Холод Урана

Пролог

2120 год

Земля, Петрополис, Человеческий муравейник номер 1,789.

Он летит, и снова вокруг только серо-голубое марево. Нет ни земли ни неба, только ужасающий холод, от которого не спасает особо прочное обмундирование. Матвей рвет на себе скафандр. Пушистые хлопья падают на лицо, у снега солоноватый привкус крови. Он кричит и просыпается.

Опять этот невозможный, нерациональный сон, ставший за последние полгода повседневным кошмаром. Но сегодня добавилась новая деталь. Он знал, что за спиной в воздухе парит девушка. Она молчит и не пытается помочь, смирилась. Кто она? Всякий раз при пробуждении, Матвей стремительно забывал сон, но точно знал, молчаливая девушка — самый дорогой для него человек, во всяком случае, во сне и секунд пятнадцать после возвращения в реальность. Новое чувство, которое Матвею в повседневной жизни испытывать не приходилось, обжигало, и было скорее неприятным и тяжёлым. Парень вздыхал с облегчением, когда сон испарялся эфемерной дымкой. Но на душе продолжали скрестись кошки. Что за диковинное чувство он испытывает во сне?

Матвей понимал, что нужно обратиться к псиспециалисту, но сознательно откладывал визит в долгий ящик, и тому имелись причины.

Все началось 3 года назад. Он выиграл всемарсианскую лотерею двадцатилетних — из простого смертного превратился в ученого. Несказанное везение, но его мучила тревога: везунчиком он никогда не был, скорее наоборот. Но даже тревога не могла унять юношеское преклонение перед новыми богами — сотрудниками корпорации «Наука». Сейчас Матвей лежал в постели и вспоминал. У него осталась одна ночь прежней размеренной жизни.

ГЛАВА 1 Утренняя звезда

{Наука холодная и равнодушная, но честная и беспристрастная, как сама истина

неизвестный популяризатор науки 2041 год.}

2120 год

{Земля, Петрополис, Человеческий муравейник номер 1,789.}

Матвей прошёл инициацию три года назад.

Всё оказалось намного проще, чем говорили, но в тоже время спроси кто, что он чувствовал во время процедуры, он не ответит. Если будет долго размышлять, то возможно назовет боль и удивление. Боль ещё можно было понять. Голова раскалывалась почти у всех после процедуры. С удивлением все обстояло гораздо сложнее. У каждого новоиспеченного ученого были свои эмоции. Матвей ощутил искреннее озарение, как мало оказывается он по-настоящему знал. А то, что знал так зазубривал как аксиомы, без осмысления. Теперь же знания лились рекой, он ощущал себя почти Богом, но длился контакт недолго даже для его субъективного восприятия. А по факту, на точке наивысшей синхронизации программа залержалась всего 2 секунды.

А потом пришлось туго. Матвей не хватал звезд с неба и был почти уверен, что завалит контрольный тест, но те две секунды он не забудет никогда. Не сбылось ни первое ни второе. Тест Матвей прошёл, правда с минимальным перевесом, а яркие ощущения сгладились. Матвей помнил скорее не их, а память о них, и с каждым разом проходила перезапись ощущений.

Неизвестно, что послужило слабым звеном, то ли природные способности Матвея, то ли приобретённая тревожность, которую он научился скрывать, мастерски проходя все необходимые психологические тесты, итог был неутешительным. Что-то в мозгу новоиспечённого ученого мешало построению новых нейронных связей. Вот тогда-то и начались странные сны, на второй день после инициации. Матвей никогда не расскажет о них пси специалисту, кто хочет быть изгнан из братства ученых? Тем более, что Матвей и так висел на волоске.

Тест показал, что материал усвоен превосходно, но процесс “поиска” откровенно хромал. Например, он знал теорию Фридмана о происхождении вселенной, даже понимал её, когда целенаправленно о ней думал. Но вздумай кто вскользь пройтись по ней, лишь упомянув, выбирая совершенно другие выражения, Матвей терялся, он не понимал о чём речь.

Существенный недостаток, который поставил на нем жирный крест, как на учёном. Максимум что могли доверить неудачнику- разработку новой формулы обработки покрытий для жилых помещений. Многие жаловались, что заявленный эффект чистоты работает не на все 100%. Нужно было в корне пересмотреть формулу.

Матвей как раз встал с постели и приготовил кофе, несколько капель спросонья уронил на пол. По задумке жидкость не должна была оставлять след на полу. Пролившийся кофе просто обязан был собраться на поверхности капельками ртути, а потом всасаться специальными фильтрами в стене. Тот же исход предполагался для пыли и крошек хлеба. Матвей смотрел на пол и с сожалением отмечал, что вредные капли все-таки оставляют едва заметный след на полу. Вздохнул. Задача по сути своей неинтересная и нудная, но в то же время не так проста, как кажется. Но об этом он будет думать в лаборатории.

А сейчас Матвей не мог избавиться от навязчивых обрывков сна и с тоской посмотрел на разряженный за ночь ретранслятор. Именно он был повинен в проблемах со сном. После неутешительного диагноза и почти провала на тесте Матвей решил не сдаваться. Он пытался обучаться самостоятельно, по-старинке. Было это долго и нудно и не особенно эффективно в плане результата, но, о чудо, помогало выстроить нейронные связи. Матвей хватался за маловероятную возможность, как за единственную соломинку.

В компании не особо радужных мыслей прошёл завтрак. Сегодня на пороге квартиры стояла горячая коробка с сырниками, искусственный интеллект человеческого муравейника номер 1789 давно изучил его предпочтения, но иногда удивлял. Весьма неплохо, блюдо понравилось. Решительно, сырники надо добавить в Избранное.

Время поджимало и порабыло выдвигаться. Он вышел на балкон, облокотился на перила и посмотрел на город с высоты двухсотого этажа. Взгляд приковывали тонкие шпили небоскребов и маленькие капсулы автопилотников. А утро только занималось, и заря множилась в бликах стекла и металла. Матвей вздохнул. Пахло свежестью. После кризиса 2037 года, когда Глобальное потепление наступало на пятки, использовать горючее почти перестали. Эпоха гари и смога осталась только на страницах учебников. Катаклизмы того года испугали даже самых равнодушных.

Автопилотник не заставил себя долго ждать. Капсула зависла напротив Матвея. Он ловко запрыгнул в нее и изменил привычный маршрут. Теперь можно расслабиться, облокотиться о прозрачные стенки и наблюдать за жизнью Петрополиса, где пластиковые здания соседствовали с тотальным засильем растительности. Зелень была везде, где только можно представить. Последний писк моды - пускать по стенам зданий специально выведенный вид плюща, растет так быстро, что, кажется, можно увидеть невооружённым взглядом. За последние 80 лет города на земле сузились по ширине до небольшой точки, вместо этого устремились ввысь. На месте бывших пригородов вовсю хозяйничала природа. Матвей часто делал вылазки за город и видел, как медленно, но верно, живое перемалывает гладкие и ровные формы человеческого присутствия. На откуп природе были отданы мелкие города и пригороды. Словно дань природе, выплаченная с надеждой на сбалансированное существование и не повторение катастрофы 2037 года.

Беспилотник привез Матвея на одну из главных площадей города - многокилометровую платформу, парящую в воздухе на магнитной подушке. Площадь по центру была вся засажена газоном и редкими деревьями, но ученому нужна была небольшая площадка недалеко от края. Он надел специальные перчатки и чешки, но не удержался от соблазна и в который раз подошел к обрыву. Если доверять зрению, края платформы не были ничем защищены. На самом деле площадь окружала невидимая преграда, но не из стекла. Абсолютно прозрачный барьер не пропускал ничего плотнее воздуха. Завораживающее зрелище. Матвей много раз видел, пролетая над площадью, как смельчаки, стоя на самом краю бетона, прикладывали руку к барьеру, который расходился небольшой воронкой от основания платформы. Создавалось впечатление, что человек застыл как на фотографии, и в следующее мгновение упадет.

Сегодня Матвей чувствовал, что сон, в который раз нарушил хрупкое душевное равновесие. А лучший способ взбодриться - приложить руку к барьеру, доказать превосходство духа над субъективной реальностью. А потом он пошёл на площадку для тренировок, оборудованную специальными датчиками. Такие же были на перчатках и чешках. Кнопки на перчатках помогали регулировать силу и ускорение. И вот уже Матвей парил в воздухе и выполнял акробатические номера. На самом деле это было не так легко, как могло показаться со стороны. Матвей не просто так был капитаном команды по аэросболу.

Мимо прошли две девушки, загляделись. Отчего Матвей переусердствовал и чуть не упал, но удержался. Спорт и нашивка эпсилон “ε” на рукаве, что скрывать, привлекали девушек. Корпорацию “Επιστημη” или просто Эпсилон (по первой букве) в народе боготворили и часто называли просто«наука», каждый на своем родном языке. Любопытные девушки напомнили о незнакомке из сна. Матвея преследовало иррациональное чувство, что она существует, где-то также беззаботно и весело смотрит на парней. Стало не по себе, но гнев и ревность — самые глупые чувства в его ситуации.

Пока Матвей тренировался, перед ним проскочила стайка школьников под шевством грозной учительницы. Завидев тренирующегося ученого, один мальчик выдал гениальную сентенцию, которая волновала всех школьников и самого Матвея в детстве.

- Галина Ивановна, а почему мы должны ходить в школу, если можно все уроки запихнуть в голову за 5 минут и стать самым крутым ученым сразу?

Галина Ивановна обречённо вздохнула, и Матвей ее понимал, в который раз растолковывать простые истины, то ещё развлечение. Поэтому он и не педагог, а исправитель дефектов напольного покрытия. Ничего ужасного в этом нет, если человек счастлив. Почему бы и нет. Но Матвей отчаянно хотелось чего-то большего.

Набежали легкие тучки и начался дождик. Барьер простирался не только по бокам, но и над площадью. Когда шёл дождь, создавалось впечатление водяного купола. Красиво, особенно сейчас, когда вышло утреннее низкое солнце и запустило радугу. Матвей залюбовался игрой света, но дефекты напольного покрытия не ждали. Нужно было заканчивать тренировку.

***

Первым, кого Матвей встретил в лаборатории, была тётя Наташа. Чёрт его знает, кто придумал приставку тётя, но было это очень давно. Тётя Наташа - старожил отделения корпорации по борьбе с бытовыми проблемами Приморского района Петрополиса. Обращение передавалось, как наследство. Молодые ученые приходили и уходили, кто находил более интересные проекты, кто сдавался и уходил в большой мир за пределами лаборатории, но тётя Наташа была всегда.

Судя по тому, что инициацию она прошла 60 лет назад, можно сказать, одной из первых, возраст у тёти Наташи должен был быть почтенным, а так и не скажешь. Матвей вообще с трудом угадывал возраст окружающих. Да, собственно, он вообще о нём не задумывался. Эйджизм канул в лету. Люди стали выглядеть непонятно с того памятного момента, когда ученые смогли заставить митохондрии восстанавливаться. Но процесс всё равно был конечным и сопряжен с появлением побочки вплоть до агрессивного рака. Многие боялись и не пробовала. Однако, рискнувших было больше. Счастливчики благополучно праздновали столетний юбилей далеко не старыми людьми, но случались и неудачи. А самое главное, попробовавший заветную таблетку, оказывался на пороховой бочке. Побочка могла выстрелить в любой момент совсем неожиданно. Вот тётя Наташа точно не испугалась таблетки.

- Матвеюшка, поторопился бы, тебя Геспер разыскивает.

Матвей разволновался. Загадочный Геспер обосновался в захолустной лаборатории полгода назад. Обладатель иронической улыбки и узких хитрющих глаз говорил по-русски почти без акцента и не пользовался переводчиком, но русским совершенно очевидно не был, если только наполовину. Кто он и откуда? Этот вопрос по-настоящему занимал ученых, работавших в лаборатории по разрешению бытовых проблем, потому как не подлежало никакому сомнению - учёный он гениальный. И что он здесь забыл?

Ходили слухи и самые разнообразные, начиная с того, что он завалил какой-то супер сложный эксперимент, и даже погибли люди, его сослали, до самого невероятного, что Геспер сам напросился в лабораторию. Матвей вспомнил спор с коллегами, когда Геспер только появился.

- Говорю вам,лишь крупный провал и опала могли загнать такого, как он сюда, - не унимался Коля.

- Дорогие мои, - включилась тётя Наташа, говорила она несомненно устаревшим языком, что не вязалось с современной одеждой и внешностью, - я 60 лет в системе и знаю, как всё работает.

- Тем более, - она хитро подмигнула, - один мой большой друг поведал мне, что Геспер сам попросился к нам, но даже он не знает, чем тот занимался раньше.

- Ну, это как раз известно, - сказал, до этого не участвовавшие в разговоре Матвей. - Он психоисторик, то бишь клиолог, сам сказал.

- Психоисторик, кто ж думал, что такое дурацкое название приживется. - Это Коля отличился. Вопрос был чисто риторический, не требовал ответа, но тетя Наташа, как статью из энциклопедии принялась монотонно зачитывать:.

- Психоистoрия (англ. psychohistory) — вымышленная наука в цикле романов Айзека Азимова «Основание» и произведениях других авторов, которая применяла математические методы для исследования происходящих в обществе процессов и благодаря этому позволяла предсказывать будущее с высокой степенью точности.

Все по обыкновению тактично уставились в пол, она сама запнулась и покраснела. Вот так и проявлялся ментальный дефект тёти Наташи. Поиск у неё, в отличие от Матвея, работал совсем безотказно, но интерпретация и анализ отсутствовали полностью. Однажды один остряк пошутил на тему, если скрестить тётю Наташу и Матвея, то получится самый бесполезный для науки человек. Он счень скоро пожалел о своей несдержанности. Матвей не любил, когда оскорбляли людей, особенно таких добрых и милых, как тётя Наташа.

- Предсказатель будущего, -присвистнул Коля, у которого вообще не было никаких манер, - Ничёсе, и в нашей шараге для особо одарённых, да ещё сам напросился!

- Предсказатель? Ты прямо, как на цыганской ярмарке, - Матвей скривился.

- А Матвей у нас зануда, - парни обмнялись дружескими толчками и засмеялись.

- Но всё равно, что-то тут не так...

С появлением Геспера жизнь в лаборатории забила ключом. Команда сдала больше проектов, чем за последние пять лет. Вот бы таких талантливых ученых в каждую лабораторию, думал Матвей, но как заставить гениев заниматься бытовухой? Матвей был очень горд, что Геспер выделял его. За полгода Геспер незаметно стал для него непререкаемым авторитетом. Матвей даже неожиданно для себя признался ему в провале аттестации . Имено он посоветовал Матвею начать учиться по старинке.

Сначала тот особо ни на что не надеялся, но потом перемены произошли резко, как прорыв плотины. Просто оглушительные ощущения. Хотя Геспер и предупреждал, что эффект накопительный, и ни в коем случае нельзя прекращать.

И вот сегодня он в особом настроении спешил к наставнику. Матвею не терпелось сообщить, что он наконец-то нашел способ победить несносные пятна на покрытии. Так Геспер скоро сам всё узнает по результатам исследований. Он следил, но не вмешивался, давал Матвею шанс разобраться самому. И ничего страшного, что в последнее время проект буксовал. Матвей разработал одну теорию и сегодня готов сделать объявление.

Он радостно забежал в кабинет. Но улыбка в прямом смысле сползла с лица, когда на ретрансляторе Геспера он увидел смоделированный результат формулы, над которой он бился не одну неделю, анаставник, по всей видимости, докрутил её играюче за час.

- Зачем вы так? Я же сам сегодня закончил... - Обвинение Матвея звучало как-то по-детски. Однако Геспер удивил - неожиданно переименовал файл на имя Матвея. Сказать, что Матвей был в шоке, ничего не сказать. Геспер с будничным выражением лица выключил ретранслятор и повернулся кпарню.

- Будем считать, что ваша модель, младший учёный Матвей Волгин, прошла проверку и готова к экспериментальному тестированию. Мои поздравления.

На этом официоз закончился. Глаза наставника просто лучились радостью.

- Судя по результатам, вижу, моя методика приносит плоды. Всё по справедливости. Ты с командой получаешь выходной до следующего задания, корпорация получает доход от продаж. И, возможно,- тут он молитвенно сложил руки, - именно этих амперов не хватало на разработку нового фотонного паруса для путешествий к далеким галактикам.

Он, конечно, иронизировал. Но чем черт не шутит? С миру по нитке, как говорится.

Матвей отмяк, что и говорить, долго злиться он не умел. А Геспер тем временем сотворил одну штуку, которая приводила Матвея в восторг. Конечно, софо-браслеты носили все, в основном для связи, выхода в сеть и прочего, но как ими пользовались обычные люди? Нажимали кнопку и выводили голографический экран, скукота в общем. А наставник запрограммировал браслет на язык глухонемых. Движением пальцев посылал сигналы, а дальше умный браслет транслировал ответ непосредственно на импланты в ушной раковине и линзы. Смотрелось просто круть. Вот и сейчас Геспер произвел несколько элегантных пасов со сноровкой фокусника, на миг застыл, а потом обратился к парню.

- Ну вот и всё. Мой отчет отправлен. А не прогуляться ли нам по окрестностям? Давно не был за городом.

Матвей согласился, и вот они уже летят на беспилотнике в защитных костюмах. Молодой ученый был педантичен и никогда не пренебрегал техникой безопасности. Поэтому особенно странны были сны, где он срывал скафандр в явно агрессивной среде. Через полчаса они сели на заросшую хвойным подлеском поляну. На земле валялись остатки битых кирпичей, основы арматуры и почему-то резиновые шины. Геспер попрыгал на одной из них.

- Надо же, ещё не все переработали. Ничего, пройдет еще лет сто, и не будет никакого присутствия человека.

И без какого-либо перехода:.

- Да, когда переаттестация?

Матвей сник и предпочел не отвечать. От аргументов становилось стыдно: не готов, может, чуть попозже и всё такое. Матвей на Геспера не смотрел, сделал вид, что драка диких котов очень это увлекательно. В общем, так и было. Никто не знает почему, но со временем кошки покинули людей. Сначала из городов ушли уличные коты. Люди это тогда не особо заметили. Были проблемы поважнее. Но когда домашние питомцы при малейшей возможности старались улизнуть из квартир, тут люди забили тревогу, но как ни старались ничто не могло удержать дома милых пушистиков. Сейчас это, конечно, и к лучшему. В распоряжение животных была вся планета, люди же ютились в высотных резервациях. Геспер на агрессивных кошачьих не отвлекался, но и настаивать не стал.

- Понятно.

Матвей чуть не вспылил, как ему может быть понятно? У Геспера таких проблем не было, но тут же остановился и понял, что то была сознательная провокация, чтобы вывести Матвея из ступора, в котором он неосознанно пребывал из-за сна. Кошмар так и не отпускал, но что-то давило на тормоз, не давая о нем рассказать. Да и совсем некстати разболелся зуб. Пытаясь сменить тему, он спросил Геспера, как он относится к анастаси-гелю для восстановления зубов. Гель вводили в повреждённой корень зуба и зуб вырастал заново. Получилось неуклюже, кто же сейчас сомневается в действии анастаси-геля? Геспер разочарованно вздохнул, но всё же ответил,что Матвею стоит попробовать.

- Это всё наследственность, чтоб её, - Матвей чертыхнулся, а глаза Геспера загорелись фанатичным светом.

Кажется, Матвей наконец то нащупал чувствительную струну в душе наставника.

- А что ты хотел? Больше нет естественного отбора, среди людей, конечно же...

- И слава Богу, не приносить же детей на алтарь эволюции, чтобы выживали сильнейшие,

- Конечно же нет, на то есть наука...

- Так ученые и так деляют все, что могут.

- Так, да не так. Наука борется с последствиями, а не с генетическим кодом.

У Матвея перехватило дыхание. Его герой — мятежник. Геспер вступил на очень хрупкую территорию. Опыты с геномом человека были запрещены, он был абсолютно прав, что боролись только с самими болезнями, но улучшать геном было нельзя. Это как открыть Ящик Пандоры. Так и не дождавшись вменяемого ответа, Геспер зевнул, он явно проверял Матвея.

- Скучно живем, Матвей, никакого размаха и цели.

Тот же был в смятении. Он представил, как Геспер проводит запрещенные эксперименты. И не ради результата, нет, он был уверен, Геспер ими просто прикрывался. Главное был процесс, процесс творения.

У Матвея неожиданно завибрировал софо-браслет.

- Черт, вызов из лаборатории. Ну вот, с выходными мы похоже поторопились.

Фанатичный огонек в глазах Геспера никуда не делся. А Матвей не мог прийти в себя, читая послание из офиса. У наставника тоже завибрировал браслет, но он его погасил.

- У нас есть новое задание... Так быстро... Через два дня мы летим на Уран, - Матвей нервно рассмеялся, не веря прочитанному.

ГЛАВА 2. Незаслуженная честь

2120 год. Земля, Центральный аэродром.

Через два часа они уже были на центральном аэродроме недалеко от Петрополиса. Опять шёл дождь. Пока они летели, тучи заволокли все небо сизым одеялом. В дожде совсем потерялся ландшафт, так что смотреть было не на что.

Матвей откинулся на спинку кресла, чтобы в который раз обдумать безумное назначение, но не вышло - раздался оглушительный треск. Небо было всё изрезано молниями, одна из них прочертила выжженную ярко-белую линию совсем близко от беспилотника. Будь Матвей суеверным, он посчитал бы это плохим знаком. Но как настоящему учёному, ему подобное было чуждо.

Сейчас он сидел в небольшой комнатке, смотрел в огромной ретранслятор и в полуха слушал инструктора, высокого худого учёного в белом халате. Халат носить было необязательно, но, видимо, инструктору нравилось. Что же, у всех свои причуды. Учёныйих поприветствовал и представил низкую полную брюнетку с откровенно некрасивым, но подвижным лицом. Звали её Ника Гесси. Она была, внимание, следователь.

- Итак, - продолжил ученый в белом халате, - вся информация уже на ваших браслетах. Если вкратце, - на ретрансляторе появился снимок бледно-голубой планеты с едва заметным поясом астероидов. - Как вам известно, на Уране существует небольшое поселение колонистов, скорее даже просто станция на сорок человек.

- Занимаются, - тут он запнулся, - кхм, стандартными экспериментами и анализом атмосферы. Вчера мы получили сообщение, что один учёный пропал без вести во время выхода со станции. Чтобы исключить наличие преступления с вами Ника Гессе, она следователь.

Ну понятно, подумал Матвей, сухие реплики инструктора расставили все по местам. Убийство ученого, если оно было, конечно, корпорация не может оставить безнаказанным. Матвей посмотрел на Нику и внутренне поежился – хорошо, что они с Геспером уже точно никакого отношения к пропаже учёного не имеют, потому что черные бусинки глас Ники прожигали насквозь. Такая точно расколет колонистов. А инструктор уже перешел к заданию.

- Пропавший ученый был ответственным за бесперебойную работу станции, в какой-то мере его можно было отнести к бытовому направлению, - тут он замялся. Видимо, этой неуклюжей тирадой он хотел объяснить, в первую очередь для себя, назначение в экспедицию Матвея. На Геспера ученый старался не смотреть, было видно, что они знакомы, но не в восторге друг от друга.

Гесперу на потуги инструктора было наплевать, он задумчиво разглядывал голограмму планеты. - Ну, а сейчас я проведу небольшой инструктаж. Господа ученые, конечно, же в курсе, это для Ники.

И затараторил.

- Уран – самая холодная планета Солнечной системы. Там почти абсолютный ноль, поэтому вам понадобится особопрочные скафандры. К сожалению они более громоздкие по сравнению с марсианскими и больше похожи на самые первые скафандры.

Ника пожала плечами, вообще-то она совсем не собиралась покидать станцию. Учёный продолжил.

- Ось вращения планеты наклонена под углом 98 градусов, поэтому Уран вращается на собственном боку, как кусок бирюзы, катящийся по полу. Нормальная планета похожа на баскетбольный мяч, вращающийся на пальце, поэтому день и ночь на Уране длятся по 42 земных года

«А, похоже инструктору нравятся поэтические обороты.» - Матвей улыбнулся, но вслух ничего не сказал.

- На какой части планеты стоит станция? - немного заволновалась следователь, ее назначение было настолько экстренным, что она не успела освежить в памяти школьную программу по астрономии. Жить на темной стороне ей не хотелось.

- Сейчас уже как десять лет на Уране зима, но станция находится на Северном полюсе, поэтому у вас будет вечный день. - Никаничего не поняла, но облегченно вздохнула.

- Но спешу вас разочаровать. На Уране нет поверхности в нашем понимании. Там холодная атмосфера из водорода и метана. Вместо земли - жидкий лёд с редкими островами горных пород . Лететь вы будете два месяца. За это время мигрирующий остров можно значительно сместиться .

Лицо Ники вытянулось, похоже до неё только стало доходить, что перспективное для карьеры задание будет не таким уж комфортным для тела. Матвей же подумал, что два месяца, это не так уж и плохо. Уран находится не в максимальном удалении от Земли.

- Опять же хорошо, до точки равноденствия ещё далеко, поэтому погода на Уране тихая, без штормов. Случается, конечно, но это редкость. Ещё одна хорошая новость - гравитация на планете почти как земная, Чуть поменьше, но ненамного. Вам будет легко адаптироваться...

Гесперу надоело слушать лекцию инструктора. Он очнулся от размышлений и посчитал, что они попросту тратят время на перечисление общедоступных фактов. Ученым было трудно понять обычных людей. Геспер вставил ремарку.

- А ещё на Уране плохо пахнет, редкие облака состоят из сероводорода, что в народе называют запахом тухлых яиц.- удивленное лицо Ники было просто наградой, - Но до того, как вы почувствуете дурной запах, вы задохнетесь и ощутите на себе воздействие температуры в минус 200 градусов по Цельсию, так что не переживайте, - и обратился уже к инструктору.

- Андрей, у нас и так мало времени. Нике необходимо научиться, как обращаться со скафандром. У нас тоже есть дела.

На том инструктаж и закончился. Уже в коридоре Геспер спросил у Матвея, что он думает о своем назначении. Тот откровенно признался, что ничего не понимает, но в списке “стандартных”, как выразился инструктор, исследований, было изучение магнитных полюсов Урана. И да, они действительно странные.

- Хотя с другой стороны магнитосфера Урана вполне обычная, ничем не отличается от магнитосферы других планет.

Геспер просиял второй раз за сегодняшний день.

- Митя, ты делаешь большие успехи! - Матвей чуть не покраснел, - обычная магнитосфера, не смеши мои тапки. Это официальная позиция, не более. И это не единственная загадка Урана.

И казалось бы без какого-либо перехода добавил.

- Проблема в том, Митя, что людям не выбраться за пределы Солнечной системы. От двигателей на реактивной тяге отказались давным-давно, фотонный парус, совмещённый с электрическим дал плоды. Но опять же, насмешка судьбы - чем дальше от Солнца, тем меньше скорость у паруса и ничего тут не поделаешь.

Матвей согласно кивнул. Проблема была, но о ней не принято было говорить.

- Нас останавливают этика и физические законы исследованного мира.

- Нужен прорыв,- Матвей согласно кивнул. Со вторым он был согласен, этику же предпочитал не трогать даже в рассуждениях наедине. Уж больно заманчивые, как для ученого, открывались перспективы. Вобщем-то только этика могла оградить ученого от безумия. Геспер продолжал.

- Если прорыв не сделают люди, то...

Матвей остановиился и непонимающе взглянул на наставника.

- Всё очень просто. Вспомни теорию Ферми.

- Причём здесь уравнение?

Геспер устало закрыл глаза.

- Ох, Ферми, а не Ферма,- спохватился Матвей. От потрясений сегодняшнего дня дефект памяти усилился.

- Ну так вот, понимаешь к чему я веду?

- Неприятно осознавать, что за тобой наблюдают.

- Вот именно! Люди не могут быть единственными разумными формами жизни во Вселенной. Это же очевидно! Встреча неизбежна, а мы не готовы.

- А что если другие разумные существа столкнулись с такой же проблемой? Законы физики для всех одинаковы.

- А вот здесь ты не прав. - Геспер загадочно улыбнулся.

- Четвертое измерение...- Прошептал Матвей.

- Вот только, что там нас ждет? Пропажа учёного мне совсем не нравится.

- Ты что-то знаешь? - не выдержал Матвей.

- Скорее догадываюсь. Ты это брось, пока нет никаких вменяемых доказательств... пока мы здесь, не на Уране...

Больше они эту тему не поднимали. Было, чем заняться: знакомство с кораблем, последние инструктажи.

Им предстояло лететь на космическом паруснике “Фаэтон”. Усовершенствованный фотонный парус доставит их на Уран всего за два месяца. Тогда как, до того же Марса перелет занимает два часа, потому что всем известна проблема космических парусов - их скорость уменьшается по мере удаления от Солнца. Это можно нивелировать, но никак нельзя устранить полностью.

Фаэтон вышел на орбиту Земли на обычной реактивной тяге. И сейчас начал распремляться парус из тончайшего материала. Прекрасное зрелище. Через полчаса все два километра поверхности раскрылись. Парус заиграл всеми цветами радуги и был готов ловить солнечный ветер. Ещё немного и “Фаэтон» оторвется от орбиты. Матвей наблюдал за парусом в иллюминатор, а Геспер через ретранслятор.

- Ну, все, отчалили. Пора баиньки. - это капитан корабля, большой грузный мужчина, призывал пассажиров ложиться в сонные капсулы.

Ника с удовольствием легла в капсулу и зачарованно наблюдала, как над ней закрывается пластиковая прозрачная крышка, как у гроба Белоснежки. Ника не страдала клаустрофобией. А вот чего она действительно панически боялась - остаться без медицинской помощи. Её главный кошмар - это внезапный приступ аппендицита, инфаркта или аневризмы, а рядом не будет доктора, поэтому сонные капсулы были чудо- решением.

Матвей в отличие от Ники совсем не спешил в сонный гроб. Он даже не мог представить, до чего может довести его непрекращающийся два месяца кошмар. Одновселялонадежду, что за время подготовки к полету сон больше не беспокоил, но и загадочная девушка и непередаваемое чувство больше не приходили во сне. Матвей ужасался, неужели сильные эмоции могут родиться только в кошмаре?

Геспер же спать не собирался вовсе. Когда Матвей об этом узнал, не смог скрыть негодование.

- А что, так можно было?

Да, можно, но надо было договариваться заранее. Если Матвей не хочет спать на корабле, нужны веские доводы. Геспер участливо посмотрел на Матвея, его хитрые глаза ещё больше сощурились, как будто призывали раскрыть тайну, довериться. Матвей не стал, хотя и сам не понимал почему.

Сейчас жеученый с легкой завистью смотрел на кружку кофе в руках наставника. Такое перед сонной карсулой не светило. Бросил прощальный взгляд на полностью раскрывшийся звездный парус и пошёл в объятия Морфея.

Капитан и Геспер остались в рубке корабля одни.

Капитан, конечно, досадная, но неизбежная помеха. Ничего, у Геспера было два месяца, чтобы подготовиться. Он и так потерял полгода в лаборатории по устранению бытовых проблем. И не было ли это зря, он узнает только на Уране.

ГЛАВА 3. У нас, на Уране — особая атмосфера.

{Уран — единственная большая планета, название которой происходит не из римской, а из греческой мифологии.}

2120 год. Уран, станция переселенцев.

Матвей сидел в полном одиночестве в столовой станции колонистов на Уране. Он методично размешивал кофе, хотя никакого сахара там и в помине не было. Мелкие ненавязчивые движения помогали сосредоточиться и обдумать сегодняшний день - его первый день, “земной”, конечно же день, на Уране. Случилось так много и одновременно ничего, что встраивалось бы в «правильную» картину мира.

Его день начался с пробуждения в пластиковом плену. Многие думают, что сон в био- камере такой же как обычный - лёг, закрыл глаза и через миг открыл, а прошло уже два месяца. Как бы не так, пробуждение долгое и тягучее, мышцы несмотря на специальный укол перед сном, сводит, и они как ватные. Но самое главное – память.В течение десяти минут человек полностью дезориентирован. Возможна даже кратковременная ее потеря . На самом деле био-камеры сейчас почти не используют. Они отголоски старых времён, когда путешествия на другие планеты занимали года на старых кораблях с реактивной тягой.

Только Матвей пришел в себя, как его ждал еще один сюрприз. Геспер встречал проснувшихся с новой причёской, он выбрил левый висок, и на месте волос красовался легкий шрам от новогоимпланта. Геспер выглядел довольным, но немного уставшим. Пока Матвей отсыпался, наставник не терял времени даром. Можно было только пожалеть капитана, представив какие безуспешные попытки тот предпринимал, чтобы остановить произвол на корабле. Любые хирургические операции во время полёта запрещены. Это можно понять. Случится могло всякое, а профессионального врача на борту нет.

Как только все проснулись, капитан огорошил пассажиров, вернее пассажирку Нику, пренеприятной новостью - после отбытия пассажиров корабль покинет орбиту Урана.

- Но как? - Ника ещё не отошла ото сна и была и так разбита.

Следствие не должно было занять больше нескольких дней. Планировалось, что звёздный парусник останется на орбите и улетит обратно только с Никой. Господа ученые похоже застряли здесь надолго, да и Бог с ними. Это их работа.

Оказалось, что на Нептуне у одного из учёных станции проблемы с сердцем. Промедление смерти подобно, срочно нужна операция, но капитан был раздражен, он не любил отступать от графика.

- А станционный доктор, каков подлюга, - капитан не стеснялся в выражениях. - Сидел, понимаешь, без дела. А сейчас элементарного сделать не может! Всего делов - положить старичка в капсулу, самому только робота направлять!

Ника мало понимала в тонкостях проведения операций, она вообще по причине панического страха старалась о них не думать. Сейчас же она вопросительно посмотрела на ученых.

- Наш бравый капитан абсолютно прав, но если возникнут осложнения, а они возникают очень часто, хирург-оператор включается в процесс. Операция на сердце - это вам не шутки вроде вживления имплантов под кожу, - Геспер издевательски подмигнул капитану, напоминая об их небольших разногласиях.

- Капитан, вам надо меньше смотреть развлекательных научных шоу, - сделала вывод следователь Ника. И тут уже Матвей поинтересовался.

- Вы были так уверены, что нескольких дней вам хватит?

- Тайна следствия, но дело не представляется особо сложным.

- Вы, наверное, хотите использовать детектор лжи? - догадался Матвей.

- Но колонисты могут отказаться, если мне не изменяет память? - Геспер вопросительно посмотрел на следователя. За неё ответил неугомонный капитан.

- Какой же дурак откажется? Сразу попадет под подозрение, и всего делов!

- Всего делов, - задумчиво повторил Геспер.

Когда шатл входил в атмосферу Урана, Матвея поджидал третий сюрприз . Цвет неба был бледно-голубой с легким намеком на зеленый, но не это привлекло внимание учёного. Матвей буквально прилип к иллюминатору. Даже равнодушный ко всему прекрасному Геспер и тот засмотрелся. За иллюминатором воздух искрился мириадом красок и цветовых всполыхов.

- Что это? - только и смог выдавить Матвей.

- Алмазный дождь, да, да, не удивляйтесь, - капитан был бы радутереть нос заносчивым ученым, но не получилось. Геспер задумчиво произнёс:

- Алмазный дождь - редкое явление, но вполне обычное на Уране. Здесь, кхм, особая атмосфера. Подозрение на дожди из нана кристаллов появилось еще в конце 20 века. Красиво, не отнять...

Матвей поднапрягся и сумел вытащить необходимую информацию из памяти. Сухие строчки ученого доклада не могли передать красоту зрелища. Это было самое прекрасное, что Матвей видел в жизни. Алмазный дождь на фоне бледно-голубого неба.

- Самое главное не выходить в скафандрах под такой дождь, мало ли что, - Геспер умудрился испортить момент.

- А света вполне достаточно, я так далеко от Земли не забирался...

***

Сбоку раздался звук сирены, но тут же стих. Ошибочно, подумал Матвей и очнулся от раздумий. Кофе остыл, что немудрено в таком холоде. Несмотря на все старания, на станции было прохладно. Пришлось надеть термотолстовку, которая сильно стесняла движения, к тому же на станции не нашлось любимого чёрного цвета. При всём разнообразии моды Матвей предпочитал строгий чёрный цвет и функциональную одежду. Он объяснял это тем, что три года провел на Марсе, а колонисты не следуют земной моде. На самом деле - это был банальный протест. Живи он в прошлом, где придерживались строгого дресс-кода, Матвей слыл бы бунтарем, примерял бы на себя все цвета радуги, как это делала тётя Наташа сейчас.

Всё. Стоп. Не отвлекаться на спасительные воспоминания о Земле. Он на Уране среди враждебных колонистов. Он в плену.

А ещё он встретил Пауля и её. Но обо всём по порядку...

Шатл с гостями прошёл два шлюзовых отверстия. Двери открывались и закрывались с лёгким свистом. Система станции избавлялась от ядовитого воздуха, заполнившего первый шлюз. Во втором отсеке была почти нормальная температура. Матвей об этом знал и ему казалось, что в шатле тоже стало жарче. Но это, конечно, было не так.

Учёные и следователь вышли из шатла в третьем отсеке и направились прямиком на дезинфекцию. Микроклимат станции не стоило загрязнять лишними бактериями. Капитан весело помахал высадившимся, и как только за ними закрылась дверь, отчалил на корабль. Теперь связаться с ним можно будет только со станции.

Выход из комнаты дезинфекции был только один, не перепутаешь. Немного взъерошенные гости застыли на пороге гостиной комнаты, общей для всех колонистов, похоже, здесь собирались все вместе по вечерам. Из сорока жителей колонии их встречало человек двадцать. Первое, что бросилось в глаза Матвею - серо-синяя одинаковая одежда и два цветных пятна на её фоне. Рыжая тонкая, как тростинка, девушка, потом Матвей узнал, что зовут её Микаэла или Мика, и женщина с седыми распущенными волосами. Бесцветность волос компенсировала яркая одежда в стиле хиппи: цветы на платье и вырви глаз платки с бахромой. Колонисты все стояли, никто не сидел, никакой расслабленности и в помине не было

Все сорок глаз напряжённо смотрели на гостей. Седая женщина так сцепила руки, что, казалось, их уже не раскрыть. Вот какая картина отпечаталась в мозгу Матвея в первые секунды. А потом мужчина в серо-синем комбинезоне вышел вперёд и натужно поприветствовал прибывших. Это был Пауль. Матвей, особо не раздумывая, радостно кинулся другу в объятия, которых не было. Он застыл, нелепо обнимая Пауля. Тому стоило большого труда похлопать по плечу друга в ответ. Всё напряжение, которое переживал колонист отразилось на лице, левый уголок глаза начал подергиваться.

Матвей сконфуженно повернулся к Гесперу и Нике. Наставник задумчиво прикусил губу, дурная привычка проявлялась, когда он был в глубокой задумчивости. Зато у Ники блестели глаза. Подарок судьбы, убийство, явное убийство в колонии, и она виртуозно расследует дело.

Седая женщина, звали её Кристина, она предпочитала Крис, вышла вперёд и взяла инициативу на себя.

- По связи мы не получили никакого сообщения о том, кто к нам приедет. Вам бы не мешало представиться.

Что гости и сделали. Когда дошла очередь до Ники, у особо нервных колонистов вырвался вздох. Видимо, они не ожидали, что пропажу учёного пошлют расследовать настоящего специалиста. Они были уверены, доклад о несчастном случае выглядел весьма убедительно и правдоподобно.

Многие даже начали переглядываться и переговариваться. Ника торжествовала. Таких невротиков ничего не стоит расколоть. Она решила поднажать.

- Я сегодня же собираюсь проверить каждого на детекторе лжи. И так, начнем по порядку, Кристина Маргулис, руководитель станции, жду вас через десять минут в отдельной комнате . С вас и начнём.

Ника посчитала, что произвела нужный эффект и наклонилась, чтобы забрать маленький саквояж с полиграфом. Как же она ошибалась. Ее опередил Пауль. Уверенным движением он взял чемоданчик и грубо оттолкнул Нику, когда та попыталась ему помешать.

- Никто не будет проверяться на детекторе. Мы все отказываемся.

Пауль говорил громко и уверенно, но все с таким же отсутствующим видом. Седая старуха одобрительно кивала. С остальными колонистами произошла разительная перемена. Напряженность и нервозность на их лицах сменила неприкрытая агрессия. Матвею показалось, что комната уменьшилась в объёме, и они стали ближе. Хотя, возможно, некоторые действительно сделали несколько шагов навстречу гостям.

Прибывшие не знали, как реагировать. У Матвея пронеслась в голове лихорадочная мысль, что капитан давно на орбите, готовится к отбытию, а связь только через станцию, через тела сорока разъяренных колонистов.

Ника была в поту, она сделала непростительную ошибку. Мини-пистолет с патронами лежал в саквояже вместе с детектором. Ника даже представить себе не могла, что их ждёт на станции. Передачи на Землю велись доброжелательными людьми, не находящими себеместо после пропажи товарища. Ника растерялась. К такому её не готовили. По всему Петрополису можно было сосчитать умышленные убийства по пальцам одной руки. Всё благодаря нескончаемым тестам, выявляющим психические отклонения даже у самых хитрых. А дальше ненавязчивое лечение и постоянное наблюдение.

Как наивен был Матвей в своей святой уверенности, что о его маленькой тайне - тревожности, неизвестно, что ему удалось обмануть мудреные тесты. А как тестировали и проверяли колонистов, Ника даже боялась представить. Само собой жить в замкнутом пространстве среди враждебной окружающей среды отбирали только полностью лишённых агрессии людей. Малейшие особенности, и полёт в колонию отменялся.

Ника успела изучить профайлы всех колонистов. Более миролюбивых людей просто не существовало. От того реальность еще больнее постучалась в уютный правильный мир Ники и принесла подарок - разрыв шаблона.

Противостояние затянулось, и непонятно, чем бы кончилось, если бы не внезапный приступ у одной из колонисток. Сначала девушка стояла со всеми и ничем не отличалась от окружающих. Тот же одновременно настороженный и расфокусированный взгляд. Девушка (ее звали Мария) неожиданно затряслась, лицо и без того бледное побелело окончательно.

Лишь тонкие губы оставались алыми из-за плотного слоя помады. Девушка согнулась пополам, хватаясь левой рукой за стол, правую прижимала к горлу, казалось, будто она сама себя душит. Из полуоткрытого рта хлынула пена. Припадочная качнулась ещё пару раз и завалилась на бок, упала на пол. Никто к ней не подошёл, не наклонился. Она ворочалась на полу, подметая обшивку русой косой, заплетённой на старомодныйманер.

В голове Матвея родилось несуразное воспоминание, что такую же причёску предпочитали на Марсе. Может быть, девушка оттуда? Ярко выраженная тонкокостность подтверждала подозрения. Он сам три года после Марса усиленно наращивал мускулы. Девушка каталась по полу в абсолютной тишине. Её нарушало только мирное тиканье механизмов и уютное потрескивание ламп дневного света.

Вот только все стояли и через секунду пришли в движение, бросились к девушке. Колонисты походили на муравьев, управляемых единым разумом. Гости облегченно вздохнули и только сейчас заметили, что всё время беснования припадочной стояли не дыша. Обстановка разрядилась само собой. Седая женщина опять взялась отвечать за всех.

- Мы отказываемся проходить детектор лжи не потому, что нам есть, что скрывать. Совсем наоборот. Работающий детектор создает помехи и влияет на работу станции, на наши трепетно проводимые эксперименты.

Геспер не смог сдержаться и громко хмыкнул. Подобную антинаучную ересь стыдно было озвучивать даже среди обычных людей. Сейчас же бред несла руководитель станции в присутствии других ученых. Неосторожная реакция Геспера снова накалила обстановку. Как по команде, колонисты застыли и оторвались от пострадавшей. И Матвей случайновстретился взглядом с девушкой, котороя первая бросилась на помощь припадочной. Что-то в её лице зацепило Матвея. Такое с ним случалось и раньше. Он точно знал, что теперь его будет тянуть к ней. Очень некстати в их ситуации. Матвей даже не представлял насколько.

Отчего-то взгляд девушки толкнул Матвея на необдуманные фразу.

- Мы же работать приехали, может покажете нам лабораторию, введете в курс экспериментов?

Боковым зрением он увидел, как Геспер прикрывает ладонью глаза, как будто Матвей сказал несуразную глупость и главное, очень опасную. К удивлению Геспера провокационное предложение Матвея произвело самое благоприятное действие. А ведь Геспер был уверен, именно в скрытых экспериментах причина одержимости колонистов. Но нет, те как будто ухватились за предложение Матвея, словно тот предложил выход, устраивающий всех.

Гостей отвели в выделенные комнаты и дали полчаса на отдых. Матвей, как оказался один в совершенно непримечательной маленькой комнатке, не тратя времени, зашёл в их с Геспером и Никой общий чат. Там был и капитан, но для связи с ним не было никакой возможности.

Геспер уже был там, А через некоторое время и Ника сообразила зайти в чат.

[Ника:]{что это было?}

[Матвей:]{это мы у вас хотели бы спросить.}

[Ника:]{бессмыслица какая-то. Я никогда не видела, чтобы даже совершенное убийство так радикально меняло людей! Чтобы не оставалось никакой связи с профайлом.}

[Матвей:]{С ними что-то случилось. Я заметил элементы управляемого поведения. Но не могу понять где источник.}

[Геспер:]{полностью согласен. Источник тоже не обнаружил. Ника, у вас же есть оружие?}

У Матвея перехватило дыхание, Геспер всегда был за рамками и сейчас он серьёзно спрашивает про оружие?

[Ника:]{пистолет в саквояже}

[Геспер:]{хорошо.}

[Ника:]{что хорошо? Будь у меня пистолет в руках}

Пауза опять затянулась, Матвей встрял.

[Матвей:]{Вы бы смогли стрелять в людей?}

[Геспер:]{хорошо, что не стали. Ну сколько бы раз вы выстрелили? Я боюсь представить, что такая агрессивная толпа с нами бы сотворила.}

У Матвея похолодели руки. Скорее всего участи пропавшего ученого в таком случае можно было бы позавидовать. Он запрокинул голову и уткнулся взглядом в весело мигающий красный огонек на потолке.

[Матвей:]{Геспер, на потолке камеры, за нами могут следить.}

[Геспер:]{Ты прав, Матвей. Софо-браслеты у нас отберут, как пить дать, под благовидным предлогом,само собой}

[Матвей:]{Ага, софо-браслеты излучают лучи, которые влияют на эксперименты}

[Геспер:]{причём только наши. Браслеты колонистов тут совершенно не при чём. Итак, пока есть время. Запомните наш тайный язык. Если что-то выясните, подойдите и похлопайте другого по плечу, только говорите какую-нибудь банальщину, не привлекайте внимание. Одно постукивание - десять минут, если постучите три раза, значит, через полчаса встреча в общей комнате. Мы её хорошо знаем.}

[Матвей:]{Почему мы до сих пор живы?}

[Ника:] {Матвей, Вы сами ответили на свой вопрос. Если я не смогла бы просто так стрелять в людей, то и колонисты не могут.}

[Геспер:]{с пропавшим ученым смогли.}

[Матвей:]{заскок в мозгах колонистов может случиться в любой момент. }

[Ника:]{так что же нам делать? Они не дадут выйти на связь с капитаном.}

[Геспер:]{для начала надо притвориться, пусть даже так же неуклюже, как они. Ника, предлагаю вам побеседовать с колонистами и какую бы ахинею они не несли, соглашайтесь, и мило улыбайтесь. А мы с Матвеем попробуем понять, что с ними не так.}

Не успел Матвей прочитать последние строчки, как в комнату постучали.

Вошедший молча забрал софо-браслет, не утруждая себя никакими объяснениями. Похоже, Геспер переоценил потуги колонистов казаться нормальными.

Геспер и Матвей встретились в лаборатории. Учёные усиленно делали вид, что исследуют результаты промежуточных экспериментов. Они могли не утруждаться. Накал эмоций, который был в общей комнате пропал бесследно. Колонисты погрузились в уныние и ходили как сомнамбулы. Однако,они явно притворялись. Как только Геспер потянулся к главному станционному компьютеру, ему однозначно дали понять, ещё раз застанут за подобным- пожалеет.

Разочарованный Геспер покрутился немного в лаборатории и ушел в свою комнату, как он выразился, спать. Матвей же остался и продолжил наблюдать за колонистами. Он почти схватился за голову, умудреные опытом специалисты, а других на станциях не держали, занимаются полнейшей ерундой - перекладыванием результатов из одной папки в другую.Колонисты в который раз задавали компьютеру одни и теже модуляции. Он вообще поражался, что они отправляли на Землю в течение последних двух месяцев? А то и раньше, потому что непонятно, когда начались странности.

Матвей пытался запомнить колонистов, но те мелькали перед глазами одинаковой мозаикой. А теперь Матвей сидит в столовой наедине с остывшим кофе, сидит спиной ко входу и не видит, как в проеме появилась та девушка, с которой он так неосторожно встретился взглядом.

Геспер тем временем не спал. Погасив в комнате свет и задраив наглухо окно, он сделал вид, что лёг в постель. Явно переставшие дружить с умом колонисты отобрали софы-браслеты, но не обратили внимание на имплант Геспера, который был во сто раз более эффективным, чем обычные браслеты.

Камеры в комнате совершенно точно не были оборудованы инфракрасными датчиками, а линзы Геспера были. Язык глухонемых и линзы на глазах прекрасно помогали коммуникации с искусственным интеллектом. Геспер не знал, сколько у него времени, пока его не раскусили. Вероятно, немного, хотя колонисты всё больше походили на умалишенных.

Перед полётом он неплохо подготовился. Кроме того, что он досконально изучил досье каждого из колонистов, так ещё получил пароли от станционной системы. Как поступил бы нормальный человек? Тут же попробовал бы связаться с “Фаэтоном», Землей, да кем угодно, хоть Нептуном. Но нет, не для того Геспер сюда летел, чтобы всё испортить. Колонисты наткнулись на что-то несомненно поразительное, все совпадало с расчётами Геспера. А значит, пока он не узнает их тайну, никто с Урана не улетит.

Девушка села напротив Матвея. Он хотел что-то спросить. Открыл рот, но вопрос так и не сформировался. Робеть и изображать задыхающуюся рыбину было не в правилах Матвея, поэтому спросил самое банальное:

- Как тебя зовут?

- Ирина.

Девушка села напротив. В ее руках оказалась чашка состранным на вид напитком.

- Это чай с молоком, - Ирина заметила удивленный взгляд Матвея.

Сейчас Ирина выглядела почти нормально. Матвей откровенно её рассматривал. События последних часов заглушили былое стеснение. Небольшое треугольное лицо и яркие огромные карие глаза, которыми Матвей откровенно залюбовался. Впечатление портила нервозность девушки. В то время, как Матвей сидел абсолютно неподвижно, Ирина буквальное извертелась на стуле. Подвижные пальцы то сжимали, то разжимали ручку чашки. Неожиданно девушка замерла и огорошила Матвея.

- Ваш друг хочет нашей смерти?

- Что? - Матвей чуть не облился, чтобы не сидеть без дела он всё-таки решил выпить холодную бурду, которую с таким усердием размешивал.

- Геспер ненавидит нас, он думает, мы убили пропавшего Эрика.

Матвей был крайне удивлён признанием Ирины, а потому сболтнул, не подумавши.

- Кто? Геспер ненавидит? Да ему на всех наплевать, кроме... - Дальше договаривать не стал. Он вообще не понял, почему так разоткровенничался с девушкой. Ну, понравилась она ему, что скрывать, но это еще не повод терять голову.

- И даже на тебя? - Сейчас Ирина походила на кобру, готовую к прыжку.

- Ана меня и подавно, будь уверена, - Хотя Матвей лелеял надежду, что Геспер не просто так с ним носится, распознал в нём потенциал, крупицу таланта, но вражеской девушке не стоило об этом знать. Матвей уже начал понимать, что если кто и вытащит их из передряги, так это Геспер. Посему не надо давать в руки колонистов рычаги влияния.

Между тем с девушкой опять произошла метаморфоза. Перед ним предстала несчастная жертва. Она безвольно пододвинул чашку поближе к себе и обхватила обеими ладонями, будто в надежде согреться. Моргнула ресницами, и по щеке прямо в чашку скользнула слезинка, оставляя на лице девушки блестящий след, и расходящиеся круги в чашке с бело-коричневых бурдой.

В Матвее проснулся инстинкт защитника, но он и сам прекрасно осознавал свою мотивацию. Каким бы последним ученым он не был, но всё же способности к анализу и логики не растерял. Перед ним враг, пусть и притворно-печальный.

- Мы не убивали его, Матвей!

Она неожиданно схватила его за руку и сжала ладонь, да так ощутимо, что пальцы заныли.

- Ты мне веришь?

Её глаза смотрели не моргая. Она поймала его взгляд и не давала отвести.

- Да.

Только после этого хватка девушки ослабла. Она ничего больше не сказала,быстро встала, опрокинув стул, и ушла. Матвей, как зачарованный, наблюдал, как она идёт по коридору и немного подволакивает ногу, такая походка наблюдалась у всех колонистов в той или иной степени.

Матвей очнулся в полной темноте. Не меньше минуты ушло на осознание, где он. Тревожность опять давала о себе знать, грозилась перерасти в паническую атаку. Матвею казалось, что он ослеп, в комнате стояла кромешная темнота. Дома на Земле он всегда использовал неяркий ночник, хотя и знал, что так спать вредно. Но, что значит небольшой ущерб организму по сравнению с адскими страхами при пробуждении, иррациональным паническим ужасом потерять зрение.

Он потянулся к софо-браслету, но тут же вспомнил, что его забрали. Матвей кое-как добрался до окна и нажал кнопку подъема жалюзи. Голосовые команды на станции не пользовались популярностью и почти не применялись. За окном ничего не поменялось - блеклое солнце гораздо меньше земного пробивалось сквозь зеленоватые облака. Блеклый свет терялся и рассеивался на бледно-голубом небе. Алмазный дождь давным давно закончился, но небо Урана всё равно поражало холодным и чистым оттенком голубого. На горизонте он переходил в серо-стальной цвет ледяного моря, который сейчас при полном штиле казался куском серого мрамора.

Оторвавшись от иллюминатора Матвей на скорую руку привел себя в порядок.

Всегда дисциплинированного учёному, никогда даже не опаздывавшему на работу, было дико его сегодняшнее положение. Матвей поймал себя на мысли, что больше переживает о неопределенности рабочего положения, чем о странностях колонистов. Безумие. Возможно. Все дело было в том, что современный миролюбивый человек просто не мог принять дикую действительность. Она казалась ему жутким кошмаром, который истлеет с первыми лучами солнца.

Кстати о кошмарах. Ему опять снился этот сон, где он срывает защитный скафандр. Только в этот раз была Ирина вместо той девушки. Возможно то была всегда Ирина, он никогда не помнил лица девушки из сна. Они долго о чем-то спорили, потом молчали и смотрели друг на друга, потом Ирина кивнула головой, и Матвей расстегнул скафандр. Минут через десять Матвей уже не мог вспомнить и третью часть ото сна, но и этого было достаточно, чтобы задать настроение и без того безрадостного дня. Во сне он опять испытал необъяснимое чувство любви и ужаса. Теперь он знал, что встретил незнакомку наяву, но что же Матвей чувствовал к Ирине в реальности? Он и сам не мог разобрать.

Изгнать тревожные мысли об Ирине получилось, но им на смену пришли не менее удручающие о Пауле, его старом и единственном друге с Марса. Вернувшись на Землю, Матвей методично рвал старые связи, и Пауль не стал исключением. Матвея изводила депрессия, он так и не стал настоящим ученым, так, самозванец в вожделенной униформе. Он старался избавиться от всего, что напоминало старую жизнь, когда он посмел верить. Именно старый друг был первым, кому он рассказал о выигранной лотерее. Матвей плеснул в лицо холодной водой, не помогло. В запотевшем зеркале вместо аскетичной комнаты отражалось уютное кафе на Марсе. Воспоминания навалились снежным комом...

ГЛАВА 4. Воспоминания о Марсе

2117 год, Марс, Поселение, кафе «У Рэя»

- Это нечестно!

- Вот тут ты не прав, Матвей, всё очень даже честно.

В кафе уютно потрескивал кофейный аппарат, но разговор не клеился. Пауль никак не понимал, чем Матвей недоволен. Повезло нереально. Выиграл, так сиди и радуйся. Другим подобной удачи век не дождаться, а Матвей сидел мрачнее тучи. А все, потому что его настиг синдром самозванца - Матвей чувствовал, что недостоин.

- Я не понимаю, зачем учёным полагаться на слепой случай, если столько достойных и без того...Куда как правильнее выбрать победителей по наибольшим баллам, а не так, механизмом случайных чисел.

- Много ты понимаешь, Митя. - нахмурился Пауль. Где-то его друг, пожалуй, прав, но то же учёные, они ничего не делают просто так.

- Не называй меня “Митя”, сколько раз просил, - Матвей скривился, - с твоим акцентом это просто ужасно.

- Да ладно, не буду, - примиряюще рассмеялся Пауль, - у тебя, знаешь ли, тоже тот ещё французский.

- А ты переводчик проапгрейдить не пробовал?, - Матвей оседлал любимую лошадку. - Держу пари “проапгрейдить” твоя допотопная болванка перевела только потому, что это слово ты добавил в Избранное.

Матвей откинулся на спинку стула, у него-то по-новее модель была: переводчик полностью заглушал оригинальную речь, Матвей слышал только русский язык, к сожалению акцент на некоторых словах был неистребим. Иногда он забывал, что на Земле и колониях говорят на десятках языках.

- Угадал, к чёрту языки, чтобы на них амперы тратить.

При упоминании о деньгах, Пауль задумался. Матвей выиграл всемарсианскую лотерею двадцатилетних и получил возможность бесплатно пройти обучение, стать ученым. Обучение...Громко сказано. Как Пауль припоминал, смотрел недавно в сети, инициация проходит быстро - всего несколько минут в стерильном кабинете, напичканном спец. оборудованием. Заводят счастливчика, сажают в кресло, пристегивают ремнями. Так надо, чтобы от случайных конвульсий не пострадала техника, дальше вкалывают специальную смесь в вену. Пауль особо не интересовался для чего она. На голову надевают шлем и транслируют знания прямо в голову.

Приятного, говорят, мало. Да, оно и понятно, получить знания без малого 2 тысячелетий цивилизации за несколько минут. Брр... Так и свихнуться можно, но такого не случалось, если использовать не подделку, конечно же. Новоиспеченному ученому дают неделю на отдых. Строго запрещается любая умственная деятельность, только физическая активность. А лучше просто ходить-бродить и ничего не делать. Через неделю предстоит экзамен, и тут уже всё зависит от способности соискателя, как мозг усвоил материал. Примерно половина не проходит тест, и прощай кровью заработанные амперы. Остальные счастливчики отправляются на стажировку, там выявляют их сильные стороны, и начинается специализация. Пауль мотнул головой. Нет, это не про него.

- А, знаешь, я тебе не завидую.

- Все завидуют, а ты, прямо, нет?, - Матвей скептически приподнял одну бровь. Это у него очень хорошо получалось, не раз проверено на одноклассницах.

- Конечно, нет. Боже упаси быть лабораторной крысой. Будешь сидеть в кабинете в обнимку с компьютером. Я слышал, многие из продвинутых ученых уже и не люди, так, что-то среднее, полумеханизмы.

- Ну и что плохого, - пожал плечами Матвей, - так удобнее.

У Пауля в прямом смысле отпала челюсть.

- Ты что, серьёзно? - Вместо ответа Матвей растерянно улыбнулся, а что собственно такого?

Пауль вздохнул.

- А, знаешь, ты хорошо впишешься, я не сомневаюсь. Даже думаю, что лотерея не такая уж случайность...

И запнулся. Оба поняли, что сказано лишнее.

- Не богохульствуй!

- Всё равно, Матвей, это душнилово.Ты будешь просиживать штаны в лаборатории, а я буду гнать на стареньком марсоходе по красной выжженой поверхности, смотреть на пока ещё разряжённое небо и далекую Землю...И никто мне не указ и не хозяин.

- А ты романтик, Пашка, - не удержался Матвей, - помню я последнюю твою поездку, когда у тебя сломался марсоход, чтоб тебя, романтик. Как бы тебя нашли, если бы я не прицепил маячок на твое корыто? Зато свободнее некуда, это да.

Пауль сник, но остался при своём. Пока в галактике будут неосвоенные просторы, он не собирается надолго оседать на одном месте. Марс почти стал настоящим домом за год, проведенный здесь, среди поселенцев красной планеты. Но сколько впереди неизведанного?

Теперь, когда Матвей возвращается на Землю, он задумался, куда дальше? Возможно, Венера. Опять же вчера вышла новость, что система Менделеева пополнилась новым элементом, и нашли его как раз на Венере.

Матвей размышлял о своём. Вообще-то друг так и не понял его, когда он говорил про “нечестно”. Матвей согласен с лотереей, когда двадцатилетним предоставлялась бесплатная возможность пройти инициацию, но он не согласен с другим. Нечестно, что для всех остальных лицензионная программа «стань ученым за 5 мин» стоила непомерно дорого, просто заоблачно. Он понимал, так надо. Всё должно идти на благо науки, каждый ампер. И только самые стойкие и упорные, готовые пожертвовать всеми накоплениями, должны проходить операцию. Это дело всей жизни, а не сиюминутная блаж.

Однако за десятую часть цены можно легко пройти инициацию в подпольных лабораториях. Его отец не выдержал, попробовал. Результат налицо. Отец - инвалид и живёт на пособие от ученых, которое так и называется “жертва подделки”.

Матвей видит перед собой страшный пример каждый день. Скупой платит дважды. Отец страдает потерей памяти, сейчас у него ремиссия – последние три месяца он почти нормальный человек, но Матвей с тоской ждал нового приступа. Самый худший случился, когда Матвею было 8 лет, в то утро отец проснулся совершенным овощем без единого воспоминания.

Детство омрачалось болезнью отца, которую он тогда не понимал, а следовательно не мог принять. А вот отчаяние матери хорошо запомнилось и передалось. Матвей втайне от всех страдал повышенной тревожностью, но он хорошо понимал свою особенность и мог ее контролировать. Предупрежден, значит вооружён. Не так ли? Сейчас он боялся, что паническая атака помешает пройти инициацию.

Они вышли на улицу, но домой возвращаться не хотелось. Матвей смалодушничал и не отвечал на вызовы родителей. Как отреагировал отец на победу сына, что чувствовал? Не возможно было представить.

- Когда уже будет нормальная атмосфера, надоели эти мотоциклетные шлемы на голове, как головастики, честное слово, - Матвей заметно нервничал.

- А меня больше беспокоит гравитация, - поддержал друга Пауль, если ученые ничего не придумают, постоянно жить на Марсе я бы не советовал. Человек рожден для другой нагрузки.

- Зато можно летаать, - Матвей вошел в кураж и подпрыгнул, как можно выше и перевернулся в воздухе.

Пауль разбежался и последовал за другом. За ними в окно наблюдал хозяин кафе.

- Эх, молодежь...

Хвала прогрессу, всё изменилось. Он сам еще застал дикие времена. Иногда столетний бармен с тоской вспоминал безбашенную юность, но он совсем не хотел, чтобы его правнуки жили в ту эпоху.

ГЛАВА 5. Противоядие.

2120 год Уран, станция поселенцев.

Утро не задалось с самого начала. Матвей страдал, как бы это сказать, чем-то на подобие географического кретинизма, мог заблудиться в трех соснах. Причём был уверен, что запомнил дорогу до лаборатории вполне отчетливо. Но как бы не так. Матвею пришлось изрядно поболтаться по коридорам, где какое-либо разнообразие было принесено в жертву функциональности. Неудивительно, что он заблудился.

А ещё у него началась самая настоящая ломка без софо-браслета. Он так привык к нему, что уже не представлял жизни без . А сейчас надо было не представлять, а жить. Рука несколько раз рефлекторно тянулась к основной кнопке на браслете, и тут же падала обратно. Матвей уже чувствовал подступающий гнев. Ещё немного, его будет не отличить от колонистов. Может, у них массово вышли из строя все браслеты, невесело шутил Матвей.

Вчера в лаборатории, когда он работал с ретранслятором (хоть и с минимальным доступом) ломка была не так заметна. Сейчас же он просто места себе не находил. Готов был стать полумеханическим монстром из марсианских баек Пауля, лишь бы обрести выход в сеть. Так. Стоп. Геспер. Ай да с**** сын. Матвей чуть не зааплодировал, тут он вспомнил высказывание Коли из лаборатории Петрополиса про клиологов – предсказателей. Геспер не просто так вживил имплант...

Странное, загадочное направление науки. Даже среди учёных ходило множество слухов и легенд. Можно было сказать уверенно только одно, учёные делились на два лагеря. Первые – скептики, по своей специализации глубоко техничные и консервативные не могли принять науку, опирающуюся на поведение людей, помноженное на теорию вероятности. Вторые, которые сталкивались с клиологами вплотную, верили в психоисторию безоговорочно. Они-то знали, любую, казалось бы, случайную случайность можно было предвидеть, а спонтанные мотивы и желания всегда превращались в строгие уравнения и множества с вполне конечными натуральными неизвестными. Что уж говорить об обычных людях, для которых мифические клиологи были сродни экстрасенсам и колдунам прошлого.

Матвей плутал по однообразным коридорам, скользил взглядом по серому пластику, его мозг отчаянно работал, выстраивая пазл из разрозненных кусочков. Геспер - клиолог, напросился в захолустную лабораторию, нянчился полгода с неудачниками, и вот внезапное задание, которое ничуть не удивило Геспера. Из них троих он был единственным мало-мальский готовым к странностям станции.

На этот месте Матвея отвлек глухой стон, он как раз проходил каюту с изображением красного креста над входом. Лазарет. Матвей торопливо оглянулся, нет ли кого поблизости, и осторожно надавил на дверцу. Дверь явно не заперта, но что-то мешало открыть ее полностью. Парень нажал сильнее, дверь поддалась, и он с шумом ввалился в комнату.

Теперь он понял, почему не открывалась дверь. На полу сидел человек и туловищем подпирал вход, вернее, сидел он до усилий Матвея, сейчас же он валялся на полу. Матвей сначала испугался, но любопытство пересилило. В лазарете находилось человек десять, большая часть была без сознания. Но их жизни точно ничего не угрожало, дыхание было ровный и спокойным. Все были бледны, как вчерашняя припадочная девица, некоторых сотрясала дрожь, но жара не было. Одна женщина застыла совершенно неподвижно в неестественной позе с вытянутыми параллельно полу руками, её колени были чуть согнуты, как будто она начала делать приседания, да так и не закончила. Одно плечо ниже другого, спина нагнута вперед. Матвей прикинул, сколько бы он сам продержался в такой позе. Минут десять от силы, причём с судорогой мышц под конец.

Женщина же, судя по всему, пребывала в таком состоянии давно. Казалось, возьми её за талию, подними и перенеси в постель, ничего не изменится. Кататоническое состояние, всплыло из глубин памяти. Подобное часто бывает при психических расстройствах. Возможно ли, что с колонистами приключился массовый дебют шизофрении? В дырявой памяти ученого таких примеров не было.

Матвей обошёл весь лазарет, разглядывая пациентов. Вчерашней бесноватой здесь не было. Мужчина со всклоченными волосами и отросшей, когда-то ухоженной бородой, расхаживал вдоль стены в одних пижамных штанах. Каждые три шага останавливался, внимательно всматривался в стену, потом делал ещё три шага(Матвей специально считал). И так до угла, там он ненадолго застывал и начинал цикл заново. Стена была девственно чистой и белой.

Матвей настолько увлекся наблюдением за больным, что не услышал приближающиеся шаги.

Дверь начала открываться. Сердце ушло в пятки. Хвала науки, его спас мужчина, который успел снова привалиться к двери. Матвей нырнул под кровать и молился, чтобы это не был дежурный уборщик. Ведь идеально чистое напольное покрытие ещё не поступило на производство. Абсолютно автономных роботов уборщиков на станции не было. Устройство должен был направлять человек. Знатная насмешка судьбы. Матвея обнаружили бы, выметая пыль из-под кровати, потому что тот не мог вовремя разработать стойкое к пыли напольное покрытие.

Но нет, зашли женщина и мужчина. Видны были только их ботинки и набившая оскомину серая форма. Голоса были незнакомы, значит, вчера в общей зале и потом в лаборатории они молчали. Парочка обходила больных, ненадолго останавливаясь у каждой кровати. Что-то ритмично пикало и стрекотало.

- Они уже наши?

- Процесс пошёл, когда они выпили воды на станции.

- Ну хорошо... Пусть живут.

- А зачем нам жить, Клаус?

Если до этого голоса были безэмоциональные и тусклые, так обычно только роботы и говорили, последний вопрос был задан нервным истеричным тоном. От резкого изменения и повышения голоса Матвей вздрогнул. Эффект был тем ярче, что говорящих было не видно. Он уже сталкивался с подобным двойственным поведением. Так вела себя Ирина вчера вечером.

- Ты дура, - голос Клауса не поменялся, эмоциональный всплеск женщины на нём не отразился. Дверь скрипнула и шаги в коридоре затихли. Матвея немного знобило, но он заставил себя вылезти из-под кровати и выйти в коридор. Воровато озираясь, ему опять пришлось потревожить мужчину, облюбовавшего место у двери. В лабораторию Матвей безбожно опоздал, но кого это волновало?

Полуживые сомнамбулы на него не реагировали, зато глаза Геспера горели огнем. Матвей хотел похлопать по плечу наставника, но тот его опередил. Матвей остался в лаборатории, а Геспер ушёл, скорее всего на поиски Ники. Через полчаса у них встреча. Колонисты посмотрели вслед Гесперу, один даже сделал шаг вслед за ним, но внезапно обернулся на Матвея, и все остались.

Матвей был как на иголках. Ему казалось, сейчас войдут люди в серых комбинезонах, схватят его и посадят в самый тёмный карцер. Стоп. Он сходит с ума как колонисты. Недаром они говорили о воде. Всё отравлено. Его ждёт участь кататонического шизофреника. Только большим усилием воли он заставил себя продержаться в лаборатории ещё полчаса, постепенно перемещаясь поближе к двери.

Ника очень плохо сегодня спала. Немилосердно трещала голова, такое не случалось со времен гулянок в молодости, без малого двадцать лет прошло. Кроме головы болела каждая частичка тела. Самое страшное, она почувствовала, что болит аппендицит, но этого просто не могло быть. Перед полётом она прошла полное обследование, причём даже более полное, чем того требовали правила.

Вчера она опросила человек десять. Некоторые давали слаженные и вполне правдоподобные ответы, кстати совпадающие, с так сказать, официальной версией, отправленной колонистами на Землю. Пропавший Эрик Кнаубе вышел за пределы станции для сопровождения робота сборщика. Официальная причина - сбой в работе механизма, который делал замеры не по программе. Такое случалось из-за влияния магнитосферы Урана на электронику. Задача учёного была точно определить аномальную зону. Через двадцать минут Эрик перестал выходить на связь. Датчик на скафандре больше не передавал его местонахождение. Колонисты вышли со станции на поиски, но ожидаемо вернулись ни с чем. Видеозапись с камер наблюдения никто не догадался сохранить. Когда пришло распоряжение с Земли, было уже поздно. Камеры перезаписываются каждые 2 дня. Экстренный режим с автоматическим сигналом бедствия передаётся на Землю только в условиях чрезвычайной опасности. Были еще записи в станционном компьютере о времени прохождения шлюзовых отсеков. Они худо-бедно подтверждали показания колонистов, но их легко было подделать. Большинство колонистов вели себя крайне неадекватно. Особенно ей запомнился пожилой учёный, который ни с того ни с сего громко засмеялся и целую минуту не мог остановиться. Было реально страшно. По спине Ники пробежала струйка пота. К такому её не готовили.

Если вчера у неё болела только голова, то сегодня ее откровенно тошнило. Во время одного из допросов в кабинет ничуть не стесняясь зашёл Геспер. На колониста он не обратил никакого внимания. Подошёл к Ники, поздоровался, обнял и похлопал три раза по плечу. Многозначительно посмотрел и вышел. Ника со скоростью сонной черепахи вспомнила вчерашнюю договорённость и через полчаса была на месте.

Заговорщикам повезло, в общей комнате никого не было. Геспер захлопнул дверь и подпёр стулом. Ника и Матвей ошарашенно за ним наблюдали. Геспер достал два мини шприца и направился к ним.

- Матвей, Ника, слушайте меня внимательно, - он так не похоже на себя тараторил, - Нет времени объяснять, колонисты могут войти в любой момент. Мне надо сделать вам укол.

Матвей ни секунды не колебался, а Ника, так привыкшая доверять ученым, что даже и не думала сопротивляться. Через десять секунд уколы были сделаны. Геспер поспешил выбросить использованные шприцы в утиль, убрал стул от двери и облегченно на него уселся .

- Ну всё, я надеюсь у вас нет реакции на избыток тироксина, иначе вы умрете через пять минут, - Геспер добродушно улыбался.

Самообладание Ники дало трещину и она кинулась на Геспера с кулаками

- Больной у******

- Спокойно, спокойно, - Матвей удерживал брыкающуюся Нику.

Геспер даже не шелохнулся. Матвей уже начал понимать, что к чему.

- Геспер, но как ты догадался, что нужен тироксин? Ты видел лазарет?

Геспер довольно улыбался, всё-таки мальчик не так безнадежен.

- Какой ещё лазарет? Ты, друг мой, пока я работал тоже времени не терял и излазил станцию вдоль и поперек?

Матвей немного смутился, но не рассказывать же, что он заблудился? Зато всё остальное расписал во всех подробностях. Геспер очень внимательном слушал и кивал.

- Клаус, говоришь, может быть и он, - Матвей не понял, о чём речь, а Геспер не спешил пояснять.

- Но как? - Матвей просто сгорал от любопытства, - имплант?

- Не только. Я бы сказал имплант, инфракрасное зрение, язык глухонемых, - Ника перестала сопротивляться и смотрела на них как на инопланетян.

- Но самое главное - пароли от станционного компьютера. Я заметил странность в поведении колонистов. Утром на встрече они были агрессивные и нервозные. Но дальше поселенцы скатились до овощного состояния. Вспомни лабораторию, как только я потянулся к станционному компьютеру, а сделал я это специально, апатию у наших друзей как рукой сняло.

- Да, есть такое, - Матвей вспомнил Ирину и неизвестную женщину в лазарете в то утро.

- Нам повезло. Вчера утром был стандартный недельный анализ крови. И он показал высокий уровень тироксина. Что понятно, колонисты испытытали не маленький такой страх, увидев следователя, - Геспер кивнул в сторону Ники.

- Анализ показал ещё одну неизвестную бактерию с весьма нетипичным строением, проще говоря у нее всё не так, ничего общего ни с какими другими земными бактериями. Но самое главное, что в то утро при повышенном тироксине концентрация бактерии резко уменьшилась по сравнению с результатами прошлой недели. Я немного поэкспериментировал, та доза тироксина, что я вам вколол убила бактерии в наших организмах.

- Так давайте сделаем такую же прививку всем колонистам, - Матвей просиял, как просто всё решилось.

- В том-то и дело Матвей, что это именно прививка. Колонистам она как мертвому припарка. Если тироксин и убьет бактерию, то нужна лошадиная доза, которая почти наверняка спровоцирует тахикардию и инсульт. Кстати, это я вам, Ника, тогда я пошутил. Та доза тироксина, что я вколол, опираясь на ваш профайл могла повредить Матвею в 5%, вам в пятнадцати. - Геспер продолжал мило улыбаться.

Шаблон реальности Ники был безвозвратно разрушен: миролюбивые колонисты превратились в агрессивных психопатов, святой учёный больше походил на дьявола.

- Тем более центральная нервная система у них судя по рассказу из лазарета сильно пострадала, нужна квалифицированная помощь.

Геспер лукавил, его до сих пор не раскрыли. Он мог вызвать “Фаэтон” в любой момент.

- У нас совсем нет времени, - Матвей подумала об Ирине. Он должен её спасти. Теперь, когда стало понятно, что колонисты жертвы, он не боялся признаться, что его тянет к ней. И Пауля надо было спасать.

- Ты как никогда прав. Времени почти нет. Колонисты, конечно, не виноваты, но результат от этого не меняется. Агрессивные поселенцы могут избавиться от нас в любой момент. И ещё бактерия не объясняет контролируемое поведение и прочие странности. Сама бактерия, если верить тестам появилась примерно два месяца назад, примерно на неделю раньше, чем пропажа Эрика...

Матвея охватил научный азарт

- Кто первый заразился?

Геспер устало отмахнулся.

- Не ясно, тесты делались раз в неделю. 23 июня — все здоровы, 30 июня — больны уже все. Одно ясно, дрянь заразная.

- Или кто-то приложил руку, чтобы заболели все колонисты, вспомни разговор в лазарете. Нас они заразили через воду уже специально, а что если...

Матвей не успел договорить, из коридора раздался звук сирены. Все трое настороженно выглянули. По коридору двигались обитатели станции, причём все, даже вчерашние лидеры, были в сомнамбулическом состояния и на ученых с Никой не обращали никакого внимания. Геспер с Матвеем пристроились в конце, так они дошли до автоматической двери в спортзал.

Дверь открылась, пропуская колонистов и захлопнулась за ними с характерным звуком. закрываемого засова. Все трое озадаченно смотрели на дверь.

- У тебя же есть пароль, когда они уйдут, мы туда проберемся.

- Не всё так просто, - Геспер многозначительно посмотрел на старомодный дверной замок, - такой мы паролем не откроем...Что же все-таки случилось здесь два месяца назад?

ГЛАВА 6 Жизнь — это...

2120 год Уран, станция поселенцев.

(за 2 месяца и одну неделю до прибытия “Фаэтона” на Уран)

8:30. Время завтрака. Общая столовая наполнилась гвалтом: разговорами , стуканьем ложек и вилок. Микаэла запустила по станционному компьютеру жизнеутверждающую старую песню Bon Jovi It's My Life. Ирина медленно расправлялась с яичницей и вслушивалась в оптимистические строки.

This is ain song for the brokenhearted No silent prayer for the faith-departed I ain gonna be just a face in a groud You gonna hear my voice when shout out loud

Εё переводчик был настроен таким образом, чтобы песни не переводились. Все звуки в определённой тональности, мелодичные звуки оставались нетронутыми, конечно, случались и проколы. Но это смотря, какую вы слушаете музыку. It is my life Ирина могла понять и без переводчика.

Она сладко потянулась. Сегодня был именно такой день, когда радует всё без исключения. Ирина даже не обращала внимание на однообразный завтрак. На станции вообще процветал спартанский уклад, минимум благ цивилизации. А всё потому, что везти кучу ненужных для исследования приборов было просто преступно, если вспомнить, что даже минимум, нужный для работ, да и саму разобранную станцию везли десятью “Фаэтонами». Это вам не банальный Марс с подходящими природными ископаемыми. Ну да ничего, она и сама стремилась к минимализму. На данном жизненном этапе Ирина хотела быть далеко от земли. И чем дальше, тем лучше. Уран пришелся весьма кстати.

Надо же было такому случиться, что именно сегодня первый раз за шесть месяцев пребывания на планете Ирина почувствовала себя дома, можно сказать, на неё снизошел дзен, когда всё устраивает, и сердце радостно бьется в предвкушении даже такой, казалось бы, нудной работы, как проверка последних результатов состава атмосферы.

Чувство это дано испытать не каждому, философы древности боялись его, считали, что оно доступно только богам. А те ревностно относятся к потугам людей приблизиться к Олимпу. А, значит, расплата неминуема. Возможно, в стародавние времена люди знали толк в тайнах жизни и смерти, потому что это было последнее безмятежное утро в жизни девушки.

Рядом с ней уселась Микаэла, рыжая девушка, несмотря на худобу, производила впечатление слона в посудной лавке. Ирина не стала дожидаться, пока Мика что-то разобьет или опрокинет, переставила солонку и сахарницу поближе к себе. Микаэла хихикнула, но против ничего не имела.

Вообще в их отношениях, почти дружеских, последнее время наметилась трещина. Мика всеми силами делала вид, что ничего не произошло и, надо сказать, переигрывала. Вот и сейчас, когда Ирина цеплялась за остатки абсолютного счастья, так внезапно ее посетившего, сидела и молчала, не нуждаясь в разговоре, у Микаэлы так не получалось.

- Я даже не могла представить, что на станции нет руха-матов. Ну как такое вообще возможно? Знала бы вообще не поехала, - если что, это была шутка, так Мика пыталась скрыть неловкость натужным весельем. Ирина окончательно растеряла блаженное настроение. Шутка про руха-маты была настолько заезжена за полгода, что девушка даже не знала, что ответить.

- Кхм... - Собственно больше от неё и не требовалось. Мика понеслась дальше, словно грузовик на зелёный свет.

- Я же тебе не рассказывала. Прилетаю я на Землю после стажировки на Марсе, заселяюсь в квартиру, а одеть-то совсем и нечего. Не марсианское же тряпье носить. Что делать, смастерила на браслете пару фасонов, хотела в руха-мате распечатать. Не тут-то было. Прихожу я, значит, скидываю дизайн, прочие настройки. А мне сообщение на пол экрана красным: «дорогая Микаэла, для создания задуманного вами дизайна старых вещей, привезённых вами на переработку, недостаточно!”. Представляешь, четыре комбинезона на два платья - недостаточно!

- Ужас, ужас, - Ирина улыбнулась. Микаэла была любительницей экстравагантных нарядов, это уж точно. Девушку и правда заинтересовало, что же та напридумывала, чтобы переработка материалов была такой затратной.

- Так представляешь, автомат заклинило, и четыре моих комбинезона он так и не вернул.

- И что носила?- Ирина постаралась изобразить искреннее негодование.

- Пришлось собирать по знакомым старые вещи, чтобы скормить адской машине, на пару средних платьев хватило...

На этом Микаэла замолчала, потому что к их столику подсел Пауль, то самое яблоко раздора, которое испортило их отношения. Пауль был весел и не против подурачиться.

- А знаете ли вы, милые девушки, что Уран назван в честь Бога неба?

Конечно же, они знали, но Пауль не унимался.

- Могу поспорить, больше вы ничего о боге Уране не слышали?, - И здесь он был прав.

Мифология не входила в программу инициации ученых. Что знала Микаэла, вообще было непонятно, Мика была не ученым, а доктором.

- Ну хорошо, давайте, я расскажу вам древнюю зловещую историю. Древнегреческая мифология таит множество тайн и загадок. Что первично? Земля или небо? Или это одна целая и неделимая сущность? По версии древних греков сначала был Хаос, из которого выросла плодородная Земля, то есть Гея. Ей в супруги был дан Уран - бог, олицетворяющий бескрайнее небо. Все, что есть на Земле - горы, реки, моря - дети супружеской пары. Кроме того у них родились титаны и циклопы.

- Пока мне нравится. Земля и Уран - супер пара, - Микаэла уже не знала как обратить на себя внимание Пола, смотрела на него откровенно влюбленным взглядом. Пауль же глядел на Ирину, но ничего кроме лёгкого интереса Ирина не смогла прочесть в его глазах. А ей хотелось бы, чтобы Пол на нее смотрел взглядом Микаэлы. Ирине сейчас этого так не хватало. Но вот беда, сама Ирина никогда не влюблялась, и не собиралась в будущем.

- Дальше всё не так уж и радостно, - Пауль повернулся к Микаэле, отчего она немного покраснела.

- Уран –жестокий бог, ненавидящий своих детей. Он отправлял их всех в Тартар, то бишь ад.

- Печально, но в мифологии всегда все сложно, если не ошибаюсь, - Ирина не удержалась и перетянула внимание Пауля.

- Всё так, но худшее ещё впереди, - он многозначительно подмигнул и продожил, -

- Дети восстали против отца и свергли. Верховным властителем стал сын Урана и Землиеще более безжалостный Хронос, титан времени. Хронос опасался, что кто-то из его сыновей поступит с ним также, как он обошелся со своим отцом. Всех детей он пожирал. Самого младшего удалось спасти, это был Зевс, которого все знают

- А что случилось с Ураном дальше? - не унималась Мика.

- Вот здесь много неясностей. Согласно одной из версий Хронос сослал Урана в Тартар, туда где погибли его дети. По другой же, что он бродит среди нас до сих пор, - Пауль рассмеялся.

- Значит, если верить древним грекам всё живое зародилась от союза Урана и Земли, потом пришло время в лице Хроноса, и все поменялось? - Ирину слегка утомил разговор о богах и их семейных проблемах.

Когда Пауль только появилась на станции, она не могла понять, зачем его прислали. Ну, хорошо, он гениально чинил поломанные механизмы, конечно, у них были роботы-ремонтники, но без человека было не обойтись. Могли бы прислать учёного, но, нет, прислали искателя приключений, самое место которому на Марсе, в крайнем случае, на Венере, а не на скучном далёком Уране. А потом поняла. Их заумному научному мирку нужен был раздражитель, человек-зажигалка, который не должен был им давать вариться в собственном соку. Пол постоянно что-то выдумывал, провоцировал, заводил неуместные разговоры.

- Выходит, что так. Кто бы мог подумать, что планета Уран окажется такой бесплодной. А давайте попробуем представить, какой была бы жизнь на Уране?

Микаэла отчаянно пыталась выдать что-то умное, но не смогла. В душе она считала, что откуда же ей знать, она же не ученый. Да-да именно в этом причина, что Пауль предпочитает Ирину. Ирина же поняла, что Пол шутит и решила ему подыграть.

- На Уране очень холодно, значит, должна быть толстая кожа...

- Чешуя?

- Возможно, а также здесь моря из ледяных газов, то существо должно хорошо плавать, можно сказать, жить в воде.

- Хмм. Амфибия?

- Но также должно и уметь летать. Грех не летать в таком красивом небе!

- Что же мы имеем? Чешуя, умеет плавать и летать? Ирина, я тебя разгадал, - он засмеялся, - это дракон!

Ирина действительно подводила к дракону только для одной убойной финальной фразы.

- Представь, летит такой красавец-дракон. Красиво так смотрится на фоне неба, а потом как дыхнет огнём на моря метана, и вся планета станет горящим шариком.

Пауль и Ирина рассмеялись.

- Да только кислорода не хватает для горения...

- Значит, нет драконов на Уране. Как жалко. А может, когда то и были. Вот, представьте, здесь жили существа наподобие людей. А вероятнее даже совсем на нас непохожие, и были у них свои истории, мифы и сказки.

- Ага, и были у них аналоги наших сказок про драконов и принцесс.

Пауль откинулся на спинку стула.

- Сказки вообще вещь сама по себе интересная. Вот все привыкли, что принцесса – всегда прекрасная, принц храбрый, а дракон непременно злобный. Почему так? А что, если всё было наоборот. Бедный дракон прятался как мог, уже не оставалось ни укромных чащ, где можно было спрятаться от суетливых людей. Ну, скажите мне, зачем нормальному хвостатому дракону нужна принцесса в предобморочном состоянии? А потом, к гадалке не ходи, ещё и принц заявится. Нет, нормальному дракону нужна милая дракоша, а не непонятные принцессы.

Микаэла, похоже, стала понимать, о чём разговор.

- Я в детстве любила представлять сказки, чтобы хорошие герои остановились плохими и наоборот. Но, чтоб сам сюжет сказок не менялся.

- А что, я даже думаю, так многие сказки станут более адекватными, что ли. - Пауль переключился на Мику.

В это время к их столику подсела Кристина Моргулис, колоритная женщина, начальница станции.

- Ах, Пауль, опять рассказываете ваши сказочные истории про принцесс и драконов. Вам бы все принцесс спасать. Родились бы на пятьсот лет раньше, сражались бы с ветряными мельницам, - Крис была немного бесцеремонной, но у неё это так органично выходило, что никто и не думал обижаться.

-Ну что вы, Крис. Какие мельницы? Я всё больше с роботами-сборщиками сражаюсь. Вот и сегодня придётся... А вообще, мы общались на высоко- научную тему.

- На какую же?

- Есть ли жизнь на Уране, и какой она вообще могла быть.

- А причём здесь принцы и белоснежки?

- Ну, - Пауль развел руками, он любил потроллить Крис, которая воспринимала все слишком буквально.

Пока они разговаривали, к ним подсело ещё несколько ученых, обрадованных интересной темой. Ирина откровенно зевнула и сочувственно посмотрела на Пауля и Микаэлу. Сейчас начнётся полемика. Мнения и доводы каждого она уже знала наизусть, тема-то новой не была. И началось.

- Для Урана ответ только один - метаногены, вместо углекислого газа потребляют метан. Всё остальное из области фантастики, - обладателем категоричное мнения оказался Альберт Циммер. Он, как всегда, высказывался просто и резко, после этого всегда проводил рукой по бороде, надо признать, очень она ему шла. Так он выглядел истинным ученым, которому доверяли без сомнения. Но не все попадали под очарование Альберта.

Кристина вот была не согласна .

- Метаногены - это, конечно, перспективно, что уж говорить, но не стоит забывать и азотные тела. Им тоже комфортно в метане

Ирине захотелось свернуть занудную дискуссию:

- Ну да, ну да, метаногены и азотосомы на Уране, потому что у нас есть метан и холодно. Жизнь на основе кремния на Венере, потому что там жарко. На земле организмы из кремния размножались бы очень медленно, а наши биохимии никак бы не мешали друг другу. Они, впрочем, могли бы медленно поедать наши города. Но к ним можно было бы применить отбойный молоток...

Учёные выглядели немного разочарованно, они уже настроились на обстоятельную беседу. Но планы Ирины испортил Пауль, упорно не отпускающий тему:

- Какой-то, прямо, углеродно-кремниво-метановый шовинизм. Я вот читал про возможную не биологическую жизнь, например, гравитационные существа. Такие существа могли бы получать энергию из самой гравитации, питаясь столкновением черных дыр. Или, галактик!

- Молодой человек, это всего всего лишь бездоказательный популизм для привлечения внимания. Я вам больше скажу, что при нужных условиях даже частицы неживой пыли могут собираться в спиральные структуры, которые затем будут взаимодействовать друг с другом в манере, представьте себе, присущей для органической жизни. Горькая правда в том, что никакой другой жизни, кроме земной люди так и не нашли, - это уже Клаус, платиновый блондин, с сожалением развел руками.

Так Паулю и не удалось пошутить, но Ирина, как ему показалось, поглядывала заинтересовано. Он, может, и не ученый, но тоже не лыком шит. это выражение он знал на русском в оригинале, спасибо, Матвей научил. Ирина тоже была из России. Надо как-нибудь блеснуть знаниями и сказать что-нибудь без переводчика. Пауль, весело насвистывая, отправился в ремонтный отсек. У него сегодня выход в атмосферу. Особой необходимости покидать станцию не было. Но Пауль в таких случаях всегда был непреклонен. Роботы роботами, а человека ничем не заменишь. А на самом деле ему просто нравилось парить в голубой дымке Урана. Скафандр, конечно, громоздкий, ну да ничего. Бедняга Пауль не знал, что его непреодолимая жажда приключений изменит не только жизни колонистов, но и...

Ирина смотрела в спину удаляющемуся Паулю, потом перевела взгляд на Микаэлу. Та усиленно делала вид, что увлечена остатком завтрака. В памяти Ирины всплыла неприятная сцена, случилось она около недели назад. Ирина шла по коридору станции, было уже довольно поздно, почти все разошлись по своим комнатам. Впереди она услышала всхлипы и участливый голос Марии, станционного психолога.

- Ну, Мика, все хорошо...

Мария, хоть и выглядела молодой девушкой, но таковой не была. Она попробовала таблетку, как сама Ирина, и старость отступила, но надолго ли? Ирина уже развернулась, чтобы уйти в обратную сторону, но слова Мики ее остановили (на плече у Марии висела именно Мика).

- Ну почему? Она же рыбина, холодная рыбина, она ему не подходит! Ну, как он не видит, она же ничего не чувствует!

Не то, чтобы Ирина была ошеломлена. После приема таблетки молодости она и правда стала более хладнокровной, вот такой вот небольшой побочный эффект. Но «холодная рыбина» - это уже чересчур. В глубине души Ирина чувствовала жар и огонь, но как достать? Она и сама не знала, иногда сравнивала себя с Ураном. Снаружи холодный и спокойный, в глубине ядра - накал. Но добраться до ядра Урана было невозможно по причине большого давления, которое всё разрушит, добраться до ядра Ирины мешала что-то другое. Может, Пауль поможет?

С тех пор Микаэла то ли чувствовал вину, то ли еще что, но относилась к Ирине преувеличенно по-дружески. Ирине, в принципе, было все равно. Ее мысли были далеко.

ГЛАВА 7. Камень преткновения.

2120 год Уран, станция поселенцев.

(за 2 месяца и одну неделю до прибытия “Фаэтона” на Уран)

Пауль добрался до ремонтного отсека. Огляделся, потянулся, сегодня он налетается, две недели не выходил со станции. Всё было готово, оставалось только облачиться в скафандр. Он подошёл к стенду с ними, и выбрал свой. Сразу видно — рабочий скафандр, не то что остальные. Конечно, ученые старались не покидать станцию.

Он нажал красную кнопку. Блок с его скафандром отделился от общего стенда и поехал в третий отсек вместе с роботом-сборщиком. И уже через десять минут, миновав поочередно три шлюза, Пауль парил в атмосфере Урана. Не удержался и сделал кульбит. Не по правилам, конечно, и на камеру зафиксируется, но кто ж её смотреть-то будет? Пауль медленно полетел к цели.

Вообще-то то, что станцию установили именно на плавучем острове, Пауль считал большой ошибкой, но вариантов, как говорится, не было. Остров достаточно большой, и дрейфовал медленно, а самое главное, он располагался на дневном полюсе. Ближайшие лет тридцать их ждет вечное лето. За три года, что станция существовала, они немного отплыли и оказались не так далеко от второго острова на том же южном полушарии. Тогда его забраковали, уж очень он был маленький. А зря, надо было тщательнее исследовать планету, остров был и правда крошечный, но он не дрейфовал. Он состоял из смеси льда и камней и уходил далеко к ядру Урана. Он не двигался по морям метана, “стальная” жидкость омывала его берега, как на Земле вода плещется о берега материков.

Пауль медленно плыл по воздуху. Неизменный голубой цвет неба основательно приелся за три месяца, проведенные здесь. На Земле небо могло быть и лиловым от грозовых туч и желтоватым в час раннего рассвета.

Даже на Марсе, где почти отсутствовала атмосфера, было больше разнообразия. Красноватое в обычное время небо становилось желто-коричневым при пылевых бурях. Психологи считают такие цвета неблагоприятными, может быть, они правы, но чисто голубой цвет Урана, которым он по-началу так восхищался, наводил тоску. А в последнее время, даже облаков почти не было из-за полного штиля. Месяца через два должен начаться сезон ветров, к их маленькому островку подойдёт циклон, который астрономы прошлого называли темным пятном, потому что не знали что это за зверь такой. Тогда станет повеселее.

Пауль благополучно долетел до островка. Вместе с ним приземлился робот-сборщик. Пол внимательно наблюдал, как робот старательно ползает по ледяным окаменелостям и маленькими клешнями отбирают породу для исследования. И вот опять ровно на тридцать пятой минуте в работе механизма произошел сбой. Машина запищала и начала ездить по кругу, оставляя с каждым разом всё более четкую борозду в форме идеального овала.

Пауль заинтересовался и подошел ближе. Перед ним был классический оптический эффект. Центр овала издалека ничем не отличался от остальной поверхности - оледенелые неровные камни. Но, подойдя вплотную, можно было увидеть дыру, в диаметре чуть больше метра. Пауль заглянул в углубление. Внизу было что-то вроде пещеры и пологий склон. Это обнадеживало, использовать летающий скафандр в узкой пещере было опасно.

Первым делом Пауль перезагрузил робота, убрал его из адского круга. Как Пауль и ожидал, помехи действовали только по окружности овала. Вообще-то, одному соваться в подземную пещеру было строго-настрого запрещено. Но формально Пауль был ни один, с ним робот. И Пол решился.

Сама по себе пещера была обычной, естественные неровности стен и иней. Пауль уже полностью погрузился в отверстие, света не хватало, но помог фонарик, сразу по стенам забегали неровные блики. И где-то внизу в далеке свет отразился, там что-то было наподобие зеркала.

Пола распирало от любопытства, и он ускорился. Внизу пещеры не было зеркала, просто поверхность стен была до такой степени отшлифована, что отражала свет. Пауль провел по ней рукой, даже в толстой перчатке он чувствовал — стена идеально гладкая. Но самое главное было не это - на гладких стенах были изображены наскальные рисунки. У Пауля перехватило дыхание. Не может быть! Но оказалось, может.

Рисунки показались Паулю уж очень подозрительными. Абсолютно земные изображения древних охотников, шаманов, бизонов или, кого там древние художники каменного века изображали. Пауль посчитал бы находку розыгрышем, если бы ученые были способны на это. Тем более перед Полем была явно ручной труд, требовавший многих часов работы. Никто из ученых не отлучался настолько со станции. Чего уж говорить, они вообще практически не выходили в атмосферу.

Роботы тоже отметались, работа была стопроцентно ручной. Это были настолько невероятно, что Пауль скорее бы подумал, что это он сам сделал, а теперь страдает амнезией. Но нет. Станционные тесты показали - у Пауля не было никаких отклонений.

Пещера уходила в глубь скалы, но он не решился идти дальше. За спиной мирно потрескивал робот-уборщик, убеждая вернулся на станцию. Весь обратный путь Пауль чуть не извёлся от нетерпения. Едва пройдя все шлюзы, он ввалился в столовую, благо Крис тоже там была.

- В пещере на соседнем острове наскальные письмена. Это что-то невероятное!

Естественно Крис ему не поверила.

- Пауль, это уже не смешно, вы и так знатно поразвлекались за завтраком, - до Крис, видимо, всё-таки дошло, что утром Пауль просто её троллил.

Он продолжал настаивать и даже разозлился, что ему не верят. На представление сбежались люди. Новость вызвала неконтролируемый ажиотаж. Среди гомона возгласов прозвучал единственный вменяемый комментарий

- Давайте проверим камеру в скафандре.

И Пауль побежал за камерой, вернулся он с победным выражением лица. Уж камера то докажет, что он не врёт. Но всё оказалось не просто. На том месте, где Пауль подходил к поломанному роботу, картинка стала напоминать стоп-кадр, съемка остановилась. Что характерно, на записи видно, что время идёт. Секунды задорно превращаются в минуты, но вот изображение не менялось. Через двадцать минут картинка отвисла и уже показывала возвращение Пауля на корабль.

Учёные были в замешательстве. Они разделились на два лагеря. Первые считали, что Пауль поехал крышей и его надо срочно изолировать. У вторых заблестели глаза, такое важное открытие, пожалуй, самое важное после выхода человека в космос. Решено было быстро собрать экспедицию из шести человек и полететь всё проверить. Добровольцами вызвались Пауль, Ирина, Кристина, Микаэла и ещё два ученых, Игорь и Ольга.

Ирина подошла к Паулю, тот был разбит и обижен, неужели на станции к нему относились, как к заправскому шуту, способному только на смешные представления. Как Крис могла подумать, что он всё придумал. Хотя, конечно, он понимал, насколько дикой была его новость, переворачивающей мир с ног на голову. Ирина незаметно положила руку ему на плечо и прошептала.

- Я тебе верю.

Пауль воспрял духом. И, правда, что ему кучка самовлюбленных умников. Ирина с ним, это главное. После просмотра записи с камеры учёные разволновались. Пол немного злорадно наблюдал, как расшевелил унылое гнездо. Шестёрка добровольцев была уже готова, все находились в шлюзовом отсеке и ждали последней команды. За ними закрылся последний шлюз, и вот все уже парят в атмосфере. Надо признать, Пауль делал это очень ловко в отличие от остальных.

- Вперёд, следуем друг за другом строго по отмеченному маршруту.

Не то чтобы, фраза Кристины была необходимой, но она послужила спусковым сигналом. Пауль устремился вперед, ему не терпелось снова оказаться на далеком острове. Про себя он думал, что торопится, чтобы скорее доказать свою правоту, но всё было намного серьёзнее. За ним летела Крис и Ирина, остальные никак не могли выстроиться в линию, чтобы не мешать друг другу. Отряду приходилось постоянно останавливаться и ждать, пока Мика, Игорь и Ольга справятся с управлением.

Через два часа они были на месте. Пауль приземлился первым и приблизился к таинственному кругу, внутри которого пряталась пещера.

- Там ничего нет, - Кристина была настроена скептически.

- Это только кажется. Я тоже сначала так подумал. Подойдите поближе, пещера не кусается, - что-то изменилось в интонации Пауля. Никто не заметил кроме Ирины. Последнее время они проводили много времени вместе, и девушка научилась распознавать малейшее изменение его настроения. Сейчас перед ней был какой-то другой Пауль.

- Какие чушь вы иногда говорите, - Кристина сделала шаг вперёд. С ней тоже что-то начало происходить, конечно, она всегда была немного резкова-та, но это уже тянуло на оскорбление. Игорь и Ольга, стоящие дальше всех от пещеры, удивлённо переглянулись. Может, их переводчик барахлит? Кристина, между тем, уверенной походкой дошла до входа в подземелье и остановилась, как вкопанная.

- Боже милосердный, - Кристина бухнулась на колени. К ней быстро подбежали Пауль и Ирина.

- Что случилось? Это обычная пещера!

- Какая пещера? - Кристина попыталась вырваться, - это лужа крови! Вы что, не видите? Пауль лишился дара речи, Ирина вообще ничего не понимала. В отличие от Поля и Крис она ровным счетом ничего не видела, перед ней была обычная немного неровная поверхность, припорошенная кристалликами инея. Она вспомнила слова Пауля, что сначала вход в пещеру не заметен, надо приглядеться.

Ирина как могла напрягала зрение и заметила небольшой блеск в середине аномального круга. Кстати, круг они могли легко найти и без приборов, острые шины робота разбили лед и оставили глубокие борозды. К ним подошла Микаэла, Ольга и Игорь. Микаэла также как и Ирина ничего не видела. А Игорь и Ольга видели одно и тоже, во всяком случае они так говорили.

- Это огонь, но как возможно? Какой огонь на Уране? - Игорь первым пришел в себя и высказал здравую мысль.

- Анормальная зона, влияет на восприятие.

- Хорошо, я ещё могу понять, что мы с Микаэлой ничего не видим. Значит, мы меньше подвержены воздействию, не реагируем мы! Но почему вы с Ольгой видите одно и тоже?- Ирина была озадачена.

- Это как раз просто, мы с Ольгой психо-близнецы.

Вот это новость. Сколько живёшь на станции, а соседей, получается, не знаешь. В последнее время самым модным было найти психологического близнеца. Такая мода была вполне предсказуема. Бесконечные тесты и анализы, ролевые виртуальные игры, на каждого человека имелся подробный профайл. Конечно, в свободном доступе его не было. Да что там говорить, сам человек к своему-то имел неполный доступ, хотя думал обратное. Все сведения были у корпорации“Наука”, гаранта безопасности и конфиденциальности. Недавно ученые разработали новую развлекаловку, можно было найти свою ментальную копию или совершенного антипода, если желаете. Ваш визави получал сообщение и запрос, хочет ли он с вами общаться. Некоторые из любопытства соглашались. Другим же было неинтересно, ну что можно узнать нового, заглядывая в зеркало?

Ирине тоже один раз пришёл такой запрос. Она отказалась, ей хватало самой себя. Иногда она подумывала найти антипод, но дальше праздных мыслей не шла. Игорь прервал её размышления.

- Меня как раз удивляет, что вы с Микой ничего не видите.

- Так мы же не восприимчивы, так ведь, Ирина? - Мика была немного горда, что оказалась такой стойкой.

- А вот и нет. Пауль уже спускался в пещеру, значит она есть, а вам видение просто недоступно.

- Может, он спускался только в своих мыслях, - Крис очнулась и решила прекратить полемику. - Раз Пауль там был и не пострадал, мы тоже должны спуститься. Включите все записывающие датчики на ваших скафандрах. Видео снять не получилось, так, может, другое выгорит.

Шесть человек осторожно пробирались к предполагаемой пещере. Пауль по-прежнему видел пологий спуск, и недолго думая, скользнул в него.

- Матерь Божья - вырвалось одновременно у Кристины и Ольги. Крис видела, как Пауль погружается в лужу крови, а Ольга - как он заходит в костер пламени.

- Всё нормально, я здесь, - услышали они в наушниках.

- Вот ведь, как получается, микрофоны и связь на небольшом расстоянии работают, но держу пари, записать ничего не получится.

- Спускайтесь вниз, здесь ничего не изменилось, наскальные рисунки по всей красе.

- Боюсь представить, что я там увижу, - Крис пересилила себя и подошла вплотную к луже. Она бормотала себе под нос.

- Человек тем и отличается от животного, что разумен и способен понимать...

Она медленно погрузила одну ногу в лужу, затем вторую, потом резким скачком нырнула.

- Крис, что ты там видишь? - не унималась Ирина.

- Я плыву в красном море, но не чувствую сопротивления воды.

- Всё понятно, - отозвался Игорь, - ваше видение вторично. Нет там никакой воды, как впрочем и огня, - Игорь смело шагнул в костёр, за ним Ольга.

- Ну хорошо, а нам с Микой что делать? Мы же вообще ничего не видим, ни пещеры ни страшилок.

- А ты просто сделай шаг вперёд и увидишь!

Именно это она и сделала, предварительно взяв Мику за руку, у неё были сомнения, что та сама решится.

- Вот это да. - Ирина не могла передать всю гамму чувств, она буквально шла сквозь стену. И если бы как в простой голограмме - сделал шаг, и препятствие пройдено, так нет. Один шаг, второй, а она все еще внутри камня.

- Ирина, Мика, я вас вижу, вы как будто слепые, - Пауль поспешил навстречу девушкам

- Так, так и есть, - Я ничего не вижу. Мика?

- И я, - Микаэла была не рада, что ввязалась в авантюру.

- Игорь, Крис, а вы что видите? - Не унимался Пауль. Он показал рукой на стены, - Вот там я вижу наскальные рисунки, а вы ?

- Не хочу тебя разочаровать, Пауль, я там ничего не вижу, - Крис подошла поближе, смешно двигая руками, как буд-то плыла.

- Игорь, Ольга?

- И мы тоже ничего не видим, - Игорь без колебаний ответил и за себя и за девушку.

У Ирины появилась безумная идея.

- Они не видят рисунки, а я не вижу вообще ничего. Пауль, подведи меня к стене, пожалуйста. Я хочу потрогать твои рисунки.

Пол осторожно подвел Ирину к стене. Дальше она сама двигалась на ощупь. Внезапно остановиласьи отняла руку от стены. Она как буд-то что-то держала, довольно объемное, не меньше футбольного мяча.

- Пауль, что у меня в руках?

- Осколок стены с надписями.

- Ирина, у вас в руках ничего нет, - остальные ожидаемо ничего не увидели.

-Я думаю, нам надо на станцию возвращаться, сегодня с меня хватит загадочного и необъяснимого.

После слов Крис все облегченно вздохнули и полезли наверх. Пауль с Игорем помогали ослепшим Ирине и Мике. Выбравшись на поверхность, колонисты постарались прийти в себя. Кристина первая пересекла границу круга. Здесь ждал еще один сюрприз. Как только они вышли из аномальной зоны, ноша в руках Ирины стала видна всем.

- Ирина, у вас в руках маленькая чёрная дыра, никогда бы не подумала, что скажу такое, - Кристина сокрушенно покачала головой.

- Сама я вижу лишь большой прозрачный кристалл.

Колонисты устали удивляться. Единственное, что они хотели, оказаться на уютной защищенной станции. Во время обратного перелета Ирина отказалась отдавать кристалл, она вообще не хотела с ним расставаться. А Пауль заметил, что если последние несколько часов его тянуло вернуться на загадочный остров, то сейчас его целью стал кристалл в руках Ирины.

Кристалл летит на станцию, ему казалось это правильным, единственным верным решением. И то правда, как станция жила без него раньше? Не жила, а существовала. Похожие странные мысли подкрались и к остальным участникам экспедиции. Разум ученых сопротивлялся, но недолго. Никто не хотел разговаривать, поэтому обратный полет прошел в абсолютной тишине.

На станцию исследователи вернулись хмурыми и подавленными. Мысли путались, а надо было как-то объяснить случившееся. Их встречали почти все колонисты. Крис собралась с мыслями и решила начать.

- На острове, действительно, аномальная зона. Что-то влияет на сознание и вызывает галлюцинации.

- Но что могло их вызвать? Вы были в скафандрах, единственно возможная причина - это инфекции, поражающие головной мозг. Но как? Так быстро!

- Успокойся, Клаус. Мы совершенно здоровы, - Крис даже не допускала возможности инфицирования. Как ты себе это представляешь? Какие бактерии на Уране? Как бактерии смогли пробраться через скафандр?

Ирина негромко кашлянула.

- У нас есть доказательства.

Клаус недоверчиво уставился на девушку, которая странно вытянула вперед руки, словно что-то держала.

- Ну, как, вот же, кристалл!

- Ирина, у вас в руках ничего нет, - Клаус вспотел, на станции творились странные вещи.

Пауль загадочно улыбнулся.

- Но это ненадолго, Клаус, поверь мнe, - он сказал это совсем тихо. Никто не услышал.

- Клаус, подойдите поближе, не бойтесь, кристалл не кусается, - Ирина, сама того не осознавая, повторила фразу Пауля у входа в пещеру.

Клаус подошел, надел перчатку и попробовал коснуться воображаемого предмета, с перчатками, конечно, переборщил, но техника безопасности превыше всего. Рука ожидаемо не встретила абсолютно никакого сопротивления.

- Если что-то там и есть, оно уж больно бестелесное, я прошел сквозь него, - Клаус нервно хихикнул, пытаясь снять напряжение. Ирина же была серьёзна и сосредоточена.

- Клаус, это не вы прошли сквозь него, это кристалл прошел сквозь вас!

Всё, с Клауса хватит, балаган пора сворачивать.

- Крис, я думаю вы сами понимаете, что вам лучше бы в лазарет на какое-то время.

Крис и компания были недовольны, но пришлось согласиться и пойти в больницу. Как только за ними закрылась дверь, Клаус тут же заблокировал от всех лазарет и объявил карантин.

Из лазарета доносились возмущенные возгласы, заключенные поняли, что они заперты. На Клауса уставились не меньше десяти пар глаз. В их маленький мирок пришло страшное и непонятное. Станционный психолог Мария не могла мириться с таким положением.

- Клаус, что вы себе позволяете. Почему вы заперли начальника станции?

- Потому что начальник станции не в своём уме!

Клаус пересказал всю историю вновь прибывшим.

- А вы уверены насчёт инфекции? Как? Через скафандр? Тут скорее магнитосфера, на острове же была ненормальная зона. К утру придут в себя, - подошедший учёный похлопал Клауса по плечу.

- Для паники ещё рановато.

- Дай-то Бог, чтобы ты был прав, Эрик.

Эрик Кнаубе и правда считал, что волноваться пока рано. Эрик не знал, что через неделю на станции его больше не будет.

- Эрик, ты предлагаешь не сообщать на Землю?

- А что нам сообщать, Клаус? Руководитель станции сошла с ума, у неё галлюцинации? Представляешь, как это скажется на её профайле. Психически неустойчивая, таких корпорация не держит. Давай подождём до утра. Всё равно, сообщать пока нечего, кроме их невнятного бреда. А ты пока попытайся выяснить, действительно ли произошло инфицирование. Хотя, это, конечно, невозможно.

На том и порешили. Клаус так ничего и не смог найти, возможно прошло еще мало времени, но он больше склонялся к разрушающему влиянию магнитосферы. Завтра утром Крис будет как прежде. С такими утешительными мыслями он сладко потянулся и лёг в кровать, но проснулся уже другим человеком.

Клауса, как всегда разбудил будильник ровно в 6:00 утра, из динамиков лились бодрые звуки музыки Моцарта, но герр Клаус с трудом разлепил веки, такого с ним давненько не случалось. Дальше было всё страннее и страннее, он никак не мог вспомнить, над чем он так вчера засиделся. Что-то проверял, но что? В главной лаборатории на него странно косились. Бедный Клаус никак не мог понять, в чём дело. Оказывается, он надел рубашку пуговицами назад. Клаус был в растерянности, он прекрасно помнил, что застегивал пуговицы. Как можно застегнуть их, если они сзади, фокусник он что ли?

Странности на этом не закончились. К нему подошёл Эрик Кнаубе и поинтересовался, как дела у Крис и компании.

- Какой компании?- искренне удивился Клаус.

- Такой! - Эрик подхватил Клауса под локоть, оттащил подальше от сотрудников и попытался привести в чувство, пересказал вчерашние события. В голове Клауса словно зажглась лампочка, но горела она недобрым светом. Выражение лица у Клауса кардинально изменилось, от рассеянного старичка не осталось и следа.

- Пошли в лазарет, - и Клаус, не оглядываясь, вышел из лаборатории. Наконец то понял, что ему не хватало - кристалла. Вот отныне цель его жизни. Эрик нагнал безумного ученого, когда тот уже открыл дверь лазарета.

- Что ты делаешь? Эрик не успел ему помешать, через несколько минут Клаус опустился на колени перед Ириной, которая всё так же сидела на краешке кровати, в руках сжимала кристалл. Она просидела так всю ночь, но ни капельки не устала. Клаус молитвенно сложил руки и потянулся к кристаллу, который он теперь видел очень отчетливо.

Видел он скорее не кристалл, а золотистую дымку, больше похожую на тело медузы .

Эрик понял, что Клаус потерян, попятился из лазарета, но не успел. Шустрый Пол затащил Эрика внутрь, а остальные покинули комнату и закрыли там Кнаубе. Они понимали каким-то внутренним чутьем, что теперь они костяк станции. Они не могли читать мысли друг друга, но действовали так слаженно, словно кто-то извне ими управлял.

Перед тем, как закрыть отсек, они погрузили ладонь Эрика в кристалл, так инициация должна была пройти быстрее.

- Сейчас самое главное вести себя как можно более нормально, - Пауль уже прикидывал, как обойти всех колонистов.

- Нормально, это как?

- Как раньше, Ирина, ты должна незаметно подойти к каждому поселенцу и сделать его нашим.

Клаус всегда находил самые действенные, но в тоже время простые решения. Вот и сейчас он предложил.

- Зачем усложнять? Ирина, положи Кристалл в резервуар с водой, и на следующее утро чужих на станции не останется.

- Клаус, ты гений, но до завтра никто ничего не должен знать. Пароль для связи с Землёй есть не только у меня, перебдеть лишним не будет.

Действительно, уже через два дня врагов на станции не осталось, кроме Эрика. Эрик по-прежнему был не с ними. Это очень печалило Крис, они решили подождать. Их всех влекло к кристаллу, они ощущали небывалое единство, чувство новое и удивительное, но в тоже время прежняя их сущность не торопилась уходить в небытие. Периодически у Ирины, да и у всех остальных случались нервные срывы, до них доходило, что что-то не так. Работа на станции почти встала, но Крис умудрялась водить за нос Землю.

Так прошла неделя, Эрик всё ещё сидел в лазарете и был непреклонен.

- Крис, что же с ним делать?

- Не знаю, Мика, не знаю. Про него уже спрашивают, он почти каждый день общался с сыном, сейчасуже неделю не выходит на связь.

- Надо что-то решать, - Пауль сжал кулаки, он стал очень агрессивен. Вообще изменились все колонисты. И нельзя было сказать, что по одному шаблону. Нет, кого-то мучили старые страхи. Кто-то стал слишком рассеянным, кто-то агрессивным. Единым было одно, все они деградировали, медленно, но верно.

А в последние два дня начались припадки, на колонистов напала подучая. Одна радость, приступ длился недолго, но для больных пришлось освободить лазарет, и Эрика перевели в его каюту. Для верности приковали наручниками к кровати. Ирина ужасалась такому варварству. На что Клаус резонно отвечал, что деактивировать код доступа Эрика в систему станции невозможно, Земля точно заподозрит. Для этого даже пришлось распаковать новенький 3D принтер, чтобы напечатать наручники. Подобного на станции миролюбивых колонистов отродясь не было.

В один из моментов просветления Ирина навестила Эрика, предварительно выключив камеру. Злой и небритый Эрик смотрел на неё со смесью недоверия и надежды. Ирина казалась ему меньше всех пострадавшей от инфекции. Да, да, теперь он был полностью согласен с Клаусом, какое там магнитное поле. Только инфекция могла сотворить такое.

Ирина остановилась в нерешительности посреди комнаты, в общем-то она не понимала, зачем пришла.

- Ирина ты должна доложить на землю!

- Тогда нас лишат кристалла.

- Чёрт с ним кристаллом, он вас убивает. Ты что не видишь, во что вы превратились?

- Зато у нас появилось нечто большее. Ты себе не представляешь, какое это счастье - держать его в руках. Ничто с этим не сравнится.

- Ирина, очнись. Ты же ученый. Что, не понимаешь? Химия и ничего больше. Гнилая бактерия заставляет твой организм вырабатывать эндорфин, ты чувствуешь счастье. Химия. Боже мой, сто лет прогресса коту под хвост. Вы все похожи на собачек Павлова!

- Ты не прав, Клаус, тут что-то больше. Кристалл - проводник, я уверена. Я не могу объяснить, но нас ждет новый уровень жизни.

- Нам нужно сообщить на землю.

- И что изменится? Прилетит корабль, придут учёные, они заразятся и улетят на Землю. Ты этого хочешь? - У Ирины случился срыв, она закричала. Ошарашенный Эрик замолчал. А ведь она была права. Колонистов не защитили даже скафандры.

- Освободи меня, Ирина. У меня всё равно нет пароля для прямой связи с Землёй.

Ира прекрасно понимала, что отпускать Эрика нельзя. Но сейчас был один из тех моментов прозрения, когда она понимала весь ужас ситуации, но сама решиться ни на что не могла. Поэтому она заранее отпечатала ключ от наручников, и сейчас положила его на стол, до которого Эрик не мог дотянуться. Рядом она положила ключ от каюты.

- Будь, что будет, Кнаубе. Вот ключ. Достань его. Уговори еще одного колониста помочь тебе. Пусть нас будет двое.

Ирина ушла, оставив слепому случаю решать судьбу Эрика. Когда через час по всей станции завыла сирена, она с замиранием сердца бросилась в общую комнату. Неужели, он смог! Что теперь сделает? Что будет с ней? Вдруг они догадаются?

Но нет, Эрик не воспользовался её ключом, ключ все также лежал под листком бумаги на столе. В его каюте, где собрался костяк станции висели прикованные к постели наручники со следами крови, Кнаубе до мяса содрал руку, и должно быть вывихнул палец.

Ещё через пять минут Крис по связи сообщила, что Эрик вышел в атмосферу с каким-то грузом.

Крис, Пауль и Клаус спешно надевали скафандры. Нагнать Эрика удалось почти у самого острова. Вернее Эрик уже побывал на острове, как выяснилось. В наушниках раздался хриплый голос Кнаубе.

- Вы правы, вызывать Землю нельзя. Но я должен уничтожить мерзость.

В его рукавицах появился пульт ультразвуковой бомбы. Все затаили дыхание. Эрик нажал красную кнопку, и ничего не произошло. Эрик рассеяно хлопал глазами, раз за разом нажимая на кнопку. Совершенно бесполезно. Он со страхом оглянулся на преследователей. Они его точно растерзают. Но нет, те просто все разом повернулись спиной к Эрику и улетели на станцию. Все трое, не сговариваясь, пришли ко мнению, что Кнаубе исчез, его просто больше нет. А был ли он вообще? Они уже сомневались.

Через несколько часов тело Эрика погрузилось в метановое море. У него закончился кислород.

ГЛАВА 8. Игры, загадки и сомнения.

2120 год Уран, станция поселенцев.

Ника, Геспер и Матвей стояли перед закрытой на амбарный замок дверью и молчали. Матвей даже подошел к двери вплотную и приложил ухо. Глупость, конечно, но ему просто необходимо было действовать. Ника стояла молча, а Матвей фонтанировал идеями.

- Геспер, у тебя же пароль от станции. Вызови Землю! Они все здесь собрались. У нас есть время. Тебе никто не помешает.

Геспер про себя прикидывал, через сколько Матвей задаст вопрос про Землю. Его выкладки Митя опережал.

- Ну же, ты же дал нам противоядие, также вколешь его экипажу спасательного корабля, - Матвей настаивал, - мы не можем так всё оставить, сам говорил, людям в лазарете мы не поможем. Им нужна Земля.

- Не всё так просто, - Геспер разглаживал манжет рубашки, выглядел он крайне задумчиво. Матвей видел, в нём шла борьба и нешуточная, - пароли для связи с Землёй есть только у начальника станции Кристины Маргулис и ещё одного человека. Если ты так переживаешь за колонистов, ты можешь подкараулить Кристину в темном коридоре и пытать, например. Потому что я не знаю другого способа выведать у неё пароль. Но учти, вся эта шайка-лейка, как я заметил, поодиночке не ходит. У них проснулось коллективное сознание. Если ты сделаешь подобную глупость, безумные колонисты нас раскроют.

Геспер никогда не лгал, уж в этом-то его обвинить было нельзя. Он просто лукавил и недоговаривал, для обычных людей этого оказывалось достаточно. Вот и сейчас вторым человеком, был он Геспер, Но Матвею подобное и в голову не могло прийти. Матвей лишился дара речи, но возразить было нечего.

- К тому же, я не уверен насчет антидота. Мне нужно, как минимум сутки, чтобы проследить, как наши организмы отреагировали. До этого я экспериментировал только с кровью. Как сам знаешь, совершенно разные вещи. И вообще, даже имея пароли связи, вызывать помощь Земли преступно, когда мы не уверены в действенности прививки. Или ты так не считаешь?

Матвей был полностью согласен. Он даже похолодел от мысли, что они могут заразить Землю в слепой уверенности, что учёные на Земле их спасут. Однако же, если бы у них были те самые пресловутые пароли, он хотя бы известил землю об опасности эпидемии. Вот, допустим, они все умрут на Уране, под ложечкой противно засосало. Матвей был не готов. Земля пришлёт ещё один корабль, пребывая в полной неизвестности, и они тоже заразятся.

- Мы просто обязаны найти способ их предупредить.

Геспер согласно закивал головой.

- Вот и займись этим.

Тут Геспер прогадал, Матвей воспринял фразу как руководство к действию. А Геспер уже быстрым шагом направился к каюте, бормоча себе под нос.

- При чём здесь инфекции, ничего не сходится, должен был быть...

Матвей воспользовался всеобщим отсутствием, вернулся в лабораторию. В конце концов, ему нечего скрывать, он пришёл на работу. Сам же пытался вспомнить, всё, что знал о взламывании компьютерных систем. Как мы уже знаем, материал во время инициации Матвей усвоил просто блестяще. Проблема была с поиском, но сейчас он чувствовал себя иначе. Что же послужило причиной? Стресс, инфекция или прививка? Что бы там ни было, но Матвей чувствовал небывалую легкость в голове, туман рассеялся. Он как в бесконечных проекциях видел знания, залитые в его голову. Матвей глядел на себя как бы со стороны. Сейчас он, словно, выбирал нужные факты, касаясь их рукой, как в мега-голограмме те приближались и становились частью его мыслей. Не то ли чувствует Геспер? Если так, то Матвей начинал понимать насколько тому было скучно в их захудалой лаборатории в Петрополисе.

Матвей подключился к компьютеру, его пальцы сами набирали системные команды. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Геспер из своей каюты следил за Матвеем со смесью азарта, надежды и легкого выброса адреналина. Несомненно инфекция изменила Матвея, а как она изменит самого Геспера? Многие считали, что следующий уровень - это Бог. Проблема была в том, что Гесперу не хотелось быть богом, он мечтал о другом, вернее, даже не смел мечтать.

Еще немного, еще чуть-чуть, но приступ ясности прошёл. На сознание учёного опять опустились рваные куски тумана, спутанность перечеркнула все старания. Первые несколько минут были невыносимы, потому что мозг помнил невообразимую чистоту мысли, а потом не осталось ничего, кроме тупой боли в висках.

Матвей встал, выключил компьютер и пошел в свою каюту. Надо сказать весьма вовремя, потому что в коридоре он столкнулся с целой толпой невменяемых колонистов. У Матвея так болела голова, что выглядел он ни разу не лучше. Думается, поселенцы его не заподозрили. А хоть бы и так. Матвею все равно. Он добрался до своей каюты и плюхнулся на узкую кровать, прямо так в черном комбинезоне и ненавистной серой толстовке, совсем не спасающей от холода.

Проснулся он за полночь по земному времени, жалюзи не опускал, поэтому в иллюминатор пробивался бледный уранский свет. Он встал, подошел к окну. Пейзаж резко изменился. Вместо безмятежного блеклого неба, снаружи было засилие бледно-зелёного цвета. Небо Урана полностью затянулось облаками. Зрелище несомненно привлекало внимание, облака проносились мимо с чудовищной скоростью. И здесь он вспомнил слова капитана «Фаэтона», что скоро начнётся сезон ветров, так как к ним приближается Черное пятно, циклон несущий ураганные ветра. Насколько он продержится, никто не строил догадок. Может быть, один день, а может, и месяц. Матвей отошел от окна. Ему не давала покоя ещё одна мысль. Геспер явно не ожидал встретить на Уране инфекцию. Тогда что? В разговорах он намекал на четвертое измерение. Вот только насколько сам Геспер в него верил? Матвей потерял частоту восприятия, потому пришлось поднапрячься, чтобы выловить в памяти нужное.

Мозг заполнили сонм формул и философских высказываний. Матвей попытался разобраться. Чтобы понять четвертое измерение нужно начать с начала, с нулевого.

Начнём с самого простого геометрического объекта — точки. Точка — нульмерна. У неё нет ни длины, ни ширины, ни высоты.

Сдвинем теперь точку по прямой на некоторое расстояние. Допустим, что наша точка — остриё карандаша; когда мы её сдвинули, она прочертила отрезок. У отрезка есть длина, и больше никаких измерений — он одномерен. Отрезок живёт на прямой; прямая является одномерным пространством. Ученые в свое время долго спорили, возможна ли жизнь в таких пространствах? Теоретически возможно все, но вот практически...

Возьмём теперь отрезок и попробуем его сдвинуть, как раньше точку. Если мы выйдем за пределы прямой и будем двигаться в перпендикулярном направлении, получится прямоугольник. У прямоугольника есть два измерения — ширина и высота. Прямоугольник лежит в плоскости. Плоскость — это двумерное пространство. Любая картина, это двумерный мир. Художники ухитряются «сплющить» глубину. И перевести трехмерный мир в двумерный. А ведь в двумерном можно не просто убрать лишнее, сделав изображение плоским, а сделать проекцию. Совсем же не сложно изобразить куб на листе бумаги, пририсовав дополнительные линии к квадрату.

Если сдвинуть прямоугольник в направлении, перпендикулярном плоскости, в которой он лежит, получится «кирпичик» (прямоугольный параллелепипед) — трёхмерный объект, у которого есть длина, ширина и высота; он расположен в трёхмерном пространстве — в таком, в каком живут люди. Поэтому мы хорошо представляем себе, как выглядят трёхмерные объекты. Но если бы мы жили в двумерном пространстве — на плоскости — нам пришлось бы изрядно напрячь воображение, чтобы представить себе, как можно сдвинуть прямоугольник, чтобы он вышел из той плоскости, в которой мы живём.

Представить себе четырёхмерное пространство для нас также довольно непросто, хотя очень легко описать математически. В четырёхмерном пространстве точке соответствует четвёрка чисел-координат. «Четырёхмерный кирпич» получается сдвигом обычного кирпичика вдоль какого-то направления, не лежащего в нашем трёхмерном пространстве; он имеет четыре измерения.

В голове Матвея всплыла фамилия Хинтон. В течение нескольких лет Хинтон разрабатывал оригинальные методы, с помощью которых не только профессиональные математики, но и любой среднестатистический человек из числа растущих рядов его последователей мог бы «увидеть» четырехмерные объекты. Наконец Хинтон усовершенствовал специальные кубы, которые при условии приложения достаточных стараний помогали визуализировать гиперкубы, или кубы в четырех измерениях. Они получили название «кубы Хинтона». Хинтон даже ввел в обращение официальное название развертки гиперкуба — тессеракт.

Так же как житель двумерного мира не может видеть куб, но может изобразить его проекцию на листке бумаги, также люди не могут видеть куб в четвертом измерении, но могут сделать три дэ модель и будет - это тессеракт.

Матвей попытался провести аналогию. Если бы полнокровный человек попал в нарисованный мультяшный мир. Чтобы бы увидели рисованные люди?

Поскольку их двумерные глаза способны видеть лишь плоские срезы нашего мира, любой человек будет представляться им необыкновенно уродливым и пугающим. Сначала Рисованный человечек может увидеть два кожаных круга, зависших перед ним, — нашу обувь. Поднимаясь выше, он заметит, что эти два круга меняют цвет и становятся тканевыми (наши брюки). Потом эти два круга объединятся в один (нашу талию), после чего разделятся на три тканевых круга и опять изменят цвет (наша рубашка и наши руки). Продолжая лететь вверх, человечек увидит, как три круга ткани срастутся, превратятся в один круг плоти меньшего размера (нашу шею и голову). И наконец, этот круг из плоти станет кругом из волос, а потом вдруг исчезнет, когда тот взлетит выше человеческой головы. Для рисованного человечка загадочные «люди» окажутся кошмарным, совершенно беспорядочным нагромождением постоянно меняющихся кругов, сделанных из кожи, ткани, плоти и волос.

И самое пугающее полнокровный человек может препарировать рисованного, а тот даже не заметит. Этот факт всегда действовал на Матвея ужасающе. Допустим, Матвей может отделить у рисунка голову, руки, ноги и поднять все это на разную высоту. Если смотреть вниз на плоскость, рисунок не изменится, но если посмотреть человеческим глазом, сразу видно становится, что рисунок разорван. Значит, если существует четвертое измерение, но существа оттуда также могут препарировать человека, а тот даже и не заметит.

Но что это за четвертое измерение, Матвей в меру своих скромных способностей считал, что это время. Если человек освоит новое измерение, не будет времени, или будет но как-то по -другому, что-ли. И сможет ли человек жить в следующем измерении. Для этого должно измениться, как минимум сознание. Нет, Матвей положительно не мог этого представить, так же как когда-то не мог представить, что Вселенная бесконечна или конечна. Обычным итогом таких стараний была головная боль и разочарование.

Матвей лег обратно на постель и постарался уснуть. Получилось у него плохо, снова мучили кошмары. Но сегодня они происходили не на Уране, а на Земле. Матвей был знаменитым архитектором, мечтающим порвать грани реальности. Он построил дом в виде тессеракта из шести кубов.

Сон штука необъяснимая, ни с того не с сего началось землетрясение. Матвей совершенно не испугался, когда кубики дома сначала развалились, а потом и вовсе исчезли. Остался только один большой куб. Хозяева дома, а были это Пауль и Ирина, что нисколько не удивило Матвея, словно он каждый день строил для них дома, решили осмотреть новое жилище. Когда они зашли через парадную дверь, Матвей увязался за ними. Как ни странно в собственноручно построенном доме он ни разу не был.

Внутри оно было гораздо объемнее, чем снаружи. Паулю и Ирине даже понравилось, они шутили, что сэкономили. Но радость была недолгой. Хозяева поднялись на второй этаж, но на самом деле спустились на первый. Матвей пошутил про ленты Мебиуса, но покупатели дома шутку не оценили. Ирина отчаянно открывала двери в разные помещения, но вели они в совершенно непонятные комнаты, которых даже на плане не было. В это время Матвей совсем не участвовал в поиске выхода. Для него очевидным был выход через кладовку под лестницей. То есть там, где никто не ожидает. Пауль, громко ругаясь и обвиняя Матвея во всех смертных грехах, дернул ручку кладовки. Дверь вела в холодное метановое море Урана, за миллионы километров от Земли.

Матвей проснулся в холодном поту и не мог отдышаться. С одной стороны он ощущал болезненные уколы ревности во время всего сна, с другой стороны после пробуждения, пока он окончательно не забыл сон, его грызло чувство вины, как будто это он затащил Ирину и Пола на мертвый Уран.

Утром Матвей выбрался в лабораторию совсем рано, очень уж ему не хотелось оставаться наедине с самим собой. Геспер, как ни странно, уже был на месте и усердно делал анализ нахождения в атмосфере посторонних для Урана примесей. Матвей подумал, что Геспер, как в лаборатории Петрополиса не может не навести порядок. Теперь за передачи на Землю можно не волноваться, Геспер их может заготовить на месяц вперед. Узнай Матвей, что его шутка вовсе даже не шутка, а самая правдивая правда, он бы удивился. Геспер действительно заготавливал отчеты на месяц вперед с отложенной датой отправки. Не то, чтобы он собирался ими воспользоваться, так, на всякий пожарный.

На самом деле колонистам страшно не повезло, что именно Эрик Кнаубе оказался устойчив к инфекции, потому что видео и аудио связь с Землей поддерживалась крайне редко, в этом просто не было надобности. Ученые на Уране были в большинстве своем одиночки, только у Эрика был сын, очень близкий ему человек, с которым он просто не мог долго не общаться. Был бы на месте Эрика другой человек, не известно, чем бы закончилась пропажа ученого.

Геспер подошел к Матвею показать какие-то совершенно невообразимые для Урана результаты анализа атмосферы, хотя на самом деле все можно было списать на погрешность. Геспер незаметно для колонистов похлопал по спине Матвея два раза. Ну, что ж ожидаемо. На этот раз бегство из лаборатории произошло более плавно.

Через двадцать минут ученый был в общей комнате. Но на этот раз им не повезло. В комнате сидели два колониста, вчера они представились, как Игорь и Ольга. У Ольги глаза были на мокром месте. Она что-то тихо причитала, а Игорь ее успокаивал. Матвею показался знакомым ее голос. Точно, это та самая женщина из лазарета, которая была вместе с Клаусом. Именно она сказала, что скоро новоприбывшие станут такими же, как колонисты. Матвей об этом вовремя вспомнил и постарался изобразить отсутствующий взгляд и начал рисовать чайной ложкой круги на столе. Парочка утратила к нему всякий интерес, и Матвею даже показалось в глазах Игоря искреннее сочувствие.

Матвей терялся в догадках, какие отношения их связывают. Такие похожие характерами, но абсолютно разные по внешности, что Матвей просто не мог представить их братом и сестрой. Девушка откровенно плакала, а Игорь пытался ее утешить, гладя по длинным светлым волосам.

- Я больше так не могу, - шептала девушка, - я хочу быть собой, мне кажется, что я умерла, я больше не та. Кем была.

- Зато мы получили больше.

- А мне оно не надо, я хочу быть, как раньше.

- Избавить от кристалла может только смерть, - Игорь прикрыл черные глаза.

- Пусть так, мне уже все равно. Мне кажется, что я умерла там в пещере.

Дальше они замолчали, а Матвей поклялся, что заставит Геспера рассказать о нужной дозе тироксина. В крайнем случае он сам ее рассчитает. Ученый он или кто?

Через несколько минут парочка ушла, очень кстати, потому что Матвею страшно надоело изображать идиота.

Геспер появился ниоткуда, как черт из табакерки.

- У меня плохие новости, Митя.

- Другого я почему-то не ждал, - Матвей усмехнулся, а Геспер опять заметил, как сильно тот изменился.

Геспер пододвинул стул и сел напротив ученого.

- Наша бактерия оказалась не совсем бактерией, а вообще непонятно чем. И хочу тебя опередить, и не вирус это тоже. Странная и непонятная штука, хотя, что мы ожидали увидеть на Уране.

- Вот именно, что мы ожидали увидеть? - Матвей уже откровенно намекал, что не потерпит, чтобы от него что-то скрывали как от наивного сопляка на Земле.

Но Геспер не собирался сдавать позиции.

- Послушай, Митя, не время трясти мускулами или чем ты меня собираешься удивить. Вот выберемся на Землю, там и поговорим, возможно, даже я тебе кое-что расскажу, если достойным окажешься, в не взбалмошным подростком, - Геспер говорил совершено спокойно, ничуть не повышая голос, оттого эффект оказался сродни атомной бомбы. Весь запал слился так же внезапно, как и появился. Геспер явно был доволен произведенным эффектом и продолжил.

- Дальше, дело в том, мой юный друг, что эта, давай называть ее супер бактерия встраивается в наше ДНК и меняет его, причем довольно существенно

Матвей побледнел. Не зря он чувствовал перемены со вчерашнего дня, не привиделось.

- Но у нас нет таких ухудшений, как у местных, мы не деградируем, - Матвей неосознанно сделал ударение на “ухудшений” и “деградируем”, что не укрылось от Геспера.

- Я склонен считать, что такими, как они, мы не станем, во всяком случае быстро. Как ты прекрасно знаешь, бывают случаи, когда больной идет на поправку, а потом внезапно сдает позиции. Сейчас от нас ничего не зависит, все, что было можно, мы сделали, дальше видно будет. У нас проблема по-важнее.

- Колонисты. - Матвей взъерошил волосы.

- В корень зришь. И, кстати, Ирина, с которой у тебя, как я понял, установился контакт, выглядит вполне вменяемо, во всяком случае так кажется, ее бы попробовать разговорить.

Матвей похолодел, ему совсем не нравилось, что Геспер обратил внимание на его внимание к девушке. Матвей чувствовал себя беззащитным и слабым, Геспер нащупал болевую точку. Матвей очень не хотел давать Гесперу козыри в возможном противостоянии, у того их и так навалом. Господи, он уже открыто обдумывает борьбу с ним. У Матвея начали возникать сомнения, действительно ли он вылечился. Он зябко поежился. Похоже он сам себя поставил между молотом и наковальней — колонистами и Геспером. Хотя Геспера он боялся больше.

- Вот, вот, - буд-то читая его мысли, Геспер продолжил, - не плохо было бы выяснить, что тут происходит, а Ирина мне сейчас видится самым перспективным направлением.

Матвей, чтобы отвлечь его внимание, рассказал беседу двух поселенцев Ольги и Игоря только сознательно не называл их имена, делая вид, что не знает.

- Я думаю, дело было так. Я изучил логи по выходу со станции и не похоже, чтобы их подделывали. Сначала вышел твой друг Пол, потом вышли еще шесть человек. Видно что-то твой Пол нашел, а заодно и подхватил инфекцию. Кхм, кристалл, вот это уже интереснее. Ближе к тому, что мы ищем, - сейчас уже Геспер сделал ударение на мы, намекая и обещая раскрыть тайны. Не то, чтобы Матвей верил, но душа воспряла.

- Но для начала нам надо убедить остальных, особенно «святое семейство», - так Геспер называл костяк станции, - что мы одни из них. Я вот даже жалею, что дал противоядие Нике, эта дамочка точно все испортит и нас выдаст.

Матвей не смог скрыть удивленно-негодующий взгляд, но Гесперу было все равно. Знай Матвей, что сердце Геспера сгорело и рассыпалось прахом пятнадцать лет назад, возможно, он иначе бы реагировал на наставника и все сложилось бы по-другому.

- Шутка, - Геспер примирительно поднял руки. - И у меня есть одна идейка.

Он положил на стол перед Матвеем небольшой кубик бежевого цвета.

***

ГЛАВА 9 Не сейчас

Матвей очнулся в лаборатории, часы над головой пропищали, что сейчас 14.00, и пора на обед. Сегодня он решил не пренебрегать обществом, тем более у него был план. Ученый немного нервничал, предстояло небольшое сольное выступление, в лицедействе он был, прямо скажем, не силен.

Все-таки, какая интересная бактерия, или как ее там, зомби-ученые даже не подняли головы на часы, а ведь они просто издают легкую трель раз в час, но каждый колонист оставил работу, как она была. Стройной толпой все направились в столовую. Матвей зашел последним. Он исподтишка осмотрел зал, были почти все, но ее не было, ну и хорошо. Хоть бы музыку включили. В зале стояла гробовая тишина, раздавалось только вялое постукивание вилок, впрочем, некоторые колонисты, были наоборот излишне возбуждены. Странно такого вчера не отмечалось. Новый виток болезни?

Матвей пошел к шведскому столу за едой. Проходя мимо Геспера, он даже не посмотрел в его сторону. Сам же наставник с совершенно отсутствующим видом крошил в суп хлеб и улыбался наиблаженнейшей улыбкой. Вот, где гениальный актер, ему то никаких представлений не надо устраивать, такого не заподозрят. Матвей спиной чувствовал, как заводилы станции уставились на него. Семейство. Как называл их Геспер, и правда всегда было вместе.

Пора. Он остановился около стола с продуктами, схватился одной рукой за опору, второй за живот, тщательно копируя поведение припадочной в первый день встречи. Колонист перед ним неуклюже обернулся и разлил соус прямо под ноги Матвею, тот не заметил, а напольное покрытие не успело все впитать и Матвей вполне натурально без позерства растянулся на полу. Изо рта пошла пена, он усиленно вспенивал во рту кусочек мыла, данный Геспером. Все получилось более, чем естественно, вот только Матвей пребольно стукнулся затылком о стойку, и теперь в глазах горели мерцающие звезды Млечного пути. Только бы не сотрясение мозга. Он перевернулся на живот и незаметно выплюнул кусочек мыла. Как и к той припадочной, к нему народ бросился далеко не сразу. Геспер вообще решил не участвовать. Когда Матвея приподняли и потащили вероятно в лазарет, в дверях он натолкнулся на Ирину. Он не знал, сколько она видела, и не мог понять, хотел ли он, чтобы она присутствовала. По ее взгляду ничего нельзя было понять, а он изображал невменяемого и позволил тащить себя дальше.

Его определили на койку и оставили в покое. Матвей переживал, что вколотят какую-нибудь дрянь, но нет, обошлось. Матвей оказался в лазарете на вполне легальных условиях. Первые несколько часов он действительно не вставал с постели, просто потому, что тошнило. Опасения сотрясения мозга буквально набатом звучали в голове, но через час тошнота схлынула, пронесло. Памятуя о том, что камеры напичканы на каждом шагу, он решил, что лучшим прикрытием будет бесцельное однообразное шатание по комнате, для пущего эффекта можно застыть с неестественно вытянутой рукой, благо при прошлом посещении лазарета и не на такое насмотрелся.

Первое, что пришло в голову, контингент не менялся. Все, кого заметил Матвей вчера были на месте в примерно таком же состоянии. Ученый не собирался задерживать долго, самое большее часа два, а то еще попробуют лечить, или что они с бедолагами делают?

Матвей встал, медленно вытянул одну руку, потом вторую и неспешно, как в замедленном движении стал передвигаться от одной постели к другой, выбирая такой маршрут, чтобы можно было заглянуть в лица больных, при этом не поворачивая и не наклоняя головы. Та еще пространственная геометрия. Вот вернется на Землю, посмеется над шуткой с коллегами, они оценят.

Как Матвей ни старался, но кроме бездонной пустоты в глазах колонистов ничего не было. И только один человек сохранял подобие человеческих эмоций - тот самый мужчина со всклоченной бородой, который вчера мерил комнату из одного угла в другой. Собственно сегодня он занимался тем же. Матвей незаметно подобрался к бородачу. Он не знал, что это Альберт Циммер, известный ученый, один из когорты, устроившей очередной прорыв в науке двадцать лет назад. Альберт хорошо знал Геспера и мог бы много рассказать. Гесперу повезло, что Циммер был выведен из игры, одной проблемой меньше. Хотя Геспер и простое везение - вещи на разных концах Вселенной.

Матвей не мог знать Циммера еще по той причине, что ученые редко были публичными людьми. Все открытия принадлежали корпорации, что с чисто маркетинговой позиции было очень выгодно. Ученые приходят и уходят, даже самые выдающиеся, а наука вечна. Циммер решил не принимать таблетку молодости и к пятидесяти годам выглядел на все шестьдесят в отличие от Геспера. Сколько лет Гесперу Матвей не знал, но думал, что много. Скорее всего Геспер принял эликсир молодости. Матвей почему-то думал, что он чуть ли не из первой когорты основателей корпорации. Это было не так, и таблетку наставник не пил, на то у него были свои причины.

Циммер был довольно худ, больничные штаны еле держались на нем, а седоватая всклоченная борода наводила на мысли о безумных магах древности. Матвей решил присмотреться к ученому. То ли инфекция на него действовала по-другому, то ли что, но сознание Циммера было далеко. Сегодня он не перестал мерить лазарет шагами, но во время остановок в углах комнаты, припадая вплотную к стенам, рисовал формулыпальцем, намоченном в стакане сводой. Логарифмы, множества и обычные школьные уравнения, многие исчезали раньше, чем Циммер успевал их дописать.

Матвей был настолько поражен и заинтересован, что забыл изображать больного. Потом вовремя опомнился и стал нарезать круги вокруг ученого, но так было страшно неудобно смотреть, что тот пишет. Матвей решил застыть в катотонической позе, как можно более неудобной, чтобы не вызывать подозрения. Но, как Матвей ни старался, озарения не случилось. Для него формулы Альберта были просто формулами и ничего больше. Внезапно ученый остановился прямо перед Матвеем и уставился на него тяжелым мрачным взглядом.

Матвей смутился и не знал, как себя вести.

- Сон, молодой человек, это так просто, вы ищете сон, но не знаете об этом. Это поймет даже первоклассник, если написать формулы в определенном порядке, - Циммер показал рукой на стену, - Разве ты не видишь?

Матвей действительно ничего не видел. Чистая вода давно впиталась в настенное покрытие, уж простая вода, это вам не вредный соус или капризный кофе. По спине Матвея пробежал озноб. Рискуя выдать себя он спросил

- Кристалл дает вам силу?

Вопрос был выбран самый неудачный. Циммер как белены объелся, он кинулся на Матвея с растопыренными пальцами, целясь в горло. Матвей сначала не воспринял угрозу всерьез, а зря. Скоро на его шее сомкнулись две стальные или окаменелые руки. Матвей был в ужасе, он, молодой атлет не может разомкнуть руки седого старика. Он уже чувствовал, что противник сжимает артерию, а кожа синеет. Из последних сил он ослабил захват и прохрипел.

- Вре — мя...из-мере-ние...

Он сам удивлялся, с чего это он решил выхрипеть именно свои ночные переживания, но руки Циммера расжались. Безумный ученый повалился в угол и застыл там без движения с открытыми глазами. Единственное, что выдавало в нем живого, мерное поднятие грудной клетки. Матвей решил, что с него хватит, он отполз к двери. Для вида посидел минут двадцать и вышел из лазарета, справедливо подмечая, что припадочные много времени в лазарете не проводили, если вообще туда попадали.

Пора приступать к заданию Геспера.

На второй день пребывания на станции молодой ученый уже безошибочно ориентировался, что было совсем необычно для него. Географический кретинизм преследовал Матвея с самого детства, уж таким родился. Вначале родители, вернее мама, беспокоились, потом смирились. В конце концов, когда Матвей стал взрослым, беспилотники окончательно вытеснили все средства передвижения, и Митя мог не переживать на эту тему. Сейчас он знал, куда нужно свернуть, чтобы попасть в нужный отсек станции, чувство направления было новым, но Матвею оно понравилось.

Вообще станция представляла собой маленькую копию орбитальной станции, разработанную еще Циалковским. Центральный главный коридор располагался по окружности, соединяющийся спицами-проходами, как велосипедное колесо. Никакого научного эффекта конструкция не несла. На Уране была вполне себе земная гравитация. Скорее, то была дань уважения фантасту прошлого. Ученые из корпорации «Наука» вообще всегда внимательно прислушивались к писателям-фантастам и не считали их безграмотными чудиками. Основатель корпорации Аня Мара считала, что ученый без воображения, существо абсолютно пустое, такой только и может топтаться на одном месте, перебирая в уме идеи великих.

По земному времени был уже вечер третьего дня на станции. Как там «Фаэтон», сколько ему еще лететь до Нептуна, Матвей забыл посмотреть позицию планеты, где она сейчас, далеко ли? Судя потому, что вызвали именно «Фаэтон» Нептун не так далеко, конечно, не противостояние, но за недели две долететь смогут. Вообще довольно странно, что Ника не посылает отчет, и на Земле никто не тревожится. Хотя возможно, Геспер уже уговорил Нику отправить через Кристину довольно убедительную ложь, ну, конечно, им же нельзя раскрываться перед колонистами.

Нырнув в одну из спиц-коридоров, Матвей огляделся. Столько всего произошло, а он даже не рассмотрел станцию. Сначала мешал стресс и вечный, выводящий из себя холод, потом новый опыт и поиски. Неяркая серебристо-серая поверхность стен действовала успокаивающе и напоминала родной Петрополис, хотя, строго говоря, родным мегаполис не был, провел он там от силы три года после Марса и шесть лет детства. Такое простое безмятежное время, а дальше отец совершил глупость - прошел фальшивую инициацию. И детство для Матвея закончилось. Сначала пришлось уехать из Петрополиса, а когда Матвею было пятнадцать лет, семья переехала на Марс.

Марс тогда, восемь лет назад был не так обжит. Это сейчас главный город Гимерос можно, хоть и с натяжкой сравнить с земными мегаполисами, а тогда не город был, а дыра. В последнее время стало модно жить не на Земле. Корпорация давно продвигала политику, что на Земле присутствие человека более, чем достаточно. Если перейти грань, катаклизмы прошлого не заставят себя ждать. Тем более ученые обещали вернуть потерянную когда-та атмосферу Марса.

Строго говоря, атмосфера тогда миллионы лет назад состояла далеко не из воздуха, но разве это помеха для ученых.

Матвей прошел спицу-коридор, еще шагов двадцать влево и будет нужная дверь. Матвей постучал в каюту Ирины.

Девушка открыла без промедления, словно ждала.

- Ирина, я сегодня сам не свой, со мной что-то происходит, а даже поговорить не с кем. Геспер куда-то пропал и тоже довольно странный...

- Конечно, Матвей, - проходите, Ирина облегченно вздохнула, Матвей заметил, но не понял, к чему это она.

Каюта у Ирины была абсолютно пустой, как у Матвея, но он только прибыл и спешно собирался. Ирина же здесь жила больше года.

- Я так рада, что вы с вашим другом теперь с нами, - Ирина заламывала руки. - Мне почему то казалось, что вы так же как и Эрик не будете нашими.

Вот оно, подумал Матвей, горячо.

- Теперь уже можно, Кристина против не будет.

Ирина вкратце пересказала жизнь на станции в течение двух последних месяцев.

- Эрик нас бросил и исчез, больше его никто не видел.

- А те, кто за ним следом полетели?

- Сигнал пропал, как его было найти посреди бескрайнего моря?

- Может, он забрался в пещеру, - предположил Матвей.

- Это вряд ли, он считал наше счастье мерзостью. Как бы то ни было, воздух в скафандре рассчитан на сутки, а еды вообще нет.

- Да, нам действительно повезло, что у нас нет иммунитета, - прошептал Матвей.

- Есть одна проблема, она не дает мне покоя, - Ирина подошла к Матвею вплотную, от ее близости он затаил дыхание, - мы, те, кто были в той пещере, мы почти не меняемся, а вот остальные, она деградируют, они уже не люди вовсе.

Матвей подумал, что и та шестерка давно утратила человеческий облик, возможно, кроме Ирины. Да и то Матвей просто не хотел верить, что Ирина ненастоящая, ведь он встретил ее уже такой.

- Тебе и... Твоему другу грозит опасность, Матвей, вы не были в пещере!, Вы станете, как они в лазарете, ты же все видел!

- Почему ты думаешь, что именно тот, кто не был в пещере деградирует?

- Это же очевидно.

Для Матвея это не было очевидно. Его мозг лихорадочно анализировал данные. У Матвея была хорошо развита интуиция, не банальная бытовая, но, как называли ее ученые, «научная». Идеи не приходят из ниоткуда. Мозг обрабатывает терабайты информации, а потом дарит человеку готовую идею. Если бы инициация пошла успешна, Матвей не уступал бы Гесперу, но история не терпит сослагательных наклонений.

- Ну сам рассуди, - Ирина не отступала. Она цеплялась за свою теорию, как за спасательный круг.

Матвей же считал, что первичное инфицирование произошло именно в пещере. И тот, с кого все началось и есть главный носитель. Возможно их даже шестеро, но скорее всего это один человек. Но кто? Матвей подозревал Пауля, как он понял, тот первый посетил пещеру. Но с Геспером он своими выводами делиться не собирался.

- Ирина неверно истолковала молчание Матвея.

- Я поговорю с Крис, вам уже можно участвовать в собраниях.

- Ну да, - глаза Ирины мечтательно закрылись, - там ты ощутишь всю силу кристалла.

Опять этот кристалл. У Матвея до сих пор не складывалась мозаика. Он не сомневался, кусочки пазла: инфекция, кристалл, время, сон, четвертое измерение, деградация и сила. Но как правильно сложить все вместе? Или можно сложить так, как именно хочется?

- Ты должен это попробовать.

- Я хочу другого, - Матвей сжал руку Ирины сильнее, другой провел по оголенному предплечью, и как ей не холодно, кожа горела. Но Ирина резко отстранилась.

- Не сегодня.

Матвей не настаивал. «Не сегодня» ведь намного лучше чем «никогда». Он отпустил ее и вышел.

ГЛАВА 10. Утро на Венере

1 января 2101 года нашей эры. Геспер отмечает тридцатилетие, весь остальной мир начало нового века.

Венероход медленно полз по скалистому каньону гор Максвелла на Земле Иштар, одному из двух материков планеты. Да, у Венеры не было воды от слова совсем, но были материки. За спасительной прохладой машины был лишь вечный полумрак, желтая пыль и невыносимая жара. Именно Венера, а не Меркурий самая горячая планета Солнечной Системы.

- Праздновать юбилей в аду, оригинально, - Майкл откинул со лба длинную по последней моде челку.

- Убери серу и ад станет раем, - Геспер повторил их общую шутку. И был не так далек от истины. Атмосфера планеты почти полностью состоит из углекислого газа и плотного слоя серных облаков, которые окутывают Венеру ватным одеялом, через которое даже днем солнце не пробивается, зато парниковый эффект обеспечивает адскую жару.

По иронии судьбы на самой горячей планете вечный сумрак. А когда-то ученые считали ее близнецом Земли. Писатели придумывали невероятные истории, и, конечно же, в их мечтах присутствовали венерианцы. Как же, на такой красивой в телескоп планете и нет жизни? Зерно сомнений посеяли более мощные телескопы, ну а первый зонд, зашедший в атмосферу похоронил всякие мечты о наличии жизни, тем более разумной. Венера была раскалена и стерильна как медицинская жаровня. К тому же Геспер был несправедлив к серной кислоте, что содержалась в облаках, будучи крайне неприятным на первый взгляд веществом, в то же время являлась весьма ценным ресурсом - так при разложении обеспечивала колонистов водой, а равно — кислородом и водородом, которые использовались как для дыхания, так и для наполнения баллонов для аэростатов.

- А где-то высоко над нами в тропосфере идут кислотные дожди, - Геспер мечтательно улыбнулся.

- В облаках прохладно, даже и не верится, - Майкл потянулся за новой бутылкой минералки.

- Так то ж, небеса, а ад на земле...

Геспер не успел закончить мысль и пребольно ударился о поручень, громоздкая машина наехала гусеницей на внушительных размеров валун.

- Ева... - Майкл осуждающе посмотрел в сторону водительского сиденья. Саму девушку было почти не видно, зато хорошо слышно.

- Это я так напоминаю о своем существовании, а то вы уж больно увлеклись, - послышался звонкий голос

- Дэкарт нашел другой способ заявить о своем существовании, - Геспер не удержался от подкола, потирая ушибленное место.

- Я сейсмолог, мы не думаем, мы прогнозируем, - девушка не растерялась.

- Совсем, как клиологи, да ты, Геспер, с Евой, как два сапога - пара!

- Геспер, всегда хотела спросить, как клиологи решаются жениться, ведь они в день свадьбы знают, когда разведутся?

Шутка не отличалась новизной, у Геспера имелся давно отрепетированный ответ.

- Вот поэтому я и не женат. Например, с вами, Ева, мы бы развелись через три месяца.

- Боюсь, с вами, Геспер, у нас бы даже до свадьбы не дошло.

- Ева, вы себя не дооцениваете...

Майкл перестал прислушиваться к милой перебранке. Может, он не был клиологом, но с самого начала знал, Геспер с Евой поладят. Каким же надо было быть ненормальным человеком, чтобы захотеть встретить день рождения в аду. А Ева здесь уже четыре месяца, наблюдает за вулканами. Правда, через сто дней у нее заканчивается контракт, иона вернется на Землю. Когда Геспер позвал Майкла на Венеру, у того зародилась идея необычного подарка. Как раз в горах Максвелла на Земле Иштар сегодня произойдет извержение небольшого вулкана. Информация была абсолютно точной, Ева вызвалась их сопровождать. Правда, близко подъехать не получится, в районе двух километров от вулкана ученые поставили заградительное поле, все равно, зрелище обещает быть впечатляющим.

Геспер, конечно же обо всем догадался, но не хотел обижать друга и притворился, что не о чем не знает. Майкл прекрасно это знал, но каждый играл свою роль. Они знали друг друга с самого детства и понимали без слов.

Майкл отвлекся и посмотрел в иллюминатор. Толстое стекло искажало пропорции. Увы, вынужденная мера, давление атмосферы превосходило земное в девяносто раз. Выйти из венерохода, конечно, не получится, но со станции Майкл вчера выходил, правда, ненадолго, потому как температура не падает даже ночью из-за плотного одеяла облаков. Вчера, Майклу казалось, что он не идет, а плывет в густом воздухе. А все Геспер, затейник, потащил смотреть абсолютно черное небо, свет ни одной звезды не способен пробить облачную завесу. Да что говорить, днем солнце почти не различить, так, желтоватое пятно на общем красно-оранжевом фоне.

Быстрей бы уже на станцию, подняться вверх на 50 километров, на их «дирижабль», как его называют все ученые. На самом деле, сверхпрочная современная конструкция имеет мало общего с громоздкими дирижаблями прошлого. Майкл еще раз удивился гению ученого, первым предложившему использовать на Венере аэростаты. Если на Земле дирижабли наполняли гелием, то на Венере вовсю использовали водород, поскольку в атмосфере планеты практически нет кислорода, водород тут не так взрывоопасен, как на Земле. Оболочка сделана из сверхпрочного легкого материала и обшита солнечными батареями. Вчера, когда они выходили со станции на поверхности стояла дикая жара, а на расстоянии всего пятьдесят километров от нее на высоте дирижабля было шестьдесят градусов, не пикник, конечно, но жить вполне можно. Понадобится теплоизоляционный костюм и кислородная маска.

В детстве Майкл видел ретро картинки девятнадцатого века, там было запечатлено, как люди прошлого представляют жизнь в будущем, то есть в настоящем для Майкла. А изображены там были как раз таки дирижабли, потому что в девятнадцатом веке еше и подумать не могли о сверхзвуковых самолетах. Конечно, допустим, уже в веке двадцать первом, в молодость его бабушек и дедушек, никогда бы не подумали, что на Венеры будут ретро дирижабли,это же так старомодно.

Ева предлагала посмотреть на извержение вулкана с воздуха на безопасном расстоянии, но Геспер настоял именно на венероходе. Дескать, не побывав на поверхности, нельзя сказать, что был на планете, это как транзитом проехать через город, проторчав шесть часов в аэропорте. Майкл улыбнутся и прислушался к разговору. Уже вчера на станции, когда Геспер и Ева только познакомились, Майкл отметил, общаться они стали, как если бы знали друг друга лет десять, без какого бы то ни было намека на смущение. Но несмотря на это они постоянно спорили, у Геспера на все была своя точка зрения, Ева же просто так не уступала. Вот и сейчас завязался небольшой диспут.

- Знаете, какая самая большая проблема Венеры?

- То, что здесь можно жить только в воздухе? А что было бы неплохо, осталось только отрастить крылья.

- Это ты загнул про крылья, как ты себе представляешь, как для них скафандр делать? - Майкл решил пошутить.

- Я тебя умоляю, пройдет лет десять-пятнадцать и не такое придумают. А крыльев у людей никогда не будет, сам знаешь.

- Это почему же? - Ева еще не знала, что Геспер не шутил, а говорил вполне серьезно о наболевшем. Он был одним из тех ученых, кто старался добиться разрешения модификации генома человека. Геспер слыл бунтарем, но до мятежника было еще далеко, целых пятнадцать лет ужесточения законов. Если в 2100 можно было бороться, то в 2120 даже упоминать о генных изменениях было сродни ереси, как замараться в грязи.

- Спроси об этом у совета управления небезызвестной нам корпорации.

Повисла неловкая пауза, которую никто не нашелся чем заполнить. На помощь пришла природа. Ослепительные желто-серые всполохи прорезали небо сразу в нескольких местах. Пассажирам интуитивно стало страшно. Ева воспользовалась возможностью перевести разговор на другую тему.

- На Венере молнии никогда не касаются земли, разряжаются еще в атмосфере.

- Это и есть твой подарок, Майкл, - Геспер уже жалел, что завел шарманку про геном при Еве и был ей благодарен за смену темы.

- Мелко мыслишь, друг...

- Ну что ж,. Подождем, - все расслабились, неловкость забылась.

- Ох, Ева, вы что-то хотели рассказать про самую большую проблему Венеры.

- У Венеры нет спутника, нет Луны, возможно именно это так пагубно отразилось на климате планеты, в то время как Луна способствовала заражению жизни на Земле, по одной из теорий.

- Что-то в этом есть, - Геспер задумчиво потер ушибленный подбородок, - но лично я за теорию, что у Венеры был спутник, и никто иной как Меркурий. Миллиарды лет назад их дороги разошлись, это, кстати косвенно подтверждают и большие отклонения орбиты Меркурия и обратное вращение Венеры вокруг своей оси. Так что нет худа без добра. Мыл Меркурий простым спутником, а стал самостоятельной планетой. Так что не всем нужны спутники, Ева.

- Меркурию, может они и не нужны, терять ему, собственно, уже нечего. А Вот катаклизмы на Венере после бегства спутника сделали ее совсем безжизненной.

- Вот здесь вы неправы, Ева. Если верна теория, что Меркурий луна Венеры, то именно Меркурий лишил ее какого-либо шанса на зарождение жизни пока еще был ее спутником. Влияние такой огромной луны трудно даже представить.

Геспер едва успел договорить, как Ева затормозила и развернула машину.

- Вот и приехали...

Геспер выглянул в окно, ландшафт, в общем-то, не изменился. Только шагах в десяти от венерохода мерцало заградительное поле. Майкл в предвкушении потирал руки.

- Ева, сколько осталось до начала?

- Пять минут, - она сверилась с бортовым компьютером.

- Ты уже догадался, Геспер, что мы тебе приготовили?

- Если это не извержение вулкана, я очень сильно разочаруюсь.

Майкл прокричал Еве.

- Я ж тебе говорил, от него ничего не скроешь, даже и не пытайся!

- Надеюсь, что не придется скрывать, да, Ева?

Ева ответить не успела, потому что началось представление. Заградительное поле оказалось весьма кстати. После нескольких ритмичных взрывов на высоту до нескольких сотен метров вулкан выбросил куски раскаленной лавы, над вулканом зависли белые тучи. Раздались еще взрывы и из жерла вырвались раскаленные камни и гейзеры лавы устремились в небо.

- Откуда взрывы?

- В магме скопился газ, мы называем это газовыми пробками. Он двигается наверх вместе с лавой. У поверхности газовые пузыри лопаются из-за разницы в давлении. Именно с этим вулканом взрывы будут происходить каждые несколько минут.

Вся компания наблюдала, как раскаленные камни падают около заградительного барьера, не долетая до него. Однако один долетел. Странно было смотреть на то, как огромная махина летит на предельной скорости прямо на венероход. Люди понимали, что ничего не может случиться, они надежно защищены заградительным полем, но выброс адреналина приятно холодил кровь, во всяком случае у Геспера. Лучшего подарка Майкл просто не мог придумать. Ева опять принялась комментировать.

- Это на Венере в полумраке шлаковые бомбы кажутся красноватыми, а было бы светло, как днем на Земле, глыбы были бы черного цвета.

Минут через десять вулкан стал затихать.

- Странно, по расчетам, извержение должно быть не меньше получаса, а прошло всего пятнадцать минут, да и лавы почти не вытекло - Ева выглядела озадаченной. - В любом случае пора возвращаться на базу, - она явно нервничала.

Но они не успели. Слева от них поверхность треснула и обнажила багрово-красную магму. Справа была длинная горная гряда. У Евы не оставалось другого выхода, как не разворачиваясь на заднем ходу жать на газ на максимальной скорости. Она молилась, что скорость венерохода опередит лаву. Пассажиры ничем ей не могли помочь, да и вряд ли они лучше водили венероход. Сейчас они полностью зависели от Евы и счастливого случая.

- Черт, черт, такого не должно было случиться, - разлом продолжал увеличиваться, магма выплескивалась наружу. Единственное, благодаря чему они до сих пор были живы, магма у этого вулкана была более вязкой, чем у земных.

В горной гряде справа образовался просвет. Ева недолго думая устремилась туда, тем более прогал был на относительной высоте и лава скорее всего не перевалила бы через него, ей хватало равнины слева.

Ева на максимальной скорости скользнула в проем, гусеницы подскочили, а за просветом был очень крутой спуск, Ева не справилась с управлением, и машина перевернулась.

Геспер сильно ударился головой и провалился в пустоту. Последней его мыслью было, очень жаль, что он не успел пригласить Еву на свидание, а сейчас уже, вероятно, поздно.

***

В стерильной белой палате мерно попискивали механизмы поддержания жизнедеятельности. На больничной койке лежал молодой мужчина. Глаза его были закрыты, даже казалось, что он улыбается. Врачи, правда, говорили, что это судорога, такое иногда случается при коме. В палате царствовал сплошной белый цвет: стены, белье, мебель, даже механизмы. Больному, конечно, было все равно, а вот сидящую рядом девушку бесцветность сводила с ума. За три недели довела до бешенства. Ева даже специально принесла отпечатанные на 3-дэ принтере искусственные цветы, предварительно выиграв войну с докторами, которые были против лишних предметов в палате.

Уже двадцать два дня все свободное от работы время она проводила в палате Геспера. Девушку мучила совесть, она считала себя виноватой, это она не справилась с управлением. Ева часто думала, что лучше бы она ударилась головой и лежала сейчас на месте Геспера, тогда хотя бы не пришлось так мучиться. Вот и сейчас она очень осторожно держала больного за руку, многие доктора придерживаются теории, что коматозники могут слышать, поэтому она читала вслух отрывок из его любимой, как сказал Майкл, книги Александра Беляева «Человек-амфибия»

В палату вошел доктор, чтобы в который раз проверить показания приборов и опять убедиться, что нет ни ухудшений, ни улучшений.

- Доктор, мне кажется его рука стала более теплой, - Ева с надеждой посмотрела на врача.

- Ева, вам действительно это только кажется. Его рука потеплела от вашей.

Ева сникла. Она уже перелопатила кучу информации о коматозниках. Чудо случалось, и не раз, но в целом сухая статистика была непреклонна, с такими показателями Геспер мог находиться в коме годами. А у Евы через два месяца заканчивается контракт, ее ждет возвращение на Землю, домой. Но уже сейчас она знала, ее ничто не остановит, она останется на Венере.

Когда случилась авария, спасатели прибыли по воздуху через десять минут. К тому времени пассажиры поняли, что с Геспером что-то не так. Почти без видимых повреждений он не приходил в себя и ни на что не реагировал, в то же время пульс и дыхание оставались ровными. В больнице их опасения подтвердились — у их друга кома.

Доктор немного постоял, потом решился, обычно он такое не говорил близким больным, не хотел сеять ложную надежду.

- Знаете, Ева, если это вас утешит, то по показателям мозговой деятельности, Геспер... Счастлив.

И Геспер действительно был счастлив. За двадцать два дня комы он прожил сто пять счастливых лет. Он начал встречаться с Евой, они поженились, прожили вместе сто лет, при этом много ссорились, но никогда не расставались окончательно. Геспер считал себя счастливчиком. Такой жизни он не заслужил. И вот век спустя в их дом пришло несчастье. Ева умирала, тихо, спокойно, от старости, доктора уже ничего не могли сделать. Геспер сидел в ее уютной спальне и держал за руку. Должно быть и ему оставалось не так много. Но он ни о чем не жалел, он прожил жизнь, как хотел именно он, ну и как Ева, конечно же. Геспер погрузился в невеселые мысли, как вдруг рука жены пребольно сжала его ладонь. Что такое? Агония?

Ева открыла глаза, вполне осознанный взгляд. Она потянула Геспера на себя, тот не сопротивлялся. Когда он оказался совсем близко, она зашептала.

- Геспер, не лети не Уран. Забудь меня, мы прожили очень долгую жизнь, пообещай, что не будешь больше искать встречи со мной!

Геспер растерялся, он не был готов к бреду Евы.

Она, между тем, его оттолкнула, Геспер отлетел к стене, больно ударился виском о полку и провалился в беспамятство.

Когда он вечность спустя открыл глаза, то не мог поверить в происходящее - перед ним сидела молодая Ева и плакала от радости. Что за черт, именно Геспер находился в больничной палате. Его счастливая вековая жизнь с Евой оказался просто сном, но он из последних сил цеплялся за обрывки воспоминаний. Подождите, Ева говорила какую-то глупость про Уран, а не важно, ему надо было срочно запомнить более счастливые воспоминания, пусть их никогда и не было.

ГЛАВА 11 Последний день

Прошло три года. Земля. И снова 1 января 2103.

Ева решила подготовить Гесперу сюрприз на 33летие, как она говорила, юбилей, все-таки. На самом деле, у нее были другие менее радостные причины. Ева заболела и очень серьезно. Пока было незаметно, да и Геспер, который, казалось, знает все на перед, элементарные вещи на замечал.

Полгода назад Ева сделала большую ошибку. Она приняла таблетку молодости, потому что согласно ее профайлу, осложнения могли возникнуть только в семи процентах. Она посчитала риск незначительным и рискнула. В этот раз теория вероятности была зла. Месяц назад Еве поставили страшный диагноз — агрессивная форма рака, которая не лечится от слова совсем. Поэтому до следующего дня рождения Геспера она просто не доживет. Так как для Евы было все уже кончено, она смирилась с положением невероятно быстро, сейчас она хотела, чтобы ее последние дни были самыми лучшими в ее жизни и жизни мужа.

Ева смахнула набежавшую слезинку и постаралась забыть о приближающейся смерти, в конце концов умрут все, даже те, кто еще не родился. Ее взгляд упал на искрящийся пол летающей платформы. Еве пришлось расстараться, чтобы найти именно такую — прозрачную, но мерцающую, чтобы видно было землю внизу, но было ощущение безопасности. Они как раз пролетали над Норвежскими фьордами. 1 января, зима в самом разгаре, но вода во фьордах не застывает, спасибо теплому Гольфстриму. Платформа огибала «Трольтунга», что в переводе означает язык тролля, скала почти горизонтально выступает над обрывом и висит над долиной. Внизу были снежные горы и гладкая поверхность воды, в которой отражалась летящая платформа.

Когда Ева была совсем маленькой, и круизы на больших кораблях еще были разрешены (сейчас считается, что подобное вредит дикой природе), родители взяли маленькую Еву в путешествие по Хардангер-фьорду. Впечатления запомнились на всю жизнь и не меркли до сих пор. Конечно, по воде путешествовать намного интереснее, но люди настолько привыкли находиться в воздухе (автопилотниках, высотных городах), что восприятие реальности адаптировалось.

Как бы то ни было, круиз или летающая платформа, самое главное не забыть теплые вещи, холод стоял жуткий.

Ева пригласила только Майкла и Сэма с женой Магдой. Все они стояли в теплой одежде на краю платформы и смотрели вниз на проносившиеся мимо горы.

-Ты прямо из крайности в крайность, - Майкл посмотрел на Геспера, - три года назад отмечал юбилей в раскаленной жаровне, сегодня в холодине.

- Это не я, это все Ева...

Майкл обернулся и посмотрел на Еву, она не подходила к краю, смотрела на пейзаж через прозрачный пол. Так получилось, что последний год Майкл с Геспером почти не общался. Можно сказать, они поссорились, и было из-за чего. И вот сейчас благодаря Еве они снова вместе, сам Майкл не пошел бы навстречу, а Геспер бы его не позвал. Майкл не видел Еву больше года и не мог не заметить изменений, что-то случилось, но судя, по Гесперу, тот не в курсе. Надо поговорить с Евой. В конце концов, она в первую очередь его подруга, а не просто жена товарища.

- Да, слышал, на Венере вы знатно повеселились, а меня не было.

- Угу, самый длинный больничный в моей жизни, - пошутил Геспер, а сам вспомнил свой прерванный сон, он согласен был пролежать в коме еще столько же, только бы продлить грезы. Хотя, ему грех жаловаться, в реальности все оказалось ничуть не хуже. Было несколько моментов, которые смущали Геспера. Он часто знал что-то о Еве, что она ему точно не рассказывала, как она утверждала. Геспер подозревал, что узнал маленькие тайны Евы в коме, но это же невозможно. Ева же все списывала на хитрости всезнающих клиологов.

- Ева, иди к нам, кто же будет рассказывать, где мы пролетаем? Ты единственная, кто была здесь раньше.

- И чем тебе, Магда, софо-браслет не нравится, все расскажет и покажет, лучше, чем в реальности.

Ева все-таки подошла.

- А сейчас, если мы немного свернем в сторону мы можем увидеть то, что осталось от славного города Бергена, дальше бывший национальны парк Фолгефонна с ледником и, конечно, водопад Верингсфоссен, а вот и он, - Ева указала вправо, платформа поменяла направление и через пять минут была около водопада.

- Надо же, нам повезло, мы застали радугу, хороший знак, - Ева пыталась перекричать шум водопада. - Говорят, плеск водопада заглушает все мысли, и люди уезжают отсюда полностью обновленными.

Все замолчали, каждый думал о своем. Майкл был благодарен Еве, что она позвала еще и Сэма с женой. После годичной размолвки с Геспером, он не был уверен в прежней открытости друга. Четырех-часовое путешествие могло превратиться в настоящее испытание. Геспер же думал, как он ошибся в Майкле. Геспер вообще если и просчитывался, то по крупному. Не нужно было быть клиологом, чтобы понять: Майкл с его способностями и амбициями когда-нибудь займет место в совете управления корпорации. Геспер лишь ускорил этот процесс своими подсказками и помощью. Можно сказать, Майкл был его проектом, и весьма амбициозным.

Все дело в том, что сейчас как раз был самый подходящий момент для продвижения идей Геспера. Многие ученые сомневались, что запрещать дальнейшие исследование генома правильно, еще больше было тех, которые относились лояльно к любому решению собрания управления. Идеальный момент, молодой современный ученый попадает в совет. Он харизматичен и умеет убеждать, и менно он должен был высказать то, о чем думали многие, запустить процесс, открыть ящик Пандоры.

Тем чудовищнее была ошибка Геспера, если раньше Майкл частично поддерживал его взгляды, конечно, таким революционно-настроенным тот не был, но стоило Майклу оказаться в совете управления корпорации, как он резко сменил ориентацию. Более консервативного ретрограда в вопросе генома стоило еще поискать. Хотя сам Майк страдал наследственным генетическим заболеванием, жил только на таблетках, но раз в год на месяц терапию приходилось прерывать, чтобы дать отдых организму.

Этот месяц Майкл обычно не покидал дома, просто потому что не мог. Его руки в прямом смысле скрючивало, боль была адская. Майкл отказывался подсаживаться на седативные из-за боязни стать наркоманом. Хотя Геспер считал всему виной извращенную гордость, смотрите, я страдаю, но я сильнее этого. Проблема была в том, что всем было все равно. Единственным человеком, который не забывал Майкла в такие дни был именно Геспер. Все остальные предпочитали иметь дело со здоровым харизматичным ученым, оправдываясь тем, что не хотят смущать друга.

Стоя на краю платформы, Геспер прикинул, что у того как раз закончился один их болезненных периодов. Голубые глаза были еще тусклыми и прозрачными, как всегда бывало после затяжных периодов отказа от принятия лекарств. Ну и черт с ним. Геспер повернулся к Майклу, охваченный внезапным порывом. Ну и черт с ними, с их размолвками. Гесперу надоело быть Прометеем и Данко, сгорать за других, сейчас у него есть Ева, и он вполне счастлив. Он похлопал друга по плечу и искренне улыбнулся — все забыто. У Майкла отлегло от сердца. Все время, проведенное на летающей платформе было чистой воды испытанием. Он чувствовал враждебность Геспера и был как на иголках, но теперь можно по-настоящему расслабиться, он не потерял друга.

- А что, давайте слетаем в радугу? - предложил именинник.

- Ты шутишь? - Магда не так хорошо его знала, Геспер обычно шутил по-другому.

- А, что, хорошая идея. - подхватил Майкл. Он всегда был за любой кипишь.

Все кроме Магды сгенерили силовые капсулы вокруг себя и приготовились прыгать с края платформы в определенном месте, не защищенном силовым оградительном барьером. Магда озадаченно оглянулась на Еву.

- Ты тоже, ну ладно, они..

Ева пожала плечами, она и не в таких приключениях участвовала. Главное, все было предельно безопасно, но человеческий разум отставал от прогресса, тотемный вековой страх высоты не так то легко было вытравить. Магда не могла решить, чего же она боится больше: прыгать со всеми в радужную бездну или оставаться одной на зависшей в воздухе платформе. Коллективное начало одержало победу, и она подошла к краю платформы.

Через секунду все пятеро плыли по воздуху, заключенные в подобия мыльных пузырей, так капсулы виделись со стороны. Через силовое поле не проникали никакие посторонние предметы, даже воздух, поэтому время прогулки было сильно ограничено, но можно без страха встать под самую сильную струю водопада, не опасаясь последствий. Вода отскакивала от барьера и разлеталась яркими искрами во все стороны. Можно было спуститься к основанию водопада. Даже там давление воды не вызывало опасности.

Капсула Геспера зависла в самом низу, Он поднял голову, сверху неслись тонны воды, разбивались о капсулу и отскакивали, образую взвесь из микрокапель. Геспер ощутил почти непреодолимое желание отключить силовое поле, желание настолько сильное, как внутренний зуд во всем теле. Только большим усилием воли он смог побороть губительную тягу. Он знал в чем дело. Уже много лет назад ученые открыли особый ген одержимости - это ген D4DR 11-ой хромосомы.

Вещество в равной степени определяет страсть человека к адреналину и алкоголю, а также наркотикам. К наркотикам и алкоголю Геспер был презрительно равнодушен, а вот потребность в адреналине была сильнее его. Если человек лишь изредка пытается получить свою дозу адреналина, последствия будут минимальны. В отличие от растительных и синтетических наркотиков, гормон выделяется самим организмом и в умеренных дозах не вредит, а даже полезен. Но не все так безобидно. В погоне за острыми ощущениями и адреналиновым взрывом в организме у человека нередко стирается грань между обычным миром и той реальностью, где правят гормоны. Такой человек перестает заботиться о собственной безопасности и своих близких. Все это Геспер очень хорошо знал и контролировал. Он никогда не рисковал зазря, но если шел на осознанный риск, то по полной.

Вот и сейчас Геспер улыбнулся смертельным соблазнам и поднялся вверх к остальным. Одной только мысли об отключении капсулы было достаточно, чтобы утолить на время адреналиновый голод.

Прошло три месяца, а Ева все никак не могла признаться Гесперу. Все тайное рано или поздно становится явным. Одним теплым весенним утром Еве стало плохо, таблетки, которые она постоянно в тайне принимала, уже не помогали. Общий нездоровый вид она оправдывала бессонницей и прочими глупостями. Геспер ей верил, но в больнице, пока она лежала без сознания, страшная правда ворвалась в жизнь ее мужа. Сначала он не мог поверить, требовал провести анализы еще раз. Доктор понимающе молчал, Геспер был не первым и не последним. Реакция у всех была примерно одинаковой.

Теперь уже Геспер сидел у постели больной Евы. Прошло всего три года и они поменялись местами. Она резко сдала, черные волосы казались ломкими и тусклыми, кожа сухой, черты лица заострились. Может, изменения начались давно, он просто не замечал? Для него Ева была самой красивой даже сейчас. Он бережно положил ее руку на одеяло и встал. У него было много дел. Он заставит корпорацию изменить курс. А, значит, Ева будет спасена. Гесперу было очень тяжело покидать больную жену, она проснется, а его не будет рядом, но по-другому он не мог.

Ева действительно пришла в себя через четыре часа и заплакала, когда поняла, что случилось. Можно сказать, что она уже умерла. Геспер начал крестовый поход, который ничем хорошим не закончится. Война с корпорацией опередит смерть и отнимет у нее мужа еще раньше.

После неудачи с Майклом Геспер заметно успокоился, он больше не рвался в бой и оставил позиции. Со стороны казалось, что бывший мятежник потерял к геному всякий интерес, занялся другими проектами, благо их было не мало. Его былые оппоненты успокоились и расслабились. Однако, из палаты Евы вышел совершенно другой человек, Геспер был настроен как никогда маниакально. Поражение он даже не рассматривал. Под бешеным напором многие ученые сдались, Гесперу удалось невозможное — через месяц должно быть голосование, на котором решится судьба его чаяний. На повестке дня стоял вопрос о разрешении модификации генома человека, конечно, только в медицинских целях.

Гесперу и его единомышленникам удалось убедить многих ученых. А некоторых он просто заставит проголосовать «за». Люди оставались людьми, даже ученые и даже в миролюбивом XXII веке, когда этика превалировала над всем. Человеческую природу подкорректировали, но окончательно искоренить пороки было не под силу. Тем позорнее и страшнее было ученым, если бы Геспер обнародовал некоторые подробности из их личной жизни. В лучшем случае их ждало позорное изгнание из корпорации и всеобщее осуждение, несмотря на былые заслуги.

Да, Геспер не гнушался шантажа. На данный момент ему было абсолютно все равно, игра стоила свеч при любом раскладе.

По подсчетам Геспера ему не хватало одного главного голоса. Не оставалось другого выхода, как пойти к Майклу. Он с самого начала ни на что не надеялся, но и бросить начатое не мог, он отчаянно проигрывал и готов был на все.

Майкл последнюю неделю провел дома. Геспер очень удивился, получается, отказываться от лечения приходилось уже чаще раза в год. Он зашел в комнату Майкла, его проводила помощница. Пришлось проморгаться. После яркого солнечного света в комнате был полумрак, окна закрывали толстые шторы из плотной ткани. В кресле в углу сидел Майкл. Ноги были укутаны пледом, его заметно знобило, скрюченные руки он частично спрятал под покрывалом, но не это удивило гостя. На голове у Майкла была холщовая белая маска, она закрывала почти все лицо, если не считать небольшие прорези. В круглые дыры маски на оторопевшего Геспера уставились два синих глаза. Он сначала не понял в чем дело, но потом сообразил, глаза были совсем голые без намека на ресницы и брови. Тут Геспер вспомнил, что в последние годы Майкл часто пренебрегал вынужденным отказом от лекарств, было некогда и еще сотня причин. Что ж, похоже, такое необдуманное поведение вышло боком. Геспер смотрел на бывшего друга со смесью жалости и ненависти. Он не надеялся, что тот изменит свое мнение, даже сейчас, когда сам страдает. Но все-равно Геспер должен попытаться. Его нервировала темнота, и рука машинально потянулась к выключателю.

- Не включай, не надо, - донеслось из темноты.

- Майкл, я пришел...

- Я знаю, зачем ты пришел. Твои приспешники здорово обработали членов совета, теперь ты пришел ко мне. Думаешь, сможешь и меня убедить?

Геспер сорвался.

- Как ты не понимаешь, она умирает, вот прямо сейчас в больнице! Ты, бесчувственная...

- Ну, продолжай, я не обижусь. Считаешь меня тварью, чудовищем, монстром. А сам готов открыть ящик Пандоры, совсем не задумываясь о последствиях.

Майкл говорил тихо, спокойно. Переубедить его не было никакой возможности. Геспер это понял и со стоном опустился в кресло. Спорить не хотелось, все, что они могли друг другу сказать было сказано и не раз.

- Только для больных, даже смертельно-больных, где тут опасность? - Геспер в который раз повторял свои доводы.

- Где «а», там и «б». Ты раскачиваешь лодку. Сейчас в голове любого человека изменение основ не этично, а следовательно невозможно. Если можно менять геном для больных, почему нельзя поменять что-то для простого улучшайзинга, дальше больше, людей будет не остановить.

- Ну и что, мир в любом случае изменится, не сейчас, так через сто лет, остановить движение нельзя. - Геспер не сдавался.

- Общество не готово, вспомни сколько сил корпорация потратила на то, чтобы изменить сознание людей. Хочешь свести на нет столетнее усилие. Сейчас все хотят стать учеными, в почете знания. А если можно стать умным, изменив свой геном. Что будет в почете? Деньги? Чтобы купить все это? А корпорация превратится в кучку ростовщиков, паразитируя на открытиях прошлого? Родители будут играться, меняя геном будущего ребенка, а захочет ребенок таких изменений?

- Ну, сейчас, знаешь ли, тоже детей не спрашивают прежде чем их родить.

- Не передергивай, ты прекрасно понимаешь о чем я.

Геспер подошел к другу и присел рядом с ним, их лица оказались на одном уровне.

- Майкл, разреши мне, я смогу вылечить тебя за пять минут.

Майкл дернулся, Геспер ударил ниже пояса, хотя прекрасно знал, что Майкл не согласится, просто ему хотелось отомстить. Он не спеша встал и направился к двери.

- Смерть Евы на твоей совести, живи с этим.

- Геспер, тебе совсем наплевать. Как общество изменилось за последние сто лет, ты хочешь хаоса и анархии. Поверь, люди очень быстро скатываются...

- За последние сто лет... Много бы добилась корпорация, если бы не Климатическая катастрофа 2037 года. Тогда все действительно испугались.

Майкл вздохнул.

- Катаклизмы могли случиться и позже... Корпорация их ускорила, чтобы взять будущее в свои руки.

Майкл не мигая смотрел на Геспера, а тот лишился дара речи. Какие еще тайны известны только совету управления? Геспер отвернулся и зашагал к двери, но перед тем как перешагнуть через порог бросил, не оборачиваясь.

- Встретимся в аду, Михаэль, - впервые назвав друга полным именем.

Ева умерла через два месяца. Геспер провел их у постели больной. Увы, бессмысленно, она почти не приходила в себя, несмотря на все старания врачей. А когда была в сознании, ее мучила страшная боль, отчего ей кололи обезболивающие, от которых сознание затуманивалось. Замкнутый круг. Она умерла в середине сентября, за неделю до своего дня рождения.

Сейчас Геспер стоял на берегу реки и выполнял ее последнюю волю — ее прах должен быть развеян над Дунаем под музыку Вагнера. Чрезмерно театрально, но кто он такой, чтобы не исполнить ее последнее желание. Сам Геспер совершенно не заботился о возможных похоронах. Тот миг, когда его сознание простится с телом будет последним, когда это самое тело будет кому-то интересно. Был еще вариант записаться на электронный носитель но, увы, это было бы чем то на вроде банальной фотографии. Мыслить такая запись не способна.

Геспер сейчас был абсолютно спокоен и даже не мог выдавить слезу, он просто эмоционально выгорел. Три дня перед похоронами вообще плохо запомнились. Все, как в тумане. Его посещали безумные мысли сделать клон Евы. Мало того, что одному ему вряд ли бы клонирование удалось в полной мере, так еще он стал бы вне закона, что его мало заботило, но самое главное, это была бы не его Ева, хоть внешне и почти идентичная.

Геспер стоял среди друзей Евы и молчал, вполуха слушая прощальные речи, он даже не задумывался, что у Евы было столько друзей. Самого Геспера пришел бы хоронить, возможно, только Майкл. Геспер не смотря на обаяние редко подпускал кого-либо близко.

А сейчас он стоял на берегу Дуная в черном костюме, бледный и молчаливый, готовый рассыпать прах над рекой. Друзьям Евы он казался ангелом смерти.

Самого же Геспера пронзило внезапное воспоминание. В его черных глазах заплясали искорки. Он вспомнил последние слова Евы из коматозного сна про Уран...Уран как-то связан с комой Геспера...

Уран, абсолютно безжизненная холодная планета, тем более сильно удаленная, совсем не привлекала внимание ученых, слишком бесперспективная.

Что ж у Геспера появилась новая цель, ему просто необходимо полететь на Уран. Голубая планета станет для Геспера идеей фикс а для этого надо сначала изменить мнение совета о планете. Задача для Геспера элементарная...

ГЛАВА 12. Спасти Ольгу

2120 год, Станция колонистов, Уран

В ту ночь Матвею так и не удалось выспаться. Его, равно как и других колонистов разбудила сирена. Она не умолкала минут десять, все более нарастая. Под конец голова готова была треснуть, не помогали даже ладони, плотно приложенные к ушам. Матвей наскоро оделся и выглянул в коридор. Если он делал это сознательно, то остальные обитатели станции вышли в коридор в полном неглиже, кто в чем спал, и никого это не смущало. Их вел зов кристалла, догадался Матвей. Осознав освою ошибку, он поспешно стянул майку, чтобы не выделяться в общей массе полуодетых зомби. Матвею ничего не оставалось, как следовать за всеми к помещению с амбарным замком.

По дороге он гадал, что же увидит вместо кристалла. Из сбивчивого рассказа Ирины он выяснил, что каждый видит что-то свое, а кристаллом колонисты называют артефакт для удобства, так именно Ирина его назвала и так она видела. И еще, кристалл многие видели только после заражения...А Матвей хотел надеяться, что полностью излечился...

Он так увлекся размышлениями, что чуть не натолкнулся на впереди идущих колонистов, потому что те резко остановились. Через секунду ученый понял причину остановки и оторопело смотрел на тело мужчины, лежащего посередине прохода. Матвей, когда возвращался от Ирины шел именно этим коридором-спицей, никакого мужчины тогда не было. Скорее всего, колониста сильно избили, на лице красовалась здоровенная ссадина, борода смотрелась неестественно - ему сломали челюсть, догадался Матвей. В груди торчал обычный нож из столовой, совсем не острый. Какой же силой надо было обладать, чтобы загнать такую тупую железку в грудную клетку. Мужчина не дышал, он был давно мертв. Даже если его не прикончил удар ножа, то он умер от кровопотери.

Пока Матвей оторопело смотрел, в поведении колонистов произошли большие перемены. Вид мертвого человека снял отстраненность, наложенную зовом кристалла. Мужчины стали тяжело дышать и с вызовом уставились друг на друга. Матвей уже хотел обогнуть их по максимальной дуге и идти дальше, покойнику он уже ничем не поможет. Внезапно мужчины за его спиной сцепились и покатились по полу. Матвей не выдержал и обернулся. Один из них, брюнет с длинными кудрявыми волосами, кажется, его звали Никас, перепачкался в крови. Он явно проигрывал. Их драку прервал новый виток сирены, очень вовремя, однако. Мужчины поднялись с пола, как буд-то и не было драки, только у Никаса весь рукав и правая ладонь были перепачканы в крови.

До зала добрались без приключений. Все, кто на станции мог ходить, были уже там. Матвей искал глазами Геспера и Нику. Геспер вполне убедительно изображал клинического идиота. Что ж, за него Матвей был спокоен, но и Ника не подвела, какая молодец, к ее игре не было никаких придирок. Видимо, Геспер успел провести разъяснительные работы.

Семейство сидело узким кругом вокруг кристалла, их авторитет никто и не думал оспаривать. Все остальные расположились на полу подальше. Матвей исподтишка наблюдал за колонистами, но смотреть было особо не на что. Матвей постарался сесть сбоку у входа, но как можно ближе ко внутреннему кругу и не зря. До него доносились обрывки разговора.

- Джон Ричи мертв, - сообщил совершенно будничным тоном Пауль и довольно громко.

- ...Агрессия... - донеслось до Матвея, кажется, то была Кристина.

Дальше было не разобрать, как Матвей ни старался.

- Потому что письмена пропадают, - опять громкий Пауль, он просто не умел говорить тихо.

Что за очередная ересь? Но Матвей вспомнил, что Пауль видел вместо кристалла какие-то загадочные письмена и настаивал, что именно его видение было правильным, во всяком случае, так говорила Ирина. Остаток разговора он не расслышал, но и так было все понятно. Вскоре они замолчали, и началось представление.

Все шестеро из внутреннего круга одновременно опустились на колени и протянули руки к кристаллу. Наконец-то стало видно, что находится за их спинами. Матвей был разочарован, на месте кристалла не было ровным счетом ничего, а он так надеялся. Тайком взглянул на Геспера. На лице наставника застыло удивление, он даже перестал играть роль умалишенного. Матвей был сбит с толку. Посмотрел на Нику, ее поведение ничем не отличалось от остальных колонистов, и это тоже не понравилось, что-то не верилось в ее великие актерские способности.

Матвей посмотрел на склоненные спины первого круга. И как током ударило, он проморгался, но нет, видение не собиралось исчезать. Так вот чему так удивился Геспер, что даже перестал играть. На том месте, где должен был располагаться кристалл, а минуту назад Матвей не видел абсолютно ничего, сейчас же он тоже ничего не видел, но это было совершенно по-другому, на месте кристалла не было пространства, лишь абсолютная пустота, дыра в привычной реальности вещей.

Матвей не понимал, как его человеческий мозг смог интерпретировать и осознать видение. Теперь он догадывался, почему колонисты видели каждый свое, просто ограниченное людское сознание не способно переварить подобное. А они с Геспером смогли...Насколько бактерия изменила их ДНК? Можно ли считать их выздоровевшими? Матвей несмотря на холод и отсутствие майки вспотел, его начало немного знобить. Обнадеживало лишь одно. Здоровые люди либо ничего не видели, либо видели нечто настолько материальное, максимально приближенное к нашей реальности. Больные по большей части откровенно сходили с ума и видели бог знает что, хотя некоторые и пытались бороться как Ирина и Ольга, правда последняя противилась кристаллу, а вот Ирина, к сожалению, хоть и не утратила ясности мышления не была готова отказаться от новой жизни. Был еще Эрик, который обладал загадочным иммунитетом и не заболел. И были они трое, переболевшие, и видели, как хотелось думать Матвею, истину.

Прошло минут двадцать, прежде чем шестеро из внутреннего круга разогнули спины, у нормального человека все тело бы ныло, но нормальные в комнате не присутствовали.

Без какого-либо знака со стороны семейства, колонисты один за другим поднимались со своих мест и подходили к кристаллу, протискиваясь сквозь первый круг. Там они дотрагивались до кристалла, или что они там себе представляли, стояли так минуты две с блаженным выражением лица и уходили прочь. Матвей немного нервничал. Мало того что придется сунуть руку в абсолютное ничто, так еще ж непонятно, когда ему идти, никакой очевидной очередности не было. Колонисты поднимались со своих мест без указки, они точно знали, когда идти.

Он и не заметил, как настал черед Ники, она не испытывала ни грамма сомнения, встала и пошла. Матвей подозревал худшее, что болезнь вернулась, вакцина не помогла. Внутри похолодело. Случилась секундная замешка, никто не встал с места. Геспер сообразил быстрее Матвея, что настал их черед, сделал вид, что с трудом передвигается, оттого и не успел вовремя подняться. Он, сильно прихрамывая, доковылял до кристалла, надо отдать ему должное он ни минуты не колебался, дотронулся рукой до дыры в реальности. Не было ни грома, ни молнии, ничего не произошло. Глупо, конечно, но Матвей надеялся в глубине души на что-то подобное. Геспер, как и положено изобразил райское блаженство на лице, через две минуты поплелся обратно, старательно приволакивая ногу.

Теперь Матвей был спокоен, осталось только дождаться бреши в череде колонистов. И она случилась буквально через четыре человека. Матвей справился на отлично. Он старался не смотреть на Ирину. Неприятно было видеть ее среди семейства. Матвей отчаянно гнал от себя назойливые мысли, а чем собственно она отличается от остальных? В отличие от Ольги она даже не пытается идти против кристалла.

По его подсчетам только три-четыре колониста не подходили к артефакту, с этого момента он собирался только так называть кристалл. Настала очередь длинноволосого брюнета, одного из участников недодраки в коридоре около мертвого Джона. Кровь на его рукаве и ладонях успела засохнуть, он даже не пытался ее стереть! Хотя о чем это Матвей, на станции на такие мелочи уже давно не обращали внимание. Брюнета действительно звали Никас, он как и все подошел к артефакту и коснулся испачканной в крови рукой. Вот здесь и начались спецэффекты, так ожидаемые Матвеем. Брешь в реальности увеличилась в размерах, она практически поглотила Никаса. Не известно чем бы для колониста все закончилось, если бы он не упал на спину, в сторону от артефакта.

Остальные же колонисты словно получили удар током и дергались на полу в конвульсиях. Через некоторое время движения и стоны перестали быть приличными. Матвей даже не успел толком ужаснуться, как все закончилось также внезапно, как и началось. Единственное, что почти все колонисты были без сил. Они даже с пола поднимались с трудом. Матвей незаметно подполз поближе к Гесперу, можно было особо не шифроваться, до них никому не было дела. Так они незаметно друг за другом сбежали из зала. Обменявшись только взглядами, они направились, не сговариваясь в общую комнату.

Конечно, они там были одни, колонисты еще долго не придут в себя.

Матвей, запинаясь, рассказал про жестоко убитого, подслушанный разговор и кое-что из того, о чем говорила Ирина.

Геспер молчал, он подключился к станционному компьютеру и вывел в виде голограммы запись с камеры наблюдения, ближайшей к месту преступления. Видно было плохо, колонисты находились на отдалении. В поле зрения камеры попала группа из пяти человек, которая как раз появилась из соседнего коридора. Звук почему-то отсутствовал. Колонисты что-то кричали, активно жестикулировали, потом один толкнул Джона Ричи, и все, как по команде, переключились на будущую жертву. Хотя до этого было ощущение, что все пятеро настроены одинаково агрессивно и спорили все вместе, сейчас же все набросились на одного.

У Матвея сжалось сердце, когда он увидел насколько жестоко и безжалостно четверо бьют беззащитного мужчину, тот уже не сопротивлялся. Матвей никогда не видел ничего подобного. Агрессия и драки давно ушли в прошлое, негласное табу лежало даже на самих словах, они считались неприличными и варварскими. Но кульминация была впереди. Пауль вытащил из сумки обычный столовый нож, подошел к несчастному, остальные как коршуны нависли над жертвой. Пауль размахнулся и с силой засадил нож в левую часть грудной клетки. Нож вошел как по маслу, что просто было невозможно. Не надо быть ученым, чтобы это понимать.

Геспер выключил запись, устало присел на стул, выглядел он помятым и давно не спавшим.

- Ситуация выходит из под контроля.

По мнению Матвея, под контролем она никогда и не была, но он промолчал. Геспер продолжил.

- Болезнь переходит в терминальную стадию. Надо признать, мы прибыли, как раз вовремя. Что мы имеем? Шестеро первично инфицированных — самые активные, сохранившие подобие сознания. Да, даже твоя Ирина, смирись, чтобы потом не было так больно. - Геспер не жалел Матвея.

- А будет ли это "потом"?

- Потом будет всегда, вопрос только с нами или без нас. Еще девять человек отлеживаются в лазарете, они уже никакие, что печально, нарушения центральной нервной системы на лицо, я уже сомневаюсь, что их можно спасти.

Матвей вспомнил старого ученого со всклоченной бородой, формулы, написанные водой на стенах и странные слова про сон.

- Итого, что мы имеем сухом остатке, двадцать четыре человека, которые обещают стать крайне агрессивными в ближайшее время. Печально. Ах, да, я ошибся двадцать пять человек.

Матвей непонимающе уставился на Геспера, он что пропавшего Эрика решил посчитать?

- Мы совершенно забыли про нашу дорогую Нику, как, наверно, ты уже и сам заметил, ей лечение не помогло.

- Она же нас выдаст семейству?

- Сомневаюсь, она особо никому не интересна, и сама вряд ли что-то расскажет, не до того ей сейчас.

-Предваряя твой вопрос, помогла ли вакцина нам с тобой. Я склоняюсь к тому, что да. В отличие от Ники, наши анализы чисты как стеклышко, не считая измененной ДНК, конечно же. Скорее всего я неправильно рассчитал ее дозу, боялся, что большую она просто не вынесет. Теперь же бактерия отвоевывает свои позиции с удвоенной скоростью. Я надеюсь, что она не мутирует, приспособляясь к внешнему воздействию. Иначе все может кончиться очень плохо.

- Ты видел...Артефакт?

- Да, Матвей, я подозреваю ты видел тоже самое. То, что нельзя понять и объяснить. Разрыв материи ткани нашего пространства, то о чем я пытался тебе рассказать на Земле.

Матвей не мог припомнить особых попыток со стороны Геспера кроме невнятных оговорок, ну да ладно, не время сейчас.

- Меня больше волнует вопрос, как связаны бактерия и артефакт. Логичным кажется, что возбудитель является чем-то вроде проводника.

- Это подтверждает, как артефакт отреагировал на кровавые руки колониста. Собственно, реакция была не на кровь, а на возбудитель в крови.

- Матвей, ты абсолютно прав. - Несмотря на усталость в глазах Геспера плясали огоньки.

- Геспер, ты бы выспался...

На том они и разошлись. До утра оставалось три часа.

Матвей шел в столовую на завтрак с мыслями об Ольге. Она не давала ему покоя. Девушка страдала и тяготилась, а у него было противоядие, но если он попытается ей помочь, их с Геспером рассекретят. Матвей даже не хотел представлять, чем все может закончиться. На что способны колонисты? Если раньше Матвей склонялся к тому, что открыто применить силу поселенцы не смогут. Но вот, допустим, привязать необращенных к кроватям и оставить умирать от голода и жажды, вполне себе подходящий вариант. То после вчерашнего, он резко поменял мнение. Все, что он мог, наблюдать за Ольгой со стороны и молиться, чтобы Геспер нашел выход.

Шел их четвертый день на станции, во время завтрака Матвей усиленно изображал полузомби. Хотя мог бы и не стараться, никто на него не обращал внимание. «Семейство» потеряло к новоприбывшим всякий интерес. Они всегда сидели обособленно за отдельным столом. Матвей набрался наглости и присел за стол рядом, надеясь подслушать хотя бы часть разговора. И был вознагражден.

- Кристалл тускнеет, - Кристина Маргулис была напряжена. - Мы все это чувствуем.

- Но выход есть, - Клаус откинулся о спинку стула и вытер салфеткой пальцы, испачканные соусом.

- Кто этим займется? - Это уже голос Пауля. Матвей старался не смотреть на них, чтобы не привлекать внимание. И у него сложилось впечатление, что они настолько здорово друг друга понимают, что могли бы обойтись и меньшим набором слов.

Но вот к ним подсела Ольга и разговоры резко прекратились. Ага, чувствуют они в ней подвох. Девушка потянулась за солью, и у нее задрался манжет, обнажив бинт на запястье. Матвей вздрогнул и чуть не стукнул по столу кулаком. Он должен придумать, как ее спасти.

Еле высидев обязательное время завтра, Матвей прямиком направился в лабораторию. У него родилась гениальная идея, как вычислить необходимую дозу тироксина. Он решил пойти от противного. Геспер тогда обмолвился, что спасительная доза угрожала здоровью Матвея в пяти процентах согласно его профайлу. Ну что ж рассчитать изначальную цифру не составило труда. Первый шаг выполнен. Как справедливо заметил Геспер доза скорее всего не окажет нужного терапевтического эффекта на давно заразившегося. Особенно, учитывая, что Ольга была одной из тех, кто посетил пещеру, особенно учитывая неудачу с Никой. Но были и хорошие новости. То, что не смотря на то, что Ольга должна быть в «Семействе», те ее не признают за свою. Возможно, у нее какая-то форма извращенного иммунитета.

Матвей попробовал проанализировать земные заболевания на тему сложности лечения на поздних стадиях. Откровенно говоря, помогло мало. Конечную дозу для Ольги он составил полностью полагаясь на интуицию. Ученый внутри Матвея негодовал, ужасная бессистемность.

Как бы там ни было, мини шприц с сывороткой лежал в кармане ненавистной серой толстовки. Осталось только найти способ его применить. Матвей не рассматривал вариант рассказать все девушки, последствия будут удручающе печальные, причем не для него одного, предавать Геспера и Нику, чтобы спасти Ольгу Матвей не собирался.

Он вполне рассматривал вариант, подойти к девушке наедине и вколоть тироксин, ни о чем не спрашивая. Рассматривать варианты можно было сколько угодно, но в реальности он бы ни за что на такое не решился, Ольга могла умереть. Еще раз вспомнив порезы на запястье девушки, Матвей прозрел, способ был найден. Он потрогал в кармане микро шприц и пошел в комнату Ольги.

Ее там не оказалось, пришлось изображать истукана и сидеть на полу в ожидании Ольги.

Благо всем было все рано. Девушка появилась через два часа. Она тоже не обратила внимания на Матвея, для нее он ничем не отличался от остальных колонистов. Если сначала она ждала от него, а особенно от его более взрослого друга что-то неожиданное, внезапное спасение, то потом ее постигло тотальное разочарование. Гости с Земли оказались полными профанами. С другой стороны внутренний голос возмущался: «А что ты собственно хотела, Ольга, могла бы помочь, рассказать», но и сама понимала, что никогда бы так не поступила. Кристалл держал ее очень крепко.

Она собрала в хвост длинные светлые волосы. Повязала резинку и почти закрыла за собой дверь, как в проеме появился мужской ботинок. Девушка оторопела, она даже не знала, как реагировать. Вслед за ботинком появилась мужская рука, которая остановила дверь и не дала ей закрыться. На пороге стоял Матвей, посланец с Земли, причем взгляд зеленых глаз у него бы вполне осмысленный. Парень был высокий и широкоплечий. Он был уже в комнате, до нее оставалось пару шагов, девушка, не замечала, как пятится вглубь комнаты.

Внезапно Матвей остановился около стола и положил шприц.

- Ты хочешь умереть? Я тебе помогу. Вколи в вену и ты освободишься. Только коли сейчас, или я ухожу.

Совесть Матвея была чиста, он не подставил наставника, не вколол смертельное лекарство девушке насильно. Чтобы она не выбрала, это будет только на ее совести.

Матвей был уверен, что она откажется, но девушка абсолютно спокойно подошла к столу, подняла шприц и сказала.

- Вколи ты.

Матвей очень быстро забрал шприц и вколол в вену на ее руке. Через секунд пять девушку затрясло. Изо рта пошла пена, пульс участился и стал неровный. Матвей подготовился к возможным последствиям. Все, что можно было синтезировать для снятия симптомов он сделал. В первую очередь, он ожидал повышения давления и приступ тахикардии. Через десять минут девушка более-менее оклемалась. Матвей поднял ее на руки и уложил на постель. Именно в этот момент в незакрытую дверь заглянул Игорь. Его глаза сузились, сердце бешено забилось, но он ничего не стал делать, только прикрыл дверь и привалился к ней со внешней стороны. Матвей же проследил, что девушка чувствует себя вполне сносно, устало сел на кресло. Впереди ожидала бессонная ночь в чужой каюте в жестком кресле в компании неудобных мыслей. По хорошему нужно срочно рассказать все Гесперу, но так не хотелось.

Матвей проснулся рано утром, мышцы ныли от сидения в неудобном кресле. Он потянулся и открыл глаза, встретившись взглядом с Ольгой. Она смотрела не мигая. Матвей затаил дыхание,. Вот сейчас и выяснится, окончательный он дурак или нет, подставился ли он под удар семейства или нет.

-Все-таки зря я вас с другом считала идиотами, - девушка встала с кровати и подошла к креслу, - я чувствую себя почти, как раньше.

Матвей хотел что-то сказать, но та перебила.

- Нет, я не хочу ничего знать. Одержимость может вернуться, я не хочу причинять вам вред . Чем меньше я знаю, тем лучше. Просто спасибо, большое, человеческое, от всего сердца. И, конечно, если что-нибудь вам понадобится, приходите ко мне.

Ольга оказалась на редкость разумной и рассудительной девушкой. Матвею даже ничего не пришлось говорить. Секунд через пять, когда он переварил услышанное, вспомнил о самом главном.

- Вы теперь, Ольга, для них чужая, постарайтесь вести себя как раньше, понимаю, это не просто, но все же...

- Не беспокойтесь, я хорошо умею притворяться...

- Мне нужно взять у вас кровь на анализ.

- Да, да, конечно.

- Как вы себя чувствуете. Вы вообще спали этой ночью?

- Вы не поверите, я спала первый раз за два месяца. После посещения пещеры мы почти перестали спать, очень редко и ненадолго удавалось забыться.

- Эта может быть одной из причин проблем с психикой у заболевших.

- Не скажите, те кто не был в пещере спят как и раньше, а состояние у них не в пример хуже.

Девушка оголила плечо для взятия крови. Матвей быстро покончил с анализом и несся на всех ветрах в лабораторию. Сердце бешено стучало. Неужели получилось, Матвей просто не мог поверить в собственную удачу.

В лаборатории никого не оказалось. Сначала Матвей подумал, что еще слишком рано, на Уране вообще большая путаница со временем, за окном всегда блеклое утро. Потом он вспомнил события вчерашнего дня, и все встало на свои места. Конечно, после откровенного убийства и общего состояния колонистов, что-то придумывать и скрываться от Земли бесполезно. Притворяться и слать фальшивые отчеты стало бессмысленно. Матвей прикинул, на Земле уже должны были забеспокоиться. Скорее всего «Фаэтон» не успел добраться до Нептуна.

Жаль старичка-сердечника, операция на сердце откладывалась в долгий ящик. Вероятно «Фаэтон» отправят на разведку и одновременно вышлют спасательную миссию с Земли. «Фаэтон» будет на Уране уже через пять-шесть дней. Столько они с Геспером еще продержатся, но что сделает несчастный капитан против оравы сумасшедших колонистов? Правильно, ничего. Корабль с Земли прибудет через полтора месяца, это при условии, что ученые его уже отправили, а не стали дожидаться отчета капитана «Фаэтона»...

Матвей вчера сверился с положением планет, за более чем два месяца, Земля с Ураном значительно сблизились. Но даже полтора месяца им не продержаться. Матвей гадал, когда семейство поймет всю обреченность ситуации, а главное, что после этого предпримет. Они с Геспером, конечно, считались своими, но все же. Да и за полтора месяца проколоться можно бесчисленное количество раз, он, в принципе, уже начал. То, что в порыве вчера вечером казалось ничем иным, как спасением бедной девушки, сейчас воспринималось дерзостью на грани глупости. На душе скребли кошки. От результатов анализов так многое зависело.

Время ожидания тестов Матвей провел, как на иголках, вздрагивал и покрывался липкой испариной каждой раз, когда мимо лаборатории кто-нибудь проходил с характерной приволакивающей походкой.

Ему в который раз повезло, никто не зашел. Матвей с содроганием взглянул на расшифровку анализов и не поверил собственным глазам. Были бы ручные микроскопы, он бы сам все руками проверил, но их не было. Данные были противоречивые. С одной стороны бактерия из крови пропала, ее показатели совпадали с показателями самого Матвея, с другой стороны в крови Ольги кроме антител присутствовал еще один чужеродный элемент, который появился после введения вакцины. Неужели супер бактерия, или как там ее, супер вирус, мутировали? Непохоже. Ничего общего у нового элемента с бактерией не было. Матвей был глубоко озадачен, ему просто необходимо было назад в каюту и желательно сражу же провалиться в сон, последние две ночи нормально поспать не получилось.

Не получилось и сейчас. По дороге в каюту Матвей прошел мимо столовой. Вышло случайно, он просто не туда повернул. А он уже и забыл, как это ошибаться в направлении. Сегодня он просто задумался и пропустил нужный коридор.

В столовой явно что-то происходило. Матвея привлек шум. Что еще удумали поселенцы? Он остановился в дверях и присмотрелся. Дверь была открыта наполовину, так что можно было не заходить, просто смотреть.

Часть столовой, где обычно стоял шведский стол, была очищена от столов и стульев. Рядом повесили доску из лаборатории, на которой можно делать заметки неоновыми маркерами. Матвей сначала не понял суть каракулей, но потом до него дошло, да это классическая турнирная запись. Соревнование на вылет. Судя по сводной таблице, турнир был в самом разгаре. Записи на доске делала Микаэла, рыжая девушка, самая молодая и неактивная из семейства. Она как раз стояла спиной к Матвею и усердно марала доску. Рядом с ей появилась Кристина, ну как же без нее. Ее выход встретили хлопаньем и стуком, привлекшим внимание Матвея в коридоре.

- Итак, первый раунд закончен. Во второй вышли восемь человек. Нас ждет четыре боя и четыре победителя для полуфинала. Первый бой: Анри против Томаса. Второй: Пауль против Эндрю. Третий: Юн против Айры. Четвертый: Игорь против Ангелины.

Что? Девушка против парня? Хороший же способ выбрало семейство, чтобы избавить колонистов от агрессии.

Между тем начался первый бой. Вышли Анри и Томас, кто из них кто, Матвей не знал и не хотел знать. Хотя нет, Матвей узнал старшего участника, то был Томас, раньше он присутствовал в лаборатории. Значит молодой — Анри. Томас сразу встал в стойку, поднял руки к лицу. Матвей вспомнил, что однажды смотрел передачу про бокс — варварское развлечение прошлого, когда два спортсмена колотили друг друга на потеху публике, которая почему то считала это спортом, чем тогда гладиаторские бои не спорт? Томас вполне мог быть из прошлой эпохи, одним из первых принял таблетку молодости, тогда его навыки вполне объяснимы. Анри же был моложе, сильнее, выше, но мог и проиграть.

Соперники обменялись первыми ударами, Анри шел на пролом, Томас защищался. Чувствовалось, что Томас уступает в росте, Анри без особых стараний мог достать его, но старик неплохо защищался. Все атаки молодого пропадали в суе. Было видно, что Анри устал, но продолжал идти на таран, здесь то его Томас и подловил, нанес каскад просчитанных ударов, соперник не успел защититься уже от второго и теперь валялся на полу. То была несомненная победа Томаса, когда-то очень интеллигентного ученого, постоянно носящего очки, просто потому что он не считал нужным делать операцию.

Матвей поймал себя на мысли, что во время боя, малая часть сознания, вытравленная и давно похороненная, дала о себе знать. Из глубин души явилось дикое и первобытное «я», перетянуло контроль за телом на себя. Матвей неосознанно сжал кулаки, его руки подергивались в так ударов соперников, сердце бешено стучало. Он осознал это только под конец боя и постарался похоронить незваного гостя как можно глубже в недрах сознания. Как же мало человеку надо, всего шесть дней в отрыве от привычной социализации, и давно забытая человечеством агрессия лезет на первый план.

Он и не заметил, как на импровизированную арену вышли Пауль и Эндрю. Оба были примерно одного возраста и комплекции. Когда начался бой стало очевидно, что ни тот ни другой не обладают боевыми навыками. Атаки были скорее неуклюжими, чем эффективными. Пауль пытался подойти к сопернику вплотную, ухватить покрепче и как можно сильнее нанести удары в туловище. Однако, было похоже, что приступ неимоверной силы, которая помогла ему справиться с тупым ножом, пропал. Удары Пауля были сильными, но не сверхчеловеческими. Эндрю же не допускал ближнего боя, вытянутыми руками останавливал соперника и пытался пнуть.

Второй бой по яркости и зрелищности проигрывал первому. Матвей обратил внимание, что симпатии колонистов были на стороне Пауля. Но овации и подбадривания помогали плохо, тот проигрывал. Матвей же ждал от Пола неожиданного удара, который перевернет ход поединка. Эндрю блокировал руки противника и пнул того коленом в середину бедра, должно быть задел нерв, потому что Поль аж скривился от боли, но из последних усилий повалил противника на пол, теперь они катались по полу под улюлюканье толпы.

Внезапно Эндрю придавил соперника к полу, оседлал и начал душить, вполне натурально. Когда Поль начал хрипеть, Кристина остановила бой и объявила победителем Эндрю. Проигравший протестовал, громко оскорблял противника и требовал продолжить. Но Кристина была непреклонна.

Матвей решил уйти, тем более через один бой будет драться девушка, на что ему смотреть абсолютно не хотелось. Среди зрителей он видел Геспера, тот похоже наслаждался зрелищем, почему то Матвей не был удивлен. Если бы Матвей задержался немного подольше или смотрел не из-за полузакрытой двери, то заметил бы слева от арены стол, на котором лежала без сознания девушка из лазарета. Тогда бы, возможно, он понял причину проведения турнира и все могло бы закончиться по-другому.

Семейство тоже заметило, как отреагировал кристалл на кровь колониста. И терять им было уже нечего, о будущем они не думали. Их волновало только то, что кристалл теряет силу, ему нужна подпитка. Так почему бы не принести в жертву больную из лазарета, а за честь исполнения обязанностей жреца и проходило состязание.

Матвей дошел до каюты и не разуваясь упал на кровать. Минималистская спартанская обстановка за шесть дней успела осточертеть. Глазу не на чем остановиться.

Неприятно было осознавать, но если он умрет на Уране, родители узнают об этом от сотрудников корпорации, возможно даже они просто получат уведомление по почте. Да, Матвей им не сообщил, что летит на Уран. Он вообще не общался с отцом, а с матерью общение с каждым разом становилось более коротким. Сначала видео звонки, потом короткие отписки в мессенджере. Перед отлетом он не писал матери уже два месяца. Еще два месяца длился полет. Скорее всего, она что-то ему написала, он был недоступен, она подождала и написала еще, не дождалась ответа, забеспокоилась. Она ведь даже не знала, где именно он работает и живет.

Матвей схватился за голову. До чего по-свински он поступил. И как могло получиться, что он ни разу не вспомнил о родителях? Сначала новая земная жизнь увлекла Матвея, мечты ученого матери было не понять. Когда ж начались проблемы и депрессия от неудач, ему тем более не хотелось с ней разговаривать. Матвей вообще полностью замыкался в себе, справляться с проблемами он предпочитал сам. Тоже можно сказать и о Пауле, сначала они поддерживали связь, он знал, что друг все-таки полетел на Венеру, а вот, что случилось дальше и почему Пауль оказался на Уране, Матвей не знал, и винить кроме себя было не кого. Пауль честно стремился быть на связи. Матвей же часто читал его сообщения с большим опозданием, и подчас вообще не отвечал.

Действительно ли болезнь так изменила лучшего друга, или он менялся постепенно на протяжении всех трех лет? Матвей боялся, что уже не узнает ответа. Не надо быть клиологом, чтобы понимать, счастливый исход у операции «сбежать с Урана» маловероятен. Вопрос в том, кто выживет?

Матвей начинал дремать, он предусмотрительно задернул жалюзи, создавая иллюзию ночи, хотя даже по «земному» времени было не больше полудня.

В дверь постучали, громко и настойчиво. Кого черт принес? Неужели Геспер? Тогда случилось действительно экстраординарное. Матвей с тяжелым предчувствием сполз с кровати. Едва он щелкнул замком, как дверь распахнулась настежь. В проеме стоял Пауль. Матвей еще не совсем проснулся, образ друга наложился на обрывки сна и воспоминания о записи с видеокамеры. Матвею даже почудился нож в его руке. Ученый неосознанно отступил в глубь каюты на пару шагов.

Наваждение усиливал и потрепанный вид Пауля: заплывший глаз, ссадина на скуле. А, он же дрался сегодня в столовой, вспомнил Матвей.

- Мне нужна твоя помощь, - без обиняков начал Пауль. Простые, в общем-то слова никак не складывались в пазл. Не это он ожидал услышать.

- Пауль, что случилось? - больше Матвей ничего вразумительного не придумал.

На друга больно было смотреть, сейчас и не скажешь, что совсем недавно он убил человека, Пауль был подавлен. В его глазах появилось характерное выражение, которое Матвей за два года близкой дружбы узнавал без труда — у Пауля большие неприятности, но говорить он о них не может. Матвей еще сравнивал такое выражение лица с мордой затравленной собаки. Он часто видел таких при вылазках на природу на Земле. Очень хотелось помочь и защитить, но людям категорически нельзя было вмешиваться в жизнь дикой природы, максимум - наблюдать.

- Ирина...

ГЛАВА 13. Спасти Ирину, спасти всех

- Что, Ирина? - Матвей и сам не заметил, как вся жалость к Паулю куда-то испарилась.

- Она вышла в атмосферу.

- Зачем?- сердце ушло в пятки.

- Откуда я знаю! - вспылил Пауль. Матвей чуть не отшатнулся от таких резких перепадов.

- Она полетела к «темному пятну» - Пауль закончил уже совсем другим тоном.

В голове Матвея со скрипом закрутились шестеренки памяти. Инструктор на Земле упоминал «темное пятно», говорил, что как раз месяца через три оно доберется до станции. Черт. Атмосфера Урана необычайно спокойная по сравнению с другими планетами-гигантами, даже по сравнению с Нептуном, но есть одно но. Темные пятна, атмосферные вихри, в основном они расположены у экватора, и достигая полюсов значительно слабнут, но не в этот раз, о чем и предупреждал инструктор. Зачем же Ирине понадобился атмосферный вихрь, она была самой вменяемой из колонистов, Матвею совсем не хотелось думать, что Ирина настолько поддалась болезни, что лишилась разума.

- А почему ты пришел .. - Матвей не закончил, да и не требовалось.

Пауль кивнул, он прекрасно понял, о чем тот говорил.

- Они все немного... Заняты. К тому же там жуткий ветер, никто из ботаников-колонистов не способен с ним управиться, а ты сможешь.

Матвей его даже не дослушал, он только сейчас понял, что Ирина, может уже мертва.

- Пошли быстрее, где она? Далеко успела улететь?

- Ее скафандр пока не пропал с радара, но на вызовы она не отвечает, если вылетим сейчас, сможем ее нагнать, она не очень хорошо справляется с управлением. Матвея удивляло, что она вообще вправляется.

Однако, по дороге к шлюзам он забежал в лабораторию, Пауль начал психовать, зачем ненужное промедление? Но Матвей был непреклонен. Он быстро проверил траекторию движения Ирины. Она действительно целенаправленно стремилась навстречу «темному пятну», но управлять скафандром при порывистом ветре было неимоверно трудно, отчего ее постоянно сносило в сторону. Если они постараются, то вероятно, шанс ее опередить имелся. Матвей потратил еще несколько драгоценных минут, но выяснил, что темное пятно буквально несколько часов назад надолго задержалось над аномальным островом. Что же там такое произошло, что Ирину как клещами потянуло со станции и почему именно Ирину? Матвей догадывался, но душил догадки на корню.

- Скорее, у нас почти не осталось времени, - Матвей уже бежал в шлюзовой отсек.

- А я что только что говорил.

Казалось, что стандартная процедура прохождения шлюзов занимает вечность, а не жалкие десять минут. Но вот они в атмосфере, и Матвея чуть не расплющило об обшивку станции.

- Старайся держаться как можно дальше от поверхности. - искаженный помехами голос Пауля слышался незнакомым и злым.

Совет был несомненно нужный. Коварные порывы ветра постоянно меняли направление, если зазеваться, не успеешь оглянуться, как окажешься в ледяном море метана, а из него не так-то легко выбраться. Собственно только поэтому Паулю и понадобилась помощь Матвея. Минут через пять Матвей привык к изменчивому ветру, приноровился, управлять скафандром стало проще. Пауль справлялся еще лучше, сказывался больший опыт. Матвей, хоть и постоянно тренировался на Земле, но не на таком ветру, и экипировка была другой, что уж говорить.

- Еще немного и мы догоним ее, она замедляется, - раздалось в наушниках. Похоже Пауль уже жалел, что взял с собой Матвея. Вылазка оказалась легче, чем он думал, помощь Матвея не понадобилась.

Матвей же думал, что случись что, его жизнь зависит от психопата, совсем недавно просто так зарезавшего беззащитного человека. От бывшего друга кроме внешности ничего не осталось.

Минут через пять «темное пятно» стало видно невооруженным взглядом.

Порывы ветра и без того мощные стали почти непреодолимыми. Впереди, заполняя весь горизонт, крутилась черная воронка. Матвей видел немало видео ураганов и смерчей, но «темное пятно» не было похоже ни на одно из них. Основание воронки уходило в метановое море, поднимая часть жидкости в атмосферу. Серо-стальная у основания, в середине доминировал нежно голубой цвет, почти сливаясь с воздухом. Верхушка воронки была матово-черной. Сквозь нее ничего нельзя было рассмотреть. Темные сгустки при вращении отлетали от ядра и опять притягивались. По ним легко было определить так называемый «горизонт событий», переступив который, дороги назад не было. И почти на его границе зависла Ирина. Она напоминала сломанную куклу, так неестественно выглядело ее тело, непонятно была ли она в сознании, скорее всего нет. В экстренной ситуации, когда по внутренним датчикам выходило, что человек потерял сознание, скафандр мог поддерживать взятое направление и не дать хозяину разбиться или утонуть в море. Обычно движение прекращалось, скафандр зависал на одном месте, очень удачная функция, в свое время спасла немало жизней, как сейчас Ирине.

Не потеряй Ирина сознание, Матвей с Паулем точно бы опоздали.

Они подлетели к девушке, всеми силами пытаясь не сорваться в вихрь. Матвей приложил недюжинные усилия, чтобы отвести взгляд от воронки, она притягивала как магнит. Матовая чернота лишала воли. Только неудачное движение Пауля привело Матвея в чувство, друг не рассчитал скорости и переступил черту, после которой мощности скафандра уже не хватало, его затягивало в цент воронки. Матвей схватил его за руку. Неудобная перчатка плохо фиксировалась. Гладкий материал скафандра не давал зацепиться. Сам Пауль цеплялся за перчатку друга с силой обреченного. На мгновение их взгляды встретились, может быть, первый раз за пребывание на станции Матвей узнал старого друга. Матвей чувствовал, что их обоих начинает засасывать в смерч. Другой рукой он держался за шлевку скафандра Ирины и именно это их всех спасло. Умный скафандр Ирины, зафиксировал дополнительную нагрузку, Матвей тянул его в сторону потенциальной опасности, а с находящейся без сознания хозяйкой по логике машины он должен был оставаться на месте. Скафандр выложился на максимум, но не дал Ирине сдвинуться с места, а вместе с ней и ее спасателям. Мощности трех машин хватило, чтобы не перелететь через «горизонт событий» смерча.

Они втроем балансировали на грани, если не будут совершать необдуманных действий, смерч им не страшен. Трудно было решить, что делать с Ириной, такая удобная фиксация скафандра не дала им пропасть в воронке, сейчас же наоборот мешала оттащить Ирину на станцию.

- Надо найти кнопку отключения «автопилота» - Пауль вышел на связь и прерывисто дышал в микрофон.

- Мы не справимся с управлением, при таком ветре мы ее не дотащим до станции даже вдвоем!

- И что ты предлагаешь, висеть здесь до скончания веков?

Удерживаться на одном месте было действительно чертовски сложно.

- Хорошо, давай попробуем, но я нажму кнопку «автопилота» на ее скафандре при малейшем сомнении, что мы справляемся.

- Отлично, мы справимся, куда мы денемся, - агрессивный оптимизм Паулю сомнения только усиливал.

По команде, Матвей нажал на специальную кнопку на скафандре Ирины, парни вдвоем крепко держали девушку. Им повезло, и удалось отлететь метров на триста, пока очередной порыв ветра чуть не свел на нет их усилия. Они все еще находились на приличном расстоянии от вихря, но все могло измениться в любую минуту. Так они совершили еще несколько перебежек. Движение осложняло еще и то, что действовать они должны были слаженно, как единый механизм. Матвей уже не чувствовал рук. Завтра, если оно для него настанет, мышцы будут беспощадно болеть. Он чувствовал, что его предел близок, да и Пауль заметно сдал. Матвей резко нажал на кнопку, возобновляя фиксацию скафандра Ирины.

- Ты с ума сошел? - Пауль чуть не сорвался.

- Так дело не пойдет, мы не справимся, надо ее разбудить.

Матвей принялся аккуратно трясти девушку, одновременно слал ей сообщения почти крича в микрофон. Пауль с недоверием смотрел на его попытки, что-то тому не верилось в благоприятный исход. Однако, Ирина зашевелилась и даже открыла глаза, но в них была беспросветная пустота. Она напоминало колонистов в день прилета на станцию. Такими они предстали перед незамутненным взглядом землян. Уже потом, насмотревшись на всякое, Матвей перестал так отчетливо чувствовать отстраненность поселенцев.

- Бесполезно...

Пауль тоже прекрасно понимал, что Ирина в более-менее адекватное состояние придет не скоро, хорошо хоть у нее приступ падучей не начался, тогда бы даже умный скафандр не спас.

- Есть идея...Пауль, мы должны подраться.

- Рехнулся? На таком ветру? И как это поможет?

- Поможет, не сомневайся... - и нанес первый удар. Расчет Матвея был прост. Ирина отошла от обморока, но сознание все еще было в отключке. Бактерия непостижимым образом наверстывала упущенное, может, вихрь захватил в воронку часть пещеры? И это так повлияло на Ирину? Могло быть и так. Необходимо было привести ее в чувство, а судя по опытам Геспера, даже натуральный тироксин в небольших количествах помогал немного прийти в себя. Драка Пауля и Матвея над ледяным океаном так близко от вихря должна вызвать немалую такую тревогу у Ирины, если, конечно, она хоть что-то может сейчас воспринимать.

Но Матвей и сам не рассчитал насколько трудно выполнить задуманное. Ударив Пауля, он сам чуть не потерял управление, стал падать в низ, только чудом не долетев до моря. В то же время он понял, что напал не совсем из-за Ирины. Матвею нужно было выплеснуть накопившееся, иначе он мог взорваться. А как это сделать? Подсознание получило ответ там, на станции, когда он в полузакрытую дверь наблюдал за варварским боем. Ум порицал увиденное, а глубинное я делало свои выводы, не спеша ими делиться. Сейчас, после удара он почувствовал себя обновленным, как никогда отдохнувшим, хотя все тело потрясывало. Матвей никогда по-настоящему никого не бил, мозг просто отказывался соглашаться с происходящим.

Пока Матвей разбирался с собственными эмоциями, Пауль не терял времени даром, для него агрессия стала за последние два дня обычным делом, никакой рефлексии, такие сложные эмоции пропадали от болезни первыми.

Не прошло и пяти минут, как осторожничающий Матвей начал бить в полную силу. Конечно скафандры почти полностью гасили силу удара, но опасность была не в этом, Получающий удары мог по инерции отлететь и упасть в метановое море, да и сами скафандры могли повредиться. Особенно надо было переживать за стеклопластик на шлеме. Матвею припомнилось, что при последних испытаниях выяснилось, что он недостаточно прочен, при неудачном падении на острые камни, мог не выдержать. Но какие ж острые камни на Уране? Вот сюда и свезли неудачную партию. Все это проскользнуло в мозгу Матвея за секунду, пока Пауль доставал из внешнего основного кармана на бедре увесистый кусок арматуры, друг то оказывается подготовился на славу.

Матвею ничего не оставалось, как отчаянно защищаться и не пропускать выпады. Третий удар Пауля вполне претендовал на разбитое стекло скафандра, но обошлось. Матвею же кроме глухой обороны похвастаться было нечем. Однако, через пару-тройку минут Матвею крупно повезло — удалось подловить Пауля и выбить из рук оружие. Кусок стального прута стремительно падал в море. Противники проводили его взглядом и приготовились продолжать, совершенно забыв про Ирину. Она же действительно оклемалась и кинулась их разнимать, чуть не устроила еще больший сумбур своей внезапностью.

Поостыв и придя в себя, парни успокоились. И в абсолютной тишине возвращались на станцию. Они не спрашивали Ирину, зачем она полетела к воронке, все-равно она не знала. Она же не выясняла, что за представление они устроили.

Матвей чувствовал, что пережитой агрессии ему хватит до конца жизни.

По возвращению на станцию, после никому не нужной дезинфекции, Ирине стало опять плохо. Матвей практически на руках внес ее в общую комнату. Здесь их ждал новый сюрприз. На станции была почти совершенная тишина. Матвей задавался вопросом, что еще могли учудить колонисты за два часа их отсутствия и ужасался, да все, что угодно!

***

За два часа, пятнадцать минут до возвращения покинувших станцию Пауля и Матвея.

Второй раунд состязания был в самом разгаре. Геспер сидел в первых рядах, старательно изображая интерес и оживление. Еще не время раскрываться. Вчерашнее спонтанное убийство здорово его напрягло. Так не вовремя, черт бы побрал несдержанного психа Пауля. Он спутал все планы Геспера. На арене между тем происходил четвертый поединок, он кричал и улюлюкал вместе со всеми, хотя даже не воспринимал, что происходит на сцене. Геспер напряженно выстраивал новую концепцию. Его мозг мог просчитать вероятности ничуть не хуже компьютера, но не так быстро, конечно же. К быстрым действиям подталкивала девушка, без движений лежащая на крайнем справа столе. Еще два боя и определится победитель, тот, кто заслужит право принести ее в жертву. Терминология Геспера не удивляла, он привык все называться своими именами. И если опираться на обрывки второго раунда, которые все-таки пробились к нему в мозг, то возможно ритуальным убийцей имеет все шансы стать девушка, Ангелина из последнего боя вышла победительницей.

Геспер незаметно щелкнул пальцами. Так он всегда заканчивал цикл расчетов. Что ж, он решился. Перед финалом Кристина объявила небольшой перерыв. Геспер использовал его по полной программе. Перед последним боем Геспер оказался почти в дверях. Он быстро выскользнул из зала. Быстра добежал до лаборатории и надел кислородную маску. А по вентиляции в зал уже шла ударная доза сонного газа. Дурман расползался по всей станции, но основная доза была сосредоточена на столовой.

Геспер захлопнул дверь и пошел за роботом погрузчиком. Впереди у него была тяжелая работенка.

Он решил начать с лазарета. Робот под его чутким руководством погрузил пять человек, люди, конечно, не мешки с провизией, но другого выхода не было. Они направились а аварийную часть станции. Там располагались сонные капсулы на случай экстренной ситуации. В планах Геспера было поместить всех поселенцев в сон-камеры. Он планировал это сделать дня со второго, но предпочитал наблюдать и анализировать пока ситуация, как он признался Матвею не вышла из-под контроля. Геспер винил себя в смерти колониста, но что он мог сделать? Погрузить всех в сон сразу по прибытию и так ничего и не узнать? Опять вспомнилась последняя встреча с Майклом и немыслимая тайна корпорации. Неужели он стал как они? Или даже хуже, раз его игра стоила любых свеч.

Робот-погрузчик медленно полз по основному коридору, чем основательно раздражал Геспера. Внезапно со стуком захлопнулась одна из дверей. Сквозняков на станции не было. Геспер достал из кармана маленький пистолет Ники. Началась игра по-крупному. На станции среди колонистов, а также на космических кораблях на оружие было наложено строжайшее табу по вполне понятным причинам. Даже Гесперу не удалось провести ничего даже близко похожее на оружие. Правила знали все, поэтому колонистам совсем не пришло в голову проверить багаж, отобранный у гостей. Геспер преспокойно нашел в саквояже Ники никем нетронутый мини пистолет с патронами. Сейчас он аккуратно его достал и направился к подозрительной двери.

Геспер очень осторожно зашел в комнату. Спиной к нему стояла Ольга, она даже не догадывалась, что не одна. Геспер лихорадочно соображал, что с ней делать и почему она не заснула? В этот момент девушка повернулась и с удивлением уставилась на гостя. В руке у Геспера был пистолет, а на лице кислородная маска.

Ольга поняла, что случилось что-то страшное после боев, с которых она сбежала, решила опередить мужчину и быстро расставила все по полочкам.

- Геспер, не стреляйте! Я теперь выздоровела, я как вы. Матвей дал мне противоядие.

Не понятно на какую реакцию рассчитывала Ольга, но Геспер опустил пистолет и так витиевато выругался, что девушка покраснела.

Оставил на пять минут мальчишку без присмотра, и вот, пожалуйста. Геспер с сомнением посмотрел на Ольгу, вряд ли она выздоровела, но сейчас не время с этим разбираться.

- Это прекрасно, Ольга, да и простите за нецензурную брань, я и забыл, что вы говорите по-русски.

Ольга пожала плечами, это не самая их большая проблема. А переводчики и правда не переводили мат от слова совсем, и не обойти это было никакими настройками.

- Ольга, я сейчас задам вам глупый вопрос. Почему вы не спите? По станции распылен сонный газ в немалой концентрации. Вы должны видеть пятый сон.

- Так все просто. Мы, то есть, те, кто побывал в пещере почти не спим. Я это вчера Матвею рассказала...

Геспер еле сдержался, чтобы не выругаться снова.

- Плохие новости, Ольга, у нас с вами три сильных противника: Кристина, Микаэла и Игорь.

- А как же Пауль и Ирина? - удивилась Ольга.

- По показателям станционного компьютера они вылетели со станции, но сейчас возвращаются назад вместе с Матвеем. Вот до их прилета нам надо успеть все закончить.

- Закончить что? - Ольга настороженно покосилась на пистолет в руке Геспера.

- Перевезти всех уснувших в сонные капсулы. Надеюсь, там они будут в безопасности. Так что пошлите, Ольга, у нас совсем нет времени.

Они отвезли первую партию в сонные капсулы, потом вернулись за оставшимися четырьмя обитателями лазарета. Геспер все время был начеку, но им никто не встретился.

Дальше они направились в столовую, где и находились почти все поселенцы. Геспер очень осторожно заглянул в комнату, но там все мирно спали, остатков «семейства» не было видно. Прошел час, им оставалось еще два-три рейса, как появились враги.

Кристина и Микаэла молча шли на Геспера, не обращая никакого внимания на пистолет. Гесперу совсем не хотелось стрелять, но, похоже другого выхода не было.

- Кристина, вы же умная женщина, ученый, неужели вы не понимаете, что кристалл скоро потухнет окончательно, никакая кровь его не спасет. Единственный выход — посетить еще раз пещеру и во всем разобраться. Я такой же как и вы, только инфицирован намного позже. Признайте, болезнь здорово разъедает мозги, поэтому советую ко мне прислушаться.

Кристина остановилась, подняла руку, останавливая Микаэлу. В словах новоприбывшего был смысл. Давно пора было вернуться в пещеру, как они сами этого не понимали. И балласт в лице остальных колонистов сейчас уже не нужен, маски сорваны, изображать нормальную деятельность перед Землей больше не нужно.

- Вылетаем на аномальный остров через десять минут.

Вот же ж командирша, устало подумал Геспер.

- Кристина мне надо закончить с уснувшими, а вам дождаться Пауля, Матвея и Ирину.

Через полчаса Геспер с Ольгой закончили с телами колонистов и, сидя напротив Кристины и Микаэлы, стали дожидаться покинувших станцию. Они появились еще через двадцать минут. Матвей почти на руках нес Ирину, Пауль шел за ними.

Геспер облегченно вздохнул, можно лететь на остров, но что-то не давало ему покоя. Ах, вот оно, а где же Игорь?

ГЛАВА 14. Во имя...

Земля, 25 сентября 2037 год.

По залу шла девушка, невысокая, хрупкая. Звали ее Аня Мара, выглядела она обманчиво

моложавой, два месяца назад ей исполнилось 39 лет. Аня настаивала, что всему виной некий

синдром, которым она страдает с детства. Однако, девушке на собственную внешность было

глубоко наплевать. Когда она смотрела в зеркало, то видела не цельный образ, а отдельные

детали: широкие брови, тонкий нос, родинка на щеке, в единое целое все это не

складывалось. Как впрочем, так же она видела и других.

Сейчас она шла по ярко освещенному многоярусному залу, вокруг сидели мужчины и

женщины в одинаковых безликих костюмах. Она видела не отдельных людей, а двести пар

глаз, множество носов, больших и маленьких и не закрывающиеся рты. Аня плохо

разбиралась в проявлении эмоций, но даже она понимала, им все равно. Каждый занят своим

делом, а уж ее доклад рассматривают, как время передохнуть, написать сообщение, покопаться в

телефоне.

В душе Ани зарождалась ненависть, ну как они не понимают? Осталось так мало

времени. Скоро привычный мир исчезнет с лица Земли, человечество скатится в каменный

век, конечно же, не все, а те, кто выживет, жалкие крохи уцелевших. А они продолжают

просматривать жвачку новостей в информационной ленте. Пройдёт несколько лет,

большинство из них не останется в живых, а остальные будут корить себя за лень и

равнодушие. Так думала Аня, поднимаясь на трибуну для доклада.

Аня Мара была основательницей и лидером корпорации «Наука», которая в последнее

время стремительно завоевывала как рынок, так и сердца обывателей. Все благодаря Ане.

Она стала современной иконой, на нее стремились быть похожими, для молодежи она стала

новой «мессией». Политика корпорации основывалась на экстремально современных

технологических решениях, причем в каждом случае предпочтение оказывалось самому

революционному и экологичному. Перед маркетологами стояла задача сорвать шаблоны,

показать как можно жить по-другому, расшатать закостенелое сознание обывателей.

Это была лишь прелюдия к большему, главной цели в жизни Ани — предотвратить

глобальную природную катастрофу, и даже больше — заставить людей отступить от живой

природы, отделить человечество, посадить в резервацию, где оно не сможет навредить.

Сейчас же в резервации жила природа, а люди, как смертельный и преопасный вирус

господствовали на планете. И как любой вирус имели цель лишь разрушительную.

Аня часто представляла современных людей клетками вируса, а Землю телом большого

неповоротливого, но бесконечно милого животного. В стародавние времена у существа

начались проблемы — у него завелись люди. Сначала животное не замечало перемен. Люди

вели себя тихо, приносили пользу организму, но потом что-то случилось, и симбиоз

нарушился.

Люди стали угрожать существу, они маниакально и методично уничтожали носителя

изнутри. Существо сопротивлялось, но не было способно избавиться от непрошеных гостей.

Выхода у него было только два: умереть самому и забрать с собой неблагодарных

постояльцев, либо же решиться на радикальную терапию, которая, несомненно, поможет

очистить организм от людей, но и само существо пострадает чрезмерно.

Было еще два варианта. Первый - вирус вырвется за пределы носителя, Аня не хотела даже думать о

последствиях, при самой средней фантазии картины рисовались ужасные. Ну а второй -

вирус перестроится, в корне изменит агрессивную структуру. Случится чудо - вчерашние

вредители станут полезными для общей системы жизнедеятельности существа. Вот этот

второй вариант был главным делом, целью жизни Ани.

Вот так Мара представляла себе людей и планету.

Она многого добилась на пути к своей цели, но сейчас, поднимаясь на трибуну и

готовясь начать выступление, чувствовала только злость и разочарование. Никто не

собирался ее слушать. Максимум на который, она могла рассчитывать, делегаты поставят

галочку, доложат своим правительствам, что послушали потешную. Да, неплохо говорила, и

все на этом. Но кто ж действительно заботится о глобальном потеплении?

Среднестатистического человека больше волнуют изжога и неприятности на работе. Люди о

природе даже и не вспоминают, у них свой мир. И природа в него не вписывается.

Аня аккуратно сложила ранее заготовленную речь. Нет, разговорами их не проймешь.

Она подняла руки с зажатыми в кулаке листами как можно выше, все-таки, рост у нее был

невысокий и она терялась за трибуной. Некоторые делегаты удивленно следили за

выступающей, происходило что-то явно вне сценария.

Аня медленно разорвала тщательно написанную лучшими маркетологами корпорации

речь.

- Поздно делать доклады, шанс упущен. Катаклизмы не остановить.

Она подбросила разорванные куски бумаги в воздух. Бумажные обрывки закружились. На них как зачарованные уставились делегаты. Никто не знал, как реагировать.

Аня, между тем, уже спустилась с трибуны и направилась к выходу. Здесь ей делать больше

нечего.

Уже через пол-часа все ведущие новостные агентства пестрели заголовками:

эксцентричная миллионерша в который раз произвела фурор. Кто-то откровенно смеялся,

были и те, кто далеко не в первый раз принялся обсуждать внешность героини. Но многие

уловили суть послания, задались вопросом, а что собственно имела в виду Аня? Какие

катаклизмы? Люди так привыкли к плохим новостям. Страшное происходило постоянно, но

где-то там, далеко от привычной устроенной жизни большинства. На миг стало неприятно.

Видео с выступлением Ани стало вирусным в течение пяти часов. На следующий день

оно достигло максимального количества репостов, побив рекорд предыдущего с танцующей

обезьяной. И собственно все, через два дня о происшествии никто не вспоминал. Появились

новые герои.

Ане на все это было глубоко наплевать. Она ехала на заднем сидении машины

собственного производства, работающей от солнечных батарей. Смотрела в окно, но ничего

не видела, ее мысли были далеко. Водитель слишком резко притормозил на перекрестке, чем

вырвал Аню из страны грез. Наличие водителя было не просто блажью. Мисс Мара

физически была не способна научиться водить машину. Что-то с ее мозгами было явно не в

порядке.

У Ани было много особенностей. Одна из них — она не опосредованно наблюдала

работу внутренних органов. Аня без врачей могла понять, что испытывает проблемы с

сердцем или с желудком, например. И дело совсем не в боли. Она это знала, как, допустим,

люди могут увидеть вскочивший прыщ, если поглядят в зеркало. Когда она поняла, что

другие так не могут, безмерно удивилась. Вот и сейчас она буквально видела, как в мозгу

«щелкнуло», изменились химические процессы. Она выглянула в окно машины и вместо

людей видела ходячие манекены, инородные пластиковые тела, претендующие на звание

венца всего живого.

В этот момент Аня поняла, что все решила. Сегодня на совете управления она поставит

ультиматум. Ее поддержат, она не сомневалась. Оставалось ехать ещё сорок пять минут по

темнеющим улицам загазованного мегаполиса.

Аню ждали в главной башни корпорации, тонкой, уходящей шпилем в небо, построенной по особой технологии. На самом последнем этаже в слабо освещённом зале (Аня не любила яркий свет) собралось шесть человек. Пятеро ни о чем не догадывались, терялись в сомнениях. Шестому, звали его Арнав, весь последний день не давало покое выступление Ани.

Он хорошо ее знал и понял, произошло непоправимое, сегодняшнее

экстренное собрание тому доказательство. Арнав догадывался, что потребует от совета Аня,

и содрагался. Мара опаздывала, а Арнав хотел растянуть ожидание на вечность. Пару раз он

порывался уйти, сбежать, но не смог, то была бы трусость в худшем проявлении.

Дверь зала резко открылась, на пороге застыла Аня. Арнаву пришло в голову, что она не

может войти, пока ее не пригласили, как в древних вампирских сказаниях. Глупая мысль

тотчас его покинула, потому что Аня, не здороваясь, перешла к главному.

- Вы все видели. Они безнадежны. Мы долго говорили. Пришло время действовать.

Пятеро застыли в напряжении, Арнав обреченно вздохнул. Аня заняла главное место за

столом.

- Я сейчас активирую систему, кто не со мной, выход там, - она почему-то показала

рукой не на дверь, а на окно. Никто, кроме Арнава намек не понял. - С предателями мне не

по пути.

Совсем недавно, Арнав, ведущий климатолог, выявил цепь закономерностей, когда самое

незначительное событие запускает, казалось бы, несвязанные процессы. Те, в итоге,

приводят к глобальным изменениям, вызывающим природные катаклизмы страшной силы.

Незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия.

Давно известная теория хаоса гласит: взмах крыла бабочки на одном конце земного шара

может вызвать ураган на другом.

Арнав же нашел конкретные механизмы, запускающие цепочку глобальных

катаклизмов. Вот, что имела ввиду Аня, когда говорила, что активирует систему.

Ученые были в растерянности, все они были идеалистами, молящимися на Аню, но одно

дело гипотетически рассуждать о чем-то, другое дело по-настоящему сделать. Все молчали.

Арнав не верил глазам, согласны?

- Господи, Аня, во что ты превратилась? - Анвар не смог усидеть на месте, он встал,

опрокинул кресло. - Я не допущу!

Аня не собиралась никого переубеждать, особенно с Арнавом бесполезная трата

времени. Она вызвала начальника личной охраны, он, как и его подчиненные, мог исполнить

любое поручение.

- Уберите мистера Арнава из башни, он здесь больше не работает.

Телохранители вывели упирающегося климатолога из зала. Он не успокаивался и

кричал, чтобы Аня одумалась.

Как только дверь за ними закрылась. Аня ввела на телефоне короткий номер быстрого

набора.

- И да, Джек, если я недостаточно ясно выразилась. Мистер Арнав больше не работает

на корпорацию. Он вообще больше нигде не сможет работать. Методы меня не интересуют.

Она положила телефонную трубку на место и обвела взглядом оставшихся членов

совета.

- Есть еще несогласные?

Ученые потерянно смотрели под ноги, не решаясь взглянуть на коллег.

- Вот и прекрасно. Завтра нас ждут большие перемены. После показательных бедствий,

даже самые закостенелые и равнодушные одумаются. Скоро корпорация установит свою

власть и научит людей жить правильно.

1 октября, 2037 год.

Маленькая Элени, несмотря на возраст была очень сообразительной девочкой. Она уже

знала, что сегодня праздник, день независимости, а значит мама не пойдет на работу. Сначала

они поедут на занятия балетом, а потом в горы. Но на балет они не попали. Позвонила

преподавательница и сказала, что заболела. Элени не сильно расстроилась. Больше времени

проведет с мамой в горах. Девочка понимала, чтобы они жили, мама должна ходить на

работу. Мама очень гордилась таким понимающим ребёнком. У всех подруг, дети потрепали

немало нервов родителям, то вымогая дорогущую игрушку или гаджет, то отказываясь

оставаться в детском садике. А ее Элени умница дочка.

Девочка с матерью загрузились в машину. Тойота медленно пробиралась по главной

улице средиземноморского островного городка. Улица тянулась вдоль набережной и сейчас

практически стояла. Муниципальные власти решили устроить ремонт канализации. И без

того загруженная дорога стала непроходимой. Элени во все глаза смотрела в окно. Ей было

все интересно, от зеленоватого перелива волн до не спешно гуляющих пешеходов. А в

соседней машине на нее уставилась маленькая собачка, она высунула морду в окно и звонко

лаяла.

Мама же совершенно не обращала внимание ни на красоты природы, ни на что-либо

еще. Её не покидала мысль, что через неделю садик закрывается на каникулы, срочно надо

найти няню на целый день, а не как сейчас на пол дня. Мария уже сказала, что не может с

утра сидеть с ребенком. На работе отпуск не дают. Оставить ребенка одного не было и речи.

Она вчера в пух и прах разругалась со сварливой соседской старушенцией. Та не упустит

возможности отомстить и, конечно, наябедничает в социальные службы, с нее станется.

Женщина чувствовала, как горечь медленно, но верно подбирается к горлу, на глаза

навернулись слезы. Хоть покупай маме билет на самолет, чтобы посидела с Элени, но

сможет ли та приехать? Как же все несправедливо!

Вот бы что-нибудь произошло, и проблемы разрешились сами собой!

Через десять минут удалось миновать затор и выбраться из города, их ждал горный

серпантин. Мама сосредоточилась на вождении. Элени во все глаза следила за сменой

ландшафта, невысокие корявые кустарники и выжженная до золотой желтизны трава

уступали место высоким хвойным деревьям. После получаса петляния по горам они

приехали на место пикника.

Чистенькие скамеечки и аккуратные навесы успокаивали и поднимали настроение. Пока

женщина возилась с продуктами, Элени выскочила из машины и поскакала по хвойным

иголкам собирать шишки. Мама прикрикнула, чтобы от нее не отходила, пришлось малышке

вернуться. На Пикнике они были не одни. Под соседними навесами расположилось еще

несколько семей.

- Мама мама, пошли посмотрим на море!

Женщина нехотя оставила нераспакованные пакеты и пошла вместе с девочкой на

смотровою площадку. Она находилась довольно высоко над уровнем моря, и с обрыва

открывался поистине впечатляющий вид. С одной стороны были высокие белые скалы, а с

другой как раз заканчивался город. Не так давно здесь отстроили марину, новый порт.

Солнечные блики весело играли в хлопающих на ветру белых парусах яхт. За ними тянулась

череда тяжелых грузовых кораблей. Женщина засмотрелась и не заметила, что Элени

настойчиво тянет за рукав.

-Мама, мама,

- Что такое, лапочка?

- Мама, там водяная гора.

- Что ты такое...

Она не договорила. От белых скал, где был выход из бухты в Средиземное море,

стремительно приближался огромный вал. Все произошло так быстро, они просто стояли и

смотрели, как высоченная волна накрывает порт, поглощает красивые яхты и модные

магазины. А потом вал устремился в город, сметая все на своем пути.

К двум часам нижняя часть города оказалась под слоем воды от метра до трех. Якорные

цепи, швартовы судов, стоящих в гавани, лопнули, и суда оказались во власти ветра и волн.

Нежное октябрьское солнце освещало жуткую картину: огромные океанские пароходы

раскачивались среди зданий. Тут уцелевшие одиночки цеплялись за балки и вырванные с

корнем деревья, там на стене разбитого дома или куске полового настила гроздьями висели

люди, видя в этом единственную надежду на спасение. Многие не решались вплавь

добраться до центра города, который располагался на возвышенности, вода туда не попала.

Всего этого мать Элени еще не видела. Она настойчиво набирала номер сестры Пенелопы.

Она жила на материке, но и ее не обошли стороной катаклизмы.

Пенелопа с мужем снимали половину старого таунхауса. Жить в квартире им обоим не

нравилось, тем более у них было две больших собаки, а им не место в городской квартире.

Пусть поселок, в котором они жили находился в тридцати километрах от столицы, и они

тратили каждый день два часа на дорогу, они не жаловались. Снимать дом в черте города

молодой семье не по карману.

У Пенелопы было плохое настроение. Вчера Андреас поздно вернулся домой, его

привезли. Сам то он был ехать не в состоянии. За последний год гулянки множились в

геометрической прогрессии, и самое худшее, Пенелопа уже не уверена в верности мужа.

Черная ревность стала постоянной спутницей. Пенелопа считала себя очень несчастной

женщиной с кучей проблем.

Она почувствовала запах гари, когда смотрела местные новости по телевизору. Лесные

пожары, начавшиеся недавно от аномальной для начала октября жары, распространялись с

огромной скоростью. Из-за шквалистого ветра, перекинулись на некоторые прибрежные

поселки. По последним данным погибли 80 человек. Но диктор же уверял, что судя по

направлению ветра, их поселок должен избежать пламени! Однако, уже через несколько

минут, выглянув на улицу, Пенелопа увидела горящие сосны. Окна разбились.

Пенелопа и ее муж успели выбежать из дома, прихватив одну из собак, вторая гуляла на

улице и ее нигде не было видно. Все произошло за секунды. Анреас догадался схватить

полотенце и намочить его, прежде чем выбежать из дома. Это спасло им жизнь, они

побежали к морю. Вокруг взрывались канистры с бензином. Повсюду летали горящие

сосновые шишки. Можно было слышать взрывы, как будто они были на такой далекой войне

1974 года, про которую рассказывал дедушка. Пламя приближалось с огромной скоростью, и

ничего нельзя было сделать, только бежать.

Некоторые жители поселка пытались сохранить имущество, поливая дома из садовых

шлангов, другие просто убегали. Пенелопа и Андреас пока не знали, спаслись ли их соседи.

***

Аня Мара была так занята, что не стала тратить время на чтение сообщений от матери.

Что она могла написать? Посмотрела новый сериал или прислала фото, как кормит голубей в

парке. Еще столько надо успеть: подготовить выступления, связаться с ведущими

информационными каналами. Но самое главное, необходимо полностью остановить

катаклизмы. Распространение пожаров и наводнений должно идти четко по графику и в

определенных местах.

Ну вот и все, осталось совсем немного, можно и отдохнуть. Аня заварила зеленый чай и

вспомнила о сообщениях от матери.

«Анечка. Ты представляешь! Я такая домоседка, за всю жизнь только пару раз

выбиралась из родного городка. А два дня назад ко мне зашла Катерина и рассказала, что ее

муж заболел, а они должны были поехать в отпуск в путешествие. И знаешь, я решилась,

давно пора начинать! Обязательно пришлю тебе фотографию на фоне гондолы!»

Аня уронила чашку, та разбилась и обдала горячими брызгами. С сегодняшнего утра

города гондол больше не существовало. Телефон матери был отключен.

ГЛАВА 15. В ожидании Лимба

2120 год, Уран

Ирина странно себя чувствовала, вроде и опираешься обо что-то, но не лежишь; руки, ноги свободно болтаются в воздухе. Она открыла глаза и увидела Матвея, он нес ее на руках. Слева от них шел Пауль, в его взгляде четко читалась ревность. Кто бы мог подумать, что болезнь не ослабит чувства, а только усилит. Пауль в последнее время время стал просто невыносим, поджидал ее в коридорах, ходил по пятам. Сбылось ее желание - если раньше он просто проявлял к ней интерес, который имел все шансы перерасти в нечто большее, то сейчас, особенно последнюю неделю он смотрел не нее именно тем взглядом обожания, как она тогда и хотела.

Странно влияет бактерия на человека. Микаэла же, как заболела, вообще забыла о существовании принца сердца Пауля, замкнулась, полностью переключилась на кристалл. Хотя она была из первой шестерки и сознание у нее не так затуманилось, как у остальных, особенно, тех, кто прописался в лазарете.

Сама Ирина охладела к Паулю. Но считала, что с бактерией сие вообще никак не связано. А после внезапного убийства, она старалась избегать Пауля, он превратился в абсолютно неуправляемого агрессора.

Мальчик Матвей был такой внимательный. Несмотря на моложавую внешность, для шестидесятилетней Ирины двадцатитрехлетние Пауль с Матвеем были не более чем мальчишки. Она в отличие от других ни разу не пожалела, что приняла таблетку молодости. Как жаль, что болезнь все испортила.

Ирина уже не надеялась на счастливое разрешение. Тем более, на самом-то деле, она не хотела выздоравливать. Ирина не знала, как у других, но у нее с кристаллом установилась нерушимая связь. С каждым днем она все более забывала, как жила раньше. Той жизни и не существовало вовсе. Так, сон, забытый в миг, когда вы проснулись, так и все переживания и надежды Ирины из прошлого были для Ирины настоящей не более чем отголоском, затухающей вспышкой отгремевшего фейерверка.

Матвей так обрадовался, когда Ирина пришла в себя, что той стало стыдно от подобных мыслей. Видно было невооруженным взглядом, что в ее обществе парень расцветает. Хотя Ирину удивляло, на что рассчитывает Матвей? Разве после открытия кристалла у них есть хоть какое-то будущее?

У Матвея действительно отлегло от сердца, когда Ирина очнулась, одной проблемой меньше. Он осторожно положил ее на сдвинутые в ряд стулья. Рядом, как коршун, переминался с ноги на ногу Пауль. Кристина и Микаэла стояли поодаль, казалось, происходящее их мало волнует.

- Итак, через двадцать минут собираемся у шлюзов, - Геспер кивнул Матвею и вышел.

Матвей поспешил за ним. Ольга тоже хотела последовать за ними, но не решилась, натолкнувшись на угрожающий взгляд Кристины.

- Мы очень ошиблись, гости с Земли не такие как мы. Пауль, мы должны проследить, что они не хотят навредить кристаллу!

- Крис, так в чем же дело? Давай решим эту проблему, не выходя за пределы станции, - Пауль был настроен агрессивно и прямолинейно, как впрочем почти все время на протяжении последней недели.

Ольга чуть не охнула, она просто обязана предупредить Геспера, но думала, что земляне и так догадываются.

- Нет, нет. Ты не знаешь Геспера, а я кое-что о нем слышала. Нам надо использовать его ум. Пока наши цели совпадают, мы все хотим попасть на аномальный остров и разобраться, что там происходит. Ты верно не заметил, но я тебе все сейчас расскажу. Наши навыки, как ученых, пропадают. Тебе, конечно, не понять, ты ученым то никогда и не был...

Пауль, впрочем не думал обижаться. Он давно, почти сразу после посещения пещеры нашел свою роль на станции — берсерк, хранитель.

- Воля твоя, Крис, надеюсь, ты не пожалеешь об этом решении. Как придет время. Только дай мне знать.

Ирина находилась в полусне, но все слышала и ничему не удивлялась. Она вообще не рассчитывала вернуться живой с острова. Внутри нее поселилась уверенность, что путь ее закончен. Возможно, виновата бактерия, но Ирина не испытывала никаких эмоций, похожих на сожаление или печаль.

Матвей догнал Геспера на пути в лабораторию.

- Что здесь, черт возьми, произошло?

- Я не заметил тебя на гладиаторских боях, - парировал Геспер.

- Я посмотрел только часть второго раунда...

- Если бы ты досмотрел до конца, не спрашивал бы. Наше сошедшее с катушек семейство придумало «оригинальный» способ подпитать кристалл. Наблюдательная Крис, чтоб ее, растеряла еще не все мозги и заметила, как был рад артефакт зараженной крови. Ничего лучше жертвоприношения хозяйка станции придумать не могла.

- Ты шутишь!

- Какие уж тут шутки. Они специально приволокли девушку из лазарета. Та, конечно, совсем утратила человеческий облик, но это же не повод?

Матвей ошарашенно переваривал услышанное. Они уже дошли до лаборатории. Геспер сосредоточенно собирал приборы. Матвей не хотел ему мешать, но не удержался.

- Ну, и что было дальше?

- Интересно, кто вышел победителем? - Геспер попытался пошутить, - Лично я ставил на Ангелину, гром баба, хотя, скорее всего они не успели закончить. Я пустил по вентиляции сонный газ, и очень надеялся, что все уснут.

Геспер остановился и очень внимательно посмотрел на Матвея. Тот немного покраснел.

- Что еще я не знаю? Ты что, не понимаешь, все могло закончиться совсем печально?

Матвей что-то попытался сказать. Геспер его прервал.

- Про Ольгу я все знаю. Первую ее встретил на сонной станции. Она-то мне и рассказала про твои похождения. Матвей, мы договорились рассказывать любую новость. Как видишь, я от тебя ничего не скрываю!

С одной стороны, это было правдой, именно Геспер выяснил и про бактерию и много чего еще. Действительно, он старался все сразу рассказать Матвею, но в то же время Матвей чувствовал громадную несправедливость. Он не знал, как облечь мысли в слова, уверен был только в одном, Геспер передергивает, вообще из него бы вышел хороший демагог.

Геспер решил дальше не давить, парень и так на взводе.

- А теперь рассказывай, где вас носило сегодня вместе с лучшим другом и Ириной?

И Матвей все рассказал. Не забыл упомянуть и про бой и жестокое без тормозов поведение Пола.

- Да, твой друг окончательно потерял берега. Знаешь, Матвей у меня есть идея, и даже кое-какие доказательства. Из первоначальной шестерки не ученых было два человека: Микаэла и Пауль. И именно они больше всего изменились как люди, если верить твоим рассказал о друге, да и Ольга говорила, что Микаэла всегда была этакая модница, девочка-зажигалка, всегда в центре внимания. Посмотри на нее сейчас - унылое нечто, вечная тень Кристины. А Поль? Из мечтательного романтика превратился в безжалостного убийцу, судя по всему и удовольствие от процесса получает!

- Ты прав, и дело, как мне кажется, в процедуре инициации.

- Именно! Тот, кто прошел посвящение в ученые, уже никогда не станет обычным человеком, даже если уйдет из корпорации. Знаешь, Матвей, сегодня мне стало по-настоящему страшно. Если уж ученые, которые, как мы выяснили имеют большую сопротивляемость бактерии, так ломаются, то что же будет с Землей, попади туда бактерия?

- Геспер, и даже сейчас ты все равно хочешь полететь на аномальный остров?

- Да. - Геспер замолчал, а Матвею было невдомек, что Геспера толкали вперед старые воспоминания, не давали остановиться даже перед всеобщим заражением. А именно вторая жизнь, прожитая им в коме с Евой. Он точно знал, именно здесь, на Уране он найдет разгадку, поймет, как вернуть потерянное. И Геспер не повернет назад, когда разгадка так близка.

- Матвей, эта бактерия всего лишь проводник, досадное недоразумение, побочный эффект, не более, а пещера - это новый мир, который мы обязаны открыть.

Матвей не верил, что бактерия досадное недоразумение. Он рассказал про результаты анализов Ольги. Вот, кто по-настоящему стал иным.

- Геспер, ты не дооцениваешь вирус. Не все так просто. Именно в нем суть, я уверен!

- Ну вот и проверим. Пошли к шлюзам, нас уже заждались.

Когда они пришли, остальные уже почти закончили надевать скафандры. Удивительно, но Ирина тоже присоединилась к вылазке. Матвей был категорически против.

- Ирина, о чем ты думаешь? А если тебе опять плохо станет?

- Не станет...

Неожиданно девушку поддержал Геспер.

- Ей богу, ты хуже няньки. Тем более ураган успел отдалиться. И остров находится в противоположной от него стороне. Вихрь успел пролететь там добрых шесть часов назад.

Матвей не сдавался.

- Знаешь, Геспер, я в отличие от тебя недавно выходил со станции.

- А я в отличие от тебя проверил сейчас гео данные. Десять минут полета в сторону острова, и ветер стихает до нормального. - Парировал Геспер.

Матвей подозревал, что Гесперу Ирина нужна на острове. Он что-то задумал. Хотя спроси прямо, ответа он, конечно же, не дождется. А еще Геспер ему пенял на скрытность!

Но, как часто это бывало, наставник оказался прав, пусть и формально. Не успели они пролететь и пятнадцать минут, ветер и, правда, стих. Однако эти минуты были действительно тревожными. Ученые очень плохо справлялись со скафандрами. Исключением были только они с Геспером. Матвей раздражался от промедления и необходимости ждать остальных. Но спроси его, что он так спешит, пожалуй, не ответил бы. Скорее всего он просто устал и выгорел, и хотел, чтобы недельное приключение на Уране наконец-то закончилось.

А вот и он, загадочный остров. Группа из семи колонистов осторожно приземлилась на поверхность. Борозды на льду, так хорошо заметные при предыдущем посещении стерлись. Вот они, последствия прохождения вихря. Ураган стер все следы пребывания колонистов на острове. И да, действительно унес с собой частичку острова. Геспер задумался. Теперь понятно, почему Ирину потянуло в воронку. Но непонятно, почему именно Ирину, а не кого-то другого.

И еще. Ураган пройдет по всей поверхности прежде чем рассосется. Не значит ли это, что он разнесет заразу по всей планете? Геспер похолодел. С другой стороны, остров находится здесь не одну тысячу лет, «темное пятно» появляется каждый сезон, и ничего сверхъестественного не происходило.

- По острову прошелся ураган, надеюсь, пещеру не завалило, - Пауль уже настраивал поисковый механизм.

Через пять секунд был проложен маршрут, и группа устремилась вглубь острова вслед за Паулем.

Лететь было недолго, вскоре они остановились. Пауль показал рукой на небольшую возвышенность.

- Что вы видите? - Пауль не смог скрыть азарт в голосе.

- Я по-прежнему вижу то, что видела! - Кристина подлетела поближе к аномальному месту — лужа, но, теперь уже не кровавая, просто дождевая лужа, как бы странно это ни казалось.

- Ирина с Микаэлой не видели ничего, а Ольга видела огонь, а сейчас как?

- Я вижу перед собой углубление в земле, простая пещера, не больше, а ты Микаэла?

- Я вижу тоже, что и ты, Ирина, - ответ девушки был такой безжизненный, что колонисты засомневались, а не сказала ли она так просто, чтоб от нее отстали.

Все присутствующие перевели взгляд на Ольгу. По логике она должна была видеть то же, что и раньше, то есть огонь. Возможно, угли. Если при первом посещении острова незараженный мозг не мог воспринимать реальность и подкидывал совсем диковинные образы, стараясь отпугнуть человека от сомнительной пещеры, то теперь после воздействия бактерии, восприятие приспособилось, мозг больше не пытался избежать губительного контакта. Зараженные видели что-то более естественное, и менее отталкивающее. Все ждали ответа Ольги. И девушка соврала.

-Я вижу то же самое, Ирина, что и ты.

Пауль победоносно подпрыгнул.

- Ну что я вам говорил, я с самого начала видел все верно! Пещера, простая пещера с наскальными рисунками, вот увидите, сегодня вы тоже их заметите!

Геспер не разделял его радости, он незаметно отвернулся спиной к колонистам и вышел на канал связи только с Матвеем и Ольгой

- Это Геспер, слышите меня только вы, не удивляйтесь. Мотните головой, если видите тоже что и я. Небольшое углубление, почти дыра, все время меняет форму, стоит только моргнуть.

Геспер повернулся обратно к колонистам. Матвей и Ольга, не смотря друг на друга незаметно кивнули. Геспер улыбался.

Группа осторожно пробралась к пещере. Первым, как и прошлый раз полез Пауль, чувство опасности покинуло его окончательно. Геспер огляделся. Ирина тоже осматривалась с интересом, в тот раз она ничего не видела, и ее водил за руку Пауль.

Кристина по-прежнему не могла избавиться от чувства воды и передвигалась по пещере, как буд-то стояла по горло в жидкости. Пауль кинулся к стенам, проверять наличие рисунков. Конечно, они были на месте!

- Вы видите, теперь вы видите! - Пол с силой давил на наскальные письмена.

- Не хочу тебя разочаровывать, Пауль, но там ничего нет. - Кристина ответила за всех. Остальные согласно молчали. Даже гости с Земли, Геспер и Матвей не видели никаких наскальных записей, потому что они были только в мозгу Пауля. Зато в самом углу на уровне коленей простиралось то самое ничто, которое колонисты называли кристаллом, а Матвей артефактом. Не зря прилетели, в общем.

- Пауль, а скажите мне, что вы видите в этом. углу? - Геспер, с как можно более небрежным видом приблизился к пятну.

- Тут самый большой рисунок, возможно, бизон, какое-то ритуальное животное. Геспер, вы что-то видите? - Пауль был крайне напряжен.

- Ничего конкретного, - ответил Геспер, и в общем-то не соврал.

- Так, это то место, откуда Ирина в прошлый раз достала кристалл.

- Ирина, вы первая дотронулись до, ммм кристалла?

- Да, я его и на станцию принесла. Его даже сначала никто не видел. Только потом, когда становились нашими...

- Понятно, - сказал Геспер таким тоном, что у Матвея по спине забегали мурашки. Похоже, Геспер догадался, о чем Матвей давно знал, Ирина — вот кто первично инфицированная, а совсем не Пауль, как думал раньше Геспер, потому что Пол первым посетил остров.

Геспер с сосредоточенным видом достал лист бумаги и карандаш. Из-за перчатки скафандра он забавно и неуклюже держал в руке карандаш.

- Что это вы надумали?

- Кристина, успокойтесь. Я всего лишь делаю записи. Насколько я знаю ни один записывающий прибор в пещере не работает, вот и приходится все по старинке. Вы же хотите усилить кристалл, в конце концов. А для этого надо понять, что он из себя представляет. Хорошо хоть, не вся техника стопорится, можно замеры взять.

Геспер продолжил увлеченно чиркать карандашом по листку бумаги. Колонисты немного успокоились. Чем дольше они смотрели на место гипотетического рисунка, тем все отчетливее проступал тот образ, через который они воспринимали кристалл.

Кристина слегка расслабилась. Остатки логики ей подсказывали, что Геспер прав. Однако, она не могла избавиться от чувства, что Геспер вторгается в святыню со своим жалким листком бумаги и карандашом, где он только его раздобыл. Современные люди вообще плохо писали, просто нужда в этом давно отпала — софо-браслет исполнял любые голосовые команды.

Матвей подошел к Гесперу и вопросительно посмотрел, тот только пожал плечами, мол, слишком мало вводных. Тогда Матвей решился. Тогда на сборище, он уже сунул один раз руку в зияющее ничто, и ничего же, руки не лишился. Он, не спрашивая Геспера, в два шага оказался около бреши, и не долго думая, чтобы не успеть испугаться, сунул в дыру руку по локоть. Все замерли, но ожидаемо ничего не произошло. Руку не оторвало, не съело неведомое чудовище. Матвей посмотрел на Геспера, тот одобрительно кивнул.

Ученый осторожно погружался в провал. Он решился заглянуть через брешь, а левой рукой крепко сжал плечо Геспера. Матвей полностью пропал из поля зрения, только кисть левой руки все еще была в нашем мире. Еще мгновение и Матвей потянул за собой Геспера, тот не сопротивлялся. Рано или поздно он должен был переступить рубеж.

ГЛАВА 16. Лимб

Колонисты, как зачарованные наблюдали, как гости с Земли полностью исчезли в стене пещеры. Прошла минута и они появились вновь.

- Там можно жить и, может быть, даже без скафандра. Пошлите. Не смертельно.

Матвей и Геспер исчезли за завесой. Колонисты один за другим уходили из привычного мира планеты Уран.

Матвей, оказавшись на той стороне сначала не поверил глазам. Они как буд-то слезились и не хотели фокусироваться. Пещера, в которой он находился, то представала совершено обычной, то его мучили призраки фантастических чудовищ.

- Матвей, это игры разума, - в наушниках раздался голос Геспера. - Твое сознание не может справиться с потоком информации и интерпретирует, как может. Расслабься. Скорее всего, в ближайшее время мозг потерпит фиаско и подсунет какую-то стабильную полуправильную информацию, максимально приближенную к тому, что человек может переварить.

В общем-то так и случилось. Минут через пять мозг Матвея адаптировался с новой версией реальности. Если смотреть не мигая, то в общем-то пещера была обычной. Но если двигаться, передвигаться в пространстве, а следовательно менять свое положение относительно времени, то начиналось странное. Если провести рукой перед собой, то будет явственно заметен шлейф, как в смазанной ретро пленке. Матвей так увлекся своими опытами, что не заметил, как через завесу пробрались остальные колонисты. Все были обескуражены, что вполне понятно.

- Это и есть четвертое измерение? - Матвей от шока даже не пытался шифроваться.

- Нет, конечно, Это что-то вроде лимба. Не хочу тебя разочаровывать, но в четвертом измерении человек вряд ли сможет жить. Даже мы, подготовленные бактерией, будь она не ладна, можем рассчитывать только не пребывание в лимбе. Но и он таит много сюрпризов.

Колонисты пришли немного в себя, а Ирине опять стало плохо. Она незаметно присела в уголочек и спрятала голову в коленях. Не могла себя преодолеть и открыть глаза, мозг взрывался тысячью образов.

- Геспер вы сказали, что мы можем снять скафандры, шутили?

- Отчего же, если приборы не врут температура оптимальная для человеческого тела. Состав воздуха тоже, бактерией мы уже заразились.

- А вы не думаете, что это тоже обманка? Как и все, что мы видим перед глазами.

- Вполне возможно, Кристина, - Геспер устало привалился к стене пещеры, - Но вот, что я думаю, попади сюда земная бактерия, обитающая в толще арктического льда, и для нее здесь тоже было бы очень комфортно.

- А если бы она попала одновременно с бактерией из жерла вулкана? - пыталась подловить Геспера Кристина.

- А вот в этом и состоит парадокс четвертого измерения, попади они вместе, я имею ввиду в человеческом понимании времени и пространства, то каждая бактерия прекрасно бы себя чувствовала именно в своей среде.

- Геспер, не ожидала от вас антинаучной ереси. - искренне удивилась Кристина.

- Смотрите сами, - Геспер не спеша отстегнул шлем от скафандра. Она не верила своим глазам. Геспер был жив живехонек. Его примеру тут же последовали остальные. Кристина не унималась.

- Геспер, вы хоть представляете, что делаете? Снимаете защитный скафандр в агрессивной среде! А как же бактерии и микробы.

- Геспер чуть не расхохотался.

- Кристина, вы сами то себя слышите? Самой главной бактерией мы уже заразились, причем никакие защитные скафандры не помогли. Так что расслабьтесь и получайте удовольствие.

Кристина очень холодно смотрела на Геспера, она уже жалела, что притащила его в пещеру. Прав был Пауль, надо было заканчивать с ними еще там на станции. Она красноречиво посмотрела на Пауля. Тот кивнул в ответ. Но в этот момент в их сторону полетело пылевое облако. По мере приближения к людям оно обрело очертания спирали, совсем как спираль ДНК в классическом ее изображении.

- Боже мой, что это?

- Не двигайтесь. Мы все равно не успеем в проход.

Кристина на этот раз оказалась права. Пылевые закрученные вихри прошли сквозь людей, на каждого по вихрю. Какое-то время каждый из них находился в сердцевине пылевого сгустка. Потом так же неожиданно, как вихри появились, так же и рассеялись, опав к ногам каменной крошкой.

- Что это было?

- Сдается мне, нас считали.

- Вполне возможно, то были стражи. Матвей. Но и твое утверждение вполне жизнеспособно.

- Теперь, кто бы не организовал эту пещеру, они о нас в курсе и все из-за вас, Геспер!

- Я вас не понимаю, Кристина. У вас проблема - тухнет кристалл, так решайте ее, а не обвиняйте других в мифических преступлениях!

Накал страстей погасила Ирина. Она затряслась и начала кашлять в своем углу.

Матвей с Паулем наперегонки бросились к ней. Момент был упущен. Кристина от злости кусала губы. Девушка слегка пришла в себя, но всем было видно, что идти дальше она не может.

- Я останусь с Ириной, - Матвей даже не рассматривал вариант оставить ее одну.

- Я с ней останусь, - Пауль был не согласен.

Однако ж Кристина на него цыкнула, напоминая, что он ей еще как понадобится в глубине пещеры. Она даже была рада, что Матвей будет здесь. И так, Геспер окажется с ними один на один. Уж так то они с ним справятся.

После невнятных пререканий, было решено, что у входа в лимб останется Матвей и Ирина, остальные же пойдут вглубь пещеры.

Так они и ушли в сумрачную темноту, не оглядываясь.

Впереди шли Геспер и Ольга, а за ними, как цепные стражи следовали Кристина, Пауль и Микаэла. Все они сняли шлемы и перчатки, но не решились оставлять их у входа, тащили с собой, мало ли что их ждет впереди. Метров через сто пещера стала сужаться. А потом и вовсе стала узеньким коридором, который вывел их к лабиринту.

Уже у самого входа было три ответвления. Пауль первым зашел в один из провалов.

- Дальше еще больше проходов. В левом коридоре буквально через пять шагов еще несколько дыр в стенах, а сам коридор заканчивается через десять шагов.

Пауль выглянул из лабиринта.

- Что, господа ученые, озадачены? Не знаете что делать? - голос Пауля звенел от радости, которая была вовсе не к месту. Как только они оставили Ирину и Матвея, его поведение поменялось в одночасье. Гесперу даже казалось, что тот стал прежним веселым парнем, тот, кто был Матвею лучшим другом. Не на долго, конечно же, но все же. Может, не так все плохо, как думал Геспер, и колонистов можно спасти?

Пауль по-своему расценил задумчивость Геспера.

- Эх, вы ученые, всегда полагаетесь на свои механизмы, без них и шагу ступить не можете. А мы, простые люди, должны иметь нехилую такую смекалку, чтобы с вами конкурировать

С этими слова он достал из сумки на скафандре упаковку скотча обыкновенного. Геспер чуть не расхохотался. До чего же гениально.

- Пауль, скотч твой, а бумага все-же моя. Будем ее клеить на стены. Надеюсь, ее хватит.

Кристине подсознательно не правился шутливый диалог с врагом.

- В конце концов, мы могли делать зарубки на стенах, они очень податливые, так что справились как-нибудь и без вашей бумаги.

Геспер оторвал клочок бумаги с записями, оставшуюся часть протянул Паулю.

- А вот здесь вы неправы, Кристина. Реальность в лимбе изменчива. Кто знает, что мы увидим на стенах через несколько часов. Может, самих стен не будет. И вы разве не заметили, что предметы, принесенные в пещеру видятся нами более отчетливо? Так что, бумага и скотч, наше все!

Колонисты медленно побрели по развилкам лабиринта. Через каждые несколько шагов приходилось останавливаться и отмечать нужный поворот. Несмотря на сумеречный свет, источник которого был непонятен, каждый использовал мини фонарик. Пять тонких лучей изрезали серый полумрак и порождали странные образы. По мере продвижения по лабиринту эффект смазанности усиливался. Стоило провести перед глазами рукой, как за ней сразу возникал колышущийся шлейф. А если еще попадал свет фонарика... Начинало по-настоящему мутить.

Пару раз, стоя около очередной развилки, Геспер ждал, пока Пауль с Кристиной наклеят на стену бумагу. Внезапно в глубине одного из проходов он видел самого себя и Кристину с Паулем, увлеченно занятых делом. Это было не отражение. Геспер специально пошевелил рукой, но лже-Геспер совершенно неподвижно уставился в пространство, причем ненастоящая Кристина стояла спиной к Гесперу, а настоящая боком. У лже-Кристины на спине скафандра был четкий грязный отпечаток человеческой руки. Геспер вздрогнул, и видение пропало. Он обернулся к своим настоящим спутникам. Крис как раз закончила клеить и нагнулась за шлемом. Так получилось, что Гесперу стала видна ее спина. И там был тот же самый след от руки, сейчас Геспер уже не был уверен, что человеческой.

- Кристина, у вас на спине...

- Что? - в голосе Кристины отчетливо улавливался неприкрытый страх.

- У вас отпечаток руки на спине, на скафандре.

Пауль бросился смотреть.

- Он прав... И не стирается, - он пытался стереть отпечаток.

- Господи, Геспер, ну мало ли откуда он появился... - Кристина облегченно вздохнула, она то думала...

- Воля ваша, Крис, но я все время летел со станции за вами, - Геспер не стал уточнять, что специально. Во-первых, чтобы держать ее под контролем. И банальное, не дать ей сорваться в ледяной океан, это во-вторых. - Но ничего подобного я не заметил.

- Может, вы мне отпечаток и оставили, а, Геспер, а сейчас голову морочите?

Кристина отмахнулась, и колонисты продолжили движение вглубь лабиринта.

Геспер все больше приходил к выводу, что бактерия открывает врата в новое измерение. Но как-то странно. Матвей был прав. Заболевшие вроде Кристины и Пауля видят больше здоровых людей, но очень ограниченно. А вот выздоровевшие буквально погружаются в новую реальность. Судя по выражения глаз Ольги, она тоже что-то заметила.

Геспер был так разбит и рассредоточен, что не стал выходить с Ольгой на отдельную связь.

Его захватила странная нега. Когда он смотрел на темные стены не мигая, ему казалось, что они и вовсе пропали, остались только черные зияющие провалы, на месте которых тут же возникали пугающие видения. Нет, ничего конкретного он не видел, это то и было страшно, все образы были на грани осознания. Трюк потерянного мозга, не более. Такое обычно бывает, когда не мигая смотреться в зеркало больше минуты. Сознание замыливается, и удивленный мозг начинает подсовывать хозяину мириады видений. Мистики в этом нет никакой, в общем то Геспер был сугубо материальным человеком и верил только в науку. В конце концов, настоящая наука может объяснить многое, надо только правильно искать.

Как только мозг Геспера понял, что тот не реагирует на безликие видения, ставки повысились. Сейчас он как бы поднялся над лабиринтом и видел их небольшую группу, пробирающуюся сквозь полумрак, а также он видел Матвея и Ирину. Девушка привалилась к стене пещеры, а Матвей что-то увлеченно разглядывал в углу. Ох, не к добру Матвеено любопытство. В мозгу что-то щелкнуло и Геспер начал видеть одновременно и настоящее и прошлое, как они только пришли в пещеру. Сначала это походило на замедленный стоп кадр, когда фрагменты прошлого следовали за отрывками будущего и наоборот. Потом все это превратилось в безумный калейдоскоп. Геспера замутило, показалось, что он падает, но, напротив, поднялся еще выше. Угол его обзора увеличился. Теперь он видел их станцию. В общем-то Геспер понимал, что не может видеть одновременно и остров и станцию, слишком большое между ними было расстояние. Но он видел не станцию. А ее образ, то чем являлась станция от самого своего построения до …

- Кхм...Сколько уже можно идти, бесполезные никому не нужные попытки.

Геспер стремительно падал. Голос Микаэлы вернул его на землю. Видения станции мгновенно выветрились, а были ли они. Правда, остался неприятный осадок. На станции что-то случилось, во время видения Геспер был чем-то потрясен. Он даже хотел было согласиться с Микаэлой и как можно скорее повернуть назад. Тем более ничего нового они не найдут, в этом Геспер был уверен, а все возможные измерения он уже сделал, и они были примерно одинаковыми в любом месте лимба.

- Девочка, не лезь, куда не просят. - даже если бы Геспер не мог хорошо слышать голос, он бы не сомневался, говорит Кристина. Сильная волевая начальница станции превратилась в тирана.

- Мы все время выбираем крайне левую развилку, так мы не начнем блуждать в лабиринте, и рано или поздно найдем выход.

Скорее уж поздно, но Геспер промолчал, тем более, что в методе Кристины было здравое начало. Двигаясь в такой манере, у них действительно был шанс выбраться. И вот здесь Гесперу пришла интересная мысль.

- Пауль, а ты и в лабиринте видишь ммм, наскальные рисунки?

Пол пожал плечами.

- Вижу...

- А что же ты не говорил нам о этом?

- Так, какой смысл? Вы все равно не верите в них.

- И то правда, а характер рисунков не поменялся? Все же бизоны и охотники?

- Поменялся, - Пауль заинтересованно посмотрел на Геспера, - В лабиринте я начал видеть какие-то иероглифы, но не китайские и японские, у меня друг был китаец, в этом-то я разбираюсь.

- А сможешь переписать хотя бы один на клочке бумаге? Так, где же мой карандаш?

Геспер сунулся рыться в навесной сумке.

- Мало того, что мы не идем обратно, так вообще застряли на одном месте, - Микаэла за последние полчаса сказала больше слов, чем за последние два дня.

- Мика, вас что-то беспокоит? - Геспер продолжил рыться в сумке, на Макаэлу он даже не взглянул.

- У меня нехорошее предчувствие, - Мика четко отчеканила каждое слово. - Холод по всему телу, и руки не слушаются, как будто не мои, закрываю глаза и вижу, как бреду одна в лабиринте, и не я это вовсе, а руки в крови.

- Мика, перестань. - Кристина резко окрикнула девушку. Геспер с Ольгой переглянулись, похоже не только выздоровевшие страдали видениями в лабиринте. Или у Микаэлы что-то другое? А не видит ли она в таком случае часть будущего?

Геспер наконец-то справился с сумкой и достал карандаш. Пауль старательно перерисовал иероглиф. Остальным было немного не по себе наблюдать, как тот внимательно всматривается в пустую стены, а потом тщательно прорисовывает линии на бумаге. Для чистоты эксперимента он перерисовал несколько знаков. Геспер долго вглядывался в изображения.

- Немного коряво, но вполне узнаваемо. Письменность Египта в период Раннего царства.

Все потрясенно молчали, не похоже, чтобы Геспер шутил, а Пол, не имеющий никакого пристрастия к языкам запомнил хотя бы один иероглиф, даже если бы и видел его ранее.

- А знаете, египтяне называли иероглифы даром богов, по преданиям бог Тот осчастливил людей письменностью.

- Вот именно, Пауль, всем известно, как ты любишь мифологию и прочие сказки, насмотрелся на иероглифы, а сейчас вспомнил, - Микаэла была сегодня как никогда разговорчива.

Геспер смотрел на нее и удивлялся, а ведь, если верить рассказал Ирины, бедная девочка была по уши влюблена в парня.

- Хочу вас огорчить, Мика, такие иероглифы просто так не запоминаются, уж очень сложны в написании, а Пауль произвел их предельно точно.

В ответ Микаэла просто разрыдалась.

- Я очень хочу отсюда уйти, ну пожалуйста! Крис?

Но Кристина была как кремень, и желала непременно дойти до конца лабиринта, хотя уже и не понимала, как это может помочь подпитать затухающий кристалл. В конце концов, самым логичным для колонистов было отколоть зараженный кусок стены, они его видели перед лабиринтом. Привезли бы его на станцию, он бы тоже со временем погас, но им бы хватило. Но нет. Геспер уже жалел, что поселил идею пещеры в больную голову Кристины.

Тем временем Матвей присел рядом с обессиленной Ириной. Он облокотился об стену и осторожно придерживал девушку. Ирина положила голову ему на плечо, Матвей начал гладить по волосам девушки, пытаясь успокоить.

- Ирина, когда мы вернемся на Землю, обязательно поселимся в Петрополисе.

- Климат Петрополиса не для меня, - девушка пыталась отшутиться.

- А климат на Уране в самый раз? - парировал Матвей.

- Что правда, то правда, - Ирина улыбнулась.

Матвей, обрадованный переменой настроения продолжил.

- Только в такой кромешной глуши понимаешь, что значит жизнь в мегаполисе. Перед нами столько возможностей!

- Можно каждый год переезжать в другой город, нигде не бывать дважды.

- Сомневаюсь, что корпорации это понравится

- Всегда можно договориться, ты не знала, что есть даже специальные программы, ученые поощряют ротацию.

- Не знаю, Матвей, мне наоборот хочется, чтобы у меня был якорь...

- Так давай, я стану твоим якорем, - Матвей произнес роковые слова полушутливо, немного наигранно, давая Ирине и себе пути к отступлению. - В тот вечер ты сказала, «не сегодня» и правильно сделала, только тогда, когда все это закончится.

- Когда все это закончится, нас уже не будет, - Ирина повернулась лицом к стене. Ей было больно оттого, что она ранит Матвея, загоняет нож в самое сердце, но другого выхода не было. Она говорила только то, что думает.

Матвею стало невыносимо держать ее в объятиях, он мягко отстранился, прислонил ее к стене и поднялся. Девушка облегченно закрыла глаза и провалилась в забытье. Матвей же начал нервно мерить пещеру шагами. Он уже в который раз прошелся мимо противоположной стены, как вдруг ему показалось, что на стене прыгают солнечные зайчики, но как только он пытался хорошенько их разглядеть или хотя бы поймать взглядом, они пропадали. После нескольких минут напряженного внимания, Матвею удалось удержать один блик в поле зрении больше пяти секунд. Каково же было его удивление, когда крохотный «солнечный зайчик» за считанные секунды разросся во всю стены и заслонил собой все остальное. Еще секунда и сознание Матвея погасло, полностью растворилось в яркой вспышке.

ГЛАВА 17 Страж

Геспер и компания, несмотря на причитания Микаэлы, продолжили продвижение по лабиринту. Бумага почти закончилась в отличие от нескончаемого скотча.

Геспера основательно подбешивали вынужденные остановки перед каждым поворотом, надо признать, повороты и развилки случались после каждых пяти-десяти шагов. Параллельно с наклеиванием бумаги Геспер пытался запомнить весь массив поворотов, пока у него получалось, но выглядел он немного отрешенным и тихим, что не укрылось от внимания Кристины.

- Геспер, вы что-то от нас скрываете? - спросила она, как можно более небрежно.

- Ну, что вы Кристина, я знаю меньше вашего.

Кристине очень хотелось спровоцировать конфликт и доказать в первую очередь себе самой, что Геспер бесполезен, а следовательно от него можно избавиться без сожалений.

Но ее планам не суждено было осуществиться. Еще через два поворота развилка вывела их в большую просторную пещеру. Микаэла разочарованно вздохнула, она так надеялась, что команде надоест бродить по бесконечным коридорам, они одумаются и повернут назад.

Когда они вступили в новую пещеру Пауль громко и отчетливо произнес

- Давайте держаться вместе, не расходимся, а то мало ли что...

- Пауль, да вы умнеете не по дням, а по часам.

Геспер аж головой покачал, удивляясь даже не вопиющей грубости Кристины, а тому, что Пауль посчитал замечание вполне приемлемым. Да что в конце концов с ними сделала бактерия?

Окружающий их сумрак по необъяснимой причине стал более светлым, фонарики сделались почти бесполезными, они практически тонули в вязкой субстанции белесого тумана. Так что предупреждение Пауля было более чем кстати.

Микаэла так хотела поскорее вернуться обратно, что подсознательно неслась впереди всех, стремясь быстрее пройти пещеру, упереться в очередной лабиринт и наконец-то повернуть назад. Но не судьба.

- Я что-то вижу, выступ, и в нем что-то есть...

- Микаэла, только ради бога ничего не трогайте, - сзади торопливо приближался Геспер.

- Я же не дура, Геспер, почему вы такой невозможный? - Микаэла говорила обиженно, но в то же время старательно прятала за спиной руки, чтобы нечаянно не дотронуться до выступа, а ведь так и тянуло, прав был чертов ученый.

Все пятеро подошли к Микаэле, и так же синхронно потеряли дар речи. Из-за туманного сумрака мало что можно было точно увидеть, а чем больше они напрягали зрение и старательнее вглядывались, тем больше сомневались в увиденном.

- Матерь Божья, да это девушка! - Пауль озвучил, то что другие не решились. Действительно, в каменном выступе, как в зеркальном гробу, была заключена девушка. Ее тело было накрыто прозрачной невесомой тканью. Зрению не удавалось сфокусироваться на чертах лица девушки, чем больше стараний было приложено, тем более размытым оно становилось. А если смотреть «рассеянным взглядом», то можно было заметить кое-какие детали.

- Она не похожа на человека.

- Да, что вы говорите, Кристина, лично я вижу перед собой самое прекрасное создание на свете

- Только не влюбись, Пауль, - процедила Микаэла.

- Геспер, как вы думаете, мы правда ее видим? Она существует в реальности? - Кристина цеплялась за любую соломинку, только бы убежать от действительности.

- Вполне возможно.

- Да как такое может быть возможно, Геспер, очнитесь, - Кристина не получила желаемого ответа и перешла в наступление.

- И это говорит человек, поклоняющийся кристаллу?, - Геспер не понимал, что насмешками приближает собственную смерть.

- Хотя, вы знаете, Кристина, готов поспорить, каждый из нас видит разное, - тут он был абсолютно прав, - Но каждое видение имеет право быть реальностью.

Кристина не успела ответить. Микаэла сильно нервничала, памятуя о запрете трогать выступ руками, она не знала куда их деть, и не придумала ничего лучше, как зачесать волосы. Одинокий тонкий волосок оторвался от рыжей копны и заскользил вниз обманчиво медленно, но все же достаточно быстро, чтобы никто не успел среагировать. Все пятеро смотрели как зачарованные, как волосок красной нитью, удивительно четко видимый в сумраке, упал на выступ пещеры.

На каменной поверхности пошли круги, как если бы тяжелый камень упал в воду. Весь выступ, так похожий на саркофаг или алтарь, покрылся крупными трещинами, увеличивающимися в объеме. Вскоре от возвышенности не осталось и следа, она истлела за считанные секунды. Остался лишь легкий дымок, который медленно, но верно обволакивал Макаэлу. Он словно завернул ее в мягкое плотное одеяло. На мгновение ее даже стало не различить.

Дым начал рассеиваться. Вернее Гесперу привиделось, что дым постепенно втекает в уши и ноздри девушки, даже глаза. Он словно бы всасывался в нее, даже через кожу. Геспер моргнул и все исчезло, Микаэла с тяжелым вздохом повалилась на каменный пол.

Первой опомнилась Ольга и бросилась к девушке.

- Мика, Мика, очнись.

Она трясла ее и старалась заглянуть в глаза, но тут же пожалела о своем решении. Глазное яблоко Микаэлы было затянуто серой грязью. Ольга отшатнулась, но не оставила попыток оживить Микаэлу. У девушки не прощупывался пульс, но упорная Ольга сделала ей массаж сердца, но увы, безуспешно. Через несколько минут она оставила бесплодные попытки, обняла Мику и заплакала.

Геспер уже хотел поднять Ольгу и убраться из пещеры по добру по здорову. Как Мика выгнулась неестественной дугой, громко вздохнула и открыла глаза. Теперь уже и Геспер видел в них грязноватые серые разводы, но сейчас они крутились и извивались, постоянно перемещаясь по глазному яблоку. Гесперу стало нехорошо.

Ольга отшатнулась от Мики и отползала в сторону, как от ядовитой змеи, а та зашлась натужным кашлем и пыталась, что-то сказать, но вместо слов получались лишь нечленораздельные звуки, потом она затихла.

Геспер на мгновение закрыл глаза рукой и яростно их потер, не помогло. Как только он сфокусировал взгляд, он увидел Кристину, стоящую к нему спиной и Микаэлу сзади нее, положившую руку прямо на то место, где совсем недавно появился отпечаток грязной ладони. Гесперу хотел крикнуть, но не смог, возможно, первый раз в жизни он испугался по-настоящему.

Мика склонила на бок голову, на мгновение застыла, а потом ее рука погрузилась в тело Кристины. Кристина умерла мгновенно, ничего не почувствовав. Не успело ее тело коснуться пола, как оно уже истлело и исчезло.

Геспер схватил Ольгу за руку и побежал к выходу в лабиринт. Он прекрасно понимал, что бесполезно, но спокойно ожидать смерть не мог. Рядом с ними бежал Пауль. Они бежали уже целую вечность, но лабиринта не было видно, да и стены пещеры не менялись. Геспер оглянулся и увидел, что к ним медленно и не спеша приближается Микаэла.

Это был конец. Сначала она прошла сквозь Геспера. Он приготовился к боли и смерти, но ничего не произошло, он ничего не почувствовал. Мика словно бы и не заметила его. Дальше наступил черед Ольги. От ладони Мики отделился черный дымок, он окутал Ольгу словно коконом , но через мгновение отступил. Мика прошла с ней рядом, было очевидно, что та для нее не представляет больше никакого интереса. Остался Пауль. Он все прекрасно понимал, и даже перестал бежать, остановился и молча раскрыл руки навстречу Мике, словно хотел ее обнять.

- Мне очень жаль, - только и успел произнести Пауль. Его ждала участь Кристины.

Равнодушная Микаэла скрылась в коридоре, но как отметил пришедший в себя Геспер, следовала она в неправильном направлении. У них еще был шанс спасти Ирину. За Матвея он, понятное дело не волновался. Парень новую Мику не интересовал.

- Ольга, поспешим, - как только Микаэла скрылась в лабиринте, пространство обрело более-менее привычные очертания, и они быстро добрались до первой развилки.

- Что ж, Ольга, я вас поздравляю, вы прошли лучший тест на выздоровление. Можно с уверенностью сказать, вы совершенно здоровы. Страж-берсерк не нашел у вас признаков бактерии.

- Геспер, о чем вы?

ГЛАВА 18 Выбор

2120 год, Уран.

Геспер бежал по переходам лабиринта и молился только об одном — успеть. Чудовище в облике Микаэлы не догадывалось о метках, сделанных колонистами. Вот только Геспер был уверен, она знала лабиринт, как свои пять пальцев. Он пытался прогнать навязчивую мысль, что монстру знаком более короткий путь. Ольга надеялась, что пещера, где они совершили переход в лимб не единственная, и возможно, Микаэла решила обойти все точки прохода.

Геспер пытался связаться с Матвеем и Ириной, но они не выходили на связь. Ученый не верил в совпадения, поэтому считал, что они опоздали. Он был почти уверен, что Микаэла достала Ирину, но Матвей? Он же был здоров, как и сам Геспер и, скорее всего, Ольга. Да, несмотря на то, что Геспер поздравил девушку с выздоровлением, полной уверенности у него не было. Уж больно много времени монстр провела, «сканируя» ее.

Внезапно Ольга, оказавшаяся впереди, резко остановилась.

- Геспер скотч отклеился и валяется на полу! - большего ужаса, чем в глазах девушки, Геспер не видел.

- Ничего страшного, я старался запоминать повороты - он пытался хоть как-то успокоить Ольгу.

-Не в том дело! Она здесь уже была. Она убьет Ирину! Я чувствую, она знает про них. Ты видел, как она пыталась заговорить, но издавала только хрипы? Она завладела мозгами Микаэлы! И знает все, что знала она, только пока не умеет интерпретировать!

- Вполне возможно, но вероятнее скотч отклеился сам. Иначе почему лже-Микаэла не сорвала все остальные метки? - Геспер призадумался, - у нас есть три варианта, куда повернуть, и ни одного из них я не припомню. По очереди проверим каждый. По идее на следующей развилке мы должны наткнуться на белую бумажку.

Они проверили все три. И по закону подлости правильный был последний. Они сами не заметили, как преодолели последний поворот и кубарем выкатились в пещеру.

Картина им предстала неутешительная. Ирина привалилась к стене и не подавала признаков жизни, недалеко от нее на полу распластался Матвей, но у него хотя бы четко угадывалось дыхание. Ольга кинулась к Ирине, Геспер к Матвею. Оба почти одновременно издали облегченный вздох.

- Жив.

- Жива.

- Геспер, быстрее, мы должны перетащить их через портал, там Микаэла нас не достанет.

- Завидую вашей уверенности, Ольга.

Они быстро пристегнули назад шлемы и перчатки, а вот с бесчувственными Матвеем и Ириной пришлось повозиться. Ольга никак не могла застегнуть шлем на голове Ирины, у нее дрожали руки, она все время оглядывалась на темный провал лабиринта. Пришлось Гесперу ей помочь.

- Ольга, успокойтесь. Если бы она хотела быть здесь, уже бы была.

Наконец-то они совладали со всеми застежками, ошибка могла стоить жизни находящимся без сознания. Геспер вытолкал в портал сначала Матвея, потом Ирину. На другой стороне прохода, более напоминающей привычный мир, Геспер пытался привести их в чувство. Буксировать два нереагирующих тела весьма сомнительное приключение. А еще нужно преодолеть узкий выход на поверхность. Геспер старался тормошить, как мог. Ольга не могла себя заставить отвести взгляд от мерцающего портала. Она таращилась на него минут пять, совсем не мигая.

- Ольга, да помогите же мне!

И вот в этот самый миг, когда девушка постаралась собраться и оторвать взгляд от портала в нем появилась рука.

- О, Боже мой, - пошептала Ольга, она была на грани обморока. И даже будь у нее возможность сбежать, она бы не смогла сделать и шагу.

Геспер оторвался от Матвея, в голове мелькали тысячи мыслей, но все они были бесполезными. Рука в портале была секунд пять, но для них прошла вечность. Рука исчезла обратно. Геспер и Ольга не смели дышать. Но прошло несколько минут, а Микаэла так и не появлялась.

- Она не сможет пройти, ей не преодолеть портала.

- Еще как сможет, - Геспер был категоричен, - Смогла же она просунуть руку. Скорее всего до нее вовремя дошло, что тело Микаэлы не выживет за пределами лимба. У нее полностью промерзла рука за эти пять секунд.

- Значит, у нас есть время, пока она не сообразит надеть и застегнуть шлем и перчатки. Когда же это произойдет?

- Вы абсолютно правы. Нам крупно повезло, что она полезла в портал не глядя. Теперь у нее недееспособная рука. И мне вот интересно... Если рассуждать логически, у Микаэлы должна развиться гангрена, смерть без медицинского вмешательства неминуема. А, значит, монстр исчезнет.

- Сомневаюсь, что в лимбе действуют наши законы, - Ольгу все еще трясло.

- А вот здесь я с вами не согласен, вы что не заметили, что пришлые предметы плохо поддаются трансформации в лимбе. Нет, конечно, там свои законы, но только для «местных» обитателей, так сказать.

Ольга осуждающе на него покосилась. Как он может острить в их ситуации.

- Мне вот интереснее, кто она? Вы назвали ее стражем...

Геспер оставил попытки разбудить Матвея, бесполезно, придется придумать, как их вытаскивать.

- Очевидно, что она избавлялась от зараженных людей. Мне вообще кажется, что она устраняла именно заразу, а то, что при этом она убила двух людей, она даже и не распознала, так, побочное действие.

- Трех людей.

- Да, бедняжке Микаэле пришлось хуже всех.

- Думаете, она еще жива и все осознает?

- Я не провидец, Ольга, я не знаю. - Геспер не мог вспомнить, когда он последний раз говорил такое.

Ученый попытался настроить скафандр Матвея на автопилот, но ничего не получилось. Он разозлился и начал трясти Матвея как грушу. Ольга заохала, но понимала, другого выхода нет. Матвей застонал и приоткрыл глаза. К нему подбежала Ольга, Геспер занялся Ириной. Она тоже очнулась, ее большие глаза казались огромными на осунувшемся лице.Ирина смотрела по сторонам и не понимала, как тут оказалась.

- Геспер, вы нас вытащили? Что случилось?

- Давайте, Ирина, мы сначала долетим до станции.

Все втроем они придерживали полуобморочного Матвея и кое-как выбрались на поверхность, пару раз чуть не сорвавшись.

- Геспер, а что если забросать проход? - Ольга не могла чувствовать себя в безопасности даже на поверхностности.

- Не думаю, что поможет.

- Давайте, лучше полетим на станцию.

- Да, и возьмем ультразвуковую бомбу, вернемся и не оставим камня на камне на проклятом острове.

- Я искал ее, но она пропала, бомбы на станции больше нет. И почему-то мне кажется, что ее забрал Эрик. И что вышло? Эрик пропал без вести, мертв с вероятностью 99.99%, а остров не пострадал. Так что лучше не экспериментировать.

Они осторожно поднялись в воздух и полетели в направлении станции. Весь полет Геспер находился от Матвея на минимальном расстоянии. Парень пришел в себя, но упорно молчал, не издал ни единого звука, хотя со скафандром управлялся как обычно превосходно.

Ирина напротив внезапно почувствовала резкий прилив сил, она давно уже обратила внимание на перепады настроения, для нее они стали нормой за последние два с половиной месяца. Ну да это и неважно, главное выяснить, что случилось за порталом.

- Геспер, Ольга, расскажите, что произошло в пещере, и где все остальные? Почему мы улетаем без них. - до Ирины только сейчас дошло, что Пауль, Кристина и Микаэла не с ними. Она похолодела, ожидая худшего.

- Ирина, давайте долетим до базы...

- Нет! - Ирина остановила движение скафандра и зависла над метановым морем. Ее силуэт резко выделялся на фоне серо-голубого ландшафта планеты. Настроение девушки резко поменялось. Она начала подозревать Геспера. Он во всем виноват, он специально заманил их на остров и расправился. Осталась только Ольга, но она давно подозревала в ней отступницу. А сама Ирина жива только потому, что осталась у входа с Матвеем.

- Ирина, не устраивайте истерику.

- Расскажите, или я никуда не полечу.

Собственно, Геспера подобный вариант устраивал, но он покосился на Ольгу и Матвея. С ними возникнут трудности, и это еще Матвей не опомнился, а то бы обязательно вступился за даму сердца.

- Хорошо, слушайте. Все, что я скажу может подтвердить Ольга. Ей-то вы доверяете.

Ирина неохотно кивнула.

- Славно. Трудно облечь в слова то, что мы видели.

- Вы уж постарайтесь.

-Хорошо. Если кратко, в лабиринте мы нашли пещеру, а там каменный саркофаг, мы не успели рассмотреть, но в нем угадывались очертания девушки.

- Вы шутите?

- Какие уж тут шутки. На самом деле не поручусь, что действительно видел девушку, при всем желании не могу вспомнить ее образ. А вы, Ольга?

- Я тоже.

- Знаю, в это трудно поверить, но саркофаг треснул и истлел, и что-то вселилось в Микаэлу, она стояла ближе всех. Тихая Микаэла превратилась в берсерка и напала на Кристину.

- Она дотронулась до нее и буквально выжгла изнутри, - Ольга не удержалась и начала всхлипывать.

- Мы бросились бежать, но куда там. Монстр догнал нас в два счета, и Пауль был следующим.

- Пауль мертв? - Ирину била дрожь

- К сожалению, да.

Матвей очнулся, он все слышал, известие о смерти друга вывело его из состояния апатии.

-Последние его слова были «мне очень жаль», - Геспер больше обращался к Матвею.

- Я до конца не верил, что необузданный дикарь, которым стал Пауль из-за болезни и есть мой друг.

- Понимаю, - откликнулся Геспер, - друзей терять всегда тяжело. Иногда им даже не обязательно умирать.

- Почему Микаэла вас не тронула, раз она стала непобедимым чудовищем? - Ирина продолжала сомневаться.

- Потому что она уничтожала болезнь, то, чем вы все болеете на станции. Ваше поклонение кристаллу не более чем побочка, продиктованная химической реакцией от заражения.

-Но вы же тоже...

- С чего вы взяли? Мы умело притворялись. Вакцину я разработал еще в первый день.

Ирина гневно посмотрела на Матвея. Ее взгляд красноречиво говорил «и ты, Брут».

- А Ольга, - Ирина не унималась, хотя уже знала ответ.

- Я приняла противоядие, могла умереть, но выжила и здорова!

- Хочу сказать, что противоядие в вашем запущенном случае может вызвать летальный исход, но только вам решать, прибегать ли к нему.

Ирина задумалась.

- Ирина, выбор у вас незавидный. Мы не знаем всех возможностей новой Микаэлы, она вполне может прилететь на станцию и тогда... Мы вас не сможем спасти.

Они некоторое время так и висели в воздухе, одна девушка против трех колонистов.

- Ирина, давайте возвращаться.. Решать вы будете потом.

Ирина просто кивнула в ответ.

Но теперь уже Матвей стал причиной задержки.

- Стойте.

- В чем дело?, - Геспер, если честно, был недалеко от срыва.

- Геспер, ячто-то видел.

- Что?

- В лимбе, я долго разглядывал стену и упал в обморок, таким вы меня и нашли, я полагаю.

- Все правильно...

- Со мной часто бывало после инициации: прозрение проходило совсем рядом, но я не успевал ухватить идею, она всегда ускользала...

У Геспера заканчивалось терпение, рассуждать о высоком — не самое подходящее занятие для смертников, парящих над метановым морем. Однако он не спешил прерывать Матвея. Сквозь толстое стекло скафандра никак не получалось разглядеть эмоции человека, Геспер ликовал, но никто не заметил. Голос парня напротив поражал безжизненностью, Ольга всерьез беспокоилась о его состоянии. Ирина же глубоко окунулась в собственные переживания, что признайся Матвей, что видел в пещере самого Иисуса Христа, она бы никак не отреагировала.

- Ты что-то видел в пещере? - Геспер сдерживался как мог, будь он суеверным, он бы скрестил пальцы, боясь спугнуть удачу. Ох, не зря он взял парня на Уран.

-Геспер, ты меня не слушаешь! Я не могу вспомнить... мне нужен катализатор, пинок под зад. Матвей заметно разволновался, что выглядело совершенно неестественно на фоне не покидающей его апатии.

Геспера как водой охолонули. Он никак не мог поверить, что проиграл, это было просто невозможно. А как иначе объяснить кому на Венере и странную угрозу Евы про Уран? Надежда не покинула Геспера даже сейчас, она просто обосновалась в самом заброшенном уголке его мозга, но не души. Тем более, что многие сомневались, в наличие у Геспера души.

- Так вот, я думал, что мне снился сон, но сейчас после вашего рассказа я не уверен. Я словно побывал в настоящем четвертом измерении, а не жалкой подделке, лимбе. Я не могу его описать, но там все было не так. Я не знаю, как выразить словами, там во сне, было так естественно, а сейчас я понимаю, что говорю глупости. Я не могу вспомнить, оно ускользает от меня. Чем больше я стараюсь, тем быстрее забываю...

Парить в нерешительности над морем метана — не лучшая идея, им ничего не оставалось сделать, как возвращаться на станцию. Только Геспер пробормотал сквозь зубы.

-Хочешь пинка? Как будто их было недостаточно... Хотя впереди не меньше.

Геспер, как всегда оказался прав.

До базы поредевшая группа из четверых человек добралась в оглушающем молчании. Каждый думал о своем.

Уже в шлюзовом отсеке стало понятно, на станции беда. Привычные к процедуре дезинфекции колонисты столкнулись с неожиданным. Дверь в отделение дезинфекции была нараспашку. Такое трудно было представить.

- В помещениях нет кислорода. - Ольга озвучила за всех страшную догадку.

-Сколько у вас запасов кислорода в скафандрах? - Матвей решил выяснить главный вопрос. - у моего на четыре часа.

- У нас больше, Матвей, мы не выходили с Ольгой в космос до этого, а вот у Ирины?

- У меня на три часа.

- Значит, у нас есть три часа, чтобы разобраться в ситуации, пошлите.

Матвей крепко держал руку Ирины, он послал сообщение только для нее одной:

-Не покидай меня, пожалуйста. У нас столько не прожитых лет впереди, вместе.

Ученный был не силен в лирике, произнести такие незатейливые слова — уже большая победа. Ирина ничего не ответила.

Они молча прошли помещение дезинфекции. Никаких странностей замечено не было. Далее по маршруту следовала общая комната, ставшая в последнее время немой свидетельницей многих драм. Из нее был только один выход, и на пороге лежало тело. Четверо осторожно приблизились к нему. Человек лежал лицом вниз, он снял шлем, что и явилось причиной смерти.

-Игорь, - Ольга бросилась к мертвецу, перевернула его и отшатнулось. Вместо лица была оледеневшая маска. Она опустилась рядом на колени, обняла и заплакала. Никто не пытался ее остановить. Все знали, что они были очень близки.

Матвей отвел взгляд и случайно заметил надпись ярким фломастером на стене в коридоре

«Виновата та, кто предал»

Надпись уже успели прочитать все, пока ее заметила Ольга. Она изумленно переводила взгляд с Игоря на стену, силясь понять, что ей не привиделось.

Матвей опустился на колени рядом с девушкой и пытался ее утешить.

Тем временем Геспер и Ирина отошли в другой конец комнаты. Геспер настроился на индивидуальную передачу данных, на Ирину.

- Ирина, нас никто не слышит.

-Не хотите, чтобы Матвей слышал? Какую еще гадость вы задумали?

- Не гадость, совсем наоборот. Я хочу вас спасти. Мы не знаем, прилетит ли на станцию Микаэла. Мы можем задраить входы, но мы не знаем ее возможностей. Поверьте мне, мне хочется развидеть события в лабиринте, да не получается.

- Что вы предлагаете?

- Я в любом случае уничтожу кристалл. Очнитесь, наконец. Не притворяйтесь, что не видите, что принесла с собой болезнь. Милейший юноша Пауль превратился в неуправляемого психопата. Умнейшая женщина Кристина в самодурного глупца. Мне продолжать?

- Нет...

- А в кого превратились вы, Ирина? Задайте себе вопрос. Кем вы стали? Вы уже и забыли прежнюю себя, так полистайте профайл, дневники, записи. Вспомните, кем вы были. И решите, наконец, для себя на чьей вы стороне.

Геспер сам не знал, что отреагирует настолько эмоционально. После лабиринта он был в ступоре, события развивались слишком стремительно, а потом еще Матвей огорошил,не оправдал надежд. Геспер по прибытии на Уран ни капельки не сомневался, что игра стоит свеч. Его цель была превыше всего. Он должен вернуть Еву. Он знал, что это возможно. Он прожил с ней целую жизнь тогда в коме. Значит сможет прожить и еще. Разгадкой было четвертое измерение. А подтверждением — Геспер сделал это один раз, ему удалось через кому создать иллюзию жизни. Он был уверен, что жизнь в коме стала реальностью благодаря Гесперу из будущего, а, значит он действительно добился своей цели. Ошибка исключалась. Фанатичная уверенность в правоте и удаче привела Геспера на Уран, где должен был разыграться последний акт. Но к нему то Геспер был не готов. Отвезти кристалл на Землю и подвергнуть заражению человечество, пусть вакцина, казалось, работает, на это Геспер оказался неспособен.

Когда он увидел мертвого Игоря точка невозврата была пройдена. Прости, Ева, но он не смог. Геспер чуть не плакал. Ему было уже не до Ирины, которая отошла от него, а потом незаметно выскользнула за дверь.

Геспер и Матвей, как могли утешали Ольгу. Получалось не очень. По-немногу она успокоилась.

- Матвей, пора заняться делом, воздух в скафандрах не прибывает.

- У нас есть запасы кислорода в помещениях для крио камер.

- Хорошо хоть остальных психов усыпили...

- Здорово ты придумал с сонным газом.

- Да уж, пришлось крутиться.

- Так, что это? - Геспер вывел голограмму с импланта, - Ирина покинула станцию. Ну что за день сегодня такой.

Матвея охватило неприятное предчувствие.

- Геспер, надо проверить кристалл...

- Черт.

За чертом последовали менее пристойные слова. Мужчины побежали к двери с амбарным замком. Они не заметили, как пробежали половину станции. Огромный замок валялся около стены распиленный. Сама дверь была нараспашку, и даже с порога было видно, что кристалл пропал.

- Она забрала его.

Геспер отследил маршрут Ирины. С ношей она далеко не могла улететь. Мужчины нагнали ее совсем недалеко от станции.

- Ирина, остановись, не делай глупостей, - Матвей старался немного приблизиться. У него случилось странное дежавю — кошмары, преследовавшие его три года стали реальностью. Он, Ирина, ледяная бесконечность вокруг, щемящее чувство в груди. И как итог — он разорвет скафандр?

- Стой, Матвей, не подходи.

- Ирина, зачем вы забрали кристалл, - Геспер был более сдержан.

- Вы сами просили меня определиться. И я сделала выбор. Вы, конечно, же догадались, это я первично инфицированная, я дотронулась до кристалла первой, я виновница всех заражений. Меня нельзя вылечить, можно только убить. Микаэлла рано или поздно вернется за мной на станцию, я уверена. Она не сможет оставить главную мерзость живой и невредимой.

Матвей не мог поверить в происходящее.

- Ирина, не надо, мы сможем...

- Прости, Матвей, но дело даже не в этом, может, вы меня и спасете. Только зачем? Я сделала свой выбор, Геспер. Я выбрала быть с кристаллом. Мы уйдем вместе. - Ирина быстро сбросила шлем и полетела вниз в метановое море.

Геспер, не глядя на Матвея, полетел обратно на станцию, он цинично не переживал за парня, тот глупостей не сделает, но побыть один должен. Если честно, Гесперу было все равно.

Но в этот раз он ошибся.

Едва ступив на станцию, его прижал к стене внезапно появившийся Матвей.

- Больной ублюдок, как же хорошо я понимаю Нику. Ты дьявол во плоти. - В первые мгновения, как Ирина упала в бездну, он под влиянием снов неосознанно потянулся к креплениям скафандра, но тут же остановился. Разум подкинул нового врага и виновника всех бед.

Геспер ничего не говорил и не сопротивлялся.

- Ты все знал с самого начала? Признайся! Ну как, все по плану?

- Если бы все шло по плану, Ирина была бы жива, а ты раскрыл бы мне тайну УРАНА.

Матвей невесело улыбнулся. Несмотря на ненависть к Гесперу, его разрывало от желания рассказать. Он только что вспомнил все. И Матвей не сомневался, единственным человеком, кто сможет понять, был Геспер.

- После того, как вы рассказали про девушку-стража, я начал вспоминать свой сон. А когда Ирина падала, я вспомнил его целиком.

Он замолчал, пристально посмотрел на Геспера, и залпом выпалил:

- Люди всего лишь проекции существ из четвертого измерения. Так они выглядят в нашем мире!

- Бог ты мой, - только и смог вымолвить Геспер.

- Они перешли в трёхмерный мир. Они заселили Землю, дали ей жизнь. Жизнь на Земле всего лишь проекция жизни в четвертом измерении. Это как двумерный мультик всего-лишь проекция нашего трехмерного мира.

Геспер потрясенно молчал.

- Но это еще не все. Болезнь, или как ты ее называешь бактерия, это тоже проекция. Там она страшное бедствие, она разрушает реальность, уничтожает понятие времени. Я видел мир, каким он стал из-за нее. Он похож на сыр с множеством дырок, в которых поселилось ничто. А сейчас ничто пробралось и в наше измерение.

- Но у нас то она легко лечится, - лицо Геспера было не разглядеть в шлеме, мешали блики. Он продолжил.

- Но сейчас все складывается. Они заселили Землю, они смогли жить в трехмерном пространстве. Как мы можем рисовать картины в двумерном. Возможно, мы все просто герои их мультфильма.

- Геспер, прекрати. Они хотели сбежать в нашу реальность, но что-то пошло не так и они не успели, дали человечеству шанс развиваться самостоятельно.

- Но наблюдателей они все-таки оставили. Ох, не зря Пауль всю дорогу твердил о надписях и иероглифах. А его никто не слушал.

- Я не уверен. Я вообще уже почти ничего не помню. Даже сейчас мне трудно припомнить даже то, о чем я тебе уже рассказал.

- Да нет, все правильно. Можно и стража объяснить. Я так понимаю физически выйти в наше измерение они могли только на Уране, у него действительно особая магнитосфера. Проход закрыть не смогли, а, может, не успели или не хотели. Оставили стража. Скорее всего, это не настоящий человек четвертого измерения, а их вариант наших андроидов.

- А можно выйти по-другому?

- Позже, Матвей, на Земле я расскажу...

- Оставь свои сказки для недалёких... - в голосе чувствовалась возвращающаяся агрессия.

Он не договорил, в помещение вбежала Ольга. Она буквально вылетела к ним навстречу. Она еще не знала про Ирину, зато знала другое.

- Геспер, там...

- Что еще могло случиться?

Рассказать было выше ольгиных сил и она их просто потащила в комнату с крио камерами.

Геспер лишился дара речи. Все так заботливо запакованные сонные капсулы были безжалостно вскрыты. Геспер оттащил Ольгу в коридор и запечатал дверь. Пусть с этим разбираются спасательные экспедиции. И тут до него дошло, что кислород, припасенный для экстренных случаев безжалостно выпущен. Да, определенно Игорь решил уходить в мир иной в большой компании. А если они ничего не предпримут, то уже через три часа не хватит воздуха у Матвея. Ничего не поделаешь, придется приводить парня в чувство, не до сантиментов сейчас.

Матвей подавил агрессию, но было ощущение, что сам он далеко, вернулась только его оболочка. Ну, ничего Геспера и так устраивало. Пора было взяться за ум и подумать о собственном выживании. На целой станции их осталось всего трое.

Первым делом нужно было синтезировать кислород. Геспер залез в систему обеспечения станции на случай включения аварийного управления, но Игорь предусмотрел и это, все резервные запасы кислорода были уничтожены.

- Геспер, мы пропали...

- Ольга, думайте, вы же жили на станции так долго, проходили подготовку и не раз на случай нестандартных ситуаций!

- Геспер, когда я просматривал список экспериментов колонистов, еще на Земле, помнишь, я сказал, что есть весьма странные...

- И?

- Так вот там были опыты по взаимодействию разных газов в условиях атмосферы Урана. Ну не везли же они их, значит, должна быть синтезирующая машина.

- Превосходно, - Геспер уже порылся в инвентаризации и нашел нужное. - Мы чуть не умерли. Если бы ученые не отошли от старых стандартов и не синтезировали кислород современным способом на станциях, а везли сжиженный с Земли, нам бы здорово не поздоровилось, потому как предусмотрительный Игорь и его бы нашел...

Его никто не слушал, Геспер смотрел на Матвея и Ольгу и понимал, что на станции он практически один по-настоящему выжил.

Оставалось связаться с Землей и сообщить наконец-то обо всем. Но обо всем ли?

У Геспера есть время на обдумывание.

ЭПИЛОГ. (Из дневника Геспера)

Нас осталось трое на заброшенной нежилой станции. Мы ждали «Фаэтон» долгих шесть дней. Все время провели в скафандрах, потому что установка, синтезирующая кислород была стара. Я законсервировал воздух впрок, потому что она в любой момент могла сломаться, что и произошло, в очередной раз она просто не включилась. Но тяготы жизни в скафандрах были ничто по сравнению с психологическим состояниям выживших. Мы почти не разговаривали.

Зато все трое заметили, что сильно сблизились. Можно сказать, стали родными братьями и сестрой. Даже я чувствовал, что сейчас нет никого ближе. А еще я заметил, что пребывание в пещере пошло на пользу Матвею, у него все чаще стали случаться прорывы. Если так дальше пойдет, то парень станет восходящей звездой.

Ольга никак не изменилась, я даже тестировать ее пытался, но не смог обнаружить ничего необычного, несмотря на заявления Матвея, что Ольга ключ.

Сам я успел отойти от потрясения. Нет, я не жалел, что кристалл уничтожен. Инфекция зло, и даже вакцина не всегда срабатывает, если судить по Ники.

Но первые дни я чувствовал опустошение. Я шел к цели долгих пятнадцать лет и проиграл за пять минут.

{(запись прерывается, продолжена через неопределённое время, последняя запись)}

Кристалл утонул в метановом море. Я надеялся, что он будет падать вплоть до ядра, а там расплавится от жара планеты. Но по сути, зачем нам кристалл? Пройти в другое измерение люди просто не смогут, я это знал с самого начала, физиология не позволит. Зато мы можем исследовать наработки, все ручные записи уцелели. Бактерия побеждена, но она оставила след в нашем ДНК, она поможет. Видение Матвея окончательно подтвердило, что кома не была выдумкой, мы правда прожили долгую счастливую жизнь с Евой, а, значит, можно повторить. А Матвей может вечность пытаться спасти Ирину.

{(больше записей не было)}

Капитан Фаэтона, прилетевший на Уран через две недели, не нашел на станции ни одного человека.