Холодная жизнь

Хлеб под утренним

Часть 1. Мальчик на холодном полу

Глава 1. Мякиш без корочки

Я до сих пор не понимаю, как мне удалось тогда выжить. Я был совсем маленьким, когда пришла война. Это были дни, когда каждая секунда превращалась в борьбу за глоток воздуха и крошку еды. Вокруг творился ужас. Оккупанты карали за любую провинность: если у кого-то случайно находили горсть припрятанной пшеницы или сухие сухари, людей расстреливали прямо на месте.Мы жили в постоянном страхе. Наша семья ютилась в полуразрушенном доме, и я часто часами сидел на ледяном, сыром полу, пытаясь согреться. Нас у мамы было шестеро: я, старшая сестра, двое младших братьев и две маленькие сестренки. Заботиться о такой ораве в войну — это почти невыполнимая задача, особенно для нашей мамы. Ей было тяжело вдвойне, ведь она была беременна. Живот у нее был уже большой, передвигаться было трудно, но она все равно каждый день уходила в нечеловеческих условиях искать хоть какой-то заработок, чтобы спасти нас от голодной смерти.В тот вечер дверь тихо скрипнула. Вошла измученная, но улыбающаяся мама.— Всем привет, — тихо, но радостно сказала она с порога. — Вот, наконец-то удалось подработать. Смотрите, что я вам принесла!В ее руках была заветная, пахнущая жизнью буханка хлеба. Мы замерли. Мама достала нож и начала бережно, с ювелирной точностью делить буханку на равные части, чтобы каждому хватило поровну.Когда она протянула кусочек мне, я затаил дыхание. Мне достался мягкий мякиш, совсем без корочки! До этого нам часто приходилось грызть жесткие, обгорелые корки, от которых болели зубы, и я втайне мечтал о мягком хлебе. И вот теперь, посреди этого холодного ада, я держал в руках самый вкусный мякиш на свете. Я ел его крошечными кусочками, и на мгновение мне показалось, что война отступила.

Глава 2. Оглушающая тишина

Внезапно ночную тишину разорвал оглушительный свист пулеметных очередей. Звуки выстрелов доносились будто бы отовсюду. Мама в панике бросилась к двери и заперла ее на засов, пытаясь защитить нас, но было уже поздно. Раздался страшный грохот. Наш ветхий дом содрогнулся от мощного взрыва, стены затрещали, и на нас обрушился потолок. Вокруг потемнело, и я потерял сознание.Когда я наконец пришел в себя, вокруг царила мертвая, звенящая тишина. Все стихло. Судя по всему, я пролежал без чувств несколько часов: мы садились ужинать вечером, а теперь сквозь проломы в крыше на меня смотрело глухое ночное небо. Я попытался пошевелиться, и голову пронзила дикая, острая боль. Проведя рукой по лицу, я почувствовал, что вся левая щека покрыта коркой — это была кровь из раны на голове, которая успела высохнуть и застыть, пока я был в обмороке. Но еще хуже было с левой ногой. Кость была переломана, и любая попытка наступить на нее вызывала невыносимую муку. Кое-как, превозмогая боль и цепляясь за обломки стен, я смог подняться.То, что я увидел вокруг, навсегда разделило мою жизнь на «до» и «после». Моих братьев и сестер больше не было в живых. Осколки и пули солдат не пощадили никого из них. Но самый страшный удар ждал меня впереди. Чуть дальше, среди кирпичной пыли, лежала мама. Взрыв полностью изуродовал ее тело, лишив головы. Я стоял над ней, задыхаясь от слез, и мой взгляд упал на ее большой живот. Пули пробили одежду, оставив несколько страшных следов в самом центре. Движимый каким-то жутким, детским оцепенением и любопытством, я сделал шаг ближе и заглянул в одну из раневых дырочек. Там, в разорванной темноте, я увидел своего будущего маленького брата, которому так и не суждено было родиться и увидеть этот свет. Война забрала его раньше, чем он успел сделать свой первый вздох.

Глава 3. Один среди мертвых

Ноги окончательно подогнулись, и я рухнул на колени прямо в серую пыль. Боль в сломанной ноге отступила перед той дикой, разрывающей болью, что загорелась глубоко в груди. Я закричал и заплакал. Я рыдал так сильно и долго, что, казалось, выплакал все слезы до капли. Прошло десять, пятнадцать минут, а я все не мог остановиться, содрогаясь всем телом. В какой-то момент перед глазами все поплыло, а мир окрасился в багровые тона. Вместо слез из моих глаз потекла теплая, густая кровь, смешиваясь с грязью на щеках. Внутреннее давление от контузии и нечеловеческого крика дало о себе знать — организм просто не выдерживал этого ужаса.Осознав, что внутри меня что-то окончательно сломалось, я заставил себя подняться. Смерть дышала мне в спину, и оставаться здесь означало сдаться. Сцепив зубы, чтобы не закричать от невыносимой муки в разбитой ноге, я сделал первый шаг, затем другой. Я волочил левую ногу по острым осколкам кирпича и битого стекла, опираясь руками о разрушенные фасады некогда знакомых домов.Я брел вперед, наугад, пока не выбрался на открытое пространство. Это была городская площадь. Вокруг, насколько хватало взгляда, на земле неподвижно лежали люди — гражданские, соседи, прохожие. Вся улица была усыпана безжизненными телами. В этот кошмарный миг меня пронзило леденящее открытие: среди всей этой огромной, немой площади я был единственным, в ком еще теплилось слабое дыхание. Единственным живым человеком во всем мертвом городе.

Глава 4. Взгляд через щель

Я замер, едва успев сделать очередной шаг. Впереди, сквозь звенящую тишину мертвой площади, донеслись резкие, гортанные голоса. Я не понимал слов, но по их чужому, европейскому произношению сразу догадался — это оккупанты. Среди них слышалась немецкая речь, смешанная с какими-то другими иностранными наречиями союзников их армии. Страх мгновенно сковал мое тело, заставив забыть о боли в сломанной ноге. Сползая по стене, я из последних сил перекатился за массивный обломок бетонной плиты и затаил дыхание.В бетоне оказалась небольшая сквозная трещина. Прильнув к ней здоровым глазом, я замер, боясь выдать себя малейшим шорохом. Передо мной разыгралась ужасающая картина. Несколько вражеских солдат плотным кольцом обступили местную женщину. Они полностью раздели ее, оставив беззащитной на холодном ветру. Солдаты громко, глумливо хохотали, выкрикивали оскорбления и всячески издевались над своей жертвой, получая удовольствие от ее слез и беспомощности.Я зажал рот ладонями, чтобы не закричать от ужаса. Дикая забава палачей длилась недолго. Вдоволь натешившись, один из солдат хладнокровно вскинул тяжелое гладкоствольное ружье. Раздался оглушительный, резкий выстрел. Заряд дроби в упор полностью уничтожил голову несчастной женщины. Ее тело безжизнечно рухнуло на брусчатку, а солдаты, продолжая переговариваться, двинулись дальше по площади. Я остался сидеть в своей узкой щели, понимая, что если они заметят меня — живого свидетеля — моя судьба будет еще страшнее.

Глава 5. Поле мертвецов

Вдруг земля вздрогнула. Издалека, со стороны разбитых центральных улиц, показался силуэт тяжелого танка, а за ним ровным строем двигалась пехота. Я присмотрелся к их форме, к лицам и с замиранием сердца понял — это наши! Наши солдаты, наш народ шел освобождать город. Враги, которые только что расправились с женщиной, обернулись на гул мотора. Теперь, когда они развернулись, я отчетливо разглядел на их рукавах и касках немецкие символы.В следующее мгновение площадь превратилась в ад. Грянул встречный бой. Воздух прошили тысячи трассирующих пуль, загрохотали орудия, и солдаты сошлись в жестоком ближнем бою прямо перед моим укрытием. В этом хаосе никто не замечал маленького мальчика, забившегося под бетонную плиту. Но внезапный удар пришелся прямо по моей многострадальной голове, и мир снова погрузился в темноту.Когда я очнулся в очередной раз, битва уже закончилась. Сколько крови я потерял из разбитой головы — одному Богу известно. Перед глазами всё плыло, кружилось, а веки казались налитыми свинцом, я едва мог приоткрыть глаза. Превозмогая дурноту, я поднялся на ноги. Вся площадь, насколько хватало взгляда, превратилась в сплошное поле трупов. Наших и немецких солдат здесь лежало без счета. Воздух был пропитан тяжелым, удушливым запахом свежей крови. Едва соображая от головокружения, я побрел вперед, буквально ступая по телам погибших. Мне нужно было уйти от этого кошмара, я не мог со всем этим справиться.Вдруг чья-то холодная, цепкая ладонь мертвой хваткой вцепилась в мою здоровую ногу. Я вскрикнул и обернулся. Это был раненый немецкий солдат. Лицо его было искажено злобой, а в свободной руке он тяжело поднимал пистолет, целясь мне прямо в грудь. Страх вернул мне остатки сил. Не раздумывая, я со всей силы ударил его своей уцелевшей левой ногой. Немец вскрикнул от боли, обмяк и потерял сознание, выпустив оружие. Я остался стоять посреди этого поля смерти, тяжело дыша, совершенно не зная, что делать дальше.

Глава 6. Вечный хор

Я стоял над потерявшим сознание немцем, а в моей разбитой голове, сквозь жуткий гул и контузию, вдруг зазвучала музыка. Это была не военная песня и не марш. Откуда-то из самой вышины серого неба, сквозь дым пожарищ, начал литься глубокий, древний мотив. Он походил на старинное религиозное песнопение — величественный, строгий хор, поющий без инструментов, на незнакомом, почти священном языке.Этот звук окутывал всё поле мертвецов. Под эти скорбные, верующие тона запахи пороха и крови уже не казались такими едкими. Музыка словно отпевала каждую душу, оставшуюся на этой площади, не разделяя их на своих и чужих перед лицом вечности. Она дарила странное, пугающее спокойствие. Мое сердце билось в такт этому древнему напеву. Глядя на лежащий у моих ног пистолет немца, я понял, что этот хор звучит и для меня — как призыв остаться человеком и идти дальше, несмотря на то, что всё вокруг меня погибло.

Глава 7. Последняя встреча

Я продолжал идти, волоча сломанную ногу под несмолкающие звуки древнего, величественного хора. Мой взгляд блуждал по лицам погибших, пока я случайно не наткнулся на фигуру, которая заставила мое сердце пропустить удар. Одежда, знакомые очертания плеч... Весь мир вокруг меня будто остановился.Я на коленях подполз ближе, отказываясь верить своим глазам. Это был мой отец. Тот самый человек, который всегда был нашей защитой, лежал здесь, посреди мертвой площади. Но самое страшное было в том, как именно у него отняли жизнь. Фашистские палачи не пожалели для него даже пули — его голова была вертикально, с особой жестокостью, разрублена тяжелым топором. Звуки религиозного пения в моей контуженной голове в этот миг достигли своего пика, оплакивая последнюю родную душу, которую у меня отобрала эта проклятая война. Я остался один на всей земле.

Глава 8. Взрыв ярости

В этот миг древний, скорбный хор в моей голове оборвался. Его заглушил дикий, первобытный рев, поднявшийся из самой глубины моей искалеченной души. Я больше не чувствовал боли в сломанной ноге, не чувствовал головокружения от потери крови. Осталась только черная, выжигающая изнутри ненависть к тем тварям, которые сотворили это с моей мамой, моими братьями, сестрами и отцом.Я упал грудью на безжизненное тело отца, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до крови, и закричал во весь голос, срывая связки на мертвой площади:— Я ВАС, ВСЕХ И ВАШУ СЕМЬЮ УБЬЮ, МРАЗИ-И-И!Мой отчаянный, полный боли и ярости крик эхом разнесся над усыпанным трупами полем, улетая в темное, равнодушное небо. Этот крик стер во мне ребенка. На этой площади, над разрубленной головой отца, умер маленький испуганный мальчик. И родился мститель, у которого больше не осталось страха — только одна-единственная цель в жизни.

Глава 9. Утреннее солнце спасения

Сил кричать больше не было. Обессиленный, я опустился на колени у тела отца, утыкаясь лицом в его холодную куртку. Но вдруг сквозь пелену дыма и гари пробился первый ослепительный луч. Я поднял голову и зажмурился: над изуродованным городом вставало огромное, яркое утреннее солнце. Его лучи коснулись моего лица, мягко согревая и укутывая теплом мое израненное, бьющееся в ознобе тело. Это солнце казалось живым, оно будто помогало утеплить меня и защитить от пережитого ночного кошмара.Вдруг издалека, с другого конца площади, донеслись громкие, уверенные голоса. Я прислушался. Это была родная, русская речь. Солдаты Советского Союза прочесывали поле боя. Они кричали не от боли и не о помощи — это были сильные голоса людей, которым нужна была информация, чтобы помочь выжившим. Они звали раненых и собирали тех, кто уцелел.Я попытался крикнуть им в ответ, но из сорванного горла вырвался лишь тихий сип. Тогда я просто поднял вверх руку, залитую золотым утренним светом, молясь, чтобы наши солдаты заметили меня среди этого бесконечного поля. Советские люди увидели меня, подбежали и бережно забрали с собой. Когда они спросили, где мои родные, я тихо сказал, что они погибли. Солдаты искренне посочувствовали мне и забрали меня с собой до самого конца.

Часть 2. Двадцать лет спустя

Глава 10. Разговоры о будущем

Сейчас мне уже двадцать семь лет. Глядя на свое отражение в зеркале, я до сих пор не могу поверить, что это правда. Я и вправду не представляю, как моя израненная душа и покалеченное тело смогли пережить столько дней, месяцев и годов, чтобы так выжить. Наперекор всему я вырос.Время залечило физические раны, хотя шрам на голове и легкая хромота иногда напоминают о той ночи. За эти годы я успел обрести то, чего мне так не хватало — надежное плечо рядом. В армии у меня появились настоящие, верные товарищи, а особенно — трое близких друзей. Первым был Александр — рассудительный и надежный. Вторым — Егор, парень с отличным чувством юмора. Ну а третьим был Женя, но мы его, несмотря на громкое имя Жуковский, часто в шутку называли «тупым». Дело в том, что Женя был невероятно медлительным: наши армейские шутки доходили до него со скрипом, а иногда он и вовсе молчал в ответ. Среди нас он выделялся своей плотной, упитанной комплекцией. Впрочем, в армии с этим строго — постоянные тренировки и марш-броски быстро превращали любого увальня в накачанного бойца, так что в солдате всё строго, надо всегда быть в форме, и лишний вес Жени почти не бросался в глаза.Я подошел к ребятам, когда мы отдыхали после очередного построения. Нас всех волновал один и тот же вопрос.— Слышите, мужики, — обратился я к ним, — а что мы будем делать в будущем? Как жизнь свою строить собираемся? Что нас ждет дальше?Мы долго спорили, делясь планами на жизнь. Чуть позже, тепло попрощавшись с парнями, я отправился по своим делам. Мысли о будущем всё еще крутились в моей голове. Я шел по обочине пыльной дороги, погруженный в думы, как вдруг случайно наткнулся на одну женщину.

Глава 11. Элиза

Я поздоровался с ней. По ее мягкому, спокойному взгляду было видно, что она никуда не спешит и ничем не занята. У нее и вправду было много свободного времени. Мы улыбнулись друг другу, и слово за слово между нами развязался большой, непринужденный разговор.Ее звали Элиза. Мы шли вдоль дороги, а затем присели. Время пролетало совершенно незаметно. Мы много шутили, смеялись, разговаривали на самые разные темы, и в ее компании я впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему легко. Мне казалось, что мы можем говорить так бесконечно. Но вдруг Элиза поднялась с места. По ее лицу пробежала легкая тень серьезности.— Мне пора идти, — мягко, но уверенно сказала она. — Надо поскорей возвращаться, чтобы помогать другим солдатам.Я проводил ее взглядом, понимая, что эта случайная встреча оставила глубокий след в моем сердце.

Глава 12. Самодельное кольцо

С тех пор я разговаривал с Элизой очень много времени. Мы шутили разнообразные шутки, сближались всё сильнее. Она продолжала самоотверженно помогать раненым солдатам в госпитале, а когда наш отряд отправляли на передовую и мы сражались, она всегда безумно переживала за меня. Но мне везло: я всегда приходил обратно даже без единого ранения. Каждый раз, возвращаясь из лесов, я старался принести ей вкусняшки — собирал спелую клубнику или малину, смотря по удаче.Когда нас разделяло расстояние, я посылал ей очень много писем. Я был очень сильно образованным пацаном, много учился, и именно поэтому в письмах мог научить ее самым разнообразным вещам и рассказать об устройстве мира. Так пролетел целый год. Я поймал себя на мысли, что постоянно думаю о создании семьи. Подойдя к пацанам, я честно сказал им об одной вещи: почему бы мне не подумать о семье с ней, с Элизой? Я впервые хотел признаться ей и долго думал, что для неё выбрать лучше. Не желая покупать обычную вещь, я за целый день сам, своими руками создал и выковал красивое кольцо. Я хотел подарить его Лизе, но сперва мне нужно было пойти на очередной выезд, на войну.

Глава 13. Цена победы

Бой оказался жестоким. Враг отчаянно огрызался, земля горела под ногами. Мы прорывались вперед сквозь сплошную стену огня. В самый разгар сражения я случайно словил пулю в плечо. Из-за этого ранения рука мгновенно онемела, и я больше не мог нормально стрелять из оружия. Кое-как, превозмогая дикую боль, я оставался в строю. Но когда битва подошла к концу, меня ждал самый страшный удар.Оглядевшись вокруг после окончания боя, я понял, что мой лучший друг Александр погиб. Наш верный, рассудительный Сашка, который всегда был опорой нашей четверки, лежал неподвижно. Мы с Егором и безмолвно плачущим Женей стояли над телом друга. Я прижал руку к груди, сквозь ткань нащупывая самодельное кольцо. Я выжил, но цена этой победы оказалась слишком высока.

Глава 14. Осколки надежды

Пришло тяжелое время, когда нам надо было похоронить Александра. Мы предали землю нашего верного друга под суровое молчание роты. Стоя у свежей могилы, я огляделся по сторонам, но Элизы среди пришедших не было. Это показалось мне странным, но боль в раненом плече и тоска заглушили подозрения. Наоборот, я подумал, что жизнь слишком коротка. Надо немедленно признаться ей.С трудом сдерживая волнение, я радостный пришел к ее палате, желая подойти и поговорить о нашем будущем. Тихо приоткрыв дверь, я замер на пороге. Радость мгновенно испарилась, сменившись леденящим оцепенением. Элиза была не одна. Она сидела с другим мужиком прямо на постели. И в этот момент этот же мужик, которого я знать не знаю, нежно притянул её к себе и поцеловал Элизу. Они вели себя так, будто спали вместе, о чем-то тихо разговаривали, смеялись и вслух рассуждали о будущих детях. Кольцо в моем кармане будто превратилось в кусок льда. Весь мой мир, который я так бережно собирал после ужасов детства, разбился вдребещги за одно мгновение.

Глава 15. Ярость у реки

Я не стал устраивать сцен. Молча я закрыл дверь палаты и на неслушающихся ногах ушел прочь, к старой речке на окраине части. Едва оказавшись у воды, я сорвался. Внутри меня полыхнул такой яростный, обжигающий огонь, что дышать стало невозможно.Забыв про простреленное плечо, я злобно начал кидать тяжелые камни туда-сюда, с силой разбивая зеркальную гладь реки. Брызги летели во все стороны. Я плескался рекой, кричал в пустоту и со всей силы начал бить правой рукой по дереву, выплескивая всю скопившуюся обиду, злость и горечь предательства. Я сильно злился от этого, уничтожая кулаки о шершавую кору, но пламя внутри не утихало.

Глава 16. Дождь из слез

Когда ярость наконец иссякла, оставив после себя лишь звенящую пустоту, силы окончательно покинули меня. Я тяжело опустился и сел на один большой камень у самой кромки воды. Обида, копившаяся в груди, прорвала плотину. Зажав лицо ладонями, я разрыдался.Я плакал на этом камне максимально сильно, безудержно, как будто на меня сверху выливался проливной дождь. Слёзы текли сплошным потоком. Я рыдал по погибшему Александру, по своей растоптанной любви, по маме, отцу, братьям и сестрам, оставшимся на той далекой площади. Весь ужас моей жизни выходил наружу с этими слезами на одиноком речном берегу.

Глава 17. Рассвет над рекой

Слёзы постепенно иссякали. Я сидел на камне, уставившись на бегущую воду, как вдруг серая предрассветная дымка над рекой начала рассеиваться. Издалека я увидел, как опять же таки на утро потихоньку выходит яркое солнце. Его первые лучи скользнули по воде и коснулись моего лица, принося мягкое тепло, которое укутывало и помогало утеплить мое израненное тело.В этот самый миг сзади, со стороны лесной тропинки, я услышал громкие, встревоженные крики. Это были Егор и Женя. Они искали меня по всей округе с самых похорон Александра. Услышав их, я глубоко вздохнул, бережно сжал в кулаке самодельное кольцо. Предательство Элизы не могло перечеркнуть преданность тех, с кем я проливал кровь в бою. Парни добежали до моего камня, тяжело дыша.

Глава 18. Горькая правда

Я больше не мог держать эту боль в себе. Когда Егор и Женя остановились рядом, я не выдержал и рассказал им всё про Элизу, и как она жестоко изменила мне. Когда парни узнали это, на их лицах отразилось глубокое сочувствие и сожаление.Они переглянулись и открыли мне горькую правду. Оказывается, даже когда прошел целый год нашей дружбы, она изначально уже была знакома с этим мужиком. Более того, они всё это время были как муж и жена! Просто прошел год, и теперь они сидели в палате и думали, завести им общих детей или нет. В этот момент картинка в моей голове окончательно сложилась. Всё это время, пока я знакомился с ней, любил её и ковал кольцо, у неё уже был законный муж. Она просто жестоко играла со мной.

Глава 19. Внезапный удар

Договорить мы не успели. Вдруг в лесу мы услышали издалека отчаянные крики. К нам бежал один молодой парень, боец из охранения. Задыхаясь, он говорил о том, что на нас нападают. Он сообщил страшную информацию о том, что некоторые наши солдаты в дозорах уже погибли. Это были немцы, они прорвали оборону и начинали стремительную атаку прямо на наш лагерь. Личные обиды и боль от предательства Лизы испарились в ту же секунду. Мы с ребятами мгновенно приготовились принять этот бой.

Глава 20.

Судья над судьбами

Враг прорвался к самым палаткам, и во мне проснулся зверь. Забыв про раненое плечо, я схватил винтовку и начал нападать на других. Я стрелял, стрелял с таким бешенством, что сам не знал, мог бы я в какой-нибудь день быть настолько яростным. В своей роте я всегда был чётким снайпером, уничтожавшим врагов без промаха. Каждая моя пуля в это утро со звоном угадывала чужие жизни, будто разбивая стекло. Каждая пуля была сравнена как окончательное решение для чьей-то души — отправиться ей в рай или в ад. Я уничтожал всех на своем пути.Пробивая дорогу сквозь наступающих фашистов, я ворвался в одну из палаток, которую они успели занять. Мой палец уже лежал на крючке, но внутри я замер. Там сидела небольшая семейка — одна мать и двое маленьких детей. Я сразу догадался, что, скорее всего, только что на подступах ликвидировал ихнего мужа и отца. Мой разум кричал, что надо уничтожить и их, но в эту секунду что-то мощное и чистое не дало мне изнутри отпустить курок и выстрелить в них. Я вспомнил себя в детстве. Мой палец замер. Я просто опустил оружие, выгнал их из палатки наружу, к лесу, и строго приказал им, чтобы они уходили как можно дальше и спасали свои жизни. Я разорвал круг мести.

Глава 21. Унесенные рекой

В отместку наши солдаты пошли в контратаку и окончательно отбили лагерь, поняв, что мы остались в выгоде и победили. Враг отступил. Но когда я уставший возвратился назад, к реке, меня снова обухом по голове ударила страшная, плохая новость. Навстречу мне вышли бледные бойцы. Они сообщили, что Егора и Жени тоже не стало.К великому сожалению, от них даже не осталось тел. В самый разгар боя в берег реки прилетел тяжелый снаряд. Егор и Женя взорвались прямо там, где мы только что разговаривали на рассвете. Сила взрыва была такой, что ихние тела разорвало, а части уже были утащены быстрым течением и уплыли реками дальше по руслу. Солдаты хмуро разводили руками: они точно не знают, где теперь искать ихние тела. Река навсегда унесла моих последних друзей.

Глава 22. Хлеб и спасение

Я остался абсолютно один. Я шел по берегу, и из моей груди вырывались глухие, безумные крики. Я не знал теперь, что делать. Я не понимал уже, в чём смысл моей жизни. Я чувствовал себя всего лишь сломанным человеком, который только и может, что воевать, стрелять, и всё, больше ничего на этом свете. В какой-то момент я не выдержал. Я достал пистолет, взвел курок и уже хотел нанести дуло на голову, чтобы совершить самоубийство, понимая, что впереди лишь пустота.— Эй, солдат, что ты делаешь здесь? — вдруг издалека услышал я чистый женский голос.Я вздрогнул и медленно опустил пистолет. Ко мне бежала какая-то другая девушка. Она явно была не медсестрой и не поваром из нашей части. Она была простой девушкой из деревни. И вправду, только сейчас я осознал, что этот лес граничил с маленькой деревней, которую наш полк, даже не зная этого, только что спас от уничтожения.Девушка ласково улыбнулась и протянула мне завернутый в ткань большой кусок свежего хлеба, благодаря за спасение. Когда я съел этот мягкий мякиш, внутри меня будто снова зажглось солнце. Девушка тепло пригласила меня в гости к себе в дом. Мы пошли вместе по тропинке, разговаривая о простых вещах, и я узнал её имя. Её звали Мария. Когда мы пришли, она познакомила меня со всей своей семьёй. Все искренне порадовались моему приходу, а еёшний пожилой отец крепко обнял меня и от всего сердца поблагодарил за то, что я смог защитить ихнюю деревню, их дом и жизни. Остальные выжившие солдаты нашего полка тоже нашли здесь приют.

Глава 23. Чистота от природы

Сначала я сомневался. Сидя за столом, я думал о том, что, наверное, нету никакого смысла оставаться здесь с Марией. Мой прошлый горький опыт кричал мне: «Беги! Вдруг у неё тоже есть кто-то, парень в деревне или на фронте, и она снова сделает тебе больно». Но когда я уже поднялся, чтобы уйти, Мария внезапно воскликнула и умоляюще сказала о том, чтобы я ни в коем случае не уходил. Она призналась, что ей очень одиноко в этой деревне. У неё совсем нет других подруг, потому что местные девчонки называют её странной. Подруги всегда сидят с серьезными лицами и пытаются делать только разнообразные домашние дела, а Мария просто хочет радоваться, жить и веселиться этой жизнью. К тому же, все местные парни казались ей тупыми, и поговорить ей было не с кем.В этот момент я внимательно вгляделся в неё и понял, что она совсем не похожа на Элизу. Мария не была той самой армейской, накрашенной и фальшивой девицей. Она была максимально чистой, естественной. Она любила просто гулять, есть свежие овощи из сада, но прежде никогда не использовала ни косметики, ни других искусственных средств. Всё в ней было максимально от природы. Сама же она была одета в белое, очень мягкое хлопковое платье, державшееся на ней как легкий экзотический цветок. Эта её искренность окончательно растопила мой лед.

Глава 24. «Мой герой»

С тех пор прошло где-то два месяца. За это время я полностью по-другому заполнился Марией, мы стали родными людьми. Моя израненная душа наконец-то обрела покой.Однажды вечером мы сидели рядом на старом бревне за уютно потрескивающим костром. Я держал в руках гитару и тихо играл спокойную мелодию. Вдруг Мария нежно положила свою голову на моё раненое плечо, прикрыла глаза и тихо сказала потрясающую фразу: «Мой герой». У меня перехватило дыхание. С тех пор прошел целый год нашей счастливой совместной жизни, мы были неразлучны, но внутри я всё еще безумно боялся признаться ей и предложить стать моей женой. Память о предательстве Элизы заставляла меня молчать каждый раз, когда я сжимал кольцо в кармане.

Глава 25. Признание на луне (Финал)

Но бесконечно скрывать чувства было невозможно. В тот вечер у костра мы оба понимали, что пришло время. Мария вдруг поднялась с бревна, весело закружилась в легком танце, а затем подошла ко мне совсем близко, заглядывая в глаза.— Знаешь, — смущенно воскликнула она, — у меня есть новость, которую я давно хотела тебе сказать!— Какое совпадение, — ответил я, чувствуя, как бешено колотится сердце, — я тоже хотел сказать тебе кое-что новое.Мы начали говорить одновременно, перебивая друг друга от волнения, но Маша оказалась быстрее. Она забавно всплеснула руками и выдала фразу, от которой у меня перехватило дыхание:— Да я в реальности просто на луне от счастья, когда ты рядом! Я безумно влюбилась в тебя и больше никогда не хочу расставаться!В этот самый миг мой последний страх лопнул как мыльный пузырь. Защитный рефлекс доверия был окончательно сломан. Я запустил руку во внутренний карман шинели, достал то самое самодельное кольцо, которое ковал целый год назад, и протянул ей на раскрытой ладони. От неожиданности и огромного счастья Мария на секунду испугалась, обомлела и замерла, прижав ладони к лицу. Но уже в следующий миг она счастливо приняла это кольцо. Мы вместе улыбались, плакали от радости и крепко, до боли обняли друг друга под теплыми лучами встающего утреннего солнца. Наша новая жизнь началась.