Холод в костях

Пролог. Пробуждение в холоде

Сознание возвращалось не рывком, а медленно, как вода, просачивающаяся сквозь треснувший лёд.

Первым пришло ощущение холода. Он не был просто ознобом или дрожью — он въелся в кожу, пробрался под неё, добрался до мышц и теперь тихо грыз кости, обсасывая каждую суставную впадину языком из мелких ледяных игл. Артём хотел пошевелиться, но тело не слушалось. Оно было чужим. Слишком лёгким, слишком маленьким, слишком слабым.

Где я?

Вопрос повис в пустоте, не находя ответа. Вместо него пришли обрывки. Картинки, запахи, ощущения, которые не складывались в единую картину.

Запах. Первое, что заставило мозг заработать — запах. Сырость, старая известка, хлорка, которой пытались заглушить что-то другое, более глубокое и тошнотворное. Запах немытых тел, казённого белья и плесени. И поверх всего — сладковатый, приторный душок дешёвого мыла, которым пытались маскировать эту вонь, но только смешивали её во что-то ещё более невыносимое.

Звук. Кто-то кашлял. Рядом, в темноте, надрывно, по-детски тонко и безнадёжно. Кашель захлёбывался, прерывался хрипами и снова начинался, как старая мотороллер, который никак не заведётся до конца. Ещё кто-то всхлипывал во сне. И тишина. Тяжёлая, давящая тишина, в которой каждый звук отдавался эхом от высоких, покрытых плесенью потолков.

Осязание. Он лежал на чём-то жёстком. То, что здесь называли матрасом, было мешком, набитым соломой, которая давно слежалась в комки и труху. Простыни не было — только грубая, колючая ткань, от которой зудела кожа. Под головой — никакой подушки, только этот же мешок, сложенный вдвое.

Артём попытался разлепить веки. Веки были тяжёлыми, сухими, словно их изнутри облепили песком. Ресницы слиплись. Он провёл языком по губам — губы потрескались, кожа на них облупилась и саднила. Во рту было сухо и горько, как будто он не пил несколько дней.

Несколько дней. Мысль мелькнула и погасла, натолкнувшись на другую, более страшную.

Я умер.

Да. Он помнил это. Последнее, что осталось в памяти — холодная лестница в подъезде. Он сидел, привалившись спиной к батарее, которая давно остыла, и смотрел на облупившуюся краску на стене напротив. Было поздно. Или рано? В подъезде горела тусклая лампа без плафона, выкрученная на минимальный свет, чтобы экономить электричество. Пахло кошками, мусоропроводом и сыростью.

Он ждал. Чего? Сам не знал. Чуда? Скорой? Того, что кто-то откроет дверь и впустит его? Никто не открыл. Никто не пришёл.

Он потерял работу полгода назад. Потом потерял квартиру — съёмную, которую и так едва тянул. Потом потерял друзей, которым надоело одалживать деньги и слушать вечные жалобы. Потом потерял надежду. Осталась только эта лестница и холод, который стал таким привычным, что казался частью тела.

Последняя мысль, которую он запомнил, была удивительно спокойной: «Хоть высплюсь».

Он закрыл глаза и провалился в темноту. Без снов, без боли, без страха. Просто выключился, как старый телевизор, который наконец перестал показывать помехи.

А теперь он здесь. В этом холоде. В этом запахе. В этом теле, которое не болело, потому что было слишком слабым даже для боли.

Значит, ад существует, — подумал Артём. — И он пахнет хлоркой и тухлой капустой.

Он заставил себя открыть глаза.

Тьма не была абсолютной. Сквозь высокие, зарешеченные окна, расположенные под самым потолком, пробивался мутный серый свет. Утро? Или сумерки? В Англии в это время года сложно понять. Окна были грязными, в разводах и трещинах, и свет сквозь них казался больным.

Артём повернул голову. Шея хрустнула, позвонки отозвались тупой болью. Он лежал на узкой железной кровати. Таких кроватей в комнате было много. Рядами, как в казарме или в больнице. На каждой — тёмный комок под одеялом. Дети. Десятки детей.

Он посмотрел на свои руки, которые вытащил из-под одеяла. Тонкие, почти прозрачные запястья, пальцы в цыпках, ногти обкусаны до мяса. Кожа сухая, в мелких трещинах, кое-где ссадины, покрытые коркой запёкшейся крови. Рука была маленькой. Детской.

Артём замер.

Он медленно, стараясь не делать резких движений, сел на кровати. Тело слушалось плохо, каждое движение давалось с трудом, мышцы дрожали от перенапряжения. Он опустил ноги на пол. Пол был каменным и ледяным. Пальцы ног коснулись холодных щелей между плитами, и по телу пробежала дрожь.

Он посмотрел вниз. На нём была длинная, мешковатая ночная рубашка из серой, застиранной ткани, которая колола тело. На ногах — ничего.

— Боже, — прошептал он одними губами.

Голос был чужим. Тонким, сиплым, срывающимся на свист. Голос ребёнка, который много и долго плакал, пока не сорвал связки.

— Боже, где я?

Вопрос повис в воздухе. Тишина не ответила. Только кашель соседа по палате стал громче, перешёл в удушливый хрип, а потом стих. Мальчик на соседней кровати заворочался, что-то пробормотал во сне и снова затих.

Артём попытался встать. Это оказалось сложнее, чем он думал. Ноги подкосились, пришлось схватиться за железную спинку кровати, чтобы не упасть. Металл был холодным, липким на ощупь. Пальцы скользили по краске, которая облупилась и местами обнажала ржавчину.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Босые ноги ступали по ледяному каменному полу, и каждый шаг отдавался болью в позвоночнике. Он дошёл до окна, вернее, до стены под окном. Встать на подоконник было не под силу — слишком высоко. Он просто прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза.

Это сон. Это просто очень долгий, очень страшный сон. Сейчас я проснусь, и буду сидеть в своей прокуренной комнате, и пить дешёвый чай, и ждать, когда придёт хоть какая-то работа...

Но сон не заканчивался. Стена была реальной. Холод был реальным. Запах хлорки, который въелся в ноздри, был реальным.

Артём открыл глаза и посмотрел вверх, пытаясь разглядеть хоть что-то за грязным стеклом. Там был двор. Серый, пустой, обнесённый высокой кирпичной стеной с колючей проволокой поверху. Проволока была старой, ржавой, но от этого не менее опасной. За стеной угадывались очертания других зданий — таких же унылых, серых, с плоскими крышами и маленькими окнами.

Тюрьма? — мелькнула мысль. — Детская тюрьма?

Он попытался вспомнить историю. Англия. Он слышал английскую речь вокруг, когда только очнулся? Нет, вокруг было тихо. Но запахи, ощущения, атмосфера — это была Англия. Он почему-то был в этом уверен. Та самая Англия, которую он видел в старых фильмах — серая, унылая, бедная.

Восьмидесятые, — подумал он вдруг, сам не зная, откуда пришла эта уверенность. — Это конец восьмидесятых.

Откуда-то из глубин памяти всплыли обрывки знаний: забастовки шахтёров, Маргарет Тэтчер, СПИД, безработица, социальные программы, которые режут до костей, и дети-сироты, которые становятся никому не нужным балластом.

— Господи Иисусе, — выдохнул он.

Грохот, раздавшийся за спиной, заставил его подпрыгнуть и резко обернуться, едва не потеряв равновесие.

Дверь в спальню распахнулась, с силой ударившись о стену. В проёме стояла женщина. Огромная, грузная тень на фоне тусклого света из коридора. Свет падал сзади, превращая её фигуру в чёрный силуэт, но когда она шагнула внутрь, Артём смог разглядеть детали.

Лет пятидесяти, с оплывшим лицом, красным от близости сосудов, маленькими злыми глазками и тонкими губами, которые, казалось, забыли, как складываться в улыбку. Волосы стянуты в жидкий пучок на затылке, седина пробивается сквозь краску. На ней был засаленный халат поверх тёмного платья и толстые чулки, спустившиеся гармошкой на щиколотках. От неё разило дешёвым джином и табаком.

— А ты у нас, я смотрю, бодрячок, — сказала она, и голос у неё оказался под стать внешности — низкий, прокуренный, с хрипотцой. — Встал уже, шляешься. А ну, марш в койку, пока я тебе не помогла!

Она двинулась к нему. Артём, всё ещё держась за стену, смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и тяжёлое. То, что он подавлял годами унижений и бессилия. Ярость.

— Я задал вопрос, — сказал он тихо.

Женщина остановилась. Удивление мелькнуло на её лице, сменившись злобой.

— Что ты сказал, щенок?

— Где я? — повторил Артём, глядя ей прямо в глаза. Взгляд у него был не детский. Слишком спокойный, слишком тяжёлый для десятилетнего мальчика.

Женщина на мгновение опешила. Потом её лицо перекосилось от ярости. Она рванулась к нему, схватила за ухо и рванула вверх, заставляя подняться на цыпочки. Боль пронзила голову, Артём зашипел сквозь зубы, но не закричал. Он сжал кулаки и продолжал смотреть на неё.

— Ты у меня поговоришь ещё, падаль, — выдохнула она ему в лицо, обдавая перегаром. — Приют Святого Георгия. Для сирот и ублюдков, от которых отказались матери. Понял? А теперь — заткнись и вали в кровать, пока я не принесла ремень и не отходила тебя по заднице так, что неделю сидеть не сможешь. И запомни, мразь: здесь ты никто. Здесь ты хуже, чем никто. Здесь ты — казённое имущество, понял? Сдохнешь — спишут, и никто даже не заметит.

Она швырнула его обратно. Артём не удержался на ногах, упал на колени, больно ударившись о каменный пол. Женщина развернулась и, громко топая, вышла из спальни. Дверь с грохотом захлопнулась.

В спальне повисла тишина. Только кашель соседа стал громче, словно мальчик давился, пытаясь не выдать себя.

Артём остался стоять на коленях на холодном полу. В ухе пульсировала боль, колени саднило. Он смотрел на дверь, за которой скрылась эта тварь, и внутри него разгорался огонь. Холодный, ровный, страшный огонь.

— Приют Святого Георгия, — прошептал он одними губами. — Англия. Восьмидесятые. Тело ребёнка.

Он медленно поднялся. Ноги дрожали, но он заставил себя дойти до кровати и сесть. Рядом, на соседней койке, заворочался мальчик. Худое, бледное лицо с огромными глазами на мгновение показалось из-под одеяла, посмотрело на Артёма с ужасом и любопытством, и снова исчезло.

Артём сидел, обхватив себя руками, пытаясь согреться, и смотрел в одну точку перед собой.

Я умер. И попал в тело ребёнка, в приют для сирот, в Англии восьмидесятых годов. В самый разгар тэтчеризма, социального кризиса и эпидемии СПИДа.

Мысли текли медленно, вязко, как патока.

Шансов выбраться отсюда почти нет. Усыновление? Кому нужен десятилетний мальчик, да ещё и с таким взглядом, который уже сейчас пугает взрослых тёток? Образование? Здесь даже школу нормальную не дадут, только начальное — и на завод, если возьмут. Или на улицу.

Он вспомнил свою прошлую жизнь. Как полгода сидел без работы, рассылая резюме в никуда. Как друзья перестали отвечать на звонки. Как он продал последний ноутбук, потом телефон, потом часы, которые отец подарил на совершеннолетие. Как ел дешёвые макароны без соли и пил воду из-под крана. Как в конце концов его выселили из съёмной квартиры за долги.

Я прошёл через это. Я выживал на дне. Я знаю, каково это — когда от тебя все отвернулись и ты никому не нужен. Но тогда у меня было взрослое тело. Тогда я мог работать руками, мог драться, мог украсть, если уж совсем прижмёт. А сейчас?

Он посмотрел на свои тонкие, дрожащие руки.

Сейчас я ребёнок. Меня убьют здесь. Не специально, не со зла. Просто потому, что такому слабому здесь не место. Сдохну от голода, от болезни, или просто кто-нибудь из старших забьёт до смерти за то, что не отдал пайку хлеба.

Внутри шевельнулся страх. Холодный, липкий, знакомый. Тот самый, который он чувствовал, когда остался без денег и без крыши над головой в огромном городе. Но тогда рядом был страх, а сейчас — отчаяние.

— Нет, — сказал он вслух. Тихо, но твёрдо.

Соседний мальчик дёрнулся под одеялом.

— Нет, — повторил Артём. — Я не для того выжил тогда, чтобы сдохнуть здесь ребёнком. Я не для того прошёл через всё это дерьмо. Я не знаю, зачем я здесь и почему это случилось, но я не сдохну. Понял?

Он говорил с собой. С тем холодом, что был внутри. С тем огнём, что разгорался в груди.

Я не сдохну.

За окном медленно серело небо. Начинался первый день его новой жизни.

*****

Артём не заметил, как провалился в сон.

Он сидел на кровати, обхватив колени руками, смотрел в серый прямоугольник окна и просто отключился — сознание не выдержало напряжения и ушло в спасительную темноту без сновидений. Очнулся он от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Эй. Эй, ты! Вставай, завтрак.

Артём моргнул, прогоняя липкую пелену. Перед ним стоял мальчик. Тот самый, с соседней койки. Лет девяти, худой до прозрачности, с острыми ключицами, выступающими из-под мешковатой ночной рубашки. Лицо бледное, с синевой под глазами, коротко стриженные русые волосы торчат ёжиком. Глаза — большие, серые, с затравленным выражением, но сейчас в них горело любопытство.

— *Ты как? — спросил мальчик шепотом, оглядываясь на дверь. — Миссис Бриггс тебя сильно?..

Артём покачал головой. В ухе всё ещё пульсировало, но терпеть можно.

— Нормально, — ответил он хрипло. Голос всё ещё был чужим.

— Ты смелый, — с уважением сказал мальчик. — На неё так никто не смотрит. Все боятся. А ты смотрел. И не плакал, когда она за ухо тащила. Я видел.

Артём промолчал. Он не знал, что говорить с детьми. В прошлой жизни у него не было своих, да и с чужими он никогда не умел находить общий язык.

— Меня Томми зовут, — представился мальчик. — *Томми Уилсон. А тебя?

Артём замялся. Он ещё не думал об этом. В прошлой жизни его звали Артём. Но здесь, в Англии восьмидесятых... Артём — звучит странно. Слишком иностранно. Слишком заметно.

— Том, — ответил он первое, что пришло в голову. — Том... Смит.

Томми кивнул, принимая информацию без вопросов. Для него имя было просто именем.

— Пойдём, — заторопил он. — А то опоздаем, и миссис Бриггс заставит полы мыть. Она злая с утра, пока не выпьет.

Артём кивнул и встал. Тело ломило, мышцы ныли, в голове гудело от голода и слабости. Он пошатнулся, Томми поддержал его под локоть.

— *Ты болел, да? — спросил Томми, вглядываясь в его лицо. — Тебя давно не видно было. Думали, ты того... ну...

Он не договорил, но Артём понял. Думали, что умер. Здесь это, видимо, было обычным делом.

— Болел, — подтвердил Артём, чтобы не вдаваться в объяснения. — Сильно. Теперь вроде отпустило.

— Это хорошо, — искренне обрадовался Томми. — А то у нас в прошлом месяце Джимми из третьей спальни... ну, не проснулся. Утром пришли, а он холодный уже. Унесли куда-то. Больше не видели.

Он говорил об этом буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. Артём похолодел. Не от страха — от осознания реальности этого места. Здесь смерть была просто частью распорядка дня.

Они вышли в коридор. Артём впервые увидел приют Святого Георгия не через пелену боли и шока, а осознанно. И увиденное не внушало оптимизма.

Коридор был длинным, уходил в полумрак, теряясь где-то в глубине здания. Стены выкрашены масляной краской — снизу тёмно-зелёной, сверху грязно-бежевой. Краска пузырилась и облуплялась, обнажая пятна плесени в углах. Пол каменный, вытертый миллионами ног до серой гладкости, но в щелях между плитами чернела грязь, которую никакая уборка не могла вычистить до конца. Под потолком тускло горели лампы дневного света, некоторые мигали, издавая противное жужжание. Воздух был спёртым, пахло хлоркой, варёной капустой и ещё чем-то кислым, тошнотворным.

По коридору двигались дети. Молча, быстро, стараясь не привлекать внимания. Они были одеты кто во что — в застиранные футболки, мешковатые штаны, кофты с чужого плеча. У многих ноги были босыми или обутыми в рваные тапки. Волосы у всех были коротко острижены — Артём машинально потрогал свою голову и обнаружил, что его тоже обрили почти под ноль, остался только жёсткий ёжик миллиметра в три.

— Это от вшей, — пояснил Томми, заметив его жест. — Раз в месяц всех стригут. И мажут чем-то вонючим. Всё равно потом появляются, но хоть так.

Артём кивнул. Логично. В таких условиях вши были неизбежны.

Они спустились по лестнице — широкой, каменной, с перилами, отполированными до блеска тысячами детских рук. Ступени были стёрты посередине, на некоторых не хватало кусков, и Томми ловко перепрыгивал опасные места, явно привычный к этому маршруту.

Внизу запах еды стал сильнее. То самое кислое, что примешивалось к хлорке, теперь доминировало. Артём почувствовал, как желудок сводит голодной судорогой. Он не помнил, когда ел в последний раз. В том теле, в той жизни — давно. В этом теле — неизвестно сколько дней.

Столовая оказалась огромным залом с высокими, закопчёнными потолками. Когда-то, возможно, здесь была церковь или трапезная при монастыре — об этом говорили стрельчатые окна, заложенные кирпичом до половины, и остатки лепнины на стенах, которые теперь скрывались под слоями краски. Вдоль стен стояли длинные деревянные столы, исцарапанные, покрытые пятнами, с прикрученными к ним скамьями. Дерево на столах было светлым только по краям, где его мыли, а в центре въелось в поры тёмное, трудно определимое месиво из всего, что здесь ели за десятки лет.

Дети уже сидели за столами, человек сто, maybe больше. Тишина стояла почти полная — слышался только стук ложек о миски и редкое покашливание. Артём с Томми нашли свободные места почти в самом конце зала, подальше от двери, откуда доносился голос миссис Бриггс. Она стояла у входа с большой поварёшкой в руке, наблюдая за раздачей.

Завтрак оказался жидкой овсянкой серого цвета, в которой плавали комки. Отдельно давали ломтик хлеба — тонкий, почти прозрачный — и кружку «чая». Чай был тёплой бурой жидкостью, в которой плавали чаинки и, кажется, что-то ещё, но Артём решил не вглядываться.

Он взял ложку. Ложка была алюминиевой, погнутой, с шершавыми краями. Зачерпнул кашу. Поднёс ко рту. Каша оказалась безвкусной, чуть солёной, с привкусом подгоревшего молока, если то, что добавляли, вообще можно было назвать молоком. Но желудок взвыл от радости, и Артём проглотил, даже не жуя.

Рядом Томми ел быстро, жадно, низко склонившись над миской, словно боялся, что кто-то отнимет. Руки у него дрожали. Артём смотрел на него и понимал: здесь так едят все. Потому что еды мало, и если не съесть быстро, может не хватить. А добавки не будет.

Второй кусок хлеба, который он хотел отложить «на потом», Томми посоветовал съесть сразу.

— Не храни, — сказал он тихо, косясь на старших детей за соседним столом. — Всё равно отнимут. Или крысы съедят, если в тумбочку спрячешь. У нас тут крысы знаешь какие? Здоровые. Я видел одну, с кошку размером. Они по ночам по коридорам бегают, ничего не боятся.

Артём послушался и съел хлеб. Хлеб был чёрствым, с отрубями, царапал горло, но это была еда.

Пока они ели, он рассматривал зал. Дети были разного возраста — от малышей лет пяти до подростков, которым уже, наверное, лет по пятнадцать-шестнадцать. В глазах старших читалась недетская жестокость. Они смотрели на младших оценивающе, как волки смотрят на добычу. Артём поймал на себе один такой взгляд — от парня с короткой стрижкой и сломанным носом, сидевшего за соседним столом. Парень смотрел на него без интереса, просто сканировал, оценивал, можно ли подойти и отобрать что-нибудь. Убедившись, что отбирать нечего, отвернулся.

— Это Грег, — шепнул Томми, проследив за взглядом Артёма. — Он тут главный среди старших. Держись от него подальше. Он злой. В прошлом году одного мальчика из младшей группы... ну... покалечил сильно. Тот потом в больницу попал и не вернулся.

— А воспитатели? — спросил Артём. — Они не вмешиваются?

Томми посмотрел на него как на сумасшедшего.

— *Им плевать. Главное, чтобы тихо было. А Грег тихо делает. И они с миссис Бриггс... ну... договариваются, наверное. Она его не трогает, а он помогает за порядком следить. Иногда.

Артём кивнул. Знакомая система. В любых закрытых заведениях, будь то тюрьма, армия или детский дом, всегда находится тот, кто берёт власть в свои руки, и администрация с ним договаривается, потому что так проще управлять.

Завтрак закончился быстро. Миски собрали, сложили в большие пластиковые баки, откуда уже тянуло кислым запахом прокисшей еды. Детей погнали на утренние работы.

— У нас сегодня стирка, — сказал Томми без особого энтузиазма. — Пойдём, я покажу где.

Стирка оказалась в подвале. Туда вели узкие каменные ступени, стёртые посередине, скользкие от сырости. Внизу было темно, горело всего несколько лампочек под потолком, и воздух был тяжёлым, влажным, с запахом плесени и мыльной воды.

В подвале стояли ряды огромных цинковых корыт, в которых уже плескалась мыльная вода — тёплая, но неприятная на ощупь, с какими-то серыми хлопьями. Дети постарше таскали мешки с грязным бельём — простыни, наволочки, полотенца, та одежда, которую можно было стирать в горячей воде. Артёму и Томми дали задание поменьше — оттирать пятна на детских рубашках жёсткими щётками с кусками тёмного, едкого мыла.

Руки быстро покраснели, кожа на костяшках стёрлась до крови. Вода была горячей только сначала, потом остывала, и пальцы коченели. Мыло щипало ссадины. Артём работал молча, стараясь не обращать внимания на боль. В прошлой жизни он делал работу и похуже — мыл полы в супермаркете за копейки, разгружал вагоны, копал траншеи на стройке. Это было просто ещё одной работой. Только руки сейчас были детскими, слабыми, и уставали быстрее.

Рядом Томми возился с особенно грязной рубашкой, на которой расплылось бурое пятно (то ли кровь, то ли ржавчина — не разобрать), и тихонько напевал под нос какую-то мелодию.

— *Томми, — тихо спросил Артём, не прекращая тереть. — А ты давно здесь?

— *Сколько себя помню, — ответил мальчик, пожав плечами. — Меня сюда принесли маленьким совсем. Говорят, мать на улице бросила, полиция нашла и сюда определила. А ты? Ты тоже давно?

— *Не помню, — осторожно ответил Артём. — Я болел долго. Многое забыл.

— *Бывает, — кивнул Томми. — Вон, у нас Питер из второй спальни год назад упал с лестницы, головой ударился, так теперь вообще ничего не помнит, даже как его зовут. Пришлось заново учить. А ты хоть помнишь, как тебя зовут?

— *Помню, — коротко ответил Артём.

И замолчал. Слишком много вопросов задаёт этот мальчик. Хотя, может быть, это просто детское любопытство. Здесь, в этой дыре, любое событие — развлечение. А он, Артём, со своим взрослым взглядом и странным поведением — событие.

— *Ты странный, — подтвердил его мысли Томми. — На других не похож. Говоришь как взрослый. И смотришь так... ну, страшно иногда. Я когда ночью проснулся, а ты сидишь и в окно смотришь... мне аж жутко стало.

— *Извини, — машинально ответил Артём.

— *Да ничего, — отмахнулся Томми. — Мне даже нравится. С тобой, наверное, не так страшно будет. А то я один всегда боюсь. Особенно ночью. Там знаешь, что по ночам бывает?

— *Что? — насторожился Артём.

Томми понизил голос до шёпота:

— *Крысы бегают. И ещё... шаги. В коридоре. Иногда кто-то ходит, когда все спать должны. Воспитатели говорят, что это кошка, но у нас нет кошки. А один мальчик, Билли, он говорил, что видел... ну... тень. Большую, чёрную. Она по стене ползла, а потом исчезла. Билли после этого долго болел, а потом его забрали. Сказали, в другую школу перевели, но никто не верит. Думают, он того... ну...

Томми покрутил пальцем у виска.

Артём нахмурился. Детские страшилки. В любом детском доме есть свои легенды о привидениях и монстрах. Но здесь, в этом мире, который он уже начал подозревать в чём-то большем, чем просто суровая реальность, эти слова звучали иначе.

— *Томми, — спросил он осторожно. — А ты сам... видел что-нибудь странное? Ну, кроме крыс.

Томми задумался, наморщив лоб.

— *Не знаю... — протянул он. — Иногда мне кажется, что я вижу искорки. В темноте. Маленькие, светятся. Как светлячки, только их тут нет. Или вот ещё: когда я злюсь сильно, у меня иногда стаканы падают. Сами по себе. Воспитатели ругаются, говорят, что я специально, а я не специально. Они правда сами.

Артём замер, перестав тереть рубашку.

— *Стаканы сами падают? — переспросил он. — Часто?

— *Не часто, — Томми пожал плечами. — Раньше бывало. Меня за это в подвал запирали, чтобы неповадно было. Я и перестал злиться. Стараюсь вообще никак не злиться. А ты что?

— *Ничего, — ответил Артём, отводя взгляд.

Внутри у него похолодело. Он вспомнил взрыв лампочек прошлой ночью. Кровь из носа. Осколки, застывшие в воздухе. Он думал, что это только у него. Только с ним случилось что-то странное после смерти и переселения. Но Томми... Томми говорил о том же. О том, что в минуты сильных эмоций происходит что-то необъяснимое.

Это не просто детский дом, — подумал он. — Это что-то другое. Или... эти дети... они не совсем обычные.

— *Томми, — спросил он как можно спокойнее. — А другие дети? У них тоже такое бывает? Ну, когда что-то само происходит?

Томми испуганно замотал головой:

— *Тише ты! Не говори так громко. Это нельзя обсуждать. Миссис Бриггс говорит, что это бесовщина, и если она узнает, кто балуется, то вызовет священника и того ребёнка увезут в специальное место, откуда не возвращаются. Так что ты никому не рассказывай, ладно? Даже если у тебя тоже... ну... это. Молчи. А то увезут.

Артём кивнул. Специальное место, откуда не возвращаются. Это звучало зловеще. И очень знакомо по историям о том, как в прошлом обращались с детьми, которые проявляли необычные способности.

Они замолчали и продолжили работу. Но мысли Артёма уже потекли в другом направлении.

Если здесь есть дети с такими способностями... если это не случайность, а закономерность... значит, мир, в который я попал, устроен сложнее, чем казалось. И если существуют такие дети, то должны существовать и те, кто ими занимается. Те, кто их забирает. Те, кто их лечит. Или... использует?

Он вспомнил прошлую жизнь, книги, которые читал, фильмы, которые смотрел. Гарри Поттер. Школьный курс. Все эти истории о магах, волшебниках, Хогвартсе. Глупо, конечно, думать, что детский дом в Англии восьмидесятых имеет какое-то отношение к магии. Но...

Но почему нет? — спросил он себя. — Я умер и попал в тело ребёнка. Это уже за гранью реальности. Почему магия должна быть чем-то невозможным?

Он вспомнил письмо. То, что вчера, кажется, принёс тот странный человек в чёрном. Артём не успел его распечатать — оно лежало под матрасом, спрятанное от чужих глаз.

Надо будет посмотреть, что там. Когда будет время.

Работа в подвале продолжалась ещё часа два. Руки стёрлись в кровь, спина затекла, в глазах рябило от серой мыльной воды. Когда наконец прозвенел звонок — старая железная рельса, подвешенная на верёвке, по которой били молотком, — Артём еле держался на ногах.

— Обед, — обрадовался Томми. — Пойдём быстрее, а то не хватит.

Они поднялись наверх, в столовую. Обед оказался не лучше завтрака: та же каша, но теперь с добавлением серой подливы, в которой плавали кусочки чего-то, отдалённо напоминающего мясо. Хлеба дали по два ломтика, и Артём съел всё, почти не жуя.

После обеда была «свободная деятельность» — так это называлось в расписании. На деле это означало, что детей выгоняли во двор, если погода позволяла, или оставляли в общей комнате, если шёл дождь. Сегодня было сухо, хотя небо оставалось серым, и все, кроме самых маленьких, отправились во двор.

Двор приюта Святого Георгия напоминал тюремный прогулочный двор. Со всех сторон — высокая кирпичная стена, обнесённая поверху колючей проволокой. Ворота — массивные, железные, всегда запертые. В углу — пара ржавых турников и сломанные качели, с которых давно сняли сиденья, чтобы дети не могли на них кататься. Остальное пространство — утрамбованная земля с редкими островками пожухлой травы.

Артём сел на скамейку у стены, прислонившись спиной к холодному кирпичу. Томми увязался за ним, примостился рядом. Остальные дети сбились в кучки, кто-то играл в выбивного старым, сдутым мячом, кто-то просто стоял и разговаривал.

Взгляд Артёма скользил по двору, выхватывая детали. Грег, тот самый старший со сломанным носом, сидел на единственной уцелевшей скамейке в центре двора, окружённый тремя или четырьмя подростками. Они о чём-то переговаривались, кивая в сторону младших. Артём заметил, что младшие стараются держаться подальше от этой скамейки, обходят её по широкой дуге.

Иерархия, подумал он. Как в тюрьме. Как в любой закрытой группе. Здесь есть альфа, есть его приближённые, есть шестёрки, есть изгои. Интересно, к какому слою отношусь я?

Он посмотрел на Томми. Томми явно был из изгоев. Слишком мелкий, слишком пугливый, слишком одинокий. Теперь вот прибился к нему, к Артёму. Значит, теперь и Артём автоматически попадает в ту же категорию.

— *Томми, — тихо спросил он. — А кто здесь из младших главный? На кого Грег не наезжает?

Томми задумался.

— *Ну... есть Кевин, — сказал он, показывая на плотного мальчишку лет двенадцати, который стоял у стены с ещё двумя. — Он сильный. Грег с ним не связывается. У них договор: Кевин собирает дань с младших, а Грег его не трогает. Но Кевин тоже злой. Если не отдашь, побьёт.

— *Дань? — переспросил Артём. — Чем платят?

— *Едой, в основном. Кто хлеб не доел, кто сахар, если дают. Ещё марки, если есть. У кого что. Меня Кевин уже два раза бил, потому что у меня ничего нет. А я правда ничего не прячу, я всё съедаю сразу, потому что голодный всегда. А он не верит, думает, что я жадничаю.

Томми говорил об этом спокойно, как о неизбежном зле. Артём слушал и понимал: это его новая реальность. И если он хочет выжить, ему придётся вписаться в эту иерархию. Найти своё место. Стать либо жертвой, либо тем, кого боятся.

Он посмотрел на свои тонкие руки. Пока что он мог быть только жертвой. Физически он слабее любого из этих детей. Но у него есть другое — опыт, знание жизни, умение просчитывать ситуации на несколько ходов вперёд. И ещё... то, что случилось ночью. Та сила, которая вырвалась наружу, когда он был на грани смерти.

Надо узнать об этом больше, — подумал он. — Надо понять, что это такое и как это контролировать. Потому что, возможно, это единственное, что даёт мне шанс.

— *Томми, — повернулся он к мальчику. — Расскажи мне про те искорки. Когда ты их видел в последний раз?

Томми испуганно оглянулся.

— *Ты чего? Я же сказал, нельзя об этом...

— *Можно, — твёрдо сказал Артём. — Если тихо. Ты же сам сказал, что они бывают, когда злишься. А когда ты злишься?

Томми помолчал, теребя край застиранной футболки.

— *Ну... когда обижают, — признался он наконец. — Когда Грег или его ребята подходят. Или когда Кевин бьёт. Я тогда злюсь сильно. Так сильно, что в глазах темнеет. И тогда... иногда что-то происходит. Один раз камень сам полетел. В Грега. Не попал, но рядом упал. Он думал, это кто-то кинул, всех обыскивал, а у меня в руках ничего не было. И ещё раз, когда меня в подвал закрыли, я там так стучал в дверь, что она... ну... погнулась. Воспитатели потом удивились, думали, кто-то ломился снаружи, а снаружи никого не было.

Артём слушал внимательно, запоминая каждую деталь.

— *А что ты чувствуешь в этот момент? — спросил он. — Ну, когда камень летит или дверь гнётся?

— *Не знаю... — Томми задумался. — Жарко как-то. Внутри жарко. И голова болит потом. Сильно. И кровь из носа идёт иногда. Один раз так голова заболела, что я упал и долго не вставал. Думали, умер. А я просто... отключился. Очнулся уже в изоляторе, и миссис Бриггс меня ремнём била, говорила, что притворяюсь.

Картина складывалась. Эмоции — катализатор. Сильные негативные эмоции запускают механизм. Но цена — боль, слабость, кровь. Значит, это не просто дар, это ещё и нагрузка на организм. Детский, ослабленный организм.

— *Спасибо, Томми, — сказал Артём. — Ты молодец, что рассказал. Я никому не скажу, обещаю.

Томми кивнул, но в глазах его всё ещё читался страх.

— *А у тебя... тоже есть? — спросил он шёпотом. — Ну, это самое?

Артём помедлил. Можно было соврать, сказать «нет». Но Томми — единственный здесь, кто проявил к нему доброту, единственный, с кем можно разговаривать. И если у них обоих есть эти странные способности, возможно, это их связывает сильнее, чем просто соседство по койкам.

— *Есть, — сказал он тихо. — Только ты молчи. Ладно?

Томми часто закивал, и на лице его впервые за день появилось нечто похожее на радость.

— *Я никому, — пообещал он. — Честно-честно. Мы теперь... как братья, да? Потому что у нас обоих это есть?

— *Вроде того, — ответил Артём, и сам не заметил, как уголки его губ чуть дрогнули в намёке на улыбку.

Оставшееся время во дворе они просидели на скамейке, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Артём наблюдал. За детьми, за их движениями, за тем, как они взаимодействуют. Он учил этот новый мир, пытаясь найти в нём закономерности.

Грег и его компания вскоре ушли со двора — видимо, у них были какие-то свои дела в здании. Кевин со своими приспешниками ещё некоторое время бродил по двору, цепляясь к младшим, но Артёма и Томми не тронул — то ли не заметил, то ли поленился подходить к скамейке в дальнем углу.

Когда стемнело, всех загнали внутрь. Был ужин — снова жидкая каша и кружка чая, — а после ужина «свободное время» в общей комнате.

Общая комната оказалась таким же мрачным помещением, как и всё в этом приюте. Несколько обшарпанных диванов с выпирающими пружинами, сломанный телевизор в углу (Артём так и не понял, работает он или нет), пара столов с настольными играми, от которых остались только коробки. Дети сидели на полу, на диванах, просто на подоконниках. Кто-то читал старые, зачитанные до дыр книги, кто-то просто смотрел в одну точку.

Артём нашёл место у стены, сел, скрестив ноги, и закрыл глаза. Ему нужно было подумать. Систематизировать то, что он узнал за день.

*Итак, — начал он мысленно. — Я в теле ребёнка, в приюте для сирот в Англии 1985 года. Судя по всему, это не просто совпадение. Моё появление здесь связано с чем-то большим. Возможно, с теми способностями, которые проявились у меня и у Томми.*

Эти способности — они реальны. Они вызываются сильными эмоциями. Они дают возможность влиять на физический мир — двигать предметы, гнуть металл, взрывать лампочки. Но они истощают организм. Значит, это не бесконечный ресурс. Значит, их нужно использовать с умом.

В этом мире есть те, кто знает об этих способностях. Тот человек в чёрном, который приходил. Он не был похож на врача или социального работника. Он был... другим. И он оставил письмо.

Артём открыл глаза и огляделся. Томми сидел рядом, листая какую-то потрёпанную книжку без обложки. Воспитательница — не миссис Бриггс, другая, помоложе, с усталым лицом — сидела в углу и вязала, изредка поглядывая на детей.

— *Томми, — тихо спросил Артём. — А кто вчера приходил? Ну, когда я болел? Кроме той... миссис Бриггс?

Томми оторвался от книги.

— *Не знаю, — пожал он плечами. — Какой-то мужчина. Странный. В чёрном, длинном пальто. Не наш. С воспитателями разговаривал, потом к тебе заходил. Меня выгнали, я не видел. А что?

— *Да так, — ответил Артём. — Просто интересно.

Значит, письмо действительно принёс этот человек. И оно всё ещё лежит под матрасом. Надо будет прочитать его сегодня ночью, когда все уснут.

Вечер тянулся медленно. В половине девятого прозвенел звонок, возвещающий отбой. Детей построили парами и повели в спальни.

Артём и Томми разделись в темноте, забрались под колючие одеяла. Свет погасили быстро — видимо, экономили электричество. В спальне воцарилась темнота, почти абсолютная, только слабый свет от зарешеченных окон давал хоть какое-то представление о пространстве.

Артём лежал и ждал. Рядом Томми быстро засопел, провалившись в сон с той лёгкостью, с какой засыпают только дети, привыкшие к любым условиям. С других коек тоже доносилось ровное дыхание или тихий кашель.

Когда Артём решил, что прошло достаточно времени — может быть, час, может быть, больше, — он осторожно сунул руку под матрас. Пальцы нащупали плотный конверт. Он вытащил его, стараясь не шуршать, и спрятал под одеяло.

Теперь нужно было хоть немного света. Он откинул край одеяла, повернулся к окну. Света оттуда падало ровно столько, чтобы можно было разглядеть буквы, если сильно напрячь зрение.

Конверт был из плотной, желтоватой бумаги, на ощупь не похожей на обычную. Вместо марки — сургучная печать с изображением герба: лев, орёл, барсук и змея вокруг буквы «H». Адрес был выведен изумрудно-зелёными чернилами красивым, старомодным почерком:

Тому Смиту Койка №7, Спальня №3 Приют Святого Георгия Лондон Англия

Артём хмыкнул. Том Смит. Значит, имя прилипло. Ладно, пусть будет Том. Это даже удобно — не путаться с прошлой жизнью.

Он сломал печать. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от волнения. Внутри оказался лист такой же плотной бумаги, сложенный вдвое.

Уважаемый мистер Смит!

Мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Прилагаем список необходимых книг и оборудования. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём Вашу сову не позднее 31 июля.

Артём перечитал письмо три раза. Потом ещё раз. Буквы складывались в слова, слова — в предложения, но смысл отказывался укладываться в голове.

Хогвартс. Школа Чародейства и Волшебства. Гарри Поттер.

— Твою мать, — прошептал он одними губами.

Значит, это не просто способности. Значит, это магия. Настоящая магия, как в книжках. И он — волшебник. Вернее, теперь он в теле мальчика-волшебника, который получил письмо из Хогвартса.

Он лежал в темноте, сжимая письмо в руках, и пытался осмыслить эту информацию. Мир, который он считал просто мрачной реальностью Англии восьмидесятых, оказался миром, где существуют маги, волшебные школы, говорящие шляпы и, наверное, тёмные лорды.

Но самое главное — отсюда есть выход. Этот приют, эта дыра, где дети мрут как мухи, а воспитатели пьют джин и бьют ремнём, — это не навсегда. Если он сможет добраться до Хогвартса, он выберется. Он получит шанс.

Вопрос только в том, как туда добраться. Письмо говорит о какой-то сове. Совы у него нет. И денег нет. И даже одежды нормальной нет.

Он перевернул письмо. На обратной стороне был список:

Первый курс: Три простых рабочих мантии (чёрные) Одна простая остроконечная шляпа (чёрная) Одна пара защитных перчаток (из драконьей кожи или аналогичного материала) Один зимний плащ (чёрный, серебряные застёжки)

И так далее, и тому подобное. Палочка, котёл, набор стеклянных флаконов, телескоп, весы из латуни. И книги. Целый список книг.

Артём усмехнулся в темноте. Вся эта экипировка стоила, наверное, целое состояние. А у него не было ни одного пенни. Даже на хлеб, и тот отбирают.

Но был ещё один пункт, в самом низу списка, напечатанный мелким шрифтом:

Учащиеся из семей магглов (немагического происхождения) могут обратиться за содействием в специальный фонд при школе для приобретения необходимых вещей. Для этого необходимо связаться с профессором, посетившим Вас, до 31 июля.

Профессор, посетивший его. Тот человек в чёрном. Значит, это не просто письмо, это ещё и контакт. Если он сможет как-то связаться с этим профессором, возможно, ему помогут.

Но как? Как послать весточку в волшебный мир, сидя в приюте, без денег, без совы, под присмотром миссис Бриггс, которая скорее сожжёт это письмо, чем позволит ему с кем-то связаться?

Артём спрятал письмо обратно под матрас и закрыл глаза.

В голове крутились мысли, одна мрачнее другой. Но сквозь них пробивалось одно, главное: теперь у него есть цель. Есть направление. Есть надежда, какой бы призрачной она ни была.

Он должен выбраться из этого приюта. Он должен добраться до Лондона, найти этот таинственный «Дырявый котёл», попасть в магический мир. И сделать это нужно до 31 июля.

Осталось меньше месяца.

Я справлюсь, — подумал он. — Я уже прошёл через ад однажды. Пройду и сейчас.

За стенами спальни завыл ветер. Где-то в темноте скреблась крыса. Артём лежал, глядя в потолок, и впервые за долгое время чувствовал не холод, а жар внутри. Жар, который толкал вперёд.

Я справлюсь.

*****

Следующие две недели слились для Артёма в серую, тоскливую череду дней, похожих один на другой, как близнецы-погодки, которых здесь тоже хватало.

Он быстро усвоил распорядок. Подъём в шесть утра под пронзительный звон той самой рельсы, в которую били молотком. Пятнадцать минут на умывание и туалет — при этом на тридцать человек в спальне была одна раковина на три крана и два унитаза без дверей, так что умывание превращалось в толкотню и драку за место. Артём научился вставать на пять минут раньше всех, чтобы успеть сполоснуть лицо ледяной водой, пока остальные ещё трут глаза.

Завтрак. Овсянка, хлеб, «чай». Каждый день одно и то же. По воскресеньям давали по яйцу, сваренному вкрутую, — это было событие, и вокруг яиц разворачивались настоящие баталии. Артём своё яйцо съедал сразу, мелкими кусочками, растягивая удовольствие, но Томми однажды попытался спрятать своё, и у него отняли. Старшие просто подошли и забрали, не говоря ни слова. Томми даже не пикнул, только сглотнул и уставился в пустую миску.

— Почему ты не сопротивлялся? — спросил Артём потом, когда они мыли посуду в огромных цинковых баках с мутной водой.

— А смысл? — Томми пожал худыми плечами. Побьют и всё равно заберут. А так хоть не бьют.

Артём промолчал. В логике Томми была своя жестокая правда. В этом месте сопротивление было не просто бесполезно — оно было опасно. Оно привлекало внимание. А внимание здесь означало либо побои, либо дополнительные работы, либо подвал.

Про подвал Артём слышал много. Это было главное средство дисциплинарного воздействия в приюте Святого Георгия. Подвал находился этажом ниже прачечной, куда детей не пускали. Туда вели отдельные ступени, закрытые тяжёлой деревянной дверью с огромным засовом. Томми рассказывал, что там темно, сыро и водятся крысы. Сам он там был однажды, за «фокусы» со стаканом, и вспоминать об этом отказывался, только вздрагивал и замолкал.

Работы были разные. Мытьё полов, стирка, чистка картошки на кухне, уборка территории. Детей использовали как бесплатную рабочую силу, и Артём быстро понял, что государство платит приюту за каждого ребёнка, но до детей эти деньги не доходят. Всё оседает в карманах директора и воспитателей. Еда — самая дешёвая, одежда — старая, поношенная, отопление — в лучшем случае чуть тёплое.

Артём мёрз постоянно. Даже в помещении, даже под тремя одеялами, которые он умудрялся стаскивать с соседних пустующих коек. Холод въелся в кости, стал частью тела. Он уже не помнил, каково это — быть в тепле, не чувствовать, как сводит пальцы, не дрожать по ночам, прижимаясь к Томми для взаимного обогрева.

Томми был единственным светлым пятном в этой серой мгле. Мальчик привязался к Артёму, как брошенный щенок, который наконец нашёл хозяина. Он всюду ходил за ним, старался помочь по работе, приносил новости — кто с кем подрался, кого забрали, что будет на ужин.

— *Ты как взрослый, — сказал он однажды, глядя, как Артём чистит картошку, экономя каждое движение. — Всё делаешь правильно. И не боишься ничего. Я бы тоже хотел таким быть.

— *Я боюсь, — ответил Артём, не отрываясь от картошки. — Просто не показываю.

— *А чё толку показывать? — философски заметил Томми. — Всё равно легче не станет.

Артём усмехнулся. В этом ребёнке было больше житейской мудрости, чем во многих взрослых, которых он знал в прошлой жизни.

Они сидели в углу кухни, пристроившись на перевёрнутых ящиках, и чистили картошку для завтрашнего обеда. Картошки было много — мешков пять, наверное. Морковь, лук, пара кочанов капусты. Работа монотонная, но тёплая — кухня была единственным местом в приюте, где постоянно топили печь.

— *Томми, — спросил Артём, косясь на дверь, где маячила фигура кухарки, грузной женщины с вечно недовольным лицом. — А отсюда можно сбежать?

Томми замер с ножом в руке. Посмотрел на Артёма круглыми глазами.

— *Сбежать? — переспросил он шёпотом. — Зачем?

— *Чтобы выбраться отсюда, — терпеливо пояснил Артём. — На волю. В нормальную жизнь.

Томми покачал головой.

— *Нельзя. Там же стена высокая, с проволокой. Ворота всегда заперты. А если и перелезешь, то куда идти? Нас нигде не примут. Полиция поймает и вернёт обратно. И тогда точно в подвал посадят и надолго.

— *А кто-нибудь пробовал?

Томми задумался, наморщив лоб.

— *Был один, года два назад. Марк, из старших. Он перелез через стену, говорят, по дереву, которое тогда рядом росло. Дерево потом спилили. Его поймали через три дня, привезли обратно. Он после этого в подвале неделю просидел. Вышел — на него смотреть страшно было. Молчал всё время, ни с кем не разговаривал. А потом его... ну... того. Увезли.

— *В больницу?

— *Не знаю, — Томми пожал плечами. *Сказали, в специальную школу. Но никто не верит. Думают, он... умер. Потому что после подвала многие болеют и умирают.

Артём промолчал. Информация была полезной. Значит, побег возможен технически, но нужна подготовка. Нужно знать, куда идти, и иметь место, где спрятаться. В прошлой жизни он скитался по вокзалам и подъездам — опыт есть. Но в этом теле, детском и слабом, шансов выжить на улице немного.

Однако выбора не было. Оставаться здесь — значит умереть. Медленно, от голода, болезней или просто от рук таких, как Грег.

— *А ты, — спросил Томми, прерывая его мысли. — Ты правда хочешь сбежать?

Артём посмотрел на него. В глазах мальчика читался страх, но и что-то ещё. Любопытство? Надежда?

— *Хочу, — сказал он честно.

— *Возьми меня с собой, — выпалил Томми и сразу залился краской, будто сказал что-то неприличное.

Артём вздохнул.

— *Томми, я не знаю, выживу ли сам. А ты...

— *Я не боюсь, — перебил его Томми, и в голосе его впервые прорезалась твёрдость. — Я здесь всё равно умру. Рано или поздно. Грег убьёт, или Кевин, или в подвале сгнию. А с тобой... с тобой хоть попробую. Ты умный. Ты как взрослый. С тобой не страшно.

Артём долго молчал, глядя на свои руки, перепачканные картофельным соком. Потом кивнул.

— *Хорошо. Но ты должен слушаться меня во всём. И никому ни слова. Если кто узнает — нам конец.

Томми часто закивал, и на лице его появилось такое счастье, будто ему уже вручили путёвку в рай.

— *Я буду молчать, как рыба, — пообещал он. — Честно-честно.

С этого дня подготовка к побегу вошла в активную фазу.

Артём начал собирать информацию. Он выспрашивал у Томми, у других детей, даже у старших, стараясь не привлекать внимания, всё, что касалось окрестностей приюта. Где ближайшая железнодорожная станция, ходят ли поезда, в какую сторону идти до Лондона, есть ли там река или шоссе.

Картина вырисовывалась безрадостная. Приют находился в пригороде, километрах в тридцати от Лондона, среди полей и редких промышленных зон. Ближайшая станция — в трёх милях, пешком часа полтора, если идти по шоссе. Денег на билет нет, значит, придётся ехать «зайцем», а это риск. На вокзалах полно полиции, особенно в Лондоне, где сейчас неспокойно из-за забастовок и терактов ИРА.

Но другого пути не было.

Артём начал копить еду. Это было трудно — каждый кусок хлеба был на счету, но он научился прятать часть своей пайки, заворачивая в тряпку и засовывая в тайник под половицей в спальне. Томми делал то же самое. К концу второй недели у них накопилось несколько сухарей, кусок старого сыра, который Томми ухитрился стащить на кухне, и три яйца, сваренных вкрутую и спрятанных в банку из-под консервов.

Артём также искал одежду. На побег нужна была тёплая одежда и, главное, обувь. У них были только старые тапки на босу ногу и тонкие курточки, которые не спасали от холода. В прачечной он приметил старую, списанную одежду, которую не раздавали детям, а, по слухам, сжигали. Туда нужно было попытаться проникнуть.

Но главной проблемой была магия.

Артём чувствовал её внутри. Она копилась, как электричество в грозовом облаке, особенно когда он злился или боялся. После того ночного инцидента с лампочками она ни разу не вырывалась наружу, но он знал, что она там. И боялся её. Боялся, что в самый неподходящий момент, когда будет нужно бежать или драться, она вырвется и привлечёт внимание. Или наоборот — подведёт, не сработает, когда будет нужна.

Он пытался её контролировать. По ночам, когда все спали, он садился на кровати, закрывал глаза и пытался вызвать то чувство, которое было тогда — жар в груди, напряжение, готовое выплеснуться наружу. Он пробовал направлять его, заставлять течь по рукам, к пальцам. Иногда ему казалось, что он чувствует что-то — лёгкое покалывание, тепло. Но стоило открыть глаза — и всё исчезало.

— *Не получается? — спросил как-то Томми, наблюдая за его попытками.

— *Пока нет, — признался Артём.

— *А ты попробуй не напрягаться, — посоветовал Томми. — Когда я не думаю об этом, оно само получается. А как начинаю стараться — ничего.

Артём попробовал. Расслабился, закрыл глаза, представил что-то нейтральное. И вдруг почувствовал — тепло разлилось по груди, мягко, спокойно, без той ярости, что была ночью. Он открыл глаза и посмотрел на свою руку. Пальцы чуть светились, еле заметным голубоватым светом. Рядом ахнул Томми.

— *У тебя получилось! — зашептал он. — Смотри, светится!

Артём сжал руку в кулак, и свечение погасло. Голова чуть закружилась, но не сильно. Значит, можно контролировать. Значит, можно использовать.

— *Только ты молчи, — сказал он Томми. — Никому.

Томми закивал, но в глазах его горело такое восхищение, что Артём засомневался — сможет ли он удержать язык за зубами.

Дни шли. Артём тренировался каждую ночь. Он научился вызывать свечение, потом — передвигать мелкие предметы. Сначала крошки хлеба, потом пуговицу, потом — спичку. Это требовало колоссальной концентрации, после каждого упражнения болела голова, но он упорно продолжал.

Однажды ночью он смог зажечь свечу. Просто щёлкнул пальцами, и на кончиках вспыхнул маленький огонёк. Томми, который не спал, наблюдая за ним, чуть не закричал от восторга, и Артёму пришлось зажать ему рот рукой.

— *Ты волшебник, — выдохнул Томми, когда отпустил его. — Настоящий волшебник. Как в книжках.

— *Тихо ты, — шикнул Артём, но внутри у него росло странное чувство. Не гордость, нет. Что-то другое. Понимание, что это не просто фокус. Это сила. И она принадлежит ему.

За две недели до предполагаемого побега случилось то, чего Артём боялся больше всего — столкновение с Грегом.

Всё произошло в столовой, во время ужина. Артём и Томми сидели на своём обычном месте, в конце длинного стола, когда к ним подошёл Грег в сопровождении двух своих приспешников. Парни были старше, крупнее, с мутными глазами и кривыми ухмылками.

— *Слышь, мелкий, — сказал Грег, обращаясь к Томми. — Ты чего это с хлебом делаешь? Я смотрю, ты уже неделю по кускам прячешь. А ну, показывай тайник.

Томми побелел и вжал голову в плечи. Артём внутренне напрягся, но внешне остался спокоен.

— *У него нет тайника, — сказал он ровным голосом. — Мы всё съедаем.

Грег перевёл взгляд на него. В глазах старшего мелькнуло удивление — видимо, не привык, чтобы младшие с ним так разговаривали.

— *А ты ещё кто такой? — спросил он, лениво растягивая слова. — Новенький, что ли? Я тебя раньше не видел.

— *Я здесь недавно, — ответил Артём, не отводя взгляда.

Грег усмехнулся и сел на скамью напротив, почти вплотную. От него пахло потом, табаком и чем-то кислым.

— *Слушай, новенький, — сказал он доверительным тоном. — Ты, видать, не в курсе, как у нас тут дела делаются. А делаются так: старшие спрашивают — младшие отвечают. И тайники показывают. Добровольно. А если не показывают, то старшие помогают вспомнить. Ты понял?

— *Понял, — ответил Артём.

— *Ну и молодец. — Грег похлопал его по щеке, чуть сильнее, чем нужно. — Так где хлеб?

— *У нас нет хлеба, — повторил Артём.

Грег вздохнул, как учитель, уставший от бестолкового ученика. Потом его рука метнулась вперёд и схватила Томми за волосы, дёрнув вверх. Томми взвизгнул, миска с кашей полетела на пол.

— *Слышь, лысый, — обратился Грег к Томми, не глядя на него. — Ты же у нас умный? Ты же всё знаешь? Где тайник?

— *Н-нет у нас тайника, — пролепетал Томми, и по щекам его потекли слёзы. — Честно-честно, нету...

— *А это что? — Грег вытащил из-за пазухи у Томми свёрток, который тот спрятал утром. Развернул — там лежали два сухаря и кусок сыра. — Ах вы сучата!

Он отшвырнул Томми, тот ударился головой о скамью и затих, только всхлипывал. Грег повернулся к Артёму.

— *Ну, новенький. Ты мне не нравишься. Сразу не понравился. Глаза у тебя наглые. Думаешь, самый умный, да? Сейчас мы тебя научим, как со старшими разговаривать.

Он кивнул своим приятелям. Те подошли, схватили Артёма за руки, выволокли из-за стола.

В столовой стало тихо. Дети замерли, уткнувшись в миски. Воспитателей не было — миссис Бриггс ушла курить, остальные тоже где-то бродили.

Грег встал, подошёл к Артёму, занёс кулак для удара.

И в этот момент внутри Артёма что-то оборвалось.

Холодная ярость, которую он копил две недели, глядя на унижения, голод, страх Томми, на эту серую, безысходную жизнь, — она выплеснулась наружу. Но не так, как в первую ночь. Контролируемо. Направленно.

Он не думал, не планировал. Просто посмотрел на Грега — и ударил его взглядом.

Грега отбросило назад, будто от мощного толчка. Он пролетел метра два и врезался спиной в стену, с грохотом обрушив стул и тарелку с соседнего стола. Парни, державшие Артёма, выпустили его руки и отшатнулись, глядя то на Грега, то на Артёма с ужасом.

Артём стоял, тяжело дыша. В ушах звенело, перед глазами плыло. Он чувствовал, как из носа течёт тёплое, солёное. Кровь.

Грег сполз по стене, пытаясь встать, но ноги его не слушались. Он смотрел на Артёма так, будто видел дьявола.

— *Что... что ты сделал? — прохрипел он.

Артём не ответил. Он вытер кровь рукавом, повернулся к Томми, помог ему подняться. В столовой стояла мёртвая тишина. Все смотрели на них.

— *Пойдём, — сказал Артём Томми.

И они пошли к выходу. Никто не посмел их остановить.

В коридоре Томми дрожал крупной дрожью.

— *Ты... ты его... убил? — заикаясь, спросил он.

— *Нет, — ответил Артём. Голова кружилась, в глазах темнело. — Жив будет.

— *Но как ты...

— *Потом, — оборвал его Артём. — Нужно уходить. Сегодня же. Сейчас.

Он понимал: это конец. Миссис Бриггс узнает — ей обязательно доложат. Придёт полиция, или эти... из магического мира, или просто его запрут в подвале и забудут там. Нужно бежать, пока не поздно.

Они добежали до спальни. Артём, шатаясь, вытащил из-под половиц припасы, схватил свою куртку. Томми трясущимися руками натягивал тапки.

— *А куда мы пойдём? — спросил он.

— *К поезду, — ответил Артём. — В Лондон.

Они выскользнули в коридор. Приют гудел, как потревоженный улей — оттуда, из столовой, уже доносились крики, топот. Кто-то бежал.

— *Сюда, — Артём потянул Томми к чёрной лестнице, ведущей на кухню и дальше — к подсобным помещениям. Там была дверь на задний двор, которую он приметил ещё во время работ.

Они бежали, не разбирая дороги. Сзади слышались голоса, но Артём не оборачивался. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами плыли чёрные пятна. Он чувствовал, что ещё немного — и потеряет сознание.

Дверь на задний двор была заперта на тяжёлый засов. Артём навалился на него, но сил не хватало.

— *Помоги, — прохрипел он Томми.

Вдвоём они сдвинули засов. Дверь распахнулась, ударив по лицу холодным ночным воздухом. Во дворе было темно, только свет из окон падал на утоптанную землю.

Стена. Высокая кирпичная стена, обнесённая колючей проволокой. Рядом с ней — старая, ржавая водонапорная башня, которую не использовали много лет. К ней вели металлические скобы.

— *Туда, — Артём указал на башню.

Они побежали. Руки скользили по холодному металлу, но Артём лез, вцепившись зубами в рукав куртки, чтобы не закричать от боли в слабых мышцах. Томми лез за ним, всхлипывая от страха.

Сверху, с площадки башни, до стены было рукой подать. Артём перекинул куртку на проволоку, чтобы не порезаться, и перелез. Томми — за ним.

С той стороны стены была темнота. Пустырь, кусты, вдалеке — огни шоссе.

— *Прыгаем, — сказал Артём и, не дожидаясь Томми, спрыгнул вниз.

Удар о землю отдался болью во всём теле. Он встал, подхватил подоспевшего Томми, и они побежали в темноту.

В приюте Святого Георгия завыла сирена.

Глава 1. Хрупкая надежда

Ночь поглотила их сразу, как только они отбежали от стены на достаточное расстояние.

Артём бежал, не разбирая дороги, хватая ртом холодный воздух, который резал лёгкие, словно ножом. Рядом, тяжело дыша и всхлипывая на бегу, поспевал Томми. Позади, со стороны приюта, выла сирена — тоскливо, протяжно, как воздушная тревога во время войны. В окнах загорался свет, по двору заметались тени.

— *Быстрее, — выдохнул Артём, хотя сам еле переставлял ноги. — Надо уйти подальше, пока они не очухались.

— *Я... не могу... — прохрипел Томми. — Задыхаюсь...

— *Можешь. Ещё немного.

Они пересекли пустырь, заросший бурьяном в человеческий рост. Сухие стебли хлестали по лицу, оставляя царапины, цеплялись за одежду. Артём продирался сквозь них, как сквозь колючую проволоку, и думал только об одном: не упасть, не остановиться, не дать Томми упасть.

За пустырём начались какие-то гаражи — ржавые, покосившиеся, с провалившимися крышами. Здесь пахло бензином, машинным маслом и кошачьей мочой. Артём нырнул в проход между двумя железными коробками, увлекая Томми за собой, и они забились в угол, за груду старых покрышек, сваленных в кучу высотой с человеческий рост.

— *Сиди тихо, — прошептал Артём, прижимая палец к губам. — Не дыши.

Сирена выла где-то позади, но к ней уже примешивались другие звуки — хлопали двери, слышались голоса. Похоже, в приюте подняли всех на ноги. Может быть, даже полицию вызвали.

Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Артём прижался спиной к холодному металлу гаража и постарался дышать ровно. Томми трясся рядом, крупно, мелко, всем телом, и Артём чувствовал эту дрожь даже через куртку.

— *Т-ты как? — спросил Томми, стуча зубами. — У тебя... у тебя кровь...

Артём провёл рукой по лицу. Пальцы стали липкими. Нос всё ещё кровоточил, но уже не так сильно. Он вытерся рукавом — всё равно куртка уже грязная, после прыжка через стену.

— *Нормально, — ответил он. — Пройдёт.

Он прислонился головой к гаражу и закрыл глаза. В голове гудело, мысли путались. Что он только что сделал? Как? Он просто посмотрел на Грега — и того отшвырнуло, как пушинку. Это была не та сила, что в первую ночь, когда всё взрывалось само собой. Это было что-то другое. Контролируемое. Направленное.

Я смог, — подумал он. — Я реально смог это контролировать. Хотя бы чуть-чуть.

Но цена была высока — кровь, слабость, темнота в глазах. Если бы пришлось делать это ещё раз, он бы, наверное, отключился.

— *Томми, — спросил он, не открывая глаз. — Тот парень, Грег... он сильно пострадал?

— *Н-не знаю, — заикаясь, ответил Томми. — Он в стену влетел... и не вставал... Я думал, ты его убил.

— *Я не убийца, — твёрдо сказал Артём. — По крайней мере, пока.

Он открыл глаза и посмотрел на Томми. В темноте лица было не разобрать, только бледное пятно и два огромных глаза, в которых плескался ужас пополам с восхищением.

— *Ты волшебник, — выдохнул Томми. — Настоящий. Как в сказках.

— *Не в сказках, — поправил Артём. — В другом месте. И это не подарок, Томми. Это оружие. Им можно убить. Им можно покалечить. И если кто узнает... нас не в подвал посадят. Нас вообще уберут. Навсегда. Ты понял?

Томми часто закивал.

— *Я никому. Честно-честно. Я могила.

— *Могила, — усмехнулся Артём. — Ладно. Посидим тут, пока не утихнет. А потом пойдём к поезду.

Сирена затихла через полчаса. Голоса стихли ещё через час. Артём сидел, прислонившись к гаражу, и слушал ночь. Где-то далеко лаяли собаки, шуршали крысы в мусоре, проехала машина — медленно, словно патрульная, но проехала мимо.

Когда небо на востоке начало светлеть, он растолкал задремавшего Томми.

— *Вставай. Пора.

Томми заворочался, застонал спросонья, но послушно поднялся. Они выбрались из-за покрышек и огляделись.

Гаражи стояли на окраине пустыря. Дальше, за чахлыми кустами, начиналось шоссе — пустое в этот ранний час, только редкие грузовики проносились в сторону Лондона. Артём посмотрел на указатель, который торчал из земли под странным углом — видимо, его сбила машина, и никто не удосужился починить.

Лондон — 28 миль, — гласила табличка.

— *Много, — сказал Томми, проследив за его взглядом. — Мы столько не пройдём.

— *Не пройдём, — согласился Артём. — Значит, будем ловить попутку.

— *Нас не посадят, — усомнился Томми. — Мы же дети. И грязные. И страшные.

— *Не страшные, а несчастные, — поправил Артём. — Сироты, сбежали из плохого приюта, хотим к тёте в Лондон. Главное — смотреть жалобно. Ты это умеешь?

Томми подумал и кивнул. С жалобным взглядом у него было всё в порядке — судьба постаралась.

Они вышли на обочину шоссе. Вокруг простирались поля — серые, унылые, с редкими островками нескошенной травы. Вдали темнел лес. Небо затянуло тучами, моросил мелкий, противный дождь.

Первые полчаса мимо проносились только грузовики. Водители даже не сбавляли скорость — мелькнёт лицо в кабине и пропадёт. Томми мёрз и подпрыгивал на месте, пытаясь согреться. Артём стоял, как вкопанный, подняв руку, и смотрел на дорогу.

Наконец, когда они уже отчаялись, возле них притормозила старая, потрёпанная машина — «Форд» года так семидесятого, с ржавыми крыльями и заклеенной изолентой фарой. Окно опустилось, и оттуда высунулась голова водителя — пожилого мужчины с седой щетиной и красным носом алкоголика.

— *Чего стоим, мелюзга? — спросил он сиплым голосом.

— *Дяденька, — заныл Томми, сразу включив нужный режим. — Мы к тёте едем, в Лондон. А нас из приюта не отпускают, мы сбежали. Подвезите, а? Мы не шумим, на заднем сиденье поместимся.

Мужчина оглядел их с головы до ног. Грязные, мокрые, в рваной одежде. Картина была та ещё.

— *Из приюта, говорите? — переспросил он. — Это из которого? Из Святого Георгия, что ли?

Артём напрягся, но вида не подал.

— *А вы откуда знаете? — спросил он нейтрально.

— *Так это единственный приют здесь, — хмыкнул мужик. — Я тут рядом живу. Про него всякое рассказывают. Что детей там морят, кормят баландой, а воспитатели — пьяницы и садисты. Так что, если вы оттуда сбежали, молодцы. Садитесь давайте, только быстро, пока меня кто не увидел.

Он распахнул заднюю дверцу. Артём и Томми забрались внутрь. Машина пропахла табаком, бензином и собакой — на заднем сиденье валялась старая, линялая подстилка.

— *Ремни пристегните, — буркнул мужик, трогаясь с места. — Хотя у вас там, наверное, и нет ничего. Ну, держитесь хоть за что.

Машина, скрежеща и чихая, поехала в сторону Лондона.

Томми прижался к Артёму и закрыл глаза. Артём смотрел в окно на проплывающие мимо поля, редкие деревни, заправки и придорожные кафе. Серый, унылый пейзаж Англии восьмидесятых. Страна, где забастовки парализуют целые отрасли, где безработица бьёт рекорды, где дети из приютов умирают незамеченными.

Я выбрался, — подумал он. — Я реально выбрался из этой дыры. Теперь главное — не вляпаться в другую.

Водитель оказался неразговорчивым. Только раз, когда они уже подъезжали к окраинам Лондона, спросил:

— *А тётя-то у вас есть реально? Или так, для отмазки?

— *Есть, — соврал Артём. — В районе Черинг-Кросс живёт.

— *Черинг-Кросс, — мужик хмыкнул. — Дорогой район. Богатая, значит, тётя? Чего ж вы тогда в приюте делали?

— *Долгая история, — уклончиво ответил Артём.

— *Ну-ну, — мужик не стал допытываться. — Только ты это... осторожней там, в Лондоне. Сейчас везде беспорядки. ИРА балуется, то тут бомба, то там. Да и полиция злая, беспризорников отлавливают и в приюты возвращают. Так что не светитесь особо.

— *Спасибо, — искренне сказал Артём. — Вы нас очень выручили.

— *Да ладно, — отмахнулся мужик. — У меня самого внуки где-то растут. Не знаю где, дочка не говорит. Может, и мои так же где-то по дорогам шастают. Помочь надо, если можешь.

Он высадил их на окраине, у станции метро, где начинались первые настоящие лондонские улицы. Артём ещё раз поблагодарил, и старый «Форд» укатил в серое утро, чихая и дымя.

Они стояли на тротуаре, грязные, мокрые, замёрзшие, и смотрели на огромный город, который просыпался вокруг них.

— *И что теперь? — спросил Томми. — Куда идти?

— *Искать Черинг-Кросс-роуд, — ответил Артём. — И паб «Дырявый котёл». Если он вообще существует.

Томми посмотрел на него с недоумением.

— *Какой ещё котёл? Ты есть хочешь?

— *Потом объясню. Пошли.

Они двинулись вдоль улицы, стараясь держаться ближе к стенам, чтобы не мозолить глаза прохожим. Лондон встречал их запахом выхлопных газов, мокрого асфальта, жареного лука из закусочных и сыростью, которая, казалось, пропитала здесь всё.

Витрины магазинов были тусклыми, вывески обшарпанными. Люди спешили по своим делам, натыкаясь друг на друга, не глядя по сторонам. Никто не обращал внимания на двух грязных мальчишек — в Лондоне хватало и не такого.

Они шли долго. Артём ориентировался по памяти, по тем крохам знаний, что остались от прошлой жизни, когда он читал книги о Гарри Поттере. Черинг-Кросс-роуд, паб «Дырявый котёл», вход в Лютный переулок между книжным магазином и музыкальной лавкой. Надежда была призрачной, но другого пути у него не было.

Томми плёлся сзади, поскуливая от усталости и голода. Ноги у него стёрлись в кровь — тапки на босу ногу не выдержали долгой дороги. Артём и сам еле переставлял ноги, но гнал себя вперёд.

Когда они, наконец, вышли на Черинг-Кросс-роуд, уже наступил вечер. Фонари зажглись, разгоняя серую мглу жёлтыми пятнами света. Магазины закрывались, народу на улицах поубавилось.

— *Смотри, — вдруг сказал Томми, дёргая Артёма за рукав. — Вон тот дом. Странный какой-то.

Артём посмотрел в указанном направлении. Между обычными, ничем не примечательными зданиями стоял дом, который, казалось, слегка ... сжимался. Как будто два соседних дома пытались его задавить, но у них не получалось. Стена была старой, чёрной от копоти, окна — мутными, грязными. Над дверью висела вывеска, на которой с трудом можно было разобрать: «Дырявый котёл».

У Артёма перехватило дыхание.

— *Это оно, — прошептал он. — Томми, это оно.

— *Что «оно»? — не понял Томми. — Это же паб. Нам туда нельзя, нас не пустят.

— *Ещё как пустят, — ответил Артём и решительно направился к двери.

Дверь «Дырявого котла» подалась неожиданно легко — просто толкнул, и она открылась, будто ждала его.

Внутри было темно, прокурено и пахло старым пивом, дешёвым табаком и ещё чем-то неуловимо чужим. Пряности? Травы? Странный, тяжёлый запах, который оседал на языке горьковатым послевкусием.

Артём переступил порог и замер, привыкая к полумраку. Томми вцепился ему в рукав сзади и, кажется, даже дышать перестал от страха.

Паб оказался маленьким, тесным, заставленным старыми деревянными столами и стульями, которые видали лучшие времена ещё при короле Артуре. Стены дубовые, потемневшие от времени и копоти. На полках — пузатые бутылки с мутным содержимым, странные кружки, подсвечники с оплывшими свечами. За стойкой, спиной к ним, стоял человек и протирал стакан.

В пабе было тихо. Слишком тихо для вечера. Несколько фигур сидели в углах, уткнувшись в кружки, и при появлении детей даже не повернули голов. Артём успел заметить странные детали: у одного из посетителей на голове вместо шляпы сидел… ёжик? Нет, показалось. Просто лысина в странных морщинах.

Человек за стойкой обернулся.

Это был старик. Очень старый, с морщинистым, как печёное яблоко, лицом, белыми, жидкими волосами и выцветшими голубыми глазами, которые, однако, смотрели остро и цепко. На нём был грязный фартук поверх клетчатой рубашки, и он держал в руке ту самую кружку, которую протирал уже, наверное, час.

— *Закрыто, — сказал он сиплым голосом. — Приходите завтра.

— *Мы не за пивом, — ответил Артём, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Мы ищем вход.

Старик прищурился. Взгляд его скользнул по Артёму, по Томми, по их грязной, рваной одежде, по босым ногам в стёртых тапках. На миг в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но тут же исчезло.

— *Какой такой вход, мальчик? — спросил он нейтрально.

— *В Лютный переулок, — твёрдо сказал Артём. — Мне сказали, что вход здесь. Отсюда.

Старик помолчал, разглядывая его. Потом хмыкнул.

— *И кто же тебе сказал?

— *Профессор. Из Хогвартса. Он приходил ко мне. Оставил письмо.

Артём достал из-за пазухи конверт — мятый, грязный, но с сохранившейся сургучной печатью. Протянул старику.

Тот взял конверт, повертел в руках, посмотрел на печать. Глаза его чуть расширились.

— *Хогвартс, — сказал он тихо. — Давненько я таких писем не видел. Особенно от таких... э-э... посетителей.

Он вернул письмо и оглядел Артёма с новым интересом.

— *Как тебя звать, мальчик?

— *Том. Том Смит.

— *А это? — старик кивнул на Томми, который всё ещё вис на рукаве и трясся.

— *Это Томми. Мой... друг. Мы вместе.

— *Вместе, значит, — старик покачал головой. — Ну-ну. Ладно. Идите за мной.

Он вышел из-за стойки и направился вглубь паба, к задней стене, где, казалось, ничего не было — только глухая кирпичная кладка, тёмная и грязная.

Артём с Томми последовали за ним.

Старик остановился у стены и обернулся.

— *Смотри сюда, парень, — сказал он. — И запоминай. Это тебе не для развлечения. Считай кирпичи. Над мусорным баком. Три вверх, два в сторону. И постучи.

Он поднял руку и начал методично постукивать по стене костяшками пальцев. Раз, два, три. Потом в сторону. Ещё раз.

Стена дрогнула.

Артём смотрел, затаив дыхание, как кирпичи начали двигаться, съезжать, крутиться, открывая проём. За ним, в полумраке, угадывалась узкая, извилистая улочка, вымощенная булыжником. Оттуда пахнуло сыростью, гнилью и ещё чем-то кислым, тошнотворным, но одновременно притягательным.

— *Лютный переулок, — сказал старик буднично. — Не задерживайся там долго, парень. Особенно с такими карманами, как у тебя. И друга своего береги. Там не все любят таких... маленьких.

Артём шагнул в проём. Томми, всхлипнув, шагнул за ним.

Проход закрылся за спиной с тихим шелестом, и они оказались в другом мире.

Лютный переулок не был похож на сказку.

Это была узкая, кривая улочка, зажатая между высокими, обшарпанными домами, которые клонились друг к другу, почти смыкаясь крышами над головой. Булыжник под ногами был скользким от какой-то мерзкой слизи, в которой копошились мелкие твари — то ли жуки, то ли что-то другое, не поддающееся определению. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пахло гнилью, травами и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным, отчего слегка кружилась голова.

Из дверей домов, многие из которых были заколочены досками, доносились странные звуки: шипение, бормотание, иногда — короткие вскрики. В окнах, грязных и мутных, изредка загорался свет — зелёный, синий, красный, — и тут же гас.

По улице бродили люди. Артём вглядывался в них и понимал, что они — не люди. Или люди, но не совсем такие, как он привык. У одного лица не было — только гладкая кожа там, где должны быть глаза, нос, рот. У другого было слишком много конечностей. Третья, женщина в грязных лохмотьях, обернулась на них, и Артём увидел, что у неё змеиные глаза — вертикальные зрачки, жёлтая радужка.

Томми всхлипнул и прижался к Артёму.

— *Я хочу домой, — прошептал он. — Том, я хочу обратно. Там страшно, но тут... тут вообще ужас.

— *Нам некуда возвращаться, — твёрдо сказал Артём. — Держись рядом и молчи. Ни с кем не разговаривай, ни на кого не смотри. Просто иди.

Они двинулись вдоль улицы, стараясь держаться середины, подальше от дверей и подворотен, откуда тянуло холодом и опасностью.

Артём искал вывеску банка. Он помнил из книг — в Лютном переулке есть отделение Гринготтса. Или вход в сам Гринготтс? Чёрт, память подводила. В книгах всё было иначе — чисто, светло, почти празднично. Здесь же было грязно, мерзко и очень, очень страшно.

— *Мальчики, — раздался вдруг голос откуда-то сбоку, и Артём вздрогнул.

Из подворотни выскользнула фигура. Низенькая, горбатая, в грязном балахоне, скрывающем лицо. Голос был скрипучим, старческим, но в нём чувствовалась сила.

— *Мальчики, вы, я вижу, новенькие. Заблудились? Хотите, я покажу вам дорогу? Не дорого, всего за несколько монеток...

Артём покачал головой и ускорил шаг.

— *Мы сами, спасибо.

— *Да что ты, что ты, — фигура двинулась за ними, не отставая. — Здесь опасно ходить одним. Вас обворуют, убьют и даже не заметят. А я проведу, я всё знаю...

— *Отвали, — рявкнул Артём, останавливаясь и поворачиваясь к ней.

Он посмотрел прямо в капюшон, за которым скрывалось лицо. На мгновение ему показалось, что он видит два глаза — красных, светящихся в темноте. Фигура замерла, словно наткнувшись на стену.

— *Нехороший мальчик, — прошипела она. — Нехороший. Пожалеешь ещё.

И исчезла — просто растворилась в воздухе, оставив после себя запах серы и палёной шерсти.

Томми икнул.

— *Т-ты видел?

— *Видел. Не останавливайся. Идём.

Они почти бежали по Лютному переулку, пока впереди не показалось здание, которое невозможно было ни с чем перепутать.

Гринготтс.

Даже здесь, в этом грязном, тёмном переулке, банк гоблинов выделялся. Белоснежный мрамор, колонны, бронзовые двери, сияющие чистотой среди всеобщей грязи. Перед дверью стояли два гоблина в ливреях — высокие (для гоблинов), с длинными острыми носами, острыми ушами и ещё более острыми взглядами.

Они смотрели на приближающихся мальчишек без всякого выражения. Просто смотрели, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю.

Артём подошёл к дверям и остановился.

— *Нам нужно в банк, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня есть письмо из Хогвартса. И... мне сказали, что у меня может быть счёт. Наследство.

Один из гоблинов — тот, что стоял слева, — склонил голову набок, разглядывая его с новым интересом.

— *Наследство, — повторил он голосом, похожим на скрежет камня по стеклу. — У такого оборванца?

— *Я не выбирал, в чём родиться, — твёрдо ответил Артём. — Но письмо из Хогвартса пришло на моё имя. И печать настоящая. Проверьте.

Он снова достал письмо. Гоблин взял его, повертел в длинных пальцах, понюхал, даже лизнул сургуч, отчего Артёма передёрнуло.

— *Проходите, — сказал гоблин после долгой паузы и посторонился.

Бронзовые двери бесшумно распахнулись.

Внутри Гринготтс оказался именно таким, каким Артём его представлял — огромный мраморный зал с высокими сводами, длинные стойки, за которыми сидели гоблины, углублённые в свои бумаги, и ни одного человека. Только гоблины. Десятки гоблинов. Маленькие, сутулые, с длинными носами и цепкими пальцами, они двигались бесшумно, как тени, и от этого становилось не по себе.

Артём подошёл к ближайшей стойке.

— *Мне нужно узнать о наследстве, — сказал он гоблину, который сидел выше всех и, судя по одежде, был здесь главным. — Меня зовут Том Смит. Я получил письмо из Хогвартса.

Гоблин поднял на него глаза. Взгляд у него был тяжёлый, немигающий, как у змеи перед броском.

— *Том Смит, — повторил он. — Подождите.

Он щёлкнул пальцами, и откуда-то из темноты вынырнул другой гоблин, помоложе, с кипой бумаг под мышкой. Они зашушукались на своём гортанном языке, то и дело поглядывая на Артёма.

Наконец главный гоблин повернулся к нему.

— *Следуйте за мной, — сказал он и, не дожидаясь ответа, направился в глубь зала, к массивной двери, охраняемой ещё двумя гоблинами с алебардами.

Артём схватил Томми за руку и потащил за собой.

— *Нам туда? — прошептал Томми, заикаясь. — Я не хочу туда. Там темно.

— *Нам туда, — отрезал Артём. — Держись.

Дверь открылась, и они вошли.

За дверью оказался коридор. Длинный, узкий, уходящий куда-то вниз, в темноту. Стены здесь были не мраморными, а каменными, грубо отёсанными, с выступающими углами и тёмными провалами ниш, в которых угадывались какие-то статуи — или не статуи, а нечто другое, замершее в ожидании. Факелы горели редко, через каждые двадцать-тридцать шагов, и между ними приходилось идти почти на ощупь.

Гоблин шёл впереди, не оборачиваясь и не замедляя шага. Его короткие ноги двигались быстро, цепко, он явно знал каждый камень этого коридора. Артём и Томми еле поспевали за ним, то и дело спотыкаясь о неровности пола.

— *Куда мы идём? — решился спросить Артём, когда темнота стала совсем непроглядной.

— *В хранилище, — ответил гоблин, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, отдаваясь эхом от стен. — Если оно у вас есть. Если нет — вернётесь обратно.

— *А долго идти?

— *Сколько надо, столько и идти, — отрезал гоблин. — Не отвлекайте. Здесь легко заблудиться тем, кто не знает дороги. А мы не любим искать заблудившихся.

Томми тихонько всхлипнул и вцепился в руку Артёма мёртвой хваткой. Артём чувствовал, как дрожит его ладонь, но ничего не мог поделать — у него самого внутри всё дрожало от напряжения и страха.

Коридор вильнул, потом ещё раз, и вдруг они оказались в небольшом круглом зале, стены которого терялись где-то в темноте выше. В центре зала стояла вагонетка — маленькая, открытая, похожая на те, что возят уголь в шахтах, только без угля.

— *Садитесь, — приказал гоблин, указывая на вагонетку.

Томми попятился.

— *Я не поеду, — заявил он дрожащим голосом. — Это... это как на американских горках. Я боюсь. Я в приюте один раз упал с лестницы, и с тех пор боюсь высоты и скорости.

— *Здесь нет высоты, — терпеливо сказал гоблин, хотя в голосе его слышались нотки раздражения. — Только скорость. И глубина. Очень большая глубина. Так вы едете или хотите вернуться?

Артём посмотрел на Томми. Тот был бледен, как мел, в глазах плескался ужас. Но в них же читалось и другое — доверие. Он смотрел на Артёма и ждал решения.

— *Томми, — тихо сказал Артём. — Мы прошли через приют. Мы прошли через ночь, через дорогу, через Лютный переулок. Мы почти у цели. Если мы сейчас вернёмся — нам некуда идти. Ты понимаешь?

Томми кивнул, не сводя с него глаз.

— *Я с тобой, — сказал он. — Куда ты, туда и я. Просто... просто держи меня, ладно?

— *Буду держать, — пообещал Артём.

Они забрались в вагонетку. Гоблин уселся впереди, взялся за какой-то рычаг, и вагонетка дёрнулась, покатилась, набирая скорость, и вдруг рухнула вниз.

Томми закричал. Артём стиснул зубы и вцепился в бортик побелевшими пальцами. Ветер свистел в ушах, стены мелькали с бешеной скоростью, вагонетка бросалась из стороны в сторону, проносясь по узким туннелям, которые, казалось, вот-вот раздавят её. Где-то внизу, в темноте, что-то сверкало, переливалось, издавало странные звуки — то ли драконье дыхание, то ли работа каких-то механизмов.

Артём зажмурился. Он не знал, сколько длится этот кошмар — минуту, час, вечность. Когда вагонетка наконец остановилась, он с трудом разлепил глаза.

Они были в тупике. Перед ними возвышалась массивная дверь — вся в золотых узорах, с огромным замочным отверстием в форме какого-то древнего символа.

Гоблин спрыгнул с вагонетки и подошёл к двери. Приложил ладонь к замку, что-то прошептал на своём языке. Дверь дрогнула, и створки медленно, с тяжёлым вздохом, расползлись в стороны.

— *Проходите, — сказал гоблин, впервые за всё время не скрывая усмешки. — Хранилище Смитов. Давненько сюда никто не заходил.

Артём спрыгнул, помог выбраться дрожащему Томми, и они вошли внутрь.

Хранилище оказалось не таким уж большим. Комната метров десять в диаметре, стены, пол и потолок — из того же камня, что и коридоры. Вдоль стен стояли сундуки, деревянные, окованные металлом, с истлевшими замками. В углу возвышалась пирамида монет — золотых, серебряных, медных. На полках лежали свитки, книги, какие-то странные предметы, назначение которых Артём не мог даже предположить.

Гоблин остановился у входа, скрестив руки на груди.

— *У вас есть десять минут, — сказал он. — Потом вагонетка уходит. Опоздаете — будете добираться пешком. А дорогу вы не знаете.

Артём кивнул и начал осмотр.

Он подошёл сначала к пирамиде монет. Золотые — галеоны, как он помнил из книг. Серебряные — сикли. Медные — кнаты. Сколько их тут? На глаз — не меньше сотни галеонов, серебра побольше, мелочь вообще россыпью. Для первого раза хватит.

Он взял небольшой мешок, валявшийся тут же, и начал аккуратно перекладывать монеты. Не жадничал, брал ровно столько, сколько мог унести, и столько, чтобы хватило на самое необходимое — мантии, книги, палочку, котёл. Томми стоял рядом и смотрел на монеты круглыми глазами.

— *Это... это настоящее золото? — прошептал он. — Мы теперь богатые?

— *Нет, — ответил Артём, не отрываясь от дела. — У нас теперь есть деньги на самое необходимое. Это не богатство, это шанс.

Закончив с монетами, он подошёл к сундукам. Открыл первый. Там лежали старые, пожелтевшие документы, какие-то письма, свёрнутые в трубочку. Артём пролистал их мельком — потом, дома, когда будет время. Второй сундук оказался пуст. В третьем — одежда. Старая, пахнущая нафталином и временем, но, судя по всему, хорошего качества. Чёрная мантия, почти новая на вид. Несколько рубашек. Даже пара ботинок — почти по размеру.

Артём тут же, не стесняясь присутствия гоблина, скинул свои рваные тапки и натянул ботинки. Кожа была жёсткой, непривычной, но это была настоящая обувь. Томми он тоже нашёл пару — чуть разношенную, но целую.

— *Обувайся, — приказал он. — В тапках мы далеко не уйдём.

Томми послушно натянул ботинки и даже зашнуровал их, хоть руки у него всё ещё тряслись.

На одной из полок Артём нашёл книгу. Старую, потрёпанную, в кожаном переплёте с металлическими уголками. На обложке было тиснение — герб, похожий на тот, что на письме из Хогвартса, только вместо буквы «H» — какой-то другой символ. Он раскрыл книгу наугад. Страницы были исписаны от руки красивым, старомодным почерком. Текст на английском, но слова странные, незнакомые.

«Основы трансфигурации. Для начинающих», — прочитал он на титульном листе. — «Принадлежит семейству Смитов. Передавать по наследству».

Он сунул книгу в мешок. Пригодится. Если уж он попал в этот мир, надо учиться. Учиться всему, что поможет выжить.

Времени оставалось мало. Артём быстро пробежался глазами по остальным предметам, но ничего важного не увидел. Старые безделушки, ржавый кинжал, какие-то склянки с засохшими травами. Потом разберёт, если будет возможность.

— *Время вышло, — раздался голос гоблина от двери.

Артём кивнул, забросил мешок на плечо и направился к выходу. Томми семенил следом, то и дело оглядываясь на сундуки.

— *А почему мы не взяли больше? — спросил он шёпотом, когда они уселись в вагонетку. — Там же ещё много.

— *Потому что если мы возьмём слишком много, нас убьют в первой же подворотне, — ответил Артём так же тихо. — В этом мире, Томми, богатство без защиты — это смерть. Мы должны быть незаметными. Пока что.

Вагонетка рванула вверх, и Томми снова зажмурился, вцепившись в руку Артёма.

Обратная дорога показалась короче — то ли привыкли, то ли адреналин в крови уже зашкаливал. Когда они выскочили из вагонетки в том же зале, где началось их путешествие, Томми чуть не упал — ноги не держали.

Гоблин проводил их до главного зала и остановился у стойки.

— *Ваш счёт открыт, — сказал он равнодушно. — Можете пополнять или снимать в любое время. Условия стандартные: комиссия за хранение — один процент в год, за снятие — полпроцента, если сумма превышает сто галеонов. Вопросы?

— *Нет, — ответил Артём. — Спасибо.

Гоблин чуть приподнял бровь — видимо, «спасибо» от людей он слышал нечасто.

— *Удачи, — сказал он и, развернувшись, исчез в служебном проходе.

Они вышли из Гринготтса на улицу Лютного переулка. Здесь, снаружи, было всё так же темно, грязно и страшно. Но теперь у Артёма за пазухой лежал мешок с монетами, и это придавало сил.

— *Что дальше? — спросил Томми, озираясь по сторонам с прежним ужасом.

— *Дальше — покупки, — ответил Артём. — Нам нужно найти магазин, где продают всё для школы. И держаться подальше от тёмных личностей.

— *А где искать этот магазин?

Артём огляделся. Лютный переулок уходил в обе стороны, теряясь в полумраке. Слева, судя по всему, было ответвление, откуда доносился шум — не такой зловещий, как здесь. Голоса, смех, звон посуды.

— *Туда, — сказал он и направился в ту сторону.

Они прошли мимо нескольких лавок, витрины которых были заколочены досками или завешаны грязной тканью. Из-за одной двери доносился странный, ритмичный стук — будто кто-то вбивал гвозди в дерево, но в очень быстром темпе. Из другой тянуло сладковатым, приторным запахом, от которого у Артёма закружилась голова, и он ускорил шаг.

Наконец улица расширилась, и они вышли на небольшую площадь. Здесь было светлее — горели фонари, дававшие не жёлтый, а какой-то зеленоватый свет. Вокруг суетились люди — обычные люди, в мантиях и шляпах, с сумками и свёртками. Это была Диагон-аллея.

Артём с облегчением выдохнул. Здесь, среди этой суеты, было почти безопасно. Почти.

Они двинулись вдоль магазинов, вглядываясь в вывески. «Мадам Малкин. Мантии для любых случаев». «Флориш и Блоттс. Книги. Редкости. Фолианты». «Олливандер. Палочки с 382 года до н.э.»

— *С чего начнём? — спросил Томми, который уже немного осмелел и с любопытством крутил головой.

— *С одежды, — решил Артём. — В том, в чём мы сейчас, нас ни в один приличный магазин не пустят.

Он открыл дверь в лавку мадам Малкин и шагнул внутрь.

В лавке мадам Малкин пахло тканью, крахмалом и ещё чем-то цветочным, едва уловимым. Было тепло, светло и удивительно уютно после промозглой сырости Лютного переулка. Вдоль стен тянулись ряды манекенов, одетых в мантии всех цветов и фасонов — от строгих чёрных до ярких, расшитых золотом и серебром. На полу лежал мягкий ковёр, в котором ноги утопали почти по щиколотку.

Артём остановился у порога, не решаясь ступить дальше. Томми, как всегда, прижался сзади, выглядывая из-за плеча.

Из подсобки выплыла женщина. Невысокая, полноватая, с аккуратно уложенными седыми волосами и добрыми морщинками вокруг глаз. На ней было простое, но опрятное платье, а в руках она держала сантиметровую ленту и подушечку с булавками.

— *Добрый день, молодые люди, — сказала она приветливо, но в глазах её мелькнула тень, когда она разглядела их одежду. — Вы, я так понимаю, в Хогвартс в этом году?

— *Да, — ответил Артём, стараясь держаться уверенно. — Нам нужны мантии. Форменные. И, наверное, пальто. Зимнее.

— *Конечно, конечно, — закивала мадам Малкин, ничем не выказывая брезгливости. — Проходите, вставайте вот сюда, на подставку. Сейчас я вас обмеряю.

Она указала на небольшой подиум перед большим трёхстворчатым зеркалом. Артём шагнул на него, встал ровно. Мадам Малкин засуетилась вокруг, прикладывая ленту то к плечам, то к талии, то к длине рукава, и что-то бормотала себе под нос.

— *Необычная фигура, — заметила она. — Худой очень. Плохо ели, мальчик? Ничего, в Хогвартсе кормят хорошо. Там быстро поправишься.

Артём промолчал. В зеркале он видел себя — чужого, худого, с тёмными кругами под глазами и коротко стриженными волосами, торчащими ёжиком. Взгляд был слишком взрослым для этого лица, и он это знал.

— *А это ваш брат? — спросила мадам Малкин, кивая на Томми, который топтался у входа, не решаясь подойти ближе.

— *Друг, — коротко ответил Артём. — Ему тоже нужна мантия.

— *Тоже в Хогвартс? — удивилась женщина. — Что-то я не видела вашего имени в списках... Хотя, конечно, я не всё знаю. Проходите, молодой человек, не стесняйтесь.

Томми переступил с ноги на ногу и посмотрел на Артёма. Тот кивнул.

— *Иди, — сказал он тихо. — Всё нормально.

Томми нерешительно подошёл и встал на соседний подиум. Мадам Малкин принялась обмерять и его, приговаривая что-то о том, что дети в этом году пошли какие-то мелкие и худые, видно, погода не та, или питание, или всё вместе.

Пока она возилась с Томми, дверь лавки открылась, и вошли ещё двое.

Артём покосился в зеркало.

Первым вошёл мальчик примерно его возраста, светловолосый, с острыми чертами лица и надменным выражением, которое, кажется, было въевшимся в кожу. Одет он был с иголочки — дорогая мантия, начищенные ботинки, идеальная осанка. За ним, чуть поодаль, следовал крупный мужчина с тяжёлой челюстью и маленькими, злыми глазками — типичный телохранитель или, может быть, слуга.

Мальчик окинул взглядом лавку, задержался на Артёме и Томми, и на лице его появилось выражение, которое Артём хорошо знал по приюту. Презрение. Брезгливость. Оценка: «ниже моего достоинства».

— *Мадам Малкин, — сказал мальчик, не здороваясь. — Мне нужно подогнать мантию для первого курса. Отец сказал, вы лучшая в Лондоне.

— *Мистер Малфой, — всплеснула руками мадам Малкин, отвлекаясь от Томми. — Какой приятный сюрприз! Конечно, конечно, сейчас я вами займусь. Подождите буквально минуту, я закончу с этими молодыми людьми.

Малфой. Артём внутренне усмехнулся. Конечно. Драко Малфой, наследник чистокровного рода. Только время не то — в книгах он учился с Гарри Поттером, а тут восемьдесят пятый год. Значит, это не Драко. Отец? Старший брат? Или какой-то другой Малфой?

Мальчик тем временем подошёл ближе и встал у зеркала, разглядывая своё отражение, но то и дело косясь на Артёма.

— *Вы тоже в Хогвартс? — спросил он наконец тоном, каким спрашивают о чём-то неприятном, но неизбежном.

— *Да, — коротко ответил Артём.

— *На какой факультет надеетесь?

— *Ещё не решил.

Малфой хмыкнул.

— *С такими манерами — только в Хаффлпафф. Или, может быть, в Гриффиндор, если хватит глупости. А мой род уже много поколений учится на Слизерине. Лучший факультет. Там учатся настоящие волшебники, а не... — он покосился на Томми, который вжал голову в плечи, — не всякие.

Артём промолчал. Ввязываться в перепалку с этим напыщенным индюком было глупо. Он только что из приюта, у него нет ни связей, ни имени, ни даже приличной одежды. Ввязываться в конфликт с чистокровным магом сейчас — самоубийство.

Но Малфой, видимо, решил, что молчание — признак слабости.

— *Я смотрю, вы не при параде, — заметил он, оглядывая лохмотья Артёма с брезгливым любопытством. — Магглы? Или просто нищие? В Хогвартс пускают всех подряд, даже таких. Мой отец говорит, что это позор. Школа должна быть только для чистокровных.

Артём медленно повернул голову и посмотрел на Малфоя в упор. Взгляд у него был не детский — слишком спокойный, слишком тяжёлый для десятилетнего мальчика. Малфой на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки.

— *Что вы на меня так смотрите? — спросил он, но в голосе проскользнула неуверенность.

— *Смотрю и думаю, — ответил Артём ровно. — Интересно, ваш отец учил вас, что настоящая чистота крови не в происхождении, а в поступках? Или у Малфоев это не принято?

Малфой открыл рот и закрыл. Потом покраснел — густо, пятнами.

— *Да как вы смеете...

— *Тихо, — оборвал его Артём. — Мадам Малкин работает. Не мешайте ей.

Он отвернулся к зеркалу, давая понять, что разговор окончен.

Малфой ещё минуту сверлил его взглядом, но ничего не сказал — видимо, присутствие мадам Малкин и собственное воспитание не позволяли устроить скандал в чужой лавке. Он только процедил сквозь зубы что-то неразборчивое и отошёл к другому зеркалу, где и простоял всё время, пока мадам Малкин заканчивала с Томми и принималась за Артёма.

Когда мантии были подогнаны и упакованы в свёртки, Артём расплатился золотыми галеонами, не глядя на Малфоя. Тот проводил его взглядом до двери, и в этом взгляде читалась уже не брезгливость, а тщательно запоминаемая обида.

— *Ты чего с ним так? — спросил Томми, когда они вышли на улицу. — Он же злой. Теперь врагом будет.

— *Он и так был бы врагом, — ответил Артём. — Потому что я из магглов. Потому что у меня нет имени. Потому что я не такой, как он. С такими, как он, либо сразу ставить на место, либо они сожрут. Я поставил. Посмотрим, что будет дальше.

— *А если он отцу пожалуется?

— *Пожалуется, — согласился Артём. — Но не сегодня. И не здесь. А у нас будет время подготовиться.

Он оглянулся на витрину лавки мадам Малкин. Сквозь стекло было видно, как Малфой что-то говорит своему сопровождающему, размахивая руками. Тот слушал, кивал и тоже смотрел в их сторону.

Интересно, как его зовут? — подумал Артём. — Люциус? Нет, слишком молод. Может, брат или кузен. Надо будет узнать. Информация — оружие.

— *Пошли, — сказал он Томми. — Нам ещё в книжный и к Олливандеру.

Книжный магазин «Флориш и Блоттс» оказался огромным — настоящий лабиринт из стеллажей, уходящих под высокий потолок. Здесь пахло бумагой, кожей, клеем и временем — тем особенным запахом старых книг, который Артём всегда любил.

Они бродили между полками, сверяясь со списком, и собирали учебники. «Стандартная история магии» Батильды Бэгшот, «Теория магии» Адальберта Ваффлинга, «Руководство по трансфигурации для начинающих» Эмерика Свитча — книга, которую Артём уже частично видел в наследстве. «Тысяча волшебных растений и грибов» Филиды Споур, «Магические зелья» Арсениуса Джегера, «Фантастические звери и места их обитания» Ньюта Саламандера.

Томми таскал за ним стопку книг, постепенно сгибаясь под их тяжестью, но не жаловался. Он вообще молчал, только глазел по сторонам, разинув рот.

— *Томми, — спросил Артём, когда они добрались до раздела с дополнительной литературой. — А ты вообще читать умеешь?

Томми замялся.

— *Ну... немного, — признался он. — В приюте учили. Но я не очень. Медленно.

— *Ничего, — сказал Артём. — Научишься. В Хогвартсе без этого никак.

— *А я... — Томми запнулся. — Ты правда думаешь, что меня тоже возьмут? В Хогвартс? У меня же письма нет.

Артём задумался. Он как-то упустил этот момент из виду. Томми действительно не получал письма. Он просто сбежал вместе с ним, поверив, что его тоже примут. А если нет? Если это ошибка?

— *Знаешь что, — сказал он твёрдо. — Если у тебя есть магия, тебя возьмут. А она у тебя есть, я знаю. Помнишь стаканы? Искры? Значит, ты волшебник. Значит, письмо просто потерялось. Или его не отдали. В приюте могли специально не отдать, чтобы ты не ушёл. Такое бывает?

Томми подумал и кивнул.

— *Миссис Бриггс говорила, что если кто письма получает, она их сжигает, — вспомнил он. — Чтобы детей не баловать. Но я думал, это она так, врёт.

— *Значит, не врала, — подвёл итог Артём. — В Хогвартсе разберутся. Если что, скажешь, что письмо сожгли. Главное, чтобы магия была. А она есть.

Томми просиял, и впервые за всё время на его лице появилась настоящая, искренняя улыбка.

— *Том, — сказал он. — А ты... ты самый лучший друг, который у меня был. Честно.

Артём почувствовал что-то тёплое в груди. Он отвёл взгляд.

— *Пошли, — буркнул он. — Нам ещё котлы покупать.

Следующим был магазин «Котлы всех размеров», где они приобрели два стандартных оловянных котла первого курса (Артём решил не выпендриваться и взял самые простые), потом лавка с ингредиентами для зелий, где пришлось долго выбирать стеклянные флаконы, медные весы и базовый набор трав. Томми таскал всё это, уже не сгибаясь, а с каким-то гордым видом, будто нёс сокровища.

Наконец, когда в списке остался только один пункт, Артём остановился перед неприметной вывеской:

Олливандер. Мастер палочек с 382 года до н.э.

— *Сюда, — сказал он и толкнул дверь.

В лавке Олливандера было пыльно, тихо и пахло старым деревом, воском и ещё чем-то неуловимым — может быть, самой магией. Тысячи узких коробочек громоздились от пола до потолка, заполняя всё пространство, оставляя лишь узкий проход между стеллажами. В полумраке коробочки казались бесконечными — уходящими куда-то вверх, в темноту, теряющимися среди балок потолка.

Артём переступил порог, и за спиной тихо звякнул колокольчик. Томми, как всегда, пристроился сзади, но здесь, в этой тишине, даже он притих и перестал дышать.

Из глубины лавки послышались шаги. Медленные, шаркающие. Из темноты проявился старик — самый старый из всех, кого Артём когда-либо видел. Белые, жидкие волосы, огромные бледно-голубые глаза с бельмами на краях радужки, морщины, избороздившие лицо так глубоко, что казалось — по ним можно читать, как по карте. Одет он был в простую серую мантию, и руки его, длинные, с узловатыми пальцами, чуть дрожали.

— *Мистер Олливандер? — спросил Артём, хотя ответ был очевиден.

— *Конечно, конечно, — голос старика оказался неожиданно звонким, почти молодым. — А вы, я вижу, не из наших краёв? Впервые в Лондоне? Впервые в магическом мире?

— *Впервые, — подтвердил Артём.

— *Я так и думал, так и думал, — Олливандер подошёл ближе, вглядываясь в его лицо. — По глазам видно. По тому, как смотрите. У детей, выросших в магических семьях, взгляд другой. Спокойный. Привычный. А у вас — голодный. Не от еды, от знания. Вы хотите понять. Это хорошо. Это правильно.

Он перевёл взгляд на Томми, и его глаза чуть прищурились.

— *А это ваш брат?

— *Друг, — снова ответил Артём. — Ему тоже нужна палочка.

— *Всем нужна палочка, — философски заметил Олливандер. — Каждому магу — своя. Палочка выбирает волшебника, знаете ли. Не наоборот. Но сначала — вы, молодой человек. Вы первый вошли, вам и выбирать первому.

Он повернулся и жестом поманил их за собой, в глубь лавки, туда, где стоял маленький столик с единственной свечой.

— *Какую руку вы используете?

— *Правую.

— *Вытяните её. Вот так. Хорошо.

Олливандер начал доставать коробочки одну за другой. Они падали ему в руки словно сами, безошибочно, будто он видел сквозь стеллажи.

— *Попробуйте эту. Клён, сердцевина — перо феникса. Одиннадцать дюймов. Гибкая.

Артём взял палочку. Тёплое дерево легло в ладонь, и на мгновение ему показалось, что по руке пробежал ток. Он взмахнул — и стопка бумаг на столике взлетела в воздух, рассыпалась веером и плавно опустилась обратно.

— *Очень хорошо! — воскликнул Олливандер. — Очень, очень хорошо! Но... не совсем. Не ваше. Ещё попробуем.

Следующая была из красного дерева, с волосом единорога. Она не отозвалась вообще — просто кусок дерева в руке. Артём покачал головой.

— *Не берёт, — сказал Олливандер, забирая палочку. — Бывает. Попробуем ещё.

Третья. Четвёртая. Пятая. С каждой новой палочкой Артём чувствовал, как нарастает напряжение. Некоторые отзывались слабым теплом, другие — лёгким покалыванием, третьи — вообще ничем. Олливандер хмурился, что-то бормотал себе под нос, доставал новые коробочки, ставил обратно, снова доставал.

— *Странно, — сказал он наконец, когда перепробовали уже около двадцати палочек. — Очень странно. Ваш магический отклик сильный, очень сильный. Но палочки не берут. Вернее, берут, но... не до конца. Как будто вы не здесь. Как будто часть вас — в другом месте.

Артём внутренне похолодел.

— *Что это значит? — спросил он как можно спокойнее.

— *Не знаю, — честно признался Олливандер. — За пятьдесят три года работы я такого не встречал. Ваша магия есть, она сильна. Но структура её... повреждена? Искажена? Я не могу подобрать слова.

Он прошёлся по лавке, потирая подбородок.

— *Есть ещё одна палочка. Я её не выставляю. Не потому, что она плохая. А потому что... она особенная. Я сделал её много лет назад для одного человека. Он не пришёл. Потом я пытался продать её другим, но она никого не выбирала. Просто лежала. Может быть, она ждала вас?

— *Покажите, — сказал Артём.

Олливандер исчез в темноте. Долго гремел коробками, что-то шептал. Вернулся он с длинной узкой коробкой чёрного дерева, покрытой такой толстой пылью, что она казалась бархатной.

— *Вот, — сказал он, открывая крышку. — Тик. Африканский чёрный тик. Очень редкое дерево. Растёт только в заповедных лесах, под охраной магии. Сердцевина — чешуя василиска. Да, да, не смотрите на меня так. Я знаю, что василисков не существует, что это миф. Но чешуя у меня есть. Подлинная. Проверенная.

Артём протянул руку и взял палочку.

Мир взорвался.

Он не видел вспышки, но почувствовал её всем телом. Огромная волна силы прокатилась по венам, сжигая всё на своём пути. Перед глазами встали образы — тёмный лес, огромный змей с горящими глазами, мёртвые тела, кровь, крики, тьма, поглощающая всё вокруг. Он услышал шипение — древнее, ледяное, проникающее в самую душу. И чей-то голос, говоривший на незнакомом языке, но каждое слово отдавалось в сознании ударом молота.

«Ты пришёл... мы ждали... мы всегда ждали...»

Вспышка погасла.

Артём стоял, тяжело дыша, сжимая палочку в руке. Из носа снова текла кровь — тёплая, солёная. В ушах звенело.

Томми смотрел на него с ужасом. Олливандер — с ужасом, смешанным с благоговением.

— *Боже мой, — прошептал старик. — Боже мой. Оно живое. Оно выбрало.

— *Что это было? — спросил Артём, вытирая кровь рукавом.

— *Я не знаю, — ответил Олливандер, и в голосе его впервые за всё время появился страх. — Я сделал эту палочку шестьдесят лет назад. Для человека, которого так и не встретил. Я думал, она мертва. Я думал, чешуя василиска — просто легенда, просто красивый материал. Но сейчас... то, что я увидел... Это не просто палочка, мальчик. Это оружие. И оно выбрало вас.

— *Почему вы не хотите её продавать? — спросил Артём. — Вы сказали, она особенная.

— *Потому что последний раз, когда я видел такую реакцию, — глухо ответил Олливандер, — владелец палочки уничтожил целую деревню. Не нарочно. Просто не справился. Сила была слишком велика для него. И я поклялся, что больше никогда не отдам такую палочку ребёнку.

— *Я не ребёнок, — тихо сказал Артём, глядя ему прямо в глаза.

Олливандер замер. Он смотрел на Артёма долго, очень долго, и в глазах его сменяли друг друга разные выражения — удивление, страх, понимание.

— *Кто вы? — спросил он наконец шёпотом.

— *Том Смит, — ответил Артём. — Сирота из приюта. Будущий студент Хогвартса. И мне нужна палочка.

Олливандер молчал. Потом медленно кивнул.

— *Хорошо, — сказал он. — Я продам вам эту палочку. Но с одним условием. Если вы почувствуете, что теряете контроль — вы придёте ко мне. Сразу. Не важно, день, ночь, праздник. Вы придёте. Потому что если вы потеряете контроль с этой палочкой... последствия будут катастрофическими. Для всех.

— *Договорились, — ответил Артём.

Он чувствовал, как палочка пульсирует в руке, как живая. Она была тёплой, почти горячей, и от неё исходило ощущение силы — древней, тёмной, опасной.

Но это была его сила.

— *Сколько я вам должен? — спросил он.

Олливандер назвал цену. Артём отсчитал монеты, не глядя. Спрятал палочку во внутренний карман мантии, ближе к сердцу.

— *Берегите себя, молодой человек, — сказал Олливандер на прощание. — И помните моё условие.

— *Помню, — ответил Артём и вышел из лавки.

На улице уже смеркалось. Лютный переулок погружался в ещё более глубокий мрак, чем днём. Томми жался к нему, озираясь по сторонам.

— *Том, — спросил он тихо. — А мне? Мне палочку?

Артём посмотрел на него. Томми стоял перед ним, худой, испуганный, но с надеждой в глазах. Он тоже маг. Он тоже заслужил свой шанс.

— *Вернёмся, — сказал Артём. — Завтра. Сейчас нам нужно найти ночлег.

Они двинулись вдоль улицы, ища место, где можно переночевать. В Лютном переулке таких мест было немного, и все они выглядели подозрительно.

Наконец, почти у самого выхода на магическую часть, они наткнулись на вывеску: «Нора горгульи. Ночлег для путешественников. Дешево».

Артём толкнул дверь.

Внутри оказалось чище, чем снаружи. Маленькая комнатка с парой кроватей, столом, стулом и камином. За отдельную плату можно было получить ужин.

Хозяин — низенький, кривой человек с неприятным лицом, но без явно враждебных намерений — взял деньги и исчез, оставив их одних.

Артём рухнул на кровать, не раздеваясь. Томми примостился рядом, на второй кровати, и через минуту уже сопел, провалившись в глубокий сон.

Артём лежал и смотрел в потолок. В руке он сжимал палочку — тёплую, живую, пульсирующую в такт его сердцу.

Я справился, — подумал он. — Я выбрался из приюта. Я нашёл вход. Я получил деньги и палочку. Я в магическом мире.

Но что дальше?

Хогвартс. Школа, где учатся чистокровные вроде того Малфоя. Где на каждом шагу подвох. Где магия — не игрушка, а оружие.

Я справлюсь.

Я должен.

Он закрыл глаза и провалился в темноту — без снов, без видений, просто в спасительное забытье уставшего тела.

Первый день его новой жизни закончился.

Глава 2. Хогвартс: Испытание страхом

Утро первого сентября наступило слишком быстро.

Артём проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел перекошенное от ужаса лицо Томми.

— *Том! Том, вставай! Мы проспали! Поезд!

Артём сел на кровати, моргая спросонья. За окном уже было светло — серый, промозглый лондонский рассвет пробивался сквозь грязное стекло.

— *Который час?

— *Половина десятого! Поезд в одиннадцать! А нам ещё добираться!

Артём вскочил, лихорадочно собирая вещи. За те две недели, что они прожили в «Норе горгульи», они успели обжиться — разложили покупки, привыкли к кроватям, даже немного освоились в Лютном переулке. Но сегодня всё это кончалось. Сегодня начиналась настоящая жизнь.

— *Всё взяли? — спросил он, накидывая мантию поверх куртки. — Мантии, книги, котлы, палочки?

— *Всё, всё, — Томми трясущимися руками запихивал вещи в мешок. — Том, а ты уверен, что меня пустят? У меня же нет письма. И палочки нет. Я даже не знаю, какая у меня должна быть палочка.

— *Разберёмся на месте, — отрезал Артём. — Пошли.

Они выбежали на улицу. Лютный переулок встретил их привычной сыростью и запахом гнили. Артём быстро зашагал к выходу на Черинг-Кросс-роуд, Томми еле поспевал за ним, нагруженный мешками.

Проход через «Дырявый котёл» занял минуту — бармен Том, тот самый старик, который впустил их в первый раз, только кивнул, увидев знакомые лица. Артём махнул ему на бегу и выскочил на маггловскую улицу.

Лондон жил своей жизнью. Люди спешили по делам, машины сигналили в пробках, пахло бензином и жареными каштанами. Никто не обращал внимания на двух мальчишек с огромными мешками, которые неслись к станции метро.

— *Кингс-Кросс! — крикнул Артём, влетая в вестибюль. — Нам на Кингс-Кросс!

— *Я знаю! — ответил Томми, задыхаясь. — Я таблички читать умею!

Они влетели в поезд за секунду до закрытия дверей и рухнули на сиденья, тяжело дыша. Вагон был полупустой — несколько скучающих пассажиров, старушка с корзиной, мужчина в котелке.

Томми смотрел в окно на проплывающие станции и мелко трясся.

— *Том, — сказал он тихо. — А вдруг не получится? Вдруг меня не примут? Что я тогда буду делать?

Артём посмотрел на него. Томми был бледен, под глазами залегли тени, губы дрожали. Он так и не получил свою палочку — в тот вечер, после Олливандера, они уже не вернулись в лавку, а потом как-то завертелось, и Томми стеснялся напомнить. Артём чувствовал вину, но виду не показывал.

— *Послушай меня, — сказал он твёрдо. — Ты — маг. Я это знаю. Ты сам это знаешь. Помнишь стаканы? Помнишь искры? Это не выдумки. Это магия. Значит, ты достоин учиться в Хогвартсе. Если нужно, я буду драться за тебя. С кем угодно. Понял?

Томми часто закивал, и в глазах его заблестели слёзы.

— *Понял, — прошептал он. — Спасибо, Том.

Остаток пути они молчали.

Кингс-Кросс встретил их грохотом поездов, толпами народа и запахом угля и дыма, который въелся здесь в каждую щель. Артём огляделся, пытаясь сориентироваться.

— *Нам нужен девятый и три четверти платформы, — сказал он. — Между девятой и десятой.

— *Как это — между? — не понял Томми. — Там же стена.

— *Волшебная стена, — усмехнулся Артём. — Пошли, искать.

Они долго плутали по вокзалу, пока не наткнулись на нужное место. Огромная арка, разделяющая платформы девять и десять. Между ними — обычная кирпичная стена, к которой был приставлен указатель с номерами.

— *Туда, — сказал Артём и решительно направился к стене.

— *Стой! — Томми вцепился в его рукав. — Ты что, хочешь в стену врезаться?

— *Не врежусь. Иди за мной. И не останавливайся.

Он разогнался и шагнул в кирпичи.

На мгновение всё потемнело, сдавило со всех сторон, а потом Артём вылетел на перрон, залитый солнечным светом, хотя снаружи было пасмурно.

Платформа 9¾ гудела, как растревоженный улей. Повсюду сновали люди в мантиях, дети тащили чемоданы, совы ухали в клетках, кошки мяукали, кто-то тащил на поводке огромную жабу. В центре всего этого стоял ярко-красный паровоз, из трубы которого валил густой белый пар.

— *Ох ты ж... — выдохнул Томми, вываливаясь из стены следом и оглядываясь. — Это... это же поезд. Настоящий паровоз.

— *Хогвартс-экспресс, — подтвердил Артём. — Идём, найдём купе.

Они пробирались сквозь толпу, стараясь не задавить чьи-нибудь хвосты и не споткнуться о клетки. Томми крутил головой во все стороны, забыв о страхе. Артём тоже рассматривал детей — будущих однокурсников. Кто-то был в дорогих мантиях, с важным видом и кучей багажа. Кто-то — попроще. Но таких оборванцев, какими они были две недели назад, здесь не было.

Они нашли пустое купе в самом конце поезда, забились туда с мешками и выдохнули.

— *Фух, — сказал Томми, вытирая пот со лба. — Кажется, пронесло.

— *Рано радоваться, — ответил Артём. — Впереди распределение. И встреча с однокурсниками. Будет весело.

Поезд тронулся. За окном поплыли лондонские окраины, сменяющиеся полями и лесами.

Они сидели в купе вдвоём, и постепенно напряжение начинало спадать. Томми даже задремал, привалившись к стене. Артём смотрел в окно и думал.

Интересно, что меня ждёт в этой школе? Чистокровные вроде того Малфоя будут смотреть свысока. Преподаватели — кто знает, какие они в этом тёмном мире. Директор... Дамблдор. В книгах он был добрым волшебником. Но здесь? В мире, где магия требует жертв, а милосердие считается слабостью?

Дверь купе вдруг отъехала в сторону.

На пороге стояла девочка. Лет одиннадцати, с копной густых рыжих волос, собранных в хвост, и веснушками на курносом лице. На ней была старенькая, но опрятная мантия, а в руках она держала толстую книгу.

— *Здесь занято? — спросила она, оглядывая купе. — Везде уже все сидят, а мне одной не хочется.

Артём покачал головой.

— *Садись.

Девочка плюхнулась на скамью напротив и уставилась на них с любопытством.

— *Я Лили, — представилась она. — Лили Эванс. А вы?

Артём внутренне напрягся. Лили Эванс. Мать Гарри Поттера. Только время не то — сейчас ей должно быть лет одиннадцать, значит, она учится на первом курсе. В одном году с ним.

— *Том, — ответил он. — Том Смит. А это Томми.

— *Оба Томы? — удивилась Лили. — Это чтобы не запутаться? А вы откуда? Я из маггловской семьи, из Кокни. Мама так удивилась, когда письмо пришло, думала, розыгрыш. А вы?

— *Из приюта, — коротко ответил Артём.

Лили на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки.

— *Из приюта? Как Реддл? Нам в школе проходили... Том Реддль, знаменитый выпускник, тоже из приюта был. Говорят, он потом министром магии стал? Или кем-то там...

Артём похолодел. Том Реддль. Волдеморт. Тот-кого-нельзя-называть. В этой реальности он ещё не стал тёмным лордом? Или уже? Восемьдесят пятый год — если считать по канону, Волдеморт должен быть уже очень активен. Первая война идёт полным ходом.

— *Не знаю, — ответил он нейтрально. — Я в магическом мире недавно.

— *А, понятно, — кивнула Лили и перевела разговор на другую тему. — А вы на какой факультет хотите? Я мечтаю в Гриффиндор. Там самый храбрые учатся, правда? Хотя моя сестра говорит, что это всё ерунда, и никакой магии не существует... она у меня скептик, представляете? Даже когда я ей сову показала, сказала, что это дрессированная...

Она говорила без остановки, и это было даже хорошо — не нужно было ничего отвечать, только кивать.

Поезд тем временем уносил их всё дальше от Лондона.

Где-то через час Томми проснулся и тоже влился в разговор. Лили оказалась удивительно дружелюбной — не смотрела на них свысока, не задавала неудобных вопросов, просто болтала о всякой ерунде, как будто они были знакомы сто лет.

Ближе к вечеру в коридоре послышался шум. Кто-то бежал, хлопали двери, слышались крики. Потом дверь их купе распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся мальчик.

— *Там! — выдохнул он, показывая куда-то назад. — Там в коридоре... оно... огромное!

— *Что «оно»? — не поняла Лили.

— *Не знаю! Что-то страшное! Все разбегаются!

И он умчался дальше.

Артём выглянул в коридор. Там действительно творилось что-то странное — дети жались к стенам, кто-то плакал. В конце коридора, у самого выхода в тамбур, висела темнота. Не просто отсутствие света, а настоящая, густая тьма, из которой тянуло холодом.

— *Что это? — прошептал Томми, выглядывая из-за его плеча.

Артём вгляделся во тьму и вдруг понял. Он читал об этом в книгах. Видел в фильмах.

— *Дементоры, — сказал он тихо. — Но не может быть... они не должны... здесь же поезд...

Тьма колыхнулась и поползла по коридору.

Стало холодно. Невыносимо холодно. Артём почувствовал, как внутри поднимается волна отчаяния — такого же, как в тот день, когда он умирал на лестнице. Перед глазами поплыли картины прошлой жизни — увольнение, пустая квартира, предательство друзей, холод, холод, холод...

— *Том, — услышал он голос Томми откуда-то издалека. — Том, что с тобой? Том!

Он падал. Темнота засасывала его.

И вдруг — вспышка света.

Что-то ударило по тьме, разорвало её в клочья. Холод отступил. Артём открыл глаза и увидел, что лежит на полу купе, а над ним склонилась Лили с какой-то странной штукой в руках — вроде палочки, но толстой и деревянной.

— *Ты как? — спросила она испуганно. — Ты закричал и упал. Я... я не знала, что делать. У меня палочки нет, только эта... мне брат дал, сказал, на всякий случай... я нажала, и оно как бабахнет!

В коридоре уже было светло. Тьма исчезла, только в воздухе висел запах озона и ещё чего-то горького.

— *Что это было? — спросил Томми, помогая Артёму сесть.

— *Дементоры, — повторил Артём. — Твари, которые питаются счастьем. Высасывают душу. Но их здесь быть не должно... Это охрана Азкабана. Как они попали в поезд?

Ответа у него не было.

Поезд медленно подползал к станции. За окном уже стемнело, и в темноте показались огни — Хогвартс.

— *Приехали, — сказал кто-то в коридоре.

Артём поднялся, отряхнулся. Голова кружилась, но он заставил себя идти. Томми и Лили шли рядом, поддерживая его с двух сторон.

Они вышли на маленькую тёмную станцию. Вокруг толпились дети, слышались взволнованные голоса — все обсуждали нападение.

— *Первокурсники! — раздался громкий голос. — Первокурсники, ко мне!

Огромная фигура возвышалась над толпой — великан с густой чёрной бородой и добрыми глазами. Хагрид. Только моложе, чем в книгах.

Артём, Томми и Лили направились к нему.

— *Ну, здравствуйте, здравствуйте! — прогудел великан. — Испугались небось? Ничего, бывает. Со мной не пропадёте. За мной, к лодкам!

Они спускались к озеру, и вдруг Хогвартс открылся перед ними весь — огромный замок с тысячами окон, в которых горел тёплый свет, отражаясь в чёрной воде.

— *Красиво, — выдохнула Лили.

— *Страшно, — прошептал Томми.

— *Опасно, — закончил Артём.

Лодки поплыли к замку.

Впереди было распределение.

Лодки ткнулись носами в берег у подножия замка. Скала уходила вверх, чёрная, скользкая от вековой сырости, и где-то там, наверху, горели огни — тёплые, манящие, но от этого не менее чужие.

— *Вылезайте, вылезайте! — громыхал Хагрид, помогая первокурсникам выбраться на скользкие камни. — Осторожно, тут скользко, не упадите в воду! Вода холодная, русалки утащат!

— *Русалки? — пискнул кто-то из детей.

— *Шучу, — хохотнул Хагрид, но как-то невесело.

Артём выбрался на берег, помог Томми и Лили. Ноги скользили по мокрому камню, руки цеплялись за выступы. Вокруг толпились такие же первокурсники — кто-то испуганно озирался, кто-то, наоборот, смотрел на замок с благоговением.

Томми жался к Артёму, как приклеенный. Лили, наоборот, крутила головой во все стороны, пытаясь разглядеть каждую деталь.

— *Смотрите! — воскликнула она, показывая наверх. — Там совы! Целая стая!

В небе над замком и правда кружили совы — десятки, может быть, сотни. Они слетались к башням, исчезали в окнах, снова взмывали в темноту.

— *Почтовая служба, — сказал кто-то из старшекурсников, помогавших с высадкой. — Каждый вечер разлетаются. Утром возвращаются с почтой.

Артём смотрел на замок и пытался совместить картинку из книг с тем, что видел сейчас. В книгах Хогвартс был уютным, тёплым, почти родным. Здесь же от него веяло древностью и силой — силой, которая не обязана быть доброй. Стены помнили столетия. Они видели кровь, смерть, предательство. И они молчали.

— *Пошли, — сказал он, трогая Томми за плечо. — Не отставай.

Толпа первокурсников потекла к массивной дубовой двери, которая, казалось, была сделана из цельного дерева, росшего тысячу лет. Хагрид поднял огромный кулак и постучал три раза.

Дверь распахнулась без звука.

На пороге стояла женщина. Высокая, худая, с чёрными волосами, забранными в тугой пучок, и острыми чертами лица, которые могли бы быть красивыми, если бы не выражение холодной надменности, застывшее на нём. Одета она была в строгую чёрную мантию, а на груди поблёскивал какой-то странный медальон — серебряный, с изображением змеи, кусающей свой хвост.

— *Профессор Макгонагалл, — прогудел Хагрид, — первокурсники, как обычно.

— *Благодарю, Хагрид, — голос женщины был низким, ровным, без тёплых ноток. — Я заберу их.

Она окинула толпу взглядом — быстрым, оценивающим, от которого захотелось вжаться в стену. Артём почувствовал, как этот взгляд скользнул по нему, задержался на мгновение и пошёл дальше.

— *Первокурсники, — сказала Макгонагалл, когда взгляд завершил обход. — Следуйте за мной. Держитесь вместе. В замке легко заблудиться, а мы не ищем заблудившихся до утра.

Она развернулась и пошла вперёд, даже не проверив, идут ли за ней.

Толпа хлынула внутрь.

Замок встретил их холодом и эхом. Высокие сводчатые потолки терялись где-то в темноте, факелы горели неровно, отбрасывая пляшущие тени, которые, казалось, жили своей жизнью. Пол был каменным, стёртым миллионами ног до зеркальной гладкости, но в трещинах между плитами чернела въевшаяся грязь, которую не могли вычистить столетиями.

— *Не отставайте, — донеслось спереди.

Они шли коридорами, лестницами, снова коридорами. Несколько раз лестницы начинали двигаться прямо под ногами, и дети вскрикивали, хватаясь друг за друга. Макгонагалл даже не оборачивалась.

— *Как они тут ориентируются? — прошептал Томми, когда одна из лестниц, по которой они только что поднялись, плавно перетекла в другую стену, открывая проход, которого секунду назад не было.

— *Привыкают, — ответил Артём. — Или магия помогает.

— *А если не помогает?

— *Тогда пропадают.

Томми нервно сглотнул.

Наконец они остановились перед массивной дверью, за которой слышался смутный гул голосов — сотни голосов, сливающихся в один. Большой зал.

Макгонагалл повернулась к ним лицом.

— *Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала она. Голос её звучал так, будто она читала лекцию о правилах безопасности. — Скоро вы войдёте в Большой зал, где состоится церемония распределения по факультетам. Факультетов четыре: Гриффиндор, Хаффлпафф, Когтевран и Слизерин. Каждый из них имеет свою историю и традиции. Пока вы учитесь в школе, ваши успехи приносят очки вашему факультету, а нарушения — отнимают их. В конце года факультет, набравший наибольшее количество очков, получает Кубок школы.

Она помолчала, обводя взглядом притихших детей.

— *Хочу предупредить сразу. В этом году в школе усилились меры безопасности. То, что случилось в поезде, — не случайность. Вам будут даны инструкции, как вести себя в случае повторного нападения. Соблюдайте их неукоснительно. И ещё...

Она замялась на секунду, что было для неё, видимо, нехарактерно.

— *Некоторые из вас, возможно, слышали разговоры о... событиях, происходящих за стенами школы. В магическом мире неспокойно. В Хогвартсе вы в безопасности. Это главное, что вы должны запомнить. Здесь — безопасно. Здесь вы под защитой директора и преподавателей. Но за стенами замка... будьте осторожны даже на каникулах.

Она замолчала, давая информации улечься.

Артём слушал и сопоставлял. Неспокойно в магическом мире. Восемьдесят пятый год. Если Волдеморт существует в этой реальности, то сейчас должна идти Первая война. Поглотители смерти рыщут по стране, убивают магглов и предателей крови. И дементоры — стража Азкабана — нападают на поезд с детьми. Это не случайность. Это знак.

— *Когда я назову ваше имя, вы выйдете вперёд и сядете на табурет, — продолжала Макгонагалл. — Распределяющая шляпа будет возложена вам на голову. Она примет решение. Я советую вам принять его с достоинством, каким бы оно ни было. А теперь — стройтесь в колонну по одному и следуйте за мной.

Двери распахнулись.

Большой зал ослепил Артёма.

Тысячи свечей парили под потолком, отражаясь в зеркальной глади озера, которое — он мог поклясться — было настоящим небом, проецируемым на потолок магией. Четыре длинных стола тянулись вдоль зала, за ними сидели ученики — в синих, красных, зелёных и жёлтых галстуках, с горящими глазами, разглядывающие новичков.

В конце зала, за преподавательским столом, сидели учителя. Артём скользнул по ним взглядом, отмечая знакомые лица: маленький, лысый профессор Флитвик, грузная мадам Спраут, седой и строгий преподаватель Защиты... и в самом центре — человек, который заставил его сердце пропустить удар.

Альбус Дамблдор.

Но это был не тот Дамблдор, которого Артём помнил по книгам и фильмам. Не добрый дедушка с длинной седой бородой и тёплыми глазами за половинками очков. Этот Дамблдор был стар — бесконечно стар, и от него веяло силой. Огромной, древней силой, которая чувствовалась даже на расстоянии. Глаза его — ярко-синие, пронзительные — смотрели сквозь толпу, и Артёму показалось на мгновение, что они остановились именно на нём. Изучили. Оценили. Отпустили.

— *Том Смит, — назвала Макгонагалл.

Артём вздрогнул. Он не заметил, как дошла очередь. Томми толкнул его в бок:

— *Иди, Том. Давай.

Артём вышел вперёд.

Путь к табурету показался бесконечным. Он чувствовал на себе сотни взглядов — любопытных, оценивающих, враждебных. Где-то в зелёном секторе мелькнуло знакомое лицо — тот самый Малфой из лавки мадам Малкин. Он смотрел с холодным интересом и, кажется, улыбался.

Артём сел на табурет. Дерево было холодным, жёстким, неудобным.

Макгонагалл опустила шляпу ему на голову.

Шляпа была старой, потрёпанной, пахла пылью и временем. На мгновение ничего не происходило, а потом в голове раздался голос — тихий, шуршащий, как осенние листья.

«Ну-ну, посмотрим, посмотрим... О, как интересно. Как очень интересно».

Артём замер.

«Не бойся, мальчик. Я не кусаюсь. Я просто читаю. Твои мысли, твои желания, твои страхи... Ого. Да ты не простой. Совсем не простой».

Пауза. Шляпа, казалось, задумалась.

«Я вижу в тебе силу. Большую силу. И амбиции. Ты хочешь выжить. Ты хочешь защитить тех, кто тебе дорог. Ты готов на многое ради этого. Но я вижу и другое... Тьму. Не ту, что приходит от зла, а ту, что приходит от боли. От потерь. От холода, который ты носишь в костях. Эта тьма — часть тебя. Ты можешь использовать её во благо. Или она использует тебя».

— *Что мне делать? — мысленно спросил Артём.

«Выбирать не тебе, мальчик. Мне. Я вижу твою сущность. Ты хитёр. Ты расчётлив. Ты умеешь ждать. Ты умеешь наносить удар, когда нужно. И ты верен тем, кого считаешь своими. Это черты... многих факультетов. Но больше всего — Слизерина».

— Слизерин?

«Да. Там ты найдёшь единомышленников. Там ты научишься тому, что тебе нужно. Но предупреждаю: Слизерин не прощает слабости. Если ты покажешь её — тебя сожрут. Ты готов?»

— *У меня нет выбора, — ответил Артём. — Я всегда готов.

«Тогда... СЛИЗЕРИН!»

Последнее слово шляпа выкрикнула на весь зал.

Зелёный стол взорвался аплодисментами. Кто-то хлопал вежливо, кто-то — с искренним энтузиазмом. Артём снял шляпу, встал и направился к слизеринцам.

На полпути он поймал взгляд Малфоя. Тот смотрел уже не с презрением, а с интересом. Хищным, оценивающим интересом.

— *Садись сюда, — сказал кто-то из старшекурсников, указывая на место рядом с собой. — Будешь смотреть распределение.

Артём сел.

Томми вызвали следующим. Он вышел на трясущихся ногах, белый как мел, и сел на табурет. Шляпа долго возилась на его голове, что-то шептала. Томми сидел, зажмурившись, и, кажется, даже не дышал.

Наконец шляпа выкрикнула:

— *ГРИФФИНДОР!

Красный стол взорвался аплодисментами. Томми открыл глаза, посмотрел на Артёма с ужасом, потом на гриффиндорцев, которые махали ему руками, и медленно, нерешительно побрёл к красному столу.

Артём смотрел ему вслед. Гриффиндор. Враждебный факультет. Вековой враг Слизерина.

— *Друг твой? — спросил старшекурсник рядом.

— *Брат, — ответил Артём, сам не зная, зачем соврал.

— *Брат в Гриффиндоре, а ты в Слизерине, — хмыкнул тот. — Весело у вас в семье, наверное.

Артём промолчал.

Распределение продолжалось. Лили Эванс отправилась в Гриффиндор, чему была несказанно рада. Малфой — его звали, кажется, Люциус? Нет, слишком молод. Драко? Нет, не может быть. Просто Малфой — отправился на Слизерин, естественно, и сел напротив Артёма, сверля его взглядом.

Когда последний первокурсник занял своё место, Дамблдор поднялся со своего кресла. Тишина упала на зал, как тяжёлое одеяло.

— *Добро пожаловать в Хогвартс, — сказал он, и голос его разнёсся по залу безо всякого усилия, мягко, но властно. — Добро пожаловать в новый учебный год. Перед началом пира я хочу сказать несколько слов.

Он помолчал, обводя взглядом учеников.

— *Как вы уже знаете, сегодня на Хогвартс-экспресс было совершено нападение. Дементоры — стражи Азкабана — по неизвестной причине оказались в поезде. Нападение отражено, никто серьёзно не пострадал. Но это тревожный знак. Война, идущая за стенами нашей школы, не может не влиять на нас. Мы принимаем меры. Но и вы должны быть бдительны. Запрещено покидать территорию школы после заката. Запрещено собираться в коридорах большими группами. Запрещено... впрочем, остальное вы узнаете от деканов факультетов.

Он снова помолчал, и в тишине было слышно, как потрескивают свечи.

— *А теперь — пир!

Золотые тарелки наполнились едой.

Артём смотрел на горы жареного мяса, овощей, пирогов и пирожных, но кусок в горло не лез. Он чувствовал на себе взгляд Малфоя. И ещё чей-то — тяжёлый, давящий, откуда-то с преподавательского стола.

Он поднял глаза.

Снейп смотрел прямо на него. Чёрные глаза, чёрные волосы, бледное лицо — он сидел рядом с Дамблдором и буравил Артёма взглядом, в котором не было ничего, кроме холодного интереса.

Тот самый профессор, что приходил к нему в приют.

Тот самый, кто оставил письмо и сказал: «Выживешь — придёшь».

Артём выжил и пришёл.

Снейп медленно кивнул, словно подтверждая что-то для себя, и отвернулся.

Пир продолжался. Вокруг смеялись, ели, разговаривали. Артём сидел среди слизеринцев и чувствовал себя чужим. Но он знал: это его место. Здесь он выживет. Здесь он станет сильным.

Томми сидел за красным столом, далеко-далеко, и украдкой смотрел на Артёма.

Их разделял весь зал.

Их разделяли факультеты.

Но Артём знал: это не навсегда.

Пир закончился слишком быстро.

Артём почти не притронулся к еде — кусок в горло не лез, хотя желудок сводило от голода. Он механически жевал хлеб, запивал тыквенным соком и краем глаза наблюдал за залом. За красным столом Томми ел жадно, уткнувшись в тарелку, изредка поднимая глаза и встречаясь с ним взглядом. Лили сидела рядом и что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками.

Когда тарелки опустели и десерт исчез так же внезапно, как появился, Дамблдор снова поднялся.

— *А теперь, — сказал он, — прошу всех разойтись по своим гостиным. Старосты проводят первокурсников. Спокойной ночи.

За столом Слизерина поднялся высокий парень с нашивкой старосты на груди — лет семнадцати, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами.

— *Первокурсники, за мной, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Не отставать, не разговаривать, не задавать вопросов.

Артём поднялся, оглянулся на Томми. Тот тоже вставал из-за красного стола, ведомый гриффиндорским старостой — рыжей девушкой с веснушками и добродушным лицом.

Их взгляды встретились в последний раз, и толпа унесла каждого в свою сторону.

Слизеринцы двинулись к выходу из Большого зала не толпой, а организованной группой — старшие впереди, младшие сзади, никакой суеты. Артём шагал в середине, стараясь запоминать дорогу. Налево, направо, вниз по лестнице, снова налево. Коридоры становились всё уже, факелы горели реже, воздух делался прохладнее.

— *Сейчас спустимся в подземелья, — раздался голос рядом.

Артём повернул голову. Рядом с ним шёл мальчик — светловолосый, с аккуратной стрижкой и цепкими голубыми глазами. Тот самый Малфой.

— *Я Драко, — представился мальчик. — Драко Малфой. Мы с тобой уже встречались.

— *Помню, — коротко ответил Артём.

— *Ты тогда наговорил мне дерзостей, — Драко усмехнулся, но усмешка была не злой, скорее любопытной. — Я хотел на тебя нажаловаться отцу. А потом подумал — может, не стоит. Тот, кто так разговаривает с Малфоем, либо дурак, либо смельчак. Ты не похож на дурака.

— *Спасибо, — ответил Артём нейтрально.

— *Не за что, — Драко пожал плечами. — Просто хочу понять, с кем я буду учиться семь лет. Ты из магглов?

— *Из приюта.

Драко удивлённо поднял бровь.

— *Из приюта? И попал на Слизерин? Интересно. Обычно таких, как ты, шляпа отправляет в Гриффиндор или Хаффлпафф. Там собирают всех, у кого нет рода. Слизерин — факультет чистокровных. По крайней мере, так считалось раньше.

— *Видимо, шляпа считает иначе, — ответил Артём.

— *Видимо, — согласился Драко. — Ладно, посмотрим, как ты проявишь себя. Если отец узнает, что я общаюсь с магглорождённым, он будет недоволен. Но если ты докажешь, что достоин... может, я замолвлю словечко.

Артём промолчал. Этот пацан явно копировал взрослые манеры, пытаясь казаться важным. Но за напускной надменностью чувствовалась неуверенность — обычная детская неуверенность, знакомая Артёму по приюту.

— *Пришли, — сказал староста впереди.

Они остановились перед голой каменной стеной. Ни двери, ни проёма — просто стена, покрытая вековой грязью.

Староста повернулся к ним.

— *Слушайте внимательно. Вход в гостиную открывается только по паролю. Пароль меняется каждые две недели. Забудете пароль — будете спать в коридоре. Запоминайте: первый пароль — «чистота крови».

Он шагнул к стене и произнёс:

— *Чистота крови.

Стена дрогнула, и в ней проявилась арка — высокая, узкая, с вырезанными по бокам змеями, глаза которых светились зелёным.

— *Заходите.

Они вошли в гостиную Слизерина.

Это была огромная комната, вырубленная прямо в скале, уходящая куда-то в глубину. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, стены были отделаны чёрным мрамором с зелёными прожилками. Вдоль стен стояли низкие диваны, обитые тёмно-зелёным бархатом, и кресла с высокими спинками. Камин — огромный, с чугунной решёткой, на которой извивались выкованные змеи — пылал, давая свет и тепло, но свет этот был каким-то холодным, зеленоватым.

Главное, что поразило Артёма — окна. Вернее, то, что было за ними. Сквозь толстое стекло, вделанное прямо в стену, виднелась толща воды — тёмно-зелёной, с проплывающими тенями. Озеро. Гостиная находилась на дне Чёрного озера.

— *Ничего себе, — выдохнул кто-то из первокурсников.

— *Красиво, — согласился Драко, подходя к окну. — Кальмар Григори иногда подплывает поближе. Если повезёт, увидите.

Артём подошёл к окну. Вода давила на стекло — он видел, как оно чуть прогибается под этим давлением. Где-то в глубине мелькнула тень — огромная, бесформенная, и исчезла.

— *Спальни мальчиков — налево, — объявил староста. — Девочек — направо. Первокурсники, запоминайте дорогу. Заблудитесь — пеняйте на себя.

Артём нашёл свою спальню. Небольшая комната на пятерых — пять кроватей под зелёными балдахинами, пять тумбочек, пять шкафов. В углу — ещё одно окно, выходящее в озеро, и сейчас прямо за стеклом висела огромная рыбина, равнодушно таращащая глаза в комнату.

На кроватях уже лежали вещи — их багаж, видимо, доставили отдельно. Артём нашёл свой мешок, разобрал мантии, поставил котёл в угол, книги — на полку.

Он был здесь один. Соседи ещё не пришли — видимо, задерживались в гостиной, знакомились.

Артём сел на кровать и закрыл глаза.

День был бесконечным. Поезд, дементоры, замок, распределение, пир, гостиная. Томми в Гриффиндоре. Драко Малфой, который уже пытается выстроить иерархию. Снейп, который смотрел так, будто видел насквозь.

Я справлюсь, — подумал он. — Я должен.

Дверь открылась, впуская шум голосов.

В спальню ввалились четверо мальчишек. Драко Малфой — первый, с видом хозяина. За ним — двое незнакомых: один плотный, круглолицый, с каким-то испуганным выражением лица, второй — худой, вертлявый, с быстрыми глазами. И последний — высокий, мрачного вида парень, который, кажется, вообще не собирался ни с кем знакомиться.

— *А вот и наша келья, — объявил Драко, оглядывая комнату. — Неплохо. У отца в поместье подземелья больше, но для школы сойдёт.

Он подошёл к кровати рядом с Артёмом и бросил на неё свою сумку.

— *Значит, будем соседями, — сказал он, глядя на Артёма. — Посмотрим, что из этого выйдет.

— *Посмотрим, — ответил Артём.

Круглолицый мальчик робко шагнул вперёд.

— *Я Грегори, — сказал он. — Грегори Гойл. Можно просто Грег.

— *Винсент Крэбб, — представился вертлявый. — Мы с Грегом друзья детства.

Мрачный парень молча прошёл к дальней кровати и бросил сумку, даже не обернувшись.

— *А это Теодор Нотт, — шепнул Драко Артёму. — Его отец — один из ближайших соратников... ну, ты понимаешь. Он неразговорчивый, но свой.

Артём понял. Соратников Того-кого-нельзя-называть. Значит, в этой спальне собрались дети Пожирателей смерти. Кроме него, конечно.

— *Ты чего молчишь? — спросил Драко, заметив его задумчивость. — Расскажи о себе. Мы всё рассказали.

— *Нечего рассказывать, — ответил Артём. — Сирота. Приют. Попал сюда случайно.

— *Случайно не бывает, — подал голос Теодор Нотт, и голос у него оказался низким, не по годам взрослым. — Шляпа знает, что делает. Если ты здесь — значит, ты наш. Или будешь нашим.

Он посмотрел на Артёма в упор, и в этом взгляде читалось что-то странное — не угроза, а приглашение. Приглашение в мир, где правила устанавливают сильные.

— *Посмотрим, — повторил Артём.

За окном проплыла огромная тень — кальмар Григори, наверное. В спальне зажглись свечи сами собой, и Артём понял, что день закончился.

Началась его новая жизнь.

Артём проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.

Он открыл глаза и чуть не закричал — над ним склонилась зелёная физиономия с выпученными глазами и огромным ртом, полным острых зубов. Тварь скалилась и тянула к нему когтистые лапы.

— *Какого чёрта?! — Артём отшатнулся, вжимаясь в спинку кровати.

Из-за спины твари раздался смех — звонкий, мальчишеский.

— *Расслабься, Смит, — это был голос Драко. — Это Пиви. Домовой эльф. Они здесь прислуживают.

Тварь — эльф — поклонился, чуть не стукнувшись лбом о кровать.

— *Пиви будить молодого господина, — проскрипел он голосом, похожим на скрежет ржавого железа. — Завтрак через час. Молодой господин должен успеть одеться и собраться.

Артём выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— *Мог бы и постучать, — буркнул он.

— *Пиви не уметь стучать, — оскалился эльф и исчез с тихим хлопком.

В спальне уже было светло — вернее, настолько светло, насколько может быть на дне озера. Сквозь толщу воды пробивался мутный зеленоватый свет, создавая впечатление, что ты внутри огромного аквариума.

Драко уже был одет — мантия сидела на нём идеально, волосы уложены, ботинки начищены. Гойл и Крэбб возились у своих шкафов, толкаясь и мешая друг другу. Теодор Нотт сидел на кровати, скрестив ноги, и читал какую-то книгу — судя по обложке, совсем не учебную.

— *Первый урок сегодня — зелья, — сообщил Драко, подходя к зеркалу и поправляя галстук. — Снейп — декан Слизерина. Если повезёт, он снимет баллы с Гриффиндора. Если очень повезёт — снимет баллы и с нас, но меньше. Главное — не попадайся ему под руку, когда он в плохом настроении.

— *А часто он в плохом настроении? — спросил Артём, натягивая мантию.

— *Всегда, — ответил Теодор, не отрываясь от книги. — Снейп ненавидит всех. Особенно Гриффиндор. Особенно Поттера.

— *Поттера? — переспросил Артём, внутренне напрягшись.

— *Ну да, Джеймса Поттера, — Драко скривился, будто съел лимон. — Он на седьмом курсе, звезда Гриффиндора, ловец в квиддич. Его папаша был тем ещё героем, говорят, спас кого-то от Того-самого-знаешь-кого. Теперь сынок ходит и нос задирает.

Джеймс Поттер жив. И учится в Хогвартсе. Значит, до нападения Волдеморта на Поттеров ещё несколько лет. Лили Эванс — его будущая жена — тоже здесь, на первом курсе. Снейп, который ненавидит Джеймса, но любит Лили? Или здесь всё иначе?

Слишком много переменных. Слишком много неизвестных.

— *Ты идешь? — Драко уже стоял в дверях. — Или хочешь опоздать и сразу заработать врага в лице декана?

Артём встряхнулся и вышел за ними.

Большой зал гудел как улей. Завтрак был в самом разгаре — над столами летали тарелки с едой, совы роняли почту, ученики перекрикивались через ряды.

Артём сел на свободное место за слизеринским столом, рядом с Драко. Гойл и Крэбб плюхнулись напротив и сразу навалили себе полные тарелки.

— *Ешь быстрее, — посоветовал Драко, намазывая тост маслом. — На зелья лучше приходить с полным желудком. Снейп любит спрашивать, и если от волнения у тебя забурчит в животе — придерётся.

Артём налил себе тыквенного сока и взял кусок хлеба. Есть не хотелось — внутри всё сжалось в тугой узел в предвкушении первого урока.

Он скользнул взглядом по залу. Красный стол — Томми сидел в окружении гриффиндорцев первого курса и что-то жевал, испуганно озираясь. Лили рядом с ним — она уже вовсю болтала с какой-то девочкой с косичками. Высокий парень с растрёпанными чёрными волосами и разбитой губой — Джеймс Поттер, надо полагать — сидел в конце стола и кидался хлебными шариками в друзей.

И взгляд Снейпа. Артём почувствовал его раньше, чем увидел. Чёрные глаза буравили его со стороны преподавательского стола, и в них не было ничего — ни злобы, ни интереса, ни даже презрения. Пустота. Абсолютная, вымораживающая пустота, от которой хотелось провалиться сквозь землю.

Снейп смотрел на него.

Не на Драко, не на других слизеринцев. Именно на него.

Артём заставил себя не отводить взгляд. Он смотрел в ответ, чувствуя, как по спине бегут мурашки, и ждал.

Снейп медленно, очень медленно, поднял бровь. Едва заметно. И отвернулся.

— *Ты чего застыл? — Драко толкнул его локтем. — Ешь давай, через десять минут начало.

Артём перевёл дыхание и понял, что всё это время не дышал.

Подземелье, где находился класс зелий, было ещё мрачнее, чем гостиная Слизерина. Низкие сводчатые потолки, стены из грубого камня, вдоль стен — стеллажи с банками, в которых плавало нечто неопределимое. В центре — длинные столы с котлами, скамьями и весами. Пахло здесь травами, уксусом и ещё чем-то кислым, въевшимся в стены за столетия.

Ученики уже рассаживались. Слизеринцы заняли правую сторону класса, гриффиндорцы — левую. Разделение было чётким, будто невидимая линия проходила ровно посередине.

Томми сидел с краю, бледный как мел, и молитвенно смотрел на дверь. Увидев Артёма, он чуть оживился, но сразу потупился — видимо, вспомнил, что они теперь на разных факультетах и, значит, по разные стороны баррикад.

Артём сел за стол слизеринцев, рядом с Драко. Достал котёл, весы, ингредиенты — всё, как по списку.

Дверь распахнулась без стука.

Снейп вошёл в класс как тень — бесшумно, плавно, чёрная мантия развевалась за ним, хотя ветра не было. Он прошествовал к своему столу, развернулся и обвёл класс взглядом. Чёрные глаза скользнули по лицам, ни на ком не задерживаясь — но Артём снова почувствовал, как этот взгляд обжёг его, пусть даже на долю секунды.

— *В этом классе, — начал Снейп тихо, но его голос разнёсся по подземелью без всякого усилия, — вы будете учиться варить зелья. Я не потерплю идиотов, которые не могут правильно порезать корень или вовремя снять котёл с огня. Здесь не место размазням и недоучкам.

Он сделал паузу, и в тишине было слышно, как кто-то из гриффиндорцев нервно сглотнул.

— *Вы пришли в Хогвартс с верой, что магия — это палочка и красивые заклинания. Забудьте. Зелья — это точная наука. Ошибка в граммовке — и вместо лекарства вы получите яд. Ошибка в последовательности — и взрыв разнесёт половину класса. Здесь вы научитесь дисциплине. Или умрёте. Выбор за вами.

Он снова обвёл класс взглядом.

— *Но довольно болтовни. Откройте учебники на странице сорок семь. Сегодня мы будем варить зелье от фурункулов. Ингредиенты — на доске. Приступайте.

Артём открыл учебник и пробежал глазами инструкцию. Всё было просто — нарезать корни, добавить в отвар, помешивать по часовой стрелке ровно семь раз, потом добавить змеиную кожу и варить до загустения.

Он взял нож и начал резать корни. Руки не дрожали — опыт приюта научил его делать любую работу быстро и чётко.

Рядом Драко возился со своим котлом, то и дело поглядывая на Артёма. Гойл и Крэбб, сидевшие через стол, уже успели что-то напутать — из их котла повалил чёрный дым, и они испуганно засуетились, пытаясь затушить огонь.

— *Минус пять баллов Гриффиндору, — раздался голос Снейпа откуда-то сбоку.

— *Но мы слизеринцы! — возмутился Гойл.

— *Я знаю, — Снейп даже не повернул головы. — За идиотизм баллы снимают вне зависимости от факультета. Исправляйте.

Артём усмехнулся про себя и продолжил резать. Корни легли на доску ровными, одинаковыми кусочками — он старался, чтобы они были точно такими, как на картинке в учебнике.

Воды в котле уже закипели. Он бросил корни, отсчитал ровно семь помешиваний по часовой стрелке — ни больше, ни меньше. Жидкость начала менять цвет — из прозрачной становилась бледно-голубой. Самое время для змеиной кожи.

Он аккуратно бросил кусочек кожи в котёл и убавил огонь. Зелье забурлило, зашипело и начало густеть, становясь ровного, красивого синего цвета.

— *Неплохо, — раздалось над ухом.

Артём вздрогнул. Снейп стоял прямо за его спиной, разглядывая котёл.

— *Кто учил вас резать корни? — спросил он, и голос его звучал ровно, без интонаций.

— *Никто, — ответил Артём. — Сам.

— *Сам, — повторил Снейп. — И откуда же вы знаете, что корни нужно резать именно так, а не иначе?

Артём помолчал секунду.

— *В учебнике написано: «мелкими кусочками». Я подумал, что если все кусочки будут одинакового размера, они сварятся равномерно. Так логичнее.

Снейп приподнял бровь — тот самый жест, который Артём уже видел за завтраком.

— *Логика, — произнёс он медленно, смакуя слово. — В моём классе. От первокурсника. Забавно.

Он взял пробу зелья из котла, посмотрел на свет, понюхал.

— *Сойдёт, — сказал он наконец. — Слизерин получает пять баллов.

И пошёл дальше, оставив Артёма в лёгком недоумении.

— *Ничего себе, — выдохнул Драко. — Он вообще никому баллы не даёт. Ты что, с ним заодно?

— *Нет, — ответил Артём. — Просто повезло.

Но он знал, что это не везение. Снейп проверял его. И, кажется, остался доволен.

До конца урока Артём чувствовал на себе взгляд чёрных глаз. Снейп больше не подходил, но следил — постоянно, неотрывно, как хищник за добычей.

Когда прозвенел звонок и ученики начали собираться, Снейп остановил Артёма у двери.

— *Мистер Смит, задержитесь.

Драко бросил на него быстрый взгляд и вышел. Томми, собиравший вещи за гриффиндорским столом, замер на мгновение, но Артём едва заметно покачал головой, и Томми выскользнул за дверь.

Класс опустел. Остались только Артём и Снейп, стоящие друг напротив друга через стол с котлами.

— *Вы удивлены, что я помню ваше имя? — спросил Снейп тихо.

— *Нет, — ответил Артём. — Вы приходили ко мне в приют. Конечно, вы помните.

— *Память — опасная вещь, мистер Смит. Особенно когда она касается таких... необычных случаев, как ваш.

Снейп обошёл стол и приблизился. Теперь они стояли лицом к лицу, и Артём чувствовал запах его мантии — травы, дым, что-то тёмное и горькое.

— *Я проверил ваше прошлое, — сказал Снейп. — Точнее, то, что от него осталось. Смиты — древний род, но угасший. Последний представитель умер десять лет назад, не оставив наследников. И вдруг появляетесь вы. Сирота из маггловского приюта, носящий их имя. С их магическим ядром. С их... потенциалом.

Артём молчал.

— *Вы знаете, что происходит в магическом мире? — спросил Снейп, меняя тему.

— *Немного. Война. Тот-кого-нельзя-называть.

— *Не произносите это имя вслух, — резко оборвал Снейп. — Никогда. Здесь, в Хогвартсе, стены имеют уши. И некоторые уши принадлежат тем, кто может неправильно истолковать вашу... осведомлённость.

Он помолчал, вглядываясь в лицо Артёма.

— *Вы необычный мальчик, мистер Смит. В вас есть... глубина. Тьма. Не та, что приходит от зла, а та, что приходит от знания. От боли. Это может сделать вас великим. Или уничтожить. Выбор за вами.

— *Зачем вы мне это говорите? — спросил Артём.

Снейп усмехнулся — впервые за всё время. Усмешка была нехорошей.

— *Потому что я декана Слизерина. И я отвечаю за своих студентов. Если вы станете угрозой для себя или для других, мне придётся вмешаться. Если вы станете жертвой — мне придётся вмешаться. В любом случае, я буду рядом. Помните об этом.

Он развернулся и направился к своему столу.

— *Можете идти, мистер Смит. И советую не опаздывать на следующее занятие.

Артём вышел в коридор, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Томми ждал его за углом — бледный, испуганный, но на месте.

— *Том! Ты жив? Что он тебе сказал? Зачем ты ему?

— *Потом, — отрезал Артём. — Идём на трансфигурацию. И держись от меня подальше сегодня. Это безопаснее.

— *Для кого?

— *Для нас обоих.

Глава 3. Унизительные уроки и кодекс Тьмы

Неделя пролетела как один долгий, тягучий кошмар.

Артём быстро понял, что Хогвартс — это не просто школа. Это поле боя, где каждое слово, каждый взгляд, каждое движение могут стать оружием или мишенью. И на этом поле боя у него не было союзников, кроме самого себя.

Томми появлялся в Большом зале за завтраком, садился далеко, за красным столом, и только издалека смотрел на Артёма. Они не разговаривали — не потому, что не хотели, а потому что между ними была невидимая стена, возведённая факультетами, традициями и взглядами окружающих.

Лили Эванс, та самая рыжая девочка из поезда, иногда подсаживалась к Томми и что-то оживлённо рассказывала. Она тоже не подходила к слизеринскому столу — даже близко.

А Драко Малфой оказался навязчивее, чем Артём предполагал.

— *Ты куда после обеда? — спросил он в пятницу, когда они выходили из Большого зала. — У нас свободный час, можно сходить в библиотеку. Или в квиддичную секцию записаться. Ты летал когда-нибудь?

— *Нет, — коротко ответил Артём.

— *Я так и думал, — Драко снисходительно улыбнулся. — Магглы не летают. Ничего, научишься. У моего отца лучшие мётлы в Англии, он обещал прислать мне «Нимбус-2000» на Рождество. Сможешь попробовать.

— *Посмотрим.

Драко явно пытался его «приручить» — то ли из чистого любопытства, то ли потому что видел в Артёме что-то, чего не было в Гойле и Крэббе. Может быть, независимость. Может быть, ту самую взрослость во взгляде, которая отличала его от остальных первокурсников.

Но Артём не собирался становиться чьей-то тенью. Даже Малфоя.

— *Трансфигурация сейчас, — сказал он, сворачивая к лестнице. — Увидимся.

— *Трансфигурация, — поморщился Драко. — Макгонагалл зануда, каких свет не видывал. Следи, чтобы не сняла баллы за то, что дышишь.

Он хохотнул своей шутке и пошёл в другую сторону.

Класс трансфигурации находился на первом этаже, в светлой просторной комнате с высокими окнами. Здесь пахло мелом и старой бумагой, и было неуютно чисто — ни пылинки, ни соринки.

Макгонагалл уже стояла за кафедрой, строгая, прямая, как палка. В руках она держала указку, которой постукивала по ладони — мерно, отрывисто, как метроном.

— *Садитесь, — сказала она, когда ученики заполнили класс. — Быстро. Тихо. У нас много материала.

Артём сел за парту рядом с каким-то слизеринцем с параллельного потока. Томми пристроился в другом конце комнаты, рядом с Лили.

— *Трансфигурация, — начала Макгонагалл без предисловий, — один из самых сложных и опасных разделов магии. Тот, кто не умеет концентрироваться, не умеет точно представлять результат, не добьётся здесь успеха. Я не терплю разгильдяйства. Если вы не готовы работать — сразу скажите, и я переведу вас в другую группу. К Флитвику, например. Там можно баловаться и ничего не делать.

Она обвела класс взглядом, проверяя, не вызовется ли кто. Никто не вызвался.

— *Хорошо. Откройте учебники на странице двадцать три. Сегодня мы попробуем превратить спичку в иголку.

Спичка лежала на парте перед Артёмом — обычная деревянная спичка, чуть обгоревшая с одного конца. Он смотрел на неё и пытался представить иголку. Тонкую, стальную, с острым концом и ушком.

— *Взмах палочкой должен быть точным, — продолжала Макгонагалл. — Никакой лишней амплитуды. Только кисть. И чёткое представление цели. Приступайте.

Артём поднял палочку. Чёрный тик лежал в руке привычно, почти родственно — за эту неделю он уже научился чувствовать её, как продолжение собственной руки. Он взмахнул, чётко проговаривая про себя формулу.

«Вера спинус игнолла» — или как там? В учебнике было написано, но слова казались странными, непривычными.

Он произнёс вслух:

— *Вера спинус игнолла.

Палочка дёрнулась, и спичка... осталась спичкой. Только чуть покосилась набок.

Рядом кто-то ахнул — у гриффиндорской девочки спичка превратилась в кривую, ржавую иголку, больше похожую на гвоздь.

— *Неплохо, мисс Браун, — сухо сказала Макгонагалл. — Ещё пара тренировок, и будет прилично.

Артём попробовал снова. Представил иголку до мельчайших деталей — блеск металла, остриё, ушко, даже маленькую царапину на боку, которая бывает у старых иголок.

— *Вера спинус игнолла.

Спичка дёрнулась, вытянулась, потемнела... и превратилась в иголку. Почти идеальную. Только слишком толстую — такой можно было шить разве что мешки.

— *О, — раздалось сзади. — Мистер Смит, покажите.

Макгонагалл подошла, взяла иголку, повертела в пальцах.

— *Интересно, — сказала она задумчиво. — Форма верная, структура металла правильная. Но перерасход материала. Вы вложили слишком много силы, мистер Смит. Спичка меньше иголки по объёму, вы должны были уплотнить дерево, а не добавить массы. Откуда у вас лишняя масса?

Артём пожал плечами.

— *Не знаю, профессор. Я просто представил иголку.

— *Представили слишком хорошо, — Макгонагалл вернула иголку. — Контролируйте себя. В трансфигурации важно не перестараться. Лишняя сила может привести к непредсказуемым последствиям. Попробуйте ещё раз, но думайте об уплотнении, а не о создании.

Она отошла к другим ученикам.

Артём попробовал снова. Уплотнение, не создание. Спичка — это уже материал, его просто нужно сжать, изменить форму, а не добавлять нового.

Он взмахнул палочкой, и спичка превратилась в тонкую, острую, идеальную иголку.

— *Отлично, — сказала Макгонагалл, вернувшись и взяв иголку. — Пять баллов Слизерину. Продолжайте в том же духе.

Артём выдохнул. Получилось.

Но на душе было неспокойно. Он слишком хорошо понимал, что значит «перерасход силы» и «лишняя масса». Это та самая тёмная сторона его магии, о которой говорил Олливандер. Сила, которая не просто есть, а которая рвётся наружу, готовая уничтожить всё на своём пути.

После трансфигурации был обед, а после обеда — Защита от Тёмных искусств.

Этот предмет вёл профессор Квиррелл — молодой человек с нервным тиком и вечно дрожащими руками, который, по слухам, только что вернулся из отпуска, проведённого где-то в тёмных лесах Европы. Он был бледен, заикался и пахло от него чесноком — так сильно, что за три парты было слышно.

— *Сегодня... э-э... мы будем изучать... — начал он, нервно оглядываясь на дверь, — оборотней. Да. Оборотней. Очень опасные... э-э... существа.

Класс загудел. Оборотни — это было интересно.

— *Кто может сказать... ммм... как защититься от оборотня?

Тишина. Никто не знал.

— *Мистер... э-э... — Квиррелл ткнул пальцем в сторону Артёма. — Смит, кажется? Вы?

Артём задумался. В книгах он читал, что от оборотня защищает только серебро. Но в магическом мире, наверное, были другие способы.

— *Серебро, — ответил он. — Или заклинания, связанные с луной.

Квиррелл дёрнулся, и его глаза расширились.

— *Серебро? — переспросил он. — Откуда вы... э-э... знаете про серебро?

— *Читал, — коротко ответил Артём.

— *Читали, — Квиррелл нервно усмехнулся. — Да, конечно. Читали. Ну что ж, это... э-э... правильно. Серебро. И луна. Но есть ещё... э-э... один способ. Самый надёжный. Знаете какой?

Артём покачал головой.

— *Не подпускать их к себе, — Квиррелл хихикнул собственной шутке, и смех его прозвучал истерически. — Держаться подальше. Оборотни — не люди, когда превращаются. Они — звери. И единственный способ выжить — не встречаться с ними. Запомните это. Не встречаться.

Он замолчал, уставившись в одну точку на стене, и класс затих в неловкой тишине.

— *Профессор, — раздался голос Драко. — А правда, что в прошлом году оборотень напал на деревню в Уэльсе и загрыз десять человек?

Квиррелл вздрогнул.

— *Правда, — ответил он глухо. — Десять человек. И никто не смог помочь. Потому что не успели. Потому что... э-э... потому что.

Он снова замолчал.

Урок продолжился в том же духе — Квиррелл бормотал, заикался, путал даты и имена, и к концу занятия у Артёма сложилось чёткое впечатление, что этот человек чего-то боится. Чего-то конкретного. Чего-то, что может войти в класс в любой момент.

Вечером, в гостиной Слизерина, случилось то, чего Артём ждал и боялся.

Первая неделя учёбы подходила к концу, и старшекурсники наконец обратили внимание на новичков.

Это началось с того, что к ним подошёл высокий парень с нашивкой старосты — тот самый, что вёл их в первый день. За ним стояли ещё трое — все с нашивками, все старшекурсники, все с холодными, оценивающими глазами.

— *Первокурсники, — сказал староста, и голос его эхом разнёсся по гостиной. — Собрание. Живо.

Драко поднялся первым, на лице его читалась гордость — его заметили. Гойл и Крэбб послушно встали за ним. Теодор Нотт отложил книгу и поднялся с ленивой грацией.

Артём поднялся последним.

Их отвели в дальний угол гостиной, к камину, где стояли кожаные кресла, обитые зелёным бархатом. Старшекурсники расселись, жестом приказав первокурсникам стоять.

— *Меня зовут Маркус Флинт, — представился староста. — Я капитан квиддичной команды и староста факультета. Это — Эдриан Пьюси, это — Грэхэм Монтегю, это — Кассиус Уоррингтон. Старшекурсники, авторитеты, слизеринцы до мозга костей.

Он обвёл взглядом стоящих перед ним первокурсников.

— *Вы знаете, что такое Слизерин?

Молчание. Драко открыл было рот, но Флинт оборвал его взглядом.

— *Слизерин — это не просто факультет. Это семья. Но семья, в которой нужно заслужить место. Здесь нет места слабакам. Здесь нет места тем, кто не готов сражаться за свои интересы. Здесь нет места магглорождённым, которые думают, что им всё должны.

Он посмотрел прямо на Артёма.

— *Я слышал о тебе, Смит. Сирота. Из приюта. Маггловское воспитание. И ты на Слизерине. Вопрос — как?

— *Шляпа решила, — ответил Артём спокойно.

— *Шляпа, — усмехнулся Флинт. — Шляпа ошибается. Редко, но бывает. Может быть, она ошиблась с тобой?

Он поднялся с кресла и подошёл вплотную. От него пахло потом, квиддичной амуницией и чем-то кислым. Он был выше Артёма на две головы и шире в плечах вдвое.

— *Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Артём поднял глаза. Спокойно. Не моргая.

— *Я смотрю.

Флинт прищурился.

— *Глаза у тебя... недетские. Странные. Ты чего-то боишься?

— *Боюсь, — честно ответил Артём. — Но не вас.

— *О, — Флинт усмехнулся. — Смелый. Или глупый. Я ещё не решил.

Он обернулся к остальным старшекурсникам.

— *Слышали? Он меня не боится. Может, показать ему, почему стоит бояться?

Пьюси и Уоррингтон поднялись с кресел.

Артём стоял неподвижно. Руки висели вдоль тела, но он чувствовал палочку — чёрный тик, тёплый, пульсирующий. Один взмах — и...

И что? Он против троих старшекурсников? Он, не знающий толком ни одного заклинания, кроме спички в иголку?

— *Флинт, — раздался голос сбоку. — Оставь его.

Теодор Нотт шагнул вперёд. Он не повышал голоса, не делал резких движений, просто встал рядом с Артёмом.

— *Этот мальчик — мой сосед по спальне, — сказал Теодор ровно. — Его привёл Снейп. Лично. Ты хочешь проблем с деканом?

Флинт замер.

— *Снейп? — переспросил он. — Лично?

— *Лично, — подтвердил Теодор. — Я видел. В первый же день. Снейп разговаривал с ним после зелий. Один на один. Долго.

Пауза повисла в воздухе, густая, как смола.

Флинт смотрел на Артёма, Артём смотрел на Флинта.

— *Ладно, — сказал наконец Флинт. — Живи пока. Но мы за тобой следим, Смит. Оступишься — и ты наш. Понял?

— *Понял, — ответил Артём.

Флинт развернулся и ушёл. Старшекурсники потянулись за ним.

Когда они остались одни, Теодор повернулся к Артёму.

— *Ты идиот, — сказал он без злости. — Смотреть ему в глаза, когда он тебя запугивает? Ты хоть понимаешь, что он мог с тобой сделать?

— *Понимаю, — ответил Артём. — Но если бы я отвёл взгляд, он бы сделал это в любом случае. Так хоть не сломался.

Теодор усмехнулся.

— *Ты странный, Смит. Совсем не похож на первокурсника.

— *Я знаю, — ответил Артём. — И спасибо. За помощь.

— *Не за что, — Теодор пожал плечами. — Мы соседи. Соседи должны держаться вместе. В Слизерине это единственный способ выжить.

Он отошёл к своему креслу, взял книгу и снова погрузился в чтение.

Артём остался стоять у камина, глядя на зелёное пламя.

Вечером, когда все уже легли, в спальню тихо вошёл Томми.

Как он пробрался мимо портрета и пароля, Артём не знал. Может быть, гриффиндорская смелость, может быть, удача. Но он стоял в дверях, бледный, с кругами под глазами, и смотрел на Артёма.

— *Ты как? — спросил он шёпотом.

— *Жив, — ответил Артём так же тихо. — Ты?

— *Меня гриффиндорцы... не бьют, но смотрят косо. Говорят, что я с тобой водился, значит, самозванец. Лили заступается, но ей тоже достаётся. Она же из магглов, её не все любят.

Артём кивнул.

— *Держись. Скоро привыкнут.

— *А ты? — Томми подошёл ближе. — Слух по школе пошёл, что тебя сегодня чуть не побили старшекурсники. Правда?

— *Правда. Но обошлось.

Томми выдохнул.

— *Я боялся за тебя. Знаешь... может, нам не стоило разделяться? Может, если бы мы вместе были на одном факультете...

— *Тогда нас бы убили вдвоём, — оборвал Артём. — Так хоть один выживет.

Томми помолчал.

— *Я принёс тебе это, — сказал он и сунул в руку Артёму что-то маленькое, тёплое. — Пирожок. С ужина стащил. Ты сегодня мало ел.

Артём посмотрел на пирожок. Обычный пирожок с мясом, какие давали в Большом зале. Но в руках Томми он казался чем-то большим.

— *Спасибо, — сказал Артём. — Ты хороший друг, Томми.

— *А ты — мой брат, — ответил Томми. — Помнишь, ты сказал тем старшим, что я твой брат? Я запомнил. Для меня ты теперь брат. Навсегда.

Он выскользнул за дверь так же тихо, как вошёл.

Артём долго сидел на кровати, глядя на пирожок. Потом съел его, медленно, смакуя каждый кусочек.

В окне за толщей воды проплывала огромная тень.

Субботнее утро в Хогвартсе начиналось не со звонка, а с тишины.

Впервые за неделю Артём проснулся не от грубого толчка домового эльфа, а сам — оттого, что организм наконец решил, что можно выспаться. В спальне было тихо, только Гойл посапывал во сне, приоткрыв рот, да Крэбб что-то бормотал, ворочаясь под балдахином.

Драко уже не было — его кровать была аккуратно заправлена, на тумбочке лежала записка.

Артём взял записку, развернул.

«Смит, после завтрака идём на квиддичное поле. Отец прислал мётлы. Не опаздывай. Малфой».

Он усмехнулся. Даже записки Драко писал так, будто отдавал приказы.

Теодор Нотт сидел на своей кровати, скрестив ноги, и читал книгу с чёрной обложкой, на которой не было названия. Увидев, что Артём проснулся, он поднял глаза.

— *Малфой зовёт на квиддич? — спросил он без интереса.

— *Ага.

— *Пойдёшь?

— *Посмотрим.

Теодор хмыкнул и вернулся к книге.

— *Зря. Малфой не любит, когда его игнорируют. Особенно такие, как ты.

— *Такие, как я — это какие?

Теодор посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— *Странные. Непонятные. Без рода, но с силой. Малфои таких не понимают, а чего не понимают — стараются контролировать. Или уничтожить.

Он снова уткнулся в книгу, давая понять, что разговор окончен.

Артём оделся и вышел.

В Большом зале было непривычно пусто. Суббота — выходной, и многие ученики ещё спали. За слизеринским столом сидели только самые ранние пташки: Драко, Гойл, Крэбб и несколько старшекурсников, которых Артём не знал.

— *Явился, — Драко кивнул на место рядом с собой. — Ешь быстрее, через полчаса встречаемся у выхода.

— *Я не говорил, что пойду, — ответил Артём, наливая себе чай.

Драко замер с тостом в руке.

— *В смысле — не пойдёшь? Я тебя пригласил.

— *Я ценю, но у меня другие планы.

— *Какие ещё планы? Ты неделю в школе, у тебя не может быть планов.

Артём спокойно отпил чай.

— *Библиотека. Хочу почитать про трансфигурацию. У меня проблемы с контролем силы.

Драко открыл рот и закрыл. Потом на его лице появилось выражение, которое Артём уже научился распознавать — смесь раздражения и любопытства.

— *Ты серьёзно? В субботу утром, когда можно летать на метле, ты идёшь в библиотеку?

— *Я не умею летать на метле.

— *Так я тебя научу! — Драко повысил голос. — У меня лучшие мётлы в школе, отец прислал...

— *Я знаю, — перебил Артём. — Я подумаю. Но сначала библиотека.

Он доел тост, допил чай и встал.

— *Увидимся на обеде.

И вышел, оставив Драко с открытым ртом.

Библиотека Хогвартса оказалась огромной — даже больше, чем он представлял. Высоченные стеллажи уходили в темноту, теряясь где-то под потолком, между ними висели лестницы, двигающиеся сами по себе, а воздух пах пылью, временем и магией.

Мадам Пинс, библиотекарша, худая как жердь и с лицом, напоминающим старую сову, проводила его подозрительным взглядом, но ничего не сказала.

Артём бродил между стеллажами, читая названия на корешках. «История тёмных искусств», «Некромантия для начинающих», «Трансфигурация высшего уровня», «Зелья, меняющие сознание». Это была запретная секция? Нет, вроде бы обычная. Просто здесь, в этом мире, тёмные искусства были частью учебной программы, а не чем-то постыдным.

Он нашёл раздел по трансфигурации и взял несколько книг — потрёпанных, тяжёлых, с пожелтевшими страницами. Устроился в дальнем углу, за огромным столом, куда почти не доходил свет, и начал читать.

«Трансфигурация — это искусство изменения формы и структуры материи. В отличие от чар, которые воздействуют на объект извне, трансфигурация изменяет его суть. Это требует от волшебника не только точности, но и глубокого понимания природы вещей. Ошибка в трансфигурации может привести к необратимым последствиям — вплоть до слияния объектов или создания химер».

Он перелистнул страницу.

«Особую опасность представляет трансфигурация, проводимая магами с избыточным магическим ядром. В таких случаях заклинание может выйти из-под контроля, черпая силу из самого мага, а не из внешнего мира. Симптомы: головокружение, кровотечение из носа, временная потеря сознания. В тяжёлых случаях — магическое истощение и смерть».

Артём отложил книгу и задумался. Избыточное магическое ядро. Это про него? Про его палочку, которая пульсирует теплом, про кровь из носа после всплесков силы, про ту ночь в приюте, когда взорвались лампочки?

Он достал палочку. Чёрный тик лежал в руке, привычно тёплый. Артём направил её на пустой стул напротив и тихо произнёс:

— *Вера спинус игнолла.

Ничего не произошло. Стул остался стулом.

— *Не так, — сказал он себе. — Нельзя просто так. Нужно представлять.

Он закрыл глаза и представил стул. А потом — иголку. Огромную иголку, в которую превращается стул. Дерево сжимается, уплотняется, меняет структуру, становится металлом...

— *Вера спинус игнолла.

Грохот был такой, что Артём подпрыгнул на месте.

Стул исчез. На его месте лежала груда металлолома — сплющенные, перекрученные куски железа, которые когда-то были ножками и сиденьем. И среди этого металлолома торчала огромная игла — с человеческий рост, толстая, как рука, и острая, как копьё.

— *Что здесь происходит?!

Мадам Пинс неслась к нему, размахивая руками, как перепуганная птица.

— *Вы что наделали?! Это же библиотечное имущество! Стул семнадцатого века! Вы хоть понимаете...

— *Простите, — Артём вскочил, пряча палочку. — Я случайно. Я просто тренировался...

— *Тренировался?! — взвизгнула библиотекарша. — В библиотеке?! Трансфигурацией?! Да вы чуть не разнесли полстеллажа!

Она оглядела груду металлолома, и лицо её вытянулось.

— *Это... это что, стул был?

— *Был, — подтвердил Артём. — Я превратил его в иголку. Но что-то пошло не так.

— *Что-то пошло не так, — повторила мадам Пинс саркастически. — Вы, молодой человек, либо гений, либо опасный маньяк. Стул семнадцатого века — в металлолом! Да за такое из школы выгоняют!

— *Простите, — повторил Артём. — Я всё уберу. Честно.

— *Уберёт он, — проворчала мадам Пинс, но уже спокойнее. — И как ты собираешься это убирать? Трансфигурацией обратно? Чтобы ещё больше всё испортить?

Артём задумался. А ведь верно. Если он смог превратить стул в металлолом, может, получится превратить обратно?

Он поднял палочку, сосредоточился. Представил стул. Дерево, резные ножки, мягкое сиденье, вековая полировка...

— *Репаро.

Слово вырвалось само. Не то заклинание, не из учебника, а откуда-то изнутри, из той тёмной глубины, где жила его сила.

Металлолом дрогнул. Куски железа поползли друг к другу, начали соединяться, менять форму... И через секунду на полу стоял стул. Целый. Не тронутый. Даже пыль на сиденье осталась та же.

Мадам Пинс открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— *Это... это невозможно, — прошептала она. — Репаро не работает на трансфигурации. Это разные разделы магии. Так не бывает.

— *Видимо, бывает, — ответил Артём, чувствуя, как кружится голова.

Он убрал палочку и направился к выходу, пока библиотекарша не пришла в себя.

— *Стой! — крикнула она вдогонку. — Ты... ты кто такой?

— *Первокурсник, — ответил Артём, не оборачиваясь. — Том Смит, Слизерин.

И вышел.

После обеда Драко поймал его в коридоре.

— *Ты пропустил квиддич, — сказал он с плохо скрываемой обидой. — Мы ждали тебя полчаса.

— *Я был в библиотеке.

— *Знаю, — Драко поморщился. — Мне уже доложили, что ты там устроил. Чуть не разнёс полсекции, превратил стул в железку, а потом обратно. Ты вообще соображаешь, что делаешь?

— *Не всегда, — честно ответил Артём.

Драко посмотрел на него долгим взглядом.

— *Слушай, Смит. Я не знаю, кто ты и откуда взялся. Но если ты будешь продолжать в том же духе, долго не проживёшь. В Хогвартсе свои правила. Здесь нельзя быть одному. Здесь нужно примыкать к кому-то, кто тебя прикроет. Я предлагаю тебе свою защиту.

Артём молчал.

— *Взамен, — продолжал Драко, — ты будешь делать то, что я скажу. Ну, в разумных пределах. Помогать мне, если надо. И не высовываться. Идёт?

Артём смотрел на него. Мальчишка, eleven лет, копирующий отца. Но в глазах — не только спесь, но и что-то другое. Страх? Одиночество? Желание иметь настоящего друга, а не подпевал вроде Гойла и Крэбба?

— *Я подумаю, — ответил Артём.

— *О чём тут думать? — Драко повысил голос. — Я предлагаю тебе дружбу! Дружбу Малфоя! Это великая честь!

— *Я знаю, — спокойно ответил Артём. — И ценю. Но я привык сам решать, что для меня хорошо. Дай мне время.

Драко вспыхнул, хотел что-то сказать, но сдержался.

— *До вечера, — бросил он и ушёл, гордо вскинув голову.

Артём остался один в коридоре.

Вечером, когда он вернулся в гостиную, его ждал сюрприз.

За одним из диванов, в тени, сидела Лили Эванс.

— *Ты? — удивился Артём. — Как ты сюда попала?

— *Пароль угадала, — усмехнулась она. — «Чистота крови». Очень оригинально. Ваши старшекурсники такие предсказуемые.

— *Если тебя увидят...

— *Не увидят. Я умею прятаться. Гриффиндорцы вообще много чего умеют, кроме как лезть на рожон.

Она поднялась и подошла ближе.

— *Я пришла поговорить о Томми.

Артём напрягся.

— *Что с ним?

— *Ничего страшного, — Лили покачала головой. — Пока. Но он очень переживает. Из-за вас. Из-того, что вы на разных факультетах. Говорит, что без тебя ему страшно. Что гриффиндорцы его не принимают, считают чужаком. А я... я одна не справлюсь.

Артём молчал.

— *Ты можешь с ним встречаться, — продолжала Лили. — Тайком. Я помогу. У нас есть потайные ходы, я уже нашла парочку. Если хочешь...

— *Хочу, — перебил Артём. — Спасибо.

Лили кивнула.

— *Тогда завтра, после отбоя. У входа в выручай-комнату. Знаешь, где это?

— *Найду.

Она уже собралась уходить, но остановилась.

— *Том... можно тебя так называть? Ты странный. Совсем не похож на других. И Томми тебя любит, как брата. Я хочу, чтобы ты знал: если вам двоим будет нужна помощь, я помогу. Чем смогу.

И она исчезла за углом, оставив Артёма в ещё большем смятении, чем прежде.

Ночью, лёжа в кровати и слушая, как за стеной воды проплывают тени, Артём думал.

У него появился враг в лице Флинта и его компании. Потенциальный друг в лице Драко, который пока не понял, что дружбу не покупают. Союзница в лице Лили, странной девчонки из Гриффиндора. И брат — Томми, который верил в него безоговорочно.

И палочка. Тёмная, опасная, непредсказуемая палочка, которая сегодня в библиотеке сделала невозможное.

Кто я? — думал Артём. — И зачем я здесь?

Ответа не было.

Только холод в костях и пульсация силы в кончиках пальцев.

Воскресенье началось с дождя.

Артём проснулся оттого, что капли барабанили по толстому стеклу, за которым колыхалась тёмная вода озера. Сквозь мутную толщу пробивался серый свет, создавая в спальне сумрак, от которого не хотелось вставать.

Но вставать пришлось.

— *Подъём, слизеринцы! — голос Драко разнёсся по комнате, как удар хлыста. — Сегодня полёты! Все на поле!

Гойл застонал и натянул одеяло на голову. Крэбб сел на кровати, тупо моргая спросонья. Теодор уже сидел с книгой, делая вид, что не слышит.

— *Смит, ты со мной? — Драко подошёл к его кровати.

Артём помедлил с ответом. После вчерашнего разговора в коридоре он не знал, чего ждать от Малфоя. Обиды? Злости? Попытки надавить?

Но Драко смотрел на него спокойно, без вчерашней обиды.

— *Я подумал над твоими словами, — сказал он негромко, чтобы не слышали остальные. — Ты прав, нельзя требовать дружбы. Её можно только предложить. Я предлагаю. А ты решай.

Артём кивнул.

— *Я тоже подумаю. На полёты пойду. Посмотрю, что это такое.

Драко чуть заметно улыбнулся — впервые за всё время знакомства.

— *Договорились.

Квиддичное поле в дождь выглядело уныло. Трибы промокли, трава превратилась в грязь, ветер гнал по полю лужи, а ворота жалобно скрипели под порывами ветра.

Но первокурсников это не волновало. Они толпились у входа, возбуждённо переговариваясь, покачиваясь на пятках и ёжась от холода.

Мадам Трюк — коренастая женщина с коротким ёжиком седых волос и свистком на шее — стояла в центре поля с ящиком, полным старых, потрёпанных мётел.

— *Ну что, орлы, — крикнула она, перекрывая шум дождя. — Первый урок полётов! Ничего сложного, если не идиоты. Садитесь на метлу, как я покажу, и взлетаете по команде. Кто упадёт и разобьётся — сам виноват. Больничное крыло на третьем этаже.

Она оглядела притихших учеников и хмыкнула.

— *Шучу. Почти. Давайте, стройтесь в линию. Слизеринцы слева, гриффиндорцы справа. Живо!

Артём встал в строй слизеринцев, рядом с Драко. Через несколько метров, за невидимой границей, выстроились гриффиндорцы. Томми стоял с краю, бледный, сжав кулаки. Лили — рядом с ним, что-то шептала ободряющее.

— *Берите мётлы! — скомандовала мадам Трюк.

Артём взял метлу, которая досталась ему — старую, облезлую, с криво подрезанными прутьями. Она была лёгкой, почти невесомой, но от неё пахло сыростью и временем.

— *Вытяните руку над метлой и скажите: «Вверх!»

— *Вверх! — раздалось со всех сторон.

Мётлы подпрыгивали в грязи, катались по земле, у некоторых даже взлетали на полметра и падали обратно. У Драко метла послушно прыгнула в руку с первого раза. У Гойла — не шелохнулась.

У Артёма метла замерла на мгновение, а потом медленно, плавно поднялась и легла в ладонь.

Мадам Трюк удивлённо подняла бровь.

— *Неплохо, мистер...?

— *Смит, — ответил Артём.

— *Смит. Быстрая реакция. Садитесь на метлу. Ноги на прутья, руки на рукоять. Не сжимайте слишком сильно — метла должна чувствовать ваши намерения, а не страх.

Артём сел. Метла качнулась под ним, примеряясь, и замерла.

— *По моему свистку — отталкиваетесь и взлетаете на метр. Не выше! Иначе разобьётесь, а мне отчёты писать. Приготовились...

Свисток пронзительно взвизгнул.

Артём оттолкнулся — и взлетел.

Метла рванула вверх, как выпущенная из лука стрела. Ветер ударил в лицо, дождь хлестал по щекам, земля ушла куда-то вниз, превратившись в размытое пятно. Он летел вверх, вверх, сквозь серую пелену, и не мог остановиться.

— *Тормози! — донёсся снизу крик мадам Трюк. — Тормози, идиот!

Но Артём не знал как.

Он вцепился в рукоять, пытаясь вспомнить, что говорила мадам Трюк. Наклон вперёд? Назад? Он наклонился назад, и метла, послушно реагируя, замедлила ход, остановилась, повисла в воздухе.

Артём висел метрах в двадцати над землёй. Внизу, на поле, все смотрели на него — маленькие фигурки, задравшие головы.

— *Спускайся! — орала мадам Трюк. — Медленно! Наклонись вперёд, чуть-чуть!

Он наклонился. Метла плавно пошла вниз, послушная, как ручная.

Через минуту он стоял на земле, чувствуя, как дрожат ноги.

Мадам Трюк подошла к нему, вглядываясь в лицо.

— *Ты раньше летал?

— *Никогда, — ответил Артём.

— *Врёшь, — спокойно сказала она. — Так не бывает. Первый раз — и сразу на двадцать метров? Без страха? Без паники?

Артём промолчал. Он и сам не знал, как это вышло. Просто метла послушалась. Просто он почувствовал её, как продолжение своего тела.

— *Ладно, — мадам Трюк покачала головой. — Талант, значит. Редко, но бывает. Слизерин получает десять баллов. А ты, Смит, записывайся в квиддичную команду. С такими данными грех не летать.

Она отошла к остальным ученикам, которые всё ещё пытались поднять мётлы с земли.

Драко смотрел на Артёма с новым выражением. Не спесь, не любопытство — уважение.

— *Ничего себе, — сказал он тихо. — Ты правда никогда не летал?

— *Правда.

— *Тогда ты прирождённый ловец. Если захочешь, я поговорю с Флинтом. Он капитан, он берёт талантливых даже с первого курса.

— *Подумаю, — ответил Артём.

Он посмотрел на гриффиндорскую сторону. Томми сидел на метле, бледный, и пытался оторваться от земли. Метла прыгала под ним, но не взлетала.

— *Расслабься, — крикнул Артём, забыв, что они на разных факультетах. — Не сжимай так сильно! Доверься ей!

Томми услышал. Посмотрел на него, кивнул, разжал пальцы... и метла плавно поднялась на полметра.

— *Получилось! — заорал он. — Том, получилось!

Мадам Трюк обернулась, посмотрела на Артёма, на Томми, перевела взгляд.

— *Друзья? — спросила она коротко.

— *Брат, — ответил Артём.

Она хмыкнула.

— *Брат в Гриффиндоре, ты в Слизерине. Весело у вас. Ладно, летите дальше. И не вздумайте убиться.

Дождь усилился.

Урок закончился, когда все промокли до нитки и замёрзли до костей. Ученики побежали в замок, толкаясь и смеясь. Артём шёл медленно, чувствуя, как вода течёт за шиворот, но внутри было тепло.

Он летал. Он чувствовал метлу. Он был свободен.

Вечером, после отбоя, он пробрался к выручай-комнате.

Лили ждала его в тени статуи.

— *Идём, — шепнула она и открыла дверь.

Комната оказалась небольшой, уютной, с камином, в котором горел огонь, и двумя креслами. Томми уже сидел в одном из них, вцепившись в подлокотники.

— *Том! — он вскочил и бросился обниматься. — Том, я так скучал! Там, в Гриффиндоре, все такие... они не понимают. Они говорят, что я странный. Что ты странный. Что мы из приюта — значит, магглы, значит, хуже всех.

Артём обнял его в ответ.

— *Тише, тише. Я здесь. Я никуда не денусь.

— *Обещаешь?

— *Обещаю.

Они сели в кресла. Лили устроилась на полу у камина, поджав ноги.

— *Рассказывай, — сказал Артём. — Как ты там?

Томми заговорил, сбивчиво, торопливо, словно боялся, что его прервут.

— *Сначала ничего было. В первый день даже понравилось. Комната у нас хорошая, светлая, все друг с другом знакомятся. Потом пришли старшие. Спрашивают: кто ты, откуда, какой крови. Я сказал, что из приюта, что не знаю родителей. Они переглянулись и... и с тех пор как будто меня нет. Не бьют, не обижают, просто не замечают. Игнорируют. Только Лили разговаривает, да ещё один парень, Сириус, вроде нормальный, но он со своими друзьями, ему не до меня.

— *Сириус Блэк? — переспросил Артём.

— *Ага. А ты откуда знаешь?

— *Слышал.

Сириус Блэк. Чистокровный, из древнего рода, но, по слухам, терпеть не может свою семью. В книгах он был лучшим другом Джеймса Поттера и врагом Снейпа. Здесь, в этой реальности, он просто старшекурсник, которому нет дела до первокурсников.

— *А Лили как? — спросил Артём, поворачиваясь к девочке.

— *Нормально, — она пожала плечами. — Ко мне тоже присматриваются. Из-за крови. Но я не лезу, учусь, ни с кем не ссорюсь. Пока терпят.

— *Будь осторожна, — посоветовал Артём. — Война идёт. Чистокровные скоро начнут охоту на таких, как мы.

Лили посмотрела на него долгим взглядом.

— *Ты слишком много знаешь для первокурсника, Том Смит.

— *Я много читал, — ответил Артём.

— *Не ври, — спокойно сказала она. — Я чувствую ложь. Ты не просто читал. Ты знаешь. Как будто... как будто ты уже жил в этом мире раньше.

Артём промолчал.

Томми переводил взгляд с одного на другого.

— *Вы о чём?

— *Ни о чём, — ответил Артём. — Просто разговор.

Лили усмехнулась.

— *Ладно, храни свои секреты. Но если они опасны для Томми, я узнаю.

Она поднялась.

— *Время вышло. Через час обход Филча. Надо расходиться.

Томми обнял Артёма на прощание.

— *Ты придёшь ещё?

— *Приду. Как смогу.

— *Я буду ждать.

Они разошлись в разные стороны.

Артём возвращался в подземелья через чёрные ходы, которые показала Лили. Тёмные, узкие, пахнущие сыростью и крысами. Но безопасные.

В гостиной Слизерина было пусто — только старшекурсники сидели у камина, обсуждая что-то своё. Флинт поднял голову, увидел Артёма, но ничего не сказал — только проводил взглядом.

В спальне горел свет. Драко сидел на кровати, разбирая какие-то письма.

— *Где ты был? — спросил он без любопытства, скорее для порядка.

— *Гулял.

— *По ночам здесь не гуляют. Филч поймает — всыплет по первое число.

— *Не поймает.

Драко хмыкнул.

— *Ты вообще кого-нибудь боишься?

— *Боюсь, — ответил Артём, ложась на кровать. — Многого. Но не Филча.

— *А чего?

Артём помолчал.

— *Себя.

Драко не нашёлся, что ответить.

В комнате погас свет.

Артём лежал в темноте, слушая, как за стеной воды проплывают тени, и думал.

Завтра понедельник. Новая неделя. Новые уроки. Новые опасности.

Но сегодня у него было главное — Томми жив, Лили на их стороне, метла слушается, палочка слушается.

Я справлюсь, — подумал он. — Я должен.

И провалился в сон.

Четверг принёс новые испытания.

Урок зельеварения в этот раз был посвящён ядам.

Снейп стоял у доски, на которой был нарисован какой-то сложный химический состав, и буравил класс взглядом.

— *Сегодня вы узнаете, что зелья могут не только лечить, но и убивать, — начал он без предисловий. — И хорошо бы вам научиться отличать одно от другого, пока вы сами не стали жертвой собственной невнимательности.

Он обвёл взглядом учеников.

— *Кто скажет, чем отличается противоядие от яда?

Тишина. Драко открыл рот, но Снейп оборвал его взглядом.

— *Мистер Смит?

Артём задумался на секунду.

— *Дозой, сэр? — ответил он. — Многие яды в малых дозах являются лекарствами. И наоборот.

Снейп приподнял бровь.

— *Продолжайте.

— *И составом, конечно. Но главное — скоростью воздействия. Яд должен убить быстро, иначе организм успеет выработать защиту. Противоядие — нейтрализовать яд до того, как он подействует.

Снейп молчал долгих пять секунд. Потом медленно кивнул.

— *Слизерин получает десять баллов. Мистер Смит, останьтесь после урока.

Артём внутренне сжался, но кивнул.

Когда класс опустел, Снейп подошёл к его столу.

— *Откуда вы знаете о ядах? — спросил он тихо.

— *Читал, сэр.

— *Не врите. В учебниках для первого курса этого нет. Откуда?

Артём посмотрел ему в глаза.

— *Из прошлой жизни, сэр.

Снейп замер. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Понимание? — но сразу исчезло.

— *Что вы помните о прошлой жизни?

— *Всё, сэр.

Снейп долго смотрел на него. Потом медленно произнёс:

— *Это опасно, Смит. Очень опасно. Есть вещи, которые не должны пересекаться. Миры, которые не должны смешиваться. Если кто-то узнает...

— *Кто узнает, сэр? Вы?

Снейп усмехнулся — нехорошо, одними уголками губ.

— *Я уже знаю. Я знал с того момента, как увидел вас в приюте. Ваши глаза... они не детские. Никогда не были детскими.

Он наклонился ближе.

— *Я не выдам вас. Пока. Но если вы сделаете что-то, что угрожает школе или моим ученикам, я убью вас сам. Без колебаний. Понятно?

— *Понятно, сэр.

— *Идите.

Артём вышел из класса на ватных ногах.

В коридоре его ждал Драко.

— *Что он тебе сказал?

— *Ничего, — ответил Артём. — Предупредил.

— *О чём?

— *О том, что я опасен.

Драко посмотрел на него с новым интересом.

— *А ты опасен?

— *Для своих — нет. Для чужих — посмотрим.

Они пошли по коридору, и Драко вдруг сказал:

— *Знаешь, Смит, я решил. Ты мне нравишься. Не как Гойл или Крэбб, которые просто делают, что скажут. Ты другой. С тобой интересно. Если захочешь — ты мой друг. Настоящий друг, не подпевала.

Артём посмотрел на него.

— *А что скажет твой отец?

— *Мой отец не будет указывать мне, с кем дружить, — твёрдо ответил Драко. — Я сам решаю.

— *Хорошо, — сказал Артём после паузы. — Тогда договорились.

Драко улыбнулся — впервые искренне.

Они пошли дальше вместе, и Артём подумал, что, может быть, в этом мире у него появится не только брат, но и друг.

в коридоре Хогвартса, но коридор был не такой, как днём. Стены здесь были чёрными, обугленными, словно недавно горели. Факелы не горели — вместо них в воздухе висели зелёные огоньки, отбрасывающие болезненный свет на каменные плиты пола.

— *Том...

Голос донёсся откуда-то из темноты. Тихий, шипящий, похожий на шелест змеиной кожи.

— *Том, иди сюда...

Он пошёл на голос. Ноги ступали бесшумно, хотя под ногами хрустело стекло — битые склянки, осколки зелий, рассыпанные по полу.

Коридор сворачивал, потом ещё раз, и вдруг Артём оказался в огромном зале. Высокие своды терялись в темноте, в центре стоял каменный стол, а на столе...

На столе лежал Томми.

Мёртвый.

Глаза его были открыты и смотрели в пустоту, изо рта текла тонкая струйка крови, на груди зияла рана — глубокая, рваная, будто кто-то вырвал сердце.

— *Нет... — выдохнул Артём.

— *Да, — ответил голос из темноты. — Это только начало.

Из тени выступила фигура. Высокая, худая, в чёрном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. В руке фигура держала палочку — точно такую же, как у Артёма, чёрный тик с чешуёй василиска.

— *Кто ты? — спросил Артём, и голос его прозвучал глухо, будто из другого мира.

— *Ты уже знаешь, — ответила фигура. — Я — это ты. Ты — это я. Мы одно целое. И мы пришли за ним.

Фигура подняла палочку и направила на Артёма.

— *Проснись.

Артём проснулся.

Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к телу от пота. В спальне было темно, только за окном проплывали тени в толще воды.

Он сел на кровати, пытаясь отдышаться.

— *Кошмар? — раздался голос с соседней кровати.

Теодор Нотт сидел, скрестив ноги, и смотрел на него в темноте. Глаза его блестели, как у кошки.

— *Ты не спишь? — спросил Артём хрипло.

— *Я вообще мало сплю, — ответил Теодор. — Слишком много мыслей. А ты кричал во сне. Негромко, но я услышал.

— *Извини.

— *Не извиняйся. У всех бывают кошмары. Вопрос в том, что их вызывает.

Теодор помолчал, потом добавил:

— *Мой отец говорит, что сны — это отражение нашей сути. То, что мы скрываем днём, выходит наружу ночью. Иногда это полезно — понять себя. Иногда — опасно.

— *Почему опасно?

— *Потому что если суть слишком тёмная, сны могут начать жить своей жизнью. Стать реальностью.

Он отвернулся и лёг, давая понять, что разговор окончен.

Артём долго сидел, глядя в темноту, и думал о Томми. О том, что сон был слишком реальным. О том, что фигура в чёрном сказала: «Мы пришли за ним».

Я не дам его в обиду, — подумал он. — Никому. Ни во сне, ни наяву.

Утром за завтраком Томми был жив и здоров — сидел за гриффиндорским столом, жевал кашу и делал вид, что не замечает косых взглядов. Лили, как всегда, была рядом.

Артём поймал его взгляд и чуть заметно кивнул. Томми кивнул в ответ.

— *Ты какой-то бледный сегодня, — заметил Драко, намазывая тост маслом. — Ночью не спал?

— *Снилось всякое, — коротко ответил Артём.

— *Кошмары? — Драко понимающе кивнул. — У меня тоже бывает. Особенно после того, как отец рассказывает о делах. Знаешь, война — это не шутки. Даже когда ты в безопасности, мысли лезут в голову.

— *Твой отец... он участвует?

Драко замялся.

— *Не спрашивай. Я не могу об этом говорить. Но если ты мой друг... ты должен знать, что мой отец на правильной стороне. На стороне тех, кто хочет сохранить чистоту магии.

Артём промолчал. Для него «чистота магии» пахла приютом, голодом и смертью. Но спорить с Драко сейчас было бесполезно.

После завтрака была трансфигурация, потом история магии — самый скучный предмет, который вёл профессор Биннс, призрак, даже не замечающий, что он призрак. Артём сидел, делал вид, что слушает, а сам думал о своём.

О палочке. О снах. О Томми. О Лили, которая слишком много знала. О Снейпе, который знал ещё больше.

К концу урока он принял решение.

Нужно искать информацию. О палочке, о василисках, о тёмной магии. И о том, что происходит в мире за стенами Хогвартса.

После обеда он отправился в библиотеку.

Мадам Пинс встретила его подозрительным взглядом, но ничего не сказала. Видимо, инцидент со стулом ещё не забылся.

Артём прошёл в самый дальний угол, где стояли стеллажи с тёмными книгами. Здесь было пыльно, пахло плесенью и временем, и почти никто не ходил.

Он искал книги о василисках.

И нашёл.

Фолиант в чёрном кожаном переплёте, с металлическими углами и застёжками, которые пришлось долго отпирать. Назывался он просто: «Василиск — царь змей».

Артём устроился в углу, где его не было видно, и открыл книгу.

«Василиск — один из древнейших и опаснейших магических созданий. Рождается из куриного яйца, высиженного жабой. Достигает длины до пятидесяти футов. Живёт до девятисот лет. Взгляд василиска смертелен для любого, кто встретится с ним глазами. Косвенный взгляд (через отражение) вызывает окаменение».

Артём перелистнул страницу.

«Чешуя василиска обладает уникальными магическими свойствами. Используется в создании палочек высшего порядка, а также в ритуалах тёмной магии. Палочка с сердцевиной из чешуи василиска наделяет владельца способностью к парселтангу — языку змей, а также усиливает тёмные наклонности. Такие палочки чрезвычайно редки и опасны. Известно всего три случая их создания. Владельцы двух из них стали тёмными магами, уничтожившими целые поселения. Третий владелец неизвестен».

Артём захлопнул книгу.

Сердце колотилось где-то в горле.

Тёмные маги. Уничтоженные поселения. Парселтанг.

Он посмотрел на свою палочку. Чёрный тик лежал в руке, тёплый, пульсирующий, словно живой.

— *Ты знал, — прошептал Артём. — Ты знал, что отдаёшь мне.

Он спрятал книгу обратно на полку и вышел из библиотеки.

В коридоре было темно — вечер наступил незаметно. Артём шёл к подземельям, когда услышал шаги.

Много шагов. Тяжёлых, быстрых.

Из-за поворота вылетела группа старшекурсников — человек пять. Впереди бежал Флинт.

— *Стоять! — крикнул он, увидев Артёма.

Артём остановился.

— *Смит, — Флинт подошёл вплотную, тяжело дыша. — Ты мне нужен.

— *Зачем?

— *Не твоё дело. Идём.

— *Я не пойду, пока не скажешь зачем.

Флинт усмехнулся — нехорошо, как Снейп.

— *Смелый, значит. Ладно, скажу. У нас проблема. Гриффиндорцы на нашей территории. Поймали младшекурсника, хотят... повеселиться. Надо отбить. Ты идёшь.

Артём похолодел.

— *Кого поймали?

— *Какого-то первогодку. Мелкого, тощего. Говорит, с тобой знаком. Уилсон, кажется.

Томми.

— *Где они? — спросил Артём, и голос его стал чужим, низким.

Флинт удивился перемене.

— *В старом классе зелий. На третьем этаже. Но ты...

Артём уже бежал.

Он нёсся по коридорам, не разбирая дороги, перепрыгивая через ступеньки, срезая углы. В груди горело, палочка пульсировала в руке, готовая вырваться.

Старый класс зелий находился в башне, давно заброшенной. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились голоса — смех, ругань, чей-то плач.

Артём влетел внутрь.

В классе было темно, только несколько свечей горели на учительском столе. В центре комнаты стояли четверо — старшекурсники в красных галстуках. Гриффиндорцы. А на полу, скорчившись, лежал Томми.

— *Отойдите от него, — сказал Артём.

Голос прозвучал тихо, но в нём было что-то такое, от чего все четверо обернулись.

— *О, ещё один слизеринский выродок, — усмехнулся тот, что стоял в центре — высокий, накачанный, с разбитой губой. — Пришёл за дружком?

— *Я сказал — отойдите.

Парень шагнул вперёд.

— *Или что? Вызовешь меня на дуэль? Ты, первогодка?

Он замахнулся — хотел, видимо, ударить, просто так, для острастки.

Но ударить не успел.

Артём поднял палочку.

И тьма вырвалась наружу.

Он не знал, что это было за заклинание. Оно вырвалось само — из глубины, из той тёмной бездны, которая жила внутри. Чёрный луч ударил в парня, отбросил его к стене, пригвоздил, как бабочку к картону.

Остальные закричали, бросились врассыпную.

Артём подошёл к Томми, помог ему подняться.

— *Ты как?

Томми трясся, но кивнул.

— *Жив... ты вовремя...

Позади застонал парень, прижатый к стене невидимой силой.

Артём обернулся. Чёрный луч всё ещё держал его, впиваясь в грудь, выжигая мантию.

— *Отпусти его, — раздался голос сзади.

В дверях стоял Снейп.

Чёрные глаза смотрели на Артёма, и в них не было удивления. Только знание.

— *Отпусти, Смит. Сейчас же.

Артём моргнул, и луч исчез. Парень рухнул на пол, хрипя.

Снейп шагнул в комнату.

— *Все — вон, — сказал он тихо, но так, что гриффиндорцы бросились к выходу, забыв про своего лидера. — Мистер Смит и мистер Уилсон — за мной.

Он вывел их в коридор, довёл до своего кабинета, втолкнул внутрь и закрыл дверь.

— *Садитесь.

Они сели.

Снейп стоял перед ними, скрестив руки на груди, и молчал. Долго. Очень долго.

— *Что это было? — спросил он наконец, глядя на Артёма.

— *Не знаю, — ответил Артём. — Оно само.

— *Само, — повторил Снейп. — Само. Вы хоть понимаете, что вы чуть не убили человека?

— *Он бил Томми.

— *Я знаю. Я видел. Но это не оправдание.

Он подошёл ближе.

— *То, что вы сделали — это тёмная магия. Очень тёмная. Та, что оставляет следы. Та, что меняет человека. Если вы будете продолжать, вы станете монстром.

— *Я защищал друга.

— *Защищать можно по-разному, — отрезал Снейп. — Можно ударить, можно оглушить, можно вызвать профессора. А можно — убить. Вы выбрали убить. Почему?

Артём молчал.

— *Я спрашиваю — почему?

— *Потому что я испугался, — выдохнул Артём. — За него.

Снейп смотрел на него долго, очень долго.

— *Встаньте, — сказал он наконец. — Оба.

Они встали.

— *Мистер Уилсон, идите в свою гостиную. И чтобы я больше не видел вас вне факультета после отбоя. Идите.

Томми посмотрел на Артёма, но тот кивнул. Томми вышел.

Снейп повернулся к Артёму.

— *А вы останетесь. У нас с вами будет долгий разговор. О том, что такое сила. И о том, как ей не стать проклятием.

Он указал на стул.

— *Садитесь. И рассказывайте всё. С самого начала. Про приют, про палочку, про сны. Всё.

Артём сел.

И начал рассказывать.

Глава 4. Тени прошлого

Ночь после разговора со Снейпом Артём почти не спал.

Он лежал на спине, глядя в потолок спальни, где плясали зеленоватые блики от воды за окном. Толща Чёрного озера давила на стёкла, и иногда казалось, что они вот-вот треснут под этим напором — но нет, магия держала, держала столетиями, будет держать и дальше.

Рядом тихо посапывал Драко — во сне он не был похож на надменного аристократа. Обычный мальчишка лет одиннадцати, поджавший ноги к животу и натянувший одеяло до самого носа. Слизеринский принц, наследник древнего рода — а спит, свернувшись калачиком, как брошенный щенок.

С другой стороны храпели Гойл и Крэбб. Они храпели в унисон, создавая странный дуэт — один басом, другой тенором, и от этой какофонии, казалось, вибрировали стёкла в окнах. Артём уже привык к этому ночному концерту, но сегодня храп почему-то раздражал особенно сильно.

Теодор Нотт, как всегда, не спал. Сидел на своей кровати, скрестив ноги по-турецки, и читал при свете палочки, завешенной пологом, чтобы никого не беспокоить. Он вообще спал мало — говорил, что слишком много мыслей. Артём ему верил. У самого мыслей было не меньше.

Палочка лежала под подушкой, и Артём чувствовал её тепло даже сквозь перьевую набивку. Она пульсировала в такт сердцебиению — живая, тёплая, словно второй пульс. Чёрный тик с чешуёй василиска — палочка, которой не должно существовать. Палочка, которая выбрала его.

Почему я? — думал Артём в сотый раз. — Почему именно я?

Ответа не было.

Мысли в голове крутились как бешеные, сменяя одна другую, переплетаясь, рождая новые вопросы.

Снейп знает. Он знает всё — про приют, про переселение, про палочку, про сны. И не выдал. Почему? Что ему с этого?

Снейп не производил впечатления человека, который делает что-то просто так, из доброты душевной. В его глазах постоянно читался холодный расчёт — он просчитывал варианты, взвешивал риски, оценивал выгоду. И всё же он предложил помощь. Вызвался учить. Предупредил об опасности.

Может, он действительно понимает, — подумал Артём. — Может, он сам через это прошёл.

В книгах о Гарри Поттере Снейп был сложным персонажем — двойным агентом, человеком, который ненавидел отца Гарри, но любил его мать. Человеком, который нёс свой крест до конца и погиб, так и не дождавшись признания.

Но это были книги. А здесь — реальность. Здесь Снейп был моложе, злее, циничнее. И, кажется, ещё более одиноким.

Артём повернулся на бок, пытаясь устроиться поудобнее. Перьевая подушка сплющилась под щекой, одеяло сбилось — в слизеринских спальнях было прохладно, даже несмотря на магический подогрев.

Книга, — вспомнил он. — «Основы тёмной защиты». Надо начать читать.

Он осторожно, стараясь не шуметь, достал книгу из-под подушки — ту самую, что дал Снейп. Потёртый кожаный переплёт, пожелтевшие страницы, никакого имени на обложке. Только змея, кусающая свой хвост — Уроборос, символ вечности и бесконечности. На корешке золотым тиснением было выведено: «О.З.Т. — Основы защиты от Тьмы».

Артём зажёг палочку — на этот раз тьма не вырвалась, только слабый, тусклый свет озарил страницы. Он поднёс книгу поближе к глазам и начал читать.

«Тёмная магия, — писал автор, — не является злом по своей сути. Это всего лишь инструмент. Как нож — им можно нарезать хлеб, а можно перерезать горло. Разница не в ноже, а в том, кто его держит».

Артём кивнул сам себе. Логично.

«Многие боятся тьмы, потому что не понимают её. Они думают, что тьма — это отсутствие света. На самом деле тьма — это другая форма света. Это энергия, которую можно направлять, контролировать, использовать. Главное — не позволить ей использовать тебя».

Он перевернул страницу. Дальше шли практические упражнения. Медитации. Контроль дыхания. Визуализация.

«Первое и самое важное упражнение — осознание. Сядьте удобно, закройте глаза. Представьте, что ваше тело — это сосуд. Внутри сосуда — тьма. Не пугайтесь её. Просто наблюдайте. Изучайте. Она — часть вас. Она не уйдёт, даже если вы очень захотите. Но вы можете научиться с ней договариваться».

Артём отложил книгу и посмотрел на часы. Половина четвёртого утра. До подъёма ещё часа три. В спальне тихо, все спят.

Почему бы не попробовать прямо сейчас?

Он осторожно сел на кровати, скрестив ноги. Закрыл глаза. Сосредоточился на дыхании — вдох, выдох, вдох, выдох. Старался ни о чём не думать, просто дышать.

Сначала ничего не происходило. Только тишина в ушах и мерное посапывание соседей. Потом он почувствовал тепло в груди. Оно росло, ширилось, заливало всё тело, и вдруг — он увидел.

Внутри него действительно была тьма. Не пустота, не отсутствие света, а именно тьма — густая, живая, переливающаяся, как нефть на воде. Она клубилась в груди, тянулась щупальцами к рукам, к ногам, к голове, заполняла каждую клеточку. Она была везде.

Первым желанием было испугаться. Отшатнуться. Открыть глаза и забыть этот кошмар.

Но Артём сдержал себя.

Не бойся, — сказал он себе. — Это я. Это моё. Это часть меня.

Тьма словно услышала. Она замерла на мгновение, перестала клубиться, затихла, прислушиваясь.

Я не враг тебе, — мысленно обратился он к ней. — Я — хозяин. Ты — инструмент. Мы вместе.

Тьма дрогнула. А потом медленно, плавно начала собираться обратно в грудь, в тугой, плотный комок. Она сжималась, уплотнялась, становясь всё меньше и меньше, пока не превратилась в маленькую чёрную точку где-то в районе солнечного сплетения.

Артём открыл глаза.

В спальне было тихо. Часы показывали десять минут пятого. Прошло всего полчаса, хотя ему казалось — вечность.

Он выдохнул и снова лёг. Впервые за долгое время — спокойно.

Получается, — подумал он. — У меня получается.

Палочка под подушкой довольно пульсировала, словно радуясь успеху хозяина.

Утром за завтраком Драко вертелся как уж на сковородке.

— *Сегодня квиддич! — объявил он, размахивая тостом с таким видом, будто сообщал о победе в войне. — Сборная Слизерина тренируется, мы пойдём смотреть! Флинт обещал показать новые тактики! Говорят, он придумал манёвр, от которого у гриффиндорцев головы отвалятся!

— *Я, наверное, не пойду, — ответил Артём, наливая себе чай. — Много дел.

Драко замер с тостом на полпути ко рту.

— *Каких дел? — спросил он таким тоном, будто Артём сказал, что собирается прыгнуть с Астрономической башни. — Воскресенье! Выходной! Ты что, опять в библиотеку?

— *Может быть.

— *Смит, ты ненормальный. В библиотеку в воскресенье, когда на улице солнце и можно летать! — Драко покачал головой с выражением глубочайшего разочарования. — Ладно, дело твоё. Но если передумаешь — мы будем на поле.

Он умчался вместе с Гойлом и Крэббом — те послушно потрусили за ним, как два верных бульдога, даже не допив свой чай. Гойл на бегу пытался дожевать тост, Крэбб чуть не споткнулся о скамью.

Артём остался в одиночестве за слизеринским столом. Вернее, не совсем в одиночестве — старшекурсники сидели в другом конце, обсуждая что-то своё, но к нему не подходили. После инцидента с Флинтом его вроде бы оставили в покое, но присматривали — он это чувствовал.

Он допил чай и посмотрел на гриффиндорскую сторону. Томми сидел на своём обычном месте, рядом с Лили, и жевал кашу, испуганно озираясь. С того вечера в старом классе он стал ещё более нервным — вздрагивал от каждого громкого звука, шарахался от старшекурсников, даже когда они проходили мимо просто так.

На щеке у него всё ещё красовалась длинная царапина — след от вчерашнего взрыва котла на зельях. Залеченная на скорую руку, но всё равно заметная. Лили что-то шептала ему на ухо, явно успокаивая, и время от времени гладила по плечу.

Надо с ним поговорить, — подумал Артём. — Надо объяснить, что всё нормально. Что я контролирую ситуацию. Что Снейп на нашей стороне.

Он поднялся и направился к выходу из Большого зала, но на полпути его перехватил Теодор.

Нотт возник словно из ниоткуда — бесшумно, как тень. Артём даже не заметил, как он подошёл.

— *Снейп зовёт, — сказал Теодор коротко, глядя куда-то в сторону. — После завтрака, в его кабинет.

— *Зачем?

— *Не знаю. Он не докладывает. — Теодор пожал плечами с видом глубочайшего равнодушия. — Но выглядел... озабоченным. Даже больше обычного.

— *Когда он сказал?

— *Пять минут назад. Я встретил его в коридоре. Передал. — Теодор уже собрался уходить, но задержался на секунду. — Смит. Ты осторожнее там. Снейп просто так не вызывает.

И исчез так же бесшумно, как появился.

Артём вздохнул и изменил маршрут.

Кабинет зельеварения днём выглядел почти уютно — если, конечно, можно назвать уютным помещение, увешанное банками с заспиртованными тварями и пахнущее сушёными травами. Солнечные лучи пробивались сквозь узкие окна под потолком, освещая пылинки в воздухе, и от этого кабинет казался не таким мрачным, как вечером.

Снейп сидел за столом и писал что-то на пергаменте — быстро, размашисто, то и дело макая перо в чернильницу. Увидев Артёма, он отложил перо и указал на стул напротив.

— *Садитесь, Смит.

Артём сел.

— *Как продвигается чтение? — спросил Снейп без предисловий.

— *Медленно, — честно ответил Артём. — Но я пробовал упражнения. Те, про осознание.

— *И?

— *Кажется, получается.

Снейп приподнял бровь — этот жест начинал становиться для Артёма привычным.

— *Кажется?

— *Я чувствую тьму внутри. И могу её собирать. Контролировать. По крайней мере, пытаюсь.

— *Покажите.

Артём замялся.

— *Здесь? Сейчас?

— *Здесь и сейчас, — подтвердил Снейп. — Я же сказал — покажите.

Артём закрыл глаза и сосредоточился. Вдох, выдох. Тьма в груди отозвалась сразу — тёплая, послушная, будто только и ждала команды. Он собрал её в комок, удержал, потом медленно, очень медленно, направил в правую руку.

Открыл глаза.

Правая рука светилась — не чёрным, как он ожидал, а тёмно-фиолетовым, глубоким, как ночное небо в безлунную пору. Свечение пульсировало в такт сердцу, и от него исходило тепло — не жар, а именно тепло, как от хорошо протопленной печи.

Снейп смотрел внимательно, не мигая. В его глазах читался холодный интерес учёного, наблюдающего за редким экспериментом.

— *Достаточно, — сказал он наконец. — Опустите.

Артём разжал пальцы, и свечение погасло, втянулось обратно в грудь. Он почувствовал лёгкую усталость, но не головокружение и не слабость — впервые после использования магии.

— *Вы прогрессируете быстрее, чем я ожидал, — Снейп откинулся на спинку стула и сложил пальцы домиком. — Быстрее, чем кто-либо из тех, кого я знал. Это хорошо и плохо одновременно.

— *Почему плохо?

— *Потому что быстрый прогресс часто означает, что тьма слишком легко поддаётся. А то, что легко даётся, так же легко и забирает. Вы должны быть осторожны, Смит. Очень осторожны. — Он помолчал, глядя куда-то в сторону, в угол кабинета, где в банке плавал чей-то заспиртованный глаз. — Я позвал вас не только для этого.

Артём внутренне напрягся.

— *В магическом мире произошли события, о которых вы должны знать.

Снейп говорил спокойно, буднично, словно сообщал прогноз погоды. Но от его слов веяло холодом.

— *Вчера ночью был убит ещё один магглорождённый. Восьмой за этот месяц. Убийца не найден. Министерство в панике, газеты пишут о новой волне террора. «Пророк» требует решительных мер, но никто не знает, какие меры могут быть решительными против того, кого нельзя поймать.

— *Пожиратели смерти? — спросил Артём.

Снейп чуть заметно поморщился при этом имени — так морщатся, когда видят что-то неприятное, но неизбежное.

— *Скорее всего. Их активность растёт с каждым месяцем. Тот-кого-нельзя-называть набирает силу. Если так пойдёт дальше, через год-два начнётся открытая война.

— *И что нам делать?

— *Вам? — Снейп усмехнулся — нехорошо, одними уголками губ. — Вам — учиться. Набираться сил. Искать союзников. В Хогвартсе вы в относительной безопасности, но только пока. Если война придёт сюда... выживут только сильные.

Он подался вперёд, и его чёрные глаза впились в Артёма.

— *Вы сильный, Смит. Сильнее, чем сами думаете. Но сила без мудрости — это оружие в руках ребёнка. Не становитесь оружием. Станьте тем, кто этим оружием владеет.

— *Я понял, — ответил Артём. — Спасибо.

— *Идите. И продолжайте читать. Через неделю проверим прогресс.

Артём поднялся и направился к двери. У самого порога он обернулся.

— *Профессор... спасибо. Правда.

Снейп не ответил — только махнул рукой, прогоняя.

Артём вышел в коридор и медленно побрёл по направлению к гостиной.

Восемь убитых магглорождённых за месяц. Война на пороге. Тёмный Лорд, набирающий силу. И он, бывший безработный из другого мира, застрявший в теле ребёнка, должен как-то выжить во всём этом.

Снейп прав, — подумал он. — Надо учиться. Надо становиться сильнее. И надо защитить Томми. Во что бы то ни стало.

Он шёл по коридору, глядя под ноги, и вдруг услышал знакомый голос:

— *Том!

Томми выскочил из-за угла, запыхавшийся, раскрасневшийся, с развевающейся мантией. Видимо, бежал со всех ног.

— *Я тебя ищу! Лили сказала, что ты у Снейпа, я ждал за углом, думал, может, увижу... Том, мне нужно тебе кое-что сказать! Очень важное!

— *Что случилось? — Артём насторожился. Томми был явно не в себе — глаза горели, руки тряслись, но это был не страх. Что-то другое.

— *Пойдём, — Томми схватил его за руку и потащил в какой-то закоулок за статуей горгульи, где их не могли увидеть случайные прохожие. — Там... там странное. Я не знаю, что это, но это... это невероятно.

— *Где?

— *В выручай-комнате. Я сегодня утром туда заходил, думал, может, ты там, как договаривались... А там — комната, которой раньше не было. Совсем другая. Я её раньше не видел. И в ней — зеркало. Огромное, до самого потолка, в золотой раме с ножками в виде львиных лап. И когда я в него посмотрел... я увидел маму.

Артём замер.

— *Маму?

— *Да! — у Томми глаза были огромные, круглые, полные слёз, которые вот-вот готовы были пролиться. — Я никогда её не видел, Том! Никогда! В приюте говорили, что меня подкинули, что мать отказалась, что я никому не нужен. А в зеркале — она стояла и улыбалась мне. И тянула руки. Я хотел к ней, хотел дотронуться, но не мог — стекло было холодное, и она была по ту сторону.

Артём похолодел.

Зеркало Еиналеж. Зеркало желаний. Показывает самое сокровенное, то, что человек хочет больше всего на свете.

Он читал о нём в книгах. В той, другой жизни. В каноне Гарри Поттера это зеркало появлялось на первом курсе и чуть не свело Гарри с ума, потому что он видел в нём своих мёртвых родителей.

— *Томми, послушай меня очень внимательно, — сказал он, беря друга за плечи и глядя прямо в глаза. — Это зеркало — опасная штука. Очень опасная. Оно показывает то, чего мы хотим больше всего. Наши самые сокровенные желания. Но это не настоящее. Это просто картинка, иллюзия.

— *Но она была такая настоящая... — Томми всхлипнул. — Я чувствовал, что она рядом. Что она любит меня.

— *Я знаю, — Артём обнял его, прижал к себе, чувствуя, как тот дрожит. — Я знаю, как это больно — хотеть чего-то, чего не можешь получить. Но если смотреть в это зеркало слишком долго, можно сойти с ума. Забыть, где реальность, а где мечта. Люди пропадали из-за него, Томми. Исчезали, застывали перед ним, пока не умирали от голода и жажды, потому что не могли оторваться.

Томми поднял на него заплаканные глаза.

— *Правда?

— *Правда. Я не шучу такими вещами.

— *Но я увидел маму...

— *Я знаю. И ты ещё увидишь её — не в зеркале, а в жизни, когда вырастешь, когда найдёшь её. Если захочешь. А пока ты должен держаться. Ты должен помнить, что настоящее — здесь. Я здесь. Лили здесь. Мы — твоя семья сейчас. Понял?

Томми кивнул, уткнувшись носом ему в плечо.

— *Понял.

— *И больше не ходи туда один. Никогда. Хорошо? Если хочешь посмотреть — скажи мне. Пойдём вместе. Но один — нельзя. Обещай.

— *Обещаю.

Они постояли так несколько минут, пока Томми не перестал дрожать и всхлипывать. Где-то в коридоре послышались шаги — кто-то шёл в их сторону.

— *Нам пора, — шепнул Артём. — Вытри слёзы.

Томми послушно вытер глаза рукавом мантии, шмыгнул носом.

— *Том, — сказал он вдруг. — А ты бы что увидел в этом зеркале?

Артём задумался.

— *Не знаю, — ответил он честно. — Наверное, свою старую жизнь. Ту, которая была до приюта.

— *А какая она была?

— *Другая, — Артём покачал головой. — Неважно. Той жизни больше нет. Есть только эта.

Томми посмотрел на него с тем странным выражением, которое появлялось у него всё чаще — смесь восхищения, непонимания и безграничного доверия.

— *Ты иногда говоришь такие странные вещи, Том. Как будто ты не с нами. Как будто ты откуда-то издалека.

— *Может быть, так и есть, — тихо ответил Артём. — Но это неважно. Я здесь. С тобой. И никуда не уйду.

Шаги приближались. Они выскользнули из закоулка и разошлись в разные стороны — Томми в башню Гриффиндора, Артём в подземелья.

По дороге он думал о зеркале.

Что бы я увидел? — спрашивал он себя. — Свою квартиру? Свою старую жизнь? Своих родителей, которых тоже давно нет?

Ответа не было.

Наверное, он увидел бы мир, в котором не было войны. Не было приюта. Не было холода в костях. Просто тихая, спокойная жизнь обычного человека, который ходит на работу, платит налоги, смотрит телевизор по вечерам.

Но той жизни больше нет.

И не будет никогда.

В гостиной Слизерина было шумно — вернулись с квиддича.

Драко стоял в центре комнаты и размахивал руками, изображая в лицах (точнее, в одном лице — Флинта) какие-то невероятные манёвры, которые тот сегодня показывал на тренировке. Гойл и Крэбб сидели на диване, разинув рты, и ловили каждое слово. Несколько старшекурсниц в углу хихикали, поглядывая на Драко — видимо, находили его очень забавным.

Увидев Артёма, Драко прервался на полуслове.

— *Смит! А ты где был? Мы думали, ты всё-таки придёшь. Флинт спрашивал про тебя, кстати.

— *Дела, — коротко ответил Артём, проходя к своему любимому креслу у камина.

— *Какие дела в воскресенье? — Драко подозрительно прищурился, подходя ближе. Гойл и Крэбб, как верные псы, потянулись за ним. — Опять с тем гриффиндорцем встречался?

Артём промолчал. Не подтвердил, но и не опроверг.

Драко вздохнул с видом человека, которому приходится объяснять прописные истины трёхлетнему ребёнку.

— *Слушай, Смит. Я понимаю, он твой друг. Правда, понимаю. У меня тоже есть друзья, — он кивнул на Гойла и Крэбба, которые синхронно заулыбались, довольные, что их упомянули. — Но ты должен быть осторожнее. Гриффиндорцы — враги. Не лично для тебя, а для факультета. Если наши узнают, что ты с ними водишься... особенно после того случая со старшекурсниками... могут быть проблемы.

— *Пусть узнают, — спокойно ответил Артём, усаживаясь в кресло и доставая книгу Снейпа. — Я никому не давал обещания ненавидеть целый факультет.

Драко открыл рот и закрыл. Потом открыл снова.

— *Ты невозможен, Смит. Просто невозможен.

— *Я знаю.

— *Ладно, — Драко махнул рукой. — Твоё дело. Но если что — я предупредил.

Он отошёл к своим, но через минуту вернулся и присел на подлокотник соседнего кресла.

— *Флинт правда спрашивал про тебя. Говорил, что ты хорошо летаешь. Особенно для первокурсника. Сказал, что если будешь продолжать в том же духе, возьмёт в команду запасным уже в этом году.

— *Я подумаю, — ответил Артём, не отрываясь от книги.

— *Да что ты всё думаешь? — Драко всплеснул руками. — Надо брать, пока дают! Флинт просто так не хвалит, он зверь на тренировках. Если он сказал — значит, правда видит талант.

— *Скоро экзамены, — Артём поднял глаза. — Мне нужно подтянуть теорию.

— *Теорию! — Драко закатил глаза к потолку. — Ты и так лучший на курсе по теории, все преподаватели это отмечают. Даже Снейп, который вообще никого не хвалит. Отдохни хоть раз.

— *Я отдыхаю, — Артём указал на книгу. — Чтение — лучший отдых.

Драко посмотрел на обложку. На змею, кусающую свой хвост.

— *Что это вообще такое? «Основы защиты от Тьмы»? — прочитал он вслух. — Никогда не слышал о такой книге. Дай посмотреть.

Он протянул руку, но Артём неуловимым движением убрал книгу.

— *Нельзя. Снейп дал. Сказал никому не показывать.

— *Снейп дал? — Драко удивился ещё больше. — Лично? Тебе?

— *Лично. Мне.

— *Ничего себе, — Драко присвистнул. — Снейп никому ничего не даёт. Он даже Малфоям ничего не давал, а мы с ним в дальнем родстве. Ты точно не тёмный маг, Смит?

— *Точно, — усмехнулся Артём. — Пока.

Драко посмотрел на него долгим взглядом, в котором смешивались любопытство, уважение и лёгкая зависть.

— *Странный ты, Смит. Очень странный. Но мне это даже нравится. С тобой не скучно.

Он хлопнул Артёма по плечу и ушёл к Гойлу и Крэббу — те уже начали без него скучать и переглядываться.

Артём остался один у камина.

Он открыл книгу на том месте, где остановился ночью, и продолжил читать.

«Осознание — только первый шаг, — писал автор. — Следующий шаг — управление. Тьма внутри вас должна подчиняться вашей воле, а не наоборот. Для этого существуют специальные упражнения на концентрацию и визуализацию».

Дальше шли описания упражнений. Нужно было представлять тьму в виде различных форм — шара, куба, пирамиды, — и мысленно перемещать её по телу. Потом — выпускать наружу маленькими порциями, создавая защитные оболочки. Потом — использовать для усиления обычных заклинаний.

Артём пробовал.

Шар получился легко — тьма послушно собралась в груди в идеальную сферу. Куб — сложнее, пришлось повозиться, представляя углы и грани. Пирамида — вообще ерунда, сдался после пятой попытки.

— *Чем это ты занимаешься? — раздалось над ухом.

Артём вздрогнул и открыл глаза. Теодор стоял рядом, глядя на него с любопытством.

— *Медитирую, — ответил Артём.

— *Медитируешь, — повторил Теодор скептически. — С закрытыми глазами, с книгой на коленях. На защите от Тьмы. Прямо в гостиной. Перед камином.

— *Да.

Теодор помолчал, потом сел в соседнее кресло.

— *Знаешь, Смит, ты самый странный человек из всех, кого я встречал. А я встречал много странных людей. Мой отец — один из них.

— *Чем же он странный?

Теодор усмехнулся — нехорошо, как-то по-взрослому.

— *Он верит в то, чего нет. В чистоту крови, в величие рода, в то, что магия должна принадлежать избранным. Он ходит на собрания, носит маску, говорит правильные слова. А по ночам ему снятся кошмары. Я слышу, как он кричит.

Артём промолчал. Он знал такие семьи. В приюте было несколько детей из чистокровных семей, от которых отказались — потому что родители сели в Азкабан, потому что погибли при невыясненных обстоятельствах, потому что просто исчезли.

— *Ты не боишься, что с твоим отцом что-то случится? — спросил он.

— *Боюсь, — спокойно ответил Теодор. — Но не за него. За себя. Если он погибнет, меня отправят к родственникам. А родственники у меня — ещё те. Дядя любит «воспитывать» ремнём. Тётя — запирать в подвале. Я лучше здесь останусь, даже если война придёт.

— *Здесь безопасно?

— *Нигде не безопасно, — Теодор покачал головой. — Но здесь хотя бы есть Дамблдор. А Дамблдор — это сила. Его боятся даже те, кого нельзя называть.

Он помолчал, глядя на огонь в камине.

— *Ты сегодня был у Снейпа. Я видел, как ты шёл. Что он хотел?

— *Предупредил. О войне. О том, что скоро станет хуже.

— *Он прав, — Теодор кивнул. — Отец в последнем письме писал, что Пожиратели готовят что-то большое. Нападение на Министерство или на школу. Никто не знает точно. Но все готовятся.

— *Откуда твой отец знает?

— *Он знает многое, — уклончиво ответил Теодор. — Слишком многое. Иногда мне кажется, что он сам... ну, ты понимаешь.

Он не договорил, но Артём понял.

Отец Теодора мог быть Пожирателем смерти. Или сочувствующим. Или просто информатором. В любом случае — опасным человеком.

— *Ты поэтому со мной разговариваешь? — спросил Артём. — Потому что я тоже странный? Потому что у меня нет рода?

Теодор усмехнулся.

— *Я с тобой разговариваю, потому что ты не врёшь. Со мной все врут — отец, родственники, даже некоторые преподаватели. А ты — нет. Ты просто молчишь. Или говоришь правду. Это редкость.

Он поднялся.

— *Береги себя, Смит. И друга своего береги. Таких, как мы, в этом мире мало.

И ушёл так же бесшумно, как появился.

Артём остался сидеть у камина, глядя на зелёное пламя.

Таких, как мы, — подумал он. — Кто это — «мы»? Те, кто выживает вопреки? Те, кто носит тьму внутри?

Ответа не было.

Вечер тянулся медленно. Артём читал, пробовал упражнения, снова читал. К отбою он чувствовал, что контролирует тьму почти полностью — по крайней мере, в спокойном состоянии.

Надо будет попробовать в стрессовой ситуации, — подумал он. — Когда страшно или злишься. Тогда и проверю, насколько хорошо работает контроль.

В спальне было тихо. Драко уже спал, свернувшись калачиком. Гойл и Крэбб храпели в унисон. Теодор, как всегда, читал при свете палочки.

Артём лёг, но сон не шёл.

Он снова думал о зеркале. О Томми. О том, что тот увидел.

Мать, — думал Артём. — Он увидел мать. А я бы увидел что?

В прошлой жизни у него были родители. Обычные, советские ещё, потом российские. Отец работал на заводе, мать — в школе. Они умерли, когда он был молодым — сначала отец, от сердца, потом мать, от тоски. Остался один.

В этой жизни у него не было никого. Только Томми, который считал его братом. Только Лили, которая готова была помочь. Только Драко, который хотел дружить. Только Снейп, который почему-то взял шефство.

Семья, — подумал Артём. — У меня снова появляется семья. Пусть странная, пусть не кровная, но семья.

И за это стоило бороться.

Он закрыл глаза и провалился в сон.

Ночью ему снова приснился змей.

Артём стоял на дне озера — вода окружала его со всех сторон, но он мог дышать. Свободно, легко, будто на суше. Вода была тёплой, почти горячей, и светилась слабым зеленоватым светом.

Вокруг простирался подводный мир. Каменные глыбы, поросшие водорослями, затонувшие статуи, обломки кораблей — всё это тянулось во все стороны, теряясь в зеленоватой дымке. Где-то вдалеке проплывали тени — огромные, бесформенные, похожие на тех, что он видел из окна спальни.

— *Ты пришёл, — раздался голос прямо в голове.

Артём обернулся.

Змей плыл к нему из темноты. Он был огромен — толщиной с доброе дерево, длиной, наверное, метров двадцать, не меньше. Чешуя его переливалась чёрным и зелёным, глаза горели жёлтым огнём, а из пасти время от времени вырывался раздвоенный язык.

Но страшно не было.

— *Я ждал тебя, — сказал змей, останавливаясь в нескольких метрах. — Ты чувствуешь нашу связь.

— *Ты — Нагини? — спросил Артём.

— *Ты знаешь моё имя, — в голосе змея послышалось удовлетворение. — Это хорошо. Значит, связь крепнет.

— *Что тебе нужно?

— *Мне? — змей усмехнулся — насколько вообще змей может усмехаться. — Мне ничего. А вот тебе... тебе нужно многое.

— *Объясни.

Нагини медленно обогнул его, описывая круг. Артём чувствовал, как вода колышется от его движений, но не боялся.

— *Ты носишь мою чешую, — сказал змей. — Твоя палочка — часть меня. Моя сила течёт через неё в тебя, а твоя — в меня. Мы связаны, человек. Навсегда.

— *Я не просил об этом.

— *Просил или нет — неважно. Так случилось. Теперь ты должен научиться использовать эту связь.

— *Для чего?

Нагини остановился и посмотрел ему прямо в глаза. Жёлтые глаза были огромными, немигающими, и в них отражалась вся древность мира.

— *Тьма поднимается, человек. Ты это знаешь. Тот, кого боятся называть, скоро вернётся. И когда он вернётся, многие погибнут. Ты можешь стать одним из погибших. А можешь стать тем, кто выстоит.

— *Выстоит против него?

— *Против него. Против его слуг. Против всего, что идёт за ним. — Нагини склонил голову набок. — Ты сильный. Я чувствую это. Но сила без знания — ничто. Я дам тебе знание. О тьме, о магии, о том, как выжить.

— *Почему ты помогаешь мне?

— *Потому что ты мой, — просто ответил змей. — Ты носишь мою чешую. Ты — мой наследник в этом мире. Я не хочу, чтобы мой наследник погиб.

Он развернулся и поплыл прочь.

— *Я буду приходить к тебе во снах, — донёсся его голос. — Учись. Тренируйся. И помни: скоро начнётся война. Ты должен быть готов.

— *Постой! — крикнул Артём. — Как мне найти тебя наяву?

— *Не ищи, — ответил змей, исчезая в темноте. — Я сам найду тебя, когда придёт время.

Артём проснулся.

Сердце колотилось как бешеное. За окном, в толще воды, никого не было — только привычные тени рыб и далёкое свечение.

Нагини, — подумал он. — Змея Волдеморта. Она существует. И она говорит со мной.

Что это значит?

Ответа не было.

Но одно он знал точно: надо готовиться. Надо становиться сильнее. Надо защитить Томми и всех, кто ему дорог.

Во что бы то ни стало.

Утро понедельника началось с разноса от Снейпа.

Не Артёму, конечно, — Гриффиндору. Кто-то из первокурсников умудрился взорвать котёл на зельях, и Снейп снимал баллы десятками, с видимым удовольствием выписывая каждую минус единицу на доске. Гриффиндорцы сидели притихшие, вжав головы в плечи, и боялись дышать.

Томми сидел бледный, вжав голову в плечи — котёл взорвался как раз за его спиной, и его задело осколками. На щеке красовалась длинная царапина, залеченная на скорую руку, но всё равно заметная. Рядом с ним сидела Лили и тихонько держала его за руку под партой.

Артём поймал взгляд Томми и чуть заметно покачал головой: держись, всё будет хорошо.

После урока он задержался, делая вид, что приводит в порядок рабочее место — протирает котёл, складывает ингредиенты, пересчитывает склянки. Снейп понял намёк и подошёл, когда остальные ученики уже вышли.

— *Ваш друг пострадал, — сказал он тихо, глядя куда-то в сторону. — Несерьёзно, но факт. В следующий раз может быть хуже. Гриффиндорцы вообще не умеют варить зелья, но этот взрыв был слишком сильным даже для них.

— *Я знаю, — ответил Артём. — Я пытаюсь его защитить.

— *Защитить в Хогвартсе сложно, — Снейп покачал головой. — Особенно когда вы на разных факультетах. Стены, традиции, вражда — всё это работает против вас. Единственный способ — научить его защищаться самому.

— *Как?

— *Приводите его ко мне сегодня вечером. После отбоя. Я научу обоих.

Артём удивлённо поднял бровь.

— *Вы согласны учить гриффиндорца?

Снейп усмехнулся — той самой нехорошей усмешкой.

— *Я согласен учить того, кто может пострадать. Факультет здесь не важен. Если он погибнет, вы сорвётесь. А если вы сорвётесь, пострадают многие. Так что это в моих интересах.

— *Спасибо, — искренне сказал Артём.

— *Не благодарите. Просто будьте у меня в восемь. Оба.

Вечером, без пяти восемь, они с Томми стояли у дверей кабинета Снейпа.

Томми трясся как осиновый лист — мелко, противно, всем телом. Зубы выбивали дробь, руки ходили ходуном, глаза были размером с блюдце.

— *Том, а зачем мы? — шептал он, дёргая Артёма за рукав. — А вдруг он нас убьёт? А вдруг это ловушка? А вдруг он хочет сдать нас Пожирателям? А вдруг...

— *Не убьёт, — перебил Артём спокойно. — И не сдаст. Он хочет помочь.

— *Снейп? Помочь? — Томми округлил глаза до невозможных размеров. — Тот самый, который ненавидит Гриффиндор и снимает баллы за всё подряд? Который смотрит на нас так, будто мы тараканы? Этот Снейп хочет помочь?

— *Тот самый. Поверь мне.

— *Но...

— *Томми, — Артём повернулся к нему и положил руки на плечи. — Я знаю, что говорю. Снейп — не тот, кем кажется. Он многое видел и многое потерял. И сейчас он единственный, кто может нас научить тому, что действительно важно. Доверься мне.

Томми посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.

— *Ладно. Я тебе верю.

Артём постучал.

— *Войдите, — раздалось из-за двери.

Они вошли.

Снейп сидел за столом, перед ним лежали две старые палочки — явно учебные, не боевые, потрёпанные, с облупившейся краской. На столе горели свечи, отбрасывая пляшущие тени на стены, увешанные банками с заспиртованными тварями. В углу тикали часы.

— *Садитесь, — приказал Снейп, указывая на два стула напротив стола. — Времени мало, так что слушайте внимательно и не перебивайте.

Они сели.

Снейп посмотрел на Томми долгим, изучающим взглядом. Томми вжался в стул, пытаясь стать как можно меньше.

— *Мистер Уилсон, — начал Снейп своим обычным тоном — холодным, ровным, без тени эмоций. — Вы — типичный гриффиндорец. Храбрый, но безрассудный. Ваша магия сильна, но не контролируема. Вас легко спровоцировать, и тогда вы теряете голову. Это опасно. Особенно сейчас.

Томми сглотнул.

— *Я научу вас базовой защите. Простейшие щиты, отвлечение внимания, создание помех. Не для нападения — для выживания. Если на вас нападут, вы должны суметь убежать и позвать на помощь. Понятно?

— *П-понятно, — пискнул Томми.

— *Хорошо. Начнём с простого. Протего — базовый щит. Смотрите.

Снейп поднял свою палочку — чёрную, простую, без украшений — и произнёс заклинание. Перед ним возник полупрозрачный серебристый барьер, мерцающий в свете свечей.

— *Видите? Щит отражает большинство простых проклятий и физических атак. Он не вечен, но даст вам несколько секунд, чтобы сбежать или позвать на помощь. Теперь вы.

Томми поднял свою палочку — обычную, покупную, из орешника с сердцевиной из волоса единорога. Палочка дрожала в его руке, как живая — то ли от страха, то ли от неуверенности.

— *Протего! — выкрикнул Томми и взмахнул.

Ничего не произошло.

— *Ещё раз, — спокойно сказал Снейп. — Представляйте барьер. Чётко. Ярко. Он должен быть у вас в голове, прежде чем вы произнесёте заклинание.

— *Протего!

Снова ничего. Только лёгкое дуновение ветерка, поднятое взмахом палочки.

Снейп вздохнул — тяжело, с плохо скрываемым раздражением.

— *Мистер Смит, покажите ему, как надо.

Артём кивнул и поднял свою палочку.

Чёрный тик отозвался сразу — тёплый, пульсирующий, живой. Артём закрыл глаза на секунду, представляя барьер. Не серебристый, как у Снейпа, а чёрный, плотный, как сама ночь. Непроницаемый для любого врага.

— *Протего.

Чёрный барьер возник перед ним — густой, непрозрачный, живой. Он пульсировал в такт сердцу, и от него веяло холодом — не ледяным, а каким-то глубоким, космическим. В центре барьера, в самой его глубине, угадывались очертания змеи — той самой, из снов.

Томми ахнул.

Снейп приподнял бровь — в который уже раз.

— *Интересная интерпретация, — сказал он после долгой паузы. — Очень... оригинальная. Но для первого раза сойдёт.

Он повернулся к Томми.

— *Теперь вы, Уилсон. Закройте глаза. Представьте не просто барьер, а что-то, что защитит вас от опасности. Что-то родное, тёплое. Что-то, что ассоциируется у вас с безопасностью.

Томми послушно закрыл глаза. Представил... что?

Артёма? Да, наверное. Того, кто всегда был рядом, кто вытащил из приюта, кто защитил от старшекурсников.

Приют? Нет, там было страшно.

Лили? Тёплая, добрая Лили, которая всегда улыбалась и говорила, что всё будет хорошо.

— *Протего, — выдохнул Томми.

Перед ним возник слабый, едва заметный серебристый отблеск. Дрожащий, неуверенный, прозрачный, как утренний туман. Но настоящий.

Томми открыл глаза и уставился на этот отблеск, не веря своему счастью.

— *Получилось! — заорал он, вскакивая со стула. — Том, получилось! У меня получилось!

— *Тише, — оборвал Снейп, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Получилось. Едва-едва, но получилось. Будете тренироваться каждый вечер. Приходите сюда после отбоя. Оба.

— *Спасибо, профессор, — сказал Артём, поднимаясь.

— *Спасибо, профессор! — эхом отозвался Томми, сияя как начищенный галеон.

Снейп кивнул.

— *Идите. И помните: никому ни слова. Если кто-то узнает об этих занятиях, я всё отрицаю. А вас отправлю к Филчу мыть полы без магии.

— *Поняли, — ответили они хором и выскользнули за дверь.

В коридоре Томми сразу бросился обниматься.

— *Том! Ты видел? У меня получилось! Я могу! Я настоящий волшебник!

— *Видел, — Артём улыбнулся, обнимая его в ответ. — Ты молодец, Томми. Настоящий молодец.

— *Это ты молодец, — Томми отстранился и посмотрел на него с восхищением. — У тебя щит такой... красивый! Чёрный, с блеском. И змея внутри! Как ты это делаешь?

— *Учусь, — ответил Артём. — Как и ты. Просто у меня учитель лучше.

— *Снейп? — удивился Томми.

— *Снейп, — кивнул Артём. — Он многое знает. И многому может научить. Главное — слушаться и не выпендриваться.

Томми понимающе кивнул.

— *Я буду стараться. Честно.

— *Знаю. А теперь беги в свою башню, пока Филч не поймал. Увидимся завтра.

— *Пока, Том! — Томми махнул рукой и умчался в темноту коридора, лёгкий и счастливый.

Артём смотрел ему вслед и чувствовал, как в груди разливается тепло.

Мы справимся, — подумал он. — Мы вместе. И Снейп с нами.

Теперь главное — не сломаться.

Но тень змея всё ещё стояла перед глазами.

И вопросы, на которые не было ответов.

Следующие две недели пролетели как один долгий, напряжённый день.

Учёба, тренировки со Снейпом, ночные занятия с книгой, сны с Нагини — всё смешалось в бесконечный круговорот, в котором Артём с трудом находил время даже на сон.

Но он справлялся.

Каждое утро начиналось с подъёма в шесть, холодного душа (горячая вода в слизеринских подземельях была роскошью, доступной только старшекурсникам) и завтрака в Большом зале. Там он видел Томми — тот сидел за гриффиндорским столом, уже не такой испуганный, как раньше, иногда даже улыбался. Лили была рядом, и они о чём-то шептались, поглядывая в сторону слизеринцев.

Драко к этому времени уже привык к странностям Артёма и перестал задавать лишние вопросы. Они сидели рядом, ели, обсуждали уроки, и иногда Драко рассказывал о своём отце — осторожно, намёками, но Артём умел читать между строк.

— *Отец говорит, что скоро всё изменится, — сказал он однажды утром, глядя в свою тарелку. — Что тёмные времена закончатся и наступит новая эра. Эра чистой магии.

— *И что будет с теми, у кого кровь нечистая? — спросил Артём нейтрально.

Драко пожал плечами.

— *Наверное, уедут. Или... не знаю. Отец не любит об этом говорить.

Артём промолчал. Он знал, что будет с теми, у кого кровь «нечистая». В приюте он насмотрелся на то, что люди делают с теми, кто слабее или просто «другой». Магический мир не станет исключением.

После завтрака начинались уроки. Трансфигурация, на которой Макгонагалл заставляла их превращать чайников в черепах, и у Артёма это получалось всё лучше. Зелья, где Снейп, как обычно, изводил гриффиндорцев, но Артёма не трогал — только изредка бросал короткие взгляды, в которых читалось: «Вечером увидимся». История магии, где профессор Биннс бубнил о восстаниях гоблинов так монотонно, что даже Гойл научился спать с открытыми глазами.

Защита от Тёмных искусств оставалась самым странным предметом.

Квиррелл с каждым днём становился всё более нервным. Он заикался сильнее, дёргался чаще, и его тюрбан, казалось, жил своей жизнью — то съезжал набок, то закручивался туже, то вдруг начинал пульсировать, будто под ним билось второе сердце.

— *С-сегодня мы будем изучать... э-э... в-василисков, — объявил он однажды, обводя класс бегающим взглядом. — Очень о-опасные существа. Не смотрите им в г-глаза. Иначе...

Он не договорил, но все и так знали. Иначе смерть.

Артём слушал вполуха, но каждое слово отзывалось в нём эхом. Василиск. Его палочка. Нагини. Связь.

— *Кто может сказать... ммм... как убить василиска? — спросил Квиррелл.

Тишина. Никто не знал.

— *Мистер Смит? — Квиррелл вдруг посмотрел прямо на него, и в его глазах мелькнуло что-то странное — узнавание? Интерес? Страх?

Артём замер на секунду, потом ответил:

— *Петушиный крик, профессор. Он смертелен для василисков.

— *П-правильно, — Квиррелл дёрнулся и отвернулся. — Петушиный крик. И ещё... э-э... меч Гриффиндора. Но это легенда.

— *А где водятся василиски, профессор? — спросил Драко с любопытством. — В дикой природе?

— *В д-дикой? — Квиррелл нервно хихикнул. — Нет, в дикой их почти не осталось. Они живут... под землёй. В тёмных местах. Где их с-создали.

Он вдруг замолчал и уставился в одну точку на задней стене. Класс затих в неловкой тишине.

— *Профессор? — позвал кто-то.

— *А? Что? — Квиррелл вздрогнул, будто очнувшись. — Да, да, продолжаем. Откройте учебники на странице с-сто сорок три...

После урока Артём задержался, делая вид, что собирает вещи. Квиррелл стоял у стола, дрожа, и что-то шептал себе под нос.

— *Профессор, — окликнул его Артём.

Квиррелл обернулся так резко, что тюрбан чуть не слетел. Из-под него на долю секунды мелькнуло что-то красное — словно глаз, огромный, немигающий, с вертикальным зрачком.

— *Ч-что? Что такое? — заикаясь, спросил Квиррелл, придерживая тюрбан обеими руками.

— *Ничего, — ответил Артём, стараясь не выдать волнения. — Просто хотел спросить... вы упомянули меч Гриффиндора. Он правда существует?

— *С-существует, — Квиррелл нервно облизнул губы. — В Хогвартсе. Говорят, его можно достать из р-распределяющей шляпы. Но это легенда. Просто легенда.

— *Понятно. Спасибо, профессор.

Артём вышел из класса, чувствуя, как колотится сердце.

Глаз, — думал он. — Под тюрбаном был глаз. Красный, с вертикальным зрачком. Как у змеи.

Что, если Квиррелл не просто нервный преподаватель? Что, если он — носитель?

Ответов не было. Но вопросы копились, как снежный ком.

Вечерние тренировки со Снейпом становились всё интенсивнее.

Томми прогрессировал медленно, но верно. Его щиты становились плотнее, заклинания — увереннее. Он уже мог держать «Протего» почти минуту, а пару раз даже отразил учебные проклятия, которые Снейп посылал в него (самые слабые, конечно, но всё же).

— *Неплохо, Уилсон, — сказал Снейп после очередного занятия. — Для гриффиндорца — даже очень неплохо. Продолжайте в том же духе.

Томми сиял от счастья.

Артём тем временем осваивал более сложные вещи. Снейп учил его не просто защищаться, но и использовать тьму как оружие.

— *Смотрите, — говорил он, показывая сложные пассы палочкой. — Это заклинание называется «Ступефай». Оглушение. Обычно оно даёт жёлтую вспышку. Но с вашей палочкой...

— *Чёрную, — заканчивал Артём.

— *Да. И не просто чёрную. Тёмную. Такую, которая не просто оглушает, а... выбивает. Высасывает силы. Противник после такого заклинания будет восстанавливаться неделю.

— *Это опасно?

— *Всё опасно, — пожимал плечами Снейп. — Вопрос в том, как вы это используете. Если для защиты — допустимо. Если для нападения — я вас убью сам.

Артём кивал и тренировался дальше.

Ночью, после отбоя, он читал книгу и слушал, как за стеной воды проплывают тени.

Нагини приходил не каждую ночь, но часто. Они разговаривали — вернее, Нагини говорил, а Артём слушал.

— *Ты должен понять природу своей силы, — учил змей. — Она не просто тёмная. Она — древняя. Такая же древняя, как я сам. Василиски существуют тысячелетия. Мы видели рождение и гибель империй. Мы знаем тайны, которые людям и не снились.

— *Ты можешь научить меня этим тайнам? — спрашивал Артём.

— *Могу. Но не здесь и не сейчас. Ты должен сначала научиться контролировать себя. Иначе тайны тебя уничтожат.

Однажды ночью, когда Артём сидел у окна и смотрел на проплывающие тени, к нему подошёл Теодор.

— *Не спишь? — спросил он без предисловий.

— *Не сплю, — ответил Артём.

— *Я тоже. — Теодор сел на подоконник рядом. — Сны плохие. Очень плохие.

— *Расскажешь?

Теодор помолчал.

— *Мне снится отец. Он стоит надо мной в маске, с палочкой в руке. И говорит, что я должен выбрать. Или я с ним, или я — никто. И если я не выберу его, он меня убьёт.

— *А ты что?

— *А я просыпаюсь, — усмехнулся Теодор горько. — И понимаю, что это не сон. Это будущее. Он действительно заставит меня выбирать.

Артём посмотрел на него. В темноте лицо Теодора казалось ещё более бледным, чем обычно, а глаза — огромными и печальными.

— *Что ты выберешь?

— *Не знаю, — честно ответил Теодор. — Я хочу жить. Но я не хочу становиться таким, как он. Убийцей. Палачом. Тем, кого боятся дети.

— *Тогда не становись.

— *Легко сказать, — Теодор покачал головой. — Когда у тебя нет выбора...

— *Выбор есть всегда, — перебил Артём. — Всегда. Даже когда кажется, что нет. Даже когда все против тебя. Выбор есть.

Теодор посмотрел на него долгим взглядом.

— *Ты правда так думаешь? Или просто утешаешь?

— *Правда, — ответил Артём. — Я сам через это прошёл. В моей... прошлой жизни. Когда всё рухнуло, когда не осталось ни работы, ни дома, ни друзей, я думал, что выбора нет. Что осталось только лечь и умереть. Но я выбрал жить. И вот я здесь.

Теодор молчал долго, очень долго.

— *Спасибо, — сказал он наконец. — За эти слова.

— *Не за что.

Они сидели на подоконнике, глядя на тёмную воду за стеклом, и каждый думал о своём.

В субботу случилось то, чего Артём боялся всё это время.

Флинт и его компания подошли к нему после обеда, когда он возвращался из библиотеки. Трое старшекурсников — Флинт, Пьюси и Монтегю — перегородили коридор, сверля его взглядами.

— *Смит, — сказал Флинт, криво улыбаясь. — Давно не виделись. Как поживаешь?

— *Нормально, — ответил Артём, останавливаясь. Палочка под мантией потеплела.

— *Нормально, — передразнил Флинт. — Слышал, ты со Снейпом якшаешься. И с гриффиндорцами. Интересная компания для слизеринца.

— *Мои дела — моё дело, — спокойно ответил Артём.

— *Не скажи, — Флинт шагнул ближе. — Ты на Слизерине. А это значит, что твои дела — наши дела. И нам не нравится, когда наши водятся с врагами.

— *Я ни с кем не вожусь. Я учусь.

— *Учишься, — Флинт хмыкнул. — Ладно, допустим. Но мы решили, что тебе нужно напомнить, кто здесь главный.

Он кивнул Пьюси и Монтегю. Те шагнули вперёд, доставая палочки.

Артём внутренне собрался. Тьма в груди всколыхнулась, готовая выплеснуться наружу. Но он вспомнил слова Снейпа: «Не провоцируй. Не показывай силу, если можно уйти».

— *Флинт, — сказал он ровно. — Ты правда хочешь этого? Прямо сейчас? В коридоре, где в любую минуту может появиться профессор?

Флинт заколебался.

— *Ты мне угрожаешь?

— *Предупреждаю, — поправил Артём. — Я не хочу с тобой ссориться. Но если ты нападёшь, я буду защищаться. И поверь, тебе это не понравится.

— *Один против троих? — усмехнулся Флинт.

— *Один, — подтвердил Артём. — Но я умею больше, чем ты думаешь.

Он посмотрел Флинту прямо в глаза. И позволил тьме на миг вырваться наружу — совсем чуть-чуть, чтобы глаза блеснули чёрным.

Флинт отшатнулся. Пьюси и Монтегю замерли.

— *Что... что это было? — прошептал Флинт.

— *Предупреждение, — ответил Артём. — Последнее.

Он развернулся и пошёл дальше, даже не оглянувшись.

Сердце колотилось где-то в горле, но он не показывал вида.

Сзади молчали.

Вечером, на тренировке, он рассказал Снейпу.

Тот выслушал, нахмурился, потом кивнул.

— *Правильно сделал. Не стал драться, но показал, что не боишься. Флинт теперь будет осторожнее. Неделю-другую. А потом... потом надо будет что-то решать.

— *Что?

— *Либо ты становишься достаточно сильным, чтобы его игнорировать, либо находишь союзников, которые тебя прикроют. Малфой, например. Он мелкий, но его фамилия весит много.

— *Драко предлагал дружбу.

— *И что?

— *Я не ответил. Думал.

— *Думай быстрее, — посоветовал Снейп. — Время не ждёт.

В воскресенье Артём нашёл Драко в гостиной.

— *Я согласен, — сказал он без предисловий. — На дружбу.

Драко поднял бровь, потом улыбнулся — широко, искренне.

— *Наконец-то! А то я уж думал, ты никогда не решишься.

Он протянул руку. Артём пожал её.

— *Добро пожаловать в команду, Смит. Теперь ты под защитой Малфоев.

— *Спасибо, — ответил Артём. — Но я и сам умею за себя постоять.

— *Знаю, — Драко кивнул. — Потому и предложил. Слабые мне не нужны.

Они сидели у камина, пили тыквенный сок, и Драко рассказывал о своей семье — о поместье, о традициях, о том, как его учили с детства, что Малфои — лучшие. Артём слушал вполуха, но кивал в нужных местах.

Вечером, когда он уже собирался идти на тренировку к Снейпу, в спальню заглянул Томми.

Как он прошёл мимо пароля и портрета — загадка. Но он стоял в дверях, запыхавшийся, взволнованный, и махал руками.

— *Том! Том, там такое! В выручай-комнате! Зеркало!

— *Что с ним? — Артём насторожился.

— *Оно... оно показывает не только желания. Оно показывает правду. Я сегодня зашёл туда с Лили, хотел показать ей. И она увидела... себя. Старшую. Красивую. С медалью на груди. И подпись — «Лили Эванс, лучшая зельеварка столетия».

— *Это её желание, — сказал Артём. — Стать лучшей.

— *Да, но потом она отошла, и я встал на её место. И увидел... тебя.

— *Меня?

— *Да. Ты стоял на вершине башни, в чёрной мантии, и вокруг тебя летали змеи. А подпись была — «Том Смит, Повелитель Тьмы». Том, что это значит?

Артём замер.

Повелитель Тьмы. Так называли Волдеморта.

— *Ничего, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это просто зеркало. Оно показывает не будущее, а желания. Твои страхи. Твои надежды. Ты боишься, что я стану тёмным магом. Поэтому ты это увидел.

— *А Лили? Она боится стать лучшей?

— *Она надеется стать лучшей. Понимаешь разницу?

Томми помолчал.

— *Наверное... Но мне было страшно, Том. Очень страшно. Ты там стоял такой... чужой. С холодными глазами.

Артём подошёл и обнял его.

— *Не бойся. Я никогда не стану таким. Обещаю.

— *Правда?

— *Правда. Ради тебя — никогда.

Томми уткнулся носом ему в плечо и затих.

В дверях появилась Лили.

— *Всё нормально? — спросила она шёпотом.

— *Да, — ответил Артём. — Уже всё нормально.

Лили кивнула и исчезла.

Томми ушёл через час, успокоившись и даже улыбаясь. Артём проводил его до портрета и вернулся в спальню.

Он долго сидел на кровати, глядя на проплывающие за окном тени.

Повелитель Тьмы, — думал он. — Неужели это моё будущее? Или просто страх Томми?

Ответа не было.

Но палочка под подушкой пульсировала, как второе сердце.

И Нагини во сне снова шептал: «Ты мой наследник».

Ноябрь в Хогвартсе выдался промозглым и сырым.

Дожди лили не переставая, ветер завывал в башнях, а Чёрное озеро вздулось и почернело, готовясь к зимним штормам. В подземельях Слизерина стало ещё холоднее — магия отопления еле справлялась, и ученики кутались в дополнительные мантии, шарфы и даже одеяла, которые стаскивали из спален в гостиную.

Артём сидел у камина, читая книгу Снейпа в сотый раз. Он уже выучил её почти наизусть — каждое упражнение, каждое предупреждение, каждый совет автора. Но Снейп сказал перечитывать, пока не начнёт получаться идеально, и Артём перечитывал.

Рядом Драко листал какой-то квиддичный журнал, то и дело комментируя статьи:

— *Вот, смотри, «Пушки» купили нового ловца. Говорят, он гений. Интересно, сколько заплатили...

Гойл и Крэбб сидели на полу, играя в какие-то карты, смысла которых Артём не понимал. Теодор, как всегда, читал в своём углу, делая вид, что его не существует.

— *Смит, — вдруг позвал Драко. — Ты слышал новость?

— *Какую?

— *На следующей неделе приезжают дементоры. В Хогвартс. Для усиления охраны.

Артём оторвался от книги.

— *Дементоры? В школу?

— *Ага, — Драко поморщился. — Министерство решило, что после нападения на поезд нужно усилить меры. Будут патрулировать территорию. Представляешь эту мерзость?

Артём представил. Холод, отчаяние, пустота — всё то, что он чувствовал в поезде, когда тьма подступила к нему.

— *Это опасно, — сказал он. — Дементоры не различают своих и чужих. Они высасывают счастье из всех подряд.

— *Знаю, — Драко вздохнул. — Но отец говорит, что это необходимо. Что Тот-кого-нельзя-называть может напасть на школу.

— *И дементоры его остановят?

— *Вряд ли. Но хоть кого-то остановят.

Артём промолчал. Он знал, что дементоры служат Волдеморту. В книгах они перешли на его сторону во время войны. Здесь, возможно, было то же самое.

— *Надо предупредить Томми, — сказал он сам себе.

— *Что? — не расслышал Драко.

— *Ничего.

Вечером он встретился с Томми в выручай-комнате. Лили тоже пришла — они теперь встречались втроём почти каждую ночь, тренируясь и разговаривая.

— *Дементоры? — переспросил Томми, побледнев. — Те самые, из поезда?

— *Они самые, — подтвердил Артём. — Будут патрулировать территорию. Держись от них подальше. Если почувствуешь холод и тоску — беги.

— *А как от них защищаться?

Артём задумался. В книгах защищались заклинанием «Экспекто Патронум». Но они его не проходили, и Снейп не учил.

— *Снейп говорил, что есть заклинание, — сказал он. — Патронус. Вызывает защитника, который отгоняет дементоров. Но оно очень сложное. Мы не сможем его выучить за неделю.

— *Значит, просто бежать? — спросила Лили.

— *Просто бежать. И не попадаться им на глаза.

Томми кивнул, но было видно, что он напуган. После того случая в поезде он боялся дементоров почти так же сильно, как Филча.

— *Мы справимся, — сказала Лили, сжимая его руку. — Мы вместе.

Артём посмотрел на них и почувствовал странное тепло в груди. Не то, что от тьмы, а другое — человеческое, тёплое.

Семья, — подумал он. — Вот что такое семья.

В среду, на зельях, Снейп подозвал его после урока.

— *Слышали про дементоров? — спросил он без предисловий.

— *Да.

— *Это проблема. Большая проблема. Дементоры не просто охрана. Они — оружие. И они чуют сильную магию. Особенно тёмную.

Артём понял.

— *Они придут за мной?

— *Не специально. Но если вы попадётесь им на пути, они почувствуют вашу палочку. И тогда... тогда вам придётся туго.

— *Что мне делать?

Снейп помолчал.

— *Я научу вас Патронусу. Это единственное заклинание, которое работает против дементоров. Но оно сложное. Очень сложное. И с вашей палочкой... может быть опасно.

— *Почему?

— *Потому что Патронус — это свет. Чистый, светлый, позитивный. А ваша магия — тьма. Они могут не сочетаться. Может быть взрыв, откат, даже потеря сознания.

— *Я готов рискнуть.

Снейп посмотрел на него долгим взглядом.

— *Знаю. Потому и предлагаю. Приходите сегодня вечером. Начнём.

Вечером они с Томми и Лили (Артём настоял, чтобы Лили тоже пришла — ей тоже нужна была защита) стояли в кабинете Снейпа.

Снейп оглядел их троицу с непроницаемым лицом.

— *Гриффиндор, гриффиндор и... особый случай, — прокомментировал он. — Интересная компания.

— *Мы друзья, — сказал Артём.

— *Вижу. Ладно. Садитесь.

Они сели.

— *Заклинание Патронус — одно из самых сложных в магии. Оно требует полной концентрации и очень сильного позитивного воспоминания. Чем ярче воспоминание, тем сильнее Патронус.

Он поднял палочку.

— *Смотрите. Экспекто Патронум!

Из его палочки вырвался серебристый туман, который быстро сгустился в фигуру лани. Лань пробежала по кабинету, оставляя за собой светящийся след, и исчезла.

— *Красиво, — выдохнула Лили.

— *Не красиво, — поправил Снейп. — Эффективно. Теперь вы.

Он указал на Лили.

— *Начнём с вас. Вспомните что-то очень счастливое. Что-то, что заставляет вас улыбаться, даже когда всё плохо.

Лили задумалась. Потом улыбнулась — светло, открыто.

— *Я вспомнила, как получила письмо из Хогвартса, — сказала она. — Мама сначала не поверила, думала, розыгрыш. А потом пришла сова, и мы вместе читали. Она плакала от счастья.

— *Хорошо. Теперь направьте это чувство в палочку и произнесите заклинание.

Лили подняла палочку, закрыла глаза, сосредоточилась.

— *Экспекто Патронум!

Из её палочки вырвался слабый серебристый дымок, который тут же рассеялся.

— *Неплохо для первого раза, — сказал Снейп. — Ещё раз.

Лили пробовала снова и снова. Дымок становился гуще, но до полноценного Патронуса было далеко.

— *Достаточно, — остановил её Снейп. — Вы будете тренироваться. Мистер Уилсон, ваша очередь.

Томми вышел вперёд, бледный как мел.

— *Я... я не знаю, есть ли у меня счастливые воспоминания, — прошептал он. — В приюте было плохо. А здесь... здесь страшно.

— *Вспомните что-то, — настаивал Снейп. — Что-то тёплое. Момент, когда вы чувствовали себя в безопасности.

Томми задумался. Потом посмотрел на Артёма.

— *Когда Том меня обнимал, — сказал он тихо. — После того, как спас от гриффиндорцев. Я чувствовал, что меня любят.

Артём почувствовал, как к горлу подкатывает комок.

— *Хорошо, — сказал Снейп. — Используйте это.

Томми поднял палочку.

— *Экспекто Патронум!

Из его палочки вырвался не дым, а искры — слабые, едва заметные, но настоящие.

— *Прогресс, — одобрил Снейп. — Продолжайте.

Наконец настала очередь Артёма.

Он вышел вперёд, чувствуя, как тьма внутри напряглась. Палочка пульсировала, готовая к действию.

— *Вспомните что-то счастливое, — сказал Снейп. — Что-то очень светлое.

Артём задумался. Счастливое? В его прошлой жизни было немного счастья. Работа, которая не приносила радости. Одиночество. Предательство. Смерть на холодной лестнице.

А в этой? Приют, побег, страх, борьба...

Но было кое-что.

Томми. Его улыбка, когда он сказал: «Ты мой брат». Лили, которая рисковала, чтобы помочь им. Драко, который протянул руку дружбы. Снейп, который учил и защищал.

— *Я вспомнил, — сказал Артём.

Он закрыл глаза и представил Томми. Его счастливое лицо, когда у него получился первый щит. Его объятия, когда они встретились в выручай-комнате. Его слова: «Ты мой брат, навсегда».

Тьма внутри дрогнула. Но не для того, чтобы напасть — для того, чтобы отступить, давая место чему-то другому. Чему-то светлому, тёплому, живому.

— *Экспекто Патронум!

Из его палочки вырвался свет.

Не чёрный, не тёмный — настоящий, яркий, серебристый свет. Он заполнил весь кабинет, отражаясь от стен, от банок с заспиртованными тварями, от удивлённых лиц Снейпа, Лили и Томми.

Свет сгустился в фигуру.

Это был волк. Огромный, серебристый волк с горящими глазами. Он обвёл взглядом кабинет, посмотрел на Артёма, на Томми, на Снейпа — и медленно растаял в воздухе.

В кабинете повисла тишина.

Снейп смотрел на Артёма с выражением, которого тот никогда раньше не видел — смесь удивления, уважения и... страха?

— *Это... это невозможно, — прошептал он. — С вашей палочкой... с вашей природой... Патронус не должен был получиться.

— *Но получился, — сказал Артём, чувствуя, как кружится голова.

— *Получился, — эхом отозвался Снейп. — Самый сильный Патронус, который я видел за многие годы. Волк. Очень редкая форма.

Томми подбежал и обнял Артёма.

— *Том! Ты волшебник! Настоящий волшебник!

— *Я и так волшебник, — усмехнулся Артём, обнимая его в ответ.

Лили тоже подошла, улыбаясь.

— *Это было невероятно, — сказала она. — Правда.

Снейп кашлянул, привлекая внимание.

— *На сегодня достаточно. Вы все очень устали. Завтра продолжим.

— *Спасибо, профессор, — сказали они хором.

Когда они выходили, Снейп окликнул Артёма.

— *Смит, задержитесь на минуту.

Томми и Лили вышли. Артём остался.

— *Что вы вспомнили? — спросил Снейп тихо.

— *Друга, — ответил Артём. — Томми.

— *Только его?

— *Его достаточно.

Снейп помолчал.

— *Вы очень сильный, Смит. Сильнее, чем я думал. Но помните: сила привлекает внимание. Ваш Патронус — волк — это не просто форма. Это знак. Одиночка. Защитник. Тот, кто идёт своей дорогой, даже если все против него.

— *Это плохо?

— *Это опасно. Волки редко выживают в стае. А в одиночку — тем более.

Он махнул рукой.

— *Идите. И будьте осторожны.

Артём вышел в коридор, где его ждали Томми и Лили.

— *Что он сказал? — спросил Томми.

— *Что я волк, — усмехнулся Артём. — И что волкам нужно быть осторожными.

— *А я кем буду? — заинтересовался Томми.

— *Ты — маленьким зайчиком, который спрячется за волка, — засмеялась Лили.

— *Сам ты зайчик! — возмутился Томми, но тоже засмеялся.

Они разошлись по факультетам, и Артём впервые за долгое время чувствовал себя почти счастливым.

В спальне Драко уже спал, свернувшись калачиком. Гойл и Крэбб храпели. Теодор, как всегда, читал.

— *Долго ты, — сказал он, не поднимая глаз. — Что, опять тренировки?

— *Ага.

— *Снейп тебя загоняет.

— *Не жалуйся.

Теодор хмыкнул и вернулся к книге.

Артём лёг на кровать, положил палочку под подушку и закрыл глаза.

Нагини пришёл сразу.

— *Я видел, — сказал змей. — Твой Патронус. Волк. Интересный выбор.

— *Я не выбирал. Он сам такой.

— *Он — отражение твоей души. Ты — волк, человек. Одинокий хищник, который собирает стаю. Это редкость.

— *Что мне делать?

— *То же, что и всегда. Учиться. Тренироваться. Защищать своих. Волк без стаи — мёртвый волк. Ты уже собрал свою стаю. Теперь не дай ей погибнуть.

Артём кивнул.

— *Я не дам.

— *Знаю. Потому ты и мой наследник.

Змей растаял в темноте.

Артём открыл глаза и посмотрел в окно. За толщей воды проплывали тени — огромные, спокойные, древние.

Стая, — подумал он. — Томми, Лили, Драко, Теодор, даже Снейп. Моя стая.

Я защищу их. Чего бы это ни стоило.

Он закрыл глаза и провалился в глубокий, спокойный сон — первый за долгое время без кошмаров.

На следующее утро в Большом зале объявили новость.

Дамблдор поднялся со своего места и подождал, пока стихнет шум.

— *Как вы уже знаете, — начал он, — в ближайшее время на территорию Хогвартса будут допущены дементоры для усиления охраны. Это вынужденная мера, связанная с событиями в магическом мире. Я прошу вас соблюдать осторожность и не приближаться к ним. Дементоры не различают друзей и врагов. Они опасны для всех.

По залу прокатился шёпот.

— *Кроме того, — продолжал Дамблдор, — напоминаю, что покидать территорию школы после заката строго запрещено. Нарушители будут сурово наказаны.

Он сел.

Артём посмотрел на гриффиндорский стол. Томми сидел бледный, сжимая руку Лили. Лили что-то шептала ему на ухо, успокаивая.

— *Смит, — позвал Драко. — Ты чего такой задумчивый?

— *Думаю о дементорах.

— *А, брось. Они далеко, мы близко. Не достанут.

— *Надеюсь.

Но Артём знал то, чего не знал Драко. Дементоры чувствуют тёмную магию. А его палочка — средоточие тьмы.

Надо быть осторожным, — подумал он. — Очень осторожным.

И надо защитить стаю.

Глава 5. Зимние испытания

Дементоры прибыли в Хогвартс в первое воскресенье декабря.

Артём стоял у окна в гостиной Слизерина и смотрел, как они плывут над заснеженным полем — чёрные, бесформенные тени, от которых, казалось, стынет даже воздух за толстым стеклом. Их было четверо. Они двигались медленно, плавно, словно плыли в воде, и там, где они проплывали, снег становился серым и оседал, будто теряя свою белизну.

За окном уже несколько дней лежал снег — первый настоящий снег в этом году. Он укрыл землю толстым белым одеялом, припорошил крыши замка, повис на ветвях деревьев в Запретном лесу. Но сейчас, под приближающимися дементорами, этот снег словно умирал — серел, оседал, превращался в грязную кашицу.

— *Красивые, гады, — раздался голос сзади.

Артём обернулся. Рядом стоял Флинт — впервые за долгое время без своей обычной компании свирепых старшекурсников. Он тоже смотрел на дементоров, и в его глазах читалось что-то странное — не страх, не отвращение, а... любопытство? Или даже восхищение?

— *Красивыми их называют только сумасшедшие, — ответил Артём, возвращаясь взглядом к окну.

— *А я и есть сумасшедший, — усмехнулся Флинт. — Все чистокровные немного сумасшедшие. Это у нас в крови. Слишком много поколений близкородственных браков, слишком много тёмных ритуалов. Мы все немного того.

Он покрутил пальцем у виска и усмехнулся собственной шутке.

Артём промолчал. За время учёбы в Хогвартсе он уже успел понять, что Флинт не так прост, как кажется. За маской грубого спортсмена скрывался умный и расчётливый парень, который умел ждать и выбирать моменты для удара.

— *Ты, Смит, держись от них подальше, — добавил Флинт, кивая на дементоров. — Ты хоть и странный, но мне почему-то не хочется, чтобы ты сгнил в Азкабане. Не знаю почему, но не хочется.

— *Спасибо, — удивлённо ответил Артём. Это было неожиданно.

— *Не за что. Просто... ты один из нас. Слизеринец. А мы своих не бросаем. Даже если иногда очень хочется, — Флинт хлопнул его по плечу и ушёл, оставив Артёма в лёгком недоумении.

Один из нас, — подумал Артём. — Интересно, что бы Флинт сказал, если бы узнал про Томми и Лили? Про то, что я каждую ночь встречаюсь с гриффиндорцами и учусь у Снейпа, который вообще-то декан нашего факультета, но почему-то тратит время на магглорождённых?

Он покачал головой и снова посмотрел в окно. Дементоры уже скрылись за запретным лесом, но холод, который они принесли, остался — тонкий, проникающий сквозь стёкла, заставляющий ёжиться даже у камина. Этот холод пробирался в самые кости, напоминая о том, что мир за стенами Хогвартса опасен и жесток.

В понедельник утром в Большом зале было непривычно тихо.

Обычно по утрам здесь стоял неумолчный гул — сотни учеников обсуждали свои дела, смеялись, перекрикивались через столы. Но сегодня всё было иначе. Ученики сидели притихшие, почти не разговаривали, ели быстро и постоянно оглядывались на окна, за которыми время от времени проплывали чёрные тени. Даже совы, приносившие почту, вели себя тише обычного — не ухали, не хлопали крыльями, а бесшумно планировали к своим адресатам.

Преподаватели тоже были напряжены. Профессор Макгонагалл сидела с каменным лицом и даже не притронулась к чаю. Профессор Флитвик нервно теребил свою бороду. Профессор Спраут то и дело поглядывала на окна. И только Дамблдор, как всегда, был спокоен — ел тосты, пил чай и даже улыбался кому-то из учеников, но Артём знал, что за этой улыбкой скрывается сталь.

— *Смит, — позвал Драко, толкая его локтем. — Ты видел расписание? У нас сегодня Защита после обеда. Интересно, Квиррелл вообще придёт или спрячется в подвале?

— *Придёт, — ответил Артём, отрываясь от своих мыслей. — Куда он денется.

— *А вдруг дементоры его съедят? — хихикнул Гойл, набивая рот кашей. — Представляете, заходит он в класс, а там — хоп! И нет профессора!

— *Дементоры не едят, — поправил Теодор, не отрываясь от книги, которую умудрялся читать даже за завтраком. — Они высасывают душу. Разница есть.

Гойл испуганно замолчал и уставился в свою тарелку.

— *Откуда ты всё знаешь? — спросил Крэбб с набитым ртом.

— *Читаю, — коротко ответил Теодор. — Вам бы тоже не помешало.

Драко закатил глаза, но спорить не стал.

После завтрака была трансфигурация. Макгонагалл, как всегда, была строга и требовательна, но сегодня даже она казалась чуточку рассеянной — пару раз ошиблась в имени ученика, чего раньше никогда не случалось. А когда один из гриффиндорцев случайно превратил свою мышь в табуретку вместо положенного пуфика, она не стала снимать баллы, только устало махнула рукой.

— *Мистер Смит, — обратилась она к Артёму после урока, когда все уже собрали вещи и направились к выходу. — Задержитесь на минуту.

Артём замер. Макгонагалл никогда не задерживала его после уроков. Ни разу за всё время учёбы. Он вопросительно посмотрел на Драко, но тот только пожал плечами и вышел.

Когда класс опустел, Макгонагалл подошла ближе и понизила голос:

— *Я знаю, что вы посещаете дополнительные занятия с профессором Снейпом. Это ваше личное дело, и я не собираюсь в него вмешиваться. Но я хочу предупредить: будьте осторожны с дементорами.

— *Я понимаю, профессор, — ответил Артём осторожно.

— *Не уверена, что понимаете, — Макгонагалл покачала головой. — Дементоры чувствуют сильную магию. Особенно... нестандартную. Они будут искать тех, кто выделяется. И если найдут...

Она не договорила, но Артём понял.

— *Я буду осторожен, — пообещал он.

— *Хорошо. И ещё, — Макгонагалл помедлила, словно решая, стоит ли говорить дальше. — Ваш друг, мистер Уилсон с Гриффиндора... он ведь тоже в группе профессора Снейпа?

Артём внутренне напрягся.

— *Не бойтесь, — Макгонагалл чуть заметно улыбнулась — впервые за всё время знакомства. — Я не собираюсь никому докладывать. Напротив, я рада, что у него есть защита. В эти времена... всем нам нужна защита. Даже тем, кто учится на разных факультетах.

Она отпустила его, и Артём вышел в коридор с очень странным чувством.

Макгонагалл знает. И не против. Значит, у нас есть союзники среди преподавателей.

Это обнадёживало.

После обеда была Защита от Тёмных искусств.

Квиррелл пришёл, но выглядел ещё хуже обычного — бледный, дёрганый, с красными от недосыпа глазами, которые бегали по сторонам, ни на чём не останавливаясь. Тюрбан его сидел криво — съехал набок, открывая лоб с крупными каплями пота, и несколько раз за урок Артём замечал, как под тканью что-то шевелится.

— *С-сегодня мы будем изучать... э-э... дементоров, — начал Квиррелл, заикаясь больше обычного. — Очень в-важная тема. Особенно сейчас, когда они... кхм... патрулируют нашу территорию.

Он обвёл класс бегающим взглядом. В классе было тихо — даже самые отъявленные хулиганы притихли, глядя на профессора с неприкрытым любопытством.

— *Кто может сказать... ммм... как защититься от дементора?

Драко поднял руку — как всегда, первый.

— *Заклинание Патронус, профессор.

— *П-правильно, мистер Малфой. Патронус. Очень с-сложное заклинание. Требует сильных п-позитивных воспоминаний. Кто хочет попробовать?

Класс затих. Никто не хотел. Вызваться добровольцем перед Квирреллом, который сегодня казался ещё более безумным, чем обычно, не хотел никто.

— *Мистер Смит? — Квиррелл вдруг посмотрел прямо на Артёма. — Хотите п-попробовать?

Артём замер. Снейп строго-настрого запретил показывать Патронус кому-либо, кроме него и группы. «Никому, — сказал он. — Даже если будут заставлять. Даже если пригрозят отчислением. Никому».

— *Я... не уверен, профессор, — ответил он осторожно.

— *Н-не уверен? — Квиррелл нервно хихикнул — высоким, истеричным смехом, от которого у многих побежали мурашки по коже. — Это же просто п-попытка. Ничего страшного. Давайте, покажите классу. Я слышал, у вас х-хорошо получается.

Он смотрел на Артёма с каким-то странным выражением — будто знал что-то, чего не знали другие. Будто видел его насквозь.

Артём медленно поднялся, достал палочку из-под мантии.

Чёрный тик отозвался сразу — тёплый, пульсирующий, готовый к действию. Артём почувствовал, как тьма внутри всколыхнулась, но он мысленно приказал ей замереть, спрятаться, уступить место свету.

Снейп убьёт меня, — подумал он. — Но если я откажусь, Квиррелл заподозрит неладное. А после того, что говорил Снейп о Квиррелле... лучше не давать ему повода.

Он закрыл глаза, вспомнил Томми. Его улыбку, когда у него получился первый щит. Его объятия, когда они встретились в выручай-комнате. Его слова: «Ты мой брат, навсегда».

Тьма внутри отступила, уступая место свету. Он почувствовал, как по телу разливается тепло — не то, от магии, а другое, человеческое, тёплое.

— *Экспекто Патронум!

Серебристый волк вырвался из палочки, промчался по классу, оставляя за собой светящийся след, и исчез так же внезапно, как появился.

В классе повисла тишина.

Все смотрели на Артёма — кто с удивлением, кто с восхищением, кто со страхом. Драко открыл рот и забыл его закрыть. Гойл и Крэбб синхронно моргали, не веря своим глазам. Теодор, впервые за всё время, оторвался от книги и смотрел на Артёма с неподдельным интересом.

Квиррелл смотрел дольше всех. Его лицо побледнело ещё сильнее, если это вообще было возможно, а под тюрбаном что-то зашевелилось быстрее, активнее, словно пытаясь вырваться наружу.

— *В-волк, — прошептал он. — Патронус-волк. Очень р-редко. Очень... интересно.

Он дёрнулся всем телом, схватился за тюрбан обеими руками и выбежал из класса, даже не сказав никому, что урок окончен.

Ученики переглянулись.

— *Что это было? — спросил кто-то.

— *Понятия не имею, — ответил Драко, глядя на Артёма с новым, очень странным выражением. — Смит, а ты у нас, оказывается, талант. Настоящий талант. Никогда не видел, чтобы первокурсник вызывал полноценного Патронуса.

— *Я тоже не видел, — добавил Теодор, и в его голосе слышалось неподдельное уважение.

Артём молчал, глядя на дверь, за которой исчез Квиррелл.

Он знает, — подумал он. — Он что-то знает. Или кто-то на его затылке знает.

Палочка в руке пульсировала, предупреждая об опасности.

Вечером, на тренировке, Снейп был мрачнее тучи.

— *Я же запретил, — сказал он ледяным тоном, от которого, казалось, замерзали стёкла в окнах. — Запретил показывать Патронус кому бы то ни было. Особенно на уроках Квиррелла.

— *Квиррелл заставил, — ответил Артём, стараясь не оправдываться, а просто объяснить ситуацию. — Если бы я отказался, он бы заподозрил что-то неладное. Он и так смотрел на меня странно.

— *Он и так заподозрил, — Снейп покачал головой. — Квиррелл — не просто нервный преподаватель. Он... опасен. Очень опасен. Я не могу сказать больше, но держитесь от него подальше. Все вы.

— *Что с ним? — решилась спросить Лили.

Снейп посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— *Не задавайте вопросов, на которые не хотите знать ответы, мисс Эванс. Просто запомните: Квиррелл — не тот, кем кажется. И держитесь от него подальше. Это приказ.

Томми и Лили сидели в углу, бледные от страха. Томми мелко дрожал и то и дело поглядывал на дверь, будто ожидал, что Квиррелл сейчас ворвётся сюда с палочкой наперевес.

— *Профессор, — решился спросить Томми, заикаясь. — А Квиррелл... он тёмный маг? Как те... ну... Пожиратели?

Снейп помолчал, потом медленно кивнул.

— *Можно и так сказать. Только он опаснее любого Пожирателя, которого вы можете себе представить.

Он отпустил их раньше обычного.

В коридоре Томми схватил Артёма за руку мёртвой хваткой.

— *Том, мне страшно. Снейп никогда так не говорил. Никогда. Что происходит? Что с Квирреллом? Почему он так испугался твоего Патронуса?

— *Не знаю, — честно ответил Артём. — Но мы выясним.

Лили кивнула, сжав кулаки.

— *Я послежу за Квирреллом. У меня по его предмету всё равно лучшие оценки, могу подходить с вопросами после уроков, задерживаться, делать вид, что мне нужно больше объяснений.

— *Будь осторожна, — предупредил Артём. — Если он действительно опасен...

— *Я буду осторожна, — перебила Лили. — Но сидеть сложа руки и ждать, пока что-то случится, я не могу. Мы должны знать.

Они разошлись.

В спальне Артём долго не мог уснуть. Палочка пульсировала под подушкой, Нагини молчал — не приходил, хотя обычно являлся каждую ночь. А мысли крутились вокруг одного: Квиррелл.

Что у него под тюрбаном? Почему он так испугался моего Патронуса? И почему Снейп сказал, что он опаснее любого Пожирателя?

Ответов не было.

Только холод за окном и тени дементоров, проплывающих над замком.

Следующие несколько дней прошли в напряжённом ожидании.

Квиррелл не появлялся на уроках. Официальная версия, объявленная Дамблдором на завтраке во вторник, гласила, что профессор Квиррелл "временно отстранён от занятий по состоянию здоровья". Замещать его вызвался кто-то из Министерства — сухопарая женщина с лицом, напоминающим старую сову, которая вела уроки с унылой методичностью и явно ненавидела свою работу.

— *Откройте учебники на странице двести три, — монотонно бубнила она. — Читайте параграф о вампирах. Отвечу на вопросы в конце урока.

Никаких практических занятий, никаких демонстраций, никаких интересных фактов. Только сухая теория, от которой слипались глаза.

— *Скукотища, — жаловался Драко в гостиной. — Лучше бы Квиррелл вернулся, даже со своими заиканиями. Хотя бы было над кем посмеяться.

— *Не говори так, — осадил его Теодор. — Ты не знаешь, что с ним случилось.

— *А ты знаешь? — Драко прищурился.

Теодор промолчал, уткнувшись в книгу, но Артём заметил, как дрогнули его пальцы, переворачивающие страницу.

Он знает больше, чем говорит, — подумал Артём. — Или догадывается.

В среду вечером, когда они с Томми и Лили собрались в выручай-комнате, чтобы потренироваться, Лили пришла взволнованная и запыхавшаяся.

— *Я видела Квиррелла, — выпалила она, даже не поздоровавшись.

— *Где? — Артём напрягся.

— *В больничном крыле. Я заходила к мадам Помфри за лекарством от кашля для соседки, и увидела его. Он лежал на кровати, весь бледный, и с ним была мадам Помфри. А вокруг кровати — какие-то странные амулеты. Защитные, наверное.

— *Он был один? — спросил Томми.

— *В палате — да. Но я успела заметить кое-что ещё, — Лили понизила голос. — Его тюрбана не было. И я увидела... я увидела его затылок.

— *И что там? — выдохнул Томми.

— *Ничего, — Лили покачала головой. — Обычный затылок. Как у всех. Но на коже были какие-то следы. Будто ожоги. Или шрамы. Очень странные.

Артём переглянулся со Снейпом мысленно. Если бы Снейп был здесь, он бы наверняка сказал что-то важное. Но Снейпа не было, и приходилось думать самим.

— *Значит, то, что было у него под тюрбаном, исчезло, — подвёл итог Артём. — Или спряталось. Но следы остались.

— *Что это может быть? — спросила Лили.

— *Не знаю. Но Снейп говорил, что Квиррелл опасен. Значит, нам нужно быть настороже.

— *А если он вернётся? — Томми побледнел. — Если снова начнёт вести Защиту?

— *Тогда мы будем готовы, — твёрдо сказал Артём. — Мы тренируемся не зря.

Они провели тренировку, но настроение было испорчено. Даже когда у Томми получился почти полноценный щит, он не обрадовался, а только кивнул и сел в угол, задумчивый и тихий.

В четверг утром, когда Артём спускался в Большой зал на завтрак, его перехватил Снейп.

— *Смит, зайдите ко мне после обеда, — сказал он коротко и исчез за поворотом, даже не дав ничего спросить.

После обеда Артём стоял перед дверью кабинета зельеварения и гадал, что его ждёт. Снейп никогда не вызывал просто так — всегда были новости, предупреждения или тренировки.

— *Войдите, — раздалось из-за двери, хотя он ещё не постучал.

Снейп сидел за столом, и вид у него был ещё более мрачный, чем обычно. Перед ним лежала старая газета — "Ежедневный пророк" за прошлую неделю, судя по дате.

— *Садитесь, — сказал Снейп, указывая на стул.

Артём сел.

— *Вы знаете, что случилось с Квирреллом, — начал Снейп без предисловий. — Я не могу рассказать вам всего, но кое-что вы должны знать.

— *Я слушаю.

— *Квиррелл не просто так носил тюрбан. Он скрывал то, что было у него на затылке. То, что, по моим сведениям, теперь исчезло.

Снейп помолчал, собираясь с мыслями.

— *Вы слышали о Томе Реддле?

Артём замер. Это имя он знал слишком хорошо. Владелец дневника, который чуть не убил Гарри Поттера. Тот, кто стал Волдемортом.

— *Слышал, — осторожно ответил он.

— *Том Реддл был учеником Хогвартса много лет назад. Блестящим учеником. Лучшим из лучших. А потом он исчез. И появился тот, кого боятся называть по имени.

Снейп говорил тихо, но каждое слово падало в тишину кабинета, как камень в воду.

— *Я не знаю, как именно это произошло, но Реддл нашёл способ продлить свою жизнь. Ценой чужих жизней. Он создал... вещи. Артефакты, в которых спрятал части своей души.

— *Крестражи, — выдохнул Артём, и тут же прикусил язык.

Снейп уставился на него.

— *Откуда вы знаете это слово?

Артём лихорадочно соображал. Сказать правду? Что он читал об этом в книгах из другого мира? Что в той, другой жизни, Волдеморт создал семь крестражей?

— *Читал, — ответил он наконец. — В книге, которую вы мне дали. Там было упоминание.

— *В "Основах тёмной защиты"? — Снейп прищурился. — Не помню там такого.

— *Может быть, я что-то перепутал, — быстро сказал Артём. — Простите.

Снейп смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, но отступать не стал.

— *Ладно. Забудьте это слово. Для вашей же безопасности. Но суть вы поняли. Квиррелл нашёл что-то в Албании. Что-то, что вселилось в него. И теперь это что-то исчезло.

— *Оно вернулось к хозяину?

— *Возможно. Или ищет нового носителя. В любом случае, это плохие новости.

Снейп поднялся и подошёл к окну.

— *Война, Смит. Она ближе, чем вы думаете. И когда она начнётся, вам придётся выбирать. Я надеюсь, вы сделаете правильный выбор.

Он обернулся.

— *А теперь идите. И будьте осторожны. Все.

Артём вышел из кабинета на ватных ногах.

Крестражи, — думал он. — Волдеморт создал крестражи. И один из них был в Квиррелле. Или сам Волдеморт?

Ответа не было.

В пятницу вечером в гостиной Слизерина случилось неожиданное событие.

К Артёму подошёл Флинт — без свиты, без обычной наглой ухмылки, даже без квиддичной формы, в которой его обычно видели. Просто подошёл и сел в соседнее кресло, как равный.

— *Смит, — сказал он. — Разговор есть.

— *Слушаю.

— *Ты с Квирреллом в последнее время не сталкивался? Ну, кроме уроков? — Флинт понизил голос. — Я слышал, ты вроде как со Снейпом близко. Может, знаешь что?

— *Не сталкивался. А что?

— *Он странный, — Флинт нахмурился. — Очень странный. Мои ребята видели его ночью в запретном лесу. Неделю назад. С факелом. Бродил там часа два.

— *В лесу? Сейчас? С дементорами?

— *Ага. Рисковый парень, наш профессор. Или сумасшедший. — Флинт усмехнулся, но усмешка вышла нервной. — Я к чему это. Ты вроде со Снейпом близко. Может, скажешь ему? Пусть разберётся. А то не нравится мне всё это.

— *Почему ты сам не скажешь?

— *Я? — Флинт усмехнулся уже по-настоящему. — Снейп меня на дух не переносит. Скажет, что я вру, и ещё баллов снимет. А тебя он слушает. Я же вижу.

Артём кивнул.

— *Ладно. Скажу.

— *Спасибо, — Флинт поднялся, но задержался. — И ещё, Смит. Ты держись. Война идёт. Скоро многим придётся выбирать. Я надеюсь, ты выберешь правильно.

Он ушёл, оставив Артёма в ещё большем смятении.

Выбрать правильно, — подумал он. — А что значит правильно? Для Флинта правильно — это на стороне чистокровных. Для Снейпа — на стороне Дамблдора. Для меня?

Ответа не было.

Вечером он рассказал Снейпу про лес.

Тот выслушал молча, потом кивнул.

— *Я знаю про лес. Уже проверил.

— *И что там?

— *То, чего быть не должно, — Снейп помрачнел. — Следы тёмной магии. Очень древней. Очень сильной. Ритуальной.

— *Квиррелл?

— *Скорее всего. Но не он один. Там был кто-то ещё.

Снейп подошёл к окну, за которым чернела ночь. В отражении стекла его лицо казалось ещё более бледным и измождённым.

— *Смит, слушайте внимательно. То, что я скажу, останется между нами. Никому — ни Уилсону, ни Эванс, ни Малфою. Особенно Малфою.

— *Да.

— *В прошлом году Квиррелл ездил в Албанию. Говорил, что изучает местные легенды. На самом деле он искал кое-что другое.

— *Что?

— *Того-кого-нельзя-называть.

У Артёма перехватило дыхание. Он знал это, но услышать подтверждение от Снейпа было совсем другим.

— *Он его нашёл?

— *Не знаю точно. Но с тех пор он изменился. Сильно. Очень сильно. И тюрбан этот... он его раньше не носил. Никогда.

— *Вы думаете... он там? В нём?

— *Я ничего не думаю, — резко оборвал Снейп. — Я просто предупреждаю. Держитесь от Квиррелла подальше. И друзьям своим скажите то же самое. Если он вернётся к преподаванию — что маловероятно, но возможно — не подходите к нему близко, не отвечайте на вопросы, не оставайтесь с ним наедине. Понятно?

— *Понятно.

Выходя из кабинета, Артём чувствовал, как холод пробирается под кожу.

Волдеморт. В Хогвартсе. В Квиррелле.

Не может быть. Этого не может быть.

Но палочка под мантией пульсировала, подтверждая: может. И хуже того — возможно, он ещё здесь.

Субботнее утро выдалось морозным и ясным.

Солнце, редкий гость в эти дни, заглянуло в подземелья Слизерина, раскрасив зелёную воду за окнами золотыми бликами. Артём сидел на подоконнике в гостиной, глядя на игру света и тени, и пытался привести мысли в порядок.

Разговор со Снейпом не выходил из головы.

Волдеморт был здесь. В Хогвартсе. Ходил по этим коридорам, дышал этим воздухом, смотрел на учеников. И никто не знал.

Палочка под мантией привычно пульсировала, но сегодня в этой пульсации чувствовалось что-то новое — тревога? Предупреждение? Артём уже научился понимать свой инструмент, но сегодняшние сигналы были слишком сложными.

— *Смит! — голос Драко вырвал его из задумчивости. — Ты чего там застыл? Идём завтракать!

В Большом зале было людно и шумно — субботнее утро располагало к отдыху, и многие ученики не спешили расходиться после еды. За гриффиндорским столом Томми и Лили сидели рядом и о чём-то шептались, то и дело поглядывая в сторону слизеринцев.

Артём поймал взгляд Томми и чуть заметно кивнул. Тот кивнул в ответ.

— *Опять переглядываетесь, — проворчал Драко, намазывая тост маслом. — Смит, когда ты уже перестанешь дружить с врагами?

— *Они не враги.

— *Для Слизерина — враги. — Драко вздохнул. — Ладно, дело твоё. Но если что — я предупреждал.

После завтрака Артём вышел в коридор и направился к библиотеке — нужно было подготовиться к зачёту по трансфигурации, который Макгонагалл назначила на следующий вторник.

На полпути его окликнула Лили.

— *Том! Подожди!

Она подбежала, запыхавшись, с развевающейся мантией.

— *Новости. Плохие.

— *Какие?

— *Квиррелл пропал. Сегодня ночью. Из больничного крыла.

Артём замер.

— *Как пропал?

— *Исчез. Мадам Помфри утром зашла проведать, а кровать пуста. Защитные амулеты, которые вокруг стояли, сгорели. Дотла. Дамблдор уже обыскал весь замок — нигде нет.

— *Снейп знает?

— *Наверняка. Он сейчас у директора, совещаются.

Лили помолчала.

— *Том, мне страшно. Если то, что было у него на затылке, вырвалось... если оно теперь свободно...

— *Не паникуй раньше времени, — сказал Артём, хотя у самого сердце колотилось где-то в горле. — Может, он просто сбежал. Испугался, что его раскрыли.

— *А может, его унесло то, что в нём сидело, — прошептала Лили. — И теперь это где-то здесь. В замке. С нами.

Они посмотрели друг на друга. В глазах Лили читался страх — настоящий, детский, от которого не спрячешься за взрослыми словами.

— *Мы справимся, — сказал Артём. — Мы вместе. И Снейп с нами. И Дамблдор.

— *Надеюсь, — ответила Лили. — Очень надеюсь.

Она убежала обратно в башню Гриффиндора, а Артём остался стоять в коридоре, глядя на проплывающие за окном тени дементоров.

Где ты, Квиррелл? — думал он. — И что теперь будет?

Вечером Снейп вызвал их всех троих.

В кабинете было темно — только свечи на столе давали свет, отбрасывая пляшущие тени на стены с заспиртованными тварями.

— *Вы уже знаете, — сказал Снейп без предисловий. — Квиррелл исчез.

— *Что с ним случилось? — спросил Томми, бледный как мел.

— *Неизвестно. Но есть предположения, — Снейп помолчал. — То, что было у него на затылке, — не просто тёмная магия. Это была часть очень тёмного мага. Часть его души.

Артём вздрогнул. Он знал это слово — крестраж. Но Снейп не произнёс его вслух.

— *Эта часть теперь ищет нового носителя. Или пытается воссоединиться с хозяином. В любом случае, это опасно.

— *Что нам делать? — спросила Лили.

— *То же, что и всегда. Учиться. Тренироваться. Быть осторожными. И не высовываться.

Снейп обвёл их взглядом.

— *Вы трое — не просто ученики. Вы — потенциал. Сильный потенциал. Если тот, кого нельзя называть, узнает о вас, он захочет вас заполучить. Или уничтожить. Будьте готовы.

Он отпустил их.

В коридоре Томми прижался к Артёму.

— *Том, я боюсь. Очень боюсь. Тот-кого-нельзя-называть... он же страшный. Он убивал людей. Много.

— *Я знаю, — Артём обнял его. — Но мы не дадим ему нас тронуть. Ни тебя, ни Лили, никого.

— *Обещаешь?

— *Обещаю.

Ночью Нагини пришёл снова.

— *Ты знаешь, что случилось, — сказал змей. — Я чувствую твой страх.

— *Квиррелл пропал. То, что было в нём, ищет новое тело.

— *Да. И оно может найти тебя.

Артём вздрогнул.

— *Меня? Почему?

— *Ты сильный. Твоя палочка — часть меня. Ты привлекаешь тьму. Для того, кто ищет убежище, ты — идеальная цель.

— *Что мне делать?

— *Укреплять защиту. Тренироваться. И не подпускать никого близко, пока не убедишься, что это не враг.

Нагини исчез.

Артём долго лежал в темноте, глядя на проплывающие за окном тени.

Меня ищут, — думал он. — Часть Волдеморта ищет меня.

Я должен быть готов.

Воскресенье принесло новые заботы.

После обеда в гостиную Слизерина влетел запыхавшийся первокурсник с Когтеврана и объявил, что директор собирает всех в Большом зале через час.

— *Что случилось? — зашумели все.

— *Не знаю. Сказали, срочное собрание.

Через час Большой зал был полон. Ученики сидели притихшие, преподаватели стояли у стены, и даже призраки, обычно безучастные к мирским делам, парили под потолком, заинтересованно глядя вниз.

Дамблдор поднялся на возвышение.

— *Дорогие ученики, — начал он, и голос его, обычно тёплый и спокойный, сегодня звучал непривычно сурово. — У меня для вас печальные новости.

В зале повисла тишина.

— *Профессор Квиррин, который в последнее время находился в больничном крыле, сегодня ночью покинул замок. При неизвестных обстоятельствах. Мы принимаем все меры для его поисков, но пока безуспешно.

По залу прокатился шёпот.

— *Тишина, — Дамблдор поднял руку. — Я должен предупредить вас: Квиррин может быть опасен. Если кто-то увидит его в замке или на территории, немедленно сообщите любому преподавателю. Не пытайтесь заговорить с ним, не приближайтесь. Просто сообщите.

Он обвёл взглядом зал.

— *Кроме того, с сегодняшнего дня вводятся дополнительные меры безопасности. После заката никто не имеет права покидать свои гостиные. Патрули преподавателей будут усилены. Дементоры на территории остаются. Будьте осторожны.

Он сел.

Зал взорвался гулом.

— *Квиррелл сбежал, — прошептал Драко, глядя на Артёма круглыми глазами. — С ума сойти. Интересно, куда?

— *Не знаю, — ответил Артём. — Но надеюсь, его найдут.

— *А если нет? — спросил Гойл.

Никто не ответил.

Вечером, когда они сидели в гостиной, Теодор отложил книгу и подошёл к Артёму.

— *Смит, разговор есть.

— *Слушаю.

— *Ты знаешь больше, чем говоришь. О Квиррелле. О том, что с ним случилось.

Артём промолчал.

— *Я не лезу, — продолжил Теодор. — Просто хочу предупредить. Мой отец... он знает тех, кто знает. И он говорит, что то, что было в Квиррелле, — не просто болезнь. Это что-то древнее. Очень тёмное. И оно ищет новое тело.

— *Откуда твой отец знает?

— *Он знает многое, — уклончиво ответил Теодор. — Слишком многое. Иногда мне кажется, что он сам... ну, ты понимаешь.

Он не договорил, но Артём понял. Отец Теодора мог быть Пожирателем смерти. Или сочувствующим. Или просто информатором. В любом случае — опасным человеком.

— *Спасибо за предупреждение, — сказал Артём.

— *Не за что, — Теодор усмехнулся. — Мы же соседи. Соседи должны помогать друг другу.

Он ушёл.

Артём остался сидеть у камина, глядя на зелёное пламя.

Часть Волдеморта ищет новое тело. И оно может найти меня.

Я должен быть готов.

Понедельник начался снова с уроков, но теперь всё было по-другому.

Коридоры Хогвартса, всегда шумные и оживлённые, стали тише. Ученики говорили вполголоса, постоянно оглядывались, жались к стенам. Даже обычная утренняя суета у Большого зала исчезла — все быстро завтракали и расходились по классам, не задерживаясь.

— *Странно всё это, — сказал Драко, когда они шли на трансфигурацию. — Квиррелл был странным, но чтобы вот так сбежать... не похоже на него.

— *А ты его хорошо знал? — спросил Артём.

— *Не знал, но... он же преподаватель. Они не сбегают. Их увольняют, они уходят сами, но не сбегают ночью из больничного крыла.

Драко был прав. Во всей этой истории чувствовалось что-то неправильное.

Трансфигурация прошла спокойно. Макгонагалл была строга, как всегда, но сегодня в её взгляде читалась усталость. Она то и дело поглядывала на дверь, словно ожидая, что кто-то войдёт.

На зельях Снейп был мрачнее тучи. Он гонял гриффиндорцев безжалостно, снимал баллы десятками и даже слизеринцам досталось — редкий случай. Артём получил замечание за то, что слишком быстро нарезал корни, хотя обычно это считалось достоинством.

— *Не торопитесь, Смит, — процедил Снейп, проходя мимо. — Скорость не главное. Главное — точность.

После урока он задержал Артёма.

— *Новости есть, — сказал он тихо. — Квиррелла нашли.

— *Где? — Артём напрягся.

— *В Запретном лесу. Мёртвого.

Артём молчал, переваривая информацию.

— *Тело обнаружили утром. Причина смерти не установлена, но мадам Помфри сказала, что он выглядел... выпитым. Будто из него высосали всю жизнь.

— *То, что было у него на затылке...

— *Исчезло. Полностью. Никаких следов.

Снейп помолчал.

— *Будьте осторожны, Смит. Оно где-то здесь. И оно ищет новое тело.

Артём кивнул и вышел.

В коридоре его ждали Томми и Лили — они уже знали, что Снейп задержал его, и ждали новостей.

— *Квиррелл мёртв, — сказал Артём без предисловий. — Нашли в лесу.

Томми побледнел. Лили зажала рот рукой.

— *То, что было в нём... исчезло, — продолжил Артём. — Оно где-то здесь.

— *Где? — прошептал Томми.

— *Не знаю. Но мы должны быть готовы ко всему.

Они разошлись по классам, но настроение было испорчено на весь день.

Вечером, в гостиной Слизерина, только и говорили что о смерти Квиррелла.

— *Слышали? Нашли в лесу, — шептались старшекурсники.

— *Говорят, его убили дементоры.

— *Дементоры не убивают, они высасывают душу. А он был мёртв, но душа... кто знает.

— *Может, он сам умер от страха.

Версии множились, но правды не знал никто.

Драко сидел мрачнее тучи.

— *Не нравится мне всё это, Смит, — сказал он. — Сначала дементоры, потом Квиррелл пропадает, потом его находят мёртвым. Что дальше?

— *Не знаю, — честно ответил Артём. — Но надеюсь, что ничего плохого.

— *Надежда — это для гриффиндорцев, — усмехнулся Драко. — Слизеринцы должны быть готовы к худшему.

Он был прав.

Ночью Артёму снова приснился Нагини.

— *Ты слышал новости, — сказал змей. — Оно свободно.

— *Где оно?

— *Ближе, чем ты думаешь. Оно ищет. Оно чувствует сильных. Оно чувствует тебя.

— *Что мне делать?

— *То, что я говорил. Защищаться. Тренироваться. И не подпускать никого, кто может быть одержим.

Нагини исчез.

Артём проснулся в холодном поту.

В окне проплывали тени.

Вторник принёс новые испытания.

На завтраке Дамблдор объявил, что в память о профессоре Квиррелле в школе будет объявлен день траура. Занятия не отменялись, но все должны были носить чёрные ленты на мантиях.

— *Чёрные ленты, — фыркнул Драко. — Будто это поможет.

— *Это традиция, — сказал Теодор. — Уважение к мёртвым.

— *Квиррелл был странным, но он был нашим профессором, — добавил Гойл неожиданно серьёзно. — Жалко его.

Артём молчал. Он не знал, жалко ли ему Квиррелла. Тот был носителем зла, но сам по себе — кто знает, может, он тоже был жертвой.

После завтрака к нему подошла Лили.

— *Том, мне нужно тебе кое-что сказать.

— *Что?

— *Я вчера вечером, когда уже стемнело, видела что-то странное. В коридоре у выручай-комнаты.

— *Что именно?

— *Тень. Она двигалась сама по себе. Чёрная, бесформенная, скользила по стене. А когда я подошла ближе, она исчезла.

Артём нахмурился.

— *Ты уверена, что тебе не показалось?

— *Уверена. Я не трусливая, Том. Я знаю, что видела.

— *Почему ты сразу не сказала?

— *Думала, показалось. А после новостей о Квиррелле... я не знаю. Может, это связано.

Артём задумался.

— *Никому не говори. Я скажу Снейпу.

— *Хорошо.

Они разошлись.

На уроке истории магии Артём не мог сосредоточиться. Мысли крутились вокруг тени, Квиррелла, Волдеморта.

Если часть его души свободно бродит по замку... это опасно. Очень опасно.

После урока он побежал к Снейпу.

Тот выслушал, нахмурился.

— *Тень, говорите? В коридоре у выручай-комнаты?

— *Да. Лили видела.

— *Это плохо. Очень плохо. Выручай-комната — особенное место. Она подстраивается под нужды того, кто в неё входит. Если тень там... она может использовать это.

— *Что нам делать?

— *Ждать. И наблюдать. Если увидите что-то ещё — сразу ко мне.

Артём кивнул.

Выходя, он столкнулся с Томми.

— *Том! Я тебя ищу. Там... там опять это зеркало.

— *Какое зеркало?

— *Ну, в выручай-комнате. Оно... оно изменилось.

— *Что значит — изменилось?

— *Раньше оно показывало желания. А теперь... теперь в нём тьма. Просто тьма. И когда я смотрю, мне становится страшно.

Артём похолодел.

Тень. Зеркало. Волдеморт.

— *Никуда не ходи, — сказал он Томми. — Вообще. Понял?

— *Понял, но...

— *Никаких "но". Обещай.

— *Обещаю.

Томми убежал, а Артём остался стоять в коридоре, чувствуя, как холод пробирается под кожу.

Оно здесь. Оно ищет. И оно уже нашло путь.

Ночью он не спал.

Сидел на подоконнике в гостиной, глядя на тёмную воду за окном, и ждал.

Нагини не приходил.

Но тени за стеклом двигались быстрее обычного, и Артём знал — что-то грядёт.

Утром, когда он шёл на завтрак, его перехватил запыхавшийся гриффиндорец.

— *Смит! Тебя Снейп зовёт. Срочно!

В кабинете уже были Томми и Лили. Оба бледные, испуганные.

— *Что случилось? — спросил Артём.

— *Ночью было нападение, — сказал Снейп мрачно. — На первокурсника с Когтеврана. Его нашли в коридоре у выручай-комнаты. Без сознания.

— *Он жив?

— *Да, но... он в коме. Мадам Помфри говорит, что из него что-то высосали. Часть души, часть магии. Он может никогда не прийти в себя.

Артём посмотрел на Томми. Тот был белее мела.

— *Это оно, — прошептал Томми. — То, что было в Квиррелле. Оно напало на него.

— *Возможно, — кивнул Снейп. — И если это так, оно будет нападать снова. Пока не найдёт подходящее тело.

— *Что считать подходящим? — спросила Лили.

— *Сильную магию. Тёмную предрасположенность. И... одиночество. Оно ищет тех, кто одинок, кто слаб mentally, кем легче овладеть.

Все посмотрели на Томми.

— *Я не одинок, — сказал Томми твёрдо. — У меня есть Том. И Лили.

— *И это ваше спасение, — сказал Снейп. — Держитесь вместе. Не расходитесь поодиночке. И если кто-то почувствует что-то странное — холод, страх, чужое присутствие — сразу ко мне.

Он отпустил их.

В коридоре Томми взял Артёма за руку.

— *Том, я боюсь. Очень.

— *Я рядом, — ответил Артём. — Всегда.

Они пошли на завтрак, но есть никто не мог.

В Большом зале было тихо. Слух о нападении уже разнёсся по школе, и ученики сидели притихшие, косясь на окна, за которыми проплывали тени дементоров.

— *Смит, — шепнул Драко. — Правда, что на когтевранца напало что-то из Квиррелла?

— *Не знаю, — ответил Артём. — Никто не знает.

— *Странно всё это. Очень странно.

После завтрака Артём отозвал Лили в сторону.

— *Ты говорила, что видела тень у выручай-комнаты. Когда это было?

— *Позавчера вечером.

— *А нападение случилось прошлой ночью. Значит, оно там живёт. Или прячется.

— *Что будем делать?

— *Пойдём туда. Вместе. Сегодня ночью.

— *Том, это опасно!

— *Знаю. Но если мы не узнаем, что это, оно будет убивать снова. А следующим может быть Томми.

Лили помолчала, потом кивнула.

— *Хорошо. Я с тобой.

Вечером, после отбоя, они встретились у входа в выручай-комнату.

Артём, Томми и Лили.

— *Готовы? — спросил Артём.

— *Нет, — честно ответил Томми. — Но я с вами.

— *Тогда вперёд.

Они вошли.

Выручай-комната встретила их темнотой. Не просто отсутствием света, а настоящей, густой тьмой, которая, казалось, дышала.

— *Люмос, — прошептал Артём.

Палочка зажглась, но свет её был слабым, тусклым — тьма пожирала его.

— *Зеркало там, — указал Томми. — В углу.

Они подошли.

Зеркало стояло на том же месте, но теперь оно было чёрным. Не отражало ничего — просто чёрная гладь, в которой клубились тени.

— *Не смотрите в него, — предупредил Артём. — Томми, ты говорил, что оно изменилось?

— *Да. Раньше оно показывало желания. А теперь...

Из зеркала вдруг вырвалась тень.

Чёрная, бесформенная, она метнулась к ним, и Артём почувствовал ледяной холод.

— *Протего! — крикнул он, выставляя щит.

Тень ударилась о барьер и отпрянула, зашипев.

— *Бегите! — крикнул Артём. — Я задержу!

— *Нет! — закричал Томми. — Я не брошу тебя!

— *Протего! — крикнула Лили, выставляя свой щит рядом.

Тень металась между ними, ища брешь, но щиты держали.

— *Экспекто Патронум! — выкрикнул Артём.

Серебристый волк вырвался из палочки и бросился на тень. Та взвизгнула, заметалась и втянулась обратно в зеркало.

В комнате стало светлее.

— *Ушла, — выдохнул Томми.

— *На время, — сказал Артём. — Но она вернётся. Зеркало — это портал. Оно держит её здесь.

— *Что нам делать? — спросила Лили.

— *Надо рассказать Снейпу. И Дамблдору. Это больше не наша война.

Они вышли из комнаты и побежали к кабинету директора.

Они бежали по коридорам, не разбирая дороги.

Артём нёсся первым, сжимая в руке палочку, готовый в любой момент выставить щит. За ним, тяжело дыша, поспевали Томми и Лили. Сердца колотились как бешеные, в ушах звенело от адреналина.

— *Стойте! — крикнул вдруг Артём, резко тормозя.

Прямо перед ними, посреди коридора, стояла фигура в чёрном плаще.

— *Филч, — выдохнул Томми. — Нас поймают.

— *Не поймают, — Артём шагнул вперёд, готовясь к худшему.

Но фигура шагнула в свет факела, и они увидели лицо.

— *Профессор Снейп! — Лили чуть не заплакала от облегчения.

Снейп смотрел на них с непроницаемым лицом.

— *Я так и знал, что вы полезете, — сказал он тихо. — Что случилось?

— *Тень, — выдохнул Артём. — В выручай-комнате. Она напала на нас. Мы отбились, но она там. В зеркале.

Снейп нахмурился.

— *В зеркале Еиналеж?

— *Да. Оно изменилось. Стало чёрным. И из него выходит тень.

Снейп помолчал секунду, потом решительно развернулся.

— *За мной. К директору.

Они побежали дальше, теперь уже за Снейпом.

Горгулья, охранявшая вход в кабинет директора, при их приближении даже не шелохнулась — видимо, узнала Снейпа.

— *Лимонная долька, — сказал Снейп, и стена за горгульей раздвинулась, открывая винтовую лестницу.

— *Поднимайтесь, — приказал он. — Быстро.

Они взбежали по лестнице и оказались в кабинете Дамблдора.

Директор сидел за столом, но при их появлении поднялся. В его глазах не было удивления — только спокойное ожидание.

— *Профессор Снейп, — сказал он мягко. — И наши юные герои. Я ждал вас.

— *Вы знали? — вырвалось у Артёма.

— *Знал, что вы придёте, — Дамблдор улыбнулся. — Знал, что тень в выручай-комнате проявит себя. Знал, что вы с ней столкнётесь.

— *И вы ничего не сделали? — возмутилась Лили.

— *Сделал, моя дорогая. Я ждал. Иногда лучший способ победить врага — дать ему показать себя.

Дамблдор подошёл к ним.

— *Рассказывайте.

Артём рассказал всё. Про тень, про зеркало, про нападение, про Патронуса, который отогнал её.

Дамблдор слушал молча, только глаза его блестели за очками-половинками.

— *Патронус-волк, — повторил он, когда Артём закончил. — Очень редкая форма. Очень сильная. Вы удивляете меня, мистер Смит.

— *Что это за тень? — спросил Томми, дрожа. — Она чуть не убила нас.

Дамблдор помолчал, потом ответил:

— *То, что вы видели — фрагмент души. Часть тёмного мага, который пытается вернуться к жизни. Он был в Квиррелле, а после смерти Квиррелла искал новое убежище. Зеркало Еиналеж, с его мощной магией желаний, стало для него идеальной ловушкой — и источником силы.

— *Он питается желаниями? — догадалась Лили.

— *Именно. Чем сильнее желание смотрящего, тем больше силы получает тень. Она росла, крепла и наконец смогла напасть.

— *И что теперь? — спросил Артём.

— *Теперь я займусь этим, — Дамблдор улыбнулся. — Зеркало будет перемещено в другое место, где тень не сможет никому навредить. А вы, мои юные друзья, отправляйтесь спать. Завтра будет трудный день.

— *Но... — начал Томми.

— *Никаких "но", — мягко оборвал Дамблдор. — Вы сделали больше, чем могли. Теперь моя очередь.

Они вышли из кабинета.

В коридоре Снейп остановил их.

— *Вы поступили глупо, — сказал он, но в голосе не было злости. — Но храбро. И правильно. Я горжусь вами.

Томми уставился на него с открытым ртом. Снейп — и гордится? Гриффиндорцами?

— *Идите спать, — добавил Снейп. — Увидимся завтра на зельях.

Он исчез в темноте коридора.

— *Ничего себе, — выдохнул Томми. — Снейп сказал, что гордится нами.

— *Не привыкай, — усмехнулся Артём. — Завтра на зельях он снова будет снимать баллы.

— *Пусть, — Лили улыбнулась. — Мы это заслужили.

Они разошлись по факультетам.

В спальне было тихо. Драко спал, свернувшись калачиком. Гойл и Крэбб храпели в унисон. Теодор, как всегда, читал.

— *Долго ты, — сказал он, не поднимая глаз.

— *Были дела.

— *С тенью?

Артём замер.

— *Откуда ты знаешь?

— *Я много чего знаю, — Теодор поднял глаза. — И про тень, и про Квиррелла, и про то, что вы сегодня сделали. Молодец, Смит. Ты справился.

— *Спасибо.

— *Не за что. — Теодор вернулся к книге. — Спокойной ночи.

Артём лёг в кровать.

Палочка под подушкой пульсировала спокойно, ровно — впервые за много дней.

Мы справились, — подумал он. — Мы победили.

Пока.

За окном проплывали тени дементоров, но теперь они не казались такими страшными.

Впереди было Рождество.

Утром в Большом зале только и говорили что о тени.

— *Слышали? В выручай-комнате кто-то напал на учеников!

— *Говорят, это призрак Квиррелла!

— *Дамблдор всё уладил, зеркало убрали.

— *А тех, кто напал, наградят?

Версии множились, но правду знали только трое.

Драко весь завтрак сверлил Артёма взглядом.

— *Смит, — наконец не выдержал он. — Ты что-то знаешь. Я вижу.

— *Знаю, — спокойно ответил Артём. — Но не могу рассказать.

— *Почему?

— *Обещал.

Драко посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул.

— *Ладно. Верю. Но если когда-нибудь сможешь рассказать...

— *Расскажу.

После завтрака к ним подошёл Томми — прямо в Большом зале, при всех.

— *Том, — сказал он громко. — Спасибо. За всё.

И обнял его.

По залу прокатился шёпот. Слизеринец и гриффиндорец обнимаются? При всех?

— *Уилсон, — раздался голос сзади. — Отойди от него.

Томми обернулся. Позади стоял Флинт с компанией.

— *Не лезь, Флинт, — сказал Артём спокойно. — Это мой друг.

— *Твой друг — гриффиндорец?

— *Да. И если ты тронешь его, будешь иметь дело со мной.

Флинт посмотрел на него, на Томми, снова на него. Потом усмехнулся.

— *Смелый ты, Смит. Ладно, живи пока. Но я за тобой слежу.

И ушёл.

Томми выдохнул.

— *Том, ты сумасшедший.

— *Знаю.

Лили подбежала к ним.

— *Вы видели их лица? — засмеялась она. — Они не знали, что делать.

— *Главное, что всё обошлось, — ответил Артём.

Они пошли на уроки, и впервые за долгое время на душе было легко.

Рождество пришло в Хогвартс незаметно.

За несколько дней до праздника замок преобразился. Огромные ели появились в Большом зале, украшенные сверкающими игрушками и поющими снежинками. Перила лестниц обвили плющом и остролистом, в коридорах зажглись дополнительные факелы, а из кухни постоянно тянуло имбирным печеньем и жареной индейкой.

— *Красиво, — сказал Томми, когда они шли в выручай-комнату на очередную тренировку. — В приюте никогда так не украшали.

— *В приюте вообще ничего не украшали, — ответил Артём. — Максимум — бумажную звезду на стену повесят.

— *А у тебя в прошлой жизни? — вдруг спросил Томми. — Там были праздники?

Артём задумался.

— *Были. Но давно. В детстве. Потом родители умерли, и праздники кончились.

— *А сейчас? — Томми посмотрел на него. — Сейчас у тебя есть мы. Мы можем праздновать вместе.

— *Можем, — улыбнулся Артём. — Обязательно.

Тренировка прошла хорошо. Снейп был доволен — все трое показывали отличные результаты. Томми наконец освоил устойчивый щит, Лили могла держать Патронус почти минуту, а Артём... Артём просто был Артёмом.

— *На каникулах тренировки продолжатся, — сказал Снейп. — Вы остаётесь в школе?

— *Мы — да, — ответил Артём. — Томми и Лили тоже.

— *Хорошо. Значит, встретимся послезавтра.

Он отпустил их.

В гостиной Слизерина царило предпраздничное оживление. Драко метался между ёлкой и камином, развешивая игрушки (разумеется, только зелёные и серебряные, никакого золота и красного).

— *Смит! — заорал он, увидев Артёма. — Иди помогай! Гойл и Крэбб всё портят!

Гойл и Крэбб стояли в углу с самым несчастным видом, держа в руках по разбитому шарику.

Артём усмехнулся и пошёл помогать.

Рождественское утро выдалось морозным и солнечным.

Артём проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, он увидел Драко, сияющего как начищенный галеон.

— *Смит, вставай! Подарки!

В ногах кровати действительно лежала небольшая стопка свёртков.

Артём сел, протирая глаза.

Первый свёрток был от Драко — дорогой набор перьев для письма, с золотым пером и чернильницей из горного хрусталя.

— *Спасибо, — сказал Артём искренне.

— *Пустяки, — отмахнулся Драко, но было видно, что он доволен.

Второй свёрток — от Томми. Самодельная открытка с корявой надписью "Лучшему брату в мире" и шоколадная лягушка.

Третий — от Лили. Книга "Тёмные существа и как их понять" с надписью "Для дальнейших исследований".

Четвёртый — анонимный. Маленькая коробочка, перевязанная чёрной лентой.

Артём открыл её. Внутри лежал кулон — серебряный волк с зелёными глазами-изумрудами.

— *Красивый, — выдохнул Драко, заглядывая через плечо. — От кого?

— *Не знаю.

Артём повертел кулон в руках. На обратной стороне была выгравирована надпись: "Защищай свою стаю".

Снейп, — понял он. — Только Снейп мог такое отправить.

Он надел кулон на шею.

В Большом зале рождественский обед был грандиозным. Стояло тридцать ёлок, столы ломились от яств, а над головами парили снежные облака, изредка осыпая учеников блёстками.

Артём сидел между Драко и Теодором. Томми и Лили — за гриффиндорским столом, но то и дело поглядывали в его сторону.

— *Смит, — вдруг сказал Теодор, отрываясь от тарелки. — Ты заметил, что дементоров нет?

Артём посмотрел в окно. Действительно — чёрные тени исчезли. Вместо них над полем кружили только снегири.

— *Наверное, на праздник убрали, — предположил Драко.

— *Вряд ли, — Теодор покачал головой. — Дементоры не празднуют.

Артём промолчал, но почувствовал, как палочка под мантией чуть потеплела.

Что-то случилось, — подумал он. — Что-то важное.

Но гадать не хотелось.

Сегодня был праздник.

И он был не один.

Вечером, когда все разошлись по гостиным, Артём вышел на улицу.

Снег скрипел под ногами, мороз щипал щёки, но ему нужно было подышать.

— *Том!

Он обернулся. Томми бежал к нему, проваливаясь в сугробы.

— *Ты чего здесь? Замёрзнешь!

— *Я тоже хотел подышать, — улыбнулся Томми. — И побыть с тобой.

Они стояли на замёрзшем озере, глядя на звёзды.

— *Красиво, — сказал Томми.

— *Да.

— *Том, а ты счастлив?

Артём задумался.

— *Не знаю. Но рядом с вами — почти.

— *Это хорошо, — Томми улыбнулся. — Я тоже счастлив. Впервые в жизни. Спасибо тебе.

— *Не за что, брат.

Они обнялись, стоя посреди замёрзшего озера, под миллионами звёзд.

Где-то в замке зажглись праздничные огни.

Впереди был новый год, новые испытания, новые победы.

Но сейчас — сейчас был момент покоя.

И он был бесценен.

Глава 6. Середина года

Рождественские каникулы пролетели как один долгий, спокойный день.

После всего, что случилось в декабре, эта неделя без уроков, без дементоров, без тени в коридорах стала настоящим подарком. Артём впервые за долгое время позволил себе просто отдыхать — валяться в гостиной у камина, читать не учебные книги, играть с Драко в волшебные шахматы (и неизменно проигрывать, потому что Малфой жульничал с помощью палочки).

— *Ты опять двигал фигуры, когда я не смотрел, — лениво обвинил Артём, глядя, как его король падает, сражённый конём.

— *Доказательства? — Драко ухмыльнулся. — Никто не поверит слизеринцу, который жалуется на другого слизеринца. Это против кодекса.

— *Какого ещё кодекса?

— *Кодекса чести. Мы, Малфои, его придумали.

Теодор, читавший в своём углу, фыркнул.

— *Малфои ничего не придумывали, кроме способов тратить деньги.

— *Завидуй молча, Нотт, — отрезал Драко беззлобно.

Артём улыбнулся и откинулся на спинку дивана. В гостиной было тепло и уютно, за окном падал снег, а в камине весело потрескивал огонь. Где-то наверху, в башне Гриффиндора, Томми и Лили наверняка тоже отдыхали — может, играли в свои игры, может, просто болтали.

Хорошо, — подумал Артём. — Вот оно, счастье. Тишина. Покой. Безопасность.

Он знал, что это ненадолго. Что второй семестр принесёт новые испытания. Но сейчас можно было просто наслаждаться моментом.

В сочельник Снейп устроил им особую тренировку.

— *Рождество — время надежды и света, — сказал он, глядя на троицу, стоящую перед ним в кабинете. — Поэтому сегодня мы будем учиться самому светлому заклинанию.

— *Патронусу? — предположила Лили.

— *Нет. Патронус вы уже знаете. Сегодня мы будем учиться заклинанию, которое исцеляет.

Снейп достал из ящика стола небольшую клетку, в которой сидела раненая сова — крыло было неестественно вывернуто, перья взъерошены.

— *Эпискеи, — произнёс Снейп, направляя палочку на сову.

Крыло птицы дёрнулось и встало на место. Сова удивлённо захлопала глазами, пошевелила крылом и довольно ухнула.

— *Простое заклинание первой помощи. Лечит порезы, ушибы, вывихи. Не смертельные раны, конечно, но для начала сойдёт. Теперь вы.

Лили вызвалась первой. Под её палочкой сова чихнула, но крыло осталось на месте.

— *Не так, — Снейп покачал головой. — Вы слишком напряжены. Расслабьтесь. Представьте, что вы не лечите, а просто помогаете природе.

Лили попробовала снова — на этот раз сова встрепенулась и расправила крыло.

— *Получилось! — обрадовалась она.

Томми долго не мог сосредоточиться — сова под его заклинанием только зевала и почёсывалась, но крыло не слушалось.

— *Ещё раз, — терпеливо говорил Снейп. — Не торопитесь.

Наконец, после десятой попытки, крыло дёрнулось и встало на место.

— *Ура! — закричал Томми. — Я смог!

Очередь была за Артёмом.

Он подошёл к клетке, посмотрел на сову. Та глянула на него чёрными глазами и нахохлилась.

— *Не бойся, — прошептал Артём. — Я помогу.

Он поднял палочку, представил, как крыло срастается, как боль уходит, как сова снова может летать.

— *Эпискеи.

Свет, вырвавшийся из палочки, был не серебристым, как у остальных, и не чёрным, как обычно. Он был золотым. Тёплым, живым, настоящим золотым светом, который залил всю клетку.

Сова встрепенулась, расправила крыло, взмахнула им несколько раз — и взлетела, сделав круг по кабинету.

Снейп смотрел на Артёма с непроницаемым лицом.

— *Золотой свет, — сказал он тихо. — Очень редко. Очень... интересно.

— *Это плохо? — спросил Артём.

— *Нет. Это значит, что ваша магия не просто тёмная. Она... сложная. Многогранная. Такое бывает только у очень сильных магов.

Он забрал клетку.

— *С Рождеством вас. Идите.

Они вышли в коридор, где их ждал сюрприз.

В углу стояла тележка с тремя большими коробками, перевязанными зелёными и красными лентами.

— *Что это? — удивился Томми.

На коробках были прикреплены записки: "Томми от тайного друга", "Лили от тайного друга", "Тому от тайного друга".

— *Кто? — Лили посмотрела на Артёма.

— *Не знаю. Давайте откроем.

В коробке Томми оказался тёплый шерстяной свитер (вручную связанный, с вышитой буквой "Т" на груди), коробка шоколадных лягушек и книга "Приключения Марлина Мерлина".

В коробке Лили — красивая заколка для волос с эмблемой Гриффиндора, набор редких ингредиентов для зелий и книга "Великие волшебницы всех времён".

В коробке Артёма — чёрный шерстяной плащ с серебряной застёжкой в виде волка, странный амулет из тёмного металла и книга, от вида которой у него перехватило дыхание.

"Тайны василисков. Древние знания".

— *От кого это? — прошептал Томми, заглядывая через плечо.

Артём посмотрел на амулет. На нём была выгравирована змея, кусающая свой хвост.

— *Кажется, я знаю, — ответил он. — Но не спрашивай.

Томми кивнул — он уже привык к секретам Артёма.

Они разошлись по факультетам, унося подарки.

В спальне Артём долго рассматривал амулет. Он чувствовал исходящую от него силу — древнюю, спокойную, могучую.

— *Нагини, — прошептал он. — Спасибо.

Амулет чуть потеплел в ответ.

Ночью змей пришёл во сне.

— *Ты получил мой подарок, — сказал он.

— *Да. Спасибо.

— *Этот амулет защитит тебя от тёмных чар. И поможет чувствовать опасность. Носи его всегда.

— *Буду.

— *И книга... там много того, что тебе нужно знать. О василисках, о нашей природе, о связи между нами. Читай внимательно.

— *Прочитаю.

Нагини кивнул и растаял.

Артём проснулся с амулетом в руке.

Новый год встретили в гостиной Слизерина.

Дамблдор разрешил устроить праздник — с музыкой, танцами и даже небольшим фейерверком (под строгим контролем профессора Флитвика). Старшекурсники наколдовали разноцветные огни, первокурсники бегали с бенгальскими свечами, а в углу стоял огромный торт с надписью "С Новым годом!"

— *Смит! — Драко подлетел к нему с двумя бокалами тыквенного сока. — Давай, выпьем за то, чтобы следующий год был лучше этого!

— *А этот был плохим? — усмехнулся Артём.

— *Бывал и получше, — честно ответил Драко. — Но с тобой стало интереснее. За дружбу!

— *За дружбу.

Они чокнулись.

Где-то в толпе мелькнули рыжие волосы — Лили пробралась в слизеринскую гостиную? Но когда Артём присмотрелся, видение исчезло.

Показалось, — подумал он.

Теодор подошёл к нему с книгой — да, даже в Новый год он читал.

— *Смит, — сказал он. — С праздником.

— *Спасибо. Ты чего не веселишься?

— *Я веселюсь по-своему, — Теодор показал книгу. — "История тёмных искусств". Очень весёлое чтиво.

Артём улыбнулся.

— *Ты ненормальный, Нотт.

— *Знаю. Но ты не лучше.

Они оба усмехнулись.

Ровно в полночь часы пробили двенадцать раз. Все закричали "С Новым годом!", фейерверки взметнулись к потолку, и Артём почувствовал, как кто-то обнимает его сзади.

— *С Новым годом, Том, — прошептал Томми, который каким-то образом пробрался в гостиную. — Я так и знал, что ты будешь здесь.

— *Как ты прошёл?

— *Пароль угадал. "Чистота крови". Ваши такие предсказуемые.

Артём засмеялся.

— *С Новым годом, брат.

Они обнялись, и Артём почувствовал, что это, наверное, лучший Новый год в его жизни.

Конец каникул наступил слишком быстро.

Утром первого учебного дня Артём сидел в Большом зале и смотрел, как ученики возвращаются с каникул. Кто-то загорел (ездили в Египет), кто-то привёз новые мётлы, кто-то просто был рад снова увидеть друзей.

— *Скучал по учёбе? — спросил Драко, намазывая тост маслом.

— *Не особо, — признался Артём.

— *Я тоже. Но ничего не поделаешь — надо учиться. Отец говорит, что образование важнее всего.

— *Твой отец прав.

— *Конечно прав. Он всегда прав.

Драко сказал это без обычной мальчишеской бравады — спокойно, уверенно, как факт.

Артём посмотрел на гриффиндорский стол. Томми и Лили уже были там — они махали ему руками. Он кивнул в ответ.

— *Опять переглядываетесь, — вздохнул Драко. — Смит, когда ты уже...

— *Никогда, — перебил Артём. — Они мои друзья.

— *Знаю, — неожиданно легко согласился Драко. — Просто напоминаю.

Первым уроком в году была трансфигурация.

Макгонагалл, как всегда, была строга и требовательна.

— *В этом семестре мы начнём изучать более сложные превращения, — объявила она. — Превращение неживого в живое. Это очень сложная магия, требующая полной концентрации. Кто не справится — отправится на дополнительные занятия.

Класс загудел.

— *Тишина. Начнём с простого — превратим спичку в иголку. Но теперь иголка должна быть не просто металлической, а способной шить. Кто сделает правильно — получит десять баллов.

Артём взял спичку, посмотрел на неё. Обычная спичка, каких много. Он представил иголку — тонкую, острую, с маленьким ушком.

— *Вера спинус игнолла.

Спичка на глазах вытянулась, потемнела, превратилась в идеальную швейную иглу. Артём взял нитку (лежавшую на столе для теста) и легко вдел её в ушко.

Макгонагалл, проходя мимо, взяла иглу, повертела, попробовала уколоть палец.

— *Отлично, мистер Смит. Десять баллов Слизерину. Продолжайте в том же духе.

Драко, сидевший рядом, смотрел с завистью.

— *У тебя слишком хорошо получается, — прошептал он. — Это подозрительно.

— *Я просто стараюсь, — ответил Артём.

Вечером была тренировка со Снейпом.

— *Второй семестр будет сложнее, — предупредил он. — Появятся новые предметы. Новые преподаватели. Новые опасности.

— *Какие новые преподаватели? — спросила Лили.

— *Профессор Квиррелл, как вы знаете, покинул нас. Министерство назначило нового преподавателя Защиты. Его зовут Аластор Грюм.

— *Грюм? — переспросил Томми. — Тот самый, легендарный мракоборец?

— *Он самый. И поверьте, с ним вам будет не до смеха.

Артём нахмурился. Грюм в книгах был не Грюмом — его подменяли. Но здесь? В этой реальности?

— *Профессор, — спросил он осторожно. — А Грюм... он надёжен?

Снейп посмотрел на него долгим взглядом.

— *Что вы имеете в виду?

— *Ну... после Квиррелла... может быть, стоит проверять новых преподавателей?

Снейп помолчал.

— *Вы правы, Смит. Осторожность не помешает. Но Грюма проверять не нужно. Я знаю его лично. Он — один из самых надёжных людей в магическом мире.

— *Понял.

Но Артём не успокоился.

Если в этом мире всё иначе, Грюм тоже может быть другим, — думал он. — Надо быть настороже.

В пятницу утром объявили расписание новых предметов.

— *Прорицания, — прочитал Драко с отвращением. — Какая чушь. Смотреть в хрустальный шар и гадать на кофейной гуще. Для тех, у кого нет настоящего таланта.

— *Уход за магическими существами, — продолжил Гойл. — Это, наверное, интересно. Звери всякие.

— *Ну да, для тебя интересно, — фыркнул Крэбб. — Ты сам как зверь.

Гойл обиженно засопел.

— *Древние руны, — добавил Теодор, изучая расписание. — Это полезно. Многие тёмные артефакты имеют руническую маркировку.

— *И нумерология, — закончил Драко. — Скука смертная.

Артём смотрел на расписание и думал о своём. Прорицания его не интересовали, руны — возможно, пригодятся. А уход за существами... там можно узнать что-то полезное.

— *Ты какой выбираешь? — спросил Драко.

— *Руны и уход за существами, — ответил Артём. — Прорицания оставлю тем, кто любит гадать.

— *Разумно, — одобрил Драко. — Я тоже так сделаю. А ты, Теодор?

— *Руны и нумерологию, — ответил Теодор. — Существа оставлю Гойлу.

— *Почему сразу мне? — возмутился Гойл.

— *Потому что ты единственный, кто сможет найти общий язык с гриффонами, — усмехнулся Драко. — Вы же родственные души.

Гойл надулся, но промолчал.

В субботу Артём встретился с Томми и Лили в выручай-комнате.

— *Какие предметы выбрали? — спросил он.

— *Я руны и уход за существами, — ответил Томми. — Лили — руны и нумерологию.

— *Отлично. У нас будут общие занятия.

— *Том, — Лили помялась. — Ты слышал про нового преподавателя Защиты?

— *Грюма? Слышал.

— *Мой папа рассказывал о нём. Он говорит, что Грюм — герой. Поймал столько тёмных магов, что их именами можно заполнить книгу. Но ещё он говорит, что Грюм... немного безумен.

— *В каком смысле?

— *Ну, после всех этих лет охоты на Пожирателей, после всех пыток и потерь... он стал параноиком. Везде видит врагов. Пьёт только из своей фляжки. Никому не доверяет.

— *Это может быть проблемой, — согласился Артём.

— *Или преимуществом, — возразил Томми. — Если он везде видит врагов, он заметит то, что другие пропускают.

— *Тоже верно.

Они решили подождать и посмотреть, какой окажется новый профессор.

В понедельник Грюм появился в Большом зале на завтраке.

Его нельзя было не заметить. Вместо обычной мантии — потёртый кожаный плащ. Вместо нормальной походки — тяжёлое, ритмичное постукивание деревянной ноги. Вместо двух глаз — один нормальный, бегающий по сторонам, и второй — магический, ярко-синий, вращающийся в глазнице независимо от первого.

Грюм прошёл к преподавательскому столу, тяжело опустился на стул и обвёл зал своим бешеным глазом.

— *Это он? — прошептал Томми, сидевший за гриффиндорским столом.

— *Он, — ответил Артём одними губами.

Магический глаз Грюма вдруг остановился прямо на нём. На секунду Артём почувствовал, что его сканируют, просвечивают, читают как открытую книгу.

Потом глаз двинулся дальше.

— *Жуть, — выдохнул Драко. — Я слышал о нём, но видеть... брр.

— *С ним не забалуешь, — добавил Теодор.

На уроке Защиты Грюм подтвердил все ожидания.

Он ворвался в класс (в буквальном смысле — влетел, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка) и заорал:

— *Встать!

Все вскочили.

— *Садитесь.

Все сели.

— *Меня зовут Аластор Грюм. Для вас — профессор Грюм. Или "сэр". Или "мистер Грюм". Мне всё равно. Но запомните одно: на моих уроках вы будете учиться выживать. Не сдавать экзамены, не писать рефераты, не любоваться на красивые заклинания. Выживать. Потому что за этими стенами — война. И если вы не готовы, вы умрёте.

Класс затих.

— *Кто скажет, какие проклятия самые опасные?

Драко поднял руку.

— *Непростительные, сэр.

— *Назови их.

— *Империус, Круциатус, Авада Кедавра.

— *Правильно, мальчик. Пять баллов твоему факультету. А теперь смотрите.

Грюм вытащил палочку и направил её на стол. Со стола взлетела кружка и начала парить в воздухе.

— *Империус, — сказал Грюм. — Подчинение воли. Вы будете делать то, что прикажут. Убивать, калечить, предавать — всё что угодно. И не сможете сопротивляться.

Он опустил палочку. Кружка упала.

— *Кто-нибудь хочет попробовать?

Класс молчал.

— *Правильно. Не хотите. Потому что это страшно. Но знать это надо. Чтобы, когда на вас направят Империус, вы могли сопротивляться.

Грюм ходил между рядами, стуча деревянной ногой.

— *В этом году я научу вас защищаться от тёмных искусств. По-настоящему. Не по книжкам. Вы будете знать, как отразить проклятие, как уйти от погони, как спрятаться от дементоров. И те, кто выживет, скажут мне спасибо.

Он остановился прямо перед Артёмом.

Магический глаз уставился на него в упор.

— *Ты, — сказал Грюм. — Встань.

Артём встал.

— *Имя?

— *Том Смит, сэр.

— *Смит, — Грюм прищурился нормальным глазом. — Слышал о тебе. Патронус-волк. Талантливый, говорят. Покажи, что умеешь.

— *Что показать, сэр?

— *Защиту. От меня.

Грюм взмахнул палочкой, и в Артёма полетело какое-то заклинание — синее, шипящее.

— *Протего! — выкрикнул Артём, выставляя щит.

Заклинание ударилось о барьер и рассыпалось искрами.

— *Хорошо, — кивнул Грюм. — Быстро. Ещё.

Второе заклинание было красным, третье — зелёным, четвёртое — вообще невидимым, но Артём чувствовал его приближение и уклонялся, ставил щиты, парировал.

Класс затаил дыхание.

— *Достаточно, — сказал наконец Грюм. — Садись.

Артём сел. Сердце колотилось, но он справился.

— *Десять баллов Слизерину, — объявил Грюм. — И запомните все: этот парень — пример того, как надо учиться. Через полгода вы должны уметь то же самое. Или лучше. Или умрёте.

Урок закончился.

В коридоре к Артёму подбежал Томми.

— *Том! Ты видел его глаз? Он на тебя так смотрел! Я испугался!

— *Я тоже, — признался Артём. — Но он прав. Нам нужно учиться. Серьёзно учиться.

— *Я стараюсь, — вздохнул Томми.

— *Знаю. И у тебя получается.

Лили подошла к ним.

— *Грюм страшный, но, кажется, справедливый. Он не снимал баллы просто так.

— *Поживём — увидим, — ответил Артём.

Они разошлись по классам.

Вечером, на тренировке, Снейп спросил:

— *Ну как вам Грюм?

— *Страшный, — честно ответил Томми.

— *Жуткий, — добавила Лили.

— *Правильный, — закончил Артём.

Снейп усмехнулся.

— *Это самое точное описание Грюма. Он страшный, жуткий и правильный. И если он взялся вас учить, вы научитесь. Или сломаетесь.

— *Мы не сломаемся, — твёрдо сказал Артём.

— *Посмотрим.

Тренировка продолжилась.

Февраль в Хогвартсе выдался морозным и ветреным.

Снег мело почти каждый день, заметая дорожки к теплицам и хижине Хагрида. Озеро замёрзло окончательно, и теперь по его поверхности можно было ходить — чем многие и пользовались, устраивая импровизированные катки и играя в хоккей на метлах (очень странное зрелище, если честно).

Артём сидел в библиотеке, готовясь к контрольной по зельям, когда к нему подсела Лили.

— *Том, есть разговор, — сказала она шёпотом, оглядываясь на мадам Пинс, которая дремла за своей кафедрой.

— *Слушаю.

— *Ты заметил, что в последнее время Томми стал каким-то... странным?

Артём нахмурился.

— *В каком смысле?

— *Он много молчит. На уроках отвечает, но без огоньки. В гостиной сидит в углу и смотрит в одну точку. А вчера я застала его у выручай-комнаты. Он стоял и смотрел на дверь. Я спросила, что он там делает, а он сказал: "Ничего. Просто вспоминаю".

— *Что вспоминает?

— *Не знает. Или не говорит.

Артём отложил перо. Это было тревожно. Томми никогда не был скрытным — по крайней мере, с ними.

— *Я поговорю с ним.

— *Поговори. Мне за него страшно.

После обеда Артём нашёл Томми в пустом коридоре — тот сидел на подоконнике и смотрел на заснеженное поле.

— *Привет, — сказал Артём, садясь рядом.

— *Привет, — Томми даже не обернулся.

— *Ты как?

— *Нормально.

— *Лили говорит, ты последнее время странный.

Томми пожал плечами.

— *Просто задумался.

— *О чём?

Пауза. Долгая, тягучая.

— *О маме, — наконец ответил Томми. — О той, из зеркала.

Артём внутренне напрягся.

— *Томми, мы же говорили. Зеркало показывает желания, а не правду.

— *Я знаю. Но не могу перестать думать. Какая она была. Почему бросила. Может, она жива где-то. Может, ищет меня.

— *Томми...

— *Я знаю, что глупо, — перебил Томми. — Знаю, что шансов нет. Но не могу перестать.

Он повернулся к Артёму, и в глазах у него стояли слёзы.

— *Ты понимаешь? Я никогда не видел свою маму. Ни разу. В приюте говорили, что меня подкинули, что я никому не нужен. А в зеркале она была такая... добрая. Любящая. Я не могу это забыть.

Артём обнял его.

— *Я понимаю. Правда. У меня тоже родителей нет. Но мы не одни. У нас есть друг друг. У нас есть Лили. У нас есть даже Снейп, хоть он и страшный.

Томми всхлипнул, уткнувшись носом в плечо Артёма.

— *Ты — моя семья, Том. Самая настоящая. Но иногда так хочется знать... откуда я. Кто я.

— *Узнаешь. Обязательно. Когда-нибудь. А пока — держись. Ладно?

— *Ладно.

Они сидели на подоконнике, глядя на снег, и молчали. Иногда молчание было лучше любых слов.

Вечером, на тренировке, Снейп заметил состояние Томми.

— *Уилсон, вы сегодня рассеяны, — сказал он без обычной язвительности. — Что случилось?

Томми замялся, но Артём кивнул — можно сказать.

— *Я... я думаю о матери, — признался Томми. — О той, из зеркала.

Снейп помолчал.

— *Зеркало Еиналеж — опасная штука, — сказал он наконец. — Оно показывает не правду, а желание. Но иногда желание может быть сильнее правды. Вы должны помнить: ваша семья — не та, что дала вам кровь. А та, что дала вам сердце.

— *Как вы? — спросил Томми.

Снейп чуть заметно усмехнулся.

— *Как мы. Ваши друзья. Те, кто рядом. Они и есть ваша настоящая семья.

Томми посмотрел на Артёма, на Лили, на Снейпа.

— *Спасибо, — прошептал он.

— *А теперь — тренировка. Живо.

Они продолжили занятия.

В пятницу на Защите Грюм устроил показательную дуэль.

— *Смит и Уилсон, — вызвал он. — Выходите.

Томми побледнел, но вышел.

— *Правила простые: никаких смертельных заклинаний, никаких непростительных. Обезвредить противника. Начали.

Артём не хотел бить первым, но Томми замешкался, и Грюм рявкнул:

— *Атакуй, Уилсон! Он не будет ждать!

Томми взмахнул палочкой, но заклинание вышло слабым, и Артём легко отразил его.

— *Плохо! — заорал Грюм. — Ты что, спишь? Давай, злись! Представь, что он — тот, кто обидел тебя!

Томми представил. Кого? Миссис Бриггс? Грега из приюта? Флинта?

— *Ступефай! — выкрикнул он.

Красный луч ударил в Артёма, но тот выставил щит в последний момент.

— *Уже лучше! — Грюм ходил вокруг них, стуча деревянной ногой. — Смит, не затягивай! Покажи, чему научился!

Артём вздохнул и атаковал. Серией быстрых заклинаний он заставил Томми отступать, потом обезоружил его одним точным ударом.

— *Хорошо! — Грюм даже улыбнулся — жуткое зрелище. — Смит — десять баллов, Уилсон — пять за старание. Но ты должен быть злее, мальчик. В бою злость — это жизнь.

Томми кивнул, подбирая палочку.

После урока Лили подбежала к ним.

— *Ты как? — спросила она Томми.

— *Нормально. Грюм прав — я должен быть злее.

— *Не слушай его, — Лили покачала головой. — Злость — не единственный путь.

— *Но иногда помогает, — ответил Томми.

В субботу Артём получил письмо.

Настоящее, пергаментное, с сургучной печатью, на которой был изображён волк.

Он открыл его в гостиной, при свете камина.

"Том,

Если ты читаешь это, значит, я нашёл способ передать тебе весточку. Со мной всё хорошо. Я в безопасном месте, где меня не найдут те, кто охотится. Но я скучаю по нашим разговорам. По твоей мудрости. По твоей силе.

Продолжай тренироваться. Ты становишься сильнее с каждым днём. Я чувствую это даже отсюда.

Береги своих. И помни: тьма — не враг, если ты умеешь ей управлять.

Твой друг, Н."

— *От кого? — спросил Драко, заглядывая через плечо.

— *От старого друга, — ответил Артём, пряча письмо.

— *Ты полон тайн, Смит.

— *Это моё второе имя.

Драко усмехнулся и не стал допытываться.

Ночью Артём долго смотрел на письмо. Почерк был незнакомым, но стиль... стиль напоминал Нагини.

Он жив. Он в безопасности. И он следит за мной.

Это успокаивало.

В воскресенье случилось то, чего никто не ожидал.

На завтраке, когда все спокойно ели, двери Большого зала распахнулись, и влетела сова. Не обычная почтовая, а огромная, полярная, с размахом крыльев метра два.

Она спикировала прямо к гриффиндорскому столу и бросила перед Томми конверт. Огромный, тяжёлый, с золотыми узорами.

— *Что это? — прошептал Томми.

Все смотрели на него.

Он открыл конверт дрожащими руками. Внутри лежал пергамент, исписанный красивым каллиграфическим почерком.

— *Томми, что там? — Лили наклонилась к нему.

Томми поднял на неё глаза — огромные, полные слёз.

— *Это... это от моей мамы, — выдохнул он. — Она жива. И она хочет меня увидеть.

По залу прокатился гул.

Артём вскочил со своего места и бросился к гриффиндорскому столу, забыв про все приличия.

— *Томми, покажи!

Томми протянул ему письмо.

"Мой дорогой сын,

Я знаю, что ты никогда не видел меня. Знаю, что ты вырос в приюте. Знаю, что ты, наверное, ненавидишь меня за то, что я бросила тебя. Но поверь, у меня были причины. Очень веские причины.

Я не могу объяснить всё в письме. Это слишком сложно и слишком опасно. Но я хочу встретиться с тобой. На Рождественские каникулы. Я пришлю за тобой человека, которому доверяю.

Пожалуйста, дай мне шанс всё объяснить.

Твоя мама, Элеонора Уилсон"

Артём перечитал письмо дважды.

— *Это... это может быть ловушка, — сказал он тихо.

— *Ловушка? — Томми посмотрел на него с болью. — Том, это моя мама. Она жива. Она хочет меня увидеть.

— *Я понимаю. Но после всего, что случилось с Квирреллом, с тенью... мы должны быть осторожны.

— *А если это правда? — вмешалась Лили. — Если она действительно жива и хочет его увидеть? Ты можешь лишить его этого шанса?

Артём замолчал. Он не знал, что сказать.

— *Надо показать Снейпу, — решил он наконец. — Пусть он посмотрит.

Снейп изучил письмо долго и тщательно.

Он провёл над ним палочкой, понюхал, даже лизнул край пергамента (от чего Томми передёрнуло).

— *Письмо настоящее, — сказал он наконец. — Магии в нём нет. Ни тёмной, ни светлой. Обычный пергамент, обычные чернила.

— *Значит, это правда? — Томми просиял.

— *Это значит, что письмо не заколдовано, — поправил Снейп. — Но это не значит, что оно говорит правду. Автор мог ошибаться. Или намеренно вводить вас в заблуждение.

— *Но зачем кому-то врать, что она моя мама?

Снейп посмотрел на него долгим взглядом.

— *Уилсон, вы талантливый маг. Сильный. И уязвимый. Таких, как вы, вербуют. Или используют.

— *Вы думаете, это Пожиратели? — спросил Артём.

— *Не знаю. Но исключать нельзя.

Томми выглядел так, будто его ударили.

— *Значит, я не могу её увидеть?

— *Можете, — неожиданно сказал Снейп. — Но не один. Смит поедет с вами.

— *Что? — удивился Артём.

— *Вы достаточно сильны, чтобы защитить его, если что. И достаточно умны, чтобы понять, правду ли говорят. Я дам вам портключ, который вернёт вас в Хогвартс в случае опасности. И если что-то пойдёт не так — вы сразу уходите. Оба. Понятно?

— *Понятно, — ответил Артём.

— *Спасибо, профессор, — прошептал Томми.

— *Не благодарите. Просто будьте осторожны.

Они вышли из кабинета.

В коридоре Томми схватил Артёма за руку.

— *Том, ты правда поедешь со мной?

— *Правда.

— *Спасибо. Ты — лучший брат на свете.

Артём улыбнулся.

— *Погоди благодарить. Вдруг это правда ловушка?

— *Даже если ловушка, с тобой я ничего не боюсь.

Они обнялись.

Где-то в замке часы пробили полночь.

Впереди были каникулы.

И встреча, которая могла изменить всё.

Последние дни перед каникулами тянулись невыносимо медленно.

Томми места себе не находил — то сиял от счастья, то впадал в панику, то замирал над учебниками, не в силах прочитать ни строчки. Лили всё время была рядом, успокаивала, обнимала, шептала что-то ободряющее. Артём наблюдал и ждал.

— *Смит, — окликнул его Драко на зельях. — Ты чего такой задумчивый? Переживаешь за своего гриффиндорца?

— *Он едет на каникулы встречаться с матерью, — коротко ответил Артём.

— *С матерью? Я думал, он сирота.

— *Я тоже так думал. Оказалось — нет.

Драко присвистнул.

— *История. Надеюсь, у него всё хорошо сложится.

— *Надеюсь.

Снейп на уроке был, как обычно, мрачен, но Артём заметил, что пару раз он бросил на него быстрые взгляды — проверял, готов ли.

На тренировке в среду Снейп дал им портключ.

— *Старая шина, — сказал он, протягивая Артёму потрёпанный кусок резины. — Сработает, когда вы коснётесь его и произнесёте "Хогвартс". Вернёт вас прямо к воротам школы. Используйте, если почувствуете опасность.

— *Спасибо, — Артём спрятал портключ в карман.

— *И ещё, — Снейп достал два маленьких медальона на цепочках. — Наденьте. Это защитные амулеты. Если кто-то попытается наложить на вас Imperio или другое подчиняющее заклинание, амулет нагреется и предупредит.

Томми надел медальон, спрятал под мантию.

— *Профессор... — начал он.

— *Никаких благодарностей, Уилсон. Просто вернитесь живыми.

В пятницу, после обеда, они собрались у ворот Хогвартса.

Лили прибежала проводить их.

— *Томми, будь осторожен, — сказала она, обнимая его. — И напиши, как только сможешь.

— *Напишу, — пообещал Томми.

— *Том, — Лили повернулась к Артёму. — Присмотри за ним.

— *Всегда.

Они вышли за ворота.

За ними закрылась магическая защита школы.

На пустынной дороге, прямо из воздуха, материализовалась карета. Чёрная, запряжённая четвёркой лошадей с горящими глазами.

— *Фестралы, — сказал Артём. — Ты их видишь?

— *Нет, — Томми покачал головой. — А ты?

— *Вижу. Садись.

Они забрались в карету. Дверца захлопнулась сама собой.

— *Куда мы едем? — спросил Томми.

— *Понятия не имею.

Карета взлетела.

Путь занял несколько часов.

Они летели над облаками, над лесами, над городами, которые внизу казались игрушечными. Томми прилип к окну, разглядывая проплывающие пейзажи.

— *Красиво, — сказал он. — Я никогда не летал так высоко.

— *Я тоже, — признался Артём. — В прошлой жизни летал на самолётах, но это другое.

— *В прошлой жизни? — Томми обернулся. — Ты иногда говоришь странные вещи, Том.

Артём понял, что оговорился.

— *Образно, — быстро поправился он. — В смысле, до Хогвартса.

Томми кивнул, но в глазах его мелькнуло что-то — недоверие? Понимание? Он не стал спрашивать дальше.

Карета пошла на снижение, когда уже стемнело.

Внизу показался огромный особняк — старый, каменный, увитый плющом. Сотни окон светились в темноте, а перед входом горели факелы.

Карета приземлилась на подъездной аллее.

Дверца открылась.

— *Приехали, — сказал Артём. — Выходим.

Они спрыгнули на усыпанную гравием дорожку. Карета тут же взлетела и исчезла в темноте.

— *Куда теперь? — прошептал Томми.

Из дверей особняка вышла фигура.

Женщина. Высокая, стройная, в длинном зелёном платье. Тёмные волосы собраны в пучок, на шее — серебряный кулон с большим изумрудом. Лицо красивое, но усталое, с тёмными кругами под глазами.

Она смотрела прямо на Томми.

— *Томми, — сказала она, и голос её дрогнул. — Мой мальчик.

Томми стоял, не в силах двинуться с места.

— *Мама? — выдохнул он.

— *Да, — женщина шагнула вперёд. — Это я. Прости меня. Прости за всё.

Она обняла его. Томми замер на секунду, а потом разрыдался, уткнувшись лицом ей в плечо.

Артём стоял в стороне, наблюдая.

Женщина подняла глаза и посмотрела на него. Взгляд был тёплый, благодарный.

— *А ты, должно быть, Том, — сказала она. — Томми много писал о тебе в письмах. Спасибо, что берёг его.

— *Он мой брат, — просто ответил Артём.

Женщина улыбнулась.

— *Проходите в дом. Вы, наверное, замёрзли и проголодались.

Они вошли в особняк.

Внутри было тепло, уютно и очень богато. Мраморные полы, хрустальные люстры, картины в золотых рамах. На стенах висели старые фотографии — люди в старомодной одежде, дети, животные.

— *Это наш дом, — сказала Элеонора, ведя их в гостиную. — Родовое гнездо Уилсонов. Здесь вырос твой отец. Здесь родился ты.

— *Отец? — переспросил Томми. — А где он?

Элеонора помрачнела.

— *Его нет в живых. Он погиб, когда ты был совсем маленьким. Защищая нас.

Она усадила их на диван, сама села напротив.

— *Я должна рассказать тебе правду, Томми. Всю правду. Ты имеешь право знать.

— *Я слушаю.

— *Твой отец был мракоборцем. Одним из лучших. Он охотился на Пожирателей смерти, на тёмных магов, на всех, кто служил Тому-кого-нельзя-называть. И однажды они пришли за нами.

Элеонора говорила тихо, ровно, но в голосе чувствовалась боль.

— *Это было девять лет назад. Мы жили в другом доме, в Лондоне. Ночью ворвались Пожиратели. Твой отец сражался, прикрывал наш побег. Он погиб, но дал нам время. Я схватила тебя и аппаратировала прочь.

— *Почему ты меня бросила? — спросил Томми. Голос его дрожал.

— *Я не бросила, — Элеонора покачала головой. — Я спрятала. Пожиратели охотились на нас. На меня, на тебя. Если бы они нашли нас вместе, убили бы обоих. Я оставила тебя в приюте, потому что знала — там тебя не найдут. А сама ушла в тень, чтобы отвести погоню.

— *На девять лет? — вырвалось у Артёма.

Элеонора посмотрела на него.

— *Да. На девять лет. Я не могла вернуться. Они следили за приютом, ждали, что я появлюсь. Только недавно, когда Волдеморт... ослаб, я смогла выйти из укрытия.

— *Но письма? — Томми всё ещё не верил. — Ты могла писать. Хотя бы раз.

— *И подвергнуть тебя опасности? Если бы письмо перехватили... — Элеонора вздохнула. — Я знаю, ты злишься. Имеешь право. Но я сделала это, чтобы спасти тебя.

Томми молчал.

— *А теперь, — продолжила Элеонора, — Волдеморт исчез. Пожиратели в бегах. У нас есть шанс начать всё сначала. Если ты захочешь.

Томми посмотрел на Артёма. Тот чуть заметно кивнул — решать тебе.

— *Я... я не знаю, — сказал Томми. — Мне нужно подумать.

— *Конечно, — Элеонора улыбнулась. — У нас есть время. Целые каникулы. А сейчас — идите есть. Вам обоим.

Ужин был роскошным.

Суп из омаров, запечённая индейка, овощи, пироги, пирожные — стол ломился от яств. Томми ел жадно, наверстывая годы приютской голодовки. Артём ел осторожно, наблюдая за хозяйкой.

Элеонора Уилсон была загадкой. Красивая, богатая, явно образованная — но что-то в ней настораживало Артёма. Слишком правильная речь. Слишком отрепетированные жесты. Слишком... идеальная история.

Надо проверить, — решил он. — Ночью.

После ужина их проводили в спальни.

Комната Артёма была огромной — с камином, кроватью под балдахином и отдельной ванной. Он подождал, пока стихнут шаги, выждал ещё час и бесшумно выскользнул в коридор.

Особняк спал.

Он двигался по теням, прислушиваясь, принюхиваясь. Палочка была наготове, амулет Снейпа висел на шее.

Кабинет Элеоноры он нашёл на втором этаже.

Дверь была заперта, но замок оказался простым — "Алохомора" открыла его за секунду.

В кабинете пахло старыми книгами и чем-то сладковатым — духами? Артём подошёл к столу.

Письма. Много писем. Он пробежал глазами по верхним — счета, приглашения, ничего интересного. В ящике стола нашёл старую фотографию — женщина, похожая на Элеонору, мужчина с тёмными волосами и младенец на руках.

Семья, — подумал Артём. — Похоже, правда.

Он уже собирался уходить, когда заметил потайной ящик — скрытый за панелью резного шкафа.

— *Алохомора, — прошептал он.

Ящик открылся.

Внутри лежали документы. Старые, пожелтевшие. Артём пролистал их.

Свидетельство о браке. Свидетельство о рождении Томми. И письмо. На плотной, дорогой бумаге, с гербом в виде черепа и змеи.

Пожиратели смерти.

Артём развернул письмо.

"Уважаемая миссис Уилсон,

Мы благодарим вас за сотрудничество. Информация о перемещениях мракоборцев была очень полезна. Как только ситуация стабилизируется, мы обеспечим вашу безопасность и безопасность вашего сына.

С уважением, Б."

У Артёма похолодело внутри.

Сотрудничество. Информация. Она была с ними.

Он перечитал письмо ещё раз, запоминая каждое слово, потом аккуратно положил всё на место, закрыл ящик и выскользнул из кабинета.

В коридоре стояла Элеонора.

— *Я думала, ты придёшь, — сказала она спокойно. — Томми говорил, что ты умный. Осторожный. Не доверяешь никому.

Артём молчал, сжимая палочку.

— *Ты нашёл письмо? — Элеонора вздохнула. — Догадываюсь. И теперь думаешь, что я предательница.

— *А вы нет?

— *Была, — она горько усмехнулась. — Была. Когда Томми был младенцем, когда Пожиратели пришли, когда они пригрозили убить нас обоих... я согласилась. Сотрудничала. Передавала информацию. Думала, что смогу их обмануть, выиграть время.

— *Не смогли?

— *Нет. Они использовали меня, а потом всё равно пришли. Мой муж погиб, я едва спаслась. И девять лет пряталась, потому что знала — они убьют меня за то, что я знаю слишком много.

Она подошла ближе.

— *Я не горжусь тем, что сделала. Никогда не гордилась. Но я сделала это, чтобы спасти сына. И я спасла. Он жив. Он в Хогвартсе. У него есть друзья. Есть ты.

— *Почему вы вернулись сейчас?

— *Потому что Волдеморт исчез. Потому что Пожиратели в бегах. Потому что у меня появился шанс увидеть сына, прежде чем я умру.

— *Вы больны?

— *Да, — Элеонора кивнула. — Проклятие. Старое, тёмное. Мадам Помфри сказала, что мне осталось не больше года.

Она посмотрела Артёму в глаза.

— *Я не прошу тебя верить мне. Я не прошу прощать. Но я прошу не рассказывать Томми. Не сейчас. Дай мне эти каникулы. Дай мне побыть с ним. А потом... потом я сама ему всё расскажу. Если ты захочешь присутствовать — пожалуйста.

Артём долго молчал.

— *Хорошо, — сказал он наконец. — Но если вы сделаете что-то, что ему навредит...

— *Убьёшь меня, — закончила Элеонора. — Я знаю. Ты именно такой, Том Смит. Защитник. Воин. Спасибо тебе.

Она развернулась и ушла.

Артём вернулся в свою комнату, но не сомкнул глаз до утра.

Остаток каникул прошёл в странном, напряжённом спокойствии.

Днём они гуляли по огромному поместью, катались на лошадях (магических, с крыльями), играли в снежки. Элеонора показывала Томми старые фотографии, рассказывала о его отце, о том, каким он был.

Томми светился от счастья.

Артём наблюдал и молчал.

Ночью он не спал, охраняя.

Ничего не случилось.

Накануне отъезда Элеонора отвела Артёма в сторону.

— *Я хочу, чтобы ты кое-что знал, — сказала она. — Там, в ящике, есть документы. Имена. Адреса. Те, кто сотрудничал с Пожирателями. Те, кто до сих пор на свободе. Возможно, тебе это пригодится.

— *Зачем вы мне это даёте?

— *Потому что скоро меня не станет. Потому что ты будешь защищать Томми дальше. И потому что я верю — ты используешь это во благо.

Она протянула ему небольшой свиток.

Артём спрятал его во внутренний карман.

— *Спасибо.

— *Нет, это тебе спасибо. За то, что был с ним. За то, что не бросил. За то, что приехал.

Они обнялись — странно, неловко, но искренне.

Утром карета ждала у входа.

Томми обнимал мать на прощание, не в силах сдержать слёз.

— *Я напишу, — обещал он. — Буду писать каждый день.

— *Я буду ждать, — ответила Элеонора. — И помни: я люблю тебя. Всегда любила.

— *Я знаю, мама. Я тоже тебя люблю.

Они сели в карету.

Элеонора махала им рукой, пока карета не скрылась в облаках.

— *Том, — сказал Томми, когда они уже летели над лесами. — Я так счастлив. У меня есть мама. Настоящая мама.

— *Я рад за тебя, — ответил Артём.

— *А ты? — Томми посмотрел на него. — Ты какой-то грустный.

— *Просто устал. Каникулы были... насыщенными.

— *Отдохнёшь в школе, — улыбнулся Томми. — У нас ещё полгода впереди.

— *Да. Полгода.

Артём смотрел в окно на проплывающие облака и думал о письме в кармане.

Сотрудничество. Имена. Адреса.

Война продолжается.

Хогвартс встретил их привычным холодом и суетой.

Карета приземлилась у ворот ровно в тот момент, когда солнце начало клониться к закату. Томми спрыгнул на землю первым, сияя, как новенький галеон.

— *Мы вернулись! — закричал он, раскидывая руки. — Том, мы вернулись!

Артём спрыгнул следом, пряча в карман портключ, который так и не пригодился.

— *Вернулись, — подтвердил он. — Пошли, сдадимся Снейпу, пока он не начал нас искать с собаками.

— *С какими собаками?

— *Образно.

Они вошли в ворота, и магия школы окутала их тёплым коконом. Артём даже не подозревал, что будет так рад вернуться в эти холодные стены.

В вестибюле их уже ждали. Лили сидела на скамье у входа и при их появлении вскочила, как ужаленная.

— *Томми! Том! — она подбежала и повисла на шее у Томми. — Я так волновалась! Всё хорошо? Что там было? Твоя мама? Она настоящая?

— *Настоящая, — Томми засмеялся, пытаясь отстраниться, но без особого успеха. — Самая настоящая. И добрая. И красивая. И у неё огромный дом!

— *Расскажешь всё-всё?

— *Всё-всё. Потом. Сначала надо к Снейпу — мы обещали доложиться.

Снейп ждал их в кабинете. При их появлении он отложил перо и окинул обоих быстрым взглядом — оценивая, целы ли, не ранены ли, не под воздействием ли чар.

— *Живы, — констатировал он. — Уже хорошо. Рассказывайте.

Томми выпалил всё одним духом — про особняк, про маму, про отца-мракоборца, про Пожирателей, про побег. Снейп слушал молча, только бровь изредка приподнималась.

— *Значит, Элеонора Уилсон, — сказал он, когда Томми закончил. — Я слышал это имя. Давно. Во время войны.

— *Вы знали её? — удивился Томми.

— *Знал. Не лично, но слышал. Ваш отец был уважаемым мракоборцем. Его смерть была большой потерей.

— *А мама? — с надеждой спросил Томми.

Снейп помедлил.

— *О вашей маме ходили разные слухи. Но я не любитель сплетен. Если она смогла выжить и спрятать вас, значит, она достойна уважения.

Томми просиял.

— *Можно я пойду расскажу всё Лили?

— *Идите. Завтра на тренировке продолжим.

Томми выбежал, а Артём остался.

— *Что-то ещё, Смит? — спросил Снейп.

Артём достал свиток, который дала ему Элеонора.

— *Она сказала, что это может пригодиться.

Снейп развернул свиток, пробежал глазами по списку имён и адресов. Лицо его оставалось непроницаемым, но Артём заметил, как дрогнули пальцы.

— *Откуда это у неё?

— *Она сотрудничала с Пожирателями, — тихо сказал Артём. — Под принуждением. Когда Томми был младенцем. Они угрожали убить его.

Снейп молчал долго, очень долго.

— *Имена, — сказал он наконец. — Настоящие имена. Те, кого мы искали годами. Если это правда...

— *Это правда, — уверенно сказал Артём. — Я видел другие документы. Она не врала.

— *Значит, она искупает вину, — Снейп спрятал свиток в ящик стола. — Это дорогого стоит.

— *Она умирает, — добавил Артём. — Проклятие. Год, может, меньше.

Снейп кивнул.

— *Я помогу. Чем смогу. А вы, Смит, молчите. Никому. Даже Уилсону. Особенно Уилсону.

— *Понял.

— *Идите. Завтра тренировка в обычное время.

Артём вышел.

В гостиной Слизерина было шумно — каникулы кончились, и все обсуждали, кто как провёл время. Драко сидел в своём любимом кресле и с умным видом листал какой-то журнал.

— *Смит! — заорал он, увидев Артёма. — Явился! Ну как съездил? Рассказывай!

— *Нормально, — Артём плюхнулся в соседнее кресло. — А ты?

— *Скука смертная, — Драко закатил глаза. — Отец опять читал лекции о чистоте крови, мать пилила за манеры. Еле дождался возвращения.

— *Звучит... увлекательно.

— *Не то слово. А что у тебя? Правда, что твой гриффиндорец нашёл маму?

— *Правда.

— *Ничего себе, — Драко присвистнул. — Богатая?

— *Очень.

— *Тогда он теперь не просто гриффиндорец, а богатый гриффиндорец. Это почти приемлемо.

Артём усмехнулся.

— *Ты неисправим, Малфой.

— *Знаю. За это меня и любят.

Теодор, читавший в своём углу, поднял голову.

— *С возвращением, Смит. Ты пропустил много интересного.

— *Например?

— *Грюм устроил показательную дуэль с Флитвиком. Говорят, чуть не спалил полкласса.

— *А что Флитвик?

— *Увернулся. Он маленький, но быстрый.

Артём улыбнулся. Хогвартс был домом. Странным, опасным, но домом.

На следующее утро в Большом зале Томми был героем.

Все уже знали про его маму, про богатый особняк, про наследство. К нему подходили даже старшекурсники, чтобы поздравить.

— *Уилсон, слышал, ты теперь богат? — спросил какой-то гриффиндорец с пятого курса. — Угостишь шоколадкой?

— *Угощу, — рассмеялся Томми. — Всем по шоколадке!

Лили сияла рядом.

Артём смотрел на них из-за слизеринского стола и чувствовал странную гордость. Томми, который в приюте боялся поднять головы, теперь улыбался во весь рот и раздавал обещания.

— *Смит, — Драко толкнул его локтем. — Ты чего такой задумчивый?

— *Думаю о том, как всё меняется.

— *Меняется, — согласился Драко. — Но не всегда в лучшую сторону.

— *Иногда — в лучшую.

Драко посмотрел на Томми, потом на Артёма.

— *Может, ты и прав. Для него — точно в лучшую.

Уроки после каникул всегда казались особенно тяжёлыми, но сегодня Артём чувствовал прилив энергии. На трансфигурации Макгонагалл похвалила его за сложное превращение, на зельях Снейп даже не снимал баллов (редкость!), а на Защите Грюм устроил настоящий бой.

— *Сегодня учимся обезоруживать, — объявил он. — Экспеллиармус. Простое, но эффективное заклинание. Смотрите.

Он направил палочку на манекен, и тот выронил свою палочку.

— *Теперь вы. Разбейтесь на пары.

Артём оказался в паре с Томми.

— *Давай, — сказал он. — Атакуй.

Томми взмахнул палочкой.

— *Экспеллиармус!

Палочка Артёма вылетела из руки и упала на пол.

— *Получилось! — закричал Томми. — Том, у меня получилось!

— *Молодец, — Артём поднял палочку. — Теперь я.

Он прицелился, но бил не в полную силу.

— *Экспеллиармус.

Палочка Томми описала дугу и упала к ногам.

— *Отлично, — Грюм подошёл к ним. — Уилсон, ты быстро учишься. Смит, ты сдерживаешься. В бою нельзя сдерживаться.

— *Это не бой, сэр.

— *Тренировка — тот же бой, — Грюм сверкнул магическим глазом. — Привыкай бить в полную силу, чтобы в настоящем бою не промахнуться.

— *Понял, сэр.

— *Продолжайте.

После урока к ним подошла Лили.

— *Я видела! Томми, ты обезоружил Тома! Это же круто!

— *Ага, — Томми сиял. — Я становлюсь сильнее.

— *Ещё бы, — улыбнулась Лили. — С такими учителями.

Они пошли на обед вместе, но у входа в Большой зал их ждал сюрприз.

У дверей стояла группа старшекурсников-слизеринцев во главе с Флинтом.

— *Смит, — позвал Флинт. — Разговор есть.

Артём остановился. Томми и Лили замерли рядом.

— *Не трогай их, — сказал Артём спокойно.

— *Не трону, — неожиданно легко согласился Флинт. — Я вообще не за этим. Я хочу поговорить с тобой. О том, что происходит в школе.

— *Что происходит?

— *То, что ты, может быть, не замечаешь, — Флинт понизил голос. — Пожиратели активизировались. За каникулы было три нападения на магглов. И два — на магглорождённых. Министерство в панике. Дамблдор что-то знает, но молчит.

— *Откуда ты знаешь?

— *У меня свои источники, — Флинт усмехнулся. — Я не просто капитан квиддичной команды, Смит. Мой отец... он кое-что значит в магическом мире. И он говорит, что война скоро придёт в Хогвартс.

Артём молчал.

— *Я к чему это, — продолжил Флинт. — Ты сильный. Талантливый. И у тебя есть друзья на других факультетах. Когда начнётся заварушка, нам нужно будет объединяться. Не по факультетам, а по убеждениям.

— *Ты предлагаешь союз?

— *Предлагаю подумать, — Флинт кивнул. — А когда решишь — приходи.

Он ушёл, оставив Артёма в глубокой задумчивости.

— *Том, — прошептал Томми. — Что это было?

— *Предложение, — ответил Артём. — И предупреждение.

Они вошли в Большой зал, но аппетит пропал.

Вечером, на тренировке, Артём рассказал Снейпу.

Тот выслушал, нахмурился.

— *Флинт прав, — сказал он. — Война приближается. И когда она начнётся, многие погибнут. Ваш долг — выжить. И защитить тех, кто слабее.

— *Мы справимся, — твёрдо сказал Артём.

— *Посмотрим.

Тренировка продолжилась.

Февраль стремительно катился к марту, а с ним приходили новые испытания.

Грюм оказался самым требовательным преподавателем из всех. Его уроки Защиты превращались в настоящие полевые учения — с проклятиями, ловушками и неожиданными атаками. Он учил их не просто колдовать, а чувствовать опасность, уворачиваться, падать, вставать и снова бить.

— *В бою нет правил! — орал он, когда кто-то из учеников замешкался. — Есть только ты и враг! Или ты убьёшь, или убьют тебя!

Томми после каждого такого урока приходил в гостиную Гриффиндора дрожащий, но довольный.

— *Я сегодня отразил три проклятия подряд! — хвастался он Лили. — Три! Грюм сказал, что я делаю успехи.

— *Ты молодец, — улыбалась Лили. — Но не переусердствуй.

Артём тоже делал успехи. Его палочка слушалась всё лучше, тьма внутри стала почти ручной. Он мог вызвать её по желанию и так же легко убрать. Снейп на тренировках только кивал, но не хвалил — не в его стиле.

— *Вы готовы, — сказал он однажды. — К следующему этапу.

— *К какому?

— *К реальности.

Что это значило, Артём понял через неделю.

В субботу утром, когда они завтракали в Большом зале, влетела сова и бросила перед Дамблдором письмо. Директор прочитал его, и лицо его помрачнело.

— *Внимание, — сказал он, поднимаясь. — У меня печальные новости.

Зам затих.

— *Прошлой ночью было совершено нападение на семью магглорождённых в Ирландии. Все погибли. Среди них — родители нашей ученицы, Мэри Макдональд с Когтеврана.

По залу прокатился вздох ужаса.

Мэри Макдональд сидела за когтевранским столом, бледная как мел. К ней уже бежали друзья, обнимали, утешали.

— *Пожиратели, — прошептал Драко. — Это их почерк.

— *Откуда ты знаешь? — спросил Артём.

— *Отец рассказывал, — Драко помрачнел. — Они всегда так делают. Нападают ночью. Никого не оставляют в живых.

Артём посмотрел на Томми. Тот сидел белый, вцепившись в руку Лили.

— *Это мог быть я, — прошептал он. — Если бы мама не спрятала меня...

— *Но ты здесь, — твёрдо сказала Лили. — Ты в безопасности.

— *Никто не в безопасности, — ответил Томми. — Грюм прав.

После завтрака Дамблдор собрал всех преподавателей на совещание. Уроки отменили. Школа гудела, как встревоженный улей.

Артём нашёл Томми и Лили в библиотеке — они сидели в углу, обнявшись.

— *Том, — позвал Томми. — Что нам делать?

— *То, что всегда, — ответил Артём, садясь рядом. — Учиться. Тренироваться. Быть готовыми.

— *А если они придут сюда?

— *Дамблдор не пустит.

— *А если Дамблдора убьют?

Артём помолчал.

— *Тогда мы будем защищаться сами.

Он достал палочку и положил на стол.

— *Смотрите. Это не просто палочка. Это оружие. И мы научимся им пользоваться. Все вместе.

Лили кивнула.

— *Я с вами.

— *Я тоже, — сказал Томми.

Они просидели в библиотеке до вечера, обсуждая планы, стратегии, возможные опасности. К ним никто не подходил — мадам Пинс даже не шикала за разговоры.

Вечером, на тренировке, Снейп был мрачнее тучи.

— *Вы знаете, что случилось, — сказал он. — Война пришла к нам. Ближе, чем когда-либо.

— *Что нам делать, профессор? — спросила Лили.

— *Выживать. И помогать другим выживать. Дамблдор усиливает защиту школы. Грюм будет учить вас боевым заклинаниям. А я буду учить вас зельям выживания.

— *Зельям?

— *Противоядия, укрепляющие средства, зелья быстрого восстановления. В бою они важнее любых заклинаний.

Он достал список.

— *Начинаем завтра. Дополнительные занятия. Будут тяжело. Будут больно. Но вы выживете.

Тренировка в тот вечер длилась до полуночи.

На следующее утро Хогвартс изменился.

По коридорам ходили усиленные патрули преподавателей. У входа в каждый факультет висели новые защитные чары. Грюм установил в вестибюле какие-то детекторы, которые пищали при виде каждого ученика (и особенно громко — при виде Филча, от чего тот страшно обижался).

— *Паранойя, — фыркнул Драко, но в голосе его не было уверенности.

— *Осторожность, — поправил Теодор. — Разница есть.

В среду пришли новые письма. Томми получил толстый конверт от матери.

— *Она пишет, что всё хорошо, — сказал он, прочитав. — Что она гордится мной. И что скоро приедет навестить.

— *Приедет? — удивилась Лили. — В Хогвартс?

— *Да. Дамблдор разрешил.

Артём нахмурился. Элеонора обещала не приезжать, пока не расскажет Томми правду. Значит, либо рассказала, либо...

— *Томми, — осторожно спросил он. — Она что-то ещё писала?

— *Нет. А что?

— *Ничего. Просто интересно.

Томми посмотрел на него подозрительно, но спрашивать не стал.

Элеонора приехала в субботу.

Артём увидел её из окна гостиной Слизерина — она шла по заснеженному полю к замку, закутанная в дорогую шубу. Выглядела она... неважно. Бледная, худая, еле передвигала ноги.

— *Кто это? — спросил Драко, заглядывая через плечо.

— *Мать Томми.

— *Ого. Богатая, судя по шубе. Почему она так плохо выглядит?

— *Болеет.

Драко присвистнул.

— *Плохо. Надеюсь, ничего заразного.

Встреча проходила в кабинете Дамблдора.

Артём не присутствовал — его не звали. Но Томми потом рассказал всё.

— *Она призналась, — сказал он, глядя в стену. — Рассказала всё. Про Пожирателей, про сотрудничество, про угрозы. Сказала, что не гордится, но выбора не было. И что теперь она готова ответить за всё.

— *И что ты? — спросила Лили.

— *Я простил, — Томми улыбнулся сквозь слёзы. — Она моя мама. И она сделала это, чтобы спасти меня. Как я могу не простить?

Артём обнял его.

— *Ты правильно сделал.

— *Она сказала, что осталось недолго, — прошептал Томми. — Месяцы, может быть. И что хочет провести их со мной. Дамблдор разрешил ей жить в Хогсмиде, чтобы мы могли видеться.

— *Это хорошо, — сказал Артём. — Ты успеешь побыть с ней.

— *Да. Спасибо тебе, Том. За всё.

— *Не за что.

Элеонора поселилась в гостинице "Три метлы" в Хогсмиде. Каждые выходные Томми ездил к ней, проводил время, разговаривал, просто сидел рядом.

Она слабела с каждым днём.

Артём видел это, когда заходил вместе с Томми. Мадам Помфри приходила каждый день, колдовала, поила зельями, но ничего не помогало. Проклятие было слишком старым, слишком сильным.

— *Не тратьте на меня время, — говорила Элеонора. — Лучше потратьте его на Томми.

В середине марта она умерла.

Томми нашёл её утром в субботу, когда пришёл, как обычно. Она лежала в кровати, с улыбкой на лице, сжимая в руке его фотографию.

— *Она не мучилась, — сказала мадам Помфри. — Ушла во сне. Это лучшая смерть.

Томми не плакал. Он просто сидел рядом, держа её за руку, и смотрел в одну точку.

Артём сидел рядом с ним все похороны.

Их было немного — Томми, Артём, Лили, Снейп (к удивлению всех), Дамблдор и несколько незнакомых людей в чёрном.

— *Она была хорошей женщиной, — сказал Снейп над могилой. — Которая сделала неправильный выбор в ужасных обстоятельствах, но всю оставшуюся жизнь пыталась его искупить. Пусть земля ей будет пухом.

Томми положил на гроб белую розу.

— *Прощай, мама, — прошептал он. — Я буду помнить тебя. Всегда.

После похорон они сидели в "Трёх мётлах", грелись у камина и молчали.

— *Том, — сказал наконец Томми. — У меня теперь никого нет. Кроме вас.

— *У тебя есть мы, — ответил Артём. — Всегда.

— *Всегда, — эхом отозвалась Лили.

— *Всегда, — добавил неожиданно подошедший Драко, который каким-то образом узнал, где они, и примчался. — Малфои своих не бросают. А ты теперь свой, Уилсон. Приёмный, но свой.

Томми улыбнулся сквозь слёзы.

— *Спасибо.

Они сидели в "Трёх мётлах", пили тыквенный сок и смотрели, как за окном падает снег.

Война продолжалась.

Но они были вместе.

А значит, всё было не зря.

Глава 7. Весна надежды

Март в Хогвартсе выдался противоречивым.

С одной стороны — весна уже чувствовалась в воздухе: снег таял, обнажая первые островки пожухлой травы, птицы возвращались в Запретный лес, а озеро начинало потихоньку освобождаться ото льда. С другой стороны — война не отступала. Каждую неделю приносили новые вести о нападениях, жертвах, исчезновениях. Магический мир сжимался в предчувствии чего-то страшного.

Томми после смерти матери изменился.

Он стал тише, взрослее, сосредоточеннее. Слёз почти не было — только иногда, по ночам, Лили слышала, как он всхлипывает в подушку. Но днём он держался молодцом, учился, тренировался, даже шутил иногда.

— *Том, — сказал он однажды, когда они сидели в библиотеке. — Я решил. Я стану мракоборцем. Как отец.

— *Это опасно, — ответил Артём.

— *Знаю. Но я хочу бороться с теми, кто убил моих родителей. Хочу, чтобы другие дети не теряли мам и пап.

Артём посмотрел на него. В глазах Томми горел огонь — не тот, детский, а настоящий, взрослый.

— *Я помогу тебе, — сказал он. — Чем смогу.

— *Спасибо, брат.

Они обнялись прямо в библиотеке, под неодобрительным взглядом мадам Пинс.

Лили, пришедшая чуть позже, застала их за этим занятием и улыбнулась.

— *Вы как два медвежонка, — сказала она. — Трогательно до ужаса.

— *Сама ты медвежонок, — фыркнул Томми, но не обиделся.

Учёба шла своим чередом.

На трансфигурации Макгонагалл гоняла их всё сильнее — экзамены приближались. На зельях Снейп был, как всегда, язвителен, но Артём замечал, что к Томми он относится мягче, чем к другим гриффиндорцам. Видимо, смерть Элеоноры тронула даже его каменное сердце.

Грюм на Защите превратил класс в полосу препятствий.

— *Сегодня учимся уворачиваться! — объявил он, и по классу полетели проклятия — учебные, конечно, но вполне ощутимые.

Томми уворачивался как заведённый, пару раз упал, но вставал и продолжал. Лили прикрывала его щитами. Артём отбивал самые опасные заклинания, летевшие в них.

— *Отлично! — орал Грюм. — Командная работа! Так и надо! В бою прикрывайте друг друга!

После урока все трое валились с ног.

— *Я никогда не научусь, — простонал Томми, лёжа на полу в коридоре.

— *Научишься, — ответил Артём, привалившись к стене. — Уже учишься.

— *Ты просто обязан быть оптимистом?

— *Нет. Просто знаю, что ты сильный.

Томми улыбнулся.

В гостиной Слизерина тоже происходили перемены.

Драко, который раньше сторонился любых разговоров о войне, вдруг начал интересоваться политикой.

— *Отец пишет, что Тот-кого-нельзя-называть может вернуться, — сказал он однажды вечером, глядя в огонь. — Что его сторонники собираются с силами.

— *И что ты думаешь? — спросил Артём.

— *Не знаю, — честно ответил Драко. — С одной стороны, отец говорит, что чистота крови важна. С другой... я вижу вас. Тебя, Томми, Лили. Вы не хуже чистокровных. Даже лучше некоторых.

— *Спасибо, — улыбнулся Артём.

— *Не за что. Просто говорю как есть.

Теодор, читавший в своём углу, поднял голову.

— *Твой отец не всегда прав, Драко. Запомни это.

— *Знаю, — вздохнул Драко. — Но попробуй объясни это ему.

В конце марта случилось то, чего никто не ожидал.

В Хогвартс пришла весть: Волдеморт объявился.

Не сам, конечно, но его следы. В Министерстве магии было совершено нападение — погибли трое авроров, а двое пропали без вести. На стене кровью было начертано: "Я вернулся".

— *Это провокация, — сказал Снейп на тренировке. — Он хочет, чтобы мы боялись. Чтобы паниковали. Не поддавайтесь.

— *А если это правда? — спросила Лили.

— *Если правда — тем более не поддавайтесь. Страх — худший советчик.

Но страх уже поселился в школе.

Ученики ходили притихшие, преподаватели постоянно патрулировали коридоры, а Грюм установил в вестибюле какие-то новые детекторы, которые пищали при малейшем подозрении.

— *Паранойя, — фыркнул Драко, но в голосе его не было уверенности.

— *Осторожность, — поправил Теодор. — Разница есть.

Ночью Артёму снова приснился Нагини.

Змей был взволнован — Артём чувствовал это даже во сне.

— *Он близко, — сказал Нагини. — Тот, кого ты боишься.

— *Волдеморт?

— *Не называй его имя. Оно привлекает внимание. Но да — он близко. И он ищет силу.

— *Меня?

— *Тебя. Твою палочку. Твою связь со мной. Ты — то, что ему нужно.

— *Что мне делать?

— *То же, что и всегда. Тренироваться. Защищаться. И не подпускать его близко.

Нагини исчез.

Артём проснулся в холодном поту.

За окном, в темноте, что-то шевелилось.

Утро после странного сна выдалось тяжёлым.

Артём проснулся разбитым, с ощущением, что не спал вовсе. Голова гудела, палочка под подушкой пульсировала сильнее обычного — предупреждала? Злилась? Он не мог понять.

— *Смит, ты чего как варёный? — спросил Драко за завтраком. — На носу лица нет.

— *Плохо спал, — коротко ответил Артём, помешивая остывшую кашу.

— *Кошмары?

— *Вроде того.

Драко понимающе кивнул. В последнее время многие жаловались на плохие сны — война давила на всех, даже на тех, кто находился в относительной безопасности Хогвартса.

— *Мне тоже иногда снится всякое, — признался Драко негромко, чтобы не слышали Гойл с Крэббом. — Отец... он в последних письмах странный какой-то. Пишет, что скоро всё изменится, что нам нужно быть готовыми. А к чему — не объясняет.

— *Думаешь, он что-то знает?

— *Мой отец всегда что-то знает, — Драко усмехнулся, но усмешка вышла нервной. — Проблема в том, что он не всегда говорит правду. Даже мне.

Артём посмотрел на гриффиндорский стол. Томми и Лили сидели рядом, о чём-то шептались. Томми выглядел лучше, чем неделю назад — горе по матери потихоньку отпускало, уступая место жизни.

Хорошо, — подумал Артём. — Он справляется.

После завтрака была трансфигурация.

Макгонагалл объявила, что до экзаменов осталось меньше трёх месяцев, и если кто-то хочет сдать их успешно, пора прекращать валять дурака.

— *Мистер Смит, — обратилась она к Артёму после урока. — Задержитесь.

Артём замер. Макгонагалл в последнее время часто его задерживала — то похвалить, то поругать, то просто поговорить. Но сегодня в её голосе чувствовалось что-то особенное.

Когда класс опустел, она подошла ближе.

— *Я хочу поговорить с вами о вашем будущем, — сказала она без предисловий. — Вы один из самых талантливых учеников, которых я видела за последние годы. Трансфигурация, зелья, защита — у вас всё получается. Но...

Она помедлила.

— *Но?

— *Но вы слишком замкнуты, мистер Смит. Вы держитесь особняком. Даже с друзьями вы не до конца открыты. Это может стать проблемой.

— *Я не понимаю, профессор.

— *Поймёте, — Макгонагалл вздохнула. — В жизни каждого мага наступает момент, когда ему нужна помощь. Поддержка. Друзья, которые прикроют спину. Если вы не научитесь доверять, вы можете погибнуть. Не от тёмного проклятия — от одиночества.

Артём молчал.

— *Я не прошу вас меняться прямо сейчас, — продолжила она. — Просто подумайте об этом. Ладно?

— *Ладно, — ответил Артём. — Спасибо, профессор.

Он вышел из класса в странном смятении.

Одиночество, — думал он. — Разве я одинок? У меня есть Томми, Лили, Драко, Теодор, даже Снейп на своей стороне.

Но где-то в глубине души он знал, что Макгонагалл права. Часть его всегда оставалась закрытой. Часть, которая помнила другую жизнь. Которая знала, что всё это — сон, игра, временное пристанище.

Надо что-то менять, — решил он. — Но как?

На обеде к нему подсел Теодор.

— *Смит, — сказал он без обычного приветствия. — Ты сегодня был у Макгонагалл?

— *Был.

— *О чём говорили?

— *О будущем. О доверии.

Теодор кивнул, будто ожидал этого.

— *Она права, знаешь. Ты слишком закрытый.

— *Ты тоже, — парировал Артём.

— *Я — другое дело, — Теодор усмехнулся. — У меня семья такая. А ты... ты просто боишься.

— *Чего?

— *Что если откроешься, тебя снова предадут. Как в прошлой жизни.

Артём замер. Теодор смотрел на него в упор, и в глазах его читалось что-то странное — понимание? Знание?

— *Откуда ты... — начал Артём.

— *Ниоткуда, — перебил Теодор. — Просто вижу. Я много читал о душах, о переселениях, о тёмных ритуалах. И ты, Смит, не первый, кто... не совсем обычный.

Он поднялся.

— *Подумай над тем, что я сказал. И над тем, что сказала Макгонагалл. Друзья — это не слабость. Это сила.

И ушёл, оставив Артёма в ещё большем смятении.

После обеда была Защита.

Грюм, как всегда, устроил настоящий ад.

— *Сегодня учимся отражать групповые атаки! — объявил он. — Разбиваемся на четвёрки! Двое нападают, двое защищаются! Потом меняемся!

Артём оказался в одной группе с Томми, Лили и каким-то когтевранцем, которого звали Майкл.

— *Давай, Смит, покажи класс! — подначивал Грюм. — Ты у нас лучший!

Артём вздохнул и приготовился.

Против них выставили двух семикурсников — здоровенных, опытных, с палочками наготове.

— *Начали!

Заклинания полетели со всех сторон. Артём выставил щит, прикрывая Томми, который никак не мог собраться. Лили отбивала атаки справа, Майкл — слева.

— *Держись! — крикнул Артём Томми. — Щит ставь!

Томми поднял палочку, и перед ним возник серебристый барьер — слабый, но достаточный, чтобы отразить летевшее в него проклятие.

— *Молодец! — заорал Грюм. — Уилсон, ты делаешь успехи!

Бой продолжался ещё минут десять. В конце концов, семикурсники выдохлись, и Грюм объявил ничью.

— *Отлично! — сказал он, когда всё закончилось. — Смит, ты прирождённый стратег. Уилсон, ты быстро учишься. Эванс, у тебя отличная реакция. Все молодцы.

После урока они валились с ног.

— *Я больше никогда не смогу пошевелиться, — простонал Томми, растянувшись на скамейке в коридоре.

— *Сможешь, — усмехнулась Лили. — Завтра на зельях Снейп тебя быстро расшевелит.

— *Не напоминай.

Артём смотрел на них и чувствовал тепло в груди. То самое, от которого становилось легче.

Макгонагалл была права, — подумал он. — Друзья — это сила.

Вечером, в гостиной Слизерина, к нему подошёл Драко.

— *Смит, — сказал он серьёзно. — У меня к тебе разговор.

— *Слушаю.

— *Отец вызвал меня на каникулы. Говорит, что-то важное. Я боюсь.

— *Чего?

— *Что он заставит меня выбирать. Между семьёй и... правильным.

Артём посмотрел на него. Драко выглядел не мальчишкой — взрослым, усталым, испуганным.

— *Что ты выберешь?

— *Не знаю, — честно ответил Драко. — Я люблю отца. Но я не хочу становиться таким, как он. Не хочу убивать.

— *Тогда не становись.

— *Легко сказать.

Артём помолчал.

— *Знаешь, что мне сказала Макгонагалл? Что друзья — это сила. Что если научишься доверять, выживешь.

— *И ты доверяешь?

— *Пытаюсь.

Драко кивнул.

— *Я тоже попробую.

Они сидели у камина, глядя на зелёное пламя, и молчали.

Где-то в замке часы пробили полночь.

Война ждала за порогом.

Но здесь, в этом маленьком уголке тепла и света, было почти спокойно.

Апрель в этом году выдался на удивление тёплым.

Снег растаял почти полностью, обнажив землю, которая жадно впитывала первые солнечные лучи. В Запретном лесу зацвели подснежники — Хагрид притащил целую охапку в замок и расставил по всем коридорам, от чего Филч жутко ругался, потому что цветы осыпались и создавали дополнительную работу для его метлы.

— *Хагрид — добряк, но иногда такой бестолковый, — ворчал Драко, перешагивая через очередной букетик на лестнице. — Цветы в коридорах! Что дальше? Ёлки в спальнях?

— *А что, было бы неплохо, — мечтательно сказал Гойл. — Ёлка в спальне... с игрушками... с конфетами...

— *Ты бы её съел, — фыркнул Крэбб.

— *И съел бы! Конфеты-то зачем пропадать?

Артём слушал их перепалку вполуха, думая о своём. Нагини не появлялся уже неделю, и это начинало беспокоить. Раньше змей являлся каждую ночь, даже если просто молчал и наблюдал. А теперь — тишина.

Что с ним? — думал Артём. — С ним что-то случилось? Или он просто... устал?

Ответа не было.

На зельях в этот день Снейп объявил тему, от которой у многих волосы встали дыбом.

— *Сегодня мы будем изучать яды, — сказал он, обводя класс холодным взглядом. — Не противоядия, не лекарства, а именно яды. Те, что убивают быстро и медленно, те, что не оставляют следов, те, что маскируются под обычные зелья.

— *Зачем нам это знать? — пискнул кто-то из гриффиндорцев.

Снейп посмотрел на него с таким выражением, будто перед ним стоял таракан.

— *Затем, мистер Финниган, что в мире полно людей, которые захотят вас отравить. И если вы не будете знать, как выглядит яд, вы его выпьете. И умрёте. Вам это нужно?

Финниган замолчал и вжался в парту.

Снейп раздал рецепты.

— *Варите. Осторожно. Один неверный взмах — и вместо учебного зелья получите трупный яд. Кто отравится сам — его проблемы.

Артём смотрел на рецепт и чувствовал, как палочка под мантией пульсирует быстрее. Яды. Смерть. Тьма. Это была её стихия.

— *Смит, — тихо окликнул его Драко. — Ты чего застыл?

— *Думаю.

— *О чём?

— *О том, что всё это слишком близко к реальности.

Драко понимающе кивнул.

Зелье варилось медленно, требуя постоянного внимания. Артём помешивал его ровно семь раз по часовой стрелке, потом три — против, добавлял ингредиенты в строгой последовательности и следил за цветом.

Когда зелье наконец приобрело нужный оттенок — густой фиолетовый, почти чёрный, — он поднял руку.

— *Профессор, готово.

Снейп подошёл, взял пробу, понюхал, лизнул кончиком палочки.

— *Идеально, — сказал он, и в голосе его послышалось удивление. — Пять баллов Слизерину. Мистер Смит, останьтесь после урока.

Артём внутренне вздохнул. Опять.

Когда класс опустел, Снейп подошёл к его столу.

— *Ваше зелье, — сказал он тихо, — сварено на уровне выпускника. Даже выше. Откуда у вас такие навыки?

— *Я просто следовал инструкции, профессор.

— *Не лгите, Смит. Инструкция даёт основу, но точность, с которой вы это сделали, приходит только с годами практики. Или с... другим опытом.

Он смотрел на Артёма в упор, и в его глазах читался вопрос.

Артём молчал.

— *Ладно, — Снейп отступил. — Храните свои секреты. Но знайте: я слежу за вами. И если ваши... другие знания приведут к беде, я вмешаюсь.

— *Я понимаю, профессор.

— *Идите.

Артём вышел в коридор, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Он знает, — подумал он. — Или догадывается. Но почему не спрашивает прямо?

Ответа не было.

После обеда они встретились с Томми и Лили в библиотеке.

— *Снейп опять тебя задерживал? — спросил Томми.

— *Ага.

— *О чём говорили?

— *О зельях. О том, что я слишком хорошо варю.

Томми присвистнул.

— *Проблемы?

— *Не знаю. Посмотрим.

Лили отложила книгу.

— *Том, я хотела поговорить с тобой о Томми.

— *Что с ним?

— *С ним всё хорошо, — быстро сказал Томми. — Лили просто волнуется.

— *Я всегда волнуюсь, — парировала Лили. — Но дело не в этом. Дело в том, что к нему в последнее время приходят письма. Много писем. И он их прячет.

Артём посмотрел на Томми.

— *Это правда?

Томми покраснел.

— *Ну... да. Письма. От... от родственников.

— *От каких родственников? Ты говорил, у тебя никого нет.

— *Я так думал, — Томми замялся. — А оказалось, есть. Дальние. Со стороны отца. Они узнали про маму, про то, что я жив, и теперь хотят познакомиться.

Артём нахмурился.

— *И ты не сказал нам?

— *Я боялся, — признался Томми. — Боялся, что это опять ловушка. Что они такие же, как те, кто убил отца. Но в письмах... они пишут так тепло. Приглашают на каникулы. Хотят, чтобы я приехал.

— *Ты поедешь?

— *Не знаю. Хотел посоветоваться с вами.

Лили взяла его за руку.

— *Мы поедем с тобой, если захочешь. Все вместе.

— *Правда? — Томми просиял.

— *Правда, — ответил Артём. — Но сначала надо показать письма Снейпу. Пусть проверит, нет ли там тёмной магии.

— *Хорошо.

Вечером, на тренировке, Снейп изучил письма.

— *Обычные письма, — сказал он. — Никакой магии. Но это ничего не значит. Родственники Уилсона... я слышал об этом роде. Старая чистокровная семья. Не тёмная, но консервативная. Они могли не знать о существовании Томми.

— *Или знали, но скрывали, — добавил Артём.

— *Или знали, но скрывали, — согласился Снейп. — Решать вам. Но если поедете — будьте осторожны.

Томми кивнул.

— *Я поеду, — сказал он твёрдо. — Это моя семья. Я хочу знать их.

— *Мы поедем с тобой, — повторила Лили.

— *И я, — добавил Артём.

Томми улыбнулся.

— *Спасибо. Вы — лучшие.

Ночью Артёму снова приснился Нагини.

Змей был бледен — насколько вообще змей может быть бледен. Чешуя его потускнела, глаза ввалились.

— *Что с тобой? — спросил Артём.

— *Я слабею, — ответил Нагини. — Тот, кого ты боишься, ищет меня. Чувствует мою силу. Хочет забрать.

— *Как я могу помочь?

— *Ты уже помогаешь. Просто существуя. Наша связь даёт мне силу. Но если он найдёт меня...

— *Что тогда?

— *Тогда он станет ещё сильнее. И придёт за тобой.

Нагини исчез.

Артём проснулся в холодном поту.

За окном, в темноте, что-то шевелилось.

Следующие несколько дней прошли в напряжённом ожидании.

Томми места себе не находил — он то радовался предстоящей встрече с родственниками, то впадал в панику, то засыпал вопросами Лили и Артёма: что надеть, что говорить, как себя вести.

— *Том, а вдруг я им не понравлюсь? — ныл он в очередной раз, когда они сидели в выручай-комнате. — Вдруг они ожидали кого-то другого? Более воспитанного, более чистокровного, более...

— *Томми, — перебил Артём. — Ты — это ты. Если ты им не понравишься таким, какой есть, значит, они не стоят твоего времени.

— *Но они — моя семья!

— *Семья — это не только кровь, — тихо сказала Лили. — Семья — это те, кто тебя любит. Мы — твоя семья. А они... посмотрим.

Томми вздохнул, но успокоился.

Письма от родственников приходили всё чаще. Артём внимательно изучал каждое — почерк, бумагу, чернила, наличие магии. Всё было чисто. Но какое-то смутное беспокойство не отпускало.

— *Ты слишком подозрительный, — сказал ему Драко, когда они сидели в гостиной. — Не во всём же видеть врагов.

— *Грюм учит именно этому.

— *Грюм — параноик, — фыркнул Драко. — Хотя, учитывая его биографию, имеет право.

Они помолчали.

— *Смит, — вдруг сказал Драко. — А ты никогда не задумывался, что будет после школы?

— *В каком смысле?

— *Ну, чем ты хочешь заниматься? Кем стать?

Артём задумался. В его прошлой жизни таких вопросов не задавали — нужно было просто выживать. А здесь...

— *Не знаю, — честно ответил он. — Наверное, буду защищать тех, кто слабее. Как мракоборец.

— *Мракоборец? — Драко удивился. — Ты? С твоими-то способностями? Ты мог бы стать великим зельеваром, как Снейп. Или трансфигуратором, как Макгонагалл. Или даже преподавателем Защиты.

— *Преподавателем? — Артём усмехнулся. — Я и детей-то не очень люблю.

— *А мы? — Драко обиженно надулся.

— *Вы — другое дело. Вы — свои.

Драко улыбнулся.

В пятницу на Защите Грюм устроил индивидуальные дуэли.

— *Смит, выходи! — вызвал он.

Артём вышел в центр класса, сжимая палочку.

— *Против тебя — семикурсник. Дэвис, с Когтеврана. Покажи, чему научился.

Дэвис был высоким, худым парнем с длинными руками и быстрыми глазами. Он явно не собирался щадить первокурсника.

— *Начали!

Заклинания полетели сразу. Артём едва успел поставить щит — Дэвис атаковал быстро и жёстко, без разведки, сразу в полную силу.

— *Отлично! — орал Грюм. — Смит, не стой! Двигайся! Уворачивайся!

Артём двигался. Он уходил от проклятий, ставил щиты, контратаковал, но Дэвис был опытен и не подпускал близко.

— *Ступефай! — крикнул Артём, посылая красный луч.

Дэвис отразил, но на секунду открылся. Артём тут же ударил снова — обезоруживающим.

— *Экспеллиармус!

Палочка Дэвиса вылетела из руки и упала на пол.

В классе повисла тишина.

— *Победитель — Смит! — объявил Грюм, и в его глазах (обоих, и обычном, и магическом) читалось искреннее уважение. — Первокурсник победил семикурсника. Вы видели это?

Класс загудел.

— *Как ты это сделал? — спросил Дэвис, поднимая палочку.

— *Учился, — коротко ответил Артём.

После урока к нему подошли Томми и Лили.

— *Том, это было невероятно! — закричал Томми. — Ты его просто разделал!

— *Не разделал, а победил, — поправила Лили. — И очень красиво.

— *Спасибо, — Артём улыбнулся. — Но мне просто повезло.

— *Не ври, — сказал подошедший Драко. — Я видел. Ты реально силён. Сильнее многих старшекурсников.

— *Слушайте, — Артём оглядел их. — У меня идея. Давайте собираться чаще. Не только на тренировки со Снейпом. Просто так. Чтобы быть вместе.

— *Ты предлагаешь клуб? — удивилась Лили.

— *Вроде того. Будем учиться друг у друга, обсуждать новости, поддерживать. Как семья.

Томми просиял.

— *Я — за!

— *И я, — кивнула Лили.

— *Малфои не вступают в клубы, — важно сказал Драко, но тут же добавил: — Но для вас сделаю исключение.

— *Я тоже, — раздался голос сзади.

Все обернулись. В дверях стоял Теодор с книгой в руках.

— *Ты? — удивился Артём. — Ты же никуда не ходишь.

— *Хожу, когда интересно, — Теодор пожал плечами. — А вы — интересные. Так что я с вами.

— *Отлично, — Артём улыбнулся. — Тогда в субботу вечером. В выручай-комнате. Я договорюсь.

В субботу, ровно в восемь, они собрались.

Выручай-комната превратилась в уютную гостиную с камином, мягкими креслами и столом, полным сладостей.

— *Ничего себе, — выдохнул Томми. — Как она узнала, что мы хотим?

— *Она всегда знает, — ответил Артём. — Садитесь.

Они расселись. Драко занял самое удобное кресло, Теодор устроился в углу с книгой (даже здесь не расставался), Лили и Томми сели рядом на диван.

— *Ну, — начал Артём. — Зачем мы здесь? Чтобы быть вместе. Чтобы знать, что мы не одни. Война идёт, и скоро может стать очень страшно. Но если мы будем держаться друг за друга, мы выживем.

— *Звучит как тост, — заметил Драко.

— *Можно и так.

Они подняли стаканы с тыквенным соком.

— *За нас! — сказал Томми.

— *За нас! — отозвались все.

Так родился их маленький кружок.

Они назвали его просто — "Друзья". Без пафоса, без громких названий. Просто друзья, которые готовы прикрыть спину.

В следующие недели они встречались почти каждый вечер. Говорили о школе, о войне, о планах. Тренировались — Артём показывал приёмы, которым научился у Снейпа и Грюма, Лили делилась знаниями по зельям, Теодор рассказывал о тёмных артефактах и древних проклятиях.

— *Откуда ты всё это знаешь? — спросил его однажды Драко.

— *Отец заставляет читать, — ответил Теодор. — Говорит, что знание — сила. Особенно знание тёмных искусств.

— *Твой отец... — начал Драко.

— *Мой отец — Пожиратель смерти, — спокойно сказал Теодор. — Думаю, вы все это знаете. Или догадываетесь.

Повисла тишина.

— *И ты с нами? — спросил Томми.

— *Я с вами, — твёрдо ответил Теодор. — Потому что вы — мои друзья. А отец... он выбрал свою дорогу. Я выберу свою.

— *Это правильно, — сказал Артём. — Мы тебя не бросим.

Теодор чуть заметно улыбнулся — впервые за всё время знакомства.

К концу апреля Томми наконец получил приглашение от родственников.

— *Они ждут меня на майские каникулы, — объявил он, сияя. — В их поместье в Уэльсе. Говорят, что покажут старые фотографии отца, расскажут о семье. И... и хотят познакомить с бабушкой.

— *С бабушкой? — удивилась Лили. — Твоя бабушка жива?

— *Оказывается, да. Ей почти сто лет, но она в здравом уме. И она хочет меня видеть.

Артём нахмурился.

— *Томми, я рад за тебя. Но обещай, что не поедешь один.

— *Я и не собираюсь, — Томми улыбнулся. — Вы поедете со мной, правда?

— *Правда, — ответили все хором.

Снейп, когда узнал, только кивнул.

— *Хорошо, что не один. Я дам вам портключи. И амулеты. На всякий случай.

— *Вы думаете, там может быть опасно? — спросила Лили.

— *Я думаю, что сейчас везде может быть опасно, — ответил Снейп. — Лучше перебдеть.

Накануне отъезда Артёму снова приснился Нагини.

Змей выглядел ещё хуже — чешуя потускнела, глаза ввалились, движения стали медленными.

— *Я ухожу, — сказал он. — Надолго. Может быть, навсегда.

— *Нет! — Артём шагнул к нему. — Ты не можешь!

— *Могу, — Нагини покачал головой. — Тот, кого ты боишься, слишком близко. Он чувствует меня. Я должен спрятаться, чтобы он не нашёл нас обоих.

— *Когда ты вернёшься?

— *Когда придёт время. Когда я буду нужен тебе больше всего.

Он исчез.

Артём проснулся с мокрым от слёз лицом.

Утро первого мая выдалось солнечным и тёплым — редкий подарок для Англии, где в это время года обычно лили дожди.

Артём стоял у окна в гостиной Слизерина и смотрел, как солнечные лучи пробиваются сквозь толщу воды, раскрашивая подземелья причудливыми зелёными узорами. Палочка под мантией пульсировала спокойно, ровно — Нагини ушёл, и связь с ним ослабла, но не прервалась совсем.

— *Смит! — голос Драко вырвал его из задумчивости. — Ты чего застыл? Собирайся, через час поезд!

Сегодня они ехали в Уэльс.

Томми, Лили, Артём, Драко и, к удивлению всех, Теодор — пятеро друзей, готовых поддержать Томми в его первой встрече с родственниками.

— *Ты уверен, что хочешь ехать? — спросил Артём Теодора, когда они встретились в вестибюле.

— *Уверен, — коротко ответил тот. — Отец в отъезде, ему всё равно. А мне интересно посмотреть на чистокровных Уэльса.

— *Они не кусаются, — усмехнулся Драко.

— *Посмотрим.

Томми был бледен, но держался молодцом. Лили держала его за руку и что-то шептала на ухо — наверное, успокаивала.

Поезд Хогвартс-экспресс доставил их до Лондона, а оттуда они аппаратировали с помощью портключей, которые дал Снейп — старые консервные банки, на вид совершенно обычные, но пропитанные мощной магией.

— *Держитесь крепче, — предупредил Артём. — Три, два, один...

Рывок — и они оказались на холме, с которого открывался вид на долину.

Внизу раскинулось поместье. Старинное, каменное, с башенками и флагами, на которых развевался герб — красный дракон на серебряном поле.

— *Красиво, — выдохнул Томми.

— *Богато, — поправил Драко. — Очень богато. Твой род, Уилсон, явно не бедствовал.

— *Был, — тихо сказал Томми. — Пока не началась война.

Они спустились к воротам. Те открылись без скрипа, будто ждали их.

Внутри было ещё красивее. Ухоженные газоны, цветущие кусты, фонтан с русалками (настоящими, которые махали им руками). По дорожкам бродили павлины — белые, как снег.

— *Ничего себе, — прошептал Драко. — У нас в Малфой-мэноре павлины есть, но они чёрные. Белые — это редкость.

— *Хватит о павлинах, — шикнула Лили. — Идёмте.

Двери особняка распахнулись, и на пороге появилась женщина. Высокая, седая, в строгом чёрном платье, с холодными голубыми глазами.

— *Томми Уилсон? — спросила она, и голос её был под стать внешности — ледяной, ровный.

— *Да, — Томми шагнул вперёд. — А вы?

— *Я ваша бабушка, — женщина чуть заметно улыбнулась — одними уголками губ. — Моргана Уилсон. Проходите. Ваши друзья тоже могут войти.

Они вошли в холл. Высокие сводчатые потолки, мраморные полы, картины в тяжёлых рамах — всё дышало стариной и богатством.

— *Ваш отец был моим младшим сыном, — сказала Моргана, ведя их в гостиную. — Самым талантливым. Самым храбрым. И самым глупым.

— *Почему глупым? — спросил Томми.

— *Потому что женился на магглорождённой, — Моргана поморщилась. — И потому что пошёл в мракоборцы. Это его и убило.

Томми побледнел.

— *Не смейте так говорить о моей матери, — сказал он тихо, но твёрдо.

Моргана остановилась и посмотрела на него долгим взглядом.

— *Хорошо, — сказала она наконец. — Характер есть. Это радует.

Они сели в кресла. Слуги — домовые эльфы, судя по всему — принесли чай и угощения.

— *Я позвала вас не только для знакомства, — начала Моргана, когда все расселись. — У меня есть для вас предложение, Томми. Вы — последний из рода Уилсонов по мужской линии. После моей смерти всё это — поместье, земли, счета в Гринготтсе — перейдёт к вам.

Томми открыл рот.

— *Но... я не готов...

— *Никто не готов, — перебила Моргана. — Но такова жизнь. Однако есть условие.

— *Какое?

— *Вы должны принять нашу веру. Наши традиции. Чистоту крови.

— *Но я не чистокровный, — напомнил Томми. — Моя мать была магглорождённой.

— *Мы можем это исправить, — Моргана чуть подалась вперёд. — Есть ритуалы. Древние, сложные, но эффективные. Они очистят вашу кровь, сделают вас настоящим Уилсоном.

Артём внутренне напрягся. Ритуалы крови — это была тёмная магия. Очень тёмная. И опасная.

— *Я... я не знаю, — Томми растерялся. — Мне нужно подумать.

— *Думайте, — Моргана откинулась на спинку кресла. — У вас есть время до конца каникул. А пока — отдыхайте. Ваши друзья могут остаться. Комнат хватит на всех.

Они провели в поместье три дня.

Дни тянулись медленно, наполненные прогулками по парку, разговорами с Морганой (которая оказалась не такой ледяной, как сначала казалось) и изучением старых семейных альбомов.

Томми нашёл фотографии отца — молодого, красивого, с весёлыми глазами. На одной из них он стоял рядом с женщиной — светловолосой, хрупкой, с той же улыбкой, что и у Томми.

— *Это мама, — прошептал Томми. — Я никогда не видел её лица.

— *Красивая, — сказала Лили.

— *Да.

В последний вечер Моргана пригласила Артёма на разговор наедине.

— *Я знаю о вас, Том Смит, — сказала она, когда они сидели в её кабинете. — Знаю, что вы не тот, за кого себя выдаёте.

Артём молчал.

— *Не бойтесь, — Моргана усмехнулась. — Я слишком стара, чтобы бороться с тайнами. Но я хочу, чтобы вы знали: я благодарна вам. За то, что защищали моего внука. За то, что не дали ему пропасть.

— *Он мой брат, — просто ответил Артём.

— *Знаю. И это дорогого стоит.

Она протянула ему небольшой свиток.

— *Здесь информация, которая может вам пригодиться. О тех, кто охотится на таких, как вы. О Пожирателях, о их планах, о слабых местах. Пользуйтесь.

— *Зачем вы мне это даёте?

— *Потому что скоро меня не станет, — Моргана вздохнула. — А Томми нужен кто-то, кто будет его защищать. Вы — лучший кандидат.

Они вернулись в Хогвартс в воскресенье вечером.

Томми был задумчив, но спокоен.

— *Я ещё не решил, — сказал он, когда они сидели в выручай-комнате. — Насчёт ритуала. Это... это неправильно. Отказываться от мамы, от её крови.

— *Тогда не отказывайся, — сказала Лили. — Ты и так хороший. Без всяких ритуалов.

— *Но поместье...

— *Поместье подождёт, — вмешался Артём. — Ты ещё ребёнок. У тебя есть время решить. Главное — не делай того, о чём потом пожалеешь.

Томми кивнул.

— *Спасибо, друзья. За всё.

Они обнялись.

Война продолжалась.

Но они были вместе.

Возвращение в Хогвартс после поездки в Уэльс было странным — одновременно радостным и тревожным.

С одной стороны, замок встретил их привычным холодом и суетой, которые уже стали почти родными. С другой — новости, пришедшие за время их отсутствия, заставили многих притихнуть и насторожиться.

— *Ещё два нападения, — мрачно сообщил Драко, когда они встретились в гостиной. — На магглов. В Бирмингеме. Погибло семеро.

— *Пожиратели? — спросил Артём.

— *Кто ж ещё. Министерство в панике, газеты пишут о новой волне террора. Мой отец... — он запнулся. — Мой отец говорит, что это только начало.

Артём посмотрел на него. Драко в последнее время изменился — стал серьёзнее, взрослее, перестал хвастаться каждой мелочью. Война меняла всех.

— *Как он сам? — спросил Артём осторожно.

— *Не знаю, — честно ответил Драко. — Пишет редко. А когда пишет — общие фразы. "Будь осторожен", "слушайся преподавателей", "не позорь семью". Ничего личного.

— *Может, он тоже боится?

— *Мой отец ничего не боится, — Драко усмехнулся. — По крайней мере, так он говорит. Но иногда мне кажется... что боится. Очень сильно. Только не признаётся.

Они помолчали. В камине потрескивал огонь, за окном проплывали тени — охрана школы была усилена, и дементоры снова патрулировали территорию.

— *Смит, — вдруг сказал Драко. — А ты никогда не задумывался, что будет, если они победят? Ну, Пожиратели?

— *Задумывался.

— *И?

— *И стараюсь сделать так, чтобы не победили.

Драко кивнул.

— *Правильный подход.

На следующее утро, в понедельник, их ждал сюрприз.

В Большом зале, за завтраком, Дамблдор поднялся со своего места и объявил:

— *В связи с последними событиями, Министерство магии приняло решение усилить охрану Хогвартса. К нам прибывает отряд авроров, которые будут патрулировать коридоры и территорию. Прошу вас отнестись к этому с пониманием и не препятствовать их работе.

По залу прокатился гул. Авроры — в школе? Это было небывало.

— *Кого прислали? — зашептались ученики. — Известных? Опасных? Страшных?

Ответ пришёл быстро.

В обед в Большой зал вошли пятеро — в тёмных мантиях, с палочками наготове, с жёсткими лицами. Впереди шёл высокий мужчина со шрамом через всё лицо и деревянной ногой — ещё один Грюм, только моложе и злее.

— *Знакомьтесь, — представил Дамблдор. — Глава отряда — Аластор Грюм-младший. Сын нашего профессора.

— *Сын? — удивился Томми. — У Грюма есть сын?

— *Оказывается, да, — ответил Артём.

Грюм-младший обвёл зал тяжёлым взглядом.

— *Мы здесь не для того, чтобы с вами нянчиться, — сказал он грубым голосом. — Мы здесь, чтобы ловить тёмных магов. Если будете мешать — пожалеете. Если будете помогать — получите пряник. Вопросы?

Вопросов не было.

Авроры рассредоточились по школе. Теперь в коридорах то и дело мелькали тёмные мантии, а по ночам патрули усилились настолько, что даже Филч отдыхал.

— *Дышать не дают, — жаловался Драко. — Идешь в библиотеку — они уже там. Идешь в гостиную — они у входа. Идешь в туалет — они, кажется, и там.

— *Привыкнешь, — философски заметил Теодор.

— *Не хочу привыкать!

На тренировке в среду Снейп был краток:

— *Авроры — это хорошо. Но не надейтесь только на них. В бою вы можете рассчитывать только на себя и друг на друга. Тренируйтесь.

Они тренировались.

Каждый вечер, после отбоя, они собирались в выручай-комнате и отрабатывали заклинания. Артём показывал новые приёмы, Лили варила укрепляющие зелья, Теодор рассказывал о слабых местах тёмных магов, а Драко, к всеобщему удивлению, оказался отличным стратегом.

— *Если нападут здесь, — говорил он, чертя на стене схему замка, — нужно разделиться. Томми и Лили прикрывают вход, мы с Теодором держим коридор, а Смит бьёт с фланга. И все должны иметь пути отхода.

— *Откуда ты это знаешь? — спросил Томми.

— *Отец учил, — коротко ответил Драко. — Мало ли, говорит, пригодится.

Пригодилось.

В пятницу, когда они шли на ужин, в коридоре раздались крики.

— *Там! — закричал кто-то. — В подземельях! Пожиратели!

Артём рванул вперёд, не думая. За ним — Томми, Лили, Драко, Теодор.

В подземельях было темно — факелы погасли, и только редкие вспышки заклинаний освещали коридор. Там, в глубине, слышались звуки битвы — крики, грохот, свист проклятий.

— *Стоять! — крикнул Артём, выставляя щит. — Всем за мной!

Он побежал, чувствуя, как тьма внутри всколыхнулась, готовая выплеснуться наружу.

В конце коридора трое в чёрных масках сражались с двумя аврорами. Авроры отступали — их было слишком мало, Пожирателей слишком много.

— *Ступефай! — крикнул Артём, и красный луч ударил в ближайшего Пожирателя.

Тот обернулся.

— *О, малыши, — усмехнулся он голосом, от которого стыла кровь. — Решили поиграть?

— *Протего! — Лили выставила щит, прикрывая группу.

— *Экспеллиармус! — Томми атаковал, и палочка Пожирателя вылетела из руки.

— *Что? — тот не успел удивиться, как Драко и Теодор ударили с двух сторон.

Пожиратель рухнул, обезоруженный и оглушённый.

Двое других, увидев это, замешкались, и авроры тут же этим воспользовались. Через минуту всё было кончено.

— *Молодцы, — сказал Грюм-младший, подходя к ним. — Быстро, слаженно, без паники. Вы где так научились?

— *Сами, — ответил Артём. — Друг у друга.

Грюм посмотрел на них долгим взглядом.

— *Приходите завтра ко мне. Разговор будет.

На следующий день они стояли в кабинете Грюма-старшего и младшего.

— *Мы видели, что вы сделали, — сказал старый Грюм, сверкая магическим глазом. — Вы действовали как настоящие мракоборцы. Не по возрасту, не по опыту — по духу.

— *Мы просто защищались, — сказал Томми.

— *Защищались, — усмехнулся Грюм-младший. — А могли бы убежать. Не убежали. Это и есть главное качество.

— *Мы хотим предложить вам, — продолжил старый Грюм, — дополнительные тренировки. Настоящие. Как у авроров. Если вы согласны, конечно.

Ребята переглянулись.

— *Согласны, — ответил за всех Артём.

— *Отлично. Тогда с понедельника. В шесть утра. На квиддичном поле. Не опаздывать.

Они вышли из кабинета, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— *Мы станем мракоборцами, — прошептал Томми.

— *Мы станем сильнее, — поправила Лили.

— *Мы станем командой, — закончил Артём.

Война приближалась.

Но они были готовы.

Тренировки с Грюмами оказались сущим адом.

В шесть утра, когда нормальные люди ещё спали, они уже стояли на квиддичном поле, продрогшие до костей, и слушали инструкции. Грюм-старший, несмотря на деревянную ногу и магический глаз, носился по полю быстрее иных молодых, а Грюм-младший и вовсе казался неутомимым.

— *Вставай! — орал он, когда Томми падал в очередной раз. — В бою не будет перерывов! Тебя ударили — вставай и бей!

Томми вставал. Падал снова. Опять вставал.

— *Щит выше! — командовал старый Грюм Лили. — Ты прикрываешь не только себя, но и других! Думай шире!

Лили поднимала щит, держала, пока не начинали дрожать руки.

— *Драко, быстрее! — Грюм-младший гонял его по полю, заставляя уворачиваться от учебных проклятий. — Ты должен чувствовать опасность спиной!

Драко уворачивался, падал, вставал и снова уворачивался.

Теодору доставалось меньше всех — он был теоретиком, но Грюмы заставляли его применять знания на практике.

— *Читать ты умеешь, — говорил старый Грюм. — А теперь покажи, как это работает в бою.

И Теодор показывал. Удивительно, но его заклинания были точными и мощными — видимо, годы чтения не прошли даром.

Артёму было легче всех — его опыт прошлой жизни, помноженный на магический талант, делал его почти идеальным учеником. Но Грюмы и к нему находили подход.

— *Ты слишком надеешься на силу, — сказал ему однажды старый Грюм. — Да, она у тебя есть. Огромная. Но сила без головы — это просто груда мяса. Учись думать, прежде чем бить.

— *Я думаю.

— *Мало. Думай больше. Просчитывай варианты. Враг может быть хитрее, чем ты думаешь.

Артём кивнул и запомнил.

После тренировок они валились с ног. Иногда прямо на поле — не могли дойти до замка. Но никто не жаловался.

— *Мы становимся сильнее, — сказал как-то Томми, лёжа на траве и глядя в небо. — Я чувствую.

— *Да, — согласилась Лили. — Ещё немного — и мы сможем всё.

— *Не всё, — поправил Драко. — Но многое.

— *Достаточно, чтобы выжить, — закончил Артём.

В середине мая случилось то, что заставило всех замереть.

Нападение на Хогвартс.

Это произошло ночью, когда все спали. Артём проснулся от странного звука — будто кто-то царапал стекло. Он открыл глаза и увидел за окном, в толще воды, чёрные тени. Много теней. Они двигались быстро, целеустремлённо, окружая замок.

— *Тревога! — закричал он, вскакивая. — Все вставайте!

Драко, Гойл, Крэбб, Теодор — все повскакивали с кроватей, хватая палочки.

— *Что случилось? — испуганно спросил Гойл.

— *Они здесь. Пожиратели.

В коридорах уже было неспокойно. Крики, топот, вспышки заклинаний. Авроры сражались у главного входа, преподаватели выводили младшекурсников в подземелья.

— *Бежим к нашим! — крикнул Артём. — Томми, Лили — в выручай-комнату! Встречаемся там!

Он рванул по коридору, уворачиваясь от проклятий. Рядом бежали Драко и Теодор. Гойл и Крэбб отстали, но с ними был кто-то из старшекурсников.

В выручай-комнате уже были Томми, Лили и ещё несколько гриффиндорцев.

— *Том! — Томми бросился к нему. — Что происходит?

— *Пожиратели. Напали на школу. Надо держаться вместе.

— *Что нам делать?

— *Защищаться. И ждать.

Они просидели в выручай-комнате всю ночь, прислушиваясь к звукам битвы. Иногда было тихо, иногда — взрывы, крики, звон стекла.

Под утро всё стихло.

Дверь открылась, и на пороге появился Снейп. Уставший, бледный, в разорванной мантии, но живой.

— *Всё кончено, — сказал он. — Их отбили. Можете выходить.

Они вышли в коридор.

Хогвартс был изранен. Стены в копоти, пол в осколках, на некоторых картинах не хватало фигур — видимо, сбежали в ужасе. Везде суетились авроры, мадам Помфри перевязывала раненых, Филч сметал мусор.

— *Много погибших? — спросил Артём.

— *Двое учеников, — тихо ответил Снейп. — С Когтеврана и Хаффлпаффа. И трое авроров. Пожирателей... семеро.

Томми побледнел.

— *Дети... погибли?

— *Да. Но могло быть хуже. Вы молодцы, что не высовывались.

— *Мы не высовывались, — сказал Драко. — Мы сидели и боялись.

— *Иногда сидеть и бояться — тоже подвиг, — ответил Снейп. — Главное — выжить.

После нападения школа изменилась.

Патрули стали ещё строже, уроки — короче, экзамены — проще (никто не хотел перегружать учеников). Дамблдор выступал каждый день с речами о единстве и мужестве, но в глазах его читалась усталость.

Томми долго не мог прийти в себя после новости о погибших. Он знал тех ребят — с одного курса, пересекались в коридорах.

— *Почему они, а не я? — спрашивал он Артёма. — Почему?

— *Не спрашивай, — отвечал Артём. — На этот вопрос нет ответа. Просто живи. За них. И за себя.

Томми кивнул, но в глазах его надолго поселилась печаль.

В конце мая пришли результаты проверки — те, кто хотел стать мракоборцем, должны были сдать предварительные экзамены. Артём, Томми, Лили, Драко и Теодор подали заявки.

— *Вы уверены? — спросил их Снейп. — Это опасно.

— *Уверены, — ответил за всех Артём.

Снейп посмотрел на них долгим взглядом.

— *Тогда готовьтесь. Экзамены через месяц.

Июнь наступил незаметно.

Экзамены были трудными, но они справились. Трансфигурация, зелья, защита, травология, история магии — всё сдано на "выше ожидаемого" или "превосходно".

— *Мы молодцы, — сказал Томми, когда они сидели в выручай-комнате после последнего экзамена. — Правда молодцы.

— *Да, — согласилась Лили. — Я горжусь нами.

— *Я тоже, — добавил Драко.

— *И я, — кивнул Теодор.

Артём посмотрел на них. На свою стаю. На свою семью.

— *Ребята, — сказал он. — Спасибо. За всё.

— *За что? — удивился Томми.

— *За то, что вы есть.

Они обнялись.

За окном светило солнце. Лето начиналось.

Война продолжалась.

Но они были вместе.

А значит, всё было не зря.

Глава 8. Битва за Хогвартс (часть 1)

Последний звонок перед каникулами прозвенел неожиданно тихо.

В Большом зале, где обычно царил неумолчный гул голосов, сегодня стояла почти мёртвая тишина. Ученики сидели притихшие, глядя в свои тарелки, и даже еда, всегда обильная и вкусная, казалась безвкусной.

Слизеринский стол был мрачнее обычного. Драко сидел, уставившись в одну точку, и не притронулся к завтраку. Гойл и Крэбб, обычно уничтожавшие всё, что попадалось под руку, тоже жевали без аппетита. Теодор, как всегда, читал, но страницы не переворачивал — застыл на одной.

— *Что с вами? — спросил Артём, оглядывая друзей.

— *Каникулы, — коротко ответил Драко. — Не все могут остаться в школе.

— *А ты куда?

— *Домой. Отец вызвал.

В голосе Драко слышалось что-то странное — не страх, не радость, а какая-то обречённость.

— *Ты не хочешь ехать?

— *Не хочу, — честно признался Драко. — Но выбора нет. Он мой отец.

Артём кивнул. Он понимал.

За гриффиндорским столом Томми и Лили сидели рядом, держась за руки. Томми выглядел встревоженным, Лили — решительной.

После завтрака они встретились в выручай-комнате.

— *Итак, — начал Артём, когда все расселись. — Лето. Кто куда?

— *Я в Уэльс, — сказал Томми. — Бабушка ждёт. Хочет, чтобы я окончательно решил насчёт ритуала.

— *А ты решил?

— *Нет. Поэтому и еду — поговорить ещё раз.

— *Я с тобой, — сказала Лили. — Мои родители разрешили. Сказали, что раз магический мир такой опасный, лучше мне быть с друзьями.

— *А ты, Драко?

— *В Малфой-мэнор, — Драко поморщился, будто съел лимон. — Буду слушать лекции о чистоте крови и делать вид, что мне это интересно.

— *Держись, — сказал Теодор. — Я тоже домой. Отец вернулся. Говорит, что хочет поговорить.

— *О чём?

— *Не знаю. Но догадываюсь.

Повисла тяжёлая пауза.

— *А ты, Смит? — спросил Томми. — Ты куда?

Артём задумался. Он не думал об этом раньше. В приют возвращаться нельзя — там его будут искать. В Хогвартсе оставаться на лето? Можно, но...

— *Останусь здесь, — решил он. — Снейп разрешит. Буду тренироваться.

— *Один?

— *С Грюмами. Они обещали дополнительные занятия.

— *Повезло, — вздохнул Драко. — А мы будем киснуть в поместьях.

— *Не киснуть, — поправил Теодор. — Готовиться. Кто знает, что будет осенью.

Они помолчали, глядя друг на друга.

— *Давайте договоримся, — сказал Артём. — Будем писать. Каждую неделю. Хотя бы пару строк. Чтобы знать, что все живы.

— *Договорились, — кивнул Томми.

— *И если что-то случится... — добавила Лили.

— *Сразу сообщим, — закончил Драко.

Они обнялись на прощание.

На следующее утро Хогвартс-экспресс увозил учеников по домам.

Артём стоял на перроне и смотрел, как поезд набирает ход. Томми и Лили махали из окна, пока состав не скрылся за поворотом.

— *Остались самые стойкие? — раздался голос сзади.

Артём обернулся. Рядом стоял Снейп.

— *Похоже на то, профессор.

— *Идёмте. Я подготовил для вас программу на лето. Не заскучаете.

Программа оказалась жёсткой.

Подъём в пять утра, пробежка вокруг озера, завтрак, потом теория до обеда, обед, практика до ужина, ужин, и снова теория до отбоя.

— *Вы хотели стать сильным, Смит, — говорил Снейп. — Я сделаю вас сильным. Выживете — спасибо скажете.

Артём выживал.

Каждое утро он бегал по замёрзшему ещё недавно, а теперь оттаявшему озеру, вдыхал свежий воздух и думал о друзьях. Где они? Что с ними? Как их каникулы?

Первое письмо пришло через неделю.

"Том!

У меня всё хорошо. Бабушка оказалась не такой страшной, как я думал. Мы много говорим об отце. Она показывает его старые вещи. Я даже нашёл его палочку — она хранится в специальном футляре. Бабушка сказала, что когда-нибудь она будет моей.

Про ритуал пока не решил. Бабушка не настаивает, говорит, что время есть. Лили очень помогает — она сглаживает все острые углы. Её все полюбили, даже эльфы.

Скучаю. Пиши.

Томми"

Артём улыбнулся и спрятал письмо в карман.

Второе письмо пришло через несколько дней.

"Смит,

Если ты это читаешь, значит, я ещё жив. Пока. Отец устроил настоящий террор. Каждый день обеды с нужными людьми, разговоры о политике, демонстрация "правильного" поведения. Я уже ненавижу своё имя.

Хуже всего, что он пытается меня убедить. Говорит, что Тот-кого-нельзя-называть вернётся, что тогда все пожалеют, что не были с ним. Спрашивает, на чьей я стороне. Я молчу. Он злится.

Держись. Надеюсь, осенью увидимся.

Драко"

Артём нахмурился. Положение Драко было хуже, чем он думал.

Третье письмо пришло от Лили.

"Том,

У нас всё хорошо. Томми немного грустит, но держится. Бабушка Моргана — удивительная женщина. Знаешь, она совсем не похожа на ту ледяную старуху, какой казалась в первый день. Она очень любила отца Томми и до сих пор не может смириться с его смертью. Думаю, в Томми она видит его продолжение.

Я много читаю. Бабушка разрешила пользоваться библиотекой — там такие книги! Есть даже по тёмной магии, но только теоретические. Говорит, что знать врага нужно в лицо.

Целую. Береги себя.

Лили"

Артём перечитал все письма ещё раз, сложил их в стопку и спрятал в ящик.

— *Новости от друзей? — спросил Снейп, заглядывая в комнату.

— *Да. У всех по-разному.

— *У Малфоя плохо?

— *Откуда вы знаете?

— *Догадываюсь. Его отец — человек сложный. И опасный. Если Драко выберет не ту сторону, может лишиться всего.

— *Что вы посоветуете?

— *Ничего. Он должен решить сам. Но если он выберет правильно... поддержите его.

— *Поддержу.

Тренировки продолжались.

Грюмы приезжали каждые выходные и гоняли Артёма до изнеможения. Старый Грюм учил тактике, молодой — боевым заклинаниям. К середине июля Артём мог отразить атаку трёх противников одновременно, поставить щит за долю секунды и обезоружить кого угодно.

— *Ты готов, — сказал старый Грюм в конце июля. — К следующему этапу.

— *К какому?

— *К реальному бою.

В первую неделю августа случилось то, чего Артём боялся всё лето.

Письмо от Драко.

Не на пергаменте, а на клочке бумаги, вырванном из тетради. Кривые буквы, дрожащая рука.

"Смит,

Если ты это читаешь, я уже не в Малфой-мэноре. Отец заставил меня выбрать. Я отказался. Он пришёл в ярость. Сказал, что я позор семьи. Запер в подвале. Я сбежал.

Я еду к тебе. В Хогвартс. Спрячь меня.

Д."

Артём вскочил, схватил палочку и побежал к Снейпу.

— *Драко сбежал, — выдохнул он, протягивая письмо. — Он едет сюда.

Снейп прочитал, нахмурился.

— *Если отец его догонит... Драко не жилец.

— *Мы должны его встретить. Защитить.

— *Идёмте.

Они выбежали из замка и направились к воротам.

Драко появился через час — грязный, измученный, в разорванной мантии. Он аппаратировал прямо к воротам и рухнул на землю без сил.

— *Драко! — Артём подбежал, помог подняться. — Ты как?

— *Жив, — прошептал Драко. — Еле успел. Он послал за мной Пожирателей.

— *Пойдём. Ты в безопасности.

Они ввели его в замок.

Снейп устроил Драко в одной из пустующих спален, наложил защитные чары и принёс укрепляющее зелье.

— *Отдыхай, — сказал он. — Здесь тебя не найдут.

Драко кивнул и провалился в сон.

Артём сидел рядом, глядя на друга.

Война пришла к нам, — думал он. — Теперь она здесь.

Драко проспал почти сутки.

Артём всё это время сидел рядом, то задрёмывая в кресле, то просыпаясь от каждого шороха. Снейп заходил несколько раз — проверял защитные чары, приносил еду и зелья, молча кивал и уходил.

На вторые сутки, ближе к вечеру, Драко открыл глаза.

— *Где я? — спросил он хрипло.

— *В Хогвартсе. В безопасности.

Драко медленно сел, огляделся. Комната была маленькой, но уютной — кровать, стол, кресло, камин. За окном виднелось озеро, спокойное и тёмное в вечерних сумерках.

— *Отец... — начал он.

— *Не думай об этом сейчас. Ты в безопасности.

Драко посмотрел на Артёма долгим взглядом.

— *Спасибо, — сказал он тихо. — Правда. Спасибо.

— *Не за что. Ты бы сделал то же самое.

Драко кивнул, но в глазах его стояла такая тоска, что Артём почувствовал, как сжимается сердце.

— *Рассказывай, — попросил он. — Что случилось?

Драко помолчал, собираясь с мыслями, потом начал говорить.

— *Всё лето отец пытался меня убедить. Сначала мягко — разговоры о долге, о чести рода, о том, что чистокровные должны держаться вместе. Потом жёстче — приглашал своих друзей, они рассказывали, как хорошо будет, когда Тот-кого-нельзя-называть вернётся. Как мы будем жить в новом мире, где магглы и магглорождённые будут служить нам.

Он замолчал, глядя в стену.

— *Я слушал и молчал. Думал, если буду молчать, может, отстанут. Но нет. Вчера вечером отец вызвал меня в кабинет. Там были они. Пятеро. В масках. Он сказал: "Выбирай, сын. Или ты с нами, или ты никто".

— *И ты выбрал.

— *Я сказал "нет", — Драко усмехнулся горько. — Впервые в жизни сказал отцу "нет". Он... он не ожидал. Сначала замер, потом побелел от ярости. Ударил меня. Заклятием. Я упал, а он кричал, что я позор, что он ошибался во мне, что лучше бы я не рождался.

— *А потом?

— *Потом приказал запереть меня в подвале. Сказал, что утром решит мою участь. Я просидел там несколько часов, пока не пришёл домовой эльф. Старый, ещё дедовский. Он открыл дверь и сказал: "Бегите, молодой господин. Я задержу их".

— *И ты побежал.

— *Схватил палочку и аппаратировал. Куда глаза глядят. Оказался у ворот Хогвартса. Дальше ты знаешь.

Артём обнял его.

— *Ты молодец, Драко. Сильный. Смелый.

— *Я просто не хочу быть таким, как он, — прошептал Драко. — Не хочу убивать.

— *И не будешь. Мы не дадим.

Они сидели обнявшись, пока за окном не стемнело совсем.

Снейп пришёл с ужином и новостями.

— *Я связался с Дамблдором, — сказал он. — Директор знает о случившемся. Он предлагает тебе защиту, Драко. Ты можешь остаться в Хогвартсе на всё лето. А осенью... посмотрим.

— *Спасибо, профессор.

— *Не благодари. Ты сделал правильный выбор. Теперь тебе нужно быть сильным. Твой отец не простит предательства. Он будет искать тебя.

— *Я знаю.

— *Готовься к худшему. И тренируйся. Вместе со Смитом.

Драко кивнул.

Следующие недели пролетели в бешеном ритме.

Артём и Драко тренировались вместе каждый день. Грюмы, узнав о случившемся, только хмыкнули и удвоили нагрузку.

— *Малфой-младший, значит, — сказал старый Грюм, оглядывая Драко с ног до головы. — Не ожидал от тебя такой прыти. Думал, ты папенькин сынок.

— *Я и был папенькиным сынком, — ответил Драко. — Пока не понял, что папенька — монстр.

— *Это хорошо, что понял. Теперь научись выживать.

И они начали.

Драко оказался способным учеником. Он быстро схватывал новые заклинания, умело уворачивался и, что самое главное, умел думать в бою.

— *У него талант, — признал молодой Грюм. — Жаль, что раньше его не развивали.

— *Разовьём сейчас, — ответил Артём.

Письма от друзей приходили регулярно.

Томми писал, что бабушка смягчилась и больше не настаивает на ритуале. Лили — что библиотека Уилсонов — настоящий кладезь знаний. Теодор — что отец уехал по делам и он может дышать свободно.

О Драко Артём писал осторожно — только что всё хорошо, что они тренируются, что Драко в безопасности. Подробности доверять пергаменту было нельзя.

В конце августа случилось то, чего все боялись.

Письмо от отца Драко.

Оно пришло не по почте — его принёс ворг, огромный чёрный пёс с горящими глазами. Ворг ворвался на территорию Хогвартса, прорвав защиту, и бросил конверт прямо к ногам Драко, когда тот тренировался на поле.

— *Что это? — Драко побелел.

— *Не бери, — предупредил Артём. — Это может быть ловушкой.

— *Я должен.

Драко поднял конверт. На нём не было обратного адреса, только имя — "Драко Малфой" — выведенное знакомым почерком.

Он открыл письмо.

"Сын,

Я даю тебе последний шанс. Ты мой единственный наследник. Всё, что у меня есть — имя, состояние, власть — всё перейдёт к тебе, если ты одумаешься.

Но если нет — ты мне больше не сын. Я отрекусь от тебя. Объявлю предателем крови. И тогда каждый Пожиратель будет охотиться за тобой.

Выбор за тобой. У тебя есть неделя.

Люциус"

Драко прочитал письмо дважды, потом скомкал и швырнул в озеро.

— *Нет, — сказал он твёрдо. — Я не вернусь. Никогда.

Артём обнял его.

— *Ты уверен?

— *Уверен. Лучше быть мёртвым, чем таким, как он.

— *Тогда будем готовиться. К охоте.

И они начали готовиться всерьёз.

Грюмы устроили настоящие полевые учения — с имитацией нападения, с ловушками, с неожиданными атаками. Драко и Артём отбивались, уворачивались, контратаковали. К концу недели они валились с ног, но чувствовали себя почти неуязвимыми.

— *Вы готовы, — сказал старый Грюм. — К отражению атаки. Но помните: их может быть много. Они будут хитры. Не расслабляйтесь ни на секунду.

— *Не расслабимся.

Последний день лета выдался тёплым и солнечным.

Артём и Драко сидели на берегу озера, глядя на гладкую воду. Вдалеке виднелись очертания Хогвартса — замок готовился к встрече учеников.

— *Завтра приедут наши, — сказал Драко. — Томми, Лили, Теодор.

— *Да. Будет шумно.

— *Хорошо. Я соскучился по шуму.

Они помолчали.

— *Смит, — вдруг сказал Драко. — А ты знаешь, кто ты?

— *В каком смысле?

— *Ну... ты не такой, как все. Слишком умный, слишком сильный, слишком... взрослый. Иногда мне кажется, что ты не ребёнок.

Артём задумался. Сказать правду? Довериться?

— *Ты прав, — сказал он наконец. — Я не ребёнок. Не совсем.

И он рассказал.

Всё. Про свою прошлую жизнь, про смерть на лестнице, про попадание в тело мальчика, про приют, про магию, про Нагини.

Драко слушал молча, не перебивая.

Когда Артём закончил, он долго смотрел на озеро.

— *Ничего себе, — выдохнул он наконец. — Ты... ты просто... невероятный.

— *Ты не боишься?

— *Боюсь, — честно ответил Драко. — Но не тебя. За тебя. Если кто-то узнает...

— *Не узнает. Только ты и Снейп.

— *Я никому не скажу. Клянусь.

Они обнялись.

— *Спасибо, — сказал Артём. — За доверие.

— *Это тебе спасибо, — ответил Драко. — За всё.

Солнце садилось за озеро, окрашивая воду в золото.

Завтра начинался новый учебный год.

Новая глава их жизни.

Первое сентября наступило так же неожиданно, как и всегда.

Артём проснулся рано утром от привычного уже стука в дверь — это домовой эльф принёс завтрак. Драко, спавший на соседней кровати, даже не пошевелился — за лето он привык к ранним подъёмам и теперь отсыпался в последний день перед учебой.

— *Вставай, — Артём ткнул его в бок. — Сегодня приезжают наши.

Драко открыл один глаз.

— *Сколько времени?

— *Восемь. Поезд в одиннадцать. Успеем.

Драко сел на кровати, потянулся.

— *Странно, — сказал он задумчиво. — В прошлом году в это время я собирался в Хогвартс, ненавидел всех и вся, и мечтал только о том, чтобы доказать отцу, что я достойный сын. А сейчас...

— *А сейчас?

— *А сейчас я рад, что еду. Рад, что увижу друзей. Рад, что я здесь, а не там.

Он улыбнулся — впервые за долгое время светло и открыто.

— *Ты изменился, — заметил Артём.

— *Ты тоже, — ответил Драко. — Мы все изменились.

После завтрака они спустились в вестибюль встречать кареты. Хогвартс уже гудел — эльфы суетились, раскладывая вещи, профессора проверяли списки, а Филч с особо злым видом натирал полы, предвкушая, как ученики их снова испачкают.

Первая карета прибыла около полудня.

Из неё высыпали гриффиндорцы — шумные, весёлые, загоревшие за лето. Томми выпрыгнул одним из первых и сразу бросился к Артёму.

— *Том! — закричал он, повисая на шее. — Я так скучал! Как ты? Как Драко? Что случилось? Почему он сбежал? Рассказывай!

— *Потом, — улыбнулся Артём, обнимая его в ответ. — Всё потом. Рад тебя видеть.

Лили вышла следом, более спокойная, но с такой же тёплой улыбкой.

— *Том, Драко, — она обняла обоих. — Вы молодцы, что пережили это лето. Мы так волновались.

— *Мы тоже, — ответил Драко. — Но всё хорошо. Теперь мы вместе.

Теодор появился в третьей карете, с неизменной книгой в руках. Выглядел он усталым, но довольным.

— *Отец уехал надолго, — сообщил он вместо приветствия. — Так что у меня есть время.

— *Отлично, — кивнул Артём. — Собираемся вечером в нашем месте.

Вечером, после пира, они встретились в выручай-комнате.

Комната, как всегда, подстроилась под них — мягкие кресла, камин, стол с угощениями и даже небольшой фонтанчик в углу, тихо журчащий водой.

— *Ну, — начал Томми, когда все расселись. — Рассказывайте. Что случилось с Драко? Почему он сбежал?

Драко вздохнул и рассказал всё. Про отца, про Пожирателей, про выбор, про побег.

Томми слушал с открытым ртом, Лили хмурилась, Теодор кивал, будто ожидал этого.

— *Твой отец — настоящий монстр, — сказал Томми, когда Драко закончил. — Я рад, что ты ушёл.

— *Я тоже, — признался Драко. — Но теперь я в розыске. Он обещал, что будет охотиться.

— *Не дадим, — твёрдо сказала Лили. — Ты наш друг. Мы защитим.

— *Как? — усмехнулся Драко. — Вы дети. Я дети. Против целой армии Пожирателей?

— *Не армии, — поправил Теодор. — Пока не армии. Но Грюмы нас тренируют. Снейп помогает. Дамблдор на нашей стороне. Шансы есть.

— *А если нет?

— *Тогда будем сражаться до конца, — ответил Артём. — Вместе.

Они помолчали, глядя друг на друга.

— *Ладно, — Драко улыбнулся. — С вами я готов на всё. Даже на войну.

— *За это и выпьем, — поднял стакан Томми. — За нас!

— *За нас! — отозвались все.

Второй учебный год начался неожиданно спокойно.

Грюмы продолжали тренировки, но теперь они стали ещё жёстче. Снейп на зельях гонял их без жалости. Макгонагалл требовала идеальной трансфигурации. Даже Флитвик, обычно мягкий, стал строже.

— *Война не ждёт, — объяснил он, когда кто-то из учеников пожаловался на нагрузку. — Вы должны быть готовы.

Томми, вдохновлённый примером Драко, окончательно отказался от ритуала крови. Бабушка прислала письмо, полное разочарования, но в конце добавила: "Ты мой внук. Я всё равно тебя люблю".

— *Она молодец, — сказала Лили, прочитав письмо. — Настоящая бабушка.

— *Да, — улыбнулся Томми. — Я ей напишу. Спасибо, что не отвернулась.

В середине сентября случилось то, чего все боялись.

Нападение на Хогсмид.

Пожиратели пришли ночью, когда деревня спала. Они подожгли несколько домов, убили троих жителей и скрылись до того, как подоспела помощь.

— *Это предупреждение, — сказал Снейп на утренней встрече. — Они показывают, что могут ударить где угодно. Хогвартс — следующая цель.

— *Что нам делать? — спросил Томми.

— *Готовиться. И ждать.

После этого случая тренировки стали ещё интенсивнее. Грюмы учили их не только защищаться, но и нападать.

— *В бою главное — скорость, — говорил старый Грюм. — Кто быстрее — тот жив.

— *А если не успел? — спросил Драко.

— *Тогда мёртв. Других вариантов нет.

Артём тренировался как одержимый. Он чувствовал, что скоро наступит момент, когда все эти навыки понадобятся. Нагини молчал, не появлялся во снах, но связь с ним не прерывалась — палочка пульсировала, напоминая о себе.

Октябрь принёс новые испытания.

Теодор получил письмо от отца.

"Сын,

Я знаю, что ты общаешься с предателями. С Малфоем-младшим, с этим выродком Смитом, с гриффиндорской швалью. Если ты не прекратишь, я приму меры.

Ты должен выбрать, на чьей ты стороне. Или ты с семьёй, или ты против неё.

Отец"

Теодор показал письмо друзьям.

— *Что будешь делать? — спросил Артём.

— *Ничего, — спокойно ответил Теодор. — Я уже выбрал. Я с вами.

— *А если он придёт?

— *Пусть приходит. Я готов.

— *Ты уверен?

— *Уверен. Я не хочу быть таким, как он.

Артём кивнул. Ещё один выбор. Ещё одна жизнь, поставленная на карту.

Ночью, когда все спали, к нему пришёл Нагини.

Впервые за долгое время.

Змей был слаб, едва держался, но глаза его горели прежним огнём.

— *Я вернулся, — сказал он. — Ненадолго.

— *Где ты был?

— *Прятался. Тот, кого ты боишься, искал меня. Чуть не нашёл.

— *Что теперь?

— *Теперь я здесь. Буду помогать тебе. Готовься, скоро начнётся.

— *Что начнётся?

— *Война. Настоящая война.

Нагини исчез.

Артём долго лежал в темноте, глядя в потолок.

За окном проплывали тени.

Война приближалась.

Октябрь в Хогвартсе выдался холодным и промозглым.

Дожди лили не переставая, ветер срывал последние листья с деревьев Запретного леса, а озеро покрылось рябью, которая не исчезала даже в редкие солнечные часы. Ученики ходили мрачные, кутаясь в мантии и шарфы, и даже обычная предрождественская суета ещё не началась — до праздников было далеко, а настроение у всех было не праздничное.

Артём сидел в библиотеке, делая вид, что читает учебник по трансфигурации, но на самом деле наблюдал за входом. Он ждал Томми, который должен был принести новости из Хогсмида — туда на выходные отпустили старшекурсников, и Томми увязался с Лили, чтобы развеяться.

— *Смит, — раздался шёпот над ухом.

Артём вздрогнул и обернулся. Рядом стояла мадам Пинс с таким выражением лица, будто он только что поджёг стеллаж.

— *Вы здесь уже три часа. Либо берите книгу и уходите, либо читайте. Нельзя просто сидеть и таращиться в стену.

— *Извините, мадам Пинс, — Артём вздохнул. — Я уже ухожу.

Он закрыл учебник и направился к выходу. В коридоре было пусто — уроки давно кончились, и все разбрелись по гостиным.

Томми он нашёл в выручай-комнате. Тот сидел в кресле с таким видом, будто увидел привидение.

— *Что случилось? — спросил Артём, садясь рядом.

— *Том, — Томми поднял на него глаза. — Я видел его.

— *Кого?

— *Отца Драко. Люциуса Малфоя. В Хогсмиде.

Артём напрягся.

— *Он тебя видел?

— *Не знаю. Я спрятался. Но он был там. С другими. В масках, но я узнал по походке. И по палочке — у него такая красивая, с серебряной рукояткой.

— *Что они делали?

— *Стояли у входа в «Три метлы». О чём-то говорили. Потом ушли.

Артём задумался. Люциус Малфой в Хогсмиде — это неспроста. Он мог искать Драко. Или готовить новое нападение.

— *Надо сказать Снейпу, — решил он. — И Драко.

Драко воспринял новость спокойно. Слишком спокойно.

— *Я знал, что он придёт, — сказал он, глядя в стену. — Он не отступится. Я для него — собственность. А свои вещи он не бросает.

— *Ты не вещь, — твёрдо сказала Лили, пришедшая вместе с Томми.

— *Для него — вещь. Но теперь это неважно. Я здесь. И я не вернусь.

Снейп, когда ему рассказали, нахмурился.

— *Люциус в Хогсмиде — плохой знак. Он что-то замышляет. Надо усилить охрану.

— *Может, он просто ищет Драко? — предположила Лили.

— *Ищет, — согласился Снейп. — Но не только. Люциус не стал бы рисковать, появляясь так близко к школе, если бы не было другой причины.

— *Какой?

— *Не знаю. Но узнаю.

В ту ночь Артём не спал.

Он сидел на подоконнике в спальне, глядя на тёмное озеро, и думал. О Драко, об отце, о войне. Палочка под подушкой пульсировала ровно, но в этой ровности чувствовалось напряжение — Нагини тоже ждал.

Под утро, когда небо начало светлеть, в спальню тихо вошёл Драко.

— *Не спишь? — спросил он шёпотом.

— *Не сплю.

Драко сел рядом на подоконник.

— *Я тоже. Думаю.

— *О чём?

— *О том, что будет, если он найдёт меня. Убьёт? Заберёт силой? Заставит?

— *Не дадим.

— *Знаю. Но вы не можете быть рядом всегда.

Артём посмотрел на него.

— *Знаешь, что мне сказала Макгонагалл? Что друзья — это сила. Что если научишься доверять, выживешь. Я доверяю тебе. Ты доверяешь мне. Мы вместе. Значит, выживем.

Драко улыбнулся — устало, но искренне.

— *Ты прав. Как всегда.

Они сидели на подоконнике, глядя, как над озером встаёт солнце.

Вторник принёс новые тревоги.

На Защите Грюм объявил, что отныне все занятия будут проходить в усиленном режиме.

— *Хватит игр, — сказал он, сверкая магическим глазом. — Война у порога. Сегодня учимся отражать непростительные.

Класс замер.

— *Империус, Круциатус, Авада Кедавра, — перечислил Грюм. — Три проклятия, которые превращают человека в ничто. Вы должны знать, как от них защищаться.

— *Но как? — пискнул кто-то. — От Авады нет защиты.

— *Нет, — согласился Грюм. — Но можно уклониться. Можно поставить преграду. Можно заставить противника промахнуться. Этому и будем учиться.

Он вызвал Артёма.

— *Смит, нападай. Империус.

Артём почувствовал, как в голову лезет чужое — желание подчиниться, выполнить приказ. Но он сосредоточился, вспомнил друзей, Нагини, свою цель — и отбросил наваждение.

— *Молодец, — кивнул Грюм. — Ты сильный. Теперь ты, Уилсон.

Томми вышел, бледный, но решительный. Когда проклятие ударило в него, он замер на секунду, потом покачал головой.

— *Не поддаюсь, — выдохнул он.

— *Хорошо. Драко?

Драко шагнул вперёд. На него навели палочку, и он... застыл. Глаза его стали пустыми, лицо — безжизненным.

— *Драко! — крикнул Артём.

— *Тише, — остановил Грюм. — Пусть сам.

Драко стоял неподвижно. Потом вдруг дёрнулся, мотнул головой и выдохнул:

— *Нет.

— *Отлично, — Грюм даже улыбнулся. — Ты справился. Империус на тебя действует сильнее — видимо, отец тренировался на тебе раньше. Но ты смог отбросить. Это главное.

После урока Драко дрожал.

— *Я слышал его голос, — сказал он Артёму. — Отца. Он приказывал мне вернуться. Я почти подчинился.

— *Но не подчинился.

— *Да. Спасибо тебе.

— *За что?

— *За то, что ты есть. За то, что верил в меня.

Они обнялись прямо в коридоре, под удивлёнными взглядами проходящих мимо учеников.

В среду пришли письма.

Теодору — от отца. Короткое, злое.

"Ты сделал выбор. Я запомню."

Лили — от родителей. Тёплое, заботливое.

"Доченька, береги себя. Мы скучаем. Скоро Рождество, ты приедешь?"

Томми — от бабушки.

"Внук, я приняла твоё решение. Ты волен выбирать свою судьбу. Но помни: я всегда буду любить тебя. Приезжай на каникулы."

Драко — ничего. Пустота. Тишина.

— *Он отрёкся, — сказал Драко, глядя на пустой подоконник, где обычно лежала почта. — Официально.

— *Ты знал, что так будет.

— *Знал. Но всё равно больно.

Артём сел рядом.

— *Знаешь, у меня тоже нет родителей. Никогда не было. В той жизни были, но умерли. В этой — вообще никого. Только вы. И знаешь что? Мне достаточно.

Драко посмотрел на него.

— *Правда?

— *Правда. Вы — моя семья. Ты, Томми, Лили, Теодор. Даже Снейп, хоть он и страшный.

Драко улыбнулся сквозь слёзы.

— *Спасибо, Смит. Ты — лучший.

— *Знаю.

В пятницу вечером, когда они сидели в выручай-комнате, случилось то, чего никто не ожидал.

Дверь открылась, и вошёл... Люциус Малфой.

Он был один. Без палочки. С поднятыми руками.

— *Не нападайте, — сказал он тихо. — Я пришёл поговорить.

Драко вскочил, побелев как мел.

— *Ты... как ты сюда попал?

— *У меня есть свои способы. Не бойся, я не причиню вреда. Я пришёл просить прощения.

— *Прощения? — Драко рассмеялся — истерически, зло. — Ты? Прощения?

— *Да, — Люциус опустился на колени. Прямо на пол, перед сыном. — Я был слеп. Я был глуп. Я думал, что служу великой цели, а на самом деле служил злу. Ты открыл мне глаза.

— *Как? — выдохнул Артём.

— *Когда он сбежал, я сначала злился. Потом думал. Потом... потом пришли они. Тот-кого-нельзя-называть вернулся. И я увидел, что он делает с теми, кто ему не нужен. Он убивает. Просто так. Ради забавы. Я понял, что следующему очередь моя. Или моего сына.

Он посмотрел на Драко.

— *Я не прошу прощения за всё. Я знаю, что заслужил смерть. Но я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Ты сделал правильный выбор. Я — нет.

Драко стоял, не в силах двинуться.

— *Встань, — сказал он наконец. — Не надо на коленях.

Люциус поднялся.

— *Я не вернусь к ним, — сказал он. — Я ухожу в бега. Буду прятаться. Но перед этим хотел тебя увидеть. И сказать... что люблю тебя. Глупо, поздно, но люблю.

Он развернулся и вышел.

Драко рухнул в кресло.

— *Это был он? — прошептал Томми. — Настоящий?

— *Не знаю, — ответил Артём. — Может, да. Может, нет.

— *Что мне делать?

— *Доверять своему сердцу. Оно не обманет.

Драко кивнул.

Ночью, лёжа в кровати, Артём думал о Люциусе. О выборе. О том, что даже самые страшные люди могут измениться.

Или не могут.

Война не прощает ошибок.

После визита Люциуса прошло три дня, а Драко всё ещё ходил сам не свой.

Он почти не разговаривал, пропустил две тренировки и один раз не пришёл на ужин, что для него было совершенно неслыханно. Артём нашёл его в выручай-комнате — Драко сидел в кресле, глядя в одну точку, и даже не пошевелился, когда дверь открылась.

— *Драко, — Артём сел рядом. — Ты как?

— *Не знаю, — голос Драко звучал глухо, будто издалека. — Я всё думаю. Если он правда изменился... если он правда ушёл от них... значит, у меня снова есть отец?

— *Наверное.

— *А если это ловушка? Если он пришёл выведать, где мы, что мы делаем, чтобы потом вернуться с Пожирателями?

— *Тоже возможно.

— *И что мне делать? Как понять?

Артём помолчал.

— *Помнишь, что сказал Снейп? Доверять своему сердцу. Оно не обманет.

— *Моё сердце сейчас в таком состоянии, что я ему не доверяю, — горько усмехнулся Драко. — Оно хочет, чтобы это было правдой. Очень хочет. А разум говорит — не верь.

— *Тогда подожди. Время покажет. Если он правда изменился, он даст знать. Если нет... мы будем готовы.

Драко кивнул.

— *Спасибо, Смит. Ты всегда знаешь, что сказать.

— *Не всегда. Но стараюсь.

В субботу пришло письмо от Люциуса.

На этот раз настоящее, с обратным адресом и печатью Малфоев — только печать была сломана, надломлена, будто в знак того, что старый род больше не существует.

"Драко,

Я пишу из убежища. Это старое место, где я когда-то прятался от своего отца. Ирония судьбы.

Я много думал эти дни. О тебе, о нас, о том, что я натворил. Я не могу вернуть прошлое, не могу исправить то, что сделал. Но я могу попытаться стать лучше. Хотя бы для того, чтобы ты знал — во мне ещё осталось что-то человеческое.

Я не прошу тебя прощать меня. Я не прошу возвращаться. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. И если когда-нибудь тебе понадобится помощь — я приду. Чего бы это ни стоило.

Люциус"

Драко перечитал письмо три раза.

— *Это не ловушка, — сказал он наконец. — Он бы не стал так писать, если бы готовил предательство.

— *Уверен?

— *Да. Я знаю его стиль. Он всегда писал сухо, официально, как отчёт. А здесь... здесь боль. Настоящая боль.

Он спрятал письмо в карман.

— *Я не готов его простить. Может, никогда не буду готов. Но я рад, что он жив. И что он попытался.

— *Это уже много, — сказал Артём.

— *Да.

Они сидели в гостиной Слизерина, глядя на огонь в камине. Вокруг было тихо — старшекурсники разъехались на выходные в Хогсмид, младшие сидели по спальням.

— *Смит, — вдруг сказал Драко. — А ты когда-нибудь думал, что будет после войны?

— *После?

— *Ну, когда всё это кончится. Если мы выживем.

Артём задумался. Он как-то не привык загадывать так далеко. В его прошлой жизни будущего не было — только сегодня, только выживание. Но здесь...

— *Наверное, буду жить, — ответил он. — Просто жить. Работать, наверное. Мракоборцем, как Грюмы. Или зельеваром, как Снейп.

— *А семья?

— *Семья у меня уже есть, — Артём улыбнулся. — Вы.

Драко улыбнулся в ответ.

— *Знаешь, я тоже о тебе думаю как о семье. Странно, да? Ещё год назад я бы сбежал от такого разговора. А сейчас...

— *Война меняет людей.

— *Меняет, — согласился Драко. — Но не всегда в худшую сторону.

В воскресенье вечером, когда все уже вернулись из Хогсмида, в выручай-комнате собрались все пятеро.

Томми сиял — бабушка прислала ему новую мантию, тёплую и красивую, с вышитым на рукаве драконом — гербом Уилсонов.

— *Она сказала, что я могу носить это, если хочу, — похвастался он. — Что я достоин.

— *Конечно достоин, — фыркнула Лили. — Ты всегда был достоин.

Теодор, как всегда, читал, но сегодня в его книге было что-то новое — старый фолиант в кожаном переплёте, с металлическими застёжками.

— *Что это? — спросил Артём.

— *Книга отца, — ответил Теодор. — Он оставил её, когда уходил. Думаю, специально.

— *О чём она?

— *О тёмных ритуалах. О том, как защититься от них. И как... использовать.

Он поднял глаза.

— *Там есть глава о крестражах.

Все замерли.

— *О чём? — переспросил Томми.

— *О способе сохранить душу после смерти. Спрятать её часть в предмете. Тогда даже если тело погибнет, ты не умрёшь полностью.

— *Это... это же ужасно, — прошептала Лили.

— *Да. Отец изучал это. Думаю, он хотел, чтобы я знал. На случай, если встречу такого мага.

— *Волдеморт, — сказал Артём. — Он сделал это.

Все посмотрели на него.

— *Откуда ты знаешь? — спросил Драко.

— *Знаю, — коротко ответил Артём. — И если мы хотим его победить, нам нужно найти и уничтожить их. Все.

— *Все? — Теодор поднял бровь. — Сколько их?

— *Много. Семь, если верить... источникам.

— *Семь частей души, — Теодор покачал головой. — Это безумие. Чтобы создать один крестраж, нужно убить человека. А семь...

— *Он убил многих.

Повисла тяжёлая тишина.

— *Значит, нам нужна эта книга, — сказал наконец Томми. — Чтобы знать, как их уничтожить.

— *Да, — кивнул Теодор. — Я изучу. И расскажу вам.

— *А мы пока будем тренироваться, — добавила Лили. — Чтобы быть готовыми.

— *К чему? — спросил Драко.

— *Ко всему.

Они сидели в выручай-комнате, пятеро подростков, и строили планы на войну. Это могло показаться смешным — дети, играющие во взрослые игры. Но никто не смеялся.

Потому что война уже пришла.

И она не спрашивала возраста.

Ночью Артёму снова приснился Нагини.

Змей был сильнее, чем в прошлый раз — чешуя блестела, глаза горели жёлтым огнём.

— *Я чувствую, что вы нашли книгу, — сказал он. — Это хорошо. Знание — сила.

— *Мы хотим уничтожить крестражи, — сказал Артём. — Ты поможешь?

— *Помогу. Но не всё сразу. Сначала вы должны стать сильнее. Гораздо сильнее.

— *Мы стараемся.

— *Старайтесь больше. Время поджимает. Он скоро вернётся.

— *Волдеморт?

— *Да. И когда он вернётся, многие погибнут. Вы должны быть готовы защитить тех, кто дорог.

Нагини исчез.

Артём проснулся с первыми лучами солнца.

За окном начинался новый день.

Ноябрь в Хогвартсе выдался на удивление спокойным.

После всех событий октября — нападения на Хогсмид, появления Люциуса, разговоров о крестражах — наступила странная, почти неестественная тишина. Пожиратели не появлялись, газеты писали о мелких происшествиях, и даже Грюмы на тренировках стали чуть мягче.

— *Затишье перед бурей, — говорил старый Грюм, сверкая магическим глазом. — Они готовятся. И мы должны готовиться.

Артём проводил всё свободное время в библиотеке. Теодор приносил книгу отца, и они вместе изучали разделы о крестражах. Информация была скудной и пугающей.

— *Смотри, — Теодор ткнул пальцем в пожелтевшую страницу. — Здесь сказано, что уничтожить крестраж можно только тем, что его не создаст. Огнём, который не горит, ядом, который не отравляет, магией, которая не подчиняется обычным законам.

— *Например?

— *Например, змеиным ядом василиска. Или огнём дракона. Или мечом Гриффиндора — говорят, он впитал в себя магию основателей.

— *Меч Гриффиндора, — задумчиво повторил Артём. — Где он?

— *В Хогвартсе. Но достать его может только истинный гриффиндорец в минуту великой нужды.

— *Томми — гриффиндорец.

— *Томми — да. Но будет ли у него та самая минута?

Они замолчали, глядя друг на друга.

— *Надо готовиться, — сказал Артём. — Ко всему.

В середине ноября произошло событие, которое заставило всех забыть о крестражах — по крайней мере, на время.

Томми получил письмо от бабушки. Оно было коротким, всего несколько строк:

"Внук,

Я тяжело больна. Приезжай, если хочешь увидеть меня живой. Времени осталось немного.

Бабушка"

Томми побелел, прочитав письмо.

— *Я должен ехать, — сказал он дрожащим голосом. — Сейчас же.

— *Мы с тобой, — тут же отозвалась Лили.

— *И я, — добавил Артём.

— *Я тоже, — кивнул Драко.

— *И я, — неожиданно сказал Теодор.

Томми посмотрел на них.

— *Вы... вы правда поедете?

— *Правда, — ответил Артём. — Мы же семья.

Снейп, когда узнал, только кивнул.

— *Быстро собирайтесь. Я договорюсь с Дамблдором. И возьмите портключи. На всякий случай.

Через два часа они уже были в Уэльсе.

Поместье Уилсонов встретило их тишиной. Даже павлины куда-то подевались — только ветер шуршал опавшими листьями на дорожках.

Дверь открыл домовой эльф — старый, сморщенный, с огромными печальными глазами.

— *Молодой господин, — прошептал он, кланяясь Томми. — Хозяйка ждёт вас. Она очень слаба.

Они прошли в комнату Морганы.

Старуха лежала на огромной кровати под балдахином, бледная, почти прозрачная. Но глаза её — те самые холодные голубые глаза — горели прежним огнём.

— *Томми, — прошептала она, увидев внука. — Подойди.

Томми подошёл и сел на край кровати, взяв её за руку.

— *Бабушка...

— *Не плачь, — Моргана чуть улыбнулась. — Я пожила достаточно. Видела многое. Родила троих детей, похоронила двоих. Вырастила сына, который погиб героем. И нашла внука, который достоин нашего рода.

— *Я не сделал того, что вы хотели, — напомнил Томми. — Я не прошёл ритуал.

— *Знаю, — Моргана слабо сжала его руку. — И теперь я понимаю, что была неправа. Чистота крови — это миф. Важна чистота души. А у тебя она чистая, внук.

Она перевела взгляд на остальных.

— *Вы — его друзья. Спасибо вам. За то, что берегли его. За то, что приехали.

— *Мы его семья, — сказала Лили.

— *Семья, — эхом отозвалась Моргана. — Это хорошо. Семья важнее всего.

Она замолчала на минуту, собираясь с силами.

— *Томми, в моём столе есть документы. Завещание. Всё — поместье, счета, фамильные ценности — переходит к тебе. Но есть одно условие.

— *Какое?

— *Ты должен продолжить род. Не ради чистоты крови, а ради нас. Ради тех, кто будет после тебя.

— *Бабушка...

— *Не спорь. Я знаю, что говорю. Ты молод, у тебя всё впереди. А теперь... оставьте меня. Я хочу побыть одна.

Томми поцеловал её в лоб и вышел.

Они провели в поместье три дня.

Моргана угасала на глазах, но каждый раз, когда Томми входил к ней, находила силы улыбнуться.

— *Ты похож на отца, — говорила она. — Такой же упрямый. Такой же добрый.

— *Я запомню, — отвечал Томми.

На третий день, под вечер, она умерла.

Тихо, во сне, с улыбкой на лице.

Похороны были скромными — только они, несколько старых слуг и священник из местной церкви (магической, конечно). Томми стоял у гроба, не плача, и только когда гроб опустили в землю, по его щеке скатилась слеза.

— *Прощай, бабушка, — прошептал он. — Спасибо за всё.

Они вернулись в Хогвартс в воскресенье вечером.

Томми был тих, но спокоен. Смерть бабушки, хоть и была ожидаемой, всё равно оставила в нём пустоту.

— *У меня теперь никого нет, — сказал он, когда они сидели в выручай-комнате. — Кроме вас.

— *У тебя есть мы, — твёрдо сказала Лили. — Всегда.

— *Всегда, — эхом отозвались остальные.

Томми улыбнулся — слабо, но искренне.

— *Спасибо. Вы — лучшие.

В конце ноября пришли новые вести.

Волдеморт объявился открыто.

Не слухи, не догадки — официальное заявление Министерства: Тот-кого-нельзя-называть вернулся и возглавил Пожирателей смерти. Началась открытая война.

Хогвартс замер.

Уроки продолжались, но все понимали — это только вопрос времени, когда война придёт сюда.

Грюмы усилили тренировки до предела. Теперь они занимались каждый день, иногда по два раза.

— *Вы должны быть готовы, — говорил старый Грюм. — К любому. В любое время.

Артём тренировался как одержимый. Палочка слушалась его безотказно, Нагини появлялся каждую ночь, подсказывал, направлял.

— *Скоро, — говорил змей. — Он придёт за тобой. Ты должен быть готов.

— *Я готов.

— *Нет. Ты готов только наполовину. Нужно больше.

И Артём тренировался ещё.

Драко получил письмо от отца. Люциус писал, что скрывается, что Пожиратели ищут его, что если с ним что-то случится — Драко должен знать, что он любил его.

— *Он прощается, — сказал Драко, пряча письмо. — Готовится к смерти.

— *Может, ещё обойдётся, — сказал Томми.

— *Не обойдётся. Я знаю отца. Если он решил умереть, он умрёт.

Декабрь принёс снег и Рождество.

Но в этот раз никто не радовался празднику.

Война была слишком близко.

Рождество в Хогвартсе в тот год выдалось мрачным.

Обычно замок украшали огромными елями, гирляндами и поющими снежинками, но в этот раз всё было скромно — только несколько деревьев в Большом зале да пара венков на дверях. Даже Дамблдор, всегда сиявший в праздники, выглядел усталым и осунувшимся.

— *Настроение не то, — вздохнул Томми, когда они сидели в выручай-комнате в сочельник. — В прошлом году мы хотя бы радовались.

— *В прошлом году мы ещё не знали, что нас ждёт, — ответил Драко.

Они сидели у камина, пили тыквенный сок и молчали. Каждый думал о своём.

Артём думал о Нагини. Змей не появлялся уже несколько дней — видимо, прятался от Волдеморта, который теперь открыто охотился за всем, что могло дать ему силу.

Лили думала о родителях. Они писали, что у них всё хорошо, но она знала — война добралась и до магглов. Пожиратели не щадили никого.

Томми думал о бабушке. Её не стало месяц назад, а он всё никак не мог привыкнуть к мысли, что она больше не напишет, не позовёт в гости, не улыбнётся своей холодной улыбкой.

Драко думал об отце. Люциус прислал последнее письмо неделю назад. Короткое, всего несколько слов: "Прощай, сын. Я люблю тебя". С тех пор — тишина.

Теодор думал о книге. Он изучил её вдоль и поперёк, выучил наизусть все ритуалы, все проклятия, все способы защиты. Но знаний было мало — нужна была практика.

— *Завтра Рождество, — сказала Лили, нарушая тишину. — Может, попробуем порадоваться? Хотя бы ради того, чтобы не сойти с ума?

— *Попробуем, — согласился Томми. — Бабушка говорила, что жизнь продолжается, даже когда больно.

— *Мудрая у тебя была бабушка, — заметил Драко.

— *Была, — кивнул Томми. — Теперь её нет. Но её слова остались.

Они проговорили до полуночи. О школе, о войне, о будущем. А когда часы пробили двенадцать, загадали желания.

— *Чтобы мы все выжили, — сказал Томми.

— *Чтобы война кончилась, — добавила Лили.

— *Чтобы отец вернулся, — прошептал Драко.

— *Чтобы знать правду, — тихо сказал Теодор.

Артём молчал. Его желание было слишком личным, чтобы говорить о нём вслух.

Чтобы Нагини выжил, — подумал он. — И чтобы мы победили.

Утром они проснулись от грохота.

Замок трясло. Где-то взрывались заклинания, кричали люди, и всё это смешивалось в один страшный гул.

— *Нападение! — закричал Артём, вскакивая. — Быстро в выручай-комнату! Томми, Лили, Драко, Теодор — за мной!

Они выбежали в коридор. Там уже было неспокойно — ученики метались, преподаватели пытались организовать оборону, а в конце коридора, у главного входа, шёл настоящий бой.

— *Стойте! — крикнул Грюм-младший, перехватывая их. — Назад! В подземелья!

— *Мы хотим помочь! — закричал Томми.

— *Поможете, когда подрастёте! А сейчас — бегом!

Они побежали в подземелья, но по дороге наткнулись на группу Пожирателей.

Трое в чёрных масках, с палочками наготове.

— *О, малыши, — усмехнулся один. — Решили поиграть?

— *Протего! — выкрикнул Артём, выставляя щит.

Заклинания ударили в барьер, но он держал.

— *Драко, Теодор — справа! Томми, Лили — слева! — скомандовал Артём. — Бьём по моей команде!

— *Экспеллиармус! — крикнул Драко, и палочка одного из Пожирателей вылетела.

— *Ступефай! — Томми оглушил второго.

— *Инкарцеро! — Лили опутала третьего верёвками.

— *Протего максимум! — Артём усилил щит, прикрывая всех.

Бой длился несколько минут, но им показалось — вечность. Когда последний Пожиратель рухнул на пол, они перевели дух.

— *Мы... мы справились, — выдохнул Томми.

— *Да, — кивнул Артём. — Но это только начало. Бежим дальше.

Они добежали до выручай-комнаты и ввалились внутрь. Комната, как всегда, подстроилась под них — превратилась в крепость с толстыми стенами и маленькими окошками, через которые можно было наблюдать за коридором.

— *Здесь мы в безопасности, — сказал Артём. — Ждём.

Они просидели в выручай-комнате несколько часов. Снаружи доносились звуки битвы, но к ним никто не прорвался.

Под вечер всё стихло.

Дверь открылась, и на пороге появился Снейп. Уставший, в разорванной мантии, с запёкшейся кровью на лице.

— *Всё кончено, — сказал он. — Их отбили.

— *Много погибших? — спросил Артём.

— *Семеро учеников. Двое преподавателей. Но могло быть хуже.

Томми побледнел.

— *Кто?

— *С Гриффиндора — двое. С Хаффлпаффа — трое. С Когтеврана — двое. Слизеринцы все живы.

Драко выдохнул.

— *Отец? — спросил он.

Снейп посмотрел на него долгим взглядом.

— *Люциус Малфой погиб в бою. Он сражался на нашей стороне. Прикрывал отступление учеников.

Драко рухнул на пол.

— *Нет... — прошептал он. — Нет...

— *Он умер героем, — тихо сказал Снейп. — Искупил свою вину.

Драко молчал, глядя в одну точку.

Артём подошёл и обнял его.

— *Я рядом, — сказал он. — Мы все рядом.

Драко разрыдался.

Война забрала ещё одного.

После Рождественского нападения Хогвартс изменился навсегда.

Коридоры, которые раньше гудели от смеха и криков учеников, теперь стали тихими, почти пустыми. Многие разъехались по домам — родители забирали детей, испугавшись за их безопасность. Остались только те, кому некуда было ехать, или те, кто решил, что вместе с друзьями будет в большей безопасности, чем с семьёй.

Артём, Томми, Лили, Драко и Теодор остались.

Драко после смерти отца замкнулся в себе. Он почти не разговаривал, пропускал тренировки и мог часами сидеть у окна, глядя на озеро. Артём не лез — он знал, что иногда молчание лучше любых слов.

— *Как он? — спрашивала Лили каждый день.

— *Держится, — отвечал Артём. — Тяжело, но держится.

На третью ночь после нападения Драко сам пришёл к Артёму.

— *Смит, — сказал он тихо. — Поговори со мной.

— *О чём?

— *Обо всём. Об отце. О войне. О том, что будет дальше.

Они сидели на подоконнике в спальне, глядя на тёмную воду.

— *Он умер как герой, — начал Драко. — Снейп сказал. Но мне от этого не легче. Я всё равно его потерял.

— *Знаю.

— *Я злился на него столько лет. Ненавидел за то, что он делал. А теперь... теперь я хочу, чтобы он был рядом. Чтобы сказал, что гордится мной.

— *Он гордился, — сказал Артём. — Он же пришёл к тебе. Рисковал жизнью, чтобы попросить прощения.

— *Да. Но этого мало.

— *Мало, — согласился Артём. — Но это всё, что у тебя есть.

Драко помолчал.

— *Знаешь, о чём я жалею больше всего? Что не сказал ему, что люблю его. Что прощаю.

— *Он знал. Такие вещи знают без слов.

— *Думаешь?

— *Уверен.

Драко посмотрел на него. В темноте его глаза блестели от слёз.

— *Спасибо, Смит. Ты как всегда.

— *Всегда пожалуйста.

Январь принёс новые испытания.

Волдеморт, окрылённый успехом (пусть и временным), активизировал атаки. Каждую неделю приходили вести о новых жертвах, новых нападениях, новых потерях. Магический мир сжимался, как шагреневая кожа, и Хогвартс оставался одним из немногих островков относительной безопасности.

— *Мы должны быть готовы, — повторял Грюм на каждой тренировке. — Они вернутся. Обязательно вернутся.

И они готовились.

Артём теперь тренировался не только днём, но и ночью. Нагини приходил каждую ночь и учил его новым приёмам — тёмным, опасным, но эффективным.

— *Ты должен уметь использовать любую магию, — говорил змей. — Светлую и тёмную. Только тогда ты сможешь победить.

— *А если тёмная магия меня изменит?

— *Изменит. Но не сделает злым. Ты сам решаешь, кем стать.

Артём кивал и продолжал учиться.

Томми после смерти бабушки и рождественского нападения стал серьёзнее. Он больше не шутил, не дурачился, но в глазах его горел огонь — тот самый, который был у его отца, когда тот сражался с Пожирателями.

— *Я стану мракоборцем, — говорил он. — Обязательно стану.

— *Станешь, — поддерживала Лили. — Мы все станем.

Она сама изменилась не меньше. Из весёлой, болтливой девчонки превратилась в решительную, собранную девушку, которая умела не только варить зелья, но и сражаться.

Теодор, как всегда, читал. Но теперь его знания применялись на практике — он подсказывал слабые места противников, объяснял, как работают тёмные проклятия, и даже сам участвовал в тренировках, показывая неплохие результаты.

— *Ты удивляешь меня, Нотт, — сказал ему как-то Грюм-младший. — С такой теорией ты мог бы стать отличным мракоборцем.

— *Мог бы, — согласился Теодор. — Но мне больше нравится анализировать.

— *Аналитики тоже нужны. Даже больше, чем бойцы.

В конце января случилось то, что заставило всех забыть о тренировках.

Письмо от Волдеморта.

Оно пришло в Хогвартс утром, привязанное к стреле, которая вонзилась прямо в дверь Большого зала.

Дамблдор прочитал его вслух, и голос его звучал ровно, хотя все видели, как побелели его пальцы, сжимающие пергамент.

"Дамблдор,

Я устал от этой игры. Ты прячешь детей за своими стенами, думаешь, что они в безопасности. Но нигде нет безопасности. Ни для кого.

Я даю тебе месяц. Месяц на то, чтобы сдать мне тех, кто предал меня. Малфоя-младшего, Нотта-младшего, Смита — того самого, с палочкой василиска. И ещё нескольких.

Если ты не сделаешь этого, я приду сам. И тогда никто не выживет.

Тот-кого-нельзя-называть"

В зале повисла мёртвая тишина.

Драко побледнел. Теодор сжал кулаки. Артём почувствовал, как палочка под мантией пульсирует, готовая к бою.

— *Никто никуда не пойдёт, — сказал Дамблдор спокойно. — Хогвартс защитит вас. Всех.

— *Но если он придёт... — начал кто-то.

— *Если он придёт, мы встретим его. Все вместе.

После обеда они собрались в выручай-комнате.

— *Это из-за меня, — сказал Драко. — Он хочет меня.

— *И меня, — добавил Теодор.

— *И меня, — кивнул Артём.

— *И всех нас, — твёрдо сказала Лили. — Потому что мы вместе.

— *Что будем делать? — спросил Томми.

— *Готовиться, — ответил Артём. — К бою.

— *У нас месяц.

— *Месяц — это много. Мы успеем.

И они начали готовиться.

Грюмы теперь тренировали их по десять часов в день. Снейп варил укрепляющие зелья в промышленных масштабах. Дамблдор укреплял защиту замка.

Февраль пролетел как один день.

Каждую ночь Артём тренировался с Нагини. Змей учил его последним приёмам, самым тёмным, самым опасным.

— *Запомни, — говорил он. — Ты сильнее, чем думаешь. Но он тоже силён. Не дай ему переиграть тебя.

— *Не дам.

— *И береги друзей. Они — твоя сила.

В последний день февраля они собрались в выручай-комнате в последний раз перед битвой.

— *Завтра, — сказал Артём. — Завтра он придёт.

— *Мы готовы, — ответил Томми.

— *Мы вместе, — добавила Лили.

— *Мы семья, — закончил Драко.

Они обнялись.

За окном садилось солнце.

Война ждала за порогом.

Глава 9. Битва за Хогвартс (часть 2)

Первое марта началось с тишины.

Такой тишины, какой Артём не слышал никогда в жизни. Даже птицы в Запретном лесу замолчали, даже ветер перестал завывать в башнях. Казалось, сам замок затаил дыхание в ожидании того, что должно было произойти.

Артём проснулся задолго до рассвета. Палочка под подушкой пульсировала так сильно, что, казалось, вибрировала вся кровать. Нагини не приходил этой ночью, но связь с ним чувствовалась острее, чем когда-либо — змей был рядом, ждал, готовился.

— *Смит, — раздался тихий голос из темноты.

Драко сидел на своей кровати, обхватив колени руками. В предрассветном сумраке его лицо казалось бледным, почти прозрачным.

— *Не спится? — спросил Артём.

— *Нет. Думаю об отце.

— *Он был бы тобой горд.

— *Думаешь? — Драко горько усмехнулся. — Он умер, сражаясь за тех, кого всю жизнь ненавидел. А я... я даже не знаю, за что я сражаюсь.

— *За нас, — ответил Артём. — За друзей. За будущее.

— *Этого достаточно?

— *Этого более чем достаточно.

Драко помолчал, потом встал и подошёл к окну.

— *Смотри, — сказал он, указывая в темноту.

Артём подошёл и замер.

За окном, в предрассветной мгле, горели огни. Множество огней — факелов, палочек, maybe чего-то ещё — они двигались к замку со всех сторон, окружая его, как стая волков окружает раненого оленя.

— *Они уже здесь, — прошептал Драко.

— *Да. Начинается.

Они оделись молча, быстро, без лишних слов. Каждый знал, что этот день может стать последним.

В гостиной уже собирались слизеринцы. Флинт, увидев их, кивнул — коротко, жёстко, по-военному.

— *Мы с вами, — сказал он. — Весь факультет. Дамблдор приказал держать оборону в подземельях, но если понадобится — мы выйдем.

— *Спасибо, — ответил Артём.

— *Не за что. Мы — Слизерин. Мы своих не бросаем.

Они вышли в коридор.

Там уже было неспокойно. Ученики метались, преподаватели отдавали приказы, старшекурсники разбирали оружие — палочки, конечно, но некоторые держали в руках мечи, кинжалы, даже арбалеты.

— *Том! — Томми бежал к ним по коридору, за ним Лили и Теодор. — Ты видел? Они окружили замок!

— *Видел. Мы готовы?

— *Готовы, — ответила Лили. — Грюмы расставили всех по позициям. Нас отправляют на западную башню.

— *Идём.

Они побежали по лестницам, перепрыгивая через ступеньки. Западная башня была одной из самых высоких точек замка — оттуда открывался вид на подступы к Хогвартсу.

Когда они поднялись, солнце только начинало вставать. И в его первых лучах открылась страшная картина.

Тьма надвигалась на замок.

Не просто Пожиратели в чёрных мантиях — хотя их были сотни. Тьма была живой. Она стелилась по земле чёрным туманом, поднималась к небу грозовыми облаками, и в этой тьме двигались тени — огромные, бесформенные, с горящими красными глазами.

— *Что это? — прошептал Томми.

— *Дементоры, — ответил Артём. — И не только.

В центре тьмы, на чёрном коне, ехал он.

Артём узнал его сразу, хотя никогда не видел раньше. Высокая, худая фигура в чёрном плаще, лицо скрыто капюшоном, но из-под него виден лишь череп — белый, безносый, с красными глазами-змеями.

Волдеморт.

— *Боже, — выдохнула Лили.

— *Не бойся, — сказал Артём, хотя у самого сердце колотилось как бешеное. — Мы справимся.

— *Как? — спросил Теодор. — Их тысячи. Нас — горстка.

— *Не горстка, — ответил Артём. — Весь Хогвартс. Все, кто хочет жить свободно.

Он поднял палочку. Чёрный тик пульсировал в руке, готовый к бою.

— *Держитесь вместе, — сказал он. — Прикрывайте друг друга. И помните — мы семья.

— *Семья, — эхом отозвались они.

Тьма приближалась.

Первый удар пришёлся по главным воротам.

Грохот был такой, что, казалось, замок рухнет. Но стены выстояли — древняя магия Хогвартса держала удар.

— *Держать оборону! — крикнул Грюм-младший, пробегая мимо. — Не подпускайте их к замку!

Артём посмотрел вниз. Пожиратели уже лезли на стены, как муравьи. Защитники сбрасывали их заклинаниями, но на место одного вставало двое.

— *Начинаем, — сказал Артём. — Томми, Лили — прикрываете вход на башню. Драко, Теодор — держите окна. Я буду бить отсюда.

— *А если прорвутся? — спросил Томми.

— *Тогда встретим их здесь. Все вместе.

Бой начался.

Заклинания летели со всех сторон — красные, зелёные, синие. Крики, стоны, взрывы. Запах дыма и крови.

Артём бил без остановки. Палочка слушалась идеально — тьма внутри него выплёскивалась наружу, разя врагов. Он чувствовал, как Нагини рядом, как змей направляет его удары.

— *Слева! — крикнул Драко.

Артём обернулся и увидел Пожирателя, который уже почти забрался на башню. Короткое заклятие — и тот полетел вниз.

— *Спасибо!

— *Не за что!

Бой продолжался час, два, три...

Артём потерял счёт времени. Были только враги, только заклинания, только крики друзей.

— *Том! — вдруг закричал Томми. — Том, Лили!

Артём обернулся и похолодел.

Лили лежала на полу башни, бледная, с тёмным пятном на мантии. Над ней склонился Томми, пытаясь остановить кровь.

— *Нет... — выдохнул Артём, подбегая.

— *Проклятие, — прошептала Лили. — Попала... не увернулась...

— *Держись! — Артём достал палочку. — Эпискеи! Эпискеи! Эпискеи!

Свет лился из палочки, но рана не затягивалась. Слишком глубокое проклятие, слишком тёмное.

— *Том... — Лили слабо улыбнулась. — Томми... вы справитесь... я верю...

— *Нет! — закричал Томми. — Не уходи! Пожалуйста!

— *Я люблю вас... — прошептала Лили. — Всех...

Её глаза закрылись.

Томми закричал.

Этот крик Артём не забудет никогда.

Крик Томми разорвал воздух, смешиваясь с грохотом битвы, и превратился в нечто иное — в вой, полный такой боли, что у Артёма на мгновение остановилось сердце.

— *Лили... Лили, нет... — Томми тряс её за плечи, но тело девочки безжизненно повисло в его руках. — Не уходи... пожалуйста... ты обещала... мы вместе...

Драко и Теодор, услышав крик, обернулись и замерли. Лица их побелели.

— *Лили... — выдохнул Драко. — Нет... только не она...

Снизу, из пролома в стене, уже лезли новые Пожиратели. Они почуяли слабость защитников, почуяли смерть — и рвались вперёд, как голодные псы.

— *Томми! — Артём схватил друга за плечо. — Томми, вставай! Они идут!

— *Пусть идут, — голос Томми был пустым, мёртвым. — Мне всё равно.

— *Нет! — Артём развернул его к себе. — Лили погибла, защищая нас. Если ты сейчас сдашься, её смерть будет напрасной! Ты хочешь этого?

Томми посмотрел на него. Глаза его были пусты, но в глубине что-то загорелось. Не жизнь — ярость.

— *Не хочу, — прошептал он. — Я убью их. Всех.

Он встал, поднял палочку и шагнул к краю башни. Артём увидел, как вокруг него начинает закручиваться воздух — тёмная магия, которой он никогда раньше не владел, рвалась наружу.

— *Томми, стой! — крикнул Артём. — Не поддавайся!

— *Они убили Лили! — заорал Томми. — Они убили её! Я уничтожу их всех!

— *И станешь таким же, как они! — Артём схватил его за руку. — Лили не для того умирала, чтобы ты превратился в монстра!

Томми замер. Воздух вокруг него продолжал клубиться, но ярость в глазах начала уступать место боли.

— *Что же мне делать? — прошептал он. — Том, что мне делать?

— *Жить, — ответил Артём. — Жить за неё. И за нас.

Снизу донёсся грохот — Пожиратели уже ворвались на башню.

— *Прикройте! — крикнул Артём Драко и Теодору. — Я займусь Томми!

— *Сделаем, — кивнул Драко, и они с Теодором встали у входа, отбивая атаки.

Артём повернулся к Томми.

— *Слушай меня, — сказал он твёрдо. — Мы сейчас спустимся вниз. Мы будем сражаться. Но не ради мести. Ради неё. Ради того, чтобы её смерть не была напрасной. Ты понял?

Томми кивнул. Ярость в его глазах утихла, сменившись холодной, ледяной решимостью.

— *Понял.

— *Тогда идём.

Они спустились вниз, туда, где кипел бой.

Хогвартс горел.

Коридоры, которые ещё утром были полны жизни, теперь превратились в поле боя. Везде лежали тела — учеников, преподавателей, Пожирателей. Кровь смешивалась с каменной пылью, дым ел глаза, крики раненых смешивались с грохотом взрывов.

— *Держитесь вместе! — крикнул Артём. — Не разбредайтесь!

Они пробивались к главному залу, где шла основная битва. По пути встречали Пожирателей — и били без жалости. Томми сражался как одержимый, каждым ударом оплачивая смерть Лили. Драко и Теодор прикрывали фланги, действуя слаженно, как будто тренировались для этого всю жизнь.

В главном зале творился ад.

Дамблдор сражался с Волдемортом. Их дуэль сотрясала стены, заставляла дрожать пол, и даже воздух вокруг них плавился от силы заклинаний. Грюмы бились плечом к плечу с аврорами. Снейп, с разорванной мантией и кровью на лице, отбивался сразу от троих.

— *К директору! — крикнул Артём. — Надо помочь!

Они рванули к центру зала, но путь им преградила фигура в чёрном.

Беллатриса Лестрейндж.

Она улыбалась — безумной, хищной улыбкой — и поигрывала палочкой.

— *О, какие малыши, — пропела она. — И среди них — предатели крови. Малфой-младший, Нотт-младший... и ты, Смит. Тот самый, с палочкой василиска. Хозяин будет рад получить тебя.

— *Не дождёшься, — ответил Артём, поднимая палочку.

— *Круцио! — выкрикнула Беллатриса.

Артём едва успел поставить щит — проклятие ударило в него и отскочило, но сила удара была такова, что он отлетел к стене.

— *Том! — закричал Томми.

— *Держитесь! — Артём вскочил. — Вместе!

Они атаковали вчетвером. Заклинания летели со всех сторон, Беллатриса уворачивалась и контратаковала, но их было четверо, и она начала уставать.

— *Авада Кедавра! — заорала она в ярости, целясь в Томми.

— *Нет! — Артём прыгнул вперёд, закрывая друга собой.

Зелёный луч ударил в него.

Но смерти не было.

Вместо этого вокруг Артёма вспыхнул золотой свет — такой яркий, что на мгновение все ослепли. Свет шёл от его палочки, от амулета Нагини, от самого Артёма.

— *Что... что это? — прошептала Беллатриса, отшатываясь.

— *Защита, — раздался голос из темноты.

Нагини вышел из тени. Огромный, величественный, с горящими жёлтыми глазами.

— *Ты... — Беллатриса попятилась. — Ты мёртв! Хозяин убил тебя!

— *Хозяин? — Нагини усмехнулся — насколько змей может усмехаться. — У меня нет хозяина. Я сам себе хозяин. И этот мальчик — мой наследник.

Он повернулся к Артёму.

— *Ты готов?

— *Да, — ответил Артём, чувствуя, как сила наполняет его.

— *Тогда иди. Я прикрою.

Артём рванул к центру зала, где Дамблдор и Волдеморт всё ещё вели свой смертельный танец.

Директор был ранен — Артём видел кровь на его мантии, видел, как дрожат руки. Но он держался, не уступал.

— *Профессор! — крикнул Артём.

Дамблдор обернулся на мгновение, и в этом мгновении Волдеморт нанёс удар.

— *Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил Дамблдора в грудь. Директор покачнулся, но не упал. Вместо этого он улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, которую Артём помнил по первому пиру.

— *Всё в порядке, мальчик, — прошептал он. — Я сделал своё дело.

И рухнул на пол.

— *НЕТ! — закричал Артём.

Волдеморт повернулся к нему.

— *А, маленький Смит, — прошипел он. — Тот самый, с палочкой моего змея. Ты думал, что сможешь меня остановить?

— *Не думал, — ответил Артём, поднимая палочку. — Я знаю.

— *Авада Кедавра!

— *Протего максимум!

Их заклинания столкнулись в центре зала. Воздух взорвался, пол под ногами пошёл трещинами, стены зашатались.

— *Ты силён, — удивился Волдеморт. — Но недостаточно.

— *Не один, — раздался голос сзади.

Томми, Драко и Теодор встали рядом с Артёмом.

— *Вы... — Волдеморт усмехнулся. — Дети. Вы думаете, что сможете победить меня?

— *Не победить, — ответил Томми. — Остановить.

— *Вместе, — добавил Драко.

— *Навсегда, — закончил Теодор.

Они подняли палочки.

— *Экспекто Патронум! — крикнули они хором.

Из их палочек вырвался свет — серебристый, золотой, белый. Он слился в один огромный луч, ударивший прямо в Волдеморта.

Тот закричал.

Его тело начало распадаться — сначала руки, потом ноги, потом туловище. Он таял, исчезал, превращался в ничто.

— *НЕЕЕЕЕТ! — заорал он в последний раз.

И исчез.

Тьма, наполнявшая зал, рассеялась. Пожиратели, увидев гибель хозяина, бросились врассыпную. Бой закончился.

Артём рухнул на колени.

— *Лили... — прошептал Томми, глядя туда, где осталось её тело. — Мы победили... но тебя нет...

— *Она бы гордилась, — сказал Драко, кладя руку ему на плечо.

— *Она всегда гордилась, — добавил Теодор.

Артём посмотрел на своих друзей. На свою семью.

Война кончилась.

Но цена была высока.

Тишина, наступившая после исчезновения Волдеморта, была страшнее любых криков.

Она давила на уши, на глаза, на самую душу. В этой тишине слышно было, как падают капли крови с разбитых стен, как стонут раненые, как ветер завывает в разбитых окнах.

Артём стоял на коленях в центре Большого зала и смотрел на то место, где только что был Волдеморт. Палочка в его руке всё ещё пульсировала, но теперь это была ровная, спокойная пульсация — битва закончилась, Нагини ушёл в тень.

— *Том... — голос Томми прозвучал глухо, будто издалека. — Том, вставай.

Артём поднялся. Ноги дрожали, в голове гудело, но он заставил себя идти.

— *Лили, — сказал он. — Где Лили?

Томми молча указал в угол зала. Там, у стены, лежало тело девочки. Кто-то уже накрыл её мантией, оставив открытым только лицо — бледное, спокойное, с застывшей на губах улыбкой.

— *Она улыбалась, — прошептал Томми. — Перед смертью. Сказала, что любит нас. И улыбнулась.

Артём подошёл и опустился на колени рядом. Он взял холодную руку Лили в свою.

— *Прости, — прошептал он. — Не уберег.

— *Ты не виноват, — Драко подошёл и встал за его спиной. — Мы все не виноваты. Война.

— *Война, — эхом отозвался Теодор. — Она забирает лучших.

Они стояли вчетвером над телом подруги, и каждый думал о своём.

Томми — о том, как Лили впервые заговорила с ним в поезде, как улыбалась, как поддерживала, когда умерла мать. Драко — о том, как она спорила с ним о чистоте крови, но никогда не переходила на личности. Теодор — о том, как она тайком подкладывала ему книги, когда думала, что он слишком много читает и мало ест.

Артём — о том, как она назвала их семьёй.

— *Надо похоронить её, — сказал он наконец. — По-человечески.

— *Да, — кивнул Томми. — На холме, где она любила сидеть. У озера.

— *Поможем, — раздался голос сзади.

Они обернулись. Сзади стояли выжившие — ученики, преподаватели, авроры. Грюмы, Снейп, Флитвик, Макгонагалл (раненая, но живая), Хагрид (весь в крови, но своей ли — непонятно), и десятки студентов.

— *Мы все поможем, — сказала Макгонагалл. — Она была одной из нас.

Похороны состоялись на закате.

Солнце садилось над озером, окрашивая воду в кроваво-красный цвет. На холме, где Лили любила сидеть и смотреть на закат, вырыли могилу. Гроб сделал Хагрид — из дерева Запретного леса, крепкий, надёжный.

— *Она любила природу, — сказал он, вытирая слёзы огромным носовым платком. — Будет ей тут хорошо.

Томми произнёс речь. Короткую, срывающимся голосом, но такую пронзительную, что многие плакали.

— *Она была лучшей из нас, — сказал он. — Самой доброй, самой светлой. Она верила в нас, когда мы сами в себя не верили. Она называла нас семьёй. И мы будем помнить её всегда.

Он бросил в могилу горсть земли.

Драко бросил серебряный сикль — на память о том, как они спорили, кто заплатит за сливочное пиво в Хогсмиде.

Теодор — страницу из книги, которую Лили когда-то дала ему почитать.

Артём — свой амулет. Тот самый, с волком. Лили он был нужнее.

— *Прощай, сестра, — прошептал он.

Гроб опустили в землю. Хагрид засыпал могилу, и на холме вырос свежий, пахнущий сырой землёй холмик.

— *Надо поставить памятник, — сказала Макгонагалл. — Настоящий. Чтобы все знали, что здесь лежит героиня.

— *Поставим, — кивнул Томми. — Потом.

Они пошли обратно в замок.

Хогвартс был разрушен.

Коридоры, по которым они ходили каждый день, превратились в руины. Стены в трещинах, пол в выбоинах, картины погасли — портреты разбежались кто куда. В Большом зале зияла огромная дыра в потолке, и сквозь неё были видны звёзды.

— *Восстановим, — сказал Драко. — Все вместе.

— *Да, — согласился Теодор. — Сколько бы времени ни заняло.

Артём молчал. Он смотрел на разрушенный замок и думал о том, сколько ещё таких замков нужно будет восстанавливать. Сколько ещё жизней заберёт война, даже после победы.

Снейп подошёл к нему.

— *Смит, — сказал он тихо. — Вы герой. Все вы. Но помните: война не кончается в день победы. Она будет длиться годами. В душах. В воспоминаниях. В снах.

— *Я знаю, — ответил Артём.

— *Знаете. Но одно дело знать, другое — пережить. Держитесь друг друга. Это единственное спасение.

Он отошёл.

Ночью они сидели в выручай-комнате. Комната, чувствуя их состояние, превратилась в уютную гостиную с камином и мягкими креслами. Но уюта не было.

— *Что теперь? — спросил Томми.

— *Жить, — ответил Артём. — Дальше.

— *Как?

— *Вместе.

Они сидели у камина, глядя на огонь. Каждый думал о своём, но все — об одном.

О Лили.

О войне.

О будущем.

— *Я никогда не забуду её, — сказал Томми. — Никогда.

— *Мы все не забудем, — ответил Драко.

— *Она будет с нами, — добавил Теодор. — Всегда.

Артём молчал. Он смотрел на пламя и видел в нём её лицо. Улыбающееся, живое.

— *Спи спокойно, сестра, — прошептал он. — Мы справимся.

За окном всходило солнце.

Новый день начинался.

Три дня после битвы слились для Артёма в один бесконечный, тягучий кошмар.

Он почти не спал — каждую ночь, стоило закрыть глаза, перед ним вставало лицо Лили, её улыбка, её последние слова. Он вскакивал в холодном поту, хватал палочку и долго сидел на кровати, глядя в темноту и слушая, как за окном плещется озеро.

Драко тоже не спал. Они встречались взглядами в эти бесконечные ночные часы и молча кивали друг другу — понимали без слов.

Томми вообще перестал выходить из выручай-комнаты. Он сидел там часами, глядя в стену, и только когда Артём или Драко приходили за ним, позволял увести себя на завтрак или ужин.

— *Он не справляется, — сказал как-то Теодор. — Мы должны ему помочь.

— *Как? — спросил Драко. — Смерть Лили... она всех нас сломала.

— *Не всех, — ответил Артём. — Мы держимся. Значит, и он сможет.

На четвёртый день после битвы в Хогвартс пришли родители.

Мать Лили — невысокая женщина с такими же рыжими волосами и зелёными глазами — стояла у могилы на холме и не плакала. Она просто смотрела на свежую землю, и в этом взгляде было столько боли, что у Артёма сжалось сердце.

— *Она писала нам, — сказала мать Лили, когда Артём подошёл. — Писала, что нашла настоящих друзей. Что вы — её семья. Спасибо вам.

— *Это мы должны благодарить, — ответил Артём. — Она спасла нас. Не раз.

— *Она всегда была такой, — мать улыбнулась сквозь слёзы. — С детства. Лезла в самое пекло, чтобы защитить тех, кто слабее.

Отец Лили стоял чуть поодаль, молчаливый и суровый. Только когда Томми подошёл к нему, он положил руку ему на плечо.

— *Ты тот самый Томми? — спросил он.

— *Да.

— *Она часто о тебе писала. Говорила, что ты — её лучший друг. И что ты станешь великим магом.

Томми всхлипнул.

— *Я не хотел... я не смог её защитить...

— *Никто не смог бы, — отец Лили покачал головой. — Война не спрашивает, кто готов, а кто нет. Она просто забирает.

Они постояли у могилы ещё немного, а потом родители ушли. Мать Лили обернулась в последний раз и помахала рукой — будто прощалась не только с дочерью, но и с ними.

На пятый день пришло известие, которое заставило всех забыть о горе — по крайней мере, на время.

Пожиратели не сдались.

Волдеморт был мёртв — в этом никто не сомневался. Но его приспешники, разбежавшиеся после битвы, собирались в новые отряды. Они не хотели мира. Они хотели продолжать войну.

— *Это никогда не кончится, — сказал Драко, когда они узнали новости. — Никогда.

— *Кончится, — ответил Артём. — Но не скоро.

На шестой день они впервые за долгое время собрались в выручай-комнате все вместе.

Томми выглядел чуть лучше — может, разговор с отцом Лили помог, может, время начало затягивать раны. Он даже улыбнулся, когда увидел друзей.

— *Нам нужно решить, что делать дальше, — начал Артём. — Школа восстанавливается. Учёба, наверное, начнётся через месяц. Но...

— *Но мы не сможем просто учиться, — закончил Драко. — После всего, что случилось.

— *Да. Мы должны быть готовы. К новым битвам. К новой войне.

— *Я с вами, — твёрдо сказал Томми. — До конца.

— *И я, — кивнул Теодор.

— *И я, — добавил Драко.

Артём посмотрел на них. На свою семью. На тех, кто остался.

— *Тогда решено. Мы будем тренироваться. Учиться. Готовиться. И когда придёт время — снова встанем на защиту тех, кто слабее.

— *В память о Лили, — сказал Томми.

— *В память о Лили, — эхом отозвались все.

В ту ночь Артёму впервые за долгое время приснился Нагини.

Змей был спокоен, почти умиротворён. Его чешуя блестела, глаза горели ровным золотым светом.

— *Ты справился, — сказал он. — Я горжусь тобой.

— *Ценой Лили.

— *Цена всегда высока. Но она выбрала этот путь сама. Она знала, на что идёт.

— *Мне её не хватает.

— *Будет не хватать всегда. Но боль со временем станет тише. И останется только светлая память.

Нагини помолчал.

— *Я ухожу, — сказал он. — На этот раз надолго. Может быть, навсегда.

— *Почему?

— *Ты больше не нуждаешься во мне. Ты стал сильным. Самостоятельным. Моя миссия выполнена.

— *Я буду скучать.

— *Я тоже. Но мы ещё встретимся. Когда придёт время.

Змей исчез.

Артём проснулся с первыми лучами солнца.

За окном начинался новый день.

Апрель в Хогвартсе выдался холодным и дождливым, но восстановительные работы не прекращались ни на день.

Маги со всей Британии съезжались в замок, чтобы помочь с ремонтом. Волшебники из Министерства, независимые мастера, даже несколько бывших Пожирателей, раскаявшихся и помилованных, — все трудились бок о бок, залечивая раны, нанесённые битвой.

Артём с друзьями тоже не сидели без дела. Они помогали везде, где могли — носили камни, восстанавливали стены, варили укрепляющие зелья для рабочих. Работа помогала не думать. Работа спасала от воспоминаний.

— *Смит, — окликнул его как-то Снейп. — Зайдите ко мне вечером.

В голосе профессора было что-то странное — не обычная холодность, а какая-то усталая теплота.

Вечером Артём стоял перед дверью кабинета зельеварения и не решался постучать. Сколько раз он входил сюда за этот год — на тренировки, на разговоры, наказания? Сотни. А сейчас почему-то боялся.

— *Войдите, — раздалось из-за двери, будто Снейп услышал его колебания.

Артём вошёл.

Кабинет изменился. Исчезли банки с заспиртованными тварями, исчезли тёмные углы. Теперь здесь было светло и почти уютно — Снейп явно готовился к новому учебному году.

— *Садитесь, — указал он на стул.

Артём сел.

— *Я хотел поговорить с вами о будущем, — начал Снейп без предисловий. — О вашем будущем.

— *Слушаю.

— *Вы — один из самых талантливых учеников, которых я встречал. Ваши способности к зельеварению, к тёмной защите, к трансфигурации — всё это выше всяких похвал. Но война закончилась, и вам нужно выбирать путь.

— *Какой путь?

— *Путь жизни. Мирной жизни. Вы можете стать кем угодно — мракоборцем, зельеваром, преподавателем. Мир открыт перед вами.

Артём молчал.

— *Но, — продолжил Снейп, — я вижу в вас что-то ещё. Тень. Боль. Потерю. Это может либо сломать вас, либо сделать сильнее.

— *Лили, — тихо сказал Артём. — Я не могу забыть.

— *И не должны. Но должны научиться жить с этим.

Он подался вперёд.

— *Знаете, что помогло мне выжить после смерти Лили... после смерти той, кого я любил?

Артём замер. Он знал эту историю из книг, но слышать её от самого Снейпа было совсем другим.

— *Работа, — ответил Снейп. — Работа и долг. Я посвятил себя защите других. Стал шпионом, рисковал жизнью каждый день, но знал, что делаю это не зря. Найдите свой долг, Смит. Свою цель. И тогда боль станет топливом, а не ядом.

— *Я попробую, — ответил Артём.

— *Пробуйте. А теперь идите.

Артём вышел из кабинета с тяжёлым сердцем, но в груди зажглась маленькая искра надежды.

В мае пришло письмо, которое перевернуло всё.

Оно было адресовано Томми, без обратного адреса, написанное незнакомым почерком.

"Томми,

Я знаю, что ты меня не помнишь. Я знаю, что у тебя теперь новая жизнь, новые друзья, новая семья. Но я — твой дядя. Брат твоей матери.

Я не писал раньше, потому что боялся. Боялся Пожирателей, боялся войны, боялся, что они найдут меня через тебя. Но теперь, когда Волдеморт мёртв, я могу открыться.

Я хочу встретиться с тобой. Хочу рассказать о твоей матери, о твоём детстве, о том, почему ты оказался в приюте. Если ты захочешь.

Твой дядя, Майкл Эванс"

Томми перечитал письмо три раза.

— *Дядя? — прошептал он. — У меня есть дядя? Со стороны матери?

— *Похоже на то, — ответил Артём.

— *Я должен поехать. Должен увидеть его.

— *Мы поедем с тобой.

Встреча состоялась в Лондоне, в маленьком кафе на окраине.

Майкл Эванс оказался невысоким лысеющим мужчиной с добрыми глазами и руками, привыкшими к физическому труду. Он работал строителем, жил один и, судя по всему, небогато.

— *Томми, — сказал он, когда они сели за столик. — Ты так похож на сестру. Те же глаза.

— *Расскажите, — попросил Томми. — Всё.

И Майкл рассказал.

О том, как его сестра — молодая, красивая, талантливая — влюбилась в мага. Как родители не одобряли, как она сбежала с ним в магический мир. Как родился Томми. Как пришли Пожиратели.

— *Она спрятала тебя, — говорил Майкл, вытирая слёзы. — Отдала в приют, чтобы спасти. Сама ушла в бега. Я искал её, но не нашёл. Думал, она погибла.

— *Она погибла, — тихо сказал Томми. — Недавно.

— *Знал. Читал в газетах. Маггловских, конечно, но писали про войну, про жертвы. Я узнал её имя.

Он помолчал.

— *Ты теперь моя единственная семья, Томми. Я не буду навязываться, не буду просить денег или чего-то ещё. Просто знай, что у тебя есть дядя. И если понадоблюсь — я рядом.

Томми обнял его.

После встречи они долго шли по Лондону, молчаливые и задумчивые.

— *У меня теперь есть родственник, — сказал наконец Томми. — Настоящий. Маггл, но родной.

— *Это хорошо, — ответил Артём.

— *Да. Хорошо.

Июнь принёс экзамены.

Сдавали их все — и те, кто готовился к ним всю весну, и те, кто восстанавливал замок. Артём, Томми, Драко и Теодор сдали блестяще — Макгонагалл даже похвалила их при всех.

— *Вы — гордость Хогвартса, — сказала она. — Не только за знания, но и за мужество.

В конце июня, перед самыми каникулами, они в последний раз собрались в выручай-комнате.

— *Что будем делать летом? — спросил Драко.

— *Я поеду к дяде, — ответил Томми. — Помогу ему по хозяйству, отдохну.

— *Я в поместье, — вздохнул Драко. — Один. Приводить в порядок после отца.

— *Я с тобой, — неожиданно сказал Теодор. — Отец в бегах, мне всё равно некуда.

— *А ты, Смит? — спросил Томми.

Артём задумался.

— *Останусь здесь, — ответил он. — Снейп предложил помочь с ремонтом. И потренироваться.

— *Опять тренироваться? — усмехнулся Драко.

— *Всегда.

Они помолчали.

— *Знаете, — сказал вдруг Томми. — Я всё время думаю о Лили. О том, что бы она сказала, если бы видела нас сейчас.

— *Сказала бы, что мы молодцы, — ответил Драко.

— *И что пора перестать грустить, — добавил Теодор.

— *И что жизнь продолжается, — закончил Артём.

Они подняли стаканы с тыквенным соком.

— *За Лили, — сказал Томми.

— *За Лили, — отозвались все.

За окном садилось солнце.

Лето начиналось.

Лето пролетело как один долгий, тягучий день, наполненный работой, тишиной и редкими моментами покоя.

Артём остался в Хогвартсе и помогал Снейпу восстанавливать подземелья. Работы было много — взрывы во время битвы разрушили часть стен, затопили несколько коридоров и превратили в руины старую лабораторию зелий, где Снейп проводил свои самые сложные эксперименты. Теперь от неё остались только груды битого камня, обугленные остатки мебели и странный запах — смесь горелых трав, пролитых зелий и чего-то ещё, чему Артём не мог подобрать названия.

— *Смотрите, Смит, — говорил Снейп, показывая, как правильно накладывать укрепляющие чары. — Мало просто восстановить стену. Она должна быть прочнее, чем раньше. Иначе следующий удар разрушит её снова. Война может вернуться в любой момент, и мы должны быть готовы.

Артём учился. Он впитывал каждое слово Снейпа, каждое движение его палочки, каждый нюанс наложения чар. Работа помогала не думать, не вспоминать, не видеть во сне лицо Лили. Когда руки заняты, когда надо сосредоточиться на точности заклинания, на прочности камня, на правильной последовательности движений — тогда мысли отступают, забиваются в самый дальний угол сознания и молчат.

Но по ночам они возвращались.

Лили приходила не как призрак — как память. Стояла перед глазами с той самой улыбкой и говорила: "Живи. Радуйся. Не сдавайся". Артём просыпался в холодном поту, садился на кровати и долго смотрел в темноту, слушая, как за окном плещется озеро. Иногда ему казалось, что в толще воды мелькает тень — может, Нагини вернулся? Но тень исчезала, и Артём оставался один на один с тишиной.

— *Я стараюсь, — шептал он в темноту. — Правда стараюсь.

В конце июля, когда ремонт подземелий был почти закончен, в Хогвартс приехал Томми.

Он загорел, поправился и выглядел почти счастливым — насколько вообще можно быть счастливым после всего, что случилось. Глаза его больше не были пустыми, в них снова появился тот самый огонёк, который Артём помнил ещё по приюту.

— *Дядя Майкл — чудо, — рассказывал он, сидя на подоконнике в гостиной Слизерина и болтая ногами. — Мы ездили на рыбалку, ходили в походы, он научил меня играть в карты. Настоящие, маггловские. Представляете? Покер, двадцать одно, даже в дурака играли. У него такие смешные правила...

— *И как, понравилось? — спросил Драко, который тоже приехал на пару дней.

— *Очень. Он говорит, что я могу приезжать когда захочу. Что я теперь часть его семьи. Показал старые фотографии матери — она там совсем маленькая, с косичками и в школьной форме. Представляете, Лили была копией её в детстве. Те же волосы, та же улыбка.

Он замолчал на секунду, но справился с собой.

— *Он рассказал, как они росли вместе, как она всегда защищала его от дворовых хулиганов, хотя была младше. Как мечтала стать врачом, а стала... кем стала.

— *Она стала героиней, — твёрдо сказал Теодор, отрываясь от книги. — Не меньше.

— *Да, — кивнул Томми. — Героиней.

В середине августа приехали Драко и Теодор — уже надолго, до самого начала учебного года. Вдвоём они привели в порядок Малфой-мэнор — огромный особняк, который после смерти Люциуса перешёл по наследству Драко. Работы там было не меньше, чем в Хогвартсе — Пожиратели, узнав о предательстве Люциуса, устроили в поместье настоящий погром.

— *Я не знаю, что с ним делать, — признался Драко, когда они сидели вечером у камина в гостиной Слизерина. — Продать? Оставить? Жить там одному — тоска смертная. Слишком много воспоминаний. Слишком много пустых комнат.

— *Продавать не стоит, — посоветовал Теодор, поправляя очки. — Это родовое гнездо. Через сто лет твои внуки будут тебе благодарны. Да и потом, не обязательно жить там одному. Можно приглашать друзей. Устраивать вечеринки. Сделать из него что-то новое, не связанное с прошлым.

— *Какие внуки? — фыркнул Драко. — Мне четырнадцать.

— *Время летит быстро. Ещё пара лет — и будешь думать о невесте.

— *О невесте? — Драко закатил глаза. — Сначала надо пережить следующий курс. А там, глядишь, и война новая начнётся.

— *Не каркай, — поморщился Томми. — Хватит с нас войн.

— *Согласен, — кивнул Артём. — Надо жить мирно. Хотя бы попытаться.

Они рассмеялись — впервые за долгое время. Смех получился немного нервным, немного усталым, но настоящим.

В последний день августа они вчетвером собрались в выручай-комнате.

Комната, чувствуя их настроение, превратилась в уютную гостиную с камином, мягкими креслами, пушистым ковром на полу и огромным окном, из которого открывался вид на озеро. На столе появились угощения — пирожные, тыквенный сок, шоколадные лягушки. Видимо, комната решила, что они заслужили праздник.

— *Завтра новый учебный год, — сказал Артём, оглядывая друзей. — Третий курс.

— *С ума сойти, — покачал головой Томми, откусывая от шоколадной лягушки. — Кажется, только вчера мы были первокурсниками и боялись Снейпа.

— *Я до сих пор его боюсь, — признался Драко. — После всего, что случилось, после того, как мы вместе сражались, после того, как он прикрывал нас в бою... я всё равно вздрагиваю, когда он входит в класс.

— *Все боятся, — усмехнулся Теодор. — Это нормально. Снейп — он такой. Даже когда помогает, выглядит так, будто собирается убить.

— *Зато Грюмы теперь наши лучшие друзья, — заметил Томми. — Старший обещал научить нас настоящим боевым заклинаниям в этом году.

— *Доберёмся, — кивнул Артём.

Они помолчали, глядя на огонь в камине. Пламя танцевало, отбрасывая тени на стены, и в этом танце было что-то успокаивающее, почти гипнотическое.

— *Знаете, — вдруг сказал Томми, не отрывая взгляда от огня. — Я тут подумал. Лили бы гордилась нами. Мы выжили. Мы стали сильнее. Мы не сломались.

— *Да, — согласился Артём. — Гордилась бы.

— *Она всегда верила в нас, — добавил Драко. — Даже когда мы сами в себя не верили.

— *Помните, как она спорила с нами о чистоте крови? — улыбнулся Теодор. — Говорила, что это всё предрассудки, что главное — душа, а не происхождение.

— *Она была права, — сказал Томми. — Как всегда.

— *Надо жить дальше, — произнёс Драко после долгой паузы. — Ради неё. И ради себя.

— *Жить, — эхом отозвался Теодор. — Учиться. Бороться. За будущее. За мир. За то, чтобы никто больше не терял друзей.

— *За то, чтобы её смерть была не напрасной, — закончил Артём.

Они подняли стаканы с тыквенным соком. Свет от камина отражался в стекле, создавая ощущение, что внутри стаканов горит тот же огонь, что и в их сердцах.

— *За Лили, — сказал Томми.

— *За Лили, — отозвались все.

Они выпили до дна.

В комнате повисла тишина — но не тяжёлая, не давящая, а светлая, почти прозрачная. Тишина памяти и благодарности.

— *Знаете, что она сказала мне перед смертью? — вдруг спросил Томми. — Когда я держал её за руку, когда она уже почти не говорила?

Они покачали головами.

— *Она сказала: "Передай им, что я люблю их. Всех. И пусть не грустят. Я буду смотреть на них с неба и радоваться, если они будут счастливы".

Артём почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Драко отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает озеро. Теодор снял очки и протёр их — хотя они были идеально чисты.

— *Значит, будем счастливы, — сказал Артём твёрдо. — Ради неё.

— *Ради неё, — эхом отозвались остальные.

За окном садилось солнце. Огромный оранжевый диск опускался за озеро, окрашивая воду в золото и багрянец. Где-то вдалеке кричали птицы, возвращающиеся в Запретный лес на ночёвку.

— *Красиво, — прошептал Томми.

— *Да, — согласился Драко. — Лили любила такие закаты.

— *Помню, — кивнул Теодор. — Она всегда убегала из библиотеки, чтобы посмотреть. Говорила, что книги подождут, а закат — нет.

Они улыбнулись — светло, печально, но светло.

— *Завтра новый день, — сказал Артём. — Новый учебный год. Новая жизнь.

— *Готовы? — спросил Томми.

— *Всегда готовы, — ответили они хором.

Они просидели в выручай-комнате до полуночи. Говорили о всякой ерунде — о новых предметах, о том, что Драко хочет попробовать себя в квиддиче, что Теодор наконец-то дочитал ту самую книгу о тёмных ритуалах, что Томми получил письмо от дяди с фотографиями их рыбалки. Обычные разговоры обычных подростков — если не знать, через что им пришлось пройти.

Когда часы пробили двенадцать, они поднялись.

— *Спокойной ночи, друзья, — сказал Томми.

— *Спокойной ночи, — ответили остальные.

Они разошлись по своим спальням, но Артём знал, что этой ночью никто из них не будет спать. Слишком много мыслей, слишком много воспоминаний, слишком много надежд на будущее.

Он лёг на кровать и закрыл глаза. Палочка под подушкой пульсировала ровно, успокаивающе. Нагини больше не приходил, но Артём чувствовал его присутствие где-то рядом — змей наблюдал, ждал, верил.

— *Спасибо тебе, — прошептал Артём в темноту. — За всё.

Ответа не было, но тёплая волна прокатилась по телу — Нагини услышал.

За окном плескалось озеро.

Новый учебный год начинался.

И в этом году они были готовы ко всему.

Спать в ту ночь Артём так и не смог.

Он лежал на кровати, глядя в темноту, и слушал, как за окном плещется озеро. Где-то там, в глубине, плавали тени — те самые, что он видел сотни раз за два года учёбы. Но теперь они не пугали. Теперь они казались почти родными.

Мысли в голове крутились как бешеные. О Лили, о битве, о Волдеморте, о Нагини. О Томми, Драко, Теодоре. О будущем, которое ждало за порогом этой ночи.

Что нас ждёт в новом году? — думал он. — Сможем ли мы жить обычной жизнью после всего, что случилось?

Ответа не было.

Под утро, когда небо за окном начало светлеть, Артём всё-таки задремал. И во сне к нему пришла Лили.

Она стояла на холме у озера, там, где её похоронили. Солнце светило ей в спину, и рыжие волосы горели золотом. Она улыбалась — той самой улыбкой, которую Артём помнил по их первой встрече в поезде.

— *Ты пришёл, — сказала она. — Я знала, что придёшь.

— *Лили... — Артём шагнул к ней, но остановился, боясь, что она исчезнет. — Ты... ты здесь?

— *Я всегда здесь, — она коснулась рукой своего сердца. — И здесь, — указала на холмик свежей земли. — Но сейчас я здесь, чтобы сказать тебе кое-что важное.

— *Что?

— *Не вини себя. Ни за что. Ты сделал всё, что мог. Вы все сделали.

— *Но ты погибла...

— *Я погибла, защищая тех, кого люблю. Это моя смерть, мой выбор. Не отнимай его у меня, делая вид, что могло быть иначе.

Артём молчал.

— *Ты должен жить дальше, — продолжала Лили. — Жить за меня. За себя. За всех, кто не вернулся. Вы — моя семья, и я хочу, чтобы вы были счастливы. Обещай мне.

— *Обещаю, — выдохнул Артём.

— *Вот и хорошо, — она улыбнулась шире. — А теперь просыпайся. Тебя ждут.

Артём открыл глаза.

В комнате было светло. За окном ярко светило солнце, отражаясь в воде озера и создавая на потолке танцующие блики. Драко уже не спал — сидел на кровати и смотрел на Артёма.

— *Кричал во сне, — сказал он. — Лили звал.

— *Она приходила, — ответил Артём. — Во сне.

— *И что сказала?

— *Чтобы мы жили дальше. И были счастливы.

Драко кивнул.

— *Мудрая она была. Даже после смерти.

Они оделись и спустились в Большой зал на завтрак.

Первый день нового учебного года всегда был особенным, но сегодня всё казалось иным. Зал, ещё недавно лежавший в руинах, теперь сиял чистотой и новизной. Стены залатали, потолок восстановили, и теперь над головами учеников снова плыли облака, а не зияла дыра в небо.

— *Красиво, — сказал Томми, оглядываясь. — Как будто и не было ничего.

— *Было, — поправил Теодор. — Но мы справились.

За слизеринским столом их ждали. Гойл и Крэбб помахали руками, Флинт, сидевший во главе, коротко кивнул. К ним подошли несколько младшекурсников — те, кто выжил в битве и теперь смотрели на Артёма с компанией как на героев.

— *Смит, — позвал Флинт, когда они сели. — Разговор есть после завтрака.

— *О чём?

— *О будущем. О нашем факультете. О том, как нам жить дальше.

После завтрака они собрались в пустом классе. Флинт, Пьюси, Монтегю — старшекурсники, которые сражались плечом к плечу с ними в битве.

— *Мы тут посоветовались, — начал Флинт. — И решили, что Слизерин должен измениться. Хватит с нас чистокровного безумия. Хватит с нас Пожирателей и тёмных лордов.

— *Что ты предлагаешь? — спросил Драко.

— *Новый курс. Мы принимаем всех — независимо от крови. Мы сражаемся за Хогвартс, а не против него. Мы становимся такими, какими нас хотели видеть основатели — хитрыми, амбициозными, но честными.

— *И многие согласны? — удивился Теодор.

— *Многие, — кивнул Пьюси. — Те, кто выжил. Те, кто понял, куда ведёт этот путь.

— *Мы хотим, чтобы вы были с нами, — добавил Монтегю. — Вы — герои. Вы показали, что слизеринцы могут быть на светлой стороне.

Артём переглянулся с друзьями.

— *Мы с вами, — ответил он. — Всегда.

— *Тогда решено, — Флинт улыбнулся — впервые искренне. — Новый Слизерин начинается сегодня.

На обеде Макгонагалл объявила результаты прошлого года. Несмотря на войну, на битву, на разрушения, экзамены были сданы, и многие получили награды.

— *Особая благодарность, — сказала она, глядя в их сторону, — ученикам, проявившим героизм в битве за Хогвартс. Артёму Смиту, Томми Уилсону, Драко Малфою, Теодору Нотту. Ваши имена будут вписаны в историю школы.

Зал взорвался аплодисментами.

Они сидели, смущённые, но довольные. Томми покраснел, Драко поправил мантию, Теодор спрятался за книгу, но все видели, что он улыбается. Артём просто кивнул.

Вечером, после всех официальных мероприятий, они снова собрались в выручай-комнате.

— *Ну что, — сказал Томми, когда они расселись. — Дожили до третьего курса.

— *Дожили, — согласился Драко.

— *И даже не убили друг друга, — добавил Теодор.

— *Ещё не вечер, — усмехнулся Артём.

Они рассмеялись.

— *Знаете, — сказал вдруг Томми. — Я сегодня смотрел на закат и думал. Лили бы понравилось, как мы живём. Как мы держимся вместе. Как мы не сдались.

— *Понравилось бы, — кивнул Драко.

— *Она бы сказала, что мы молодцы, — добавил Теодор.

— *И что пора перестать грустить и начать радоваться жизни, — закончил Артём.

Они подняли стаканы.

— *За Лили.

— *За Лили.

— *За нас.

— *За будущее.

За окном садилось солнце. Огромный оранжевый диск опускался за озеро, окрашивая воду в золото и багрянец. Где-то вдалеке кричали птицы.

Новый учебный год начался.

Впереди было много всего — экзамены, новые предметы, новые испытания. Но они были готовы.

Потому что они были вместе.

Потому что они были семьёй.

Глава 10. Новая реальность

Сентябрь в Хогвартсе выдался тёплым и солнечным, но Артёма не покидало странное чувство, что за этой красотой прячется что-то тёмное.

Он просыпался каждую ночь ровно в три часа. Без будильника, без видимой причины — просто открывал глаза и смотрел в темноту, чувствуя, как палочка под подушкой пульсирует быстрее обычного. Иногда ему казалось, что в углу комнаты кто-то стоит — тень, фигура, нечто, что исчезало, стоило моргнуть.

— *Тебе тоже не спится? — спросил как-то Драко, когда они встретились взглядами в три часа ночи.

— *Тоже? — переспросил Артём.

— *Уже неделю. Ровно в три просыпаюсь. И чувствую... холод. Не физический. Другой. Как будто кто-то смотрит.

Артём нахмурился.

На следующее утро выяснилось, что Томми и Теодор просыпаются в то же время.

— *Это не совпадение, — сказал Теодор, когда они собрались в выручай-комнате. — Я читал о таких вещах. Магическая связь. После сильных потрясений, после смерти близких, после битв — нас может что-то связывать.

— *Что? — спросил Томми.

— *Не знаю. Но это нужно выяснить.

В библиотеке они просидели весь вечер, перебирая книги по тёмной магии, ментальным связям и феноменам массового сознания. Теодор, как всегда, был главным исследователем — он листал страницы с невероятной скоростью, делал пометки, сопоставлял факты.

— *Вот, — сказал он наконец, ткнув пальцем в потёртый фолиант. — "Эхо битвы". Явление, при котором маги, пережившие массовое сражение, остаются связанными на ментальном уровне. Они могут чувствовать эмоции друг друга, видеть общие сны, а в редких случаях — даже передавать мысли.

— *И как это убрать? — спросил Драко.

— *Никак. Это проходит само. Со временем. Или...

— *Или?

— *Или усиливается, — Теодор помрачнел. — Если связь усиливается, маги могут начать терять себя. Стираются границы между личностями. В самых страшных случаях они сходят с ума.

В комнате повисла тишина.

— *Нам нужно следить друг за другом, — сказал Артём. — Замечать странности. И говорить о них сразу.

— *Договорились, — кивнул Томми.

В ту ночь Артём снова проснулся в три часа.

Но в этот раз в углу комнаты стояла не тень — фигура.

Она была высокой, тонкой, в развевающейся чёрной мантии. Лица не было — только пустота под капюшоном. Но Артём знал, кто это.

— *Лили? — прошептал он.

Фигура покачала головой и шагнула ближе.

— *Нет, — раздался голос — не знакомый, не чужой, а какой-то средний, будто состоящий из множества голосов сразу. — Мы не она. Мы — те, кто не ушёл.

— *Кто вы?

— *Мы — эхо. Память. Боль. Мы остались здесь после битвы. Нас много. Мы ищем покоя.

Фигура шагнула ещё ближе, и Артём увидел, что под мантией — пустота. Абсолютная, чёрная, засасывающая пустота.

— *Ты чувствуешь нас, — продолжала фигура. — Вы все чувствуете. Мы приходим к вам ночью. Мы хотим...

— *Чего вы хотите?

— *Чтобы вы нас отпустили, — фигура вздохнула — и этот вздох был похож на вой ветра в разбитых окнах. — Чтобы вы перестали держать нас своей памятью. Чтобы жили дальше. Только тогда мы сможем уйти.

Фигура растаяла.

Артём сидел на кровати, тяжело дыша, и смотрел в угол, где только что стояло нечто. Палочка под подушкой пульсировала, как бешеное сердце.

Утром он рассказал друзьям.

— *Я тоже видел, — признался Томми. — Не фигуру, но... тени. В коридорах.

— *И я, — кивнул Драко. — Вчера ночью кто-то прошёл мимо моей кровати. Я слышал шаги.

— *Это не прекратится, пока мы не отпустим, — сказал Теодор. — Пока не перестанем держаться за прошлое.

— *Как? — спросил Томми. — Как отпустить Лили? Она была нашей семьёй.

— *Не отпустить, — поправил Артём. — Перестать держать. Позволить ей уйти. Она же сама приходила ко мне во сне и говорила, чтобы мы жили дальше.

— *Но как?

— *Не знаю. Но попробуем.

В следующие недели они пытались жить нормально. Учились, тренировались, проводили время вместе. Но по ночам тени возвращались. Иногда просто стояли в углах. Иногда шептали что-то неразборчивое. Иногда подходили совсем близко, и тогда становилось невыносимо холодно.

В конце октября случилось то, что заставило их действовать.

Томми нашёл в своей спальне письмо.

Оно лежало на подушке, написанное знакомым почерком.

"Томми,

Я не могу уйти. Я пыталась, но вы держите меня. Ваша память, ваша боль, ваша любовь — всё это привязывает меня к этому миру. Я не жалуюсь, я люблю вас, но мне пора. Отпустите меня. Пожалуйста.

Лили"

Томми прибежал с этим письмом к Артёму.

— *Это её почерк, — дрожа, сказал он. — Я узнаю. Что нам делать?

— *То, что она просит, — ответил Артём. — Отпустить.

— *Но как?

— *Соберёмся все вместе. Пойдём на её могилу. И скажем ей всё, что хотим сказать. А потом — попрощаемся.

В ночь на первое ноября, в День всех святых, когда граница между мирами тоньше всего, они пришли на холм у озера.

Ночь была холодной, звёздной, прозрачной. Луна висела над водой огромным серебряным диском, отражаясь в озере и создавая дорожку света прямо к могиле.

— *Лили, — начал Томми, и голос его дрожал. — Ты была моей первой настоящей подругой. Ты верила в меня, когда я сам в себя не верил. Ты называла меня братом. Я никогда не забуду тебя. Но если тебе нужно уйти — уходи. Мы справимся. Обещаю.

— *Лили, — сказал Драко. — Ты научила меня, что чистота крови — ерунда. Что важна душа. Я буду помнить это всегда. Спасибо тебе. Прощай.

— *Лили, — произнёс Теодор. — Ты была единственной, кто мог заставить меня оторваться от книги. Твоя улыбка стоила всех фолиантов мира. Я буду беречь твою память. Отпускаю тебя с миром.

Артём шагнул вперёд.

— *Лили, — сказал он. — Ты была моей сестрой. Моей семьёй. Я люблю тебя. Но если тебе пора — иди. Мы будем жить. Ради тебя. И ради себя. Прощай.

Ветер вдруг поднялся над озером, закружил листья, взметнул воду. А потом стих так же внезапно, как начался.

И в наступившей тишине они услышали голос.

— *Спасибо, — прошептал ветер. — Спасибо, братья. Я буду ждать вас. Когда придёт время.

Тени исчезли.

Холод ушёл.

И впервые за долгие месяцы они уснули спокойно.

После той ночи на холме всё изменилось.

Тени больше не приходили. Тишина по ночам перестала быть пугающей — она стала просто тишиной, спокойной и уютной. Артём просыпался теперь только по утрам, от солнечного света, пробивающегося сквозь толщу воды, и чувствовал себя отдохнувшим — впервые за многие месяцы.

Но покой оказался недолгим.

В середине ноября, когда замок уже готовился к первому снегу, в Хогвартс пришло известие, от которого у всех похолодело внутри.

Пожиратели не сдались.

Волдеморт был мёртв — в этом никто не сомневался. Но его последователи, разбежавшиеся после битвы, собирались в новые отряды. Они не хотели мира. Они хотели продолжать войну — войну без лидера, без цели, просто войну ради войны.

— *Это безумие, — сказал Драко, когда они узнали новости. — Чего они добиваются?

— *Мести, — ответил Теодор. — Власти. Просто желания убивать. Без Волдеморта они потеряли смысл существования, но не потеряли жажду крови.

— *И что нам делать? — спросил Томми.

— *То же, что и всегда, — ответил Артём. — Готовиться. Тренироваться. Быть настороже.

Грюмы, как всегда, оказались на высоте. Старый Грюм, несмотря на потерю ноги (ещё одной, магической, которую он сломал в битве), продолжал тренировки с ещё большим рвением.

— *Они будут хитрее, — говорил он, сверкая оставшимся глазом. — Без хозяина они превратятся в шакалов. Будут нападать из-за угла, бить в спину, использовать любые подлые методы. Вы должны быть готовы ко всему.

Тренировки стали жёстче. Теперь они учились не просто сражаться, а выживать в любой ситуации — в темноте, в толпе, в одиночку, без палочки.

— *Без палочки? — удивился Томми.

— *А если её выбьют? — рявкнул Грюм. — Если сломают? Если потеряете? Вы должны уметь защищаться даже голыми руками.

И они учились. Драко, который всегда гордился своей палочкой и точностью заклинаний, теперь осваивал приёмы рукопашного боя. Томми, быстрый и ловкий, учился уворачиваться от проклятий, даже не видя их. Теодор, теоретик до мозга костей, теперь знал, как использовать любой предмет как оружие.

Артёму было легче всех — его связь с Нагини давала ему не только магическую силу, но и физическую выносливость, реакцию, чутьё. Но он не расслаблялся.

— *Ты особенный, Смит, — сказал ему как-то Грюм-младший. — Но особенность не спасёт, если расслабишься. Помни об этом.

— *Помню.

В конце ноября пришла новость, которая заставила всех замереть.

Пропали дети.

Трое учеников младших курсов — два с Хаффлпаффа и один с Когтеврана — не вернулись с прогулки в Хогсмид. Их искали весь вечер, всю ночь, всё утро. Безрезультатно.

— *Это они, — сказал Драко, когда они сидели в выручай-комнате. — Пожиратели. Они начали охоту.

— *Но зачем им дети? — спросил Томми.

— *Запугать, — ответил Теодор. — Показать, что никто не в безопасности. Даже в Хогвартсе.

На следующее утро Дамблдор собрал всех в Большом зале.

Лицо директора, всегда спокойное и мудрое, теперь было мрачным. Он ждал, пока стихнет шум, и начал:

— *Вы все знаете о пропаже трёх учеников. Поиски продолжаются, но, боюсь, результаты будут неутешительными. Это дело рук остатков Пожирателей смерти. Они хотят посеять страх в наших рядах. Они хотят, чтобы мы боялись.

Он обвёл взглядом зал.

— *Мы не будем бояться. Хогвартс — наша крепость. Мы усилим охрану, введём дополнительные патрули, и ни один ученик не покинет территорию школы без сопровождения преподавателя.

— *А если они снова нападут? — крикнул кто-то.

— *Тогда мы встретим их, — твёрдо ответил Дамблдор. — Все вместе. Как в прошлый раз.

После собрания они вернулись в выручай-комнату.

— *Надо что-то делать, — сказал Томми. — Нельзя просто сидеть и ждать.

— *А что мы можем? — спросил Драко.

— *Мы можем искать, — ответил Артём. — У нас есть навыки, есть знания, есть связи. Мы можем попробовать найти их раньше, чем это сделают авроры.

— *Это опасно, — предупредил Теодор.

— *Знаю. Но если мы не попробуем, кто-то ещё погибнет.

Они решили действовать.

Первым делом Теодор отправился в библиотеку — искать любую информацию о возможных убежищах Пожирателей в окрестностях Хогсмида. Драко связался со своими знакомыми в Министерстве — те, кто ещё помнили его отца, могли дать полезные сведения. Томми расспрашивал младшекурсников — вдруг кто-то что-то видел, слышал, запомнил.

Артём пошёл к Снейпу.

— *Вы хотите искать их сами, — сказал Снейп, выслушав его. — Это безумие.

— *Возможно. Но у нас есть шанс.

— *Шанс погибнуть.

— *Мы уже погибали. Выжили.

Снейп посмотрел на него долгим взглядом.

— *Знаете, Смит, вы напоминаете мне меня в молодости. Такой же упрямый, такой же безрассудный, такой же... верный. Ладно. Я помогу.

Он достал старую карту.

— *Это карта окрестностей Хогсмида. Здесь отмечены старые тропы контрабандистов, заброшенные шахты, пещеры. Пожиратели могли спрятаться в любом из этих мест.

— *Где искать в первую очередь?

— *Вот здесь, — Снейп ткнул пальцем в точку на карте. — Старая ведьмина пещера. Глубоко под землёй, магией не прощупывается. Идеальное место для засады.

— *Я иду туда.

— *Один? — Снейп приподнял бровь.

— *С друзьями.

— *Тогда возьмите это, — он протянул Артёму несколько фиалов. — Укрепляющие зелья, противоядия, зелья быстрого восстановления. И вот это, — добавил он, доставая маленький серебряный свисток. — Если попадёте в беду, дуньте. Я услышу.

— *Спасибо, профессор.

— *Возвращайтесь живыми.

В ту ночь они не спали. Готовились.

Теодор разложил карты, нанёс маршруты, просчитал возможные ловушки. Драко проверил палочки, амулеты, защитные чары. Томми молча сидел в углу и смотрел на фотографию Лили — ту самую, с которой они не расставались.

— *Ты как? — спросил Артём, садясь рядом.

— *Думаю о ней, — ответил Томми. — О том, что она бы сделала на нашем месте.

— *Пошла бы с нами.

— *Да. И прикрывала бы спины.

— *Мы справимся, — Артём положил руку ему на плечо. — Вместе.

— *Вместе, — эхом отозвался Томми.

На рассвете они вышли из замка.

Туман стелился по земле, скрывая тропинки. Воздух был холодным и влажным, от каждого выдоха оставалось облачко пара. Они шли быстро, молча, стараясь не оставлять следов.

Старая ведьмина пещера находилась в трёх милях от Хогсмида, в скалистом утёсе над рекой. Вход был узким, почти незаметным — просто трещина в камне, заросшая кустарником.

— *Здесь, — прошептал Теодор, сверяясь с картой. — Вход должен быть тут.

— *Я пойду первым, — сказал Артём. — Драко, прикрывай. Томми, за мной. Теодор, страхуешь сзади.

Они вошли в пещеру.

Тьма была абсолютной — даже свет палочек с трудом пробивал её. Воздух пах сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным, знакомым.

— *Кровь, — прошептал Драко. — Я чувствую.

— *Держитесь вместе, — приказал Артём.

Они шли вперёд, осторожно ступая по скользким камням. Где-то в глубине капала вода, и каждый звук отдавался эхом, многократно усиленным.

— *Там, — вдруг сказал Томми, указывая вперёд.

В слабом свете палочек они увидели фигуры.

Трое детей — двое мальчиков и девочка — сидели у стены, прикованные цепями. Они были живы, но выглядели ужасно — бледные, измождённые, в грязной, разорванной одежде.

— *Мы пришли, — Артём шагнул к ним. — Мы вас спасём.

— *Ловушка, — прошептала девочка. — Бегите...

Но было поздно.

Сзади раздался смех — низкий, гортанный, полный злобы. Из темноты выступили фигуры в чёрных мантиях. Их было пятеро.

— *Какие гости, — прошипел один. — Сам Смит, Малфой-предатель, и два его дружка. Хозяин будет доволен, когда мы приведём вас к нему.

— *Хозяин мёртв, — ответил Артём, поднимая палочку.

— *Хозяин никогда не умрёт, — усмехнулся Пожиратель. — Он вернётся. А вы будете его подарком.

— *Авада Кедавра! — заорал Драко, но проклятие лишь скользнуло по щиту Пожирателя.

Бой начался.

Заклинания летели со всех сторон. Артём бил без остановки, прикрывая Томми и Драко. Теодор, как всегда, был сзади — ставил щиты, подсказывал, страховал.

— *Их слишком много! — крикнул Томми.

— *Держись!

— *Инкарцеро! — Драко опутал одного Пожирателя верёвками.

— *Экспеллиармус! — Томми обезоружил второго.

— *Ступефай! — Артём оглушил третьего.

Но двое оставались, и они были сильны.

Один из них, самый высокий, шагнул вперёд и поднял палочку.

— *Круцио! — заорал он, целясь в Томми.

— *Нет! — Артём прыгнул вперёд, принимая проклятие на себя.

Боль была невыносимой. Он упал на колени, чувствуя, как каждая клетка тела горит огнём. Перед глазами поплыли круги.

— *Том! — закричал Томми.

— *Не смей! — Драко и Теодор ударили одновременно, и Пожиратель отлетел к стене.

— *Том, держись! — Томми подбежал к нему.

— *Я... в порядке, — прохрипел Артём, поднимаясь. — Детей... выводите...

Драко уже ломал цепи. Девочка, та, что предупредила их, благодарно кивнула.

— *Спасибо, — прошептала она.

— *Бегите к выходу. Там безопасно.

Они выбежали из пещеры, таща детей за собой. Сзади слышались крики Пожирателей, но никто не преследовал — видимо, поняли, что проиграли.

На поверхности их ждал Снейп.

— *Живы, — констатировал он, оглядывая их. — Молодцы. А теперь быстро в замок.

Они бежали всю дорогу обратно, не останавливаясь, не оглядываясь.

Только когда ворота Хогвартса сомкнулись за ними, Артём позволил себе упасть на колени.

— *Ты как? — Томми склонился над ним.

— *Жив, — выдохнул Артём. — Кажется.

— *Круциатус, — сказал подошедший Снейп. — Одно из Непростительных. Вы его приняли на себя. Это... это требует огромной силы воли.

— *Я не мог дать им убить Томми.

— *Знаю. Вы герой, Смит. Все вы.

В больничном крыле мадам Помфри долго качала головой, осматривая Артёма.

— *Следы проклятия останутся, — сказала она. — Но выживете. Молодой организм, сильная магия... повезло.

— *Это не везение, — ответил Артём. — Это друзья.

Дети, которых они спасли, пришли благодарить на следующий день.

Девочка с Когтеврана — её звали Эмма — смотрела на Артёма с благоговением.

— *Вы рисковали жизнью ради нас, — сказала она. — Почему?

— *Потому что никто не должен страдать, — ответил Артём. — Никто.

— *Я никогда не забуду этого, — прошептала Эмма.

Когда они остались одни, Томми сказал:

— *Лили бы гордилась.

— *Знаю, — ответил Артём. — Она всегда рядом.

За окном падал первый снег.

Зима начиналась.

После спасения детей в Хогвартсе наступило странное затишье.

Пожиратели, словно почуяв, что их логово раскрыто, исчезли из окрестностей. Патрули авроров обшарили каждый уголок, но не нашли ничего — ни следов, ни новых убежищ, ни намёков на то, где может быть враг.

— *Они затаились, — сказал Грюм-старший на очередном собрании. — Ждут удобного момента. Не расслабляйтесь.

Но расслабиться было трудно. Слишком свежи были воспоминания о битве, слишком ярко горели в памяти лица спасённых детей, слишком явственно чувствовалась благодарность в их глазах.

Эмма, та самая девочка с Когтеврана, теперь постоянно крутилась рядом с ними. Она приносила книги из библиотеки, помогала с домашними заданиями, просто сидела рядом и молчала.

— *Ты как привязанная, — усмехнулся как-то Драко. — Боишься, что мы исчезнем?

— *Боюсь, — честно ответила Эмма. — Вы — единственные, кто меня спас. Я чувствую себя в безопасности только рядом с вами.

— *Оставайся, — сказал Томми. — Мы не против.

Так в их компании появился новый человек.

Эмма была тихой, задумчивой, с огромными серыми глазами и копной тёмных кудрей. Она почти не говорила о себе, но Теодор, как всегда, всё выяснил: родители погибли в начале войны, она жила у дальних родственников, в Хогвартсе была одна.

— *Ещё одна сирота, — вздохнул Драко. — Нас становится всё больше.

— *Не сирота, — поправил Артём. — Часть нашей семьи.

Декабрь принёс с собой морозы и снегопады.

Хогвартс утонул в сугробах. Озеро замёрзло окончательно, и теперь по его поверхности можно было ходить — чем многие и пользовались, устраивая катки и играя в хоккей на мётлах (странное зрелище, но весёлое).

— *Пойдёмте на озеро, — предложил как-то Томми. — Покатаемся?

— *Я не умею кататься, — признался Драко.

— *Научим.

Они провели весь день на льду. Падали, смеялись, вставали и снова падали. Эмма, оказалось, каталась отлично — видимо, в детстве успела научиться.

— *Ты молодец, — сказал ей Томми, когда они остановились передохнуть.

— *Мама учила, — ответила Эмма. — Давно. Я почти забыла, но тело помнит.

Они сидели на замёрзшем озере, глядя на закат. Солнце опускалось за Запретный лес, окрашивая снег в розовый и золотой.

— *Красиво, — прошептала Эмма.

— *Да, — согласился Артём. — Лили любила такие закаты.

— *Расскажите о ней, — попросила Эмма. — Я хочу знать.

И они рассказали. О Лили, о её улыбке, о её смехе, о её вере в них. О том, как она погибла, прикрывая их спины. О том, как они похоронили её на холме у озера.

Эмма слушала молча, не перебивая, только слёзы текли по её щекам.

— *Она была удивительной, — сказала она, когда они закончили. — Я бы хотела быть такой.

— *Ты уже, — ответил Томми. — Ты с нами. Ты часть нашей семьи.

Эмма улыбнулась — впервые по-настоящему.

В середине декабря случилось то, что заставило всех забыть о мирных закатах.

Ночью, когда все спали, Артём проснулся от странного звука.

Кто-то звал его по имени.

Голос был тихим, далёким, но настойчивым. Он шёл откуда-то из глубины замка, из подземелий, из тех мест, куда ученикам ходить запрещалось.

— *Том... — звал голос. — Том, иди сюда... нам нужно поговорить...

Артём встал, надел мантию и вышел в коридор. Палочка пульсировала в руке — не угрожающе, а скорее приглашающе.

— *Ты куда? — раздался голос сзади.

Драко сидел на кровати и смотрел на него.

— *Не знаю, — честно ответил Артём. — Кто-то зовёт.

— *Я с тобой.

Они пошли вместе. Коридоры были пусты и темны — только редкие факелы горели на стенах, отбрасывая пляшущие тени. Голос вёл их вниз, в самые глубины замка, туда, где даже Снейп редко появлялся.

— *Это место... — прошептал Драко. — Я никогда здесь не был.

— *Я тоже.

Они спустились по винтовой лестнице, прошли через потайную дверь, о которой Артём даже не подозревал, и оказались в огромном зале.

Зал был круглым, с высоким сводчатым потолком, теряющимся в темноте. Стены были покрыты древними фресками — змеи, люди, битвы, ритуалы. В центре зала стоял каменный алтарь, а на алтаре...

На алтаре лежал Нагини.

Змей был бледен, почти прозрачен. Чешуя его потускнела, глаза закрылись, и только слабое дыхание говорило о том, что он ещё жив.

— *Нагини! — Артём бросился к нему. — Что случилось?

— *Он... пришёл, — прошептал змей, с трудом открывая глаза. — Тот, кого ты боишься. Он не мёртв. Он вернулся.

— *Волдеморт? Но мы видели, как он исчез!

— *Ты видел, как исчезло его тело, — Нагини покачал головой. — Но душа... душа не погибла. Он спрятал часть себя. В последнем крестраже. Который ты не нашёл.

— *Где?

— *Здесь, — Нагини обвёл взглядом зал. — Под Хогвартсом. В Тайной комнате. Он ждал. Всё это время ждал.

— *Но мы уничтожили остальные...

— *Не все. Один остался. Самый сильный. Самый тёмный. И теперь он ищет тело.

Артём почувствовал, как по спине пробежал холод.

— *Что нам делать?

— *Уничтожить его, — ответил Нагини. — Но для этого тебе нужно спуститься в Тайную комнату. Одному.

— *Одному? — воскликнул Драко. — Это безумие!

— *Только тот, кто носит мою чешую, может войти туда и выжить, — сказал Нагини. — Только Смит. Остальные погибнут.

Артём посмотрел на Драко.

— *Я должен идти.

— *Мы не дадим тебе идти одному, — твёрдо сказал Драко.

— *Вы не сможете помочь. Только помешаете. Оставайтесь здесь. Прикрывайте. Если я не вернусь...

— *Ты вернёшься, — перебил Драко. — Обязательно вернёшься.

Артём кивнул и шагнул в темноту.

Тайная комната находилась глубоко под школой, в тех уровнях, куда не ступала нога ученика уже много веков. Артём шёл по узким коридорам, освещая путь палочкой, и чувствовал, как тьма вокруг становится всё гуще, всё плотнее.

Наконец он оказался перед огромной каменной дверью с изображением змей.

— *Откройся, — прошептал он на парселтанге, и дверь бесшумно скользнула в сторону.

Внутри было темно и холодно. В центре зала стояла огромная статуя Салазара Слизерина, а у её подножия лежало нечто.

Тело. Человеческое тело, облачённое в чёрные одежды.

— *Ты пришёл, — раздался голос из темноты. — Я знал, что ты придёшь.

Из тени выступила фигура. Волдеморт — молодой, почти живой, с красными глазами и бледной кожей.

— *Ты не можешь быть здесь, — сказал Артём. — Мы убили тебя.

— *Ты убил моё тело, — усмехнулся Волдеморт. — Но не мою душу. Я спрятал её здесь, под школой, в самом сердце магии. И ждал.

— *Чего?

— *Тебя. Ты силён. Сильнее, чем думаешь. Твоя палочка — часть василиска, часть древней магии. Ты можешь стать моим новым телом.

— *Никогда.

— *У тебя нет выбора.

Волдеморт шагнул вперёд, и тьма вокруг него ожила. Она тянулась к Артёму, обвивала его ноги, руки, шею.

— *Сопротивляйся, — прошептал Нагини откуда-то издалека. — Сопротивляйся, мальчик!

Артём закричал.

Тьма врывалась в него, заполняла каждую клетку, вытесняла его самого. Он чувствовал, как его сознание тает, как личность распадается на части.

— *Нет, — прошептал он. — Я не сдамся.

Он вспомнил Лили. Её улыбку. Её последние слова. Её жертву.

Он вспомнил Томми, Драко, Теодора. Их лица, их смех, их верность.

Он вспомнил Нагини. Его мудрость, его силу, его дружбу.

— *Я — Артём Смит, — сказал он громко. — Я — Том Смит. Я — ученик Хогвартса. Я — друг. Я — брат. Я — не ты.

Свет вспыхнул внутри него. Яркий, золотой, ослепительный. Он вырвался наружу, разрывая тьму на части.

Волдеморт закричал.

Его тело начало таять, распадаться, исчезать.

— *НЕТ! — заорал он в последний раз.

И исчез.

Артём рухнул на пол без сознания.

Очнулся он в больничном крыле.

Над ним склонились встревоженные лица Томми, Драко, Теодора и Эммы.

— *Том! — закричал Томми. — Ты жив!

— *Жив, — прохрипел Артём. — А он?

— *Мёртв, — ответил подошедший Снейп. — Окончательно. Мы проверили. Никаких следов.

— *Нагини?

— *Жив, — улыбнулся Снейп — впервые на памяти Артёма. — Слаб, но жив. Он вернулся в озеро. Сказал, что будет ждать тебя.

Артём закрыл глаза.

Война закончилась.

По-настоящему.

После той ночи в Тайной комнате Артём провалялся в больничном крыле целую неделю.

Мадам Помфри не отходила от него ни на шаг, поила какими-то горькими зельями, колдовала над его телом и только качала головой.

— *Никогда не видела такого, — бормотала она. — Тёмная магия, светлая магия, какая-то древняя сила — всё перемешалось в нём. Как он вообще выжил?

— *Он сильный, — отвечал Томми, который почти не отходил от кровати друга.

Друзья дежурили посменно. Днём — Томми и Эмма, вечерами — Драко, ночами — Теодор (он всё равно почти не спал). Они приносили ему книги, рассказывали новости, просто сидели рядом и молчали.

На пятый день Артём смог сесть.

— *Как ты? — спросил Томми, пододвигая подушку.

— *Жив, — ответил Артём. — Голова немного кружится, но в целом нормально.

— *Ты неделю провалялся, — сказал Драко, заходя в палату. — Мы уже думали... ну, всякое думали.

— *Я в порядке. Правда.

— *Нагини приходил, — сообщил Теодор. — Ночью. Плавал под окном и смотрел на тебя. Эмма видела.

— *Она не испугалась?

— *Она у нас теперь ничего не боится, — усмехнулся Драко. — После всего, что случилось.

Эмма и правда изменилась. Из тихой, испуганной девочки она превратилась в уверенную, спокойную девушку. Она по-прежнему мало говорила, но в её глазах горел тот же огонь, что и у них.

— *Я хочу научиться сражаться, — сказала она однажды, когда Артём уже выписался. — Как вы. Чтобы защищать.

— *Научим, — пообещал Томми. — У нас лучшие учителя.

Грюмы, узнав о новой ученице, только хмыкнули.

— *Ещё один боец, — сказал старый Грюм. — Хорошо. Чем больше, тем лучше.

И Эмма начала тренироваться. Она оказалась способной — быстрой, ловкой, с отличной реакцией. Теодор взял на себя теорию, Драко — практику заклинаний, Томми — физическую подготовку. Артём учил её тому, что знал сам — чувствовать опасность, доверять интуиции, использовать любой шанс.

— *Ты будешь великой волшебницей, — сказал он ей как-то.

— *Буду, — ответила Эмма. — Ради вас.

Январь принёс новые заботы.

В Хогвартс вернулись те, кто разъехался после битвы. Замок снова наполнился шумом, смехом, суетой. Но что-то изменилось. Ученики стали серьёзнее, преподаватели — мягче, а стены, казалось, дышали спокойствием, которого не было раньше.

— *Как будто война очистила воздух, — заметил как-то Теодор. — Странно, но факт.

— *Не очистила, — ответил Артём. — Просто сделала явным то, что было скрыто.

В конце января пришло письмо, которое заставило всех замереть.

Оно было адресовано Артёму, без обратного адреса, написанное знакомым почерком.

"Том,

Я жив. Я прячусь, но жив. Волдеморт мёртв — я чувствую это. Его тень больше не давит на мир.

Я не могу вернуться. Моё время ушло. Но я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Ты стал тем, кем я мечтал тебя видеть — сильным, мудрым, верным.

Береги своих. Они — твоё главное сокровище.

Нагини"

Артём перечитал письмо три раза.

— *Он жив, — прошептал он. — Нагини жив.

— *Что он пишет? — спросил Томми.

— *Что гордится. И что не вернётся.

— *Но ты можешь его найти?

— *Нет. Он не хочет, чтобы его искали.

Они помолчали.

— *Значит, будем жить дальше, — сказал Драко. — Как он просит.

— *Да, — кивнул Артём. — Будем.

Февраль пролетел незаметно. Учёба, тренировки, новые друзья, новые заботы. Эмма окончательно влилась в их компанию, и теперь их было пятеро.

— *Как пять пальцев на руке, — шутил Томми. — Один без другого не работает.

— *Философ, — фыркал Драко.

— *Умный, — поправлял Теодор.

В марте случилось то, чего никто не ждал.

Эмма получила письмо от родственников. Они писали, что хотят, чтобы она вернулась домой на каникулы. Что соскучились. Что хотят поговорить о её будущем.

— *Поедешь? — спросил Томми.

— *Не знаю, — Эмма кусала губы. — Они... они не плохие. Просто чужие. После смерти родителей я жила у них, но никогда не чувствовала себя своей.

— *Твоя семья здесь, — сказал Артём. — Но если хочешь поехать — поезжай. Мы будем ждать.

Эмма подумала и покачала головой.

— *Нет. Я останусь. Здесь мой дом.

На Пасху они поехали в Хогсмид все вместе.

Деревня, разрушенная во время войны, теперь отстроилась заново. «Три метлы» снова работала, «Зонко» сиял витринами, а на улицах было полно народу.

— *Помните, как мы впервые сюда попали? — спросил Томми. — Я тогда чуть не заблудился.

— *Помню, — усмехнулся Драко. — Ты ещё хотел купить шоколадную лягушку, а у тебя не хватало денег.

— *Я тебе дал, — напомнил Артём.

— *И я её съел, — улыбнулся Томми. — Вкусная была.

Они зашли в кафе, заказали сливочное пиво и сидели, глядя в окно на прохожих.

— *Знаете, — сказал вдруг Теодор. — Я тут подумал. Мы столько всего пережили вместе. Битвы, потери, страхи. А теперь сидим, пьём пиво и смотрим на людей. Как обычные подростки.

— *Мы и есть обычные подростки, — ответил Драко. — Просто нам пришлось повзрослеть раньше.

— *Не раньше, — поправил Артём. — Вовремя. Чтобы выжить.

— *И чтобы жить дальше, — добавила Эмма.

Они чокнулись кружками.

Вечером, возвращаясь в замок, Артём остановился на холме, где была похоронена Лили.

Могила заросла травой и первыми весенними цветами. Кто-то поставил на ней маленький камень с выгравированной надписью.

"Лили Эванс. Наша сестра. Наш свет. Мы помним."

— *Это вы? — спросила Эмма.

— *Мы все, — ответил Томми. — Каждый добавил что-то своё.

— *Красиво.

Они постояли в тишине, глядя на закат. Солнце садилось за озеро, окрашивая воду в золото и багрянец.

— *Спи спокойно, сестра, — прошептал Артём. — Мы справимся.

Ветер донёс до них едва уловимый шёпот:

— *Я знаю. Я всегда знала.

Они улыбнулись и пошли в замок.

Впереди была жизнь.

Долгая, трудная, но прекрасная.

Апрель в Хогвартсе выдался тёплым и дождливым.

После Пасхи учёба пошла своим чередом, но Артём чувствовал, что что-то изменилось. Воздух стал другим — легче, чище, будто сама школа выдохнула после долгих лет напряжения.

— *Ты замечаешь? — спросил его как-то Теодор, когда они сидели в библиотеке. — Стены больше не давят.

— *Замечаю, — кивнул Артём. — Как будто война ушла не только из мира, но и из самого замка.

— *Так и есть, — вмешалась мадам Пинс, проходя мимо с тележкой книг. — Магические здания чувствуют настроение обитателей. Хогвартс переживал много войн, но каждый раз возрождался. Он как феникс.

— *Откуда вы знаете? — удивился Томми.

— *Я работаю здесь сто двадцать три года, молодой человек, — фыркнула библиотекарша. — Я видела то, что вам и не снилось.

После её ухода они переглянулись.

— *Сто двадцать три года? — присвистнул Драко. — Она что, вампир?

— *Скорее, просто очень старая ведьма, — пожал плечами Теодор. — Такое бывает.

В середине апреля случилось событие, которое заставило всех вспомнить, что мир за стенами Хогвартса всё ещё не идеален.

В замок пришла весть о нападении на небольшую деревушку в Уэльсе. Погибло одиннадцать человек — магглов, не имевших никакого отношения к магическому миру.

— *Это не Пожиратели, — сказал Грюм-старший на экстренном собрании. — Это просто бандиты. Магглы, дорвавшиеся до магии.

— *Как это возможно? — спросил кто-то.

— *Очень просто, — Грюм помрачнел. — Во время войны много тёмных артефактов попало в руки тех, кто не должен был их касаться. Теперь эти люди почувствовали власть и решили, что могут всё.

— *Что нам делать?

— *То же, что и всегда, — ответил Дамблдор, поднимаясь. — Защищать. Помогать. Не давать злу распространяться.

После собрания Артём с друзьями собрались в выручай-комнате.

— *Это никогда не кончится, — сказал Томми. — Всегда будет кто-то, кто захочет причинять боль.

— *Не всегда, — возразил Артём. — Но пока такие люди есть, мы должны быть готовы.

— *Я с вами, — твёрдо сказала Эмма. — Всегда.

— *Мы знаем, — улыбнулся Драко. — Ты уже часть команды.

В конце апреля в Хогвартс приехала инспекция из Министерства.

Чиновники ходили по коридорам, заглядывали в классы, задавали вопросы и что-то записывали в толстые блокноты. Ученики косились на них с подозрением, преподаватели старались держаться официально, но Артём чувствовал — что-то не так.

— *Они ищут, — сказал Теодор, когда они наблюдали за инспекцией из окна. — Что-то конкретное.

— *Что?

— *Не знаю. Но мой нюх на такие вещи меня ещё не подводил.

На следующий день их вызвали к Дамблдору.

В кабинете директора, кроме самого Дамблдора, сидели трое незнакомцев в строгих чёрных мантиях.

— *Мистер Смит, мистер Уилсон, мистер Малфой, мистер Нотт и мисс... — Дамблдор запнулся, глядя на Эмму.

— *Эмма, сэр, — подсказала она. — Я с ними.

— *Да, конечно. Садитесь, пожалуйста.

Они сели. Чиновники смотрели на них с непроницаемыми лицами.

— *Мы представляем Отдел магического правопорядка, — начал один из них, высокий мужчина с седыми висками. — Расследуем обстоятельства гибели Волдеморта и его последователей.

— *Мы уже давали показания, — сказал Артём.

— *Знаем. Но появились новые обстоятельства.

Он достал из портфеля какой-то предмет, завёрнутый в чёрную ткань.

— *Это нашли в руинах одного из убежищ Пожирателей. Ваше?

Он развернул ткань.

На свет появился амулет — тот самый, что дал Артёму Нагини.

— *Он мой, — спокойно ответил Артём. — Я потерял его в битве.

— *Вы уверены?

— *Абсолютно.

— *Этот амулет содержит очень древнюю магию, — вмешался второй чиновник, женщина с острыми чертами лица. — Магию, которую мы не можем опознать. Откуда он у вас?

Артём помолчал. Сказать правду? Про Нагини, про василиска, про связь?

— *Это семейная реликвия, — ответил он. — Передавалась из поколения в поколение.

— *Ваша семья, насколько нам известно, не была магической.

— *Дальние родственники были.

Чиновники переглянулись.

— *Мы вынуждены забрать амулет для изучения, — сказал седовласый. — Если ваши слова подтвердятся, он будет возвращён.

— *Забирайте, — равнодушно ответил Артём. — Мне он больше не нужен.

Когда они вышли из кабинета, Драко схватил его за руку.

— *Ты с ума сошёл? Это же подарок Нагини!

— *Нагини ушёл, — ответил Артём. — Амулет — просто вещь. Главное — то, чему он меня научил.

— *Но...

— *Всё в порядке, Драко. Правда.

Май принёс экзамены.

Третий курс был сложным — трансфигурация, зелья, защита, история магии, травология. Но они справились. Все пятеро сдали на «выше ожидаемого» или «превосходно».

— *Мы молодцы, — сказал Томми, когда результаты были объявлены. — Просто молодцы.

— *Да, — согласилась Эмма. — Я даже не думала, что смогу.

— *Ты сможешь всё, — ответил Артём. — Ты сильная.

В конце мая, перед самыми каникулами, они в последний раз собрались в выручай-комнате.

Комната, чувствуя их настроение, превратилась в огромную гостиную с камином, мягкими креслами и видом на озеро. На столе появились угощения — пирожные, тыквенный сок, шоколадные лягушки.

— *Ну что, — начал Томми, когда все расселись. — Ещё один год позади.

— *С ума сойти, — покачал головой Драко. — Кажется, только вчера мы были первокурсниками.

— *А теперь мы уже почти взрослые, — усмехнулся Теодор.

— *Почти, — поправила Эмма. — Но не совсем.

Они рассмеялись.

— *Какие планы на лето? — спросил Артём.

— *Я к дяде, — ответил Томми. — Обещал помочь с ремонтом.

— *Я в Малфой-мэнор, — вздохнул Драко. — Приводить поместье в порядок. Может, даже сдавать комнаты.

— *Сдавать? — удивилась Эмма.

— *А что? Большой дом, много места. Можно устроить пансион для нуждающихся.

— *Это благородно, — заметил Теодор.

— *Не благородно, а практично, — фыркнул Драко. — Деньги нужны всем.

— *Я с родителями, — сказала Эмма. — Они простили меня за побег. Даже обрадовались, что я нашла друзей.

— *А ты, Теодор?

— *Останусь здесь, — ответил Теодор. — Снейп обещал помочь с исследованиями. И Грюмы будут тренировать.

— *Опять тренировки? — улыбнулся Томми.

— *Всегда.

— *А ты, Том? — спросила Эмма.

Артём задумался.

— *Не знаю. Может, попутешествую. Хочу увидеть мир, который мы защитили.

— *Один?

— *Нет, — Артём обвёл взглядом друзей. — С вами. Если вы не против.

— *Мы не против, — ответил Томми. — Мы всегда за.

Они подняли стаканы.

— *За нас, — сказал Артём.

— *За нас, — отозвались все.

За окном садилось солнце. Огромный оранжевый диск опускался за озеро, окрашивая воду в золото и багрянец. Где-то вдалеке кричали птицы.

— *Красиво, — прошептала Эмма.

— *Да, — согласился Артём. — Лили любила такие закаты.

— *Она здесь, — сказал Томми. — Всегда здесь.

— *Я знаю.

Они сидели в тишине, глядя на закат, и каждый думал о своём. О прошлом, о будущем, о тех, кто ушёл, и тех, кто остался.

Война закончилась.

Жизнь продолжалась.

И в этой жизни было место для надежды.

Последняя неделя мая пролетела как один миг.

Экзамены были позади, оценки объявлены, и Хогвартс медленно пустел — ученики разъезжались по домам, оставляя после себя пустые спальни, тихие коридоры и лёгкую грусть в воздухе.

Артём стоял у окна в гостиной Слизерина и смотрел, как кареты одна за другой уносят учеников к станции. Драко уже уехал — в Малфой-мэнор, с планами превратить родовое гнездо в нечто новое. Томми отправился к дяде Майклу, обещая писать каждый день. Эмма уехала с родителями, которые наконец-то поняли, какая у них замечательная дочь.

Остались только Артём и Теодор.

— *Грустишь? — спросил Теодор, подходя к окну с неизменной книгой в руках.

— *Немного, — признался Артём. — Странно, когда вокруг так тихо.

— *Привыкнешь. Тишина — это не всегда плохо. Иногда в ней можно услышать то, что раньше не замечал.

— *Например?

— *Например, себя.

Они помолчали, глядя на опустевшую территорию.

— *Пойдём, — сказал вдруг Теодор. — Хочу тебе кое-что показать.

Они спустились в подземелья, прошли мимо класса зелий, свернули в коридор, о котором Артём даже не подозревал, и остановились перед старой, запертой дверью.

— *Что это? — спросил Артём.

— *Старая лаборатория Снейпа. Та, что была разрушена во время битвы. Её так и не восстановили — говорят, там до сих пор чувствуется тёмная магия.

— *И мы туда идём?

— *Мы туда идём.

Теодор открыл дверь.

Внутри было темно и пыльно. Слабый свет из коридора освещал груды битого камня, обугленные остатки мебели и странные символы на стенах, которые светились в темноте слабым зелёным светом.

— *Что это? — Артём подошёл ближе к стене.

— *Древние руны, — ответил Теодор. — Очень древние. Я нашёл их случайно, когда изучал историю замка. Они здесь были задолго до Снейпа. Может, даже до основания Хогвартса.

— *Что они означают?

— *Не знаю точно. Но кое-что расшифровал. Они говорят о связи. О связи между мирами, между душами, между живыми и мёртвыми.

Артём почувствовал, как палочка под мантией пульсирует быстрее.

— *Ты думаешь, это связано с Лили?

— *Не только. Смотри.

Теодор указал на центральный символ — огромное изображение змеи, кусающей свой хвост. Точно такое же, как на амулете Нагини.

— *Это знак Уробороса, — сказал Теодор. — Символ вечности и бесконечности. Но в древних текстах он также означает связь между миром живых и миром мёртвых. Те, кто носит этот знак, могут видеть то, что скрыто от других.

— *Нагини знал, — прошептал Артём.

— *Знал. И выбрал тебя не случайно.

Они стояли в разрушенной лаборатории, глядя на светящиеся руны, и каждый думал о своём.

— *Знаешь, — сказал вдруг Теодор. — Я много читал о таких вещах. О душах, о переселениях, о связях между мирами. И я думаю... я думаю, что ты не просто попал в этот мир. Ты был послан.

— *Кем?

— *Может, судьбой. Может, самой магией. Может, теми, кто ушёл, но хочет, чтобы мир стал лучше.

Артём молчал.

— *Ты изменил этот мир, Том, — продолжал Теодор. — Ты и твои друзья. Волдеморт мёртв, Пожиратели разбежались, чистокровные больше не правят бал. Всё это — благодаря вам.

— *Не только нам, — возразил Артём. — Лили, Дамблдор, Снейп, Грюмы, сотни других...

— *Но вы были в центре. Вы — герои.

— *Мы просто хотели выжить.

— *Это и есть героизм, — улыбнулся Теодор. — Не желание совершить подвиг, а желание просто жить и защищать тех, кого любишь.

Они вышли из лаборатории и закрыли дверь.

Наверху их ждал Снейп.

— *Я знал, что вы туда полезете, — сказал он без тени удивления. — И что нашли?

— *Руны, — ответил Теодор. — Древние.

— *Это место лучше не трогать, — покачал головой Снейп. — Там слишком много тёмной магии. Даже я не рискнул бы проводить там эксперименты.

— *Мы просто смотрели, — заверил его Артём.

— *Смотрите, но не трогайте. А теперь идёмте — я обещал Нотту дополнительные занятия по зельям.

Вечером, когда солнце уже садилось за озеро, Артём пошёл на холм к могиле Лили.

Он сидел там долго, глядя на закат, и думал о том, что сказал Теодор.

Послан, — думал он. — Зачем? Почему именно я?

Ответа не было. Но в груди разливалось тепло — то самое, которое он чувствовал, когда думал о друзьях.

— *Лили, — прошептал он. — Ты верила в судьбу?

Ветер донёс до него знакомый шёпот:

— *Я верила в вас.

Артём улыбнулся и пошёл обратно в замок.

На следующее утро он проснулся от странного чувства — будто кто-то звал его.

Он вышел на берег озера и увидел Нагини.

Змей плавал у самой поверхности, огромный и величественный, как в первый раз.

— *Ты вернулся, — выдохнул Артём.

— *Ненадолго, — ответил Нагини. — Чтобы попрощаться.

— *Почему?

— *Моё время ушло. Я слишком стар даже для василиска. Но я хотел увидеть тебя ещё раз. Сказать, что горжусь.

— *Спасибо тебе. За всё.

— *Это тебе спасибо. За то, что был моим наследником. За то, что не предал. За то, что остался человеком.

Нагини подплыл ближе.

— *Я оставлю тебе кое-что, — сказал он. — Часть своей силы. Она будет с тобой всегда, даже когда меня не станет. Используй её во благо.

— *Я буду.

— *Прощай, Том Смит. Береги своих.

Змей нырнул в глубину и исчез.

Артём долго стоял на берегу, глядя на воду, по которой расходились круги.

Он знал, что больше никогда не увидит Нагини.

Но знал и другое — связь между ними не прервётся никогда.

В середине июня пришло письмо от Томми.

"Том!

У меня всё отлично. Дядя Майкл — чудо. Мы закончили ремонт в доме, и теперь он хочет научить меня рыбачить. Представляешь? Я, маг, буду ловить рыбу как настоящий маггл!

Скучаю по всем. Передавай привет Теодору. Напиши, как у вас дела.

Твой брат, Томми"

Артём улыбнулся и спрятал письмо в карман.

В конце июня приехал Драко.

— *Малфой-мэнор готов принимать гостей, — объявил он. — Первыми будут, конечно, вы. Комнаты уже готовы.

— *Спасибо, — ответил Артём. — Обязательно приедем.

— *Как Нагини? — спросил Драко тише.

— *Ушёл. Навсегда.

Драко положил руку ему на плечо.

— *Я знаю, каково это. Терять тех, кто дорог.

— *Знаешь. Но мы справляемся.

— *Вместе, — кивнул Драко. — Всегда вместе.

В июле они все собрались в Малфой-мэноре.

Особняк, который когда-то был символом чистокровной гордости и тёмных интриг, теперь сиял чистотой и уютом. Драко убрал все мрачные портреты, заменил тяжёлые шторы на лёгкие, а в каждой комнате поставил цветы.

— *Красиво, — сказала Эмма, оглядываясь. — Совсем не похоже на то, что я представляла.

— *Я старался, — улыбнулся Драко. — Хотел, чтобы здесь было хорошо всем.

Они гуляли по парку, купались в озере, жарили маршмеллоу на костре и болтали до поздней ночи. Обычные подростки, обычное лето.

Но в глазах каждого горел тот самый огонь — память о том, через что они прошли.

В последний вечер перед отъездом они сидели у костра.

— *Знаете, — сказал Томми. — Я тут подумал. Мы столько всего пережили вместе. А ведь могли бы просто разбежаться после войны. Но не разбежались.

— *Не разбежались, — согласился Драко. — Потому что мы — семья.

— *Семья, — эхом отозвалась Эмма.

— *Навсегда, — добавил Теодор.

Артём посмотрел на них. На своих друзей. На свою семью.

— *Знаете, что сказал мне Нагини перед уходом? — спросил он.

— *Что?

— *Что я должен беречь своих. Что они — моё главное сокровище.

— *Мудрый был змей, — улыбнулся Томми.

— *Да. Очень мудрый.

Они подняли стаканы с тыквенным соком.

— *За нас, — сказал Артём.

— *За нас, — отозвались все.

— *И за Лили, — добавил Томми.

— *И за Лили.

Огонь костра отражался в их глазах.

Впереди было ещё много лет — учёба, экзамены, взрослая жизнь. Будут новые победы и новые потери, радости и печали.

Но главное они уже поняли.

Пока они вместе — они справятся со всем.

Глава 11. Пока мы вместе

Август в Лондоне выдался душным и шумным.

Артём стоял у окна в маленькой квартирке дяди Майкла и смотрел на улицу, где магглы спешили по своим делам, не подозревая о существовании магического мира. Машины сигналили в пробках, дети бегали за мороженым, старушки с тележками обсуждали погоду — обычная жизнь обычного города.

— *Нравится? — спросил Томми, подходя с двумя чашками чая.

— *Не знаю, — честно ответил Артём, принимая чашку. — Странно. Спокойно. После всего, что было... это кажется ненастоящим.

— *Я тоже так думал, когда впервые попал к дяде, — Томми сел на подоконник рядом. — Думал, что вот-вот что-то случится. Что Пожиратели выпрыгнут из-за угла. Но ничего не случается. Просто... жизнь.

— *Привык?

— *Начинаю. Дядя помогает. Он говорит, что магия — это не главное. Главное — быть человеком.

Артём усмехнулся.

— *Мудрый у тебя дядя.

— *Маггл, — улыбнулся Томми. — А говорит такие вещи, которым нас в Хогвартсе не учат.

Они пили чай и смотрели на город. Где-то внизу играла музыка, пахло жареными каштанами, и жизнь казалась почти идеальной.

— *Том, — вдруг сказал Томми. — А ты никогда не хотел найти своих родителей? Ну, в этом мире?

Артём задумался. Он редко позволял себе думать об этом. Слишком больно, слишком сложно.

— *Не знаю, — ответил он. — Мои родители в той жизни умерли. А здесь... здесь я просто Том Смит. Сирота из приюта. У меня нет корней, нет прошлого. Только настоящее.

— *И будущее, — добавил Томми. — У тебя есть мы. Это не корни?

— *Это ветви, — улыбнулся Артём. — Крепкие, надёжные. Держат не хуже корней.

Из кухни донёсся голос дяди Майкла:

— *Мальчики, идите обедать! Я приготовил ваше любимое жаркое!

— *Идём! — крикнул Томми и потянул Артёма за руку. — Пошли. Дядя обижается, если мы не едим.

За обедом дядя Майкл рассказывал о своих молодых годах, о работе на стройке, о том, как встретил жену (она умерла задолго до рождения Томми, и он редко говорил о ней). Артём слушал и думал о том, как мало нужно для счастья — просто сидеть с близкими, есть жаркое и слушать истории.

— *А ты, Том? — спросил вдруг дядя Майкл. — Есть у тебя кто-то? Ну, кроме этих сорванцов?

— *В смысле?

— *Девушка, — уточнил дядя Майкл. — Или парень? Я не осуждаю, времена сейчас другие.

Артём поперхнулся чаем. Томми захихикал.

— *Нет у него никого, — ответил за друга Томми. — Он всё время с нами.

— *Зря, — покачал головой дядя Майкл. — Молодость проходит быстро. Надо успевать жить.

— *Я живу, — ответил Артём. — По-своему.

Вечером они сидели на крыше — дядя Майкл разрешал, знал, что маги не падают. Город внизу сверкал огнями, где-то играла музыка, и было удивительно спокойно.

— *Знаешь, — сказал Томми. — Я думаю, Лили бы понравилось здесь.

— *Да?

— *Она любила магглов. Говорила, что в них есть что-то особенное. Они живут без магии, но всё равно находят способы быть счастливыми.

— *Она была права.

— *Она всегда была права.

Они помолчали, глядя на звёзды, которые начинали зажигаться в тёмном небе.

— *Том, — вдруг сказал Томми. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— *Что?

— *Спасибо. За всё. За то, что вытащил меня из приюта. За то, что защищал. За то, что был братом. Если бы не ты, я бы не выжил.

Артём посмотрел на него.

— *Ты бы выжил. Ты сильный.

— *Нет. Без тебя я бы сломался в первый же месяц.

— *Но я был. И буду всегда.

Они обнялись, сидя на крыше лондонского дома, под миллионами звёзд.

Где-то внизу сигналили машины, смеялись люди, играла музыка.

Жизнь продолжалась.

Три дня в Лондоне пролетели как один миг.

Дядя Майкл оказался не просто хорошим поваром, но и замечательным рассказчиком. Каждый вечер они собирались на маленькой кухне, пили чай с мятой (дядин фирменный рецепт) и слушали истории из его жизни.

— *А вот однажды, — рассказывал он, помешивая ложечкой в кружке, — я работал на стройке высотного здания. Двадцать пятый этаж, представляете? А я с детства боюсь высоты. Но деньги нужны были позарез — сестра болела, ваша мама, Томми.

— *И что вы сделали? — спросил Артём.

— *Работал, — усмехнулся дядя Майкл. — Каждый день поднимался на этот чёртов этаж, трясся как осиновый лист, но работал. Три месяца. Пока сестра не поправилась. Потом уволился и поклялся больше никогда не связываться со стройками.

— *И сдержали обещание?

— *Конечно. Теперь работаю на земле. Дороги ремонтирую. Скучно, но безопасно.

Томми слушал, разинув рот.

— *Я никогда не знал этого, дядь Майкл.

— *А зачем рассказывать? — пожал плечами тот. — Это просто жизнь. У каждого есть свои истории.

— *У нас тоже есть, — тихо сказал Артём.

— *Знаю, мальчики. Знаю. Томми писал мне. Про войну, про битву, про друзей. Я горжусь вами. Обоими.

Они просидели на кухне до полуночи, и Артём впервые за долгое время чувствовал себя почти дома.

На четвёртый день приехала Эмма.

Она ворвалась в квартиру с огромным рюкзаком и сияющей улыбкой.

— *Я здесь! — закричала она, обнимая сначала Томми, потом Артёма. — Родители отпустили на целую неделю! Представляете?

— *Ура! — Томми подхватил её и закружил по комнате. — Теперь будет весело!

— *А Драко и Теодор? — спросила Эмма, когда её поставили на пол. — Они приедут?

— *Драко сказал, что завтра, — ответил Артём. — Теодор — послезавтра. У него там какие-то важные дела в Хогвартсе.

— *Снейп опять загрузил, — понимающе кивнула Эмма. — Ладно, подождём.

Вечером они отправились гулять по Лондону.

Дядя Майкл дал им денег на мороженое и строго-настрого приказал вернуться дотемна.

— *Я присмотрю, — пообещал Артём. — Ничего не случится.

Они бродили по улицам, разглядывая витрины, смеясь над прохожими и просто наслаждаясь свободой.

— *Смотрите! — вдруг закричала Эмма, указывая на огромное колесо обозрения. — Я хочу туда!

— *Это «Лондонский глаз», — объяснил Томми. — Дядя рассказывал. Говорят, оттуда видно весь город.

— *Пошли!

Они купили билеты и поднялись в кабинку. Город внизу расплывался огнями, Тема блестела в лучах заходящего солнца, и было так красиво, что у Эммы перехватило дыхание.

— *Ничего себе, — прошептала она. — Я никогда не видела Лондон с высоты.

— *А Хогвартс? — улыбнулся Томми.

— *Хогвартс — другое. Там магия. А здесь... здесь просто люди. Им не нужна магия, чтобы создавать такую красоту.

— *Магглы удивительные, — согласился Артём. — Они не умеют колдовать, но творят чудеса своими руками.

Они облетели колесо три раза, и каждый раз открывались новые виды.

Когда они вернулись в квартиру, дядя Майкл уже ждал их с ужином.

— *Ну как, понравилось? — спросил он.

— *Очень! — закивала Эмма. — Спасибо, что отпустили.

— *Вы молодые, вам надо всё пробовать. А то потом, как я, будете на старости лет вспоминать, как сидели на кухне и пили чай.

— *Вы не старый, — возразил Томми. — Вы самый лучший.

— *Льстец, — усмехнулся дядя Майкл, но было видно, что ему приятно.

На следующий день приехал Драко.

Он появился на пороге с чемоданом, полным подарков, и с важным видом заявил:

— *Я привёз вам гостинцы из Малфой-мэнора. Домашнее печенье, варенье и, — он театрально выдержал паузу, — шоколадные лягушки собственного производства!

— *Собственного? — удивилась Эмма.

— *Ну, эльфы приготовили, но по моему рецепту. Так что можно считать, что собственного.

Они набросились на угощения, и Драко довольно улыбался, глядя, как друзья уплетают его подарки.

— *Как дела в поместье? — спросил Артём.

— *Отлично, — ответил Драко. — Я сдал несколько комнат. Одной пожилой паре с Когтеврана, они хотели тишины и покоя. И одному бывшему аврору, который вышел на пенсию. Он теперь учит меня стрелять из арбалета.

— *Из арбалета? — удивился Томми.

— *А что? Полезное умение. Магия магией, а арбалет не откажет, если палочку выбьют.

— *Мудро, — кивнул Теодор, появляясь в дверях. — Очень мудро.

— *Теодор! — закричали все хором. — Ты же должен был завтра!

— *Передумал, — пожал плечами Теодор. — Снейп сказал, что исследования могут подождать. А друзья — нет.

Они обнимались, смеялись, и даже дядя Майкл, вышедший на шум, растроганно утирал глаза.

— *Вот это компания, — сказал он. — Настоящая семья.

— *Семья, — эхом отозвались все.

Вечером они сидели на крыше все вместе. Пятеро друзей, пятеро героев, пятеро детей, переживших войну.

— *Знаете, — сказал Теодор. — Я много думал об этом лете. О том, что мы делаем, куда идём, кем станем.

— *И кем мы станем? — спросил Томми.

— *Кем захотим. Мир теперь открыт. Мы можем быть кем угодно — мракоборцами, зельеварами, преподавателями, путешественниками. Главное — не потерять друг друга.

— *Не потеряем, — твёрдо сказал Драко. — Я больше никого не хочу терять.

— *Никто не хочет, — добавила Эмма.

— *Значит, не потеряем, — подвёл итог Артём. — Мы же семья.

Они сидели на крыше, глядя на звёзды, и каждый думал о своём.

Где-то внизу сигналили машины, смеялись люди, играла музыка.

А здесь, наверху, было тихо и спокойно.

Потому что они были вместе.

Следующие дни в Лондоне превратились в бесконечный праздник.

Дядя Майкл, который поначалу немного робел перед компанией юных магов, быстро освоился и стал душой компании. Он рассказывал им истории из своей жизни, учил готовить простые маггловские блюда и даже пытался объяснить Драко, как работает телевизор.

— *Это что, движущиеся картинки? — Драко подозрительно косил на экран, где шёл какой-то старый фильм. — Но как? Здесь же нет магии!

— *Электричество, — терпеливо объяснял дядя Майкл. — Это такая сила... ну, в общем, она заставляет картинки двигаться.

— *Звучит как магия, — фыркнул Драко.

— *Для нас — да, — улыбнулся Артём. — Но магглы так живут.

— *Странные они всё-таки, — покачал головой Драко, но от телевизора не отошёл — досмотрел фильм до конца.

Эмма тем временем организовала экскурсию по своим любимым местам. Она таскала их по музеям, паркам и кафе с таким энтузиазмом, что к вечеру все валились с ног.

— *Я никогда не думал, что в Лондоне может быть так много всего, — признался Томми, когда они сидели в маленькой кофейне в Сохо. — Мы же в приюте даже в центр не выезжали.

— *А теперь ты путешествуешь как настоящий лорд, — усмехнулся Драко.

— *Лорд Уилсон, — подхватил Теодор. — Звучит неплохо.

— *Какой из меня лорд? — отмахнулся Томми, но было видно, что ему приятно.

На третий день пребывания всей компании в Лондоне случилось то, что заставило их вспомнить, что магический мир не отпускает своих.

Утром, когда они завтракали, в окно влетела сова.

Обычная почтовая сова, но для маггловского района — зрелище необычное. К счастью, дядя Майкл успел закрыть шторы, пока соседи ничего не заметили.

— *Кому это? — спросил он, когда сова бросила конверт на стол и улетела.

Письмо было адресовано Артёму.

Он развернул его и прочитал вслух:

"Дорогой мистер Смит,

Мы рады сообщить вам, что ваши результаты по итогам третьего курса признаны лучшими на факультете. В связи с этим директор Дамблдор приглашает вас на специальную церемонию награждения, которая состоится 31 августа в Хогвартсе.

С уважением, Минерва Макгонагалл, Заместитель директора"

— *Ого! — Томми захлопал в ладоши. — Том, тебя награждают!

— *Не только меня, — нахмурился Артём. — Тут написано "приглашает". Значит, будут и другие.

— *Нас тоже могут пригласить, — задумался Драко. — Я слышал, что после битвы многих отмечают.

И точно — в течение следующего часа прилетели ещё три совы. Томми, Драко и Теодор получили такие же приглашения. Эмме письмо пришло чуть позже — её отметили за успехи в учёбе и активное участие в восстановлении школы.

— *Все едем! — закричал Томми. — Все вместе!

— *Когда? — спросила Эмма.

— *Тридцать первого. У нас ещё есть время.

Дядя Майкл, узнав новости, только покачал головой.

— *Совы, награждения, магия... — пробормотал он. — Странный у вас мир, ребята. Но раз вы счастливы, я рад.

— *Вы с нами, дядь Майкл? — спросил Томми.

— *Я? В Хогвартс? — старик замахал руками. — Нет-нет, я маггл, мне нельзя.

— *Можно, — возразил Артём. — Дамблдор разрешает посещения родственников. Особенно после войны.

— *Правда?

— *Правда. Поехали. Посмотрите, где мы учимся.

Дядя Майкл задумался. В его глазах мелькнул страх, но потом — любопытство.

— *А чёрт с ним, — махнул он рукой. — Поеду. Всю жизнь мечтал увидеть настоящую магию.

Оставшиеся дни до отъезда пролетели в сборах и разговорах. Дядя Майкл волновался, как школьник перед экзаменом: перебирал вещи, спрашивал, что можно брать, а что нельзя, и всё время повторял:

— *А вдруг я что-то не так сделаю? А вдруг они меня прогонят?

— *Не прогонят, — успокаивал его Томми. — Дамблдор добрый. Он всех принимает.

Тридцать первого августа они собрались на вокзале Кингс-Кросс.

— *Нам на платформу девять и три четверти, — объяснил Артём дяде Майклу. — Идём прямо в стену.

— *В стену? — старик побледнел. — Я же разобьюсь!

— *Не разобьётесь. Просто доверьтесь нам.

Они подошли к барьеру между девятой и десятой платформами. Дядя Майкл зажмурился.

— *Пошли, — скомандовал Артём.

Они шагнули вперёд — и через секунду оказались на платформе, заполненной волшебниками, совами, кошками и дымящимся красным паровозом.

— *Ничего себе... — выдохнул дядя Майкл, оглядываясь. — Это... это невероятно.

— *Добро пожаловать в магический мир, — улыбнулась Эмма.

Поезд тронулся, унося их в Хогвартс.

Дядя Майкл просидел всю дорогу у окна, разглядывая проплывающие пейзажи и не веря своим глазам.

— *Коровы... летают? — спросил он, когда мимо пронеслась стая каких-то крылатых существ.

— *Это не коровы, — засмеялся Томми. — Это... ну, неважно. Просто наслаждайтесь.

Когда поезд прибыл в Хогвартс, уже стемнело. Замок сиял огнями, отражаясь в чёрной воде озера.

— *Красота-то какая, — прошептал дядя Майкл. — Я и представить не мог...

— *Пойдёмте, — Артём взял его под руку. — Нас ждут.

Церемония награждения проходила в Большом зале. Были приглашены все ученики, преподаватели и многие родители. Дамблдор, как всегда, сиял, но в его глазах читалась усталость — война не прошла бесследно.

— *Сегодня мы чествуем тех, кто проявил особое мужество в битве за Хогвартс, — начал он. — Тех, кто не побоялся встать на защиту своей школы, своих друзей, своего будущего.

Он называл имена одно за другим. Артём, Томми, Драко, Теодор, Эмма — каждый поднимался на возвышение, получал медаль и аплодисменты.

— *Особая благодарность, — закончил Дамблдор, — мистеру Артёму Смиту, чья сила духа и верность друзьям стали примером для всех нас.

Зал взорвался овациями.

Дядя Майкл сидел в первом ряду и плакал. Не стесняясь, просто вытирал слёзы рукавом.

— *Я горжусь вами, мальчики, — прошептал он. — Всеми.

После церемонии был пир. Такого количества еды дядя Майкл не видел никогда в жизни.

— *Это всё можно есть? — спросил он, глядя на горы жареного мяса, пирогов и пирожных.

— *Всё, — кивнул Томми. — И даже больше.

Они ели, смеялись, разговаривали. К ним подходили другие ученики, благодарили, жали руки. Эмма сияла, Драко важничал, Теодор делал вид, что ему всё равно, но было видно — ему приятно.

Поздно вечером, когда пир закончился, они вышли на улицу.

Ночь была тёплой, звёздной. Озеро плескалось у ног, ветер шелестел листвой в Запретном лесу.

— *Знаете, — сказал дядя Майкл, глядя на замок. — Я всю жизнь думал, что магия — это сказки. А теперь стою здесь и понимаю: сказки — это мы. Вы. То, что вы сделали.

— *Мы просто делали то, что должны, — ответил Артём.

— *Нет, — покачал головой старик. — Вы сделали больше. Вы подарили этому миру надежду.

Они стояли на берегу озера, глядя на отражение звёзд в воде.

— *За нас, — поднял невидимый бокал Томми.

— *За нас, — отозвались все.

Где-то в глубине озера плеснула рыба.

Ночь обещала быть долгой и счастливой.

Утро первого сентября началось с привычной суеты.

Хогвартс просыпался, наполняясь голосами возвращающихся учеников, стуком чемоданов, криками сов и ароматом свежеиспечённых булочек из кухни. Дядя Майкл, которого поселили в гостевой комнате в башне Гриффиндора (Дамблдор лично распорядился), проснулся ни свет ни заря и теперь стоял у окна, разинув рот.

— *Томми, — позвал он, когда племянник зашёл за ним. — Там... там вода... и она двигается!

— *Это озеро, дядь Майкл, — улыбнулся Томми. — А двигается потому, что ветер.

— *Но там рыбы! Огромные! И... это что, осьминог?

— *Кальмар, — поправил Томми. — Григори. Он добрый, не бойтесь.

— *Я не боюсь, — пробормотал дядя Майкл, хотя было заметно, что он слегка побледнел. — Просто... непривычно.

За завтраком они сидели все вместе за слизеринским столом — Артём, Драко, Теодор, Томми, Эмма и дядя Майкл. На них косились, но никто не решался подойти — слишком велика была слава героев.

— *Как вы тут вообще ориентируетесь? — спросил дядя Майкл, глядя на парящие свечи и двигающиеся лестницы. — Я бы заблудился в первую же минуту.

— *Привыкаешь, — ответил Драко. — За семь лет хочешь не хочешь, а запомнишь.

— *Семь лет? — переспросил дядя Майкл. — А потом что?

— *А потом — жизнь, — философски заметил Теодор. — У каждого своя.

После завтрака они отправились на прогулку по замку. Дядя Майкл ходил, задрав голову, и всё время повторял:

— *Невероятно... просто невероятно...

Они показали ему Большой зал, библиотеку (мадам Пинс долго косилась на маггла, но промолчала), теплицы, где профессор Спраут как раз собирала какой-то редкий сорняк, и даже подземелья Слизерина.

— *Здесь живёте вы? — спросил дядя Майкл, заглядывая в гостиную. — А почему под водой?

— *Так исторически сложилось, — пожал плечами Артём. — Основатель Слизерин любил тишину и покой.

— *Под водой, — повторил дядя Майкл. — Ну надо же.

В обед они встретились с Хагридом.

Огромный лесничий, узнав, что перед ним родственник Томми, пришёл в полный восторг.

— *Друг Томми — мой друг! — заявил он, пожирая дядю Майкла рукопожатием, от которого у того чуть кости не хрустнули. — Хотите чаю? У меня есть свежий, только заварил!

Чай у Хагрида оказался таким, что дядя Майкл потом час не мог прийти в себя, но отказываться было неудобно.

— *Крепкий, — только и смог выдавить он, отдышавшись.

— *Это хорошо, — обрадовался Хагрид. — Крепкий чай — здоровый чай!

Вечером они снова собрались в выручай-комнате.

Комната, уже привыкшая к ним, превратилась в уютную гостиную с камином, мягкими креслами и видом на звёздное небо.

— *Завтра начинается учёба, — вздохнул Томми. — Четвёртый курс. С ума сойти.

— *Даже не верится, — согласилась Эмма. — Кажется, только вчера мы были первокурсниками и боялись Снейпа.

— *Я до сих пор его боюсь, — признался Драко. — Но теперь это уважение, а не страх.

— *Снейп — великий человек, — добавил Теодор. — Он многое для нас сделал.

— *Для всех нас, — кивнул Артём.

Дядя Майкл слушал их разговоры и улыбался.

— *Знаете, — сказал он. — Я смотрел на вас весь день и думал: вот оно, счастье. Не в магии, не в богатстве, не в подвигах. А в том, чтобы быть вместе. Чтобы знать, что есть люди, которые всегда придут на помощь.

— *Вы правы, дядь Майкл, — ответил Томми. — Это мы поняли. Дорогой ценой, но поняли.

— *Главное — поняли, — старик поднялся. — А теперь мне пора. Завтра рано утром уезжать, а я ещё не собрался.

— *Останьтесь, — попросила Эмма. — Ещё немного.

— *Не могу, девочка. Домой надо. Работа ждёт. Но я приеду ещё. Обещаю.

Они обнялись на прощание, и дядя Майкл ушёл.

— *Хороший у тебя родственник, — сказал Драко Томми.

— *Лучший, — улыбнулся Томми. — Почти как вы.

Они просидели в выручай-комнате до полуночи. Говорили о планах, о будущем, о том, кем хотят стать. Драко мечтал превратить Малфой-мэнор в приют для нуждающихся магов. Теодор хотел писать книги по истории магии. Эмма — стать целителем, чтобы спасать жизни, как Лили мечтала. Томми — мракоборцем, как отец.

— *А ты, Том? — спросила Эмма.

Артём задумался.

— *Не знаю, — ответил он честно. — Может, останусь в Хогвартсе. Буду учить других. Передавать то, что умею.

— *Преподавателем? — удивился Драко.

— *А почему нет? Снейп же смог.

— *Снейп — это Снейп, — усмехнулся Теодор. — Но ты тоже сможешь.

— *Посмотрим, — улыбнулся Артём. — Время покажет.

На следующее утро они проводили дядю Майкла до ворот. Старик обнял каждого по очереди, даже Драко, который слегка опешил от таких маггловских нежностей.

— *Берегите себя, — сказал он на прощание. — И друг друга.

— *Будем, — пообещал Томми.

Дядя Майкл скрылся за воротами, и они остались одни.

— *Ну что, — сказал Артём, глядя на замок. — Четвёртый курс ждёт.

— *Идём, — кивнул Томми.

Они вошли в Хогвартс.

Новый учебный год начинался.

Первая неделя четвёртого курса пролетела как один миг.

Новые предметы, новые преподаватели, новые расписания — всё смешалось в голове Артёма в какой-то бесконечный калейдоскоп. Но было в этой суете что-то успокаивающее. Обычная жизнь, обычные заботы, обычные проблемы — после всего, что они пережили, это казалось настоящим раем.

— *Ты заметил? — спросил как-то Томми, когда они сидели в библиотеке. — Никто больше не смотрит на нас как на героев.

— *Заметил, — кивнул Артём. — И это хорошо.

— *Почему?

— *Потому что мы снова стали просто учениками. Обычными людьми.

— *А мы обычные? — усмехнулся Томми.

— *Нет, — улыбнулся Артём. — Но можем хотя бы притворяться.

На зельях в тот день Снейп объявил, что они начинают изучать сложные противоядия.

— *Война научила нас одному, — сказал он, обводя класс своим обычным ледяным взглядом. — Враг может быть везде. Яд может быть в каждом глотке. Вы должны уметь защитить себя и своих близких.

— *Профессор, — поднял руку Драко. — А правда, что вы сами создали несколько противоядий?

Снейп чуть заметно приподнял бровь.

— *Правда. И некоторые из них спасли жизни в битве за Хогвартс.

Класс загудел. Снейп — герой? Для многих это было открытием.

— *Хватит разговоров, — оборвал он. — Варите. Ингредиенты на доске.

Артём варил зелье и думал о том, как всё изменилось. Снейп, который ещё недавно казался воплощением зла, теперь был почти другом. Грюмы, от которых они в ужасе бегали на первом курсе, стали наставниками. Даже Филч, вечно ворчливый и злой, теперь иногда кивал им при встрече.

— *Война меняет всех, — сказал Теодор, словно прочитав его мысли.

— *Ты опять читаешь мои мысли? — усмехнулся Артём.

— *Нет. Просто у тебя на лице всё написано.

— *Понятно.

На Защите Грюм-старший устроил показательную дуэль между четвёртым и седьмым курсами.

— *Смит, Малфой, Уилсон, Нотт, Эванс — вперёд! — скомандовал он. — Покажите этим старичкам, как надо драться!

Против них выставили пятерых семикурсников — здоровых, самоуверенных, с палочками наготове.

— *Держитесь вместе, — шепнул Артём. — Прикрывайте друг друга.

Бой начался.

Заклинания летели со всех сторон. Артём бил быстро и точно, прикрывая Томми, который, как всегда, лез вперёд. Драко и Теодор держали фланги, Эмма ставила щиты и отвлекала противников.

— *Экспеллиармус! — крикнул Томми, и палочка одного из семикурсников вылетела.

— *Ступефай! — Драко оглушил второго.

— *Инкарцеро! — Эмма опутала третьего.

Оставшиеся двое сдались сами, увидев, что остались одни.

— *Отлично! — заорал Грюм. — Идеальная командная работа! Все получают по пятьдесят баллов!

После урока к ним подошли семикурсники.

— *Вы реально крутые, — сказал один из них, тот, которого обезоружил Томми. — Мы думали, что легко вас сделаем, а вы нас разделали.

— *Мы тренировались, — ответил Артём.

— *Видно. Может, потренируете нас? Мы тоже хотим так уметь.

Артём переглянулся с друзьями.

— *Почему бы и нет, — улыбнулся Томми. — Чем больше, тем веселее.

Так у них появились новые ученики.

В выходные они поехали в Хогсмид.

Деревня, полностью восстановленная после войны, теперь цвела и пахла свежей выпечкой. «Три метлы» была забита до отказа, «Зонко» сиял новыми витринами, а на улицах играли дети.

— *Помните, как мы впервые сюда попали? — спросил Томми. — Я тогда чуть не потерялся.

— *Помню, — усмехнулся Драко. — Ты ещё хотел купить шоколадную лягушку, а у тебя денег не хватало.

— *А ты дал, — напомнил Артём.

— *И я её съел, — улыбнулся Томми. — Вкусная была.

Они зашли в кафе, заказали сливочное пиво и сидели, глядя в окно на прохожих.

— *Знаете, — вдруг сказала Эмма. — Я тут подумала. Мы столько всего пережили вместе. А ведь могли бы просто разбежаться после войны. Но не разбежались.

— *Не разбежались, — согласился Драко.

— *Потому что мы — семья, — закончил Теодор.

Они чокнулись кружками.

Вечером, возвращаясь в замок, Артём остановился на холме, где была похоронена Лили.

Могила заросла травой и полевыми цветами. Кто-то поставил на ней маленький камень с выгравированной надписью.

«Лили Эванс. Наша сестра. Наш свет. Мы помним».

— *Красиво, — прошептала Эмма, подошедшая сзади.

— *Она заслужила, — ответил Артём.

Они постояли в тишине, глядя на закат. Солнце садилось за озеро, окрашивая воду в золото и багрянец.

— *Спи спокойно, сестра, — прошептал Артём. — Мы справимся.

Ветер донёс до них едва уловимый шёпот:

— *Я знаю. Я всегда знала.

Они улыбнулись и пошли в замок.

Октябрь в Хогвартсе выдался на удивление тёплым и золотым.

Листья на деревьях Запретного леса горели багрянцем, озеро было спокойным и зеркальным, а ученики всё чаще проводили свободное время на улице, наслаждаясь последними тёплыми днями перед зимой.

Артём сидел на берегу озера с книгой в руках, но не читал. Он смотрел на воду и думал о Нагини. Змей не появлялся с того самого дня, когда прощался с ним, но Артём чувствовал его присутствие — где-то глубоко внутри, в самой сердцевине души.

— *Мечтаешь? — раздался голос сзади.

Артём обернулся. Рядом стояла Эмма с корзинкой, полной яблок.

— *Просто думаю, — ответил он.

— *О чём?

— *О Нагини. О том, что он сказал перед уходом.

— *И что же?

— *Что я должен беречь своих. Что они — моё главное сокровище.

Эмма села рядом, поставила корзинку на траву.

— *Он был прав, — тихо сказала она. — Мы — твоё сокровище. И ты — наше.

— *Знаю. Поэтому и берегу.

Они сидели молча, глядя на озеро. Где-то вдалеке плескался кальмар Григори, иногда показывая над водой свои огромные щупальца.

— *Том, — вдруг сказала Эмма. — А ты никогда не задумывался о том, что будет после школы?

— *Задумывался.

— *И?

— *И пока не знаю. Слишком много вариантов.

— *Например?

— *Можно стать мракоборцем, как Грюмы. Можно зельеваром, как Снейп. Можно преподавателем. Можно просто путешествовать.

— *А хочешь совет?

— *Давай.

— *Не торопись. Время покажет.

Артём улыбнулся.

— *Мудро. Откуда ты такая мудрая?

— *Насмотрелась на вас, — рассмеялась Эмма. — Столько глупостей делаете, что поневоле поумнеешь.

— *Это мы-то глупости делаем?

— *А кто на четвёртом курсе полез в логово Пожирателей спасать детей?

— *Это было необходимо.

— *Знаю. И я благодарна. Но всё равно глупо.

Они рассмеялись.

В эту минуту к ним подбежал запыхавшийся Томми.

— *Том! Эмма! Там такое! В замке!

— *Что? — насторожился Артём.

— *Грюмы устроили показательный бой с аврорами! Все бегут смотреть!

Они побежали к замку.

На квиддичном поле действительно творилось нечто невероятное. Грюм-старший и Грюм-младший сражались против пятёрки авроров, и зрелище было завораживающим. Заклинания летели со всех сторон, щиты вспыхивали и гасли, а Грюмы, несмотря на возраст и ранения, двигались быстрее молодых.

— *Давай! — орал старый Грюм. — Не спи! Быстрее!

— *Сейчас! — крикнул в ответ сын, отправляя в авроров сразу три проклятия подряд.

Двое авроров упали, обезоруженные. Остальные сдались.

— *Отлично! — зааплодировала толпа.

Грюмы раскланялись, и старый Грюм заметил в толпе своих учеников.

— *Смит! Малфой! Уилсон! Нотт! Эванс! — позвал он. — Идите сюда!

Они подошли.

— *Хотите попробовать? — спросил Грюм-младший. — Против нас?

— *Вы шутите? — удивился Драко.

— *Никогда не шучу насчёт боёв.

Они переглянулись.

— *Давайте, — ответил за всех Артём.

Бой начался.

Грюмы не щадили их. Заклинания летели с такой скоростью, что Артём едва успевал ставить щиты. Томми, как всегда, лез вперёд и тут же получил оглушающее. Эмма прикрывала его, Драко и Теодор держали фланги.

— *Не сдавайтесь! — кричал старый Грюм. — Думайте! Просчитывайте!

Артём просчитывал. Он видел, как движется Грюм-младший, как он ставит ногу перед ударом, как поворачивает палочку. И в какой-то момент он понял — сейчас.

— *Драко, справа! Теодор, слева! Эмма, щит на нас! — скомандовал он. — Три, два, один — БЕЙТЕ!

Четыре заклинания ударили одновременно. Грюмы не успели отреагировать — их палочки вылетели из рук.

Толпа взорвалась аплодисментами.

— *Ничего себе, — выдохнул Грюм-младший, поднимая палочку. — Вы нас сделали.

— *Командная работа, — ответил Артём.

— *Молодцы, — кивнул старый Грюм. — Горжусь вами.

После боя они сидели на трибунах, пили тыквенный сок и обсуждали прошедшую схватку.

— *Ты был великолепен, — сказала Эмма Артёму. — Как ты понял, когда бить?

— *Чутьё, — ответил он. — Нагини научил.

— *Он был хорошим учителем.

— *Лучшим.

Вечером они снова собрались в выручай-комнате.

— *Знаете, — сказал Томми. — Я тут подумал. Мы столько всего пережили, а ведь могли бы просто сидеть и бояться. Но мы не боялись.

— *Потому что были вместе, — добавил Драко.

— *Потому что знали — за спиной есть кто-то, кто прикроет, — кивнул Теодор.

— *Потому что мы — семья, — закончила Эмма.

Артём посмотрел на них. На своих друзей. На свою семью.

— *Знаете, что я понял за эти годы? — спросил он.

— *Что?

— *Что настоящая магия — не в заклинаниях. Не в палочках. Не в зельях. Настоящая магия — в нас. В нашей связи. В нашей верности друг другу.

— *Красиво сказано, — улыбнулся Томми.

— *Правда, — ответил Артём.

Они сидели у камина, глядя на огонь, и каждый думал о своём. О прошлом, о будущем, о тех, кто ушёл, и тех, кто остался.

— *За нас, — поднял стакан Томми.

— *За нас, — отозвались все.

За окном садилось солнце.

Новый день начинался.

И в этом дне было место для надежды.

Ноябрь ворвался в Хогвартс холодными ветрами и первым снегом.

Замок преобразился — башни покрылись белыми шапками, окна заиндевели, а озеро начало затягиваться тонкой коркой льда. Ученики кутались в тёплые мантии и шарфы, и даже в подземельях Слизерина стало прохладнее обычного.

— *Зима близко, — философски заметил Теодор, глядя в окно. — Вторая мирная зима.

— *Странно звучит, — отозвался Драко. — «Мирная зима». После всего, что было, это кажется почти неправдоподобным.

— *Привыкай, — ответил Артём. — Мир — это то, за что мы боролись.

В субботу утром, когда они завтракали в Большом зале, влетела сова и бросила письмо прямо в тарелку Томми.

— *От дяди, — просиял Томми, узнав почерк. — Он пишет!

«Дорогой Томми!

Как твои дела? Как учёба? Я тут всё думаю о нашей поездке в Хогвартс. До сих пор не могу поверить, что всё это было на самом деле. Соседи надо мной смеются, когда я рассказываю о летающих коровах и подводных гостиных.

Шучу, я им не рассказываю. Не хочу, чтобы меня в дурку забрали.

Скучаю по вам всем. Приезжайте на Рождество, если сможете. Я испеку ваш любимый пирог.

Целую, Дядя Майкл»

— *Какие планы на Рождество? — спросил Томми, дочитав письмо.

— *Я в Малфой-мэнор, — ответил Драко. — Буду принимать гостей. У меня там теперь почти пансион.

— *Я с тобой, — кивнул Теодор. — Снейп сказал, что зимой в Хогвартсе слишком сыро для его экспериментов.

— *А ты, Эмма? — спросил Томми.

— *Родители хотят, чтобы я была дома, — вздохнула она. — Но, может, уговорю их отпустить меня на пару дней.

— *А ты, Том? — все посмотрели на Артёма.

— *Пока не знаю, — ответил он. — Может, останусь здесь. Хогвартс зимой красивый.

— *Один? — удивилась Эмма.

— *Не один. С вами в мыслях.

— *Это слишком пафосно, — поморщился Драко. — Лучше приезжай к нам.

— *Подумаю.

В середине ноября случилось то, чего никто не ожидал.

В Хогвартс пришла весть о том, что в Лондоне открывается новый музей — Музей магической истории. Главным экспонатом должны были стать личные вещи Волдеморта, найденные в его убежищах после войны.

— *Зачем? — возмутился Томми. — Зачем выставлять это на всеобщее обозрение?

— *Чтобы помнили, — ответил Теодор. — Чтобы никто не забыл, к чему приводит жажда власти.

— *Но это же чудовищно! — не унимался Томми. — Эти вещи пропитаны тёмной магией!

— *Поэтому их и выставляют под специальными защитными куполами, — объяснил Теодор. — Я читал об этом. Это обычная практика после войн.

— *Всё равно не понимаю.

— *Не нужно понимать, — мягко сказал Артём. — Нужно просто принять.

На выходные они поехали в Лондон, чтобы посмотреть на музей своими глазами.

Здание было огромным — современное, стеклянное, с высокими потолками и множеством залов. В центре главного зала, под толстым защитным стеклом, лежали вещи Волдеморта: его палочка, дневник, кольцо, медальон, диадема и даже остатки змеи Нагини.

— *Смотри, — прошептал Томми, указывая на змеиную кожу. — Это же...

— *Да, — кивнул Артём. — Часть Нагини.

У него сжалось сердце. Он подошёл ближе и положил руку на стекло.

— *Прости, — прошептал он. — Что не смог спасти.

В ту секунду ему показалось, что из-под стекла донёсся тихий шёпот: «Ты спас. Себя. Друзей. Мир. Этого достаточно».

Они бродили по музею несколько часов, разглядывая экспонаты, читая таблички и слушая экскурсовода. В конце, в небольшом зале, они увидели стену с фотографиями погибших.

Сотни лиц. Сотни имён. Сотни жизней.

— *Лили, — вдруг сказала Эмма, указывая на одну из фотографий.

Они подошли ближе. Фотография Лили — та самая, школьная, где она улыбается и машет рукой.

— *Она здесь, — прошептал Томми.

— *Она всегда с нами, — ответил Артём.

Они простояли у фотографии до самого закрытия музея.

Вечером, возвращаясь в Хогвартс, они почти не разговаривали. Каждый думал о своём.

— *Знаете, — сказал наконец Теодор. — Я рад, что мы туда съездили.

— *Почему? — спросил Драко.

— *Потому что теперь всё встало на свои места. Война закончена. Враги мертвы. Герои живы. А мы — мы просто живём дальше.

— *Просто живём, — эхом отозвался Артём. — Это и есть главная победа.

Поезд мчал их сквозь ночь, унося в Хогвартс, где ждали новые уроки, новые друзья и новая жизнь.

Жизнь, за которую они боролись.

Жизнь, которую они заслужили.

После поездки в Лондон прошло две недели, а впечатления от музея всё ещё не отпускали.

Артём часто просыпался по ночам, думая о той стене с фотографиями, о лицах погибших, о Лили, улыбающейся со старого снимка. Иногда ему казалось, что он слышит её голос — тихий, успокаивающий, знакомый до боли.

— *Ты опять не спишь? — спросил Драко, замечая, как Артём сидит на подоконнике в гостиной.

— *Не спится.

— *Думаешь о ней?

— *О ней. О войне. О том, что будет дальше.

Драко сел рядом. За окном медленно падал снег, укрывая территорию школы белым одеялом.

— *Знаешь, — сказал он. — Я тоже часто думаю об отце. О том, каким он был до войны. О том, каким стал в конце.

— *Ты гордишься им?

— *Горжусь. Он сделал правильный выбор. Пусть поздно, но сделал.

— *Это главное.

— *Да.

Они сидели молча, глядя на снегопад.

— *Смит, — вдруг сказал Драко. — А ты никогда не думал найти своих родителей? Ну, в этом мире?

Артём задумался. Этот вопрос возникал у него и раньше, но он всегда отгонял его.

— *Думал, — признался он. — Но не знаю, с чего начать. В приюте сказали, что меня подкинули. Никаких документов, никаких имён. Только фамилия — Смит. Самая распространённая в Англии.

— *Можно поискать через магию, — предложил Драко. — Есть заклинания, которые находят кровных родственников.

— *Знаю. Но боюсь.

— *Чего?

— *Что найду. Или не найду. Оба варианта пугают.

Драко кивнул.

— *Понимаю.

На следующее утро Артём решился.

Он пошёл к Снейпу.

— *Профессор, — начал он. — Вы знаете заклинание, которое помогает найти родственников?

Снейп поднял бровь.

— *Знаю. Но оно опасное. Требует крови того, кого ищешь. Или хотя бы чего-то, что ему принадлежало.

— *У меня ничего нет.

— *Тогда вряд ли получится.

Артём вздохнул.

— *Но есть другой способ, — добавил Снейп. — Можно попробовать восстановить вашу историю через магические архивы. Иногда в них остаются следы.

— *Где они?

— *В Министерстве. В отделе магических записей. Я могу написать запрос.

— *Спасибо, профессор.

— *Не за что. Но предупреждаю — результаты могут быть не такими, как вы ожидаете.

— *Я готов.

Прошла неделя, прежде чем пришёл ответ из Министерства.

Снейп вызвал Артёма в кабинет и протянул ему тонкую папку.

— *Здесь всё, что удалось найти.

Артём открыл папку дрожащими руками.

Внутри было всего несколько страниц. Свидетельство о рождении. Имя: Том Смит. Дата рождения: 31 июля. Мать: неизвестна. Отец: неизвестен. Место рождения: Лондон, приют Святого Георгия.

И всё.

— *Больше ничего? — спросил он.

— *Ничего, — подтвердил Снейп. — Смитов в Англии тысячи. Ваше рождение не регистрировали в магическом мире до того, как вы проявили способности. А маггловские записи... они сгорели.

— *Сгорели?

— *В приюте был пожар. Давно. Все документы уничтожены.

Артём почувствовал, как внутри что-то обрывается.

— *Значит, я никогда не узнаю?

— *Не знаю, — честно ответил Снейп. — Магия непредсказуема. Иногда ответы приходят сами, когда их не ждёшь.

Артём вышел из кабинета с тяжёлым сердцем.

Друзья ждали его в выручай-комнате.

— *Ну что? — спросил Томми, как только он вошёл.

— *Ничего, — ответил Артём. — Пусто.

Они окружили его, обняли.

— *Не расстраивайся, — сказала Эмма. — Ты не один. У нас есть ты, у тебя — мы.

— *Семья не всегда по крови, — добавил Теодор.

— *Знаю, — улыбнулся Артём. — Спасибо вам.

В тот вечер они просидели в выручай-комнате до полуночи, разговаривая о всякой ерунде, смеясь и просто наслаждаясь обществом друг друга.

— *Знаете, — сказал вдруг Артём. — Я вдруг понял одну вещь.

— *Какую? — спросил Томми.

— *Я искал своё прошлое, а нашёл будущее. Вас.

— *Это хорошо? — улыбнулась Эмма.

— *Это лучше всего.

Они обнялись.

За окном продолжал падать снег.

В конце ноября произошло событие, которое заставило всех вспомнить о приближающихся праздниках.

Хогвартс начали украшать к Рождеству.

Огромные ели появились в Большом зале, украшенные сверкающими игрушками и живыми снежинками, которые порхали вокруг, не тая. Перила лестниц обвили плющом и остролистом, а в каждом окне зажглись тёплые огоньки.

— *Красиво, — выдохнула Эмма, глядя на преобразившийся замок.

— *В прошлом году мы были в Лондоне, — напомнил Томми. — А в этом снова здесь.

— *И это прекрасно.

На выходные они поехали в Хогсмид за рождественскими подарками.

Деревня утопала в снегу и огнях. Лавки ломились от товаров, на улицах играли музыканты, а в воздухе пахло жареными каштанами и имбирным печеньем.

— *Мне нужно купить подарок дяде, — сказал Томми. — Что дарят магглам?

— *Что-нибудь тёплое, — посоветовал Драко. — Или вкусное. Магглы это любят.

— *А ты откуда знаешь?

— *У меня теперь в поместье живут магглы. Вернее, сквибы, но почти магглы. Я у них учусь.

Томми купил дяде тёплый шарф ручной работы и коробку шоколадных конфет.

Драко выбрал подарки для своих постояльцев — каждому что-то особенное, подобранное с заботой.

Эмма купила книги для родителей — они любили читать.

Теодор, как всегда, приобрёл несколько редких фолиантов для себя, уверяя, что это и есть лучший подарок.

— *А ты, Том? — спросила Эмма. — Что будешь дарить?

Артём задумался.

— *Не знаю. Может, просто... быть рядом. Это лучший подарок.

— *Слишком пафосно, — поморщился Драко. — Давай поможем выбрать что-то материальное.

В конце концов, они затащили его в лавку с магическими безделушками, и Артём накупил всем маленькие сувениры — каждому по памятной вещице.

Первое декабря ознаменовалось важным событием.

Дамблдор объявил, что в этом году на Рождество в Хогвартсе будет большой бал.

— *Мы давно не праздновали по-настоящему, — сказал он. — Пришло время вспомнить, что жизнь прекрасна.

Новость встретили с восторгом. Ученики сразу начали обсуждать наряды, пары и музыку.

— *Пойдёте? — спросил Томми друзей.

— *Конечно, — ответил Драко. — Я уже заказал мантию у лучшего портного в Лондоне.

— *А ты, Теодор?

— *Если там будет библиотека, то да.

— *Там будет танцы, а не библиотека, — засмеялась Эмма.

— *Тогда не знаю.

— *Пойдём все вместе, — решил Артём. — Как одна семья.

— *Договорились.

Бал состоялся двадцать третьего декабря.

Большой зал преобразился до неузнаваемости. Огромная ёлка доставала до самого потолка, украшенная тысячами сверкающих огней. Столы убрали, освободив место для танцев. С потолка падал искусственный снег, таявший, не долетая до пола.

— *Красота, — выдохнула Эмма, когда они вошли.

Она была в красивом серебристом платье, которое подчёркивало её глаза. Томми надел парадную мантию, Драко — свой лучший костюм, Теодор — что-то строгое и чёрное. Артём был в простой, но элегантной мантии, которая сидела на нём идеально.

— *Смотрите, — показал Томми.

В центре зала, на почётном месте, стояла фотография Лили в красивой рамке, украшенной цветами.

— *Это Дамблдор распорядился, — сказал кто-то рядом. — Чтобы помнили.

Они подошли к фотографии.

— *Привет, сестра, — прошептал Артём. — Смотри, как тут красиво.

Фотография Лили улыбнулась им.

Музыка заиграла, и пары закружились в танце.

— *Потанцуем? — предложил Томми Эмме.

— *С удовольствием.

Они ушли в центр зала.

— *А ты? — спросил Драко Артёма.

— *Я постою. Посмотрю.

— *Как хочешь.

Драко пригласил какую-то девушку с Когтеврана, и они тоже закружились в танце. Теодор, как и обещал, нашёл угол с книгами и читал, делая вид, что ему всё равно.

Артём стоял у стены и наблюдал за этим праздником жизни. Смех, музыка, счастливые лица — всё это казалось почти нереальным после всего, что они пережили.

— *Мечтаешь? — раздался голос сзади.

Он обернулся. Перед ним стояла девушка — незнакомая, с тёмными волосами и зелёными глазами, в простом белом платье.

— *Нет, просто смотрю, — ответил Артём.

— *Красиво, правда?

— *Очень.

— *Я Ханна, — представилась девушка. — С Хаффлпаффа.

— *Артём. Слизерин.

— *Знаю, — улыбнулась она. — Тебя все знают. Ты герой.

— *Я просто ученик.

— *Скромность украшает, — она протянула руку. — Потанцуешь со мной?

Артём замялся. Танцы — это было не его. Но взгляд Ханны был таким открытым и добрым, что отказать было невозможно.

— *Пойдём.

Они закружились в вальсе. Артём двигался неуклюже, но Ханна вела уверенно, и постепенно он расслабился.

— *Ты хорошо танцуешь, — сказала она.

— *Врёшь.

— *Немного, — рассмеялась она. — Но стараешься, это главное.

После танца они стояли у стола с напитками.

— *Ты всегда такой серьёзный? — спросила Ханна.

— *Не всегда. Но часто.

— *После войны многие стали серьёзными.

— *Ты тоже её пережила?

— *Да. Потеряла родителей.

— *Мне жаль.

— *Не надо. Они погибли, защищая других. Я горжусь ими.

Артём посмотрел на неё с уважением.

— *Ты сильная.

— *Я стараюсь.

Они проговорили до самого конца бала. Ханна оказалась интересной собеседницей — умной, весёлой, с лёгким характером. Артём поймал себя на мысли, что ему с ней легко.

— *Может, увидимся ещё? — спросила она на прощание.

— *Буду рад.

Она улыбнулась и ушла.

Друзья налетели на него сразу, как только Ханна скрылась из виду.

— *Кто это? — затараторила Эмма. — Откуда? Почему мы её не знаем?

— *Её зовут Ханна, — ответил Артём. — С Хаффлпаффа.

— *Ты ей понравился, — заявил Томми. — Это было видно.

— *С чего ты взял?

— *Она смотрела на тебя весь вечер. И танцевала только с тобой.

— *Мы просто разговаривали.

— *Ага, конечно, — усмехнулся Драко. — Смит, ты хоть понимаешь, что девушки просто так не танцуют с незнакомцами?

— *Понятия не имею, — честно ответил Артём. — Я в этом не разбираюсь.

— *Мы тебя научим, — пообещала Эмма.

Они вернулись в гостиную Слизерина за полночь, уставшие, но счастливые.

— *Хороший вечер, — сказал Теодор, откладывая книгу.

— *Лучший за долгое время, — согласился Томми.

— *Знаете, — Артём посмотрел на друзей. — Я вдруг понял, что мы действительно живём. По-настоящему. Не выживаем, а живём.

— *И это прекрасно, — закончила Эмма.

Они сидели у камина, глядя на огонь, и молчали. Каждый думал о своём, но все — об одном: о том, что они вместе, а значит, всё будет хорошо.

За окном падал снег.

Рождество приближалось.

Глава 12. Начало

Январь в Хогвартсе выдался морозным и сказочным.

Замок утопал в снегу, озёро замёрзло окончательно, и теперь по его поверхности можно было ходить — чем многие и пользовались, устраивая катки и играя в хоккей на метлах. С башен свисали огромные сосульки, которые магически укрепляли, чтобы они не падали на головы ученикам.

Артём стоял у окна в гостиной Слизерина и смотрел на замёрзшее озеро. В руках он держал письмо от Ханны — они обменивались записками почти каждый день после Рождественского бала.

«Том,

Сегодня на трансфигурации я чуть не превратила свой чайник в страуса. Макгонагалл сказала, что это был самый оригинальный вариант за всю её практику. Думаю, это комплимент.

Хочу увидеть тебя в выходные. Может, сходим в Хогсмид? Говорят, там открылось новое кафе с лучшим горячим шоколадом в мире.

Жду ответа. Ханна»

Артём улыбнулся и спрятал письмо в карман.

— *Опять улыбаешься, — заметил Драко, появляясь из спальни. — Влюбился, что ли?

— *Не говори ерунды.

— *А что тогда? Письмо от Ханны?

— *От неё.

— *И что она пишет?

— *Зовёт в Хогсмид.

— *Пойдёшь?

— *Наверное.

— *Смит, — Драко подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Ты имеешь право на личную жизнь. Мы не обидимся, если ты иногда будешь проводить время не с нами.

— *Знаю. Но вы — моя семья. Это не меняется.

— *И не должно. Но семья — это не тюрьма. Мы хотим, чтобы ты был счастлив.

Артём посмотрел на друга.

— *Спасибо.

— *Не за что.

В субботу они встретились с Ханной в Хогсмиде.

Новое кафе оказалось уютным маленьким местечком с видом на замёрзшую реку. Внутри пахло корицей и шоколадом, играла тихая музыка, и за столиками сидели влюблённые парочки.

— *Нравится? — спросила Ханна, когда они устроились у окна.

— *Очень, — ответил Артём. — Ты хорошо выбираешь места.

— *Стараюсь.

Они заказали горячий шоколад и пирожные. Ханна рассказывала о своей семье, о Хаффлпаффе, о том, как она попала в Хогвартс.

— *Мои родители были магглами, — говорила она. — Они так гордились, когда я получила письмо. Мама до сих пор хранит его в рамке.

— *Они погибли во время войны?

— *Да. Но я не хочу об этом говорить. Слишком больно.

— *Понимаю.

— *А ты? — спросила Ханна. — Расскажи о себе. Я так мало знаю.

Артём задумался. Что он мог рассказать? О приюте? О прошлой жизни? О Нагини?

— *Я вырос в приюте, — начал он. — Никогда не знал родителей. Попал в Хогвартс, встретил друзей. Пережил войну. Потерял близких.

— *Лили, — тихо сказала Ханна. — Я знаю. О ней все знают.

— *Да. Она была для меня сестрой.

— *Ты скучаешь?

— *Каждый день. Но она всегда со мной.

Ханна взяла его за руку.

— *Ты не один, Том. У тебя есть друзья. И теперь есть я, если ты позволишь.

Артём посмотрел в её зелёные глаза. Они напоминали ему глаза Лили, но были другими — теплее, что ли.

— *Позволю, — ответил он.

Они просидели в кафе до самого вечера, разговаривая обо всём на свете.

Возвращаясь в Хогвартс, Артём чувствовал, как в груди разливается тепло. Новое, непривычное, но приятное.

Друзья ждали его в выручай-комнате.

— *Ну как? — набросились они.

— *Хорошо, — улыбнулся Артём. — Очень хорошо.

— *Рассказывай! — потребовала Эмма.

— *Нечего рассказывать. Просто общались.

— *И держались за руки? — прищурился Томми.

— *Откуда ты...

— *Мы видели, — признался Драко. — Смотрели в окно, когда вы гуляли.

— *Вы следили за мной?

— *Нет, что ты! Просто случайно проходили мимо. Несколько раз.

Артём рассмеялся.

— *Вы неисправимы.

— *Зато теперь мы знаем, что у тебя всё серьёзно, — заключил Теодор. — И мы рады за тебя.

— *Спасибо, друзья.

Они обнялись.

Февраль принёс с собой метели и сильные морозы, но в Хогвартсе было тепло и уютно.

Отношения Артёма и Ханны развивались медленно, но уверенно. Они встречались почти каждый день — то в библиотеке, то в Хогсмиде, то просто гуляли по замку, разговаривая обо всём на свете.

— *Ты замечаешь, что он стал чаще улыбаться? — спросил как-то Томми у Драко.

— *Замечаю, — кивнул тот. — Ханна на него хорошо влияет.

— *Я рад. Он заслужил счастье.

— *Все мы заслужили.

В середине февраля случилось событие, которое заставило всех вспомнить о приближающихся экзаменах.

Макгонагалл объявила, что в конце года четвёртый курс ждут серьёзные испытания — промежуточные экзамены, которые определят, смогут ли они перейти на пятый.

— *Время летит быстро, — сказала она. — Ещё год — и вы будете сдавать СОВ. Готовьтесь.

— *СОВ, — простонал Томми. — Я уже боюсь.

— *Не бойся, — успокоил его Теодор. — Мы справимся. Мы всегда справлялись.

— *Вместе, — добавила Эмма.

В выходные они устроили марафон подготовки в библиотеке. Столы были завалены книгами, свитками и конспектами. Даже Теодор, который всё знал, и тот корпел над учебниками.

— *Никогда не думал, что скажу это, — признался Драко, — но я устал.

— *Отдыхай, — разрешил Артём. — Мы продолжим завтра.

— *А ты?

— *Я ещё посижу. Хочу разобраться с трансфигурацией.

Он остался один.

Через час в библиотеку тихо вошла Ханна.

— *Не спится? — спросила она, садясь рядом.

— *Готовлюсь.

— *Один?

— *Друзья устали.

— *А ты?

— *Я привык. В приюте приходилось много работать.

Ханна положила голову ему на плечо.

— *Ты слишком много на себя берёшь.

— *Кто-то должен.

— *Пусть другие тоже берут. Ты не один.

Артём улыбнулся.

— *Знаю. Спасибо, что напомнила.

Они сидели в тишине, и это было удивительно спокойно.

Март принёс первые оттепели.

Снег начал таять, обнажая первую траву. Озеро освободилось ото льда, и кальмар Григори снова начал показываться на поверхности.

— *Весна, — мечтательно сказала Эмма, глядя в окно. — Моё любимое время.

— *Почему? — спросил Томми.

— *Потому что всё оживает. Даже после самой холодной зимы.

— *Как мы, — добавил Теодор.

— *Да. Как мы.

В конце марта произошло событие, которое заставило всех замереть.

В Хогвартс пришло письмо от дяди Майкла. Томми прочитал его вслух:

«Дорогие мои!

Я долго думал и наконец решился. Я продал свою квартиру в Лондоне и переезжаю поближе к Хогсмиду. Хочу быть рядом с вами. Нашёл маленький домик в деревне, уже договорился с хозяином.

Скучаю по вам всем. Скоро увидимся!

Дядя Майкл»

— *Он переезжает! — закричал Томми. — Он будет рядом!

— *Это же замечательно! — обрадовалась Эмма.

— *Теперь у нас будет свой дом недалеко от школы, — улыбнулся Драко. — Можно будет приезжать в гости.

— *Настоящий дом, — добавил Артём.

В первые выходные апреля они поехали помогать дяде Майклу с переездом.

Домик оказался маленьким, но уютным — с камином, садиком и видом на холмы. Дядя Майкл суетился, разбирал коробки и всё время повторял:

— *Как же я рад вас видеть! Всех!

Они провели там весь день — помогали распаковывать вещи, вешали картины, расставляли мебель. А вечером сидели у камина, пили чай и разговаривали.

— *Знаете, — сказал дядя Майкл. — Я всю жизнь мечтал о семье. Но после смерти сестры думал, что останусь один. А теперь у меня есть вы. Пятеро внуков, можно сказать.

— *Шестеро, — поправил Томми. — С Ханной.

— *Точно, шестеро. Спасибо вам, ребята. За то, что вы есть.

Они обнялись.

Возвращаясь в Хогвартс, Артём думал о том, как много изменилось за эти годы. Из одинокого мальчика из приюта он превратился в часть большой семьи. У него были друзья, любимая девушка, дом, куда можно приехать.

— *О чём задумался? — спросила Ханна, беря его за руку.

— *О том, как мне повезло.

— *Мне тоже.

Они шли по дороге к замку, и весенний ветер играл в волосах.

Жизнь была прекрасна.

Апрель в Хогвартсе выдался на удивление тёплым и солнечным.

Замок утопал в цветущих садах, воздух был напоён ароматами сирени и свежескошенной травы, а ученики всё чаще проводили время на улице, наслаждаясь долгожданным теплом. Экзамены приближались, но страх перед ними как-то отступил — слишком хорошо было просто жить.

Артём сидел на берегу озера с книгой по трансфигурации, но не читал. Он смотрел на воду и думал о том, как быстро летит время. Казалось, только вчера они были первокурсниками, дрожащими перед Снейпом, а сегодня уже четвёртый курс подходит к концу.

— *Опять мечтаешь? — раздался голос сзади.

Ханна подошла бесшумно и села рядом, положив голову ему на плечо.

— *Думаю, — ответил Артём. — О времени. О том, как всё меняется.

— *Меняется, — согласилась она. — Но мы остаёмся.

— *Ты веришь в судьбу?

— *Верю. Но не в ту, что написана на небесах. В ту, что мы создаём сами.

— *Мудро.

— *Насмотрелась на тебя, — улыбнулась Ханна. — Ты тоже стал мудрее.

— *Война учит.

— *Не только война. Жизнь учит. Друзья. Любовь.

Она посмотрела на него, и в её зелёных глазах отражалось солнце.

— *Я люблю тебя, Том, — сказала она просто.

Артём замер. Этих слов он не слышал никогда в своей жизни. Ни в прошлой, ни в этой.

— *Я... — начал он.

— *Не отвечай сейчас, — остановила Ханна. — Просто знай. И думай.

Она поцеловала его в щёку и ушла, оставив Артёма в полном смятении.

Он сидел на берегу до самого заката, глядя, как солнце опускается за озеро, и думал.

Вечером, в выручай-комнате, друзья заметили его состояние.

— *Что с тобой? — спросил Томми. — Ты сам не свой.

— *Ханна сказала, что любит меня, — признался Артём.

— *Ого! — выдохнула Эмма.

— *И что ты ответил? — спросил Драко.

— *Ничего. Она сказала не отвечать.

— *Мудрая девушка, — кивнул Теодор. — Даёт тебе время подумать.

— *А ты что чувствуешь? — осторожно спросил Томми.

Артём задумался.

— *Не знаю. Я никогда... у меня никогда не было таких отношений. В прошлой жизни я был один. Здесь... вы стали моей семьёй. А она... она другое.

— *Она — твоя любовь, — закончила Эмма. — Если ты готов это принять.

— *А если нет?

— *Тогда не торопись. Время покажет.

Они просидели до полуночи, разговаривая о любви, о чувствах, о будущем. Каждый делился своими мыслями, и Артём слушал, впитывая каждое слово.

На следующий день он нашёл Ханну в библиотеке.

— *Я подумал, — сказал он, садясь рядом.

— *И?

— *Я не знаю, что такое любовь. Не уверен, что умею любить. Но я знаю, что когда ты рядом, мне спокойно. Когда тебя нет — я ищу тебя взглядом. Когда ты улыбаешься, я тоже хочу улыбаться.

— *Это и есть любовь, Том, — улыбнулась Ханна.

— *Тогда... я люблю тебя.

Они поцеловались — впервые по-настоящему.

Весь май пролетел как один счастливый день.

Экзамены, тренировки, подготовка — всё это было, но теперь у Артёма появилось что-то ещё. Что-то светлое и тёплое, что делало даже самые трудные дни легче.

Друзья принимали Ханну как свою. Она быстро влилась в их компанию, и теперь их было шестеро.

— *Идеальное число, — заметил как-то Теодор. — Как в старой магической теории: шесть — число гармонии.

— *Ты даже в этом находишь магию, — рассмеялась Эмма.

— *Магия везде, — серьёзно ответил Теодор. — Надо только уметь её видеть.

В конце мая, перед самыми экзаменами, случилось то, что заставило всех вспомнить о войне.

В Хогвартс пришло письмо от Министерства. Оно было адресовано Артёму, Томми, Драко, Теодору, Эмме и — неожиданно — Ханне.

— *Нас вызывают, — прочитал Артём. — Для дачи показаний на процессе против последних Пожирателей.

— *Я думал, с этим покончено, — помрачнел Томми.

— *Почти. Остались те, кто прятался всё это время.

— *Мы поедем? — спросила Эмма.

— *Должны. Это наш долг.

В первых числах июня они отправились в Лондон.

Здание Министерства магии встретило их холодным мрамором и суетливыми чиновниками. Их провели в зал суда, где уже собрались члены Визенгамота.

Процесс длился три дня.

Один за другим перед судом представали Пожиратели, которые избежали наказания после войны. Артём смотрел на них и вспоминал битву, вспоминал Лили, вспоминал всех, кто погиб.

— *Вы узнаёте этого человека? — спрашивал судья, указывая на очередного обвиняемого.

— *Да, — отвечал Артём. — Он был в битве за Хогвартс. Я видел, как он убивал.

Слова давались тяжело, но он говорил. Ради Лили. Ради всех.

Когда процесс закончился, все шестеро вышли на улицу обессиленные, но удовлетворённые.

— *Всё кончено, — сказал Драко. — Теперь точно всё.

— *Да, — кивнул Артём. — Можем жить дальше.

Они вернулись в Хогвартс за день до экзаменов.

Четвёртый курс завершался.

Экзамены четвёртого курса оказались на удивление лёгкими.

После всего, что они пережили, после битв, потерь и судебных процессов, обычные школьные испытания казались почти игрой. Артём сдал трансфигурацию на «превосходно», зелья — на «выше ожидаемого», защиту — на «превосходно». Даже историю магии, которую он терпеть не мог, удалось сдать на твёрдое «хорошо».

— *Мы молодцы, — сказал Томми, когда результаты были объявлены. — Все сдали.

— *А ты сомневался? — усмехнулся Драко.

— *Немного. Всё-таки год был тяжёлый.

— *Зато теперь каникулы, — мечтательно протянула Эмма. — Три месяца свободы.

— *Какие планы? — спросил Теодор.

— *Я к дяде, — ответил Томми. — Помогу ему с садом. Он хочет разбить огород.

— *А я в Малфой-мэнор, — сказал Драко. — У меня там теперь целая коммуна. Приезжайте в гости.

— *Обязательно, — пообещала Эмма. — А я с родителями в Италию. Они давно мечтали.

— *А ты, Теодор? — спросил Артём.

— *Останусь в Хогвартсе. Снейп обещал показать новые зелья.

— *Ты ненормальный, — покачал головой Томми. — Вместо каникул — зелья.

— *Это мои каникулы, — улыбнулся Теодор.

Все посмотрели на Артёма.

— *А ты, Том?

Артём задумался. Ханна уже пригласила его погостить у её родственников в Корнуолле. Дядя Майкл звал помогать с домом. Драко ждал в гости. Вариантов было много.

— *Пока не решил, — ответил он. — Но знаю точно: буду с вами. Частично.

— *Это главное, — кивнула Эмма.

Последний вечер в Хогвартсе они провели, как обычно, в выручай-комнате.

Комната, чувствуя их настроение, превратилась в огромную гостиную с камином, мягкими креслами и видом на закат над озером. На столе появились любимые угощения — шоколадные лягушки, пирожные, тыквенный сок.

— *Ещё один год позади, — сказал Томми, поднимая стакан. — Ещё один шаг к взрослой жизни.

— *Страшно? — спросила Эмма.

— *Немного. А вам?

— *И мне, — призналась она. — Но с вами не страшно.

— *Мы всегда будем вместе, — твёрдо сказал Драко. — Что бы ни случилось.

— *Всегда, — эхом отозвались остальные.

Артём смотрел на друзей и чувствовал, как тепло разливается в груди. Эти люди стали его семьёй. Его опорой. Его домом.

— *Знаете, — сказал он. — Я много думал о том, что было. О войне, о потерях, о боли. И понял одну вещь.

— *Какую? — спросил Теодор.

— *Без всего этого не было бы нас. Не было бы этой минуты. Мы бы не ценили то, что имеем.

— *Ты прав, — кивнул Драко. — Иногда нужно пройти через тьму, чтобы увидеть свет.

— *Лили бы гордилась, — тихо сказал Томми.

— *Она гордится, — ответил Артём. — Я знаю.

За окном садилось солнце. Огромный оранжевый диск опускался за озеро, окрашивая воду в золото и багрянец. Где-то вдалеке кричали птицы, возвращающиеся в Запретный лес на ночёвку.

— *Красиво, — прошептала вошедшая Ханна.

Она села рядом с Артёмом, и он обнял её за плечи.

— *Очень.

Они сидели все вместе — шестеро друзей, шестеро героев, шестеро детей, переживших войну. Впереди было лето, полное планов и надежд. А потом — пятый курс, новые испытания, новые победы.

Но сейчас был только этот момент.

Момент покоя и счастья.

— *За нас, — поднял стакан Томми.

— *За нас, — отозвались все.

— *За Лили, — добавил Артём.

— *За Лили.

Они выпили до дна.

Ночь опустилась на Хогвартс, укрывая замок звёздным одеялом.

Где-то в глубине озера плеснул хвостом кальмар Григори. В Запретном лесу заухал филин. В башне Гриффиндора погасли последние огни.

Жизнь продолжалась.

И это было прекрасно.

Утром они провожали друг друга.

Первым уезжал Томми — к дяде Майклу, в новый дом, в новую жизнь.

— *Пиши, — обнял его Артём.

— *Каждый день, — пообещал Томми. — Береги себя.

— *Ты тоже.

Потом уехала Эмма с родителями. Она махала им из окна машины, пока автомобиль не скрылся за поворотом.

Драко уехал в Малфой-мэнор на своём личном портключе, важно попрощавшись с каждым.

Теодор остался в Хогвартсе — махнул рукой и ушёл в подземелья, к своим зельям.

Артём и Ханна остались вдвоём.

— *Ну что, — сказала она. — Поехали ко мне? Родственники заждались.

— *Поехали, — улыбнулся Артём.

Они взялись за руки и шагнули в портключ.

Впереди было лето.

Впереди была жизнь.

Корнуолл встретил их солнцем и солёным морским ветром.

Домик родственников Ханны стоял на самом берегу моря — маленький, белый, с синими ставнями и палисадником, полным цветов. Вокруг кричали чайки, пахло водорослями и свежей выпечкой, а волны с тихим шорохом накатывали на гальку.

— *Красиво, — выдохнул Артём, оглядываясь.

— *Я здесь выросла, — улыбнулась Ханна. — Каждое лето проводила на этом пляже.

— *Счастливое детство.

— *Да. А у тебя?

— *Другого не знал, — честно ответил Артём. — Но сейчас мне хорошо.

Из дома выбежала женщина — полная, румяная, с такими же зелёными глазами, как у Ханны.

— *Ханна! — закричала она, обнимая девушку. — Наконец-то! А это, наверное, тот самый Том, о котором ты столько писала?

— *Тётя Маргарет, — представила Ханна. — Моя самая любимая родственница.

— *Одна-единственная, — засмеялась тётя. — Проходите, проходите! Я как раз пирог испекла.

Внутри домик оказался таким же уютным, как снаружи. Кружевные занавески, старый диван, камин с фотографиями на полке. Пахло яблоками и корицей.

— *Садитесь за стол, — суетилась тётя Маргарет. — Рассказывайте, как доехали, как учёба, как вообще.

Они пили чай с пирогом, и Артём чувствовал себя почти неловко от такого тепла и заботы.

— *Тётя Маргарет — единственная, кто у меня остался из семьи, — объяснила Ханна. — Родители погибли, а она меня вырастила.

— *Не слушай её, — махнула рукой тётя. — Она сама себя вырастила. Я только рядом была.

— *Вы были больше, чем рядом.

Артём смотрел на них и думал о том, что такое настоящая семья. Не обязательно кровная. Та, где тебя любят просто так, без условий.

Вечером они гуляли по пляжу. Море было спокойным, тёплым, и волны ласково лизали ноги.

— *Нравится? — спросила Ханна.

— *Очень. Здесь так... спокойно.

— *Это моё любимое место. Когда мне было грустно, я приходила сюда и смотрела на море. Оно успокаивает.

— *Понимаю.

Они шли по кромке воды, держась за руки, и молчали. Иногда слова были не нужны.

Две недели в Корнуолле пролетели как один день.

Они купались в море, загорали, ходили в маленькие прибрежные кафе, где подавали лучшую рыбу с картошкой. Тётя Маргарет кормила их так, что Артём боялся лопнуть, но отказаться было невозможно.

— *Ты слишком худой, — приговаривала она, подкладывая очередную порцию. — Настоящий мужчина должен быть крепким.

— *Я маг, — пытался возражать Артём.

— *Маг не маг, а есть надо нормально.

Ханна только смеялась.

В конце июня они поехали в Малфой-мэнор.

Поместье встретило их прохладой и величием. Драко, как настоящий хозяин, проводил экскурсию, показывая отремонтированные залы, новые картины и уютные комнаты для гостей.

— *Здесь живёт бывший аврор, — рассказывал он, указывая на одну из дверей. — Мистер Грейвз. Очень интересный человек. Рассказывает такие истории!

— *А здесь? — спросила Ханна, указывая на следующую дверь.

— *А здесь молодая пара с Когтеврана. Они только поженились и ищут свой дом. Пока живут у меня.

— *Ты стал настоящим филантропом, — удивился Артём.

— *Не филантропом, а просто человеком, — поправил Драко. — После всего, что было, я понял: единственное, что имеет значение — это люди. Деньги, власть, положение — всё это пыль. А люди — вечность.

— *Ты изменился, — сказала Ханна.

— *Все мы изменились, — улыбнулся Драко. — К лучшему, надеюсь.

За ужином собрались все постояльцы. Большой стол в столовой был накрыт на двадцать персон, и Артём с Ханной оказались в центре этого шумного, разношёрстного общества.

— *Вы те самые герои? — спросил их пожилой маг с повязкой на глазу. — Те, что победили Волдеморта?

— *Мы были частью этого, — скромно ответил Артём.

— *Частью! — фыркнул старик. — Да вы главные герои! Мы все знаем.

Артём смутился, но Ханна сжала его руку под столом.

— *Они правы, — шепнула она. — Ты герой. Мой герой.

Вечером они сидели в саду, глядя на звёзды.

— *Знаешь, — сказал Артём. — Я никогда не думал, что буду так жить. В приюте мне казалось, что вся жизнь — это борьба. А оказалось — вот это.

— *Что именно?

— *Счастье. Простое, тихое, настоящее.

Ханна поцеловала его.

— *Ты заслужил это. Мы все заслужили.

Через неделю они поехали к дяде Майклу.

Домик в Хогсмиде уже обжился — пахло деревом и свежей краской, в саду цвели розы, а на крыльце сидел довольный дядя Майкл с трубкой.

— *Мальчики! Девочка! — закричал он, увидев их. — А я вас заждался!

Томми выбежал из дома следом, перепачканный землёй и счастливый.

— *Том! Ханна! — заорал он, бросаясь обниматься. — Как же я рад!

Они провели там ещё неделю. Помогали в саду, ходили за грибами, жарили маршмеллоу на костре и болтали до утра.

— *Знаете, — сказал как-то дядя Майкл. — Я всю жизнь мечтал о большой семье. А теперь она у меня есть. Вы.

— *И мы о вас мечтали, — ответил Томми. — Только не знали, что вы существуете.

— *Теперь знаете. И это главное.

В конце июля они встретились все вместе в Малфой-мэноре.

Томми, Драко, Теодор, Эмма, Артём, Ханна и даже дядя Майкл, который с удивлением разглядывал магическое поместье и всё время повторял:

— *Ничего себе... ничего себе...

Они устроили пир на весь мир. Готовили все вместе, накрывали на стол, смеялись и дурачились.

— *Как в старой доброй сказке, — сказала Эмма.

— *Мы и есть сказка, — ответил Теодор. — Только настоящая.

Ночью, когда все разошлись, Артём вышел в сад.

Небо было звёздным, чистым, бескрайним. Где-то вдалеке ухала сова.

— *Не спится? — раздался голос сзади.

Он обернулся. Ханна стояла в белом платье, похожая на привидение, но такое тёплое, живое.

— *Не спится, — признался он. — Думаю.

— *О чём?

— *О том, что будет дальше. Ещё три года в Хогвартсе, а потом... потом неизвестность.

— *Неизвестность — это не страшно, — сказала Ханна, садясь рядом. — Это приключение.

— *Ты всегда так оптимистична?

— *Стараюсь. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на страхи.

Они сидели обнявшись, глядя на звёзды.

— *Том, — вдруг сказала Ханна. — Я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось, я буду с тобой. Всегда.

— *Я тоже, — ответил он. — Всегда.

Где-то в небе пролетела падающая звезда.

Они загадали желание.

Август подходил к концу, и воздух уже пах осенью.

Последние дни каникул они провели все вместе в Малфой-мэноре. Драко, как радушный хозяин, организовал для них настоящий праздник — с фейерверками, магическими играми и огромным тортом, который испекли домовые эльфы.

— *Это было лучшее лето в моей жизни, — сказал Томми, развалившись в шезлонге в саду.

— *Согласен, — кивнула Эмма. — Жалко, что оно кончается.

— *Не кончается, — возразил Теодор. — Просто начинается новый этап.

— *Ты как всегда, — засмеялся Драко. — Философствуешь.

— *А кто, если не я?

Артём смотрел на друзей и чувствовал, как сердце переполняет благодарность. Эти люди стали для ним всем. Семьёй, которую он никогда не имел.

— *О чём задумался? — спросила Ханна, садясь рядом.

— *О том, как мне повезло.

— *Мне тоже.

Она поцеловала его, и солнце, пробиваясь сквозь листву, золотило её волосы.

— *Ой, смотрите! — закричал Томми. — Голуби! Нет, это совы!

К ним летела стая сов — почтовых, министерских, школьных. Они несли письма, свёртки и газеты.

— *Что это? — удивился Драко.

— *Расписание на новый год, — ответил Теодор, разворачивая один из свитков. — И список учебников.

— *Уже? — простонал Томми. — Ещё неделя каникул!

— *Время летит, — философски заметил Артём.

Среди писем было одно, адресованное лично ему. Он развернул его и прочитал:

«Дорогой мистер Смит,

В этом учебном году, учитывая ваши exceptional успехи и героизм, проявленный в битве за Хогвартс, директор Дамблдор предлагает вам стать старостой факультета Слизерин.

Мы будем рады видеть вас на собрании старост первого сентября.

С уважением, Минерва Макгонагалл Заместитель директора»

— *Ничего себе, — выдохнул Артём.

— *Что там? — все налетели на него.

Он показал письмо.

— *Староста! — закричал Томми. — Том, ты староста!

— *Поздравляю, — улыбнулся Драко. — Достойный выбор.

— *Ты будешь лучшим старостой, — добавила Эмма.

— *Спасибо, — только и смог ответить Артём.

— *А у меня тоже письмо, — сказал вдруг Теодор. — От Снейпа. Он предлагает мне стать его ассистентом на кафедре зельеварения.

— *Ого! — восхитилась Ханна. — Это же большая честь!

— *Видимо, да, — скромно ответил Теодор.

— *У меня тоже, — поднял письмо Драко. — Министерство предлагает мне войти в совет по восстановлению магических зданий. Как владельцу Малфой-мэнора.

— *Ты будешь советником? — удивился Томми.

— *Похоже на то.

— *А у меня ничего, — вздохнул Томми.

— *У тебя есть дядя, — напомнила Эмма. — И мы. Это не меньше.

— *Знаю. Я не жалуюсь.

Последний вечер перед отъездом они устроили на берегу озера, которое находилось на территории поместья. Развели костёр, жарили сосиски и пели песни под гитару, которую Драко где-то раздобыл.

— *Знаете, — сказал Томми, глядя на огонь. — Я тут подумал. Ещё четыре года назад мы были в приюте и мечтали о свободе. А теперь...

— *А теперь мы здесь, — закончила Эмма. — Вместе. Свободные. Счастливые.

— *Лили бы радовалась, — тихо сказал Артём.

— *Она радуется, — ответил Теодор. — Я знаю.

В небе зажглись первые звёзды.

— *За нас, — поднял воображаемый бокал Драко.

— *За нас, — отозвались все.

Первого сентября они снова стояли на платформе 9¾.

Хогвартс-экспресс дымил, готовый отправиться в путь. Родители обнимали детей, совы ухали в клетках, кошки мяукали.

— *Ну что, пятый курс, — сказал Томми. — Страшно?

— *Немного, — призналась Эмма.

— *А мне интересно, — сказал Драко. — Что-то новое всегда интересно.

— *Тебе легко говорить, — фыркнул Томми. — Ты советник.

— *Всего лишь советник. А ты — герой.

— *Мы все герои, — поправил Артём.

Ханна взяла его за руку.

— *Пойдёмте, — сказала она. — Поезд скоро отправится.

Они забрались в вагон, нашли свободное купе и устроились там впятером. Шестое место осталось пустым, но они знали — оно всегда для Лили.

Поезд тронулся.

Лондон медленно уплывал за окном, уступая место полям и лесам.

— *Интересно, что нас ждёт в этом году? — задумался Томми.

— *Новые знания, — ответил Теодор. — Новые испытания. Новые победы.

— *И новые потери? — осторожно спросила Эмма.

— *Надеюсь, нет, — твёрдо сказал Артём. — Мы достаточно потеряли.

— *Согласен, — кивнул Драко. — Хватит.

Они ехали в Хогвартс, в свой настоящий дом, к своим настоящим семьям.

Пятый курс начинался.

Поезд мчался сквозь зелёные холмы, унося их всё дальше от Лондона, всё ближе к Хогвартсу.

В купе было шумно и весело. Томми рассказывал смешные истории про дядю Майкла, Эмма делилась впечатлениями от Италии, Драко жаловался на сложности управления поместьем, а Теодор, как всегда, читал, но то и дело вставлял едкие комментарии.

— *А помните, как мы впервые ехали в этом поезде? — вдруг спросил Томми. — Четыре года назад.

— *Помню, — улыбнулся Артём. — Ты всю дорогу боялся.

— *Я и сейчас боюсь, — признался Томми. — Только теперь по-другому.

— *Чего?

— *Не знаю. Наверное, боюсь всё это потерять.

Он обвёл рукой купе, друзей, Ханну.

— *Не потеряешь, — твёрдо сказал Драко. — Мы никуда не денемся.

— *Обещаешь?

— *Обещаю.

Поезд замедлил ход. За окном уже стемнело, и вдали показались огни Хогвартса.

— *Приехали, — выдохнула Эмма.

Они вышли на перрон. Воздух был холодным и свежим, пахло хвоей и дымом. Вокруг суетились ученики, тащили чемоданы, обнимались после каникул.

— *Первокурсники, — указал Теодор на группу растерянных малышей. — Смотрите, какие смешные.

— *Мы такими же были, — заметил Драко.

— *Да. Только мы были смешнее, — усмехнулся Томми.

Их окликнул знакомый голос:

— *Смит! Малфой! Уилсон! Нотт! Эванс!

К ним спешил Хагрид, сияя улыбкой.

— *Рад вас видеть! — прогудел он, пожирая их рукопожатиями. — Как отдохнули? Как каникулы?

— *Отлично, Хагрид, — ответил за всех Артём. — А вы как?

— *Да всё помаленьку. Новых зверей привёз. Потом покажу.

— *Обязательно зайдём, — пообещал Томми.

Они пошли к каретам, запряжённым фестралами. Ханна, которая видела их только в этом году, вздрагивала при виде пустых упряжек.

— *Они там есть? — шепнула она Артёму.

— *Есть. Просто ты их не видишь.

— *Странное чувство.

— *Привыкнешь.

В Большом зале было шумно и празднично. Тысячи свечей парили под потолком, отражаясь в золотых тарелках и бокалах. Ученики занимали свои места за факультетскими столами.

— *Ну, я пойду, — сказала Ханна, целуя Артёма на прощание. — Увидимся завтра.

— *Обязательно.

Слизеринский стол встретил их одобрительным гулом. К ним подходили, жали руки, хлопали по плечам. Флинт, уже семикурсник, кивнул им как равным.

— *Староста, — сказал он Артёму. — Хороший выбор. Не подведи.

— *Не подведу.

Дамблдор поднялся со своего места, и зал затих.

— *Добро пожаловать, — начал он, и голос его разнёсся по залу без всякого усилия. — Добро пожаловать в новый учебный год. Пятый курс — особенный. Впереди вас ждут экзамены СОВ, выбор будущей профессии и, конечно, новые приключения.

Он обвёл взглядом зал.

— *Но самое главное — помните: вы не одни. У вас есть друзья, семья, преподаватели. Хогвартс всегда будет вашим домом.

— *А теперь — пир!

Тарелки наполнились едой, и зал взорвался разговорами.

— *Как думаете, что нового нас ждёт? — спросил Томми, набивая рот.

— *Новые предметы, — предположил Теодор. — Новые учителя. Новые испытания.

— *И новые победы, — добавил Артём.

— *За это и выпьем, — поднял стакан Драко.

Пир закончился поздно. Старосты развели первокурсников по факультетам, и в гостиной Слизерина стало тихо.

— *Ну что, брат, — сказал Томми Артёму перед тем, как разойтись по спальням. — Ещё один год.

— *Ещё один.

— *Мы справимся?

— *Всегда справлялись.

Томми улыбнулся и ушёл к себе.

В спальне было тихо. Драко уже спал, свернувшись калачиком. Гойл и Крэбб храпели в унисон. Теодор, как всегда, читал при свете палочки.

— *Доброй ночи, — сказал он Артёму.

— *Доброй.

Артём лёг в кровать и закрыл глаза. Палочка под подушкой пульсировала ровно, спокойно. Нагини больше не было, но его сила осталась.

За окном плескалось озеро.

Новый год начинался.

Утро пятого курса началось с привычной суеты.

Завтрак в Большом зале, новое расписание, встречи с друзьями. Ханна сидела за своим столом, но то и дело поглядывала на слизеринцев и улыбалась.

— *Влюблённые, — фыркнул Драко. — Смотреть тошно.

— *Завидуй молча, — парировал Томми.

Первым уроком была трансфигурация. Макгонагалл объявила, что в этом году они будут изучать сложные превращения — неживого в живое и обратно.

— *Это требует огромной концентрации, — говорила она. — Малейшая ошибка — и вместо птицы получите табуретку.

— *Звучит весело, — прошептал Томми.

— *Звучит опасно, — поправил Теодор.

На зельях Снейп, как всегда, был мрачен, но к ним относился почти по-человечески. Теодору он даже кивнул — высшая похвала.

— *Мистер Нотт, после урока зайдите ко мне. Обсудим вашу работу.

— *Слушаюсь, профессор.

После обеда была Защита. Грюм-старший, несмотря на возраст и потерю ещё одной конечности, был в отличной форме.

— *Пятый курс! — заорал он. — Готовьтесь к настоящим испытаниям! СОВ — это не шутка. Но я научу вас всему, что знаю сам.

— *Даже слишком многому, — шепнул Драко.

— *Лучше перебдеть, чем недобдеть, — ответил Артём.

Вечером они собрались в выручай-комнате.

Комната, как всегда, подстроилась под них — мягкие кресла, камин, стол с угощениями и даже небольшой фонтанчик в углу.

— *Первый день пятого курса, — сказал Томми. — Как ощущения?

— *Странно, — призналась Эмма. — Вроде всё то же, а вроде по-другому.

— *Мы стали старше, — объяснил Теодор. — И школа это чувствует.

— *А Хогвартс умеет чувствовать? — удивилась Ханна, которую они пригласили с собой.

— *Ещё как, — ответил Артём. — Он живой. Почти.

Они просидели в выручай-комнате до полуночи, разговаривая о планах, о мечтах, о будущем.

— *Знаете, чего я хочу больше всего? — спросил вдруг Томми.

— *Чего?

— *Чтобы мы всегда были вместе. Чтобы никто больше не уходил.

— *Будем, — пообещал Артём. — Постараемся.

— *Этого достаточно.

Ночью, когда все разошлись, Артём остался один.

Он подошёл к окну и посмотрел на озеро. Лунная дорожка тянулась к самому горизонту, и казалось, что по ней можно уйти в другой мир.

— *Спасибо тебе, — прошептал он. — За всё.

Ветер донёс до него знакомый шёпот:

— *Это тебе спасибо. За то, что был.

Артём улыбнулся и пошёл спать.

Жизнь продолжалась.

И это было прекрасно.

Сентябрь пролетел незаметно.

Учёба затягивала, экзамены маячили на горизонте, но между уроками, тренировками и встречами с друзьями находилось время и для тихих вечеров с Ханной, и для разговоров у камина в выручай-комнате, и для долгих прогулок по территории замка, которая в этом году казалась особенно красивой.

— *Знаешь, — сказала как-то Ханна, когда они сидели на берегу озера. — Я всё время думаю о том, как мы встретились.

— *На балу, — улыбнулся Артём.

— *Да. Я тогда смотрела на тебя и думала: какой он серьёзный. И грустный. И мне захотелось сделать так, чтобы ты улыбнулся.

— *У тебя получилось.

— *Старалась.

Она положила голову ему на плечо, и они долго сидели молча, глядя на закат.

В середине октября случилось то, чего никто не ожидал.

В Хогвартс приехала делегация из Министерства — награждать героев войны. Церемония должна была пройти в Большом зале, и все ученики были обязаны присутствовать.

— *Награждать? — удивился Томми. — Мы уже получали награды.

— *Видимо, будут ещё, — пожал плечами Драко.

Церемония оказалась пышной и торжественной. Министр магии произнёс длинную речь о мужестве, о героизме, о том, что магический мир никогда не забудет своих героев.

— *Особые благодарности, — сказал он, — выражаются группе учеников, которые, несмотря на свой юный возраст, проявили невероятное мужество в битве за Хогвартс.

Он назвал имена: Артём Смит, Томми Уилсон, Драко Малфой, Теодор Нотт, Эмма Эванс.

— *Прошу вас подняться на сцену.

Они поднялись под гром аплодисментов. Министр вручил каждому орден — «За мужество первой степени».

— *И отдельно, — продолжил он, — мы хотим отметить тех, кого уже нет с нами. Лили Эванс посмертно награждается орденом Мерлина первой степени.

В зале повисла тишина.

Томми сжал кулаки. Артём почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

Награду Лили вручили им — для передачи родственникам.

— *Мы передадим дяде Майклу, — тихо сказал Томми. — Он сохранит.

После церемонии они вышли на улицу.

— *Она бы гордилась, — сказала Эмма.

— *Она гордится, — ответил Артём. — Я знаю.

Вечером они отправили награду с совой дяде Майклу. А сами пошли на холм, к могиле Лили.

Могила заросла травой и цветами. Кто-то положил на неё свежие розы.

— *Это ты? — спросил Артём у Томми.

— *Нет. Наверное, кто-то из младших. Её все любили.

Они постояли в тишине, каждый думал о своём.

— *Прощай, сестра, — прошептал Артём. — Мы никогда тебя не забудем.

Ветер донёс до них знакомый шёпот:

— *Я знаю. Я всегда с вами.

Ноябрь принёс с собой первые холода.

Учёба стала интенсивнее, тренировки — жёстче. Грюмы готовили их к СОВ, не жалея ни сил, ни времени.

— *Вы должны быть лучшими! — орал старый Грюм. — Не для себя — для тех, кто погиб!

И они старались.

Ханна приходила на каждую тренировку, сидела на трибунах и болела за них.

— *Ты наш талисман, — говорил ей Томми.

— *Я просто люблю смотреть, как вы сражаетесь.

— *Романтично, — фыркал Драко. — И странно.

В конце ноября случилось то, что заставило всех замереть.

В Хогвартс вернулся Нагини.

Артём увидел его из окна гостиной — огромная змея плыла по озеру, приближаясь к замку. Сердце забилось быстрее.

Он выбежал на берег.

— *Ты вернулся, — выдохнул он.

— *Ненадолго, — ответил Нагини. — Чтобы попрощаться.

— *Опять?

— *На этот раз окончательно. Моё время истекло. Я пришёл передать тебе последний дар.

Он выплюнул на берег небольшой камень — чёрный, гладкий, пульсирующий слабым светом.

— *Это часть моей силы. Она будет с тобой всегда. Когда-нибудь ты передашь её дальше.

— *Кому?

— *Тому, кто будет достоин. Ты узнаешь.

Нагини посмотрел на него долгим взглядом.

— *Ты стал тем, кем я мечтал тебя видеть. Сильным, мудрым, верным. Я горжусь тобой, сын.

— *Сын? — переспросил Артём.

— *Ты всегда был мне как сын. Прощай.

Змей нырнул в озеро и исчез.

Артём долго стоял на берегу, сжимая в руке камень. По щекам текли слёзы.

— *Том! — к нему бежали друзья. — Что случилось?

— *Нагини... ушёл. Навсегда.

Они обняли его.

— *Он будет с тобой, — сказал Томми. — Всегда.

— *Знаю.

Камень пульсировал в руке, напоминая о том, что связь не прерывается никогда.

После ухода Нагини Артём несколько дней ходил сам не свой.

Камень, который оставил ему змей, он носил на шее, спрятав под мантию. Тот был тёплым и пульсировал в такт сердцу — напоминание о том, что связь не прервалась, просто изменилась.

— *Ты как? — спрашивала Ханна каждый день.

— *Нормально, — отвечал Артём. — Привыкаю.

— *К тому, что его нет?

— *К тому, что он есть, но по-другому.

Ханна понимающе кивала и не задавала лишних вопросов.

Декабрь принёс с собой снег и Рождество.

В этом году они решили праздновать все вместе — в Хогвартсе, несмотря на то что могли бы разъехаться по домам.

— *Мы семья, — сказал Томми. — А семья должна быть вместе на праздники.

Дядя Майкл приехал в Хогсмид и тоже был приглашён.

— *Никогда не думал, что буду встречать Рождество в школе магов, — улыбался он, разглядывая украшенный зал.

— *Привыкайте, — засмеялась Эмма. — Теперь это ваш второй дом.

Праздник удался на славу. Было много еды, подарков, смеха и музыки. Даже Теодор отложил книги и танцевал с Эммой, правда, очень неуклюже.

— *Ты наступил мне на ногу, — жаловалась она.

— *Извини, я теоретик, а не практик.

Артём и Ханна танцевали медленный танец у ёлки.

— *Счастлив? — спросила она.

— *Очень, — ответил он. — А ты?

— *Я тоже. С тобой — всегда.

Они поцеловались под одобрительные возгласы друзей.

В полночь, когда часы пробили двенадцать, все загадали желания.

— *Загадал? — спросил Томми у Артёма.

— *Загадал.

— *Что?

— *Чтобы мы всегда были вместе.

— *Это и моё желание.

Они обнялись.

Январь начался с подготовки к экзаменам.

СОВ — серьёзное испытание, и все понимали, что расслабляться нельзя. Учёба занимала почти всё время, но они находили минуты, чтобы встретиться в выручай-комнате, выпить чаю и просто побыть вместе.

— *Как думаете, мы сдадим? — волновалась Эмма.

— *Сдадим, — уверенно сказал Теодор. — Мы готовы.

— *А если нет?

— *Если нет, пересдадим. Не в этом счастье.

— *А в чём?

— *В том, что мы есть друг у друга.

Февраль пролетел незаметно. Март — тоже.

В апреле, когда снег начал таять, они получили неожиданное приглашение.

— *Министр магии приглашает нас на приём, — прочитал Драко. — В честь героев войны.

— *Опять? — удивился Томми.

— *Видимо, да.

— *Поедем?

— *А почему нет? — пожал плечами Артём. — Развеемся.

Приём проходил в Министерстве, в огромном зале с хрустальными люстрами и мраморными колоннами. Было много важных лиц, журналистов и просто зевак.

— *Я чувствую себя экспонатом в музее, — прошептала Эмма.

— *Потерпи, — ответил Драко. — Это ненадолго.

К ним то и дело подходили, жали руки, благодарили. Артём устал улыбаться, но держался.

В конце вечера к ним подошёл пожилой волшебник с длинной седой бородой.

— *Вы те самые дети, — сказал он. — Герои.

— *Мы не дети, — возразил Томми. — Мы уже почти взрослые.

— *Простите, — улыбнулся старик. — Я просто хотел сказать спасибо. Моя внучка учится в Хогвартсе. Если бы не вы...

Он не договорил, но они поняли.

— *Мы делали то, что должны, — ответил Артём.

— *Это и есть героизм, — сказал старик и отошёл.

— *Знаете, — задумался Драко. — А ведь он прав. Мы правда изменили мир.

— *Не мы, — поправил Теодор. — Все, кто сражался. Мы были частью.

— *Важной частью, — добавила Эмма.

— *Лучшей частью, — закончил Томми.

Они рассмеялись.

Май принёс с собой экзамены.

Неделя за неделей они сдавали теорию, практику, письменные работы. Устали так, что к концу месяца валились с ног.

— *Всё, — выдохнул Томми после последнего экзамена. — Свобода.

— *На два месяца, — напомнил Теодор. — Потом шестой курс.

— *Не напоминай.

Последний вечер перед каникулами они снова провели в выручай-комнате.

— *Ещё один год позади, — сказал Артём. — Осталось два.

— *А потом — взрослая жизнь, — вздохнула Эмма.

— *Страшно?

— *Немного.

— *Не бойся, — улыбнулся Драко. — Мы будем рядом.

— *Всегда, — эхом отозвались остальные.

Они сидели у камина, пили тыквенный сок и строили планы на лето. Томми ехал к дяде, Эмма — с родителями в Грецию, Драко обещал принять всех в Малфой-мэноре, Теодор оставался в Хогвартсе со Снейпом, а Артём и Ханна планировали путешествие по магической Европе.

— *Будет здорово, — сказала Ханна.

— *Обязательно, — согласился Артём.

На прощание они обнялись.

— *До встречи в сентябре, — сказал Томми.

— *Пишите, — попросила Эмма.

— *Каждый день, — пообещал Драко.

— *Не каждый, но часто, — уточнил Теодор.

Все рассмеялись.

Артём вышел на улицу и посмотрел на звёзды.

Где-то там, среди них, была Лили. И Нагини. И все, кого они потеряли.

— *Мы справимся, — прошептал он. — Обещаю.

Ветер донёс до него ответ:

— *Я знаю.

Лето шестого курса стало для них временем настоящего взросления.

Артём и Ханна отправились в путешествие по магической Европе. Они посетили Францию, где попробовали настоящие французские зелья (оказавшиеся на удивление вкусными), Италию, где познакомились с местными магами, которые варили лучший в мире кофе, и даже заехали в Германию, где Теодор попросил их найти редкую книгу по тёмной магии.

— *Зачем ему это? — удивилась Ханна, когда они искали книгу в старом книжном магазине в Берлине.

— *Он собирает материалы для своей диссертации, — ответил Артём. — Хочет стать профессором.

— *Профессором в двадцать лет?

— *Он сможет. Он гений.

Книгу они нашли — старый фолиант в кожаном переплёте, пахнущий пылью и временем. Продавец, древний волшебник с длинной седой бородой, посмотрел на них с подозрением.

— *Зачем детям такая книга?

— *Не детям, — улыбнулся Артём. — Нашему другу. Он собирает библиотеку.

— *Библиотеку? — старик оживился. — У меня есть ещё книги. Много книг. Хотите посмотреть?

Они провели в магазине весь день. Артём выбрал несколько книг для себя — по истории магии, по зельям, по трансфигурации. А Ханна нашла старинный сборник любовной лирики и с восторгом листала его всю дорогу обратно.

— *Ты романтик, — улыбнулся Артём.

— *Только с тобой.

В августе они встретились все вместе в Малфой-мэноре.

Драко, как всегда, был радушным хозяином. В поместье уже жило несколько семей, и по вечерам в большой столовой собиралось человек двадцать.

— *Как в старой доброй сказке, — сказала Эмма, глядя на шумную компанию.

— *Мы и есть сказка, — ответил Теодор. — Только настоящая.

Томми приехал с дядей Майклом, который теперь чувствовал себя в магическом мире почти как дома.

— *Варишь зелья? — спросил он как-то у Теодора.

— *Варю.

— *А меня научишь?

— *Вас? — удивился Теодор.

— *Ну да. Хочу понять, чем вы тут занимаетесь.

Теодор задумался, потом кивнул.

— *Попробуем.

Дядя Майкл оказался способным учеником. К концу недели он научился варить простейшее зелье от кашля и очень гордился собой.

— *Теперь я почти маг, — шутил он.

— *Почти, — соглашался Теодор. — Но для маггла очень даже.

Последние дни перед отъездом они провели на озере, купаясь и загорая.

— *Знаете, — сказал как-то Томми. — Я тут подумал. Ещё два года — и мы закончим Хогвартс. А потом...

— *А потом начнётся настоящая жизнь, — закончила Эмма.

— *Страшно?

— *Немного. Но с вами — нет.

— *Всегда вместе, — добавил Драко.

— *Всегда, — эхом отозвались все.

Первого сентября они снова стояли на платформе 9¾.

Хогвартс-экспресс дымил, готовый отправиться в путь. Шестой курс начинался.

— *Ну что, — сказал Артём, оглядывая друзей. — Пошли?

— *Пошли.

Они забрались в поезд, нашли свободное купе и устроились там вшестером. Место для Лили оставили пустым — по традиции.

Поезд тронулся.

— *Интересно, что нас ждёт в этом году? — задумался Томми.

— *Новые знания, — ответил Теодор. — Новые испытания. Новые победы.

— *И новые потери?

— *Надеюсь, нет, — твёрдо сказал Артём.

— *Я тоже надеюсь, — кивнула Ханна.

Они ехали в Хогвартс, в свой настоящий дом, к своей настоящей семье.

Шестой курс начинался.

Шестой курс оказался самым сложным и самым интересным.

Учёба стала интенсивнее, требования — жёстче. Снейп гонял их на зельях так, что порой хотелось провалиться сквозь землю. Грюмы на Защите не давали спуску никому. Даже Макгонагалл, обычно спокойная, стала требовать почти невозможного.

— *Они готовят нас к жизни, — объяснял Теодор. — К настоящей жизни.

— *А разве мы не живём настоящей? — удивилась Эмма.

— *Живём. Но скоро начнётся взрослая жизнь. Там не будет преподавателей, которые подскажут.

— *Будут друзья, — возразил Артём. — Этого достаточно.

В октябре случилось событие, которое заставило всех вспомнить о войне.

В Хогвартс приехали авторы — писать книгу о битве за Хогвартс. Они хотели взять интервью у всех, кто участвовал.

— *Мы не хотим, — отказался Томми. — Это слишком личное.

— *Но люди должны знать правду, — настаивали авторы.

— *Правда в том, что мы потеряли друзей, — ответил Артём. — И это не для книг.

Авторы уехали ни с чем, но в газетах потом всё равно написали. Про них, про Лили, про битву.

— *Не обращайте внимания, — посоветовал Драко. — Это просто слова.

— *Знаю. Но всё равно неприятно.

В ноябре Ханна сделала Артёму предложение.

Это случилось на берегу озера, на закате, когда они сидели обнявшись и смотрели на воду.

— *Том, — сказала она вдруг. — Я хочу быть с тобой всегда.

— *Я тоже.

— *Нет, ты не понял. Я хочу быть с тобой всегда. В смысле — всю жизнь.

Она достала маленькую коробочку. Внутри лежало два простых серебряных кольца.

— *Это магические кольца, — объяснила она. — Связывают души. Навсегда.

Артём смотрел на неё и не верил своим глазам.

— *Ты... ты серьёзно?

— *Серьёзно. Я люблю тебя, Том. И хочу прожить с тобой всю жизнь.

Он взял её за руку.

— *Я тоже люблю тебя. И да — я согласен.

Они надели кольца друг на друга. В тот же миг Артём почувствовал, как что-то изменилось — будто ниточка связала их сердца.

— *Красиво, — прошептала Ханна.

— *Очень.

Друзья узнали об этом на следующий день.

— *Вы женитесь? — закричал Томми. — То есть... обручаетесь?

— *Да, — улыбнулся Артём.

— *Поздравляю! — Эмма обняла Ханну. — Я так рада за вас!

— *Молодцы, — кивнул Драко. — Правильное решение.

— *Магические кольца, — задумался Теодор. — Очень редкий артефакт. Где ты его нашла?

— *У бабушки, — ответила Ханна. — Она хранила для меня.

— *Мудрая была женщина.

Вечером они устроили небольшой праздник в честь помолвки. Было много еды, смеха и поздравлений.

— *За Тома и Ханну! — поднял стакан Томми. — Чтобы жили долго и счастливо!

— *И чтобы мы все были рядом! — добавила Эмма.

— *Обязательно, — пообещал Артём.

Декабрь шестого курса выдался на удивление тёплым и снежным одновременно.

Хогвартс утопал в сугробах, но в замке было тепло и уютно. Артём и Ханна гуляли по заснеженной территории, держась за руки, и их дыхание превращалось в облачка пара.

— *Скоро Рождество, — сказала Ханна. — Наше первое Рождество как жениха и невесты.

— *И не последнее, — улыбнулся Артём.

— *Ты прав. Их будет много.

Они остановились у озера, глядя на замёрзшую гладь.

— *Знаешь, — вдруг сказал Артём. — Я никогда не думал, что буду так счастлив. В приюте мне казалось, что вся жизнь — это борьба. А теперь...

— *А теперь?

— *А теперь я понимаю, что борьба была просто дорогой к этому счастью.

Ханна поцеловала его.

На Рождество они снова собрались все вместе в Малфой-мэноре.

Драко превратил поместье в настоящую зимнюю сказку. Везде горели огни, пахло хвоей и корицей, а в большой столовой стояла огромная ёлка, украшенная старинными игрушками.

— *Красота, — выдохнула Эмма, оглядываясь.

— *Старался, — скромно ответил Драко. — Для семьи.

Дядя Майкл приехал с огромным пирогом собственного приготовления.

— *Маггловский рецепт, — объяснил он. — Но, думаю, вам понравится.

Понравилось всем. Даже Теодор, который обычно не обращал внимания на еду, съел три куска.

В полночь, когда часы пробили двенадцать, они загадали желания.

— *Загадал? — спросил Томми у Артёма.

— *Загадал.

— *Что?

— *Чтобы мы всегда были вместе.

— *Это и моё желание.

— *И моё, — добавила Ханна.

— *И моё, — эхом отозвались остальные.

Они обнялись.

Январь и февраль пролетели в учёбе и подготовке к экзаменам. СОВ были позади, но впереди ждали ЖАБА — выпускные экзамены, которые определят их будущее.

— *Я не боюсь, — сказал как-то Томми. — После всего, что мы пережили, экзамены — это ерунда.

— *Согласен, — кивнул Драко. — Главное — не расслабляться.

— *И не терять друг друга, — добавила Эмма.

В марте случилось то, чего никто не ожидал.

В Хогвартс пришло письмо от неизвестного отправителя. Оно было адресовано Артёму.

«Дорогой Том,

Я знаю, что ты меня не помнишь. Я знаю, что ты вырос без меня. Но я — твой отец.

Я не могу объяснить всё в письме. Это слишком сложно. Но я хочу встретиться с тобой. Хочу рассказать правду.

Если ты захочешь — приходи 1 апреля в «Три метлы» в Хогсмиде. Я буду ждать.

Твой отец»

Артём перечитал письмо три раза.

— *Что там? — спросила Ханна, заметив его состояние.

Он молча протянул ей письмо.

— *О боже, — выдохнула она. — Это... это правда?

— *Не знаю.

— *Ты пойдёшь?

— *Не знаю, — повторил Артём. — Мне нужно подумать.

Вечером он показал письмо друзьям.

— *Это может быть ловушка, — сразу сказал Драко.

— *Может, — согласился Теодор. — Но может быть и правдой.

— *Что ты чувствуешь? — спросил Томми.

Артём задумался.

— *Страх. Надежду. Неверие. Всё сразу.

— *Что бы ты ни решил, мы с тобой, — сказала Эмма.

— *Всегда, — эхом отозвались остальные.

Артём решил идти.

Первого апреля он стоял у входа в «Три метлы» и не решался войти. Ханна держала его за руку.

— *Я с тобой, — шепнула она. — Что бы ни случилось.

Они вошли.

В углу, за маленьким столиком, сидел мужчина. Лет пятидесяти, с седыми висками и усталыми глазами. Увидев Артёма, он встал.

— *Том, — сказал он дрожащим голосом. — Сын.

Артём смотрел на него и не знал, что сказать.

— *Это правда? — спросил он наконец.

— *Правда. Я — Джон Смит. Твой отец.

— *Где ты был все эти годы?

Мужчина вздохнул.

— *В тюрьме. В магической тюрьме. Меня обвинили в том, чего я не делал. Я сидел пятнадцать лет. Только недавно меня оправдали.

— *Кто обвинил?

— *Пожиратели. Я был аврором, охотился на них. Они подставили меня, чтобы убрать с дороги. Твою мать... они убили её, когда ты был младенцем.

Артём почувствовал, как Ханна сжала его руку.

— *Почему ты не искал меня?

— *Искал. Всё это время искал. Но приют сгорел, документы пропали. Только недавно я нашёл тебя через магические архивы.

Он протянул руку.

— *Я понимаю, если ты не захочешь меня знать. Я опоздал на пятнадцать лет. Но я хочу быть рядом. Хочу быть твоим отцом.

Артём смотрел на него. На этого незнакомого человека, который утверждал, что он его отец.

— *Мне нужно время, — сказал он. — Чтобы принять.

— *Конечно, — кивнул Джон. — Я подожду. Я и так ждал пятнадцать лет, подожду ещё.

Он протянул визитку.

— *Здесь мой адрес. Приходи, когда будешь готов.

Артём взял визитку и вышел.

На улице он остановился, глубоко дыша.

— *Ты как? — спросила Ханна.

— *Не знаю. Я всегда думал, что я один. Что у меня никого нет. А теперь...

— *А теперь у тебя есть отец.

— *Да. И это странно.

Они вернулись в Хогвартс, где их ждали друзья.

— *Ну что? — набросились они.

— *Он настоящий, — ответил Артём. — Кажется.

— *И что ты будешь делать?

— *Подумаю. Время есть.

Он думал две недели.

А потом поехал к отцу.

Джон жил в маленьком домике в Корнуолле, недалеко от того места, где Ханна провела детство. Встретил он его с трепетом и надеждой.

— *Сын, — сказал он, открывая дверь. — Ты пришёл.

— *Я пришёл.

Они проговорили весь день и всю ночь. Джон рассказывал о своей жизни, о матери Артёма, о войне. Показывал фотографии, письма, документы.

— *Она была красивая, — сказал Артём, глядя на фото женщины с тёмными волосами и его глазами.

— *Очень. И добрая. Ты в неё.

Утром Артём вышел на крыльцо и посмотрел на море.

— *Ты решил? — спросил подошедший Джон.

— *Решил. Ты мой отец. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни.

Джон обнял его.

— *Спасибо, сын. За этот шанс.

С тех пор у Артёма появился отец.

Он приезжал в Хогвартс на выходные, знакомился с друзьями, с Ханной, с дядей Майклом. Все приняли его как родного.

— *Теперь у тебя есть настоящая семья, — сказал как-то Томми.

— *У меня всегда была семья, — ответил Артём. — Вы.

— *А теперь ещё и отец.

— *Да. И это здорово.

Седьмой курс пролетел незаметно.

Экзамены, выпускные вечера, прощание с Хогвартсом. Было грустно, но в то же время радостно — впереди ждала взрослая жизнь.

В день выпуска они стояли на мосту, глядя на замок.

— *Семь лет, — сказал Томми. — Пролетели как один миг.

— *Самых лучших семь лет в моей жизни, — добавил Драко.

— *И моей, — кивнула Эмма.

— *И моей, — согласился Теодор.

— *И моей, — улыбнулась Ханна.

— *И моей, — закончил Артём.

Они обнялись.

— *Что дальше? — спросил Томми.

— *Жизнь, — ответил Артём. — Дальше будет жизнь.

— *Вместе?

— *Всегда вместе.

Они спустились с моста и пошли к выходу из Хогвартса.

Впереди было будущее.

Светлое, счастливое, полное надежд.

И они шли в него вместе.

Бонусная арка "Те, кто не ушел". Глава 1. Шепот в темноте

Осень в этом году выдалась тёплой и удивительно тихой.

Артём сидел в своём любимом кресле у камина — старом, потёртом, продавленном за многие годы, но таком уютном, что он ни за что не согласился бы его менять. Кресло помнило ещё те времена, когда они с Ханной только въехали в этот небольшой дом на окраине Хогсмида, когда всё только начиналось — их совместная жизнь, их семья, их будущее. Тогда кресло было почти новым, купленным по случаю у одной пожилой ведьмы, которая переезжала в Лондон к детям. Теперь оно стало частью интерьера, частью жизни, частью его самого — с вытертыми подлокотниками, продавленным сиденьем и лёгким скрипом при каждом движении.

Артём смотрел на танцующие языки пламени и слушал, как за окном шумит дождь. Осенний дождь — не летний, весёлый и тёплый, приносящий запах озона и свежести, и не зимний, колючий и злой, превращающий дороги в каток. А именно осенний — заунывный, бесконечный, навевающий тоску и воспоминания. Капли барабанили по стеклу, стекали вниз мутными ручьями, и где-то вдалеке погромыхивал гром — предвестник надвигающейся грозы, которая обещала быть долгой и холодной.

В доме было тепло и уютно. Ханна возилась на кухне — слышался звон посуды, шум воды, её тихое напевание какой-то мелодии, которую она напевала уже много лет, с тех пор как они поженились. Она всегда напевала, когда готовила, и эта привычка за столько лет стала для Артёма такой же родной, как и её голос. Иногда он думал, что если бы она перестала напевать, он бы сошёл с ума от тишины.

Где-то наверху скрипнула половица. Дэвид, их семилетний сын, ворочался во сне. Ему часто снились кошмары — как когда-то самому Артёму в детстве. Ханна говорила, что это нормально, что все дети видят страшные сны, особенно в таком возрасте, когда воображение работает особенно ярко. Но Артём каждый раз просыпался от его криков и шёл успокаивать. Может быть, потому что слишком хорошо помнил свои собственные ночные кошмары — те, что преследовали его после войны, после битвы, после смерти Лили. Те, что заставляли его просыпаться в холодном поту и долго смотреть в темноту, прежде чем снова уснуть.

Рядом с Дэвидом, в соседней комнате, спала маленькая Эмма — их трёхлетняя дочь, названная в честь подруги, которая когда-то спасла им жизнь. Она пока не видела кошмаров, только иногда плакала во сне, когда резались зубки. Ханна говорила, что это пройдёт, как только все зубы вылезут. Артём верил — он верил ей во всём, потому что она никогда его не обманывала.

— *Том, ты идёшь чай пить? — донёсся голос Ханны из кухни, перекрывая шум дождя и потрескивание камина.

— *Сейчас, — отозвался он, но не двинулся с места.

Мысли текли медленно, вязко, как патока. Последние годы были спокойными — настолько спокойными, что это начинало казаться подозрительным. Война кончилась, Волдеморт мёртв — окончательно, бесповоротно, его душа развеяна по ветру, и даже намёка на его возвращение не было. Пожиратели либо сидели в Азкабане, получая по заслугам, либо залегли на дно так глубоко, что о них никто не слышал уже много лет.

Друзья разъехались кто куда. Томми стал мракоборцем — лучшим в своём поколении, как о нём писали газеты. Он ловил тёмных магов, рисковал жизнью, но всегда находил время написать письмо или заехать в гости. В прошлом месяце он был у них, привозил Дэвиду новую метлу — детскую, конечно, но самую настоящую, с которой мальчик не расставался ни на минуту. Томми тогда долго смеялся, глядя, как Дэвид пытается на ней усидеть, и говорил, что в детстве у него самого ничего такого не было.

Драко управлял своим поместьем, превратив Малфой-мэнор в настоящий приют для тех, кто потерял дом во время войны. Там жили семьи, одинокие старики, даже несколько магглов, которые каким-то образом узнали о магическом мире и не захотели возвращаться к обычной жизни. Драко писал, что это лучшее, что он сделал в своей жизни, и что его отец, если бы видел это, наверное, перевернулся бы в гробу.

Теодор стал историком — писал книги по истории магии, разоблачал мифы, восстанавливал справедливость. Его последняя работа о Слизерине вызвала бурю споров, но Теодор только посмеивался и говорил, что правда дороже. Он часто присылал Артёму свои новые книги с дарственными надписями, и они стояли на полке в гостиной, аккуратно расставленные по годам издания.

Эмма работала целителем в Мунго. Она спасала жизни, лечила неизлечимых, и о ней ходили легенды. Иногда она присылала письма, полные медицинских терминов, которые Артём с трудом понимал, но всегда читал от корки до корки, потому что это было от неё.

Они виделись редко — у всех была своя жизнь, свои заботы. Но переписывались постоянно, и это согревало. В этом мире, где всё менялось так быстро, их дружба оставалась неизменной.

Жизнь наладилась.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— *Том!

Голос Ханны вырвал его из задумчивости.

— *Иду, иду.

Он с усилием поднялся из кресла — годы давали о себе знать, спина иногда побаливала после долгого сидения, особенно в такую сырую погоду — и пошёл на кухню. Ханна уже разлила чай по любимым кружкам — у каждого была своя, с памятными рисунками. У Артёма — с изображением волка, его патронуса. У Ханны — с цветами, которые она сама когда-то вырастила в саду. У Дэвида — с драконом, огнедышащим и зелёным. У маленькой Эммы — с единорогом, хотя она пока пила только из бутылочки.

На столе стояла тарелка с домашним печеньем — Ханна пекла его по рецепту своей бабушки, который передавался в их семье из поколения в поколение. Пахло ванилью, корицей и уютом. Артём вдохнул этот запах и почувствовал, как напряжение последних дней немного отпускает.

— *Ты какой-то задумчивый сегодня, — заметила Ханна, садясь напротив и обхватывая кружку ладонями. Её зелёные глаза смотрели на него с тревогой. — Что случилось?

— *Ничего, — ответил Артём, беря кружку и делая глоток. Чай был горячим, в меру сладким, с лёгким привкусом мяты — таким, как он любил. — Просто... сам не знаю. Какое-то странное чувство.

— *Какое?

— *Будто я чего-то жду. Чего-то неизбежного. Как перед бурей.

Ханна посмотрела на него с тревогой. Она знала его слишком хорошо, чтобы поверить в «ничего». За столько лет совместной жизни она научилась читать его как открытую книгу — по малейшему движению бровей, по интонации голоса, по тому, как он молчит.

— *Ты меня пугаешь, Том.

— *Извини. Наверное, просто устал. Осень, дожди, темнеет рано... навевает тоску.

Он отпил ещё чая и заставил себя улыбнуться. Ханна улыбнулась в ответ, но в глазах её осталась тревога. Она не верила ему, но не стала допытываться. Знала, что если он захочет, расскажет сам. А если нет — бесполезно пытать.

Они сидели на кухне, пили чай, слушали дождь и молчали. Иногда молчание было лучше любых слов.

Перед сном Артём зашёл к детям. Дэвид спал, раскинувшись на кровати, одеяло сползло на пол, как всегда. Артём поправил одеяло, убрал с лица сына непослушную чёлку, которая вечно лезла в глаза. Мальчик что-то пробормотал во сне и улыбнулся — наверное, снилось что-то хорошее. Может быть, та самая метла, которую привёз дядя Томми.

Маленькая Эмма лежала в своей кроватке, поджав ножки к животу и сунув палец в рот. Она сопела тихонько, и в этом сопении было столько умиротворения, что у Артёма сжималось сердце. Он постоял над ней несколько минут, глядя, как вздымается и опускается её грудка, и чувствуя, как любовь к этим двум маленьким существам заполняет всё его существо.

— *Спите, мои хорошие, — прошептал он. — Никто вас не тронет.

Он вернулся в спальню, разделся и лёг рядом с Ханной. Она уже дремала, но когда он обнял её, прижалась покрепче и вздохнула.

— *Всё будет хорошо, — прошептала она сонно.

— *Конечно, — ответил он. — Спи.

Но сам долго не мог уснуть. Ворочался, смотрел в потолок, слушал дождь и думал.

О том странном чувстве, которое не отпускало его уже несколько дней. О том, что где-то далеко, в Хогвартсе, возможно, происходит что-то, что требует его присутствия. О голосах, которые он иногда слышал на границе сна и яви — тихих, далёких, зовущих.

— *Показалось, — убеждал он себя. — Просто усталость, просто осень, просто возраст.

Но где-то в глубине души он знал — это не показалось.

Что-то грядёт.

И это что-то уже близко.

Солнце уже клонилось к закату, когда Артём закончил возиться с камином. Магия, конечно, вещь удобная, но иногда приятно сделать что-то своими руками. Руки помнили холод, а огонь, разожжённый без заклинаний, казался живее.

— Пап, смотри! — Эмма, их пятилетняя дочь, влетела в гостиную, размахивая корявой палочкой, которую Артём вырезал ей из ветки старого дуба. — Я научилась!

— Осторожнее с этим... — начал было Артём, но не успел.

— Люмос!

С ветки сорвался не робкий огонёк, а настоящий сноп искр, который с шипением врезался в стену, оставив на обоях тёмный след. Эмма испуганно выронила палочку.

— Я... я не хотела...

Из кухни тут же выбежала Ханна, вытирая руки о передник. Она бросила быстрый взгляд на стену, потом на дочь. В её глазах мелькнуло беспокойство, но она тут же взяла себя в руки.

— Ох, малышка, — Ханна присела на корточки и обняла Эмму. — Сильная магия требует большой ответственности. Помнишь, мы говорили?

— Я просто хотела сделать свет, как ты вчера, — всхлипнула Эмма.

Артём подошёл к стене, провёл пальцем по обгоревшему краю обоев. Странно. Сила, которую выплеснула Эмма, была не просто детской шалостью. Она была... резкой. Злой. Словно кто-то другой направлял её руку.

— Всё в порядке, — мягко сказал он, поворачиваясь к дочери. — Стены мы починим. Главное, что ты не пострадала. Иди, умойся.

Ханна, взяв Эмму за руку, повела её в ванную. У двери она обернулась и встретилась взглядом с Артёмом. Ей не нужно было ничего говорить — они понимали друг друга с полувзгляда. Это не просто случайность.

Оставшись один, Артём подошёл к окну. Закат догорал кроваво-красными полосами, и в комнате стремительно темнело. Он машинально щёлкнул пальцами, зажигая свечи в канделябре.

И тут же замер.

В отражении тёмного стекла ему показалось, что за его спиной кто-то стоит. Небольшая, хрупкая фигура. Девочка. Он резко обернулся — никого.

— Артём? — голос Ханны вырвал его из оцепенения. — Ты чего такой бледный?

— Всё хорошо, — ответил он, но голос прозвучал глухо. — Просто задумался.

Ночью Артём проснулся от холода. Не от того привычного, внутреннего, что жил в его костях с прошлой жизни, а от внешнего, пронизывающего. Он сел на кровати. Ханна спала рядом, тихо посапывая. В комнате было тихо.

Слишком тихо.

Даже старые часы в гостиной, которые всегда мерно тикали, словно затаили дыхание.

А потом он услышал.

Сначала это был просто шорох. Будто мышь скребётся под полом. Потом шёпот. Тихий, прерывистый, словно ветер шевелит сухие листья. Артём не мог разобрать слов, но от этого звука по спине пробежал холодный пот.

Ш-ш-ш... пом-ш-ш-ш...

Он встал, накинул халат и, стараясь не разбудить жену, вышел в коридор. Шёпот стал громче. Он доносился из детской.

Сердце Артёма пропустило удар. Он распахнул дверь.

Эмма спала в своей кроватке, крепко сжимая в руках плюшевого дракона. Но в углу комнаты, там, где на коврике были разбросаны игрушки, стояла Тень.

Артём не мог её рассмотреть. Она просто была там — сгусток тьмы более плотный, чем окружающий мрак. Тень покачивалась, и из неё лился тот самый леденящий душу шёпот.

— Помоги... Найди... Её тень...

Артём шагнул вперёд, загораживая собой дочь. Его рука сама собой потянулась к карману пижамы, где всегда лежала палочка. Её там не было — она осталась на тумбочке в спальне.

Тень, словно почувствовав его движение, резко вытянулась в его сторону. И в этот момент Артём увидел её лицо. Оно проявилось на мгновение среди бесплотного мрака — бледное, с огромными, полными слёз глазами, знакомое до боли.

Лили.

— Помоги нам, Артём, — отчётливо произнесла Тень голосом, который он никогда не мог бы забыть. — Он не даёт нам уйти. Он собирает нас. Будет буря...

— Кто? — выдохнул Артём, делая шаг вперёд. — Лили, кто?

Но комната снова погрузилась в тишину. Тень исчезла. Шёпот прекратился. Только Эмма во сне перевернулась на другой бок и что-то пробормотала.

Артём стоял посреди детской, дрожа от холода, который, казалось, пропитал сами стены. Он провёл рукой по лицу. Ладонь была мокрой от пота.

— Привидится же такое, — прошептал он, пытаясь убедить сам себя.

Он вернулся в спальню. Ханна по-прежнему спала. Он лёг, уставившись в потолок, и до самого рассвета не сомкнул глаз. Слова Лили эхом отдавались в голове: «Он собирает нас. Будет буря».

Кто — он? И какая буря может быть страшнее той, что они уже пережили?

Утром, когда Артём спустился на кухню, его ждал сюрприз. На столе лежала утренняя «Ежедневный пророк», а на первой полосе красовался заголовок:

«ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ В ХОГВАРТСЕ: ПРИЗРАКИ СТАНОВЯТСЯ АГРЕССИВНЫМИ?»

Артём схватил газету дрожащей рукой.

Это начинается.

Завтрак в доме Артёма и Ханны всегда был временем хаоса, который они оба научились любить. Эмма требовала, чтобы ей налили тыквенный сок в кружку с единорогом, а не в ту, где нарисован дракон. Маленький Дэвид, которому едва исполнилось два, с упорством, достойным лучшего применения, размазывал овсяную кашу по столешнице, полу и собственным волосам. Ханна, ещё не до конца проснувшаяся, но уже собранная, пыталась одновременно кормить сына и читать письмо от своей матери из долины.

И только Артём сидел неподвижно, вцепившись взглядом в газету.

Заголовок был напечатан жирным шрифтом, будто сама «Пророк» чувствовала сенсацию. «Загадочная смерть в Хогвартсе: призраки становятся агрессивными?» Он пробежал глазами первые строки.

Минувшей ночью на седьмом этаже Хогвартса произошёл трагический инцидент. Студентка пятого курса Когтеврана, Мэри Эпплгейт, была найдена без сознания возле входа в Выручай-комнату. Медики Колдомедицинского центра Святого Мунго констатировали смерть девушки. По предварительным данным авроров, причиной смерти стал магический шок, вызванный столкновением с нестабильным магическим образованием... Однако очевидцы из числа студентов утверждают, что видели, как на Мэри напал призрак Серой Дамы. Призрак, по словам свидетелей, выглядел... «почерневшим» и «злым».

— Милый, ты собираешься это есть или просто пялиться на чернила? — Ханна поставила перед ним тарелку с тостами и яичницей. — Ты с самого утра сам не свой. Ночью не спал?

Артём поднял на неё глаза. Ханна была красива даже в этом утреннем полухаосе, с выбившейся прядью волос и крупинкой сахара на щеке. Он любил её до скрежета в зубах, но сейчас между ними словно выросла стеклянная стена. Как он мог рассказать ей о том, что видел ночью? О тени Лили в комнате дочери?

— Всё хорошо, — автоматически ответил он, отодвигая тарелку. — Просто не выспался. Дэвид ночью капризничал?

— Дэвид спал как убитый, — Ханна прищурилась, и в её взгляде мелькнула та самая хитрость, которая когда-то покорила его на Слизерине. — Врёшь. Я же чувствую, Артём. Что случилось?

Эмма, уловив напряжение взрослых, перестала мучить свой сок и уставилась на отца большими серыми глазами. Дэвид, воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, запустил руку в Ханнин кофе.

— Ничего, — Артём заставил себя улыбнуться, отводя взгляд. — Просто работа. Накопилось.

Ханна не поверила. Он видел это по тому, как дрогнули её губы, как она на секунду задержала взгляд на его руках, которые он сжимал в кулаки под столом. Но она была умной женщиной. Она знала, что если Артём не готов говорить, вытащить из него правду силой невозможно.

— Хорошо, — тихо сказала она, возвращаясь к Дэвиду и вытирая кофе со стола лёгким взмахом палочки. — Но когда будешь готов — я рядом.

Артём кивнул, чувствуя себя последней скотиной. Он должен был ей рассказать. Но что именно? Что к нему приходят призраки? Что погибшая девушка Лили, которую он едва знал при жизни, теперь преследует его семью?

Он снова посмотрел в газету. Призраки стали агрессивными. Это не просто совпадение. Это связано с тем, что он видел ночью.

— Ханна, — голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Ты не замечала ничего странного в последнее время? В доме?

Ханна замерла с полотенцем в руках. На лице её промелькнуло странное выражение — смесь удивления и облегчения.

— Странного? — переспросила она, садясь напротив. — Вообще-то... да. Третьего дня я была в подвале, искала банки с соленьями. И мне показалось, что там кто-то есть. Я даже заклинание вызвала, дура, — она усмехнулась, но усмешка вышла нервной. — Никого, конечно. Но холод был странный. Такой... неживой. Я подумала, что у нас проблемы с отоплением, но Грюмы проверяли — всё в порядке.

— В подвале, — эхом повторил Артём. Он там не был уже неделю. — А ещё?

— Сны, — Ханна отвела взгляд, теребя край передника. — Мне снятся странные сны. Будто я снова в битве. Будто вижу тех, кто погиб. Они смотрят на меня и... зовут. Я просыпаюсь в холодном поту.

— Почему ты мне не сказала?

— А почему ты мне не сказал? — парировала она.

Они смотрели друг на друга через стол, и в этом взгляде было всё: годы войны, потери, страх за детей и та самая связь, которая делала их командой.

— Ладно, — Артём сжал её руку. — Давай по порядку. Ты помнишь, кто именно тебе снился? Ты узнавала лица?

Ханна задумалась, наморщив лоб. Эмма, поняв, что родители отвлеклись, потихоньку начала стаскивать со стола печенье, но Артём сделал вид, что не замечает.

— Колин Криви, — тихо сказала Ханна. — Я видела Колина. Он стоял у Чёрного озера и махал мне рукой, как тогда, когда просил сфотографировать нас с Драко на четвёртом курсе. А потом... потом он начал тонуть. И звал меня.

Артём почувствовал, как внутри разрастается холод. Колин Криви погиб в битве за Хогвартс. Он был совсем мальчишкой, фанатом Гарри Поттера, который таскал с собой фотоаппарат даже в самое пекло.

— А вчера мне приснилась профессор Спраут, — продолжала Ханна. — Она всегда ко мне хорошо относилась. И она... она сказала, что им холодно. Что они не могут уйти.

— Им холодно, — прошептал Артём.

Вот оно. Связь. Ему тоже явилась Лили с той же просьбой. Помоги нам. Значит, это не галлюцинации. Не усталость нервов. Это реальность.

— Послушай меня, — он придвинулся ближе, понижая голос, чтобы дети не слышали. — Сегодня ночью я видел в комнате Эммы тень. Это была Лили. Она просила о помощи. Сказала, что кто-то собирает души, не даёт им уйти. А теперь вот это, — он ткнул пальцем в газету. — В Хогвартсе призраки сходят с ума, студентка погибает.

Ханна побледнела. Она посмотрела на Эмму, которая уже успела стянуть печенье и теперь с набитым ртом делала вид, что читает книжку с картинками вверх ногами.

— Наши дети, — выдохнула она. — Если эта тень была рядом с Эммой...

— Я не дам им ничего сделать, — жёстко оборвал её Артём. — Ни духам, ни призракам, ни тёмным магам. Но мне нужно понять, что происходит. Сегодня же еду в Хогвартс.

— Один? — вскинулась Ханна.

— С тобой здесь будет спокойнее, — он покачал головой. — Я возьму с собой Нагини. Камень со мной.

Он машинально коснулся груди, где под рубашкой висел на тонкой цепочке небольшой кулон — подарок василиска, его глаза и связь с древним змеем. Нагини не говорил с ним уже несколько лет, но Артём чувствовал его присутствие. Тёплое, спокойное, мудрое. Сейчас это тепло казалось единственной защитой.

— Когда выезжаешь? — голос Ханны дрогнул, но она держалась. Жена аврора, жена бойца.

— Через час. Соберусь и аппарирую в Хогсмид.

— Я свяжусь с Невиллом, — Ханна встала, решительная и собранная. — Он теперь профессор травологии, наверняка знает больше, чем пишут в газетах. И Драко предупрежу. Он в Министерстве, у него могут быть закрытые сводки.

Артём поднялся и обнял её. Крепко, как перед боем.

— Мы справимся, — прошептал он ей в волосы. — Мы всегда справлялись.

— Знаю, — ответила она, утыкаясь носом ему в плечо. — Просто будь осторожен.

Он поцеловал её, потом подхватил на руки Эмму, чмокнул в макушку перепачканного кашей Дэвида и направился в кабинет — собираться.

Сборы были недолгими. Артём всегда держал наготове небольшую сумку с необходимыми вещами: мантия-невидимка (та самая, которую когда-то подарил ему Дамблдор после битвы, сказав, что Артём заслужил право на тайну), набор фиалов с противоядиями, карта Мародёров — старая, потрёпанная, но всё ещё работающая, и палочка. Его верная палочка из тиса с сердцевиной из чешуи василиска — подарок Нагини, сделанный, когда Артём спас его от смерти.

Палочка отозвалась теплом, едва он коснулся её. На кончике сверкнула искра.

— Соскучилась? — усмехнулся Артём, пряча её в рукав.

Он подошёл к зеркалу. Из стекла на него смотрел мужчина тридцати двух лет с серыми глазами, в которых застыла вечная зима. Седые пряди на висках — память о первом годе в приюте, когда он чуть не замёрз насмерть. Шрам на левой брови — подарок Флинта на второй дуэли. И холод в костях, который никогда не проходил до конца.

— Ну что, старый друг, — сказал он, обращаясь к кулону. — Пора встряхнуться.

Камень на груди нагрелся сильнее. И в голове Артёма раздался тихий, шипящий голос — голос, который он не слышал слишком долго.

«Холод приближается, маленький змей. Я чувствую его. Тьма собирает долги».

Артём вздрогнул. Нагини заговорил.

«Что это значит? Кто собирает души?»

«Тот, кто не умеет проигрывать. Тот, кто боится смерти больше всего. Ты знаешь его».

В голове Артёма пронеслась тысяча мыслей. Тот, кто боится смерти. Тот, кто не умеет проигрывать. Волдеморт? Но он мёртв. Артём сам видел, как его тело рассыпалось в прах. Или...

«Не спеши, — прошелестел Нагини. — Истина в камне. Ищи камень».

Связь оборвалась. Нагини снова замолчал, оставив Артёма с десятком новых вопросов.

— Камень? — переспросил он вслух. — Философский? Воскрешающий? Что за камень?

Ответа не было.

Аппарация в Хогсмид вышла жёсткой — Артём всегда предпочитал метлу, но сейчас каждая минута была на счету. Он появился на окраине деревни, возле «Трёх мётел», и сразу почувствовал неладное.

Деревня выглядела обычно — те же крыши, та же брусчатка, те же вывески. Но воздух был другим. Густым, тягучим, словно мёд. И холодным. Несмотря на начало лета, по Хогсмиду гулял ледяной ветер, заставляя прохожих кутаться в мантии.

Артём зашагал к замку. Дорога, знакомая до каждого камня, тянулась бесконечно. Он помнил, как бежал по ней в первый раз, сбежав из приюта, как нёсся на метле, спасая Лили, как возвращался после битвы, неся на руках раненого Томми.

Воспоминания накатывали волнами, и с каждым шагом холод в костях становился всё сильнее.

У ворот Хогвартса его встретил Мерлин — вернее, его статуя, которая раньше просто стояла, а теперь повернула голову и уставилась на Артёма каменными глазами.

— Кто идёт? — прогудел голос, которого раньше не было.

— Артём С., выпускник, бывший член Отряда Дамблдора, — чётко ответил Артём, внутренне готовясь к любому подвоху.

Статуя помолчала, словно сканируя его.

— Проходи. Директриса Макгонагалл ждёт тебя в кабинете.

Артём удивлённо поднял бровь. Он никому не сообщал о своём визите.

Замок встретил его гулом. Не обычным, живым гулом, который всегда наполнял Хогвартс, а тревожным, звенящим. Портреты на стенах шушукались, провожая его взглядами. Пару раз ему показалось, что в пустых коридорах мелькают тени.

Он поднялся к горгулье, назвал пароль («Лимонная долька» — старая привычка Макгонагалл) и вошёл в кабинет.

Минерва Макгонагалл постарела. Это было первое, что бросилось в глаза. Седина почти полностью вытеснила чёрный цвет в её волосах, морщины стали глубже. Но взгляд остался прежним — острым, как лезвие ножа.

— Артём, — она встала из-за стола, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Я знала, что вы придёте. Присядьте.

— Профессор, — он кивнул, садясь в кресло напротив. — Откуда вы знали?

Макгонагалл не ответила. Вместо этого она подошла к шкафу и достала из него нечто, завёрнутое в бархатную ткань.

— Этой ночью погибла Мэри Эпплгейт, — начала она, разворачивая ткань. — Талантливая ведьма, хорошая ученица. Её нашли возле Выручай-комнаты. Лицо застыло в ужасе, а в руке она сжимала вот это.

Бархат упал, и Артём увидел предмет. Небольшой, размером с куриное яйцо, камень. Чёрный, с красными прожилками, которые пульсировали, словно живые вены.

— Что это? — спросил он, чувствуя, как камень на его груди нагревается до боли.

— Мы не знаем, — Макгонагалл села напротив. — Но подобные камни начали появляться по всей школе. В библиотеке, в подземельях, в Большом зале. Студенты находят их и... меняются. Становятся агрессивными, тревожными. А прошлой ночью один из них убил Мэри.

— Убил? — Артём подался вперёд. — Камень?

— Магия, заключённая в нём, — поправила Макгонагалл. — Тёмная магия высшего порядка. Авроры говорят, что никогда не видели ничего подобного. Но я... я видела.

Она замолчала, и в этом молчании было столько боли, что Артём не выдержал:

— Где?

— В прошлую войну, — тихо ответила она. — Том Реддл использовал нечто похожее, чтобы пытать пленников. Он называл это «камнями агонии». Кристаллы, которые впитывают боль и страх умирающих и хранят их вечно. Но те камни были меньше. Слабее. Эти... — она кивнула на пульсирующий чёрный кристалл. — Эти в сотни раз мощнее.

— Кто-то собирает души, — выдохнул Артём. — Я видел это. Ко мне приходила Лили. Она сказала, что кто-то не даёт им уйти.

Макгонагалл вздрогнула, услышав имя погибшей девочки.

— Лили Эванс? — переспросила она.

— Нет, Лили Поттер, — поправил Артём. — Мою... — он запнулся. Кем была для него Лили? Другом? Почти сестрой? Тенью прошлого? — Мою знакомую. Она погибла в битве.

— И она явилась вам, — в голосе Макгонагалл не было сомнений, только усталость. — Значит, они выбирают тех, кто связан с ними. Тех, кого любили при жизни.

Она встала и подошла к окну. За стеклом клубился туман, скрывая озеро и Запретный лес.

— Сегодня ночью Серую Даму видели в коридорах, — продолжила она. — Она рыдала и кричала, что её мучают. Призраки, Артём. Бестелесные духи, которых ничто не может тронуть вот уже тысячу лет. И теперь они страдают. Если тот, кто стоит за этим, научился мучать даже мёртвых... что он сделает с живыми?

Артём молчал, переваривая информацию. Камни, собирающие души. Призраки, сходящие с ума. Лили, явившаяся к нему с мольбой.

— Я хочу осмотреть место смерти Мэри, — твёрдо сказал он. — И поговорить с Сэром Николасом. Если кто и знает, что происходит с призраками, то он.

— Я распоряжусь, чтобы вас пропустили, — кивнула Макгонагалл. — Но будьте осторожны, Артём. В замке сейчас неспокойно. Я чувствую... присутствие. Чужое. Древнее. Оно бродит по коридорам, ищет что-то.

— Или кого-то, — закончил за неё Артём, поднимаясь.

Он уже направился к двери, когда Макгонагалл окликнула его:

— Артём! — он обернулся. — Ваш камень. Он светится.

Артём опустил взгляд. Кулон на его груди действительно пульсировал мягким золотистым светом, пробивающимся сквозь рубашку.

— Нагини чувствует опасность, — пояснил он.

— Берегите его, — сказала Макгонагалл. — Думаю, он вам ещё пригодится.

Коридоры Хогвартса встретили Артёма гулкой тишиной. Занятия уже закончились, студенты разбрелись по гостиным, и только портреты следили за ним настороженными глазами.

Он шёл к седьмому этажу, туда, где нашли Мэри. С каждым шагом холод в груди усиливался. Камень Нагини пульсировал в такт сердцебиению, словно предупреждая.

Возле входа в Выручай-комнату всё ещё стояло оцепление — тонкая золотая нить, магическая преграда, которую Артём легко обошёл с помощью карты Мародёров. Здесь, в этом коридоре, воздух был особенно тяжёлым. Артём чувствовал его кожей — липкий, ледяной, пропитанный страхом.

Он достал палочку и прошептал:

— Приори Инкантатем.

Из палочки вырвался тонкий луч и повис в воздухе, формируя картинку. Туманную, нечёткую, но достаточную, чтобы увидеть последние мгновения Мэри.

Девушка стояла одна. Перед ней висел в воздухе чёрный камень, точно такой же, какой показывала Макгонагалл. Мэри тянула к нему руку, заворожённая, словно под гипнозом.

— Не трогай, — прошептал Артём, зная, что прошлое не изменить.

Мэри коснулась камня. И в ту же секунду из кристалла вырвались тени. Множество теней. Они облепили девушку, проникая в рот, в нос, в глаза. Мэри закричала — беззвучно, потому что магия заклинания не передавала звуков, — и упала.

Тени отступили, втянулись обратно в камень. И коридор снова опустел.

Заклинание погасло. Артём стоял, тяжело дыша. Он видел достаточно.

Тени. Не просто души, а именно тени погибших. Тех, кто не ушёл. Они напали на живого человека.

— Вы это видели? — раздался тихий голос за спиной.

Артём резко обернулся, палочка взметнулась вверх. В полумраке коридора стоял Сэр Николас де Мимси-Порпингтон, Почти Безголовый Ник. Но выглядел он ужасно. Обычно полупрозрачный и сияющий, сейчас призрак казался серым, блёклым, словно выцветшая фотография. Его глаза, всегда живые и ироничные, теперь напоминали пустые глазницы.

— Сэр Николас? — Артём опустил палочку. — Что с вами?

— Со мной? — призрак горько усмехнулся. — Я всего лишь один из многих. Вы бы видели остальных. Кровавый Барон заперся в своих покоях и не выходит — говорит, что слышит голоса тех, кого убил при жизни. Серая Дама рыдает в Выручай-комнате, потому что там ей кажется, что она может спрятаться от... этого. А бедный Пивз... он обезумел окончательно. Он кричит, что его забирают, и швыряется во все стороны чернильницами.

— Что происходит? — прямо спросил Артём.

Ник приблизился. Его призрачное лицо исказила гримаса боли.

— Кто-то или что-то тянет нас, — прошептал он. — Представляете, нас, призраков, которые добровольно остались здесь, потому что боялись уйти в неизвестность? Нас тянут. Сдирают с места, где мы провели столетия. Это похоже на... рыболовный крючок. Только вместо рыбы — наша суть. Кто-то собирает нас, как коллекцию.

— Камни, — Артём кивнул на то место, где лежал кристалл. — Они втягивают души?

— Не просто втягивают, — покачал головой Ник. — Они их перемалывают. Используют как топливо. Каждый камень — это маленькая тюрьма для нескольких призраков. И тот, кто создаёт эти камни, получает доступ к их памяти, их страхам, их силе. Если он соберёт достаточно...

— Что тогда? — напрягся Артём.

— Тогда он сможет вернуться, — раздался голос из темноты.

Из стены напротив вышел Кровавый Барон. Огромный, мрачный, с окровавленным призрачным клинком в руке. Он выглядел чуть лучше Николаса — может, потому что был сильнее от природы, — но и его полупрозрачное тело подёргивалось рябью, словно изображение на старом телевизоре.

— Вернуться? — переспросил Артём, чувствуя, как холодеет внутри. — Вернуться в мир живых?

— Или создать свой, — Барон оскалился. — Тот, кто владеет душами, владеет гранью между жизнью и смертью. Он может воскресить любого. Или воскреснуть сам.

— Волдеморт, — выдохнул Артём.

— Возможно, — Барон покачал головой. — Или тот, кто научился у него. У него были последователи, Артём. Не все из них сгнили в Азкабане. Некоторые ждали. Учились. Готовились.

Призраки переглянулись.

— Ты должен найти того, кто создаёт камни, — сказал Ник. — И уничтожить их. Иначе мы все... исчезнем. Не просто умрём, а перестанем существовать. Даже воспоминания о нас сотрутся.

Артём сжал палочку.

— С чего мне начать?

Кровавый Барон шагнул вперёд, и от его движения повеяло такой древней, такой леденящей злобой, что Артём невольно отступил.

— Найди ту, что первой пришла к тебе, — прогудел он. — Девочку с зелёными глазами. Она была здесь до того, как исчезнуть. Она видела создателя. Она знает, где его логово.

— Лили? — Артём нахмурился. — Но она являлась мне как тень. Я не знаю, как её вызвать.

— Используй камень, — Барон кивнул на кулон Артёма. — Твой змей чувствует мёртвых. Он проведёт тебя. Но будь готов — путешествие в мир теней не для слабых. Ты можешь не вернуться.

— Я вернусь, — твёрдо сказал Артём. — У меня семья. Дети. Я вернусь.

Призраки снова переглянулись, и в их взглядах мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Иди, — тихо сказал Ник. — И помни — мы будем держаться, сколько сможем. Но если ты не успеешь...

Он не договорил. Растворился в воздухе. Барон последовал за ним, оставив Артёма одного в холодном, тёмном коридоре.

Коридор на седьмом этаже опустел после ухода призраков, но ощущение чужого присутствия не исчезло. Напротив, оно стало плотнее, осязаемее. Артём чувствовал его кожей — липкое, холодное, голодное.

Камень Нагини на груди пульсировал в учащённом ритме, предупреждая об опасности. Артём сжал палочку и медленно двинулся вдоль стены, вслушиваясь в тишину. Где-то далеко хлопнула дверь, послышались шаги — быстрые, уверенные, не крадущиеся. Живые шаги.

— Люмос, — прошептал Артём, и кончик палочки засветился ровным белым светом.

Из-за угла вынырнула фигура. Высокий мужчина в длинном чёрном пальто, светлые волосы забраны в низкий хвост, в руке — палочка с костяным набалдашником. Артём узнал бы эту походку и этот надменный разворот плеч из тысячи.

— Драко? — окликнул он, не веря своим глазам.

Малфой замер, потом резко обернулся. На его бледном лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся привычной маской холодного спокойствия. Но Артём слишком хорошо знал друга, чтобы не заметить тени — мешки под глазами, нервно дёргающийся уголок губ, рука, слишком крепко сжимающая палочку.

— Артём, — Драко коротко кивнул, приближаясь. — Минерва сказала, что ты здесь. Я так и думал, что ты не усидишь дома.

— А ты что здесь делаешь? — Артём убрал свет с палочки, но палочку не опустил. — Ханна сказала, ты в Министерстве.

— Я там и работаю, — Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Отдел тайн, если быть точным. Повысили недавно. И это дело теперь моё.

— С каких пор Отдел тайн занимается убийствами студентов?

— С тех пор, как убийства начали совершать не люди, — Драко понизил голос, оглядываясь. — И с тех пор, как на месте преступления находят вот это.

Он сунул руку во внутренний карман пальто и вытащил небольшой прозрачный футляр. Внутри, пульсируя мертвенным светом, лежал чёрный камень с красными прожилками. Точно такой же, какой показывала Макгонагалл.

— Третий за сегодня, — Драко спрятал футляр обратно. — Один нашли в подземельях Слизерина, второй — в теплицах, третий вот этот, с Мэри. И это только те, что нам удалось собрать. Сколько их ещё по замку — никто не знает.

— Ты говорил с призраками? — спросил Артём, кивая в сторону, где только что стояли Ник и Барон.

— Пытался, — Драко поморщился. — Почти Безголовый Ник рыдал и твердил про какой-то крючок, а Кровавый Барон вообще отказался со мной разговаривать. Сказал, что я «мальчишка, который ничего не понимает в смерти». Представляешь? Я, Малфой, и вдруг мальчишка...

— Он мне то же самое сказал, — хмыкнул Артём. — В смысле про мальчишку не сказал, а про крючок — да. Кто-то тянет их, сдирает с места. Использует как топливо для камней.

Драко внимательно посмотрел на него. В его серых глазах, точь-в-точь таких же, как у отца, но без люциусовской жестокости, мелькнуло что-то странное. То ли уважение, то ли зависть.

— Ты всегда умел находить общий язык с теми, кого нет, — тихо сказал он. — Ещё в школе. Помнишь, как ты разговаривал с призраком Слизерина? Все боялись подойти, а ты просто сел рядом и спросил, не холодно ли ему.

— Он ответил, что мёртвым не бывает холодно, — машинально ответил Артём, вспоминая. — Я тогда подумал, что он врёт. Теперь знаю точно — врал.

Они помолчали несколько секунд. В тишине коридора было слышно, как где-то внизу, в Большом зале, часы отбивают четверть.

— Ладно, — Драко тряхнул головой, отбрасывая воспоминания. — Давай по делу. У меня есть доступ к закрытым архивам. Я покопался в том, что осталось от записей Пожирателей после войны. И нашёл кое-что интересное.

Он снова оглянулся и понизил голос до шёпота:

— Ты знаешь, что Волдеморт экспериментировал с душами? Не только с крестражами. Он искал способ заставить мёртвых служить ему. Контролировать призраков, вытягивать информацию из тех, кто уже перешёл грань.

— Камни агонии, — кивнул Артём. — Макгонагалл говорила.

— Верно. Но те камни были примитивными, — Драко достал палочку и быстрым движением начертил в воздухе руну, которая засветилась и тут же погасла. Простейший звукоизолирующий барьер. — Они просто хранили боль. А эти... эти работают иначе. Кто-то доработал технологию. Сделал её совершенной.

— Кто?

Драко помедлил. На его лице появилось выражение, которого Артём никогда раньше не видел — смесь страха и вины.

— Помнишь Теодора Нотта? — спросил он.

Артём нахмурился, перебирая в памяти лица школьных лет. Теодор Нотт. Слизеринец с их курса. Тихий, незаметный, всегда держался в тени. Учился хорошо, но никогда не высовывался. После войны его след затерялся — говорили, уехал континент, подальше от магической Британии.

— Его отец был Пожирателем, — продолжил Драко. — Одним из первых. И одним из самых преданных. Он погиб в битве, прикрывая отход Волдеморта. А Тео... Тео всегда интересовался тёмной магией. Не той, что мы изучали на факультативах, а настоящей, древней. Я как-то застал его в Выручай-комнате с книгой, от которой даже у меня мурашки по коже пошли. Что-то про некромантию.

— Думаешь, это он?

— Я не думаю, я знаю, — Драко сжал кулаки. — Месяц назад в Министерство поступил запрос из Франции. Тамошний маг, коллекционер древностей, был найден мёртвым в собственном поместье. Всё тело покрыто чёрными кристаллами. А перед смертью он успел отправить письмо старому другу — моему отцу. В письме было только одно слово: «Тео».

— Твой отец получил письмо?

— Отец мёртв, Артём. Уже пять лет. Письмо пришло на старый адрес, и его переслали мне, как наследнику. Я пытался найти Тео, но он как сквозь землю провалился. А теперь это, — Драко кивнул в сторону места гибели Мэри. — Камни. Призраки. Студентка, убитая собственной тенью. Это его почерк. Я уверен.

Артём молчал, переваривая информацию. Теодор Нотт. Мальчик, который всегда молчал в гостиной Слизерина, пока другие спорили о политике и квиддиче. Который читал книги в углу и никогда не участвовал в травле магглорождённых. Который...

Стоп.

— Драко, — медленно проговорил Артём. — А Нотт вообще участвовал в битве? Я его не помню.

— И я не помню, — Драко нахмурился. — Он исчез за пару месяцев до финала. Все думали, что он сбежал, испугался. А теперь...

— А теперь он вернулся, — закончил Артём. — С новыми игрушками.

Воздух в коридоре резко похолодел. Настолько резко, что у Артёма перехватило дыхание, а изо рта вырвалось облачко пара. Камень Нагини на груди обжёг кожу, словно предупреждая.

— Что за... — начал Драко и осекся.

Из стены напротив начали проступать тени. Сначала их было две-три, расплывчатые, неясные. Потом десяток. Потом стена почернела, и из этой черноты полезли руки. Десятки рук — детских, взрослых, старческих, — они тянулись к живым, скребли каменный пол, оставляя на нём ледяные полосы.

— Назад! — рявкнул Артём, выставляя палочку. — Протего!

Щит вспыхнул перед ними, но тени не атаковали. Они просто стояли, покачиваясь, и смотрели. У них не было лиц — только тёмные провалы там, где должны быть глаза. Но Артём чувствовал их взгляды. Тысячи взглядов, полных боли и злобы.

— Осторожно, — прошептал Драко, прижимаясь спиной к стене и поднимая палочку. — Если это те же, что убили Мэри...

— Они не нападают, — перебил Артём, не сводя глаз с теней. — Они ждут.

— Чего?

Ответ пришёл сам. Из глубины стены, раздвигая тени как воду, вышла фигура. Более плотная, более реальная, чем остальные. Женщина с длинными волосами и огромными глазами, в которых застыла вечная печаль.

Лили.

— Ты опять, — выдохнул Артём.

Лили покачала головой. Её губы шевелились, но звука не было. Тогда она подняла руку и указала куда-то в конец коридора. Артём проследил за её жестом и увидел — на полу, там, куда она показывала, лежал ещё один чёрный камень. Только этот был крупнее остальных и пульсировал ярче, часто, как сердце в агонии.

— Это ловушка, — понял Драко. — Камень приманивает их, а они...

— А они убивают любого, кто подойдёт, — закончил Артём. — Лили пытается нас предупредить.

Тени зашевелились. Та, что стояла ближе всех, сделала шаг вперёд. За ней вторая, третья. Медленно, нехотя, словно преодолевая невидимую преграду, они начали окружать их.

— Уходим, — скомандовал Артём. — Надо уходить.

— Куда? — Драко оглянулся. Коридор с двух сторон был перекрыт тенями. Единственный путь — дверь Выручай-комнаты за их спинами. Но та была запечатана магическим оцеплением.

— В комнату! — Артём рванул к двери, на ходу доставая карту Мародёров. — Я знаю пароль!

Он трижды прошёлся перед пустой стеной, бормоча:

— Мне нужна комната, где можно спрятаться от теней. Мне нужна комната, где можно спрятаться от теней. Мне нужна...

Стена дрогнула и начала меняться. Из камня проступила дверь — высокая, дубовая, с бронзовой ручкой в виде змеи.

— Заходи! — крикнул Артём, распахивая дверь.

Драко нырнул внутрь, Артём за ним. Дверь захлопнулась сама, и в ту же секунду снаружи раздался глухой удар — тени налетели на преграду.

Внутри Выручай-комнаты было тихо и темно. Артём зажёг палочку и огляделся. Комната превратилась в небольшое убежище — каменные стены, никаких окон, единственная дверь, которую они только что закрыли. В углу горел камин, отбрасывая тёплые блики на грубо сколоченный стол и пару стульев.

— Сработало, — выдохнул Драко, сползая по стене на пол. — Чёрт, сработало.

— Рано радоваться, — Артём подошёл к двери и приложил к ней ладонь. Древесина была ледяной. — Они снаружи. Ждут.

— Сколько мы тут просидим?

— Пока не придумаем, как их уничтожить.

Драко поднялся и подошёл к камину, протягивая руки к огню. Даже здесь, в тепле, его пальцы оставались синими.

— Эти тени... они настоящие? — спросил он. — Те, кого мы видели?

— Души погибших, — ответил Артём. — Лили сказала, что кто-то собирает их. Не даёт уйти. Держит в подвешенном состоянии между жизнью и смертью.

— И заставляет нападать на живых?

— Видимо, да.

Драко молчал долго, глядя на огонь. Потом тихо, почти неслышно, произнёс:

— Там была моя мать.

Артём замер.

— Что?

— Я узнал её, — голос Драко дрогнул. — Среди теней. Она стояла позади всех, в самом углу. Я думал, она ушла. Я видел её тело после битвы, я хоронил её. А она там. С ними. Смотрела на меня и не могла подойти.

Артём не нашёлся, что ответить. Он подошёл к другу и положил руку ему на плечо. Драко вздрогнул, но не отстранился.

— Мы вернём их, — твёрдо сказал Артём. — Всех. Лили. Твою мать. Тех, кто погиб в битве. Мы найдём этот чёртов камень и разобьём его.

— Камни, — поправил Драко, вытирая лицо рукавом. — Их много. И тот, кто их создаёт, знает, что мы здесь.

— Пусть знает, — в глазах Артёма вспыхнул холодный огонь. — Я сам его найду. И тогда посмотрим, кто кого.

Он достал кулон Нагини. Камень на груди пульсировал ровно, успокаивающе.

— Нагини, — позвал он мысленно. — Ты слышишь меня?

Тишина. А потом — знакомое тепло в груди и тихий, шипящий голос:

«Слышу, маленький змей. Ты в опасности».

«Как нам выбраться? Как уничтожить тени?»

«Огонь, — ответил Нагини. — Не тот, что жжёт плоть, а тот, что жжёт тьму. У тебя есть такой огонь, Артём. Ты носишь его в себе».

«В себе?»

«Холод в твоих костях — это не проклятие. Это дар. Ты умер однажды, и смерть оставила на тебе метку. Ты можешь видеть мёртвых. И ты можешь отпускать их. Используй холод».

Связь оборвалась. Артём открыл глаза и посмотрел на свои руки. Холод в костях всегда был с ним — память о прошлой жизни, о смерти на лестнице, о втором шансе. Он никогда не думал о нём как об оружии.

— Что он сказал? — спросил Драко, заметив изменившееся лицо друга.

— Он сказал, что я могу их отпустить, — медленно проговорил Артём. — Что холод во мне — это ключ.

— И как это работает?

— Надо проверить.

Артём подошёл к двери. Прислушался. С той стороны было тихо — слишком тихо. Тогда он толкнул дверь и вышел в коридор.

Тени никуда не делись. Они стояли плотной стеной, занимая весь коридор от стены до стены. Сотни, тысячи призрачных фигур, искажённых болью и злобой. А в центре, прямо напротив двери, стояла Лили. Она смотрела на Артёма с мольбой.

— Я знаю, что ты не хочешь этого, — тихо сказал Артём, обращаясь к ней и ко всем остальным. — Я знаю, что вас заставляют. Но я обещаю — я найду того, кто это сделал. И освобожу вас. А сейчас... простите.

Он поднял руку и сосредоточился на холоде внутри себя. На том самом холоде, который годами пытался заглушить теплом семьи, любовью Ханны, смехом детей. Он перестал сопротивляться. Он позволил холоду подняться.

Из его ладони вырвалась не молния, не огонь — нечто иное. Серебристо-белое сияние, которое затопило коридор, не сжигая, а проходя сквозь тени. И там, где проходил этот свет, тени замирали, а потом начинали меняться.

Их очертания становились чёткими, проступали лица — не искажённые злобой, а обычные, человеческие. На них появлялось удивление, потом благодарность. И они начинали таять — медленно, без боли, просто растворяясь в воздухе.

Лили стояла дольше всех. Она смотрела на Артёма, и в её глазах блестели слёзы.

— Спасибо, — прошептала она одними губами. — Мы ещё встретимся.

И исчезла.

Коридор опустел. Только на полу, там, где раньше лежал чёрный камень, теперь была лишь горстка пепла.

Артём пошатнулся и опёрся о стену. Холод ушёл, оставив после себя слабость и пустоту. Драко подхватил его под руку.

— Ты как?

— Жив, — выдохнул Артём. — Кажется.

— Это было... — Драко покачал головой. — Я даже не знаю, что это было.

— Это был первый шаг, — Артём выпрямился, с трудом переставляя ноги. — Но нам нужно возвращаться. Домой. Немедленно.

— Почему?

— Потому что, если этот гад узнает, что я могу уничтожать его камни, он ударит по самому больному.

Драко побледнел, поняв без объяснений.

— Твоя семья.

— Моя семья, — кивнул Артём, хватаясь за палочку для аппарации. — И если с ними хоть что-то случится, я не просто убью Теодора Нотта. Я сотру его из существования. Вместе с каждым камнем, каждой тенью, каждой памятью о нём.

Он рванул пространство, уносясь прочь из Хогвартса, оставляя за спиной тишину и пепел.

Он появился прямо в гостиной своего дома. Тишина встретила его — нехорошая, ватная. В камине догорали угли, на столе остывал ужин.

— Ханна! — крикнул он, бросаясь к лестнице. — Эмма! Дэвид!

Тишина.

Он взлетел на второй этаж, распахнул дверь спальни — пусто. Детскую — пусто.

И только на подушке Эммы, там, где ещё сохранилась вмятина от её головы, лежал чёрный камень. Крупнее всех, что он видел. Он пульсировал ровно, спокойно, сыто.

Рядом с камнем лежала записка. Всего одно слово, выведенное знакомым почерком — почерком, который Артём узнал бы из тысячи.

«Приходи».

И адрес. Старый особняк Ноттов, заброшенный после войны.

Артём сжал записку в кулаке так, что бумага превратилась в труху. Камень на груди обжёг кожу, но он не обратил внимания.

— Тео, — прошептал он, и в этом шёпоте было столько холода, что стены покрылись инеем. — Я иду.

Бонусная арка "Те, кто не ушел". Глава 2. Призраки битвы.

Артём стоял посреди гостиной и смотрел на пепел от записки, всё ещё тонкой струйкой сочащийся сквозь пальцы. Тишина дома давила на уши. Обычно здесь всегда было шумно — Эмма носилась с игрушками, Дэвид требовал внимания, Ханна напевала что-то, колдуя над ужином. Теперь — ни звука. Только часы на стене мерно отсчитывали секунды, и каждый удар маятника отзывался в груди ледяным эхом.

Камень на шее пульсировал в такт сердцебиению. Нагини молчал, но Артём чувствовал его присутствие — древнее, мудрое, напряжённое. Василиск ждал. Знал, что впереди битва.

Артём подошёл к камину и провёл рукой над углями. Они вспыхнули зелёным — пламя исчезло, оставив после себя лишь ровную каменную плиту. Он нажал на незаметный выступ, и плита бесшумно отъехала в сторону, открывая тайник.

Там, в углублении, лежало то, что он не доставал уже много лет. Чёрная мантия с серебряной вышивкой по подолу — подарок Драко после битвы, сделанный по индивидуальному заказу у лучших портных Косого переулка. Артефакты защиты, накопленные за годы. И главное — небольшой кинжал с рукоятью из чешуи василиска, подарок Нагини, сделанный, когда они только познакомились.

— «На случай, если магия подведёт», — прошелестел тогда в голове голос змея.

Артём взял кинжал. Лезвие было тёплым на ощупь и слегка вибрировало, признавая хозяина.

— Сегодня может подвести, — прошептал он, пряча кинжал в специальный карман на поясе.

Он оделся быстро, механически, как делал это сотни раз на тренировках. Мантия легла на плечи привычной тяжестью. Палочка — в правый рукав, запасная — в левый. Амулеты — на шею, под рубашку, чтобы не мешали. И поверх всего — простой дорожный плащ, чтобы не привлекать внимания.

В последнюю очередь он подошёл к шкатулке на каминной полке. Открыл. Внутри, на бархатной подушке, лежали три небольших медальона — на каждого члена семьи. Артём сделал их сам, когда Эмма только родилась. В каждом — капля крови владельца и сложная сеть защитных чар. Если с кем-то из них случится беда, медальон нагреется и покажет направление.

Они были холодны. Значит, Ханна, Эмма и Дэвид ещё живы. Пока.

— Я верну вас, — пообещал он пустым медальонам. — Чего бы мне это ни стоило.

Он запер дом, наложил несколько дополнительных защитных чар на всякий случай и вышел во двор. Ночь была тёмной — ни луны, ни звёзд, только тяжёлые тучи, накрывшие небо плотным одеялом. Холодный ветер трепал полы плаща, забирался под одежду, но Артём почти не чувствовал его. Внутри был холод сильнее.

Он достал палочку и сосредоточился на адресе из записки. Особняк Ноттов. Заброшенное поместье в нескольких милях от Хогсмида, окружённое старым лесом. Говорили, что там до сих пор неспокойно — тёмная магия, оставшаяся после войны, не желала уходить.

— Apparate.

Пространство сжалось, выворачиваясь наизнанку, и через секунду Артём уже стоял на опушке леса. Впереди, за стеной вековых деревьев, угадывались очертания особняка — тёмный силуэт на фоне чуть более светлого неба.

Лес встретил его тишиной. Не обычной ночной тишиной, когда слышно дыхание ветра и шорох листьев, а мёртвой, ватной, будто звуки просто не могли существовать здесь. Даже шаги Артёма по опавшей листве не производили ни звука — ноги утопали в мягком, но безмолвном.

— Нагини, — позвал он мысленно. — Ты чувствуешь что-нибудь?

Василиск отозвался не сразу. Голос его звучал глухо, словно издалека:

— Здесь сильная магия, маленький змей. Старая. Голодная. Она ждёт тебя.

— Ловушка?

— И да, и нет. Тот, кто создал это, хочет говорить с тобой. Но он не отпустит тебя просто так. Будь готов ко всему.

Артём кивнул, хотя Нагини не мог видеть этого, и шагнул под сень деревьев.

Лес жил своей жизнью — странной, искажённой. Стволы деревьев были покрыты чёрными кристаллами, такими же, как те камни, что он видел в Хогвартсе. Они росли прямо из коры, пульсировали тусклым светом и, казалось, дышали в такт с чем-то невидимым. Ветки сплетались над головой в плотный полог, сквозь который не пробивался даже слабый свет звёзд. Артём зажёг палочку, но свет её был каким-то больным — желтоватым, неживым.

— Не пользуйся магией без нужды, — предупредил Нагини. — Она питает камни. Чем больше магии вокруг, тем сильнее они становятся.

Артём погасил свет и двинулся дальше на ощупь, полагаясь на обострённые чувства. Холод в костях вёл его, как внутренний компас. Чем ближе к особняку, тем сильнее становилось это чувство — не боль, нет, а скорее узнавание. Словно смерть, однажды уже коснувшаяся его, звала обратно, обещая покой.

— Не слушай, — резко сказал Нагини. — Это их голоса. Они хотят, чтобы ты присоединился к ним. Ты нужен им там.

— Кому — им?

Ответа не последовало, но Артём и сам понял. Тени. Души погибших, запертые в камнях, искажённые болью и злобой. Они чувствовали в нём родственную душу — того, кто уже умирал однажды, и тянулись, надеясь, что он проведёт их обратно, в мир живых, или хотя бы составит компанию в вечности.

— Я не с вами, — вслух сказал Артём в темноту. — И никогда не буду.

Лес ответил тихим шелестом, похожим на вздох разочарования.

Он шёл около получаса, хотя особняк, казалось, был совсем рядом. Лес не хотел отпускать его — дорога петляла, деревья сдвигались, каждый раз, когда Артём думал, что уже вышел к цели, она отодвигалась ещё дальше.

— Пространственная магия, — прокомментировал Нагини. — Кто-то очень сильный исказил реальность здесь. Ты можешь ходить кругами вечность.