрясающем устоявшиеся представления событии достигла Стокгольма, там поначалу её восприняли с огромным недоверием. Всё-таки очень сильно выбивалось это из привычных рамок. Как заявил один из придворных острословов:

- Мыслимое ли дело, чтобы среди ледяных полей севера находилась целая страна, доселе неведомая? Чем же они там питаются, вообще-то? Снегом и сосульками, быть может?

Но в основном, конечно, размышляли о совсем иных вещах.

- Уж не британская ли это выходка?

- Вовсе нет, судя по всему. Уж слишком маловероятно, чтобы англичане, при всей своей хитрости, при всей способности делать интересные машины, сумели бы сохранить втайне столь необычные вещи. Да и зачем это им, если честно, скрывать, когда можно было бы с пользой применить, причём в самых разных местах?

Точку поставил, конечно, король, который объявил:

- Всё слишком очевидно, и это не может быть какой-то обман. Нам нужно наблюдать за происходящим и быть готовыми к нему, чтобы не ошибиться ненароком. Давайте сначала узнаем, чего эта диковинная держава желает, и тогда уже будем решать. Отправьте нескольких доверенных людей проверить донесение.

Четвёртого мая из Стокгольма выехали в Гётеборг несколько карет. В них ехали, кроме двух офицеров генерального штаба, также три инженера, в том числе один из сферы судостроения, пара естествоиспытателей. Одиннадцатого мая группа сошла с почтового судна, доставившего их в Ларвик — небольшая задержка была связана с задувшим в какой-то момент противным ветром, замедлившим переход по морю. Как ни торопились ездоки, но только двадцать первого мая сумели они доехать до Бергена; особенно сложным оказался участок пути через перевалы к северу от Христиании, поскольку, как назло, начались очередные снегопады, заставившие двигаться с особой осторожностью.

Однако никаких разговоров о том, что следовало бы пригласить посланников из неведомой прежде страны в Стокгольм, не было. Каждый понимал: если сделать это, то небольшое ускорение переговоров означало куда большую опасность. Обо всём этом узнают посланники иностранных держав, а потому игра пойдёт намного серьёзнее! Если, разумеется, необычное известие не выдумка, не мистификация каких-нибудь шутников. Правда, мистификация уж очень дорогая вышла бы, причём крайне странная.

В ожидании шведской правительственной миссии дюнитровские делегаты прогуливались по Бергену почти каждый день, знакомясь с ним обстоятельно. Город пах не только морем, рыбой, но и дёгтем, дымом из печных труб, свежевыпеченным хлебом. И, увы, куда бы не пошли представители корпорации, везде преследовал их и другой запах — навозный.

- Мда. Вот тебе и вся романтика гужевого транспорта, - заметил один из них, осматривая товары на базаре.

- Да, это не то что на экране смотреть. В фильмах-то всё прекрасно выходит, и подобные детали не передаются. Взял кто-то, вскочил на коня верхом, или сел в карету, и отправился туда, куда нужно. А вот какие издержки у такого способа передвижения, остаётся за кадром.

Купеческие сюртуки, мелькавшие между грубой шерстяной одеждой крестьян, впечатлили особенно сильно. Даже больше, пожалуй, чем треуголки чиновников, степенно расхаживавших между учреждениями. Но основной интерес вызывали всё же совсем другие дела, а именно — как тут всё устроено вообще. Десятого мая Воррен и Пинлау решили всё наскоро обсудить, как только вернулись из очередного выхода в порт.

- Мда, интересно, как тут нам договариваться с местными начальниками, если самые разные сообщества, эти самые государства? С одними согласуешь дела, а другие возьмут и скажут — мы против. И по новой всё переделывать, и ведь сразу всем не угодишь никак, хоть какие компромиссы предлагай.

- Но зато можно на их противоречиях играть, а вот если бы у них имелся единый управляющий центр, наше положение оказалось бы не в пример опаснее.

- Это ещё заранее неизвестно, ведь мы не сможем, скорее всего, предугадать, куда и как повернёт политика в том или ином государстве. Значит, удар по нам может быть нанесён внезапно…

- Сомневаюсь, ведь без причины всё-таки никто нападать не будет, а повода мы давать не станем — достаточно вести максимально осторожную политику. И потом, где и как они на нас нападут, если добраться толком не смогут?

- Ну, мы же собираемся действовать в совсем иных местах, не только на архипелаге Безмолвия, значит, там уже и будет риск нападения. Не станем же мы выбирать только труднодоступные места!

- Верно, не станем. А где же лучше разместиться, расположить дополнительные базы?

Пинлау подошёл к висевшей на стене палатки копии карты мира.

- Для начала, нам следует провести авиационную разведку вдоль берега материка на восток. Чтобы досконально знать, точная ли это карта, и где расположены подходящие площадки. Может быть, даже не на самом континенте, а на островах в море.

Воррен решительно возразил:

- Нет, так дело не пойдёт! Острова в море изучать, конечно, надо, но это нельзя делать основной задачей. Лучше обратить внимание на собственно континент, причём не вдоль берега, а в глубине суши. Чем южнее, тем ценнее для нас будет. Поищем там места, которые сравнительно легко доступны для нас, в пределах радиуса полёта самолётов, но при этом не заселены или заселены очень слабо. Посмотрим, удастся ли договориться с местными правительствами, чтобы нам позволили там размещать свои авиационные базы.

- Полагаю, едва ли любое правительство будет радо тому, что на его земле резвятся какие-нибудь посторонние силы.

Текс отмахнулся раздражённо:

- Ерунда, мы просто предложим им помощь в разведке и в снабжении отдельных отдалённых гарнизонов, если припрёт. Если же нет, просто договоримся, что сначала базу размещаем, потом проводим геологоразведку, и её итогами — откупаемся от всех претензий.

- Сомнительно что-то, покачал головой Винлес Пинлау. Геологоразведка может не дать никакого результата полезного, или дать, но не тот, на который мы рассчитываем. Потом, даже если где-то есть богатейшие залежи, дотянуться до них та ещё проблема может быть. Значит, нам надо будет подключаться и к самой добыче, а стоит ли оно того? Далеко не каждый раз что-то действительно привлекательное может получиться. И, наконец, даже сам поиск полезных ископаемых дело не лёгкое и простое, как может показаться. Им надо заниматься как следует, выделять самолёты и вертолёты, снабжать группы, исследовать образцы и так далее.

- Что же ты предлагаешь? Отказаться вовсе от исследований геологических?

- Нет, конечно, отказываться от них не следует. Но сначала, считаю, стоило бы договориться с местными людьми и властями, где и как мы будем что-то делать, а затем уже — когда определим, каковы доли станут в получающемся предприятии, хотя бы — и приступать к разведке. Да и то, сам понимаешь, пропускная способность базы ограничена, а строить придётся в ближайшее время очень и очень много. Одних строительных материалов понадобятся десятки тысяч тонн, много специализированного оборудования, и прочая, и прочая. И если ещё и возить грузы для снабжения тех же геологов… можем и не потянуть.

- Ну не всё так плохо. Я же ведь не настаиваю, чтобы геологоразведка сразу получила абсолютный приоритет, можно вести её параллельно с другими работами, или даже когда основной объём строительства будет завершён. И, потом, нам нужно искать не столько полезные ископаемые, сколько удобные для транзита места. Те точки, где мы сможем расположить свои промежуточные базы, откуда легко отправить самолёт или судно далее. И уже вести этот поиск с воздуха нам никто не помешает, потому что ПВО ни у кого нет.

- Можно подумать, у нас есть. Нет, зенитные комплексы, включая переносные, есть, как и счетверённые пулемётные установки, но… сам знаешь, опыта использования чего-то такого у наших людей нет. Так что даже хорошо, что мы наткнулись на мир без авиации.

- В следующий-то раз такой лафы может не быть, поэтому необходимо уже сейчас готовиться к отражению вражеских налётов, к защите от высадки десантов. Обязательно добьюсь, чтобы это обсудили на ближайшем совете директоров, а не просто замылили тему.

- А не слишком ли многого мы опасаемся?

- Не слишком. Мы же просто расслабились за минувшие многие десятилетия, решили, что вызовы преодолены. И вот, пожалуйста, теперь такой сюрпризец, который как бы намекает, что нужно быть готовыми к неприятностям.

- Ладно, теперь к основному нашему замыслу ближайшему. Где именно лучше всего расположить базы было бы, если бы появилась такая возможность?

- Думаю, обязательно стоит проверить перспективу такого базирования по ту сторону холодного моря, которое тут называют Ледовитым океаном. Например, - Текс ткнул указкой — вот на этом гигантском ледяном острове. Или западнее — в мешанине архипелагов. Там мы окажемся почти неуязвимы для любого врага.

- И при этом вынуждены будем перевозить грузы исключительно по воздуху. Потому как фиг туда попадёшь на морском судне, даже в самую хорошую погоду придётся мудохаться с ледоколами.

- Нет, Пинлес, ты меня не совсем понял. Я не говорил, что мы обязательно кинемся туда размещаться, и притом сразу же. Просто нам нужно узнать, можно ли теоретически в случае чего там расположиться. Мало ли какие задачи и вызовы возникнут, вдруг придётся именно оттуда работать, а у нас даже и планов никаких не продумано?

- И где же ты, Текс, в таком случае видишь наш приоритет?

- Основное внимание, думаю, следует уделить тому материку, ближе всего к которому мы оказались. И — транзитным островам, которые между нашим архипелагом находятся и континентальной сушей.

- Искать будем вдоль берега подходящую площадку или вдалеке от моря?

- И вдоль берега, и вдалеке от него. Мало ли где удастся отыскать подходящее местечко. Желательно ведь, чтобы оно было не только хорошо доступным, но и потеплее хоть немного, чем вот эта вот наша точка. Тогда уже там по-настоящему развернуться можно станет, чем меньше топлива для котлов и генераторов возить, тем лучше.

- Тогда я бы посоветовал, - Пинлау побарабанил пальцами по столу, - отдать приоритет полётам строго на юг, с небольшими разве что отклонениями по меридиану. Там лесов больше всего, а значит, почти и не придётся возить топливо. Разве что для бензопил, которыми будут дрова заготавливать.

- Хмм… Верно. Но нужно ещё на один участок обратить внимание, далеко на востоке. Там, где холодный океан сливается с более южными водами, образуя сравнительно узкий пролив. Либо на западном, либо на восточном берегу этого пролива нам нужно поискать площадку для будущего аэродрома, который может пригодиться опять же для транзитных операций.

- Ну и зачем всё так усложнять? Зачем искать ещё и там какую-то площадку? — с недовольством засопел Винлес.

- Затем, что мы таким способом замкнём весь полярный круг на себя. И сможем, хотя и с большим трудом, лететь потом на юг в любом направлении, а не только в том, которое нам разрешат использовать.

Глава 6. Прямая официальная встреча и её последствия

Представители шведского правительства прибыли в Берген с чётким указанием: проверить, не жульничество ли какое-то тут происходит, и нет ли явной военной угрозы. Естественно, как только чиновники увидели самые самолёты, то скепсис у них моментально исчез. Если и оставались слабые сомнения, то при близком знакомстве они пропали полностью, ведь ТАК детально подготавливать обман совершенная глупость. Последнюю же точку поставили фотокамеры, которые сразу выдавали цветные снимки. Ничего подобного прежде и близко не было… конечно, для самих грендийцев подобная фототехника не казалась пределом совершенства отнюдь, ведь они знали модели с гораздо лучшей цветопередачей. Однако же в тысяча восемьсот двадцатом году сама возможность фотографировать, пусть и с низкокачественной передачей цвета, казалась практически магией! Впрочем, инженеры в составе шведской делегации больше внимания уделили работе насосов и других узлов самолёта; им продемонстрировали пробный запуск двигателей, который всё равно требовалось по регламенту обслуживания делать. Так почему бы не совместить приятное с полезным — произвести впечатление и заодно добиться потрясающего эффекта.

… Тем не менее, сами переговоры шли весьма туго. Когда дюнитровские представители предложили невинную вроде бы вещь: чтобы им разрешили прислать дирижабль, который доставит необходимые для починки сломанного шасси инструменты, детали, а также и ремонтников, то встретили… нет, не полный глухой отказ. Шведы сослались на то, что без разрешения Стокгольма дать такое согласие не могут, потому что это прерогатива верховной власти, решать кого допускать в страну, а кого — нет. С явным подтекстом в духе «хватило уж и того, что вы сами, чертяки, свалились к нам на голову, и теперь вот это вот всё разгребать предстоит».

- Мда, - сказал Текс Воррен, обсуждая результат консультаций между«своими. — Ждать быстрых сдвигов от этих «шведов» не приходится. Какие-то они вообще медлительные, если не сказать прямее — тормозные. Может быть, мы всё-таки ошиблись, и нужно было в другую страну лететь?

- Нужно было в столицу лететь! — раздражённо отозвался директор Пинлау. — Я уже прорву времени торчу здесь, по вашей милости, между прочим, а не из-за шведов. Вот отправься мы в этот самый Стокгольм сразу, там бы вопросов никаких не было, а тут не знаешь, когда они сподобятся свою переписку завершить и дать нам чёткий итоговый ответ — будет свобода рук в их земле, или же нет. Как бы вообще не потребовали от нас поскорее удалиться!

- Ну что ты разорался? Можно подумать, громким криком можно чего-то добиться? Просто прими, как данность, что мы допустили эту ошибку… ладно, я допустил. Хотя, быть может, это не так уж и плохо выйдет? В Стокгольме-то спасённых нами китобоев вовсе не знают, стало быть, покажи мы их там, всё равно пришлось бы гонять курьеров туда-сюда, пока бы во всех деталях убедились, пока то да сё… Возможно, времени вовсе не выиграли бы, потому как тут эпоха такая, медлительная. Пора бы это уже и понять, а не сетовать на промахи.

Винлес взглянул на него исподлобья.

- Может быть, нам всё-таки попробовать вступить в переговоры с кем-то ещё, чтобы в Стокгольме хотя бы думали побыстрее, раз уж информация и распоряжения у них слишком медленно проходят?

- Об этом нечего и думать! Мы должны показать себя ответственными переговорщиками, а не теми, которые при первых же трудностях кидаются искать более выгодный союз. Этак легко против себя вообще всех настроить, и ни одного стабильного союзника не обрести.

- Хорошо, Текс, тогда переформулирую иначе: с кем следующим нам предстоит вести переговоры, или куда желательно было бы нам обратиться — после решения в Стокгольме?

- Не знаю пока ещё, тут попросту очень много переменных. Пока нам не объявили, на что Шведское королевство согласно, а на что нет, не вижу ни малейшего смысла даже думать о новых связях. Вот съездим к этому самому королю, увидим, как там обстоят дела, какую позицию власти занимают, и тогда поймём, чего нам делать далее.

Пока же грендийцы маялись от неопределённости, их шведские визави ломали голову над другой проблемой — как именно «вписать» новую силу в свою привычную схему. В королевском дворце пятнадцатого июня прошло совещание министров. Король Юхан внимательно слушал доклад, который ему отправил глава посланной для расследования комиссии. Другие присутствующие тоже бдили, ведь каждому хотелось, естественно, узнать получше, с кем они имеют дело.

- Уж не шарлатаны ли это всё-таки? — в лоб поинтересовался монарх. — Ещё памятны мне случаи, когда люди хитроумные выдавали себя за марсианских посланников, надеясь заполучить ссуду из чьей-либо казны. И в наш век изобретений нетрудно себе представить, что какой-либо инженер коварно решил поглумиться над нами и разведать секреты королевства, затем продав их выгодно иному владетелю.

- Нет, ваше величество, - решительно возразил посланец. — Дело полностью реальное, мы тщательно всё проверили, ни ошибки, ни обмана тут нет.

Тут вмешался епископ:

- Надо бы проверить, ваше величество, действительно ли это люди вообще, или же посланники Люцифера, ловко втирающиеся в доверие. Ведь известно, насколько князь мира сего ловок, насколько велико его стремление овладевать душами людей, измышляя самые различные способы. Мы уже знаем про множество лжеучений, знаем и про якобинские вымыслы. Много путей, коими силы зла выступают против истины евангельской, и надо быть бдительными, чтобы не попасться в расставляемые ими ловушки.

- Ваше святейшество, - поднялся с места министр внутренних дел, - я уже знаю от своих людей, которые в Бергене находятся, что тамошняя полиция советовалась с духовными лицами, и что они не нашли ни малейшей пакости вредоносной в происходящих делах.

- Продолжайте! — потребовал король Юхан, выразительно посмотрев на чиновника, ездившего в Норвегию.

- Нам удалось выяснить, - продолжил тот свой отчёт, - что так называемая Грендия располагается, по словам её собственных представителей, в каком-то ином, безгранично далёком месте, совсем за пределами земного шара. Люди оттуда смогли пройти на северный остров, ранее неведомый нам и не помеченный ни на одной, даже самой подробной, карте, только благодаря образовавшемуся с их стороны странному туннелю.

- Вот видите! — вновь вскочил с места епископ, наставительно поднимая палец вверх и покачивая им слева направо, - налицо почти наверняка козни сатанинские. Даже если жители этой диковинной страны и не стремятся сами причинить нам вред, но они точно находятся во власти сил ада, околдованы каким-то злым волшебством. Следовательно, воспринимать всерьёз их слова нельзя. Ведь кому, кроме демонов, пришло бы в голову создавать подобный туннель, а открыть его не в силах человеческих, это ясно. Да ещё и вот эти, - священнослужитель ткнул рукой в выложенные перед собой листки, - продерзостные измышления о сути мира, ложное вероучение, явным образом несовместное даже в самой малой степени с истиной, провозглашённой в Вифлееме. Кому же ещё, как не силам зла, уместно и удобно такое представление?

Король задумался, но только на пару мгновений. Затем сказал:

- Во всяком случае, ваше святейшество, каковы бы ни были опасения святой церкви, и какими бы убедительными не были доводы её, я обязан выслушать мнение и иных лиц, коим имею основание доверять. Ошибиться в этом случае легко, исправить же промах будет практически невозможно. Так что же о себе и о своей стране говорят грендийцы?, - полюбопытствовал Юхан, взглянув на министра.

- Ваше величество, по их речам выходит, что там существует не монархия и даже не республика какого-либо рода, а обыкновенная олигархия, если следовать определениям Аристотеля.

- И каким же родам влиятельным принадлежит там власть? — даже подался вперёд от волнения король.

- Не родам, а одной лишь торговой компании. Да и то, торговой ли, вернее промысловой, - стушевался министр.

- И каким же образом торговая компания стала обладательницей целой страны? — в голосе самодержца плескалось уже неприкрытое удивление.

- Не страны даже, ваше величество, а вего их мира целиком. Произошло же это так: если на Земле существует несколько материков, то там, на Грендии, он всего лишь один, для начала. Поэтому, когда в далёком прошлом там возникло крупное, мощное государство, то оно без особых усилий оттеснило всех остальных в сторону, подмяло их под себя, а затем и включило в свой состав.

- И с самого начала это государство управлялось купцами и промышленниками? — искренне удивился Юхан.

- Нет, в прошлом это была вполне себе почтенная монархия, с настоящей долгой традицией, как нам рассказали, с уважаемыми и высоко ценимыми правителями. В то время корпорация была пусть очень весома, но занималась только лишь самими промышленными делами да торговала. Правительство держало в руках большую часть её акций, и всё выглядело чинно-благородно, даже несмотря на то, что сама компания распоряжалась многими делами монопольно.

- И какими же делами?

- Власть предержащие решили, что ей следует дозволить объединить в своих руках, например, выращивание зерна и его оборот по всей стране. Потом — что изготовление железа и пошив одежды тоже следует поручить им. Потом — ещё ряд отраслей шаг за шагом так изменили. Но при этом все законы, суды и прочие бразды правления оставались незыблемы…

- Но постепенно они, наверное, всё и скупили? — задумчиво предположил король.

- Вовсе нет, ваше величество. Даже незадолго до того момента, когда эта компания стала властелином всего на свете, ещё очень много всего было ей неподвластно. И вот именно это-то и считают источником великих бед, которые пришли на землю Грендии около ста восьмидесяти лет назад.

- И что же, собственно, там приключилось, какие такие бедствия?

- Появились очень серьёзные споры и раздоры, кому и как править. Разные кланы тянули каждый в свою сторону, и власть была скована, не знали чиновники и военные, кому служить. Компания же просто выполняла свои заказы добросовестно, кто бы их ей не подал. И потому к ней привыкли, как к надёжному и безотказному орудию.

- А зачем же тогда были военные, если государство только одно?

- По привычке, плюс те, кто правил, надеялись в случае какого-то недовольства со стороны соперничающих кланов использовать против них армию, и таким образом удержаться. Но потом началась уже лютая потасовка всех против всех, буквально никто, ни одна местность, не остался неохваченным. Везде лилась кровь в этой гражданской войне, много чего было уничтожено. Достаточно сказать, что после наступления мира количество городов стало в четыре раза меньше, а жителей где-то примерно вполовину. Потому как хозяйство почти полностью рассыпалось, и кормиться стало особо не с чего, и болезни лечить почти некому, и так далее.

- И… как же в этом вихре компания-то уцелела, да не просто уцелела, а пришла к вершинам могущества?

- Пока другие воевали да рубились, она в эту мясорубку вообще не лезла. Выполняла прежние дела, снабжале всех, как только получалось, и потому оставалась особенно никем не замечена. Точно так же, как во время битвы никто не старается выкашивать траву на поле боя. Ну а потом, как только всё завершилось, как стало понятно, что все прежние претенденты на власть без исключения истощили и подорвали друг друга полностью, то оказалось, что именно корпорация является единственной сколько-то организованной силой. К ней все привыкли, поскольку встретить её представителей — уже тогда — можно было почти везде.

- Ну а почему хотя бы духовенство тамошнее не стало объединяющей силой? — поинтересовался епископ.

- Оно оказалось слишком сильно вовлечено в борьбу, причём раскололось на разные лагеря. И потому и доверие потеряло, и много людей духовного звания погибло. Были даже несколько обширных местностей, которых вовсе некому духовно опекать стало после войны. Естественно, пережившие такое море ужасов люди не горели желанием возвращаться к старому, им бы хоть какой-то покой и порядок нужен был. И вот его-то и решили предложить эти самые директора. Нужно ли говорить, что их предложение приняли с благосклонностью?

- Историю пишут победители…, - недвусмысленно намекнул король Юхан.

- В любом случае, - принял подачу докладчик, - проверить, где истина, обратиться к кому-либо независимому от Дюнитро у нас возможности просто нет. По крайней мере пока.

На минуту с лишним в зале заседаний воцарилась тишина — все ждали, что же решит повелитель. Наконец, он заявил:

- Хотя очень опасно может быть проникновение крамольных идей в наше королевство, но всё же можно надеяться, что спасшие людей — не самые плохие, вообще-то, лица. Поскольку при этом полагаться на их добросовестность до конца пока нельзя, мы их ещё очень плохо знаем, лучше принять соломоново решение. Торговлю ограниченную разрешить и миссию принять. Также дозволить нашим гостям забрать свои летающие корабли со шведской земли, но проследить, чтобы они не привозили слишком много людей и вещей, которые могли бы кусок нашей страны присвоить. О произошедшем же в газетах говорить подобает глухо, без лишних подробностей, чтобы пока не будоражить публику и не разжигать сомнительные слухи. При первой же возможности следует направить людей учёных, чтобы они пообщались с представителями этой чудной страны как следует, и постарались разузнать от них то, что послужит вящему благу королевства. У вас есть ещё что добавить, господа?

- Да, конечно! — поднялся со своего места военный министр. — Как именно ваше величество собирается строить внешнюю политику теперь, когда у нас появились столь необычные гости?

- Да в общем-то, как и прежде, - пожал плечами самодержец. — Нужно держать равновесие, чтобы не склониться чрезмерно под чьё-либо влияние извне. И, конечно, нельзя допустить, чтобы корпорация выступила против нас, потому что окажи она поддержку сторонникам независимости Норвегии, и мы почти сразу потеряем этот важный край, лишимся выхода к Атлантическому океану. В любом случае, мы должны избегать любых союзов, которые оттолкнули бы Британию от нас, потому как английский флот силён, а наш очень скромен.

- Может быть, тогда опереться на новую силу, чтобы противопоставить её давлению извне?

- Нет, пока что точно нет. Сначала надо убедиться, что они не станут подкапываться под нашу унию с Норвегией, и только в этом случае идти на соглашения с ними. Вот поэтому я и решил пригласить послов к себе в столицу, чтобы разобраться с ними более внимательно. Если нам получится переманить их на свою сторону, то это замечательно, а если нет, то и… нет. В любом случае, попробовать стоит, и даже если хотя бы некоторые из их необычных вещиц принесут нам пользу, то это уже оправдает все усилия. Да, ваше священство, - поспешил король жестом упредить епископа, порывавшегося опять что-то сказать, - я уважаю голос церкви, но вынужден учитывать не только его. Вы, впрочем, можете быть уверены, что никаких сделок с сатанинскими силами я не допущу, и вообще буду достаточно осторожен, чтобы не попасть впросак.

- И ещё, добавил он напоследок, уже закрывая заседание, - я надеюсь, что военное министерство постарается собрать побольше данных о новом государстве, о том, насколько сильно его войско и флот на самом деле, и что может вообще нам угрожать.

- Да, конечно, ваше величество, мы постараемся узнать все необходимые сведения.

П.С. Выкладку возобновлю через некоторое время. Постараюсь во второй половине осени, после 15-20 октября. Если не выйдет, то в декабре-январе.

Глава 7. Шестерёнки завертелись быстрее

Двадцать пятого июня тысяча восемьсот двадцатого года в Берген прилетел специально подготовленный дирижабль с ремонтниками. Вызвали его ещё двадцать второго числа, как только получили известие, что Стокгольм не против прибытия. Заранее смонтировали притягивающую лебёдку, и с прилетевшего аэростата к ней подсоединились при помощи специальных пневматических якорей. Бригада приступила к ремонту самолёта, а в это время официальная делегация уже занимала места в каютах. Такой вариант перемещения выбрали специально, чтобы не тратить время; как заявил Воррен, «если можно приехать куда-то быстрее, надо пользоваться этой возможностью». Никто из других представителей корпорации не нашёл, что возразить на это.

Около одиннадцати часов дирижабль отчалил, и сразу же направился на восток. В качестве жеста доброй воли грендийцы взяли с собой на борт партию корреспонденции, а также сопровождающего её правительственного курьера. Об этом их попросил сам губернатор, представив даже официальную бумагу — всё как полагается, в общем. Делегаты отнеслись к этому попутчику вполне спокойно:

- Ясное дело, что он будет ещё и наблюдать за нами, а не только перевозить свою почту. Что ж, тогда и мы за ним посмотрим внимательно, и сделаем свои выводы.

Когда запустили моторы, дирижабль стал легко покачиваться, потом плавно пошёл вверх, постепенно ускоряясь. Посланники корпорации прильнули к иллюминаторам, стараясь разглядеть, как Берген неумолимо съёживается и превращается в крошечный «игрушечный» город. В момент, когда аэростат пронзил слой низких облаков, капитан Хегглунд невольно поёжился, промолвив вслух:

- Никогда не думал, что можно вот так вот легко подняться над облаками.

Винлес Пинлау, который вызвался быть сопровождающим шведского гостя, покачал головой:

- Это только кажется лёгким, а на деле построить такую машину и поднять её в воздух — по-настоящему серьёзная работа.

- Я вижу, - немного переменил курьер тему, - что металл, из которого построен ваш… дирижабль (на непривычном слова капитан запнулся невольно), очень лёгок, но при этом прочен. И шумят машины совсем не так, как паровые двигатели. Мне уже доводилось совершать рейс на пароходе, однако выглядит там всё иначе.

- Вы правы, воздушное судно действительно отличается от морского, и отличается разительно. Поэтому сделать его мы смогли лишь после того, как у нас появился достаточно лёгкий и крепкий сплав.

Задавать вопросы далее Хегглунд не решился, тем более что как раз замелькали в иллюминаторах виды горных пиков: однако дирижабль, к его изумлению, явно шёл на юг, а не летел на восток прямым маршрутом.

- Почему же мы летим не прямо, а по дуге? — поинтересовался всё же курьер.

- Потому что стремимся обойти горы, чтобы в случае чего сесть на мягкую землю или на воду.

- И… часто бывают «случаи чего»? — немного сжался швед.

- Нет, очень редко. Но мы должны быть к ним полностью готовы, и лучше всего перестраховаться. Точно так же как капитан морского судна страхуется, не выходя в море, когда наступает время бурь.

В остальное время путешествия капитан Хегглунд молчал, но при этом, конечно, Винлес то и дело ловил его заинтересованный, внимательный взгляд. Сам же курьер думал больше всего не о технике и о необыкновенных научных открытиях, которые ещё остаются неведомы. В основном он сосредоточился на поведении экипажа дирижабля, чтобы разобраться, с кем конкретно имеет дело. И свои впечатления капитан не мог никак упорядочить, привести хотя бы к одному знаменателю. С одной стороны, команда летающего корабля вела себя очень дисциплинированно, как вышколенные солдаты или матросы, носила униформу, пусть и неброскую, неяркую, но, вне всякого сомнения, это была именно форменная одежда. С другой… знаки различия если и были, то оставались совершенно неясны пока. Да и вели себя участники полёта не особенно иерархично, общались без чинов. Возможно, - задался вопросом курьер, - это как в штормовом море, когда весь экипаж борется за выживание, и уже не до чинопочитания, не до выяснения, кто какую должность занимает при дворе?

Впрочем, обо всём этом нужно будет узнать потом. В более благоприятный момент, не в самом полёте, а когда они уже окажутся на твёрдой земле. Но от наблюдательного курьера не ускользнуло и то, как именно ведут себя эти люди, насколько уверенно они действуют в воздухе. Если бы у них не было опыта перелётов, если бы они оказались не вполне привычны, то тогда нервничали бы, ошибались, суетились, и вообще это отражалось бы во всей обстановке.

Между собой грендийцы тоже мельком обсудили шведского попутчика.

- Крепкий, стойкий и виду не подаёт, что боится, хотя… проскальзывает что-то всё равно в облике, в манерах, в речи. Но только лишь самую малость, и то если не присматриваться внимательно, то упустишь.

- То, что держит себя в руках, это хорошо. Потому как трудно ожидать от людей старой эпохи, чтобы они владели передовыми психотехниками и прочими навыками самоконтроля.

- Политикой, кстати, тоже не особенно интересуется. Хотя и не избегает разговоров о ней, но осторожничает, не делает резких высказываний. Это даже притом, что ему явственно не по вкусу наш образ жизни и правления. А вот узнать побольше о нашем дирижабле этот человек явно хотел бы. Но он не навязывается, не старается проникнуть в тайну любой ценой; я сказал ему, что в первый и третий отсеки заглядывать нельзя, и он не пробовал пробраться туда украдкой.

Над Стокгольмом дирижабль появился около четырёх часов дня. Погода стояла превосходная, на небе ни облачка, и заранее предупреждённые о возможном необычном визите горожане то и дело посматривали в небо. При этом многие стокгольмцы были настроены скептически, между кучками людей вспыхивали споры:

- Не прилетят, это ни с чем не сообразно, чтобы кто-то мог летать!

- Но королевский указ…

- Чиновники и генералы тоже могут ошибаться.

Но вот раздались возгласы:

- Пузырь летит!

- Шар приближается!

Даже те, кто уже не рассчитывал чего-то необычного увидеть, поневоле подняли глаза в небеса… и уже не смогли оторвать взгляда до тех пор, пока летательный аппарат не пошёл на посадку. Из домов выбегали новые и новые люди, как те, кого кто-то позвал на улицу, так и просто привлечённый шумом, криками и беготнёй. Смотрели в небо и шведские генералы и адмиралы, которые пришли к единодушному мнению: раз теперь точно столкнулись они с силой, способной управлять движением в воздухе, то надо проявлять особую осторожность.

В половине шестого к месту приземления подъехал официальный представитель; после краткого обмена приветствиями грендийскую делегацию пригласили проехать в предназначенные для них комнаты в одном из дворцов. Оттуда, после короткого отдыха, делегатов позвали уже на неформальный ужин с правительственными министрами. По дороге туда Текс Воррен размышлял:

«Ну, хотя бы один плюс в этом неторопливом передвижении в карете есть — больше времени, чтобы всё обдумать и принять решение, проработать чёткую линию поведения. Однако, чего же конкретно нам надо добиваться, какие цели ставить в ближайшее время? Ничего непонятно и всё очень смутно пока. Что ж, в таком случае будем собирать данные, готовиться к принятию решений. А там уже — как дело пойдёт, так и поступим. Пусть это не вполне привычный нам подход, когда всё тщательно прорабатывается заранее, но лучше уж хоть что-то предпринимать, нежели полностью бездействовать».

Во время ужина обе стороны, впрочем, не обсуждали ничего сколько-то важного, ограничились лишь прощупыванием позиций, выясняли, чего собеседники хотят и что внушает им тревогу. Явственно ощущалось, что это только лишь прелюдия к самой главной встрече, к той, которая должна была состояться вскоре…

И в самом деле, двадцать шестого июня, около полудня, началась долгожданная аудиенция — та самая, к которой они шли, можно сказать, уже чуть больше двух месяцев. Король Юхан повёл себя сдержанно и распорядился не готовить большое количество блюд, не обставлять стол массой напитков, как это было принято. Такой шаг властитель предпринял вполне сознательно, он узнал, что в земле гостей характерно простое и лаконичное проведение переговоров, и решил не усложнять их процедуру, наоборот, упростить. Было у него и другое соображение: чем скорее пройдёт встреча и будет достигнуто соглашение, тем проще окажется предотвратить давление со стороны Лондона, которое уже явственно ощущалось. Послы других европейских государств, в отличие от британского, не просили аудиенции и не пытались зондировать обстановку через самого монарха напрямую. Однако же ему докладывали, что то один, то другой дипломат пробует отыскать ниточки, ведущие к грендийцам.

- Я приветствую вас в Стокгольме. Мне известно, что вы пришли на выручку погибавшим в полярных льдах, и что ваши летающие машины действительно работают. Сообщили мне прежде и о том немного, что из себя представляет ваша необыкновенная страна, и как именно устроена в ней жизнь. Однако же, каковы ваши намерения в отношении Шведского королевства и его жителей, чего именно вы собираетесь добиться?

Такой деловой разговор ободрил Воррена и Пинлау, поскольку больше всего они опасались, что вместо привычных чётких переговоров их утопят в мешанине слов, постараются запутать и измотать, и в итоге так ни к чему конкретному и не придут. Потому грендийцы решили действовать точно так же, и вперёд выступил Пинлау, который по формальной градации руководства Дюнитро занимал более высокое положение.

- Мы прибыли из совсем иной планеты, и не по сознательному решению своему. Точнее, путешествие мы предприняли, конечно, по своей воле, однако же само открытие перехода произошло случайно, без всякого нашего решения, поэтому мы просто исследовали переход и местность за ним. Потом решили узнать, не живёт ли кто-то на вашей планете.

- Но как же вы могли подумать, что никого тут нет, когда очень даже есть?

Текс едва заметно вздохнул: в самом деле, не будешь при первой же аудиенции устраивать лекцию про радиосвязь и поиски с воздуха. Поэтому он, чтобы не вызвать отторжения у августейшего хозяина, коротко сказал лишь:

- Мы проверили всю непосредственную округу на несколько дней пути во все стороны, употребили все средства, которые нам известны, для поиска людей. Откуда же нам было знать, что поселения существуют намного южнее? Мы и на ваших-то подданных, ваше величество, наткнулись лишь случайно, при очередном поиске. Предприняли его уже не для того чтобы найти людей. В отсутствии населения мы убедились тогда вполне, или, вернее, дали себя убедить неполным, ложным сведениям. И потому-то встреча с моряками, которых плавучие льды угнали далеко на север, в неизведанные ещё просторы, стала подлинным потрясением.

- Понял, - кивнул Юхан, оглядываясь по тронному залу, словно ища какой-то важной подсказки. И затем сразу встрепенулся, - а зачем вы вообще стремитесь всё изучить, если не в поисках людей? Какие такие сокровища вас интересуют?

Директор собрался, он понял, что этот вопрос как раз требует честного, аккуратного ответа.

- Мы стремимся, для начала, узнать, с кем имеем дело и какие тут государства существуют. Кто чем живёт и кто чего опасается, вот что интересует нас прежде всего. Потом, не скроем, мы готовы разведывать и полезные залежи, руды и минералы, но только лишь с согласия тех, кто управляет законно каждым конкретным местом. Вторгаться беспринципно мы не собираемся, но и оставлять безнаказанными нападения, буде таковые произойдут, тоже категорически не желаем. Наша корпорация готова дать жёсткий ответ на любую агрессию, но при этом мы намерены ограничиться освоением тех земель, которые никем ещё не заселены были.

- И какой же вам резон оставаться в морозных просторах, если вы можете легко перелететь или переплыть в любое другое место, где жить приятнее и удобнее, где можно сажать поля и строить города?

- Ваше величество, во-первых, нам не так уж и легко добираться до любого населённого сейчас места. Это требует громадных усилий, и мы не сможем прибыть в значительном числе, да и вывозить плоды той или иной земли к себе для нас крайне неудобно. Поэтому мы и избрали путь освоений более близких участков, даже несмотря на то, что там жить весьма тяжело. Во-вторых, мы настроены на торговлю, а не на войну, в первую очередь, и поэтому стремимся не провоцировать столкновения там, где этого можно избежать. Попытавшись же влезть в уже населённые земли без спроса их хозяев, мы неизбежно столкнёмся с ответным насилием. И пусть даже наше оружие лучше, но в каждой земле мы неизменно будем чуждыми, в отличие от тех, кто хорошо знает каждый куст и может заручиться поддержкой извне.

- Хорошо, я понял вас и одобряю ваш миролюбивый настрой. Шведское королевство тоже не ищет боя и тоже желало бы договориться о равноправной торговле. Но что именно вы станете нам продавать, и какие товары собираетесь получать взамен у наших купцов?

- Мы намерены поставлять ткани и ювелирные изделия, домашний инструмент и оборудование для мастерских. От вас же нам нужно продовольствие, бумага, вода, доступ к портам и другие вещи, которые потребуются флоту и авиации, ну и, разумеется, нашим поселениям в разных местах. Как вы понимаете, многое проще закупать в вашей Швеции, чем привозить издалека.

- Но вы могли бы заказывать то же самое и в других странах. Почему вы хотите ограничиться именно нами?

Пинлау вытаращился на собеседника. У него попросту не укладывалось в голове, как кто-то может отказываться от монополизации, от сосредоточения экономических потоков в одних руках. Все грендийцы уже не первое поколение вырастали в убеждении, что именно их подобный порядок является самым продуктивным и способствует устойчивому процветанию. И тут… все привычные устои и каноны рушатся напрочь, словно стеклянные кубы под напором бульдозерного отвала.

- Дело в том, - не без волнения ответил Винлес, - что мы собираемся сотрудничать прежде всего с той землёй, в которой оказались сейчас. Не скрою, что мы не откажемся и от взаимодействия с кем угодно ещё, если это будет для нас полезно и не окажется слишком опасно. Естественно, мы не собираемся поставлять какие-либо предметы, способные причинить вред шведскому государству.

- Не могли бы вы тогда, - после краткого раздумья произнёс Юхан, - прислать нам своих офицеров для обучения наших солдат и моряков? Тогда наша армия станет крепче, а флот заметно могущественнее. Естественно, Стокгольм готов заплатить вам — в пределах разумного, - любую запрошенную цену за такую поддержку.

Директор подался вперёд даже от напряжения. Именно сейчас наступал момент, которого он давно ждал и боялся.

- Ваше величество, у нас нет, по сути, войск в том смысле, который в это вкладывают сейчас у вас на Земле. Есть отряды, которые обеспечивают порядок и спасают людей от опасности, но вот уже пять поколений на Грендии отсутствует война как таковая. Существует совсем немного кое-как обученных по старой памяти солдат и офицеров, однако все их знания не подходят для использования тех вооружений, которые у нас есть. Не буду скрывать, создавать оружие мы умеем, но при этом тактику его использования на поле боя развивать не можем. Не могли до появления этого прохода, вернее, потому что у нас не с кем воевать серьёзно.

Провозгласить всё это оказалось нелегко, словно признаваться в каком-то тяжком проступке или открывать полную уязвимость.

Глава 8. Расширение контактов

Король тут впал уже в более глубокую задумчивость, уж слишком сильно это выходило за рамки, которые он вообще мог представить. Торговая республика, которую бывший маршал Бернадот уже себе намыслил, не слишком-то нравилась этому профессиональному военному, но по крайней мере он понимал бы, чего от неё ожидать, и рассчитывал, что со временем она станет обычным государством, со стандартными хотя бы республиканскими устоями. Но вот то, с чем приходилось сталкиваться… это уж слишком далеко за всеми мыслимыми пределами!

- Почему вы тогда не решились остаться в Бергене? Отчего отправились в Стокгольм, где всё вертится именно вокруг власти и силы, а не мирной жизни?

- Дело в том, что именно тут, в Стокгольме, могут быть приняты решения. Мы намерены наладить контакт с вашей страной, а не с отдельными губернаторами. Мы желаем узнать весь мир, а не то, какую рыбу привезли сегодня рыбаки. Нас интересуют правила, по которым живёт ваша планета, а не только одна лишь Швеция. Не скрою, что для грендийцев крайне непривычно вообще сталкиваться с миром, разделённым на разрозненные государства, мы считали, что такое — лишь пережиток глубокой старины.

Монарх ненадолго закрыл глаза, потом решительно — и даже жёстко — спросил:

- Допустим, я вам поверю и соглашусь, что вы действительно хотите только расширить свои познания и наладить торговлю. Но ни одно из зарубежных правительств не признает, что такова настоящая ваша цель. Все будут искать подвох, обязательно постараются обвинить наше королевство и меня лично в том, что мы за спиной остального мира ведём коварную игру. Что мы готовимся усилить своё войско и начать завоевательный поход. Или же — что мы на самом деле захвачены вами, и что Швеция станет лишь плацдармом для наступления во внешний мир. Одних слов о стремлении к покою и гармонии недостаточно, вы должны будете как-то доказать, что они у вас не расходятся с делами. И для начала, если меня спросят дипломаты или напишут в частном порядке другие властители, что я получил взамен… Какой ответ нужно дать, чтобы удовлетворить любопытство и не усилить настороженность?

Такой провокационный вопрос самодержец выдвинул не зря. Ему попросту надоело почти всё время пребывать в замешательстве, и он решил хоть немного озадачить своего визави, чтобы тот понял, каково это — чувствовать себя неловко и тщательно подбирать слова.

Вновь в зале воцарилась тишина, в которой звучало лишь слабое потрескивание свечей, расставленных повсюду, да где-то далеко в коридоре хлопнула дверь. Возможно, поварята выносили опять на улицу очистки из кухни, или же почтенный придворный возвращался в свою комнату после какого-то дела. Наконец, Текс Воррен собрался с мыслями и заявил:

- Ваше основное преимущество сейчас — то, что вы стали первой державой, которая узнала всё. Что мы поехали не куда-то ещё, а раскрыли истину именно вам. И у вас, ваше величество, есть возможность и даже обязанность решать, что раскрывать, кому, как скоро, и что конкретно выторговать взамен. Сейчас этот товар очень ценен, но он скоропортящийся, и чем скорее вы воспользуетесь такой возможностью, тем больше выиграет Швеция.

- Вот именно! — Юхан несколько опечаленно покачал головой. — Вы можете предложить только то, что очень недолговечно. Тайну нельзя сохранить даже на несколько месяцев, уже сейчас город наводнён шпионами, и далеко не всех из них моя полиция сумеет вовремя разоблачить.

- И всё-таки то, что вы сможете стать нашим первым деловым партнёром, попросту бесценно. Этого никакие шпионы и иностранные дипломаты отнять у вас не смогут, как бы ни старались.

- Хорошо, - вздохнул самодержец, сжимая и разжимая кулаки. — Объясните тогда чётко, что вы подразумеваете под своими целями ближайшими? О чём я должен буду написать в своём указе, чтобы вам разрешили делать то или другое? Сами понимаете, просто так указать неопределённо нельзя, это значит, что ко мне же будут каждый раз обращаться и требовать разъяснений, мол, там такое-то непонятное положение, как нам его трактовать…

«Типичные последствия плохо продуманной системы делегирования», подумали про себя директора. Вслух же Винлес Пинлау проговорил:

- Для нас важно, прежде всего, попасть в библиотеки и архивы королевства. Получить возможность ездить по всей его территории — разумеется, с полным уважением шведских законов и нравов. Мы не станем произвольно вторгаться в чью-то частную жизнь, не будем проникать в военные тайны и входить в те учреждения, которые откажут нам во входе. Не станем и распространять какого-либо рода слухи, которые причинили бы ущерб короне и народу шведскому. Взамен этого мы готовы сразу же передать вам точную карту полярных районов. Также мореходы вашей страны смогут узнавать через наше посредство о том, какая погода будет в ближайшее время. И, разумеется, для нас нет необходимости втягивать Швецию в военный союз или требовать подчинения каким бы то ни было образом.

- Это звучит очень привлекательно, господа. Ваши предложения я обдумаю и посовещаюсь с придворными, с министрами. Окончательный ответ вам будет дан на следующий день.

Министры в это самое время уже находились в одном из соседних помещений и с нетерпением ожидали, что же им объявит повелитель, к чему он сам будет склоняться. Но обсуждать вслух свои предположения они не стали, предпочтя говорить между собой о том, что каждого из них интересовало в обычной жизни. У глав ведомств всегда найдётся о чём переговорить и какие проблемы мелкие утрясти…

Выслушав самодержца, они крепко задумались:

- Отказ от претензий на наши земли и на подчинение нашей политики это, конечно, прекрасно, - заметил министр внутренних дел. Однако же это слишком хорошо, чтобы быть истиной. Или же я, возможно, чего-то не понимаю, и где-то действительно существуют такие диковинные правила и подходы, которые позволяют им отказаться от заграбастывания нашей страны? Представим, что вот мы получили бы какой-нибудь такой же проход в земли, где нет огнестрельного оружия. Неужели бы мы отказались от возможности изменить политику тех земель в свою пользу и получить выгоду для себя? Нам нужно воспользоваться, конечно, выгодными предложениями, но стоит и соблюдать осторожность, чтобы не попасть в ловко расставленный капкан.

- Осторожность осторожностью, - возразил ему министр иностранных дел, - однако нам в любом случае важно узнать получше, с кем мы имеем дело. Следует отправить уже к ним делегацию, которая бы выяснила, что там подлинно за земля такая необычная, и заодно посмотрела бы, что делают эти самые грендийцы в северных краях? Вдруг на самом деле у них всё же есть армия, и они возводят там укрепления и переводят сюда мощный флот?

- Если они это делают, - ответил ему сухо монарх, - то уж во всяком случае не дадут увидеть этого нашим дипломатам. Но что верно, то верно, отправить миссию необходимо, поэтому я просил бы вас, господин министр, составить список тех, кто поедет.

- Список уже готов, ваше величество. Я представил его в вашу канцелярию.

- Кстати! — король вопросительно посмотрел на министра. — Интересовались ли у вас иностранные послы чем-либо, связанным с нашими гостями?

Вопрос был риторическим, и всё же глава МИД решил раскрыть карты, потому как более удобного случая могло и не представиться.

- Послы всех основных держав, - заявил он, чётко выговаривая каждое слово, - уже не только обращались ко мне с вопросами о том, что происходит. Они также, как стало известно от доверенных людей, стараются найти обходные пути для встречи с делегацией, но пока ещё в этом отнюдь не преуспели. Прежде всего потому, что грендийские представители старательно уклоняются от переговоров за нашей спиной, хотя и не заявляют, что никогда к ним не прибегнут, а просто указывают, что не желают обсуждать что-либо втайне от хозяев, то есть от нас.

Сами делегаты параллельно обсуждали итоги со своей точки зрения.

- Выглядит эта самая Швеция… необычно, - отметил Воррен. — Когда мы летели, я смотрел неотрывно в иллюминатор, и видел, что тут действительно нет ни железных дорог, ни тем более аэропортов или крупных фабрик. Однако же земли освоены, и освоены весьма хорошо.

- А вот мне лётчики докладывали, - возразил Винлес, - что при полётах над севером этой страны они обнаруживали много пустых лесов, которые едва-едва заселены. Лишь вдоль рек кое-где жмётся люд, можно сказать.

- Да, тут вообще как-то необычно сильно тяготеют к воде. У нас ещё задолго до наступления эры спокойствия предпочитали жить подальше от водоёмов, селиться там, где не достанет точно даже самое сильное наводнение.

- Неудивительно, что тут до сих пор нет железных дорог, которые у нас появились даже в более ранние времена чуть-чуть. Раз по воде возить проще, то ею одной и пользуются.

- Ходят слухи, что где-то уже пытаются прокладывать рельсовые пути. Не в Швеции, а где-то далеко на юго-западе от неё, в так называемом английском государстве.

- Это точно стоит принять во внимание, чтобы хотя бы проверить подобные слухи. Это важнее, чем знать, где тут леса, где озёра, где крохотные деревушки, затерянные посреди дикой местности.

Интерлюдия. Копенгаген, королевский дворец, двадцать пятого июня.

- Ведомо теперь, каковы намерения наших северных шведских друзей-приятелей? — деловито осведомился датский монарх.

- Ваше величество, мы смогли установить лишь, что там собираются заключить общий договор о сотрудничестве и торговле. Военной стороны это соглашение не имеет.

- Не имеет — явно, а вдруг там есть какие-то тайные статьи, как обычно бывает, если появляется нужда? Частое ведь дело, закрытая конвенция, а снаружи, для публики, всё чинно и благородно.

- Ну, достоверных сведений на этот счёт нет, а без них судить о том, что они там утвердили, я не осмелюсь. Можно много до чего додуматься на пустом месте, просто следуя своим подозрениям, и только лишь больше оттолкнуть ту же Швецию. Мало того что мы с ними не ладим, так ещё сильнее настраивать против себя, чтобы она уж точно склонилась в сторону неведомой державы, это опрометчиво будет. Как ни слаб шведский флот, но устраивать войну на море с ним сейчас для нас — совершенно не с руки.

- Кстати, что делают британцы? — решил переменить скользкую и неопределённую тему король.

- Ваше величество, они готовятся, как сообщили мне, отправить уже своего посланника, чтобы тот попытался вступить в независимые переговоры. Для того, чтобы этого посланника воспринимали всерьёз, и чтобы шведы не вздумали ему препятствовать тем или иным способом, в норвежские воды и в Балтийское море направлены по одному быстроходному фрегату. Конечно, больше всего тревожит милордов даже не само шведское дело, а то, как бы эти события не усилили влияние Берлина или Петербурга вокруг. Возможное нарушение баланса в европейском концерте — вот что в первую очередь угрожает британскому интересу.

- Хорошо, как вы думаете, к чему стремятся иные столицы?

- Александр I, вроде бы, счёл необычное событие «знаком», однако в целом в петербургских гостиных, как сообщают из нашего посольства, насторожены и даже слегка встревожены. Говорят о манёврах войск, о том, что усиливают гарнизоны в северных губерниях, опасаясь возможного вторжения. Своего посланника петербургский двор пока ещё не отправил, но готовится к этому, чтобы не уступить британцам пальму первенства, или, как минимум, не особенно проиграть им.

- Что в Берлине полагают?

- Там решили пока что выжидать, не торопиться с резкими шагами. Потому что это крайне неудобно для них, только что баланс выстроился, к которому они привыкли, и уже всё нарушается.

- Хорошо, а что же вы, как министр иностранных дел, считаете нужным для нас? Может быть, всё-таки попробовать влиять на ту самую делегацию, чтобы усилить отторжение норвежцами шведского господства, и даже, возможно, вернуть под наш скипетр эти выгодные территории?

- Нет, ваше величество. Смысла суетиться пока что я не вижу, потому что это может привести не к возврату Норвегии, а к тяжёлой и бесперспективной войне со Швецией. В которой на её стороне выступит, возможно, очень могущественная сила. Даже если у неё нет армии, то она может на своих летающих машинах разведывать наши намерения или быстро перевозить шведские полки.

Между тем, в Лондоне были настроены гораздо более решительно, чем предполагали датчане либо шведы. Там желали не просто выяснить важные детали и наладить торговлю, но и извлечь максимальную выгоду из ситуации, а также обезопасить собственные морские коммуникации в Норвежском, Северном и Балтийском море, чтобы английские купцы могли пользоваться этими маршрутами беспрепятственно. Английский посол лично встретился даже с несколькими конфидентами среди портовых служащих и мелких чиновников. Засветка агентуры? Плевать, если это позволяет отстоять интересы Британии, к тому же в Стокгольме скорее удивились бы тому, что у него нет подобных контактов и подвязок, нежели тому, что они есть и очень даже широкие. Официально отвечать на английские запросы не торопились шведские представители, поэтому и пришлось сделать серьёзный упор на неофициальные каналы. Это ещё служило и своеобразным намёком, потому что говорило: «как бы вы нам не препятствовали, обходной путь мы точно найдём и своей цели гарантированно добьёмся».

Один из торговцев рыбой, который покупал её здесь, чтобы затем отправлять в Бирмингем и Манчестер, попробовал было найти подход к делегации, но встретил холодный приём? Не беда, даже отрывочные сведения от него помогут нам всё же договориться о сотрудничестве, решили в посольстве. И потом, у них появилась ведь ещё и информация закрытая, о том как именно ведутся переговоры между шведами и грендийцами, о чём там идёт речь. Как именно они эти сведения раздобыли и на какие шпионские ухищрения пускались, разъяснять смысла нет, потому что понятно — сыны Альбиона в подобных штуках традиционно были ловки.

Вскоре, подловив всё же грендийских представителей на улице, пока те выходили из кареты около предоставленного им дворца, английские дипломаты обратились к ним с вопросом:

- Не хотите ли вы сотрудничать с наиболее сильной морской державой? У нас и карты отличные, и корабли превосходные, и моряки опытные, и можно быстро добраться с нашей помощью до любого порта в любой части света.

Директора заинтересовались предложением. Воррен спросил:

- Какие же условия вы выдвигаете и что от нас потребуете взамен?

- О цене мы договоримся позже, - коротко бросил британец, наблюдая, как нервно переминаются с ноги на ногу шведские сопровождающие. — Но будьте уверены, она не окажется чрезмерной. Мы полностью готовы удовлетвориться тем, что вы дадите нам несколько разных удивительных машин ваших, и позволите нашим морякам учиться в вашем флоте.

- Мы подумаем об этом и сообщим вам ответ вскоре.

Уже потом, разместившись в своих комнатах, дюнитровцы обменялись мнениями:

- Звучит вроде бы неплохо, заманчиво. Но куда именно нас подманивают, и не выйдет ли из этого сотрудничества ущерб для нас и для наших отношений со Швецией?

- Узнаем сначала побольше, что это за страна такая, к чему она сейчас стремится, и тогда уже примем решение более осознанно. Дня два-три у нас есть, этого вполне достаточно, чтобы разобраться, какова внешняя политика тех, кто набивается к нам в партнёры.

- А что мы хозяевам скажем?

- То, что есть, то и скажем. Что к нам обратились с просьбой, но мы пока не приняли окончательного решения. И да, лучше до хозяев это довести сейчас, нежели они потом у нас отдельно спрашивать станут. Так гораздо добросовестнее и честнее себя покажем.

Глава 9. Новые реакции

- Итак, нашим гостям лимонники предложили помощь в плавании по дальним морям, - сказал король Юхан, листая доклад.

- Да, ваше величество, - пожевав немного губами, сказал канцлер. — В скором времени, я полагаю, это предложение грендийцы примут. Я бы тоже согласился на их месте, хотя и с оговорками, что речь идёт лишь про сотрудничество в морских путешествиях, но не более того. Чтобы попросту не сковывать себя лишними обязательствами и сохранить свободу рук в отношениях с иными державами.

- Как бы это не навредило нам всё же… Ведь в Петербурге даже таким ограниченным партнёрством будут раздражены, обязательно примутся на нас давить, чтобы мы не допускали подобного.

- Прусский посол также высказал неудовольствие сегодня, что мы секретим сотрудничество с Грендией и не учитываем интересы его державы. Французская миссия тоже пробовала навести справки сегодня в нашем дипломатическом ведомстве.

- Как думаете, стоит ли разрешать грендийской стороне вести переговоры с другими странами?

- Думаю, да. Потому как вести их они могут точно так же и за пределами нашей страны, и в этом случае мы уже не сможем даже примерно проследить, с кем и как долго они договариваются. А этих сведений порой достаточно, чтобы понять, кому они больше благоволят, а с кем всего лишь общаются из вежливости или прощупывают обстановку. И, наконец, если эта держава займётся какими-либо своими исследовательскими делами за пределами нашей страны, то нас это практически никак касаться не будет. Куда они там вляпаются или что полезное откроют, это только их собственное дело.

Не откладывая дела в долгий ящик, дюнитровцы уже на следующий день отправились зондировать обстановку в британском посольстве. Точнее, в резиденции посла, расположенной примерно в половине квартала от посольства. Дипломаты проявили максимум любезности, по такому случаю отказавшись даже от своей привычной «жёсткой верхней губы», наоборот, они старались вести себя подчёркнуто непринуждённо.

- Я слышал, что вы проявляете интерес к картам и к знаниям об окружающем нас мире. Это похвально, и наша империя всецело разделяет ваши приоритеты. Моряки под нашим флагом заглянули во все порты и даже просто отдалённые уголки морей и океанов.

- Рады вашей заботе, но у нас уже есть договорённости о помощи со шведским правительством, а также собственные средства для дальних путешествий. Да и удобно ли будет обременять занятых людей, ведь ваш флот отнюдь не бездействует. У него имеются свои задачи, и отвлекать суда и команды от поставленных целей очень глупо.

- Британский флот достаточно велик, во-первых, чтобы в нём нашлось достаточно и мирных судов, и даже военных кораблей, которые могли бы помочь в исследовании дальних земель. Кроме того, при всём уважении к королю Юхану, он не пользуется таким влиянием и признанием в самых разных уголках света, какое имеет Англия. Если вы будете защищены нашим флагом, у вас будет намного меньше неприятностей и неудобств, никто не посмеет напасть на ваших людей.

«Ага. И о каждом буквально шаге, который они предпримут, тут же станет известно вашим администраторам», подумал Пинлау. Но произнёс он совсем другое:

- Насколько я понял, вы считаете, что между нашими странами должен быть заключён военный союз, а не просто соглашение о сотрудничестве?

- Для королевского правительства было бы честью взаимодействовать с вами и обеспечивать безопасность ваших экспедиций. Удобно ли облечь это в форму военного союза, решать должны только вы сами.

«Хитёр, очень хитёр. Так гладко подводит, но при этом всё так, чтобы мы сами сунулись в западню. Что ж, попробуем сыграть по этим правилам, хотя мне не очень-то они нравятся. Но раз уж такова жизнь в этом мире, нам ничего иного, по сути, и не остаётся. Подманивают британцы нас этим привилегированным партнёрством? Тогда мы охотно попробуем его, однако не будем слишком обольщаться, потому что лучше наладить и сотрудничество с другими нациями. Ни в коем случае не рвать полностью связи со шведами, и обязательно вдобавок кого-то ещё поискать. Чтобы у нас был чёткий противовес - и запасной канал входа во внешний мир, если что-то пойдёт не так. То, что рано или поздно это случится, сомнений нет, уж слишком старательно нас обихаживают и стремятся привлечь... просто так этого делать не будут».

- Ладно, мы готовы, в принципе, попробовать, но при одном непременном ограничении: сначала наше сотрудничество будет касаться только непосредственно путешествий на кораблях, и никоим образом не должно оно трактоваться, даже в качестве намёка, как направленное против каких-либо иных держав.

- Хорошо, - с видимым неудовольствием выдавил из себя англичанин. «А вот тут мы тебя, голубчика, и раскусили. Думал на нашем горбу интригу состроить против других, но на нас где сядешь, там и слезешь, всё же мы не верховые животные какие-нибудь».

Впрочем, британец сразу же взял себя в руки и поинтересовался:

- Верно ли я понимаю, что в вашей непонятной земле отсутствует армия как таковая? Как же вы без неё обходитесь?

- Дело в том, что у нас существует только одно государство, которое я имею честь представлять. Поэтому и нет необходимости в существовании вооружённых сил, они уже не первое десятилетие у нас свелись только к церемониальным частям, участвующим в парадах и праздниках. В остальном... есть силы обеспечения безопасности, которые заботятся о защите населения в самых различных случаях. Они и преступников поймают, и завалы после землетрясения разберут, и взрыв предотвратят, и пожар потушат, и потерявшихся в дикой местности отыщут. Служба безопасности успешно выполняет свои обязанности, и потому даже самые решительные люди у нас не думали прежде о том, как бы обустроить полноценную армию. Более того, о старых временах, когда эта регулярная армия у нас была, осталась у нас память не совсем добрая, прямо скажем. Именно тогда напряжённая, изнурительная борьба между непримиримыми оппонентами едва не привела ко всеобщему краху.

«Хотя сам я теперь», - мысленно поправил себя Винлес Пинлау, «уже не так уж уверен, что отказ от вооружённых сил не был грубой ошибкой. Возможно, сейчас нам было бы проще и спокойнее, если бы не пришлось их вот так вот стремительно возрождать. Впрочем, об этом можно будет подумать позже, в более спокойной обстановке».

Английский представитель, однако же, прервал его размышления:

- Вообще-то армия нужна не только для защиты от внешних нападений. Она призвана ещё оберегать людей могущественных от произвольных возмущений коварной черни, которые могут случиться в любую минуту. Обязательно должны быть отряды, которые разгонят бунтовщиков, свинцом и штыком восстанавливая у них уважение к закону.

Пинлау с немым изумлением взглянул на своего собеседника. Он привык к мысли, что служба безопасности — патрулирует улицы и дороги, расследует уголовные преступления, что появляются её агенты только в критической обстановке, когда невозможно уже обойтись мирными средствами. И то — стрелять приходится только в редких случаях, каждый из которых потом внимательно разбирают. Не для того чтобы вымотать душу тем же патрульным, а чтобы у них не появилось соблазна размахивать пистолетом направо и налево. И ведь та же самая служба, по сути, борется с последствиями стихийных бедствий, ремонтирует разрушенные объекты и так далее. Необходимо, говорите, стрелять в недовольных и всячески устранять опасность с их стороны?

- А не проще ли сделать так, чтобы недовольных было поменьше… тем более — какой смысл выступать агрессивно, если все нужды, в общем-то, удовлетворяются?

Такая реплика вызвала у британца приступ лютого, неконтролируемого веселья! Продышавшись, дипломат заявил:

- Чернь жадна, глупа и безнадёжно порочна. Только при неусыпной бдительности со стороны лучших людей нашей страны она выполняет то, что ей велено. Если же дать ей волю, она станет пьянствовать беспредельно, начнёт всё рушить и жечь, и уж точно ничего никогда не создаст.

«Мда, с этими людьми нам точно не особенно по пути. Впрочем, попробовать всегда стоит, тем более — надо узнать на деле, чего они могут добиться. Хотя бы одно или несколько совместных морских исследований можно и нужно провести. Только следует заранее договориться о том, как именно мы всё будем проводить, и каковы окажутся пределы нашего вмешательства».

Поговорив ещё немного с британцем, директор поспешил вернуться в свою временную штаб-квартиру. Её уже обустроили хоть как-то в соответствии с привычными стандартами корпорации, взять хотя бы установку солнечных панелей на крыше — да, крайне неэффективно, но позволяет иногда пользоваться электричеством. Тащить с собой дизель-генератор и топливо для него не стали.

Разместившись кое-как в шезлонге (его всё-таки доставили по специальному запросу), Винлес начал размышлять, что делать далее. В смысле, стоит ли энергично расширять присутствие на Земле или нет. Среди грендийцев, как он прекрасно знал, есть немало тех, кто желал бы раздвинуть границы устоявшегося порядка, распространить его на новые территории. Раньше, до установления контакта, это было несбыточной мечтой, ведь попросту не осталось никого на их планете, на кого можно было бы повлиять. Везде одни стандарты поведения и культурного общения, везде одинаковые порядки гражданские, которые можно улучшать, но которые нельзя внедрить с нуля.

Вспомнилась статья в одной из газет, опубликованная пять лет назад:

«У нас всё выглядит идеальным и упорядоченным. Мы не воюем, мы успешно лечим почти все болезни. Есть возможность заниматься самыми разными делами — исследовать планету, создавать шедевры искусства, строить, конструировать новую технику. Но… зачем нам всё это делать, если это только даёт небольшой прирост комфорта, не меняя ничего по существу? Да, мы могли бы создать гигантские космические корабли, быть может, но экспансия в космосе невероятно сложна — даже при всех наших технологических достижениях. Добраться до какого-либо небесного тела вне нашей планетной системы практически нереально, разве что только при помощи корабля поколений. Однако же необходимо найти какой-то путь, который позволит всё же применить накопленную и нерастраченную энергию. Пусть этим занимаются все — не только администраторы и учёные, но также журналисты, публицисты, общественные деятели и многие, многие другие.

Это касается каждого, ведь если растущее напряжение не найдёт выхода, оно попросту разорвёт наше общество в клочья. Соответственно, даже те, кто желали бы жить спокойно и размеренно, заинтересованы в решении этой проблемы».

И вот теперь проблема как будто решена, однако легче от этого не стало. Или — всё-таки стало? Те, кто стремятся к расширению, к новым горизонтам, подумалось директору, получили почти бескрайнее поле для применения своих сил. Однако же, как именно теперь действовать, чтобы не испортить всё напрочь? Об этом стоит поразмыслить.

Как там Воррен просил представить всё дело? Показать, что мы не завоеватели, а исследователи? Отлично, вот это вот на словах уже донесено, и до шведской, и до британской стороны. Неизвестно, поверили ли они на самом деле, или же попросту сочли это какой-то неудачной шуткой, ведь привыкли, что все действуют грубым покорением только. Но теперь надо продолжать, надо действовать более решительно, и в то же время тонко. Чтобы не было никаких подозрений, корпорации следует — отказаться от передачи кому бы то ни было технологий, могущих быть использованными в качестве оружия. Потому как это автоматически нарушает весь тонкий баланс, который должен быть соблюдён неукоснительно. Вторгаться в местные политические расклады, не имея чёткой осознанной цели для этого, нам совсем даже не с руки.

Шведам, например, пора уже представить те самые карты… как только они у нас самих окажутся, естественно, а то геодезисты ещё не готовы завершить свою работу. Всё-таки топографическая съёмка в этой Арктике дело крайне трудное, несмотря на все усилия, продвигается весьма плохо. А вот в общении с британцами нужно чётко держать дистанцию — пусть не думают, что могут втянуть нас в свои конфликты, или что мы будем поставлять им оружие. Можно послать на их судах картографов, метеорологов или естествоиспытателей… или же, может быть, всё-таки отправить собственное судно на дальние исследования, хотя — как это сделать, кстати? Протащить его через переход мы не сможем, построить тут… у нас всё ещё не готово ни черта с судостроением, сама база сейчас расширяется, и это поглощает всю пропускную способность перехода. Ладно, об этом чуть позже.

Что ещё я упускаю?, - подумал Винлес, глядя, как мигает от перепада напряжения люстра. Ах да, другие державы этого мира! Нам нужно внимательно отнестись и к ним. Так, Пруссия и Австрия — это потенциальное поле для мелкой торговли, но не более того. Усиливать их военно, в том числе за счёт поставок металла и промышленного оборудования, не следует. С датчанами стоит поддерживать дипломатические контакты, однако нельзя давать ни малейшего повода подозревать, что мы станем вмешиваться в вопрос о норвежском статусе. С Петербургом… тут всё сложнее будет, потому как неясно, чего там конкретно ждать, в какую сторону вынесет внешнюю политику. Когда во главе дела стоит завзятый мистик, попробуй пойми, что он там себе навоображает и каково окажется его намерение в следующий момент?

Ладно, этот вопрос в любом случае будем решать позже, чтобы не тратить время зря сейчас. Всё равно ни до чего не додумаемся, пока не попробуем. Ясно лишь одно: предлагать Петербургу надо — карты северных морей и их берегов тоже, метеорологическую поддержку, сведения о состоянии льдов и прочее подобное. То есть ту информацию, которая позволит более-менее безопасно путешествовать по арктическим морям, а не тыкаться туда наугад в надежде, что всё получится. Потом — данные, как лечить типичные морские болезни, ведь в окружающем мире, если всё правильно поняли наши специалисты, дальний поход в открытом море примерно то же самое, что танцы на минном поле, не знаешь, вернёшься назад или нет. Что же потребовать взамен? Пролёт через российскую территорию и базирование на ней, проход своих судов… когда они у нас появятся, конечно; свобода посещения портов; закупка необходимых товаров и ресурсов во время визитов, вот, пожалуй, и всё пока что. Как именно эти пункты конкретизировать и что ещё к ним добавить — покажет время.

Да, надо дать специалистам задание — проработать конкретику по всем этим пунктам. Чтобы никаких недоразумений не вышло, когда бы мы потребовали одно, а в итоге оказалось, что согласовали совсем другое, и при этом в действительности нам нужно третье. В итоге может выйти изрядный скандал, а мы покажем себя с неблагоприятной очень стороны.

И ещё, стоит, наверное, уточнить, где тут какой уровень медицины вообще и морской медицины в особенности. Потому что от этого зависит, что именно нам поставлять и как организовывать сами путешествия. Было бы очень неприятно, если бы люди наши оказались в плохом положении из-за нехватки самых элементарных лекарств или недоброкачественного питания. Небось одни только сухари и пересоленное напрочь мясо во флотах всех стран тут и имеются, и никаких тебе опреснителей, кондиционеров и прочих благ цивилизации. Ясно, всё это решать будем в рабочем порядке, вот когда пройдёт нужная встреча, тогда и обсудим, что делать дальше.

Глава 10. Взгляды и не только

Обсуждали происходящее и в другом месте — во дворце шведского короля, опять же. Причём присутствовали при этом не только сами вельможи и монарх, их направлявший, но и, что немаловажно, также послы ведущих держав. Дипломатов пригласили не просто так: они проявили живой интерес к тому, что происходило в «странном северном краю», и — ожидали, как же выскажется сам Бернадот, что он придумает теперь. И заодно хотели бы узнать, конечно, что такого ему сказали «особенного» с той стороны, чего желают добиться эти странные визитёры.

- Итак, ваше величество, у этих людей нет короля, - обратился к Юхану один из придворных. — Как же вы тогда видите сотрудничество с ними? Ведь это грозит подрывом всех непреложных устоев, на которых общество только и держаться может!

- Мне они заявили, - возразил им монарх, - что их управление не обыкновенная республика, как прежде знакомые нам, и что ужасами якобинства там и не пахнет. Это особенное устроение, призванное защитить от хаоса страну, в которой предыдущий порядок оставил о себе слишком дурную память. И лезть туда, навязывать им наши взгляды я отнюдь не стал бы, даже если бы мог добраться туда.

- Но они же не подчиняются никому, вот в чём дело! — вспылил посол Австрии. — Это совершенно точно угроза нашему порядку, даже если они там пытаются прикидываться безобидными, всё равно волчье нутро не скроешь никак! Пусть мы не можем с ними бороться, но мы должны тогда их изолировать, чтобы народы наши не пропитались дурными идеями всякого рода и не ударились опять в мечтания и насилия дурацкие! Тем более что ужасы недавнего кровавого беспорядка во Франции иные, и, соблазнясь мнимой новизной, люди легковерные могут вообразить, что надо и в странах европейских порядок примерно такой же учредить.

- Меня также заверили, - шведский король сказал уже с явственным нажимом, что их совет директоров не претендует на чьи-либо территории и не собирается передавать кому бы то ни было свои газеты, книги и брошюры. И даже — готово подписать ради этого отдельное соглашение, гарантирующее неприкосновенность монархического правления.

Примерно в том же духе проходила встреча и далее: прагматичная осторожность Юхана явственно порицалась иностранными участниками совещания, которые видели в новом феномене скорее опасность для себя. И — негодовали, как же правитель Швеции рискует связываться со столь сомнительным государством всё же, не переоценивает ли он лояльность гостей и их миролюбие.

Совет директоров Дюнитро тоже заседал, пытаясь выработать некую оптимальную формулу взаимодействия с другими европейскими государствами, кроме тех, о которых они уже имели представление при личных встречах с дипломатами. Для характеристики потенциальных партнёров и врагов были привлечены два специалиста социологического департамента корпорации, которые собирали по крупицам сведения о более удалённых странах. Только теперь у них был готов хоть какой-то доклад, позволяющий подготовиться к контактам.

- Такая держава, как Франция, начал старший из социологов, - находится в особенном положении. Некоторое время назад она пережила период республиканского правления, каковое затем сменилось уже на правление более привычное этому миру, с единоличным наследственным руководством. Более всего тамошние власти боятся всего, что хоть малейшим образом напоминает республиканские порядки. Посему, если мы выйдем на переговоры с ними — а мы выйдем, потому как эта страна, пусть и разбита в серии тяжёлых войн, но всё ещё остаётся сильной и важной, - нашим представителям следует избегать малейших провокационных тем или критики их порядков даже в мелочах. Нужно делать упор на научные и технологические темы в беседах, а не на политическую сферу, не на законы; желательно даже избегать обсуждения судопроизводства и экономических институтов.

Затем слово взял более младший из советников:

- Существует здесь ещё одно, даже более любопытное, нежели Франция, государственное образование. Именуется оно Османской империей, а в обиходе зовётся чаще Турцией. Там не просто единоличный руководитель, он ещё и наделён божественным статусом в глазах своих подчинённых, или что-то около того. В полярных морях жители Турции не заинтересованы, сколько-то сложной техники, даже по меркам других окрестных стран, не имеют. Видимо, ко всему, что не связано с их владениями или с религиозными установками, они могут быть практически безразличны. Пока что особенного смысла контактировать с этой страной я не вижу, однако же, если встреча состоится, целесообразно упирать, опять же, на чисто прагматические дела, и ни в коем случае не ставить под сомнение границы османского государства.

Затем снова в разговор включился более опытный социолог.

- В ещё одной державе — Испании — положение крайне неустойчивое, судя по всему. Несмотря на всё то же единоличное правление, там сейчас идёт активная вооружённая борьба, попытка восстановить или установить — я сам не понимаю ещё, сведений недостаточно — республиканский порядок. Нас могут опасаться силы, стоящие на стороне правительства, а противоположные ему наверняка попробуют использовать для продвижения своих целей. Рекомендую всячески уклоняться от участия в подобном противостоянии, потому что ни малейшей пользы это нам не принесёт, зато разрушит то представление о себе как о силе умеренной и осторожной, которое мы стараемся сейчас создать.

Тем временем, съезжались на конгресс в Троппау дипломаты, а следом за ними и блистательные монархи, державшие в своих руках нити управления европейскими делами. Хрупкий баланс этих самых дел, едва начинавший восстанавливаться после недавнего всплеска, вновь грозил быть взбаламученным до самого основания, и даже едва ли не круче, чем могли бы самые упёртые якобинцы.

Меттерних высказался первым, стараясь сохранить за собой прочное лидерство в союзе.

- Нам надо отправить верных и умных людей, кои смогут всё проверить и вызнать. Великим державам нечего бояться поросли чужеродной, но пора понять, насколько сие подлинно безопасно для нашего дела.

Александр предпочёл протянуть неопределённо:

- Возможно, сие знак чего-то большего, предвестник крупных перемен, кои могут прийти в наш мир. Неважно, к худу или к добру провидение уготовало нам подобный подарок, но действительно надлежит переговорить с новыми людьми и притом поскорее.

«Ну ты-то, хитрец, уже мог своих людей отправить на поиски встречи с этими самыми гостями», неприязненно подумал про себя всесильный австрийский канцлер. Вслух же проговорил он совсем иное:

- Надлежит теперь объявить от имени всех наших держав, дабы никто не смел злоумышления творить против установленного свыше порядка. Пока же — говорить о случившемся в печати глухо. И — выставлять дозоры на дорогах, дабы весть пагубная не расползалась без ведома установленных властей.

- Кого же мы отправим на поиски истины? — поинтересовался один из прусских дипломатов. После этого вопроса обсуждали уже в самом деле более мирную и спокойную сторону — кого же послать, чтобы не могли пустить делегатам пыль в глаза и в то же время не совсем уж чванливы и неповоротливы оказались посланники.

На следующий же день к теме таинственных визитёров вернулись опять. Поводом послужило письмо, которое пришло из Стокгольма: туда все ведущие страны, не спросясь заранее, предсказуемо, выслали инструкции своим представителям, чтобы те прощупали обстановку и поговорили с чужаками. Разговор начал король прусский, с кислой миной спросивший у других самодержцев:

- Не получали ли вы известий дополнительных о порядках, царящих в державе северной?

- Каких именно известий? — решил осведомиться осторожный Меттерних.

- Таких вот примерно, заявил пруссак, и, помахав листком бумаги, начал читать вслух депешу. «Довелось мне буквально сегодня расспросить этих так называемых грендийцев о том, каковы цены на все необходимые вещи в их стране. Как для дел купеческих, так и для миссий посольских это, конечно, очень даже важное дело. И узнал я новость решительно удивительную, даже необычайную, прямо скажем.

Существуют там, вместо привычных нам монет и ассигнаций, кредитные единицы. Ими каждому обывателю можно пользоваться, но нельзя отложить их более чем на месяц. Копить кредитные единицы лишено малейшего смысла, потому как их действие после некоторого срока заведомо упраздняется, и ни на что обменять таковые уже нельзя. Даже самые высокопоставленные вельможи суть лишь пользуются благами, а не обращают их к своей особенной выгоде.

Так как эти самые единицы недолговечны, всякий стремится из-за самой природы их — потратить поскорее, не дожидаясь крайнего срока. И доступ к единицам этим определён не знатностью, а должностию каждой персоны. Более того, даже среди двух лиц, кои одинаковый ранг имеют, более единиц тому достаётся, кто ведёт себя желаемым в рамках странного порядка образом. И, между прочим, не то поощряется в грендийском государстве, что следовало бы, не скромность отнюдь и не следование всему тому, что нам дорого и важно.

Дела духовные там давно и бесповоротно объявлены делом частным, при этом никакого особого почтения к таковым побуждениям власть предержащие не испытывают отнюдь. Каждое лицо, которое пожелало бы проявить почтительность к силам, стоящим выше всего мироздания, не подавляется отнюдь, нет! Гонений вроде бы никто не обещает, хотя как знать, что скрывается за липкими словесами этих таинственных людей. Хуже иное: даже если нападок на дела священные они не предпримут, всё-таки ждёт нечто худшее — никакого поощрения также не произведут, и даже не собираются. В беседах со мною заявили они примерно так:

- Раз это у нас дело сугубо частное и касаемое только людей отдельных, то и не дело как-то помогать им особо, предоставлять дополнительные помещения и повозки, тем более печатать ради такого дела книги, календари или газеты. Потому пусть конкретные люди как хотят между собой, так и организуют свой досуг, всех же прочих это никак касаться не должно, и неудобств создавать тоже.

Я не стал дерзить, высказывая своё мнение, но не премину теперь отписать вашему превосходительству, что таковой порядок крайне пагубен и может считаться откровенно безнравственным. Даже если не станут гости наши распространять свои идеи ущербные, всё же неизвестно, к чему они устремятся вскоре, как только попробуют съездить в разные страны.

И, к огромному моему огорчению, заметил я, что среди выходцев из Грендии не свойственно особого уважения к старшим. Общаются люди сии между собой вольно, да так, что иной раз и вольнодумцы наши себе такого не позволяют отнюдь. Был я свидетелем такой сцены, когда человек почтенный и в годах немалых говорил с совсем юным ещё помощником своим, и по тому, как они разговаривали и что делали, нельзя было заметить ни малейших жестов уважения к сединам».

- Не скрою, новости сии тягостны весьма, - высказался британский представитель. — Но что же поделать, ведь не станем же мы проникать в ту чудную область, дабы утвердить свои правила и порядки, да и не знаем, получится ли это сделать.

Сдержанность англичанина была «вознаграждена» тут же суровыми взглядами его собеседников. Тут ведь рушилась сама концепция мироздания, казалось бы, а он говорит о происходящем буднично, как о возможности просто купить очередной корабль с зерном!

Даже Меттерних, до того момента сохранявший некое спокойствие, теперь смотрел на делегата с ужасом, не в силах промолвить ни слова. Причина была проста — выстроенный с таким трудом европейский концерт трещал по швам, едва сложившись. Налицо была не просто новая, пусть и крайне могучая, держава, но держава совершенно непонятная и непредсказуемая, которая самим своим присутствием грозила уничтожить всю дипломатию напрочь. Единственным его побуждением было теперь — заручиться хотя бы формальным согласием нового игрока не нарушать покой континента, не оказывать поддержки итальянским мятежникам. В уме австрийского канцлера роились тревожные мысли — что будет, если летающие машины начнут перевозить бунтовщиков и доставлять им ружья да пушки. Пусть даже того оружия, как уверяют грендийцы, у них почти нет, всё же и того, что есть, вполне себе хватит, чтобы устроить настоящий ужас поборникам порядка.

Александр думал примерно так же, только ещё более тревожно, ведь это по соседству с его владениями происходили столь необычайные события. И, может быть, пока они тут обсуждают своё, уже готовится высадка неведомого врага на северные берега. Да что там высадка, ведь и высаживаться никуда не нужно будет, достаточно неприятелю просто перехватывать суда, идущие в Архангельск, чтобы лишить империю выгод от внешней торговли на этом маршруте. Помешать же ему флот российский никак не сумеет заведомо, он просто туда не дойдёт… да и дойди — что противопоставит супостату? Никакая храбрость и стойкость моряков не поможет.

Зачем вмешиваться? Да вот в тех же письмах, срочных корреспонденциях с севера говорится, каков характер прибывшей делегации. Она носит костюмы простые и незамысловатые, не использует ярких знаков различия. Это особенно тревожно, потому что именно такая сила, подчёркнуто ведущая себя как самые крайние республиканцы, хотя и отрицающая такой свой характер, имеет все основания вмешаться и составить угрозу устоявшемуся порядку.

Обо всём том и говорили с большой тревогой, говорили, пытаясь утихомирить свои опасения. Английский представитель всё равно оставался более хладнокровен, потому что его больше всего беспокоило бы возникновение угрозы для торговли. А раз с севера не собираются возить ничего экстраординарного, как не хотят перерезать и устоявшиеся маршруты британских моряков, то и обсуждать, выходит, нечего!

Прусский король оказался тоже обеспокоен очень сильно, ведь и его собственному правлению, казалось, угрожает прямо сейчас появление новой силы. Но именно он и нашёл всё же формулу, которая успокоила немного остальных, хотя и не устранила их опасения до конца.

- Я полагаю, - начал он, - что эти грендийцы столкнутся с огромными трудностями, пытаясь что-то привезти из своей земли или увезти обратно. Солдаты ли это, ружья ли или взятые в бою трофеи — всё равно, добраться из холодного края до земель великих держав им будет очень тяжело. Даже со всеми их удивительными и необычайными летающими машинами, с превосходными кораблями… если бы всё было так просто и легко, они бы уже хлынули сюда полноводным потоком, не для войны, так для торговли.

Вывод был безупречен, и не согласиться с ним оказалось невозможно, хотя другие монархи предпочли всё же проявить осторожность и настоять на особых гарантиях. И заодно — раз уж речь зашла о торговле, договорились, хотя бы для вида, не покупать никакое мощное оружие или то, что нужно для изготовления оружия, без общего согласия европейских дворов. Чтобы никто не получил вдруг односторонних преимуществ.

Пока самодержцы выясняли, что же предпринять далее, в тихом берлинском трактире беседовали два чиновника.

- Вот как вот всё это представить? — жалобно проговорил один из них, пытаясь унять дрожь в голосе.

- Что именно?, - не поднимая головы, спросил другой.

- Вот это вот новейшее причудливое государство. Или, вернее, не государство, а нечто, чему даже и в человеческих языках нет наименования, похоже. Это же вот всё совсем в голове не укладывается: купцы, и в то же время не купцы, властвуют без помазанника божия, но и не республика отнюдь, не вольнодумцы, как будто, но и авторитетов особо не признают…

- И что с того? Всё равно, это не нашего ума дело. Пусть кто-нибудь поумнее нас с тобою всё это разрешает и обдумывает. Я же не собираюсь погружаться в подобные дела, скажут мне бумагу какую подготовить, я и напишу, как положено. Всё остальное, друг мой, от лукавого сугубо и на погибель роду человеческому приуготовано, всё это сомнение и робость.